Возраст- 20 лет.

Рост -195 см.

Характеристика Одинокого Странника:

Сила: 10

Восприятие: 10

Выносливость: 10

Харизма: 10

Интеллект: 10

Ловкость: 10

Удача: 3

Навыки:

Оружие: 100

Холодное оружие: 100

Без оружия: 100

Взлом: 100

Скрытность: 100

Наука: 100

Медицина: 100

Ремонт: 100

Выживание: 100

Импланты

Имплант «Алмазный скелет» — результат экспериментов ученых из Института по созданию синтов нового поколения замещающих человека. Органический скелет заменён технорганическим аналогом на основе углеродных решёток и титаново-кремниевых волокон. Плотность костей возросла в 2,5 раз, а сила пользователя — за пределы человеческой нормы. Вес увеличился, но компенсируется мощностью мышечных волокон.

Имплант GRX — биохимический усилитель, интегрированный в надпочечники. При активации выделяет смесь синтетических катализаторов, ускоряя реакцию пользователя почти втрое. Мозг и мышцы работают на грани человеческих пределов, а восприятие мира будто растягивается во времени.

Субдермальная броня — слой биоактивных полимеров, вживлённых под кожу. Полимерные волокна имитируют структуру мышц, перераспределяя энергию удара. Броня выдерживает пули лёгкого стрелкового оружия и снижает смертельные повреждения от колюще-режущего оружия. При нарушении структуры волокна самостоятельно регенерируют, используя ресурсы организма.

Моноцитарный мультипликатор — нанобиологический модуль, вживлённый в костный мозг. Он стимулирует гиперпродукцию моноцитов — клеток, ответственных за восстановление тканей. Благодаря этому организм восстанавливает порезы, ожоги и переломы в считанные часы. В экстремальных случаях возможна полная регенерация утраченных участков кожи или мышц.

Имплант М-5 — система жидкостных буферов, установленных вдоль суставов и стоп. Полимерные микрокапсулы глушат звук шагов и трения экипировки, обеспечивая абсолютную тишину при движении.

Имплант Y-3 — встроенная биофильтрационная система пищеварительного тракта. Приём любой пищи или жидкости — от радиоактивной до отравленной — сопровождается мгновенной нейтрализацией вредных частиц. Микроорганизмы, выращенные внутри фильтрующих камер, утилизируют токсины, превращая их в безвредные соединения.

Имплант Y-7 — ускоритель метаболизма, связанный с эндокринной системой. В нормальном состоянии обеспечивает стабильное сжигание калорий, но при травмах резко увеличивает скорость регенерации тканей. Побочный эффект — повышенный аппетит при травмах. Имплант работает в синхронной паре с имплантом Y-3.

Имплант «Фортуна» — нейронный модуль фронтальной коры, основанный на вероятностных вычислениях. Он анализирует десятки микросигналов внешней среды, подсознательно выбирая наиболее благоприятные варианты действий. Субъективно это ощущается как «интуиция» или «чувство предчувствия».

Имплант "Ахилл" — биоусилитель, внедрённый в ткань костей и суставов, с целью усиления силовых показателей. В комплекте — встроенные датчики, которые отслеживают оптимальные моменты для максимальной силы удара, минимизируя травматизм.

Имплант "Гермес" — интегрированный в нервную систему имплант, который оптимизирует реакцию нервных импульсов, улучшая точность движений и снижая время отклика организма. Пользователь может с лёгкостью выполнять сложные манёвры, такие как быстрые увороты, прыжки через препятствия, а также совершать серию молниеносных атак в ближнем бою, что делает его чрезвычайно трудным для поимки или контратаки.

Имплант "Атлант" — имплант устанавливаемый на сердце пользователя. Ускоряет метаболизм на уровне клеток, позволяя использовать энергоресурсы организма гораздо эффективнее. Пользователь может заниматься физической активностью в течение нескольких дней без заметных признаков усталости. Этот имплант также ускоряет регенерацию ткани и восстанавливает организм, позволяя выжить в условиях нехватки пищи или в случае продолжительных боевых заданий.

Имплант "Афина" — установленный в префронтальную кору мозга имплант, которая усиливает когнитивные способности. Информация, поступающая в мозг, анализируется за доли секунды, а сложные логические задачи решаются в несколько этапов. Этот имплант также позволяет пользователю быстро адаптироваться к новым ситуациям, предугадывать реакции противников и принимать решения с максимальной точностью. Работает в синхронной паре с имплантом "Фортуна".

Имплант "Пифия" — датчики, встроенные в зрительную систему, которые позволяют пользователю видеть объекты, скрытые от обычного зрения, такие как тепловые и биометрические сигнатуры, а также чувствовать изменения в окружающей среде на уровне микросигналов. Пользователь может мгновенно распознавать присутствие живых существ, угрозы и аномалии, а также отслеживать изменения в поведении окружающих.

Имплант "Сирена" — сенсорный модуль, устанавливаемый на голосовые связки, который адаптирует интонацию и тональность голоса в реальном времени, в зависимости от эмоционального фона собеседников. Он помогает снижать напряжение в конфликтных ситуациях, усиливать лидерские качества и делать голос более убедительным и харизматичным, что способствует успешному общению и достижению целей. Работает в синхронной связке с имплантом " Афина".

Изменение генома

Геном муравьиных львов — от внедрения сыворотки доктора Леско, организм Путника перенял повышенную плотность мышц, а также уникальную сенсорную способность — чувствовать направленную враждебность. На инстинктивном уровне он ощущает агрессию задолго до атаки.

Ослабленный геном Гарольда — унаследованная мутация уплотнила эпидермис, придавая коже прочность, сравнимую с мягким кевларом.

Геном ночных охотников — комплекс генетических модификаций ученых Большая Гора, дарующий усиленное обоняние, сродни змеиным рецепторам.

Геном супермутанта (ослабленная форма) — терапия ВРЭ, применённая для спасения от смертельной дозы радиации, изменила ДНК Путника, объединив её с элементами мутантного генома. Тело устойчиво к радиации , возрастные процессы практически остановлены. Путник может прожить более пяти столетий, сохраняя пиковую форму, не утратив при этом остроту разума и способности к размножению.

Странник — человек-армия, закалённый бесчисленными испытаниями и обученный выживать в любой среде, и побеждать любого противника. Первые шестнадцать лет своей жизни он провёл рядом с отцом, Джеймсом, готовясь стать врачом-терапевтом. Это дало ему глубокие знания анатомии, превосходные навыки хирурга и уверенность в том, как спасать жизнь.

Пять лет, проведённых в симуляции вторжения на Аляску, стали его посвящением в ряды спецназа Армии США. Там он овладел искусством диверсионных и контрдиверсионных операций, тактикой малых отрядов, минно-подрывным делом и методами скрытого устранения целей в тылу противника. Этот опыт он позже применял в реальных условиях, участвуя в операциях Братства и «Львиного Прайда» против работорговцев, наёмников компании «Коготь», стай супермутантов и подразделений Анклава.

Будучи не только бойцом, но и инженером, Странник постоянно совершенствовал своё снаряжение — модернизировал оружие, улучшал броню, разрабатывал уникальные устройства, подстраивая их под конкретную ситуацию. Он был тем, кто превращал любые обломки и детали в инструмент выживания — и победы.

Вспоминая свою жизнь с того момента, когда мне едва исполнилось семнадцать и смотритель Альмодовар решил, что убить единственного компетентного врача в Убежище — вполне разумная идея, до момента, когда я спасал проект своего отца и вошёл в пропитанную радиацией комнату управления и проведя анализ всех своих действий после данных событий, я невольно пришёл к выводу: либо мной постоянно двигала чья-то чужая воля — циничная и извращённая, либо я адреналиновый наркоман с патологической тягой причинять вред самому себе.

Просидел я на упавшем бревне примерно час, смакуя новое ощущение свободы. Потом паранойя, как назло, начала орать на меня во весь голос — и с ней я был полностью согласен: то, что тебя пока не съели и не пристрелили, вовсе не значит, что этого не случится через пять минут. Перестал пить свободу полной грудью, напялил шлем и пошёл обследовать окрестности.

Обошёл место появления в радиусе примерно километра — и ни следа от привычных хищников. Когти смерти уже устроили бы тут логово, гигантские муравьи — выстроили гнездо, радскорпионы — выдолбили охотничьи норы. Но ничего: ни радтараканов, ни кротокрысов, ни дутней, ни гнусов — тишина. Единственный потенциально опасный зверь здесь — яо-гай — выглядел странно: шерстяной, симпатичнее своих облезлых «коллег» с Пустоши, мельче и заметно пугливее. На таких когти смерти сами бы охотились, но их следов я не нашёл.

Остальная живность — древесные грызуны с пушистыми хвостами (белки), толстые крысообразные (хомячки), ушастые тушканчики (зайцы) и изящные «не-козы» (олени) — особой угрозы не представляла.

Немного поумерив паранойю, я пошёл искать ночлег. Выбрал площадку у ручья и развесил примитивные шумовые ловушки. Сон, по сути, опционален — я могу бодрствовать более трёх суток без последствий, — но нужно понять, где я, и продумать дальнейшие шаги.

Провёл инвентаризацию: больше для медитации, чем ради практической пользы. Я не рассчитывал на долгое скитание — думал телепортироваться недалеко от Цитадели — поэтому взял минимум: пять светошумовых и пять осколочных гранат, по две плазменные и импульсные, модифицированный мной штурмовой карабин и пятьсот патронов к нему, верный десяти миллиметровый пистолет и шестьдесят патронов к нему, броню рейнджера (объединённую со стелс-костюмом из «Большой горы»), боевой нож из сатурнитового сплава, пару ИРП (индивидуальный рационный паек), пару бутылок воды, мою персональную аптечку со стимуляторами, антисептиками и хирургическими инструментами, а также пару сотен золотых монет. Этого должно хватить на начало.

Разжёг костёр и задумался. Я явно не в Америке — китайцы не жалели бомб, Северная Америка пострадала сильнее всех и местами радиация от взрыва фонила спустя 200 лет. Но беспокоило другое: где люди? За такой кусок земли с подобными ресурсами давно бы началась бойня. Животные же, судя по всему, с радиацией не сталкивались — почва и вода чистые. А эти деревья… такого я не видел даже тогда, когда обследовал территорию от побережья до побережья. Они были зелёные, высокие, правильные.

Погода тоже не совпадала с тем, что я ожидал. Когда уходил из Мохаве, стоял жаркий июль. Здесь же — начало весны: местами снег, земля влажная от оттепели, воздух прохладный. Выводы предварительные: либо я попал в чудом уцелевший карман, не затронутый радиацией, либо кто-то два столетия подряд ползал с тряпочками и дозиметрами, дезактивируя каждый атом. Обе версии звучали как бред. Делать выводы рано: поспешные решения в таких делах часто заканчиваются могильной плитой. Решил действовать аккуратно — изучить мир, не геройствовать при первой встрече и, если получится, дожить до пенсии. Ха-ха. Для меня «пенсия» обычно означала пулю в лоб, коготь в грудь или банальную смерть от радиации. Но хоть пару недель в тишине — уже неплохо.

Предварительный план на ближайшее время:

1. Узнать, где я нахожусь.

2. Организовать себе условия для комфортного пребывания.

3. Наладить контакт с Братством: упускать такой девственный, нетронутый радиацией кусок рая — идиотизм.

Поужинав, или скорее подавившись ИРП из запасов, укутавшись в плащ, я лёг спать с мыслью о том, что приготовит для меня этот кусочек рая, или, как обычно, придётся убивать всё, что попытается пристрелить, зарезать, съесть или совокупиться со мной. Пустошь учит одиночек вроде меня: постоянная паранойя — твой надёжный спутник; спать нужно с полузакрытыми глазами, потому что те, кто не усвоит этот урок, могут больше их не открыть.

Утром проверил шумовые ловушки — нетронуты. К моему удивлению, за ночь никто не пытался меня ни прикончить, ни даже потревожить. Странное и немного неприятное чувство — словно сама живность брезгует мной. Отбросив лишние мысли, я решил обследовать окрестности. GPS-карта Пип-Боя приказала долго жить, и я решился довериться госпоже Удаче.

Интуиция велела идти на север. Игнорировать её и полагаться лишь на логику — не в моих привычках. Как говорится: будь что будет, и гори оно потом в синем пламени. Лес вокруг не просто кишел жизнью — он сам был её неотъемлемой частью. Это отличало его от Пустоши, где ты либо охотник, либо добыча, и третьего не дано. Послевоенная природа Америки диктовала это правило: отравленная почва, заражённые водоёмы, и единственный источник воды и пищи — живность, приспособившаяся к выживанию. Природный баланс нарушился, и остались лишь хищники. А этот лес жил своей собственной жизнью, не зная этого правила.

Мелкие зверьки, названий которых я ещё не выучил, жевали листья и коренья; птицы пели мелодии, понятные только им и лесу, попутно ловя жучков для себя и птенцов. Крупные животные смотрели на меня с любопытством, но не приближались. Самой примечательной была «не-коза» (олень): красивый, грациозный, он провожал меня внимательным взглядом, время от времени осматривая окрестности.

Меня удивили и местные яо-гаи. В отличие от чудовищ со Столичной Пустоши — тех трёхметровых монстров, что одним ударом лапы гнут стальные бронепластины, или их собратьев из Зайона, что на полметра выше и могут охотиться на когтей-смерти, — эти были меньше, даже чуть нелепы, и выглядели почти дружелюбно. Промелькнула даже шальная мысль почесать одного за ухом. Но сначала — разобраться, куда я вляпался в очередной раз.

Блуждал я по лесу примерно полтора часа — пожалуй, это была самая мирная прогулка в моей жизни. Девственный лес, не тронутый жестокой рукой прогресса, звучал как сама жизнь: шелест листвы, стрекот насекомых, пение птиц. Пейзажи вокруг были достойны кистей лучших довоенных художников — настолько живописные, что я почти позволил себе расслабиться. Почти.

Карабин всё это время лежал у меня наготове, снятый с предохранителя, готовый в любой момент подарить любой твари небольшой кусочек свинца.

Но, как водится, мир не любит, когда я слишком долго наслаждаюсь покоем. Рано или поздно, а в моём случае — довольно рано, я вышел к морю. Завораживающее зрелище: волны неспешно катились к берегу, разбиваясь о гладкие камни и оставляя за собой пену — белую, словно молоко. Воздух был свеж, солёный, в нём не ощущалось ни грамма радиоактивной вони, к которой я привык. Это море было живым — настоящим, не заражённым, не мутировавшим в смердящий рассол. Я стоял, слушал, как шум воды сливается с пением ветра, и поймал себя на мысли, что не чувствую угрозы. А это было странно.

Пустошь приучает ждать беды всегда — даже в покое искать подвох, даже в тишине слышать шаги, супермутанты-тени в приучили к этому. А тут — ничего. Только крики местных морских птиц и шелест волн. Я попытался вспомнить, когда в последний раз видел воду в таком состоянии. Наверное, никогда. Всё, что помню, — стоячие болота, ржавые остовы судов, кишащие тварями, способными перекусить человека пополам.

Внезапно меня посетила мысль: всё вокруг чисто от радиации. Земля, вода, воздух — ничто не несёт в себе следов коллективного человеческого безумия. А если океан действительно чист? Судя по виду, передо мной именно он — и если так, то это полностью меняет все мои планы. Я подошёл к воде, но уже с нарастающим сомнением и какой-то необъяснимой тревогой. Сколько раз я измерял уровень радиации — не сосчитать. Процедура простая, доведённая до автоматизма: поднести левое запястье с датчиком к воде, опустить, дождаться показаний. До установки импланта я проверял воду постоянно — нужно ведь знать, можно ли пить её, рискуя отделаться лёгким расстройством желудка, или она прожжёт кишечник и вытечет, минуя толстую кишку.

Но сейчас я тупо стоял, не в силах заставить себя сделать то, что делал сотни, если не тысячи раз. Пришлось взять себя в руки. Независимо от результата — проверку нужно провести. Сделай замер и надейся, что ошибаешься. Надежда, подлая ты дрянь.

Пип-Бой показал ноль рад. Повторил измерение ещё четыре раза — ноль. Каждый чёртов раз. Вроде бы радоваться нужно: уровень загрязнения равен нулю, природа исцелилась — ура. Но всегда есть это проклятое «но».

Когда отец восстанавливал проект «Чистота», я изучал его записи и отчёты доктора Ли. По их расчётам, чтобы радиация в мировом океане снизилась до довоенных показателей, потребовалось бы не меньше восьмисот пятидесяти семи лет. А этот зелёный нолик на чёрном экране говорит мне лишь одно: Великой войны, в которой погибло свыше двенадцати миллиардов человек — войны, что отбросила нашу цивилизацию из космической эры в первобытное варварство, — никогда не было. И возникает множество вопросов, но главный из них — где я?

Интерлюдия

Джиор Мормонт, защитник и лорд Медвежьего острова, стоял в строю вместе со своими людьми, отражая вторжение железнорождённых. Какой-то особенно наглый и, видимо, не слишком умный ублюдок из их числа решил побыстрее закончить битву — с криком бросился на Джиора, занося топор. Стоит отдать ему должное — действовал решительно. Вычислил командира, надеялся сломить дух врага и прославиться. Хороший план — для юного дурака.

Когда-то Джиор и сам был таким. Во время Войны Девятигрошевых Королей он, самонадеянный и пьяный от собственной храбрости, рвался в бой, веря, что несколько отбитых набегов сделают его великим воином. Война быстро его вылечила. С тех пор он не ловил грудью мечи, копья и стрелы — и всё, что бросит против тебя враг.

А этот ещё молод и глуп. Видимо, для него это был первый крупный набег. Джиор знал — для него он станет последним.

Ублюдок побежал на него, выкрикивая оскорбления и уже набившее оскомину: «Что мертво, умереть не может!»

Джиор не слушал — он ждал. Такие моменты он любил. Разгорячённый враг редко думает: поддавшись ярости, он просто мчится вперёд, надеясь, что сила заменит рассудок. Этот был таким же.

Когда железнорождённый занёс топор в пол-оборота, Джиор шагнул вперёд, под удар. Лезвие фальшиона скользнуло в живот нападавшего с влажным чавканьем, рассекло кожу и ткань кожаной кирасы. Тот дёрнулся, захрипел и с недоумением посмотрел вниз — на кровь, хлынувшую из свежей раны. Паскудная смерть: умирать он будет долго. Отбросив противника в сторону, Джиор оглядел поле боя. Очередной приступ был отбит, своих раненных отвели в тыл, вражеских добили. Размен был 2 к 3 в пользу Медвежьего острова. Враг мог позволить себе такой размен, северяне нет. Джорах, его сын и гордость, прекрасно проявил себя в бою. Одно дело — когда ты сражаешься против одного противника; другое — когда сам стоишь в строю и попутно отдаёшь команды. Джорах в этой битве проявил себя как воин и как командир. Он станет хорошим лордом, если Джиор умрёт или если сын не подставится под удар.

Хорошо, что удалось уговорить сестру и невестку покинуть остров, как только заметили корабли пиратов. Мейдж — его сестра — хотела доказать, что ничем не уступает брату ни как воин, ни как командир. В её словах была доля правды: она была крепкой, как все женщины с Медвежьего острова, с детства тренировалась в обращении с булавой и мечом и позже помогала обучать ополченцев. Мейдж всегда тянулась к ратной стезе, а не к занятиям леди. Но тогда нужно было думать о другом — о том, чтобы род Мормонтов не пресёкся. Его невестка Альдис носила под сердцем внука, и кто‑то должен был либо охранять её, либо хотя бы убедиться, что она не станет «солёной женой». Да и за судьбу самой Мейдж, Джиор беспокоился не меньше. Правильные черты лица и годы тренировок придали сестре вид, от которого парни поворачивали головы, стоило ей пройти мимо. Её многие звали замуж, но, являясь самым бедным домом на Севере и учитывая крайне непростой характер Мейдж, мужа она себе вряд ли найдёт.

— Отец? — сын подошёл, отвлекая от тяжких дум или ища наставления. Ему уже двадцать три; скоро сам станет отцом, а всё ещё цепляется за отцовские указания.

— Сколько нас осталось?

— Человек тридцать ещё могут встать в строй, остальные либо мертвы, либо ранены.

Пекло — ситуация паршивее некуда. Из почти сотни ополченцев продолжить бой могут лишь тридцать, да и те вряд ли осилят очередной приступ. Пираты, если судить по трупам, потеряли где-то сто человек, но и они с радостью шли на такой размен. Они знали: стоит им преодолеть последнюю преграду, как их будет ждать богатая добыча — женщины станут морскими женами, а молодняк продадут в вольных городах, стариков зарубят за ненадобностью.

— Раненных бросьте и отступите к усадьбе. Пусть каждый, кто может, берёт оружие и встанет позади нас. К усадьбе ведёт только одна дорога, и она достаточно узка: нас не смогут зажать, и ты встретишь их, — решил Джиор.

Решение бросить раненых, чтобы они не стали обузой для живых, он принял быстро, хоть и не просто.

— Отец, мы не можем… — тираду сына о том, что северяне своих не бросают, Джиор прервал пощечиной; потом он пожалеет об этом поступке, если они переживут этот день.

— Выполняй мой указ и не смей мне перечить, когда бой ещё не закончен! — рявкнул Джиор. — Вскоре они снова пойдут в атаку, и мы не сможем удержать их у предместья. Ты это знаешь! Так что попытайся спасти тех, кого ещё можно спасти, вместо ненужных пререканий!

— И оставить воинов, что сражались и умирали за наш дом, на потеху пиратам!? Это ты предлагаешь?! — воскликнул Джорах, начиная тираду о чести и доблести не удержавшись.

— Ты уйдёшь, — коротко сказал Джиор.

— Что?

— Ты уйдёшь с остатками воинов и раздашь оружие всем, кто ещё может стоять.

— Но...

— Молчи и слушай. То, что они напали на нас, — полностью моя вина. Я не должен был отсылать Гловерам половину наших людей. И теперь, когда каждый человек на счёту, мы вынуждены бросать своих. Я это допустил, и мне за это отвечать. Ты поведёшь наш дом после моей смерти. Воспитаешь с Альдис достойного наследника рода Мормонт, найдёшь тётке мужа и не допустишь, чтобы наш меч попал в руки этим ублюдкам. Ты меня понял?

— Отец... — начал Джорах.

— ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! — взревел Джиор.

— Да, отец, — прошептал Джорах.

— Хорошо. Ступай.

«Джорах будет хорошим лордом; по крайней мере, он будет лучше меня», — с этой мыслью Джиор провожал взглядом сына и не надеялся увидеть его вновь. Подойдя к своим людям, которые были ранены или истощены и неспособны продолжать бой, он предложил им последнее, что мог: попытаться забрать с собой как можно больше пиратов.

Построив тех, кто ещё хотел оказать сопротивление, готовились встречать пиратов. Когда замаячили первые враги, Джиор увидел то, что никогда бы не хотел лицезреть. Его семья была в плену. Мейдж, Альдис и женщины-ополченки были схвачены пиратами. Мейдж, судя по виду, сопротивлялась, но в целом выглядела здоровой, но подавленной; Альдис выглядела испуганной, но целой. Северянкам из их охраны повезло гораздо меньше. О их состоянии отчётливо говорило то, что у самых везучих были лишь обрывки одежды — о том, что с ними происходило, лучше и не догадываться.

— Мормонт, выходи! Я знаю, что ты там, — кричал Роджер Пайк. С ним Джиор встретился во время войны Девятигрошевых Королей и когда-то спас его от копья тирошца. Как оказалось — зря.

— Роджер, отродье Неведомого! Отпусти моих родичей и людей и бейся со мной, если в тебе когда-либо было знакомо понятие чести, дерьмо с Железных Островов!

— Я с тобой тут болтаю только потому, что ты когда-то спас мою шкуру, —усмехнулся Пайк — Хотя мог бы пустить всех этих медведиц «по кругу» на потеху парням, и ты бы не смог ничего сделать со своим «войском» из калек и увечных. Не хочу тратить время, поэтому буду краток. Условия простые: отдаёшь фамильный меч и получаешь обратно своих людей; более того, я покину твой остров, и ты меня никогда больше не увидишь. Что скажешь, Мормонт? Готов на сделку?

Выбор без выбора: отдать фамильный меч «Длинный коготь» этому уроду или смотреть, как пираты унизят и убьют его семью. Выбор был очевиден — он будет вечно себя проклинать и ненавидеть, но спасёт родичей.

Однако позорный исход оборвался самым неожиданным образом. По одному начали умирать пираты: сначала те, кто держал в заложниках Альдис и Мейдж, а через долю мгновения умер ещё с десяток пиратов, которые охраняли северянок. Всё это сопровождалось громкими щелчками, которые заглушали остальные звуки. Пираты были настолько ошеломлены внезапной смертью своей братии, что стояли вкопанными. Роджер Пайк во время этих щелчков пытался привести людей в чувство — в результате и сам погиб от щелчка. Все, кто это видел, начали падать на колени и возносили молитвы старым богам, которые наказали пиратов за их кровожадность и вероломство.

На том пляже я простоял минут десять. Из них девять с половиной минут я матерился на двухсотлетние робомозги. Когда словарь матерных слов и оборотов у меня закончился, я вдохнул, выдохнул и пришёл к выводу, что на этот раз сам виноват. Я ведь доверился не до конца проверенной технологии, которая запустилась просто потому, что робомозгам было скучно, и они таким образом набирали подопытных. Добавь к этой формуле оборудование, которое проходило техосмотр только тогда, когда у «мозгов» что-то ломалось, умножь всё это на двести лет, добавь периодические передозы ментантов — и получишь не чудо из разряда научной фантастики, а кошмар инженера. Ну что ж, я выбирался и не из такой кучи дерьма — выберусь и из этой.

Времени до заката оставалось много, да и узнать, куда я всё-таки попал, не помешало бы. На обратной дороге я решил сделать небольшой крюк — и не прогадал. С холма, на который я забрался, местность просматривалась как на ладони. Судя по всему, я нахожусь на острове с небольшой естественной бухтой. На побережье бухты я увидел следы человеческой цивилизации. В тот момент я подумал, что наткнулся на очередное одичавшее племя. Почему одичавшее? По той причине, что все домики, которые я увидел издалека, были построены из дерева — не из камня для лучшей защиты и не из бетона, который позволил бы сохранять тепло в зимний период, а именно из дерева. Даже дикари чаще строили дома из камня и кирпича: эти материалы не горят и выдерживают выстрел из большинства огнестрельного оружия.

Но наличие людей, хоть и дикарей, скорее радовало, чем печалило. Большинство дикарских племён довольно мирные (пока есть еда), а если у тебя есть медицинское образование, то это — джекпот: куча наложниц, уважение всего племени и ненависть местного шамана. Такие истории я постоянно слышал — сначала в Рино от заезжих путников, которых латал, а потом от рейнджеров НКР на дальних аванпостах. Мне, к сожалению, так не везло — иначе я уже плюнул бы на свою присягу Братству и осел с какой-нибудь горячей дикаркой, и никакая воля, заставлявшая меня совершать всякую хрень, меня бы не удержала. Компания из моей паранойи и начинающей шизофрении, конечно, мне приятна, но пока я не начал разговаривать с деревьями — лучше выйти и поприветствовать своих новых соседей. Становиться вторым Рэнделлом Кларком и избегать людей я не собирался.

Пока я шёл к своим новым соседям, приметил деревянные корабли — метров шестьдесят в длину и пятнадцать в ширину, дизайном похожие на корабли, которые я видел в исторических энциклопедиях. И немного выпал в осадок. На Пустошах с деревьями туго — настолько туго, что даже рейдеры, работорговцы и прочее отребье соблюдают негласное правило всея Пустоши: деревья трогать нельзя. Можешь быть каннибалом, серийным маньяком, который охотится на путников, работорговцем, торгующим детьми для самых разных «целей» — плевать, одним больше, одним меньше, ты не первый и далеко не последний. Но деревья священны для всех. А дикари, что используют дерево в качестве материала, стараются брать упавшие или уже больные и старые деревья. Этакая коллективная попытка восстановить природу — не самая худшая.

И, глядя на этих морских левиафанов, я мысленно содрогался от осознания, сколько материала было угроблено на их постройку. Ведь само наличие таких кораблей означало, что где-то существует группа, которая регулярно пускает целые заросли под топор, чтобы строить вот таких монстров. И у них, судя по всему, нет проблем с нахождением материала. Эти дикари были ещё более отсталыми, чем я предполагал изначально.

По приближении к самому поселению было видно, что народ с кораблей прибыл явно не с дружественным визитом: повсюду валялись тела защитников и нападавших — живых я не обнаружил. И ещё один странный момент: у мёртвых было много железного оружия ближнего боя и элементов брони из железа.

«И что? Ведь и легионы Цезаря вооружены так же», — пробилась мысль из глубины сознания, пытаясь выстроить привычную картину мира. Проблема была в том, что легионеры использовали нормальное оружие из стали не самого плохого качества и, несмотря на упор на ближний бой, по возможности вооружались огнестрелом. А мечи местных я гнул, не прилагая особых усилий, и следов огнестрела не обнаружил. Как и живых местных. Печально. Хотелось бы поболтать с ними о культуре и нравах. Надеюсь, они не каннибалы.

Пока шёл по следу из трупов, заприметил неплохой замок — такой себе замок из дерева. Видимо, местные ещё более суровые подражатели, чем Цезарь. Не доходя до замка метров пятисот, наткнулся на нападавших числом где-то в сто пятьдесят — сто шестьдесят здоровых и крайне брутально-средневеково выглядящих рыл и сборную солянку из подранков и калек во главе с крайне колоритным, угрюмым и злобным мужиком с шикарным пылесборником на роже. Дальше обе группы начали общаться. От имени обеих групп общалось «высокое начальство», если судить по количеству надетой брони. От их диалога словил очередной приступ испанского стыда. Оказалось, предводитель нападавших знал предводителя защитников, и организовал набег некий индивид по фамилии Пайк — данный набег ради, прости меня, святой Атом, меча. Я бы понял набег за рабами — рабов всегда можно заставить работать или продать; понял бы набег за едой и имуществом — сам таким периодически занимался. Но организовать набег на защищённый замок, положить кучу народа, потратить кучу денег и ресурсов ради куска проржавевшей стали? Серьёзно? Они могли бы, по крайней мере, взять кузнеца в плен — он бы им наделал кучу другого оружия. Хотя не мне их судить: я своей тушкой рисковал ради скрипки.

Решил принять сторону защитников. Сделаю их морально мне обязанными, да и вдруг какая-нибудь горячая дикарка решит, что я не самый худший вариант и не побрезгует мной. Окончательное решение о принятии стороны я принял, когда нападавшие выдвинули заложников — точнее, заложниц. Двенадцать девушек; только две из них были хоть как-то одеты — что произошло с остальными, догадаться нетрудно. Пора зарабатывать авторитет среди местных дикарей. Процесс очень прост и приятен: устроить резню, а потом авторитетным голосом начать отдавать команды. Если команды не принимают — просто повтори резню; тогда люди точно проникнутся твоим авторитетом. А приятен он для меня тем, что эти парни по сути своей — рейдеры, а рейдеров я люблю и с ними ищу встречи. Ведь как можно их не любить, если они любезно отдадут тебе всё, что имеют, и никогда больше не побеспокоят.

Занимаю удобную позицию, чтобы нападавшие выстроились в линию; даю команду GRX-импланту активироваться — время для меня замедляется. Этот эффект продлится в реальном времени секунд десять; при использовании импланта это время можно умножать на три, что для опытного стрелка в моём лице равно бесконечности. Карабин привычно изрыгал маленьких посланцев смерти, а лёгкая отдача полностью нивелировалась компенсатором на прикладе. Сначала расстрелял парней, державших заложниц; следом получил своего посланника Пайк. После этого я начал расстреливать всех рейдеров, которых выцеливал. Это было как-то более кроваво, чем я себе представлял. Просто я ожидал, что мне придётся вывести заложниц, отвести их к своим, а потом перебивать нападавших малыми группами. А я оказался в тире. Парни не знали, как себя вести при обстреле, поэтому стояли, пока не начинали ловить свинец лбом; шлемы, которые носили далеко не все, вовсе не помогали.

Но я разочаровался и в защитниках. Вместо того чтобы спасти своих, они тупо стояли и что-то бормотали про старых богов. Сделал мысленную заметку: не становиться в очередной раз мессией — ведь ещё на руинах Вашингтона я понял, сколько проблем это приносит. Имплант перестал действовать, а повторно задействовать его я не решился — кто знает, когда он может пригодиться. Но всё равно результат налицо. Потрачено шестьдесят патронов, пятьдесят семь убитых — немного обидно. Результат «один выстрел — один труп» был почти достигнут, печалька. Но всё равно — выкуси, Бун: я лучший снайпер.

Ладно, пора добивать оставшихся или брать их в плен. Заложницы, кстати, сумели убежать, а одна вообще прирезала троих их же оружием и помогла другой убежать.

Выхожу из укрытия для принятия сдачи. Когда я к ним подходил, нападавшие смогли меня удивить тем, что решили не сдаваться. С криком «Что мертво — умереть не может!» кинулись скопом на меня. Зачем им выкрикивать эту аксиому, известную всем, — не понимаю. Я-то привык слышать «Сдохни, мразь» и вариации этой фразы; или крики вроде «За Легион!», «За Республику!», «За Братство!», или даже «Во имя задницы Сары Лайонс!» Задница, конечно, у неё была зачетная — это отмечали все, кто её видел, и мужчины, и женщины, — но сама Сара этого не оценила и сломала парню руку. Эффект был обратный: парень продолжал выкрикивать данный боевой клич, пока супермутант-мастер не снес ему башку силовой кувалдой.

Пока ко мне подбегали, оценил их боевой потенциал — на уровне стаи кротокрысов. Та же бешеная энергия с желанием добраться до врага и вцепиться ему в ногу, руку или куда смогут дотянуться, и полное отсутствие координации и работы в команде. Как любила говорить Вероника: «Наберут по объявлению, а нам их потом хоронить». Что же, заложницы свободны, поэтому тратить на этих парней боеприпасы не собираюсь. Достаю свой нож и начинаю привычный мне танец смерти ближнего боя. Кидались на меня по группе за раз, и должен отметить, что немного недооценил их боевой потенциал. Как правильно биться в ближнем бою, парни знали и практиковались десятки часов, но не чувствовалась в их стиле системности или координации. Скорее всего, они учились у своих отцов или дядь, а те учились у своих дедов и т. д. Результат такого обучения в том, что каждый бился, заучив базовые движения до автоматизма, а дальше шли в дело инстинкты и интуиция. В результате боец с топором, которому нужен размах, мешал бойцу с щитом и мечом, а парень с огромным молотом пытался проломить мне башку, не обращая внимания на остальных. Они были обычными людьми, и против них у меня были преимущества:

1. Моё тело состоит примерно на двадцать процентов из имплантов, предназначенных для боя и выживания. Я физически сильнее, ловче, быстрее любого человека в Северной Америке. По крайней мере, сильнее себя я не встречал.2. Моё обучение в симуляторе, тренировки Братства, методы грязного боя Ханов, уроки рукопашной борьбы от преторианца Луция и методики рейнджеров НКР — эти люди дали мне такой опыт, что я мог буквально с супермутантом голыми руками драться и победить. Фокс, Маркус и Лили регулярно глотали пыль при тренировках со мной.3. Моя броня оптимизирована мной лично под работу с моим организмом, что вылилось в то, что мои физические показатели, и без того заоблачные, становятся космическими.

Парни старались, парни кряхтели, парни вкладывали все усилия, чтобы меня прикончить, — всё это было бесполезно против меня. Удар рукой — и щит раскалывается на осколки, а парень, что им прикрывался, падает с раздробленным черепом. Удар ногой в корпус — и мужчина в кольчужной рубашке улетает и врезается в следующую атакующую группу. Подсечка и последующий за ней удар обратным хватом ножа в сердце — и мужчина в бригантине мгновенно умирает. Я постоянно маневрировал, старался, чтобы передо мной стояло максимум четыре противника, и даже если меня окружали, это мало помогало моим противникам: достаточно было схватить ближайшего врага и использовать как щит. В процессе маневрирования я постоянно колол и резал, ведь ножу из сатурнитового сплава плевать, есть ли у тебя броня или нет. Он одинаково прорезал те лёгкие доспехи, что носили рейдеры, так и плоть и кости под ними.

Мельком замечаю ещё одну сторону — девушку, что прирезала трёх рейдеров. Нашла откуда-то щит и булаву и сама ринулась в бой. Первого противника она ударом булавы по голове застала врасплох, следующего за ним — тоже. Третий уже сориентировался, поставил блок мечом — видимо, на рефлексах. Ему это, естественно, не помогло, и следующий удар булавой он не пережил. А Пайк пережил мой расстрел — видимо, пуля ушла по касательной или шлем был нормальным. Он и трое других парней обступили девушку квадратом и очень грамотно разоружили. Ну вот что ей на месте не сиделось, ради кого я патроны тратил!? Взяв её снова в заложники, главарь приказал остальным своим людям отступить, а сам вышел на переговоры со мной. Даже интересно, что он хочет мне сказать?

Интерлюдия.

Мейдж была полностью опозорена. Когда брат дал ей чёткие указания вывезти Альдис и предупредить лорда Гловера о том, что происходит в их доме, она словно изнеженная южанка начала пререкаться со своим лордом-братом. Она хотела доказать, что бесчисленные тренировки делают её не менее грозным воином, чем её брата — ветерана войны и героя Севера. А в итоге время, которое она потратила на свои эгоистичные пожелания, было упущено. Её, Альдис и сопровождающих её воинов взяли в плен. Альдис не сопротивлялась, её саму лишили доспехов и оружия, а её воинов, с кем она вместе росла и тренировалась, кого она спокойно могла назвать друзьями, лишили не только доспехов и оружия. Им это оказалось мало — их ещё лишили одежды и подвергли поруганию, а её заставили смотреть вместе с Альдис. Эти говнюки говорили, что если брат не отдаст фамильный меч, то они так легко не отделаются.

Железнорождённые дорого заплатили за свой налёт. И тем больнее было осознавать, что из-за неё всё будет потеряно. Фамильный меч отойдёт какому-нибудь богатому кретину из Эссоса, её и Альдис продадут, а всех, кого пираты захватили, продадут на аукционах. Роджер Пайк сам это рассказал, чтобы поиздеваться над ней. И вот её, Альдис и её солдат вывели, чтобы «обменять» их на меч. Брат меч отдаст, а потом умрёт. Это знали все пираты. В тот момент она молилась старым богам, чтобы они покарали пиратов, чтобы отомстили за кровь, что те пролили. И боги ответили на её молитвы.

Пираты вдруг начали погибать один за другим. Не проходило и мгновения, как они падали, поражённые божьей карой. Все были настолько растеряны, что Мейдж сумела выхватить нож у одного из пиратов и убить его им же, а те двое, кто охранял Альдис, так усиленно молились своему утонувшему богу, что не заметили приближения Мейдж сзади. Подобрав щит и булаву убитого, а кинжал передав Альдис, чтобы та освободила заложниц, она пошла мстить за смерть каждого северянина, за своё унижение, за поруганную честь подруг.

На её счету уже было четверо пиратов: одного она убила, когда её взяли в плен, и ещё троих — только что. Нужно довести это число до ста. Первых двоих она вновь застала врасплох, третий пытался блокировать её булаву мечом — фатальная для него ошибка. В тот момент, когда она следующим ударом убила третьего, она увидела зрелище, что ввело её в шок и трепет.

Высокий воин в коричневом плаще поверх странной брони и в закрытом шлеме, где на уровне глаз вставлено алое стекло, а за спиной — кусок чёрного металла. Воин двигался так быстро и стремительно, что Мейдж едва могла уловить колыхания его плаща. Пираты, которые решались с ним сражаться, погибали, не осознавая своей смерти. Помимо того, что воин был невероятно быстр, он был немыслимо силён. Ударами руки он гнул железные доспехи и мечи, раскалывал щиты, а ударом ноги отправлял взрослого мужчину в доспехах в полёт на четыре ярда.

Но привлекло внимание Мейдж и оружие этого воина. Он был словно герой из эпохи мифов, когда весь континент был заселён первыми людьми, и она ожидала увидеть в его руках меч из легенд. Но он орудовал ножом. И этот нож, такой же странный, как и сам воин, разрезал сталь словно мокрую бумагу.

Она была настолько заворожена этим побоищем, что не заметила приближения Пайка и трёх других пиратов. Дура — ведь она знала, что на поле битвы нужно проявлять постоянную бдительность. И вот результат — она снова в плену.

Сам Пайк приказал своим людям отступить. Мейдж внимательно разглядела пиратов. Настолько чистого ужаса она не видела никогда. Единственное, что удерживало их от панического бегства, — страх перед самим Пайком. Видимо, страх перед неизвестным меркнет перед знакомым ужасом, ибо Роджер Пайк был самым известным и ненавистным пиратом в Семи Королевствах.

— Воин! Давай поговорим, — Пайк вышел впереди своих людей; весь его вид говорил о том, что он не боялся воина.

— Хорошо, — фраза была сказана настолько обыденно и непринуждённо, будто воин откликнулся на замечание знакомых, а не устроил резню более чем двум дюжинам пиратов. Да и сам голос звучал как-то искажённо.

— Не знаю, кто ты и откуда ты, воин. Я в жизни не видел таких, как ты. Я абсолютно уверен, что никто из королевской гвардии тебе не ровня. Расскажешь, где ты обрёл такую силу?

— Несколько сотен раз был в ситуации «выживи или сдохни».

— И всё?

— А ты ожидал всю мою биографию услышать?

— Не хочешь говорить — ладно. Но у меня к тебе предложение. Интересует?

— Не помешает.

— А ты забавный. Мне один надменный урод из Эссоса предложил баснословные деньги за меч из валирийской стали. Он столько заплатит, что каждый из моей команды получит столько, что можно жить ни в чём себе не отказывая каждый день и всё равно не успеть потратить. Вот моё предложение. Мы идём вместе, забираем меч и всё, что мы захотим, а я отдаю тебе половину того, что мне обещано, и всё, что мы здесь заработаем от трофеев. Можешь взять себе медведицу как задаток. Я обещал её парням, но они меня подвели.

— Не слушай его, он… — я хотела возразить, что он его обманет, но меня оборвали, приставив нож к горлу так, что полилась тонкая полоска крови.

— Заткнись, тварь! — проревел Пайк, сильнее надавив на нож. — Ну, каков твой ответ, воин? Богатство и слава ждут тебя. В Эссосе ты можешь получить абсолютно всё, что захочешь: землю, жену благородных кровей, рабов, готовых исполнить все твои прихоти. Всё, что нужно, — это согласиться.

— И всё?

— …, — от ответа воина Пайк заметно удивился. — Хочешь себе ещё мою долю? Не жадничай, я и так…

— Нет, я имею в виду: это всё твоё предложение? Деньги и власть? Мужик — ты скучный.

Обычно посулы богатства, славы и вхождения в благородное семейство были достаточным, чтобы кто угодно принял предложение Пайка. А воину, видимо, было плевать на богатство, славу и знатную фамилию.

— Хорошо. Назови свои условия.

— Прости, но ты мне этого не дашь.

В долю мгновения воин достал странный продолговатый механизм, закреплённый на рукоятке, и раздались громкие хлопки, от которых начали умирать пираты. То немногое самообладание, что пираты сохраняли, страшась Пайка, они мгновенно потеряли с его смертью. Бросив оружие и на ходу снимая элементы брони, чтобы не стеснять движений, пираты начали убегать куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше от воина.

Мейдж никогда не была особо верующей, но в этот момент она узрела чудеса старых богов, что покарали мерзавцев с помощью своего воина.

М-да, всё-таки местные рейдеры какие‑то жалкие. Я-то привык, что каждый рейдер в любой момент готов и убить, и умереть. Нет у местных той ярости обречённых на смерть, нету осознания близкой смерти, нет бешеного драйва, который заставляет кидаться на любого противника — несмотря на броню и оружие. Меня, кстати, так и застали врасплох: думал, что крупнокалиберный аргумент и новенькая броня отпугнут мелкие банды рейдеров, у которых иногда даже взять нечего, и патроны тратить жалко. Или у местных просто нет хорошей химии? Тогда понятно. Любой тщедушный торчок под «психо» может доставить проблем — пусть мелких, но всё равно проблем.

В любом случае план по завоеванию авторитета среди местных дикарей пока работает. Я бы даже сказал — чересчур хорошо работает. Вон та девушка - заложница с номинацией на премию Дарвина, смотрит на меня глазами, полными фанатизма. Видимо, устроенная мной бойня её впечатлила. Какая кровожадная! Мысленная заметка: не устраивать привычную для себя резню — местные крайне впечатлительны.

Так, пора начать второй этап завоевания авторитета. Девушка‑заложница и мужик с ёршиком для супа на лице подходят ко мне вместе.

— Старые… — хотел было начать бормотание про каких‑то старых богов, о которых я слышал, но мне откровенно лень слушать их благодарности и молитвенные стенания, так что я обрываю его в самом начале.

— Ты здесь главный!? — обращаюсь к мужику врубая имплант, придавая голосу нотки авторитета.

— Что!?

— Немедленно ответь на поставленный вопрос и не трать моё время. Повторяю: ты здесь главный!?

— Да! Меня зовут… — как его зовут, я узнаю потом. А пока он под впечатлением от устроенной мной кровавой бани — нужно пользоваться моментом.

— Отлично. Найди мне чистое и просторное помещение и организуй туда доставку всех раненых. Затем найди всех, кто хоть что‑то знает о медицине — они будут мне ассистировать. И пусть принесут с собой весь алкоголь, нитки с иголками, бинты и лекарства, какие у вас есть. Следом организуй поисковые отряды, чтобы добить остатки рейдеров. И не забудь выставить охранение. Не хочу во время операций отвлекаться на убийства. Задача ясна?

— Но?.. — мужик явно не привык, что с ним разговаривают таким тоном, но я был выше его на полголовы, а мой плащ, покрытый кровью его врагов, сыграл мне на руку. А ещё — устроенная мной мясорубка.

— Что «но»? Приступай к исполнению поставленной задачи. Бегом! — по‑доброму я с ними. Сара бы уже провела профилактические избиения для таких непонимающих. Но мужик после «бегом» засеменил куда‑то в сторону замка.

Так. Осталась девушка‑заложница. Жаль, при мне нет фотоаппарата — такое выражение шока, недоумения и удивления заслуживает быть увековеченным. Что с ней, кстати, делать — я не знаю. Хотя…

— Ты! — перевожу взгляд на неё.

— Да, господин! — о, смотри‑ка, сразу поняла кто главный, учится! Не всё потеряно.

— Назначаешься моим временным адъютантом для координации всех действий, касающихся раненых, снабжения и прочей организационной канители, — произношу с нажимом, глядя ей прямо в глаза.

— Э‑э… кем назначаюсь? — осторожно переспрашивает она, моргая, будто я только что заговорил на мёртвом языке.

— Адъютантом, — повторяю, чуть растягивая слово. — Это значит: передаёшь мои распоряжения, следишь, чтобы никто не бездельничал, и докладываешь мне обо всём, что происходит. Поняла?

— А… это как… помощник, да? — несмело.

— Помощник, контролёр, ухо, глаз и кусок совести, если у кого‑то она вдруг появится. Главное — не путай «адъютанта» с «адъюльтером». Всё понятно?

— Да, господин! — вижу: ничего не понятно, но энтузиазм через край. С этим можно работать.

— Имя!

— Мейдж, господин!

— Типа колдунья? (Maege — Мейдж и mage — маг звучат одинаково.)

— Нет, я...

— Плевать. Иди за мной.

Всё прошло довольно легко. Не придётся устраивать резню повторно — и так плащ весь обляпан кровью. Ладно, пора проверить, какое помещение подготовили для раненых. По дороге к замку стоит отряд калек‑подранков и заложницы, которые где‑то нашли предметы одежды, чтобы не пугать людей голой грудью. Все смотрят на меня с раскрытыми ртами и круглыми от удивления глазами. Возможно, мне стоило промолчать, когда я прошёл мимо, но не удержался:

— Я вижу, вы трудитесь изо всех сил… стоя на месте. Впечатляет.

Отряд «Имитация угрозы» принялся изображать кипучую деятельность. Вспоминаю своё золотое время бытия послушником братства: ничего не понятно, но очень интересно, и все хотят тебя избить. Мол, если не дрался с детства за кусок протухшей крысы, то ты автоматически слабак, тряпка и вообще «комбез». Но тогда я уяснил для себя главный принцип любой армии со времён Гая Мария: чем бы солдат ни занимался, лишь бы только задолбался. Главное — чтобы они мне не мешали.

По дороге к замку нас встретил Ершик уже с нормальными воинами. Видимо, калеки должны были дать им время на подготовку и героически подохнуть. А Ершик, оказывается, у нас склонен к самопожертвованию — я на такое решался только когда воля сверху мне это диктовала.

— Господин. Ваша воля мной исполнена! — ого, сколько пафоса.

— Меньше пафоса. Помещения готовы?

— Ты разговариваешь с ...! — новый персонаж; судя по количеству железок, что он на себя напялил, кто‑то из главных. Договорить он, правда, не успел, так как Ершик его прервал.

— Джорах, заткнись! Простите моего сына, господин, он... — главное, я услышал: новое лицо зовут Джорах, и он — сын Ершика.

— Неважно. Джорах, на берегу, в трёх с половиной километрах от посёлка, за холмом, стоят три корабля. Организуй группу преследования с целью полного контроля территории и ликвидации остатков противника. Задача ясна?

— Ты не в праве...! — на что я имею право, а на что — не имею я не услышал, а имплант уже отрубился, но сделал вывод, что он не привык получать приказы по‑военному.

— Просто сделай то, о чём тебя просят, сын. Я потом тебе расскажу, хорошо? А пока возьми людей и... — простите, господин, что такое «километр»? — вот чёрт, придётся учить местные единицы измерения. Надеюсь, у них десятичная система.

— Прощаю. Ладно, Джорах, идёшь на пляж, дальше за холмом увидишь корабли. Пропустить их сложно. Противник дезориентирован и утратил волю к битве и попытается сбежать. Твоя задача — догнать и добить. Справишься?

— Сколько их осталось? — а парень мне нравится, сориентировался быстро.

— Не больше шести десятков. При отступлении бросали экипировку и оружие.

— Люди жаждут крови, они не уйдут!

— Отлично. Теперь ты… — перевожу взгляд с Джораха на Ершика — имя!

— Джиор Мормонт, господин!

— Покажи помещение для раненых. Мейдж, за мной.

Странные имена: Джиор, Джорах, Мейдж. Впервые такие слышу, будто взяты из «Айвенго» напрямую, вроде, не осилил. Ладно, потом разберусь. Сейчас приоритет — раненые. Пропустил удар сердца от вида полевого госпиталя. Моих будущих пациентов разместили бы, хотя их скорее скинули на грязный пол в каком‑то деревянном сарае! Вот она — забота о раненых. Пока ты ещё можешь на что‑то пригодиться, про тебя все помнят и ты всем должен, но стоит стать инвалидом или калекой, как оказывается, что тянешь всех на дно!

— Джиор, какая у тебя была задача?

— Найти чистое помещение для раненых и...

— И уже «залёт», Джиор. Это по‑твоему чистое? Да тут только мёртвую скотину я бы хоронил, и то в крайнем случае!

— Господин, другие помещения не вместят всех раненых в битве. А чистоту в данных условиях невозможно организовать.

— Оправдания, Джиор, как дырка в заднице — есть у всех, а мне нужно чистое помещение, чтобы никто во время операции не умер от сепсиса и абсцесса.

— Простите меня, господин.

— Не извиняйся, — делаю древнейшее упражнение для снятия напряжения — мысленно представляю, как потрошу Бутча. — Значит так: найдите чистую воду и слейте туда самое крепкое пойло, которое у вас есть, и вымойте тут всё так, чтобы сама Дева Мария постеснялась тут ходить. Мейдж — организуй.

— Какая дева? — подал голос мой адъютант.

— Святая. Дальше, Джиор, ты нашёл мне ассистентов?

— Когда вы мне это сказали, я не совсем понял, что вы имели в виду, но подумал, что вам нужны помощники для врачевания?

— Ты очень догадлив, Джиор, — судя по не совсем довольному лицу, с концепцией сарказма Джиор прекрасно знаком, — ну так нашёл?

— Таких было немного, господин. Две повитухи, местный знахарь, фермерша, что умеет скотину лечить, да и один бывший солдат, что помогал мейстерам в войне. — Мда, не густо. Повитух сразу отбрасываем, и остаются три человека, что могут более‑менее, хотя скорее менее, мне помочь. А мейстеры это видимо местные врачи.

— Ладно, познакомь нас. Мейдж, ты ещё тут?

— Господин, я хотела...

— Мейдж, у тебя нет своих собственных желаний, права выбора, голоса или самостоятельности, пока ты мой адъютант. Единственное право, которое у тебя есть, — исполнять мои приказы. Понятно?

— Да, господин!

— Ну раз понятно. Найди мне тех, кто вымоет тут всё, как я сказал. Подожди, организуй, чтобы раненых доставили сюда после мытья, и не забудь про наш бравый отряд «Имитация угрозы».

— Кого?

— Ты с ними в плену была, а рядом был отряд из раненых. Ну тупи.

— Простите, господин.

— Прощаю. И не смей ложить моих пациентов на голый пол. Раненые не должны лежать на грязном, холодном полу. Организуй кровати, столы, кушетки, скамейки, если понадобятся. Не хватает мебели — постелите циновку и размещайте пациентов на ней. Всё понятно?

— Да, господин. Я вас не подведу, я всё...

— Иди уже.

Хорошая девушка. И симпатичная. Извинюсь перед ней, когда всё закончится, и у местных перед мной будет моральный долг с размером бомбу в Мегатонне. Но это на будущее. А пока — раненые и забота о них.

— Вот, господин, эти люди помогут вам врачевать... — пора знакомиться с моими ассистентами. Повитухи — две дородные женщины, которые в жизни повидали некоторое дерьмо; знахарь — мужик, который знает, где в округе растёт лучшая трава или грибы; солдат — судя по роже, считал своим долгом получить все раны, какие возможно, и не один раз. А фермерша удивила: несмотря на некоторую потасканность от фермерской жизни, она сумела сохранить красоту. И ведь не скажешь, что умеет вправлять скотине конечности и копаться в их содержимом.

— Кто из вас представляет, с чем мы столкнёмся? — задаю вопрос всей группе, ведь я должен знать, не вырвут ли они на пациентов, когда я буду оперировать.

Они стоят молча и поглядывают на Джиора. В принципе логично: они не видели, как я двадцать два человека за несколько минут в ближнем бою положил, и поэтому не боятся. А бояться — значит уважают, всё по Макиавелли.

— Колотые, резаные раны, разрывы кишок и порванное брюхо, когда кишки наружу и контуженные от ударов в голову. Этих сразу лучше добить, чтобы не мучались. Ну и сломанные кости и отрубленные конечности, но лучше таких тоже добить, чтобы родных не обременяли, — сказал солдат за всю группу. А ведь он почти прав. Если бы лечил знахарь, половину можно было хоронить заранее.

— Как зовут?

— Микен.

— Микен, откуда это знаешь?

— Дык, с лордом Джиором мы вместе войну Девятигрошевых Королей прошли. С мейстерами, которые солдат лечили, туго было, большинство за благородными были приставлены. Ну я и подсматривал, когда возможность была, чтобы если что брат не умер, дожидаясь помощи. Брата спасти не сумел, но почти все, кому я помог, потом клялись, что по гроб жизни обязаны.

Интересная информация, нужно будет узнать поплотнее историю местных.

— Микен, будешь помогать мне врачевать, и увидишь, что сегодня никто, кому мы поможем, не умрёт.

— Врёте вы, господин. Чудеса рассказываете.

— Ты сам эти чудеса сначала увидишь, а если захочешь — сам будешь кудесником. Я научу.

Микен поглядывал на меня с явным сомнением, что дает ему репутационные плюсы в моем лице. Ведь с его точки зрения я непонятно кто, который помыкает их лидером и нагло врет ему прямо в лицо. Я бы на его месте тоже бы не поверил. Ситуацию сгладил Джиор.

—Микен, этот воин сначала спас мою сестру и невестку, а потом он спас твою племянницу из лап Железных пиратов убив тех.

— Джейни жива?! — переход из состояния "пусть мир катиться к черту" в " я не верю своему счастью" было непередаваемым.

— Жива. Этот воин пошел в одиночку против войска чтобы спасти наших родичей. А сейчас не прося награды он хочет вырвать из лап смерти всех остальных. И я ему верю. Он один раз невозможное совершил и верю что он совершит второй. Прошу тебя помочь ему не как твой лорд, а твой друг.

Отдаю Джиору должное, он оказывается целый лорд и ветеран, пользуется авторитетом у населения. Не считает зазорным подчиняться если это принесет выгоду его людям. Но то что он лорд, немного так напрягает. Видимо кто - то давным-давно решил откатиться в развитии - от плазмы и лазеров, до копий и мечей как средневековье. Правда это не объясняет отсутствие огнестрела, даже примитивного. Потом разузнаю все у Джиора.

— Слушая ваши приказы на Ступенях мы сумели оттуда выбраться живыми господин. И племянницу мою к себе приблизили. Я и так вам всем обязан. Следующий раз прикажите и я исполню. Да и посмотреть на вашу диковинку в деле охота. Ведь все здесь согласны.

Коллективные кивки слегка заметное женское "хм" от фермерши служило согласием. Отлично, когда люди думают что они делают что-то добровольно они в разы продуктивнее. Теперь надо вернуться и проверить как там Мейдж.

А я смотрю она в своей стихии. Активно раздает команды и отвешивает стимулирующий подзатыльник нерадивым. А голос, какой, высший паладин Кросс что заведовала обучением послушников боевого крыла братства была бы в от нее в восторге. Все вымыто настолько, насколько это возможно, большинство пациентов лежат правда на циновке, но большего от нее требовать уже свинство. Замечая меня она подходит, видимо хочет доложиться.

— Господин. Все ваши указания выполнены. Мы очистили помещение и расположили больных к сожалению большинство раненых пришлось расположить на полу. Мы не смогли найти достаточно целой мебели для всех. Принято семьдесят пять человек в разной степени ранения!.

- Я вижу. Мейдж ты молодец - от такой простой и обыденной похвалы девушка прям расцвела и слегка смутилась, едва заметные румянец на щечках выдавал полностью - Узнай вдруг Джиору нужна помощь и проследи чтобы выставили охранение.

- Будет исполнено.

Ну что же пора приступать.

Мейдж Мормонт.

Жизнь на Севере учит принимать смерть как давнего друга. Что говорить если даже летом, когда зимние сугробы отступают и все празднуют наступление лета, простолюдины из дальних деревень узнают об окончании зимы через месяцы, если деревня пережила зиму. Мейдж была готова проститься с со своими подругами и людьми что были сильно ранены пиратами, да что говорить она была готова дать избавление от страданий самостоятельно.

И снова странный воин проявил чудеса. Сначала он заставил ее брата, воина которого уважает весь Север, из старого и очень уважаемого рода, воина что прошел самую кровавую войну за последние двадцать лет подчиниться как какого то новобранца! В тот момент она подумала что в его брате взыграет его гордость высокородного, но нет! Воин был высок, выше ее брата на полголовы и покрыт с ног до головы кровью пиратов, которых он сразил. Почти две дюжины пиратов были убиты им. Этот факт, вид воина и голос в котором чувствовался непререкаемый авторитет заставил Джиора подчиниться.

Воин говорил быстро, четко и по существу, четко поставив задачи и распределив обязанности. А ее саму назначил странным словом «адюльтером» или адъютантом, что означает быть личным помощником воина. Многие оскорбились бы что ее отправили мыть полы, но она прекрасно понимала зачем это делается - чтобы помочь раненым. Да и как можно перечить посланникам богов. А похвала сказанная воином была приятной, ибо его одобрения она хотела заслужить искренне.

Уже на выходе она хотела поблагодарить воина за все что он сделал, но застыла мгновенно увидев как он снимает свой шлем. Она ожидала увидеть умудренного и бывалого мужчину что пришел из обители богов, но никак не к тому что воин который спас весь остров в одиночку и убил сразил самого известного и кровожадного пирата Семи Королевств окажется юнцом, моложе ее племянника Джораха. Еще юное лицо перечёркивает тонкий шрам у глаза, придающий суровость, короткая стрижка под гребень. И глаза. Яркие алые глаза что повидали слишком многое для своих лет выражали усталость.

А голос. Когда воин начал говорить он притягивал внимание всех окружающих. Никто не мог отвести взгляд и все с жадностью слушали каждое его слово.

- От наших действий будет полностью зависеть умрут ваши близкие или выживут. А чтобы они выжили четко следуйте моим указаниям. Вопросы лучше задать сейчас, потом будет некогда. - Все промолчали. - Хорошо, а теперь знайте, что я не никому не дам здесь умереть, все ваши родные выживут. И прежде чем начать вымойте тщательно руки чистой водой, ясно?

Сам воин принялся снимать свои доспехи и когда он снял доспехи, взору открылась его фигура — идеальное мужское тело без лишнего грамма жира состоящее из тугих канатов мышц. Мейдж не могла отвести взгляд, ибо воин был воплощением мечты любой женщины о мужчине. Но все немного портило многочисленные шрамы, происхождение которых она могла только догадываться.

Одев белоснежно белую рубаху с короткими, не доходящими до локтей рукавами и небольшой сумкой за поясом Воин приступил к лечению. Руки что недавно отправили железнорожденных на встречу с их богом, сейчас аккуратно лечили северян. Ни одного лишнего движения или трясущихся рук. В особо тяжелых случаях воин доставал из своей сумки какие-то странные механизмы предназначения которых она не понимала и вкалывал их в тяжело раненых. И все это он делал в одиночку, его помощники только придерживали раненых и выполняли его наставления.

Мейдж уверовала в посланника богов еще сильнее. Ведь человек не может быть настолько многогранным. Учение мейстеров которые постигаются только в зрелом возрасте принося обет безбрачия, силу с боевым мастерством которые не снилось и воином королевской гвардии и непревзойдённые навыки лидера не могут сочетаться в обычном человеке, только в избранниках богов.

Медвежий Остров

Итак, семьдесят пять пациентов — на меня одного, с различной степенью ранений. Много ли это? После битвы за базу ВВС АДАМС на меня и ещё двоих неудачников свалилось счастье заботиться более чем о трёхстах братьях и сёстрах — вот тогда действительно было весело. Лазер и плазма не способствуют выживанию пациентов даже при наличии нормального медицинского оборудования. А тут — обычные колото-резаные раны и пять человек, глубоко мотивированных тем, чтобы их близкие выжили. Ассистенты меня не подвели, и сработались мы превосходно. Правда, к концу дня они уже буквально не могли стоять на ногах. Женщины уснули, едва найдя что-то хоть отдалённо напоминающее ровную поверхность, а солдат — молодец — где стоял, там сразу и лёг. Ну ничего. Разбужу их через час — и тогда начнётся настоящая забота о раненых и круглосуточное наблюдение. Вот тогда они будут вспоминать с ностальгией такую роскошь, как сон.

Сами пациенты, те, кто ещё мог говорить и не бредил, почему-то молили старых богов, глядя на меня. И снова боженька отнимает заслуженную благодарность за спасение жизни у адептов этилового спирта и корявого почерка. Обидно.

Провозились мы, судя по часам, часов шесть. За это время Джорах с Джиором должны были добить рейдеров и вернуться. Надо проверить, как там остальные — может, им помощь нужна. Выходя из сарая-полевого госпиталя, наткнулся на наше «охранение» и слегка охренел. Такое ощущение, что для защиты госпиталя тут выставили всех подряд: детей, женщин, стариков и отдельно — во главе с Джиором и Джорахом — мужчин, которых взяли под ружьё. И у каждого — странный блеск в глазах, будто меня тут хотят разобрать на сувениры. Очень надеюсь, что местные не каннибалы.

— Боги… — Джиор снова завёл шарманку про своих богов, глядя на собравшуюся толпу. Мне распространение религиозной истерии категорически не нужно, так что обрываю сразу:

— Джиор!

— Да, господин!

— Почему гражданские лица свободно ходят в зоне боевых действий?!

— Так пиратов мы добили и…

— И решили, что у вас уйма свободного времени, которое вы решили потратить на это собрание? Я верно тебя понял?

— Господин, я…

— Всё понятно. Берёшь сына и докладываешь о проделанной работе: убитые и раненые с нашей стороны и стороны противника, количество пленных и захваченное имущество. Жду доклада через пять минут. Приказ ясен?

— Эм… Господин, извините моё невежество, но что такое «минута»? — Блеск. Местные не делают точных измерений по времени. Хорошо… считай до пяти — глубокий вдох… до пяти — глубокий выдох… Не помогает.

— Считай медленно до трёх сотен. Повторюсь: медленно до трёх сотен, а потом доложишь обо всём, что я просил. Где я могу ненадолго уединиться?

— Эм… Да, господин, я вас понял. А чтобы отдохнуть — пройдёмте в нашу усадьбу. Мы подготовим вам лучшую комнату!

— Отмени усадьбу. Мне за ранеными наблюдать. — Так, мне нужно небольшое уединённое помещение недалеко от госпиталя. Вроде тот покосившийся домик подойдёт. — Жду тебя с докладом в том доме через пять минут. Помнишь, до скольки считать?

— Но господин, вы…!

— Джиор. До скольки считать нужно?

— До трёх сотен.

— Молодец, запомнил. Мейдж!

— Да, господин!

— Организуй сбор трофеев, раз у людей полно свободного времени.

— Я исполню вашу волю, господин! — Святой Атом, умничка Мейдж тоже подхватила религиозную истерию. Но я знаю, как с такой заразой бороться.

— Умничка. — Подхожу к ней, левой рукой притягиваю за талию, правой — за спину и перекидываю через колено. В глазах — шок, паника и недоумение. Идеально. Пока она не сообразила, что происходит, целую её. Видимо, она вошла во вкус и начала отвечать, прижавшись ко мне покрепче. Затейница. Кстати, целоваться с язычком она не умеет, но водопад в штанах я ей, видимо, обеспечил. Но хорошего — понемножку.

Ставлю нашу умничку-разумничку в исходное положение и наслаждаюсь охреневшими рожами Джиора и Джораха, как и народа вокруг. План сработал: никакой мессия не будет вести себя как похотливый кобель. Ладно, пора возвращаться к работе.

— Мейдж. — Мой адъютант слишком глубоко ушла созерцать внутренний мир и не реагирует на раздражители.

— Мейдж? — произношу чуть громче, щёлкая пальцами.

— А? Да? Господин, я… — возвращение на бренную землю нашей умнички-разумнички.

— С возвращением. Трофеи, Мейдж.

— Трофеи?.. — нет, возвращение произошло не полностью.

— Трофеи, Мейдж. Которые с пиратов. Которые нужно собрать.

— Трофеи? … Трофеи! Я сейчас, господин, я...! — Святой Атом, какая она милая!

— Молодец, вспомнила. Исполняй. — Мейдж засеменила куда-то, а Джорах с Джиором всё ещё стоят с охреневшими лицами. Надо будет потом их нарисовать такими и подарить им.

Зайдя в явно пустующий дом, мне нужно узнать, кто такие местные, уровень их технологий, их нравы, политическую ситуацию и кого я всё-таки пристрелил. Думаю, я в Австралии. Да, определённо на одном из островов Австралии. Изолированный континент, не участвовавший в глобальной истерии, если верить книгам по истории. И местные разговаривают на английском. Правда, кроме того, что Австралия была ссыльной колонией и не участвовала активно в международной политике, моя информация о ней заканчивается. Удивляет то, что они ходят и воюют с палками-копалками и строят деревянные суда. Если они сумели сохранить природу — то почему откатились в развитии? Если решили, что единство с природой важнее технологического комфорта — то зачем используют металл? Вопросов уйма. Но пока оставим их на потом; если что — узнаю из местных письменных источников.

Слышу за дверью переговоры Джиора и сына. Ура моей паранойе за то, что заставила меня установить кохлеарный имплант.

— Отец, ты уверен, что это посланник богов? — Джорах либо умный, либо скептик. Скорее всего — и то, и другое.

— Да… Надеюсь. — Всё-таки мой план с Мейдж сработал. Даже Джиор сомневается.

— Я хочу верить тебе, отец. Правда хочу. Но то, что ты рассказываешь, похоже на бред.

— Ты не веришь мне?

— Как человек с ножом, отец… не с топором и не с мечом — может резать металл? Ты пробовал резать доспехи даже «длинным когтем», и даже наш меч застревал.

— Сын, ты сам видел куски металлов и доспехов с ровными срезами. Отказываешься верить своим глазам?

— Хорошо. Допустим, у него есть оружие, разящее врагов старых богов. Но сила старых богов? Чтобы один человек поднял взрослого мужчину в доспехах одной рукой? Ты сам веришь в то, что говоришь?

— Тебя там не было. Ты не мог лицезреть чудеса, что я видел. Как Железнорождённые десятками умирали за раз, как воин сражал десятки пиратов, не получив и царапины, как ударами руки раскалывал щиты, а ударом ноги отправлял на три ярда в полёт. Ты этого не видел, и я не сошёл с ума — твоя тётя и десятки жителей, что обязаны ему жизнью, видели чудеса своими глазами.

— Хорошо, отец. Мне тяжело это принять, но я приму это. Но ради всех богов старых и новых, скажи мне, пожалуйста: почему ты позволяешь так с собой разговаривать? Ты — лорд Медвежьего Острова, один из величайших воинов Королевства — почему тобой помыкает этот сопляк?!

— Сам не знаю.

— Что?

— Что слышал, сын. Я не знаю, что происходит, когда воин говорит, но его голос… он заставляет всех слушать его и повиноваться. Но он не отдал ни одного приказа, порочащего нас или нашу честь, не приказал нести ценности или девок, не заставлял служить себе, как какой-нибудь южный лорд. Он приказывал нам обеспечить защиту наших людей и организовать заботу о раненых. А его манера общения… Не нам судить богов, сын. Поэтому я прошу тебя: постарайся не враждовать с воином. Ты молод, и у тебя горячая кровь, но дом Мормонт стоит сегодня не благодаря мне или тебе.

Так, Джорах сомневается, Джиор мне всем обязан, и если я сейчас прикажу устраивать кровавые оргии, то их мне организуют. Но фу, таким быть. Я и без воли, что меня контролировала, относился к таким мероприятиям с отвращением. В принципе, я знаю, как мне действовать. А эпизод с повторением поцелуя на Таймс-сквер списали на коллективное помутнение рассудка, раз не упоминали. Осталось дождаться, когда они войдут в домик.

— Господин, мы пришли, как вы нам приказали!

— Джиор?

— Да, господин?

— Ты ведь целый лорд, отец, воин, так?

— Я сделал что-то не так?

— Нет, просто я немного удивлён, что ни одна из этих ипостасей не умеет считать до трёх сотен. Залёт, Джиор, уже третий.

— Хватит! Мы благодарны вам за вашу помощь и многим вам обязаны, но если вы не проявите должное уважение, то я выбью из вас манеры, которыми вы пренебрегаете! — хороший он сын, но сейчас мне нужно быть главным авторитетом.

— Сын, молчи! Господин, простите его, он... — Джиор хороший отец, напоминает мне моего.

— Нет, нет, нет. Мальчику нужно высказаться.

— Мальчик?! Да я старше тебя, щенок!

— Оу, так ты хочешь меня избить? Я ведь отбиваться буду. Не страшно?

— Как ты обдурил моего отца — я не знаю. Но сейчас я докажу ему, что ты обычный обманщик! Я бросаю тебе вызов! Используй все свои грязные приёмы и уловки — мне плевать! — не знаю почему, но бесить людей крайне весело, особенно молодых юнцов, что пороху не нюхали.

— Как тебе угодно.

Выйдя из дома, мы сразу привлекли внимание. Нет, я понимаю — местные подражают суровому средневековью в самом худшем его варианте, но разве у них дел быть не должно? Идеально подходит фраза: «Работать, негры — солнце ещё высоко». Джорах, как и его отец, внушал. Рост под метр девяносто, суровая рожа, доспехи и меч, что пережили вместе с хозяином не одну стычку — бедная мисс Мормонт, как она такого выносила? Ареной для поединка выбрали небольшую площадку перед домом. Джорах сразу напялил шлем и достал меч.

— Надевай свои странные доспехи, возьми любое оружие — и наконец покончим с этим фарсом!

— Во-первых, не доспехи, а гибридный экзо-латный интегрированный оборонный носитель. Или ГЕЛИОН.

— Что? — бесить людей — это весело.

— Во-вторых, чтобы победить кого угодно, мне оружие не нужно.

— Ты сумасшедший! Думаешь, если выйдешь на поединок со мной без оружия, то я тебя пощажу?

— Естественно нет, ты же не идиот! — под шлемом не видно его лица, но я абсолютно уверен, что он сейчас скрежещет зубами.

— Больше ты нас позорить не будешь! — с этой довольно пафосной фразой он кинулся на меня. И сразу видно разницу между обученным воином и рейдером. Рейдеры, которых я прирезал, обладали базовыми навыками и полагались на численность. Джорах показывал школу — какую, не знаю, но системное обучение было видно сразу. Выпад — и следом колющий, попытка ослепить песком — и рубящий, укол, удар по ногам. Талантливый парень. Несколько схваток с противником выше его уровня, пару десятков раз оказаться на грани гибели — и можно производить в центурионы Легиона. Проблема в том, что для меня и без имплантов центурионы не представляют опасности; весь его арсенал приёмов был виден сразу. Но даю ему выпустить пар, продолжив уклоняться.

— Бейся! Хватит бегать! — ну раз просят. Подбегаю к нему, выбиваю из рук меч, бросаю его через бедро, ловлю меч в воздухе и приставляю лезвие к горжету. Народ вокруг в немом шоке.

— Успокоился?

— Как вы это сделали? — знал, что он хороший парень, хочет учиться и совершенствоваться.

— Ты попроси — я научу.

— Так просто?

— А зачем усложнять? — убираю меч от горла, встаю и протягиваю Джораху руку. С некоторым сомнением сначала он принимает помощь. Вокруг нас уже собрался народ и одобрительно шумел. Лентяи. Им посёлок восстанавливать, а они бесплатным представлением наслаждаются. Но в толпе замечаю нашу умничку-разумничку — с такой бешеной рожей, что супермутанты бы испугались. На секунду я приготовился к благородному бегству, но ярость Мейдж была направлена не на меня, а на Джораха.

— Тупая медвежья отрыжка, ты что творишь?!

— Тётя, я… — в грудь Джораха прилетает мощный пинок от девушки на голову ниже и на тридцать килограммов легче, который отправляет здорового парня в железных доспехах на спину снова.

— Видимо, я была к тебе слишком добра, племянник. Видимо, ты посчитал себя воплощением Воина на земле, раз решил бросить вызов нашему спасителю. Теперь я займусь твоим воспитанием лично! — вау, просто вау. Тон у неё был такой, что любому, у кого в голове хотя бы три извилины, становилось ясно: здесь обещают не просто наказание, а мучительную и очень наглядную смерть. Пора спасать беднягу.

— Мейдж.

— Господин! — превращение из разъярённой фурии в мою умничку-разумничку — процесс, достойный плотного изучения.

— Джорах не бросал мне вызов. — поднимаю парня и вижу через прорезь шлема дикий страх. — Он наглядно демонстрировал разницу между тренированным рыцарем и пиратом. Как видишь, с нами всё в порядке.

— Я не рыцарь, — немного переоценил уровень интеллекта парня. В таких ситуациях лучше прикинуться шлангом.

— С такими навыками и до рыцарства недалеко. А если он захочет стать им — мы ему поможем. Так ведь, Мейдж?

— Конечно, господин, — смотрит наша умничка-разумничка с видом хищницы, поймавшей ещё живую жертву.

— Отлично. Зайди вместе с Джиором в дом. Мы сейчас подойдём.

— Конечно, господин.

Провожаю взглядом Мейдж, думаю про себя, что я нашёл свою горячую дикарку. Но потом вспоминаю, что я — бедный бродяга, а она — сестра владельца целого острова, и спускаюсь на землю.

— Я сильно тебя подставил? — спрашиваю будущую жертву адских тренировок.

— Сильно. Но я заслужил. Спасибо за попытку.

— Пустое. Ладно, пойдём в дом.

Итак, собравшись внутри дома вокруг стола, оставшегося от предыдущих хозяев, передо мной стоят: слева — Джорах, подальше от своей тёти; Джиор — прикрывающий сына; и Мейдж — распространяющая ауру убийства.

— Доложите о проделанной работе, — я, как временный руководитель, начинаю.

— Господин, прежде чем мы начнём, я должен задать вопросы. — я и так затягивал этот момент, и больше тянуть нельзя.

— Брат. Если господин сочтёт нас достойными ответа — он ответит!, — весь вид единственной девушки в нашем суровом мужском коллективе говорил, что ей самой жуть как интересно узнать.

— Прежде чем начнём, знайте: я снимаю с себя полномочия старшего по званию. Отныне не смейте называть меня господином или по-другому указывать мой статус выше вашего.

— Но мы вам всем обязаны. Каждый на этом острове живёт и дышит благодаря вам. — Мейдж думает, что я, видимо, уйду.

— Я принял на себя руководство в кризисное время. Кризисное время прошло — пора вам снова принять мантию лидерства.

— Кризис… вы имеете в виду?.. — это решает обновить свой словарный запас старший Мормонт.

— Сложное время, Джиор. Сейчас, после набега, будут простые.

— Простые? Люди погибли, в преддверии зимы наши запасы сожжены. Люди будут умирать от голода и холода, и ты говоришь — простые?! — младший Мормонт передаёт мне неосознанно кучу полезной информации: тяжёлое экономическое положение и приблизительный календарь.

— Джорах, ещё слово… — молвила красотка, приходящаяся тётей мужику под метр девяносто.

— Мейдж, не надо. Просто Джорах волнуется о жителях острова. Это делает его всего лишь хорошим человеком.

— Но он кричал на вас, как будто вы виноваты в набеге!

— Пустое. Сейчас у вас куча железа и три корабля. Если их продать, то вы, скорее всего, останетесь в плюсе.

— Южанин, ты не понимаешь, да? Лето заканчивается, скоро осень. Вся торговля в этот период заканчивается. Корабли, железо и оружие с доспехами, если мы продадим, дадут нам едва ли десятую часть. А шкуры и моржовый бивень, что мы продаём, уже никому не нужны. — молодец, Джорах, больше злись и выдавай мне информацию.

— Если нужно, я готов вложиться в общее дело. У меня с собой немного, но тем, что есть, я поделюсь. — вид у всех троих достоин холста. Наша умничка Мейдж готова отдаться мне прямо тут, судя по виду, Джорах выражает здоровый скепсис и надежду, а Джиор — почти в религиозном экстазе, готов на меня молиться. Фу. Не надо мне, чтобы на меня волосатые мужики молились.

— Зачем вам это? Вы спасли, лечили нас и делитесь с нами своим имуществом. Мы вам благодарны, и я не знаю, как вам можно отплатить. Но я должен знать — зачем вам это? — это скепсис со стороны нашего сурового лорда.

Видимо, жизнь тут не совсем сахар, раз от помощи они ждут подвох — так же, как и в Пустошах. Спасал я их и лечил, чтобы мне помогли и не погнали как вшивого бродягу, а делюсь и своими деньгами — не потому что знаю тысячи и один способ быстро разбогатеть в местных условиях. Причина проста. Мне не трудно, а им это нужно.

— Потому что хочу вам помочь.

— И всё? Защищали нас, лечили нас, делитесь с нами — потому что это ваше желание. Помочь? Так просто? — видимо, до сих пор не верит.

— А зачем усложнять?

После произошло довольно странное для меня событие. Всё семейство Мормонт, переглянувшись и телепатически пообщавшись, моментально вынуло оружие. Мда, надо было включить имплант и организовать нужную мне ситуацию. Расслабился и решил довериться. Идиот. Хотя опасности не ощущаю.

— Как вас зовут?! — повелительным тоном Джиор потребовал моё имя. Ну, возможно, не погонят — зачем спрашивать прежде чем начать резать в такой ситуации.

— Марк. Марк Иувар (лат. iuvare — помогать, оказывать помощь).

Следом произошло то, что, наверное, оставило след даже на моей закалённой черствой душе: всё семейство Мормонтов опустилось на одно колено, сложив оружие перед собой и склонив головы в знак глубочайшего уважения.

— Я, Джиор Мормонт, лорд Медвежьего Острова, верный вассал королей зимы из дома Старков, даю клятву: Марк из дома Иувар, равно как и все его потомки, отныне и во веки будут иметь кров под моей крышей, защиту в час нужды и помощь в любой беде. Да скрепят мои слова Старые боги.

— Вам не интересно, кто я?

— Может, вы и не северянин. Может, вы и не никакой посланник Старых Богов. Я знаю лишь три вещи: моя сестра жива благодаря вам, я увижу своего внука благодаря вам, сотни человек живы благодаря вам. Всё остальное вы сами расскажете, если захотите.

Эти парни напоминают мне отца — то же желание помочь всем и жертвенность в защите своих близких. Я ощутил приятное и давно забытое чувство, которое, я думал, забыл, скитаясь по Пустоши — тёплое чувство единства и принадлежности к семье, которое я думал потерял навсегда. Отвожу взгляд, чтобы они не увидели, как в мой глаз соринка попала. А они втроём стоят, улыбаются. Не, последнее слово будет за мной.

— Джиор, ещё один залёт.

— Да? И какой же, Марк?

— Превратил мой прекрасный акт альтруизма в банальный обмен услугами. — судя по виду, он ни хрена не понял, что я только что сказал.

Медвежий остров.

После той эмоциональной клятвы вечной дружбы, в лучших традициях средневековых романов, я немного успокоился. Просто я считал, что мне придётся лгать моим новым друзьям о том, кем я являюсь, откуда пришёл и почему я превосхожу их в физическом плане на порядки. Но, к счастью, всё завершилось без последствий, поскольку в ином случае мне пришлось бы развёрнуто и утомительно объяснять о многофакторном взаимодействии инвазивных имплантов с биосубстратом реципиента, о каскадных деривациях в его геноме, возникающих вследствие неконтролируемой интеграции модифицированного вирусом рукотворной революции генетического материала. Они элементарно меня не поймут и будут считать, что я вызываю демонов. Считаю, что мне крупно повезло.

Кстати, мне всё-таки доложили, кто, как и что сделал, и кого я там убил. Скучный мужик оказался безбашенным и прославленным пиратом по имени Роджер Пайк — эдакий Чёрная Борода на средневековый манер. Когда мне рассказывали об этом, я невольно усмехнулся от имени пирата. На коллективный вопрос, что смешного в имени человека, который кошмарил оба побережья королевства и являлся ночным ужасом всех купцов континента, я прямо и без тени сомнения ответил:

— Я убил Весёлого Роджера.

Дальнейший доклад включал количество убитых — двести двадцать пиратов — и пятнадцать пленных. Экспресс-допрос пленников с применением колюще-режущих инструментов в качестве полиграфа выявил, что это все, кто был в команде трёх кораблей. В качестве трофеев мы получили их оружие, броню, три корабля и корабельную казну с припасами. Казна откровенно разочаровала: сплошь серебряные монеты в количестве двух сотен и медная мелочь, которую я даже не считал. Видимо, Роджер вложил всё в этот набег.

Дальше каждый занимался своим делом. Джиор следил за восстановлением поселения, Джорах уплыл к родственникам на континент, чтобы сообщить, что здесь произошло, а я кошмарил моих ассистентов в госпитале. Мои новые — уже не такие довольные — «рабы» в процессе ещё учились медицине. Хотя даже после десяти дней обучения, когда они прерывались только на естественные нужды организма и четыре часа сна, они выучили лишь основы полевой десмургии, транспортной иммобилизации, элементарную анатомию, примитивную физиологию, базовую раневую хирургию и принципы первичной хирургической обработки ран.

Выучили кучу новых и очень страшных слов вроде «обеззараживание», «некротизация», «дебридмент», «гемостаз» и «репозиция», причём произносили их так, будто перечисляли смертные грехи. Но главное — мне было весело, и я отдохнул душой. А то, что мои «рабы» страдали и желали мне мучительной и медленной смерти, — не имеет значения.

Мейдж, кстати, вызвалась быть моим «адюльтером». Всё-таки она перепутала это слово с «адъютантом». Но объяснять разницу, что первое — причина убить мужа, а второе — мальчик на побегушках, я не стал. С довольным видом она носилась по госпиталю, выполняя поручения сумасбродного начальника, и становилась причиной слухов, что «леди Мормонт немного сошла с ума».

Через десять дней вернулся Джорах с дружиной, которая отсутствовала во время набега Пайка. Они отсутствовали, потому что родственники его жены, Гловеры, подвергались постоянным нападкам разбойников. Догадываюсь, что сам Пайк организовал эти нападения, чтобы максимально ослабить остров.

Вот так и прошли десять дней: Джиор носился по острову и руководил восстановлением; я носился по госпиталю, следил, чтобы мои «рабы» не накосячили, и попутно мучил их новыми знаниями; Мейдж носилась рядом со мной, довольная всем; а Джорах-халявщик отдыхал у родственников и отрывался на бандитах. Жизнь несправедлива. Зато на следующий день Джиор пригласил меня на пир в своё поместье. Рабы возносили хвалу своим богам, что тиран, самодур и деспот наконец покинет их хотя бы на время. Даже Мейдж покинула меня и ушла готовиться. Хотя зачем — там же все свои?

Окружённая деревянной стеной и укреплённая земляным валом, усадьба представляла собой впечатляющее зрелище. На барбакане была вырезана женщина в одной медвежьей шкуре, держащая в одной руке топор, а в другой — младенца, сосущего её грудь. Само семейство Мормонтов встречало меня в полном составе вместе с немногочисленной прислугой. Все были одеты как на параде — судя по ярким краскам одежды и сложным причёскам у женской части семьи. Думаю, на их фоне я выглядел как вшивый бедняк в своём постиранном от крови плаще, единственной футболке из Мохаве и тёмных брюках с ботинками. Не в броне же гости идти .

— Добро пожаловать в нашу усадьбу, Марк!

— Приветствую тебя, Джиор.

— Прежде чем войдёшь, вкуси хлеба и соли.

— Почему нет, — мой ответ немного удивил семейство, и мне передали кусочек хлеба с солью. Вкусный хлеб. В Мохаве такого нет.

— Ты знаешь почти всех здесь и даже командовал мной, но позволь официально всех представить. Моя правая рука и верный соратник, моя сестра Мейдж — самая грозная воительница Севера.

Оказывается, умничка-разумничка Мейдж держит весь остров в ежовых рукавицах вместе с братом. Интересно.

— Леди, мне безмерно приятно видеть вас, — говорю я, делая небольшой реверанс в её сторону и заставляя её покраснеть до кончиков ушей. Как же мило она смущается!

— Мой сын и наследник, будущее Медвежьего Острова — Джорах, — сказано с большой гордостью за сына.

Моё назначение лечащим врачом Альдис встретила с лёгким скепсисом. В какой-то степени я её понимаю: пришёл странный господин с алыми глазами и заставляет благородную леди отказаться от лёгкого, не вредящего здоровью развлечения. Проводить ей персональную лекцию о влиянии алкоголя на организм матери и негативном воздействии алкалоидов на развитие плода в первые три месяца я не стал. Вместо этого я «наябедничал» Джиору, и тот сурово вынес решение: «Надо Альдис». Мою мелкую подлянку она оценила, ждём от неё ответа.

Пир продолжился: еда ещё не была съедена, напитки не выпиты, и коллективные издевательства женской части семейства Мормонт над мужской, с моей посильной помощью, даже не начинались. Чего только стоят шутки Альдис о том, что Джорах женат лишь потому, что она уговорила отца отдать её за него с аргументом: «Отец, посмотри на него, пропадёт же без меня». Или шутки сестры над братом о том, что его, в принципе, давно не видели в женской компании, и неудивительно, что мне в любви признаются и отдаться готовы в любой момент. Джиор грозился предоставить доказательства своей ориентации в кратчайший срок. На вопрос, где эти самые доказательства бегают, Джиор пошёл искать счастливицу и ждать через девять месяцев. К несчастью для него, количество выпитого сыграло с чувством равновесия лорда не лучшим образом, что вылилось в эпичное падение.

Вот в такой шутливой манере и в семейной атмосфере у домашнего очага проходил остаток пира, где я поближе познакомился с Мормонтами, обычаями Севера и историей Семи Королевств. Узнал я, кстати, поближе местную географию и особенности климата и немного удивился. Начнём с того, что зима здесь может длиться годами. Если с драконами моё научное видение согласилось, плюнув на всё и списав на особенности этого мира, — тем более они вымерли, — то факт того, что зима может длиться годами, причём с разным интервалом, мой разум учёного и инженера просто отказывался принимать. Сам мир был для меня жутко нелогичен и полон неразгаданных тайн. А сидящий во мне, пропитанный кровью рейдеров и вырывающий результаты своих трудов у радиоактивной Пустоши, учёный, порывался перезарядиться, запастись припасами и убить всё, что стояло между ним и его работой. Но сначала бытовые заботы, а потом массовые убийства во имя науки.

Позже зашла речь о Валирии, а точнее, какого чёрта Весёлый Роджер совершил рейд на наш медвежий угол? Ведь мы, по словам Мормонтов, самый бедный благородный дом на Севере. Меня спросили, что я знаю о Валирии. Я честно ответил, что ничего. И как самая образованная, Мейдж принялась меня просвещать, на что Альдис немного с хитрецой на неё посмотрела. Выяснилось следующее: Валирия, или, если не хочешь прослыть необразованной деревенщиной, — Валирийский Фригольд, — это местный аналог Римской Империи, только тупые, ленивые и с драконами. Учитывая биографию Эйгона и факт того, что его называли последним истинным наследником Валирии, — неудивительно. Они, как и римляне после развала империи, оставили после себя непонятный для большинства местных язык, кучу артефактов сомнительного происхождения, окаменелые драконьи яйца и различные вещи из валирийской стали. Сталь эта, по словам Джиора, не подвергается никакой деформации и благодаря этому свойству может стоить больше, чем сам Медвежий Остров и все его жители вместе взятые. Мой нож из сатурнита люди приняли, кстати, за валирийскую сталь. Мои познания в металлургии, конечно, поверхностны, но техническую документацию по сатурниту я изучил внимательно. Сатурнит – это сплав фуллерена с никелем и кобальтом с комплексным методом легирования. На вопрос, как аналог тупых римлян смог вообще такое создать, мне ответили: «Магия». Кровожадный учёный во мне только что принял ментанты для успокоения, иначе бы уже организовывал экспедицию в Валирию на пару с Джорахом.

Обсудили мы, кстати, кому можно продать трофеи по наиболее выгодной цене; мне, кстати, достался доспех самого Роджера. Джиор как лорд решил обратиться за помощью к его сюзерену, лорду Рикарду Старку. Судя по словам Джиора, Рикард Старк — достойный человек и ветеран войны, как и сам Джиор. Коллективным решением было принято, что младшие Мормонты остаются на хозяйстве, а старшие вместе со мной едут в Винтерфелл — вотчину Старков. С собой берём трофеи и отчекрыженную башку Роджера, чтобы были доказательства его смерти. Перед отъездом проверил Альдис на её здоровье и узнал примерный срок — полтора месяца. Намекнул Джораху, что выполнять супружеские обязанности беременность не мешает, а наоборот, способствует. Альдис за это меня чмокнула в щёчку и быстренько увела мужа. Шалуны!

На следующий день я уже собрался в гости к Старкам, озаботился, чтобы моя броня, огнестрел и гранаты не подверглись воздействию коррозии и оставил их у Мормонтов на сохранении, как меня обломали приговором: похмелье у благородных лорда и леди. Храни святой Атом дары Старого мира в виде имплантов и методов их производства. После дня опохмела мы таки соизволили покинуть ставший для меня уютным Медвежий Остров. Если к небольшим весельным лодкам я был морально готов, хоть и со скрипом, то к путешествию от берега к Винтерфеллу я не был готов совершенно. Север — довольно бедный регион, и заниматься прокладкой дорог, как и их обслуживанием с ремонтом, средств не имеет. Вследствие этого главное средство перевозки для нас — это не телеги, а странные и, с моей точки, несуразные создания под непривычным для жителя Пустоши названием "лошадь". Жуткие твари, четыре конечности с копытами, которые могут сломать человеку что угодно, с «орудием» неприлично огромного главного калибра посередине, с мордой, которая смотрит на всех, будто это она милостиво позволила себя оседлать. Не то что брамины: две головы и мощная мускулатура, скрывающая твёрдый скелетный каркас, жрать могут почти всё, кроме камней. Добрые и ласковые, главное — близ голов не подходить, чтобы от тебя что-нибудь лишнее не откусили, а в остальном — идеальное вьючное животное.

На мои потуги сначала забраться на лошадь и попытки на ней удержаться откровенно и дико ржали как все с Медвежьего Острова, так и потом Гловеры, родные Альдис. На коллективный ржач Мейдж сначала обещала избить брата, а потом и лорда Гловера, а следом очень доходчиво объясняла, как нужно с этой самой "лошадью" обращаться. Все попытки Мейдж научить меня ездить верхом разбивались тем фактом, что эта тварюга меня сразу невзлюбила. Стоило Мейдж только подойти, как она сразу становилась доброй и не кусачей, — как только отходила, как в неё будто психо вкололи. Так и познакомился с отцом Альдис — Галбартом Гловером. Не такой внушающий, как Джиор, и не с таким впечатляющим ершиком на лице, Галбарт вызывал положительные эмоции: простой и прямой. Он, за то что я повеселил всех и его в частности, предложил мне свою лошадь, а то он устал смотреть, как бедняжка Мейдж тратит на меня свои усилия. Но тут сыграла моя гордость жителя Пустоши. Мы выживаем с отравленной едой и радиационной водой, нас каждый день пытаются убить твари, на фоне которых дракон — это ценный источник мяса, смерть улыбается нам каждый день, и мы улыбаемся ей в ответ. Так что никакая дурацкая лошадь не сломит меня. Вежливо отказавшись, после очередного падения решил утвердить авторитет над упрямой тварью. Встаю, хватаю обеими руками голову тварюги, прописываю лбом прямо меж глаз. На немой вопрос собравшейся толпы ответил просто: «Давил интеллектом». Жуткая тварюга стала после этого словно домашний брамин.

Прибыли мы с нашим небольшим караван в Винтерфелл через три дня. Винтерфелл, один из древнейших замков на континенте построенный восемь тысяч лет назад, легендарным Брандоном Строителем, не внушал от слова вообще. Сходу видно что здания внутри разного размера и учитывая средневековость всего вокруг, некоторые башни имеют больше декоративные функции чем практические. Серьезно, если бы я был умным или хотя бы не тупым лордом уже бы начал тотальную перестройку всего и вся. В плане обороны он тоже не впечатлял, местная почва довольная мягкая и чтобы обрушить стену достаточно сделать подкоп. Даже требушеты не понадобятся. Пройдя внутрь я надеялся что местные все же не такие уж и глупцы, но нет. Двойные стены и плотная постройка плохо сочетаются с артиллерийским обстрелом по местности. Макриди парень тринадцати лет, и то сумел организовать более приемлемую оборону. Я бы отдал очень многое чтобы увидеть как старина Макриди материт лорда Старка за идиотизм. Но свои архиважные и заумные мысли я держал при себе.

— И как тебе Винтерфелл. Впечатляющее зрелище неправда ли? — Галбарт как верный вассал выражал искренний восторг.

— Я впервые встречаю такой замок. — я старался ответить с нотками восхищения

— Именно! Не знаю где Мормонт тебя откапал что даже лошади боялся, но даже ты сумел оценить! Самое высокое строение на всем Севере за исключением Стены! — Гловер выступил моим гидом и культурно обогащал меня всю дорогу.

— Я до сих пор не могу понять когда ты говоришь Стена, что это должно значить?, — мне было сложно поверить в существование гигантской стены из-за льда.

— Вот вроде ты и умный, но местами глуп как баран. Сколько раз тебе рассказывать что там в застенье обитают ужасы и твари вроде одичалых которые только и ждут чтобы сожрать всех нас, а стена охраняет царство людей от этих уродов!

— Галбарт ты вроде не тупой, но я устал повторять что Стена бесполезна, ее достаточно обойти по морю. И в моей голове не укладывается мысль как кто-то сумел защитить от ледникового периода людей построив стены вдоль всего континента.

— Не ледниковый период, а иные, иные тебя подери! Мормонт вбей наконец в него хоть немного ума!

— Сам и вбивай, Гловер. Ищи других идиотов которые вобьют в голову что крепче железноствола твои "умные" мысли — мальчиками всего лишь девяносто лет на двоих.

— Милорды я призываю вас обоих наконец заткнуться и перестать докучать нашему гостю пока я не попросила его снова продемонстрировать свой "интеллект" уже на вас!

— Леди Мормонт, вы должны нас понять. Он не верит что наши предки сражались с Иными и сумели их победить. Если бы он не был бы вашим другом я вызвал бы его на бой!

— И позорно бы проиграли. А что касается иных. Марк не обязан знать наши обычаи и предания. Но он уважает северян. Мне и моему брату этого достаточно.

— Вы как всегда правы. Жаль что вы отказались от моего предложения о замужестве.

— Еще одно предложение о замужестве и от знакомства вашей головы и моей палицы вас не спасет даже лорд Старк!

— Мормонт, видимо леди Мейдж нашла лучшую пару чем я!.

— Гловер, ты не обижайся, но даже медведи на моем острове лучшая пара чем ты, — сразу видно старые друзья и соратники.

Наверное со стороны мы выглядели как группу комиков почему-то одетых в железки, а не гордыми северными лордами и ветеранами битв. Но за всей этой атмосферой циркачей на выгуле я видел взгляд характерный для военных что ждут засады. Сам такой взгляд замечал у братьев на рунах Вашингтона, когда неделями отбивал нападки всей разумной и неразумной фауны. Сурово живут северяне раз даже дома не могут расслабиться.

Чтобы войти в Винтерфелл нужно проехать сквозь Зимний Городок. На удивление я думал что встречу хаотичные постройки и кучу бедняков живущих в тени замка. Но нет люди выглядели сытыми и занятыми, дома каменные и расположены учитывая планировку. Приятно удивило малое количество грязи. Въезжая сам замок я был потрясен. Может с точки зрения обороны Винтерфелл и не совсем хорош, но внутри как и снаружи он был красив.

Встречал нас сам лорд Старк во дворе, я думал начальство не должно встречать подчиненных. Сам Старк производил впечатление паладина братства с поправкой на эпоху. Идеально прямая спина, волевой взгляд и умные глаза, и как и любой паладин братства стали умение внушить впечатление что всем окружающим стальную волю, только общее впечатление портил пылесборник на лице. Я предпочитаю не допускать растительности.

Сейчас по сути я встречаюсь с местным "королем", выше него только король всего королевства, и по этикету я обязан ему кланяться, но этого я делать не буду не в коем случае. Я паладин Братства — Стали, организации что существует более двух сотен лет. Мы пережили великую войну и послевоенный хаос, сражались с чудовищами старого и нового мира, мы возрождаем человечество оплачивая за это плотью и кровью наших братьев и сестер. Кланяться в почтении я не буду не кем из местных, я помогу им если они попросят, буду сражаться за них как велит долг братства, но кланяться я буду перед равным. Если у местного герцога возникнут ко мне претензии, то это его проблемы, и если он только попробует создать Мормонтам проблемы то я похороню его под развалинами Винтерфелла.

— Лорд Мормонт, лорд Гловер, леди Мормонт — я приветствую вас Винтерфелле.

— Милорд, спасибо что приняли нас. — лорды и леди поклонились, а сопровождающие за ними сделали более глубокий поклон. Я стоял ровно, в закрытом шлеме, что не ускользнуло от глаз лорда Рикарда. Не устраивает сцен на глазах у всех, плюсик в его репутацию.

— Здесь должны стоять все лорды и люди всего королевства и кланяться вам. Знайте лорд Мормонт что вы совершили подвиг достойный отразится в веках. Я созвал всех лордов севера дабы засвидетельствовать сей доблестный акт. Но я как твой друг прошу у тебя привилегию увидеть его чтобы удостовериться что он мертв.

— Конечно лорд Старк, - достав проспиртованную башку Пайка из бочки и показав ее Рикарду, лорд-хранитель Севера смачно плюнул в нее. Мне уже интересно насколько Пайк всех достал.

— Лорд Мандерли обещал отдать за его голову золота равное его весу. Считайте что деньги ваши лорд Мормонт. А теперь пройдемте, насладитесь гостеприимством Винтерфелла и расскажите мне как вы сумели его прикончить.

— Как я бы не хотел убить ублюдка сам милорд, эта честь принадлежит не мне и моим воинам.

— Думаю она принадлежат воину что стоит позади всех и не проявил мне должного почтения.

— Прошу простить его милорд. Он не знает здешних традиций и этикета, — я возможно и подставил Джиора, но все равно я кланяться не стану.

— Оставьте это лорд Мормонт, для такого воина это простительно. Познакомь нас.

— Конечно милорд, — что же пора узнать какой ты лорд Старк.

Мейдж Мормонт.

С момента своего спасения все помыслы Мейдж были поглощены незнакомцем. Всё в нём было вызовом: чуждая сталь доспехов, неведомое оружие и медицинские знания, превосходящие навыки легендарных мейстеров.

Она ожидала от него возвышенности и величия, но увидела нечто иное. Вместо ожидаемой надменности она встретила человека, не чуждого едкого юмора, колких комментариев и, что самое удивительное, самой черновой работы слуг. Когда в своём импровизированном «госпитале» он лечил раненых и пострадавших, Марк собирал из подручных материалов всё, что требовалось для спасения жизней: шины из обломков доспехов, создавал стойки для внутривенных вливаний из верёвок и старых фляг. Его «обеззараживание» инструментов сводилось к кипячению воды в металлическом тазу, а для питья он конструировал примитивные, но гениальные фильтры из ткани и мха. Все эти прагматичные действия, далёкие от величественной магии, заставляли его выглядеть скорее гениальным кузнецом или бродячим изобретателем, чем посланником богов. Он был загадкой, сотканной из противоречий.

И, несмотря на свою фамилию и чуждое происхождение, для него все люди были одинаково важны. Когда она помогала незнакомцу, он не раз просил Мейдж ухаживать за простолюдинами, и она беспрекословно слушала. В тот момент, в госпитале, она осознала, что хочет быть рядом с ним всегда. Сильный, умный, бесстрашный, щедрый и справедливый — он был живым воплощением того идеала рыцарства, о котором шептались южные дурочки. Только те рыцари были сказкой, а Марк был реальностью, достойной саги.

Для пира в честь Марка брат велел выставить всё, что было — каждый заготовленный кусок и каждую драгоценную каплю. Альдис лично помогла Мейдж нарядиться, чтобы привлечь его внимание, и она впервые почувствовала себя не грозной северной воительницей, а желанной женщиной. Сам пир был самым ярким событием в жизни Мейдж, и она бы не променяла его живого, искреннего шума на знатные, но чопорные пиры королей. Столы ломились, вино лилось, и смех, подстрекаемый колкостями Марка и паникой Джиора, звенел под сводами усадьбы.

В то время как остальные предавались хмелю и шуткам, Марк жадно расспрашивал обо всём: об истории, культуре, обычаях Севера и Семи Королевств. Его разум жаждал фактов. И делал он это с удивительной проницательностью. Сложные вещи, которые для них были лишь предметом веры или устоявшимся порядком, он разъяснял им понятным и беспощадно логичным языком.

В финале, когда Джиор, не сдержав своего восторга и благодарности, вручил ему фамильный меч из валирийской стали, Мейдж ощутила, как в её душе вспыхивает пламя гордости. Когда же Марк заявил, что Джорах, как наследник, получит новый меч, все, включая самого Джиора, сочли это лишь пьяной, красивой шуткой.

Но Мейдж знала. Она видела силу в его глазах, когда он бросал этот вызов миру. Он не бросал слов на ветер. Она была уверена: Мормонты действительно получат новый валирийский меч. И это была лишь малая часть того, что этот человек-загадка принесёт в их суровый Север.

Но чем больше восхищалась Марком сама Мейдж, тем больше возникало у неё вопросов. Кто он, откуда, где он учил всё, что знает? Некоторые ответы всплывали сами из случайно оброненных фраз и недосказанных предложений. Мейдж делала выводы, что почти вся сознательная жизнь Марка состояла из крови, войны и борьбы за выживание. Но при этом он не жаловался на жизнь, не унывал, а постоянно шутил. Лорду Гловеру сразу понравился Марк, в его лице он нашёл внимательного слушателя историй, которые он рассказывал тысячи раз до этого.

При въезде в Винтерфелл что-то изменилось в Марке, он перестал обращать внимание на что-либо, хотя до этого активно изучал окружение. Его научили нужному этикету и как следует обращаться к верховному лорду. Но если до этого он впитывал знания словно песок поглощает воду, то про этикет он словно не слушал. Она испугалась, когда лорд Старк обратил внимание на их друга, но то, что произошло дальше, испугало её больше, чем когда Пайк приставил нож к её горлу. Марк не проявил почтение, он не поклонился. Мейдж была готова сделать что угодно, лишь бы лорд Старк его не наказывал. Но то, что произошло дальше, выбило её из колеи. Марк подошёл прямо к лорду Рикарду в шлеме и при оружии. Мастер над оружием, сир Родрик, немедленно вытащил меч, но Марк даже не замечал его. Она знала: если бы он захотел, то никто бы во всём Винтерфелле не смог его остановить. Подойдя достаточно близко и сняв шлем, он заговорил тем голосом, который заставлял всех в округе его слушать. Возвышаясь над всеми и со своими алыми глазами, он будто исторгал величие королей из эры мифов, но когда он заговорил, все, кто его слышал, замолчали, боясь пропустить любое сказанное им слово.

— От лица старейшины Оуэна Лайонса, я, Марк Иувар, паладин-эксплоратор Братства Стали, приветствую наследников королей зимы Старков, хранителей Севера Семи Королевств.

Рикард Старк

Воин перед ним был высок, почти шесть с половиной футов; доспехи не могли скрыть его крепкого и хорошо сложенного тела. Приятное, еще юное лицо было красивым. Немного портил впечатление явный шрам у левого глаза, переходящий от скулы к виску через глаз. Но Рикарда привлекла не фигура явно опытного и бывалого воина и не лик, а глаза — пронзительные алые глаза, что видели слишком много смертей. Такие он видел у сира Герольда Хайтауэра, лорда-командующего Королевской гвардией. Но сир Герольд провел два года на войне, где солдаты умирали сотнями каждый день, и следующие пять лет подавлял восстания, вспыхивавшие по всему югу. Откуда у юнца, который только недавно начал бриться, могут быть глаза матерого ветерана?

Да и что это за орден «Братство Стали»? На Юге было множество мелких и средних рыцарских орденов, чтобы запомнить всех, но ни один из них не стал бы молчать о таком событии. Джиор утверждал, что не он и не воины его дома совершили этот подвиг. Тогда где остальные воины из Братства? Примечателен и голос воина. Столько авторитета в голосе он не слышал даже от отца.

— Немедленно отойдите от лорда Старка! — верный Родрик принялся исполнять свои обязанности.

— Родрик! Почему вы позволили подойти незнакомцу в нарушение всех правил?! — Отчитывать при всех человека, что спасал тебе жизнь, никогда не приносит удовольствия, но другой вариант — что скоро все в замке начнут попустительски относиться к своим обязанностям.

— Моя ошибка, милорд. Этого больше никогда не повторится.

— Судить об этом буду я, сир Родрик. Что касается вас, сир, разве вам не объяснили элементарные правила этикета? Вы своими действиями оскорбили не только мой дом, но и дом Мормонт!

— Разрешите принести извинения, лорд Старк. Леди Мейдж проинструктировала меня касательно этикета, но мои действия были обязательными к исполнению и являлись прямым следствием устава Братства Стали, предписывающего данный протокол поведения при непосредственном контакте с высшей властью региона в ситуации, когда линия командования не представлена старшим офицером или Старейшиной. Прошу Вас предпринять дисциплинарные взыскания только в отношении меня, а не ваших верных вассалов.

— Я Хранитель Севера, а не всех Семи Королевств!

— В силу вашего статуса полномочного наместника и доверенного лица Его Величества Короля, вы наделены правом вести приём представителей иностранных держав и заключать обязывающие соглашения от имени Короны, — незнакомец выражался странными словами и не совсем понятными терминами, но в его словах отчетливо выражался солдат, дающий отчёт. Удивляло не это, а отсутствие какого-либо намека на страх.

— Мы поговорим о вас и вашем Братстве отдельно. А пока, сир Родрик! Сопроводи сира Марка в мой кабинет. Милорды, несмотря на новые обстоятельства, я с радостью прошу Вас оценить гостеприимство Винтерфелла.

— Мы просим прощения и с радостью согласны преломить хлеба с вами, милорд! — Джиор вздохнул с облегчением, когда воин просил за них, но в глазах вассала был страх за гостя.

— Я прошу временно сдать ваше оружие и пройти с нами, сир! — Джори и четверо воинов обступили воина, пока Гловер и Мормонты не спешили покидать двор. Воин передал оружие, что заставило сира Родрика и Рикарда застыть. Это был «Длинный Коготь», достояние рода Мормонт. Великие дома готовы были отдать сотни тысяч золотых драконов за такой меч, но он был передан незнакомцу. Вопросов становилось все больше.

Один дипломат без дипломатической поддержки.

Первое впечатление, я, наверно, оставил положительное, надеюсь. И если судить по результатам встречи, то всё вышло прекрасно: в башку плюнули, Мормонтов не тронули, а меня не приказали запытать и убить. Сам Старк произвел впечатление адеквата. Провели меня под охраной четверых солдат через весь замок во главе с главой охраны Родриком Касселем. Сразу видно, что такие понятия, как патрульно-постовая служба, конвоирование задержанных и организация работ младшего технического персонала (слуги в простонародье), им незнакомы. По пути сюда замечал на себе сотни откровенно пялящихся на меня пар глаз, которые уходили с пути в последний момент или после тычка копьем в грудь. Среди сотни пар было множество детских и две пары характерного для лорда Старка оттенка глаз — видимо, дети лорда. Ну хоть в кабинете лорда меня без охраны не оставили.

Окружение и предметы быта очень подробно говорят о человеке, и можно сказать, что сам хозяин кабинета говорил от его имени. Большой деревянный стол, заваленный пергаментами и полупустой чернильницей, скромная обстановка без кричащих предметов роскоши, кроме боевых трофеев, явно взятых с поля боя, удобный стул хозяина и не такой удобный для гостя. Делаю предварительный вывод, что лорд Старк — прагматик и солдат, не любящий показной роскоши, — очередной плюс в репутацию.

Вскоре зашел и сам хозяин замка в сопровождении мужчины средних лет с цепью из разных звеньев. Домашний раб местных? Жирный минус в репутации северян или, скорее всего, странная финтифлюшка для мужчин с кризисом среднего возраста. Величественно расположившись на кресле с мейстером позади, хозяин замка опустился для разговора со мной.

— Вы произвели впечатление на всех обитателей замка своим появлением, сир Марк.

— Прошу меня простить, если я доставил вам неудобства.

— Пока вы принесли только хорошие вести и множество вопросов. Весь замок обсуждает только вас, сир. И по окончании этого разговора я решу, что с вами делать.

— Я могу задать вопрос, лорд Старк?

— Задавайте.

— Что будет с Мормонтами? — На мой вопрос лорд переглянулся с начальником охраны и мейстером.

— Вы должны сейчас думать не о них, а о том, чтобы дать мне ответы на интересующие меня вопросы.

— Простите меня за дерзость, лорд Старк, но пока вы не ответите, что с ними будет, ответов вы от меня не добьетесь.

— Не забывайтесь, где находитесь, сир! — Начальник охраны отстаивает честь, а лорд наблюдает и оценивает. Что же, давай поиграем.

— Я не с вами разговариваю, сир Родрик. Сейчас вы разговариваете не со своим подчинённым, а со всем Братством. Проявите уважение, о котором вы, видимо, только слышали!

— Да как вы смеете! — Намек на то, что я официальный посол и не терплю неуважения, мужик не понял, так что заставим его понять. Всё же не зря я мотался по всей столичной Пустоши, помогая всем подряд, ведь сейчас во мне усиленный скелетный каркас и более плотная структура мышц, так что я могу двигаться быстрее скорости реакции человека. Мгновенно вырубаю двух охранников, стоящих позади, и сам выхватываю меч из ножен Родрика, вслед за чем исследовать царство Морфея отправляется сам Родрик. Лорд Старк таких манёвров у себя в кабинете, естественно, не ждал, а его мейстер тем более, так что довершаю образ. Сталь местных низкого качества и гнется мной спокойно и без усилий, что я продемонстрировал ошарашенному Старку, положив ему на стол согнутый в три раза меч.

— Ваш подчинённый грубо нарушает субординацию, лорд Старк? Мне следует признать его выходку проявлением неуважения к Братству со стороны Вас, или это была его личная инициатива?

— Вы напали на моих людей и требуете уважения!

— Я официально представился, как того велит устав Братства. Обращаясь ко мне, вы говорите с организацией, что существует уже двести лет. Так что я снова задам вам вопрос: сир Родрик действовал с вашего одобрения, или он нарушил субординацию? — Лорд Винтерфелла в этот момент задумался. Вроде бы перед ним стоит обычный смерд, а с другой — этот смерд вырубил троих его воинов за секунды и после сгибает меч его лучшего рыцаря, как тонкую проволоку.

— Сир Родрик превысил свои полномочия и проявил неуважение. Я как его господин прошу прощения у Братства.

— Что насчёт Мормонтов?

— У меня не было никаких планов, кроме помощи своему вассалу. — Мимика не врёт.

— Больше вопросов к вам у меня нет, лорд Старк.

— Тогда позвольте приветствовать официально от имени короля Эйриса, сир Марк.

Стоят в одном кабинете двое парней, трое валяются, а мейстер старается слиться со стенкой. Что нужно в таком случае делать? Пожать друг другу руки, ведь теперь я не смерд, а полноценный член иностранного государства, прибывший с целью установки дипломатических отношений. Правда, нужно будет купить сиру Родрику новый меч, старый только на переплавку.

Мейстер Лювин

Мейстер Лювин не зря считался одним из выдающихся выпускников Цитадели. Родившись третьим сыном не самого богатого рыцарского дома, он с детства выбрал для себя судьбу служения, но не Богам, а людям. Ведь как бы септоны ни провозглашали об очищении грехов после каждой церемонии, грехов меньше не становилось. Но воины тоже не несли изменений в мир, ведь как можно изменить мир, если всё, чему ты обучен, — это убивать? Единственной для него альтернативой была судьба мейстера. Ведь как бы ни кричали септоны и воины об их важности, мейстеры, ученые мужи, отдавшие всего себя для постижения знаний, — единственные, кто пытался изменить мир.

Но Цитадель, обитель знаний и мудрости, разочаровала молодого Лювина. Открытия молодых мейстеров не интересовали совет архимейстеров, а самим молодым ученым мужам приказали молчать. Его знакомый, блестящий молодой мейстер с талантом к медицине, Квиберн, был вынужден прекратить свои исследования. Везде было одно и то же: застой, который всех удовлетворял. Лорды получали слуг, которые обучат их детей грамоте; воины — тех, кто залечит их раны; а септоны и вовсе не нуждались в их услугах.

Сам Лювин бросил все попытки достучаться до совета в надежде что-то изменить. А когда предыдущий мейстер Винтерфелла больше не мог исполнять свои обязанности, его направили, точнее — сослали туда. Сами Старки, несмотря на то что являлись древним и знатным родом, не проявляли к нему неуважения. Леди Лиарра, жена лорда, ненавидела, когда ее дети отлынивали от уроков, и была очень скора на порку. Сам лорд Старк хоть и отмахивался от большинства его идей касательно улучшения быта замка и Зимнего городка, ссылаясь на отсутствие денег, но к всем остальным вопросам прислушивался и учитывал мнение мейстера. В целом Лювин остался доволен своей ссылкой. Тихая размеренная жизнь изредка прерываемая окриками леди Винтерфелла на своих детей. Может быть это не та жизнь о которой мейстер мечтал, но так к которой он прикипел. К сожалению для него судьба решила поиздеваться над размеренной жизнью мейстера.

Началось все с появления ворона от лорда Гловера с письмом, что в Винтерфелл едет небольшой караван лорда Мормонта с головой Пайка и трофеями. После появление высокого воина с алыми глазами из загадочного Братства. То что сей воин носил родовой меч рода Мормонт порождало много вопросов. Что произошло дальше было невообразимым. Не дождавшись извинений от сира Родрика, воин вырубил трех солдат включая сира Родрика за мгновение и согнул СТАЛЬНОЙ меч как тростинку. Он буквально вынудил лорда Старка признать его. Он ведь присутствовал чтобы пояснять некоторые термины и слова которые были не знакомы лорду!. Но все это меркнет перед историей его ордена и знаниями ордена.

По словам воина, на его родине двести лет назад, произошла ужасная война которая погубила почти все человечество и низвело его до уровню одичалых. Само Братство не рыцарский орден, а армия посвятившая себя возрождению человечества и недопущению второй войны. Лорд Старк задавал вопросы как воин достиг такой силы и мастерства, на что ему ответили что после великой войны по земле расплодились чудовища и монстры которые воспринимали человека как корм, да и сами люди не отличались от чудовищ. Чтобы бороться с такой угрозой братство использовало старые знания и артефакты его народа. Лювин посчитал что говорит от лица потомка Валирии, но воин при их упоминании лишь слегка улыбнулся и назвал величайшую цивилизацию "тупыми и ленивыми римлянами". По словам воина все его способности не от магии в которую он не верит, а от артефактов в которых нет и крупицы магии. Лювин в тот момент решил настойчиво расспросить воина о его неверии в магию при ее демонстрации, ведь человек не может двигаться быстрее ветра и сгибать стальные мечи без магического или божественного вмешательства. Тот день стал первым днем начавшегося алкоголизма Лювина.

Для начала воин решил что мейстер это ценный раб, но потом извинился и назвался странным словом "коллега". После того как ему объяснили значения цепей и обязанности мейстеров, он хотел узнать в какие науки Лювин изучал. Вскоре началось обсуждение медицины которое плавно перешло к обсуждению алхимии, которую воин упорно называл химией а затем перешло в математику. Воин сыпал незнакомыми словами, терминами, формулами при обсуждении каждой области которой они обсуждали и Лювин человек что посвятил свою жизнь изучению наук, не понимал и десятой доли. От того объема знаний что воин дал в этой беседе вся Цитадель готова была отдать воину всю ее библиотеку. Да что уж там сам Лювин, мужчина в два раза старше воина, был снова готов учиться как молодой школяр. Сам же лорд Рикард просто не смел прерывать разговор двух ученых мужей и с интересом наблюдал за воином.

Обсуждение продолжалось бы и дальше но лорд Рикард напомнил об обязанностях мейстера. В тот момент Лювин дал себе обет что прекратит себя жалеть услышав историю воина и сделает все что угодно чтобы Марк Иувар остался на Севере.

Марк.

Неловко получилось с коллегой учёным, подумал, что аналог "домашнего-раба", ведь кто, кроме раба, будет носить на шее цепь? Но потом, когда начали вести разговор, что это за зверь "Братство Стали" и почему о нём не слышали, то вопросы посыпались как из рога изобилия. "У вас на родине живут драконы? То есть вы валириец? Как нет?! Магии не существует?" — и так, по ощущениям, часа три болтали. Лорд Старк после определения наших медицинских терминов мудро решил устраниться из беседы и наблюдал в сторонке.

Сам мейстер Лювин показал себя мудрым и открытым к изучению нового учёным. Правда, я бы сам учёным его не назвал. Ведь как можно назвать себя врачом, если ты обучался "целых три года я постигал науку медицины" или "отдал добрый год на изучение алхимии", но окончательно меня добило "я потратил пять лет на изучение магии". Меня отец с двенадцати заставлял штудировать медицинские справочники по анатомии, физиологии, кардиологии, пульмонологии, гастроэнтерологии и других слов-заклинаний вызова дьявола, и заставлял ассистировать при приёме пациентов и в хирургии. И так четыре года подряд, прерываясь только на еду, свидания с дочкой смотрителя и пять часов сна. До великой войны люди учились на врача восемь лет. Мне даже обидно, в развитых обществах на Пустоши типа НКР, ШИ, Братства тратят минимум три года на обучение врача, а местные суммарно десять лет, и ты уже доктор-философии минимум по пяти дисциплинам, включая магию. Хотя до доктора Далы им ещё далеко, у неё их было двести одиннадцать. Но в любом случае Лювин был готов на меня молиться и приносить в честь меня кровавые жертвы. Ну почему на меня молятся только бородатые мужики!

Нас правда оборвал лорд Рикард, напомнив мейстеру про его обязанности, а после его ухода прямо спросил меня, что я намерен делать. Я уже давно понял, что Братство и Пустошь уже не увижу, не в этом столетии точно. И это прекрасно! Больше нет никаких архиважных задач, затрагивающих интересы Братства, больше не надо рисковать своей побитой тушкой ради незнакомцев, и самое главное, больше не надо спасать Пустошь! Всё, хватит с меня, радиационной еды, тухлой воды, мутантов и психов со всей Америки. Ваш мессия для вас сдох, спасайте себя сами, неблагодарные уроды. Воля, которая заставляла меня выполнять всю эту чушь, здесь себя не проявила, и вряд ли проявит.

А стартовые позиции для начала новой жизни у меня не просто отличные, а превосходные. У меня дипломатический иммунитет, признанный от наместника короля, в должниках очень авторитетный лорд и неплохой стартовый капитал в золотых монетах. Возможно, я наконец открою свою практику и спокойно проживу свой положенный остаток жизни.

— Так каковы ваши планы, сир Марк, в отношении Семи Королевств?

— Если вы считаете, что постыдный эпизод неуважения вашего подчинённого как-то повлиял на мои планы, то можете не беспокоиться. Устав Братства предписывает в таких ситуациях не доводить до эскалации конфликта.

— Вы выставили моего мейстера необразованным юнцом, говоря странные слова, значения которых для меня загадка. Я устал соблюдать этот проклятый этикет и буду говорить с вами как один солдат с другим. Вас это устроит?

— Вполне, лорд Старк.

— Отлично. Для начала скажу, что я буду последним кретином, если упущу такого воина и учёного мужа. Вы с самого начала показали себя только с достойной стороны, несмотря на то что посрамили моего мастера над оружием. Мормонты рассказали мне в подробностях всё, что вы для них совершили. Поэтому вот вам мои условия: как Хранитель, я не могу оставить ваше появление необозначенным. Мне придётся отослать ворона в столицу, и о вас узнают, но вы получите мою защиту и покровительство. Также я хотел бы заключить с Братством в лице вас сделку: вы обучите всему, что вы знаете или согласны обучить, тех людей, кого я вам пришлю. Сразу скажу, что платить согласно величине ваших навыков я не смогу, казна показывает дно, но я могу вам выделить землю и освободить её от налогов на пятнадцать лет. От вас же требуется только дальше помогать моим вассалам. Даю вам слово, что по пустякам вас не будут беспокоить. — Мда, торговые компании из НКР оставили бы Рикарда без штанов и в долгах, а наши торговцы из Братства так и вообще заставили бы платить за право торговли с нами. Но мне наоборот это импонировало.

— Я могу высказаться прямо и откровенно?

— Наоборот, это было бы к месту.

— Вы ужасный правитель, лорд Старк.

— С чего вы так решили?

— Вы честны. Для обычных людей это полезная и необходимая черта характера достойного человека, для лорда, управляющего целым регионом, — катастрофа.

— Будь мы на юге, я бы с вами согласился. Но мы на Севере. Мы не можем тратить время, чтобы выяснять отношения между собой или интриговать, ибо некогда. Из-за Стены лезут одичалые, с запада рейды Железнорождённых, с востока — пираты и работорговцы, да и наши соседи с юга регулярно наведываются к нам с недобрыми намерениями. Мои люди постоянно отбивают набеги, следя, чтобы скудный урожай не разорили, а скотину не зарезали. На юге честность — слабость, на Севере — необходимость. Поэтому я прошу вас дать мне ответ здесь и сейчас.

— Уберите землю из сделки, и я согласен.

— ...

— Лорд Старк?

— ...

— Лорд Старк, мне вызвать вашего мейстера?

— Нет, нужды. Просто я думал, что вы начнёте торговаться и завышать условия, а не занижать. Даже наши торговцы начали бы просить больше.

— Лорд Старк. Я привык обходиться малым. Даже у себя на родине я бы смог не просто озолотиться, а жить как бог во плоти. Но такая судьба мне отвратительна. Всё, что я хочу, — это покоя для себя. Я устал воевать. А игры с властью оставил для тех, кому она интересна. Пока на меня действует статус посла, вы можете присылать людей мне на обучение. Вас устраивают такие условия?

— Вполне. Раз мы всё решили, я распоряжусь выделить вам комнату в замке и...

— Я вас перебью, лорд Старк, но я бы хотел жить у Мормонтов. Это проблема?

— Небольшое осложнение. Но где проживать, я вам не могу указывать. Есть ещё какие-либо пожелания?

— Никаких.

О святой Атом, десять минут разговора, и я получил заветную пенсию. Размеренная и спокойная жизнь. Жди меня.

Тайвин Ланнистер. Красный Замок.

Тайвин Ланнистер — Лев Запада, лорд Ланниспорта и самый молодой десница в истории Семи Королевств — с каждым днём разочаровывался в своей должности всё больше. Дружба с королём, которая в начале казалась многообещающей, начала стремительно разрушаться под давлением мелочности, капризности и безответственного характера Эйриса, чья некогда блестящая маска талантливого и решительного правителя постепенно трескалась, обнажая человека, чьё самолюбие не знало границ. Тайвин, вступивший в должность десницы с железной решимостью вернуть короне былую мощь, внезапно обнаружил, что вынужден тратить силы не на управление королевством, а на бесконечные попытки удержать монарха от собственных ошибок.

В первые месяцы он ещё пытался убеждать себя, что это временно: юный король просто не привык к власти, со временем поймёт возложенную на него ответственность; расставание с иллюзиями придёт позже. Но годы шли, и каждый совет, каждая попытка направить Эйриса сталкивались с раздражением, упрямством и растущей подозрительностью. Тайвин видел, как король отдаляется от него, как в его глазах бывший друг превращается в угрозу, в тень, заслоняющую монарший блеск.

Но он стойко принимал это бремя. Несмотря на мелочность короля Эйриса, несмотря на некомпетентность Малого Совета, где короля окружали лизоблюды и чванливые глупцы, он сумел возобновить торговлю в Узком море, снизить налоговое бремя без вреда для короны, истребить разбойничий сброд, расплодившийся в Королевских Землях. Казалось, что вместо Малого Совета и короля работает только его десница.

Но одна проблема никак не хотела решаться. Имя этой проблемы — Роджер Пайк. Самый неуловимый пират по обе стороны Узкого моря. Он прославился на войне тем, что постоянно топил любой конвой банды Девяти, дерзкими ночными атаками на лагеря наёмников и безрассудной храбростью бросался на любого противника. Он мог бы стать воином Королевской гвардии за свои заслуги, если бы не оскорбил Эйриса, назвав в пьяном бреду того «тенью величия Таргариенов». Эйрис это запомнил и после своей коронации объявил заслуженного героя, обвинив в оскорблении короны и уклонении от налогов, вне закона.

И последние пять лет Роджер мстил Эйрису. Король слишком хорошо охранялся, и добраться до него в его вотчине Роджер не мог. Но он мог отомстить людям, что служат королю. Септоны от песчаного Дорна до заснеженного Севера призывали народ молиться, чтобы Семеры покарали демона в человеческом обличии; купцы в Королевской Гавани отказывались плыть в Узком море без сопровождения двух боевых судов; сами Железные острова подвергались набегам. Герой, что был воплощением храбрости, стал объектом ненависти и порицания для всех. Единицы, что вернулись из его плена, рассказывали о таких ужасах, что матросы и рыбаки предпочитали грех самоубийства, чем плен у пирата.

Люцерис Веларион — мастер над кораблями — грозился представить Пайка перед королём в цепях, но пират был умнее лорда Велариона. Неоднократно он топил суда королевского флота, отправленные за ним, и избегал любую засаду, организованную против него.

Пайк бы и дальше оставался доказательством некомпетентности мастера над кораблями, если бы Эйрис не возложил ответственность за его поимку на голову Тайвина. Король сделал задачу ещё сложнее, прилюдно объявив о ней по всей Королевской Гавани.

В каком-то смысле Тайвин уважал Роджера. Эйриса злило, что обычного пирата боятся гораздо больше, чем его самого, злили разговоры о том, что великий воин обратился врагом из-за мелочности правителя, но больше всего злило то, что Пайк прилюдно показывал своё неуважение и пренебрежение королём. В Вольных городах он купил раба валирийской внешности, оскопил его, назвал «Эйрисом Таргариеном» и постоянно носил с собой, пока тот не надоел. Но приказы короля не обсуждаются.

Топорные методы Велариона показали свою бесполезность. Ловить в море того, кто знает всё побережье Семи Королевств как свои пять пальцев, — идея заведомо проигрышная. Нужен был другой подход. Тайвин поручил своему младшему брату Кивану узнать, кому Пайк чаще всего продаёт свою добычу. Киван никогда не подводил старшего брата и не подвёл и в этот раз, выйдя на тирошского торговца, который специализировался на продаже рабов из Вестероса. Предложив его кораблям беспошлинную торговлю сроком на три года, торговец должен был заказать у Пайка меч из валирийской стали. Как он достанет меч, Тайвина не интересовало, но по прибытии в Тирош его бы ждали люди Тайвина. Рискованный план превратился в осуществимый, когда торговец выставил единственное требование к дополнению плану — валирийский меч остается у него. Что же, приемлемая цена за его душевное спокойствие.

План начал осуществляться: после очередного рейда на Простор торговец предложил миллион золотых онеров за меч. Как сказал потом сам торговец, Пайк сильно сомневался и угрожал отдать его семью на потеху своей команде, но торговец, сам бывший пират и наёмник, сумел убедить его. Как сказал потом сам торговец, он одолжит меч у старого друга. Кто станет жертвой пирата, Тайвина особо не интересовало, ещё один грех в длинном списке Пайка. Люди Тайвина небольшими группами начали переправляться в Тирош, а люди торговца избавляться от наблюдателей Пайка.

Но план провалился самым неожиданным способом. Пайк решил совершить набег на северный дом Мормонт. В письме от сюзерена Мормонта, лорда Рикарда Старка, утверждалось, что сам Пайк и его команда были убиты неизвестным странным воином, в одиночку. Как самый бедный дом на Севере мог нанять такого человека и как один человек вообще сумел убить прославленного пирата и его команду отпетых головорезов, Тайвин не понимал. С Рикардом Старком Тайвин был знаком, и если тот утверждает, что человек сумел победить маленькую армию, то эту нелепицу нужно как минимум проверить. Воина такого масштаба нужно лично пригласить в Королевскую Гавань, пока сам Эйрис его не приметил, да и оставлять такого воина прозябать на мёрзлом, покрытом снегами Севере было бы расточительно.

Винтерфелл.

— Как ты думаешь, почему мейстер Лювин отменил сегодняшние занятия?

— Тебя это волнует! Ты видел сира Родрика, когда он вышел из кабинета отца? Мне казалось, что он был напуган и зол одновременно. И по-моему, прикрывал синяк под глазом.

— Меня это волнует, потому что мейстер Лювин заперся у себя в покоях не с бутылкой, а с бочонком крапчатого вина.

— И что? Он всё же мужчина, несмотря на то, что он мейстер. А все мужчины выпить горазды.

— Брандон, мы говорим о мейстере Лювине. Лювине, который уговорил отца меньше пить, Лювине, что даже на пирах отказывался от вина, Лювине, что предпочитает алкоголю яблочный сок!

— Лин, все люди ошибаются. Особенно мейстеры. А он всегда ходил с таким лицом, будто год в борделе не был.

— А ты у нас мастер по борделям, я смотрю.

— Ещё какой! Помнишь, как мы умыкнули бутылку эля, распили её...

— Нет, конечно! У меня после той бутылки голова так болела, что я весь день пролежала у Олли в комнате.

— Это я тебя туда отнёс, чтобы мама тебя не застукала и не всыпала плетей, а я, истинный Северянин, в тот день стал настоящим мужчиной!

— Я хочу напомнить истинному северянину, что ты проснулся не с девкой под боком, а в соседней комнате рядом с моей.

— Сомневаешься в словах твоего старшего брата?

— О великий Брандон Старк, наследник лорда Винтерфелла, будущий властитель самого большого региона в Семи Королевствах, позвольте мне выразить сомнение в ваших словах.

— Дура ты, Лианна, к счастью для тебя и к несчастью для меня.

Обсуждение притаившихся брата и сестры прекратилось, когда из кабинета вышли их лорд-отец и странный воин с пронзительно яркими алыми глазами, что стал причиной всех слухов в замке и зимнем городке. Поговаривали, что он в одиночку с войском сразился и спас от смерти сотни человек, что одинаково мудр, как мейстеры, и смертоносен в бою. А лорд Мормонт кричал, что воина послали Старые Боги.

— Как думаешь, это он сиру Родрику синяк поставил?

— Сестра, я говорил тебе, что ты дура?

— Сегодня будет второй.

— Так вот, сир Родрик прошёл войну вместе с отцом. Сам сир Баристанн Отважный посвятил его в рыцари. И хочешь сказать, что этот малец со смазливой рожей смог поставить фингал сиру Родрику? Ты понимаешь, почему ты дура?

— Я сочувствую всему Северу, ведь ты станешь править после отца. А теперь подумай хоть немного. В кабинете с отцом их было двое, а мейстер с двумя стражниками вышли. И хочешь сказать, что сам отец ему фингал поставил?

— А я бы больше хотела услышать про распитие эля, — нотки в голосе леди Винтерфелла вызвали фантомные боли пониже спины у обоих детей лорда, а мистическая способность не проявлять своё присутствие до тех пор, пока не станет поздно, стала кошмаром для обоих.

— Мам, мы...

— Каждый раз, когда думала, что боги одарили меня тремя здоровыми детьми, воспоминания о всех ваших проделках и выходках отрезвляют мою радость.

— Мам, а мы тут...

— И истинный Северянин объяснит, как в его пустую голову могла прийти мысль о том, чтобы выпить и пойти в бордель?

— А мы, это, ну... — зная, что младшая сестра чуть более сообразительная в острых моментах неминуемой опасности, Брандон с мольбой посмотрел на Лианну. Немая мольба о сохранности задницы была услышана.

— Просто мы следовали советам лорда Амбера, так ведь, Брандон?

— Да он хвастался, что настоящие северяне после боя должны выпить и найти ба... — кого имел в виду лорд Амбер, леди Лиарра поняла и прописала подзатыльник сыну.

— Как недавно выразилась Лианна, ты, к сожалению для Севера, будущий лорд Винтерфелла, и лорд должен соблюдать приличия и не выражаться как грязный пьяница. Это понятно, Брандон?

— Да, мама.

— И если я узнаю, что стала бабушкой раньше твоей свадьбы, то клянусь Старыми Богами, Брандон, я не посмотрю, что ты мой сын, и оторву причину появления у меня внуков. Мы друг друга поняли, сын? — леди Лиарра была истинным Старком по духу, а у истинного Старка слова с делом редко расходились. Так что за сохранность своей мужественности будущий лорд озаботился.

— Я просто прихвастнуть хотел, мам, и не было никакого борделя.

— Знаю. А теперь приведите себя в порядок. Я хочу познакомиться с молодым воином.

Марк.

За обсуждением деталей сделки мы провели ещё час. Я сразу обозначил позицию, что церемониться при обучении не стану, я не мейстер. Он настаивал на том, что ко мне придут дети из древних и уважаемых родов. Несмотря ни на что, Старк показался мне нормальным, даже по моим стандартам, человеком, но Рикард Старк всё же типичный феодал, не в смысле — идёт в деревню и требует девок, бухло и всего остального, а в том, что в его мировоззрении простой люд должен подчиняться дворянству, отдавая знак уважения к его роду и фамилии. В моей пропитанной радиацией, химикатами и Святой Атом знает какой ещё дрянью душе, проснулись гулифицированные струны настоящего Американца. А настоящий Американец никогда не откажет себе в удовольствии прирезать дворянчика, и уж тем более не упустит шанса покомандовать кучкой зарвавшихся снобов, чья родословная старше некоторых цивилизаций.

Я долго пытался втолковать человеку, что всё Братство обучалось по такому же методу: не важно, откуда ты и кем были твои предки, будь добр, прими упор лёжа и отожмись 100 раз, — так обучались все братья и сёстры. На сёстрах Старк немного заострил внимание и прямо спросил: «У вас женщины призываются в войска?». Я решил немного пустить трещин в мировоззрении герцога и сообщил, что инструктором по выживанию и рукопашному бою у нас была Высший Паладин Кросс, живое воплощение фразы: «ТЫ СДОХНЕШЬ, КОГДА Я ТЕБЕ РАЗРЕШУ». В подробностях рассказал, как уже седая женщина выбивала уважение, авторитет и тотальный ужас не исполнить её приказ у мужиков в три раза младше и на сорок килограмм легче. Рикард проникся. Но я всё же признал, что женщин в армии брать не стоит. Пример Кросс не существенен, ибо она чуть ли не с младенчества участвовала во всех боевых операциях Братства.

В итоге мы пришли к следующему заключению. Я берусь обучать первую партию из двадцати человек. Север — обширный и не обжитый регион, где спокойно может спрятаться кто угодно. Кавалерия в таких делах не всегда полезна, так как небольшой отряд в десять всадников можно легко обнаружить. В таких условиях нужны специалисты вроде разведчиков Братства, фрументариев Легиона и рейнджеров НКР. Вот по их методикам и буду обучать, благо опыт позволяет именовать себя специалистом. Обучение включает в себя выживание в дикой местности, добычу припасов, оказание первой помощи, экспресс-допрос и многое другое из арсенала военной разведки. Мы условились, что если Старк присылал человека, то он попадает под моё полное безоговорочное подчинение и выпускается только с моего позволения.

Лорд хоть и видел демонстрацию моих сил и верил лорду Мормонту, но желал увидеть наглядный пример моих способностей. Да и самим лордам нужно доказать, что они отправляют своих сыновей на обучение специалисту, а не исполняют мелкие прихоти своего герцога.

Предварительные договорённости были достигнуты, условия обговорены, так что пора было насладиться гостеприимством Винтерфелла. Пять часов обсуждения выматывают физически и ментально абсолютно любого. Рикард лично сопроводил меня в пиршественный зал и повторно мог убедиться, что несмотря на некоторую мрачность, замок красив, но внимание меня привлекло не архитектура, а воздух, точнее ощущение более тёплого воздуха вокруг.

— У вас прекрасный замок, лорд Старк.

— Благодарю за комплимент. Вам, небось, не доводилось видеть таких строений у себя?

— Отнюдь, но то были войсковые строения, больше казармы для солдат, чем монумент архитектуры. Но я бы хотел спросить, лорд Старк, как вы умудрились обеспечить теплом ваш замок?

— По стенам замка расположены трубы, сир. Они питаются от подземных источников. — да ладно, неужели моя вторая сокровенная мечта об смываемом унитазе сбудется?

— Я могу задать немного странный вопрос, лорд Старк?

— Задавайте вопрос, и я решу давать вам ответ или нет.

— В вашем замке есть унитаз?

— Это очередной артефакт, о которых вы упоминали? К сожалению, в замке только эти трубы для обогрева. — мечта тихо посидеть с книгой в комнате раздумий умерла окончательно.

В пиршественном зале нас встретили уже немного поддатые Джорах с Галбартом и Мейдж, ведущая беседу с сурово выглядящей, но при этом женственной и красивой женщиной. Рядом с ней были мальчик и девочка, которых я приметил ещё во дворе. Видимо, это леди Старк и её дети.

— Сир Марк, позвольте представить вам мою жену, леди Лиарру.

— Наконец мне выпала честь познакомиться с истинной хозяйкой этих земель! Рад встрече с вами, леди Лиарра.

— Я наконец-то встретила мудрого человека. Мне также приятна встреча с вами. Леди Мормонт рассказывает про вас чудеса.

— Скорее, она описывает мои чудачества.

— Миру не хватает таких "чудачеств", после которых люди исцеляются. Позвольте представить моих детей: мой старший сын Брандон и моя единственная дочь Лианна,— Брандон явно пошел в отца, будет таким же волосатым, а девочка разобьёт немало сердец в будущем.

— Приветствую от имени Братства Стали, юный лорд и леди.

— Я не леди!

— Лианна, помни о манерах!

— Леди Старк, пожалуйста, в юности заключена мудрость, недоступная взрослым. Позвольте мне побеседовать с не-леди Лианной.

— Я не леди!

— Я так и сказал, что вы не-леди. Возможно, вы будущий лорд не-леди Лианна, — девочка, судя по виду, слегка сломалась.

— Я будущий лорд Винтерфелла! — подаёт голос уже Брандон.

— Разумеется, лорд Брандон, просто я указываю, что у вас растёт конкурент за ваше наследство в виде не-леди Лианны.

— Она женщина, лордом Винтерфелла может быть только мужчина.

— Разумеется, лорд Брандон. Я вовсе не утверждаю, что вы не-лорд. Я лишь предполагаю, что в текущей классово-титульной стратификации Винтерфелла вы являетесь комплексным статусом "лорд-потенциальный-не-леди", или, говоря проще, "не-леди-инкубационного периода", в отличие от вашей сестры, которая уже является установившимся и, вероятно, оптимизированным образцом "не-леди-стандарт".

— ...

— ...

— Леди Лиарра, это особенность всех мужчин Старков — вставлять долгие паузы во время разговора?

— Я думаю, сир Марк, что это ваша особенность — вводить ваших собеседников в ступор, и предполагаю, что мой муж также пострадал от вашей манеры разговора.

— Знайте, леди Лиарра, что бы ни случилось, я всегда буду думать о вас как о мудрой женщине.

— Знай, муж мой, как тебе повезло.

— Лиарра, пожалуйста, уведи детей, пока сир Марк окончательно их не сломал, — на просьбу мужа леди Лиарра крайне грациозно поклонилась и увела детей вместе с Мейдж.

Хорошие дети, бойкие. Не старина Макриди, конечно, но его уровень всё равно никто не превзойдёт. Интересно, как там поживает мелкий матершинник.

— Вам понравилось издеваться над моими детьми?

— Лорд Старк, не принимайте близко к сердцу, я издеваюсь над всеми одинаково.

— Просто помните, что немногие благородные смогут положительно воспринять вашу манеру общаться.

— Я как-нибудь переживу их гнев из-за оскорблённой гордости.

— Я переживаю, что они пережили ваши ответные действия.

— Вы только что дали мне веский повод свести общение с вашей аристократией к абсолютному минимуму, не превышающему рамки нашего договора.

— Раз вы упомянули нашу сделку, я нашёл для нас обоих вариант привлечения лордов к обучению под вашим началом.

— И в чём его выгода для меня, лорд Старк?

— Выгода будет Мормонтам. Я уже отослал письмо в столицу о вас. Вы примете участие в турнире в честь десятилетия правления короля. Если всё, что утверждает лорд Мормонт, правда, то этот турнир будет для вас лёгкой прогулкой.

— И в чём эта выгода выражается?

— В еде, точнее, в призовых деньгах за турнир. Я возьму на себя расходы за перевозку всей еды, что вы сможете купить. Я бы мог поделиться своими запасами, но тогда уже мои люди будут голодать. В данный момент только в столице вы сможете найти того, кто сможет обеспечить вас едой на зиму.

— И синхронно с этим я гарантирую Северу беспрецедентную политическую капитализацию. Мы инициируем процедуру презентации Его Августейшей Персоне головы "Веселого Роджера" в самый кульминационный момент вашего предполагаемого триумфа на Королевском Турнире. Таким образом, вы не просто одержите победу, но обеспечите публичное удовлетворение короны гибелью её кровного врага, что легитимизирует нашу договорённость на самом высоком уровне и обеспечит Вас и Север политическими преференциями.

— ...

— ...

— Вам нравится выставлять людей идиотами?

— Каюсь, грешен.

— Если я вас правильно понял, то да, ваша победа и голова Пайка принесёт Северу в преддверии зимы выгоду.

— Сколько времени занимает путь до столицы и сколько продлится сам турнир?

— Вы торопитесь?

— Я должен принять роды жены Джораха Мормонта.

— Если это проблема, то я отошлю своего мейстера.

— Спасибо за предложение, лорд Старк, но я более квалифицирован.

— Турнир продлится неделю, возможно, две. Путь от Винтерфелла до Королевской Гавани занимает неделю. К началу родов вы должны успеть.

— Предупредите Медвежий Остров и записывайте меня в качестве бойца от Севера.

Как попасть из Винтерфелла в столицу, всегда есть два пути: мудрый и быстрый.

Если следовать мудрому пути, то придётся ехать по суше, мучаясь в пыточном устройстве под названием «седло», стирая себе в кровь задницу, по пути отбиваясь от туч мелких гнусов, дутней и прочей мерзкой пакости. Зато этот путь мудрый, поскольку исключает необходимость плавания в океане.

Когда мы переплывали с Медвежьего острова на материк, я не выпускал из рук свой верный нож. Я ждал появления гигантской клешни, которая будет по одной утаскивать пассажиров нашей маленькой лодки. Я тогда согласился зайти в ту посудину только потому, что берег был виден. И вот теперь мне сообщают, что мы всей дружной компанией едем сначала в город, расположенный на САМОМ БЕРЕГУ, а оттуда нам ещё и неделю плыть.

В Вашингтонской Пустоши существовала категория людей, которых избегали все, за исключением супермутантов и владельцев силовой брони, – рыбаки. Их все считали полными психами и отморозками. Почему? Потому что эти ненормальные жили возле воды и охотились на болотников.

Прочнейший панцирь, которому плевать на калибр большинства обитателей Пустоши; острейшие когти, способные погнуть стальную арматуру; и, несмотря на внушительные размеры, они резвы, как кротокрыс под Психо. Такая тварь слишком тупа, чтобы понять, что ей вообще-то отстрелили нижние конечности и пора отступить. Нет, эта скотина будет ползти к тебе, пытаясь сожрать на месте или утащить с собой в воду. Сколько раз я видел, как люди с криком просили пристрелить их, когда болотник утаскивал очередного бедолагу, сколько раз я ждал единственного шанса на выстрел, подпуская тварь поближе и целясь ей в морду, потому что в остальные участки стрелять бесполезно.

И вот мне сообщают, что мы плывём на деревянном суденышке огромной толпой, чтобы не терять время. Умом я, конечно, понимал, что я уже не в Пустоши, но паранойя вопила, словно сирена и отказывалась признавать аргументы разума. К счастью для моей паранойи еще необходимо добраться до города с портом.

На следующее утро вся компания из благородных кроме наследника лорда собралась ехать в Белую Гавань. Брандон немного поныл но сурово произнесенное сыну " В Винтерфелле всегда должен быть Старк" осадило наследника. Либо Рикард темными вечерами тренируется в суровом произношении этой фразы, либо у него установлена "Сирена". А предки Рикарда молодцы, придумали идеальную отмазку чтобы отдохнуть от детей. Немного испортил отъезд эпилептический припадок у конюха. Добрые люди медленно обступили паренька трясли его и пытались влить ему воды, т.е. делали все чтобы паренька убить. Пришлось вмешаться пока люди своей добротой его не добили. Растолкав всех потребовал чтобы освободили пространство, перевернул набок и взял у какой то старушки ее шарф и подложил под голову. Хах, все таки не зря отец научил первой помощи при эпилептическом припадке, хоть здесь пригодилось. Когда приступ прошел, парень почему то говорил только "ходор". А старушкой оказалась бабушкой парня, хотя это не парень, а пацан двенадцати лет только почти с меня ростом. Пацана зовут Уолдер и до этого в общении с богами напрямую уличен не был. Ладно возьму с собой понаблюдаю за ним.

Всего в путь отправилось триста человек, первая остановка город Белая Гавань. Благородные всем своим видом излучали пафос и презрение к смердам, а мы с Уолдером как двое деревенщин постоянно озирались по сторонам и рассматривали все вокруг. Мне была интересна архитектура и, о святой Атом - фонтан, а Уолдеру вообще все. Со мной все понятно я впервые в средневековом городе, а Уолдер никогда за пределы территории замка и не выходил. И что можно сказать о городе? Красив, чист, уютен, люди выглядит сытыми, и везде снуют торговцы разного пошиба. Заметил в толпе не только уже привычных Северян, но множество людей явно не из Вестероса, как например странный мужик с СИНИМИ бородой и волосами или негров. Получается у Севера есть чем торговать раз сюда приезжают явно из далека.

В порту нас встретил хозяин города и вассал Старков, Виман Мандерли, самый толстый мужик, которого я когда-либо видел. Он был мечтой любого каннибала: столько мяса и жира, и бегать за ним не надо, достаточно напугать, и тот от сердечного приступа сам умрёт. Интересно, он свой детородный орган когда последний раз видел? В момент моих размышлений почему-то все смотрели на меня как на психа и полного дегенерата. А точно, моя привычка рассуждать вслух несуразности.

— Лорд Старк, я понимаю, что ваш этот чер..., говн..., человек ваш гость, но я требую у него извинений!

— Я прошу прощения за выходку моего гостя, и он немедленно принесёт извинения, – даже спорить не буду.

Выхожу из толпы и, представ перед лордом Мандерли, пытаюсь изобразить извиняющийся поклон.

— Я искренне прошу прощения, лорд Мандерли. Я только недавно вернулся в человеческое общество и немного позабыл манеры поведения.

— Вы, наверное, якшались в компании свиней и идиотов, раз не знаете, как вести себя и позорите человека, оказавшего вам гостеприимство.

— Полностью согласен с вами. Я провёл последние полгода в компании полных кретинов. Но мои слова вряд ли удовлетворят вас, так что вы сами назовите условия, чтобы вы меня простили, — не буду же я сообщать, что моим самым адекватным собеседником был стол.

— Голова Роджера Пайка и вы прощены.

— Весёлый Роджер? Он у нас с собой.

Наступила мёртвая тишина, которую пробил сдавленный хрип:

— Какой-какой Родж...? В смысле, с собой?!

— Лорд Виман, перед вами человек, что убил Пайка и его отродий бездны, — снова слуга достаёт проспиртованную башку Роджера, и снова в неё смачно плюнули, только на этот раз лорд Виман. Уважуха Роджеру, стольких людей вывести из себя нужно уметь, по себе знаю.

— Парень, манеры у тебя — полное дерьмо, а в твоих алых глазенках демоны не просто хороводы ведут, а натуральные оргии устраивают! Но ты отомстил за многих сыновей и отцов, что этот сукин сын погубил. Прими мою благодарность и считай, что награда от меня за его голову у тебя.

— Просто поставьте на мою победу в турнире, делим выигрыш пополам, и мы в расчёте.

— Настолько в себе уверен?!

— Нет, конечно. Просто если я проиграю, то вы теряете свои деньги, а если выиграю, то получаю в должниках самого толстого лорда. А толстый – значит успешный.

— Яйца у тебя, парень, заменяют голову. Хорошо, безумец, будь по-твоему. Звать тебя как?

— Марк Иувар, лорд Виман. Безумно рад встрече с вами, – на мой ответ лорд Виман рассмеялся и неожиданно резко и сильно хлопнул по плечу. Даже не ожидал такой силы и прыти в такой туше.

А лорд Старк, видимо, немного поседел и излучал ненависть, направленную на меня, вкупе с облегчением, а Мейдж с Лиаррой сдерживались из последних, чтобы откровенно не заржать. И зря сдерживаются, смех продлевает жизнь.

И вот настал кульминационный момент, которого я боялся — плавание. Паранойя, видимо, сорвала голос в попытках до меня достучаться и молчала, но интуиция говорила мне, что бояться не стоит: никто не будет взбираться по палубе, чтобы тебя разорвать и сожрать. И, на удивление, плавание прошло спокойно, но верный нож из рук не выпускал. Для меня плавание осложнилось кинетозом – морской болезнью. Пока все наслаждались прогулкой по морю, я с Уолдером на пару страдал от нарушения вестибулярного аппарата. А Виман, гад, ещё и обзывался сухопутной крысой. Ничего, наябедничаю Мейдж с Джорахом, и они побьют злого Вимана.

Через пять дней, когда я героически поборол свой недуг и уже хотел похвастаться, мы прибыли в столицу государства — Королевскую Гавань.

Королевская Гавань, бывший Эйгонфорт, город интриг, торговли, борьбы за власть и резиденции августейшей династии, где почти триста лет назад Эйгон-Дракон Завоеватель высадился, чтобы основать собственное государство и объединить весь континент, оказался еб***ой помойкой судя по запаху. Серьёзно, такое ощущение, что тут дикие гули устроили себе логово, запах такой же, за исключением отсутствия радиации. Вот как кретины Таргариены не озаботились элементарной санитарией? Они же возле воды живут, построить канал не судьба? Вон Мандерли как-то же справились с переработкой отходов человеческой жизнедеятельности, а те не могут? Да даже самые дикие оседлые племена на Пустошах догадались озаботиться вопросом санитарных норм. Видимо, деньги спускают повально на турниры и прочие пропагандистские мероприятия, ну или разворовываются. Правда, скорее всего, посередине.

— И как тебе столица, Алый Блюй?

— Непередаваемо, лорд Виман.

— Да по глазам твоим бесстыжим видно, что ты думаешь. Можешь сказать прямо — помойка. Я двадцать лет путешествовал из Вестероса в Эссос, посетил многие города на обоих континентах, видел чудеса, которые не могу объяснить. Но главное чудо для меня — это люди, которые тут живут и терпят всю эту вонь и тесноту.

— И сколько же людей тут живёт?

– Полмиллиона человек живут и умирают внутри этих стен.

– ТАК МНОГО!

— А ты думал? Полмиллиона человек, и всем им нужно есть, пить. Богатые живут ближе к Красному Замку и наслаждаются менее вонючим запахом, те, что победнее — мелкие купцы, кузнецы, держатели трактиров, ну и у самой стены живёт простой люд. И упаси тебя Семеры попасть в Блошиный Конец. Там спокойно может пропасть кто угодно, от рыцаря до лорда, и его никто не найдёт.

– Спасибо, что предупредил.

— Да я о себе беспокоюсь. Если ты и вправду сумел убить Пайка, то сможешь дойти до середины как минимум, а я смогу с этого заработать.

— Уважаю деловой подход. Прибыль пополам?

— Для начала посмотрим, как ты проявишь себя в общей схватке, а там посмотрим.

Полмиллиона человек на территории меньше, чем Нью-Вегас с окрестностями, да они там друг на друге живут, хотя нет, выживают. Как бы меня ни бесил мистер Хаус, но к делу организации инфраструктуры города он подошёл с тщательностью бизнесмена и организовал всё на высшем уровне. А там жило максимум шестьдесят тысяч человек, с учётом туристов из НКР и переселенцев. А ведь город мог стать настоящей жемчужиной по обоим берегам Узкого Моря. Достаточно было не пускать всё на самотёк.

В городе мы расположились. Старки остановились в специально арендованной усадьбе. Остальные лорды, что побогаче, также сняли себе жилплощадь, те, что победнее, остановились в тавернах. Рикард, чтобы я снова чего-нибудь не учудил, прямо потребовал селиться с ними и не высовываться за пределы усадьбы. Я бы обиделся, если бы меня не опередили Мормонты и клятвенно пообещали своему сюзерену, что не спустят с меня глаз и будут водить меня под ручку везде. А Лиарра уговорила мужа и почему-то с хитрецой поглядывала на Мейдж; та по мыслесвязи, доступной только женщинам, что-то ей сообщила. В общем, мне дали два дня на ознакомление со столицей, а после мы должны быть как штык готовы к встрече с королём. Заселились мы с Мормонтами и Уолдером в приличном на вид трактире.

Итак, Королевская Гавань: что собой представляет город, являющийся домом для полумиллиона человек? Осмотреть город за день, естественно, невозможно, но ключевые места вроде Драконьего Логова – места, где Таргариены держали своих драконов – и Великой Септы Бейлора я посетил. В конце концов, это ведь не Нью-Вегас, где на каждом углу тебя ждёт достопримечательность. Драконье Логово меня ошеломило. Настолько нелепо огромного здания я в жизни не видел, точнее, самое большое виденное мной заброшенное здание. Смотря на высоту этих обвалившихся стен, понимаешь, что тут держали сотни летающих огнемётов, даже не верится, что они здесь обитали. Великая Септа Бейлора, резиденция наместников одного в семи обличьях, уже не так сильно впечатляла. Конечно, это было красивое здание, даже издалека был виден талант архитекторов, кто его строил, но это было здание, построенное людьми для людей, и оно заранее проигрывало обители летающих монстров. Да и толпа фанатиков вокруг септы портила впечатление, а Мормонты вообще называли их заблудшими. И только Уолдер восхищался всем увиденным своим неизменным "ходор". Хороший парень, осталось вернуть ему речь.

На сегодня впечатлений хватило, и день клонился к ночи, так что мы всей нашей братией вернулись к себе в трактир. Работяги спускали зарплату, что выручили за сегодня, и жаловались на несправедливость жизни; купцы сидели с недовольным видом, поносили местное самоуправление и молились на снижение налогов; стражники сидели с угрюмыми рожами, рассуждали о том, что их никто не уважает, и, конечно, мутные типы сидели в углу и обсуждали свои мутные дела. В общем, типичный бар, который можно увидеть во всех крупных поселениях, как будто и не покидал Америку.

Сейчас мы вчетвером сидели и потягивали какой-то местный алкогольный изыск, кроме Уолдера, ему рано, и он всем своим видом и неизменным "ходор" выражал по этому поводу протест. Только официантки невзначай подходили и улыбчиво интересовались, что нам ещё нужно. Правда, вид бешеной Мейдж резко их отталкивал, и зря – её брату нужно личную жизнь налаживать.

— Ну и как тебе столица? На твоей родине были города, подобные Гавани?

— Настолько заселённых городов я, Джиор, в своей жизни не видел.

— И как все эти люди тут могут жить? Чтобы снять приличную комнату на неделю, нам пришлось отдать ДЕСЯТЬ ОЛЕНЕЙ. В Белой Гавани можно за эти деньги весь трактир на неделю снять.

— Мейдж, я понимаю, вы с законами рынка не знакомы, но ты же умная девушка...

— Я уже не девушка, – нотки грусти были заметны каждому сидящему за столом.

— Прости, девочка?

– Была я уже с мужчинами!

— Во-первых, извини. Во-вторых, тут ребёнок сидит, и не при нем свои победы на любовном поприще обсуждать.

— Ходор.

— Нет, Уолдер, тебе рано такое слушать.

— Этот твой ребёнок скоро тебя в росте обгонит. Я знаю несколько парней, кто уже в его возрасте своих детей завёл и в войне участвовал.

— Ходор! Ходор!

— Уолдер, дурной пример заразителен. И вообще не слушай дядю Джиора, он у нас по парням.

– Да нормальный я!

— Единственное доказательство того, что ты, как говорится, "нормальный", это Джорах, и ему уже глубоко так за двадцать. Мейдж, после смерти его жены новая госпожа Мормонт намечалась?

— А Марк дело говорит, брат мой. Ты ведь мужчина видный, а род не расширяешь.

— Ходор.

— Видишь, брат, даже мальчишка-конюх с нами согласен.

— Да отстаньте вы от меня. Лучше скажи мне, пожалуйста, зачем тебе этот конюх?

— Его бабушка молила меня его снова научить говорить.

— Ходор.

– Именно, Уолдер. После его так называемого общения с богами у него афазия развилась, правда, странная. Говорить он сможет, осталось провести кое-какую терапию, чтобы он снова смог говорить.

— А ты вообще зачем согласился ему помочь?

— Дурная привычка. Нужно срочно исправляться.

— Не смей исправляться. Из-за твоей дурной привычки мы с братом сегодня живы.

— Мейдж, не заставляй взрослых мужиков краснеть. Это привилегия нас, суровых мужиков Вашингтонских Пустошей, заставлять вас, дам в беде, краснеть.

— Ходор.

— Видишь, тут даже Уолдер согласен.

— Пока вы всю мою жизнь не обсудили, ты про какие-то законы хотел рассказать.

— Да, Мейдж. Смотри: есть спрос и предложение. Спрос контролирует предложение. Королевская Гавань – это крупный торговый город, всегда полный людьми и торговцами со всего света. Улавливаешь?

— Не очень.

— Всем этим людям необходимо где-то жить на время – это спрос, и различные люди предлагают им сдавать в аренду свои комнаты и дома – это предложение. Теперь понимаешь?

— Чуть лучше.

– Молодец. А разница между Белой и Королевской Гаванью именно в спросе. Сколько в Белой Гавани живёт людей?

— Ну, где-то тысяч пятьдесят.

— Вот, а тут в десять раз больше, следовательно...

— И спрос будет больше в десять раз.

–—Мейдж – будущая финансовая гроза Семи Королевств.

— Постой, предложение ведь так же увеличится в десять раз?

— Мейдж, весь город не застроить временными жилищами. Будет ограниченное число вот таких вот трактиров, которые сдают комнату в аренду.

— А те могут сами назначать цену. А раз предложение ограничено, а спрос увеличен, то и цена увеличивается!

— Диплом экономиста не вручу, но ты уже умней одного моего знакомого, с кем я рос. Он эту истину до конца не усвоил.

— Спасибо! – святой Атом, этой невинной улыбкой можно добиваться скидок у Ван Граффов.

— Я не совсем понял, о чём вы там болтали, потому что десять лет назад я был в городе, и цены были ниже.

— А ты чем, Джиор, в столице занимался?

— После войны король организовал турнир. Продал все трофеи и поставил на свою победу в общей схватке. Дошёл до полуфинала, где и проиграл сиру Гвейну Гонту. Проиграл целое состояние. Ну хоть призовые за третье место получил.

— Раз ты упомянул турнир, там какие правила и где я участвовать должен?

— Тебе разве не должны были обо всём рассказать?

— Джиор, друг мой, я провёл пять замечательных дней, обнимая ведро с Уолдером на пару, стараясь держать свои внутренности внутри себя, и на осмысленный диалог способен не был.

— И ты мне говоришь это за три дня до начала турнира? Ты хоть записан на состязания или нет?

— Брат, вместо того чтобы тут орать, опиши Марку правила турнира.

— Старые Боги, храни нас, лорд Старк нас накажет, если мы там опозоримся.

— Джиор, не волнуйся, всё будет чики-пуки.

— Это твоё "чики-пуки" лорд Рикард засунет нам...

— Следи за речью, Джиор, ты в конце концов лорд, а не просто покурить вышел.

— Что это за "покурить"?

— Ходор?

— Когда восемнадцать стукнет, тогда и спрашивай, Уолдер. И давай ближе к теме: турнир и правила.

— О боги, нам конец. Хорошо, объясню тебе правила. Смотри: есть три вида состязаний – состязание лучников, общая схватка и поединки. В состязании лучников всё просто: дают тебе лук, и стреляй в мишень, чем ближе к центру, тем лучше. Общая схватка ещё проще. Есть ты и все вокруг, остаться должен лишь ты, но своим оружием туда нельзя. А в поединке два всадника должны выбить копьём из седла друг друга. В лошадь бить копьём запрещается. Все состязания проводятся этапами по мере выбивания соперников. Тебе всё понятно?

— Предельно, но есть вопросы.

— Я боюсь твоих вопросов.

— Ты не бойся вопросов, бойся ответов. Первый вопрос по лукам: у вас есть хоть один, чтобы я примерно мог понять, как из него стрелять?

— Ты что, лука никогда не держал? – задавая этот вопрос, Джиор с Уолдером заметно бледнели, а Мейдж наслаждалась их лицами.

— В книгах их иллюстрации видел, но в живую никогда в руках не держал, – на мой ответ Джиор сделал хороший такой глоток.

— Ладно, на состязание лучников тебя не вписываем, там всё равно трусы участвуют. Но я видел тебя в бою, Марк, как ты с ножом обращаешься. Тебе выдать меч, и никто тебе не соперник!

— Эм, не хочу тебя расстраивать, но я и с мечом не умею фехтовать.

— ...

— ...

— Я же видел, как ты с ножом орудовал, так, словно Воин сошедший с небес.

— Нож — это не меч, он легче, сбалансированнее и, как ты знаешь, короче. А про поединки ты учитывай тот факт, что я лошадь в живую увидел полторы недели назад, — мой ответ Джиору понравился, настолько понравился, что он залпом выпил сначала всё, что было у себя, потом отобрал то, что было у нас с Мейдж , и выпил также залпом.

Меня терзают мысли, что я, наверное, стану причиной хронического алкоголизма Джиора.

Дружеская посиделка в таверне закончилась сеансом личного алкоголизма Джиора. Пришлось мне его тащить в комнату и лишать опохмела, ибо нечего бухать накануне важных мероприятий. Но мелкая месть, конечно, приятна, но она проблем не решает. Джорах был прав: даже продав Старку все трофеи, на зиму еды однозначно не хватит, а корабли еще нужно перегнать от острова к покупателю. Но Мейдж заверила, что Рикард все эти расходы берет на себя.

Даже если мы продадим корабли по себестоимости, скорее всего, на всех еды не хватит, а это, на минуточку, почти две тысячи человек: мужчины, женщины, дети, старики и мои пациенты. Задача, чтобы каждый из них пережил зиму, лежит на нас. Так что призовые деньги с турнира нам как минимум не помешают, а деньги со ставок улучшат ситуацию.

Следующим утром, оставив Джиора страдать от похмелья, мы втроем ушли записываться на турнир, благо что время еще есть. Встретил нас самый несчастный и униженный чиновник, которого я когда-либо встречал. Такое выражение лица было у писца Бигсли, ответственного за распределение воды по поселениям. Только если Бигсли страдал от логистического кошмара, связанного с распределением бесплатной воды всем поселениям Вашингтона, то этот бедняга, видимо, испытал на собственной шкуре опыт общения с цветом королевства. Зато как бедняга расцвел, когда мы ВЕЖЛИВО к нему обратились и попросили записать нас на все три испытания. По-моему, когда мы уходили, он расплакался.

Итак, бедный чиновник выкатил нам правила проведения турнира и график испытаний. Турнир собрал всех рыцарей Семи Королевств и будет проводиться неделю минимум.

Самыми первыми будут состязания лучников. Правила такие, как описал Джиор. Сначала начинают с двадцати пяти метров, дальше добавляют по двадцать пять, и так до выбывания. Побеждает тот, кто набрал больше всех очков. Тут бедный чиновник попросил подтвердить квалификацию, чтобы не позорить состязание своим неумением.

Что такое лук? По сути, простейшее механическое орудие охоты, которое люди приспособили для убийства себе подобных. Состоит из трех частей: рукоять, закрепленные на рукояти плечи и натянутая на плечи тетива. При отводе стрелы ты используешь мышечную массу, чтобы тетива растянулась, и при высвобождении стрела с помощью силы растяжения полетела в сторону цели. В Пустоши луком никто не пользуется по объективной причине его неактуальности. Зачем тебе лук, если есть ствол? И даже если ты решил поохотиться с луком, вся живность на Пустоши ходит с шкурой, достаточно толстой, чтобы стрелы не замечать.

Так что сейчас я впервые держу лук в жизни. Но у меня, в отличие от всех этих рыцарей и аристократов, имеется преимущество в виде усиленного скелетного каркаса, более плотной мускулатуры и, конечно же, установленного на глаз импланта, что дает мне феноменальные преимущества. Выпускаю три стрелы точно в яблочко с двадцати пяти метров. Ура, зачет!

— Ты же говорил, что лук в жизни никогда не держал? — Мейдж решила поинтересоваться.

— Ты не поверишь, но я лук в первый раз в жизни в руках держу.

— И с первого раза три стрелы ровно в центр мишени?

— Новичкам везет.

Дальше общая схватка. По сути, почти драка в баре, только без разъяренного бармена, который застрелит всех, кто продолжит ломать его способ заработка. Суть проста: рыцари выходят друг против друга, и в конце останется только один. Но есть ряд нюансов. Из-за количества участников было решено проводить сначала герцогство против герцогства, чтобы сократить число участников, а в финале сойдутся все, кто остался. Причем судьи будут следить, чтобы выбывший участник прекращал дальнейшее участие в схватке.

Бедняга-чиновник слезно просил меня отказаться, взывая к здравому смыслу и благоразумию, предупреждая, что, несмотря на то что все оружие в турнире затуплено, чтобы люди не убились, из десяти участников один всегда умирает, и еще один остается калекой. Сосунки. То, что описал мне бедняга-чиновник, это можно считать культурным вечером без алкоголя в салуне Мориарти, а тут можно и броню напялить на тушку, так что все в порядке. Правда, уточнил момент с оружием: бедняга пояснил, что оружие можно взять и свое, но перед боем его проверяют на остроту лезвия. Тупое оружие вроде молота или дубинок разрешено. Для меня это означает только то, что мне срочно нужно искать две дубинки, желательно сделанные под меня.

И третий вид состязаний — поединок. Вот тут я даже не знаю, как действовать. На лошади я держусь максимум, чтобы не упасть, а во время поединка нужно ударить соперника копьем до того, как он ударит тебя, и вовремя прикрываться щитом. Плюс мне нужна отдельная лошадь, способная выдержать мой вес и при этом воспринимающая меня нормально, ибо я заметил, что местная фауна меня или недолюбливает, либо избегает. По-хорошему, здесь нужно отказаться от участия, но меня останавливает мысль о призовых деньгах. За первое место в состязании лучников — две тысячи золотых драконов, победителю общей схватки — пять тысяч, а за первое место в поединках дают ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ золотых драконов.

Человек в зимний период при активной деятельности должен потреблять минимум три тысячи килокалорий, а это, если грубо считать, более чем триста тонн на нормальную зиму. А зимы тут ненормальные, так что еды нужно гораздо больше. Так что деньги нужны уже вчера, а мне еще лошадь найти и дубинки заказать.

За дубинками мы пошли на Стальную улицу, где расположены все кузнецы Гавани. Непривычно видеть одну улицу, посвященную только кузнечному делу. Всюду сновали слуги, пажи, подмастерья, сами мастера отбивали свой кузнечный ритм на личный манер, а некоторые торговались за свои услуги. В небольших поселениях на Пустошах кузнец — очень уважаемая профессия, и многие к ним обращаются, когда нужен небольшой ремонт или болит зуб. Мой заказ несложный, но срочный, поэтому можно обратиться к любому, обращаемся к ближайшему.

— Здравствуй, мастер.

— Здравствуйте, сир. Чего изволите? Добрый доспех, ладный меч или подогнать под вас ваш доспех?

— Так заметно?

— Не обижайтесь, сир. Хоть я в городе недавно, но своему ремеслу посвятил всю жизнь и сразу вам говорю: доспех на вас, может, и сидит неплохо, но подогнан не до конца.

— Прав ты, мастер, доспех этот стал моим недавно, подогнал его под себя подручными средствами, чтобы движения не стесняли.

— Рука у вас верная, видно сразу. Но после моей подгонки вообще не будете замечать его веса.

— Отлично, тогда прими еще один заказ. Мне нужны две металлические дубинки длиной полметра с рукояткой. Сделаешь за день? Завтра заберу.

— Простите, сир, а что такое метр? — Долбанный Вестерос с его отсутствием СИ.

— Есть на чем начертить?

— Углем, если не побрезгуете. — Угольком изобразил примерный мой заказ.

— Ну, как-то так. Сделаешь?

— Заказ у вас, сир, простой, но необычный. Материала уйдет много, и за срочность...

— Да ты не переживай, ценой не обижу. Главное, сделай вовремя и качественно, и обретешь верного и постоянного клиента.

— «Клиент»?

— Имею в виду, что покупать в будущем буду только у тебя.

— Вы ведь не из Вестероса, ведь так, сир?

— С чего так решил?

— Глаза ваши, сир. Алые глаза не встречал ни у кого, да и манеры ваши получше, чем у всех этих лордов и рыцарей вместе взятых.

— А ты сам откуда?

— Квохор, сир. Люди со всего света едут в родной город, чтобы купить себе лучший меч или доспех.

— Как вас зовут, мастер-кузнец?

— Тобхо Мотт, сир. Поставлю на вашу победу в общей схватке и буду молиться Черному Козлу.

— Не рискуйте понапрасну, мастер Тобхо Мотт. Завтра приду за заказом.

Так вопрос со снаряжением к общей схватке был решен. Осталось только купить лошадь, готовую терпеть меня. В лошадях я не разбираюсь от слова совсем, так что в этом вопросе доверюсь Мейдж. Близ резиденции монаршей династии есть Королевские Конюшни, где можно арендовать лошадь на время турнира. Были, конечно, и другие варианты, но меня заверили, что в моем случае это лучший из возможных.

Как я и ожидал, в конюшне никакая лошадь меня к себе не подпускала и инстинктивно боялась, видимо, чуют мою чужеродность. Старший конюх просто разводил руками, а Мейдж передо мной извинялась непонятно за что.

— И что, нет вариантов, подходящих для меня?

— Сир, я впервые сталкиваюсь, когда лошади бояться людей. Не знаю, что с вами не так, помимо глаз, но лошади бояться вас, как прокаженного.

— Следи за своим языком, смерд, ты...

— Мейдж, все нормально. Прошу тебя не реагировать так остро, хорошо?

— ...

— Хорошо?

— Ладно, Марк. Извини, что вспылила.

— Все нормально. Так что, уважаемый, вообще нет вариантов?

— Сир, вы мне просили подобрать послушную боевую дестриэ, которая может выдержать ваш размер и вес. Таких еще сами Семеры не придумали!

— Ладно, если нет послушной, то нет той, что может выдержать мой размер и вес?

— Нету, сир.

— А как же та зверюга, которую ты настойчиво не хочешь нам показывать?— Видимо, Мейдж нашла решение нашей проблемы.

— Госпожа, помилуйте! Тот зверь не животное, а демон из бездны! Его тут держат только как племенного жеребца, да только он уже старый и ни на что не годный, а характер у него таков, что он трех конюхов калеками оставил. Я Семерыми молю вас, добрые господа, передумать.

— Могу я на него взглянуть?

— Господин, я...

— Я просто взгляну на твоего демона, хорошо?

Когда старший конюх показал мне этого демона, мне на мгновение показалось, что я увидел взрослого толсторога. Такая же массивная шея и глаза, воспринимающие всё как угрозу. Но эта просто была лошадь. Лошадь, которую кормили только баффутом, чтобы развить мускулатуру и агрессию. Я видел в Вестеросе немного лошадей, но не думаю, что лошадь должна быть выше тех, что я видел, почти на пятнадцать сантиметров и иметь настолько выпирающую мускулатуру. Вероятно, естественная мутация?

— Тебе сказали показать лошадь, а не монстра из бездны! Что с ним вообще произошло, что он таким стал?!

— Госпожа, прошу вас, не серчайте. Он такой единственный в выводке. Еще жеребенком был самым агрессивным и злым в табуне. Он стал отцом многим добрым скакунам, но его характер с возрастом только ухудшился. Было решено его забить, так как он даже кобылиц пытался убить!

— И ты предложил...

— Сколько он стоит?

— Марк! Даже не думай покупать это чудовище!

— Мейдж, зима близко.

— Не цитируй мне тут девиз Старков, Марк. Я на Севере всю жизнь живу и не разу не помню, чтобы никто во время зимы не умирал. Зато я знаю, что если ты шею свернешь на поединках или умрешь на общей схватке, то никто другой не сможет нам помочь. Не бери на себя слишком много. Ты и так сделал для нас больше, чем кто-либо!

— Девиз Старков «Зима близко»? Не знал.

— Тебе лишь шутки шутить. А о нас подумать не хочешь? — Я, конечно, понимаю, что за те десять дней знакомство с Мормонтами вылилось в эмоциональную привязанность Мейдж ко мне, но настолько?

— Мейдж, посмотри на меня, прошу тебя. — Девушка медленно поворачивает голову и смотрит мне в глаза.

— Это не самое безумное и опасное, что я когда-либо делал. Я выиграю турнир, мы купим еды и вернемся на остров. У меня в этом плане нет пункта становиться обузой для вас или умирать.

— Я о тебе волнуюсь!

— Знаю, и мне приятно, что ты обо мне волнуешься. Просто поверь в меня, хорошо?

— Ладно. — Какая она все-таки милаха.

Встретился с этой версией Мохавского толсторога глазами и, взглянув в глаза зверю, понял сразу, от чего тот с ума сходит: ему скучно. Он был самым большим, злым и сильным в табуне, только он имел право покрывать кобылиц. Он получал по праву силы всё, что хотел, но устал от этой рутины, устал от каждодневного одинакового времяпрепровождения. Он хотел вспомнить, каково это — доказать всем, что ты сильнейший, пока старость окончательно тебя не победила. Меня он, в отличие от остальных лошадей, не боялся, но побаивался. Все-таки я не зря слушал Вслед-за-Мелом: как боец он был так себе, но как следопыт и охотник равного ему я не видел. Договориться с таким зверем просто: показать, кто тут хозяин. Но изображать из себя ковбоя и тратить время на его объезжание у меня нет. Был вариант, работавший на толсторогах, вдруг и здесь сработает.

— Уважаемый.

— Да, сир.

— Выгонишь лошадку на манеж.

— Сир, вы же видели этого монстра. Я молю вас одуматься!

— Спасибо за предупреждение, но все-таки исполни мою просьбу.

— Сир, если вы не цените свою жизнь, то хотя бы мою пожалейте! Меня же госпожа прикажет отдать под суд за то, что вас не уберег!

— Не отдаст, не бойся. И хочу с тобой договориться: я куплю у тебя эту лошадь за ту цену, которую ты сам назовешь.

— Деньги ничего не стоят против слова благородного на суде!

— Суда не будет, и ты уже испытываешь мое терпение. Я предлагаю тебе сделку века, а ломаешься, словно невеста перед свадьбой.

— Воля ваша, сир. Видят боги, я приложил все усилия.

Чтобы вывести мою лошадь, манеж очистили от всех остальных, и четыре конюха вывели лошадку, крутая зверюга. Конюхи сразу спрятались за оградой, пока лошадка их не настигла. Ну что же, пора проверить теорию Вслед-за-Мелом. Выхожу на манеж, и бюджетная версия толсторога сразу пытается меня затоптать. Ухожу с линии удара, и еще одного, и третьего. Лошадка, видимо, не самая умная, раз только на силу полагалась, что лучше для меня: тупые понимают только силу. На четвертый раз успеваю отскочить и обхватить лошадь за шею обеими руками в замок. Расчет таков: наша лошадь полагалась всю жизнь на грубую силу, значит, и грубой силой и будем ей противопоставлять. Голой дури у этой твари просто немерено, неудивительно, что ее все боялись. Но замок я держал, и с каждым вздохом кислорода в легких у нее оставалось все меньше. Слава Атому, потому как я сам уже начал уставать. На последнем вздохе, когда она почти потеряла дыхание и уже завалилась, поднимаю за ухо, смотрю ей прямо в глаза. Похоже, теория подтвердилась: если довести живое существо до предсмертного состояния и слегка показать ему посмертие, то живой сделает все, чтобы больше там не оказаться. Меня Вслед-за-Мелом назвал исключением из этого правила, моя лошадка — нет.

У бейрейтора и Уолдера забавные выражения лиц, а Мейдж озорно улыбается. Про себя думаю, что эту улыбку хотел бы видеть рядом с собой каждый день.

— Уважаемый, вот теперь-то ты мне продашь эту зверюгу?

— Сир, теперь никого, кроме Вас, она к себе вообще не подпустит.

— Это значит да?

— Это значит, что вы избавили меня от кучи проблем, связанных с вашей смертью. Лошадь ваша, сир.

— А как лошадь зовут?

— Мы ее Демоном кличем.

Общие затраты на все составили одиннадцать золотых драконов. Мейдж порывалась заплатить за меня, но раз я выступаю инициатором данной авантюры, то мне и платить. Больше всего стоил конь — десять золотых драконов, а мой заказ у Тобхо Мотта суммарно вышел на один золотой. Всего у меня осталось тридцать девять золотых монет, взятых с собой из Мохаве, по местным меркам — небольшое состояние, для меня — дорожные расходы.

День прошел плодотворно: доспехи подгонят, оружие сделают, коня нашли, а лэнсы мне предоставят на самом турнире послезавтра. А завтра — встреча с правителем целого континента. В таверне нас уже встретил Джиор, который решил перестать запивать тревоги и взять себя в руки, и поинтересовался, где мы были. Услышав мои аргументы и объяснения по поводу турнира, он решил уже снова отпраздновать и выпить уже за мою будущую победу, но Мейдж его прервала. Он, кстати, участвует в схватке и обещал прикрыть спину или поддержать мой план боя. Приятно знать, что твою спину прикроют.

В полдень следующего дня мы встретились со Старками и общей процессией поехали в Красный Замок, резиденцию Таргариенов. Процессию официального герцогства по пути не останавливали и скорее встречали как иностранных гостей, что странно. Север уже двести лет как часть королевства, а их до сих пор считают отдельным королевством, больше данниками, чем жителями своего государства. И думаю, что не ошибусь, если остальные герцогства тоже воспринимаются больше вассальными княжествами, чем единым государством. За более чем двести пятьдесят лет люди, имея общую культуру, язык и веру, не смогли преодолеть свои мелкие различия? Цезарь за тридцать лет сумел объединить восемьдесят шесть племен с разными культурными и религиозными ценностями. Многие из этих племен забыли английский и говорили на своих диалектах. Он дал им всем единый язык, культуру и систему ценностей и создал государство, которое навело наконец порядок — жестокий, кровавый, но порядок. А Таргариенам ведь нужна централизация, ведь Вестерос, судя по всему, по площади равен Южной Америке, и феодальную вольницу в таких условиях держать опасно.

В размышлениях о некомпетентности правителей мы достигли Красного Замка. И что я могу про него сказать? Сьерра-Мадре, только без разъедающего всё тумана и призрачных людей, пытающихся тебя убить. Красиво и претенциозно, как и подобает официальным резиденциям королей. Дворцовая стража, одетая с иголочки, сопроводила нас прямиком в тронный зал, и я увидел самый нелепый, неудобный и непрактичный стул, когда-либо созданных человеком.

На этом, прости святой Атом, троне из мечей восседал король Эйрис II. Вокруг толпились придворные и просители, а также четверо, видимо, гвардейцев в вычурных доспехах и белых плащах. Видимо, я был к нему несправедлив с самого начала, так как я не заметил у него дефектов скелета, альбинизма или аномалий глаз. Напротив, у короля был цепкий и умный взгляд, хорошая физическая форма. И, в отличие от всех остальных аристократов, не носил кучу украшений, дабы подчеркнуть свой статус, но только цепь из переплетенных вокруг шеи рук и кольцо на правом указательном пальце.

— Лорд Старк, столица приветствует убийц Роджера Пайка.

— Милорд Тайвин, рад встрече с вами. — Тайвин? Разве король не Эйрис?

— Вы принесли доказательства его смерти.

— Так и есть, милорд десница.

— Я могу его увидеть? — Молю Атом, бедного Рожера оставили в покое и в этот раз нарушили традицию оплевывания. И таки да, Старк озаботился прозрачной колбой с формальдегидом или местным аналогом.

— В письме вы указали, что с этой проблемой разобрался один воин в одиночку. Я понимаю, что это тот молодой человек, стоящий позади?

— Так и есть, ваша Светлость. Позвольте представить вам заморского воина, что избавил нас от монстра в человеческом обличии. — Пора проверить, насколько Рикард готов выполнять свои обязательства.

— Братство Стали приветствует Семь Королевств.

— Вы не поклонились?

— Я прошу прощения, но в данный момент представляю Я Братство Стали, а Братство Стали не кланяется ни перед кем.

— И вы не боитесь, что, нанеся короне таким образом оскорбление, вы навлекаете на Братство её гнев?

— Я не буду оскорблять вас ложью, ваша светлость, и потому скажу вам прямо: ваш гнев не сравнится с гневом Братства. — Мне откровенно начинает импонировать этот Тайвин. Не срывается в истерику, требуя уважения или почитания, а, поняв, что его угрозы, что Бегемоту дробина, размышляет: спустить на тормозах или отдать приказ на мой арест.

— Вы оказали короне услугу, так что в этот раз Я прощу вам данную выходку. В будущем поинтересуйтесь, как нужно обращаться к короне.

— Братство благодарит вас, лорд Тайвин.

— Лорд Старк, вы также позаботьтесь о том, чтобы научить вашего гостя этикету, иначе он встретит тех, кто уже не простит нанесенных оскорблений.

— Я прошу прощения, ваша светлость, такое больше не повторится.

— Можете идти.

Выйдя из тронного зала, Рикард пытался меня притянуть, но зря это он.

— Не нужно пытаться отвести меня за угол для разговора. Здесь и так все обо всем узнают.

— Ты понимаешь, что ты наделал?

— Ваш «десница» умный человек, а умный человек не станет уничтожать потенциальную выгоду, когда её видит.

— Выгода? Ты был в шаге от смерти, мальчишка! И никто бы тебя не защитил!

— Даже вы? Я думал, у нас соглашение?

— От короны я защитить вас не смогу.

— Спасибо за откровение, лорд Старк, но поверьте, защита была бы нужна им, а не мне.

— Что, раз считаете, что победили одного пирата, то вам никто не соперник?

— Нет, лорд Старк. Я абсолютно уверен в том, что во всем королевстве никто не сможет мне представлять угрозу.

Итак, день турнира наконец настал. Аналогичных мероприятий, подобных этому, у меня не было, не считать же празднование победы над Анклавом. Тогда старейшина Лайонс решил отметить нашу победу, а на следующее утро я обновил свой словарь матерных слов — так ярко старейшина охарактеризовал состояние Братства, ибо мы почти все были в дрова. Кроме медиков, медики всегда страдают.

Тут всё по-другому: лавочники продают свой товар обывателям, уличные артисты развлекают народ, а зазывалы приглашают сделать официальную ставку. Буквально через несколько метров стоят странные типы и всем своим видом пытаются создать впечатление обычных прохожих, делая неофициальную ставку, так сказать, в обход казны. В общем, весело, ярко, сумбурно и грязно — прямо стереотипно-средневеково.

Но моим спутникам нравится. Уолдер, будучи пацаном двенадцати лет, который никогда не видел ничего, кроме своей конюшни, бегает с высунутым языком, пытаясь везде принять участие. Мейдж, видимо, тоже нечасто жизнь баловала яркими событиями, и сейчас в довольно красивом зелёном платье, которое ей идеально шло, наслаждалась атмосферой. А Джиор пошёл искать, где ему нальют. Мысль на будущее — запрограммировать Джиора на нетерпимость к алкоголю.

Но вот глашатай объявляет сбор участников состязания лучников, и тут же начались проблемы. Чья-то высокородная задница решила сделать всё по "ВУМНОМУ" и пришла с луком из драконьей кости. Нужно будет узнать свойства драконьей кости в будущем. Так вот, по правилам, он жульничает. Не так, конечно, как я: чтобы жульничать, как я, мне пришлось найти беглого искусственного человека в Ривет-Сити и мучиться неделю от укола доктора Леско. Этот индивид по сути притащил на состязание по стрельбе почти гаубицу. Луки из драконьей кости крайне эластичны и, несмотря на это, дают феноменальную силу упругости при выпрямлении. Бедняга судья уже не знал, какие аргументы привести, чтобы участник взял турнирный лук, но меня это задолбало, и я вмешался:

— М’лорд, прошу вас! Если я вас допущу, мне велят всыпать плетей и выгонят со службы, молю вас!

— ТЫ понимаешь, ЧЕРВЬ, кому ты дерзишь? Я... — кто он такой и чей он сын, мне откровенно плевать. Я просто своей лапой сжал его макушку. Ну почему у этого придурка сальные волосы, отстой!

— Любезный, я понимаю ваше неимоверное желание победить и доказать свою доблесть и честь в данной дисциплине.

— Что ты себе... АЙ. БОЛЬНО, ПУСТИ!

— Но право слово, вы ведь задерживаете всех нас и даёте себе нечестное преимущество. И не думаю, что издевательство над бедным судьёй прибавит чести вашему дому, — сжимаю чуть крепче его пустую черепушку.

— Я ПОЖАЛУЮСЬ..., АРГХ, ОТПУСТИ МОЮ ГОЛОВУ!

— И вы будете исключительно в своём праве, и никто из этих достопочтенных сиров не станет препятствовать вам в отстаивании ваших прав. Но давайте это произойдёт после состязания. Вы ведь согласны со мной?

— Если соглашусь, ты отпустишь?

— Что вы, сир? Как я могу отказать человеку явно из древнего и всеми почитаемого рода?

Придурок явно почуял своей задницей, что если он продолжит артачиться, то огребёт уже неиллюзорных проблем, и со скрипом таки взял турнирный лук, как у всех. Судья меня поблагодарил, обещал выпить за мою победу, назвать будущих детей в мою честь, а нынешних переименовать уже сейчас. Мда. Если бы он просто позвал стражников, то проблем бы у него не было.

Итак, первая группа начала с тридцати метров, и, естественно, победил я. И не моя вина, что у местных нет допинг-тестов. Меня поздравил Уолдер в своей привычной «ходор» манере, и Мейдж, которая просто не сомневалась в моей победе, и Джиор, который пил.

Следующий день начинался с общей схватки. Я выступал в команде северян, и мы стояли против рыцарей из Речных Земель. Мастер Тобхо проделал изумительную работу, почти как по чертежу, — не зря он себя расхваливал. Доспех я почти не ощущал, а кольчуга с поддоспешником не мешали и даже не раздражали. Мои металлические дубинки были именно такими, как я просил: пятикилограммовые с рукояткой и защитой для рук. Ладно, пора вырабатывать стратегию победы.

— Джиор, мне нужен абсолютно отбитый на всю голову боец, который если что сам поляжет и с собой всех заберёт.

— Ты что задумал?

— Победить, естественно! Ну так кто?

— Ну, это однозначно Амбер.

— Это тот здоровый и громкий?

— Он самый, — подходим вместе с Джиором к огромной детине, почти с супермутанта ростом.

— Я слышал, ты тут самый сильный боец.

— А ты ещё кто такой?

— Тот, кто обеспечит Северу победу.

— И как же ты её собираешься обеспечить?

— Всё очень просто. Я, ты и ещё двое, кто согласится принять на себя главный и самый сильный удар, стоим в центре, а остальные теснят всех в нашу сторону.

— Мормонт, это что за сопля?

— Эта сопля убила Пайка и его банду в одиночку.

— Так это про тебя тут мне рассказывали? А я не верил, да и не похож ты на бравого рубаку.

— У тебя будет шанс убедиться в этом с первых рядов. Согласен?

— Что-то я не понимаю твой замысел. Объясни.

— Всё просто. Наша задача будет вывести как можно больше соперников из строя. Даже если нас сомнут, то всё в порядке, бойцы по флангам уже окружат и добьют оставшихся.

— План прост и рискован. Мне нравится! Как звать?

— Марк. Есть ещё двое психов, которым плевать на увечья?

— Один есть.

— Ты уверен, Джиор?

— Нет. Но если на твоей смазливой роже будет одна лишняя царапина, меня Мейдж с этого света сгноит, — так, ввиду этой информации, надо будет переговорить с Мейдж после турнира.

— Хорошо, найдёшь ещё одного психа?

— Ради победы над южанами, сейчас драки за место в центре начнутся.

— Прекрасно.

И вот наша компания в сто бойцов выходит на арену с синей повязкой на левую руку. И сразу видна разница между состязанием лучников и общей схваткой. У лучников было стрельбище, судья и сорок участников, и ноль зрителей. А тут огромная арена, вмещающая спокойно две сотни человек, и место сражения для них. Трибуны были заполнены людьми до отказа, быдло на скамейках, а уважаемые люди со всеми удобствами расположились на специальном подиуме, где обученные служанки исполняли их прихоти. Снобы. На трибуне заметил Рикарда, Лиарру и Лианну, а также Тайвина с дамой и детьми — возможно, это жена и дети. Тайвин переговаривался с Рикардом, дамы вели светские дамские беседы, а Лиарра о чём-то упорно спорила с мальчишкой-блондином.

— Если ты из-за тебя сегодня проиграем, то я... — у этого недосупермутанта рупор в горле установлен.

— Да, кары небесные, страдания адские, муки неземные и прочее. Сосредоточься на парнях, что спереди, больше пользы будет.

— Мормонт, он всегда такой наглый?

— Амбер, заткнись и послушай дельный совет.

И распорядитель даёт отмашку. Двести бойцов, звеня доспехами, идут друг на друга, готовясь выбить из друг друга всё дерьмо. Когда до столкновения осталось несколько метров, наш центр ослаб, фланги наоборот выставили щиты. И началась свалка в центре. Учитывая мои физические данные и то, что я спокойно могу махать хоть двадцатикилограммовыми снарядами, то выставлять против меня блок и даже щит бесполезно. Какой-то парень с сюрко с башней замахивается и получает закономерный удар по шлему, мгновенно уходит в аут. Другой пытается провести вертикальный удар топором, парирую его правой дубинкой и левой бью по руке и вырубаю горизонтальным ударом по шлему. Третий выставляет щит, но он ему особо не помогает: ударом сбоку он полностью открывается, и следующим ударом он присоединяется к остальным. Амбер также по ходу отключил верхний и включил нижний мозг. Джиор стоял чуть правее и позади и прикрывал меня, а наш четвёртый не вывез схватки и выбыл. Вскоре я с Джиором образовал ковёр из стонущих и скулящих доспехов под нами. Бойцы уже откровенно не хотели со мной биться, к несчастью для них, я хотел, так что ковёр увеличился в площади. Распорядитель вручает нам победу, и толпа в экстазе ревёт и выкрикивает: «Север!». Жаль, я думал, будет поинтереснее.

— Ты где так сражаться учился? — это Амбер интересуется насчёт возможного культурного обмена.

— Я был молод, и мне нужны были деньги.

— И что, с младенчества деньги нужны были?

— Младенцы быстро растут и много едят.

— Моих младенцев не хочешь так обучить?

— Это к Старку, через него решай вопрос. Сколько наших полегло?

— Да вообще считай никто. Только Толхарт, дурак, побежал за славой и свалился первым. А остальные все почти целые, тут там пару синяков, так что можно и не считать. План твой сработал.

— Исполнители были хорошие.

— Кстати, на тебе почти два десятка десятка бойцов лично.

— А сам сколько завалил?

— Гораздо меньше тебя.

Через некоторое время ко мне подошёл Виман и честно вручил почти четыре сотни золотых драконов, сказал, что выиграл со ставок. В дальнейшем будет ставить на мою победу постоянно, — зря это он, у меня завтра поединок, и как я там выступлю, не имею понятия. Но пока можно чуть побаловать мелкого и купить безделушку Мейдж — им приятно, а мне не накладно.

Итак, третий день был до обеда состязанием лучников, после чего начинаются поединки. Хотя стреляли мы с расстояния семьдесят метров, состязание лучников я выиграл и заработал со ставок, в тёмную и открытую, ещё двести пятьдесят золотых монет, поставив на то, что смогу попасть в яблочко десять раз из десяти. Ибо нечего спорить с киборгом из будущего. Но на поединках киборг из будущего струхнул. Но у меня есть стратегия: мне главное прикрыть голову, и даже если мне попадут в диафрагму, то смогу удержаться на лошади. В конце концов, или мне повезёт, и я выбью соперника, или мой оппонент задолбается и совершит ошибку. А Демон прямо предвкушал предстоящий замес, и не зря. Распорядитель объявил мой выход и объявил меня «Марк из дома Иувар, и что-то там ещё» — против меня был такой же ноунейм. Но у ноунейма не было злого коня и имплантов, и ноунейм выбыл. Мне, кстати, полагались доспехи, но что с ними делать, я не знал, так что он их получил обратно. Когда Мейдж с Джиором это услышали, назвали меня полным кретином, потому что за доспехи полагался выкуп. А раньше не могли сообщить! Так что следующая тройка уже выкупала доспехи, а со ставок я заработал ещё сотню золотых.

Четвёртый день был финалом лучников и второй тур общей схватки. Финал немного омрачился для меня тем, что идиот из начала турнира с драконьим луком решил на меня пожаловаться. Мол, пришёл злой и коварный я и, угрожая благородному, средь бела дня шантажировал его, чтобы сняться с турнира. Стражники в золотых плащах взирали на потенциального потерпевшего как на идиота.

— Я требую, чтобы этого человека немедленно арестовали и отрубили большие пальцы, как того требует закон! Он прилюдно угрожал мне, Джайлсу Росби, вассалу самого короля!

— М’лорд, чтобы мы могли его арестовать, нужно минимум четыре свидетеля, таков закон.

— И они все здесь. Опросите любого из участников, и вам подтвердят, что этот дикарь угрожал мне.

— Сиры, кто готов свидетельствовать за этого человека? — молчание говорило громче слов.

— Видите, он всех здесь запугал!

— Заткнись на х*р, Росби. Ты идиот, припёрся на турнир с луком из гребанной драконьей кости и начал требовать, чтобы тебя обслужили как принца крови. Твоё счастье, что тебя спас тот алоглазый, потому что я сам бы просто избил тебя так, что твоя мать не узнала.

— Сир, вы готовы подтвердить ваши слова?

— Слово рыцаря.

— Мой вам совет, м’лорд, не доводите этот случай до ещё большего позора.

— Мой отец и король узнают об этом произволе! — идиот ушёл, гордо подняв голову, изображая победителя. Познакомлюсь-ка с моим сквернословным защитником.

— Благодарю за заступничество, сир.

— Какое заступничество? Просто этот сраный Росби окончательно вывел всех из себя. Он ведь на всех турнирах побеждал только за счёт своего лука.

— И тем не менее только вы подали голос.

— Я просто, как и вы, был первым, сир Иувар. Вы произвели неизгладимое впечатление на общей схватке.

— А я, к сожалению, вас не знаю.

— Иген, Вардис Иген, сир. Я вхожу в свиту лорда Аррена. Небольшая просьба: отметельте этих заносчивых просторцев за меня, а то в общей схватке они разбили нас, рыцарей Долины.

— Непременно, сир Иген, удачи вам.

Финал состязания лучников привлёк уже гораздо больше народа. Трибуны были полны зрителей, а в ложе для благородных сидел Тайвин с сыном и Рикард. Не думаю, что внимание человека с таким политическим весом мне нужно, но уже поздно что-то менять. Состязание я, естественно, выиграл, но меня больше волновал объём проблем в будущем, связанных с моей победой. Хотя это проблемы Марка из будущего, а Марк из настоящего пойдёт готовиться к общей схватке.

Арена встретила нас оглушающим шумом толпы и полуденным солнцем, что било нам в лицо — мелкая подляна от организаторов или подкуп наших соперников. Придётся немного поменять стратегию, чтобы повысить шансы бойцов.

— Джиор, соберёшь всех, немного изменим тактику битвы.

— Марк, это всего лишь просторцы, они ни***на не смогут нам сделать.

— Нам двоим — да. И мы даже выиграем, но давай сделаем это так, чтобы как можно больше северян дошло до финала.

— Что, из-за солнышка волнуешься?

— Неприятно, когда оно тебе в глаза бьёт.

— Согласен. И что ты предлагаешь?

Я заметил, что северяне в целом немного рослее и больше, чем люди в столице, если судить по рядовым воинам, а тут у нас с детства обучающиеся битве рыцари. План прост и оттого и осуществим: взяв побольше щитов, оттесним их от центра поближе к трибунам, чтобы в глаза лучи не били, а мы с Амбером, Джиором и ещё парой таких же больших будем бить их с флангов. Главное, чтобы центр не разбили, и тогда всё будет в шоколаде, или я всех подставлю — увидим в битве. Просторцы в большинстве своём вышли против нас с двуручным оружием и мечами. Идеально, значит строй будет разреженным и не особо плотным, мы легко оттесним их к трибунам. И вот распорядитель даёт отмашку, и, чтобы не дать занять центр, мы чуть ли не на бег перешли. План работает, мы тесним их к трибунам, а я и Амбер по одному выбиваем оппонентов. Когда солнце перестало бить нам в глаза, у северян проснулось чувство «наконец-то» и началась тотальная свалка. Мы и так проредили их ряды, а тут людям дали свободу действия, иногда чуть ли не доходило до драк, кто вырубит оппонента первым. После боя Амбер подошёл ко мне, помятый, но счастливый:

— До твоего появления все схватки были интересными. Есть мы и есть соперники, и ты с мечом врываешься в их порядки и разносишь их. А теперь ты заставляешь нас думать и лишаешь нас веселья.

— Но мы-то выиграли. Тебе что, жаловаться?

— Кровь бурлит и хочет доброй драки.

— Подойдёшь вечером в нашу таверну, вырублю тебя по-быстрому. Это сойдёт?

— Сопляк! Да я валил таких, как ты, десятками.

— Значит, ты вырубишь меня, в чём проблема? И если даже после этого захочется подраться, то ты уже в трактире, найдёшь с кем схлестнуться.

— Амбер, сходи в бордель и выплесни в кого-нибудь своё желание подраться, а лучше придержи его до завтра, — Джиор завершил наш довольно странный разговор.

После боя меня порадовал Виман с приятной новостью о выигрыше в полторы тысячи золотых монет. Если раньше Мормонт относился к идее, что все его люди переживут зиму, со скепсисом, то сейчас, когда у нас на руках почти пять тысяч золотых, он уже начал воодушевляться. К сожалению, мне всё-таки придётся поговорить с высокими людьми. Меня вызвали на приватный разговор со вторым человеком в государстве. Ладно, что только не сделаешь ради дорогих людей. Меня завели в кабинет, где Тайвин и Рикард обсуждали дела, и моё появление их отвлекло:

— Когда вы говорили, что мне стоит опасаться гнева Братства, я посчитал вас высокомерным глупцом, который не знает своего места.

— И вы вызвали меня сюда, чтобы это сообщить?

— Нет, обсудить ваше будущее в королевстве.

— Тихое и спокойное будущее меня полностью удовлетворяет.

— Вы можете достичь гораздо большего, чем это.

— Лорд Тайвин, спокойствие и размеренность — это то, чего я никогда до этого не испытывал. Впрочем, я знаю, что вы от меня хотите. Если вы договоритесь с лордом Старком, я обучу ваших людей тому, о чём вы попросите, ведь так, лорд Старк?

— Конечно.

— Вы всего лишь рыцарь, сир. Исключительный рыцарь, я это признаю, но не более. Что вы можете дать самому богатому человеку на континенте?

— Знания, опережающие ваши, — на моё заявление Тайвин замолчал и оценивал шансы. Рикард мог бы и промолчать, теперь мной точно начнут интересоваться все причастные.

— Я до этого задавал вопросы как Хранитель Запада, теперь я задам вопрос как десница короля. Что Братство ищет в нашем государстве?

— Вам не нужно волноваться о Братстве, пока я цел.

— Вы понимаете, что это звучит крайне ненадёжно.

— И тем не менее, всё обстоит именно так. Семь Королевств будет существовать, пока я буду цел и невредим. Но я могу дать вам не только войну, но помочь всему государству.

— У вас завтра тяжёлый день, и советую вам отдохнуть, но к этому разговору мы ещё вернёмся, — Рикард решил воспользоваться мной как ресурсом или собирает против меня врагов, раз решил раскрыть Тайвину все карты? Для меня это будет очередным днём, но не хотелось бы лишать два герцогства их лидеров накануне сложного периода.

Тайвин и Рикард

— Вы убедились, что сир Иувар не ищет конфликта с нами?

— Всё, что я увидел, это самоуверенного юнца с малыми амбициями. Вы не задумывались, что он может шпионить для своего Братства?

— Если он шпион, то со своей задачей он справляется отвратительно.

— С этим я с вами соглашусь. Но насчёт знаний, я признаю, что как тактик он неплохой, но то, что вы описали, похоже на бред.

— Мой мейстер получил цепи по алхимии, медицине…

— Как и многие другие мейстеры на службе великих домов. К чему вы ведёте?

— После разговора с сиром Марком он готов был или пойти повеситься на своей цепи, или учиться как обычный школяр у мальчишки в два раза младше его. Он слёзно молил меня о том, чтобы я сделал всё, чтобы этот юнец остался в Винтерфелле или хотя бы на Севере.

— Вы ведь видели, на что он способен в одиночку. Если его Братство решит, что королевство — лёгкая добыча, что мы можем им противопоставить?

— Именно поэтому я и писал вам, лорд Тайвин. Мы избежали полной катастрофы на Ступенях благодаря вам и вашему руководству.

— Пока он сказал, что наше с вами будущее полностью в его руках. И если бы он имел постоянный контакт со своими, то не ходил бы на турниры, чтобы заработать на еду своим новым знакомым.

— Согласен, лорд Тайвин. Да и пока он приносит только пользу. Он избавил вас от головной боли в виде Пайка, а меня — от необходимости искать деньги, чтобы помочь вассалу.

— И при этом нанёс оскорбление вам в вашем же доме.

— Как вы сказали до этого, он самоуверен, но я думаю, что он просто уверен, что мы не представляем опасности.

— Хорошо. Пусть нас недооценивает. А пока мы найдём тех, кто может с ним сравниться. У моего вассала растёт сын, который, возможно, сильнее его.

— А гвардейцы короля?

— Они доложат обо всём королю, а король объявит этому человеку войну и попытается убить. Нам не нужен во врагах человек, который опаснее и смертоноснее Пайка.

— А как же Мастер над Шептунами?

— Он доложит королю только после личной оценки. Из всего Малого совета только он проявлял зачатки ума.

— Вы доверяете его мнению?

— Нет, но он верен короне и не сделает намеренно ей вред.

— И каковы наши действия сейчас?

— Никакие. Если он хочет покоя и мира, пусть он этим миром и наслаждается. И раз он заключил сделку, то пусть обучает людей. Вы упоминали, что он будет учить выслеживать, преследовать и наносить неожиданный удар в противника.

— Он всё это описал словами: "военная разведка".

— Мой брат присоединится к вашей группе обучения.

— После общей схватки мои вассалы спрашивали о нём и интересовались, могут ли они отправить своих сыновей к нему на обучение.

— Мой род выше и древнее, и я прослежу, чтобы вам обеспечили поддержку в столице.

— Конечно, лорд Тайвин. Но сир Марк сразу предупредил, что он не будет обучать как рыцарей. Будьте готовы, что ваш брат испытает на себе все возможные унижения и лишения.

— Он будет издеваться над ними специально?

— Его обучали так, по его словам.

— Если он станет хоть частично равен по силам вашему гостю, то пусть. Он Ланнистер.

Поединки - пятый день турнира.

Итак, я победитель в состязании лучников и состою в полуфинале общей схватки, а сегодня будут только поединки. Облом. Если до этого был естественный отсев слабых соперников, то сейчас уже проходят прожжённые бойцы, с детства сидящие на коне и тренировавшиеся с шести лет. И таких монстров мне нужно забороть. Хотя если до этого мне везло, и я успешно выбивал соперников, то, возможно, Вселенная сжалится над моими потугами помочь людям и наконец даст мне лёгких и неумелых соперников. Вселенная, почему ты меня так ненавидишь!

Моим соперником был некий Барристан Отважный. Когда распорядитель перечислял его титулы, у меня нервишки начали пошаливать. Герой войны, победитель почти каждого крупного турнира за последние пятнадцать лет, гвардеец короля. И его соперник — я. Из значимых событий у меня только участие в завтрашнем полуфинале общей схватки и выигрыш состязания лучников. Ну, ладно, подумал я, выезжая на поле. В конце концов, я пережил симуляцию вторжения китайцев, корабль пришельцев, Сьерра-Мадре, Разлом и кучу других мест, где выживание человека не предусмотрено. Моя задача всего лишь ударить палкой человека на лошади. У меня ведь импланты и опыт.

Первый же удар в грудь спустил меня с небес на землю. Когда тебя бьют на полном скаку палкой с тупым наконечником, ощущения примерно такие же, как если бы тебя ударил Бегемот с размаху.

Схожий опыт был, когда я исследовал фабрику "Такома" в Вашингтоне, и там мутант решил проверить второй закон Ньютона на мне. Результат проверки: силовая броня в утиль, а я на больничный с множественными открытыми и закрытыми переломами. Благослови Святой Атом Харона и его патологическую ненависть к неисполнению контракта, только с его помощью я смог выжить и добраться до Мегатонны.

Барристан не зря носил титул рыцаря: он непостижимым мне способом вычислял, когда и как я хочу ударить, и за мгновение подставлял щит или проводил непонятный финт копьём, который я едва замечал. Мы проводили сшибку четыре раза, и он, зараза, уже на первой же сшибке разбил мой щит. Запасной мне положен не был, а по правилам, если ты без щита, но на коне, то ты можешь продолжать, только если ты отбитый на всю голову придурок, который хочет сдохнуть от кардиального шокового удара. Лёгкие отчаянно пытались вспомнить, как дышать, а левая рука молила о пощаде и отдыхе. Единственное, что меня держало в сознании, это желание не разочаровать моих новых друзей и упрямство брамина. И вот пятая сшибка. Демон несётся во весь опор, толпа кричит и ревёт, мои друзья с трибун смотрят с волнением, а я хочу, чтобы этот монстр в человеческом обличии наконец уже упал с лошади. Через прорезь шлема вижу взволнованное лицо Мейдж на трибуне. Боже, как ей идёт эта прическа и как гармонично она смотрится в платье. Сшибка и очередной удар по моей тушке, как же это больно.

Но через пару мгновений я не улавливаю гомона и шума толпы, странно. На каждой сшибке до этого толпа ревела. Поворачиваю голову и вижу, что мой соперник поднимается, а я остался на коне. Похоже, победа моя, но сил праздновать и радоваться у меня уже не осталось, поэтому просто сижу в седле. Подходит мой оппонент:

— Сир, я знаю, что вам сейчас неимоверно больно, но вам нужно сделать круг почета.

— ...

— Сир, вы в порядке?

— ...

— ЗОВИТЕ...

— Пожалуйста, не кричите, сир Барристан. Мои лёгкие сейчас вспоминают, что такое дышать.

— Оу. Понимаю. Но как бы вам сейчас плохо ни было, вы сегодня бились, чтобы порадовать народ, и будет крайне невежливо, если вы не оправдаете их надежд.

— Ну, раз того требует народ.

Демон медленно проходит перед трибунами. Толпа снова ревёт и выкрикивает "Север". Видимо, моё прозвище с общей схватки перешло сюда, но я не обращаю внимания на зрителей, а ловлю взглядом мою умничку-разумничку. Она машет мне руками, а я пытаюсь сделать уважительный поклон в её адрес. Выходит откровенно не очень. Совершив этот самый круг почёта, наконец сползаю с лошади, а Уолдер берёт Демона за узды. Благо, он как бы мой помощник на время проведения турнира, и с лошадьми обращается отменно. Наконец сползаю с лошади, чтобы перекусить и выпить воды. Регенерация жрёт ресурсы организма быстрее, чем рейдер закидывается химией. Вскоре подходит сир Барристан, видимо, обсудить выкуп доспехов:

— Сир, я бы сказал, что это была прекрасная победа, но более отвратительного всадника, чем вы, я не встречал, а ваше умение орудовать копьём настолько ужасно, что оруженосцы в два раза младше искуснее вас, но у вас отменная реакция, а когда вы на коне, вас просто невозможно сбить. Это чистая и заслуженная победа.

— ...

— Лёгкие всё ещё вспоминают, как дышать? — делаю лёгкий кивок в знак согласия.

— Вы ведь впервые участвуете в поединках, ведь так? — врать незачем, поэтому повторный кивок.

— Я видел, как вы бьётесь в общей схватке, на поле битвы вам нет равных, и вы великолепный лучник, сир. Я с радостью сойдусь с вами в поединке в будущем!

— А можно не надо, молю! Это участие — разовая акция милосердия и меценатства.

— Я вижу, вы уже в порядке, это прекрасно, и чувство юмора у вас на месте, значит, не всё так плохо, как вы описываете.

— Сир Барристан, вы человек, видно, неплохой, но идите вы в пекло с предложением ещё раз сойтись с вами в поединке на копьях! — на мой крик души рыцарь залился смехом.

— А ведь многие мечтают, чтобы я с ними схлестнулся, думают, что это прибавляет им чести.

— Прибавляет чести, отнимает здоровье и выбивает мозги. Мой вам совет на будущее: бейте таких идиотов сразу в голову, они ею не пользуются.

— Глас истины, сир Марк, — мужик передо мной крепкий, взбитый вояка. Даже в Пустоши он был бы опасным бойцом, а Цезарь сразу бы записал его в центурионы. Отдал доспехи просто так. Из всей рыцарской братии этот был самым лучшим, я бы сказал, эталоном. Но, последнее слово всё равно было за ним. Раз я не взял, он вручил выкуп Уолдеру. Он и до этого молчал и забывал дышать, а сейчас чуть ли не в осадок выпал.

После боя Мейдж повисла у меня на шее сразу, как только увидела, а я не то чтобы был против. Зато против был Джиор, который как бы намекнул, что мы как бы не одни. Тут была целая делегация, которая решила меня поздравить: часть из них я видел в Винтерфелле, другая часть делегации — участники общей схватки, а ещё Рикард с семьей.

— Поздравляю с победой. Вы превысили мои ожидания от этого турнира, — Рикард решил или подлизаться, или спасти меня от Мейдж.

— Запомните этот турнир, ибо отказываюсь в будущем участвовать в подобном.

— Учту. А пока лорд Виман хотел вам передать выигрыш от ставок. Лорд Виман, прошу.

— Благодарю, милорд. Как настроение, Алый Блюй!

— До этого вопроса было шикарным.

— А у меня оно просто превосходное. Ты не представляешь, сколько я на тебе заработал и какие сделки совершил благодаря твоему ослиному упрямству.

— И денежный эквивалент благодарности и процент от сделки мне положен?

— Какой ещё "валент" и что за "проценты"? — мне надо будет серьёзно заняться вопросом математики и арифметики.

— Нам какая часть положена?

— От сделок никакая, от ставок — половина, а это восемь тысяч золотых драконов. — Ого, а это много. Если хороший конь стоил десять золотых, то восемь тысяч — это огромные деньги.

— Лорд Виман, вы знаете, как осчастливить человека.

— Если продолжишь и дальше выигрывать, как сегодня, то заработаешь гораздо больше, парень. После турнира приглашаю оценить гостеприимство Белой Гавани.

— Не обещаю, но запомню.

Шестой день — Общая Схватка

Наши соперники на сегодня — рыцари из Западных Земель, вотчины лорда Тайвина. Амбер опять говорил-орал, что раз мы северяне, то мы победим, и слушать меня не обязательно. Мальчику явно не хватает развлечений в жизни. Джиор мне сообщил, что отличает наших сегодняшних соперников от остальных: выучка и экипировка. Соперники из Речных Земель ничего особенного собой не представляли, просторцы были неплохи в индивидуальном бою, но, по словам Джиора, рыцари Запада были дисциплинированны и лучше экипированы, чем наши прошлые соперники. Нас осталось восемьдесят бойцов, а их на пятнадцать больше. Значит, они своих соперников уделали выучкой и тактикой, раз их мало выбыло. Можно, конечно, последовать примеру Амбера и ворваться в строй и изображать из себя когтя смерти в загоне для браминов, но мне нужно сохранить как можно больше людей для финала. Хотя кроме варианта с когтем смерти ничего не могу придумать.

— Есть идеи, Марк?

— Идеи есть у каждого, но не все они ценны, Джиор.

— Философ-южный, у нас тут схватка на носу, так что быстрее придумай нам стратегию победы!

— Ударим в лоб.

— И всё? До этого у тебя ведь были планы более продуманные.

— Джиор, их больше, и снаряжены они лучше, и, к сожалению для нас, эти парни умеют и любят действовать как единое целое.

— И это твоя стратегия победы — голое насилие?

— Если насилие не решает проблему, то ты её недостаточно применяешь.

— От лекаря таких слов я не ожидал.

— Пойдём, порадуем Амбера. Надеюсь, он в борделе не был.

К счастью для нас, Амбер бордель не посетил и потому ходил с мыслью проявить немотивированное и жестокое насилие на наших сегодняшних соперниках, и мы эту возможность сегодня предоставим. Распорядитель даёт отмашку, и мы чуть ли не на бег срываемся, чтобы вгрызться в порядки соперников. Представляю их мысли: взрослые мужики, одетые в металл, прыгают на тебя, чтобы жестоко избить. У каждого в такие моменты нервишки пошаливают.

Я и Амбер вырываемся вперёд группы. Я пускаю Амбера впереди себя. Он ловит своей тушкой все удары, предназначенные нам. Наша задача — прорвать строй и выбить как можно больше соперников. С первой задачей мы справились, хоть и с горем пополам, но вот со второй уже накладки, так как мой живой таран выбыл. Да и прорыв оперативно заделали. Как всегда, нужно спасать положение. К счастью для меня, я уже за их рядами, так что бью всех, кому не повезло находиться рядом, в голеностопный сустав и блокирую удары в ответ, они не могут на меня отвлечься пока спереди их давят. Брони там мало, и кость не очень прочная, и люди начинают падать. Вскоре ряды прорываются, и дальше уже никто не ушёл обиженным. Некоторые успевали заявить, что сдаются, что спасало их от травм. В общем, победа, ура!

На ложе знати заметил новое лицо рядом с Тайвином. Лицо было в короне. Видимо, монаршая особа отвлеклась от государственных дел и решила развлечься, или наоборот. Но для меня это больше геморрой, чем возможность блеснуть своими талантами. Но пока после боя Виман порадовал меня еще пятью тысячами золотых монет от ставок и пообещал поставить на мою победу огромное состояние в финале.

Седьмой день — Финал Общей Схватки

К финалу из северян вышли только шестьдесят бойцов из первоначальной сотни и в далеко не лучшей кондиции. Но блеск в глазах и боевой настрой был на высоте, потому как до этого северяне в финал не выходили. Против нас выступают рыцари из личной вотчины короля, и потому будет не совсем комильфо, если они проиграют. Да и правила были не то чтобы за нас: сейчас будет каждый сам за себя, но даже последнему кретину будет понятно, что сначала пойдут разборки провинция на провинцию, а потом будет уже типичный царь горы, где остаться должен только один.

— Знаешь, я никогда не думал, что смогу дойти до финала при таких условиях.

— Джиор, друг мой, не начинай брюзжать, словно древний старец, который смог исполнить заветную мечту. Возраст неподходящий.

— Да пошёл ты! Шкет, в твоём возрасте я...

— Вот о чём я и говорю, пошли разговоры, что раньше было лучше.

— И кому я всё это объясняю? Мог бы и послушать мудрость старых ветеранов.

— Внимаю и игнорирую.

— Если бы не просьба Мейдж, я бы твою наглую рожу разукрасил парой новых шрамов, чтобы ты больше не думал меня раздражать.

— Значит, пока я в фаворе у твоей сестры, я неприкосновенен? Учту на будущее.

— Эх. Своей смертью ты точно не умрёшь.

— Спасибо, Джиор.

— План битвы какой, наш непобедимый вождь?

— Внимай и слушай: бей в голову, а тело за ним поляжет.

— Ну, примерно такой план я и рассчитывал.

— Ну, а как ты хотел? Их больше, они лучше снаряжены, и правила на их стороне. Ведь будет неприятно, если выиграет не вассал короля, а боец другого королевства или, что ещё хуже, варвар-северянин.

— Гребенное южное коварство. Просто знай: твою спину я прикрою.

— Знаю. Ладно, пошли, там толпа реветь начинает. Скоро наш выход.

Ложа Короля

Тайвин не рассчитывал, что такое знаменательное событие, как финал общей схватки, Эйрис проигнорирует, но до этого он предпочитал проводить время в компании любовниц, чем уделять время турниру, организованному в его честь. Но что у Эйриса не отнять, так это почти звериное чутьё, которое позволяло предвидеть опасность. Сколько заговоров было заблаговременно раскрыто и уничтожено, хотя из сотни казнённых и запытанных реально в заговоре против короны участвовало дай боги восемь человек. И сейчас, поддавшись паранойе, король решил почтить своим присутствием финал общей схватки, хотя до этого предпочитал приходить только на финальные заезды в поединках.

— Тайвин, почему ты не предупредил меня о том, что наконец появилась достойная смазка для мечей моих гвардейцев!

— Ваше Величество, я посчитал, что данное мероприятие ниже вашего достоинства.

— Не тебе решать, на что мне смотреть, знай своё место, Тайвин!

— Разумеется, Ваше Величество.

— Кто этот выскочка, о котором все говорят?

— Иноземец, Ваше Величество. Прибыл из дальних земель и сейчас гостит у вассалов Старков.

— Почему все болтают только о нём, а не об их короле, Тайвин! Ты разве не видишь, что он отнимает мою заслуженную славу? — О какой заслуженной славе идёт речь, Тайвин не имел понятия, но за годы службы Десницей привык к таким истерикам.

— Он всего лишь отдаёт дань уважения вам, как одному из величайших королей в истории, участвуя в турнире в вашу честь, Ваше Величество.

— Что о нём известно?

— Немного, Ваше Величество. Искусный воин и неплохой командир, представляет не страну или народ, а орден воинов и солдат.

— Я хочу, чтобы о нём все узнали! Слышишь меня, Тайвин, все! Кто он, откуда и что за орден он представляет. Он своим появлением нанёс мне оскорбление, не представ передо мной и не проявив почтение. За это я велю выдать ему плетей... — Тайвин подумал: пока этот безумец не рассердил человека, который может доставить гораздо больше проблем, чем простой пират.

— Непременно, Ваше Величество. А пока насладимся зрелищем. Скоро начнётся финальная схватка.

Тайвин присутствовал на боях сира Марка и раньше: он никогда не видел, чтобы человек мог двигаться так быстро или сражаться с несколькими противниками одновременно и побеждать их. Не имело значения, кто выходил против иноземца — результат всегда был один: поверженный противник на земле. Всё это оставляло много вопросов, но Тайвин понимал — сейчас нужно воспользоваться ситуацией и перетянуть воина на свою сторону. А пока оставалось лишь наблюдать за финалом.

Распорядитель дал отмашку, и уже привычный дуэт из Мормонта и иноземца ворвался в порядки соперников. Никто и ничто не могло его остановить. Лучшие рыцари континента не сумели не то что сразить, а элементарно сдержать воина. Оружие в его руках с каждым взмахом отправляло очередного рыцаря в тяжелых доспехах целовать землю — не помогали ни выставленные щиты, ни сама сталь. Движения Марка были слишком размытыми и быстрыми, чтобы человеческий глаз мог за ними уследить. На мгновение одному бойцу удалось обхватить левую руку воина и навалиться всем весом, но секунду спустя иноземец перекинул его через себя. Взрослого мужчину в полном латном доспехе швырнули, словно младенца. Однако, пока Марк бился и защищал Мормонта, остальных северян успели подавить. На арене остались только пять рыцарей Королевской гвардии против воина и Мормонта.

Далее случилось то, чего Тайвин никак не ожидал: воин вырубил Мормонта и остался в одиночку против самых смертоносных рыцарей королевства.

Гвардейцы во главе с лордом-командующим действовали синхронно: каждый атаковал свою область, не давая противнику ни секунды на отдых. Но случилось невероятное: воин отбивал атаки всех гвардейцев одновременно. Вскоре он сам перешел в наступление, маневрируя так, чтобы перед ним стояло максимум трое, пока остальные толпились за спинами братьев по ордену. Замешкавшись, сир Харлан Грандинсон пропустил удар снизу вверх по ведущей руке — он мгновенно лишился оружия, а следующим ударом был отправлен в глубокий нокаут. Сир Гвейн Гонт попытался отомстить, но потерял равновесие после обратного удара левой рукой по ноге.

На ногах остались только лорд-командующий сир Герольд и двое братьев. Они напали одновременно с трех сторон, выкладываясь по полной и демонстрируя запредельный уровень фехтовального мастерства. Воин парировал все выпады разом, а затем провел невероятный по своей дерзости прием: дождавшись очередной атаки лорда-командующего, он приблизился и, оказавшись спиной к остальным, одним движением отправил «жрать землю» двух гвардейцев сразу, а обратным ударом вырубил сира Герольда. Сир Гвейн уже пытался подняться, когда его братья пали, но меткий бросок оружия в шлем окончательно лишил его чувств.

Трибуны замерли в почтенном молчании, не веря своим глазам. Даже Эйрис молчал, словно увидел перед собой Неведомого. Вскоре из секторов, занятых северянами, донеслись первые выкрики: «Север!». Постепенно их подхватили остальные, и через минуту вся арена в едином порыве скандировала: «Север!».

— Тайвин, что он такое? — в голосе короля чувствовался неприкрытый ужас.

— Воин Братства Стали, Ваше Величество.

— Немедленно отмени все мероприятия и церемонии. Созывай Малый совет!

— Ваше Величество, воин хотел преподнести вам и лорду Рикарду дар в честь вашего правления.

— Что за дар?

— Пайк, Ваше Величество.

— Поздравь его от моего имени, но я к нему не подойду ни при каких условиях! — таким Эйрис Тайвину нравился больше: испуганным и жалким.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Восьмой день — Финал поединков

Нехорошо вчера вышло с Джиором, но лучше пусть он поваляется на теплом песочке, чем получит травму, пытаясь прикрыть меня. Возраст у него уже не тот, чтобы, как в молодости, закусить мутафруктом и бегать аки яо-гай под «психо». Война здоровья солдатам не прибавляет. Так что свое решение вывести его из схватки я считаю оправданным. Правда, после боя он дулся на меня, словно девица, но с победой поздравил искренне. Как и множество непонятных персонажей, с которыми я никогда раньше не встречался. Все жаждали выразить почтение и зачем-то познакомить меня со своими дочерьми, тетями, а иногда и матерями. На брак по расчету я не рассчитывал, и моя «плотина» в лице умнички-Мейдж уже не справлялась. Пришлось, подгадав момент, оперативно слинять — не зря я отрабатывал методы скрытного проникновения в симуляциях.

Виман обрадовал меня астрономической суммой: пять тысяч выигрыша от официальных букмекеров и еще пять — от «черных». Сейчас у меня на руках состояние почти в двадцать пять тысяч золотых драконов. Я могу спокойно обеспечить припасами на несколько зим как Мормонтов, так и Гловеров, но запас карман не тянет, а десять тысяч за победу в финале — это всё равно куча денег. Когда я обносил «Сьерра-Мадре», мне удалось вытащить на себе больше сотни килограммов золотых слитков. Здесь же ситуация куда приятнее: нужно просто сбить палкой парня на лошади. Благо опыт какой-никакой имеется, да и руку я уже набил.

Уолдер передал мне поводья; он смотрел на меня с каким-то фанатичным блеском в глазах. Демон, по ощущениям, тоже был доволен: свою жажду агрессии он выплеснул и теперь был спокоен, словно брамин в загоне. Пора зарабатывать.

Моим соперником в финале выступал Ливен Мартелл, гвардеец короля. По уровню он равен сиру Барристану. Облом — снова ловить удары грудью я не хотел, но, похоже, придется, если хочу выиграть. Королевское ложе занимали Тайвин с семьей, Рикард со своими домочадцами и сама монаршая чета с ребенком. Только сейчас я заметил, что у всей королевской семьи платиновый оттенок волос. Любопытно.

Толпа при моем появлении взорвалась криками «Север!». Что же, не самая плохая кличка. Распорядитель дал отмашку, и мы оба сорвались с места. Демон мчал во весь опор. Я приготовился не просто принять удар, а выбить соперника из седла. Щитом по касательной отвел копье гвардейца, а сам со всей силы ударил его в область диафрагмы.

Ливен Мартелл вылетел из седла. Если до этого трибуны просто кричали, то сейчас началось нечто невообразимое — будто я на арене в Питтсбурге, толпа почти маниакально рвала глотки. Но мне было всё равно. Меня грела мысль о том, как я буду смущать Мейдж и наслаждаться выигрышем в десять тысяч золотых. Жизнь прекрасна. Наконец-то я дожил до этого сладостного момента.

Я выиграл первый свой в жизни турнир, но ощущение от выигрыша, если честно, было так себе. Не скажу, что это было легко, но я не особо рисковал жизнью или здоровьем, особенно в общих схватках. Не было чувства опасности или пьянящего ощущения победы в смертельном бою, когда противопоставляешь всё, что у тебя есть, включая саму жизнь, чтобы вырвать триумф из рук оппонента. Видимо, три года выживания и адаптации к Пустошам сделали меня этаким адреналиновым снобом. Но всё равно приятно, что своими действиями я немного развлек это средневековое болото и внес разнообразие в жизнь окружающих. А еще — заработал кучу денег. Интересно, мне выдадут вексель о том, что я являюсь обладателем целой горы золота, или прям на руки вывалят тридцать пять тысяч монет? Нужно будет уточнить этот момент.

Однако всё портил один большой и жирный минус: моё прозвище «Север» скандировала во всё горло толпа бородатых немытых мужиков. Вселенная, иди ты в задницу.

Внезапно ко мне подбежал затюканный испуганный юнец. Он протянул мне веник — очень красивый веник, надо признать — и ошарашенно уставился на меня. Вместо того чтобы пялиться, лучше бы объяснил, что мне с этим живым гербарием делать. Не выдерживаю и спрашиваю напрямую:

— Любезный, скажи мне, пожалуйста, что ты мне протягиваешь и что мне с этим делать?

— М'лорд, как же... вы не знаете?

— Наверное, не знаю, раз спрашиваю.

— Но как же так, вы...

— Рожай давай, что мне с этим венком делать?

— Вы должны назначить Королеву любви и красоты!

— Это еще что еще за хрень?

— П-п-по правилам, вы должны выбрать даму, которая станет самой прекрасной женщиной турнира.

Гребаный Старк! Вот о таких нюансах мог бы и заранее рассказать, раз был так уверен в моей победе. И кого мне, черт возьми, выбирать? Единственная дама, которую я знаю — умничка Мейдж, но я её, к сожалению, в толпе не замечаю. Заметка на будущее: попросить Лиарру прописать леща Рикарду, он заслужил. Так, ладно, если на трибунах нет Мейдж, то там точно была королева. Нейтральный вариант: и гекконов от браминов отогнал, и пастуха в землю не зарыл. Беру этот кустик и с максимальным пафосом, какой только возможен, подъезжаю к королевской ложе. Надеюсь, это королева, а не двойник.

В ложе сидели две женщины: шикарная блондинка с длинными волосами цвета пустыни и не менее эффектная дама с волосами цвета платины. Блондинок я видел немало, хоть и не таких роскошных, а вот женщину с фиалковыми глазами встречал впервые. Почему-то у королевы было крайне грустное выражение лица. Странно, она ведь на вершине феодальной иерархии.

— Ваше Величество.

— Сир Марк. Вы вписали своё имя в легенды на сегодняшнем турнире, — голос у королевы был под стать внешности: приятный и меланхоличный.

— Я надеюсь, вы позволите мне, скромному паладину, выбрать Вас в качестве моей королевы.

— Скромному?

— Ну, каждый мечтает о том, чего ему недостает, — легкая улыбка на лице королевы была мне наградой.

— Я позволяю скромному рыцарю сделать меня королевой.

Водрузив венок на голову монаршей особы, я услышал бурю оваций и женские вздохи. Всё-таки не только бородатые мужики мои фанаты.

Следующий день после турнира

Чем должно заканчиваться мероприятие по коллективному мордобою? Пьянкой или продолжением мордобоя. В нашем случае пьянку заменили вычурным и богатым пиром. Леди расхаживали в нарядных платьях со сложными прическами, мужчины — в расшитых дублетах и камзолах. Дети всеми силами старались походить на родителей. Прямо ярмарка тщеславия: показать свою значимость, надев на себя годовую выручку деревни.

Слуги разносили напитки и блюда, названия которых мне даже страшно произносить. Всюду стоял гомон толпы, а песни местных маэстро заставляли мои бедные уши мечтать об глухоте. А запах! О, этот запах! Вонь города смешивалась с ароматами специй, жареного мяса и немытых тел. Вроде бы и не мне судить — человеку, который по колено ходил в дерьме супермутантов, — но там у меня была система фильтрации воздуха в шлеме.

Я чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Но компания на этот раз была приятной: умничка Мейдж шла со мной под руку как официальная пара. Если на турнире она была в простом платье, то сейчас на ней был вычурный наряд зеленого цвета, который, как ни странно, ей очень шел. Кстати, Мейдж отсутствовала на трибунах как раз из-за Рикарда — подозреваю, это была мелкая интрига, чтобы я вручил венок именно королеве, а не своей сегодняшней спутнице. Некрасиво поступаете, лорд Старк.

Я стоял в компании северян, от которых прямо-таки лучилось самодовольство. Чувство победы затмило им мозги. Отпустим тот факт, что победу им принес я — пусть мальчики думают, что они здесь самые большие и злые хищники. Сами северяне стремительно приближались к состоянию «в дрова»; лишь напоминания жен о скором прибытии первого лица государства удерживали их от категории «пьяные вдрызг». Остальные лорды разбились на группы и обсуждали новости. Я слушал их через имплант. Ничего интересного: всё обо мне — какой я красивый, суровый, сильный и так далее.

Своих соперников за пределами арены я не видел, но сейчас отчетливо ощущалась разница между регионами. Штормовики были одеты по-походному, приспособлено к ветрам, но с поправкой на пир; жители Железных островов выглядели нищими на фоне остальных; дорнийцы напоминали южноамериканцев — характерный загар и легкость в выборе наряда. Речники не имели единого стиля: кто-то косил под северян, кто-то под южан. У просторцев преобладали цветочные мотивы, а жителей Долины Аррен — знаки Веры. Западники были одеты богаче всех и держались дисциплинированно. И только дворяне из домена монарха носили преимущественно черный цвет — цвет династии.

И каждая скотина из любого региона считала своим долгом чихвостить северян и меня в частности. Вот что мы штормовикам или железнорожденным сделали? Сами продули, но винить готовы кого угодно, кроме себя.

Появление Рикарда и женской половины Старков немного разбавило атмосферу начинающейся пьянки. Все мигом втянули животы и изобразили трезвость.

— Поздравляю вас с победой на турнире, сир Марк.

— ...

— Я только что поздравил вас с победой!

— Кхм, лорд Старк, боюсь, он вам не ответит, — решил внести ясность Джиор.

— И почему это он решил мне не отвечать на мое поздравление? — ой сколько гонора.

— Мейдж, я не могу это произнести, так что пусть лорд Старк услышит это от тебя.

— Трус ты, брат. Цитирую сира Марка: «Лорд Старк, вы поступили крайне некрасиво и невежливо, до конца не объяснив мне правила турнира и все его нюансы. Я отказываюсь с вами разговаривать, ибо на вас обижен. Моя глубокая обида пройдет, только если леди Лиарра пропишет вам смачного леща».

Маленькая Лианна рассмеялась, Лиарра отважно боролась с улыбкой, а окружение Старка просто выпало в осадок.

— А что такое «прописать леща»? — решила уточнить Лианна. Мейдж тут же продемонстрировала это на Джиоре.

— Сир Марк, вы сейчас в моей свите и представляете весь Север и ваше Братство. Хватит изображать ребенка, ведь вы... — кто я, я так и не узнал, зато понял, что рука у леди Лиарры к делу привычная. Хлесткий звук удара заставил всех замолчать.

— Мой муж прощен?

— Теперь — да. Вы хотели что-то сообщить? — надо же, Рикард разозлился, у него даже нерв на виске задергался.

— Лорд Старк, с вами всё в порядке? - Самообладанием он владел отменно — успокоился за десять секунд.

— Хотел сообщить, что король и Малый совет обсудили ситуацию вокруг вас. Мы признаем вас иностранным послом, и вы вольны действовать на территории Севера в рамках нашего с вами договора. Если у вас возникнут дела на юге, вы должны предупредить в первую очередь меня или лорда Вариса.

— Это замечательно, но я приехал с конкретной целью. Что насчет еды?

— Вы сейчас при деньгах и можете приобрести что угодно. Корона не будет чинить препятствий.

— Это понятно, но я не местный и в ваших реалиях ориентируюсь слабо.

— Тут я вам не помощник. Со своей стороны заверяю, что свою часть соглашения я выполню полностью.

— Хотя бы намекните, у кого лучше закупиться?

— Я бы посоветовал лордов Простора, но, учитывая, как вы их разгромили, надежд мало.

— Вы мне ОЧЕНЬ «помогли», лорд Старк.

Долбаный Старк! «Обратись к тем, кого ты только что унизил перед всей страной, и выкручивайся как хочешь». Я принес ему победу и почет, уважение и еще он наверняка заработал на ставках от моих побед, мог бы и сам договориться насчет припасов. Мормонты - как бы его вассалы, а не мои. Ладно, я уговаривал супермутанта-шизофреника не заканчивать жизнь самоубийством, припасы уж точно как - нибудь куплю. Перед этим Виман обрадовал меня еще тремя тысячами монет. Не так много, как хотелось бы, но всё же.

Просторцы выглядели удрученными и активно гробили печень. Если у северян были хоть какие-то тормоза, то рядом с просторцами стоило быть осторожнее: одна искра — и весь зал можно отскребать от стен. Главной «огнеопасной бочкой» был высокий широкоплечий мужик с каштановыми волосами. Рядом стояла миниатюрная женщина средних лет и пыталась его вразумить — муж и жена, судя по языку тела.

— Господа, приятного вам вечера.

— ТЫ, алоглазый ублюдок! — взревел мужик. — Из какой ты бездны выполз, тварь?! Я Тебя спрашиваю?!

— Лютор, попрошу тебя успокоиться, — вмешалась женщина. — И вам приятного вечера, сир. Вы стали причиной всех слухов на ближайшие дни.

— Миледи, я лишь хотел помочь своим новым знакомым пережить зиму. Если от моей помощи пострадали ваши планы, прошу прощения.

— Засунь своё прощение себе в...

— Лютор, хватит! Дом Тирелл принимает ваши извинения, сир Марк. Надеюсь, в будущем мы сможем сотрудничать более удачно.

— Вы меня знаете, но я, к величайшему сожалению, не знаю о вас ничего. Вы удовлетворите моё любопытство и раскроете секрет вашего имени?

— Это моя жена, и не смей к ней обращаться, пока я рядом!

— И имя вашего грозного спутника, разумеется.

— Лютор, не позорься. Прошу прощения за мужа, сир: он готовился к турниру месяцами, а вы уничтожили результаты его трудов за один удар.

— Оленна, я сам могу за себя говорить!

— Оленна и Лютор — прекрасные имена. Рад познакомиться. Марк Иувар, — протягиваю лапку для рукопожатия.

Лютор был взбешен, но слова жены подействовали. Он просто слегка поклонился в ответ.

— Прошу прощения за вспышку гнева. Моя жена права, я позволил себе лишнее. Горечь поражения не отпускает. Лютор Тирелл, верховный лорд Простора, к вашим услугам.

— Вы ведь не местный, сир Марк?

— С чего вы решили, леди Оленна?

— В Вестеросе не принято протягивать руку. Да и признаться, я редко видела людей с таким... примечательным оттенком глаз.

— Вы правы. В данный момент я скажем так, представляю свой орден.

— Ну, раз я раскрыла свой секрет, может, вы раскроете свой?

— На сегодняшнем пиру меня наверняка об этом попросят, а пока — запаситесь терпением. Я подошел по другому вопросу. Насчет припасов на зиму.

— Я вас слушаю, — лорд Тирелл наконец начал напоминать лидера.

— Я бы не участвовал в турнире, если бы не трагедия моих друзей с Медвежьего острова.

— Да, я слышал об этом. Но чем дом Тирелл может помочь?

— Помочь мне — ничем. А вот самим заработать с выгодой — вполне.

— Интересно. Обычно люди приходят к нам за помощью или одолжением.

— Нам нужно продовольствие. Столько, сколько вы сможете продать.

— И о каких объемах идет речь?

— Готов приобрести всё, что у вас есть в наличии.

— Вы понимаете, что цены будут кусачими?

— Не страшно. По счастливому стечению обстоятельств я заимел некоторое состояние, которое готов пустить в дело. Буду счастлив разделить его с вами.

— О делах мы переговорим чуть позже, сир Марк. Похоже, король решил осчастливить нас своим присутствием.

Палата Малого совета, за день до пира

Издревле Палата Малого совета была свидетельницей судьбоносных решений и великих мужей стоящих за ними. Здесь решались судьбы народов и выносились приговоры лицам королевской крови. Но сегодняшнее собрание было особенным: обсуждались не мятежные лорды или козни Вольных городов, а человек без армии и политической поддержки. Человек, которому удалось в одиночку убить того, у кого всё это было. Король, который редко посещал советы, сегодня присутствовал лично.

— Ваше Величество, ваше присутствие — великая честь для нас, — лорд Стонтон, мастер над законами, поприветствовал короля вперед десницы нарушив протокол.

— Что вы узнали об этом алоглазом ублюдке?!

— Немного. Основным источником информации был лорд Старк. Он лично общался с сиром Марком. Лорд Старк, вам слово.

— Ваше Величество, милорды, заранее скажу: я знаю не больше вашего.

— Не молчи, Старк! Мне из тебя щипцами ответы вытягивать? Сир Илин неплохо научился ими пользоваться!

— Прошу прощения, Ваше Величество. Нашего гостя зовут Марк Иувар. Он представляет организацию под названием Братство Стали. По его словам, цель Братства — возродить человеческий род на своей родине и не допустить повторения трагедии, низвергшей человечество.

— Что же могло погубить их народ? — подал голос великий мейстер Пицель.

— По его словам, их родина воевала за ресурсы с другой державой. Они создали оружие судного дня, которое по силе превосходит ужасы Долгой Ночи. В течение нескольких часов были уничтожены все города и страны, а на руинах расплодились чудовища.

— Грамкины и снарки? Они воевали с детскими кошмарами, лорд Старк? — лорд-командующий Герольд Хайтауэр был в ярости. Впервые рыцари Королевской гвардии были побеждены на турнире столь позорно.

— Я задал тот же вопрос, сир Герольд. Но сир Марк уверил меня, что лучше бы он воевал с детскими кошмарами. Те твари были выведены искусственно или адаптировались к послевоенной среде. Применение того оружия не только уничтожило всё вокруг, но и отравило почву, воду и воздух.

— Они что, залили все свои земли диким огнем?

— Нет, лорд Веларион. Мой мейстер предположил то же самое, но то оружие было хуже. Война была двести лет назад, но последствия отравляют их родину до сих пор. Некоторые земли никогда больше не будут пригодны для жизни.

После этих слов даже безумный король на минуту вернул себе здравомыслие.

— Что за Братство Стали, Старк?

— Их основатель предвидел, что война неизбежна, и сделал всё, чтобы сохранить знания и достижения человечества. Позже он организовал армию, чтобы отбить земли у чудовищ и одичавших людей.

— Все в его Братстве столь смертоносны? — задал главный вопрос Тайвин Ланнистер.

— Он уверял, что есть бойцы искуснее него. Его самого обучала женщина-солдат.

— Они и баб в армию берут? Дикари! — вставил лорд Мерривезер, главный льстец короля.

— Человек, обученный этой «бабой», посрамил всех именитых рыцарей и Королевскую гвардию в одиночку, лорд Мерривезер, — Тайвин одним тоном заставил льстеца умолкнуть.

— Как он оказался в моем королевстве и почему прибыл один? — спросил король.

— Я не знаю, Ваше Величество. Точнее, я не понял.

— Старк, ты, видимо, торопишься на встречу с Илином Пеином! Как ты мог не понять когда тебе объяснили? Он что, по воздуху прилетел?

— Тот способ, который он описал, похож на магию. Он назвал это странным словом «телепортация» — король некоторое время помолчал и обратился к своему единственному верному советнику.

— Варис, рассказывай всё, что узнал ты.

— Непременно, Ваше Величество. Судя по всему, наш гость не контактирует со своим Братством.

— С чего ты взял?

— Исходя из его действий. Если бы Братство Стали узнало о нас, мы бы уже видели здесь их корабли, полные поселенцев и солдат. Если верить словам нашего гостя, даже суровый и не негостеприимный Север они посчитали бы раем. К сожалению мы можем судить о силе Братства по одному его члену, но он по предварительным оценкам — он непревзойденный воин в чем мы все были свидетелями. Если хотя бы половина из них так же сильна, Семь Королевств ждали бы годы невзгод.

— Хочешь сказать, что я слаб, евнух?! Что мои армии не стоят пальца этого ублюдка?!

— Ни в коем случае, Ваше Величество. Ваши победоносные армии разбили бы их, но цена победы была бы слишком высока.

— Пицель,, чужак принес с собой золото. Что ты узнал о нем?

— Ваше Величество, золото, которое нам предоставили, гораздо чище нашего. В нем меньше примесей и шлака. Я даже возьму на себя смелость предположить, что оно лучше по качеству, чем то, которое поставляет лорд Тайвин — любимый политический метод понравиться королю, указать на слабость десницы.

— А те писульки что тебе прислали, что ты о них скажешь!

— Пока рано судить Ваше Величество, я сам до конца не разобрал все что прислал мне мой собрат, но тот трактат о кровотечении что я сейчас изучаю достоин отдельной книги.

Король молчал где — то минуту обдумывая свои действия, что было для монарха не характерно. Король всегда был скор на суждения и сменял милость на гнев с частотой мысли, но видимо чужак заставил проявить его драконье наследие тот наследие что подчинило себе весь континент.

— Тайвин, ты с ним общался. Как ты оцениваешь алоглазого?

— Очень уверенный в себе человек, Ваше Величество, но несмотря на свои боевые навыки ищет мира.

— Чтобы воин искал мира? Ваше Величество этот трус не достоин вашего внимания, если позволите я сегодня же принесу его голову вам на блюде — лорд Мерривезер никогда не отличался какими либо навыками кроме лизоблюдства короля.

— Мерривезер, выйди!

— Но Ваше Величество, я ...

— Герольд, выведи отсюда этого пустозвона!

— Милорд прошу вас покинуть заседание — почти семи футовая фигура лорда командующего заставила лорда длинного стола поежиться и выполнить немедленно монарший приказ. Но всех удивило другое, падкий на неприкрытую лесть король удалил своего главного подхалима, видимо Пайк все же был неправ. Сейчас Эйрис был именно королем не по названию а по сути.

— Варис, пусть твои пташки следят за ним непрерывно. Пусть записывают каждое его действие и с кем он встречается. С этого момента он должен быть постоянно под твоим наблюдением. Ты будешь докладывать о нем мне лично каждую неделю, это ясно?

— Непременно Ваше Величество.

— Старк!

— Ваше Величество.

— Ты говорил Тайвину что он выбил у тебя статус посла Тайвину, ведь так?

— Да Ваше Величество это так. Я промолчал об этом боясь позора.

— Твое счастье что ты преподнес мне подарок на мое правление не сравнимый ни с чем. Теперь алоглазый твоя головная боль. Если он захочет посетить Юг, то ты сразу докладываешь в столицу. А пока пусть он наслаждается своим посольским статусом. Так и передашь ему.

— Неприменно Ваше Величество.

— На сегодня собрание окончено, оставьте меня.

Все члены малого совета были свидетелями чуда, король который до этого с каждым днем погружался в безумие, сегодня был истинным Таргариеном.

Заметка от автора: Чтобы лучше понять поведение Марка со знатью: он смотрит на лордов Вестероса так же, как ученый смотрит на агрессивное племя аборигенов. Да, у них есть короли и иерархия, но в его глазах это «дикари с железными палками», которых он в своем мире перемалывал сотнями. Марк соблюдает этикет не из уважения к их «голубой крови», а из чистого прагматизма. Он не хочет повторить судьбу Рэндалла Кларка — умереть одиноким. Он дорожит своими новыми связями и не намерен подставлять друзей под удар из-за своей гордыни. Он не ищет бойни, но всегда готов её закончить максимально быстро и грязно.

Джиор Мормонт

Лорд Медвежьего острова пил. Пил оттого, что его сюзерен просил не помогать его новому другу; пил оттого, что его друг постоянно рисковал собой, чтобы помочь людям, которых знал меньше месяца; пил оттого, что тем, чем он сам должен заниматься — а именно заботиться о людях, доверивших ему свою жизнь, и вести свой дом к процветанию — занимается его новый друг. За все пять сотен лет никто не делал для его дома столько, сколько за один неполный месяц сделал Марк. И простой жест вручения меча его фамильного дома не отражал и самой маленькой доли благодарности, которую испытывал Джиор.

Но главной причиной пьянства был все-таки сюзерен: ему, видите ли, нужно было узнать подробнее, на что способен Марк, кроме ратного дела. Лорд Рикард своим решением втянуться в дела Юга забыл, что на самом деле он северянин. Но Джиор был вынужден молчать, ибо Мормонты хоть и самый бедный дом, но верность была их знаковой чертой. Даже родичи Старков восставали против них, но дом Мормонт всегда оставался верен — и от этой верности его сейчас тошнило.

Поэтому, когда лорд-командующий увел его друга (при этом странно прихрамывая) на аудиенцию к королю, про себя Джиор уже решил: в пекло все — Старка и его южные игры, короля и его прихлебателей, всех этих никчемных южан. Если на этом пиру объявят Марка врагом короны, он вернется на остров, передаст Джораху его законный титул, а сам сделает все, чтобы спасти друга. А если не получится — он отомстит всем и станет кошмаром похуже Пайка.

Но все обошлось. Марк вышел в компании дворцового стражника и своего сюзерена, вдрызг пьяного и лежащего у него на плече. Нужно было обязательно выяснить, что же там произошло.

— И как прошло общение с королем?

— Мощны вы, вестеросцы. Столько пить и не умереть — это что-то с чем-то.

— Ты пил с королем?

— Джиор, пьют дамы, чтобы скрасить скучный вечер, а вы, суровые вестеросские мужики, по-черному бухаете и не знаете меры. Даже король набухался так, что, по-моему, уже не понимал, человек он или дракон.

Глаза Джиора видели, уши слышали, но разум отказывался верить. Особенно не вписывался в картину пьяный и заснувший на плече Марка лорд Старк.

— А что с лордом Рикардом?

— Даже не напоминай. Ты не представляешь, на какие жертвы я пошел, чтобы отбить его и вернуть леди Лиарре. Кстати, где она?

— Может, положишь его где-нибудь? Он отоспится и вернется к семье.

— Нет! Пусть все видят то зло, что исходит от алкоголя. А я абсолютно уверен, что леди Лиарра пропишет за такой позор Рикарду не просто леща.

Картина мира бедного лорда и его здравомыслие окончательно разбились при зрелище что-то бубнящего про себя лорда Старка, висящего на плече друга, и рассуждений о том, что леди Старк пропишет мужу что-то пострашнее леща. От тяжких дум его отвлек щелчок пальцев.

— Джиор, так где леди Лиарра?

Безумие его нового друга было заразно, но желание увидеть, как накажет леди Лиарра своего мужа, оказалось сильнее чувств верного вассала.

— Пошли, провожу.

Трио мужчин, один из которых свисал с плеча словно мешок, притягивало взгляды. Сам Джиор уже предвкушал будущий позор своего сюзерена, ибо все на Севере знали о нраве леди Старк. Сама упомянутая леди сейчас стояла и общалась с фрейлиной королевы леди Джоанной, Мейдж и самой королевой с наследным принцем. «Лорд Старк, вы сами обрекли себя на эту участь», — подумал Мормонт.

— Ваше Величество, миледи, приятный вечер, не находите?

— Скромный рыцарь. Я могу узнать, кто это у вас свисает на плече? — королева, похоже, приняла как данность, что перед ней человек, который пока не привык к местному этикету.

— Всего лишь лорд Старк, — сказано это было так, словно у него на плече висел давний собутыльник, а не один из правителей государства.

— И почему лорд Старк свисает на вашем плече словно мешок?

— Потому что он пьян.

Мало кто видел улыбку на лице королевы, но произнесенная истина заставила улыбнуться всех дам и наследного принца.

— Позвольте я представлю вам моего сына, Рейгара.

— Принц Рейгар, я бы поклонился вам, но моя тяжелая ноша, как вы видите, будет против.

— А разве лорда Старка не следует где-нибудь уложить?

— Нет, лорд Старк не против. Собственно, я понимаю, что мое плечо — самое удобное в мире, но, леди Лиарра, вы не подскажете, куда расположить вашего мужа?

— Ах да. Мой муж не против полежать еще немного на самом удобном плече в мире.

— Но против уже я, так как лорд Старк мальчик не маленький и весит не с пушинку весом.

Комментарий вызвал невольный женский смех у всех присутствующих.

— И это говорит самый опасный рыцарь в королевстве.

— Я опасный? Дамы, даже если бы я каждый день убивал по десятку человек, я бы и близко не приблизился к персональным кладбищам, которые тянутся за каждой из вас.

— Надо же, вы хотите сказать, что мы, хрупкие женщины, гораздо опаснее вас — человека, что в одиночку победил всех королевских гвардейцев? — леди Джоанна решила уточнить этот вопрос.

— Дамы, мы, мужчины — существа очень хрупкие и ранимые. Достаточно вашего мимолетного взгляда и взмаха ресниц в нашу сторону — и все, мы готовы положить весь мир к вашим ногам. А когда это делает женщина ослепительной красоты, мужчина на все готов, чтобы быть с ней. Сколько сердец вы пронзили своими женскими чарами? Сколько одиноких парней одарили мимолетным взглядом или случайной похвалой? И сколько из них закончили жизнь от осознания того, что не смогут к вам приблизиться?

— Мужчины хрупкие и ранимые? А вы льстец и безумец, сир Марк.

— Что вы, чудесная леди, имени которой я не знаю. Это чистая правда жизни. Но вернемся к леди Старк и моей тяжелой ноше: куда его скинуть?

— Скидывать никуда не надо, он все-таки лорд. Просто попросите слуг, вам выделят для него покои. И тогда со всей осторожностью... скидывайте.

Джиор понимал, что его друг гораздо начитаннее и обладает большим опытом, чем он сам, несмотря на возраст. Он постоянно оперировал словами, не встречавшимися в обиходе Джиора, и тот не боялся выглядеть глупым перед Марком — наоборот, Марк поощрял его желание учиться новому. В частности, он обновил свой личный словарь словом «абсурд». Весь этот разговор и ситуация были бы невозможны без участия Марка, и все участники наслаждались происходящим абсурдом. Его сестра, которая в силу воспитания не смела вклиниваться в разговор до прямого вопроса, просто не отводила взгляда от Марка и всеми силами боролась с желанием рассмеяться, но, увы, борьба была неравной, и тихие смешки все-таки проскальзывали. У наследного принца же выражение лица было таким, будто у него окончательно сломалась картина мира.

Марк

Пить с начальством — это всегда удовольствие ниже среднего. А пить и одновременно просить вынести собутыльника-монарха, чтобы он в пьяном бреду не рассказал обо мне лишнего — деяние, достойное памятника. Но я справился. Спасибо тебе, автодок, за имплант Y-3 и связанные с ним преимущества.

Ну ладно, передаю Рикарда в заботливые руки слуг. У меня еще остались дела на этом пиру. Пора побеспокоить лорда Тайвина: вроде как он выходил за мной, когда король окончательно вырубился. Соль сама себя не купит, а еще мне нужно узнать, как получить мой выигрыш.

Пробираясь между гостей, я постоянно напарывался на очередного аристократа, который предлагал либо выпить, либо подраться, а в некоторых случаях — и уединиться. Видимо, со свободой нравов тут все нормально. Местные дамы из аристократии вообще падки на передок. Приходится ухищряться и хитрить, чтобы меня прямо тут не раздели. А на мне, между прочим, дублет, пошитый специально под меня, который обошелся в двадцать серебряных оленей.

Мейдж мне, кстати, быстро объяснила про местную валюту и единицы измерения. Если с единицами я мгновенно разобрался — это имперская система исчисления, введенная Таргариенами, которая подозрительно похожа на ту, что была в США до реформы, — то в валюте нужен именно узконаправленный специалист из местных. Хотя там тоже ничего сложного, просто полно обозначений для монет различного номинала.

Хитро петляя между гостями, ищу лорда Тайвина и натыкаюсь на непреодолимое препятствие в лице жителей Долины Аррен. Там стояло множество детей, из них я узнал только Лианну. За всем этим «детским садом» наблюдал мощного вида начинающий лысеть мужик с шикарнейшими бакенбардами. Имплантом слушаю предмет обсуждения: незабвенный я, кто же еще. Какой я могучий, быстрый и пахучий... ладно, не пахучий.

Применяя все свои навыки диверсанта, я пытался избежать внимания этих ходячих кошмариков, но громкое «Сир Марк, прошу к нам!» заставило их мгновенно окружить меня. Они засыпали меня вопросами, а сир Вардис подленько так улыбался. Мстя моя будет ужасна, сир Вардис.

Кошмарики строчили вопросами со скоростью гатлинг-лазера, требуя ответов «прямо здесь и сейчас». Но из всего детского гвалта я уловил несколько моментов: Лианна общалась со своим братом Эддардом и его другом Робертом; здесь же были дети лорда Тайвина и еще целая куча маленьких монстриков. Главным заводилой был Роберт — просто потому, что у него в горле будто рупор установлен.

Стандартные вопросы: откуда вы, насколько вы сильны, выйдете ли вы за меня замуж... Так, стоп. В смысле «выйдете замуж»? А потом вспоминаю, что тут какое-то кривое зеркало Средневековья в худшем его смысле, и вопросы замужества от мелкой пигалицы восьми лет — это в порядке вещей. В Пустошах с этим тоже все было «нормально»: в некоторых племенах уже в двадцать восемь становились дедушками просто потому, что у четырнадцатилетнего сына уже две жены, одна из которых — вдова брата, убитого мутантами. Но это были самые дикие племена, где шаманизм полностью заменил медицину. В цивилизованных обществах с этим было полегче. Я же вырос в Убежище, где блюли довоенные нравы, и дети до восемнадцати были диким табу.

Удалось узнать поближе некоторых детей — и как назло, все они были отпрысками высшей аристократии и прекрасно об этом знали. Две светленькие головушки — дети лорда Тайвина, близнецы Серсея и Джейме; угрюмый и молчаливый парень — брат Лианны, Эддард; и компенсирующий громкостью и весельем за двоих его друг Роберт. Парни просили стать их наставником и обучить бою, а девочки пытались строить глазки. Брр.

Спасение я нашел в моем новом персональном враге номер один — сире Вардисе. Он мужественно спас меня от растерзания и попросил встретиться с его господином.

— Дети — зло.

— Сир Марк, вы говорите о будущих лордах и леди Вестероса. Прошу проявить понимание.

— Дети — зло, а эти дети — двойное зло, потому что знают, что их бить нельзя, и вовсю пользуются своим положением. И где были их няньки?

— Разобрали папы детей, чтобы сделать новых.

— Вы, сир Вардис, мой новый персональный и непримиримый враг, которому я обязательно отомщу. И знайте: вам не знать от меня покоя.

— Уже боюсь, сир Марк.

Боится он, конечно. Потерпи годик-другой и вспомнишь мою месть.

Мужик с шикарнейшими бакенбардами оказался лордом Джоном Арреном. Крепкий, сбитый мужик средних лет, по чьим глазам было видно, что на его счету не один десяток трупов лично и несколько сотен — косвенно. Разговор велся о его воспитанниках, в частности о том, как Роберт окончательно достал бедного лорда желанием поговорить со мной. Сложно отрицать: у парня есть какая-то харизма, сделавшая его негласным лидером стайки маленьких монстриков.

Дальше пошли стандартные вопросы: кто, откуда, зачем и мои планы. А еще он как-то узнал о моих «мейстерских навыках». Какая скотина обо мне проболталась? Тут нет Тридогнайта с его сверхъестественным талантом сбора слухов обо мне. Либо Рикард проболтался, либо Лювин. Рикард и так свое получил, значит, остается отомстить сиру Вардису и мейстеру Лювину. Ничего, заставлю переписывать справочник МКБ-76 обоих, пока руки не отсохнут.

В общем, лорд Аррен интересовался своим младшим братом и его болезнью. Он описал симптомы и просил помочь, пока брат не «надел деревянный макинтош». Было видно, как сложно ему обращаться к чужаку — видимо, его мейстер уже не справлялся. Я ничего не обещал, так как Альдис на первом триместре и ей нужно наблюдение, о чем я и сообщил. Но если выпадет случай — заеду.

Наконец, когда я освободился от всех социальных обязанностей и уже думал, что поговорю с единственным человеком с зачатками интеллекта, меня настигло ЭТО. Живая карикатура на образ аристократа-вырожденца по имени Оуэн Мерривезер. С бешеными глазами и двумя кубками в руках, которые он в алкогольном делирии принял за мечи, он искал меня. При этом он ГРОМКО на весь пиршественный зал орал о моей никчемности и трусости. Зрелище страшное, сродни наблюдению за кентаврами: такое же отвратительное и нелепое, вызывающее жгучее желание взорвать ЭТО на максимальном отдалении.

Судя по лицам окружающих, со мной были согласны абсолютно все. К счастью, я нашел лорда-десницу, который вел разговор с королевой и ее фрейлиной. С грацией толсторога вклиниваюсь в их разговор, чтобы наконец отдохнуть от этой социальной пытки:

— Ваше Величество, чудесная миледи, имени которой я не знаю, лорд Тайвин.

— Сир Марк, скромным рыцарем вас называть все сложнее и сложнее.

— Виноват, Ваше Величество. Дела не ждут, а некие особы жаждут моей крови, так что мне приходится мужественно прятаться за внушительные плечи лорда Тайвина и не такие внушительные, но величественные — ваши и вашей фрейлины.

— Чудесную леди, как вы говорите, зовут Джоанна Ланнистер.

— Лорд Тайвин, эта чудесная леди с волшебным голосом — ваша жена?

— Да, сир Марк.

— А вы храбрец, лорд Тайвин. Я бы на вашем месте к леди Джоанне приставил минимум десяток телохранителей, чтобы быть уверенным, что безумцы вроде меня рядом с ней не ошиваются.

— Вы эксцентричны, сир Марк, но безумным вас сложно назвать, учитывая, как ловко вы прошлись по самолюбию короля.

— Всегда считал вас умным человеком, а теперь считаю не просто умным, а умным и с безупречным вкусом в женщинах, учитывая ваш выбор жены. Но я целенаправленно искал вас, если честно.

— Чем корона может вам помочь?

— Корона — разъяснениями. Вы лично и ваша вотчина — возможностью заработать.

— Выходи, трус! Лорд Длинного Стола лично вырвет твои алые глазенки! — лорд Мерривезер, как и любой алкоголик, был храбр на оскорбления.

— И вы не ответите на эти оскорбления?

— Что вы, Ваше Величество. Оскорбления могут исходить только от равного. Да, если честно, к лорду Мерривезеру я бы не притронулся и двадцатифутовой палкой — брезгую.

— Неожиданный взгляд на вопросы чести и достоинства, но он мне импонирует.

— Я могу задать коллективный вопрос как человек, не участвовавший до этого в таких пирах и не разбирающийся в их нюансах?

— Конечно, сир Марк.

— А это нормально... ну, ситуация с лордом Мерривезером?

— Корона экономит на шутах. Когда он всем надоест, стража сопроводит его из замка.

— Спасибо за разъяснения, лорд Тайвин. Вернемся к нашим браминам. Я могу узнать насчет своего выигрыша на турнире?

— Вы еще его не забрали?

— Нет. А надо было?

— Да, сир Марк.

— В следующий раз буду иметь в виду. Надеюсь, штрафы взиматься не будут?

— По поводу выигрыша не беспокойтесь. Я позабочусь, чтобы вам все выплатили. Заверяю это как десница. А теперь: что вы хотели от Запада?

— Соли и её доставку на Медвежий остров.

— Сколько вам нужно?

— Я пока не считал точно, но думаю, около тонны.

— Вы понимаете, сколько она будет стоить?

— Не имею ни малейшего понятия, но думаю, вы не станете меня откровенно обманывать с ценой.

— Сама соль стоит недешево, но доставка на Медвежий остров обойдется в разы дороже.

— Как хорошо, что я теперь не бедный.

— Это вы верно заметили. Я слышал, что лорд Мандерли хранит у себя ваш выигрыш от ставок, это верно?

— В некоторых отношениях лучше довериться толстым людям.

— Ваше право. А теперь, если позволите, у нас велась беседа, которую вы прервали.

— А где мы можем продолжить наш разговор?

— Ждите меня в тронном зале, я распоряжусь, чтобы вас пропустили.

— Спасибо, лорд Тайвин. Ваше Величество, чудесная леди Джоанна, вы сегодня обе ослепительны.

— Прежде чем уйдете: можете сказать нам, что такое брамин? — интерес к зоологии от чудесной леди.

— Двухголовая корова.

Варис

Детство Вариса прошло на улицах Лиса в труппе бродячих актеров. Там, наблюдая за жизнью людей, он выучил одну простую истину: у каждого человека есть своя роль. Некоторые просто рождены для того, чтобы исполнить её, некоторые не осознают своих талантов, а другие играют просто отвратительно. Но свою роль Варис знал прекрасно: постановщик теней. Следить, чтобы каждый актер был на своем месте и играл роль, что ему назначили. Можно сказать, он прекрасно справлялся со своей работой и даже гордился ею. Пока новый актер не начал портить его постановку. Но новый актер может быть полезен — или даже, чем судьба не шутит, получить ведущую роль в пьесе. Таких актеров нужно опрашивать самому, без посредников, чтобы быть уверенным, что они осознают свою роль.

Что и говорить, он был интересен. Он не думал как житель Вестероса и не напоминал никого из Эссоса. Он был в высшей степени странен и слегка безумен. Перехваченный пират из команды Пайка называл его Штормовым Богом прежде, чем умереть. Когда такое говорят пираты с негостеприимных Железных островов, стоит призадуматься.

Сам сир Марк Иувар стоял в тронном зале и задумчиво смотрел на Железный трон. Интересно, какие мысли возникают, когда смотришь на символ державы? Почет, уважение или желание самому на него сесть? Пора бы это узнать.

— Что вы думаете, глядя на трон?

— Почему он не заржавел? — это было совсем не то, что ожидаешь услышать. Все, абсолютно все выражали что угодно, только не это.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, влажный морской воздух плохо влияет на железо, а оружейная сталь, если за ней не ухаживать, покрывается ржавчиной так быстро, что не успеешь заметить.

Если честно, этот вопрос теперь будет терзать лорда Вариса очень долго.

— А у вас есть догадки?

— Первая — смешная: провинившиеся слуги с тряпочкой и ведром масла протирают этот стул и все его части.

Варис как актер представил десятки слуг, которые при свете факелов под охраной стражи этим занимаются. И правда, смешно.

— Нет, только Его Величество Король или десница короля могут находиться на этом, как вы сказали, «стуле».

— Да? Не знал. Но есть вторая версия, более реальная, но дикая: все мечи на этом стуле подвергли цинковке или сходной процедуре.

— Вы не подскажете, что вы имеете в виду под цинковкой?

— Не подскажу, а расскажу. Смотрите: если покрыть металл, который тебе жалко, металлом, который тебе не жалко, то металлическое изделие прослужит дольше. Правда, «стул» нужно периодически сдавать на техобслуживание.

— Боюсь, эта версия также ошибочна. За всю историю трона его еще ни разу не сдавали на, как вы сказали, «техобслуживание».

— Есть еще пару версий, но они для полных извращенцев.

— Вы лишили меня привилегии спокойного сна, сир Марк. Но я хотел бы услышать ваши более сакральные мысли о троне.

— Безвкусица — постановщик теней внутри Вариса хотел кричать, напиться и, главное, убить этого возмутителя покоя.

— А можете пояснить?

— Цена власти — это тысячи людей, что лишились своего оружия. Или, бойтесь гнева короля, тысячи людей пытались убить владельца — какие шансы у тебя? Более приземленная и правдоподобная версия для потомков: о том, что путь на вершину сопровождается тысячами порезов и прочим. В общем, глупо и претенциозно. Идеальней было бы — один меч, но над головой — Постановщик теней внутри Вариса решил, что благородное искусство театра более не интересно. Гораздо интересней стать гладиатором на арене.

— Я знаю одну леди, которая нашла бы ваши замечания о троне интересными.

— Леди Оленна?

— Очень интересная женщина.

— Это точно. Надеюсь, лорд Лютор экстренно протрезвел — ему предстоит исполнить его супружеский долг.

— Где мои манеры... Лорд Варис, мастер над...

— Ах да, лорд-ябеда, приятно познакомиться — постановщик только что стал чемпионом арены и ушел кутить в бордель на выигрыш.

— Мастер над шептунами.

— Нет, я знаю вашу должность, Рикард меня о вас предупреждал. Но просто задумайтесь: все эти лорды от вас не в восторге ввиду специфики вашей работы, и вы не можете ответить на оскорбления, так как, к сожалению, целиком и полностью зависите от короля. Но представьте: вы находите заговор против короны, ценой неимоверных усилий раскрываете заговорщиков, а потом скромно сообщаете, что просто наябедничали королю. Вы ввергнете всех этих высокомерных аристократов в такой хаос, что они начнут целенаправленно избегать вашего внимания, чтобы вы на них не наябедничали.

— Сир Марк, прошу вас, прекратите.

— Прошу прощения, если нанес вам оскорбление.

— Нет, никаких оскорблений вы мне не нанесли. Вы просто решительно прошлись по моему мировоззрению, и мне предстоит переосмыслить многие вещи после беседы с вами.

— Это «катись в пекло» или «спасибо»?

— Я пока не решил.

— Приму любой вариант. Нам, чужакам на чужбине, нужно держаться вместе.

— Как вы узнали, что я не из Вестероса?

— Практичная и, несмотря на некоторый лоск, удобная одежда. Легкий акцент. Обувь с мягкой подошвой, способствующая бесшумной ходьбе. И, несмотря на кричащие цвета, у вас хороший вкус, уважаю. Но главное не это.

— И что же главное?

— А главное, лорд Варис, что вы сидели рядом с королем, когда он представил вас как иностранца и мастера над шептунами.

— Мысли о беседе с вами полностью поглотили меня, так что я сам упустил эту важную деталь.

— Пустяки, со всеми бывает. Со мной так вообще постоянно. Но все остальное у вас на уровне. Ваша одежда по сравнению с нарядами благородных выглядит блеклой, ваши манеры напоминают услужливого слугу, да даже ваш голос... Все это создает образ пугливого и кроткого человека, и пока в беседе они поносят вас, вы детальнее собираете информацию, которую люди непроизвольно выдают. Признавайтесь, долго тренировались? — Варис не просто так гордился этими навыками. Возможно, для вестеросцев они были унизительными, но для мастера над шептунами — идеальными. И этот чужак взял и раскрыл весь его образ не напрягаясь. Вот сволочь!

— Я вынужден прервать нашу беседу.

— Я вас окончательно достал?

— Нет, сир Марк, не подумайте ничего плохого. Просто я хочу сохранить остатки здравомыслия.

— Прежде чем вы уйдете, я хочу вам сделать подарок.

— Прошу, не надо.

— Надо, лорд Варис. Постойте здесь, прошу вас.

Сказав это, сир Марк отошел за Железный трон, где никто никогда не бывал, и вскоре послышались два характерных звука ломающегося железа. Этот псих просто взял и отломал два лезвия от Железного трона. ГОЛЫМИ РУКАМИ.

— Вот, держите. Частичка величия Таргариенов всегда теперь с вами... пока не потеряете.

Комментировать это у лорда Вариса сил не оставалось. Впервые в жизни ему хотелось напиться до поросячьего визга.

— Я боюсь задавать этот вопрос, но зачем вам второе лезвие от Железного трона?

— У Рикарда сын весь турнир пропустил — будет от меня сувенир.

«Поправка: рассказать об этом Иллирио, чтобы он тоже напился», — подумал Варис.

— Мы продолжим разговор в другой раз, сир Марк. Сегодня вы оставили меня без сил. Но прошу вас на будущее: не отламывайте, пожалуйста, ничего от символа власти государства. Просто в этот раз я напьюсь до беспамятства, чтобы забыть весь этот день как кошмарный сон.

— Ради вашего спокойного сна торжественно клянусь не посягать на символ государства.

— На этом мы сегодня закончим. Всего вам доброго, сир Марк.

Беседа была о чем угодно, но не о том, что хотел обсудить Варис. В голове созрел новый план: сделать из трагедии комедию, благо нашелся идеальный актер на эту роль. Но это потом. А пока нужно найти что-нибудь покрепче и выпить. Все остальное — потом.

Почему все считают, что клише — это хорошо? Например, лорд Варис посчитал, что если я увижу трон, то расплывусь от величия предков его нанимателя. Или там был другой смысл, который я проглядел? А впрочем, плевать. Мне осталось договориться насчет еды и соли. Лучше сразу заплачу Тиреллам и лорду Тайвину за охрану и логистику — чую, что Рикард мою выходку с его пьяной тушкой воспримет близко к сердцу. «Как простые солдаты»... да, конечно. Если он когда-то и сражался на передовой, меся грязь и уворачиваясь от стрел, то теперь кабинет заменил ему фронт. Наверное, до сих пор считает себя простым солдатом, только вместо себя будет отправлять на смерть других. Прав был тот рейдер из Питтсбурга, говоря, что на войне молодые и глупые умирают за старых и опытных.

Все эти попытки меня пощупать и оценить в край достали. А то, что Мейдж лишилась венка из-за его амбиций — это вообще непростительно, хотя, думаю, тот венок был нужен не только ей. Королева... в каждой беседе с ней я чувствовал, что она не ощущает себя хозяйкой сегодняшнего вечера и самой красивой дамой. Разговоры со мной она воспринимала как мимолетную, но приятную обязанность, и только рядом с сыном проклевывались намеки на радость в голосе. Интересно.

Мысли о королеве и бяке Рикарде прервали звуки шагов нескольких мужчин. Видимо, лорд Тайвин с охраной. Понимаю его: я человек опасный и немного не от мира сего (буквально), но немного обидно, ибо мне этот мужик откровенно нравится. Умный, терпеливый и тот еще ревнивец — но кто не без греха? Я вообще, чтобы не сдохнуть от голода в первую неделю, убил и разделал рейдера, который от меня мало чем отличался — разве что отсутствием Пип-боя на руке и моим синим комбинезоном. Такой же грязный, немытый, косматый и зачуханный. Переступить через себя было несложно: во-первых, он пытался меня убить, а во-вторых, когда я убегал от охраны Убежища, единственное, что удалось с собой унести — это пару стимуляторов, бутылку воды (которую я выпил в ту же секунду после выхода) и пистолет с одним магазином. Что делать, как выжить и куда идти — я не имел ни малейшего понятия.

От мрачных мыслей о прошлом я вернулся к более светлым мыслям в настоящем под звук мужских сапог по каменному полу. Мне приносит искреннюю радость мысль о том, что я кого-то спасу и при этом никого не убью — достало меня жизни отнимать. Тайвин пришел не с дворцовой стражей, а со своей личной. Ну, или парни просто очень сильно любят красный цвет. Рядом был молодой человек, подозрительно похожий на Тайвина внешне. Но если Десница ввиду должности старался держать себя в форме, то парень передо мной был бойцом, изводящим себя постоянными тренировками. К чему все это?

— Лорд Тайвин, как настроение на пиру?

— Вы и ваше упоминание о браминах внесли в пир такой разлад, что часть гостей с пеной у рта готова броситься на другую часть, доказывая, что двухголовых коров не существует. — ой.

— Вы поверите мне, если я скажу, что я этого не хотел и точно не желал?

— Да. Что не снимает с вас вины за тот хаос, который вы вносите своим присутствием везде, где появляетесь.

— Наверное, мне лучше тихо скрыться и больше там не появляться.

— Это было бы разумно.

— Вы, наверное, мне особо не поверите, но, честно — мне стыдно. Давайте закончим эту тему и перейдем к делу, вы согласны?

— У вас еще остались дела в столице?

— Договориться с госпожой Оленой и лордом Лютором, сделать пару мелочей, а потом убраться к чертовой матери подальше от столицы и не мешать вам.

— Я рад, что мне не придется объяснять это вам лично.

— Брат, ты АБСОЛЮТНО уверен, что это именно ТОТ самый рыцарь, что победил нас? — боец проявил здоровый скепсис. Наследственная черта или влияние Тайвина?

— Да, — сказано было с изрядной долей сомнения в голосе. Видит святой Атом, не виню вас, лорд Тайвин.

— Представьте нас.

— Тигетт Ланнистер, мой брат.

— Сир Тигетт, приятно познакомиться, несмотря на победу. Рыцари Запада были отличными бойцами, — протягиваю лапку для приветствия. Чуть удивившись, Тигетт пожимает ее в ответ.

— Я знаю о вашем договоре с лордом Старком. Мой брат вызвался обучаться у вас.

«Интересно, за что так Тайвин брата ненавидит, что отправляет его на обучение ко мне? Я ведь предупреждал, что это испытание далеко не для всех».

— Я могу задать вопрос, сир Тигетт?

— Конечно.

— Ваше телосложение говорит о годах изнуряющих тренировок, что не может не внушать уважение. Но тот метод обучения, через который прошел я, будет гораздо труднее. Я видел, как физически более развитые люди, чем вы, ломались от жестокости и неспособности продолжать. Вы испытаете на собственной шкуре все тяготы и лишения, которые ломают человека, оставляя от него пустую оболочку. Вы осознаете это?

Тут я не шутил и придал голосу соответствующий тон. Это возымело эффект: рыцарь глубоко задумался, а потом уверенно спросил:

— Это позволит мне стать сильнее?

— Вы удивитесь, на что будете способны, сир Тигетт. То, что вы можете сделать сейчас, не идет ни в какое сравнение с тем, что вы сможете после моих тренировок. Но я повторюсь: это будет тяжело.

— Тогда я хочу, чтобы вы меня обучили — голос уверенный, в глазах огонь.

Хочет... Ничего, после марш-бросков расхочет.

— Тогда ничего не имею против. Вернемся к нашим браминам.

— Сир Марк...

— Извините, лорд Тайвин, привычка.

Пришли мы к следующему заключению: я покупаю две тонны очищенной пищевой соли и десять тонн неочищенной. Грязную использую, чтобы таять снег во дворе усадьбы и для производства, чистую — как реагент и в пищу. Узнал также насчет специй, и тут меня ждал жесткий облом. Специи кому попало не продают, а партии выкупаются заранее. По сути, Дорн держит монополию на торговлю специями. За соль и перевозку отдал семь тысяч золотых монет. Условились, что Тайвин возьмет оплату из моего выигрыша, а остальное передаст Виману, пока он в городе. На том и порешили. Мимоходом попросил Тигетта передать Мормонтам, что меня запугал лорд Мерривезер и потому я пойду прятаться у себя в таверне. Тигетт, парень необстрелянный, немного удивился, на что Тайвин посмотрел на него и «мыслесвязью» передал: «Ты привыкнешь».

Вернулся я к себе в комнату в таверне морально выжатым. Общение с высшей аристократией было для меня сродни общению с супермутантами: и те, и те говорят на своей волне, и тебе на ходу нужно интерпретировать, что они имели в виду. Аристократы говорили о том, как же сложно быть богатым, а супермутанты — как же хорошо быть супермутантом. Обе группы, кроме этой парадигмы, ничего другого не обсуждали. Хотя к супермутантам у меня меньше претензий: абсолютное большинство из них — полные дегенераты. И оттого мне было приятно общение с леди Оленой и лордом Тайвином: умные люди умеют правильно оценивать собеседника и подстраиваться под него. И если леди Олена благосклонно оценила мой крайне специфический юмор и даже втянулась, то Тайвин просто принял его как данность и мужественно терпел.

Вскоре в мою дверь постучали. Служка таверны, извиняясь и каясь во всех смертных грехах, просил спуститься и проводить лорда в его комнату — это, видимо, Мормонты вернулись с пира. Отсыпал парню десять грошей (вид у него был такой, будто я ему ключи от сокровищницы передал) и пошел встречать уже привычную моему сердцу картину: умничка-разумничка Мейдж и пьяный Джиор.

Картина и впрямь была занимательной: Мейдж в пиршественном платье пыталась успокоить пьяного вдрабадан Джиора, который вдруг оказался в месте, где уже не наливают, компания вокруг — «полное гуано», а еще он зачем-то спрашивал про Лютора. Серьезно, по прибытии закодирую Джиора на полное неприятие алкоголя. Разбираться и успокаивать его я не собирался, поэтому просто и без затей вырубил прямым в челюсть, пока он тут совсем не разбуянился. Трактирщик улыбнулся и поблагодарил, а Мейдж спросила: «Что так долго?». Беру тушку Джиора и отношу в комнату. Дал на лапу трактирщику, чтобы тот вновь лишил его опохмела, ибо алкоголизм убивает медленнее, но надежнее любого яда. А Мейдж меня за это чмокнула в щечку и упорхнула в свою комнату. Перед отъездом нужно будет обязательно с ней поговорить.

Утром тот же служка разбудил меня и протянул приглашение. На плотном пергаменте с золотым тиснением и филигранной росписью по краям было приглашение от Тиреллов. Если отбросить словесные кружева, смысл прост: «Приходи, заключим официальный договор». Служка выжидательно стоял, надеясь на еще десять грошей, но — обойдется, суток еще не прошло. Бедняга ушел слегка разочарованным.

Как раз проснулись Мормонты и Уолдер. И если, глядя на Мейдж, я представлял миленького медвежонка (это местные яо-гаи) — симпатичного и слегка заспанного, то на Джиора без слез было не взглянуть. А Уолдеру без разницы: организм молодой, быстро встал, умылся и на работу... точнее, на завтрак.

— Смотри, Уолдер, и запоминай, как не надо проводить вечер. Я ВЕДЬ ВЕРНО ГОВОРЮ, ДЖИОР?

— Марк, пощади, прошу... дай уже выпить.

— ПРОСТИ, Я НЕ РАССЛЫШАЛ! ПОВТОРИ ПОГРОМЧЕ, ПОЖАЛУЙСТА!

— Милосердия, Марк, молю... — ладно, заказываем легкий эль для опохмела.

— А у тебя, Мейдж, после моего ухода все нормально было?

— Что ты там такое сказал, что люди чуть общую схватку посреди пира не устроили?

— Просто упомянул про браминов.

— А что это?

— Двухголовая корова.

— Пф. Ходор.

— А ты когда их увидеть успел?

— Ходор.

— А, ну понятно.

— Что он сказал?

— Ну, его попросили помочь принять роды у коровы, а она отелилась двухголовым теленком.

— И ты это по простому «ходор» понял?

— Странно, что вы этого не поняли.

— Как, ну как ты его понимаешь?! Он же ничего, кроме «ходор», не говорит!

— Мейдж, прошу, тише.

— А тебе самому не интересно?

— Нет, сестра, меня сейчас интересует только то, чтобы голова перестала гудеть, а люди — громко говорить и, желательно, дышать.

— Х-о-о-о-дор...

— Именно поэтому пить тебе нельзя, Уолдер, мне тебя еще бабушке возвращать.

— Ты же его хотел вылечить от... как там та болезнь называлась?

— Афазия. И нет, она в принципе излечима, но это занимает время, очень много времени. А у меня его скоро будет не хватать. Дам его бабушке наставления, чтобы он снова говорить начал. Там ничего сложного нет — она справится.

— Ходор.

— Уолдер, ты ведь умнее дяди Джиора...

— Эй!

— Не отрицай, или отберу эль.

— Ладно...

— Смотри на это так, Уолдер: ты посетил столицу, поел кучу всего, что до этого никогда не пробовал, поучаствовал в турнире, увидел Королевского гвардейца, а еще заработал на этом! Ты, кстати, куда монеты дел?

— Ходор!

— Молодец. Отдашь бабушке и только ей, понял?

— Ходор.

— Вот и умница. А насчет возвращения — ты не бойся. Как только приедешь, уже станешь первым парнем на деревне. Ну кто из них вообще выбирался за пределы своего захолустья? А ты вернешься не только с воспоминаниями, но еще и с деньгами. Будешь потом ходить и сам будущую жену выбирать.

— Ходор.

— Уолдер, не расстраивайся. Хоть я и не понимаю, что ты говоришь, но послушай Марка — он ведь прав. Да и был бы ты постарше, я бы тебя к себе забрала!

После этой фразы она ему мило улыбнулась, а Уолдер покраснел и начал искать что-то интересное у себя под ногами.

— Мейдж, прекрати улыбаться.

— Что?! Почему?

— Ему еще невесту выбирать. А если ты со своей обворожительной улыбкой, сводящей парней с ума, не перестанешь, то он всю жизнь только тебя и будет вспоминать.

— У меня обворожительная улыбка?

— А тебе этого не говорили?

— Ты первый.

— Она у тебя божественно бесподобна.

Тут уже и Мейдж начала краснеть.

— Так, заканчивай смущать мою сестру. Турнир закончен, что там насчет еды?

— Индеец Зоркий Глаз заметил отсутствие стены на третий день.

— Ты сейчас на что намекаешь?

— На то, что я обо всем уже договорился, пока ты там на пиру с лордом Лютором бухал.

— Извини, — сказано было с глубокой грустью. — И вообще, дай мне сказать кое-что.

— Что Рикард попросил тебя не вмешиваться, пока я решаю проблемы? Да не парься, я понимаю.

— Что?! Как ты узнал?!

— Джиор, ты готов был собственную жизнь отдать за остров, а на пиру даже не поинтересовался и не сделал ни одного намека, у кого закупиться можно и по какой цене. И тут два варианта: либо ты последний раздолбай, которому так глубоко насрать на собственных людей и родичей, раз я за тебя все делаю, либо твой сюзерен очень настойчиво попросил тебя не вмешиваться. Он потом бы вам сам помог.

— ...после моих откровений старший Мормонт слегка... хотя нет, конкретно так поник.

— Джиор, не молчи, а то страшно становится, — Мейдж решила узнать правду.

— Брат, он говорит правду?

— ...

— Брат, скажи, что Марк ошибается!

— ...

— Джиор?

— Он прав — после этих слов Мейдж забрала его кружку с элем и выплеснула ее в брата.

— Как ты мог! Ты рисковал будущим нашего дома! А если бы лорд Старк передал недостаточно? Сколько людей бы погибло! Ты не думал об этом?!

— Я отрекусь в пользу сына.

— Что?

— Джорах станет лордом, а я уйду в Ночной Дозор.

— И ты думаешь, что так просто уйдешь от ответственности?!

— Мейдж, я был ужасным и неудачливым лордом. При мне мы чуть не пресеклись, сам бы я не смог спасти никого. Старые Боги мне свидетели, я...

— Вот дерьмо, — бью по столу так, что все внимание переключается на меня.

— Марк, я достоин твоего гнева, но прошу...

— О да, гнева ты точно достоин, — и передаю пять серебряных монет крайне довольному Уолдеру.

— Это что сейчас было? — настроение старшего Мормонта сменилось с поникшего на возмущенное.

— Вот мог бы хоть одну даму охмурить на пиру! Там было столько выбора, и все готовы были сразу в постель без прелюдий прыгнуть. Но нет! Тебе было интересней бухать с бородатыми мужиками.

— Ты сейчас на что ОПЯТЬ намекаешь?!

— И вместо того чтобы взять себя в руки и сказать: «Мой косяк — исправлю», ты что делаешь? Снова сбегаешь. Только в место, где еще больше бородатых мужиков.

— Вы что, на МЕНЯ поспорили?!

— Я, между прочим, до последнего тебя защищал, говорил, что ты нормальный.

— Так, Марк, объясни, на что вы с Уолдером поспорили? — Мейдж переключилась, и её гнев будто испарился.

— Я говорил, что твой брат нормальный, просто верный своей покойной жене. А Уолдер утверждал, что он у нас придерживается свободных нравов.

— Каких-каких нравов?

— Ну, если по-простому, то тебе без разницы с кем, но ты больше по парням.

— ДА СКОЛЬКО РАЗ ТЕБЕ ГОВОРИТЬ, ЧТО Я НОРМАЛЬНЫЙ! — на выкрик Джиора абсолютно все, даже мутные типы в углу, обратили на нас внимание.

— И потому уходишь в ссыльную колонию к бывшим заключенным, где, как известно, «регулярно прочищают трубы»?

Если до этого Мейдж была готова брата убить, то сейчас она заливалась таким звонким и мелодичным смехом, что я невольно заслушался. Всех остальных в таверне пробрало на хихи.

— Слушай, я не осуждаю. Что происходит в закрытых спальнях под простынями — это сугубо личное дело.

— Брат, пожалуй, я тоже перестану тебя осуждать. Ищи счастья в Дозоре, если ты так этого жаждешь, — подозреваю, что теперь Мейдж будет долго подтрунивать над братом.

— Да в пекло Дозор! И в пекло лорда Рикарда с его южными интригами! А ты, Марк, и все в этом захолустном заведении знайте: я — Джиор Мормонт, лорд Медвежьего Острова, ветеран войны Девятигрошевых Королей! Выжил там, где все остальные сдохли! Я отбивал атаки одичалых и пиратов, убивал наемников и дотракийцев, и когда я заходил в любой бордель — целая очередь выстраивалась, чтобы меня обслужить! Всем ясно?! — объявил Джиор, стоя на столе с кружкой в руках.

— Идите в Ночной Дозор, ваше вашество, там вашу «трубу» как следует обслужат! —мнение народа — всегда глас истины. Мейдж просто взорвалась смехом, упав головой на стол. Уолдер уже сам сполз под стол, а народ вокруг начал бурно обсуждать, что на Севере просто очень холодно и одиноко, вот и греются, как могут.

— Чтоб тебя, Марк! Вот мог это сказать за закрытыми дверьми?!

— Эй, это ты решил совесть очистить на людном месте. И чтобы в будущем такую хре*ь не творил, — театрально встаю, становясь точкой притяжения внимания. — Запомни навсегда то, что сейчас произойдет.

— НЕ СМЕЙ.

— Дамы и господа, славные посетители таверны «Счастливый Дракон»! У меня для вас тост. Поднимите выше свои бокалы и выпейте за то, чтобы у нас никому и никогда «трубы не чистили»! Пейте, я угощаю!

Народ вокруг загалдел, воодушевился и принялся гробить свое здоровье, а трактирщик смотрел на меня как на святого, учитывая, сколько он сегодня заработает на забулдыгах. Но ради таких моментов и стоит жить.

Джиор сидел и смотрел на меня с неприкрытой ненавистью, пытаясь смутить, ну а я что? Смотрю на него и давлю лыбу. Мои спутники потихоньку начали успокаиваться.

— Сперва ты расскажешь, как ты узнал про Ночной Дозор, — проговаривал каждую букву лорд, пытаясь сдержать гнев.

— Хоть у меня свободного времени особо не было, но, извини, у людей, кроме турнира, были другие причины для обсуждения. А я умею слушать.

— Допустим. А теперь второе: из-за тебя моя репутация уничтожена.

— Так?

— Теперь ты мне ее восстановишь.

— Да без проблем.

— Хорошо.

— И все?

— Ты слишком много для нас сделал, чтобы я мог тебя ненавидеть. Но, видят Старые Боги, ты прикладываешь все силы, чтобы это изменить.

— Рад стараться. Мейдж, ты там жива?

— Давно я так не смеялась... Боги, Марк, не делай так больше. Я со смеху чуть не померла. И Уолдер, на будущее: не заключай пари на благородных без ведома Марка, хорошо?

— Ходор!

— Никто не говорит, что ты глупый, но мы взрослые и обязаны говорить тебе такие вещи, чтобы ты делал меньше глупостей.

— Ходор.

— Да все нормально. И ты там вроде игрушек прикупил, так?

— Ходор?

— Нас пригласили, и, извини, тебе предстоит посидеть одному. Я заплатил трактирщику, он тебя накормит и проследит за тобой. А вы — оденьтесь поприличней. Нас Тиреллы к себе в гости зовут.

— Подожди... Тиреллы? Которые гранд-лорды Простора?

— Я знаю только госпожу Олену и лорда Лютора.

— Ты смог договориться с ними?!

— Да, а что?

— Они же второй по богатству дом после Ланнистеров!

— И? — Джиор на мгновение снова «завис».

— Ничего, Марк. Мы пошли приводить себя в порядок. Как ты думаешь, мне надеть платье?

— Мейдж, ты прекрасна в любом наряде. Но не платье красит женщину, а его отсутствие.

— Золотые слова, добрый безумный господин! Знайте, мы пьем за ваше здоровье! — крикнули из толпы.

— Спасибо вам неизвестные мне люди!

— Дурак, — буркнула Мейдж и ушла готовиться. Джиор тоже что-то пробурчал про себя и скрылся в комнате.

К визиту к Тиреллам я оделся во вчерашний дублет, в котором был на пиру — другого у меня просто нет. Джиор пошел ополаскиваться, и в итоге мы оба ждали только Мейдж. Воистину, женщины одинаковы везде, но мы, как истинные кавалеры, всегда готовы ждать, потому что результат всегда того стоит. Еще на Севере, на Медвежьем острове, я заметил, что северянки более свободные, чем в столице: это выражалось и в одежде, и в ношении оружия. В столице же я не увидел ни одной женщины с оружием.

В Пустоши это приговор кому угодно. Даже супермутанты старались сбиваться в племена и не воевать с голыми руками — только с огнестрелом. Если нет огнестрела — не беда: оторви кусок арматуры или заточи шпалу и ходи с ней. Удар такой дурындой — это мгновенный приговор почти любому. Поэтому мне немного жалко южанок: они не могут себя защитить в случае опасности, а ведь право на защиту — это основа, на которой держится любой социум. Вот Бомбисты спокойно дают своим детям гранаты вместо игрушек — и ничего, пока вроде не вымерли.

Прождали мы Мейдж, по ощущениям, час. Она вышла в простом походном костюме и как-то выжидательно посмотрела на меня.

— Если ты думаешь, что этот наряд не делает тебя привлекательной, ты глубоко ошибаешься. Выглядишь потрясно! — смущать Мейдж станет моей новой забавой, вон как кончики ушей заалели.

Усадьба Тиреллов представляла собой богатое трехэтажное здание, украшенное цветочными мотивами — живут же люди! Слуги прямо с порога проводили нас к хозяевам, и, о святой Атом, возникло такое ощущение, будто я оказался в Лувре. Правда, я там никогда не был и уже никогда не буду, но эта усадьба прямо-таки кричит о деньгах и изыске. Мне нравится. Хотя в своем доме в Мегатонне я чувствовал бы себя уютнее — интересно, как там Уодсворт?

Нас провели через сад, где расположились хозяева. И если дом кричал о богатстве, то сад тихо шептал о жизни: каждое дерево, каждый кустик, каждый цветок был неотъемлемой частью целого. Сорви или растопчи здесь что-либо — и магия сада исчезла бы. В своей жизни я никогда такого не видел и боялся прикоснуться к чему-либо, чтобы ненароком не разрушить эту красоту. Слуга вежливо напоминал мне, что нас ждут, но я не мог отказать себе в удовольствии посозерцать такое. Здесь даже воздух был приятнее — сразу забывался смрад столицы.

Сами хозяева сидели в окружении гостей. Точнее, хозяйка и её гости: леди Джоанна с дочерью, а также госпожа Лиарра с Лианной. За столиком сидели светленькая головушка Серсеи и каштановая — Лианны. Обе пили сок, в то время как госпожа Оленна, леди Джоанна и леди Лиарра разговаривали о детях. Наше появление сразу внесло толику хаоса.

— Лорд Мормонт, я бы сказала, что рада вас видеть, но, учитывая, как бесцеремонно вы отбили моего мужа, чтобы отпраздновать победу, я уже начинаю его к вам ревновать.

— Леди Оленна, я не знаю как... но я, кхм... — мда, Джиор, оратор от бога.

— Госпожа Оленна, не беспокойтесь, недолго ему ходить в холостяках. Это в интересах лорда Мормонта, и я об этом позабочусь.

— Кхм. Хорошо. Но я все равно еще слегка обижена на вас, сир Марк. Только я подумала, что кто-то интересный появился в этом застывшем болоте, как вы испарились и лишили меня компании.

— Просто меня напугал лорд Мерривезер.

— Этот пьяный бурдюк?

— Неспроста, наверное, он не участвовал в турнире. Видимо, он опытный воин, который берег силы и, набравшись храбрости, угрожал мне. Мне ничего не оставалось, кроме как позорно сбежать.

— Видите, леди, мужиков в наше время не осталось — одни висуны.

— А что такое «висун»? — маленькая Серсея решила пополнить свой словарный запас.

— Главный враг любой замужней женщины.

— Леди Оленна! — возмутилась мать светлой головки.

— Ладно, не при детях. Знай, дитя: прежде чем выйти замуж, убедись, что твой будущий муж — не висун.

— Оленна, это уже слишком...

— Всё, всё, поняла. В любом случае, сир Марк, милорд и миледи Мормонт — дом Тирелл приветствует вас. Прошу преломить с нами хлеб и вкусить соли.

Об этой традиции я узнал на вечернем застолье у Мормонтов. Суть её в том, что как только ты попробовал хозяйский хлеб и соль — ты гость, а навредить гостю — значит прогневать богов. Традиция чисто на доверии. Но хлеб вкусный.

— Спасибо за право гостя, госпожа Оленна, но у меня вопрос.

— Он будет интереснее того случая, когда вы своим упоминанием двухголовой коровы чуть не начали гражданскую войну?

— Вопрос снимается.

— О нет, ваш прием «возбудим и не дадим» тут не сработает. Выкладывайте.

— Ну, чисто теоретически: бывают яды отложенного действия, без цвета и запаха. Ты преломил такой хлеб с солью, а через некоторое время ты... ну, того. Это будет считаться карой богов или все-таки банальным «не повезло»?

Госпожа Тирелл на минуту замолчала, а потом выдала:

— Сир Марк, леди Джоанна, как и госпожа Лиарра, здесь по просьбе своих мужей, — на это замечание леди Джоанна хотела что-то возразить, — и не отрицайте, вы всё равно потом передадите им весь ход беседы. Я не в обиде, за сиром Марком нужен обязательный пригляд — милорд Мормонт на эту задачу не годится совершенно. Но тут вы выдаете такое, что у меня теперь будет паранойя! Вы довольны собой? Теперь три великих дома будут разоряться на виночерпиев!

— Я же сказал: вопрос снимается!

— Сир Марк, теперь даже я начинаю понимать лорда Тайвина. Намеренно или нет, но вы точно вносите хаос своим появлением. Замечательно.

— «Замечательно» значит «хорошо» или «замечательно» «будет больно»?

— Тут оба варианта подходят. Но, по крайней мере, не будет скучно.

— Ну, дамы, извините за вашу начинающуюся паранойю, но у меня есть совет, как с ней жить.

— И какой же?

— Наслаждаться ею, иначе сойдешь с ума.

Пока глупые взрослые обсуждали свои дела, две маленькие головки обсуждали свои, и одна, каштановая, выдала светленькой: — Я ведь говорила — скучно не будет.

В башне десницы сидело двое человек, что само по себе было нестандартным событием, ибо Тайвин Ланнистер славился тем, что всего себя всегда отдавал работе. И свой брак с Джоанной он ценил тем, что она принимала его таким, какой он есть: жестким, порой жестоким, но за свою семью тот был готов свернуть горы и повернуть реки вспять. Эта черта Тайвина всегда с самого детства привлекала Джоанну: когда рядом Тайвин, никто и ничто не посмело бы навредить ей и ее детям. Все до сих пор хорошо помнили судьбу Рейнов и Тарбеков.

Но сегодня Тайвин был хмур, таким хмурым она его еще не видела, но внутри себя она смеялась, как маленькая Серсея, которую сир Марк называл «светлоголовый маленький монстрик, но симпатичный». Сама Серсея и дочь леди Старк Лианна мгновенно полюбили сира Марка, ибо, как он сам о себе сказал: «Первые сорок лет жизни мальчика самые сложные», — в них он видел не будущих леди, что станут матерями наследников, а детей и спокойно играл с ними. Но если ее Серсея удостоилась прозвища «монстрик, но симпатичный», то Лианна была «не-леди». Леди Оленна же нашла себе друга по несчастью в лице леди Мормонт, точнее, выдавала себя за нее. Северянка по духу, она ходила в брюках и при оружии, и в свои двадцать пять до сих пор не имела ни мужа, ни детей, несмотря на красоту. Леди Оленна парой бокалов вина, несколькими положительными фразами о ее доме и откровенной критикой судьбы южных леди сумела разговорить молчаливую северянку. Далее разговор пошел о том, что церкви Семерых, возможно, нужна реформа, но и Старые боги ничем не лучше. Такая откровенная тема разговора раскрепостила леди Мейдж, и тут леди Оленна перешла на главный предмет обсуждения абсолютно всех на ближайшие месяцы — сира Марка, который в это время играл с детьми в прятки. Находящаяся рядом леди Лиарра, как сказал потом сир Марк, «решила погреть ушки». В тот день Джоанна никогда так в жизни не смеялась, как и все участницы беседы.

Леди Мейдж готова была рассказывать о сире Марке часами, а после — промочить горло и продолжить. Как он спас всех на ее острове, как поцеловал ее на виду у всех и ушел, как он сознался, что не умеет фехтовать, но больше всего она смеялась от того, как сир Марк уговорил лорда Мормонта отказаться от принесения клятвы Дозору. Вскоре четыре леди смеялись так, что слуги периодически заходили и проверяли, чем там занимается их хозяйка и ее гости. Сама Оленна потом рассказала на пиру, как сир Марк пошутил про неровную походку, а потом начала костерить лорда Лютера за неспособность эту самую походку обеспечить, и живо заинтересовалась, как с этим обстоят дела у остальных, что заставило благородных леди залиться краской.

Сир Марк был самой настоящей загадкой. Бытие воплощением Воина, Кузнеца, Отца и даже Неведомого — все это сочеталось в почти юноше, что младше самой леди Мормонт. Ходячее алоглазое противоречие: лучший воин в Королевстве, что лечил лучше мейстеров, играл с ее ребенком в саду. Она должна была тогда забрать Серсею и направиться напрямую к Тайвину за защитой, но сир Марк не внушал опасности от слова «совсем».

— Он так и сказал?

— Наслаждаться паранойей.

— Первые сорок лет жизни мальчика?

— Согласись, в этом что-то есть.

— И при этом он как бы случайно обронил фразу про бесцветный и безвкусный яд отложенного действия?

— Нужно начать больше платить нашим виночерпиям.

— Это не смешно, Джоанна.

— Я знаю. Но ты сам просил меня собрать сведения о нем сегодня на приеме. И, Тайвин, если и дальше будешь просить меня шпионить, то прошу — пусть будет как сегодня. Я определенно прибавила себе лет жизни.

— Снова высказывание сира Марка?

— Смех продлевает жизнь. Тебе бы тоже начать искать причины для смеха.

— Он эти причины у меня отнимает.

— Так найди другие. Да и вообще, зачем тебе волноваться об одном... человеке? Наверное, все-таки человеке.

— Этот человек опасен. Он напрямую заявил, что Семь Королевств будут существовать, пока его не тронут, и, судя по всему, он способен разрушить наше государство.

— Так не давай ему повода.

— Король потребует у меня решений по его проблеме.

— Ты вроде говорил, что король вновь стал тем, кем был в начале, и он без ума от сира Марка.

— Сегодня он, может быть, и вернул себе здравомыслие, но он всегда может стать тем Эйрисом, что был до него.

— Тайвин, я не самая проницательная женщина в Королевстве, но бытие фрейлиной королевы оставляет свои шрамы.

— Что ты имеешь в виду?

— Сир Марк сломлен и он устал.

— Воины такого уровня, как он, не ломаются.

— Помнишь Эйкена?

— Нет.

— А жаль. Ты ему потом вручил кошель из ста золотых за то, что он тебя спас на войне.

— Он выполнял свой долг и получил за это награду.

— Я не про это, я про то, что стало с ним потом.

— Ты говоришь мне о сотнике Эйкене? Ну и что мне может сказать повесившийся сотник.

— Иногда вы, мужчины, не замечаете простых вещей у вас под носом. Он повесился от груза своих решений и отнятых жизней. Сотник, что был всегда на острие любой атаки и бравший на себя бремя исполнения любого долга. Ты не раз о нем говорил, думал сделать его рыцарем.

— Он выполнял свой долг.

— Да, и из-за этого долга он и покончил с собой.

— Хочешь сказать, что сир Марк хочет покончить с собой и избавить меня от очередной головной боли?

— Хочу сказать, что место, откуда он пришел, гораздо более жестоко и ужасно, чем наше Королевство, и он делал все, чтобы выжить. А его ребяческое поведение — это лишь способ не покончить с собой.

— Предположение, не более.

— Но согласись, похожее на правду.

— Ты многого не знаешь.

— Куда мне, глупой женщине.

— Я никогда не принижал твой ум.

— До этого момента.

Что бы ни говорили о лорде деснице, никто не смел отрицать, что свою жену он обожал до беспамятства, но, будучи человеком гордым, он никогда не начнет процесс примирения первым. Знала это и леди Джоанна, и умело манипулировала гордым ревнивцем: двумя оброненными фразами она заставила Тайвина уйти в себя, но сегодня она решила играть не обиженную жену, да и вопрос про «неровную походку» и «висунов», как ни крути, ее заинтересовал.

— У тебя сегодня много дел?

— У десницы они никогда не кончаются.

— Т.е. не очень?

— Да. Что-то нужно?

Соблазнительно встав со стула, она направилась к двери, где попросила стражника не беспокоить лорда десницу сегодня и проследить, чтобы все просители подошли завтра. Заперев дверь и хитро улыбнувшись, она обратилась к мужу:

— Я должна извиниться, я тебе не все рассказала.

— Ничего, того, что ты выяснила, уже достаточно.

— Еще там было касательно Тиреллов.

— Что-то важное?

— Еще как, — с грацией львицы, жаждущей своего льва, она подошла к Тайвину — Там было про проверку своего мужа на «висуна».

В тот день изрядно измотанный лорд Тайвин измотался окончательно под проверкой на «висячесть», а башня десницы была наполнена нехарактерными для нее звуками.

Резиденция Старков.

Лорд Рикард Старк был гордым человеком и основанием своей гордости считал свой дом. Самый древний дом на Севере, что руководил самым большим королевством восемь тысяч лет подряд. Но он также был реалистом и прагматиком: Север с каждым новым поколением лишался людей. Зачем тебе промерзлый Север, где тебя в любой момент можно умереть от руки бандитов и одичалых, где приходится терпеть голод и холод, сталкиваться с неизбежностью смерти почти каждый день, если на юге тебя ждет сытая и уютная жизнь. С каждым годом поток переселенцев на Юг только увеличивался, и сделать с этим лорд Рикард ничего не мог. Про себя таких людей Рикард называл ненастоящими северянами, но проблема-то оставалась. В сире Марке он нашел решение почти всех проблем Севера. Начитанный и образованный воин, что мог спокойно гнуть сталь голыми руками, — воспользоваться таким было бы высшим благом для Севера. Но с самого начала начались проблемы.

Когда Рикард хотел нанять его, он привирал, что у него нет денег, ведь как ни крути, Старки — самый большой дом на Севере, и монету-другую они всегда могли найти. Предложив земель, Рикард хотел навсегда закрепить сира Марка как своего вассала, ведь нельзя быть владетелем без принесения присяги верности. Марк отказался, отказался от величайшей чести, которая возможна обычному рыцарю. Это было оскорбительно, но приемлемо, потому как условия он принял и согласился обучать без платы.

Дальше было больше: вольно или невольно он оскорбил его самого богатого вассала, и хотя он внутренне посмеивался от всех торговых делишек Мандерли и его веры, но признавал, что тот делал все, чтобы обеспечить свой род богатством, которого у Старков становилось все меньше. Хорошо, что у лорда Вимана погиб его бастард от рук Пайка, и, убив его, сир Марк мгновенно погасил все зарождающиеся конфликты между ними.

Но дальше было больше. Тот нанес ему прямое оскорбление прямо у него в кабинете, но потенциальная выгода сулила больше, чем нанесенное оскорбление, да и меч Мормонтов «Длинный Коготь», что был у него на вооружении, говорил о многом. Но то было только началом. По прибытии в столицу он прямо угрожал всему королевству и лорду деснице, прямо в глаза заявив, что бояться следует как раз его. Далее тот постоянно, прямо и косвенно, издевался над ним. Хотя он и заработал на нем небольшое состояние, споря с лордами, и тот принес ему почет, уважение и славу королевства, что победило на всех турнирах, — ведь не особо разбирающийся в нюансах Марк невольно выступал как воин от дома Мормонт, что были вассалами Старков, — тот и полгроша не ставил его как лидера его королевства, от лица которого он сражался. Ему прописали ЛЕЩА и протащили, словно обычного пьяницу, через весь зал, где самые важные люди в королевстве увидели его позор.

— Наглый, самоуверенный, несносный мальчишка! — Сказав это, тот тренировался на манекене мечом, выплескивая свою ярость. Может, годы уже не те, да и сила в руках постепенно уходила, но волчья кровь бурлила и требовала выхода.

— Но стоит признать: крайне умелый и харизматичный. — Лиарра была в восторге от мальчишки. Рикард как северянин не боялся узнавать мнение своей жены по важным вопросам и периодически спрашивал у нее совета.

— Он не знает своего места! — прорычав это, лорд Старк совершил вертикальный удар, погрузив меч почти на дюйм.

— А ты потрудился ему это объяснить?

— Он должен быть благодарен за возможность выступать от нашего имени!

— Разве?

— Почет, деньги, уважение, возможность жениться на любой девице во всем королевстве — он получил все это благодаря мне!

— Тебе ли?

— Кто дал ему возможность выступать на турнире?

— Самый большой турнир со дня коронации короля, куда пригласили всех лордов в королевстве испытать свою удачу и навыки, — действительно, как он мог не прознать про него?

— Ты перегибаешь!

— Как раз таки наоборот: ты делаешь все, чтобы сир Марк начал тебе не доверять.

—И что же я сделал не так?

— Манипулировал им, постоянно проверял его, лишил леди Мейдж ее титула.

— И что? Он, как сопливый юнец, расстроился, что не сумел назначить свою новую подругу королевой любви и красоты, которую знает меньше месяца?

— А ты многих знаешь, кто готов рисковать собой и сражаться с лучшими бойцами королевства лишь ради того, чтобы обеспечить незнакомых людей едой на зиму?

— Я был готов обеспечить Мормонтов всем необходимым на зиму!

— После того, как заработал на его победах неплохое состояние, и то оставил бы себе большую часть? Он же сразу по прибытии отдал им сто пятьдесят золотых монет, без всяких условий.

— Это он тебе сказал!

— Это сказал мне лорд Мормонт, а потом он предложил добавить, если этого окажется мало.

— Он чужак!

— Тогда почему мы все еще его обсуждаем? — У Рикарда уже заканчивались аргументы, чтобы выставить сира Марка опасным чужаком, а потом, узнав все, что он знает, вышвырнуть его — и, если потребуется, силой. Он просто не верил, что тот имеет поддержку своего Братства. И, несмотря на свою боевую доблесть, он всего лишь один человек, а один в поле не воин.

— Рикард, ты еще здесь?

— А где мне еще быть?

— В себе.

— Я здесь.

— Это хорошо. А теперь послушай, что я тебе скажу. Ты северянин.

— Я знаю, и что?

— Ну так действуй как северянин: не юли, не манипулируй, не интригуй, а просто попроси — и сир Марк поможет.

— Кому? Мне! Он выставил меня на посмешище!

— Не преувеличивай: на посмешище ты выставил себя сам, напившись прямо на пиру до состояния нестояния, а его легкое презрение ты вполне заслужил. Но даже так — он поможет нам.

— Кому нам, Лиарра? Старкам или северянам?

— Всем. Просто попроси. Как сказала леди Мейдж, он спасал людей просто потому, что хотел помочь, и все.

— Мы — Старки из Винтерфелла, Лиарра!

— Мы — люди, которым нужна помощь, а после этого мы — Старки из Винтерфелла. Да и потом, что случится, если ты попросишь?

— Волчья...

— Даже не упоминай мне свою волчью кровь. Сир Марк назвал хороший термин, заменяющий его: «шило в заднице». Мне стоит пересмотреть то, как я воспитываю наших детей.

— Теперь мы будем спрашивать его по всем вопросам?

— Нет, ты верно заметил: мы Старки из Винтерфелла, но получить свежий взгляд со стороны будет разумным.

Никогда он не мог переспорить свою жену: она предотвратила многие конфликты между вспыльчивыми северянами простыми фактами, выставляя обоих спорящих нашкодившими мальчишками. И сейчас она была права, но гордость требовала действий. К сожалению для своей гордости, Лиарра была как всегда права: они люди, которым нужна помощь, а после этого они — Старки из Винтерфелла.

— Он примет мои извинения?

— Он скажет «не парься» и обернет все в шутку.

— «Не парься»?

— Означает «не обращать внимания».

Рикард Старк принял в тот момент довольно унизительное для себя, но важное для Севера решение. Он слышал про мальчишку-конюха, внука Нэн, и, когда он будет возвращать мальчика в Винтерфелл, тот попросит прощения.

— В тебе еще бурлит твоя «волчья кровь»?

— Хотел еще потренироваться, чтобы не заржаветь.

— Пошли, вместо тренировки будет проверка.

— Какая проверка?

— На «висячесть».

Таверна «Счастливый Дракон».

С госпожой Оленной мы заключили личное соглашение помимо делового, а именно: никогда в жизни не допускать, чтобы лорд Лютер и Джиор вновь пересекались. Ну вот как? Я его оставил буквально на несколько часов одного, а они на пару выдули два нехилых таких бочонка крапчатого вина и уснули в обнимку. Нет, я, конечно, понимаю: у нас у обоих появились новые поводы для издевательств, а Мейдж после пары... десятков бокалов вина проболталась о пари между мной и Уолдером, но тут играет роль, что госпожа Оленна — замужняя дама. И хотя она допускала, что у лорда Лютера бегает пару мелких его копий, о которых он, возможно, догадывается, и несколько копий, о которых он не догадывается, все же она хотела бы, чтобы ей изменяли со сногсшибательной красоткой вроде Елены Троянской, а не с бородатым собутыльником. Ну ладно Джиор, тут все стабильно, но Мейдж куда понесло! Я прямо спросил госпожу Оленну, сколько они вчетвером выдули, так она ответила: «Сир Марк, я всего лишь слабая женщина, что вы от меня хотите», — и так невинно глазками хлоп-хлоп. А зрелище трио дам, которые костерят всех мужиков подряд, навсегда отпечаталось в моей памяти как травматическое. Меня потом монстрик и не-леди спрашивали: а что случилось с их мамами? Тут я мужественно сказал, что я мужик и в этом не разбираюсь, а госпожа Оленна — не-мужик, она разбирается. Вот она пусть и объясняет, почему от мамы пахнет как от папы, когда он выпил. После я со всех ног, подхватив Мейдж и водрузив Джиора, срочно ретировался, пока меня не засыпали еще вопросами, на которые я морально не готов отвечать.

И вот мы сидим на пару с Уолдером и осуждающе смотрим на Мормонтов. Тут я не выдержал и прямо сказал трактирщику: этим двоим ничего тяжелее сока не наливать. А Мормонты сидят, познают степень своей вины и параллельно мучаются похмельем.

— Ходор.

— Уолдер, спасибо за то, что остаешься моим островком здравого смысла.

— Что он сказал?

— ПРОСТИ, МЕЙДЖ, НЕ МОГЛА БЫ ПОВТОРИТЬ ПОГРОМЧЕ?

— Марк, молю! Мы осознали...

— НЕТ, ВСЕ ЕЩЕ НЕ СЛЫШУ. ДОБРЫЙ ТРАКТИРЩИК, ЧТО ОНИ ГОВОРЯТ?

— НЕ ЗНАЮ, СИР МАРК, ОТСЮДА ВЕДЬ ТОЧНО НЕ УСЛЫШИШЬ.

— ОЙ, И ПРАВДА. КАК Я МОГ ЗАБЫТЬ.

— Все, Марк, мы поняли.

— Поняли они. Господа, какая у вас фамилия?

— Мормонт.

— Ох, надо же, вы вспомнили! Как напиваться в чужом доме — мы Мормонты, а как решать проблему голода — то мы уже не Мормонты. — я откровенно наслаждался этим моментом.

— Я хотел тебе помочь!

— Кстати, Джиор, поздравляю: тебе запрещено появляться в Просторе.

— Что!? Как?

— А нечего обниматься с чужими мужьями!

— Да нор...

— А леди Оленна решила не рисковать! И по приезду ты выставишь табличку на весь остров, что Лютору Тиреллу запрещено появляться на Медвежьем острове, ты понял?

— Если соглашусь, ты закажешь эля?

— Нет.

— Ладно, будет табличка.

— И Мейдж, я уже ничего не жду от Джиора, но вот как ты могла так напиться? Так мало того что напилась, ты еще рассказала про мой с Уолдером спор.

— Я не понимаю, как я проболталась.

— Одно дело — это местные завсегдатаи и мутные типы в углу...

— Сир Марк, мы не мутные типы, мы честные торговцы.

— Мужики, лучше думайте о поставке в порту, там определенно подставой пахнет.

— А вы откуда знаете?

— Если бы думали о деле, по-любому бы сами узнали, а теперь не мешайте, мне еще леди Мормонт отчитывать. — и мутные типы ушли по своим мутным делам.

— Так вот, если местные пьянчуги расскажут о, скажем так, свободном нраве лорда Медвежьего острова, то это спишут на простолюдинов — мол, распространяют свои грязные слухи о благородном лорде...

— Сир Марк, мы не такие...

— Да, мужики, хорош, вы нормальные, а случайные посетители — нет. Продолжим. Другое дело, если это расскажут слуги в усадьбе. И тогда прощай навсегда репутация, ее уже ничем не отмоешь. Джиор, к вашему великому сожалению, все еще лорд. Леди Оленна, конечно, застращает своих, но где гарантии? Так что, Джиор, по прибытии на остров немедленно ищи себе жену. Ты меня понял?

— Не отчитывай меня как обычного мальчишку! Я старше тебя!

— Ходор.

— Истину ты глаголешь, Уолдер. Ну так начни вести себя наконец уже как лорд! Где ветеран войны, уважаемый всеми своими подданными? Где тот отчаянный боец, что был готов сдохнуть, но не дать пиратам разорять свой дом? Где мой напарник, что прикрывал мне спину в общей схватке? Где знакомый мне Джиор Мормонт! — Джиор снова ушел в себя на пять минут, а потом у него появился блеск в глазах, который я видел в лорде Медвежьего острова.

— Для начала, Марк, что с едой?

— Договорился.

— Сколько мы тебе должны?

— Нисколько.

— Ладно, потом придумаю, как тебе отплатить. Уолдер!

— Ходор?

— Ты ведь понимаешь все, что тебе говорят?

— Ходор!

— Я тебя не понимаю, Уолдер, это только Марк может тебя понимать. Да — кивок вниз, нет — поворачиваешь голову направо и налево. Ты меня понимаешь? — Уолдер кивнул. — Отлично! Ты умеешь читать? — Уолдер повернул голову направо-налево. — А считать? — снова повернул. — Превосходно!

— Что он не умеет читать и писать?

— Что он меня полностью понимает. Уолдер, хочешь стать воином? — судорожно закивал головой. — Тогда, когда мы вернемся на Север, ты отдашь деньги бабушке, игрушки — другим детям, заберешь только необходимое и поедешь со мной. В тебе сидит воин, Уолдер, непревзойденный воин. И я лично вытащу его на свет, а потом я женюсь на рыжей огнегривой красотке, и ты сделаешь из моего сына воина. Согласен? — Уолдер встал, и хотя ему двенадцать, тот уже был по плечи росту, и Джиор прав: если с такими исходными данными заняться им вплотную, тот станет отменным бойцом. Подойдя к лорду Мормонту, он встал на одно колено.

— П-п-п-п-р-р-р-и-и-и...

— Ничего, Уолдер, со временем снова научишься говорить. Решено: отныне ты мой оруженосец. Отметим!

— Извините, лорд Мормонт, но сир Марк обещал оторвать мне яйца, если я налью вам что-то тяжелее сока.

— Да чтоб тебя. Ладно. Если мне нельзя... — Встав и демонстративно приготовившись, лорд молвил: — Забулдыги и пропойцы, алкоголики и выпивохи, вы вчера от всей души посмеялись надо мной, но я хочу сказать вам спасибо. Ваши издевки вернули из спячки Медведя, и Медведь голоден, так что сегодня я угощаю — пьем за мой счет. Но так как мне пить нельзя из-за одного алоглазого засранца, придется тра***уть какую-нибудь красотку. Так что я в бордель. Пейте за Мормонтов, неблагодарные ублюдки, и кричите: «Здесь стоим»!

— «Здесь стоим»! — проорал весь зал и загалдел — еще бы, второй день подряд пьют нахаляву, а платить мне. Хотя ради друга не жалко. Но так как я тот еще обалдуй, нужно немного спустить его на землю.

— Ты главное про трубу помни и не поворачивайся спиной!

— ДА ЧТОБ ТЕБЯ, МАРК!

Цитадель. Вашингтон. Округ Колумбия.

Сара Лайонс была в бешенстве. И как ей не быть, ведь пропал величайший солдат Братства, для которого не существовало преград и невыполнимых задач. Ведь чем они отличались от всех остальных обитателей Столичной Пустоши до того, как в дверь Цитадели постучался Марк, ведя группу ученых и техников и попутно отбиваясь от стай диких гулей? Скольким людям он помог! В одиночку зачищал целые районы от рейдеров и супермутантов, примирил Братство и Изгоев. Черт возьми, он даже спасал не зараженных радиацией собак и приводил их в Цитадель. Благодаря этому Братство сейчас имеет верных бойцов поддержки и охранников. Он, по сути, в одиночку и собственными силами смог сделать то, что не удавалось сделать тысяче солдат Братства в силовой броне и с энергетическим оружием, — спасти Вашингтон.

Она упорно просила отца дать ему отдохнуть, ведь, как бы ни был крут Марк, он оставался человеком. За два года выживания на Пустошах он постоянно был в самой гуще событий: по колено в грязи и по локоть в крови. Проблемы наваливались на него с завидной регулярностью, но он немыслимым образом сумел находить лучшее решение в каждой из них, при этом шутил и сыпал едкими остротами. Но весь «Львиный Прайд» видел усталость, которую можно было спокойно разрезать «Потрошителем» и которая навалилась на его плечи. А свою кому в две недели он назвал лучшим отпуском из возможных. Он КОМУ назвал ОТПУСКОМ!

А отец не дал ему и недели на реабилитацию, а сразу отправил на зачистку остатков Анклава. Сколько людей Братства потом чуть ли не молились на него, когда он вытаскивал с того света смертельно раненых после битвы за базу ВВС Адамс! В награду он получил три дня отдыха, поврежденный винтокрыл и новую миссию. Он с ней успешно справился, как всегда. Данные из убежищ, которые он прислал, смогут решить продовольственный кризис уже в ближайшие месяцы. Да что там, с помощью этих данных можно проводить полноценную дезактивацию всего Вашингтона. А еще он прислал целый караван, доверху груженный образцами ценнейшей техники, оружием, образцами флоры и, мать его, ЗОЛОТЫМИ СЛИТКАМИ. Как? Вот как он смог найти золотые слитки?

И вот она сидит в своем кабинете и принимает доклад от писца Братства Мохавского отделения. Та разглядывает ее с неподдельным интересом. Сара, зная о своей привлекательности, давно смирилась с этой участью, а клич «За задницу Сары Лайонс» звучал чаще, чем «Ad Victoriam», к ее великому раздражению. Но вот чтобы ТАК откровенно палились на старшего по званию, да еще со стороны девушки — она точно этого не ожидала. Да и компания у нее примечательная, что и говорить. Супермутант-тень в наряде садовницы, о которых она только слышала, но никогда не видела; гуль в странном костюме и с крайне примечательными усиками на лице (как он смог их сохранить?); робоглаз — крайне усовершенствованный робоглаз. Но как эти мутанты прибились к писцу Братства, возглавляющему караван, она не представляла. К Марку всегда тянулись странные и талантливые люди, и не только: те же Фокс и Харон давно стали если не частью Братства, то его почетными гостями и верными союзниками, а Сержант уже давно стал помощником и заместителем высшего паладина Кросс.

— Писец Вероника...

— Просто Вероника, зачем так официально.

— Писец Вероника, для начала скажите: кто эти... люди?

— Ах, да! Конечно. Это, кхм-кхм, Рауль Альфонсо Тахеда, самый крутой стрелок к западу от Аппалачей, гроза рейдеров и работорговцев, но можно просто звать его Мигель, — сказано это было подражая испанскому акценту и голосу гуля. К чести гуля, он от стыда вздохнул, опустил взгляд и упер руки в переносицу.

— Ладно. Хорошо. А ваш... высокий спутник?

— Спутница.

— Простите?

— Не прощаю, потому как не за что. А эту бомбическую красотку с двухметровой лопастью от вертолета вместо меча зовут Лили. Она хорошая!

— Золотце, не надо смущать бабушку... — Сара сделала то, что обещала сделать только когда Марк вернется, а именно: достала из шкафчика стола довоенный необлученный виски и стакан и налила себе на полпальца. Видит бог, ей это нужно.

— Хорошо, писец Вероника...

— Просто Вероника.

— Писец Вероника, объясните мне наконец, где находится высший паладин Иувар?

— О-о-о-х-х-х, я вам такого сейчас расскажу — вы не поверите! Да что там, я сама не верю, хотя рядом с ним была!

— Писец Вероника, пожалуйста, к теме.

— Да, да. Кхм. Кхм. Однажды ночью банда с самыми грязными душами... — начало доклада было в стиле нуарных рассказов, которые иногда крутит Тридогнайт. Марк не обидится, если исчезнет еще полпальца виски.

— Без театральщины, прошу.

— Но я готовилась! Специально вместе с Лили репетировали во время привалов!

— Молю.

— Эх. Красивым женщинам многое сходит с рук. Ладно, слушайте...

Доклад был одновременно пугающим и воодушевляющим. Образцы техники и технологий, которые даже после получения наработок Анклава кажется фантастическими. А этот караван передал только то, что можно было перевезти. Но самое страшное было в том, что у Братства осталось очень мало времени. Пока Анклав искусственно тормозил развитие востока, на западе после его разгрома так называемым Избранным ничего не мешало по-настоящему развиваться целым государствам. И решение всех проблем в виде связки «силовая броня и гатлинг-лазер» уже не работает. Мохавское отделение было почти уничтожено НКР — тому доказательство. Да и тот же Легион Цезаря сейчас представляет крайне опасного противника, несмотря на гибель его главы. Пока все остальные набирали силу, кооперировались и развивались, Братство жило стандартами двухсотлетней давности. И хотя отец сделал первые шаги для основания настоящего государства, все портит его желание выслужиться перед Советом старейшин, а эти старые хрычи готовы удавиться за лишнюю запятую в Кодексе или изменение устоев — Мохавское отделение тому пример. Собственно, бойцы этого отделения и стали охраной каравана, когда Марк использовал Кодекс, чтобы сместить старейшину Макнамару и стать самим старейшиной. Вероника была назначена его заместителем. Но оставался вопрос: где сам Марк?

— И вот он молвил легату Ланию, что, завоевав Запад, он лишится Востока, и повернул свои немытые орды грязных мужеложцев их предводитель, и настало...

— Спасибо за доклад, писец Вероника.

— Пожалуйста. — Бутылка уже показала дно, а облегчение до сих пор не приходило. Но придет похмелье — это точно.

— Писец Вероника...

— Просто Вероника...

— Писец Вероника, вы проделали титаническую работу, и от лица старейшины Лайонса я благодарю вас.

— Ой, лучше бы мы на свидание сходили...

— Тем не менее у меня осталось два вопроса.

— Задавайте.

— Вы так и не ответили: что случилось уже со старейшиной Иуваром после битвы за дамбу Гувера?

— Точно. В общем, как он сам сказал, он лучше рискнет телепортацией, чем полгода будет ездить в компании узколобых любителей догматов. Сказал, что доктор Мебиус справится за месяц, максимум два, и что он будет ждать нас уже тут. — Упоминание рабочей технологии телепортации было невероятным само по себе, а возможность ее воссоздать, да еще по земным чертежам, а не загогулинам чужаков, было фантастическим. К сожалению, Марка и чертежа телепорта в Цитадели не было.

— Ясно, видимо, что-то случилось. И второй вопрос. Вы ведь понимаете, что я старше вас по званию и неуставные отношения старшего по званию с подчиненными запрещены согласно уставу?

— Ага.

— Тем не менее вы продолжаете использовать неформальную форму речи.

— И?

— Вам Марк разрешил говорить со старшим по званию в таком тоне?

— ДА! Вы очень догадливы! А еще он сказал, что если будут напирать на устав, то дави их буквами Кодекса Братства — его все равно никто не знает, и можно нести любую чушь, но потом сказать: «Во славу Братства!» — проканает. — Нервы у Сары Лайонс были, может, и стальными, но она прекрасно помнила все эти замечания и колкости, которыми доводил сначала паладина Кросс, а потом и всех остальных касательно устоев Братства Марк, поэтому она приняла единственное верное решение в тот момент.

— Оруженосец Мэксон, зайдите в кабинет! — Потомок легендарного основателя, четырнадцатилетний парень, не по годам взрослый и рослый, тихо вошел в кабинет. — В кабинете старейшины за гербом Братства есть сейф, пароль от сейфа — 2106. Возьмите оттуда бутылку водки, пожалуйста.

— Мэм, вы уверены?

— Исполняйте, оруженосец.

— Есть! — К этому она привыкла — к строгой субординации. А мысль, что ее головную боль облегчит уже папина бутылка водки, приятно грела.

— Вы последними видели паладина Иувара. У вас могут быть мысли, где он находится?

— Нет, к сожалению. Тут я вам не помощник. Хотя... Рауль, ты ведь говорил, что у тебя знакомый есть — крут как гвозди и обошел чуть ли не весь Запад?

— Милая, у меня таких знакомых полным-полно. Ты кого конкретно имеешь в виду?

— Ну, того парня, что материл Марка за то, что у него контракт с платиновой фишкой забрали.

— А-а, этот. Да, знаком. Бабник, повеса, лудоман, но спокойно может найти кого угодно. Следопыт от бога.

— А он Марка сможет найти?

— Если и сможет, то только он.

— Супер! Прекрасная новость, мы знаем того, кто сможет, предположительно, найти Марка!

Новость может и хорошая, но только наполовину. Хорошей она станет только когда Марка найдут. Видит бог, он как никто другой заслужил покоя за все те подвиги, что совершил. Люди в Вашингтонской Пустоши чуть ли не молятся на него, а некоторые и полноценно возносят ему молитвы. Но тот объем проблем, который на них движется, решать без помощи Марка она не представляла возможным. Для начала нужно сместить отца, пока все достижения, которые были достигнуты — а именно: положительное отношение с местными жителями, торговые связи с Питтсбургом и бесперебойный поток боеприпасов оттуда, а также программа ускоренного обучения солдат в Убежище 112 — не были пущены Советом старейшин по ядерному ветру. А после поставить их перед фактом, что Восточное отделение будет развиваться по собственному пути, а Совет может идти в одном известном направлении. И огромный ком проблем, который на них движется, легче решать с помощью человека-армии.

— Господин Тахеда, вы сможете связаться с вашим знакомым для поиска старейшины Иувара?

— Госпожа Лайонс...

— Просто Сара. И вы извините меня за каламбур, но вы старше меня. К тому же Восточное отделение Братства не видит в гулях безмозглых тварей, а считает их людьми.

— Приятно это знать, а то меня несколько раз ваши ребята попытались пристрелить. В общем, я с ним свяжусь, но предупреждаю сразу: заплатить ему придется много.

— Мы сможем позволить себе такие траты на одного наемника. Где он сейчас находится?

— В Рино. Проматывает остатки предыдущего гонорара.

— Не воодушевляющая характеристика, господин Тахеда.

— Я сразу сказал: он заядлый игрок и лудоман. Ему в Вегасе абсолютно все владельцы казино запретили появляться у порога под страхом смерти. Но если он берет задание — знайте, он его завершит.

— Вы сможете за него поручиться?

— Сестру бы я ему не доверил — он ее вмиг соблазнит, но парень он надежный. — Прекрасно: наемник-лудоман, который не умеет держать свой член в штанах. Но свободных людей, которым можно поручить это дело, у нее просто не было.

— Как скоро вы сможете с ним связаться?

— Скорее всего, он в Рино остался после нашего отъезда. Так что если разрешите воспользоваться КВ-радио у вас на столе, то прямо сейчас.

— Пожалуйста.

Гуль показал осведомленность большую, чем большинство гулей по эту сторону Миссисипи. Покопавшись в настройках пару секунд, он настроился на нужную волну.

— Надеюсь, он не пьян. О, повезло. Родж, здорово, это Рауль. Нет, то был Эстебан, кретин, ему потом гранату в задницу запихали. Дебил, это был Майк, что радскорпиону в шахматы проиграл! Какое, нахрен, порно с гулями?! Это была Бесс! Потому что я мужик, дебил! Слушай меня, расистская ты сволочь, что мужика от женщины не отличает, ты заработать хочешь? Да, тот Рауль, что приносит деньги, скотина ты эдакая! Курьер свободен?

(Такая эпическая личность как Курьер заслуживает отдельной работы. Он обязательно появится но не рядом с паладином Марком Иуваром)

Давос

Давос был типичным отребьем со дна Блошиного Конца: неизвестный отец и мать, отдавшая его в «уютные» руки приюта храма Семерых к тысячам таких же, как он, отбросов. В приюте он усвоил главный урок в своей жизни: каждый — кузнец собственного счастья. И как не усвоить этот урок, если даже за те объедки, которые им давали раз в день, приходилось драться с другими детьми? Жизнь в приюте научит и не такому, а первое, чему она учит — никогда и никому не смей доверять. Группа девочек лет двенадцати-тринадцати так доверилась одному «доброму» человеку, а потом парни рассказали, что их всех отправили в Тирош быть рабынями для утех. А парни, что доверились благородной даме, исчезли, и их постигла судьба похуже, чем девчонок. Но он не отчаивался, ведь, в отличие от всех остальных, он умел читать людей и ждать нужного момента. А пока этот момент не настал, нужно на что-то жить — вот и жил Давос на деньги от краж, разбоев и вымогательств, но без убийства. Хоть какие-то остатки совести у него были.

И вот тот самый момент, о котором он мечтал, настал, правда, он об этом не догадывался. Таверна «Счастливый Дракон» была заведением средней паршивости, где любили спускать свои кровно заработанные деньги работники доков, стражники и прочие уголовные элементы. Никто бы не обратил внимание на эту таверну, если бы не одно «но»: ее новый постоялец, который сорил деньгами последние два дня подряд. Местные выпивохи туда уже как на работу собираются. Вот и этот постоялец станет его дорогой в новую лучшую жизнь, вдали от Блошиного Конца с его вечным смрадом.

План был прост и оттого осуществим: нужно будет срезать кошель, когда богач выйдет за пределы таверны. Следя за ним, он не заметил ни охраны, ни свиты — только бедного лорда с Севера, его сестру и какого-то блаженного. Раз он два дня подряд заливал в себя алкоголь, попутно угощая всех подряд, то он просто обязан быть расслабленным. Ему бы в таверне сидеть и отсыпаться, а тот в город постоянно выбирается по делам. Сейчас Давос совершает не кражу, а благородное дело: научит богатея жизни и возьмет за это справедливую плату.

План начал воплощаться в жизнь, как только северный лорд, пошатываясь, ушел в сторону Шелковой улицы, а его цель — в сторону Стальной. В других обстоятельствах он бы и северного лорда научил, что нельзя ходить без сопровождения в столице, но он не хотел брать мелочь. Он возьмет сегодня кошель, полный золотых драконов, а не тусклых оленей. Сомнения начали глодать Давоса с самого начала. Походка цели была ровной и уверенной, не как у пьяниц, а как у совершенно трезвого, как мирийская слеза, человека, но все равно он казался расслабленным. Легкое затруднение, но он справится.

Богатей остановился возле кузнеца-инородца, который, по слухам, знаком с самим победителем турнира. На сам турнир вшивого сироту с Блошиного Конца никто бы, естественно, не пустил, но поговаривают, будто рыцарь из дальних земель так искусен и силен в бою, что смог одолеть всех королевских гвардейцев и выиграл все три состязания сам, а потом вручил венок Королевы любви и красоты самой королеве. То, что таких, как он, не пропускают на турнир, не было таким уж большим препятствием, но побег от группы крайне озабоченных граждан, что ценят свою собственность, не позволил Давосу увидеть состязания, а ему хотелось. Но турниры еще будут проводиться, а такая жирная цель бывает в городе не каждый день.

Идеальный момент для изменения своей жизни к лучшему наконец настал. Вот богатей стоит и как ни в чем не бывало разговаривает с кузнецом; кузнец расплывается соловьем и, скорее всего, хвалит собеседника в надежде, что тот что-нибудь купит, а богатей что-то ему отвечает, но Давос не слушал. Вместо траты сил на подслушивание пустых разговоров он все усилия приложил к тому, чтобы срезать кошель на поясе. Его шаги аккуратны, дыхание равномерно, осталось всего лишь сделать надрез небольшим лезвием, взять кошель и улепетывать. И здравствуй, сытая, уютная жизнь, полная вкусной еды и хороших вин, как у благородных! Вот лезвие уже почти касается кошеля, как его руку сжимают стальные тиски и он видит демонические алые глаза. Стоп, АЛЫЕ! О Семеро, он решил ограбить самого победителя турнира! И мало того что он решился на такой идиотский поступок, так он еще и попался! Теперь, если ему повезет и тот решит сдать его стражникам, то в камерах ему грозит судьба подстилки для главаря, а если не повезет — тут лучше не думать. Благородные редко когда отличались добрыми нравами. Но вместо тирады о недопустимости кражи или избиения Давос услышал следующее:

— Ну ты и лох, парень, навыки у тебя — дерьмо.

Не лох, Марк.

Держу в левой руке лапку с маленьким лезвием щипача. Щипач — мелкий, грязный, худой пацан лет десяти-двенадцати — удивленно зыркает на меня, ну а я зыркаю на него в ответ.

— Грязное уличное отребье, ты понимаешь, кого ты хотел ограбить! Стра... — так, доблестных служителей правопорядка мне здесь не нужно. Те в лучших традициях средневекового гуманизма отрубят пацану руки или еще что-нибудь такое, а наказывать за то, что жрать охота (и при этом без попытки убийства), мне не по нраву.

— Мастер Тобхо, зачем нам тут стражники? Мы здесь сами разберемся.

— Согласен, сир Марк, незачем их просто так беспокоить. Я схожу за топором —ого, на словах о топоре пацан пытается вырваться из хватки, и... а, черт, он обоссался.

— Мастер Тобхо, умерьте свою кровожадность. Мы тут обсуждали меч, а не топоры. Я понимаю, что вряд ли это ваш профиль, но у вас есть штаны?

— Штаны? Тут кузня, сир Марк, а не лавка портного. Да и зачем вам... Только не говорите, что вы не хотите отдать этого проходимца в руки правосудия?

— Ладно, не скажу. Так что насчет штанов?—у мастера Тобхо разочарованный вид, а у пацана — просто ошарашенный. Мне бы его отпустить на все четыре стороны, но тогда кто его накормит?

— Это не дети, а звери, сир Марк! Они не знают жалости, а доброту за слабость примут. Не жалейте его: как только вы его отпустите, он приведет дружков, чтобы закончить начатое, помяните мое слово!—перевел взгляд на это воплощение всех пороков человечества в обоссанных штанах и сразу понимаю: одиночка, который ни разу жизнь не отнимал.

— Ладно, штанов у вас нет, что логично. А насчет меча?

— Сир Марк, прислушайтесь к голосу разума!

— Поверьте мне, мастер Тобхо, мой голос разума последние три года уже в вечном запое, прислушиваться к нему даже вредно.

— Эх, мне ведь вас не переубедить?

— Нет, но зато можете продать мне лучший меч на ваш выбор.

— Как пожелаете, сир Марк. Пойдемте, покажу нормальные мечи для боя.

— А эти что? — Перевожу взгляд на те, что стоят на обозрении.

— Они красивые, но бесполезные. Гнутся, ломаются и не держат удар. Поделки моих учеников. Вам ведь боевые мечи нужны.

Хорошо, что эти не взял, а то перед сиром Родриком было бы неудобно потом. Но я все еще сжимаю лапку щипача в обоссанных штанах, хотя теперь вместо дикого страха в глазах у него смесь удивления и шока. Выпускаю из рук его лапку и предлагаю ему следующее:

— Давно последний раз ел?

Тот, немного помявшись, все-таки произносит:

— Три дня назад, господин, — и, чтобы подтвердить свою правдивость, желудок заурчал. Верю.

— Ага, видно. И слышно. Можешь идти на все четыре стороны, но если хочешь есть — подожди меня здесь, а потом сходим в таверну, там накормят.

— Господин, я...

— Да ссы... ах да, ты уже. Не дрейфь. Накормим, напоим и не потребуем ничего взамен, наверное. В общем, подожди меня здесь, а потом можешь пойти со мной, если хочешь.

Пацан некоторое время простоял, обдумывая свои варианты, ну и, естественно, согласился: выбора-то у него особо не было.

Внутри кузни было завораживающе, другого слова подобрать не смогу. Подмастерья мастера Мотта трудились, не замечая никого вокруг. Кто-то раздувал меха и подкладывал уголь, кто-то нагнетал воздух в печь и придавал железному бруску нужную форму, кто-то затачивал уже готовые изделия. И несмотря на весь хаос, что творился вокруг, я не заметил, чтобы было откровенно грязно. Напротив, кузня, несмотря на производственный хаос, была образцом порядка и чистоты. Я в этом процессе явно чувствовал себя лишним, но мастер Мотт проводил меня в свой личный уголок, где он, видимо, хранит лучшие образцы.

— Мастер Мотт, у вас не кузня, а храм ремеслу и порядку. Мое к вам истинное почтение!

— Добрые слова, сир Марк. Я уже год как в столице обосновался и твердо встал на ноги, но только недавно сумел обновить свой дом. Каждый вечер после работы мы с учениками чистим наш дом от копоти, грязи и окалины. Дом должен быть в чистоте. Жаль, что лорды Королевства этого не понимают.

— Творцы творят не ради одобрения, а ради процесса созидания.

— Красиво сказано, сир Марк. Но что это я... Я ведь хотел вас поблагодарить. Не послушав вас, я поставил на вашу победу в общей схватке огромную сумму, и благодаря вашей победе я могу уже сейчас бросить ремесло и зажить беспечной жизнью.

— Но вы этого не сделаете.

— Конечно! Кто я без своих мехов и звуков молота по металлу? Я ведь с раннего детства вырос, помогая отцу в кузне. Сколько тонн угля я перетаскал — уже боюсь вспоминать, но, оглядываясь сейчас, понимаю, что оно того стоило.

Напоминает мне отца: тот тоже ведь не просто так заставлял меня корпеть над толстыми талмудами.

— А вы рассчитываете передать дело преемнику?

— Куда там! — Театрально развел руки мастер. — Усидчивости в моих подмастерьях много, и я даже могу смело сказать, что постигают они ремесло, не щадя себя, но ума у них меньше, чем в моем молоте. Но что мы говорим обо мне... — Подойдя к стойкам, накрытым тканью, мастер скинул тряпку, и моему взору предстали шедевры оружейного дела. — Выбирайте меч, сир Марк.

Даже неудобно говорить, что я в мечах не разбираюсь, а выбрать первый попавшийся — это будет скотством. Надо было взять с собой Мейдж, но если Джиор протрезвел и ушел в бордель доказывать свою ориентацию, то бедняжка ушла к себе тихо страдать от похмелья. Положение спас сир Тигетт, который застращал одного из подмастерьев, и его привели к нам. При его появлении Тобхо Мотт, здоровый мужик, что может весь день трехкилограммовым молотом махать, сжался.

— Милорд Ланнистер...

— Сир Тигетт, вы не представляете, как вы вовремя.

— Сир Марк, могу я узнать, что вы здесь делаете?

— Я сломал меч мастеру над оружием Рикарда, у нас тогда возник конфликт дипломатического характера. В общем, помогите выбрать хороший меч сиру Родрику.

— Почему я, а не вы?

— А почему бы и нет? Да и потом, вы в мечах лучше меня разбираетесь.

— Лучший воин в Королевстве не разбирается в самом благородном виде оружия! — Эх, средневековье. Пафос — наше все. Функционал и практичность идут на йух.

— Сир Тигетт, как мой будущий подопечный, мы проведем предварительный урок об оружии. Во-первых, в оружии нет ничего благородного: это всего лишь инструмент для убийства себе подобных. Во-вторых, оружие должно быть практичным, и меч едва ли входит в эту категорию.

— Брат предупреждал меня, что вы слегка безумны. Но теперь я сомневаюсь, что вы сможете меня чему-либо обучить!

Бить на людях и ронять авторитет дома Ланнистеров я не хочу, поэтому буду ломать фактами.

— Первый недостаток меча — он безумно сложен в производстве и чрезвычайно дорог, не говоря уже о его обслуживании. Вот спросим эксперта: мастер Тобхо, сколько наконечников для копья вы сделаете за время изготовления одного меча?

— Точно не скажу, сир Марк, но минимум пять хороших наконечников для копья у меня уже будет готово, пока заготовка под меч только остынет.

— Вот. И это говорит человек, который всю сознательную жизнь посвятил своему делу. И представьте: пока делается один меч, десять копейщиков пройдутся по селению мечника, пока тот тренируется. Ведь копьем легко научиться орудовать, но сложно мастерски им обращаться. Да и потом, копье всегда можно швырнуть в противника.

— Тогда почему вы сами не участвовали в турнире с копьем? Вы на турнире участвовали с оружием еще более низкого происхождения —ох, долго мне придется выбивать всю эту спесь. Но с другой стороны, это будет весело!

— Ну да, ищи в пылу боя удачный момент для удара в слабозащищенную область в суставах или подмышках. Запомните правило, которое, возможно, не раз спасет вашу жизнь: если сила не решает проблем, то вы недостаточно ее применяете!

— Вы, сир Марк, говорите вещи, которые полностью противоречат воинскому искусству! — Все не унимается и пытается доказать свое видение мира. Но меня там голодный пацан ждет.

— Сир Тигетт, не ставьте слова «воин» и «искусство» в одной фразе. Вы вольны мне не верить и отказаться от моих уроков, но когда я говорил вам, что вы сами удивитесь тому, на что способны, я не врал. Но беседа свернула не в то русло, а меч до сих пор не выбран. Так вы мне поможете?

Гордый рыцарь решил побаловать свое любопытство и не продолжать бессмысленный спор. Вместо этого он оценивающе прошелся по стойке с мечами и внимательно осмотрел каждое изделие. Свой взгляд он устремил на меч-бастард с простой гардой и ромбовидным навершием.

— Это отличный меч, сир Марк. С ним можно сражаться как в строю, так и в поединке. — Взяв меч в руки, он оценивающе покрутил его и оценил баланс. — И сбалансирован неплохо. Вы и ваши подмастерья его ковали?

— Да, милорд, сразу видно хорошего мечника. И хоть слова сира Марка могут быть правдивы, мне по душе ковать именно мечи, милорд. В них, возможно, живет душа!

— Если у вас будут проблемы с вашим делом в столице, то знайте, что Ланниспорт всегда рад таким умельцам.

— Благодарю, милорд.

Все-таки, несмотря на свою душу творца, Тобхо — продукт своего окружения. Но мечи делает красивые, этого не отнять.

Отдал за меч ПЯТНАДЦАТЬ ЗОЛОТЫХ. Не то чтобы я жаловался, но, Атома ради, за кусок железа с «душой» — такие деньги? Причем эту пресловутую душу не схомячить. Сделал из этой сделки следующий вывод: рыцарь — это не про профессионализм, это про символизм и пафос. Буду из своих будущих жертв обучения выбивать всю рыцарскую романтику и честь с доблестью головного мозга, если он имеется.

На выходе нас ждал пацан и двое сопровождающих-телохранителей сира Тигетта. В принципе, опытному разведчику телохранитель не нужен, и телохранитель от опытного разведчика не спасет, так что можно уже сейчас начинать процесс обучения.

— Сир Тигетт, как вы смотрите на то, чтобы начать наше с вами обучение прямо сейчас?

— Что вы имеете в виду?

— Долой роскошь и безопасность, только суровый хардкор!

— Чего? — Тут уже пацан с телохранителями обратили на меня внимание. А телохранители забавно так переглянулись.

— Урок номер один: если хочешь, чтобы все думали, что ты из ада, создай себе адские условия. И я не помню, чтобы в аду были телохранители.

Парни стоят и думают, куда они попали и что с ними сделают, если их объект охраны ускользнет от них.

— Сир Марк.

— Ау.

— Вы безумны.

— А то. Ну так что вы решили? Эти парни будут сопровождать вас везде и петь колыбельную на ночь, чтобы, не дай ваши Семеро, их драгоценный лорд не напрудил в кроватку, или вы суровый закаленный рыцарь, который презрел слабости и комфорт?

О, видно сразу, что сир Тигетт — брат лорда Тайвина: едва сдерживает свой гнев, но сдерживает. А парни невольно хрюкнули. Хороший день.

— Сир Марк, вы забываетесь!

Гордыня прямо кричит в голосе — крайне бесполезное чувство.

— Все с вами понятно: вы не гордый лев, вы миленький котик. Но ничего, это не каждому дано.

Завершающий штрих в виде похлопывания по плечу и поворачивания спиной — и гордыня требует действия. Вот из ножен достается меч с характерным звуком, следом идет выставленная правая нога для лучшей опоры при ударе, удар по диагонали слева направо по плечевому суставу. Ухожу с линии атаки коротким шагом вперед и влево, перехватываю запястье в нижней точке замаха, а правой давлю на локоть сверху и завершаю все вращением руки ему же за спину. К чести парней, которые охраняли Тигетта, тупили они недолго, а Обоссанные Штаны сделал из глаз два блюдца.

— Отпустите немедленно сира Тигетта! — Видно, старший из двойки, раз первый заговорил.

— Тихо, парни, спокойно, отпустите мечи. Вы только что стали свидетелями воспитательного момента.

— Какого момента? Отпустите сира Тигетта!

— Да что вы стоите, убогие кретины... Аргх!

Больно, по себе знаю — паладин Кросс по-другому не умеет учить.

— Сир Тигетт, не мешайте вас воспитывать и извинитесь перед парнями!

— ЧТО! — Ну да, не каждый день слуге извинения приносишь.

— Что? — Ну да, не каждый день твой господин тебе извинения приносит.

— Да я в жизни ни... АРГХ! Отпустите мою руку!

— Я еще не услышал извинений за оскорбление людей, которые готовы были за вас отдать жизнь.

— Сир, прошу вас, не усугубляйте наше положение.

— А вы, парни, не бойтесь: с этого момента ваш подопечный переходит в мое полное безоговорочное подчинение, и вам он уже ничего не сделает.

— Чтобы я...

— Да Атома ради, сир Тигетт! Эти парни почтут за честь умереть за вас! Они готовы убивать и исполнять любой ваш приказ, и ради них вы не можете сказать простое «извини»?

Мозги у парня имелись, просто пелена гордыни застилала голос разума.

— Прошу прощения, сир...

— Да не у меня, а у них! — И указываю на телохранителей. Следом отпускаю руку.

Тот, разминая ее, смотрит с ненавистью сначала на меня, выдыхает и смотрит на парней.

— Извините. Гордость льва затмила его благородство, но лев без своего прайда — никто. Не беспокойтесь за меня, наказаний за сегодняшний случай не будет. Передайте моему брату, что я ухожу с сиром Марком.

Хороший он парень. Следом он передал свой кошель:

— На сегодня вы свободны. Сходите, выпейте за дом Ланнистер и за одного алоглазого ублюдка, который не умеет нормально учить.

Парни приняли кошель, посмотрели на своего господина как на истинное божество, а потом уважительно поклонились.

— Удачи вам, сир Тигетт. С таким учителем она точно вам понадобится.

Как только парни ушли, рыцарь задал вопрос:

— И о чем был сегодняшний урок?

— Если я скажу «ни о чем», чем мне это грозит?

— Я посвящу свою жизнь тому, чтобы сделать вашу жизнь кошмаром.

— Тогда урок был о том, что гордыня ведет в бездну. Потом научимся злорадству, оно приятнее.

— Все уроки будут в будущем такими?

— Что вы, конечно же нет. Этот был самым приятным. Но мы уже здесь задержались, а я обещал накормить одного пацана. Так что знакомьтесь: Обоссанные Штаны — это Тигетт Ланнистер, Тигетт Ланнистер — это Обоссанные Штаны.

— Давос, — робко подал признаки своего существования уличный оборванец.

— Прости?

— Меня зовут Давос, сир, а не Обоссанные Штаны.

— Приятно познакомиться, Давос Обоссанные Штаны — о, Тигетт принял правила игры, на что мальчишке осталось лишь с грустью вздохнуть.

— Хорошо, пусть будет по-вашему. Теперь вы меня накормите?

— Да. Постойте тут, сейчас кое-кого заберем четвертым.

Вон тот стражник, подозрительно похожий на одного моего сконфуженного знакомого, уже давно стоит и вынюхивает. В несколько шагов сокращаю расстояние, пока тот не убежал, вырубаю его и закидываю себе на плечи. Ноль реакции от моих спутников на очередной выкрутас. Быстро они заматерели.

Сидя на столе и пытаясь вместе с Уолдером вылечиться от похмелья, Мейдж размышляла о двух вещах. Первое: дар легко приходить в себя после попойки передается, видимо, только сыновьям рода Мормонт. Второе: она — трусливая медведица, которая боится признаться человеку в своих чувствах.

А Марк — чурбан бесчувственный! Он ясно видит все попытки Мейдж ему понравиться, сам делает шаги навстречу, а потом резко передумывает и не идет до конца. И что ему не нравится? Пусть Мейдж и не уделяла много внимания своей красоте, считая это «южной придурью», она прекрасно замечала, какими взглядами ее провожают мужчины. И ведь всё при ней!

Леди Лиарра вняла ее просьбе и выделила свои самые нарядные платья, чтобы впечатлить Марка. Тот хоть и делал однозначные комплименты, подчеркивая, что всё, что она надевает, ей идет, дальше похвал не заходил. А как сказала леди Лиарра, «метить территорию» становится всё сложнее, ведь вместе с деньгами сир Марк обрел и славу. И наглые южные и северные девицы в очередь выстраивались, чтобы охмурить «загадочного и красивого чужеземца». Хотя такое не принято, но Мейдж хотелось выговориться, вот и превратился деловой разговор о закупке продовольствия в откровенное пьяное застолье вместе с женами трех самых могущественных мужей в королевстве. И если у леди Оленны была опережающая ее репутация острой на язык женщины, а нрав леди Лиарры был известен всему Северу, то от изнеженной южанки леди Джоанны таких слов в адрес мужа она точно не ожидала. Потом Марк описал это фразой: «Акт психического терроризма против фундаментальных основ здравого смысла всех носителей Y-хромосомы». И где, во имя Старых Богов, он этих непонятных слов набрался?

— Может, я ему не нравлюсь, Уолдер, как ты думаешь? — вот до чего довел ее Марк: ей приходится выговариваться мальчишке, который может сказать только одно слово.

— Ходор, — может, ей показалось, но конкретно сейчас «ходор» звучало неодобрительно.

— Да что ты понимаешь! Я ведь всё делаю, чтобы он меня заметил, а результата нет!

— Ходор, — сейчас в «ходор» прослеживалось недоумение.

— Может быть, я ему неинтересна, потому что я не девственница? Дура! Зачем я тогда проболталась!

— Ходор, — почему-то это прозвучало как согласие с данным утверждением.

— Уолдер, я сейчас тебя ударю!

— Ходор?! — теперь прослеживалось «За что?» или «Как ты узнала?», но что именно, Мейдж не определила, хотя узнать стоило бы.

— Не знаю, Уолдер, просто ударить хочу, и извиняться за это я не буду.

— Ходор, — видимо, от безысходности принял свою участь Уолдер. Ну, по крайней мере, она хотела так думать.

Раздумья о несправедливости судьбы прервало появление объекта ее размышлений с золотым плащом на плече и в компании одного из семейства Ланнистеров и уличного мальчишки. Ей бы стоило удивиться, но она уже привыкла к некоторым чудачествам своего нового — к сожалению, пока только — друга. Заметив ее и направляясь к их столику, Марк был остановлен группой «золотых плащей», но Ланнистер сумел их успокоить.

— Мейдж, я бы сказал, что ты выглядишь как всегда прелестно, но похмелье или тяжкие думы портят твой чарующий лик. Говори, кто тебя обидел! — «ТЫ и обидел, чурбан бесчувственный!»

— Меня никто не обижал.

— Запомните, парни: когда дама такое говорит, то она однозначно на что-то обижена, — вот всё он понимает, но прямых намеков не видит!

— Лучше познакомь меня с новыми жертвами твоей логики.

— Конечно, — сняв стражника с плеч и усадив его за стол, Марк начал знакомить: — Тигетт Ланнистер, будущая гроза всех криминальных элементов в королевстве и представитель блистательного семейства Ланнистеров, но пока — добрый кот. На его словах о «добром коте» Тигетт слегка возгордился.

— Приятно познакомиться с вами, леди Мормонт.

— Сир Тигетт, мне также приятно познакомиться с вами, но у меня к вам вопрос.

— Я сделаю всё, чтобы на него ответить.

— Почему вы радуетесь, когда вас называют добрым котом?

— Это лучше, чем «миленький котик».— это точно!

— А этот мальчик?

— Давос Обоссанные Штаны, познакомься с моей хорошей подругой Мейдж и жертвой инсульта Уолдером.

— Я просто Давос, сир Марк.

— Это ты так думаешь, а пока... — подозвав к столику служанку, Марк продолжил: — Милая, видишь этого парня? Так вот, несите всё, что он попросит, кроме выпивки — ему рано. Сир Тигетт, что-нибудь желаете?

— Если вы платите.

— А то! В чем вопрос!

— Принесите кувшин лучшего вина и хорошей закуски к нему!

— Мейдж, Уолдер?

— Пока вином обойдусь. Уолдеру — сок.

— Конечно, сир Марк, я немедленно всё принесу! А ваш спящий спутник? Может, он тоже желает выпить или отужинать?

— Ах, да, совсем про него забыл. — Похлопав по щекам «золотого плаща» и грубо разбудив его, Марк задал вопрос: — Добрый вечер, лорд Варис. Мы сейчас в таверне, вам что-нибудь заказать? — какой лорд будет одеваться стражником? Но тот, проснувшись и оценив обстановку, немного расслабился.

— Кхм, полагаю, это не подземелья.

— Полагаете вы верно. Так что будете?

— Милая леди, принесите, пожалуйста, мне вашего самого крепкого пойла, которое вы храните. Мне снова нужно нажраться.

— Сейчас всё будет.

Проводив служанку взглядом, лорд-стражник начал преображаться. Мерзкий шрам на щеке исчез от мокрого платка, грубые накладные черты лица были отлеплены, а волосы убраны. Если раньше перед ней сидел стражник, на которого она бы не обратила внимания, то сейчас перед ней был изнеженный и мягкий человек.

— Сир Марк, как вы определили, что это я?

— По походке. Вы слишком старались сделать ее естественной, а приметил я вас еще за две улицы от кузни мастера Мотта.

— Спасибо. Буду в следующий раз осторожнее.

— ЛОРД ВАРИС?!

— Не кричите, сир Тигетт, я и так уже привлек слишком много внимания.

— Милорд, я, к сожалению, вас не знаю, поэтому будем знакомы. Мейдж Мормонт.

— Варис, миледи. Просто Варис. Мастер над шептунами Его Величества короля Эйриса Второго или, как величает меня сир Марк, «лорд-ябеда».

Мейдж стоило удивляться тому, что с ней говорит один из самых опасных людей в королевстве, или тому, что Марк его вычислил?

— Я знал, что вам понравится моя аналогия!

— Лорд-ябеда? — у сира Тигетта было такое выражение лица, словно небо и земля перевернулись, а Уолдер с Давосом просмеялись над Мастером над шептунами.

— Кстати, а с чего такая честь, что один из руководителей огромного государства решил лично пошпионить за мной?

— Особенность моей работы, сир Марк. Вы очень сильно заинтересовали короля.

— А теперь можно вопрос?

— Я не могу раскрыть вам тайны государства даже под пытками, сир Марк.

— С чего вы взяли, что они мне интересны? Мой интерес в другом. Вы двойную зарплату получаете?

— И ВАС ТОЛЬКО ЭТО ИНТЕРЕСУЕТ?! — воскликнул Тигетт. — У нас тут сидит Мастер над шептунами в компании уличного проходимца и пытается нажраться. И вместо того чтобы выбить из него ответы, вы его угощаете выпивкой?!

— Сир Тигетт, ну что вы пристали к человеку, который просто выполняет свою работу? Ну шпионил, бывает, это его профессиональная обязанность. А вот вопрос про зарплату вам всем стоит запомнить.

— На самом деле у меня несколько источников заработка, и медяки, что получают «золотые плащи», мне не совсем нужны.

— Но вы всё равно их берете?

— Денег никогда не бывает много.

— Лорд Варис, вы мой герой! Так ловко заставлять Корону платить вам, находясь на одной должности, — это гениально!

— Признаюсь честно, я ожидал не это услышать, но ваша похвала мне приятна.

— Дети, смотрите на этого человека и учитесь. Так ловко обманывать, и при этом не обманывать, нужно уметь. Это вам не с железкой по полю боя бегать, тут думать нужно.

— Кстати, раз вы поставили себе цель свести меня с ума, я могу узнать, где вы научились ремеслу вора?

— До того как стать солдатом, пришлось побыть вором. Это было безопаснее, чем воевать.

— Вы были вором? — у сира Тигетта картина мира окончательно рассыпалась на мелкие осколки, судя по лицу, а Мейдж и Уолдер уже привыкли к такому.

— Сир Тигетт, запомните другую мудрость: жить захочешь — и не так раскорячишься.

— У вас была бурная молодость?

— Как и у вас, лорд Варис.

Но Варис уже не хотел ничего слушать. Как только принесли его выпивку, он налил себе до краев и опустошил кружку залпом. Тигетт повторил за Варисом, а Давос уплетал за обе щеки.

— Вы там поаккуратней все, еда и вино никуда не уйдут.

— Сир Марк, я сейчас скажу то, чего не говорил никому до этого. Идите в пекло. Вы и так одним своим присутствием ввергаете всё в хаос, а теперь, похоже, поставили задачу лишить Королевство Мастера над шептунами путем его самоубийства.

— Обидно, лорд Варис.

— На то и расчет.

— А как вы узнали, что я хочу вас ограбить? — подал голос Давос, закончив поедать свою порцию.

— Ты слишком зациклился на цели и не уследил за окружением. Ошибка дилетанта. Лорд Варис, есть что добавить?

— То, что вам, молодой человек, стоит бросить ремесло вора, пока вы не наткнулись на кого-то менее доброго, чем наш, видимо, новый алоглазый друг. Вам невероятно повезло.

— Послушайся лорда Вариса, Давос, это тебе говорит профессионал своего дела.

— Но другого я ничего не умею.

— А у тебя родные есть?

— Есть, сир Марк. Кто-то ведь решил меня отдать в приют.

— Тебе нужно выбрать другое ремесло. Может, в моряки пойдешь? Я знаю одного относительно честного торговца, который мне должен.

— Вы про Рого Угориса?

— Я его зову «мутный тип», лорд Варис. А что вы про него знаете?

— Он не моя головная боль, но то, что я про него узнал, говорит о том, что он неплохой контрабандист и иногда торговец.

— Вот, выучишься на матроса и станешь образованным человеком. Матрос ведь всегда нужен.

— А я могу с вами пойти, сир Марк? Я быстро учусь и пригожусь вам в будущем.

— Ты, конечно, меня извини, но вспомни, как мы познакомились. Теперь скажи мне сам: стал бы ты к себе на службу вора брать? Сир Тигетт, вы со мной согласны?

— Парень, то что тебе руки не отрубили — это благословение самой Матери, не меньше. Я бы точно с тобой не церемонился, но, как сказал лорд Варис, тебе повезло. И скажу тебе честно, парень: ты самый удачливый вор, которого я знаю, а их я в Ланниспорте переловил достаточно. Но ты не только цел, но и сыт, а тебе еще предлагают выучиться уважаемой всеми профессии. Лучше не испытывай судьбу.

— Мейдж, есть что добавить?

— Только то, парень, что три человека благородных кровей учат тебя жизни и прокладывают тебе твою дорожку к счастью. Будь я на твоем месте, я бы на коленях стояла и благодарила богов за такое благословение.

Парень на минутку задумался и спросил: — Я могу сегодня здесь переночевать?

— Будет комната — сниму. И еще тебе бы помыться. А то...

— Знаю, «обоссанные штаны».

— Да, спасибо, что напомнил. Уолдер, у тебя запасных штанов нет?

— Ходор.

— Облом. Ладно, попрошу тавернщика, вдруг у него что-то найдется. В общем так, господа и дама: пейте, ешьте, ни в чем себе не отказывайте, а мне нужно отдохнуть. И милорды, не забывайте закусывать. Приятного вам вечера.

Уходя договариваться с тавернщиком, Мейдж откровенно поражалась его доброте. Он ведь был в полном праве убить мелкого вора, а вместо этого накормил и обеспечил ему стабильную жизнь. Скольких лордов, что кичились своей щедростью, она знала, а он между тем сделал в разы больше, чем все эти так называемые благородные вместе взятые.

Решено! Она признается ему сегодня, пока он один. Если он откажет и разобьет ей сердце — пускай, он заслуживает только лучшей девы подле себя. Посидев некоторое время вместе с новой компанией, где предметом обсуждения в очередной раз был Марк (правда, потихоньку вся таверна начала втягиваться в разговор — уже третий день подряд все посетители пили и произносили хвалебные тосты за странного и хорошего инородца, что сделал их жизни намного веселее), Мейдж дождалась, пока сир Тигетт и лорд Варис напьются. Сопроводив обоих в свою комнату, она собрала всю свою решимость, чтобы постучать в дверь Марка.

Сердце стучит как бешеное, дрожь в руках и ногах. Ей не было так страшно даже тогда, когда острое лезвие было приставлено к ее горлу. Взяв себя в руки, она постучала. За дверью послышались уловимые звуки мужских шагов. Дверь открылась, и перед ней стоял Марк в своей странной белой рубахе без рукавов.

— Мейдж, что-то случилось?

— Мы можем поговорить? — При этих словах он вновь стал тем человеком, который в первый раз разговаривал с лордом Рикардом: сосредоточенным и серьезным.

— Заходи — комната была скромной: кровать, тумбочка, небольшой столик с табуреткой и окно с видом на улицу. И не скажешь, что здесь живет человек, который может купить себе поместье в сотни раз больше этой таверны.

— Присаживайся — Марк занял табуретку, а ей досталась мягкая кровать.

— О чем ты хотела со мной поговорить?

— О нас.

— Я сделал что-то не так?

— Нет. С тех пор как мы с братом тебя встретили, ты всё делал, чтобы помочь нам и, видимо, всем в округе. Мой брат тебя уже тысячу раз благодарил, но я добавлю: дом Мормонт и тысячи людей увидят новый день и шанс пережить зиму благодаря тебе.

— Тогда о чем...

— Ты мне не безразличен, Марк!

— Что?

— Ты делаешь мне комплименты и хвалишь мою красоту, но сторонишься меня, будто боишься быть рядом. Почему?

— Мейдж...

— Может быть, потому что я уже стара и не смогу дать тебе много детей? Я никогда не думала о детях до тебя, а сейчас мне двадцать пять, перед тобой сидит старая дева.

— Послушай...

— Может, я не так красива? Я не хотела становиться очередной леди, что милостиво ждет позволения своего мужа во всем, да и жизнь на острове заставляет женщин брать оружие в руки. И тебя не интересуют деньги, ты дал нам всё, не прося ничего взамен. Тогда скажи: почему ты играл со мной? Если не могу быть твоей женой, то могу быть твоим другом, только не давай мне ложных надежд.

— Всех, кто скажет, что ты не красива или стара, будет ждать разговор со мной. И поверь, им не понравится этот разговор. И я не играл с тобой. Я хочу, чтобы ты была рядом, ты мне также не безразлична.

— Тогда почему ты не сделаешь последний шаг к нашему общему счастью?

— Потому что ты не построишь счастья, живя рядом с массовым убийцей, каннибалом и убийцей детей — откровение прозвучало как удар грома среди ясного неба.

— Я только начал свое странствие по Пустоши, не знал абсолютно ничего: ни как выжить, ни как защитить себя. Голод и жажда сводили меня с ума. И тогда мне «повезло» стать объектом охоты еще одного отчаявшегося от голода. Сперва я цеплялся за человечность, но голод был сильнее. Вкус человеческой плоти и крови я уже никогда не забуду. — она даже не представляла, насколько тяжела жизнь на его родине. — Я не знаю почему, возможно, я проклят или есть еще какая-то причина, но всегда находились люди, считавшие своим долгом убить меня. Защищая себя, я убил столько людей, что перестал считать на первой сотне. А сколько способов я знаю, чтобы умертвить человека, ты даже не представляешь. — то, что Марк великолепный воин она знала, но не представляла себе, насколько он смертоносен. — Правда, иногда меня пытались убить дети этих людей. Представь себе мертвые глазки ребенка возраста Лианны или Давоса, смотрящие на тебя. Мне эти кошмары снились почти каждую ночь, а потом из кошмаров они превратились в сны. Правда, если тех детей я убивал случайно, то детей солдат, что хотели убить меня, жалеть уже не получалось — ад, она слышала рассказы о Застенье, но то, что пережил Марк, — это был истинный ад.

— Вот потому я и не хочу портить тебе жизнь своим присутствием — «Глупый, твое присутствие только сделает всё лучше».

— Марк, я...

— Не надо слов, Мейдж. К утру меня рядом с вами уже не будет, я распоряжусь, чтобы деньги передали вам, там осталось примерно десять тысяч золотых. А насчет еды и соли не стоит беспокоиться — лорд Тирелл и лорд Ланнистер выполнят свои обязательства, и вам обеспечат продовольствие на зиму — даже сейчас он думает о них, не сознавая, что он сам — тот, кто нуждается в спасении.

— Куда ты пойдешь?

— Мир огромен. Изучу его вдоль и поперек, сделаю несколько открытий и спокойно заживу на старости лет на необитаемом острове. По мне так — план.

— А меня возьмешь изучать мир?

— Что?

— А теперь послушай меня. Я из рода Мормонт. Что нужно делать, чтобы выжить, мы знаем не понаслышке. Если нужно взять оружие, чтобы защитить детей, то дева с Медвежьего острова убьет кого угодно ради своего дитя. Когда голод стучится в дверь, северянин уходит на охоту, чтобы не вернуться, зная, что, возможно, его порция позволит семье выжить. А то, что ты убивал того, кто хочет убить тебя, — это доблесть, а не причина для ненависти к себе. Я не видела ни одного твоего поступка, который ставил бы твою добропорядочность под сомнение. И теперь ты должен гордиться, что дева с Медвежьего острова выбрала тебя.

Сказав это, она встала, стянула с себя рубаху и, сняв штаны, предстала перед ним полностью уязвимой и нагой. Протянув к нему руку, она пригласила его к себе и терпеливо ждала. Он, помешкав, подошел к ней и, смотря прямо в глаза, нежно поцеловал, а потом усилил напор и добавил страсти. Простояв так и наслаждаясь поцелуем, они отстранились друг от друга, только чтобы перевести дыхание.

Расположив ее на кровати и стянув с себя рубаху, он в очередной раз явил ей свое тело. Каждый шрам говорил о схватке, каждый ожог был кровавой историей, стоявшей за ним, но это тело было воплощением девичьих фантазий об идеальном мужчине. Осыпав поцелуями ее шею и плечи, он перешел к груди. Прошлые ее любовники сразу переходили к сути, но Марк думал о ее комфорте. Она не могла больше сдерживать себя, и тихий стон выскользнул из ее уст. Обхватив руками его голову, она наслаждалась этими мгновениями. Закончив ее терзать, он снова поцеловал ее. Когда ей стало не хватать воздуха, она не заметила, как он расположился прямо у ее лона. Посмотрев на нее и словно прося разрешения, он дождался ее легкого кивка. Сладостный момент, когда они наконец стали едины, наступил. Толчки сначала были медленными, чтобы она привыкла, а потом начали ускоряться. Вскоре она не заметила, как обхватила его ногами и руками, пока он был в ней и осыпал ее шею поцелуями.

И в моменте наивысшего блаженства она не смогла сдержать себя, и звуки, которые она издавала, смешались со звуками двух соприкасающихся тел. Через некоторое время его уста снова поймали ее губы, она почувствовала, как он ускорился, и через пару мгновений он излился в нее. Если Боги будут милостивы, они одарят их детьми. Отдышавшись, она посмотрела на него: в его алых глазах было столько любви и заботы, что она готова была утонуть в них. Сегодня она вновь стала женщиной. И хотя только Боги могут дарить жизнь, увеличить шансы на рождение она обязана, так что только сегодняшним соитием она не ограничится.

Марк

Лежа на кровати, я ощущал себя человеком, который выиграл главный приз в своей жизни. Признание Мейдж было для меня страшнее, чем встреча с вожаком яо-гаев. Она не просто открылась мне, она доверилась мне после моего откровения! Если у меня и были мысли о возвращении в Пустошь, то сейчас они испарились словно вода в пустыне. Ради Мормонтов я был готов убить, ради Мейдж — готов умереть.

Лежа в обнимку с ней, я вдыхал аромат ее волос и гладил ее по спине. Она рассматривала и изучала мои шрамы.

— А этот откуда?

— Какой?

— Возле шеи.

— Мою броню пробили и посчитали, что теперь меня можно съесть.

— А тот на левом плече?

—Ожог или порез?

— Оба.

— Ожог получил, когда меня из засады пытались сжечь бутылкой с горючей смесью, а шрам — когда спасал Гарри Куролюба.

— Гарри Куролюб?

— И несмотря на свои предпочтения в выборе партнеров, Гарри был неплохим парнем.

— Зачем вообще убивать человека с прозвищем Гарри Куролюб?

— Просто глава поселения, в котором он жил, узнал, каких куриц он ел.

— Он однозначно заслуживал смерти. А зачем ты его спасал?

— Это было поселение работорговцев, а Гарри продавал своих кур, кочуя из города в город.

— Расскажи мне обо всех таких, как Гарри — всех даже не упомянуть — Пустошь плодит такое количество «Гарри», что диву даешься.

— Был в одном городе, Новаке, старый чудак Нелай Нунан...

Я рассказал ей обо всех людях, что встречал и которые повлияли на мою жизнь: об отце, Амате, Саре, Хароне, Фоксе и Сержанте и многих других, что помогли мне и не позволили окончательно оскотиниться. Рассказал о «Проекте Чистота», о своей службе в Братстве и путешествии в Мохаве. Я открылся ей полностью, ничего не тая, и раз она доверилась мне, значит, и я должен заплатить равную цену. Сначала она хмурилась, когда я рассказывал об Убежище и моем побеге оттуда, потом сопереживала мне, услышав, что я делал в попытке выжить, удивлялась, когда я рассказывал о моей экспедиции в Убежище 92 за скрипкой, и смеялась, когда я описывал всех чудиков, что щедро населяют Пустошь. Ее смех — это не просто музыка, а настоящая амброзия и услада для любого мужчины. Мне не просто повезло, что такая девушка соизволила обратить на меня внимание, а выбрала в качестве партнера по жизни. Сейчас я не знаю, что именно испытываю, но оно очень похоже на счастье.

— Ну и представь: ты стоишь посреди ничего, вокруг одни обломки фермы и песок, и из ниоткуда появляется здоровый мужик с огромной дубинкой. Как я его пропустил и не заметил, мне было плевать, главное — сейчас это чудо природы убьет меня или чего похуже. Но знаешь, что оно сделало?

— Что?

— Это чудо предложило купить ферму.

— Что?!

— У нас с Раулем была такая же реакция. Стоят три мужика и собака, и огромный мужик предлагает тебе купить ферму посреди ничего. Ферму с перекати-полем. А просил всего ничего... точнее, он просил все деньги, что у нас были.

— Только не говори, что ты являешься владельцем руин фермы.

— Мейдж, если здоровый мужик, который выше тебя минимум на четыре головы, смог к тебе незаметно подкрасться, то лучше купить у него эту ферму, пока он не решил, что ферма и деньги будут смотреться вместе выгоднее, чем просто деньги.

— И как тебе ферма с кустиками?

— Забавно, что Рауль задал мне такой же вопрос. Даже собака смотрела на меня как на идиота. Но, справедливости ради, мне потом показалось, что те кустики нас преследовали.

В ответ на замечание о преследующих кустиках Мейдж разразилась смехом. Когда красивая и улыбающаяся женщина лежит на твоем плече, ты не задаешь вопросов, почему тебе так повезло, ты просто наслаждаешься моментом. Видимо, Бог решил послать именно этого ангела, чтобы он вытянул тебя из бездны отчаяния. Едва отсмеявшись, ангел на моем плече решил, что сегодняшней близости ей мало, и в этом вопросе мы были полностью солидарны.

Варис

С каждой новой встречей с сиром Марком в разуме Вариса появлялись новые вопросы: откуда этот человек взялся? Он был слишком хорош. Будучи шпионом, нужно не просто быть скрытным, а разбираться во многих науках. И хотя до мейстерской цепи ему далеко, во многих дисциплинах знания Вариса опережали знания мейстеров. И его слова об оцинковке — они ведь гениальны! Посоветовавшись с кузнецом, Варис пришел в восторг от такой идеи: ведь сколько металла можно сэкономить в долгосрочной перспективе. А то письмо о кровотечении от мейстера Старков? Оно спасет в будущем столько жизней, что и представить сложно. Зашивать брюхо после нанесения раны — немыслимо!

Занявшись этим делом лично, Варис рассчитывал узнать о сире Марке чуть больше, а в итоге его вырубили. Когда он проснулся, то ожидал мрачных стен подземелий и допроса палача, а вместо этого его хвалят и угощают выпивкой. Вот скотина! Но в целом сир Марк нравился Варису. Он обладал тем качеством, которое встречается так же редко, как благородство среди благородных — человечностью. И сегодня он в этом убедился, когда тот накормил уличного мальчишку и дал ему возможность выйти в люди. День, можно сказать, прошел впустую: его образ стражника можно забыть, раз столько людей о нем знают. Оставалось только напиться. Внезапная удача в виде признания чувств леди Мейдж к сиру Марку внесла многое в его понимание образа чужеземца. Он был выживальщиком, который делал всё, чтобы наступил завтрашний день. И стоя под дверью и слушая его откровения, Варис как никто другой понимал, через что тот прошел. И хотя узнал он немного, сегодня ответов стало больше, чем вопросов.

А сейчас ему пора уходить, пока, как сказал сир Марк, он не «напрудил» прямо под их дверью.

— Лорд Мормонт, прошу вас, не уходите! — молила девушка из Летних островов

— Вы ведь вернетесь к нам? — молодая светленькая девушка надеялась на еще один раз.

— В следующий раз заходите к нам бесплатно — а с рыженькой он провел больше всего времени.

— Милые леди, прошу вас! Я провел время в компании истинных богинь и с радостью бы продолжил вас осчастливливать и дальше, но долг зовет. Если вы посчитаете, что Королевская Гавань более не так уютна, то знайте: на Медвежьем острове вам всегда будут рады. А я — особенно. А теперь я вынужден с вами со всеми попрощаться. Бывайте, милые дамы!

Уходя из борделя в самом приподнятом настроении, лорд Медвежьего острова считал, что Старые Боги решили одарить его всеми возможными милостями. Ибо, даже находясь в довольно-таки приличном возрасте сорока двух лет, он не посрамил предков и повторил подвиги молодости. И он таки доказал — несколько раз и не одной, — что он нормальный. Выкуси, Марк!

Но хотя Джиор и костерил своего нового друга, в душе он не представлял, как можно вообще закрыть перед ним долг величиной в целый Медвежий остров. Какой человек вообще решит помогать совершенно незнакомым людям, не требуя ничего взамен, рискнет жизнью и здоровьем, чтобы остальные жили? Сам Марк не раз утверждал, что Мормонты перед ним ничем не обязаны и его желание помочь не нуждается в оплате, что вынуждало бедного лорда искать награду, соответствующую величине его щедрости и доброй воли.

Он решил, что будет защищать его от интриг высоких лордов, которые захотят воспользоваться его навыками, умом, а теперь еще и деньгами. Проблема была лишь в том, что сам Джиор не разбирался в этих самых интригах. Будучи одним из самых бедных домов, Мормонты всегда игнорировались; их почти ставили на уровень земельных рыцарей, и разбираться в кознях и подковерных играх Джиор ввиду своей незначительности не умел. Он умел только воевать и руководить своей скромной вотчиной, насколько хватало ему мудрости и ума. Хотя лорд Мормонт не считал себя глупым или необразованным человеком, из-за отсутствия денег и богатых покровителей он не мог пополнить библиотеку нужными книгами или нанять мейстера в усадьбу.

Но самое обидное было в том, что Марк не нуждался ни в его защите, ни в его помощи в интригах. На пиру в честь окончания турнира он без чьей-либо помощи договорился со всеми сторонами, обсудил мельчайшие детали. Не просто завел связи с грандлордами Простора, а смог подружиться со знаменитой Королевой Шипов. Похоже, сам Джиор в порыве благодарности вспомнил, как просторцы и северяне отмечали победу, и решил повторить подвиг. Итог: ему теперь запрещено появляться в Просторе, а лорду Лютеру — на Медвежьем острове.

Да и ситуация с сестрой была напряженной. Всего за месяц Мейдж превратилась из воинственной девы, что никогда бы не надела платье и на любые намеки на замужество реагировала ударом палицы, в смеющуюся девушку, которая с радостью надевает летний наряд, чтобы понравиться своему избраннику. Джиор в жизни бы не подумал, что такие перемены возможны. Если бы она и захотела детей, то только «от медведя», как иногда заведено на острове, а теперь сама ищет внимания Марка. Только ей уже почти тридцать, и вряд ли молодой парень выберет в жены деву, что старше его и, возможно, не сможет дать ему детей. Но Джиор был счастлив наблюдать ее такой — не суровой девой в брюках и с оружием, а смеющейся женщиной, желающей понравиться симпатичному ей мужчине.

В тяжких думах о долге, дружбе, сестре и об одном крайне занимательном алоглазом засранце, что успел обрушить его репутацию прямиком в самое пекло, лорд Мормонт проследовал в таверну «Счастливый дракон», ставшую им временным домом на десять дней. Именно домом, потому как все завсегдатаи этой таверны стали невольными и в целом даже неплохими приятелями. Сегодня намечается отъезд из столицы свиты лорда Старка, и Мормонты входят в число сопровождающих Хранителя Севера. Опаздывать или задерживать лорда Рикарда было бы верхом наглости и неучтивости, даже прямым неуважением к его титулу. Но в пекло Старка! Тот своими действиями и интригами уподобился южанам. Если надо, Мормонты сами доберутся до своих владений.

Возвращаясь уже утром после ночных увеселений, Джиор ожидал застать привычную картину, а застал настоящий шок. Все посетители таверны сидели, устремив взгляды на лестницу, а тавернщик Уиллмар за стойкой отмечал что-то на деревянной доске кусочком угля. Джиор успел насчитать девятнадцать отметок. Зрелище было поистине странным и даже пугающим. Направляясь к своему уже родному столику, он заметил там новых гостей. Брата самого Десницы и неплохого рыцаря Тигетта Ланнистера Джиор узнал сразу, но изнеженный лысый евнух Варис, о котором его предупреждали, вообще не вписывался в общую картину. Решив узнать именем Старых Богов, что за чертовщина тут творится, Джиор присел на свое место.

— Сир Тигетт, лорд Варис, не ожидал я вас тут увидеть. Не скажете, как вы тут...

— Пш-ш! — указательный палец в жесте, просящем тишины, от Мастера над шептунами был самым странным приветствием в жизни лорда Мормонта.

— Да что во имя Старых...

— Лорд Мормонт, все понимаем, не так мы вас должны приветствовать, но все потом. А пока присядьте, выпейте и не мешайте слушать, молю Семерыми! — ответ от сира Тигетта также не вносил ясности.

— Пекло с вами! Уиллмар, налей нам!

— Тише, прошу вас, лорд Мормонт! И запрет вам наливать еще действует.

Ситуация из непонятной становилась отвратительной, но внезапный громкий женский стон нарушил тишину. Следом последовали крики радости и отчаяния посетителей, а тавернщик Уиллмар сделал еще одну пометку.

— Кто ставил на двадцать раз — подойдете за своим выигрышем после появления сира Марка! А остальные... Видят боги, никто не думал, что мужик вообще может столько раз бабу за ночь удовлетворить!

— Двадцать! — Джиор догадывался, кого боги благословили такой мужской силой, и искренне соболезновал бедной девушке.

— Лорд Мормонт, доброго вам утра. Извините за то, что не смог поприветствовать вас соответствующе вашему статусу. Но на кону были суммы размером с Драконье Логово, — то, что Мастер над шептунами был настолько азартен, стало для Джиора откровением.

— Не ожидал такого азарта от лорда Вариса.

— Увы, долг перед государством не часто позволяет отдохнуть душой. Такие победы, как эта, делают мою ношу немного легче. И сир Тигетт, с вас десять драконов.

— Возьмете у сира Марка, он, как мой учитель, заведует всеми моими расходами.

— А сир Марк об этом знает?

— Я ему сообщу.

— А вы, сир Тигетт, не скажете, что вы тут делаете?

— Я слышал, что вы прямолинейны, лорд Мормонт, но я не в обиде. Меня направил к сиру Марку на обучение мой брат.

— А лорд Варис?

— А меня он взял в плен.

— Вы не похожи на пленного, лорд Варис.

— Я думаю, что сир Марк сам не знает, что я у него формально в плену.

Разговор трех мужчин был нарушен шумом ударов деревянных кружек об стол, свистом и хлопаньем всей таверны: появился предмет обсуждения. Сам Марк выглядел крайне сконфуженно и удивленно, а когда он проходил мимо постояльцев и те в знак уважения снимали головные уборы, он и вовсе казался стыдливым.

— Господа, доброе утро. А теперь вы мне скажите, какая скотина решила делать ставки на мои любовные игры и как они начались? Лорд Варис, начинайте говорить!

— Кхм. Как и многое великое, всё началось случайно. Леди Мормонт была...

На словах об имени сестры Джиор пропустил удар сердца. На мгновение он задумался, не убить ли Марка, но здравый смысл взял верх. Вместо этого он перебил одного из самых могущественных людей на континенте:— Моя сестра жива?!

— Джиор, когда я уходил, она была самой счастливой женщиной на свете, если судить по выражению ее моськи, — ответил Марк. — И заранее предвосхищая твой вопрос: намерения насчет твоей сестры у меня самые благие. Но давай сначала выясним, кому мы оторвем голову и поменяем ее местами с задницей, хорошо? Лорд Варис, продолжайте.

— Как я говорил ранее, всё началось случайно. Леди Мормонт в своем счастье решила оповестить всех постояльцев. Никто не решался вас побеспокоить, и двое невзрачных господ завели разговор о том, что сегодня вам обоим повезло, и раз вы уже в третий раз осчастливили леди... Его собеседник сказал, что не три, а четыре. К беседе присоединился соседний столик, а после очередного звука женского счастья господин Уиллмар предложил сделать ставки, насколько вас хватит.

— Так, подожди, то есть до двадцати еще было? — логика пересказа натолкнула Джиора на мысль о том, что счет начали с нуля, чтобы никто никого не обвинил во лжи. И следом пришла мысль: отец, когда хотел уединиться с матерью, выгонял всех слуг из усадьбы. Теперь понятно почему. Видимо, Мормонты все выносливы как медведи и так же голосисты.

— Понятно. То есть страдать в основном будет добрый тавернщик Уиллмар, а те двое кретинов, что от нечего делать считали женские вздохи, где?

— Тут я бессилен, сир Марк, ибо уже сам поставил на ваше мужество и благодаря вам стал обладателем небольшого состояния.

— Лорд Варис, я не хочу вам угрожать или поносить вас. Я просто попрошу вас найти этих дебилов и привести их на остров, иначе леди Мейдж узнает, что это вы начали спор. И поверьте мне, у нее фантазия очень богатая. А я ей, как будущий спутник, помогу всеми силами. Вам понятен намек?

Варис хотел снова запить — не от угрозы (хотя от нее тоже), а от ситуации. Он — Мастер над шептунами, один из самых могущественных людей на континенте, его слова боятся самые богатые лорды, от его докладов зависят судьбы тысяч... И его используют так низко, потому что два идиота не могли удержать язык за зубами. А на что способен сир Марк и на что он готов пойти, чтобы защитить близких, видело все королевство. Придется искать.

— Ты сказал «будущий спутник»?

— Да, а что?

— То есть хочешь жениться на Мейдж?

— Ну, если после сегодняшнего позора она меня не убьет, я бы хотел связать свою жизнь с твоей сестрой. Если ты не против, конечно.

Джиор был всеми фибрами души за этот брак: он наконец нашел мужа своей сестре, да причем лучшего из возможных. Но радоваться ему мешала интуиция воина, которая шептала, что персонально ему этот союз принесет столько проблем, что только Ночной Дозор спасет его рассудок. А учитывая, как Марк описал перспективу позора в Дозоре, ему придется выбирать между двумя видами позора. Воспоминания о «чистке труб» вновь всплыли в сознании.

— Ну так что, Джиор, благословишь сестру на брак с парнем без роду и племени, у которого нет кола за душой и которого она встретила месяц назад? — Джиор ничего не сказал. Он просто встал со скамейки, подошел к Марку, жестом попросил его подняться и обнял.

— Брат, добро пожаловать в семью.

Новый брат Джиора

Приятно быть просто братом. Не по оружию, а именно родным человеком, которому можно доверить всё. В прошлом у меня были спутники, которым я доверял жизнь, теперь у меня снова есть семья — лучшее чувство на свете. Готов расплакаться на месте, но нужно держать статус обалдуя.

— Кхм-кхм. Джиор, я на твоей сестре женюсь, а не на тебе. Не надо так сильно радоваться.

— СТАРЫЕ БОГИ, КАК Я МОГ ЗАБЫТЬ, ЧТО ТЕБЯ ПОСЛАЛИ ИЗ САМОГО ПЕКЛА, ЧТОБЫ ИЗВЕСТИ МЕНЯ В МОГИЛУ!

— Брат, не ори, тебя вся таверна слышит! — моя умничка-разумничка появилась в самый нужный момент, чтобы спасти меня от избиения. Походкой кавалериста она уселась мне прямо на колени и демонстративно обняла. А это проблема...

— Кхм. Мейдж?

— Да, я ощутила, что что-то упирается мне в зад. Но раз ты полгода смог обойтись без женской ласки, потерпи, пока мы не дойдем до кают на корабле. А теперь, лорд Варис, где будущие трупы, что считали мои стоны?

— Мы обсудили этот вопрос с сиром Марком, леди Мормонт. Клянусь, я приложу все усилия, чтобы найти этих проходимцев.

— Хорошо, что этот вопрос закрыт. Брат, я выхожу замуж.

— Поздравляю вас, леди Мормонт. Когда свадьба?

— Спасибо, сир Тигетт. Свадьба будет, но не перед зимой. Не хочу обременять никого. Что скажешь, Марк?

— Ты главная на нашей свадьбе: как скажешь, так и будет.

— Отлично! Брат, а ты что скажешь?

— Единственное, что мне остается: рад за вас. Просто молю вас, пожалейте мой рассудок. От него немного осталось.

— Учтем, Джиор. Кстати, а где наши младшие подопечные?

— В связи с отъездом из столицы юный Давос согласился отвести вашего немногословного спутника на рынок, чтобы купить подарков родным.

— А...

— И не волнуйтесь, мои люди следят за ними.

Фух. А то Уолдер парень, конечно, смекалистый, но его словарь состоит только из одного слова. А Давос хоть и не попытался сбежать, прихватив что-нибудь ночью, до конца доверия всё еще не заслужил. Следом к нам подошел сам Уиллмар и поставил просто королевский пир — понятно, хочет спасти свою бренную задницу.

— Милорды, миледи! Никогда не думал, что скажу это, но сегодня вы пируете за мой счет! Сир Марк, когда вы появились в дверях моей скромной таверны две недели назад, я ожидал увидеть типичных северян: угрюмых, мрачных и жадных. А увидев ваши глаза, я начал искренне молиться Семерым, чтобы избавили меня от демона. Никогда в жизни я так не ошибался в людях! Ваше пребывание в «Счастливом драконе» стало самым запоминающимся и веселым событием в моей жизни. Все, от «мутных типов» до стражников, будут вспоминать вас.

— Уиллмар, дорогой мой. Если ты решил, что я забуду, как ты принимал на меня и леди Мормонт ставки во время нашего уединения, подкупив меня этим сочным ягненком, то у тебя почти получилось. Но не думаю, что леди Мормонт продастся так дешево.

— Сколько ты на нас заработал, Уиллмар? — тон у моей умнички был таков, что я лучше снова залезу в переполненный радиацией пульт управления, чем рискну обмануть её.

— Леди Мормонт, поймите...

— Точные цифры, Уиллмар.

— Полторы тысячи оленей, три сотни лун и восемьсот восемнадцать грошей. Сколько гроутов — не знаю, их сейчас считает мой сын.

— Что нам с ним сделать, Марк? — тон моей избранницы предполагал жестокие казни, и бедный тавернщик это уловил. Поступим гораздо жестче. Вынимаю из кошеля золотую монету и передаю ему. Уиллмар занервничал еще больше.

— Ты потратишь весь свой заработок от ставок на то, чтобы накормить бедняков в Блошином Конце. А этот золотой ты получишь за то, чтобы никогда больше не совершал хрени, подобной этой. И не дай твои Семеро я узнаю, что ты не выполнил мой наказ, Уиллмар! Тут сидят три лорда, чьи руки длинны, а взор простирается на мили. Ты нас понял? —бедный тавернщик не знал, что делать: радоваться или печалиться.

— Боги благослови вас, сир Марк! Вся Гавань узнает о вашей щедрости!

— Лучше людей накорми, чем обо мне слухи распространять. В любом случае, спасибо за всё, Уиллмар.

— Избили бы его, и всё, зачем вы наградили его? — подал голос сир Тигетт.

— Он это сделал от нужды, сир Тигетт. Таверна хоть и приносит доход, но чтобы вылечить жену, он взял крупную сумму в долг.

— И вы каждому несчастному будете помогать?

— Нет, лорд Варис. Но мне не трудно, а ему это нужно.

Наполнив желудки, я с любопытством узнал, что должен лорду Варису десять золотых и он у меня «в плену». Условились, что эти десять золотых пойдут на выкуп. Пора было отпускать главного шпиона из таверны — его наверняка вся Гавань ищет. Впрочем, это не мои проблемы. На повестке дня — Давос и Рого Угорис.

Как только Давос вернулся с Уолдером (уже с чистыми штанами и вполне похожий на человека, слышавшего о гигиене), я повел его знакомить с торговцем. Мутный тип как раз собирался отчаливать, и я осчастливил его новым юнгой. Тот отнекивался, говорил, что мест нет, провизии не хватит... Но упоминание о том, что он не потерял груз два дня назад только благодаря моему предупреждению, вкупе с золотым в руку, быстро убедили его в обратном. Так я и попрощался с Давосом «Обоссанные Штаны». По виду он не казался обиженным.

Осталось дождаться северян. Коротая время в порту, я заставлял Уолдера вязать узлы. Позже в Винтерфелле попрошу его научиться играть на музыкальных инструментах. Мелкая моторика тренирует мозжечок и базальные ганглии, помогая плавности речи, а музыка заставит мозг работать в режиме реального времени. Пока ограничимся узлами, потому что дыхательных упражнений парень стесняется. Не мудрено, выражение его лица при тренировках напоминает рожающего геккона.

Нас так и застали в теньке Старки и прочие северяне. Но больше всего я удивился Тиреллам и лорду Тайвину с семьей.

— Миледи, милорды, рад вас всех видеть, но удивлен такой компании в столь непримечательном месте. Лорд Старк, вы не сказали, что у нас будут такие проводы.

— Сир Марк, можете считать себя почти равным королю. Вас провожает сам Десница и высшие лорды! — взял слово лорд Лютор.

— Ну, что тут делает лорд Тайвин — понятно: он хочет своими глазами убедиться, что его головная боль в лице меня свалит подальше. Но что тут делает чудесная леди Джоанна с монстриками и вы, лорд Лютор, с вашей замечательной супругой — я не представляю.

— Сир Марк, прошу, не называйте мою жену чудесной! — подал голос Тайвин.

— Хорошо, лорд Тайвин, буду называть «чудесным» вас. — Рикард с Лютером сделали вид, что не слышали, и давили лыбу, а дамы просто улыбались.

— А вам я запрещаю называть «чудесным» меня! — по лицу Тайвина было видно, что он едва сдерживается, чтобы не приказать гвардейцам разорвать меня на куски.

— Лорд Тайвин, но что такого сказал сир Марк? Я абсолютно уверена: никто до этого вам столь приятную характеристику не давал, — вставила леди Оленна.

— Леди Оленна, прошу, не вмешивайтесь. Сир Марк, вы выполните мою просьбу?!

— Облом. Монстрики! Ваш папа запретил называть себя чудесным. Вам придется выбирать, кто достоин носить этот титул, как горец!

— А это как? — спросила маленькая светлоголовая девочка.

— Останется только один!

— Сир Марк, не портьте моих детей раньше времени, — устало произнесла Джоанна.

— Хорошо, теперь просто леди Джоанна. — если леди Оленна, до этого сдерживавшая смех из приличия, просто не выдержала и расхохоталась.

— Сир Марк, молю вас всеми богами: не смейте меняться!

— Желание леди — закон для мужчины.

— Если вы закончили выставлять себя шутом, а мою семью посмешищем, то мы удаляемся. Надеюсь, вы доберетесь до Севера в добром здравии.

— А я-то как надеюсь, лорд Тайвин! В любом случае, с вами и вашей семьей мне всегда приятно пообщаться. Лорд Лютор, я бы сказал, что всегда рад увидеть вас в гостях у Мормонтов, но думаю, ваша супруга этого не оценит. Или вы сменили гнев на милость, леди Оленна?

— Нет, не сменила. Надеюсь на скорую встречу, сир Марк. Без вашего безумия столица станет очередным блеклым вонючим городом.

Вот и подошло к концу мое пребывание в столице. Завел друзей, помог кому смог, культурно облагородился и, самое главное, нашел семью, которая согласна меня терпеть. Жизнь замечательна! Только я забыл, что возвращаться на Север придется по воде. А это значит, что мне и Уолдеру снова придется обнимать ведро. Привет, кинетоз, давно не виделись. Мейдж была рядом, и страдать морской болезнью в ее компании было капельку легче. А то, что сир Тигетт — сухопутная крыса и страдает так же, как я, выяснилось, когда я в очередной раз выносил ведро со своим «внутренним миром».

На третий день плавания нас встретили корабли Долины Аррен. Слава Атому, качка на время прекратилась, но вопрос — какого черта нас остановили — оставался открытым. На палубе я слышал переругивание и угрозы со стороны Рикарда. Пора разобраться.

— Лорд Мандерли, отправьте в столицу и Винтерфелл ворона! Долина смеет задерживать Хранителя Севера! — Рикард был в бешеной ярости.

— Уже отправлены, милорд.

— Лорд Старк, милорд Аррен понимает, какое неуважение проявляет, но поймите: брат милорда в опасности!

— Что тут происходит? — спросил я, выходя на палубу.

— Ничего, сир Марк. Скоро мы доберемся до Белой Гавани.

— Сир Марк Иувар? — спросил рыцарь в цветах Арренов.

— Он самый.

— Не смейте обращаться к моему гостю! Вы потеряли это право! — отрезал Рикард.

— Все в порядке, лорд Старк. Я ценю защиту, но хочу узнать, кому я могу помочь. Излагай послание!

Рыцарь начал долгое вступление: «Джон Аррен, лорд Орлиного Гнезда... шлет вам свои приветствия... слава о подвигах и мудрости вашей...» — Вкратце, — оборвал я.

— Кхм. Лорд Аррен просит сира Марка Иувара из Братства Стали вылечить его брата.

— Вот это нельзя было сказать сразу? Какие симптомы?

— Простите, что такое «симптомы»? — все время забываю с кем имею дело.— Признаки хвори.

— Жгучая боль в животе, сир.

— И это всё? Характер боли, когда началась, чем сопровождалась? Каков на цвет стул и его запах? Становится ли ему легче, когда он поест, или каждый кусок хлеба для него — как раскаленный уголь?

— Боюсь, я ничего об этом не знаю, сир. Мне велено сопроводить вас к милорду Роннелу всеми способами.

Видать, лорд Джон сделает всё, раз остановил корабль союзника посреди океана. Рикард такое терпеть не намерен — вся команда готова схватиться за оружие. Мне бы и самому отказаться: меня беременная Альдис ждет. Но срок пока маленький, только первый триместр, а Альдис девушка умненькая и инструкции я ей оставил подробные — не пропадет.

— Что тут происходит? — из каюты показалась заспанная моська Мейдж в компании брата и сира Тигетта. Все уже в доспехах — когда успели?

— Все в порядке, леди Мейдж, мы сейчас отплывем.

— Да, отплывайте, лорд Рикард. На Медвежий остров я вернусь своими силами, — заявил я.

— Вы уверены? Вы ничем не обязаны Аррену.

— Не волнуйтесь, всё будет нормально. Одна нога здесь, другая там. Лорд Виман, денег дадите?

Коллективным собранием решили, что я не иду, но я это проигнорировал. Джиор с Уолдером отправились на Север, им еще принимать караваны с провзией и солью, а со мной пошли Мейдж и Тигетт. Лорд Виман выдал серебро из моего выигрыша, правда, всё равно обозвал «блюем» напоследок,обидно. Ну ладно. Пора лечить брата Хранителя Востока. А переживет ли он мое лечение — выясним в процессе.

Ветер щекочет мне лицо и заставляет плащ развеваться под его неумолимой силой. Прикрыв глаза, я наслаждаюсь этим ощущением. И делаю то, о чем мечтал в Пустоши со дня выхода на поверхность: снимаю свой верный плащ, откладываю его в сторону и чувствую, как ветер мягко обволакивает меня своей незримой прохладой. Идеальный момент, чтобы проветрить подмышки — несравнимое чувство.

В Пустоши я был лишен такой роскоши. Там вечно какая-то дрянь летит тебе в лицо, засоряет визор, а частицы радиоактивных осадков из могильников — и вовсе обыденность. А в Разломе был вообще полный мрак: когда выбираешься на поверхность, тебя хотят убить, содрать кожу и сожрать Меченые (несчастные, обреченные на вечную агонию), а под землей — просто сожрать Туннельщики (наши милые всеядные родственники).

Как вообще эволюция создала таких тварей, я не представляю. Ведь такие резкие изменения произошли с людьми всего за двести лет. Двести лет — и классический Homo sapiens под воздействием радиации и неизвестной дряни, что хранилась на военных складах Хоупвилла, превратился в подземного сверххищника, для которого вся жизнь на поверхности — лишь добыча. Как же мы потом задолбались с Улиссом на пару вычищать их гнезда, чтобы они по всей Мохаве не распространились! От них у меня остался примечательный шрам на левой ноге и след от когтей на правой руке.

(Меченные, несчастные обреченные на вечную агонию)

(Туннельщики, наши милые всеядные родственники)

А здесь — никакой дряни, что хочет тебя сожрать. Только живописные горы со снежными вершинами да просторные поля, где под ветром качаются волны пшеницы. После смрада столицы и пропахших Атомом знает чем тесных кают корабля я откровенно наслаждался пребыванием в этом благословенном краю. А особенно был благодарен за проветренные подмышки.

— Сир Тигетт, можете мне помочь? — раздался за спиной голос.

— Боюсь, я догадываюсь, о чем вы попросите, сир Ройс. И да, у сира Марка крайне занимательное времяпрепровождение.

— Мы уже, Семеро знают сколько, стоим на ветру и смотрим, как этот чужеземец проветривает подмышки! Вы точно уверены, что он сможет помочь брату милорда?

— У сира Марка очень... особенное восприятие нашего королевства, — философски заметил Ланнистер. — То, что мы принимаем как должное, он считает даром богов.

— Только время, отведенное богами милорду, заканчивается!

— Сир Ройс, я вас слышал и слушал, не переживайте, всё будет «чики-пуки».

— Ваши «чики-пуки» звучат как проклятие.

С того момента как я согласился вылечить брата лорда Аррена, меня везде и всюду сопровождал бравый сир Нестор Ройс — за исключением тех минут, когда я уединялся для дефекации или ночного обмена теплом тел с Мейдж. Нестор Ройс — ходячий монумент рыцарским традициям, обладатель бычьей шеи, лысой башки и супового ершика размером с наконечник лопаты. Данный господин был нашим сопровождающим, телохранителем и тюремщиком в одном флаконе. Он неустанно следил, чтобы мы не отклонялись от маршрута и не останавливались подолгу. А еще, по-моему, он запал на Мейдж — иначе я не могу объяснить его постоянное бдение возле нашей палатки 24/7. И лучше бы он действительно запал на неё, потому что альтернатива гораздо страшнее. Бородатые мужики мне теперь в кошмарах будут сниться.

Ехал я, кстати, на Демоне, потому что еще на борту эта скотина чуть не забила всех остальных лошадей и несчастных конюхов, коим выпала проклятая доля заботы о нем. Процесс перемещения этого бюджетного толсторога достоин отдельной баллады. Достаточно сказать: я слышал, как матросы плакали от счастья, когда боги наконец избавили их от него.

Но если меня Демон слушал, только потому что побаивался, то рядом с Мейдж он становился «уси-пусичкой», которого беспощадно эксплуатирует хозяин — и вообще, у него тонкая душевная организация. Мейдж его и по холке погладит, и яблочком накормит. Я даже не знаю: мне начать ревновать или нет? Моя «кукуха» уже давно съехала еще в симуляторе, но, кажется, я отчетливо заметил во взгляде Демона этакое превосходство надо мной.

Сама Мейдж ехала вместе с сиром Тигеттом, а сир Ройс сопровождал нас с почетным караулом из десяти сурово выглядящих бойцов. Вот такой веселой и разношерстной компанией мы ехали врачевать брата лорда Аррена. Путешествовали мы по Долине. Живописный край: высокие пики и утопающие в зелени низины между ними. Самая высокая гора в Вестеросе расположена здесь же — вершина Копье Гиганта. Три с половиной мили вверх от моря. По-человечески — пять пятьсот или пять шестьсот метров. Не Джомолунгма, конечно, и даже не Мак-Кинли, но все равно впечатляет. Эта гора видела всё: от появления первых цивилизаций до вторжения андалов и Эйгона-Кретина.

В самом деле, можно сказать, что местные живут почти в раю. Если Север прост и суров, хоть и крайне живописен своей первозданной природой (я там даже нормальных дорог не видел), то Долина — куда более цивилизованный край. Тут была даже нормальная транспортная магистраль, по которой катили торговые повозки, а путники спокойно перемещались на своих двоих.

Местные жили богато по сравнению с северянами: на Севере плодородной земли раз-два и обчелся. А тут — целые поля пшеницы, перемежающиеся рощами золотистых абрикосов и сочных вишен, которыми так славится этот край. В низинах, защищенных от горных ветров, стройными рядами тянулись яблоневые сады, а склоны холмов были усыпаны кустами садовой земляники. После выжженной Пустоши, где пределом мечтаний был сморщенный мутафрукт, это место казалось мне чертовой рекламной открыткой довоенного фермерского рая.

А наличие гор должно было обеспечивать их практически неисчерпаемыми запасами полезных ископаемых. Но сир Нестор прямо сказал: ископаемые есть, но их мало. Вернее, их-то много, да вот только не добраться. И причин было две: первая — они были расположены достаточно глубоко, а вторая — горные кланы. При упоминании этих горных кланов абсолютно все солдаты сопровождения плевались в презрении и ненависти. Когда я спросил о причине такой горячей любви к своим ближайшим соседям, сир Нестор в подробностях рассказал всё. И если вычленить суть через маты и описания взаимоотношений матерей горных кланов с представителями животного мира, то получается, что эти кланы — типичные рейдеры, только без огнестрела и боевой химии.

Я, правда, не понял, почему этим горным кланам не устроить локальный геноцид, просто отрезав их от путей снабжения — те сами сдадутся. У альбигойцев ведь получилось. За лет двадцать, но все-таки получилось, но местные почему-то тупят. Уже две тысячи лет как тупят. На мое заявление сир Нестор что-то заявил о том, что это не по чести и не согласуется с рыцарскими добродетелями, но червячок сомнения у него закрался.

Касательно рыцарства: нигде во всех регионах Семи Королевств так свято не чтут эти самые традиции и олицетворяющую их Веру в Семерых. Андалы начали захват континента именно с Долины, и где, как не здесь, чтить их богов. Тут бы и главный собор построить, но Таргариены не тупанули и отобрали сию привилегию, воздвигнув главный храм Семерых в столице.

В обсуждении экономики Долины, ее истории и ее откровенных затупов мы наконец добрались до Орлиного Гнезда. Честно говоря, название немного разочаровывающее, нет в нем этакой изюминки. Ну серьезно: могли бы назвать более интересно! Самый высокий замок назвали Орлиным Гнездом — капец как «креативно». Вон Вероника бункер Братства Стали назвала «норой», и ведь не сказать, что ошиблась. Но сам замок, в отличие от его названия, мне понравился. Единственное, что удручало — это его расположение на склоне Копья Гиганта. Я абсолютно уверен, что растет уже не первое поколение слуг, которые считают своим долгом надрывать спины, таская ведра воды, чтобы благородные люди могли помыться. Но замок красив, этого не отнять.

Но встречали нас не в Гнезде, а в Лунных Вратах — просто замок был виден издалека. Лунные Врата были парадным входом Гнезда и зимней резиденцией Арренов. Брат лорда Долины как раз был хранителем Лунных Врат. Встречал нас лично Хранитель Востока лорд Джон Аррен. На пиру мы с ним перебросились парой дежурных фраз. В отличие от остальных, он интересовался не моими навыками бойца или тем, куда я потрачу турнирные деньги. Нет, лорд Аррен получил весточку от мейстера Лювина, что я, возможно, смогу вылечить его брата. Моё желание жестоко отомстить Лювину, заставив его переписывать МКБ-76, только что получило новое обоснование.

— Сир Марк, добро пожаловать в Лунные Врата.

Лорд Аррен внушал уважение на пиру, но, видимо, волнение о родном брате подкосило его. Сейчас передо мной стоял не великий лорд, а изможденный мужчина.

— У вас было своеобразное приглашение, но я тут не ради вашего гостеприимства, а ради пациента. Ваше гостеприимство пусть оценивают мои спутники, а меня отведите к вашему брату.

— Как вам будет угодно.

Моих спутников проводили в покои, а я сразу отправился к своей будущей жертве. Хотя по дороге к замку мы и делали короткие привалы, чтобы я мог исполнить мелкие мечты вроде наслаждения ветром, надолго мы не задерживались — максимум на полчаса. Анамнез по дороге к замку мне так и не предоставили, поэтому я лишь молча надеялся, что у Роннела в запасе есть еще немного времени. К сожалению, я ошибся. Когда я его увидел, то понял: я недооценил местных эскулапов — те, видимо, поставили цель залечить его до смерти.

Роннелу Аррену на вид было максимум лет двадцать, и внешне он сильно напоминал своего старшего брата. Только сейчас передо мной лежал не молодой, пышущий жизнью мужчина, а измученный больной, который скорчился в позе эмбриона и глухо стонал от невыносимой боли в животе.

Вокруг него суетился мейстер, пытаясь заставить парня выпить какую-то дрянь. Судя по резкому, тошнотворному запаху, я искренне надеялся, что местная наука еще не докатилась до практикуемой в некоторых уголках Пустоши уринотерапии. Хотя, глядя на уверенное лицо этого «учёного», я уже ни в чём не был уверен. Пора за работу.

— Здрасьте, я Марк. А ты пошёл вон отсюда, пока ты его нахрен не убил!

— Что? Что вы себе позволяете? Я мейстер этого замка и лечу...

— Уриной своей других идиотов лечи, а теперь вышел нахрен отсюда! — Мужик хотел что-то мне предъявить, но я был выше, шире в плечах, а мои алые зенки не на шутку его испугали. А ещё рядом стоял лорд Джон.

— Милорд, я не знаю, кто это, но сейчас жизнь сира Роннела целиком и полностью...

— Так, ладно, не хочешь валить — постой в сторонке и не мешай, — я взял горе-доктора за шкирку и отодвинул в сторону. Мда, он легкий.

— Милорд, он...

— Мейстер Колемон, о нём писал мейстер Лювин из Винтерфелла.

— Этот дикарь!..

— ВСЕМ ЗАТКНУТЬСЯ! Лорд Аррен, выйдите. А ты... когда начались боли?

— Ты... ты понимаешь, с кем разговариваешь? — мейстер явно охреневал от происходящего.

— Сир Марк, я понимаю, что сейчас вы... — а это лорд Джон охреневал от того, что его благородную задницу не целуют.

— Вы чувствуете запах?

— Какой запах? Что вы имеете в виду?

— Если я прав — а я очень не хочу быть правым в этой ситуации, — то сейчас ваш брат страдает от перфорации аппендикса. Или, по-простому, у него кишка взорвалась.

— О чём ты болтаешь, безумец?! Как кишки могут «взорваться»?

— О, давай обсудим теорию, я с радостью тебе всё расскажу. Но не сейчас! У нас пациент страдает! И если мы сейчас не вскроем ему брюхо и не вычистим всю дрянь оттуда, он сдохнет! Так что прекращай выяснять, чей авторитет круче, и показывай свои обезболивающие средства. В том числе и яды — они мне могут пригодиться.

— Ты сумасшедший! Милорд, я клянусь, я сделаю всё, чтобы лорд Роннел выжил, но сейчас вы должны выгнать этого дикаря!

Пока лорд Долины решал, дать брату умереть из-за своей гордыни или нет, я поступил проще: вытолкнул его за дверь. Он тут бесполезен. Джон, конечно, сопротивлялся, и серьезно, но противопоставить мне ничего не мог. Мейстер Колемон стоял в шоке от такого действия. Мда, зря я с местным светилом медицины так жестко, он сейчас — мои единственные «вторые руки». Будем исправляться.

— Колемон, верно? Мы не с того начали. Меня зовут Марк. Я хочу вылечить этого человека, и ты — единственный, кто может мне помочь его спасти.

— Ты... ты понимаешь, что тебя теперь казнят?!

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления. Я не хочу тебя торопить, но у брата твоего лорда всё меньше времени. Так что либо помогай, либо не мешай, — мейстер постоял несколько секунд, оценивая перспективы, а потом выдал: — Ты спасешь его?

— Из ада вытащу и жить заставлю. Ну что, приступаем?

Для начала тот показал мне свои запасы лекарств и дал местное обезболивающее — маковое молоко, судя по всему, настойка опия. Тут нужна дрянь позабористее, но что имеем, то имеем. Далее нужно расслабить ему брюшную полость: Колемон предложил экстракт болиголова. Если точно отмерить дозу, то мы его не убьём. Заставив мейстера вымыть руки в воде и прополоскать их в уксусе, мы приступили к операции. Чувствую себя мясником.

Колемон не подвел. Заставили Роннела глотнуть ударной дозы опийной настойки, а затем еще немного болиголова. Парень молодой, сердце должно выдержать, надеюсь. Когда спазмы на брюшине наконец прошли, мы начали его вскрывать. О, запах перитонита... Сто лет бы тебя не чуял. Судя по виду, Колемон разделяет моё мнение. В принципе, несмотря на немного стрессовую обстановку, у нас, возможно, выйдет спасти его. И всё бы было ничего, если бы не звуковое сопровождение: в дверь стучались с подпевкой, требуя её открыть. Не знаю, зачем тут такая толстая дверь, но сейчас это играет нам на руку.

— Сир Марк, немедленно откройте дверь!

— У меня руки в животе вашего лорда, зайдите попозже!

Видимо, парни тоже торопились на приём и начали выбивать дверь. Чёрт, я только санацию закончил, а мне еще зашивать надо. Дверь была толстой, надежной, но парни снаружи притащили топоры и принялись её рубить. Задолбали, я и так стою по локоть в гное, теперь еще вынужден слушать это. Но, к счастью, успел зашить до того, как дверь окончательно рухнула. В проёме стоял мой старый знакомый сир Вардис, сир Нестор и красный как спелое яблоко лорд Аррен с кучей стражников. И я не думаю, что все они торопились ко мне на приём.

Три дня спустя

— Сижу я в решетке, в темнице сырой, вскормлённый в неволе орёл молодой...

— Семерыми молю вас, сир Марк, ЗАТКНИТЕСЬ!

— Да ладно тебе, Колемон. Скучно тут, а так у нас хотя бы культурный обмен происходит.

— За что мне всё это?!

— Да не бойся, всё будет «чики-пуки».

— Это проклятие с вашей родины?

— Вы с сиром Нестором сговорились?

Сидим мы, правда, с Колемоном в соседних камерах. Оказывается, когда я вытолкнул лорда Аррена из палаты, то нарушил целую тучу законов, и согласно этим законам я опасный террорист и преступник. Прикольно. А Колемона загребли за компанию, ну и за соучастие, естественно. Я бы мог и сопротивляться, но не хотел доставлять моим спутникам проблем, так что целительные пиздю*и, снова здравствуйте. Мои спутники — в особенности умничка-разумничка Мейдж — хотели вытащить меня отсюда, но волки позорные мне шили крупную статью. А, ладно, главное, что Роннела вылечили. Немного обидно за Колемона, но, если что, без работы не останется. Правда, он на меня немного так обиделся и не разговаривал со мной два дня, а сегодня нарушил молчание.

— А где вы научились искусству врачевания?

— Мой отец был человеком науки и с детства готовил меня на стезю медицины. А дальше было много практики.

— Несмотря на свою скорую казнь, я даже не думал, что можно вскрывать брюхо, а потом его зашивать. Так что я хочу вам сказать спасибо перед смертью. Жаль только, что я не успею написать работу по нашему случаю и не отошлю её в Цитадель.

— Ой, не хорони себя раньше времени, Колемон. Это так лорд Аррен снимает стресс.

— А что такое стресс?

— Раздражение.

— А, понятно. И ещё, сир Марк. Я был дружен с лордом Роннелом, и за то, что вы его спасли, мне хочется поблагодарить вас.

— Колемон, ты сейчас хандришь оттого, что думаешь, будто нас казнят. Так что давай заключим пари.

— Нас казнят, а вы хотите заключить пари?

— Идеальный момент для пари.

— Ладно, подыграю вам. И о чём же будет наше с вами пари?

— Что ты не только останешься при своей должности, но и увидишь извинения лорда Аррена перед нами.

— Сир Марк, когда вы зашли в мой кабинет и сходу оскорбили меня, я знал, что вы безумны, но чтоб настолько!

— Ну так что, да или нет?

— А давайте. На что спорим?

— Проигравший бреется налысо.

— Согласен. Я за то что нас казнят.

Я бы пожал руку в честь заключения, но нас разделяет стенка. Но лорд Аррен решил, что мы достаточно сидели в застенках темницы, и стража отвела нас на судилище. В широченном зале стояли все значимые лорды Долины и их леди. О, знакомые мне лица Роберта и Эддарда. Конечно же, сир Тигетт стоит там рядом с моей умничкой Мейдж, которая вся распереживалась — какая же она милаха. Машу ей в оковах, чтобы она немного успокоилась. А там на троне сидит всё ещё злой лорд Джон Аррен. Какие мы нежные.

— Сир Марк Иувар. Вы обвиняетесь в покушении на жизнь лорда Джона Аррена, в попытке убийства брата милорда Роннела Аррена, неуважении к власти верховного гранд-лорда, в...

— Да-да-да, я злой, плохой и так далее. Можно ближе к сути, сир Нестор?

— ВЫ ВЫСЛУШАЕТЕ ОБВИНЕНИЕ ДО КОНЦА, КАК ПОДОБАЕТ... — долбаное средневековье, в угоду традиции страдает прагматизм. Как с этим было проще в Пустошах! Выслушиваю длиннющий список обвинений, где мне чуть ли не государственную измену шьют, а я, между прочим, лицо с дипломатическим иммунитетом. Но похоже, по стихающему голосу сира Нестора, тот наконец закончил перечислять, какой я бяка.

— Вам есть что сказать в ответ на эти обвинения?

— А можете повторить? Просто список был длинный, а у вас голос очень усыпляющий.

— ДОВОЛЬНО! — это изволит сердиться лорд Аррен. — Вы ответите за свою дерзость, сир Марк, я прослежу за этим. Единственное, что вас спасает, — это то, что мой брат жив!

— Кстати, вы выполняли мои предписания?

— Вам следует...

— ВЫПОЛНЯЛИ ИЛИ НЕТ, ЛОРД АРРЕН? — врубаю сирену, чтобы до него дошла серьезность моих предписаний. А мой пациент должен лежать неподвижно, чтобы разрез быстрее зажил. И если эти кретины зашили до конца мой разрез, то я лорда Аррена заставлю вместе со мной в ад спуститься за Роннелом.

И всё же жители Долины послабее северян, или жители Медвежьего острова более суровые, что ли. Там из ступора вышли гораздо быстрее, а эти стоят и до сих пор охреневают.

— Ч-ч-что... что вы только что сделали?

— Лорд Аррен, мы с вашим мейстером совершили медицинское чудо, отбив из лап смерти вашего брата, и стоит благодарить ваших богов, мать-природу, родителей и прочих, что ваш брат сильный и пережил разрыв аппендицита. Он боец. И не дай ваши Семеро, если я узнаю, что вы пустили наши с Колемоном усилия по его спасению на ветер. Так что мне как его врачу нужно узнать: вы выполняли мои предписания или нет?

Лорд немного посмотрел мне в глаза и оценил, что его авторитет для меня вообще не играет роли. Я для него — непонятная и опасная аномалия, которую он собственноручно натравил на себя.

— Он проснулся и хотел поблагодарить вас. Вашим указаниям мы следовали неукоснительно, приглашённый мейстер потверждает что мой брат идет на поправку.

— Чудненько, - так, мои спутники в порядке значит можно снять эти неудобные оковы под крайне удивленные лица окружающих. И что тут такого.

— Колемон хочешь сниму?

— НЕТ!

— Да не ори ты так, я между прочим рядом с тобой стою. Мейдж вас тут с Тигеттом не обижали?

— Марк?

— Да?

— Одень оковы обратно пожалуйста.

— Мейдж свои предпочтения не надо озвучивать на глазах у всех. Но мне нравиться ход твоих мыслей.

— СИР МАРК!

— Атома ради, почему все любят повышать голос. Мы все друг друга прекрасно слышим. И не волнуйтесь вы так лорд Аррен, полысеете раньше времени. И я все еще жду от вас извинений.

— КАКИХ ЕЩЕ ИЗВИНЕНИЙ!

— Лысина лорд Аррен, помните про лысину. И первое за то что сорвали меня с корабля в нарушении всех правил, некрасиво поступили. Второе чуть не стали причиной смерти вашего брата. Третье швырнули в камеру вашего мейстера который исполнял свой долг. И наконец в четвертых, сервис ваших камер оставляет желать лучшего. Персонал грубит, еда как отдельное наказание, кровати неудобные. Что, заключенные уже не люди?

Профилактические избиения от высшего паладина Кросс за нарушение субординации не смогли выбить из меня внутреннего обалдуя. Теперь эта надежда умерла окончательно раз на этом континенте не найдется человека что сможет вбить в меня здравый смысл. И собравшиеся на судилище тоже видимо ищут тот самый мифический здравый смысл предписываемый роду человеческому. Они не знают или заржать в голосину или начать молиться Семерым чтобы избавили их от меня. А бедняга Колемон не сомневался, и истово начал молится.

Сир Тигетт возможно прошел глубокий инструктаж от лорда Тайвина как со мной надо себя вести, а именно воспринимать все как обыденность. Поэтому стоит с флегматичной рожей тогда как все вокруг не знают что делать. А умничка Мейдж просто хочет поскорее в вернуться к себе домой чтобы ей не было так стыдно. Но вот Роберт не сдержался, и заржал, а учитывая что у него рупор в горле установлен то окружающую тишину разорвал громкий детский смех. Извини пацан за будущие порки.

— Суд признает невиновным сира Марка в покушении на жизнь братьев Арренов, однако неуважение к законной власти в долине не может остаться безнаказанным. Вам запрещено посещать долину Аррен пока верховный лорд не снимет с вас этого запрета.

— А извинения?

— Кхм. Я прошу прощения у вас с мейстером Колемоном за неправомерные действия.

— И он остается на своей должности?

— Да.

— И я забираю сира Вардиса.

— Зачем он вам?

— За страдания адские что я испытал на пиру, когда концентрированное зло терзало мой разум в своем первобытном желании удовлетворении любопытства. Знаете ли вы, каково это — находиться под перекрестным допросом существ, которые не знают пощады, морали и личного пространства? Вы знаете что я испытал, и какие муки я прошел чтобы не сойти с ума? Вам этого не понять ибо никогда не находились вы в когтях зла.

— Сир Вардис вы знаете о чем этот безумец толкует?

— Думаю милорд что сир Марк имеет в виду случай когда я решил познакомить ваших воспитанников с ним.

— Сир Марк, если я отдам вам сира Вардиса, вы поклянетесь, что ему не причинят вреда?

— Милорд? — пятой точкой сир Вардис почувствовал, что его рыцарская карьера только что совершила крутое пике в неизвестность.

— Агасась.

— Будем считать что это согласие. А теперь избавьте Долину от своего присутствия.

И конечно же нужно подленько улыбнуться сиру Вардису в довершении. Как говорили великие, улыбайтесь это раздражает. Следом подойти к Колемону и снять с него эти неудобные оковы.

— Псы режима шили тебе самую суровую статью Колемон, но поздравляю, ты свободен!

— Отец сохрани меня, мать спаси меня, воин защити меня, кузнец убереги своего слугу..., - о как его пробрало. Тараторит молитвы с закрытыми глазами, но у меня выигранное пари на счету.

— Сир Марк оставьте беднягу в покое, вы не видите что он тронулся рассудком после общения с вами.

— Не, он просто притворяется. Не хочет бриться налысо, — я бесцеремонно похлопал Колемона по плечу, отчего тот выдал молитву Кузнецу на две октавы выше. — Пари есть пари, Колемон. Ты поставил на плаху, я — на извинения. Лорд Аррен извинился? Извинился. Так что готовь черепушку, завтра на рассвете устроим «аэродинамический» апгрейд. Я обернулся к сиру Вардису, который стоял бледнее своих белых одежд. — Чего стоим, сир? Собирайте манатки. У нас впереди долгий путь, и мне как раз нужен кто-то, кто будет держать зеркало, пока я брею нашего общего друга.

Сир Вардис Иген был верным рыцарем рода Аррен. Он посвятил свою жизнь служению сюзерену и Долине. И хотя он не участвовал в войне Девятигрошевых Королей, рассказы о тех битвах захватили его сознание. Именно тогда он твердо решил стать рыцарем, который будет олицетворять Долину: набожным, умелым, ставящим честь выше всего. Не щадя себя в тренировках, он достиг успеха во владении мечом, копьем и луком. И хотя он не считал себя равным лучшим бойцам, все признавали, что Вардис стал одним из выдающихся рыцарей края, причем в довольно молодом возрасте.

Со временем он понял, что достиг потолка: как бы он ни старался, взять новые вершины мастерства не получалось. Но милорд Аррен заметил его усердие и приблизил к своему единственному брату Роннелу, кастеляну Лунных Врат. Роннел Аррен был молодой копией милорда и во всем пытался походить на брата — как в управлении замком, так и в выборе жены. Казалось, сами боги благословили Долину мудрым и терпеливым правителем, заботящимся о чаяниях всех ее жителей.

Но ничто в мире не бывает идеальным — каждый должен испытать на себе несправедливость, боль или отчаяние. Семеро не давали милорду детей: его жены и дети умирали во время родов. Лорд Аррен поступил согласно традициям и назначил наследником брата. Он начал готовить Роннела к управлению Долиной и хотел познакомить его с самыми родовитыми и благородными домами Семи Королевств, чтобы тот начал обрастать связями. Турнир в честь десятилетия правления короля стал бы отличным поводом для этого.

Однако Семеро решили иначе и послали лорду Роннелу испытание в виде болезни. Милорд Аррен тогда взял с собой двух своих воспитанников: юного Роберта Баратеона, наследника Штормовых Земель, и Эддарда Старка, сына Хранителя Севера. Весь замок был одновременно в восторге и в бешенстве от выходок юных лордов, особенно лорд Аррен, который был лишен счастья отцовства. Правда, главным в паре всегда выступал юный «Олень» — заводила всех их проказ. Весть о том, что они поедут на главный турнир ближайших лет, взбудоражила воспитанников, как и самого сира Вардиса: тот хотел доказать, что Долина воспитывает лучших рыцарей в королевстве.

Тогда-то он и познакомился со странным и немного «не от мира сего» рыцарем с примечательными алыми глазами — сиром Марком Иуваром из загадочного Братства Стали. Тот день стал самым знаменательным в жизни Вардиса Игена, правда, проклинать его или благословлять — он до сих пор не определился.

Сир Марк был, мягко говоря, очень странным, но в целом неплохим человеком и интересным собеседником. А то, что он выиграл все состязания на турнире, разгромив саму Королевскую Гвардию, и провозгласил королеву Рейлу королевой любви и красоты, возвело его в ранг легенды.

Но потом начались странности. О том, что сир Марк не особо любит детей, выяснилось в личном разговоре, но, к его чести, он не стал прогонять юных лордов и леди, как любят делать некоторые. Ему лично пообещали «страшно отомстить», но сир Вардис, к сожалению, списал это на шутку. Дальше на пиру пошли... причуды. Вардис впервые видел, чтобы верховного лорда — и не просто лорда, а Хранителя Севера Рикарда Старка, ветерана войны — несли на плече, как какого-то пьяницу. Это просто не укладывалось в голове бедного рыцаря, и он списал всё на влияние вина: дорнийские сорта коварны.

Турнир закончился, как и пир в честь его финала. Сир Вардис и лорд Аррен были вынуждены всю дорогу выслушивать рассказы воспитанников о новом кумире. По возвращении в Долину лорду Аррену доложили, что здоровье Роннела ухудшается и ему следует готовиться к суду Семерых. Но Семеро, видимо, передумали: мейстер Колемон получил от своего брата по цепи письмо, описывающее новые методы лечения людей путем «разреза брюха». Лорд Аррен решил во что бы то ни стало спасти брата.

Сир Марк внял мольбам лорда Джона. Вардис решил, что Семеро услышали молитвы жителей Долины... но услышали их, видимо, как-то не так. Лечение лорда Роннела обернулось фарсом, катастрофой, судом и легким помешательством мейстера Колемона с его новой, как выразился Марк, «аэродинамической прической».

Никто, абсолютно никто не смел говорить с грандлордами в ТАКОМ тоне и манере. А сиру Марку было плевать. В тот момент сир Вардис был немного в обиде на лорда: его отослали, как какого-то ненужного бродягу. Но сейчас, по прошествии времени, он начал понимать милорда.

— БОГОХУЛЬНИКИ! ЕРЕТИКИ! ОСКВЕРНИТЕЛИ!

— Отче, прошу вас, успокойтесь, мы не знали, что это храм.

— ДЕМОН! ТЫ АЛОГЛАЗЫЙ ДЕМОН, ЧТО ОСКВЕРНИЛ ХРАМ СЕМЕРЫХ СОИТИЕМ С ДЕВОЙ ВНЕ БРАКА!

— Отче, ночь на дворе, ливень... Серьезно, мы не знали. Простите нас, грешных.

Ситуация была не из приятных. Лорд Аррен вместо наказания повелел выгнать сира Марка и его спутников из Долины, а сир Вардис, к сожалению, стал «откупной монетой». И надо же было такому случиться, что при выезде из владений их ночью застал ливень. Группа решила укрыться в ближайшем здании.

В их компании была леди Мейдж Мормонт, которая каждую ночь проводила вместе с Марком. Сир Вардис не был ханжой и всячески поддерживал эти отношения, видя их искренность. Проблема заключалась лишь в том, что леди Мормонт любила делиться своей радостью от близости со всеми окружающими — очень громко.

Здание, в котором они укрылись, несмотря на свою бедность, оказалось действующей септой со старым, одиноким, но истовым в своей вере септоном. Услышав нехарактерные для ночи звуки, тот решил, что мародеры пришли забрать последнее. От неожиданности леди Мейдж испугалась и ударила бедного септона.

И вот теперь служитель Семерых сидит связанным и грозит адским пеклом всем участникам этого богохульного акта. «Лорд Аррен, теперь я понимаю, почему вы отослали меня, — думал Вардис. — Вы просто хотели поскорее избавиться от сира Марка...»

Богохульник — осквернитель — еретик

— Мейдж, за что ты так бедного старика? У него же фингал останется!

— Ну кто вообще подкрадывается ночью к людям, когда они любовью занимаются! У меня чуть сердце из груди не выскочило. Я ударила его от испуга и извиняться за это не намерена.

Мейдж всем хороша: умная, красивая, добрая и понимающая, но любит сначала сделать, а потом подумать. И результат такой парадигмы сидит у себя в келье связанный, с кляпом во рту и грозно смотрит на нас, угрожая своим подбитым глазом.

— Ладно, Мейдж, для начала давай мы оденемся и не будем искушать отче нашими голыми телесами, хорошо?

— Да этот старый сморчок должен быть благодарен, что он вообще голую женщину на старости лет увидел!

— Мейдж, я тебя молю, дай мне возможность договориться, пожалуйста. Сир Вардис, как вы заметили, тут у нас не боевая тревога, а... я даже не знаю, как это описать. В общем, отпустите меч.

— Сир Марк, я не уйду, пока не удостоверюсь, что со святым отцом поступят согласно его статусу.

— Да кем вы нас считаете? Мы поговорим и мирно разойдемся, словно в море корабли. Ведь так, отче? — По гла... кхм, глазу вижу, что нет, не договоримся. — Отче, я вам сейчас выну кляп изо рта, если вы обещаете мне не кричать. Хорошо?

Вид святого отца говорил, что он согласен.

— ЕРЕТИК! — Вставив кляп обратно, я сделал вывод, что ошибался.

— Сир Марк, я понимаю, что вы уже давным-давно смирились с тем, что будете гореть в геенне огненной, но вот сейчас вы держите в заложниках служителя Семерых!

— Да не, мы у отче в гостях. Правда ведь, святой отец? — Огонь в единственном глазу говорил, что нет.

— Что тут происходит? — спросил подошедший Тигетт.

— Сир Тигетт, мы взяли служителя Семерых в заложники, — меня сдали, не поморщившись.

— Понятно. В общем, я спать, а потом, сир Вардис, ваша смена.

Я боюсь изменений, что происходят с Тигеттом. Он становится слишком спокойным.

Нет, ну серьезно: мы считали, что это какой-то старый сарай, а не дом Божий. Стены — протухшие доски, крыша не протекает только волей Семерых, продувается со всех сторон... Естественно, Мейдж захотела согреться. А я что, дебил, чтобы отказываться? Кто в здравом уме вообще примет эту халупу за храм Семерых?

«Не бойтесь, дождь нас в дороге не застанет», «Не переживайте, я всю жизнь здесь живу, будет всего лишь легкий дождик», «Друзья мои, не беспокойтесь, я по дороге увидел какое-то здание, переждем ливень там»... Вывод на будущее: не доверять дорогу сиру Вардису.

Но проблему со служителем церкви надо решать. Сам септон был одет в рубище, выглядел бледно, по виду было понятно, что горячей пищи он давно не видел, но огонь в глазу горел ярко. Такой взгляд я видел у Джошуа Грэхема. Такие люди не отступают, а идут до конца.

— Отче, я искренне прошу прощения за то, что мы нарушили святость данного храма, и нет мне оправдания. Но прежде чем я выну кляп, я попрошу вас моргнуть два раза, если мы чем-то можем вам помочь?

Отче посмотрел своим подбитым глазом на меня, оценивая, вру я или нет. Пройдя первичную оценку, он дважды моргнул.

— Отлично. Вы располагайтесь поудобнее, мы сейчас горячей пищи приготовим. По вам видно, что, думая о духовном, вы немного позабыли о делах мирских.

Развязав служителя богов и наконец одевшись, иду кашеварить. Роль отрядного повара досталась мне методом исключения: Мейдж у нас «нетакуся», и формула «женщина = кухня» для нее табу; сир Тигетт хоть и начал закаляться походной жизнью, но походную кухню еще не освоил, а сир Вардис у нас боец и ничего другого не умеет.

Но готовить в Вестеросе — одно удовольствие! Это в походе по Пустоши ты пытаешься из двухсотлетних продуктов и постъядерных овощей создать что-нибудь приемлемое, а тут — кулинарные изыски из свежих овощей и мяса. Надо будет проследить, чтобы мои спутники занимались зарядкой поутру, а то они часто просят добавки моих походных супов. И если с Мейдж мы запросто сжигаем лишние калории ночью (а я вообще киборг, мне это не грозит), то за парней я немного переживаю.

После трапезы отче стал выглядеть более грозным, чем до нее: святой дух добавил приправ для верного слуги. И хотя еда подействовала благожелательно, мы все в его глазах были теми еще еретиками. Если честно, я бы тоже обиделся, если бы в мой дом вломились и использовали его для потрахушек. После того как я уложил Мейдж спать, а парни ушли на дежурство, отче поведал свою историю.

Типичный крестьянский сын, что был намного более набожным, чем остальные в его возрасте. Когда остальные мальчишки думали о девчонках и мечах, тот считал, что может помочь своей деревне, привнеся в нее свет веры. Староста заметил набожность юнца, отец продал то немногое, что могли продать за медяки, да и вся деревня скинулась на обучение своего блаженного. Тот не подвел и, пройдя обучение на септона, стал первым грамотным человеком за хрен знает сколько лет. И стал тем, кем является мелкий священнослужитель в своей сути: психологом с уклоном в веру.

Построил на пожертвования септу, начал помогать людям согласно своей должности: отпускал грехи, улаживал конфликты, фиксировал договоры и вступался, когда жителей деревни хотели обсчитать. Проблема была в том, что он не отсылал часть пожертвований в главный храм, и его приход объявили недействующим. Но самого его от церкви не смели отлучить, вместо этого дали самый старый храм, который был действующим только по бумагам. Но и там он развел кипучую деятельность: продал всё, что гвоздями не прибито, чтобы купить пшеницы к зиме самым бедным прихожанам, а потом выковыривал гвозди и их тоже продал. Помогал людям всем, чем мог, и, как истинный верующий, не требовал платы за это.

Он, естественно, хотел меня спасти, но мою подлую черненькую душонку я заложил за пачку патронов 5.56, и, скорее всего, её переоценили. В разговоре с ним я не заметил, как начало светать.

— Семеро примут тебя, еретик, только открой свою душу их свету.

— Отче, поверьте, любой, кто примет мою душу, обречен.

— НЕ БОГОХУЛЬСТВУЙ! Вижу я, что груз неподъемного греха на себе тащишь, но даже таких, как ты, они примут.

— Отче, вы ведь служите людям?

— Богам я служу! Хоть ты из дальних земель пришел к нам, но про веру истинную из моих рассказов ты должен был всё понять!

— Нет, отче, я верно всё сказал: вы служите людям. Просто боги и есть те самые люди, которым вы посвятили свою жизнь.

— Еще больший грех хочешь на себя навлечь? Неужто мои рассказы тебя ничему не научили?

— Взгляните на это так, отче: вы каждый день сталкиваетесь с тем или иным ликом богов. Воина вы видите в отце, что защищает свою семью; Деву — в жене, что любит своего мужа; Кузнеца — в детях, которые придумывают новые самодельные игрушки; Матерь — в родителях, что беспокоятся о своих отпрысках. Со Старицей вы сталкиваетесь каждый раз, когда кто-то хочет блеснуть умом, а Неведомый всех нас встретит в конце, и он же делает нас всех равными. Так что, отче, я считаю, что вы служите не богам, но людям.

— Мудрость, не свойственную молодым, я в словах твоих слышу — мудрость тех, кто видел и испытал много. Скажи-ка мне, еретик: если люди и есть боги, то кому я молюсь с детства и прошу отпустить грехи?

— Не хотел, отче, вас оскорбить, но Семеро для меня — это образ тех, кем каждый из нас может стать. Мудрыми, добрыми и сильными. Каждый раз, когда вы истово молитесь, вы по капельке приближаете всех людей к этому образу.

Отче задумался, крепко задумался, а потом разрешил погостить в храме богов, пока ливень не кончится. Хотя парни это не признают, но нашу беседу они внимательно слушали. Коллективным решением мы оставили ему всю еду и немного денег, чтобы истинный служитель церкви не умер от голода и холода в предстоящую зиму. Вардис вообще все свои деньги ему оставил.

На следующий день ливень так и не прекратился, и мы задержались в обители богов еще ненадолго. Чего не надо было делать, потому что Мейдж снова замерзла, а я, дурак, не удержался.

— БОГОХУЛЬНИКИ! ЕРЕТИКИ! ОСКВЕРНИТЕЛИ!

— Отче, мы следовали заветам Матери, не осуждайте.

Группа грешников в Речных Землях

Покинули мы Долину, доверившись моим инстинктам, а не знаниям сира Вардиса. Он у нас залетчик. Выйдя из Долины, мы стали думать над дальнейшим маршрутом.

Наметилось два пути: первый — через болота Перешейка идти прямо на Север. Второй — добраться до Западных Земель и нанять корабль, чтобы нас отвезли морем. Тигетт очень сильно настаивал именно на втором методе. Как он мне объяснил: это нужно для того, чтобы я, добираясь до Медвежьего острова, случайно не оскорбил и не унизил все благородные дома по пути, а в особенности — некий дом Фреев. Он настаивал на этом почти с мольбой в глазах. На мой вопрос о том, что по дороге на Запад я точно так же смогу оскорбить благородные рода Ланнистеров, он заверил меня, что сможет уладить конфликт. Все-таки он брат самого Тайвина.

Так и продолжилось мое знакомство с Семью Королевствами. К моему удивлению, для моих спутников это тоже было своего рода первым открытием мира. Оказалось, никто из них особо не выбирался не то что за пределы своих земель, но и за границы собственных вотчин выезжал редко. В принципе, логично: у себя на родине нужно постоянно заниматься микроменеджментом, времени на праздные дела банально не остается. Это у крестьян есть посевная и сбор урожая, а дальше дел особо нет. А если ты владеешь землей — будь добр, занимайся её благоустройством.

Ведь кто такой земельный рыцарь в своей сути? Это судья, чиновник, начальник полиции, экономист — и это только малый список его обязанностей. Но иметь землю — это высшее достижение в феодальном обществе Вестероса. Если ты владелец надела, у тебя хотя бы не будет болеть голова о том, что завтра ты умрешь от голода. Я утрирую, конечно, но суть уловил верно.

Мейдж сама была в шоке от таких нюансов, ведь она привыкла думать стереотипами. Какое мнение преобладает на Севере? Ясно какое: на Юге только и делают, что смеются над северянами да считают свои богатства. Весь её кругозор был ограничен Медвежьим островом и торговлей с Гловерами. Только по большим праздникам их сюзерен изволил приглашать вассалов в Винтерфелл. Теперь я понимаю, почему Галбарт Гловер так хвастался Винтерфеллом — для него это было самое большое и высокое строение в жизни.

— Я вижу что-то на букву «Д».

— Если это снова деревья, Марк, то клянусь — ты меня голой больше не увидишь!

— Леди Мейдж, мы с сиром Вардисом за это скажем вам спасибо. Хоть выспимся ночью, — вставил Тигетт.

Сейчас мы проезжали через Речные Земли. Край не такой живописный, как суровый Север, не имеющий таких величественных гор, как в Долине, и не такой вонючий, как Королевская Гавань, но он тоже ничего. Здесь было изобилие рек, рейдеров, снова рек, красочных лесов, опять рек, различных лордов с завышенным самомнением и, ах да, еще рек.

Причем все трое моих спутников одинаково презирали местных жителей — не лордов, а именно аборигенов. Ведь для западника северянин — странный мужик, что поклоняется деревьям, но прямой как шпала, и с ним можно вести диалог. А долинник для северянина — жуткий сноб, что почитает Семерых, но в принципе мужик нормальный. Причина такой жгучей «любви» к речникам банальна: они здесь все в край охреневшие. Хочешь пройти по мосту через реку — плати. Проходишь по моей земле — плати. А, вы не из Речных Земель? Тогда плати по двойному тарифу! И это не говоря уже о том, что любой лорд здесь может переквалифицироваться в раубриттера прямо на ходу.

На Западе деревни, что веками срались за какую-нибудь мелочь, в случае чего сразу собирали мужиков со всей округи, чтобы помять бока речникам. В Долине торговый караван, проходящий через Речные Земли, пытается сделать это втихую — потому что лорда, с которым ты договаривался, вчера мог прирезать собственный сын, а у того аппетиты в два раза выше.

А уж какая жгучая «любовь» между северянами и речниками... это сродни отношениям между Регуляторами и компанией «Коготь». Речные Земли — это Дикий Запад Вестероса, только в самом центре континента. Но, как говорили мне в «Львином Прайде»: по Пустоши одному ходить опасно, а вчетвером — выгодно.

Вот мы и быстро компенсировали всё, что оставили у отче в Долине. Банда рейдеров в десять рыл имела при себе неплохие деньги, а их оружие мы по дешевке продали в ближайшей деревне. А если ночью сын какого-нибудь лорда пытался прирезать тебя за твой доспех, а когда не получилось — стал требовать к себе гуманного отношения, то тут правило простое: нет тела — нет дела. А отцу мелкого лорда пофигу, у него запасные, если что, есть. Неудивительно, что, имея все предпосылки к возникновению крупного торгового города, Речные Земли их не имеют.

Мне крайне повезло, что в спутниках у меня не изнеженные замковые лорды, а бойцы, которые начали привыкать к моему темпу. За двадцать дней мы преодолели путь от Долины до границ Запада. Правда, видок у моих спутников был соответствующий.

— И вы не осуждаете моего брата?

— Я не совсем это имел в виду, сир Тигетт. Я говорю, что в целом ваш брат действовал верно, но слегка переборщил.

— Они восстали и бросили вызов главенству нашего Дома! Их истребление было нашим законным правом!

— Я о том и говорю. Ваш брат начал то, что должен сделать каждый грандлорд в королевстве — консолидировать власть вокруг себя. Ведь всеобщая раздробленность вредит всем одинаково. Вижу только два упущения в действиях лорда Тайвина: во-первых, он забросил владения Тарбеков и Рейнов, а во-вторых — всё же переборщил с детьми. Но повторюсь: никто не был на его месте, и осуждать его за это никто не имеет права.

Как только мы добрались до восточных границ Запада, мы немного сбавили темп. И Тигетт выступил нашим гидом. Парень мог часами рассказывать про свою родину, и было что рассказать; да и видно было, кто сидит тут на хозяйстве. Я впервые увидел то, что думал не увижу в Вестеросе никогда: нормальную, обслуживаемую дорогу. В Долине она была скорее протоптана, а тут — выложена камнем. Уважуха, лорд Тайвин! Тигетт стремился показать нам всё, и я действительно хотел познакомиться с Западом поближе, но у меня там Альдис рожает, так что ограничимся рассказами сира Тигетта.

Запад — это что-то с чем-то. Живописные леса с бескрайними лугами, величественные холмы и полноводные реки, и вся эта красота обрамлена в теплый мягкий климат. Но истинное богатство Запада лежит не на поверхности, как во всех остальных герцогствах, а в глубинах земных недр. Практически неисчерпаемые запасы Аурума и Аргентума... Человечество, ты как всегда: поставило желтые и серебряные кругляшки основой экономики. Снова убеждаюсь, что Эйгон был дебилом: использовать золотые монеты в качестве основной валюты и не забрать золотоносные шахты. Это всё равно как если бы Братство покупало микроядерные заряды для винтовок у Анклава.

— А что означает «консолидировать»?

— Забрать всю власть в свои руки, сир Тигетт. Такие действия нужно предпринимать, даже если они тебе неприятны. Сколько благородных родов живет на Западе, и каждый из них считает, что знает лучше, как жить. Все мнения не учесть, нужна единая воля, что поведет всех в будущее. В таких вопросах нельзя отвлекаться на чужие мысли.

— Но это полностью нарушает саму суть Королевства. Мы ведь даем присягу нашим лордам, и честь не позволит нам нарушить ее.

— Сир Вардис, не хочу вас разочаровывать, но я абсолютно уверен, что каждый из нас видел, как выгода выигрывает против чести. Восстание Тарбеков и Рейнов — яркий тому пример. А ты, Мейдж, что думаешь?

— Северу твоя идея именно властителя, не короля, будет чужда. Не потому, что мы лучше или честнее, а потому, что мы слишком обширны. Но в целом я с тобой согласна.

— И все же я не согласен с вами, сир Марк. Наши предки веками так жили. Я не хочу сказать, что все живут прекрасно, но большинство процветает.

— Ваше право, сир Вардис. Единственное, что хочу сказать: можно жить гораздо лучше.

Сидели мы у костра, и мои спутники просвещали меня историей Семи Королевств. Во мне закралась мысль, что вестеросцы лучше нас, американцев. Можно напирать на то, что мы послали человека в космос, расшифровали человеческий геном, строили города, на фоне которых Гавань — обнищавшая деревня... Вот только настоящие американцы сгорели в ядерном огне, а их потомки скатились до первобытного уровня. Все те достижения, которых мы достигли, умерли вместе с миром, а вестеросцы, хоть и жили в странном застое, всё же имели всё впереди. Правда, мои мысли немного напрягли всех, а нам еще три дня в дороге и черт знает сколько на корабле.

— Так, ладно, я пойду проверю силки на предмет ужина. Парни, на вас дрова. Мейдж, на тебе задача быть такой же шикарной.

— Я тоже хочу заниматься дровами!

— Отставить. У всех есть своя задача. Твоя — быть нашим незаменимым талисманом с обворожительной улыбкой, звонким смехом и взглядом, что заставляет парней сворачивать шеи. Задача ясна?

— Хотя бы можно с тобой силки проверить?

— НЕТ! — прямо синхронно произнесли парни.

Ну, я их доводы понимаю: каждый раз, как мы остаемся одни, наше положение смещается из вертикального в горизонтальное.

По дороге на Запад мы решили не останавливаться в трактирах, а ночевать на открытом воздухе, как настоящие выживальщики! И, как настоящие выживальщики, ставили силки на ночь в надежде на вкусный завтрак, а иногда даже на ужин.

И вот сейчас, проверяя ловушки, я ожидал увидеть зайца, а не усталую, изможденную женщину, одетую в какие-то тряпки и с ног до головы покрытую мелкими порезами. А рядом с ней плакали и пытались её освободить двое детей — мальчик и девочка лет шести. У мальчика был крайне примечательный шрам на всё лицо в виде ожога.

Называется, сходил за добычей.

Агнес была типичной крестьянской дочкой. Как и многие девицы в её деревне, она жила от урожая к урожаю: следила за младшими братьями и сестрами, вовсю помогала отцу на поле или матери в доме. Работы в её краях всегда было много, и каждый день походил на предыдущий. Единственными её развлечениями были проповеди бродячих септонов, игры с такими же, как она, детьми и мечты о том, что когда-нибудь бродячий рыцарь увезет её из родной, но уже ставшей опостылевшей деревни навстречу новым землям, незнакомым, но интересным людям и, конечно же, приключениям. В тех грезах она представляла себя не просто дамой сердца рыцаря, но и его верным соратником.

Подруги тихонько посмеивались над её мечтами, а родной матери она их не раскрывала, чтобы та не всыпала плетей за всякие «ненужные глупости». Так и проходила вся её жизнь: лето — урожай — зима. Единственное, что отличало Агнес от остальных, было то, что она являлась нянькой для всех детей в деревне. Дети слушались её и не смели перечить, причём для этого она даже не использовала палки! Ребята сами внимали ей и не капризничали. Если было мало еды — «терпи словно Воин»; если вы устали — «так Кузнец не создавал людей слабыми и ленивыми»; а если не хотите слушаться — «Отец судит вас, и Он вами недоволен». Откуда она всё это знала? Просто внимательно слушала септона, когда тот приходил и проповедовал.

Воспитывая тех, кто был младше неё, юная Агнес и не заметила, как сама выросла. Однако это заметили все парни в деревне, и от поклонников теперь не было отбоя. Но девушка знала себе цену: свою девичью невинность она берегла словно храбрый рыцарь, оберегающий принцессу. Агнес уже настроилась на замужество, ведь ей исполнилось почти восемнадцать, а Олли, сын бондаря, уже давно проявлял к ней интерес. В отличие от всех остальных парней, он казался ей вполне серьезным человеком с четкими планами на будущее. Только Семеро распорядились иначе.

Их деревня принадлежала роду Клиганов — бывших псарей, которых Семеро невероятно благословили, а род Ланнистеров щедро отблагодарил. Основатель их дома был псарем и лесничим Утеса Кастерли — родового замка Ланнистеров. Он так бы и остался в безвестности, если бы Титос Ланнистер не стал добычей для их родового зверя. Лорд погиб бы в когтях дикого льва, если бы не подоспевший псарь. В благодарность Титос основал новый вассальный род и даровал спасителю титул, замок и земли, а сына псаря сделал своим оруженосцем.

Морган Клиган, сын того самого псаря, сразу доказал всем, кто хотел задирать его за низкое происхождение, что человек он жестокий, злопамятный и вспыльчивый. Не обладая большим умом, он, тем не менее, владел недюжинной силой и ростом, возвышаясь над всеми рыцарями и стражниками Утеса на голову, а иногда и на полторы. Когда Титос умер и его сын Тайвин вступил в наследство, Морган стал «клинком» семьи Ланнистер. Как раз в то время случилось восстание вассалов — Тарбеков и Рейнов, — где Моргану удалось проявить себя в полной мере. Не было приказа, который он бы не выполнил, и не было жестокости, на которую он бы не пошел. Тайвин посылал его на самые безнадежные поручения, где требовались беспощадность и кровожадность.

С окончанием восстания Морган удалился к себе в замок и женился на дочери земельного рыцаря. В том браке умерла жена Моргана, но родился Григор. Статью он пошел в отца, к великому сожалению — унаследовал также его агрессию к окружающим и природную свирепость. Слуги регулярно пропадали в их замке, а жители окрестных деревень молили Семерых, чтобы их лорд сегодня пребывал в благостном расположении духа.

Агнес стала служанкой в замке Клиганов, а Олли открыл лавку неподалеку, чтобы быть ближе к невесте. Отец гордился дочерью: шутка ли — она служит у самого лорда! О слухах, что гуляли вокруг лорда Клигана, он не знал, так как их деревня находилась на самой окраине. Да и сама Агнес поначалу радовалась: исполнилась её мечта покинуть отчий дом, оставить родню и отправиться навстречу приключениям.

Однако замок Клиганов встретил молодую пару мрачной атмосферой и молчаливыми, запуганными слугами. Олли решил заняться своим делом и начал вытачивать деревянные игрушки. Чтобы лорд благословил его начинание, Олли задумал вручить детям хозяина свои изделия и часто спрашивал Агнес, понравятся они им или нет. Но к этому времени девушка уже полностью разочаровалась в своей мечте. Лорд Морган Клиган оказался чудовищем, которое не стеснялось избивать слуг по любому поводу, и своего старшего сына он растил в такой же манере.

Люди в замке боялись господина пуще Неведомого и старались говорить шепотом, чтобы не привлечь его внимания. Даже когда у лорда было хорошее настроение, все жители старались спрятаться, чтобы не стать случайной жертвой убийства или насилия. Морган Клиган упивался властью над людьми и наслаждался ощущением полной безнаказанности. Единственным светлым пятном в этом мрачном месте были юные Сандор и Сандра — дети от второго брака лорда Моргана. Они были маленькими комками детской непосредственности, лучиками доброты среди тьмы. Все слуги делали всё возможное, чтобы мрак Клиганов коснулся их жизней как можно позже. Но даже этих стараний оказалось недостаточно.

Агнес была нянькой младших Клиганов и однажды увидела зрелище, которое заставило её полностью пересмотреть свои взгляды на жизнь. Маленький Сандор — тот самый Сандор, что своим смехом мог заставить улыбнуться даже самого поникшего духом человека, — лежал на кровати с омерзительным ожогом на левой части лица. Мальчик кричал от боли, пока мейстер пытался спасти его жизнь. А рядом, на соседней кроватке, лежала маленькая Сандра — избитая и покалеченная.

Позже Агнес узнала страшную правду: старший брат, Григор, так «наказал» брата за то, что тот трогал его старого деревянного рыцаря — того самого, которого ему подарил Олли. Григор, чей рост уже не уступал иным мужчинам, а силой и вовсе превосходил многих, держал маленького брата лицом над жаровней, пока тот не зашелся в крике. А после он до полусмерти избил сестру за то, что та пыталась его остановить. Лорд Морган обещал вырвать языки всем, кто хоть заикнется дурным словом об его наследнике, и велел всем говорить, что Сандор пострадал от ночного пожара. После этого она приняла твердое решение спасти маленьких детей от этих чудовищ, что упивались своими злодеяниями.

Подождав, пока дети окрепнут, Агнес собрала всё, что нужно детям в пути, украла немного денег и в тьме ночи бежала с двумя детьми. Сандра и Сандор уже давно начали воспринимать Агнес как мать, ибо родная мама умерла при родах (а возможно, постарался сам лорд Клиган), и потому Агнес они слушались беспрекословно. Она рассчитывала добраться до Ланниспорта и всё рассказать лорду. То, что она безродная крестьянка, её не останавливало, м`лорд Ланнистер слыл мудрым не по годам, а дети послужат ей пропуском. Едва отойдя с детьми на расстояние дневного перехода, она услышала по дороге топот копыт и лай собак. Бросив всё и взяв двух детей в охапку, она ушла в горные леса в надежде переждать там и скрыться от ловчих. Ветки и сучки били её, разрывали на ней одежду, ноги от усталости горели огнем, но маленькие дети, что не совершили в жизни ничего плохого, давали ей сил. Пока охотничий силок на ноге не оборвал её надежды. Больно упав на колено, Агнес прокляла дурного охотника, что решил поставить силок, оборвавший её надежды на побег. Все попытки освободиться окончились ничем, а маленькие детки, плача, пытались помочь тете Агнес. Все надежда была потеряна, даже если она скажет детям бежать, то куда они уйдут ночью в лесу?

— Мисс, пожалуйста, не двигайтесь больше. Вы только затягиваете петлю на своей ноге, — её отвлёк молодой мужской голос. Владелец голоса подкрался к ней совершенно незаметно. Сандор тут же встал между ней и мужчиной, а Сандра спряталась за Агнес.

— Поди прочь! Мы сами себе поможем! — молодой Сандор делал робкие попытки защитить их, но голос отдавал неуверенностью.

— Хорошо, хорошо, я отойду, но твоей маме нужно освободить лодыжку, пока она не повредила нервы и мышцы. У вас есть что-то острое?

— Тебе не отобрать то немногое, что у нас есть, чужак! Мой отец, Морган Клиган, хозяин этих земель, и если ты осмелишься навредить моей сестре или моей няне, то познаешь весь гнев моего рода!

— То есть нету? — маленький Сандор проявил гораздо больше мужества, чем многие мужья, старше его в разы.

— Милостивый господин, прошу вас, возьмите этих детей и уведите отсюда прочь. Передайте лорду Ланнистеру, что простой народ страдает на землях Клиганов, Семерыми молю! Исполните мою последнюю волю!

— Так, кровоток повредился и повлиял на мышление. Пацан, отойди, — оттолкнув Сандора, как ничего не значащее препятствие, мужчина начал глазами обыскивать Агнес. Вот тогда она встретила это! Оно было высоким и одетым в странные одежды, но глаза... глаза пылали алым цветом пекла, пугая бедную Сандру, а сама Агнес начала молить Семерых.

— Так, смотри на меня, хорошо! Нет, я не демон и не исчадие Неведомого, а глаза — это приобретенное. Но сейчас мне нужно, чтобы ты успокоилась. Ты и так затягиваешь петлю у себя на ноге. Еще немного, кровоток окончательно повредится, и я не смогу спасти тебе ногу, мне придется ее отрезать.

На слова «отрезать ногу» маленький Сандор собрал всё мужество, что у него было, и напал на это, но что мог сделать маленький мальчик против этого исчадия? Скрутив его за биение сердца, тот усадил его.

— Так, пацан, смотри, ты здесь главный, но я не хочу вредить ни твоей сестре, ни няне, я хочу помочь. И чтобы помочь им, ты должен помочь мне.

— С чего мне помогать тебе, демон?

— Ну, ты же еще жив. — Оценив свое состояние, Сандор понял полную безвыходность своего положения. Сейчас они полностью во власти демона, и если тот хочет помочь — пускай, они потом уличат момент, чтобы убежать.

— Чего ты от меня хочешь?

— Постарайся успокоить сестру, а я помогу твоей няне.

— Если ты меня обманешь!..

— Так, ладно, — демон протянул Сандору нож. Тот едва держал его в руках, и немудрено, ведь нож был в половину его роста. — Доволен? Теперь успокой свою сестренку.

Сняв петлю с её ноги, демон оценил её состояние. — Итак, для меня у вас две новости: паршивая и ужасная. С какой начать?

— Господин, не надо, прошу, не губите нас…

— Мда, у народа с Пустоши с чувством юмора гораздо лучше. Ладно, слушайте: помимо стандартного отёка, вы умудрились повредить кровоток и, не дай Атом, заработали сепсис на ровном месте, когда судорожно пытались выбраться. Ходить вам я запрещаю, иначе вы умрёте.

— Н-н-н-но, господин, я должна…

— Не знаю, чего там ты должна, но ты поедешь со мной и со своими воспитанниками. Оставлять вас одних ночью в лесу с детьми с такой травмой я не собираюсь.

— Но я не знаю, как вам заплатить!

— Натурой заплатишь. Мелкие! Идёте со мной, у меня в лагере есть еда и лекарства.

— Смерд! Ты разговариваешь!..

— С сопливым пацаном. Пошлите.

Взяв Агнес на руки, она признала, что, несмотря на пугающий свет ярких алых глаз, что ярко светили в ночи, дем… незнакомый мужчина был красив. И даже если бы он хотел, он не стал бы возиться с её раной, а убил бы на месте, а детей забрал. Надежда начала зарождаться в её сердце, чтобы тут же превратиться в камень отчаяния, который унёс все благие мысли в бездну.

Их нашли люди лорда Моргана: десять самых отъявленных головорезов, что немногим уступали в жестокости своему господину. Во главе них на коне сидел сам лорд Морган, возвышаясь над всеми своими людьми.

— Нашла нового ебаря, пока воровала моих детей, тварь. Отдам тебя на потеху парням. Чего встали? Этого убить, а моих детей заберите. Итак просрали кучу времени, — голос Моргана бил хуже молота. Сандра тут же спряталась за незнакомца, а Сандор стал на защиту.

— Дорогая, а ты часом не охренел такие угрозы мне выставлять?

— Ч-ч-что? Тварь, ты знаешь, кто я такой?

— Редкостный дебил, я так понимаю. Слушай меня, сладенький. Ты сейчас берёшь своих подружек и прячешься как моооожно дальше от меня, чтобы, не дай Святой Атом, вы от моего плевка не растаяли. Как тебе предложение?

— Этого брать живым! Я хочу лично объяснить ему разницу между лордом и всяким сбродом.

— С оценкой я не ошибся. Мисс, я вас положу на землю, никуда не уходите. Мелкий, следи за ними.

— Я не мелкий! Меня зовут…

— Потом расскажешь.

Аккуратно положив Агнес на землю, незнакомец уверенно пошёл в сторону двух ухмыляющихся головорезов. Он был абсолютно безоружен, даже не забрал свой нож! Она хотела кричать, чтобы он убегал, но тот излучал такую ауру уверенности, что на миг она подумала, что он сможет одолеть этих чудовищ.

Первый из ухмыляющейся двойки хотел схватить его за руку, но незнакомец ударил его в горло, и тот осел на землю, держась за шею. Второй хотел напасть на него с мечом, но незнакомец перехватил его при ударе, перекинул через себя и вывернул руку — его противник заскулил, начав её баюкать, чтобы унять боль. Пара мгновений — и двое мужчин лежат на земле беззащитными.

Морган Клиган застыл, не веря своим глазам. Двое его людей, мужчин, что способны ломать хребты крестьянам голыми руками, валялись в грязи, как мешки с зерном. Один задыхался, хватаясь за горло, второй скулил, баюкая вывернутую под неестественным углом конечность.

Остальные восемь головорезов растерянно переглянулись. Ухмылки исчезли с их лиц, сменившись суеверным ужасом. Они видели, как «демон» двигался — слишком быстро, слишком чётко.

— Взять его! Живым или мёртвым — мне плевать! — рявкнул Морган, срываясь на визг. Его конь занервничал, чувствуя ярость хозяина.

Головорезы с диким воем бросились вперёд, обнажая мечи и топоры. Он не стал ждать, пока его окружат. Незнакомец рванулся навстречу первой паре. Уклонившись от неуклюжего удара мечом сверху, он резко ударил локтем в челюсть нападавшего. Раздался хруст, и мужчина рухнул, потеряв сознание ещё до падения. Перехватив меч из руки падающего противника, незнакомец использовал его не как оружие, а как рычаг, поддев щит второго головореза и отправив того в полёт прямо в ноги своим товарищам.

В лесу воцарился хаос. Люди Клигана мешали друг другу, не зная, как атаковать противника, который двигался быстрее, чем они могли думать. Марк бил точечно, технично и жестоко, используя их же силу и инерцию против них самих.

Через минуту на ногах оставался только Морган, возвышающийся на своём огромном коне. Его люди стонали и корчились на земле.

Морган Клиган от страха достал свой охотничий арбалет и направил его на незнакомца.

— Не подходи! Я вассал самого Тайвина Ланнистера. Тронь меня, и самый могущественный человек в Королевстве придёт за тобой, убьёт всех, кто тебе дорог, и…

— Заткнись.

Гнев пересилил страх. Гнев за то, что избили его людей, за неуважение к его титулу, за потраченное время, за наглость. Всё это заставило Моргана Клигана выстрелить в надежде, что арбалетный болт прервёт существование недоразумения, что посмело ему перечить. Только вместо его триумфа его ждало невозможное. Незнакомец стоял с арбалетным болтом в руке.

Марк с болтом в руке.

Хочется материться, так сильно хочется материться, но нельзя — рядом дети. Вот Святой Атом, почему, ну почему мне постоянно везет на встречу со всякими уродами? Вот кто из них хотя бы раз предложил бутылку воды, немного еды, и, чем Атом не шутит, стимуляторы? Я бы даже от наркоты не отказался, но нет. Предлагают лишь патроны и сопутствующие им ранения, а также колотые и резаные раны от острых предметов. Вот и сейчас, вроде бы и попал хрен знает куда, а тенденция встреч с кретинами остается прежней. По-любому Кривбекни виновата: после того как я отнес ту странную книгу в Данвич-билдинг, встречи, где меня хотели убить, увеличились экспоненциально. Но хотя бы выбрались из Речных земель, а то там таких придурков каждый третий. Думал, попаду на вотчину лорда Тайвина, где царит порядок и покой, ан нет, даже он за всеми не уследит. Окидываю взглядом округу на предмет подляны со стороны придурка, но он был верен своему амплуа дебила и не оставил в засаде никого. А няня с братом и сестрой стоят в немом шоке — привычная картина.

— ЧТО ТЫ ЗА ТВАРЬ! — видок у него еще тот: то ли сердится, то ли пугается.

— Сладкий ты мой, если не хочешь, чтобы я тебе вернул твой болт в твой колчан, который никогда не видел солнца, бери своих подружек и вали нахер.

— ЧЕГО?! — не люблю клише про высоких, но перед мной, видимо, эталонный вариант.

— Святой Атом, как же сложно общаться с дебилами! Вали, пока я не засунул тебе этот арбалетный болт тебе в задницу, теперь понятно?

— Лорд Тайвин...

— Если ты не шикарная блондинка, то ты не в его вкусе. А теперь я считаю до десяти, а после этого воплощаю свою угрозу насчет твоей задницы. Раз.

— ТЫ ДУМАЕШЬ, Я ИСПУГАЛСЯ? — насчет испугался не знаю, но с лошади не слез.

— Два.

— ТАКИХ, КАК ТЫ, Я СОТНЯМИ УБИВАЛ!

— Три.

— Я ЛОРД МОРГАН КЛИГАН, И ТЫ ЗАБРАЛ МОИХ ДЕТЕЙ!

— Четыре.

— ЗНАЙ, ЧТО...

— Пять, — на пяти дебил почувствовал угрозу своей анальной девственности и решил позорно уйти со своей свитой опущенцев. Слава Атому, что мне не пришлось лицезреть голые мужские задницы с торчащими из них арбалетными болтами. Теперь пора узнать, как глубоко я в дерьме или еще могу отмыться.

— Мэм?

— Гос-гос-госпо-госпо-дин?

— Вы мне расскажите всё, включая почему вы решили украсть детей вашего лорда и заканчивая нашим ночным рандеву. Всё, о чем я спрошу. Мы поняли друг друга?

— Д-д-д-а.

— Вот и славно. Мелкий, бери сестру и айда за мной.

Вернувшись в лагерь без еды, но с дополнительными ртами, меня немедленно засыпали вопросами. А Мейдж мигом окружила лаской и заботой двух мелких, ее даже не испугал чудовищный шрам на лице брата. После того как няньку и детей накормили и обработали их раны, я приступил к допросу. Хорошо, что я вмешался. Высокий дебил был вассалом Тайвина, не родовитым, а, можно сказать, нуворишем, и, как всякий нувориш, тот начал самоутверждаться за счет остальных. Своего старшего сына он растит такой же бешеной тварью, а младших держал на всякий случай, если что-нибудь с его дорогим наследничком случится. Это помимо того, что тот убивал и насиловал всё, что движется.

Тигетт слушал молча, а потом настоял, чтобы мы по пути зашли в Утес Кастерли, где сейчас сидит и властвует за место Тайвина его брат Киван. То, что этот кретин соберет побольше народа и догонит нас, я не боялся: у нас тут в путниках брат десницы и второй после бога в местной иерархии. Прорвемся.

Прогноз сбылся: на утро нас ждал будущий «почетный эскорт» во главе с высоким кретином. Тот начал кричать и требовать, но когда вышел Тигетт и начал командовать — так, что любо-дорого заслушаться! Кретин юлил, пытался отбрехаться, говорил, что чернь совсем распоясалась, но свидетельские показания от сына, а потом от этой самой черни разбили в пух и прах всю его доказательную базу. Сразу видна порода Тайвина. Но с почетным эскортом я не угадал — от такой сомнительной чести Тигетт отказался.

Добрались мы до Утёса Кастерли в относительном комфорте, и я заметил у Демона одну особенность. Помимо шикарных брюнеток вроде Мейдж, тот любит ещё и красивых шатенок вроде нашей нянечки Агнес. Спросил прямо у парней, и те подтвердили, что конь полностью мне соответствует — такой же похотливый; конь сира Вардиса уже от него пострадал. Именно конь, не кобыла. Извиняться за Демона я не стал: сир Вардис должен был лучше следить за своим транспортом. Но помимо брюнеток и шатенок, Демон ещё терпимо относится к детям: маленькие Сандра и Сандор на руках у Мейдж любили гладить его похотливую мордочку. И эта тварь пыталась меня затоптать, а бедные конюхи лишались пальцев от его укусов.

Когда заехали в Ланниспорт, то я не ощутил запаха цивилизации — точнее, после смрада столицы Ланниспорт почти что благоухал. Улицы выложены камнем, все подчиняются невидимому порядку, навязанному сверху, торговцы продают свой товар со всех концов света, многочисленные ювелиры и мастеровые предлагали богатым леди и джентльменам купить их украшения. Меня от покупки того, что подойдёт под цвет глаз Мейдж, удержали Вардис, Тигетт, сама Мейдж и неожиданно Сандор. Мелкий засранец быстро спелся со всеми.

После спасения нашего бюджета от ненужных трат Тигетт взял в охапку мелких и Агнес и пошёл докладывать брату о том, что творится в их вотчине. Сир Вардис немного обиделся на то, что мы заехали инкогнито и не посетили Утёс, но Тигетт напомнил ему о суде в Долине. Вардис оценил дальновидность Тигетта и пожелал ему удачи, а сам пошёл искать нам корабль до Медвежьего острова.

Сам я пошёл искать с Мейдж то, что так упорно искал в Королевской Гавани, но так и не нашёл — библиотеку. К сожалению, я не нашёл её и здесь, но нашёл лавку, где продают книги, — уже что-то. Лавкой управлял владелец, который занимался делом перепечатывания, точнее переписывания книг, последние тридцать лет. Добрый старичок, чей взор уже начал терять свою остроту, любезно позволил нам осмотреть свой товар, и я, как всегда, разочаровался. Нет, ну серьёзно, такое ощущение, что я читал букварь, а не книгу. Оформление было выше всяких похвал, обложка — просто произведение искусства, но вот содержание было малообъёмным. Старичок объяснил, что в основном его покупатели — заезжие купцы и знатные люди, а для таких людей книга больше предмет интерьера, чем досуга, и дал совет: если я хочу познакомиться с настоящей научной литературой, то мне нужно в Старомест, где собраны бесчисленные труды со всех уголков света.

Поблагодарил старичка, купил пару книг по истории, по кулинарии (чему старичок удивился) и всю свободную бумагу, которая только у него есть. Заметил, что у Мейдж глазки сверкают в этой лавке, ей прям хотелось здесь остаться и уткнуться в эти страницы, но свой животный позыв она удержала. Пообещал ей удовлетворить её животный позыв к знанию по приезде на остров, на что мне так очень непрозрачно намекнули, что в каюте меня ждёт кое-что особенное. Но меня, скорее всего, ждёт облом в виде морской болезни.

В Ланниспорте мы не задерживались: день на все дела — и на корабль. Тигетт доложился брату и встретился с нами уже на пристани. Сандора и Сандру с Агнес решили брать с собой — дома их ничего хорошего не ждёт, а Мейдж к ним уже прикипела. Сир Вардис торжественно презентовал нам «Морского огурца» — лоханку, что видала свои лучшие дни, наверное, ещё при деде короля Эйриса. Старый пошарпанный корабль с заплатанными парусами и с пьяным капитаном, рядом с которым стоял сир Вардис. Тигетт вдруг вспомнил, что он ещё не всё рассказал брату, а Агнес с детьми подумали, что с их отцом-тираном гораздо безопаснее. Вот пяткой чуял, что Вардису такие дела доверять нельзя, но уже спустил наш бюджет на это корыто.

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо… блюэргх! — известнейшую морскую шанти времён Эдварда Тича в исполнении сира Тигетта прервало знакомство внешнего мира с богатым внутренним миром самого сира Тигетта.

— Слабак ты, Ланнистер. Четырнадцать человек на сундук мер… блюэргх! — эстафету знакомства двух миров продолжил и тут же прервал сир Вардис.

— Господ… — прерываюсь, чтобы не выблевать собственные внутренности наружу. — Кхм, господа, я не намерен выносить наше «блюй-ведро», поэтому… Тринадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведёт до конца! Йо-хо-хо, и бутылка рому! Я… блюэргх! Хотел сказать, что выиграл, но, походу, в этот раз мне выносить это долбаное ведро, в котором в такт волнам качается богатый внутренний мир трёх мужиков.

А как же трое мужиков оказались в одной каюте, пропахшей потом, грязью и Атом знает чем ещё? Ответ прост: мы всех достали. Ну не виноваты мы, что море нас ненавидит. А у меня тяжёлая эмоциональная травма: Мейдж меня предала в угоду двум малолетним засранцам, причём, по-моему, Сандор показал мне чисто вестеросский жест — типа «отвали от моей женщины». Вот про этот мелкий нюанс я уже побоялся спрашивать у парней: а если матросня узнает — вовек не отмоюсь. Вот и сидят в просторной и чистой каюте женщины с детьми, а в маленькой паршивой — трое мужиков. ГДЕ СПРАВЕДЛИВОСТЬ?!

А самое обидное — мой прогноз сбывается: «кое-что особенное» мне теперь светит только на Медвежьем острове, а до него ещё пилить и пилить. А я уже привык засыпать и просыпаться с шикарнейшей брюнеткой под боком. Но страдал теперь не только я, а ещё и верные четвероногие спутники парней — от Демона. Тот следовал древнейшему правилу, которое так же старо, как и человечество: мальчики, девочки — в попу, без разницы. Конь сира Вардиса пострадал повторно, а бедное животное сира Тигетта познало на себе «главный калибр» Демона, причём тот отдавал предпочтение именно коню Ланнистера.

Когда я в очередной раз ощутил неповторимый аромат перегара капитана, тот наконец нас обрадовал: мы достигли первой остановки на нашем маршруте — Железных островов. В обычной ситуации любой здравомыслящий моряк и путешественник просто причалит, по-быстрому сделает свои дела и как можно дальше уберётся от этих мест. Репутация у островитян была… как бы мягче это сказать… своеобразной.

Достаточно ёмко говорил об укладе жизни на Железных островах семейный девиз их лордов: «Мы не сеем». Вместе с «мы не сеем» идут также «мы не добываем», «не обрабатываем» и «не производим». Мы вообще ничего не делаем, только грабим — крайне интересная экономическая модель процветания общества. Их за это, кстати, и ненавидят все. То есть абсолютно все ненавидят жителей Железных островов и мечтают их как можно более жестоко удавить. Прям «Черти» из Убежища 3, только на целый регион.

Но нам троим было просто насрать на Железные острова и их репутацию отбитых на всю голову пиратов. Мы увидели самое прекрасное на свете зрелище, что туманило нам взор, мутило рассудок и заставляло нас троих держать секреции организма внутри себя: холодные и неприветливые берега острова Пайк были для нас землёй обетованной. Лордпорт — я уже заранее влюблён в тебя!

Через несколько часов после высадки на острове.

Так, возможно, с моей влюблённостью в этот загаженный чайками кусок камня посреди холодных вод и колючих ветров я поспешил. Слово «Мухосранск» писали именно под это место. Тут вообще ничего нет, только голые, обдуваемые всеми ветрами скалы, на которые чайки поколениями срали, — на окрестные камни и головы местных жителей. И всё. Другого описания это место не заслуживает. У людей, которые живут в таких условиях, обычно вырабатывается мнение, что раз они обитают там, где все остальные боятся, то они автоматически становятся охренеть какими крутыми перцами, кому сам чёрт не брат и дьявол не соперник. Но в реале в таких местах живут люди, откуда их погнали все остальные, то есть обычные отщепенцы.

— Вполне здравая мысль, — бл***, я конкретно так одичал, что до сих пор транслирую мысли вслух.

— Долго слушала?

— Не волнуйся, я привыкла. Но тебе нужно избавляться от этой привычки как можно скорее: я не хочу, чтобы наши будущие дети слушали весь твой бред и воспринимали его всерьёз.

— Кстати, раз уж ты завела разговор о продолжении рода...

— Терпи. С нами дети, и я не хочу, чтобы они нас ночью слушали.

— Они вырастут и поймут, что да как.

— Похотливый ты мой, я тебя слишком разбаловала. Теперь ты меня получишь, только когда мы доберёмся до Острова.

— Большой Вик как раз таки рядом...

— Медвежьего острова, Марк! — Она соблазнительно развернулась на носках и ушла в сторону пристани.

Я не мог оторвать взгляда от такого сокровища, что позволило мне находиться рядом, и проклинал себя за свой длинный язык. Теперь придётся терпеть до Медвежьего острова. Но когда мы туда доберемся... о-хо-хо, она уже от меня никуда не убежит.

Но сначала нужно немного отдохнуть от корабля: дети и Агнес плохо переносят путешествие. И если на меня и парней всем было насрать, то Мейдж сильно беспокоилась за них. Да и мне нужно осмотреть Сандора: такие шрамы на лице, да ещё в столь юном возрасте, могут аукнуться в будущем. Если рубцы начнут стягивать кожу при росте черепа, парень рискует остаться с вечно открытым глазом или перекошенным ртом. А в худшем случае — потерять зрение. Нужно глянуть, насколько глубоко прожарил его этот ублюдок-брат.

Снял нам «лучшие номера» во всём Лордпорте — по уровню шикарности апартаментов после нас только сам верховный лорд островов. И под лучшими номерами я имею в виду единственную таверну, наверное, на весь Лордпорт, а возможно, и на все Железные острова, где вообще согласятся принимать деньги зеленоземельцев. А «зеленоземелец» в переводе с местного на нормальный — это любой, у кого хватает извилин, чтобы жить не на Железных островах.

Таверна «Мольба Зеленоземельца» была угрюмой дырой, пропахшей рыбой, кислым вином, рыбой, немытыми телесами постояльцев, рыбой, тавернщиком, который, видимо, презирает такое понятие, как личная гигиена, и ещё раз рыбой. Коллективно решили есть тут только в ситуациях, когда нам будет угрожать каннибализм, а лучше готовить самим. А это значит что? Правильно, отправить парней на рыбалку. Им как раз тренировка навыков в добыче еды, а мне удастся опробовать книгу рецептов, что я прикупил в Ланниспорте. Арендовав котелок у тавернщика (за который тот торговался так, будто он сделан из урана), поручили Агнес его до блеска отдраить. Парни ушли за рыбой, Мейдж следит за Сандрой, а я займусь Сандором, после чего, когда они вернутся, буду кашеварить.

Сидя на неудобном маленьком табурете, я начал снимать бинты с мелкого и внутренне поразился выдержке пацана. Вся левая сторона лица, включая ушную раковину и часть шеи, представляла собой один сплошной ожог третьей степени. Кожа здесь больше напоминала оплавленный пластик или кусок горелой подошвы. Тот ублюдок-брат не просто «приложил» его к углям — он буквально спёк ткани в единый неподвижный массив. Тут орать от боли нужно во всю глотку, но Сандор только сопел и сжимал кулаки. Местное обезболивающее — дрянь слабого действия, притупляет чувствительность, но всё равно... парень — кремень. Сидит, ухмыляется и хвастается передо мной, что возьмёт Мейдж и Агнес в жёны одновременно, а раз я его спас, то позволит мне чистить его конюшни. Мелкий засранец.

Обрабатываю ему раны, чтобы предотвратить гниение и заражение, чистой водой обмываю глаз. Надо будет проследить в будущем, чтобы ожог правильно зарубцевался, иначе парень не сможет орудовать челюстями. Но сейчас мелкий засранец свободен, процедура окончена.

Агнес как раз закончила чистку котла, и Сандра немного проголодалась, а парней всё нет. Мы уже грешным делом собирались рискнуть здоровьем и попытать счастья в местной кухне, но один вид тавернщика громко сигналил нам, что данная идея сродни медленному и мучительному самоубийству. Командирским голосом повелел сидеть в номере, и если будут спрашивать или пытаться войти — не размениваться на мелочи, а сразу бить мечом в горло. Оставил женщин и детей в номере, Сандора назначил за главного. Тот от подобной чести резко возгордился и велел привести двух оставшихся слуг. Когда вернусь — пропишу ему профилактический ремень по заднице.

Расспросы местных привели меня к тому, что если я ещё хоть раз услышу «сраный зеленоземелец», то сделаю с островом Пайк то же самое, что сделал с Убежищем 3, а именно — тотальную зачистку. Но после пары выбитых зубов, сломанных носов и угрозы вывернуть колени обратной стороной, больше ко мне не цеплялись, а даже зауважали. Долбаные рейдеры.

Но по смутным воспоминаниям местных, обделённых богатым словарным запасом, я примерно понял, что ни черта не понял. С Уиллисом и то легче разговаривать. Единственное, что стало ясно: видели двух парней, которых местные «обули» на удочки и показали им примерно, где лучшая рыба. А какое направление у этого «примерно» — те уже забыли. Остров ведь, тем более в низине находимся: где хочешь, там и рыбачь. Повезёт — и Утонувший Бог сжалится над двумя идиотами, что решили порыбачить на Железных островах, но, скорее всего, нет, не сжалится.

Расспросы ничего не дали, так что применяем навыки следопыта и ищем двух залетчиков, что женщин и детей еды лишили. От местного торговца удочками я начал выслеживать моих оболтусов. Следы вели меня почему-то не в низину, где местные рыбачат, а наверх. Подозреваю, что данная гениальная мысль пришла сиру Вардису. Отойдя от Лордпорта на приличное расстояние, натыкаюсь на их следы. Рост и вес парней известен, а они ещё пару килограмм на моих харчах набрали, так что определить их не составило труда. Меня больше пугало, что следы кучи народа вокруг смешались со следами парней.

Следы вывели меня на скалу, в которой была лестница, ведущая вниз. А там, внизу, была целая процессия со странным религиозным обрядом, где пришибленный на вид дедок с водорослями в голове топил молодых парней, а после с индифферентным видом наблюдал, как они отплёвываются от морской воды. Видимо, это культурные особенности Железных островов или ловкая попытка сократить население.

Хотя кого я обманываю... Я сам литрами заражённую радиацией воду глотал и страдал от облучения, и всё ради вшивого культа, что поклонялся ядерной бомбе. Симмс потом от меня столько ласковых слов услышал за то, что даёт фанатикам столько власти в Мегатонне! Но культ Атома мы всё-таки изгнали, а Симмс мне потом антирадин контейнерами поставлял.

Там в уголке сидят двое парней, связанных по рукам и ногам, а характерные одежды выдавали в них моих залетчиков. ВОТ КАК?! Я всего лишь попросил их добыть нам еды на ужин, а они умудрились стать жертвой не то культистов, не то идейных последователей Барбароссы. Их теперь вообще нельзя из виду упускать? Вот чувствую, что лорд Тайвин и лорд Аррен меня по головке не погладят за то, что этих оболтусов лишился.

Харлон Пайк

— Утонувший Бог принял свою новую паству, — продекларировал жрец, когда из пятнадцати парней четырнадцать очистили свои телеса от воды, а пятнадцатый ушёл к Утонувшему Богу.

Вот уже давно Харлон Пайк по прозвищу Харлон Безумный мечтал, чтобы Железные острова вновь стали независимыми. Ведь прежде чем стать жрецом, тот был отчаянным пиратом, что наводил страх на многие воды, от Староместа до Мира. Он один не боялся высказывать то, что было у всех истинных железнорождённых: Новый Закон душит их, душит саму суть, заставляя торговать словно пентошийских евнухов, а не брать то, что принадлежит им по праву, по праву Старого Закона. Но многие послушались лорда Квенлона и стали сродни тем евнухам, которых он в своё время грабил и отправлял в рабство в Волантис. Но всё изменится. Утонувший Бог указал ему на двух зеленоземельцев, что осмелились вступить на их берега. Они имели наглость утверждать, что они благородные, но какой благородный будет рыбачить самостоятельно, без слуг и охраны? Так что им придётся побыть жертвой для их бога. Двойная выгода: и закон соблюли, и жертву соответствующую принесли.

— Смотрите, братья и сестры, как низко мы пали. Смотрите на их лица — они не уважают и не боятся нас. Они осмелились прийти к нам с ложью, не боясь последствий. И это только наша вина — мы стали слабыми. Мы забыли, кто мы есть и в чём наша суть, ибо Утонувший Бог дал нам возможность проявить себя, послав этих двоих, чтобы мы принесли их ему в дар. И сегодня мы станем на шаг ближе к тому, чтобы оправдать его, сегодня мы вновь вспомним, кто мы, сегодня мы...

— Ктулху Р’льех фхтагн, мои братья по вере! — его речь прервал чужак, что одним своим видом внушал ужас. Алые глаза обещали каждому, кто в них взглянет, бесконечность страданий. Но Харлон не оступится, ведь Утонувший Бог прислал ему новую, более достойную жертву!

— Кто ты и как смеешь ты прерывать справедливое воздаяние за ложь?! — его пленники-лжецы с кляпами во рту заметно расслабились при появлении чужака.

— Я СМЕЮ! А КАК ТЫ СМЕЕШЬ СТРАЩАТЬ ИХ С ПУТИ ИСТИННОГО! Запутал ты этих отроков своими речами и опутал их своей ложью. Как смеешь ты называться жрецом, если ты даже забыл имя нашего бога! — голос незнакомца внушал благоговейный трепет, но Харлон не сдавался.

— Безумец! Хочешь сказать, ты лучше знаешь нашу веру? Веру тех, кто поколениями жил на этих островах и с молоком матери впитал веру в нашего Бога?

— Слушай меня внимательно, жрец, — в слове «жрец» было столько презрения, что его можно было ощутить во рту, а паства Харлона мгновенно переключила всё внимание на чужака. — Наш бог и впрямь утонул, но он не отдал свою жизнь морю, нет! Великий бог Ктулху спит в своём городе Р’льех и видит сны. И только сильнейшим он насылал свои видения, чтобы его волю исполнили!

«Что за бред?» — подумал Харлон, но его паства взахлёб слушала чужака.

— А как он выглядит? — молвила молодая девушка.

— Лик его ужасен и величественен. Телом своим он подобен человеку, но огромен, ибо ногами своими он упирается в самое глубокое морское дно. Крылья его подобны драконьим, ведь когда он летает, от взмаха его крыла всё построенное человеком сносится будто ничего не значащие песчинки. А лик его подобен кракену, что пожирает драконов!

— Ктулху ест драконов?! — толпа взахлёб слушала чужака, и Харлон признался себе, что тоже стал слушателем. Ему особенно понравился момент про драконов.

— А как же! Ведь из воды мы все вышли, от отца нашего Ктулху, и только он решает, кто из его детей достоин жизни.

— Ты говоришь, чужеземец, что велик он! Но это ложь! Ведь ты не жил на наших островах, не ощущал на себе дыхание бога, не...

— Молчи! Не знаешь ты, о чём говоришь. Я пришёл к вам из земель, что полны чудовищ и ужасов, что пируют плотью человеческой. Что могут по небу летать и взглядом своим испепелять всё сущее. Но великий Ктулху избрал меня, чтобы мы вновь вспомнили, кто мы, и даровал мне силы, чтобы сим ужасам противостоять!

— Докажи! Покажи свою силу, что тебе даровали!

— Не верите мне? И правильно! Но смотрите и узрите!

Чужак подошёл к двум пленникам, и никто не посмел ему перечить. Одним движением он порвал канаты, что по крепости могли посоперничать с железной цепью. Проделав то же самое со вторым пленником, он поднял их одной рукой над собой. Вся паства Харлона смотрела и внимала чуду, да и сами пленники были удивлены.

— Смотрите, великий Ктулху даровал мне силу, дабы противостоять ужасам земель моих, чтобы я смог нести слово его!

Харлон Пайк видел многое, но такую силу он зрел впервые. Но осталась последняя проверка на истинность слов.

— Докажи, докажи нам, что твой бог велик. Прими Благословение Утонувшего Бога.

— Приму. Но не примет меня море, ибо я там могу днями находиться. Ведь каждый из истинно верующих может дышать под водой. Дай мне камень потяжелей, прикуй его к ноге — и выйду я целым.

Так и поступили. Чужак, взяв камень в руки, прыгнул в морскую пучину. Вся паства Харлона следила за сим странным действом. Время начало тянуться, и Харлон подумал, что перед ним выступал безумный шарлатан — за столько времени тот уже должен был утонуть. Но нет, незнакомец вышел из воды с камнем в руке.

— Веришь ли ты теперь, слепец? Веришь ли ты в отца нашего Ктулху?

Утонувший Бог? Нет. Великий Ктулху послал им своего пророка. Харлон уверовал.

— Верую.

Вечером в таверне «Мольба Зеленоземельца».

Кулинарная книга была самым верным приобретением. Рецепты там просто божественные — точнее, стали ими, как только я над ними немного подшаманил. Выношу свой шедевр на обзор окружающих и встречаю два лица, которые с охренением смотрят на меня, и женско-детскую компанию, которая изрядно проголодалась.

— Слуга, ты, наверное, хочешь уморить своего господина голодом? — подал голос Сандор.

— Сандор, вот тут сидит Ланнистер, которому твой род принес вассальную клятву, и он — мой ученик. Что делает тебя автоматически моим «иди нахер, не мешай».

— Это же милорд Ланнистер, ему можно. А ты — чужак, что охотился на моих землях, по праву я могу тебя наказать!

— Наказыватель ты наш, жри лучше, пока не остыло.

— Леди Мейдж, приструните своего слугу, — мелкий засранец сидел у Мейдж на коленях и вовсю пользовался тем, что он ребенок.

— Марк, не обижай маленького лорда. Ему еще меня замуж звать, а ты его обижаешь, — усмехнулась она.

Раунд за тобой, мелкий.

— А откуда у нас столько рыбы? Милорд Ланнистер и сир Вардис ведь ничего не поймали? — спросила Агнес.

— Агнес, милая, пожалуйста, не напоминай, — взмолился я.

— Да, кстати, Марк, ну расскажи, откуда ты нам ужин достал?

— Парни, не хотите сказать, как я в очередной раз ваши жопы спас?

— Я... я даже не знаю, как это объяснить, чтобы меня за сумасшедшего не посчитали, — пробормотал Иген. — Ланнистер, попробуй ты.

— Между прочим, мы попали в плен к этим немытым грязным островитянам из-за тебя, Иген! Так что тебе и рассказывать.

— Да неужели? Ведь это ты не захотел, как все нормальные люди, рыбачить со всеми. Тебе обязательно нужно было пойти туда, где за таким «недостойным» занятием нас не заметят!

— Не смей перекладывать вину на меня, Иген. Мой род знатнее твоего!

— Только сиру Марку на это плевать, как ты сам говорил, так что...

Развели балаган.

— Агнес, этих двоих мы не кормим. Не заслужили.

— Сир Марк, за что?! — выкрикнули они синхронно. Репетировали, что ли?

— За то, что друг другу сиськи мнете. Значит так, всё было просто: эти двое пошли рыбачить и угодили в плен к каким-то культистам, что любят топить людей.

— Жрецы Утонувшего бога? — вдруг спросила маленькая Сандра.

— Мелкая, а ты откуда знаешь? — Не смей обращаться к моей сестре «мелкая»! — влез Сандор.

— Мелкий, не встревай. Сандра, если расскажешь, на Медвежьем острове я подарю тебе платье, которого нет даже у королевы.

— Красивое? — глаза девочки заблестели.

— Такое платье будет только у тебя. Ну что, расскажешь?

Девочка мило представляла, какое платье у нее будет, и жадность победила.

— Ну, у нас дома всегда было скучно. Папа не хотел с нами играть, а братьев у меня двое, и только один хотел со мной играть. С другими детьми папа запретил общаться. Но у нас были книжки. Они были тяжелыми и скучными, но когда я их читала, представляла, как много интересного есть... эм, там, — ладошками она показала на весь остальной мир.

— Агнес, а Сандра давно научилась читать?

— Очень рано, сир Марк. Мейстер очень гордился ей и говорил, что ей достаточно один раз прочитать, чтобы всё запомнить.

Святой Атом, неужели у нее эйдетическая память?

— Сандра, а ты всё помнишь, что видела?

— А это плохо? — испуганно спросила она.

— Нет, Сандра. Это замечательно. Ты — чудо.

От такого прямого комплимента девочка мило смутилась, а мелкий Клиган тут же возгордился за сестру.

— Марк, не скажешь, что с ней? — тихо спросила Мейдж.

— С Сандрой всё прекрасно, просто отлично. У нее феноменальная память, по-моему. Потом проверю. Мелкий, бери пример со своей сестры!

— Леди Мейдж, когда вы накажете этого наглого слугу?

— Не волнуйтесь, лорд Клиган, он уже наказан. И, видимо, хочет остаться наказанным даже тогда, когда мы доберемся домой, — подмигнула она мне.

Так, стоп. Если из-за мелкого я лишусь секса, то плевать мне на его возраст!

В такой атмосфере семейного тепла и уюта, где мои оболтусы были в роли туповатых племянников, а дети — дальними родственниками, а Мейдж — несравненной женой, и прошел ужин. Рассказал им про Лавкрафта, про его космологию и придуманную вселенную (умалчивая, что автор был полным психом). Поведал, как выдал себя за жреца перед толпой и показал им пару «фокусов», а они поверили. Еще и надарили кучу всяких ништяков, чтобы задобрить «Глас Божий».

Рассказал толпе, что нужно собирать последователей и стараться не вредить «детям Великого Ктулху» — просто то, что я слышал про Старый Закон, мне категорически не понравилось. Глядишь, эти новоявленные сектанты начнут распространять доброе и светлое, а не вот это вот всё.

Парней всё-таки накормили, а то те уже начали пускать слюни целыми озерами. А потом они спросили, почему я не убил ту толпу фанатиков, а разыграл целый спектакль.

Да просто... надоело убивать. Если надо изобразить из себя жреца, чтобы «отец увидел своих детей», то почему бы и нет? Мы ведь вчетвером даже не убивали тех придурков в Речных Землях, что пытались нас ограбить. Так, отобрали доспехи, оружие, а у самых наглых еще и одежду, да отправили восвояси.

На мое заявление, что я устал от убийств, Мейдж взяла меня за руку и посмотрела таким взглядом, что я не мог оторваться. В нем было столько обещаний любви и нежности, что я до сих пор думаю: чем я заслужил её? Как такой грешник, как я, получил семью и будущую жену после всего того, что я творил на Пустоши?

Но мелкий крайне удачно вырвал меня из меланхолии: — Слуга, ты на мою невесту смотришь!

Пайк — родовой замок Грейджоев, мрачный монумент самой сути Железных островов: холодный, неприветливый, зажатый в тиски бурлящих вод. Эти стены, просоленные веками, помнили всё: великие свершения и ничтожные решения, доблесть истинных капитанов и позор никчемных лордов. Но истинной душой этого места были его хозяева — пираты и рабовладельцы до мозга костей. Они всё еще жили тенями прошлого, когда над миром владычествовал род Хоаров. В своем кровавом безумии Хоары явили миру истинную удаль островитян, заставляя земли зеленоземельцев содрогаться от одного лишь проблеска парусов с железным кракеном.

Но те времена давно миновали, канули в Лету. Эпоха, когда зеленоземельцы трепетали перед кракеном, ушла безвозвратно. Это понимал нынешний лорд Железных Островов — Квенлон Грейджой. Высокий, словно вековой дуб, и проворный, точно береговой кот, он внушал трепет каждому, кто осмеливался встретиться с ним взглядом. Шрамы на его теле красноречиво говорили о том, что этот муж — не купеческий капитан, предпочитающий откупаться от бед, а лихой воин, привыкший вырывать победу зубами. Даже король Джейхейрис наградил его за мужество в годы Войны Девятигрошовых королей. Единственным, кто сумел затмить Квенлона в той бойне, был Роджер Пайк — человек, ставший впоследствии истинным кошмаром для всего Вестероса.

С той войны Квенлон привез не только золото. Он специально захватывал в плен людей ученых и грамотных, надеясь с их помощью поднять острова с колен. Вернувшись домой, лорд железной рукой принялся искоренять пиратство и рабство, насаждал грамоту и пытался наладить торговлю с континентом. Он не учел лишь двух вещей: сами островитяне не желали перемен, а континент не желал видеть «железных» у своих причалов. У жителей западных берегов Королевства еще были свежи воспоминания о набегах за «солеными женами» и трэллами, а предложить им, кроме железа, было нечего. Но никто из железнорожденных не желал спускаться в шахты, считая это уделом рабов. В итоге острова беднели, а сердца людей все чаще склонялись к тем капитанам, что на свой страх и риск следовали Старому Закону.

Турнир в честь десятилетия правления Эйриса также ничего не принес: никто из лордов не хотел вести дела с пиратами, но и на самом турнире они были посрамлены, выбыв в самом начале от рук рыцарей Запада. У всех лордов было заранее заготовленное оправдание в различных вариациях: «Мы уважаем вас, лорд Квенлон, но и вы нас поймите: мы берем на себя риски, которые потом не сможем окупить». Фальшивые улыбки и неискренние манеры были ответом на его попытки наладить взаимоотношения. Итогом стало зря потраченное время и урон своей репутации, но были и свои яркие моменты, что будут веселить лорда Квенлона.

Первым стал позор Королевской Гвардии, что проиграла всем братством сразу одному единственному воину. Морда лорда-командующего, когда тот очнулся и увидел, что все его братья лежат на песке арены, надолго засела в воспоминаниях лорда Квенлона. Герольд Хайтауэр, Белый Бык, всегда казался лорду Квенлону напыщенным идиотом, помешанным на долге. Вторым приятным воспоминанием был позор Рикарда Старка, когда того протащил через весь пиршественный зал на своем плече победитель турнира, как какого-то пьяницу. Рикард еще на войне отличился лицемерием и отказал ему в дружбе, даже когда Квенлон его спас. Жаль, что не удалось поговорить с сиром Марком: дела на островах не терпели задержки.

Сейчас он обсуждал возможную будущую помолвку своего старшего сына и дочери своего главного сторонника и вассала Теомора Харлоу. Харлоу владеют самым густонаселенным островом и по богатству уступают только Грейджоям. Такой союз не только закрепит власть рода над островами, но и поможет внедрить реформы, которые смогут изменить уклад жизни на островах: никто, даже самый безумный капитан, не пойдет против такого союза.

— Ты знаешь меня давно, Теомор, и знаешь, что я никогда тебя не заставлял и не принуждал к тому, что несет оскорбление твоей чести.

— Лорд Квенлон...

— Брось ты эти никому не нужные правила этикета! С каких пор ты стал их соблюдать? Я ведь помню, как ты исполнял боевой танец и, даже лишившись пальца, продолжал танцевать.

Сейчас оба лорда сидели в солярии Пайка и обсуждали дела за кружкой крепкой выпивки.

— Хочешь, чтобы я сказал тебе это прямо в лицо?

— Давай, говори.

— Мне не нравятся твои сыновья.

Сыновья лорда Грейджоя были отдельной головной болью лорда Квенлона. Викторион был настолько же силен и жесток, насколько и туп; Эурон сидел и видел, когда их отец умрет, чтобы убить своих братьев и самому стать лордом на островах; а Бейлон, став капитаном, стал игнорировать приказы отца и пиратствовал в Узком море, взяв своего младшего брата Эйрона с собой. Никто из них не оправдал надежд отца.

— Ты боишься за свою дочь.

— А ты бы не боялся? Ответь честно, глядя мне в глаза, Квенлон: не будь они твоими сыновьями, ты бы их наказал за пиратство, как всех остальных?

Какой отец отрубит своему сыну руки собственными руками? Лорд Квенлон прекрасно знал свои грехи, но грех убийства сыновей он на себя никогда не возьмет.

— Нет.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хочу отдавать свою Аланис.

— Пока я буду жив, старый друг, твоя дочь ни в чем никогда не будет нуждаться, и никто и никогда не посмеет проявить к ней неуважение.

— Ты верно сказал: пока ты жив. Мы оба уже давно не юнцы, кем были на Ступенях. Сколько нам осталось? Только Утонувшему богу это известно. Я хочу убедиться, что мои дети будут целы после моей смерти; даже ты хочешь этого своим отродьям.

— И что ты мне предлагаешь? Смотреть, как Острова медленно вымирают, и наблюдать то, что не смог сделать Штормовой бог, доделают людская жадность и глупость? Мы оба хотим для нашего общего дома самого лучшего, но, видимо, этого хочу только я.

— В тебе еще ярко горит огонь, мой уже давно потух. Теперь я хочу только, чтобы мои дети были в безопасности.

— Я даю тебе...

Важнейший разговор о будущем островов прервал настойчивый стук в дверь. Слуги в замке, да и стража позволяли себе такое только в одном-единственном случае: случилась катастрофа. Войдя, мастер над оружием поклонился как можно почтительнее, чтобы сгладить нарушение этикета.

— Я надеюсь, сам король почтил нас своим визитом, иначе я прикажу провести тебя под реей.

— Милорд, я прошу простить меня за грубость, но вы сами велели докладывать вам, когда дело касается ваших сыновей.

«Как же не вовремя Бейлон решил проявить свой норов», — промелькнула мысль у лорда Квенлона.

— Что на этот раз сотворил мой непутевый сын?

— Ваша милость, лорд Бейлон взят в плен!

Новость была настолько шокирующей, что оба лорда переглянулись. Бейлона, которого с младых ногтей натаскивали опытные капитаны; Бейлона, что танцевал боевой танец не хуже прожженных пиратов; Бейлона, который с братьями наводил ужас на все суда в Узком море, — взяли в плен?

Таверна «Мольба Зеленоземельца»

Накормив малышню и отправив их спать, мы наконец позволили себе достать бутылочку местной бормотухи, которую нам любезно передали новоявленные культисты. Ведь нужно подавать верный пример подрастающему поколению, а вид бухающего сюзерена и пьяных вдрызг рыцарей будет не самым лучшим примером для молодежи. Так что, убедившись, что наша нянечка Агнес уложила детей, мы принялись сибаритствовать.

Бормотуха была крепкой, но со странным и приятным послевкусием, так что наша чисто суровая мужская компания быстро начала травить байки. Правда, парни сначала не поняли, как в нашем «сосисочном клубе» прописалась Мейдж, но свое почетное звание «МУЖИГЪ» она заслужила еще в своем далеком детстве, когда, будучи мелкой пигалицей, заслужила право тренироваться наравне со взрослыми мужиками и юнцами, готовящимися стать воинами. А окончательно она закрепила свое нахождение в нашем суровом мужском коллективе, когда приговорила пинту бормотухи и даже не закусила — парни уважительно закивали в одобрении.

Но о чем же говорят суровые мужики, когда выпьют? О бабах! И я с удивлением узнал, что не только Джиор у нас придерживается свободных нравов: Мейдж училась целоваться, например, с фермершей Анной, которую я записал в свои личные рабы-ассистенты. Парни хвалились, что крестьянские девки считали невероятным везением переспать с рыцарем — а то, что они были на тот момент обычными оруженосцами, они тактично умалчивали.

Но когда мы вчетвером наполовину опустошили бутылку, парни начали говорить о чувствах. Они ведь не просто бойцы, коими рыцари и являлись, — они представляли своих лордов и вотчину, требования к ним ставились завышенные. Например, Тигетт жаловался, что брат не ценит его стараний и не доверяет ему ответственных поручений, а ведь он почти все детство провел на тренировочном поле с мечом в руках, чтобы оправдать надежды. А Вардис жаловался, что милорд Аррен слишком боится рисковать, и оттого страдают жители деревень близ гор: горцы Долины уже совсем распоясались и принялись резать всех подряд.

Когда мы почти полностью опустошили бутылку бормотухи, парни заговорили о любви. С Вардисом все понятно: он единственный сын и наследник рода, так что свободен в выборе невесты. А вот Тигетт женится на той, кому укажет его брат, и это его жестко бесило. Вот только, выслушивая полупьяный бред парней, я задавался вопросом: у Мейдж стальная печень, раз она бормотуху глотает словно воду, или парни просто не привыкли к пьянству? Если первый вариант, то мое уважение леди Оленне, Лиарре и Джоанне — напоить мою умничку-разумничку так, чтобы она на следующий день мучилась от похмелья, — это надо уметь.

— Парни, чтобы ваш брак не был наполнен серыми красками и каждый день вашего будущего брака был не похож на предыдущий, нужно работать над отношениями, ведь вы связываете всю вашу дальнейшую жизнь с этим человеком.

— И что нужно делать, чтобы брак был счастливым? — Тигетт как будущая жертва брака по расчету живо интересовался данным вопросом.

— Хороший левак продлевает брак.

— Чего? — это уже Мейдж живо проявляет здоровый интерес.

— Ну, как вам сказать... Есть жена, что исполняет супружеские обязанности, а есть любовница, с которой ты делаешь такое, что с женой не посмеешь!

— Кхм-кхм! — намек от моей Мейдж был более чем понятен.

— Но это путь, которым воспользуются только подлецы и слабые духом, ибо только в браке со своей суженой настоящий мужчина обретет свое истинное счастье, — смотрю на Мейдж, и она одобрительно улыбается. Ура, прогиб засчитан.

— Ну, с любовницей понятно. И не смотрите на нас так сурово, леди Мейдж: будущую супругу я буду уважать, и от этого уважения рождается будущая любовница, — Вардис как истинный мужик сразу обозначил, что пойдет налево.

— А вы говорили насчет «работать над своим браком». Что вы имели в виду?

— Смотрите и слушайте, сир Тигетт. Ваша супруга — это ваша опора. Опора должна быть крепкой и быть готовой к ударам жизни, иначе дом, что будет построен на такой опоре, развалится. Но и как любой дом, его необходимо поддерживать и следить, чтобы он не начал трещать по швам. Периодически проводить в нем ремонт, следить за его фасадом и внутренним убранством. Внутренний интерьер дома...

— Извините, сир, а что такое интерьер?

— А, да, прошу прощения. Интерьер — это внутренняя отделка дома: мебель, краски на стенах и тому подобное.

— Теперь понятно, прошу прощения, что перебили.

— А ничего страшного, сир Тигетт, наоборот, спрашивайте всё, что непонятно. Так вот, следить за порядком дома, смотреть, чтобы очаг всегда был теплым, а кладовая полной. Суть вы, наверное, уловили?

— Да, и вы очень помогли моему будущему браку. Но что именно нужно сделать, чтобы отношения со своей женой развивались?

— Нужно, чтобы время от времени ваша жена хотела вас убить.

Парни как-то странно на меня посмотрели, и даже Мейдж, которая сидела облокотившись на меня, села нормально и посмотрела на меня как на психа. А я всего лишь рассуждал, исходя из своих отношений с Аматой.

— Убить?

— Ну-у-у, да?

— Прям насмерть?

— Слушайте, я понимаю, как это звучит. Но посмотрите на это с другой стороны: ваша супруга сидит одна, например в замке, и каждый день похож на предыдущий. От такой рутины разум мутнеет и увядает. Но если давать ей повод для того, чтобы она вас искренне ненавидела и мечтала о вашей жестокой и мучительной смерти, а потом вы загладите такой допущенный косяк с вашей стороны для вашей безопасности и сохранения брака, то вас ждет такая бурная примирительная ночь, что даже блудницы в борделе будут смущенно отводить глаза.

На меня смотрели как на психа, что, в принципе, недалеко от истины, но я адекватный псих с богатым жизненным опытом, я знаю, о чем говорю!

— Эм, и как это должно выглядеть? — Тигетт ждет наглядных инструкций, Тигетт получит наглядную инструкцию. Поворачиваюсь к Мейдж и нежно смотрю ей в глаза. Она после очередного моего сеанса транспонирования бреда этого не ожидала, поэтому я застал ее врасплох. Нежно поворачиваю ее милое личико на себя и соблюдаю практически интимную тишину в этот момент. Она нежно придыхает, не говоря ни слова в эти мгновения, боясь нарушить магию момента. И когда она неуверенно потянулась ко мне за поцелуем, я разрушаю возникшую между нами невидимую связь, громким и писклявым голосом говоря: — Ну ма-а-а-ам!

Трактирщик, что протирал грязной тряпкой очередную кружку и старательно делал вид, что ему неинтересно, выронил ее, а парни смотрели на меня как на воплощение истинного идиота. Глаза Мейдж переключились с режима «я люблю этого человека» на режим «я хочу остаться с этим человеком наедине и желательно с пыточными инструментами». В тот момент мне следовало остановиться, но я вошел в раж.

— Вечно ты мне все запрещаешь! Не даешь мне свободы и пространства, я исполняю только твои прихоти! А почему ты не думаешь обо мне? Я ведь столько делаю ради нас и... — последствия моего просчета вылились в следующее. Нежные и тонкие женские пальчики Мейдж совсем не по-женски сжали мое хозяйство, мгновенно заставив меня прекратить мою тираду.

— Сиры, не мне говорить о браке, ведь я никогда не была замужем, но как женщина смею утверждать: то, что сейчас сделал сир Марк, не потерпит ни одна уважающая себя женщина. И если вы попробуете такое провернуть, то заслужите самое худшее наказание от вашей супруги. Я ведь права, Марк? — адская боль затуманила мне сознание, так что мне оставалось только одобрительно кивать на все ее вопросы. Но она проявила королевское милосердие, отпустив мое хозяйство. — Спасибо за вечер, сиры, несмотря на его удручающий финал, я искренне наслаждалась вашим обществом. Марк, мы потом поговорим, отдельно. Сиры, приятного вечера, я пошла отдыхать.

Я, наверное, немного переборщил, потому что даже вечно угрюмый трактирщик, который нас в грош не ставил, уступил ей дорогу — лишь бы не стать объектом ее гнева, а я уткнулся головой в стол, борясь с адской болью в паху.

— Кхм, сир Марк, вы в порядке?

— Вардис, давай я тебе сожму яйца и задам такой же вопрос.

— Я всё понял. Извините, сир Марк.

Дальше мы просто тихо сидели, я страдал, парни допивали выпивку, а трактирщик нервно выглядывал наружу в поисках кого-то. Ну, учитывая, что таверна называется «Мольба Зеленоземельца», то скорее всего этот жирный вонючий урод, что презирает гигиену, нас кому-то сдал. Мое везение на придурков, как всегда, работает не так, как я хочу.

Во мне теплилась тихая надежда на то, что я параноик обыкновенный и всюду вижу заговоры и подставы, что трактирщик — обычный идиот, не умеющий делать ничего. И косвенные признаки, вроде грязных комнат (свои мы сами вымыли до блеска, Агнес — золото), дрянной еды и неумения читать, были всего лишь удачными совпадениями, но моя паранойя, как всегда, была права. Дверь раскрылась, впуская холодный ночной воздух и выпуская теплый, и в трактир ввалились лица, не обезображенные интеллектом, в количестве двадцати пяти человек. Была последняя надежда, что это бродячая и своеобразная группа коммивояжеров, что торгует колюще-режущими предметами ночью в таверне. Главным «торгашом» был тощий и достаточно высокий брюнет с длинными волосами в окружении высокого и явно тупого амбала, парня с аккуратной бородкой и явного психа с взлохмаченными пылесборником и волосами.

— Смотрите, кого море нам принесло, братья. Сам Марк Непобедимый.

— Сир Вардис, Тигетт, будут что-то предлагать — не покупайте! — к тому моменту как зашли нестандартные продавцы в таверну, моя травма в паху уже не заставляла меня сожалеть о своей эволюционной роли носителя Y-хромосомы, поэтому я сказал это достаточно громко, чтобы все услышали.

— А мы ничего не продаем.

— Фух. Слава Атому! Сир Тигетт, сир Вардис, это не коммивояжеры.

— Мы не... как ты нас назвал? — амбал подтвердил, что он дебил.

— А я вас никак не называл. В любом случае, здравствуй, непонятный персонаж, как тебя звать?

— Меня зовут Бейлон, Бейлон Благословенный. Запомни меня, зеленоземелец, ты не на своем турнире в уютной Гавани, ты пришел в мой...

— Слушай, я тебе соболезную, искренне.

— Что? Почему ты соболезнуешь?

— Ну, видно же, что у тебя беды с башкой, раз ты передо мной представление устраиваешь. А эти парни — твои няньки?

Бесить людей — это весело, а бесить людей, которые пришли за твоей тушкой, веселее вдвойне. Сам Бейлон, если судить по роже, испытывал целую гамму чувств: злость, гнев, недоумение, ярость и страх. Но мои парни упорно давили лыбу, чтобы не заржать. И из «нянек» только парень с бородкой проявил зачатки интеллекта: он стоял и следил за окружением, пока остальные тупо уставились на босса.

— Брат, не убивай его, нам нужен такой шут в преддверии зимы, — произнес борода.

— Ты ответишь за нанесенное мне оскорбление! — а это наш дебил пытается проявить лидерские навыки голосом. Ну-у-у... у него всё еще впереди. На такое пафосное заявление я встаю из-за стола и ищу еще одного странного персонажа.

— Эм, парень с бородой?

— Да?

— Слушай, он часто говорит пафосными фразами, будто рядом с ним ходит хронист и записывает каждое его слово?

— Не обращайте внимания, сир Марк, просто наш Бейлон одержим старинными преданиями и потому разбрасывается изречениями жрецов.

— Я смотрю, он у вас особенный?

— МОЛЧАТЬ, ЭУРОН! Еще одно слово, и я не посмотрю, что мы родичи!

— Как скажешь, брат.

— А ТЫ! Мои люди видели в вашей компании женщин и детей! Когда мы с вами закончим, то баб отдам моим парням, и если им повезет — то и, если что-то после них останется, они станут солеными женами. А детей мы сделаем трэллами или продадим на рабских рынках. Что, уже не так смешно? — свою злодейскую речь тот произнес, упершись руками в стол и смотря прямо на меня, излучая килотонны пафоса.

В моих планах не было целей особо вредить им — максимум вывихи, никаких переломов. Но он посмел угрожать моим подопечным и моей Мейдж; после такого тот пролежит несколько месяцев в гипсе.

— Сир Тигетт, сир Вардис, леди Мейдж вам показала, что если хочешь вывести мужика из строя — бей по яйцам. Намек понятен?

— Понятнее некуда, сир Марк, — люблю понятливых.

Дергаю «особенного» за руку на себя и головой разбиваю ему нос — тот потух, теряя кетчуп из носа. Амбал хоть и был тупым, но был очень быстрым, но всё равно оставался тупым. Удачная подножка — и тот падает мордой в пол; вдавливаю его по затылку ногой, и тот присоединяется к дебилу. Псих со знакомой мне аксиомой «что мертво — умереть не может» бросился первым двум на помощь, только договорить он не успел, словив деревянную пинту своей харей. А парни развлекались на полную. Я ведь им показал, что обычный мордобой — это не про принятие на себя ударов, а четкие сухие действия с максимальной эффективностью. Бей в горло, глаза, уши, коленный сустав, чтобы вывести противника из строя, — и парни принимали данную науку на ура. Прям гордость берет! Да и сама таверна не то чтобы большая, максимум четверо в ряд смогут встать, так что мы втроем быстренько встали в стенку, где я был спереди, принимая на себя весь основной удар, а парни прикрывали меня по бокам. Бью в кадык, и мужик с топором ловит воздух, лежа на полу; пинок в диафрагму — и «некоммивояжер» вылетает через окно; ловишь руки с кинжалом, и обратным движением рука сгибается под углом, не предусмотренным природой. Парни тоже молодцы, но чересчур активно били по хозяйству — не хочу думать, чем это обусловлено.

Драка напомнила мне вечера в салуне «У Мориарти»: там тоже такое происходит примерно каждый третий или четвертый день в неделю. Через пару минут по таверне нельзя было пройтись, потому как пол начал стонать и жаловаться на боль. На ногах остались только мы, вечно грязный тавернщик и парень с бородкой — то есть на два человека меньше, чем нужно. Будем исправлять.

С тавернщиком все просто: удар в печень (и никто не вечен), а следом — пинок по яйцам от моих парней, и он присоединяется к остальным. Борода всю драку стоял позади остальных и сейчас застыл, целый и невредимый, а весь его вид говорил о том, что пора бы поискать архиважное занятие где-нибудь подальше отсюда. Изображая максимальное дружелюбие, подхожу к будущей жертве.

— Добрый вечер. Эурон, я полагаю?

— Д-д-да, сир Марк. Эурон Грейджой.

— И сын лорда Квенлона Грейджоя, я полагаю?

— Вы полагаете верно.

— Ну, в любом случае, смотри. Все твои кореша сейчас или вырубились, или не могут думать, потому как у них серьезные переломы, а ты один такой, целый и красивый, стоишь. Я бы оставил тебя в покое, но ты должен понять: если тебя увидят целым твои подельники, то у них после этого возникнут к тебе вопросы. Логику улавливаешь?

— Не волнуйтесь, я найду, что им сказать.

— Говорить тебе ничего не надо — я сломаю тебе нос.

— А можно обойтись без ломания чего-либо?

— Нельзя, к сожалению. Готов?

Парень дрожал, и немудрено: мало кто вообще любит, когда ему ломают носы. Но опыт говорит, что сколько ни готовься, к такому не подготовишься, поэтому быстрый джеб прямо в лицо мгновенно ломает переносицу с характерным хрустом носового хряща. Нашел у тавернщика относительно чистую ложку и ей же вправил всё на место — вправленный обратно нос парень оценил.

На лестнице мы увидели нашу Мейдж с мелкими и Агнес, которые осторожно высматривали, какого хрена тут происходит. Оно и понятно: только недавно окружающую тишину ночи разбавляли лишь шум прибрежных волн, бьющихся о скалы, а потом — звуки драки.

— ИМЕНЕМ СТАРЫХ БОГОВ, ЧТО ТЫ ОПЯТЬ НАТВОРИЛ, МАРК?! — Обидненько. Я тут защищаю их жизни и честь, а меня с ходу обвиняют. Но как же она горячо смотрится с мечом в руке и горящими от гнева глазами! Обожаю ее.

— Эм... Коммивояжеры, леди Мейдж, — вставил Тигетт (скорее всего, он даже не знал, кто такие коммивояжеры).

Далее у нас пошла уже привычная рутина: наиболее ценные образцы оружия мы экспроприировали, кошели забрали, а всех выживших спеленали. Даже Эурона, и он не возражал. Дальше пошел допрос. Для этого разбудили Бейлона. В принципе, я и так знал, зачем он всё это затеял, но хотелось убедиться.

Нежно разбудив его порцией холодной воды в морду, я начал задавать вопросы, но тот сначала не хотел отвечать. Грозился отцом, статусом, Утонувшим богом... Но после того как я взял два пальца на его левой руке одной рукой, два пальца другой и резко их развел, тот стал куда сговорчивее. Нужно ставить памятники моей паранойе — она в очередной раз меня не подвела.

Оказалось, тавернщик был в сговоре с Бейлоном и предупреждал о всех более или менее богатых постояльцах, что отваживаются высаживаться на островах. А сам Бейлон узнал о нас у нашего пьяного капитана: мы заплатили ему недостаточно, чтобы он рисковал кораблем и командой, поэтому он сдал нас сразу же. Расчет был прост, наши деньги забрать, а статус человека что пленил легенду, поднимет его авторитет в глазах островитян.

После допроса Мейдж сменила гнев на милость и решила попробовать «примирительную ночь». За одно только это я не буду больше ничего ломать ни Бейлону, ни его братьям!

Идя на заседание Малого совета, мастер над шептунами совершил в день отъезда одного крайне одиозного и уже ставшего легендой дипломата действие, которое тот, будучи в здравом уме, до встречи с ним никогда бы и не подумал совершить: он благодарил богов, что наконец избавили столицу от его присутствия. От мысли, что это, скорее всего, будет не последний приезд Марка Иувара, у лорда Вариса заболела голова, так что он сделал то, что уже стало для него привычкой. Достав из полы своей туники уже ставшую родной фляжку, сделанную из обломка меча, вырванного из Железного Трона, он надеялся, что прохладная и крепкая жидкость немного снимет подступающую боль. Но жидкость предательски исчезла из фляжки, хотя он, вроде бы, недавно ее заполнял. Паскудство.

Но более острое воспоминание еще сильнее усилило его головную боль: каких усилий ему стоило сделать так, чтобы вся столица не узнала его как «лорда-ябеду». Никто и никогда не должен об этом узнать. Ведь каждый купец в столице должен быть уверен, что он всезнающ и может добыть любую информацию; половина его доходов исходит от того, что он нашептывает купцам, что в данный момент нужно продать в городе. И если хоть кто-нибудь узнает про его новое прозвище, то над ним, естественно, будут очень долго смеяться, а потом банально откажутся вести дела, доверяя другим торговцам информацией. Долбаный Марк Иувар, чтоб тебя демоны в аду бесконечно драли!

Но хуже ситуацию делали доклады от его шпионов по всему королевству. Теперь стало понятно, куда исчезла выпивка из фляжки: она пропала, когда Варис читал эти отчеты. Весь Малый совет утверждал, что своими действиями сир Иувар собирает будущих сторонников, чтобы сбросить владычество Эйриса и подготовить почву для вторжения солдат Братства. Соглядатаи от каждого члена Малого совета утверждали, что видели сира Марка встречающимся с лордом Арреном, а сир Тигетт Ланнистер якобы обеспечит будущее войско золотом. Какие же они кретины.

На каждом заседании Варис упоминал своих «маленьких пташек», которые упорно собирают слухи и информацию. Он так часто это делал, что самые тупые поверили, будто его сеть целиком и полностью состоит из маленьких детей, что незаметно следят за всеми. На самом же деле его шпионская сеть раскинулась на весь континент и состояла из людей самых разных слоев общества. Слуги, что передают информацию, были лишь наиболее банальными ее членами. Стражники и купцы — не так банально, но все равно обыденно. А вот межевые рыцари, что за скромную помощь помогают королевству, лорды, оказывающие услуги в обмен на содействие, леди, собирающие слухи, и прочие не связанные между собой люди — все были частью одной паутины Вариса. Многие даже не догадывались, на кого они работают, и не всегда понимали, зачем докладывают те или иные сведения.

Его маленькие пташки были лишь витриной. Да, они тоже были частью паутины, но самой ценной и оттого немногочисленной. Каждого из них он находил и обучал лично, и оттого все они были ему бесконечно преданы, ведь он спас их от нищеты и забвения, а язык — небольшая цена за благополучие. Но и они были в откровенном шоке от всех выходок паладина Братства! Ему пришлось перепроверять сведения, думая, что его осведомители сошли с ума, но нет — вороны приносили такие же сумасшедшие отчеты.

Суд в Долине, который превратился в фарс и театр абсурда с лысым мейстером? Голые рыцари по всем Речным землям, что были лихими бандитами, когда предоставлялась возможность? Жалобы от Моргана Клигана на произвол в его землях? Культисты некоего Ктулху на Железных островах с актерами-сыновьями Квенлона Грейджоя? Вот как?! Как он это королю предоставит? Желание выпить только набирало обороты, но нельзя — король ждет. Лишь маленькая подленькая мысль немного грела душу Вариса: будущий отчет его другу Иллирио. Ему просто не терпелось взглянуть на лицо Мопатиса, когда тот будет это читать.

Но еще одна мысль скорее озадачивала Вариса. Когда Эйрис приглашал его на службу в качестве мастера над шептунами, тот видел не короля, а мнительного и злопамятного человека, который опасно приближался к безумию. Варис отказался бы от этой сомнительной чести, но потенциальная выгода и их общая с Иллирио клятва заставили его пересмотреть решение. Было достаточно указать на человека, который откровенно презирал короля и был ненадежен, чтобы удовлетворить его паранойю — в те дни сир Илин Пейн выбил многие признания. Правда, это было несложно: человек сознается во всем, лишь бы боль прекратилась. Но в последнее время король поменялся, и поменялся в лучшую сторону. Пропали наступающие нотки безумия, он начал становиться тем монархом, которым обещал быть в начале: энергичным и мудрым. Только его отношения с королевой оставались прежними: он наслаждался той болью, что причинял своей сестре-жене.

В рассуждениях об одном засранце, делавшем жизнь Вариса невыносимой, изменившемся короле и головной боли, евнух не заметил, как дошел до палат заседаний Малого совета. Делать нечего и бежать поздно, так что, собрав храбрость в кулак, он зашел. В последнее время король начал посещать заседания гораздо чаще, чем раньше, и сидел на главном месте. Справа от него находился вечно угрюмый десница лорд Тайвин, и всё. Остальные, по мнению мастера над шептунами, получили свои должности по недоразумению или по наследству.

— Лорд Варис, вы сегодня посмели опоздать и задерживать вашего короля?

— Я прошу простить меня великодушно, Ваше Величество. Я изучал доклады своих пташек касательно гостя нашего королевства.

— И что же тебе такого нашептали твои пташки, что ты посмел меня игнорировать и не уважать?

— Анализ действий сира Иувара и попытки просчитать его дальнейшие шаги.

— Ваше Величество, евнух явно выгораживает алоглазого ублюдка! — встрял Оуэн Мерривезер. — Мои люди в Долине доложили мне, что корабль лорда Старка перехватили по пути на Север, и алоглазый отправился лечить брата лорда Аррена.

— К чему ты клонишь, Мерривезер?

— Очевидно же, что никакого Братства Стали не существует, и это всего лишь один большой и удачный обман. Он посмел нагло врать вам в лицо и сравнивать ваших благородных предков со своей никчемной шайкой в Эссосе, что скорее всего состоит из сбежавших рабов и отщепенцев.

Одна деталь все же не поменялась: король любил лесть и приближал идиотов, что говорили ему то, что он хочет услышать. Только с того момента, как мастер над оружием был изгнан с прошлого заседания, поменялась одна ключевая деталь: король поумнел. Переведя взгляд на Мерривезера и окинув его тяжелым взглядом, Эйрис четким и вкрадчивым голосом задал вопрос:

— Мерривезер, скажи мне, я идиот?

— Ваше Величество?..

— Я задал тебе вопрос, — тон короля соответствовал его положению.

— Вы мудрейший из правителей, Ваше Величество.

— Если я мудрейший из правителей, то, наверное, я смогу отличить, когда человек говорит правду или ложь, ты так не считаешь?

— Р-раз-разумеется, Ваше Величество.

— Но ты только что сказал, что я достаточно глуп, чтобы поверить в ложь отщепенца из Эссоса.

— Я... я не имел в виду это, Ваше Величество, я всего лишь хотел сказать...

— Ты будешь говорить, когда тебе зададут вопрос, Мерривезер. До этого ты будешь молчать.

Оуэн Мерривезер замолчал мгновенно, не рискуя навлекать на себя гнев. Отведя взгляд от главы государства и уставившись в стол, лорд последовал совету монарха. После этого король оглядел остальных членов Малого совета — кроме десницы, те не смели на него смотреть. Король остался доволен: страх скует их вольнодумство.

— Лорд Варис, вы были моим верным слугой почти пять лет. Вы ни разу до этого не подводили меня, и ваша служба короне была выдающейся.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— Тогда скажи мне, почему ты сегодня решил меня так оскорбить?

— Как вы, наверное, знаете, сир Марк... — Варис хотел сказать «сволочь» и поэтому сделал небольшую паузу, подбирая слово, — сир Марк — необычный дипломат. В личной встрече и беседе с ним я в этом не раз убеждался.

— И в чем же его необычность?

— Он не думает, как кто-либо в Вестеросе или Эссосе. Для него не существует королей или лордов, только люди.

— Хочешь сказать, он меня в грош не ставит?

— Ни в коем случае, Ваше Величество, ведь я читал доклады моих пташек, которые были свидетелями разговора сира Иувара с высшими лордами. К вам он проявил истинное почтение согласно вашему титулу.

— А остальные? — это было крайне тонким моментом.

— Достаточно сказать, что сир Марк назвал вашего друга и десницу «чудесным».

Оскорбил ли он самого богатого и злопамятного из высших лордов Вестероса? Да, оскорбил, но у Вариса было чем замять это.

— Не думал, что у кого-то хватит смелости назвать моего друга и человека, что посвятил меня в рыцари, чудесным. Что вы на это скажете, лорд-десница?

Сам лорд-десница в этот момент излучал убийственную ауру, направленную на лорда Вариса.

— Я прошу прощения, лорд Тайвин, но по сравнению с тем, как вас назвал сир Иувар, то, что он сделал в Долине, не поддается здравому смыслу.

— Зачитайте, лорд Варис, — голос десницы предвкушал расправу, но убийственное намерение не убавилось.

— Как вы знаете из слов лорда Мерривезера, корабль лорда Старка перехватили по пути в Белую Гавань. Сир Иувар по приглашению лорда Аррена лечил его брата. Но в ходе лечения тот сначала оскорбил мейстера, а после вытолкнул за дверь лорда Джона.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «вытолкнул»?

— К сожалению, тут нет других интерпретаций. Буквально взял за шкирку лорда Джона Аррена, выставил его из кабинета мейстера и запер за собой дверь.

Тут даже король замолчал, переваривая сказанное, ведь никто в здравом уме не посмеет выгнать благородного человека из благороднейшей семьи, как нашкодившего мальчишку.

— Это вам прислали ваши пташки?

— Нет, это прислал мне мейстер Колемон, что лечил брата лорда Аррена.

Тут уже подавленные лорды смотрели на Вариса и не верили услышанному.

— Дальше, лорд Варис.

— Дальше произошло следующее. Взяв мейстера в помощники, сир Марк вылечил лорда Роннела Аррена, хотя мейстер не давал ему ни шанса. Правда, лорд Аррен не пощадил гостя за уязвленную гордость и приказал схватить его и бросить в темницу. Через три дня состоялся суд над сиром Марком и мейстером Колемоном, и... прошу прощения, Ваше Величество.

Сказав это, лорд Варис схватил графин с водой и незамедлительно приложился к нему. Новость была достаточно ошарашивающей, чтобы это сошло ему с рук.

— Лорд Варис, вы теперь можете продолжить доклад?

— Я могу, но советую всем тоже сначала выпить, и, к сожалению, не воду.

— Что он натворил такого, что вы даете всем такой совет?

— Посоветовал лорду Аррену не волноваться, чтобы не полысеть раньше времени.

Король слушал, десница слушал, но никто не верил. После король пригласил слугу, чтобы тот принес большой графин с некрепким вином, и лично сначала налил лорду Тайвину, а потом себе. Слуги разлили всем остальным, но лорду Варису не досталось — ему еще завершать доклад.

— Помимо облысения тот сделал еще что-то?

— К сожалению, Ваше Величество. После тот угрожал лорду Аррену прямо в зале суда и спрашивал за его брата. Все свидетели отмечали неестественный голос у сира Марка, когда тот угрожал ему. После тот спокойно снял оковы со своих рук и предложил то же самое мейстеру.

— Как он смог снять оковы?

— Ну, в молодости сир Марк был вором и, видимо, навыки не растерял, лорд Тайвин.

— И откуда вы это узнали?

— Он сам мне об этом рассказал.

Лорд Тайвин вспомнил все эпизоды встреч с сиром Марком и залпом опустошил бокал. Король ему подлил.

— Лорд Варис, есть еще что сказать по поводу суда?

— Сир Марк заставил признать себя и мейстера Колемона невиновными. После он забрал с собой капитана стражи лорда Аррена, сира Вардиса Игена.

— В смысле «забрал»?

— В прямом, лорд Челстед. Забрал за то, что тот во время пира в честь десятилетия вашего правления решил познакомить будущих лордов и леди Вестероса с сиром Марком.

Лорд Челстед залпом опустошил кубок.

— Хорошо, что было дальше, лорд Варис?

— Кхм, прошу прощения за дерзость, Ваше Величество, но я попрошу вас перед моим докладом выпить еще один кубок.

Одним графином то заседание не закончилось, ведь новости сыпались одна за другой. Голые рыцари, обиженные лорды, актеры-пираты — это просто не укладывалось в головах благородных мужей и короля в особенности. После доклада все погрузились в задумчивую паузу с мыслью, что можно сделать с этим психом.

— Лорд Варис, вы говорили, что пытались просчитать его действия и понять мотивы. Озвучьте вашу мысль.

— Конечно, Ваше Величество. У сира Марка нет мотивов.

— Учинив такой хаос, вы говорите, что у него нет мотивов?

— Я дважды вел с ним беседу, Ваше Величество, и смею утверждать: если бы сир Иувар захотел, он бы обрел власть и богатство, но ему это не нужно.

— А что ему нужно?

— Покой, Ваше Величество. У него мышление старого солдата, который в свое время заслужил право возделывать собственную землю; ведь тот тоже мечтает о стабильности и предсказуемости. Но если обычный крестьянин мечтает о богатстве, то ему и оно не нужно. Он уже обрел новый дом вдали от своей родины.

— О чем вы говорите?

— О женщине, лорд Веларион. Когда сир Марк убил Роджера Пайка — да сгноят Семеро его подлую душу в самом глубоком пекле — тот спас леди Мейдж Мормонт. Она проявила симпатию к нему, и симпатия была взаимной.

— И что это нам дает, лорд Варис?

— Это дает нам ученого мужа и превосходного воина, что по вашей просьбе может укрепить ваше правление.

— То, что сир Иувар — воин, которому нет равных, мы видели. Но ученый муж?

— Великий мейстер, вы разобрали письма вашего брата по ордену из Винтерфелла?

— Да, лорд Варис.

— И что вы скажете?

— На прошлом заседании я не до конца проверил то письмо о кровотечении, которое разослал мейстер Лювин, по причине срочности и отсутствию времени. Но сейчас, проверив свои архивы и архивы Цитадели, я могу утверждать: его знания касательно ранений значительно опережают наши.

— И что это нам дает, Великий мейстер?

— Ваши воины будут реже умирать после сражений, чтобы снова встать в строй и сражаться за вас.

— Воин и мудрец, с крестьянским мышлением и безумием в голове. Что это нам дает, милорды? — вопрос короля был задан всему совету, но ответил десница.

— Я хочу извиниться, Ваше Величество, за то, что поправлю вас, но я абсолютно уверен, что он не безумец.

— С чего ты так в этом уверен, Тайвин?

— Он рос в абсолютно чуждом для нас обществе. Как вы помните из его рассказа про родину, люди там окончательно одичали. Законы, на которых основывалось их общество, рухнули, и каждый сам стал себе королем. В таких условиях ни у кого не будет почтения к тому, кто не обладает силой, чтобы навязывать свою волю — неважно, божественную или людскую.

— И ты его защищаешь, мой друг?

— Он не знает своего места, непочтителен, своенравен, нагл, самоуверен, дерзок, груб... — с каждой характеристикой голос десницы крепчал, а агрессия лилась полноводной рекой.

— Мы поняли твою мысль, Тайвин.

— Прошу прощения, Ваше Величество, но есть несколько черт, которые могут стать вам полезными.

— И какие же?

— Он хочет помогать. Неважно кому — он поможет. Мой брат путешествует с ним. Когда они остановились в Ланниспорте, чтобы нанять корабль, он отправил мне весточку о себе и сире Иуваре.

— И что же он написал?

— Что Иувар накормил уличного оборванца, который хотел его обокрасть, и дал ему дорогу в достойную жизнь; накормил нищих из Блошиного Конца; спас детей моих вассалов от их же брата. И самое главное: во время путешествия по вашему королевству тот никого не убил, хотя был в своем праве. Для человека, который пережил собственный аналог Долгой Ночи, он удивительно миролюбив.

— И при этом оставляет рыцарей голыми?

— У каждого свои причуды, Ваше Величество.

Король погрузился в раздумья, и никто не решался его прервать. Спустя некоторое время он снова обратился к мастеру над шептунами.

— Лорд Варис, продолжайте следить за нашим гостем и докладывайте обо всех... самых странных причудах, что тот совершит или что с ним произойдут. Вам понятно?

— Могу я предложить вам собственный вариант?

— Предлагайте.

— Я пришлю к нему своего человека, который прямо заявит, что тот приставлен следить за ним.

— И он это потерпит?

— Меня он взял в плен и отпустил, сказав, что я просто выполняю свою работу.

— Делай что хочешь, но я хочу доклад по нему каждую неделю. Последствия твоего провала ты знаешь, лорд Варис.

— Но, Ваше Величество, возможно, там за морем сотни таких, как он. Что будет, если они до нас доберутся? — вставил мнимую заботу о короле лорд Мерривезер.

— Нам бы сначала справиться с одним.

Лордпорт. Железные Острова.

Возрасты персонажей

При написании работы я опирался на известный ресурс 7kingdoms.ru. Саму «Игру престолов» читал давно и не перечитывал. Возрасты некоторых персонажей завышены в угоду повествованию.

Марк Иувар — 20 лет (+ 5 лет в симуляторе вторжения китайцев на Аляску).

Мейдж Мормонт — точных данных о возрасте нет, но на момент начала Войны пяти королей у нее есть дочь Дейси, возраст которой также неизвестен. Поэтому в моей работе ей 25 лет.

Джиор Мормонт — 42 года на момент 272 года от З. Э.

Тигетт Ланнистер — 22 года на момент 272 года от З. Э.

Вардис Иген — точная дата рождения неизвестна; в моей работе ему 22 года.

Сандор и Сандра Клиганы — в оригинале судьба сестры является тайной, покрытой мраком. В моей работе они близнецы, рожденные в один день в 266 году от З. Э. Сейчас им по 6 лет.

Эддард Старк — «главному идиоту всея саги» на текущий момент 9 лет, и уже год он находится на попечении лорда Джона Аррена.

Роберт Баратеон — мужик, который просто хотел жить без забот. Бобу сейчас 10 лет.

Лианна Старк — девочка, которой явно не помешал бы профилактический ремень. В оригинале на момент смерти ей 16–17 лет. В моей работе ей 8 лет (на 272 год от З. Э.).

Альдис Мормонт (в девичестве Гловер) — первая жена Джораха, которая умерла, не оставив ему наследника. В моей работе ей 22 года.

Джорах Мормонт — человек, который был верен близким до конца. В моей работе ему 23 года.

Лорд Тайвин Ланнистер — человек-скала. 30 лет.

Джоанна Ланнистер — укротительница Льва. 28 лет.

Серсея и Джейме Ланнистеры — пока просто маленькие дети. Им по 6 лет.

Эйрис II Таргариен — жертва проклятия Таргариенов. 28 лет.

Рейла Таргариен — несчастная королева. 25 лет.

Рейгар Таргариен — «мудак тысячелетия». На момент 272 года ему 13 лет.

Брандон Старк — 10 лет.

Реформатор — человек, что выбрал путь всеобщей ненависти ради кардинального изменения. Ведь и правду говорили: если хочешь обрести врагов — измени что-нибудь. После того как бомбы упали, всем стало резко не до реформ, вопрос выживания был в приоритете. Больше не было правых и левых, демократов и республиканцев, либералов и коммунистов — остались только сильные и слабые, и слабые служили топливом для сильных. Поэтому, когда кто-то менял данную парадигму, каждый объединялся хоть с кровным врагом, чтобы оставить пусть и кровавый, но привычный уклад жизни. И поэтому я и запоминал каждого значимого реформатора, кого повстречал на своем пути.

Первым был Ишмаэль Ашур — бывший послушник Братства Стали, что участвовал в операции по зачистке Питтсбурга от генетических вырожденцев и мутантов. Был оставлен Братством в руинах Питтсбурга, потому что те посчитали, что он мертв. Выбравшись из руин, он увидел потенциал там, где все остальные увидели лишь довоенный радиационный мусор. Объединив банды рейдеров и подчинив их своей воле, тот отправил в Столичную Пустошь свои отряды для добычи рабов для своего будущего государства. Железной волей он смог восстановить сталелитейный завод и начал производство боеприпасов, в дальнейшем он планировал восстановить еще обкаточный цех и производство листовой стали. Причем труд рабов он уважал (и называл их не рабами, а рабочими). Но в его плане были две проблемы, которые создавали ему препятствия. Первыми были его люди — они все сплошь были рейдерами и не умели ничего, кроме как убивать и грабить. Каких трудов ему стоило из этого сброда создать более-менее боеспособную армию, я боюсь представить. И второе — была эпидемия Инфекционного Троглодитового Вырождения. Человек под воздействием данной болезни постепенно превращался в одержимого вечным голодом лысого монстра, что ходит даже на четвереньках. Город, в который он вложил столько сил, времени, пота, крови и труда, медленно превращался в могильник. Ему пришлось даже закупать рабов в Парадайз-Фоллз, чтобы восполнять численность населения. Я попал в его город, когда его бывший лейтенант обманул меня и под видом раба внедрил меня в Питт, хотя меня в большей степени вела долбаная воля. Позже я узнал, что Вернер — его бывший лейтенант, что организовал переворот, чтобы сместить Ашура, — замыслил восстание, чтобы самому стать во главе Питта. Ключевым фактором восстания была маленькая дочь Ашура, Мари — первый человек, который родился естественным образом в этом городе. Я не смог не то что убить мать маленькой малышки, я полностью поменял сторону, видя, что Ашур реально хотел изменить Питт и его окрестности, а позже и вовсе избавиться от рабства. Правда, после того как я выбрался из Питта, в гневе я вырезал Парадайз-Фоллз и всех, кто держал там оружие.

Вторым человеком, который мне запомнился, стал старейшина Оуэн Лайонс — человек, в корне презревший устои Братства. Видя, что никто, абсолютно никто не может противостоять супермутантам и организованным бандам рейдеров, поменяв изначальную цель Братства с поиска довоенных технологий на защиту населения, тот спровоцировал раскол внутри. Но он ни капли не сожалел о своем решении. Единственный минус этого, несомненно, достойнейшего человека был в том, что он, скотина, использовал меня как в каждой бочке затычку. «Марк, иди зачисть ту станцию от диких гулей», «Марк, иди убей всех супермутантов в том здании», «Марк, иди проверь самостоятельно довоенный бункер, откуда предположительно эти самые супермутанты выходят». И, Атом подери, я не мог сказать «нет» из-за воли!

И третьим человеком, что кардинально хотел поменять Пустоши, был Эдвард Сэллоу — бывший последователь Апокалипсиса, что хотел дать Пустоши то, чего ей недоставало: порядок. И он его принес. Правда, его порядок включал в себя сожженных заживо людей, искоренение технологий, что могли облегчить людям жизнь, и тотальный страх, что насаждался везде, где проходила нога легионера. Но те караванщики, что путешествовали по землям Легиона, рассказывали мне, что нигде и никогда не чувствовали себя в такой безопасности. Джошуа Грэхем охотно рассказывал о своем бывшем друге и правителе, и в его словах я не чувствовал особой враждебности, даже учитывая, что тот заживо его сжег. Но я все равно убил его, потому как его путь вел в никуда — тут воля не влияла на меня совершенно.

И Квенлон Грейджой был таким же реформатором. Тот пытался мягко объяснить своим же людям, что времена, когда они безраздельно властвовали на всем западном побережье Вестероса, прошли; что все научились не просто отбиваться от пиратов, но и в случае чего самим организовать ответный визит вежливости. Но все играло против него: уклад, религия, экономика, строй. Максимум, чего он сумел добиться — снижения рейдов, а взамен получил всеобщее непонимание от своих людей. Да что там, собственные сыновья не хотели следовать тому пути, что он хотел предложить Железным островам. После того как все разошлись, мы с ним долго сидели и обсуждали сначала Пустошь, откуда я родом, а потом его вотчину. Правда, он не верил, что человек может построить корабль больше замка, когда я рассказывал про Ривет-Сити, но спишем это на его скептицизм. Он спрашивал моего совета: как заставить его людей принять новый закон? Единственный совет, который я ему мог дать, состоял в том, чтобы показать, что при новом законе живется лучше, чем при старом, а для этого нужно немереное количество бабла. И вот с этим у островитян проблема. Свои деревья они почти полностью срубили в предыдущие триста лет правления Таргариенов, когда им запретили пиратствовать. Их нынешний флот построен на деревьях, которые они купили в Речных землях. Их единственный ресурс, доступный на экспорт — это железная руда, но, во-первых, ее никто не хочет добывать, а во-вторых, ее никто не хочет покупать. Зачем париться с перевозкой железной руды, если на континенте можно добыть этого добра без лишней головной боли? Его единственный вариант на рынке торговли железом — демпинг, причем жесткий. По сути, производство будет несколько лет работать максимум на окупаемость, но когда островитяне выбьют конкурентов из этого рынка, тот сможет потом начать диктовать свои цены. Это долгий и невероятно сложный путь, и вряд ли лорд Квенлон сможет его осилить.

Но потом мне моча в голову ударила.

Наш школьный учитель мистер Бротч был фанатиком своей профессии и просто на квантовом уровне ненавидел учеников, что пренебрегают его уроками, а вел он все предметы в Убежище. Но к моему великому счастью, тот невероятно подробно и, главное, интересно рассказывал любой предмет: наглядная демонстрация экзотермических реакций с последующим бадабумом, закон Ома с красочной демонстрацией электричества. Но больше всего мне нравились его уроки истории и анализ действий и предпосылок к ним. И мне запомнился урок, где он рассказывал про самые тупые поводы для войн: война за ведро, война за свинью... Но мне вспомнилась война за птичье дерьмо. Вот про дерьмо и стоило ему рассказать. Сидя за обширным столом, где лорд Квенлон попивал вино, а я — яблочный сок (на вопрос «какого хрена?» я ответил, что раньше никогда не пил, а вино у меня на родине и так умеют делать), мне пришла в голову занятная идея.

— Лорд Квенлон, я целиком и полностью на вашей стороне в вопросах изменений уклада жизни островов, но вы пытаетесь разрушить то, на чем ваши предки жили веками. Поверьте, некоторые изменения занимают не одно поколение.

— Но у меня нет времени ждать, сир Иувар, сейчас моя власть зиждется на тонком волоске. Король хоть и признал меня ценным... слугой, но поддержки я вряд ли от него дождусь.

— У меня есть для вас вариант, как можно заработать, причем много и сразу, но я сразу скажу, что он вам совершенно не понравится и опустит вашу репутацию прямиком в нужник.

— Нужник?

— Сортир в простонародье, лорд Квенлон.

— До сих пор не верю, что такой человек, как вы, был в рабстве. Вы там этих слов понабрались?

— Не только там, лорд Квенлон.

— Ну хорошо, озвучьте ваш вариант, а я решу, принять его или нет.

— Прежде чем озвучить, я хочу задать вам вопрос.

— Задавайте.

— Морские птицы ведь останавливаются на ваших островах для перелета на Юг?

— Да. Некоторые отчаянные и откровенно безумные на островах потом охотятся на таких птиц для разнообразия стола, хотя по мне — гадость редкостная. Мясо жесткое и отдает неприятным запахом.

— И таких островов у вас много?

— Больше, чем хотелось бы, сир Иувар. Эти птицы потом любят прилетать к рыболовецким деревням и воровать у жителей еду.

— И я так подозреваю, что они еще эти острова гадили до прихода сюда людей?

— Верно, но я уже немного опасаюсь вашего предложения.

— А сейчас, лорд Квенлон, я попрошу вас заполнить кубок вином до конца и выпить его полностью.

— Зачем?

— Чтобы вы меня не попытались убить.

— Все настолько ужасно?

— Все будет гораздо омерзительней.

Лорд Квенлон посмотрел на меня, проверяя на вшивость, но совету внял. Взяв бутылку вина, тот выпил прямо из горла нехилый такой объем, а потом закрыл глаза, выдохнул и сказал:

— Озвучьте ваше предложение.

— Предлагаю вам продавать птичье дерьмо.

После того как я это озвучил, лорд Квенлон снова взял бутылку и уже опустошил ее на треть.

— Отпустим репутационные потери от такой сделки и отпустим то, что нужно найти кретинов, готовых покупать дерьмо. Я спрошу: зачем вообще его покупать?

— Что вы знаете об удобрениях?

— Крестьяне используют их, чтобы земля быстрее давала свои всходы.

— Птичье дерьмо — лучшее удобрение из возможных.

— И вы узнали это из ваших учебников?

— В правильных книгах скрыта мудрость людей, которые стремились, чтобы их потомки не повторяли ошибок своих предшественников, поэтому нужно изучать историю. Но и потому, что, читая историю, ты понимаешь, что люди не меняются и уроки истории учить не хотят.

— Допустим, просто допустим, что я нашел безумцев, готовых идти и соскребать птичье дерьмо, допустим, я смог найти капитанов, что готовы перенести у себя такой товар, но дальше дело не пойдет. Никто не захочет покупать у нас, и никто не захочет закупать такой товар.

— Просто вам нужно показать его полезность. У вас есть пахотные земли на островах?

— Немного найдется.

— Переговорите со старостами, попробуйте заставить их вместо лошадиного или свиного дерьма использовать птичье и сравните результаты. Но я бы сначала переговорил с мейстером, разбирающимся в земледелии. Он прежде чем начать, обговорит все детали.

— И дальше что?

— А дальше вы станете обладателем единственного и крайне уникального ресурса, который не восполнится, что позволит вам диктовать цену — в разумных пределах, естественно. Но главное будет то, что вы разрушите стереотип о том, что железнорожденные могут только грабить и убивать.

— Убив при этом собственную репутацию.

— Сложные проблемы не решаются простыми методами, лорд Квенлон.

— Вот тут вы молвите настоящую истину.

Дальше шло обсуждение деталей и возможных решений. Лорд показал себя человеком знающим и грамотным, попросил меня спросить у лорда Тайвина насчет такого товара. Его глаза прямо пылали энтузиазмом, но я его успокоил тем, что скоро зима — вряд ли кто-нибудь согласится вообще в такое время проводить такие сделки. После я попросил найти нам капитана, готового перевезти нас на остров за соответствующую плату. Лорд Квенлон заверил, что это обойдется нам бесплатно, но я настоял: скоро зима, и людям нужно закупать еду. В делах выживания нет места благородству. Ссылаясь на усталость, я попросил покинуть его компанию для отдыха.

Слуга проводил меня в заранее заготовленную комнату. Поблагодарив его, я вошел в приготовленные мне покои. Раздевшись, стал погружаться в объятия Морфея, как вдруг услышал едва заметные шаги под дверью. Неужели Бейлон настолько туп, что готов убить гостя прямо у себя дома? Но я услышал самый прекрасный голос на свете:

— Марк, я могу войти?

— Конечно.

Она зашла в комнату в одной только рубашке на босых ногах. Я даже представить не могу, каких усилий ей стоило, чтобы преодолеть смущение и решиться на этот поступок. Но вот зайдя ко мне в комнату, я мгновенно почувствовал запах моей умнички-разумнички, что пьянил лучше, чем самое сладкое вино. Она легла ко мне в кровать, и в этот момент я не хотел ничего, кроме как вдыхать аромат ее волос и чувствовать теплоту ее тела. Обняв и накрыв ее, я наслаждался каждым мгновением рядом с ней, гладил ее по спине, наслаждался близостью наших тел и не смел даже думать о том, чтобы прервать творящуюся магию. Мейдж очень чутко уловила мое настроение и просто молчала, она чудо. Уснула она прямо у меня на руках, а я лежал и разглядывал ее, наслаждаясь каждым моментом. Смотрел на ее лицо и вырезал в памяти каждую ее деталь. Так она пролежала в моих объятиях со мной до самого утра. Ее сон был моей наградой. Проснувшись с первыми лучами солнца, она улыбнулась мне той улыбкой, что делает мир мужчины ярче.

— А как же примирительная ночь?

Слегка поцеловав ее в лобик, я ответил:

— Такие ночи должны принадлежать только нам. А здесь мы гости. Не хочу, чтобы кто-то смог помешать или отвлечь нас.

Мило рассмеявшись, она сказала:

— А в «Счастливом драконе» тебя никто не мог от меня отвлечь.

— И жалею об этом до сих пор. Надеюсь, лорд Варис нашел тех двоих недоумков.

Полежав еще, наслаждаясь ее смущением, Мейдж снова уснула, оставив меня наедине со своими мыслями. А мысль была у меня одна: надо готовить всем завтрак и проверить мелкого. Сословное общество диктует правило того, что слуги встают до первых лучей и ложатся затемно, так что, увидев меня, слуги слегка удивились. Выполнив все утренние процедуры, я пошел готовить на всех. Дамы и повара на кухне встретили тем радушием, которое ожидаешь от давних коллег. Когда я готовил ужин для Грейджоев, удивительно легко нашел с ними общий язык, а так как мне было дано ранее разрешение кашеварить на кухне и вроде никто его не отзывал, пошел смотреть, чем можно порадовать местных обитателей. Классическая каша будет из круп на молоке на первое, жареный омлет на второе и легкий десерт в виде выпечки — должно хватить на всех, надеюсь. И конечно же, оставить кусочек выпечки Агнес: она бережет мои нервы от близкого общения с мелким.

Когда все люди с благородными фамилиями изволили проснуться и наконец привести себя в порядок, им сообщили, что завтрак готов. Те сначала не хотели идти на него до того момента, когда им сказали, что завтрак готовил я. «Кулинарная книжка из Ланниспорта», ты творишь чудеса! За столом была вчерашняя компания, за исключением лорда Теомора — он отплыл по делам. И вот снова: все с аппетитом хрумкают, но уже более культурно. Даже Бейлон, несмотря на вид гордого геккона, не отказал себе в удовольствии нормально позавтракать.

— Сир Иувар, скажите мне, пожалуйста, вы не хотели бы еще ненадолго остаться?

— Лорд Квенлон, если я останусь, то я абсолютно уверен — количество Грейджоев удвоится.

— Что вы имеете в виду?

— Просто если вы и дальше продолжите так уплетать, то раздобреете в два раза.

— Просто вы готовите божественно! Даже из простой каши вы умудрились сделать блюдо, достойное богов.

—Вы абсолютно верно сказали, лорд Квенлон! Мы с сиром Вардисом в нашем путешествии питались достойно королей.

— Я рад, что вам понравилось, сир Тигетт. Наслаждайтесь пищей, потому как по прибытии вас ждут только страдания.

— Что? — как они синхронно научились удивляться?!

— А вы как думали? Я вам еще в Гавани объяснил, что мои тренировки будут абсолютно безжалостными, и, если мне не изменяет память, вы безоговорочно согласились.

— А я тут при чем?

— А при том, сир Вардис, что я обещал вам жестоко отомстить. Мстя моя ужасна и неумолима!

— А вы не хотели бы взять еще одного ученика?

— За что вы так сыновей ненавидите, лорд Квенлон?

— Просто вы так широко расхвалили их актерские таланты... боюсь, им есть еще куда расти и расти. А с таким суровым критиком, как вы, я думаю, свое актерское призвание они раскроют полностью. — А мне все больше нравится этот мужик! Так тонко подкалывать своих сыновей.

— Я готов, отец.

— Ты уверен, Эурон?

— Меня глубоко задели слова сира Иувара, что мой актерский талант ниже, чем у моих братьев. Так что я просто обязан стать таким же талантливым актером, как мои старшие братья. — Мозгами парень пошел в батю и в чувством юмора.

— Решение принимать не мне, Эурон. Сир Иувар, вы готовы преподавать моему сыну?

Взять парня с явной гнильцой и обучить его методам устранения людей, о которых здесь вряд ли когда-либо слышали?

— Да без проблем.

Медвежий Остров.

— Милорд, у нас снова проблема.

— Квиберн, мы теперь богаты и обеспечены, у нас теперь не может быть проблем.

— Хорошо, у нас затруднения, милорд.

— Вот, теперь ты правильно говоришь, Квиберн. И дай, пожалуйста, угадать с трех попыток, а потом ты мне скажешь, хорошо?

— Эх, ну почему бы и нет, милорд.

— Первая попытка: нам некуда девать продовольствие?

— Нет, милорд, вы даже не стараетесь.

— Извини, счастье в голову ударило. Так давай еще раз: лорд Гловер не знает, где разместить стадо?

— Вы были близки, милорд, но нет. Я получил письмо о том, что лорд Гловер начал вырубать деревья под новые пастбища, так что мимо.

— Пекло. О, я знаю! Переселенцы на остров — к нам хотят переехать слишком многие.

— Нет, снова не угадали. Но прежде чем я отвечу, я могу задать вам вопрос?

— Квиберн, ты наш новый мейстер, конечно же, задавай, это вроде прямая твоя обязанность.

— Да, прошу прощения, забыл, что я мейстер. Так вот, у вас крайне неординарная манера общения для человека из благородного рода. Это на вас так повлиял уже ставший знаменитым Марк Иувар?

— Отчасти, Квиберн. Но по большей части я сейчас испытываю счастье от того, что мои люди не познают голод в зиму. Мой дом обрел наконец богатство, которого достоин, я вскоре стану дедом, и мой род только укрепится. Но мое истинное счастье в том, что я наслаждаюсь тишиной и покоем от того, что мой будущий зять не треплет мне нервы. Эти три месяца абсолютной тишины и гармонии я теперь не променяю на все дары богов.

— Все настолько ужасно?

— Нет, Марк неплохой человек, но он, видимо, поставил своей целью довести до греха самоубийства всех, кто с ним тесно общается.

— Я немного не улавливаю вашу мысль, милорд.

— Просто учти, что мой будущий зять — человек со странностями, и тогда все будет легче воспринимать. Ты, кстати, купил все, что хотел?

— Все абсолютно. Все было куплено и привезено нам караваном из Белой Гавани. Хочу поблагодарить вас за то, что не скупились на реагенты и алхимические реактивы.

— А, пустяки.

— Но вы забыли про проблему.

— Квиберн, мы же только недавно с тобой обсуждали, как ты мог так забыть?

— Прошу прощения, милорд. Затруднение.

— Прощаю. И дай последнюю попытку.

— Конечно, милорд.

— Соль. Скажи, что соль, пожалуйста.

— Все верно.

— Ха! Я еще не выжил из ума. Что там такое: драки, очереди?

— Нет, просто ее многовато, и ваши не успевают ее складировать.

— Прекрасное затруднение, тебе не кажется, Квиберн?

— Дай боги, чтобы все проблемы были такими.

Лорд Медвежьего острова Джиор Мормонт испытывал сейчас настоящее счастье. И как его не испытать, когда все проблемы острова были решены одним алоглазым засранцем, что при любой возможности ставил под сомнение мужественность лорда? Рожа его вечного соперника Галбарта Гловера, когда тот сказал, что принес ему еды, а тот увидел целые караваны и стада быков, будет греть ему сердце ближайшие годы. О, каких только усилий ему стоило, чтобы не соострить в тот момент, но он держался. Другой приятной новостью было прибытие мейстера. МЕЙСТЕРА! Тот сообщил, что, получив письмо от мейстера Старков, хотел поближе познакомиться с носителем уникальных знаний, и даже не потребовал себе платы. Но третья причина счастья была в сундуках, наполненных золотыми монетами, что сейчас покоились у него в специально отстроенной сокровищнице. Тот лордским указом наказал новоявленному мейстеру Медвежьего острова самому назначить себе плату и потребовал, чтобы тот заказал с избытком реагентов и алхимических реактивов — после этого они с мейстером мгновенно поладили. Но больше всего радовала его приближающееся пополнение рода. Квиберн хоть и не Марк, но в искусстве врачевания разбирается неплохо, и по его заверениям, с ребенком и его матерью все в порядке. Но главная причина для счастья была в другом: на ближайшие лиги тут не было ни одного человека с алыми глазами.

— Отец! — эх, хороший ты сын, но как же ты не вовремя.

— Не надо кричать, сын. Что случилось?

— ЖЕЛЕЗНОРОЖДЕННЫЕ! — вот тут проснулся инстинкт воина, прошедшего войну, мгновенно отбросивший ленную негу.

— Сколько их?

— Один корабль, отец, каракка. На парусах изображен кракен.

Пекловы пираты откуда-то прознали, что на острове много добычи! Но они просчитались — добычи тут они не найдут.

— Собирай людей, сын. Теперь нас врасплох не застанут.

Зайдя в оружейную и найдя свой проверенный временем доспех, который служил ему верой и правдой, он не терял времени на поиск слуг, чтобы вооружиться. Гамбезон, кольчуга, нагрудник, шоссы — все было экипировано с максимальной быстротой. Взяв в оружейной фальшион и щит, Джиор приготовился встретить врага. Тут же прибежал его новый оруженосец Ходор — мальчик был ростом с иных мужчин на острове и уже уверенно держал копье. Эта стычка станет для него посвящением.

В этот раз пираты потеряли остатки страха и набрались наглости, чтобы атаковать прямо в лоб и всего с одной лоханкой. Немыслимая наглость! Значит, его задача — навсегда излечить их от наглости. Джорах собрал людей на том месте, где пираты собирались высадиться. Тут их уже ждали: теперь им противостоит не сотня наспех собранных ополченцев, а две сотни воинов, что жаждут крови. Вот уже можно было заметить очертания судна и людей на палубе. Как только он подаст сигнал, они выйдут из засады, чтобы отправить их к их Утонувшему Богу. Только случилось неожиданно следующее: матрос забрался на мачту и начал сворачивать парус. После этого он, нацепив новый, решил его развернуть. На новом белоснежном полотне было черным по белому что-то написано, но расстояние не позволяло определить что именно. С каждым мгновением Джиор чувствовал, что, возможно, он бы предпочел набег пиратов. Окончательно его надежды рухнули, когда он увидел надпись на парусе. Сняв шлем и выйдя из засады, он не говоря ни слова грустно побрел в сторону усадьбы.

— Отец, ты что творишь?

— Распусти людей, Джорах. Это не набег.

— Тебе откуда это известно?

— По надписи, Джорах. В общем, я пошел оплакивать свои спокойные дни, а ты здесь сам разберись, хорошо?

— Да о чем, во имя старых богов, вы говорите?!

— Вернулась твоя тетя и ее безумный жених.

Надпись, которая опустила настроение лорда Медвежьего острова, напоминала о его персональном алкогольном позоре в поместье Тиреллов и гласила: «ГДЕ ТАБЛИЧКА, ДЖИОР?».

— Удивительно, у вас было целое море приключений и интересных событий!

— Вы знаете, мы сами задавались этим вопросом, госпожа Альдис. Иные люди нанимают вооруженное сопровождение, чтобы избежать угрозы лихих людей, поджидающих путников в пути, а потом проклинают себя за пусто потраченные деньги. А мы вчетвером в дороге столкнулись со столькими людьми, как плохими, так и хорошими, что можно написать целую балладу!

— ДААААА! — знакомство Альдис с высокими гостями было прервано криками блаженства её сестры.

— Мда, леди Мормонт в своём репертуаре!

— А вот с этого момента поподробнее, сир Вардис.

— Как можно больше подробностей!

— А вы с какой целью интересуетесь, лорд Грейджой?

— Не хочу хвалиться, но был со многими женщинами, однако такой живой и...

— ГЛУБЖЕЕЕ!

— Кхм, такой глубокой реакции от любой своей партнерши я никогда не мог добиться.

— Оооо-хо-хо, лорд Грейджой...

— Просто Эурон, сир Тигетт.

— Согласен, нам еще вместе с Игеном и с вами предстоят страдания адские.

— Так, интересно, но что вы хотели сказать мне перед этим?

— В таверне, где сир Иувар остановился, он уже стал легендой, совершив акт возлияния... да в пекло, он её оттрахал двадцать раз за ночь!

— И поверь, Эурон, мы с Ланнистером в дороге и не такое слышали.

— Ого, какие подробности!

— АЛЬДИС, О ЧЕМ ТЫ ГОВОРИШЬ?! Они обсуждают твою сестру и мою тетю, словно она дешевая шлюха!

— Лорд Мормонт, вы сейчас же принесете нам извинения за оскорбления вашей же тети! Шлюха спит со всеми подряд, а ваша тетя стала нам боевым товарищем в пути. Мы с Игеном не единожды становились свидетелями её боевой доблести! Она не просто наш товарищ, она делом доказала, что она — «МУЖИГЪ»!

— ЧТО?!

— Джорах, не глупи. Просто Тигетт хочет сказать нам, что моя сестра стала им настоящим товарищем. И признание... кем вы её признали, Тигетт?

— МУЖИГЪ. Это гордое звание носят те, кто показал доблесть в бою, товарищество в пиру и...

— ЕЩЕ!!!

— И еще — умение не пьянеть, чтобы твой товарищ не опозорился от излишне выпитого.

— А вы еще принимаете новых членов в ваш своеобразный орден?

— Что за вопрос, госпожа Альдис! Узы нашего братства не рвутся от того, что кто-то носит брюки, а кто-то — платья.

— ДА!!!

— Леди Мейдж только что это подтвердила!

Гордый наследник лордов Медвежьего острова и истинный сын Севера только сейчас стал понимать фразу отца «оплакивать спокойные дни». Ведь с самого первого дня он ощутил ауру легкого безумия, что витает вокруг спасителя острова. Только Джорах ошибся в масштабах, сильно ошибся. В обычной ситуации он бы просто выгнал такого нарушителя спокойствия и был бы прав, но ситуация была необычной. Он прям нутром чуял, как смеются над ними Старые Боги: когда тот молил, чтобы они прислали защитника, кто же знал, что чемпион Старых Богов окажется таким... Бедная тетя Мейдж!

Марк.

Святой Атом, я наконец добрался домой и я смог, наконец, добраться до Мейдж! Все эти дни воздержания окупились — примирительная ночь была незабываемо божественна! Но небольшая ложка дегтя в мой огромный океан меда все же была: шумоизоляция поместья Мормонтов отсутствовала. Но про такие нюансы ты думаешь в последнюю очередь, когда тебе нежно напоминают на ушко про примирительную ночь, на ходу раздеваясь. Кровь просто переходит из верхнего мозга в нижний и там остается. И вот Мейдж после очередного раза посапывает носиком в обе дырочки рядом со мной с такой довольной моськой, что все мысли о том, что нас слышали, уходят на задний план.

Точно, план. У меня он был, и я еще не успел его «скурить». И первым пунктом там было утепление поместья, чтобы подготовиться к зиме, ибо всю дорогу все, кому не лень, твердили мне, что зима в Вестеросе всегда сурова. Сугробы до метра, холодные ветра и набеги из-за Стены, чтобы пограбить. Ничего, разберемся. Далее мне следует подготовить учебный план для рекрутов, которых отправит Рикард. Нужно изучить местность, подготовить инструкторов, чтобы следили за благородными задницами, дабы они не убежали. Работы просто непочатый край. Не говоря про моих рабов-ассистентов: сейчас они на уровне «половины санитара», а нужно довести их до уровня хотя бы фельдшера.

Ну и последний пункт: меч, точнее, «Длинный Коготь», что мне подарили. Вещь не просто статусная, но и крайне опасная в правильных руках. Я ведь совсем не умею фехтовать, так что нужно попросить Джиора, чтобы он отвлекся от дел управления островом и меня натаскал. Тигетт, Вардис и Мейдж говорили на привалах, что у меня талант не только всех бесить, но и мечника. Но вместо того, чтобы отвлекаться на махание мечами, я учил парней рукопашному бою, основам выживания и тактике, а Мейдж каждую ночь тащила меня в свою палатку — на всякие глупости я не отвлекался.

Ладно, хватит валяться. Пора прояснить, что да как, а то я по прибытии просто приветственно махнул Альдис и Джораху, а потом меня сразу потащили в спальню. Альдис ведь сейчас на втором триместре, нужно узнать, как у неё дела, да и здоровье проверить, плюс подготовить родильную палату. Помню свои первые роды — тогда отец меня от обморока откачивал. Аккуратно выбираюсь из-под хозяйски закинутой на меня ножки Мейдж, дабы не нарушить её сон. От того, что её новая персональная грелка куда-то пропала, она мило во сне бурчит. Натягиваю на неё покрывалоко, чтобы дольше не проснулась: ночь у неё была крайне бурной.

Ища разбросанную по всей комнате одежду, не замечаю своих носков. А, ладно, так пройдемся. Первым делом нужно проверить свое снаряжение, которое оставил на острове, а главное — нужно проверить моего верного друга и товарища, что был со мной с тех пор, как я покинул Убежище, настоящую кладезь довоенных знаний — ПИП-3000. В него загружена вся Библиотека Конгресса, и с помощью него я сделаю швейный станок, печатный пресс, компас и, конечно же, познакомлю Вестерос с часами. Это по механике. По медицине: мыло, пенициллин, физраствор, переливание крови... черт, там список просто бесконечный. Вроде там был новый мейстер, нужно будет с ним переговорить и оценить его уровень знаний. Мейстер Лювин говорил, что Цитадель — академия, где обучаются мейстеры — готовит одних из лучших специалистов в мире. Диалог с ним говорит только о том, что общий уровень медицины здесь максимум 14-й, с натяжкой 15-й век. Столько дел, а я один. Пенсия, приветствуй меня! Но сначала носки найти бы.

Время еще не совсем позднее, и не думаю, что абсолютно все пошли спать. Переговорю с Джиором, а то я его увидел только на берегу, где он в доспехах грустно плелся в сторону поместья. Проходя по поместью Мормонтов, я понял, чем отличаются южане и северяне, и это не вынужденная воинственность. Когда я в первый раз в него зашел, оно мне показалось просто укрепленным домом для лорда целого острова, но сейчас я замечаю те детали, которые не заметил в первый раз. Это был дом. Не замок, не здание, не укрепленная крепость, а именно дом. Я не знал, как это объяснить, но тот, кто строил поместье Мормонтов, хотел, чтобы каждый его жилец ощущал себя не в гостях, а именно дома. Это хорошее место, где человек чувствует себя именно человеком, а не кем-либо другим — все остальное остается за воротами.

Идя в сторону шума, вижу своих оболтусов, которые, видимо, шутят и наслаждаются смущением и непониманием Джораха; Эурона, который еще на корабле стал третьим в их компании; Альдис, которая просто рада новым лицам и гостям — она нежно обнимает руку мужа и подливает ему, чтобы его привычная картина мира не распалась. Я люблю смотреть на людей в моменты их счастья и радости, ведь они почти у каждого человека одинаковы. Не это ли черта, что объединяет нас всех?

— Господин Марк, не стойте, выпейте с нами! — чертовка Альдис замечает меня и приглашает к столу.

— Точно, проходите! Северные напитки мягче наших островных, но вкус гораздо насыщеннее!

— Подтверждаю как уроженец Запада!

— Ланнистер, мы все давно уже поняли, что тебе без разницы, что пить, лишь бы было.

— Иген, я в отличие от тебя знаю, когда остановиться, и не забываю закусывать, а ты пить вообще не умеешь. Вы у себя в Долине, наверное, арборское пьете из горла, как грязные варвары!

— Пьем, ибо некогда нам разливать напитки на пирах, в отличие от вас, западников. Только думаешь, что отбил нападение очередного клана, присел, чтобы отметить, как гонец с запыхавшимся лицом говорит тебе, что происходит очередное нападение.

Вот сидят уроженцы Запада, Севера, Долины и Железных островов, пьют и шутят за одним столом. Возможно, мне получится мягко объединить все герцогства как одну единую державу, чтобы очередная феодальная свара не встала между людьми? Нельзя отказать хозяйке поместья, когда она зовет тебя к столу — неприлично ведь. Но меня окликает Уолдер. И пока я путешествовал по Семи Королевствам, Уолдер, оказывается, не сидел просто так. В свои двенадцать тот был ростом мне по плечо, а шириной плеч был сравним со взрослым мужиком, но его портила только его полнота. Старая Нэн, его бабушка, видимо, сильно любила своего внука, вот он и раздобрел так, что его принимали иногда за взрослого. Из такого материала получится просто превосходный боец, и Джиор это понял. Пока я отсутствовал, видно было, что Уолдер не отлынивал от тренировок: скинул вес, начал пропадать живот. Но впереди все еще море работы. Сейчас же тот был слегка испуган и запыхался.

— Уолдер, хранитель здравого смысла, как дела?

— Ходор.

— Да все со мной нормально. Ты ведь деньги бабушке отдал?

— Ходор.

— Обязательно к ней зайду, чтобы отведать её стряпню. Но ты ведь помнишь наши упражнения? Ты ведь не хочешь остаться на всю жизнь вот таким?

— Ходор, ходор.

— Да, правильно, каждый день, как я тебя учил. Узлы вязал?

— Ходор.

— А дыхательные упражнения?

— Ходор.

— Инструмент выбрал?

— Ходор.

— Да нормальные у тебя пальцы, занятия музыкой помогут тебе снова говорить нормально.

— Ходор! — в этот раз он ударил себя по лбу.

— И давно он так?

— Ходор.

— Просто сидит и смотрит на море?

— Ходор, ходор.

— Даже не пьет?

— Хооодор! — этот «ходор» сопровождался интонацией крайнего удивления и разведением рук от изумления.

— Так, дело серьезное. Альдис, ты же во время моего отсутствия не пила?

— Эм, нет.

— Хорошо, я хочу тебя проверить перед сном и полностью осмотреть, дождись меня, пожалуйста. Там вашему отцу, вроде как, нездоровится — я проверю Джиора и потом подойду.

— Конечно, Марк.

Уйдя вместе с новым странным оруженосцем отца и оставив всю компанию в немом шоке, все хотели узнать, какого пекла только что произошло.

— Тигетт?

— Да, леди Альдис?

— Ты же с Марком дольше всех путешествуешь?

— Опережая ваш вопрос: да, только Марк понимает этого мальчика. И всеми Семерыми клянусь, я не понимаю как.

— Понятно.

Лорд медвежьего острова в это время сидел на кресле у себя на балконе и смотрел на море. Весь его вид выражал апатию, полную безмятежность и спокойствие, будто тот, кто сидел на этом кресле, является таким же предметом мебели.

— Ходор... — это никак не походило на Джиора. Тот по приезде на остров сразу развел бурную деятельность: изучал энергию, руководил работами по строительству новых амбаров для продовольствия, следил, чтобы соляные погреба были правильно сделаны, и еще умудрялся находить время, чтобы обучать Уолдера! Кремень, а не мужик. И вот сейчас сидит полностью противоположный обычному Джиору Джиор.

— Ходор.

— После какой лошади?

— Кхм. Ходор... — этот «ходор» был произнесен с интонацией «я видел некоторое дерьмо».

— Оу. Знаешь, Уолдер, там прибыли с нами маленькие дети из благородного рода, пойди проверь, как они там, ладно? — отправив парня, чтобы не мешал разговору, я присел рядом с будущим братом. Тот едва обратил на меня внимание, но начал свою исповедь.

— Мормонты никогда не были богаты, Марк. Мы всегда стояли перед выбором во время зимы — кто умрет. Но когда я увидел те караваны с провизией, что бесконечной вереницей прибывали к землям Гловеров, во мне умер Старый Мормонт, что брал на себя грех решения, кому придется умереть. Теперь не только мои амбары полны еды, её так много, что я начал раздавать её всем жителям бесплатно. Ты не представляешь, сколько радости это мне принесло. А рожа Галбарта, когда я сказал, что поделюсь с ним, будет греть мне душу. А благодаря твоему золоту, что ты нам отдал в наше полное распоряжение, мы теперь входим в десятку самых богатых домов Севера.

— Джиор, мы об этом с тобой говорили, я ведь собираюсь...

— Я не закончил, — сказано было тихо, но безапелляционно.

— Что ты знаешь про Рисвеллов?

— Вроде лошадьми торгуют.

— Истинно так, Марк, — последовала пауза. — У меня ведь никогда не было достойного коня. Какой конь — тут бы денег хватило, чтобы еще одна семья выжила. Но теперь, когда они у нас появились, я подумал: почему бы и нет? Я ведь страдал и воевал всю свою жизнь, теперь, когда ты принес мир на наш остров, я смогу исполнить свою мечту. (Я уже догадываюсь, что случилось с настроением Джиора.)

— Конечно, брат.

— Выделил себе время, взял Альдис и поехал в Родники. Мне на глаз сразу попался самый благородный зверь, которого я видел. Высокий, с иссиня-черной шкурой, с белыми носками и звездой на лбу. Он сразу мне понравился — такой конь, о котором можно было только мечтать раньше. Купил его, даже не объезжая.

— Поздравляю!

— Спасибо, — сказано было сухо и грустно. — Так вот, Альдис тоже выбрала себе приличную послушную кобылку, которую она назвала Ветерком, и мы поехали обратно. Но своего я назвал Медведь.

— Хорошее имя.

— Знаю. Кормил его только лучшим овсом, ездил на нем, когда была только возможность. Но потом вы приплыли. Я начал оплакивать дни своего тихого счастья и готовился к безумию, что сопровождает тебя везде. Звуки ваших постельных утех разбили остатки моего здравого рассудка.

— Я займусь этим вопросом сразу с утра.

— Это было бы уместно, Марк. Но не это стало последней каплей (долбаный Демон!). То чудовище, что по ошибке зовется лошадью, с которой ты выступал на турнире — ты привез его. Привез в обитель моих предков, где поколениями жили и умирали Мормонты. И когда я распорядился, чтобы этого монстра привели в конюшню, я ведь ничего плохого не ожидал. Ну что может случиться: мой конь, твой конь в стойле. Но нет, это был твой конь... и я забыл этот момент. (похотливая ты скотина, Демон!) Потом я узнал, что твой конь оприходовал сначала коня сира Вардиса, потом Ланнистера, а с моего он слез только тогда, когда к ним утром зашел Уолдер.

— Извини, пожалуйста, брат.

— Моего Медведя отымел твой Демон.

Вот как мне загладить вину, когда это четвероногое недоразумение, что меня побаивается, к Мейдж ластится, детей терпит, а всех остальных ненавидит и презирает, буквально отодрало мечту Джиора? Как? Вот и сидим тихо, слушая шум прибрежных волн и наблюдая, как деревья мирно покачиваются под слабым ветерком, наслаждаясь ночным бризом со стороны моря. Ну, я, в принципе, знаю, как слегка поправить его самочувствие.

— Ты ведь в курсе, что мне еще людей обучать по соглашению с лордом Старком?

— Об этом теперь все Королевство в курсе.

— Да. Так вот, мне нужна твоя помощь.

— Конечно, Марк, — печаль в голосе можно ножом резать.

— Завтра с утра, после завтрака, приведи, пожалуйста, человека, который знает, как ориентироваться в лесу и тихо ходить в нем.

— Конечно.

— И я переговорю с твоим мейстером, если ты не против?

— Он приехал ради тебя.

— Спасибо. И последняя просьба.

— Говори.

— Обучи меня фехтованию.

Глаза моего будущего брата загорелись первобытным огнем, и вид был таков, будто он дорвался до своей самой сокровенной мечты. И эта мечта — вылить весь свой негатив в виде абсолютно немотивированной жесткой агрессии во время обучения меня фехтованию. Думаю, что будет очень больно.

На следующее утро.

Проверив Альдис, я заключил: моя будущая сестра полностью здорова, и беременность протекает в штатном режиме. После проведал свое оборудование: броня цела, пистолет разобран и боек снят, с карабином все в порядке, а взрыватели выдернуты из гранат. То есть как я оставил свой тайник, так его никто и не смог найти. Пусть так и лежат, никогда не знаешь, где может пригодиться автомат в Средневековье. Дальше приготовил завтрак на всех и наслаждался общением со всеми, позже к нам присоединилась наша умничка-разумничка с походкой кавалериста. Взгляд, который на нее бросала Альдис, был полон озорного и напускного осуждения, а парни синхронно повернули головы и спросили: как можно добиться такого результата? Ладно Тигетт с Вардисом, с ними все понятно, но как Эурон смог повторить за ними? Убеждаюсь в существовании осмоса — только так они и могли научиться синхронности и выбору неловкого момента.

Но то, что произошло дальше, полностью разрушило уютную семейную атмосферу. С диким видом и с безумными глазами в зал не вошел, а буквально ворвался Джиор. Его едва мог нагнать его верный оруженосец, который, судя по виду, не спал. Он не поздоровался ни с кем, даже с Грейджоем, хотя тот был выше его по рангу и знатнее, но тот мудро решил промолчать, видя, что хозяин поместья слегка не в себе. Про других он даже не вспомнил и даже не удостоил их взглядом. Подойдя ко мне и не отводя от меня своего цепкого взгляда, я испугался — не на шутку испугался. А потом он сказал всего лишь одну фразу: «Пошли со мной, если хочешь жить». Я жить хотел, поэтому, ни слова не говоря, пошел за ним.

Мой собрат по вынужденному несчастью в виде страдающего афазией Уолдера не смог ничего ответить. Он только намекнул, что простоял рядом с оружейной всю ночь и слышал, как Джиор про себя шептал: «Я отомщу, я наконец отомщу ему — за свободный нрав, за двадцать раз с Мейдж, за ТРУБУ. Он наконец заплатит мне за все!». Нет, я, конечно, понимаю, что прошелся по его эго катком, но вроде бы он особо не обижался.

Привел он меня на поляну, кинул тренировочный стальной меч, взял такой же, а потом просто сказал: «Не атакуй, блокируй». Если судить по солнцу, то Джиор меня гонял часа три подряд, не прерываясь ни на что. Вот откуда у мужика средних лет, что просадил свое здоровье в постоянных конфликтах и войне, столько энергии? Но мне повезло, что ему захотелось пить. К сожалению, окрик «Вставай!» напоминает мне, что я сегодня обучаюсь фехтованию. Я сам просил об этом, я дебил. Гонял он меня до самого вечера. Мои импланты работают в активном и пассивном режиме: например, GRX и М-5 включаются по моему желанию — дается команда, и имплант начинает свою работу; а другие, как Y-3, всегда работают в пассивном режиме, обеззараживая любые враждебные тела и элементы, что попадают в мою тушку. Так вот, для наработки рефлексов я сейчас работаю на 20% от оптимальной нагрузки имплантов, а при оптимальной нагрузке износа имплантов не происходит. Я физически сейчас не могу отключить все свои импланты, иначе я банально умру, но даже так, при 20%, я физически превосхожу по показателям олимпийских атлетов. Но сейчас я представляю собой кусок мяса, что молит об отдыхе, а вот Джиор остановился просто потому, что меня еще Мейдж возвращать надо. Как он вообще не запыхался? Для него это стандартные нагрузки? После попрошу его со мной совершить марш-бросок, нужно оценить его пределы. Такие показатели для человека его возраста крайне нехарактерны.

На третий день наших тренировок Джиор недовольно пробурчал, что блокировать я, к сожалению, научился, и бить меня, как раньше, не получится, поэтому пригласил парней и Мейдж с Джорахом. Я, видимо, очень сильно обидел Джиора, а Мейдж проявила несвойственный ей энтузиазм в деле моего избиения. На пятый день все мои мучители согласились, что я гений меча, и ушли. Остался только Джиор с Джорахом — вот они на пару обучали меня всем приемам, стойкам, позициям и прочим премудростям, что в ходу у высшей аристократии Вестероса, а потом наглядно показали грязные трюки, что ему продемонстрировали ветераны, когда тот служил. Правда, к концу нашего обучения тот немного взгрустнул — ведь бить меня больше не получится.

После экспресс-курса по мастерству меча я переговорил с Квиберном, и вот тут реально приятно удивился. Невысокий, худощавый ученый муж с ясными глазами вызвал у меня симпатию просто потому, что тот горел голодом — голодом знаний. Типичная история для этого времени: те знания, что есть, строго контролируются и за пределы Цитадели не распространяются, если те противоречат их взглядам. И у него была мечта — странная, но уважительная: посмотреть, как устроен человек, вскрыть его и тщательно каталогизировать все органы, вены, мышцы, нервы, кости и так далее. Я нашел человека, что добровольно согласился бы переписывать МКБ-76. Когда я рассказал, что вскрывать ничего не надо, я ему и так объясню, то ученый муж прям лучился щенячьим восторгом. Только потом нужно будет выбить всё-таки официальное разрешение: рассказать и прочитать не одно и то же, что увидеть и потрогать. На тщательный разговор с мейстером я потратил пять дней. Пять дней подряд мы говорили только о медицине, ведь мне нужно оценить уровень его знаний и соотнести его с моим, плюс соотнести медицинские термины и определения. Обсудили предстоящие роды Альдис и будущую операцию, где тот будет ассистировать. Еще пять дней потратил на то, чтобы он под диктовку записал все, что нужно, чтобы он обучал моих рабов-ассистентов, с которыми я начал занятия. Я еще сделаю из Квиберна врача-терапевта, а из косячников-рабов — проктологов. Но с Квиберном я не закончил: у меня не только грандиозные планы на медицину, но и на кардинальный пересмотр взглядов на всю науку. Начали мы с алхимии. А где лучше всего изучать алхимию? На кухне! И мне кажется, что если он забросит свое призвание мейстера, то карьера шеф-повара ему обеспечена. То, с каким энтузиазмом он рубит, солит, перчит, режет — это настоящее, искреннее. Теперь обучение будущих врачей ложится на его плечи, и завтраки готовит тоже он. Ура!

Дальше переключился на учебный план. Джиор познакомил меня с, можно сказать, главным лесничим — Йорундом. Ничем не примечательный старичок с хитрым прищуром глаз и маленького роста инстинктивно вызывал у Джиора нотки страха — небольшие, но всё-таки. Серьезно, если бы мне не сказали, что вот этот дядька полтора метра ростом копьем медведей в два раза выше себя валил, не поверил бы. Оставив меня с ним и как можно дальше от него умчавшись, мы с Йорундом пошли исследовать остров. Йорунд оказался парнем неразговорчивым и тихим, очень тихим, и со способностью к телепортации. Вот ты идешь вроде по натоптанной дороге за ним, а он свернул за дерево и оказался в пятнадцати метрах от тебя. Как это у него получалось — загадка, но я хотел тоже овладеть телепортацией. На что ему прямо и заявил. Тот сказал, что лорд Мормонт просил меня не жалеть и спрашивать как со знающего. Я не понял, что это значит, но во время очередного перехода тот завел меня в глубокие лесные чащи и телепортировался. Я так-то знаю более-менее, как ориентироваться в дикой местности — Соль-на-Раны в Зайоне меня обучил многому, но там была другая местность и география: сплошные голые скалы и реки, а тут лес, который я только на картинках видел. Но ничего, побродил немного по лесу, наткнулся пару раз на мишек, которые решили перед зимой жирком за счет меня обрасти, вырвал у каждого из них по клыку и отпустил восвояси, и наконец-таки нашел Йорунда. Тот охренел. Пригласил к себе домой и рассказал за бутылочкой горячительного, что рассчитывал, что я ночью заблужусь или наткнусь на мишек, — он, весь из себя на пафосе, в последний момент меня спасет и научит премудростям, что передаются из поколения в поколение. Так-то он научил меня ориентированию по лесу, но он мне еще пригодится для составления карты острова, более точной, и для настройки компаса. Переночевал у него в хате и дальше следовал премудростям этого деда. Йорунд наглядно продемонстрировал мне искусство быстрого передвижения по лесу, когда под тобой ни одна ветка не шелохнется, когда ты на нее наступишь. Спросил про гончих собак, и тот ответил, что охотничьи собаки невероятно дороги и далеко не каждый дом на Севере может их позволить, но мне собачки нужны больше для охраны и тренировки будущих рекрутов.

Дальше мы с Джиором сели и начали писать учебный план: как создать военного разведчика при наших условиях. Построить полигон для того, чтобы будущие лорды привели себя в форму, было базой; дальше шло питание, распорядок, теория и практика. Будущие рекруты должны выполнять задачи опытного диверсанта-разведчика вдали от линий снабжения, в глубоком тылу противника. В мирное время они будут неделями разъезжать по своим территориям, выслеживая все, что может угрожать безопасности их вотчин. Также у нас не было опытного конного лучника, а такой боец стоит десятерых пеших и пятерых конных, если он виртуоз своего дела (Чингисхан не даст соврать), но где добыть такого спеца в наших условиях, мы не знали, так что будем учиться вместе с рекрутами. Составив план, сказали Квиберну послать ворона, чтобы прислали моих будущих жертв. Ворон до Винтерфелла доберется за день, плюс все рекруты будут собираться минимум неделю, так что я займусь отоплением и печкой, и главное, моей мечтой — комнатой раздумий, а по-человечески — туалетом. Трубы можно сделать из дерева, благо местная сосна прекрасно для этого подходит, а мастера по обработке дерева на острове живут поколениями — они еще умудряются делать крутые поделки из дерева. Заказал у них трубы, что будут гонять горячую воду по всему поместью, а сам забрал Квиберна, чтобы тот помог мне сделать котел. По-моему, я слышал звуки плача от счастья от моих рабов-ассистентов, Квиберн суров. Выбор пал на простейший и в нашем случае единственный доступный для нас вариант — пиролизный котел. Две недели, две недели я потрошил все поместье и ходил на грани коллективного остракизма: проводил в нем плановый ремонт и установку труб. Радиаторы требуют много меди и железа, так что ограничились только теплыми полами, пустив трубы под полом. Даже запряг парней на это дело: пусть учатся работать руками, а если захотят, потом такую же систему поставят у себя дома. Вардис потом проиграл в споре остальным и был вынужден мне помогать устанавливать расширительный бачок на крышу. По окончании работ, когда терпение всех обитателей поместья было на грани, я с Квиберном на пару презентовал первый запуск котла в истории Вестероса. Погода начала холодать, так что запуск был встречен на ура, вот только с туалетом вышла проблема — он теперь вечно занят. И если Альдис простительно, так как она беременна, то вот остальных нужно выгонять — я так-то туалет для себя делал.

Через три недели после отправки ворона в Винтерфелл прибыли мои будущие жертвы в количестве пятидесяти человек, а я договаривался на двадцать. И я вообще рассчитывал на третьих и четвертых сыновей и внебрачных потомков — тех, кто ничего не получит по наследству, а тут весь свет аристократии Севера. И если мне повезло с моими парнями — те не выказывали мне свое «фи, я это делать не буду, для этого у меня есть слуги, что сделают это за то, что я не всыплю им розг», — то насчет этих у меня серьезные сомнения.

Потомственные угнетатели народных масс Севера

Когда лорд Рикард разослал воронов своим вассалам, чтобы те присылали сыновей на обучение, он планировал придерживаться сделки, заключенной еще до турнира в столице. Братство в лице Посла должно было обучить двадцать человек. Рикард даже переговорил в Гавани со всеми будущими кандидатами и обозначил условия: обучение будет жестким и бескомпромиссным.

Но триумфальное выступление сира Иувара разрушило все предварительные ожидания. Теперь каждый дом жаждал отправить своих отпрысков на Медвежий остров. Присылали не только бастардов и тех, кто стоял в самом конце линии наследования, но и прямых наследников. Отказать вольнолюбивым северянам и при этом не вызвать их бурного недовольства было задачей нетривиальной. В итоге лорд Старк решил просто перебросить эту проблему на голову сира Иувара. Как результат: к берегам острова причалили пятьдесят человек вместо оговоренных двадцати.

— И какого пекла нас тут держат, будто мы какие-то немытые крестьяне перед Зимой, просящие приюта? — возмущался Маленький Джон Амбер.

— Согласен с вами, милорд. Мы стоим тут уже боги знают сколько, а нас даже не удосужились поприветствовать. Я ожидал от лорда Мормонта большего гостеприимства, — Рикард Карстарк, наследник Кархолда, также не пылал энтузиазмом.

— Слышал, он обрел огромное богатство на турнире. Видимо, смердят не только южные амбиции, но и деньги, — Виллем Дастин, наследник Барроутона, выплюнул слова с явным недоумением.

— Милорды, не делайте поспешных выводов. Нас приняли и накормили. А вы, словно сварливые девки, жалуетесь на платье! — подал голос невысокий, но крепко сбитый юноша с гербом Гловеров на дублете. — Мой отец говорил, что сир Иувар — человек необычный. И если он заставил нас ждать, значит, на то есть причина.

— Причина — его заносчивость! — отрезал Большой Джон Амбер (пока еще не такой большой, как его отец, но уже возвышающийся над остальными на голову).

— Мы приплыли на этот богом забытый остров не для того, чтобы подпирать стены!

— А вас не удручает, что вместе с нами тут еще и южане с пиратами?

— Ты, вроде, Карстарк у нас? — лениво отозвался Эурон.

— Для тебя, пиратское отродье, я — лорд Карстарк, хранитель...

— Хранитель собственной девственности? — хмыкнул Грейджой.

— Я вырежу свое имя у тебя на сердце, Грейджой!

— Эй, северянин! Может, Грейджой и самодовольный говнюк с еб***ми наклонностями, но это наш самодовольный говнюк. И только нам с Игеном позволено его оскорблять или угрожать. Так что вставай в очередь, «хранитель девственности», — на защиту Эурона встал Тигетт Ланнистер.

— Сегодня Десница лишится пальцев! — прорычал Карстарк, хватаясь за эфес.

Начинающуюся поножовщину прекратило появление того, кто и был первоначальным предметом обсуждения. Сир Иувар обвел присутствующих оценивающим взглядом алых глаз. Когда он увидел в толпе наследника Дредфорта, юного Этана Гловера и других совсем еще молодых мужей, которые не могли похвастаться возрастом, то пробормотал что-то себе под нос, поминая лорда Рикарда и Святой Атом.

Остальные же заметили преобразившегося лорда Мормонта, стоявшего рядом с гостем. Джиор будто скинул и лишний вес, и лишние годы — он выглядел гораздо моложе своего истинного возраста, двигаясь с забытой легкостью.

— Милорды, приветствую вас у себя дома. Простите за вынужденное ожидание, — голос Джиора рокотал над толпой.

— Лорд Мормонт! — выкрикнул кто-то из толпы. — Что среди нас делают южане и пираты? Разве обучение в Братстве — не привилегия для людей Севера?!

— Эм, брат, разрешишь? — обратился Марк к Джиору.

— Прошу.

— Спасибо. Для начала разрешите представиться для официального знакомства: Марк Иувар, паладин Братства Стали, гость гостеприимного Севера. И прежде всего, пожалуйста, поднимите руки те, кому меньше тринадцати лет.

Некоторые благородные сиры переглянулись и подняли руки, но таких набралось всего с десяток.

— Отлично. Я попрошу вас зайти в поместье и подождать меня там. Вас ждут угощения и напитки, ничего не стесняйтесь. Я уверен, что говорю от лица лорда Мормонта: вы не в гостях, вы у себя дома. Ваши сопровождающие могут пойти с вами.

Обозначенная группа в замешательстве покинула тренировочную площадку, оставив на ней только взрослых мужей.

— Итак, теперь, когда нас покинула подготовительная группа, я хочу задать вам всем вопрос: чего вы ожидаете от моей программы тренировок?

— Эм, какой такой программы? — высказал коллективную мысль голос из толпы.

— Да Атом подери, сколько можно... Я спрашиваю вас всех: что вы ожидаете от тренировок под моим руководством? Вот, например, ты, высокий и волосатый. Сын Джона Амбера, я подозреваю?

— Так и есть, сир. Маленький Джон Амбер, сын Большого Джона Амбера, лорда Последнего Очага. Мой отец рассказывал, что вы с младенчества...

— Да, да, я польщен, но, пожалуйста, ответь на вопрос.

— Мой отец упоминал, что вы презираете манеры. Мастерства я жду, сир! Мастерства, которое вы показали на турнире, разбив всех южан практически в одиночку!

— Понятно. Теперь ты, парень с шикарными усами.

— Вы кого имеете в виду, сир?

— Тебя, конечно же. Из всех собравшихся у тебя самые шикарные усы. Как тебя зовут?

— Вендел Мандерли, сир Иувар. Мой отец просил передать, что вы ему должны десять оленей.

— Вот же кусок говорящего жира... Ладно, какие у тебя ожидания?

— Доблести. Той доблести, что заставила вас в одиночку выступить против войска и обратить его в бегство.

Так продолжалось некоторое время, пока сир Иувар опрашивал кандидатов. Ответы были самыми разными, но все сводились к категориям чести, отваги и воинского искусства. Когда последний из кандидатов — застенчивый парень из дома Толхартов — закончил вдохновенную речь о «защите слабых и верности долгу», сир Иувар на мгновение замолчал. Он медленно обвел взглядом строй, чей шелк и кожа сверкали на северном солнце, а плащи пахли дорогим мехом.

— Ну, спасибо, что ответили. А теперь — вот что представляет собой программа обучения, так сказать, сама ее суть: бить в крысу!

Все кандидаты изумленно уставились на «символ доблести». В их глазах читалось возмущенное недоумение: как человек, в одиночку обративший в бегство армию, может нести такую... ахинею?

— А что вы имеете в виду, когда говорите «бить в крысу»? — наконец выдавил один из них.

— Хороший вопрос. Что вы сами думаете по этому поводу?

— Ну... это что-то, чем нельзя гордиться, — буркнул кто-то из толпы.

— Еще варианты?

— Не давать противнику и шанса отбиться.

— Быть незаметным.

— Обобщу. «Бить в крысу» — это значит быть незаметной, смертоносной дрянью с абсолютным чутьем на опасность. Ваша специальность — военный разведчик. Это означает выживание там, где все живое дохнет. Навыки скрытной ликвидации — когда враг умирает, даже не поняв, что был не один. Выслеживание в любых условиях. Добыча «языка» — это когда вы притаскиваете вражеского офицера живым и готовым петь, как канарейка. Оказание медицинской помощи — чтобы вы могли заштопать себя или товарища в луже грязи, пока мейстеры мирно спят в своих замках. Вы будете уничтожать запасы еды и травить воду. Вы будете подрывать мораль врага так, чтобы они боялись собственной тени. Ваше место — в глубоком тылу, в сотнях миль от ближайшего союзника. В войну вы — кошмар для фуражиров и обозов. В мирное время — чистильщики, выслеживающие бандитов и плетущие сеть осведомителей.

Голос сира Иувара стал тихим, почти вкрадчивым, но его слышал каждый.

— У этой медали есть обратная сторона. Вас будут ненавидеть. Вас будут презирать даже свои. О вас не напишут баллад, о вас не вспомнят в легендах. Вы не станете героями в сияющих латах. Вы станете призраками, которыми матери будут пугать непослушных детей. Вы станете наглядным примером того, кем «благородному рыцарю» быть не положено.

Тяжелое откровение било по чести северян сильнее, чем самые лютые морозы. Начались тихие пересуды, а Джон Амбер своим громогласным голосом выразил общее мнение:

— А КАК ЖЕ ЧЕСТЬ, ДОСТОИНСТВО, ДОБЛЕСТЬ И СЛАВА? Может, вы у себя на родине и привыкли к таким методам, но это Север. Наши предки пережили Долгую Ночь, разбили Белых Ходоков, выживали и процветали там, где все остальные гибли. Мой отец считал вас самым доблестным воином, когда-либо ступавшим на наши земли, но, видимо, сияние турнира ослепило его суждение.

Сир Иувар промолчал, глядя на Амбера алыми глазами, в которых читалась лишь скука. Затем он отстегнул пояс и подошел к Джону. Когда он вынул меч из ножен, все замерли в немом почтении: в руках Иувара был клинок из валирийской стали.

— Даю возможность доказать ваше суждение, милорд. Но чтобы увеличить ваши шансы на победу — возьмите этот меч. Я бросаю вам вызов. Выиграете вы — и меч ваш.

— А если выиграете вы?

— Я просто не проиграю. Вы принимаете условия?

По толпе прошел коллективный вздох. Валирийская сталь... «Длинный Коготь» в руках чужака хищно поблескивал. Для Маленького Джона это был шанс не просто отстоять честь, но и привезти в Последний Очаг сокровище, за которое короли отдают провинции.

— Принимаю! — выкрикнул Амбер, сбрасывая тяжелый плащ. — И пусть Старые Боги будут свидетелями: я докажу, что сталь и честь сильнее ваших «крысиных» повадок!

Марк лишь едва заметно улыбнулся кончиками губ.

— Боги сегодня заняты, Джон. А сталь... сталь — это просто инструмент.

Соперники разошлись, освобождая место для поединка. Маленький Джон начал крутить меч в руках, оценивая его вес и баланс; судя по улыбке, он остался доволен.

— Доставайте ваш меч, сир.

— Он мне не нужен.

— Вы слишком самонадеяны. И чем же вы собрались против меня биться? Голыми руками?

— Почему же, я уже вооружен.

— Я вижу только ремень в ваших руках.

— Именно.

Маленький Джон Амбер возвышался над всеми. С шести лет он проводил время на тренировках, в одиннадцать впервые убил одичалого, а в восемнадцать уже был покрытым шрамами ветераном. Никто на Севере не посмел бы недооценить его, а тут ему прямо в руки вручили валирийскую сталь против обычного ремешка. Ярость затмила ему глаза; он бросился на оппонента — если убьет, пускай, никто не посмеет его осудить.

Все ожидали яростной схватки, но реальность внесла коррективы. В момент замаха сир Иувар нахлестом перехватил руку с мечом, блокируя удар. Плотно обмотав ремень вокруг запястья врага, он лишил Амбера возможности маневрировать. Используя натяжение, Марк притянул противника к себе и нанес серию сокрушительных ударов локтями. Удерживая руку ремнем, он провел жесткий захват шеи, лишая гиганта равновесия. Меч стал бесполезным. Последовал бросок через бедро, при котором ремень помог контролировать падение Амбера так, чтобы тот ударился о землю с максимальной силой.

Весь поединок длился меньше пятнадцати секунд. И вот один из лучших воинов Севера лежит у ног паладина Братства, полностью обездвиженный в удушающем захвате.

— Смотрите внимательно и запоминайте то, что вы сейчас видите. Милорд Амбер посчитал, что оружие делает человека непобедимым — я доказал обратное. То, чему я вас обучу, — это как правильно использовать ваше главное оружие, данное природой: мозг. Все остальное — лишь инструменты. В ходе обучения вы научитесь не только драться любым предметом, но и превращать банальные вещи в орудия убийства. Но главное, вы поймете следующее: вы возьмете на себя грех убийства. Ваши родные будут спать спокойно, потому что враги будут знать: если они посмеют напасть, вы сделаете из их голов башню на радость окружающим. Ваши люди не будут бояться ничего, ибо будут уверены: их лорд сделал все, чтобы никто не нарушил их покой. Вы станете чудовищами, чтобы остальные жили в мире. Да и в конце концов, легче рассуждать о чести и доблести, не будучи хладным трупом, а используя тушку противника в качестве сидушки.

Многие до сих пор не верили в результат поединка, а слова о становлении «чудовищами» задели их за живое. Но самые внимательные заметили другое.

— Сир Иувар?

— Да?

— А лорд Амбер... он должен так выглядеть?

— Что? О черт!

Маленький Джон выглядел неважно: лицо побагровело, вены на шее вздулись, а глаза налились кровью. Но, несмотря на испуг за товарища, лорды начали шептаться: каждый из них теперь жаждал научиться тому, как с обычным ремешком побеждать воина, вооруженного валирийской сталью.

272 год от З.Э. Медвежий остров

После наглядной демонстрации того, чего можно достичь при правильном обучении, желающих поспорить о чести и доблести поубавилось, а желающих заткнуться и выполнять указания — прибавилось. Так что дадим им день на акклиматизацию, и «добро пожаловать в ад». Джиор проводил благородных и их сопровождение в специально построенные для них казармы, пока я занимался младшим поколением, что прибыло на остров.

Безусые мальчишки сумели подсмотреть за старшими и начали канючить, чтобы я тоже научил их таким же «крутым приемам». Правда, их «хочу» разбивалось о банальную физику: если сейчас их так жестко обучать, как я планировал, то скорее наврежу им, чем окажу милость. Так что с младшими получилось и проще, и тяжелее одновременно. Я предложил им подтянуть знания, попутно развивая тело. Аргумент, что они сейчас слишком малы, они, конечно, не приняли, но, к счастью, их сопровождающие знали, что к чему, и потому младшие согласились остаться. Вот и будет чем заняться Мейдж — с детьми она обращается виртуозно. А Альдис поймет, что ребенок (и дети в частности) — это зло.

Как раз написал вместе с Квиберном программу обучения молодняка и их комплексного развития — Библиотека Конгресса подсказала, как. Моя же задача была проста и банальна: принимать у всех экзамен. Пора познать высшей аристократии пользу профилактического учебного пенделя. Но это для младших, а для старшего поколения у меня есть «волшебная палочка», что заставляет человека переступать через себя, работать тогда, когда думаешь, что у тебя больше нет сил, преодолевать те границы, которые ты сам себе воздвиг. Такую «волшебную палочку» придумали в далекие времена суровые римляне и назвали просто палкой, или по-латыни — стимулом.

Но во всем этом позитиве имелась одна негативная новость: мой туалет скоро оккупирует куча мелкой школоты, и в «позе Родена» посидеть и подумать в спокойствии мне удастся нескоро. Хотя, с другой стороны, у меня есть мои охламоны, которых можно запрячь строить еще один санузел.

Вечером, попросив сопровождающих покинуть своих подопечных и оценить гостеприимство острова, я начал готовиться к будущим тренировкам. Утро начинается с холодного контрастного душа, как меня учили в Братстве, но так как шланга с холодной водой у меня не было, ограничился только ведром. Взбодрив с утра всех, вывел наружу. На вопрос, когда завтрак, рекруты получили первый учебный стимул стимулом по заднице — везет им, меня били нейрошоковой дубинкой.

Дальше шла оценка их боевого потенциала, которой я остался не совсем доволен. Выносливость рассчитана только на короткую схватку длительностью не дольше десяти минут, координация тела никакая, а командное взаимодействие отсутствует. Я, конечно, понимаю, что военные сборы — это дорого, но это абсолютный позор. Лорд Рикард косячит. Если я правильно понимаю то, о чем мне говорил Джиор в перерывах моего «избиения», аристократию готовят как тяжелую конницу прорыва — вроде катафрактариев или тех же рыцарей. То, что они будут стоять в строю наравне со всеми, не предусматривается.

Проблем это вызывало много. Первая — то, что мне придется ломать их морально, чтобы они научились беспрекословно выполнять любой приказ: командир сказал «прыгни», а ты прыгаешь, не задавая вопроса «зачем?». Вторая — они все учились драться с мечом. Разведчик-диверсант — это больше про ножи и капканы, чтобы ранить противника, заставив двоих других заботиться о раненом. И главное его оружие — скрытность. Меч — это ни разу не про скрытность: он пахнет, в ночи бликует, не говоря уже про размер. Уроки фехтования мы с Джиором рассматривали только как дополнительное занятие, а не основное. Но нужно было рассмотреть и чисто бытовой аспект: одежда. Она совершенно неудобна, не подходит для длительного пользования, и в ней совершенно нет карманов — что за нелепица! Швейный станок с печатным прессом я только начал чертить, там еще нужно местного кузнеца запрячь, но думаю, что за зиму справимся.

Первую неделю бойцы страдали, молили и плакали, что больше не могут жить в таком темпе. Что говорить — даже Иген, Ланнистер и Грейджой начали жаловаться на суровость, но «стимул» был с ними не согласен, и его мнение учитывалось в первую очередь. А когда они не смогли преодолеть первые пятнадцать километров даже без снаряжения, то молили отпустить их обратно домой. Дал им передышку на целый день. Думал, пойдут буянить, дебоширить, приставать к девкам — ан нет, спали все без задних ног. После еще одной недели спросили, как можно облегчить марш-бросок. Я ответил: полюбив Джона Денвера. Еще через неделю бойцы уже в такт научились во время марафона без снаряги петь «Country Roads». К концу года уже начали вырисовываться первые будущие командиры.

Всего в моем подчинении было сорок три аристократа, я разбил их на отделения по десять человек. Лидеры определились сразу: Грейджой, Ланнистер, Иген, Мандерли. Причем в самом суровом смысле казарменных разборок. Те начали что-то предъявлять Ланнистеру, Иген заступился, Грейджой «заглянул на огонек», а Вендел решил уравнять шансы моим парням. Подтянулись остальные, а потом пошла куча мала. По итогу — двадцать человек в лазарете, где Квиберн с рабами—ассистентами—будущими фельдшерами, потренируются на них в медицине. Потом парни хвалились, что среди них только они — настоящие северяне, ведь один северянин стоит пятерых южан. Не зря парней натаскивал в пути.

Ближе к Новому году решил дать всем передышку. Отпустил всех в увольнительную, а сам пошел искать Квиберна. На вопрос, на фига он нужен, ответил просто: чтобы БАХНУТЬ. А еще мне нужен тот, кто в скотомогильнике пороется и найдет селитру. Копаться в останках животных пришлось всё равно мне — хитрый мейстер смухлевал при выборе солонки. Но селитра нашлась вовремя: первые морозы и снег выпали на следующий день. Но нам было неинтересно, мы с ним заперлись в лаборатории, которую тот себе отгрохал, чтобы сделать салют. Вышли мы оттуда, покрытые с ног до головы сажей, подпалинами и легкими ожогами на руках, но настолько довольные, будто рейдер перед горой халявной наркоты. И вот я стою перед Джиором, чтобы тот собрал всех — абсолютно всех жителей острова — на Новый год, дабы я мог вручить подарок всем обитателям. На его согласие повлиял мой вид, его чистая одежда и угроза его обнять.

И вот накануне 273 года стоит всё семейство Мормонт на балконе своего поместья. В шикарнейшем дублете, что пошила сама Альдис, у которой уже четко округлился животик, стоял лорд Медвежьего острова. По правую руку — его наследник Джорах. В красочных нарядах, что делали Мейдж и Альдис бесподобными красавицами, ярче самих звезд, стояли две девушки — хозяйки острова. Внизу на них взирала толпа: простые жители острова, рыбаки, мастера по дереву, рабы-ассистенты (будущие врачи Квиберна), ученики Мейдж и Альдис, лорды Севера — все они сегодня стали равными на один день.

— Жители и гости нашего острова! Нечасто нам удавалось найти подходящий повод для праздника. Но сегодняшний день особенный. Наш спаситель и благодетель, что своим безумием и отсутствием манер заразил всех его обитателей, захотел сделать нам подарок. И нашел для него повод — Новый год. И я объявляю этот день особенным! В такой день мы забудем все наши переживания и горести, оставим их позади и встретим предстоящий год с надеждой и мечтами. Но всё это было бы невозможно без одного алоглазого засранца, благодаря которому мы здесь все сегодня стоим. Марк, твой выход!

Вблизи поместья Мормонтов возвышался водопад, на котором стояли несколько странных толстых деревянных копий, от которых тянулся странный шнур. Рядом с сиром Иуваром стоял его персональный ученик — сын лорда Клигана, Сандор Клиган. Когда ему передали факел, тот дрожал и отводил глаза, но с каждой секундой в нем нарастала уверенность.

— Зажигай фитиль, мелкий.

— И как такого слугу только леди Мейдж может терпеть?

— Потому что я неотразим, в отличие от тебя. А теперь не заставляй всех ждать и зажигай фитиль!

Пробурчав что-то про себя, Сандор поджег шнур, и мы с ним отошли на приличное расстояние, потому как бахнуть должно было прилично. Вот уже фитиль с шипением догорал до фейерверков, толпа замерла в ожидании и... ничего. Просто ничего не произошло.

— Ты сказал, что я должен был поджечь ту веревочку, а потом всё красиво бахнет.

— Да, я сказал. И скоро уже должно...

— Всё-таки ты плохой слуга, ничего нормально сделать не можешь.

— Мелкий, я не посмотрю на Мейдж и всё-таки всыплю тебе...

Мои угрозы прервал пиротехнический взрыв на всю округу. Когда я рассчитывал количество пороха, взрыв должен был быть гораздо слабее и тише, гораздо тише. И еще эти ракеты должны были взлететь... Едва успел закрыть мелкого собой от взрыва. Но результат того стоил.

Это не был изящный полет ракет в ночное небо, как я планировал. Самодельный черный порох, жадно спрессованный в деревянные гильзы, сработал не как топливо, а как полноценная взрывчатка. Верхушку водопада заволокло густым сизым облаком едкого дыма, пахнущего серой и горелым деревом. Из этого химического тумана во все стороны, шипя и вращаясь, брызнули примитивные шутихи. Они не поднимались высоко. Большинство детонировало метрах в десяти над землей, рассыпая примитивные, но яркие огненные букеты. Грязно-красные вспышки пульсировали, как уголья в кузнечном горне; искры цвета самородного золота чертили кривые траектории, прежде чем погаснуть в сугробах; огненные брызги веером разлетались над головами присевшей от неожиданности толпы.

Звук взрыва, многократно отраженный от скал, прокатился над островом тяжелым рокотом. Для жителей острова это было пугающее чудо. Сначала они испугались громкого звука и ярких цветов, но потом, когда поняли, что яркое пламя не спешит пожирать их, начали смотреть в небо. После было то, на что я готов смотреть вечность — искреннее счастье людей. Взрослые, словно маленькие дети, смеялись, а сами дети носились и показывали пальчиками в небо, поражаясь яркости красок в ночном беззвездном небе. Мы с Сандором стояли и наблюдали за результатом наших трудов, хотя тот всего лишь поджег фитиль.

— А мы еще раз бахнем? — Сандору, видимо, понравилось взрывать, и он решил уточнить, когда еще раз можно будет повторить.

— Обязательно бахнем, и не раз. Весь мир в труху! Но потом.

— Только в следующий раз без меня.

— А я думал, тебе понравилось, мелкий.

— Мне-то понравилось, только у меня всего лишь половина лица осталась. А вторую половину мне беречь надо.

«Что-то быстро мелкий взрослеет, раз постоянно иронизирует», — подумал я. Растрепал ему волосы и посмотрел на балкон. Всё мое новое семейство было просто в диком восторге от моего подарка. А на девушек просто приятно смотреть: обе стоят в своих самых нарядных платьях и весело смеются от каждого взрыва. Мейдж, как маленькая девочка, искренне радуется салюту. В такой момент я всё еще жалею, что у меня нет фотоаппарата. Люди красивы именно в такие моменты — моменты искреннего счастья.

Дальше шел пир. И как любой пир в Вестеросе, он перерос в пьянку. Но даже так — Новый год на Медвежьем острове был встречен подобающе.

273 год от З.Э.

— Карстарк, давай быстрее.

— Не торопи, Вулл, ты ведь не хочешь, чтобы господин инструктор нас по следам нашел?

— Он нас найдет, если ты не поторопишься.

— А кстати, где Амбер?

— План «Подставь Ланнистера» требует того, чтобы мы кем-то пожертвовали.

— Он об этом знает?

— Мы будем с благодарностью вспоминать его жертву.

— А Амбер знает, что он крайний?

— Карстарк, что ты тупишь на ровном месте? Естественно, он об этом не знает.

— Вулл, я молчал и не задавал тупых вопросов.

— Какие откровения пошли...

Внезапное осознание ударило по обоим рекрутам, что пытались смыться с острова посреди зимы. Усталость сыграла с ними глупую шутку, когда обладатель третьего голоса смог слегка сымитировать их интонации, а ночное зимнее небо не позволило им увидеть его.

— Торрхен Карстарк и Тео Вулл. Мне очень интересно узнать, что вы тут задумали.

— НОЧНУЮ ТРЕНИРОВКУ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР! — ответили оба рекрута. Еще в начале своего обучения каждый рекрут выучил одну истину: чтобы не разозлить инструктора — тренируйся. Неважно в чем, главное — тренировка.

— Парни, вы не люди. Потому как люди в это время отдыхают и спят без задних ног, пуская слюни в подушку. А вы решили устроить заплыв на лодке ночью, зимой.

— ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— А что там за операция «Подставь Ланнистера»?

— ГОСПОДИН ПОМОЩНИК ИНСТРУКТОРА ДОЛЖЕН БЫЛ ОЦЕНИТЬ НАШ НОЧНОЙ ЗАПЛЫВ И ВЫСТАВИТЬ ОЦЕНКУ! — Тео Вулл, будучи ответственным за данную операцию, проорал первый же бред, что пришел ему в голову.

— Ух ты. И как он должен был оценивать?

— МЫ БЫ ЕМУ СООБЩИЛИ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— Я утром ему сам сообщу. Кстати, раз у вас троих столько энергии, что вам даже ночью отдыхать не требуется, то в поместье вас ждет наряд на «Чудовище».

«Чудовище» — это та самая непонятная и подвластная только природе вещь, что греет воду и подает ее в поместье. Наряд туда означает, что ты будешь кормить его бревнами целые сутки, а бревна нужно срубить, донести, высушить и только после этого скормить их ему. Адский труд, после которого у тебя болит каждая частичка тела.

— Что, не слышу криков радости от наряда?

— СПАСИБО, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— Да, и Амбера захватите с собой, а то надорветесь.

— ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— И давайте лучше не устраивать заплыв зимой на утлой лодочке, хорошо? Просто пробегите тридцать кругов на арене и отрабатывайте смену на «Чудовище». Задача ясна?

— ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— Тогда кру-у-гом! Ать-два!

Садист из Пустоши.

Чем отличается зима в Вестеросе от зимы в постъядерной Америке? Количеством снега и отсутствием радиации. Во всем остальном — почти всё то же самое. За исключением живности: и там, и тут она непрерывно ищет, кого можно схомячить во время холодов. Так что свою первую зиму в Вестеросе я, наверное, спокойно переживу.

В остальном всё протекало стандартно: рекруты постигали науку выживания, маленькие лорды осваивали программу обучения, специально созданную для них, а все остальные непрерывно работали лопатой, потому как снега навалило просто аномальное для меня количество. У меня наконец получилось собрать швейный станок, так что я захотел стать тем, кого прекрасная половина Вестероса зачислит в лики святых и непогрешимых — воссоздать бюстгальтер.

Особенно возблагодарит меня Альдис, которая сейчас находится на последнем триместре и со дня на день разродится: грудь у нее выросла вместе с животиком и полностью сместила ее центр тяжести. И хотя Джорах благодарил богов за выросшие формы супруги, не думаю, что сама Альдис от этого в восторге. Шить я умел — я же врач, в конце концов, нам сам боженька прописал умение зашивать всё, что мы видим, — но я ни хрена не швея: шить красиво я не умею.

Так что первый свой бюстгальтер я постеснялся презентовать и попросил помощи у местных женщин, чтобы они оценили мою задумку. Сложнее всего в этом была попытка разъяснить мужьям, что я не домогаюсь до их жен, а раздетая по пояс, стоящая с голой грудью чья-то жена — это просто случайное стечение обстоятельств. Джиор, когда узнал причину очередного шума в поместье, расхохотался и дал свое официальное разрешение: мол, если меня увидят в чужой компании, то могут пойти и прямо настучать на меня Мейдж, у нее с этим разговор короткий. Но через несколько неловких моментов, связанных с примеркой и холодными пальцами в чувствительной зоне, у меня вроде получилось. Бюстгальтер был функциональным, фиксируемым, под размер Альдис — «троечку», но абсолютно уродливым. Но она оценила и в благодарность чмокнула в щечку. Хоть кто-то ценит меня в этом поместье! Но я, к сожалению, создал чудовище.

У Альдис был живой и быстрый ум, и хотя она была в своей стихии в деле преподавания, ей еще хотелось творить, а еще она была отличной швеей. Вся парадная одежда Мормонтов была перешита ею. Вот и набросал я ей эскизов платьев, женских брюк, шляпочек и всего остального, что было в журналах мод Америки образца 2070 года. За всё это я попросил ее сделать только одно — нормальные штаны с карманами. Вот я не понимаю: как можно сделать штаны и не придумать карман?

Альдис принялась творить, и оттого страдали все мы. Первой ее жертвой стала маленькая Сандра, ведь я ей обещал платье. Вот Альдис и наряжала ее как фарфоровую куклу: сначала ей было весело, потом не очень. Живой ум и богатая фантазия Альдис, помноженные на гормоны, сделали из нее дизайнера одежды. Она и так забросила преподавание, так как мелкие засранцы пользовались ее не совсем стабильным настроением, а ей нельзя перед родами волноваться (зато у Мейдж мелкие самодовольные засранцы были просто ласковыми — рука у нее тяжелая).

Следующей жертвой ее профессиональной деформации стала Мейдж. Она была идеальной моделью, природные параметры к этому располагали. Видеть, как моя умничка-разумничка краснеет и оценивает себя в платье, было в высшей степени забавно. Не менее забавно было уворачиваться от метко запущенного ножа. Но настоящий шок всё поместье испытало, когда шаловливые ручки Альдис добрались до предметов женского нижнего белья.

Мы как раз обсуждали с Джиором и помощниками инструкторов прогресс в тренировках. Мои оболтусы с Эуроном и Венделом Мандерли сидели и разбирали их ошибки и возможности их исправить, когда мы услышали это:

— НЕТ!

— Мейдж, ты проиграла спор, смирись.

— Я НЕ ВЫЙДУ ПЕРЕД ВСЕМИ В ТАКОМ ВИДЕ!

— А что такого? Все прикрыто, ничего откровенного не видно.

— НЕ ХОЧУ! Они меня увидят и засмеют, пожалуйста, Альдис!

— Старые боги, Мейдж, там все свои: Марк, твой орден «МУЖИГОВ», отец и Джорах. Там все видели тебя в самых странных ситуациях, а когда Марк тебя увидит, то ему придется челюсть с пола подбирать. Так что давай на выход!

Когда мы услышали этот диалог, всякое обсуждение прекратилось, и мы отбросили все дела, чтобы узреть, что безумный беременный гений сотворил в очередной раз. Войдя в кабинет, все просто застыли, не веря своим глазам.

Перед нами была она — БОГИНЯ. Красная от смущения, в купальнике изумрудного цвета с открытым животиком, что на довольно-таки бледной коже создавало оружие массового умиления. Я не знаю, чем руководствовалась Альдис, когда я ей рассказывал о концепции купальников, — видимо, она перепутала их с нижним бельем, но святой Атом, спасибо ей за это! Все мужики в комнате просто застыли, не смея произнести ни единого слова. А я всеми силами боролся, чтобы мой первобытный инстинкт не возобладал надо мной, но против природы не попрешь. Молча обошел стол, пошел в сторону Мейдж и, перекинув ее через плечо под возмущенный писк, побрел в сторону спальни.

— Меня и Мейдж в ближайшие сутки не существует!

— Марк, только не смей использовать для этого мою спальню!

— ТВОЯ БЛИЖАЙШАЯ, ДЖИОР!

— Марк, не смей, слышишь меня, не смей...

Но для спальни Джиора было уже поздно — дверь за нами закрылась.

Еще 273 год запомнился пополнением рода Мормонт: Альдис родила здоровую и шумную малышку. Мы с Квиберном применили всё возможное, чтобы обезопасить здоровье роженицы и ребенка. Единственное, что жалко — на острове совсем нет весов, и не получилось взвесить малышку. Ее назвали Рован, в честь матери Джораха и покойной жены Джиора. Маленький комочек смотрел на всех взглядом человека, которому все должны денег. Вообще, в традициях северян не принято давать имя ребенку до двух лет (есть все шансы, что тот помрет), но «костлявая» обломится на Рован, поэтому я настоял, чтобы имя ей дали сразу же. И Рован не подвела: росла здоровой, необычайно любопытной и крайне живой. А вид счастливого деда, который при виде внучки готов растечься лужицей, был вишенкой на торте.

Вообще, учитывая, что еды было полно, у людей повысилось настроение и общее самочувствие. Дети на острове уже не сидят по хатам, а наоборот — бесятся на улице, играя в снежки, лепя снеговиков и строя замки из снега и льда. Мужики от безделья чистят снег у себя во дворах и готовят дрова, а женщины сидят дома беременными. Северяне обычно не рожают зимой — проблема в еде и выживании, но грамотная медпомощь от будущих фельдшеров и обилие пищи сподвигли северян «греться» организмами. Так что скоро родится новое поколение жителей Медвежьего острова.

Но самое интересное «рождение» пришлось на одну блондинку. В один прекрасный и ясный зимний день к берегам острова причалил корабль под флагом лорда-десницы. Из тех разговоров, что я вел с этим человеком, я понял: он любит незаметно, но подчеркнуть значимость свою и своего рода. Соответственно, я ожидал торжественной встречи с лордом Тайвином. На берегу собрались главные люди острова и Тигетт. Что про Тигетта ни говори, но тот за свою семью пасть порвет кому угодно, а своим братом, что на собственном горбу вытащил целый регион из лап анархии, он искренне восхищался.

Но я просто не понимаю: зачем посреди лютой зимы фрахтовать корабль и плыть самому лично в наш медвежий угол? Вид леди Джоанны был ответом: темные круги под глазами, бледная кожа на лице, потрескавшиеся губы, потерявшие цвет прекрасные волосы и явно округлившийся холмик под меховым пальто — беременность явно протекала тяжело для девушки. А вид самого отца был не менее примечателен: вместо надменной гордости и выражения сосредоточенности, что при каждой встрече проявлял лорд Тайвин, сейчас передо мной был испуганный и явно отчаявшийся муж. Попросил стражника, что по протоколу обязан быть на встрече, предупредить Квиберна, чтобы готовил стерильную палату. Если такой человек, как Тайвин Ланнистер, привез из дома свою жену СЮДА, то это явный жест отчаяния. Причалившая лодка выгрузила своих невероятно важных пассажиров на пристань, и сам муж невероятно бережно помог жене подняться на причал. Пора браться за лечение.

— Лорд Тайвин, здрасьте, прекрасно выглядите. А теперь отдадите мне вашу прекрасную жену в наши умелые и заботливые руки, хорошо? А вы, леди Джоанна, выглядите чудесно, потом расскажете, как вы добились такого результата.

— Ваше неуважение ко мне и моему...

— Тайвин, — вау, что бы кто ни говорил про леди Джоанну, но мужа она натренировать сумела.

— Вы спасете мою жену?

— О чем вопрос! А теперь мы чисто женской компанией пойдем и пошушукаемся, если вы не против.

— Сир Иувар, вы мужчина, — беременная блондинка решила, что я вконец спятил, и решила напомнить о моей половой принадлежности.

— Запомните, леди Джоанна: генетика говорит нам, что все люди наполовину женщины. Сир Тигетт, оставлю вас брату, вам есть о чем поговорить, а нам нужно обсудить женские секретики.

Если все обитатели Медвежьего острова привыкли к безумствам посла, то стражники, которые сопровождали лорда Запада и его супругу, были в шоке от такого панибратского отношения со своим сюзереном. Им только оставалось спокойно стоять на месте, пока откровенный безумец уводил жену Хранителя Запада.

— Он живет на вашем острове уже больше года? — обратился лорд Запада к Медвежьему лорду.

— Да, милорд.

— И как вы его терпите?

— Выплескиваю всю накопившуюся ярость на учениках.

— Помогает?

— Облегчает, милорд.

— Соболезную.

Пока два лорда делились раздражением, я начал готовиться к осмотру. С одной стороны, мне хотелось покусать девушку от злости за такое пренебрежение собственным здоровьем и здоровьем ребенка — плыть зимой к нам явно не самый умный поступок. А с другой, ей нужно было прервать беременность при первых же признаках недомогания. У нее уже есть дети, здоровые и сильные, но раз она рискнула всем, чтобы спасти третьего, то это значит, что мужа она невероятно любит и хочет спасти его ребенка.

Гипотония, общее истощение ресурсов организма, постоянная слабость — вы не делаете мою жизнь проще, леди Джоанна. Держу в руках бледную ручку девушки и измеряю ее давление. Атом ее подери, пульс слишком мягкий, словно едва натянутая нитка. Замечая мою обеспокоенность, девушка также начинает нервничать еще больше, и ее настроение становится прямо-таки упадническим. Дебил, какого черта ты допускаешь такую ошибку при осмотре? Возвращаю маску веселого клоуна и поднимаем ей уровень дофамина.

— Итак, у меня для вас плохая новость и просто новость. Какую желаете услышать?

— Я умру?

— Мне даже хочется понять ту логическую цепочку, что привела вас к этой действительно абсурдной мысли.

— Но вы же сказали, что есть плохая для меня новость?

— И что, сразу помирать собрались?

— Нет, но обычно это означает...

— Короче, леди Джоанна, для вас эта новость болезненно плохая, а для лорда Тайвина, возможно, приятная.

— О чем, Семеро вас подери, вы хотите мне сказать?! — так, повысили норадреналин.

— Я дам лорду Тайвину ремень, широкий кожаный ремень, чтобы хлестал вас по заднице, пока она не станет похожа на томат.

— Вы хотите дать лорду-деснице Семи Королевств, человеку, что решает судьбы тысяч людей, ремень, чтобы он отхлестал свою жену, как нашкодившего ребенка? — так, нотки агрессии в голосе вкупе с недоумением, ацетилхолин включился, прекрасно.

— А как по-другому объяснить опасность путешествия в глухой Медвежий угол, в атом знает скольких милях от вашего дома, чтобы вас осмотрел явный безумец с сомнительным прошлым и с неясными навыками врачевания?! — опа, систолическое давление повысилось.

— Вы не понимаете моего отчаяния — знать, что ты умираешь и убиваешь жизнь внутри себя...

— Все понятно, все мужики — козлы.

— А ЭТО ТУТ ПРИ ЧЕМ?! — да, злитесь, леди Джоанна, расширяйте сосуды.

— М-да, видно сразу, кто прогуливал уроки мейстера.

— ОБЪЯСНИТЕСЬ НЕМЕДЛЕННО!

— Да что вы орете? Мужики — козлы, потому что у нас задача простая: сунул, вынул и жди девять месяцев. А вы, женщины, ходите в постоянном гормональном шторме, с повышенным аппетитом, ослабленным иммунитетом и целым списком странных слов, которые вы, наверное, не знаете.

— ЧТО?!

— Короче, ваш муж — козел! — так, систолическое просто скакнуло вверх, немного переборщил.

— НЕМЕДЛЕННО ИЗВИНИТЕСЬ ЗА ОСКОРБЛЕНИЕ ЛЬВА ЗАПАДА, ДЕСНИЦЫ КОРОЛЯ И ОТЦА МОИХ ДЕТЕЙ!

— ВОТ! Вот, упадническое настроение пропало, адреналин скакнул, и теперь вы желаете меня жестоко убить!

— ИДИТЕ В ПЕКЛО!

— Отличный настрой!

Бешеная ярость в глазах сменила апатию и смирение с судьбой, а абсурдность ситуации, когда вместо того, чтобы ее успокаивать, доктор мелет полную и откровенную ересь, ударяет в сознание, и девушка начинает смеяться от этого театра откровенного бреда режиссера-наркомана. Напряжение, что копилось в ней месяцами, выходит вместе со смехом.

— Извините меня, сир, я забыла, что буду иметь дело с вами — человеком, что посмел назвать моего мужа «чудесным».

— Не парьтесь. Хотите узнать вторую новость?

— Ремня в ней нет?

— Оставьте свои ролевые игры с вашим мужем для вашей спальни. Просто новость: вы просто родите. И будете жить. И всё.

— У вас «и всё», а наш мейстер не давал нам никаких гарантий.

— Гарантий я вам не дам, но дам мотивацию. Хотите?

— Говорите.

— Вы будете жить, но не потому, что вы любите вашего мужа, не потому, что у вас растут дети и о вашем здоровье молятся люди Запада. Не-е-ет, вы будете жить, потому что, как только ваш муж овдовеет, он погорюет, но потом женится еще раз, чтобы укрепить свой род. И ваших детей будет растить профурсетка, которой повезло оказаться в кровати, где должны лежать вы. Ваши платья и украшения, что дарили вам, будет носить уже другая женщина, и люди, что до этого кланялись вам и выражали почтение, называя вас «леди Ланнистер», уже будут называть так другую. Вы хотите этого? Представьте в голове этот образ и возненавидьте его всей душой, чтобы ваше нутро горело от одной мысли, что такая возможность существует.

— ОН НЕ ПОСМЕЕТ! — вот, кто-то представил весь тот бред, что я наговорил беременной женщине в нестабильном эмоциональном состоянии.

— А вы уверены? — и тут девушка глубоко задумалась и промолчала некоторое время, а потом выдала:

— Вы слышали фразу «Ланнистеры всегда платят свои долги»? — инфернальный и откровенно жуткий тембр в голосе вкупе со взглядом хищной царицы меня немножко напугал.

— Теперь услышал.

— Я, Джоанна Ланнистер, леди Запада, дочь Джейсона Ланнистера, жена Тайвина Ланнистера, заявляю вам: если я выживу в предстоящих родах, то вы сможете просить у меня, что вам заблагорассудится.

Все время нашей с ней беседы я держал руку девушки и измерял ей пульс, и сейчас он именно такой, какой мне нужен. И это хорошо, потому что она сейчас на восьмом месяце беременности по виду и разродится в любой момент. Пока Джиор отпаивает лорда, поймал мейстера и начал жестоко пытать его вопросами, что не дало никакого результата, потому как его терминология полностью отличалась от моей, а мейстерскую я не захотел запоминать. Поэтому к пытке присоединился Квиберн и переводил с мейстерского на нормальный, и картина оказалась не радужной. Мейстер Крейлен был отменным специалистом, но он был отменным специалистом по стандартам Цитадели, а по моим стандартам — отличный санитар или медбрат. Тот делал все, чтобы здоровье его подопечной не подорвалось, и настаивал на прерывании беременности, но упрямая мама не хотела принудительного аборта. Он уже хотел опустить руки и вручить свою судьбу и судьбу леди на суд богов, как вспомнил то письмо, что мейстер Лювин разослал по всем крупным замкам на континенте, и прямо заявил уже ни на что не надеявшемуся отцу, что если и есть кто-то, кто может спасти его жену, то это я. Вот так и оказалась у меня на девятом месяце беременности леди Джоанна — с месяцем прогадал. Заказал на пошив у Альдис компрессионный трикотаж, положил Джоанну под наблюдение, начал молиться, чтобы роды прошли удачно.

Через три дня.

Не, я, конечно, пузожителя понимаю: темно, сыро, и даже подышать нормально нельзя, но тот хотя бы живет в животе на халяву и не платит аренду. Но этот так сильно торопился разорвать договор аренды, что начал это посреди ночи, в буран — более удачного времени выбрать не мог? Мало нам этого, так еще и поперечное расположение плода, и я не удивлюсь, если тот еще пуповиной решил повеситься. Малой, кто-то тебя сверху невзлюбил с рождения.

— Так, леди Джоанна, я попрошу вас...

— ИДИ В ПЕКЛО, СЕРАЯ КРЫСА!

— Леди Джо, не оскорбляйте Квиберна.

— ДАЙ МНЕ УЖЕ ОБЕЗБОЛИВАЮЩЕГО И ВЫНЬ ЭТО ОТРОДЬЕ ИЗ МЕНЯ!

— Ага, и коллапс сердца вам обеспечен. Давайте, если хотите немного облегчить боль, проорите то, что я вам говорил.

— ИДИ В Ж**У, ТАЙВИН!

Роды проходят тяжело, и если хочу спасти обоих, нужно действовать решительно. Ребенок уже просится наружу, но расположение не дает ему выйти, так что я знаю только один вариант, и он мне откровенно не нравится.

— Квиберн, готовься к кесареву.

— Но, сир Иувар...

— Ответственность на мне, а пока подготовь все к кесареву.

— О чем вы болтаете?!

— О судьбах людей, леди Джо. Смотрите на меня. Скоро вы испытаете некоторое неудобство, но это поможет вам быстрее родить.

— Тогда почему та крыса резко побледнела?!

— В маске все бледные. Так, а сейчас я попрошу вас выпить немного этого чудесного абсента.

— Что это?

— Напиток богов и уничтожитель печени, но в нашем случае — единственная возможность облегчить вам боль, чтобы вы не умерли от болевого шока.

— Ты вынешь это отродье из меня?

— Ну не внутри же вас ему оставаться, леди Джо, — передаю рюмочку с абсентом, — а теперь тост, и после этого пейте до дна.

— ИДИ В Ж**У, ТАЙВИН , ЗА ТО, ЧТО ЗАСТАВЛЯЕШЬ МЕНЯ ЭТО ПРОХОДИТЬ! И ТЫ ТОЖЕ ИДИ В Ж**У ЗА ТО, ЧТО НОРМАЛЬНО НЕ УМЕЕШЬ ЛЕЧИТЬ! ВСЕ МУЖИКИ — КОЗЛЫ!

Крайне жизнеутверждающий тост. А то, что леди Джо выпила неплохую рюмаху абсента — уважуха. Передаю девушке кляп, пропитанный абсентом, чтобы она не откусила себе язык, и приступаю. Я множество раз резал людей: кого ножом, кого копьем, иногда насаживал на арматуру, иногда рубил, но чаще просто перерезал горло сзади, когда жертва захлебывается своей кровью и не может даже закричать от боли. Но кесарево никогда не проводил: теорию знаю, а практики нет. Говорить девушке, что я это делаю в первый раз, посчитал неуместным, а навыки хирурга у меня выше, чем у Квиберна, так что бремя ответственности на мне. Пациентка зафиксирована, так что не время тратить остатки уверенности. Не отвлекаясь ни на что, начинаю делать поперечный разрез от пупка к лобку, разрезаю матку и вынимаю «арендатора», отрезаю ему пуповину и передаю его Квиберну, а сам удаляю плаценту, провожу массаж и, наконец, зашиваю. Так, а сама мама, видимо, решила отдохнуть — ни капли не осуждаю. Проверяю у девушки пульс и дыхание — слава Атому, он слабый, но он есть. Так, теперь проверить младенца и... оу-у. В руках у Квиберна кричит маленький уродец с деформированным черепом, с короткими ручками и ножками.

— Сир, он...

— Молчи. Он родился и, судя по реакции, вполне здоров. Мать жива. Мы совершили чудо.

— Но он же...

— Он ребенок, Квиберн. Здоровый ребенок, немного аномальный, но вполне здоровый во всем остальном. Ты меня понял? — понимаю, чем вызваны такие вопросы у Квиберна, но мальчик не виноват, а его родители, скорее всего, да.

— Я вас понял, сир. Прошу прощения за сомнение.

— Ничего страшного. Пожалуйста, найди мне Мири.

— Рыбачку Мири?

— Да, у нее недавно дочь родилась. Аккуратно вызови ее сюда и скажи, что алоглазый просит отдать долг. Парень должен есть, а она умеет держать язык за зубами.

— Хорошо, сир.

А пока нужно будет переговорить со счастливым папашей насчет его сына-карлика. Родильная палата была расположена в пристройке, соединенной с поместьем. Ученики жаловались, что они ни хрена не строители, а представители древних и благородных семейств, но «лечебный стимул» научил их пилить, ставить доски, проводить трубы, обустраивать помещение и так далее. Так что десница короля сейчас не мерз снаружи в буран, а сидел в поместье, в тепле и уюте. Хотя по виду и не скажешь, что ему это нужно: впалые щеки и мешки под глазами ярко сигналили о недосыпе. Пора сообщить радостную новость.

Счастливый отец

Крики и ругательства жены были слышны даже отсюда, в поместье. Тайвин пытался разобраться, что она говорила, дабы немного унять любопытство и беспокойство, но разобрать, что она кричала, было невозможно. Возможно, она проклинала богов или алоглазого засранца, благодаря которому сейчас жена и кричит от боли. Если бы не его «проверка на висуна», то, возможно, ничего этого не было бы. Но боги решили по-другому. Он не замечал никого вокруг, и только настойчивое похлопывание по плечу вырвало его из тяжких дум. Он уже собирался ударить наглеца со всей силы, раз не понимает, кто перед ним находится, но то был его брат.

— Брат, — его брат Тигетт изменился. Пропал молодой лев с пышной и роскошной гривой. Свои волосы, которыми он гордился, он остриг и остался с короткой прической, пропала и его аккуратная бородка, и ей на смену пришла щетина. Его брат всегда был высоким и сильным, но он сбросил вес, и оттого стало только опаснее. Сейчас перед ним был не молодой кошак, что стремился доказать свою опасность, а опытный боец, что не раз прогонял других от своего прайда.

— Ты исхудал, Тигетт.

— Меня предупреждали, что будет тяжко, но я, глупец, не поверил. Присядь.

— Оттого, что я присяду, ничего не изменится, Джоанна так и будет мучиться от рук безумца.

— Ты присядешь, чтобы ты смог выпить и не упасть.

— Я не хочу пить.

— Хочешь, брат, чтобы успокоиться.

Твердость в голосе, уверенность в себе — таких качеств до этого Тигетт не проявлял. Присев на стул возле кабинета мейстера, Тайвин получил небольшую стопку с зеленоватым содержимым. Его брат не стал бы его травить разной бурдой, так что он мгновенно выпил жидкость. Дикий огонь сразу же обжег горло и прояснил ему разум.

— Семеро тебя подери, Тигетт, что ты мне дал!

— Абсент, брат. Самое крепкое пойло, что мне приходилось пить.

— Мне будто дикий огонь горло сжег!

— Но вкусно ведь, признай? — несмотря на жжение, Тайвин признал: напиток вкусный.

Скоро крики и ругательства жены прекратились, и это обычно означает одно. Ему хотелось встать и войти в палату, чтобы забрать свою жену, но крепкая хватка на его плече не дала ему осуществить задуманное.

— Отпусти.

— Брат, сядь.

— Отпусти меня немедленно!

— Брат, пожалуйста, присядь! — снова эта твердость в голосе, которая заставила его послушать брата. — Ты ведь помнишь ту поговорку про Таргариенов и монету?

— Каждый раз, когда Таргариен рождается, боги подбрасывают монету. При чем тут она?

— Что в случае лекаря, что сейчас лечит мою сестру, монета упала ребром.

— И что ты хочешь мне этим сказать?

— Что только он достаточно безумен, чтобы согласиться на такое, и достаточно гениален, чтобы у него все получилось.

Скоро появился сам Марк Иувар, и он сам был не в лучшем виде. Все время со дня прибытия на остров он оставался подле его жены, готовя ее к родам. Круги под глазами ярко говорили, что тот с того дня ни разу не смыкал глаз.

— Лорд Тайвин, Тигетт, прошу, оставь нас.

— СЛУШАЮСЬ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР! — его гордый и иногда заносчивый брат назвал помимо короля кого-то господином? Оставив их одних, Иувар первым начал беседу:

— Вы выглядите неважно, лорд Тайвин.

— Избавьте меня от вашей мнимой заботы и скажите мне, что с моей женой.

— Она спит, лорд Тайвин. Она жива и вполне здорова, — Семеро, спасибо, что ответили на мои молитвы. — Лорд Тайвин, я хочу задать вам вопросы, и постарайтесь дать на них подробные ответы.

— А что с ребенком?

— Вопросы и будут касаться ребенка. Вы ведь с леди Джоанной родственники?

— Какое это имеет значение?

— Пожалуйста, ответьте на вопрос.

— Да.

— Степень родства.

— Я не понимаю, что вы спрашиваете и зачем задаете мне эти вопросы. Они откровенно бестактные и затрагивают мой род!

— Я задаю вам их, чтобы подготовить вас. Итак, скажите, на каком колене вы в родстве?

— На втором. Джоанна — моя кузина, — на некоторое время Иувар замолчал.

— Близкородственные связи могут привести к порой очень неоднозначным последствиям. И степень родства в таких связях играет ключевую роль.

— И это отразилось на моем ребенке?

— К сожалению, да, лорд Тайвин. Ваш сын родился с дефектами внешности и роста, — новость о том, что его жена жива, была омрачена рождением сына-уродца. Захотелось выпить того абсента.

— Я хочу их увидеть. Обоих, свою жену и сына!

— Непременно. Но прежде чем войдете в палату к сыну, держите в уме, что его дефекты — не его вина, хорошо?

— И чья же тогда?!

— Решите этот вопрос сами. Пойдемте.

Первым он решил увидеть жену, чтобы проверить достоверность слов Иувара. Его жена лежала на кровати и мирно спала, тревожить ее он не стал. Но в палате своего новорожденного сына тот замер. Какая-то девка кормила грудью уродливого монстра. Нет, такое отродье не может быть ее сыном, это невозможно! Он собирался выбить из него ответы, поэтому попытался схватить, но ему сразу же перехватили руку и сжали горло. Ответить со сжатым горлом он не мог, и его вывели наружу.

— Хотите со мной подраться — пожалуйста. Но делайте это снаружи палаты.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОИМ СЫНОМ!

— Спас его!

— ТЫ СДЕЛАЛ ЕГО УРОДЦЕМ!

— Не я, а ты и Джоанна! — правда, к которой его подготавливали и которую тот не хотел слушать, была тяжелой. Отпустив Тайвина, тот сразу присел на колени, облокотился на стену. Иувар присел рядом.

— С точки зрения здоровья твой сын полноценен. Хороший аппетит, реакция на раздражители в норме. Он здоров, лорд Тайвин, просто отличается от остальных.

— Мой сын — уродливый карлик. Вскоре все королевство будет знать о моем позоре.

— Святой Атом. Лорд Тайвин, когда вас в последний раз интересовало мнение недалеких идиотов, что в жизни не добились абсолютно ничего стоящего?

— Большинство этих недалеких идиотов — это самые влиятельные люди в королевстве. Они воспользуются этим, чтобы унизить меня и мой род!

— Мне даже неловко, что именно мне это придется говорить.

— О чем, демоны вас подери, вы хотите мне сказать?

— Когда льва интересовало мнение овцы? — горечь и усталость застилали его разум, но его слова били в самую точку. Он Лев Запада, и лев не уподобится овце, что может лишь блеять.

— Я хочу забрать свою жену и сына отсюда.

— Заберете, но только тогда, когда я разрешу.

— Вы ставите мне условия?!

— Они — мои пациенты, лорд Тайвин. Ради своих пациентов я готов сделать все что угодно, лишь бы ничего не угрожало их здоровью, — слова его брата, что тот достаточно безумен, чтобы согласиться на невозможное и осуществить это, не дали ему совершить ошибку гордости.

На следующий день после того разговора Джоанна проснулась и первым делом хотела увидеть ребенка, но, увидев его, отдала кормилице. Иувар не настаивал, но настоятельно рекомендовал, чтобы именно она и кормила своего ребенка — говорил, что это может привести к болезни груди. Джоанна послушалась и, кормя его грудью, все же приняла еще одного сына. Весь следующий месяц он и Джоанна провели на Медвежьем острове, пока его жена набиралась здоровья. Мормонты были гостеприимными хозяевами и выделили лучшие комнаты. Гуляя по поместью, Тайвин заметил необычайную теплоту во всех помещениях. Лорд Мормонт потом рассказал, что Иувар построил странное приспособление, что греет воду и распределяет ее по всем трубам под полом. Еще Тайвину понравилось принимать пищу у Мормонтов; когда тот спросил, где они нашли такого повара, то удивился, что готовит или сам Иувар, или мейстер, что пришел на службу к Мормонтам. Посетил тренировки брата, где Иувар закалял и подготавливал остальных, и только потом он понял, что такое стимуляция и как она делает невозможное возможным, и радовался, что такой стимуляции подвергался брат, а не он сам. Жаль, что такой человек не на службе его рода. Когда подошло время отплытия, ему вручили подарок — целый ящик с абсентом. Тот привык его выпивать вместе с лордом Мормонтом, когда тот жаловался, что Иувар совершил очередное безумство. И еще ему вручил другой подарок сам Иувар — хороший, но простой кожаный ремень с надписью «Плохая новость». На вопрос, зачем ему ремень, Иувар ответил, что скорее не для него, а для нее. Тот решил оставить этот вопрос, когда останется наедине с женой. И еще Иувар вручил его жене конверт.

Распрощавшись с довольно гостеприимным Медвежьим островом и оказавшись на корабле, он понял, что, несмотря на все горести, с которыми он столкнулся, Тайвин отдохнул душой и телом. На острове никто не смел ему докучать просто так и никто не просил его об одолжении или услуге, даже когда он хотел поблагодарить Иувара за то, что тот спас его жену. Тот лишь ответил, что «все схвачено». Но пора возвращаться к делам Запада и государства. Джоанна вернется в Утес Кастерли к детям, а он отправится в столицу. Его размышления о будущих делах прервал громкий и цепкий смех жены, которая, посмотрев на него, снова рассмеялась. Тот не знал причины такого веселья, но ее смех он мог слушать вечность. Вместе со смехом пришло и озорство, и Джоанна вспомнила ту ночь, когда был зачат его новый сын Тирион — Джоанна тогда была ненасытна. И сейчас все повторялось: ребенок заснул, рядом только они, и все случилось внезапно.

После того как они совершили это больше раз за ночь, чем в молодости, тот спросил, что стало причиной, и его жена передала конверт. Прочитав его, Тайвин решил: один раз Ланнистеры не заплатят свой долг. Его жена Джоанна дала слово, что если она выживет, то на ней будет лежать долг жизни. И оплата этого долга была проста, но невыполнима. Чтобы закрыть долг жены, Тайвин должен был покрасить бакенбарды в розовый цвет.

274 год от З.Э.

Видения мира, что сгорел не от ярости Владыки Света, а от рук человека, мучили и не давали ей покой уже долгих два года. Мир, что не только выживает в состоянии Долгой Ночи, но начинает возрождаться и процветать. Владыка показал ей такие чудеса, о которых она не посмела бы и мечтать: доспехи, что могут сохранить жизнь даже в драконьем пламени; оружие, что разит дальше, чем видит самый острый глаз; несуразные и нелепые подобия повозок, что могут летать; лекарства, возвращающие человека с того света, и подобие жизни, исполняющее любые прихоти своих хозяев. Даже империи И-Ти и Древней Валирии не могли помыслить о таких чудесах.

Но Он показал и ужасы, что сопровождали эти чудеса: зеленые гиганты, которым не страшен ни меч, ни копье; чудовища, что игнорируют даже волшебную броню, вскрывая её взмахом лапы, словно деревянную шкатулку; бывшие люди, с которых пламя содрало кожу, а время отняло у них разум. Города, что в состоянии руин посрамили бы любой из великих городов Эссоса; огромный прямоходящий титан из стали, возвышающийся даже над Титаном Браавоса, чей взгляд испепелял любого, кто посмел посмотреть на него. И война — постоянная война человека против окружающей действительности и против себе подобных. И одно слово, постоянно мелькавшее в её видениях, идеально описывало это место — Пустошь.

Но еще она увидела истинного Азора Ахая, преодолевающего всё, что Пустошь смела бросить против него. Зеленые гиганты не могли остановить его, а люди, что носили неуязвимую броню, умирали десятками, не в силах даже замедлить его поступь; бывшие люди, что превратились в зверей, с яростью набрасывались на него, чтобы умереть и обрести покой от его рук. Долгая Ночь приближается, и у неё нет времени искать иного спасителя. Владыка послал ей чемпиона, что победит Великого Иного, и она окажет ему помощь и всяческое содействие.

(Кинвара — верховная жрица Владыки Света)

Вот уже два года она наблюдает за ним через видения. В них постоянно мелькал западный край мира, населенный варварами под предводительством бывших драконьих всадников. Чемпион оказался там случайно, но уже начал подготовку к битве: тренировал местных, внедрял знания, опережающие время, и укреплял королевство. Она преодолела долгий путь из Волантиса в Мир, затем на корабле в Браавос и даже подкупила своим телом капитана, что был достаточно безумен, чтобы плыть в Вестерос посреди зимы.

Прибыв в эти варварские земли, она поразилась количеству снега и ярости морозов: Великий Иной не зря выбрал этот край своей вотчиной. Все встречные дивились тому, как она может ходить в тонком красном платье, пока остальные кутаются в слои тяжелых шкур, но Владыка дарил ей свой внутренний огонь. Дикие звери не смели её тревожить, а разбойный люд сидел в тепле, не смея высунуться за пределы очага. Она упорно шла к цели, не щадя себя, ведь на кону была судьба мира. Была лишь одна проблема — её спутник, Торос из Мира. Ел он за троих, работал только под угрозой расправы и — о дерзость! — смел заглядываться на неё, Верховную жрицу Владыки Света, настоятельницу Храма в Волантисе, саму Кинвару.

— Вестерос — поистине удивительное место, вам так не кажется, госпожа?

— О, так ты сумел разглядеть что-то, помимо бурдюков с вином, тарелок с едой и местных обитательниц?

— Госпожа, как вы можете так говорить? Я ведь всего себя посвятил служению Владыке!

— Замолчи! Твой грязный рот способен только на хулу в адрес Владыки, но Он в Своей бесконечной милости позволяет жить даже такому ничтожеству, как ты!

— Госпожа, зачем вы со мной так жестоки? Я просто следую воле Владыки.

— И каким образом потакание своим низменным потребностям вяжется с исполнением воли Владыки?

— Я просто таков, каким меня хотел видеть Владыка. Кто я такой, чтобы осмеливаться противиться Его воле?

— К счастью для меня, наш путь подходит к концу, и Владыка смилостивится надо мной и избавит меня от такого ничтожного слуги.

— Госпожа, помолчите...

— Ты смеешь!..

— Госпожа, я прошу вас, прислушайтесь.

Несмотря на свой дурной нрав, в одном Торос был несомненно хорош: он был воином — не самым лучшим, но самым приспособленным среди всех Его слуг. Ему было не привыкать к тяготам длинных путешествий и походной жизни, чего нельзя было сказать о других обитателях храма в Волантисе.

Они только недавно достигли Темнолесья, чтобы потом добраться до Медвежьего острова. И сейчас они слышали громкий хор голосов, что, видимо, славили своего бога. «Ничего, я принесу им истинный Свет», — подумала она. Вот только их гимн славы был донельзя странным, больше напоминая песню. Она судорожно пыталась вспомнить всех богов этого варварского края, но ни один не походил названием на странную богиню с именем Западная Вирджиния.

Один фанат творчества Джона Денвера

Вестерос — удивительный край, который у просто наблюдательного человека вызывает множество вопросов категории «какого хрена?». Какого хрена средневековье тянется у местных больше двух тысяч лет? Какого хрена старые пердуны вроде Джиора скачут как брамин, обожравшийся баффутом на марш-броске, и дают фору парням вдвое моложе его? Какого хрена тут такое аномальное количество гигантов, чей рост превышает два метра? Но один из главных «какого хрена» у меня возникает к прекрасной половине человечества.

Путешествуя по Семи Королевствам, я ожидал картинки «страдающего средневековья»: крестьян, чьих мозгов едва хватает, чтобы исполнять волю господина; дворян, что в своей вседозволенности творят что хотят; повсеместную грязь и непрекращающуюся свару соседей — то есть Пустошь на минималках. Стереотип, конечно, но он же на чем-то основан. Вместо этого я увидел людей, которые занимаются... странностями. У всех полным-полно возможностей заработать, причем все лежит на поверхности, но все вокруг бедные. Кроме Тайвина — тупо потому, что его род нещадно эксплуатирует золотые и серебряные копи.

Но больше всего вопросов вызывают именно женщины. Они, как бы мягче это сказать, не страшные. Просто постоянное недоедание, тяжелая работа в поле и стресс от переживаний за будущее обычно не особо влияют на женскую красоту в лучшую сторону, но нет — девушки вполне симпатичны, я бы даже сказал, миловидны (ну, кроме тех, кого муж поколачивал). А некоторые благородные девицы будто и не вылезали из салонов красоты, занимались только своей внешностью и прошли не одну пластическую операцию.

Вот яркий пример — моя умничка-разумничка Мейдж. Но я буду честен перед ней и собой: она не самая красивая женщина, что я здесь встретил. Леди Джо и королева Рейла затмевают ее на порядки. Даже леди Оленна, находясь в приличном возрасте за сорок, тянет на шикарную милфу, а не на типичную средневековую аристократку. И возникает закономерный вопрос: кто предки всех этих людей и что они с собой делают? С Мейдж всё понятно: здоровый образ жизни на свежем воздухе и регулярные упражнения сделали из нее топ-модель, а ночные упражнения со мной под одеялом благотворно влияют на всё остальное. Но вот остальные для меня — полная загадка. Как и эта странная особа, сидящая у меня в кабинете.

Эта странная мадама вызывала вопросы «какого хрена» иного рода. Прийти с другого континента, где ее спокойно могли ограбить, покалечить, изнасиловать и убить в процессе? Почему бы и нет. Найти корабль и просто попросить капитана, чтобы отвез ее туда, где годами длится собачий холод? Да не вопрос. На улице как бы зима, лютый морозы, и накинуть бы на себя чуток больше одежды — но зачем? «На мне красное платье, а красное значит теплое».

Появились у меня вопросы и к моим залетчикам, что заслужили наряд на «Чудовище». Странная красотка просит перевезти ее и ее сопровождающего на остров — желание леди будет исполнено. И таки да, я взираю на очередную аномалию женской красоты: такой безупречно чистой и светлой кожи я в жизни не видел, а яркие алые волосы под цвет огня делали ее убийственной красоткой. Тут бы и пригласить сюда Джиора и сказать: «Я нашел тебе невесту», — но что-то в ней мне абсолютно не нравилось, хотя что именно, я пока не понял.

— Но вы и есть Азор Ахай!

— Попрошу без оскорблений!

— Это не оскорбление. Владыка Света прислал вас, чтобы вы распространили Его слово и прогнали тьму, что угрожает роду людскому.

— Так, госпожа Кинвара. Давайте начнем с самого начала, чтобы не получилось путаницы. Представьте, что вы говорите с придурком, который верит, что сможет выиграть в лотерею.

— Теперь я уже вас не совсем понимаю.

История появления этой странной мадамы у меня в кабинете не менее странная. Мадаму зовут Кинвара, и она — главная жрица храма Рглора (или, по паспорту, Владыки Света) в Волантисе. Типичная жрица: детство на улицах, драки за еду, шанс на лучшую жизнь под сводами храма, карьерный рост — и вот она верховная жрица. Ей бы сидеть и пилить бюджет храма, но она была истово верующей и всерьез считала, что где-то там, на дальнем Севере, живет жуткая бяка, что только спит и видит, как бы поубивать всех человеков. Таких злобных и страшных бяк я в свое время завалил прилично, но эта отличалась от остальных тем, что, мол, придет чемпион Владыки, пронзит сердце своей любимой мега-убер-мечом, и от того этот меч зарядится и наконец грохнет страшную бяку.

Вопросов к такому «мега-продуманному» плану у меня масса, но это интерпретация фанатички, а они всерьез верят всему, о чем напишут. Так вот, она, видимо, под жесткими глюками увидела меня и признала не совсем Азор Ахаем, но кем-то очень близким, и поставила мне цель: замочи ублюдка, что хочет поубивать всех человеков. Но есть один маленький нюанс, который позволит мне ее вовсю эксплуатировать.

— Итак, леди Кинвара...

— Я предпочту, если вы будете называть меня просто Кинвара. У меня не было благородных предков.

— Во-первых, леди Кинвара, для настоящего мужчины каждая женщина — леди. И во-вторых, у меня тоже не было благородных предков, я вообще рабом был.

— Кто-то посмел наложить руку на чемпиона Владыки?

— Да не, это была спецоперация по внедрению и дестабилизации, что немного повернула не туда, но суть не в этом. Просто вы сказали, что окажете мне всяческое содействие. Это предложение еще в силе?

— Это будет истинной честью для истинно верующей.

— Чудненько, — вытаскиваю пергамент с типовым контрактом найма и кладу на стол. — Смотрите, вот что я вам предлагаю: стандартный набор — койко-место в поместье и регулярное бесплатное питание. Дальше — больше. Зарплату вы уточните у своего непосредственного работодателя; пенсионный план, к сожалению, не предусмотрен, но медицинское обслуживание тоже на совести работодателя.

Просто еще в Вашингтоне я давно понял: в ж**у бытие мессии. Все вокруг от тебя чего-то хотят, и почему-то ты всем вокруг должен. Так что я не «использую» Кинвару, а нанимаю для важной цели — сбережения нервных клеток Мейдж. Наш кутюр высокой моды а-ля Медвежий остров вконец спятила и вовсю пользуется сестринской помощью, а Мейдж не хочет быть моделью, несмотря на то что всё, что делает Альдис, на мой скромный вкус получается неплохо.

Но я совершил роковую ошибку, рассказав ей про косметику, и мольбы «Ну Марк, ну пожалуйста» преследовали меня до тех пор, пока она не начала мучить этим уже Квиберна. Поэтому мы, как истинные мужики, спрятались в его лаборатории и экспериментировали сначала с духами, потом с губной помадой, тенями и всем остальным, что она канючила. Первой ее жертвой стала Сандра. Выражение вселенской боли от принятия судьбы «маленькой модели» резало мое аугментированное сердце сильнее ожога от плазмы, но я хотел жить и потому с горечью в сердце отдал Сандру на растерзание. Но когда та взялась за нашу Мейдж... скажем так, Джиор пересмотрел свои взгляды на инцест, что дико бесило саму Мейдж. Поэтому, пока у нее окончательно не съехала кукуха, подставлю-ка я Кинвару, отдав ее в загребущие руки нашего кутюрье.

Вид Кинвары, когда она узнала, что будет работать манекенщицей, был занимателен: возмущение, недоумение, шок и удивление боролись между собой за место главной эмоции на лице. Просто она ожидала эпических свершений, судьбоносных решений, а не вот это вот всё.

— Ну, фронт работ вы, наверное, поняли.

— Простите меня, господин...

— Так, это никуда не годится. Повторяй за мной: «Его зовут Марк».

— Но это...

— Стоп. Просто повтори: «Его зовут Марк», — прямо видно было, как ломаются ее барьеры.

— Его зовут Марк.

— Не «господин».

— Не «господин».

— А теперь соедини обе фразы.

— Но, господин...

— Черт!

Промучился я с ней где-то полчаса и сдал ее Альдис. Отучить ее от «господина» я не смог, но мы условились на формальное «мистер» — на том и порешили.

Вообще, 274 год был богат на события. Уже второй раз запускаю салют на Новый год, завершили проект печатного пресса и начали строить бумажную мельницу на будущее. И тогда я понял одно: я один, даже с Квиберном на пару, уже не тяну все проекты. Нам нужны помощники, что выполнят всё по инструкции и нигде не накосячат, а всё население острова в большинстве своем — неграмотные рыбаки. Смекалистые, но всё же. И я еще хотел построить часовую башню и наконец перестать сравнивать время местное со временем Пип-Боя. Пора Вестеросу узнать силу часов, потому что силу компаса он скоро познает.

И еще у меня состоялся важный разговор с Джорахом. Он наследник и хороший сын, всего себя посвятил служению острову и своему будущему сюзерену, пролил сотни литров пота и до кровавых мозолей тренировался с оружием, чтобы не посрамить честь предков. И тут появляюсь я, что на порядки превосхожу его во всем, по его же словам. Тот сначала думал, что Джиор передаст титул наследника мне, на что я послал Джиора в пешее эротическое — мне такое счастье даром не сдалось. Джорах, конечно, облегченно вздохнул, но осадочек, как говорится, остался. После он вызвал меня вечером на откровенный разговор: он хотел, чтобы я или уехал, или помог ему возвысить род Мормонт. Даже не обижаюсь на такие предъявы — он, в конце концов, продукт своего времени.

— А что ты думаешь про становление торговцем? — сейчас мы с ним сидим у меня в кабинете и обсуждаем варианты, как ему возвыситься.

— Торгашом?

— Сколько презрения в голосе. А между прочим, торгаш — это хитрый и жесткий ублюдок, что за оскорбление своего товара прирежет кого угодно, а потом с кровью человека на своем лице будет залихватски рассказывать, почему, покупая его товар, ты совершаешь сделку века. Вдобавок ты сможешь посетить места, о которых ты только читал, познакомиться с людьми — как с хорошими, так и не очень, попробовать новые блюда и вписать свое имя в вехи истории.

— Но я всю жизнь готовился быть воином, никто из моих предков не опускался до презренной торговли.

— А кто сказал, что воин не может быть торговцем?

— И как ты себе это представляешь? Что я после битвы буду продавать своим соратникам трофеи или обманывать честный люд, выдавая никому не нужную безделушку за чудо из Валирии?

— Что, были прецеденты?

— Не счесть. Приплывают проходимцы на остров и пытаются на нас нажиться, думая, что мы здесь отсталые дикари.

— Но всё же зря ты так про торговцев. Это только поверхностно, да и северяне Мандерли — прожженные торговцы, и это, между прочим, один из самых могущественных домов на Севере. Вот ты представь на минуту, что меня бы не было на острове вместе со всем, что я сделал. Как бы ты возвысил свой род? Твои действия?

— Обычно ждем войны. В войне умелый человек найдет, где монету заработать. Еще есть турниры — там, помимо денег, еще заработаешь и славу.

— Джорах, ты неплохой человек, но заработать славу, убивая, — это не тот путь, по которому ты захочешь идти. Поверь мне. Ничего хорошего в убийстве, войне и причинении вреда нету.

— Но ты сам говорил, что торгаши убивают за оскорбление своего товара.

— Любой кретин должен знать, что нельзя оскорблять товар торговца — это чревато последствиями и тяжкими телесными повреждениями.

— Ты забываешь одну деталь, что делает меня паршивым торгашом. Я глупее и нетерпеливее тебя, — на этом моменте парень немного поник, и у него упало настроение. Он сильно переживал за свой род и не хотел, чтобы его помнили только потому, что когда-то на этом острове ночевал один псих. Пора доставать козырь из рукава.

— Помнишь, я говорил тебе про Валирию?

— Валирию?

— Валирию.

— Ту самую Валирию?

— Да, ту самую Валирию, где жил тупой аналог римлян, любители летающих инсинераторов, ценители присунуть сестрам и форменные придурки. Ту самую Валирию.

— Ну, что-то ты упоминал.

— Я сказал тебе готовиться, потому что дому Мормонт нужен новый меч из валирийской стали.

— Я-то думал, ты шутил!

— Когда я вообще так шутил?!

— Ты так постоянно делаешь. Отец уже немного сошел с ума и поседел от постоянного общения с тобой.

— К сути. Ты тренировался со всеми нами, и я хочу отметить, что ты, может быть, и не самый способный и умелый, но твой прогресс очевиден. Сейчас ты спокойно продержишься против меня уже больше полуминуты.

— Я не совсем понял: ты меня сейчас оскорбил или похвалил?

— Второе. Ну, чуточку первого. Квиберн говорит, что зима скоро отступит и всех рекрутов распустят. Времени у нас появится просто немерено, так что предлагаю повторно: хочешь со мной в Валирию?

— Ты предлагаешь мне поехать туда, откуда не возвращался ни один человек? Где, по слухам, обитают неведомые чудовища, что пируют плотью человечьей, и Рок Валирии до сих пор продолжается?

— Ну да. Как будто домой вернусь.

— А давай. Живем только раз.

— Звучит как тост, — нашу судьбоносную сделку мы закрепили пьянкой. Точнее, я запьянеть не могу, поэтому тащил до кровати Джораха я.

Жертва номер один: Тигетт

Тигетт Ланнистер, сын Титоса Ланнистера, брат Десницы Короля, титулованный рыцарь и один из прямых потомков легендарного Ланна Умного, основателя рода Ланнистеров, задавался одним вопросом последние три года каждый день: почему он такой тупой? Ему ведь еще в Королевской Гавани предупреждали, что тренировки под началом господина инструктора будут не просто выматывающими, а оставят от него только пустую оболочку.

Вот все так говорят. Даже когда он тренировался с первыми лучами солнца, отрабатывая удары, мастер над оружием твердил то же самое: тренировки будут изнурительны. Но кто знал, что господин инструктор говорил буквально! Нет, Тигетт не дурак, Тигетт умный. Это всего лишь попытка отвязаться от навязанного ученика. И ведь были все признаки того, что от этого психа нужно держаться подальше.

Первый был, когда его заставили извиниться перед собственными людьми — это хоть и было унизительно, но крайне поучительно. Второй признак — когда он стал соучастником захвата мастера над шептунами, а потом стал его собутыльником. И наконец, третий: он назвал его брата, Тайвина, человека, которого боится все королевство, «чудесным»! Тигетт должен был послать в пекло возможность обучения у «живой легенды», но нет — львиная гордость, чтоб ее. Нужно было доказать Тайвину, что и он на что-то способен.

Если бы у него была возможность, то он бы вернулся в прошлое, чтобы выбить всю дурь из самого себя, встал бы на колени перед братом и просил прощения за все свои горделивые выходки. Женился бы на той, на ком ему укажут, исполнял бы поручения брата, завел детишек и горя бы не знал. Какой же он дебил! Теперь все это у него есть только в мечтах, а в реальности имеется лишь «стимул». Ох, этот пеклов «стимул»! Он и не знал, как простой удар палкой может причинять такую боль и при этом не оставлять следов.

А бедняга Амбер получал больше всех, ибо был откровенно не самым умным рекрутом. Тигетт слышал, как тот плачет ночью в казарме. Раньше он бы высмеял таких слабаков, но не теперь — теперь он прекрасно понимает, через что тот прошел. А наряд на «Чудовище»? Срубить дерево, очистить его от веток, нарубить на дрова, принести и скормить их, чтобы в поместье было тепло... Семеро, неужели он такой уж грешник, что они решили так его наказать?

Но все же он честен перед собой: его предупреждали. Да, он не поверил — сам виноват. Но зато он наконец сумел вырваться из удушающих объятий Тайвина. Его брат был сложным человеком: авторитарным, не терпящим чужого мнения, жестким, порой жестоким. Но в чем Тигетт никогда не сомневался, так это в его любви к своей семье. Тайвин ради нее свернет горы, развернет реки, начнет войну, лишь бы не допустить, чтобы членов его семьи оскорбляли или недооценивали. И эта забота внушала уверенность и душила одновременно.

Вырвавшись за пределы Запада, Тигетт наконец познакомился с Королевством по-настоящему. Не тогда, когда простолюдины кланяются в уважении перед твоей фамилией, а общаясь с ними без границ «аристократ — чернь». Люди в Долине, например, ничем не отличались от людей на Западе, а большинство жителей Речных земель в принципе неплохи (ну, по крайней мере, только один из четырех — урод). Да даже люди на Железных островах не такие мрази, как о них рассказывают мейстеры и пишут в книгах. Простые люди, что думают о том, как прожить день сегодняшний и чтобы день будущий не принес горя. Он увидел красоту гор Долины и их величие, восхитился лесами Речных земель, да даже негостеприимные Железные острова имели свой шарм. А Север... Север — это необузданная природа, которая живет вместе с человеком и страдает вместе с ним во время зимы.

Ему обещали, что он удивится тому, на что способен. И если выставить против него того, кем он был три года назад, то нынешний Тигетт даже не посчитал бы прошлого себя достойным соперником — скорее, просто не принял бы за угрозу. Он научился совершать марш-броски на дистанцию двадцать пять миль с грузом в тридцать фунтов за спиной и сразу же вступать в бой; водить лошадь одними коленями, стрелять на полном скаку, драться голыми руками против вооруженного чем угодно противника; ориентироваться в дикой местности и не просто выживать там, а процветать.

По сломанным веточкам и придавленной листве он научился определять рост и вес человека. Если он получит рану, то просто зайдет в лес, раздобудет необходимые ингредиенты и вылечится сам, а если надо — вылечит других. Научился по солнцу определять время, а по звездам — ориентироваться. А про ловушки и засады он мог бы написать целую книгу. Часть рекрутов, обучившись всему этому, однажды решила наконец отомстить господину инструктору и засунуть этот проклятый всеми богами «стимул» ему туда, где солнце никогда не светит. Как же потом Тигетт их благодарил! Ведь наряд на «Чудовище» в итоге отрабатывали именно они.

За время обучения он обрел настоящих друзей — тех, кто познал и разделил с тобой все муки и страдания. Первым был Вардис Иген, или, как его теперь называют, «топографический кретин». Познакомился Тигетт с ним еще в Долине, где его «угнали» у лорда Аррена прямо во время суда. «Кретином» он стал потому, что совсем не умел выбирать направление и плохо ориентировался на местности. С ним Тигетт путешествовал по всему королевству и стал свидетелем... всякого. С тех пор прошло мучительных три года, Вардис умеет и знает то же, что и Тигетт, но прозвище закрепилось.

Вторым другом стал Эурон, мать его, Грейджой по прозвищу Сломанный Нос. Если и есть адекватные Грейджои, то это точно не Эурон. Тот его много раз выручал и столько же раз подставлял. Но если очередной туповатый северный лордик считал своим долгом напомнить, что «Север для северян», то Эурон с ноги врывался в любой замес и вставал горой за Тигетта и Игена. Так он и подружился с Венделом Мандерли. Второй сын Вимана Мандерли заступился за них, и они вчетвером дрались против двадцати. Но так как в дороге господин инструктор наглядно показывал, как правильно драться, им троим, то Вендел быстро «отлетел», хотя его жест оценили. Позже он это обосновал тем, что все эти так называемые «истинные северяне» вкрай охренели, а его семью, что морозит свои яйца на Севере уже более четырехсот лет, до сих пор считают южанами. Теперь он не просто «очередной Мандерли», а Вендел — «Хер Моржовый» из-за сходства его усов. Но кликуха Тигетта самая четкая: Желтый Снег. Когда господин инструктор назвал его так, он последовал совету брата и сделал вид, что так и должно быть.

Когда закончился этап тренировки тела, начался этап тренировки ума. И если раньше он едва доковыливал до постели, то теперь о ней только мечтал. Его разум изнасиловали математикой, геометрией, базовой физикой и химией. И если в начале математика была достаточно привычна, то, когда вместо цифр появились буквы, а потом цифры просто пропали, он захотел вернуться в прошлое, когда брат предложил ему обучаться у чемпиона, и молить Тайвина о пощаде. А геометрия... он вообще не думал, что столько формул может существовать. О физике и химии он не вспоминал без содрогания. Потом кто-то умный спросил: «А нахрена нам это?» И им ответили: «Для картографии». Когда они вернутся в свои владения, то должны будут прислать точные карты своих вотчин. Позже их объединят, и Север получит самую точную карту из возможных. После того вопроса делом доказал правоту принцип «инициатива е**т инициатора», и их отправили сначала делать карту Медвежьего острова, а потом — Темнолесья.

Но все же не всё было так плохо. Нет, конечно, было ужасно, но не совсем беспросветный мрак. Кормили их вкусно, изысканно и, главное, сытно. Выдавали надежную, прочную, а главное, удобную одежду, сшитую по эскизам госпожи Альдис. Как он без карманов жил до этого — не представлял. Вечером был душ. Не привычная бадья, куда слуги наливали горячую воду, а кабинка, из которой шла теплая вода! «Чудовище» грело всех, не делая различий между людьми. Лечили всех лучше, чем замковые мейстеры: многие, кто пришел с незначительными недомоганиями, избавились от них. А зубы? Он узнал, как правильно заботиться о зубах, чтобы сохранить их до пожилого возраста. Зубная щетка и зубная смесь — это благословение Семерых.

А еще он увидел настоящее чудо. Не божественное, а рукотворное, сделанное руками человека. Три фейерверка в честь празднования Нового года навсегда отпечатаются в его памяти. Таких ярких и насыщенных цветов в ночном небе он никогда не видел и вряд ли увидит за пределами Медвежьего острова. А следующие за ними пиры затмевали своим весельем, добротой и искренностью даже пиры в Утесе Кастерли. Но все эти блага и чудеса он с радостью бы поменял на то, чтобы никогда не оказываться в когтях Марка Иувара.

Скоро зима отступит, и тогда господин инструктор их отпустит. Обязательное условие: сдают все или никто. Первый экзамен — умственный. Нужно доказать, что ты усвоил материал. Их заранее предупредили о дате и темах. Если бы Тигетту в далеком детстве сказали, что он будет сидеть и корпеть над учебными записями, он бы рассмеялся в лицо. Ирония судьбы, иди в задницу, ирония! Эурон (благослови боги его е***тый мозг) предложил гениальную идею, как им всем сдать: жульничать. Они один хрен всё запомнят, но если каждый напишет себе небольшую шпаргалку по тем темам, в которых откровенно «плыл»... Видеть, как взрослые лорды, некоторые уже с детьми, сидят и пишут шпаргалки, помогают друг другу с обучением, было приятно, но почему-то отдавало чем-то неправильным.

И вот этот день настал. Принимал, к счастью, не господин инструктор и не лорд Мормонт, а всего лишь господин помощник инструктора Квиберн — тот специально заваливать не станет. Большинство с горем пополам сумели сдать, остальные приятно удивили Квиберна, и тот выставил высокую оценку. Пока не настала очередь Джона Амбера. Тогда все применили то, что узнали на острове: отвлекли Квиберна, чтобы закинуть нужную шпаргалку или отобрать лист и самому написать ответ. Когда Квиберн сказал: «Сдал, но по нижней планке», все они плакали от счастья. Ведь вот он — первый шаг к свободе был сделан.

А вот второй принимал сам господин инструктор, и это внушало ужас. Собравшись перед выстроившимися рекрутами, он ходил из стороны в сторону, держа руки за спиной и не отводя от них глаз.

— Ну как, готовы к последнему экзамену?

— ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР! — прокричали десятки глоток.

— Энергии у вас хоть отбавляй, неплохо. Жаль, вам это мозгов не прибавит, но что имеем, то имеем. Ваше задание для сдачи следующее: добыть разведданные и нанести максимальный ущерб в лагере противника. Он в курсе вашего присутствия на своей территории и выставил патрули и дозорных. Собак, к сожалению, мы не нашли, а гусей лорд Гловер съел в прошлом месяце, так что вам несказанно повезло. А это значит что?

— ЧТО ДУРАКАМ ВЕЗЕТ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— Надо же, может, я ошибся насчет вашего интеллекта. Сегодня мы это проверим. Так как лорд Гловер у нас накосячил, то он любезно согласился предоставить свое поместье и стражу как массовку на экзамен. Попадетесь на глаза стражнику — провал. Дадите себя поймать — провал. Не выполните условия задания — провал. Мы выдадим каждому из вас мешочек с краской — это будет ваш «яд». Вы его должны нанести на условные запасы продовольствия и воды. В качестве разведданных будет карта, ее нужно будет сперва найти. Так что идите готовьтесь, мои верные «Снежинки».

— ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР! — снова прокричали десятки глоток.

— А, и последнее! Вы рвали свои задницы ради этого дня, так что, если вы сегодня все сдадите, то получите награду. Госпожа Кинвара, прошу вас!

И тогда они увидели ее — БОГИНЮ. Женщину настолько ослепительной красоты они еще не видели. Ее платье открывало вид на безупречно гладкие белоснежные ножки, оно приоткрывало издевательски ее грудь, не дозволяя увидеть остальное. На шее был надет безупречный красный алмаз, идеально обрамлявший ее шейку. А это лицо... Боги, как будто сама Дева решила снизойти к ним, смертным, и одарить всех своей улыбкой. С женщинами во время обучения было сложно: к ним их не подпускали, только во время Нового года давали отгул. В остальные дни они ловили редкие моменты, чтобы помечтать о женской ласке. Если Джорах Мормонт не испытывал тягот плоти, учитывая, что его жена была рядом, а на госпожу Мейдж никто в здравом уме не смел бы посмотреть, то простолюдинки просто избегали их внимания, а к незамужним выстроилась очередь.

— Госпожа Кинвара с согласия госпожи Альдис милостиво решила продемонстрировать вам свой новый предмет гардероба. И да, он не верхний. Но только если вы все сдадите.

Тигетт Ланнистер по прозвищу Желтый Снег тогда решил, что не посрамит честь своего дома и сдаст этот треклятый экзамен. Все ради сисек леди Кинвары!

В это время на пригорке возле замка Темнолесья сидел сам хозяин замка и его вечный соперник и друг Джиор Мормонт. Они обсуждали предстоящий экзамен рекрутов, делали ставки, кто сдаст... ровно до того момента, пока на глаза Галбарту Гловеру не попалась леди Кинвара.

— Марк, дери тебя Иные во все отверстия, ты во что превратил вот... вот это вот?!

— А что?

— Он еще спрашивает! Ты мало того что превратил дом моих предков в незнамо что, так и обращаешься с самыми знатными сыновьями со всего Севера как с немытыми и грязными простолюдинами, а среди них — мой сын! И только та еда, что ты нам прислал на зиму, останавливает меня, чтобы не бросить тебе вызов!

— Гловер!

— Мормонт, не мешай, я...

— Ты собственный туалет хочешь?

— ...

— Я жду ответ!

— Хочу!

— Тогда заткнись и делай ставку, кто первый облажается!

— Он и вправду так прекрасен, как ты рассказываешь?!

— Он божественен!

Жертва номер два: Кинвара

Владыка Света указал ей верный путь и провел через трудности, лишения и невзгоды к тому, кто спасет их всех от Великого Иного. И он был именно таким, каким она представляла его в своих видениях: сильным, быстрым, умным. Но в ее видениях Владыка не показал его, возможно, главного качества. Их новый Азор Ахай, Принц, что был обещан, Воин Света, Сын Огня был слегка не таким, каким она ожидала. Он был... немного безумен.

Во-первых, тот отрицал свою роль в качестве спасителя мира. Но к его чести, отказывался от этой роли не потому, что не хотел, а потому что, с его слов: «Я задолбался спасать всех встречных-поперечных и делать это бесплатно». Он пришел к ним из места, где магия была объяснена и понятна, и ее мог творить каждый, ведь боги в их мире были мертвы. Так что ему было сложно поверить в существование Владыки. Но то, что существует что-то выше даже их законов магии, он знал, ведь кто-то упрямо толкал его совершать поступки, которые в его условиях иначе как абсолютный идиотизм не описать. У Кинвары сир Иувар, как у человека, максимально близко общавшегося с Владыкой, уточнял: можно ли внушить человеку мысль, которую тот должен обязательно исполнить, но при этом оставить ему свободу воли? Владыка давал своим избранным много даров, но про такие специфические она слышала впервые.

Но он хотя бы не сомневался пока в ее роли глашатая воли Владыки Света. Когда она продемонстрировала часть его чудес, взглядом подожгла свечу, единственное, что он ответил: «Прикольно». А потом упомянул собак, что убивали всех силой мысли. И когда он рассказывал, кто и что хотело его убить, она понимала, что ее сил не хватит, чтобы его впечатлить. Вместо того чтобы выгнать ее, Чемпион поступил странно: он нанял ее. Она была готова стать кем угодно: хоть постельной грелкой, хоть глашатаем, или на крайний случай понести детей. Но стала моделью.

В принципе, она поняла суть своей новой работы: примерять платья и косметику, что делают на острове, и быть, так сказать, вывеской того, что может сделать госпожа Альдис Мормонт и созданный Чемпионом ткацкий станок. Это не слишком отличалось от того, чем она занималась в храме в Волантисе: общаясь с хозяевами города, она пыталась донести, что только милостью Владыки все могут обрести предназначение, и попутно организовывала сбор для храма. Единственное отличие — теперь ей за это платят. И учитывая, что она первая в МИРЕ модель, ей назначили очень приличную оплату. Ко всему прочему ей выделили чистую и уютную комнату и бесплатное, а главное — вкусное питание. Готовил или Чемпион Владыки, или местный ученый муж, что постигал знания у него. Выходило у них гораздо вкуснее, чем на самых изысканных пирах в Волантисе, куда ее приглашали. Немного выбивало из колеи то, что слуги питались той же пищей, что и хозяева, но, как говорил Чемпион: «Еда различий не делает». И это в принципе было правильно, ведь в глазах Владыки все они лишь рабы, а ее руководящая должность в иерархии храма — это людское, ибо люди не могут без хозяина. И даже с этим Чемпион был согласен, со своим: «Когда одна обезьяна взяла палку, вторая начала работать».

Ее первый рабочий день в роли модели был крайне смущающим. Госпожа Альдис, добрая и приветливая, только увидев ее на рабочем месте, сразу же велела раздеться. А сидящая неподалеку ее годовалая дочь Рован лишь одобрительно угукнула. Сначала Кинвара заподозрила, что госпожа Альдис испытывает к ней влечение — ведь даже мужи ее столько не лапали и не оценивали взглядом. Но нет, с нее снимали мерки, чтобы сделать платье специально под нее. Позже она познакомилась со своей «коллегой» — милой маленькой Сандрой Клиган. Но взгляд ее был полон боли и страданий: такие Кинвара видела только у рабов на каменоломнях. Ей даже показалось, что она услышала, как девочка сказала: «Беги». Странное дитя.

После ее ознакомили с косметикой. Владыка Света милостив и крайне щедр, он одаривает всех слуг своим огнем в равной доле, но, чтобы нести его слово, жрицы наделяются частичкой силы, дарующей красоту и долголетие. Кинвару Владыка одарил особенно: молодые мужи из знатных семей искали встречи с ней и делали немалые пожертвования. Но та женщина, что смотрела на нее из зеркала, была не Кинварой. Это была совсем другая женщина. Из зеркала на нее глядела та, ради которой короли могли начать войну, воины посвятили бы ей величайшие подвиги, а купцы отдавали бы последнее. Такая женщина может быть только невестой самого Владыки. И такого результата госпожа Альдис добилась несколькими минутами работы. Косметика — страшная вещь.

Когда платье было готово, белоснежная кожа Кинвары стала красной от стыда. Владыка учил не стесняться своих тел, но это было чересчур. Примерив его и накрасившись, она решила проверить эффект. Чемпиону пришлось защищать ее от воспылавших страстью мужей, некоторых женщин и коня по кличке Демон. А избранница Чемпиона, леди Мейдж, предупредила, что в следующий раз лично прибьет ее за такой кавардак на острове.

В целом новая работа ей нравилась. Люди на острове были отзывчивыми (особенно мужчины), сам остров — живописен, внутри поместья было тепло и уютно. И она познала, что зимой можно мыться не в холодной воде и не в бадье: душ, что построил Чемпион, грелся от странного сооружения, питавшего огнем трубы под полами. А еще она увидела чудеса печатного пресса и представила возможности: слово Владыки распространится не с помощью жреца, а уйдет с купцом в самые далекие страны. Она поинтересовалась у Чемпиона, не мог бы он создать такое чудо для нее, и попробовала применить женские чары. Ответ ее разочаровал: «Мое сердце и яйца принадлежат Мейдж. Ты, Кинвара, конечно, ослепительная красотка, особенно в этом откровенном платье, но я пока за моногамию, ибо боюсь». Но чертеж пресса он предоставить согласился.

В перерывах она пыталась приобщить новых последователей, но получила не отказ и не пренебрежение, а что-то иное. Простолюдины были готовы молиться на Чемпиона, ведь он спас их от голодной смерти. Он лечил людей и насаждал знания в головы молодых лордов. Являясь крайне привлекательным мужчиной, с которым Кинвара и сама была бы не прочь возлечь, он оставался простым. Ему не нужно было поклонение — достаточно человеческого отношения. Это подкупало. Аристократы Волантиса считали себя выше хождения по земле, передвигаясь на паланкинах или спинах рабов. А этот человек за три года сделал больше, чем все они вместе взятые, и не требовал платы.

Поскольку простые люди не захотели приобщиться к вере, она надеялась на аристократов. Но и тут не вышло. В Волантисе рабы привыкли, что их жизнь зависит от прихоти хозяина. Примерно такой же страх испытывали дворяне Вестероса: они боялись не выполнить хоть одно указание Чемпиона, ибо за этим следовал «стимул». Чемпиона обучали так же, только вместо «щадящего» стимула была нейрошоковая дубинка (Кинвара не очень понимала, что это, но звучало больно). К концу дня дворяне мечтали не о страстной ночи, а о душе, перекусе и кровати.

По вечерам они обсуждали историю и людей его мира. Одним таким Чемпион произнес крамольную мысль: люди — слуги богов, как и боги — слуги людей. Она почти перешла на крик: как боги-создатели могут быть слугами? Чемпион лишь улыбнулся: «Слуга заботится о своем господине. И раз ты тут, твой господин заботится о людях, ведь он делает всё, чтобы они выжили». Ее мысли были полны раздрая. Она спрашивала у огня, и Владыка всегда отвечал. Но в тот раз в огне она слышала лишь громкий, заливистый смех и четкий наказ: «Он сам к нему придет, не мешай ему».

Не жертва, а счастливый жрец.

Торос из Мира ничего не ожидал от этого путешествия, но, именем Владыки, как же он рад был ошибаться! Прекрасное вино, добрые женщины с чистыми зубами, неплохие люди. Ему даже дали работу — дегустатор алкогольных напитков. Платят не так много, но, тьма побери, какая это работа! Единственный минус — драки с лордами за место в очереди, и часто не в его пользу. А еще теперь он «братец Тук». Да хрен с ним, с новым именем.

Жертва номер три: лорд Медвежьего острова

— Марк?

— Мм?

— Почему я не беременна?

— Хо-хо-хо! У кого-то игривое настроение... Ай, блин!

— Соберись и ответь на вопрос.

— Прости, Мейдж. А что ты имеешь в виду, когда говоришь, что еще не беременна?

— Ну, мы с тобой это делали много раз...

— Что мы делали много раз?

— Ты знаешь!

— Просвети, пожалуйста: что я знаю?

— Не заставляй меня говорить об этом!

— Мейдж, это ты говоришь загадками, а я пытаюсь вытянуть из тебя хоть слово.

— Тебе ведь просто нравится меня смущать!

— Ты такая милая, когда смущаешься.

— Хорошо. Хочешь, чтобы я это сказала, да?!

— Я уже давно этого жду.

— Ты терзаешь меня почти каждую ночь, не даешь отдохнуть всю ночь и еще чуть-чуть под утро. Ты заливаешь меня всю полностью своим густым и вязким...

— ДА БОГОВ РАДИ, ИДИТЕ И ПОТРАХАЙТЕСЬ!!! А МЫ ТУТ ЕДИМ!

— Джиор какой-то нервный? Перетрудился? — спросил Марк.

— Брат, вообще-то некультурно прерывать чужой разговор, — заметила Мейдж.

— Я влезаю! Это вы во время ужина решили обсудить свои ночные игрища!

— Вообще-то, Джиор, воспитанные люди делают вид, что не слышат. А ты как думаешь, Альдис?

— Про всю ночь мы почти каждый день слышим , а тут еще и под утро! Джорах, почему у нас не так?

— Альдис, не при Рован!

— Ой, не бухти, ей всего лишь годик.

— Дя, — подтвердила малышка.

— Видишь, она согласна с нами. А что по этому поводу говорит Владыка Света, госпожа Кинвара?

— Насчет «еще чуть-чуть под утро» или вклинивания в разговор?

— По-моему, госпожа, там говорилось про второе.

— О, Квиберн, что бы мы без тебя делали! А, отец, вы куда?

— Пойду напьюсь, — бросил Джиор.

— Джиор, твою заначку в охотничьем домике я нашел.

— А...

— И у Йорунда тоже.

— И...

— Там тоже нет, поверь мне.

— Как же я тебя ненавижу и мечтаю убить!

— Но пока меня защищает твоя сестра, я бессмертен! Ай! За что?!

— Не издевайся над моим братом!

Лорд Медвежьего острова молча покинул зал. Желудок наполнен, но раз вина нет, делать там больше нечего. Ему бы радоваться: он о таком мечтал всю жизнь — чтобы зимой не экономили на пище, а сидели и думали, что принесет завтрашний день. Он молил богов, чтобы его дом достиг такого благополучия. И он достиг, правда, цена оказалась неподъемной. В легендах говорилось, что за силу и богатство люди расплачивались жизнью, но там не говорилось про здравомыслие!

Его дом стал рассадником хаоса, где он теперь не особо нужен. Это раньше он мог принимать суровые решения как лорд, и никто не смел его осуждать. Теперь его дом полон тепла, еды, денег и счастья. Единственная отдушина — гонять молодых северян по полигону и в марш-бросках. Вот там он блистал. Джиор понимал, что юнцы должны быть выносливее его, но он, наоборот, обгонял и подгонял их. Видимо, боги одарили его милостями, чтобы он не отставал от молодняка.

Но скоро зима закончится, все разъедутся — и что тогда? Осталась еще одна проблема: вместе с силой пришла возросшая жажда близости. Чтобы ее погасить, он тренировался как проклятый, роняя молодняк на землю, но это не спасало. Со служанками спать он не хотел — они были замужем. С Кинварой, несмотря на красоту, тоже — по причинам, не понятным даже ему самому. А стоять в очереди к вдовам вместе с молодняком он не собирался: авторитет нужно сохранять.

В такие моменты он шел в лес. Придя на опушку и оплакивая заначку, Джиор размышлял о будущем. Его дом возвышен, сестра выйдет замуж за человека, который ее обожает, сын учится быть лордом, невестка ушла в дизайн одежды, а малышка Рован растет маленькой северной леди. Где в этом будущем он? Был вариант с Ночным Дозором, но после того, как один алоглазый засранец уничтожил его репутацию, прозвище «лорд-трубочист» ему обеспечено. Может, в наемники? Но бытие продажного меча его не прельщало. Купец? Он честен перед собой: скорее разорится.

Только тренированный взгляд заметил непривычную картину: тени, что двигались не как звери. Мудро было бы отойти к поместью и вызвать подмогу, но сейчас мудрость шла в пекло — ему хотелось быть яростным. Уйдя вглубь леса, он понял: это одичалые. Отлично! Судя по всему, они охотились за ним, но это было обреченное занятие. Он вырос в этом лесу. А занятия с Марком научили его двигаться так, что он мог подобраться к оленю вплотную. Одичалые пришли к нему домой, чтобы навредить его людям, — значит, он вправе делать с ними что угодно. Они думали, что охотятся на него, но это он охотился на них.

Спрятавшись на дереве, он поймал первого, когда тот решил узнать, куда делся лорд. Второго он взял, когда тот угодил в ловушку и остался висеть на веревке. А третий, когда пошел снимать второго, был вырублен сзади. И тут обнаружился удивительный факт: это были не одичалые-мужчины, а одичалая и две ее товарки.

Отнеся всех троих в охотничий домик и сняв кляпы, он разжег костер и удивился: одичалые были довольно симпатичны.

— Ну и что одичалые забыли на моем острове?

— А ты не очень умен, южанин, я смотрю.

— А ты просвети меня.

— Зима вокруг, самая суровая на моей памяти. На Севере целые племена жрут друг друга, потому что нет ни пищи, ни надежды. А у вас тут, я смотрю, рай. Обжираетесь, хлещете вина, пока мы там друг друга потихоньку жрем.

— Что такое зима и отсутствие еды, я знаю. Я прожил не одну зиму и не раз голодал так, что зубы сводит, а живот узлом крутится. Но отдавал последнее, чтобы иной ребенок жил.

— Ну так поделись с нами, южанин, помоги голодающим северянкам.

— Сперва скажи: где остальные и почему среди вас нет мужчин?

— Сожрали их. И нас хотели. Ара у нас не особо общительная с кляпом во рту, но умеет прятать заточенный камень в таких местах, где вы, мужики, не стали бы искать. Хочешь вместе поищем?

Эта девка прямо нарывалась, и хоть она думала, что сейчас Джиор соображает лишь одним местом — он и вправду так соображал, — но бдительность сохранял.

— У меня к тебе другое предложение, одичалая. Интересует?

— Ну, рассказывай, южанин.

— Ты красивая.

— Я знаю, южанин. Только красота на Севере — больше проклятье, чем благо...

— Не перебивай. Я дам тебе еду. Больше того — я подарю тебе и твоим товаркам свою милость и поселю у себя на острове. Ты будешь есть и пить, не зная голода. Но ты, наверное, догадываешься, почему ты еще жива?

— Все мужики думают одинаково — что на Севере, что на Юге. Хорошо, южанин, я согласна. А теперь развяжи меня.

— С радостью, — едва только Джиор развязал ее, одичалая попыталась его ударить, чего тот, в принципе, и ожидал.

Внезапного удара не случилось. Наоборот: она даже не заметила, как ее руки оказались в захвате за спиной, а сама она замерла в довольно смущающей позе у него на коленях.

— Отпусти меня, или, клянусь старыми богами, я...

— Плохих девочек нужно наказывать!

— Что?!

Тут одичалая почувствовала, как на ней разрывают одежду и используют ее лоскуты вместо веревки. Открывшееся зрелище было прекрасным: у него на коленях лежала огнегривая красотка, полностью голая, а две ее товарки смущенно глядели на подругу.

— Как тебя зовут, одичалая?

— Южанин, что бы ты ни затеял, лучше не продолжай!

— Неправильный ответ, — последовал характерный шлепок.

— Прекрати, южанин!

— О, какие мы строптивые! Хорошо! — еще шлепок.

— Аргх... Мне больно, южанин!

— Зови меня Большим Медведем.

— Ты сумасшедший, южанин!

— Потом познакомлю тебя с тем, кто сделал меня таким! А пока — как тебя зовут?! — очередной шлепок.

— Аргх! Скара! Скара, чтоб тебя великаны сношали! Теперь отпусти меня!

— Нет, — развернув ее и уложив на спину, Джиор посмотрел ей прямо в глаза.

— Ю-ю-южанин, ты чего?

— Ты ведь согласилась на мое предложение?

— И что? Развлечешься с нами, а потом перережешь глотку?

— Нет, так просто от меня теперь не отделаешься. Резать я тебя не буду, но буду «протыкать». А за это ты получишь еду, кров, тепло и заботу — это мое слово как лорда Медвежьего острова. А если ты понесешь от меня, то я не отвернусь и приму этого ребенка как своего. Боги мне свидетели, Скара.

Одичалая под ним призадумалась. Вот она лежит — голая, со шлепанным задом, но свое он еще не взял, значит, еще можно договориться.

— Вольный народ не кланяется ни перед кем, южанин. Даже за еду.

— А я этого не требую, и мне этого не нужно.

— Тогда какого пекла ты еще не начал?!

В ту ночь Джиор Мормонт мстил «Братству Стали»: за библиотеку, за лабораторию, за зал, за кухню и за его спальню — за все те места, где эти два похотливых медведя решали уединиться. Но мстил он через одичалую и ее подружек. К утру он вышел из охотничьего домика искусанным, исцарапанным, но крайне довольным!

Он повторил то, что обсуждали те двое: всю ночь и еще чуть-чуть под утро. Но он сделал это с тремя.

ВЫКУСИ, МАРК!!!

Но чего лорд Медвежьего острова не знал, так это того, что никто не оставлял его одного ночью: один алоглазый засранец следил за ним, чтобы тот чего не учудил. Однако, когда лорд решил уединиться, «засранец» благоразумно его оставил, лишь молвив напоследок единственную фразу: «Недотрах вылечен».

Жертва номер четыре: Эурон

Эурон Грейджой был во многом не согласен со своим отцом, но в чем он разделял железную уверенность, так это в том, что Железные острова вымирают. Бейлон во всем винил новый закон, что запрещал островитянам пиратствовать; Викторион не особо вникал — ему лишь бы было с кем подраться, а Эйрон был фанатиком, что не видел дальше догматов Утонувшего Бога. И, возможно, судьба предоставила островитянам идеальную возможность спасти свое положение: взять в плен посла Далекого Братства Стали и требовать за него выкуп. План был идиотский, но его придумал Бейлон, а он не особо отличался умом и сообразительностью.

Эурон ничего от этой вылазки не ожидал: очередные зеленоземельцы, что имели наглость высадиться на Железных островах. Что может произойти? И то, что к ним приехал победитель турнира, не особо играло роли, когда против тебя почти тридцать прожженных пиратов, что брали на абордаж почти все суда городов Эссоса. У Эурона взыграло чутье, что что-то не так, когда их будущая жертва открыто издевалась над Бейлоном и при этом не выказывала ни капли страха, причем издевалась со вкусом. Эурон это ценил, ведь таких людей ломать веселей всего.

Но потом он стоял с открытым ртом, не веря, как все их воины полегли от рук посла, причем ему даже не понадобилось оружие. Даже его брат Викторион, что мог одной рукой поднять человека, потерпел поражение. За какие-то жалкие несколько десятков ударов сердца взрослые мужи валялись изломанными куклами, ноя от нанесенных побоев. Эурону относительно повезло: все так были увлечены дракой, что никто не заметил, как он отошел назад, чтобы не отхватить. Правда, и ему досталось: сломали ему нос и тут же вправили ложкой — было больно.

Еще больше он удивился, когда их налет на таверну был выставлен не актом разбойного нападения, а театральной постановкой с излишне увлеченными актерами, которые так вошли в роль, что сами не заметили, как нанесли друг другу раны. Это было настолько нагло, вызывающе и откровенно забавно, что даже Эурон заценил, хоть его и выставили «актером». О, какое же было лицо у его дорогого братца Бейлона, когда он это слушал, — непередаваемо. Это воспоминание будет греть его еще очень долго.

И вот за изысканным ужином, что приготовил САМ посол, Эурон решил научиться всему, что может дать этот человек, чтобы потом, естественно, отомстить ему, ведь никому не позволено выставлять его в дураках. Чтобы понравиться послу, тот изобразил дружелюбие к двум его сопровождающим, Тигетту Ланнистеру и Вардису Игену. Это было легко: когда надо, Эурон был необычайно обаятелен. Правда, его немного напрягло упоминание про адский режим тренировок, но все учителя такое говорят про постижение науки меча, и он не придал этому значения.

А зря. Ведь если бы он послушал свою интуицию, он бы вплавь добрался до Железных островов. На обучении он видел ужасы, которые человек, в принципе, не способен осознать. Самый яркий пример: когда их выгнали на мороз, чтобы они сумели развести бездымный костер и добыть еды, на них наткнулся огромнейший медведь-шатун. А господин инструктор повалил его в мгновение ока, а потом бил ладошкой по носу, крича: «Плохой яо-гай!». Бедный медведь решил, что связываться с таким психом себе дороже, и благоразумно убежал. Ни капли осуждения.

Чему Эурон научился во время обучения: бегать, лечить почти любую хворь и ранения подручными средствами, бегать, терпеть такую боль, что иные пытки кажутся приятными, бегать, ходить настолько бесшумно, что ни одна, даже самая трескучая половица не скрипнет, бегать, жрать то, чем даже свиньи побрезговали бы, бегать, скакать на лошади так, будто она твое продолжение, бегать, стрелять из лука со скоростью, недоступной никому, кроме тех, кого обучал посол, бегать, партизанским и контрпартизанским методам ведения боя, бегать, не искусству меча, а системе боя с мечом, бегать, полюбить петь на марше «Country Roads», ах да, еще бегать.

Сколько пота с него сошло во время марш-бросков, сколько раз кровь проливал во время обучения... А «Чудовище», пеклово чудовище! Наряд на него был обязателен, никто не мог от него отвертеться: неважно кто ты, сын мелкого лорда или сын верховного лорда — мучаются все одинаково. Но когда у него оставались силы после изматывающего дня, чтобы умыться и закинуть в себя что-нибудь, а потом добраться до койки и наконец в нее упасть, он осмысливал все, что с ними делали.

В первый год с них сбивали спесь, ставя в положение простолюдина, ведь большинство рекрутов даже сами не одевались — за них все делали слуги. Такие рекруты всерьез считали, что их единственная стезя — это битва и война, руководство своими землями и зачатие наследника. За пределами этих категорий они не мыслили, а их учили самостоятельности во всем. Ко всему прочему, они подтягивали свою физическую форму, ведь большинство из них учились драться как тяжелые латники или всадники, а те априори не отличаются выносливостью.

На второй год обучения их учили думать, просчитывать противника и выявлять его слабости, оценивать его боевой потенциал и просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед. Учили навязывать бой на своих условиях и на заранее выбранном участке, а если пахло жареным — сваливать куда подальше. На третьем году обучения всех их, как выразился господин инструктор, «ментально поимели». Все, что он знал о цифрах и вычислениях, он благополучно забыл и учился заново, зато теперь навсегда запомнил таблицу квадратов и методы вычисления площади и объема всего, что на глаз попадется.

А его мировоззрение потерпело настоящий крах, когда им всем наглядно показали, что мир не просто можно изучить, но и то, что раньше казалось божественным вмешательством, — всего лишь результат перемен атмосферного давления и перемещения горячего и холодного воздуха. Теперь штормы для него не так страшны, ведь он знает, как они образуются. Но не только знания и навыки он обрел, но и настоящих друзей, и самое что ни на есть забавное — среди зеленоземельцев.

Вначале было тяжко: северяне не хотели видеть среди себя южан, а особенно пирата. Но когда его приятели, которых он в будущем хотел подставить, вступились за него, а потом много раз прикрывали его, причем не важно в чем, всегда стояли за него горой, то он признал, что Тигетт Ланнистер, Вардис Иген, Вендел Мандерли — это сраные зеленоземельцы, что могут заставить обосраться каждого на Железных островах.

И всю жизнь он будет вспоминать свою подготовку к экзаменам, когда рука отказывалась писать на крохотном листике от судороги, а голова болела от количества вбитых знаний. А сам экзамен, когда все они пытались отвлечь экзаменатора Квиберна, чтобы Амбер наконец сдал, — да это было эпичнее любой баллады! А второй экзамен, который принимал сам господин инструктор, — по проникновению и диверсии в замок Темнолесье, чтобы все смогли увидеть нижний предмет гардероба леди Кинвары... О боги, когда господин инструктор засчитал результат Хелмана Толхарта, все с придыханием ждали появления БОГИНИ. После того как леди Кинвара медленно и грациозно начала освобождать себя от излишней одежды и предстала перед ними в нечто под названием «мини-бикини», только господин инструктор со своим треклятым стимулом останавливал Эурона от неразумных действий, а Виллем Дастин упал от избытка чувств и эмоций.

После экзамена все скоро должны были сначала прибыть в Винтерфелл на праздник окончания зимы, а после — разойтись по домам. Эурон решил попроситься в личные ученики, ведь то, что он видел, не поддавалось осмыслению. Конструкция, что грела воду в глубине поместья и в их казармах, душ с горячей водой для чистоты, лекарства, которые гораздо лучше мейстерских, практичная и удобная одежда с карманами и еще фейерверк — все это было сделано руками человека без божественного вмешательства.

И была еще одна небольшая проблема: все, чему он обучился, ему пригодится несомненно, но их не обучали морской навигации или кораблестроению, только сухопутной картографии, а ему как железнорожденному это было бы кстати. Но господин инструктор дал ему два бесценных дара. Первый — компас, небольшая вещица, что указывает только на север. Эурон как опытный мореход, что с детства впитывал соленую морскую воду, просто не представлял, как эта небольшая вещица может повлиять на все морское дело, ведь корабли старались не отдаляться от побережья. А второй дар был аппаратом для опреснения морской воды. Еду в море можно добыть, а воду — почти невозможно, и это ограничивало время плавания. Теперь эта проблема решена. Теперь можно следовать новому пути, не боясь бедности; железнорожденные с такими дарами становились лидерами в сфере морской торговли. Пираты и обезвоживание больше не страшны.

Если раньше и были мысли, что не были выбиты стимулом, о том, чтобы отомстить этому человеку, то теперь они утонули. Но возникла следующая, более пугающая: господин инструктор обучил их ровно тому, чему они могли обучиться, или только тому, что он сам захотел дать?

Жертва номер пять: Сандор

Раньше Сандор считал себя проклятым богами. Он не смог сберечь свою мать, не смог защитить сестру, не смог защитить Агнес, он даже себя не смог защитить. Напоминание об этом было выжжено на всей левой половине его лица. В таких условиях он быстро повзрослел и пытался оградить всех, кто ему дорог, от дальнейших бед.

Но теперь он так не считает, ведь взамен той семьи, где над ним и его родными издевались, он обрел ту, за которую готов на все. Леди Мейдж, что видела не уродливого мальчика, а ребенка, нуждающегося в заботе; Уолдер-Ходор, добрый великан с недюжинной силой, что может гнуть подковы; леди Альдис, что стала матерью не только для годовалой Рован, которая задорно и заразительно смеялась, но и для него с Сандрой; лорд Джорах, что всегда отдавал ему и сестре свою порцию сладкого; вечно злой от выходок слуги лорд Мормонт; даже Демон — похотливый и ненасытный конь, что охоч до других коней, стал ему семьей.

Но больше всех он благодарен именно своему спасителю, тому, кто не побоялся выйти против его отца, чтобы защитить его с сестрой и няней. Он захотел обрадовать своего спасителя, принимая его на свою службу, но его спаситель был наглым простолюдином, которого еще не выпороли только из-за доброты леди Мейдж. Ему все пытались сказать, что слуга явно не совсем обычный человек, но он все равно оставался простолюдином, так что он всё равно должен быть благодарен за возможность служить благородному господину напрямую. Но всё равно слуга заслуживает высшей награды: он лечил его шрам так, что тот больше не болел, готовил так вкусно, что Сандор сомневался, что короли ели лучше, строил божественные вещи, что грели огромное поместье Мормонтов.

Сандор решил, что раз тот не хочет служить ему, то он попросит лорда Мормонта сделать слугу рыцарем, а сам он пойдет к нему оруженосцем. Когда лорд Мормонт выслушал его, то посмотрел глубоким и усталым взглядом, взял его обеими руками, отнес к слуге, что работал вместе с мейстером, и сказал: «Разбирайся сам, я зае*****». На что сам слуга взял его и всучил леди Мейдж, которая как раз вела занятия у молодых лордов, и сказал: «Возьми его к себе, пожалуйста, а то мы с Джиором зае****ь».

С тех пор прошло долгих три года под руководством и наставничеством леди Мейдж. Он учился упорно и тяжко, но сумел научиться писать, читать и считать не хуже замковых мейстеров. А еще им развивали тело, и если раньше дети постарше задирали его, то теперь он вровень с мальчишками на три года старше, а силы у него больше, чем у иных подростков. Скоро зима окончится, лорды, которых обучает слуга, уедут, и тогда тому не отвертеться от своего нового и лучшего из возможных оруженосцев.

Жертва номер шесть: Джорах

— КТО ТВОЙ БОЛЬШОЙ МЕДВЕДЬ?!

— ЗАТКНИСЬ И НЕ СМЕЙ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ!

Эти звуки из самого глубокого пекла Джорах слышал в винном погребе, хотя они шли сюда потому, что отец сейчас «занят». Это было настолько шокирующе и возмутительно, что у Альдис пропало настроение, а у него, к сожалению, нет — придется пойти потренироваться, чтобы унять зов плоти. Вообще с возвращением Марка все поместье как будто сошло с ума и решило уединяться везде, где только можно. Подвал еще ничего, а слуг заставали в библиотеке, конюшне, сторожке, оружейной — да легче перечислить, где он их не находил.

Ведь внедрив свой котел, Марк избавил слуг от кучи работы во время зимы. Теперь они только готовили под его или Квиберна руководством или мыли поместье. Дрова заготавливали рекруты, лечили рабы-ассистенты Квиберна, за состоянием провизии следил сам Марк или Квиберн. Люди дышали здоровьем и энергией и выплескивали ее друг в друга. И все почему-то следовали примеру Марка и его тети Мейдж: они тоже развратничали везде, кроме их звукоизолированной спальни.

А теперь к этой категории присоединился его собственный отец. Человек, что воспитал его в строгости и почете, что был неоднократно в шаге от смерти и убил больше человек, чем Джорах прожил лет, сейчас совершает разврат и блуд с рыжей одичалой Скаррой. И это ведь не первый их раз! Иной раз за завтраком, сидя у отца на коленях, она спросит: «А ты кого хочешь, сынок: братика или сестренку? Мы втроем можем сделать кого нужно, но твоему отцу придется постараться!».

И вот его отец, которому уже сорок пять, с сединой на висках, берет в любовницы трех одичалых, каждая из которых младше него. И при этом умудряется обучать Уолдера. Старые Боги, если вы вознамерились истребить род Мормонтов, то сделайте это милосерднее!

Рован — комочек умиления

Мама снова мучила маленькую девочку, но та не грустила, а наоборот — приняла свою участь. Мама наряжает ее и красивую леди в странные одежды, но если красивая леди в восторге, то маленькая девочка устала. Странно. А еще веселый дядя с красными глазами снова обидел деду, но деда не грустит — он дуется и обижается. Тоже странно.

А еще хочется кушать, но нужно терпеть — мама работает. Вот она снова наряжает красивую леди, и та у нее спрашивает:

— Вам нравится, леди Рован? Леди хоть и красивая, но глупая. Рован всего лишь полтора года, она толком говорить не может. Но всем нравится, когда она пытается хоть что-то сказать.

— Дя.

Жертва номер семь: Русе

Так нельзя, это неправильно, никто не смеет так обращаться с благородными! О чем думает лорд Мормонт?! Ведь прямо у него на глазах нарушается порядок, который просуществовал больше восьми тысяч лет. Он — Русе Болтон, сын Рогара Болтона, потомок легендарных Красных королей, что боролись за власть с Королями Зимы, — убирал снег! Для таких низких и тяжелых работ существовали слуги и чернь; они — знать, их задача править и вести людей.

Они приехали на этот промерзший, пахнущий медведями Медвежий остров, чтобы учиться у ставшего легендой посла далекого заморского ордена Братства Стали. Мало того что к ним проявили такое непочтение, так еще и отказались учить... Такие мысли посещали молодого Русе Болтона в первые месяцы. В его оправдание: такие мысли посещали абсолютно всех сыновей лордов, приехавших на остров.

Но, несмотря на то что их заставляли чистить снег, убирать конюшни, чистить лошадей и учиться от зари до заката (по крайней мере, в их воображении), они и помыслить не могли, что станут свидетелями стольких чудес. Во-первых, чистая и горячая вода в поместье, что льется прямо из душа. Позже леди Мормонт сообщила, что это заслуга посла, что сам лично все это построил своими руками! Следующее, что их удивило, — мыло. Русе был знаком с мылом, только оно было жидким и баснословно дорогим; его перевозили в специальных стеклянных бутылках и продавали за золото — неимоверно дорогой продукт. А тут его варили и раздавали всем жителям острова бесплатно, и не в жидком виде, а в виде маленького кубика. И им, чтобы они заботились о своей чистоте, оно также выдавалось бесплатно. Дальше — больше: бани, которые были построены специально для жителей острова, мужская и женская отдельно.

Еще их учили таким вещам, о которых даже, скорее всего, не догадывались в Цитадели. Ведь до этого Русе считал, что ветер задувают боги, а на самом деле это результат того, что холодный воздух направляется в более теплые места, и ничего божественного здесь нет. Им вообще преподавали многое, что полностью меняло картину мира. Их отцы рассчитывали, что отправят сыновей, чтобы те стали воинами, но вернутся они образованными людьми. И слава богам, что они не станут воинами, ведь выбираясь посмотреть, как великий Марк Иувар тренирует северян, Русе ужаснулся. А что такое «стимуляция» и как она влияет на человека, теперь знает не понаслышке. Отец такие методы применял на преступниках, а сир Иувар — на детях, чьи фамилии восходят к Эпохе Героев. Их вообще учили не замечать фамилию человека, а замечать в первую очередь самого человека.

Он учился вместе с сыновьями рыбаков, которые просили лорда Мормонта научить их детей, и с конюхом. Поначалу это было унизительно, но когда дети простолюдинов начали обгонять их в учебе, стало не очень. Программу обучения им написал сам посол, а учили их госпожа Альдис и госпожа Мейдж. Во время учебы он понял, что его мейстер ни пекла не мыслит в математике, ведь максимум, чему тот его научил, — это считать правильно до тысячи. Сейчас Русе в уме мог просчитать примерную прогрессию увеличения поголовья скота в идеальных условиях.

Все, что они изучали, могло пригодиться в хозяйстве — им приводили конкретные примеры. Особенно они разбирали историю Семи Королевств, причины их застоя и медленной деградации. Все оказалось банально просто: главная причина — это они сами, точнее, способ ведения хозяйства. Вся экономика Семи Королевств крутится вокруг земли, и это заставляет всё развиваться только вокруг своего надела, и всё. Нет социальной мобильности, нет необходимости обмена мнениями и товарооборота. Земля забирает все ресурсы и ничего не отдает, кроме еды. Посол увидел это в своем путешествии по королевству и решил помочь всем, иначе с застоем придет деградация, а за ней — упадок.

Но, к чести посла, их учили не только наукам, но и уделяли пристальное внимание развитию тела. Когда Русе приехал на остров, ему было двенадцать, и его диета состояла из довольно жирной пищи с большим количеством соли и огромным количеством хлеба — просто другая пища была не столь сытной, а главное, вкусной. На острове он питался сбалансированно, что убрало лишний жирок и развило его. Ему сейчас пятнадцать, но он видел мужей, что старше него и при этом более низкие, нескладные и толстоватые. На фоне них он чувствовал себя героем из легенд.

Воинские науки им также преподавали. Раньше он считал, что тяжелый кавалерийский удар — это ультимативное средство решения в любой битве, а затем его познакомили с лопатой. И наглядно показали, что обычный пехотинец, даже не латник, может быть опаснее в бою, если ему дать окопаться или подготовиться к бою заранее. Учили их и искусству боя, ведь не зря они совершали те странные, но крайне эффективные упражнения. И первое, что он выучил: «Рожденный бегать по башке не получит»; второе: «Честная битва — для настоящих идиотов или рыцарей»; и третье: «Война — это путь обмана, так что врать нужно постоянно, главное — в свою собственную ложь не поверить». Еще их учили командовать, заставляя исполнять команды. На вопрос, как это связано, им ответили: «Кто не умеет подчиняться, тот не умеет командовать».

В целом, несмотря на некоторый урон своей чести от выполнения грязной работы, пребывание на острове Русе понравилось: вкусная еда, интересная программа, хорошие соседи по парте. Работа в его группе была не такой выматывающей, как у старшей. Но главное — здесь он нашел свою будущую невесту. Сандра Клиган, уроженка Запада, бойкая и умная девочка, что обещает вырасти в писаную красавицу. Она не раз помогала ему в занятиях, проявляя недюжинный ум. Но Русе хочет жениться на ней не только поэтому: Сандра — воспитанница и ученица леди Мейдж, которая, в свою очередь, является невестой господина посла, и они оба души не чают в девочке. Если он женится на ней, дом Болтонов обретет невиданное могущество.

Жертва номер восемь: Сандра

Боги, я знаю, что вы слышите мою молитву, ибо вы послали нам защитника и спасителя, когда он больше всего был нужен. И сейчас я молю вас не ради себя, а ради леди Альдис: прошу вас, верните ей благоразумие!

Жертва номер девять: Мейдж.

Испытывала ли Мейдж счастье до знакомства с Марком? Если она и знала его когда-то, то теперь оно надежно погребено под целой прорвой новых воспоминаний, где она удивлялась, злилась, смеялась и наслаждалась жизнью рядом с ним. Скоро зима закончится, и из невесты она превратится в жену человека, принесшего частичку своего безумия в дом ее предков. И Мейдж считала: ДАВНО ПОРА!

Ведь за три года здесь Марк совершил больше, чем все Мормонты за пятьсот лет. Богатство и влияние, известность и безопасность — всё это было обеспечено лишь его присутствием на острове. Но была одна мысль, которая ее немного пугала: Мормонты возвысились благодаря ему и теперь целиком и полностью от него зависели. Джорах уже подходил к Марку с подобным разговором. Чем именно он закончился, она так и не узнала, но Джорах в тот вечер крепко напился, а значит, беседа прошла в нужном русле.

Была, впрочем, и еще одна проблема — личного характера. Она собиралась выйти замуж за юнца, который познал радости женской ласки и явно не собирался от них отказываться. Но самое отвратительное заключалось в том, что ей самой было сложно сказать ему «нет». Где они только этим ни занимались! Единственным местом, что осталось «не оскверненным», была их специально звукоизолированная спальня. Какие только позиции они ни испробовали... К своему удивлению, Мейдж узнала, что она крайне гибка. До Марка она никогда не считала себя женственной или красивой, но Марк доказал ей обратное, причем доказывал это слишком уж часто. Будь на ее месте кто-нибудь менее выносливый, она бы уже потребовала завести любовницу, но женщины рода Мормонтов всегда славились крепостью — к счастью или несчастью самой Мейдж.

Как же ей надоело слышать завистливый хохот служанок, решивших подглядеть! Так что сейчас она в компании своих самых верных товарищей, которые точно лишнего не взболтнут, решала свою проблему.

— Держи, Демон, хлеб с солью, как ты любишь, — произнесла она.

Коня Марка было бесполезно держать в стойле: каждый раз он выбирался и делал то, что взбредет в его лошадиную голову — точь-в-точь как и его хозяин. Сейчас этот похотливый конь, перекрывший почти всех коней рекрутов, аккуратно принимал угощение.

— Что-то ты больно довольный. Неужели лошадка Рисвелла наконец сдалась?

Довольное ржание было ей ответом. Это означало, что теперь любой конь на острове боится поворачиваться к Демону задом. Жеребец Марка вообще стал легендой: всякий, кто опасался за свое здоровье, знал — если не хочешь лишиться пальцев от укуса или получить перелом костей от копыт, не попадайся ему на глаза. Исключением были только дети, игравшие с ним без тени страха, некоторые симпатичные ему женщины и сам Марк, которого конь побаивался, но чей авторитет постоянно проверял на прочность. Марку раз в месяц приходилось доказывать упрямой твари, кто в их паре главный. Причем он его не объезжал, а буквально дрался с ним!

Недавно в категорию «признанных» попал еще и Уолдер, оруженосец брата. Чтобы заставить жеребца слушаться парня, Марк повторил то же самое, что и при их первой встрече: повалил коня, придушил, пару раз чувствительно ударил головой о землю и, глядя прямо в глаза, прорычал: «Если я еще раз услышу, что ты попытался его затоптать... Я никогда не ел конину, но, если придется, начну с тебя». С тех пор Уолдер стал единственным, кроме хозяина, кого Демон беспрекословно слушается.

— Как думаешь, может, предложить ему Анну? — спросила Мейдж.

Ржание, в котором отчетливо слышалось «обойдется», было ей ответом.

— А ты как думаешь, Уолдер?

— К-к-к-кин-вара, — выговорил мальчик.

За три года Уолдер научился с заиканием произносить простые слова. В остальном всё было в порядке: мальчик был не самым умным, но очень прилежным. Как выразился мейстер Квиберн: «Мейстерскую цепь вручали и не таким». Мейдж общалась с ним именно потому, что он умел держать язык за зубами — в отличие от его сестры, болтушки Альдис. И сейчас они втроем решали, кто же станет любовницей Марка, ибо леди Мормонт устала слушать хихиканье служанок и ходить полдня кавалерийской походкой.

— Нет, только не ее! За ней и так весь остров бегает, а ты хочешь лишить их последней надежды! — на ее аргумент Демон одобрительно заржал.

— А ты вообще конь! — сейчас ржание явно намекало, что для любви нет препятствий.

— Ви-ви-вила!

— Нет, ее брат себе забрал. Спит сначала со Скаррой, потом с ней, потом с Арой. Иногда сразу с тремя.

— Дж-дж-дж-джейни!

— Она слишком хрупкая. После первого же раза убежит.

— Аг-аг-аг-нес.

— Про Агнес вообще забудь, она святая. Ты знаешь, сколько на ней работы висит! — тут Демон ощутимо боданул самого Уолдера.

— Что, не согласен с его вариантами? — переспросила Мейдж. Снова последовал бодок.

— Демон, ты самый необычный и умный конь, но я тебя всё равно не понимаю.

В ответ — недовольное ржание и очередной настойчивый удар мордой в плечо Уолдера.

— Ты... ты имеешь в виду самого Уолдера?! — Мейдж изумленно округлила глаза.

В ответ последовал уверенный кивок лошадиной морды, а сам Уолдер, который до этого Демона побаивался, сейчас и вовсе побледнел.

— Вы друг друга стоите. Два самых необычных существа во всем мире!

Причина нервных срывов лордов и леди.

Ох, я хорош! Я прекрасен и неповторим. Я вообще непогрешим. Но главное — я очень скромный. Да, так и запишу в своих мемуарах: «Марк Иувар — скромный врач Убежища, что стал паладином Братства Стали и перенесся непонятно куда».

Чувствую себя главным героем из книги «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». Но до лавров того парня мне как до Луны: там главный герой вообще всё королевство в коленно-локтевую позицию поставил, и ему для этого не нужны были импланты или привычка бить морды — хватило простой врожденной американской наглости, помноженной на его ум и навыки предпринимателя. Тот вообще всё королевство на рельсы газификации и электрификации поставил.

Но и мы с Квиберном многого достигли: проект печатного станка вышел на финишную прямую, ткацкий станок Альдис забрала себе и никому не отдает. У нас есть физраствор и лекарства от простуды, пенициллин, аспирин, эфир для анестезии, антисептики и добавки морякам от цинги. Правда, у нас не получилось собрать главное средство лечения практически любой болезни — просто каучук не растет в наших широтах, а использовать для клизмы железо или, упаси святой Атом, дерево — считаю кощунством. Никто не заслуживает клизму из дерева! Плюс закончили с ним проект стекольного завода. Просто то стекло, что я видел в Королевской Гавани и Ланниспорте, было мутным и толстым, а чтобы развить морскую навигацию, мне кровь из носу нужны линзы. Причем нормальные, а не этот так называемый «Мирийский глаз».

В целом, эти года были плодотворны. Рекруты прошли курс разведчика Братства, причем я с ними особо и не жестил. Младшие лордики станут не феодалами, а администраторами с полномочиями феодалов, что позволит развить логистику региона. А главное — я наконец-то восполнил три года пробела без нормальной женской компании! Но есть проблема: результата уединения нет, не растет животик. Может, мои «парни» медленные, или это связано с Мейдж... Ничего, сниму с себя бремя обучения и займусь вопросом. Вообще, многими вопросами стоит заняться: та же Кинвара, которая явно способна на большее, чем обычный человек, требует изучения. Но мой внутренний ученый, который направлял энергию сублимации на изучение мира, лишился этой энергии с Мейдж. Но оставим это на потом, нас ждет Винтерфелл.

Зима закончилась, и лето вступило в свои права, а это значит — нужно вернуть сыновей их отцам. Но сначала такое событие нужно отметить! В Винтерфелле будет проводиться праздник в честь окончания весны, и нужно туда добраться до того, как прибудет весь Север для празднования. Прибыли туда все мои рекруты и младшая группа, Мормонты подтянутся позже. И отмечать мы будем в борделе!

Вот смотрю я на своих учеников, и душа радуется — или что там у меня вместо нее. Кем они были до знакомства со мной? Очередной будущий лордик или странствующий воин, что ищет, куда ему прибиться: если брат позволит, то будет ему служить, или наймется в какой-нибудь замок за довольствие. А сейчас это машины, что могут организовать государственный переворот за неделю, за вторую — истребить командный состав, за третью — посетить жен командного состава.

Вот и сейчас все мои рекруты буквально отрываются как никогда в жизни. Бордель Зимнего городка, наверное, никогда не видел, чтобы люди так кутили. А я видел нечто и похуже: например, рейнджеров НКР с дальних аванпостов, что реально дичают и совершают такую хрень, что диву даешься. Могут вообще робота отыметь... некоторые этим и занимаются. Джеймс Гаррет, извращенец ты эдакий! Но у нас тут все нормально: бухают и гуляют с девушками.

Вот и сейчас мы с бордель-маман — женщиной чутка за сорок, что еще остается крайне привлекательной дамой — обсуждаем моих оболтусов.

— Боги! Что вы сделали с этими людьми, сир Иувар?!

— А что?

— Я видела мужчин, что возвращались с войны и праздновали то, что остались живы. Но ваши подопечные празднуют окончание обучения словно вернулись из самой задницы Неведомого!

— Пока не признаются друг другу в любви — всё в пределах нормы.

— Как скажете, сир Иувар, деньги ваши. Но если мои девочки пострадают — вы им это компенсируете!

— Если ваши работницы низкой социальной ответственности пострадают, то я лично извинюсь и возмещу ущерб, а тот, кто это сделал, будет на коленях перед ними извиняться. Сразу докладывайте мне о таких случаях.

— Что же, поверю вам на слово, сир Иувар.

И какая же гулянка без пьяной речи? Вот и Эурон решил не нарушать эту традицию всех алкашей. Едва передвигая ноги при поддержке не менее пьяного Вендела, тот взбирается на стол, спихивает оттуда заблевавшего себя Робина Флинта и пару раз бьет себя по лицу, чтобы собраться.

— Так, слушаем меня внимательно! — Никто не обратил на него внимания. — Да послушайте же меня! — Ноль реакции. — ЗАТКНУЛИСЬ НА***!!! — Вот это я понимаю — командный голос. Не зря Эурон был помощником инструктора. Десятки проспиртованных голов уставились на него, вспоминая, как этот голос вбивал в них науку.

— БРАТЬЯ!!! — Как только Эурон это сказал, зал просто взорвался криками одобрения, а бедные девочки не на шутку испугались. — МЫ С ВАМИ ПЕРЕЖИЛИ АД! Мы не спали днями, ели дерьмо, жили на холоде, наши кости ломали, а нашу плоть рвали, наши разумы выпотрошили! А Чудовище... О, пеклово Чудовище!

— НЕ-Е-ЕТ! СЕГОДНЯ НЕ МОЯ ОЧЕРЕДЬ! Я НИГДЕ НЕ НАКОСЯЧИЛ! У МЕНЯ НЕТ ЗАЛЕТОВ! НЕТУ НАРЯДА НА ЧУДОВИЩЕ!!!

— Амбер, Амбер!!! Тише, тише, ты не на острове, ты выжил, ты сдал экзамен. Ты свободен! — принялся успокаивать Джона Амбера Доннел Локк.

— Видите? Бедный Джон до сих пор боится. НО НИКТО ИЗ НАС НЕ СТАНЕТ ЕГО ОСУЖДАТЬ, ВЕРНО, ПАРНИ?!

— ДА! — взревели десятки глоток.

— Но теперь мы не просто воины. Не-е-ет! Теперь мы выживем и преуспеем там, где всё остальное сдохнет! Теперь нам не страшен абсолютно никто. Теперь при одном нашем упоминании любая армия будет сдаваться, только узнав, кто будет их врагом. Потому что мы перестали быть «Снежинками»... И СТАЛИ КЕМ?!

— ЕЖИКАМИ!!! — проорали ему мои дурни.

— ЕЖИКАМИ!!! И НАС ТЕПЕРЬ НИКОМУ НЕ ПОИМЕТЬ!!!

— ДА-А-А!!! НАС НЕ ПОИМЕТЬ!!! — Натуральный ор от моих дурней, горжусь ими!

— ЗАТКНУЛИСЬ! Но мы не сами стали такими. Мы были слепыми, глухими и слабыми. Но из нас выковали настоящее оружие. Все это благодаря господину инструктору. Именно он сделал нас сильными и выдавил из нас страх. Он сделал нас «ЕЖИКАМИ». ТАК ЧТО ПЕЙТЕ, УБЛЮДКИ, ЗА ГОСПОДИНА ИНСТРУКТОРА!

— ЗА ГОСПОДИНА ИНСТРУКТОРА!!! — Ой, как мило, почти в любви признались.

— ТАК, ЗАТКНУЛИСЬ! — О, это уже Вардис что-то хочет сказать. — Пока вы еще не окончательно утонули в бухле, я хочу спросить вас всех: а вам не интересно испытать всё, чему мы научились? Не интересно по-настоящему испытать себя?

— ДА!!!

— Тогда я от имени моего лорда Джона Аррена приглашаю всех вас в Долину! Организуем «визит вежливости» к горным кланам и продемонстрируем им то, чему мы обучились. Что скажете, поможете своему брату?!

— ДА!!! — Вардис выполнил всё в точности, как я ему сказал. Будто сыграл по пьяным нотам их эго.

— Ну, госпожа, оставляю вас и моих подопечных, а мне надо к лорду Старку.

— Сир Иувар, я боюсь ваших учеников!

— О, не бойтесь. Если будут себя совсем плохо вести — напомните им, что господин инструктор найдет для них стимул.

Празднование «освобождения» переросло в пьяный бунт, когда в борделе закончилась выпивка. Свое недовольство лорды решили выплеснуть наружу, и мастеру над оружием Родрику Касселю пришлось вмешаться. Позже пьяные лорды захватили отряд сира Родрика, а потом присоединили его к своим рядам. По итогу празднования окончания обучения лорды разнесли бордель, два близлежащих к нему дома, в хлам споили мастера над оружием, стали причиной объявления вторжения, измотали всех девок в округе, а бордель-маман вновь пришлось вспомнить свое прошлое жрицы любви.

Оставляя своих дурней одних, я ничего плохого не ожидал. В конце концов, это ведь взрослые люди, а некоторые с женами и детьми. А то, что они сейчас немного навеселе — ну так гулянка же. Сам я присоединиться не мог: меня ждал Рикард с докладом. И чтобы никто нас не смог побеспокоить, мы выехали в Волчий Лес, якобы на охоту. Мое впечатление о Рикарде было испорчено его попытками манипулировать мной и подстроить под себя, но, несмотря на все, он не казался мне уродом — просто мудаком.

И вот, когда мы скрылись в чаще леса, первым делом Рикард попросил прощения за свои мудацкие дела, что не снимает клейма мудака, но делает его мудаком адекватным. Говорил, что когда проворачивал свои левые делишки, думал в первую очередь о Севере и благополучии своей семьи. Здоровый эгоизм я приветствую. После извинений тот спросил меня о прогрессе за три года, и с каждым словом я прям видел, как мужик расцветает. Одно только косметическое производство принесет Северу баснословные деньги, ведь нет ничего страшнее и ужаснее, чем женское тщеславие. А средства гигиены и лекарства, что мы производим, станут дефицитным товаром, едва выйдя на рынок.

Но когда я упомянул, что мы можем построить стекольный завод, то испугался, что тот упадет в обморок от переизбытка счастья. Я уже грешным делом подумал, что мужик меня расцелует, но когда я озвучил примерную цену такого предприятия и количество нолей в этой цене, тот сказал единственное слово, что приходит в такие моменты:

— СКОЛЬКО?

— Ну а что вы думали? Мы будем производить не просто стекло, а полноценные линзы для навигации и наблюдения небесных тел. Да основной профиль такой мануфактуры будет именно простое стекло, но оно будет именно таким, каким его захочет видеть заказчик: хочет цветное — пожалуйста, хочет в горошек — любой каприз за ваши деньги. Там же будет и стеклодувный цех, который станет производить стеклянную утварь.

— Просто я думал, что такое предприятие будет производить стеклянные листы для теплиц. Это позволило бы решить продовольственную проблему.

— Лорд Рикард, я, конечно, не бог весть какой агроном...

— Пожалуйста, говорите словами, которые я пойму.

— Извините. Я имею в виду: ни у кого не хватит денег во всем мире, чтобы сделать достаточно стеклянных листов для теплиц. Вот сколько урожая можно собрать с одного гектара?

— Я понимаю вашу логику и то, что теплицы не смогут решить продовольственную проблему Севера, но ПОЛТОРА МИЛЛИОНА ЗОЛОТЫХ ДРАКОНОВ ЗА ЦЕХ!!!

Что входит в эту цену? Моя оплата как ценного и единственного в мире специалиста, который может этот завод вообще построить; логистические линии подвоза сырья из самой Королевской Гавани; редкие химические реагенты, охрана и прочее. Ну и, естественно, как же мне не своровать немного на «стройке века»? Но я не жадный, возьму максимум пять процентов от сметы. Рикарду, конечно, знать, что я сворую, не обязательно, но, думаю, он и сам догадывается. Да и если не дурак — сам руку в бюджет запустит.

Но если честно, я Рикарда понимаю. По сути, южные лордства держат Север на продовольственной игле, и особо с этим сами северяне ничего сделать не могут. За восемь тысяч лет они, правда, ничего не придумали, что странно, а Рикард решил, что с моей помощью решит все свои проблемы разом. Ну, в принципе, да — решу, но не бесплатно и не по взмаху руки. Но все равно мужик поник. Что ж, попробуем поднять ему настроение.

— Лорд Старк, я понимаю, что такая сумма для вас неподъемна...

— Это мягко сказано — неподъемна. Такие деньги есть только у Железного Банка или государств Эссоса, да и то не у всех.

— Так что я могу вам предложить не такую технологически сложную мануфактуру, но, тем не менее, тоже необходимую.

— И какую же?

— Бетонную мануфактуру.

— Что такое бетон?

— Материал в виде смеси. При правильном использовании становится твердым, как камень. Сокращает время строительства в разы. — О, как у Рикарда настроение сразу повысилось! Прям расцвел мужик.

— Я надеюсь, он будет стоить дешевле стекольного?

— Честно — не знаю. Просто когда мы считали с нашим мейстером примерную стоимость стекольного завода, тот упомянул, что у вас есть вулканический остров Скагос.

— Формально он часть Севера. А что есть на Скагосе, что нужно для производства бетона?

— Вулканический пепел. Он сцепляет бетон и делает его долговечным.

— Насколько?

— Ну, римский бетон, если судить по книгам, держался более двух тысяч лет. — Я прям вижу, как начали шевелиться шестеренки Хранителя Севера насчет бетона. Рикард уже прикидывал, как будет купаться в золоте, только реальность окунула его в золотой дождь.

В этот момент к нам прискакал гонец, который с ужасом сообщил, что на Винтерфелл совершено нападение.

На следующий день.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ни хрена не помогает. А созерцание того, как мои дурни стоят в позе «глаза в небо», снимает напряжение, правда, немного.

— ЗАДНИЦЫ ПОДНЯЛИ, А ГОЛОВЫ УПЕРЛИ В ЗЕМЛЮ! И ЕСЛИ ХОТЬ ОДИН ИЗ ВАС, ПРИДУРКОВ, СОГНЕТ НОГИ, ТО ВЫ ЗНАЕТЕ, ГДЕ ОКАЖЕТСЯ СТИМУЛ! ВЫ ПОНЯЛИ МЕНЯ, ИДИОТЫ?!

— ТАК ТОЧНО! — проорали мои дурни.

— К СЧАСТЬЮ ДЛЯ ВАС, ЛОРД РИКАРД МИЛОСТИВ, И ВЫ БУДИТЕ ГРЕТЬ ВАШИ ЖОПЫ ТОЛЬКО ЧАС, А НЕ КАК ОБЫЧНО — ТРИ! ЧТО НУЖНО СКАЗАТЬ ЛОРДУ РИКАРДУ?!

— СПАСИБО ЗА ВАШУ ЗАБОТУ!

Вдох. Выдох. Зачем я совершаю данное бесполезное действие? Да потому что если не буду делать это, то я, бл***, сорвусь на моих дурней. Ну вот КАК?! Я оставил их без присмотра на один день, а они умудрились выпить все запасы алкашки, отыметь всех девок в округе, захватить посланный по их пропитанные спиртом головы отряд, разоружить и СПОИТЬ ЕГО, после чего продолжить отмечать вместе с ним. А я еще хотел поговорить с сиром Родриком и узнать, как у него дела. Мой первый разговор с ним не задался, а теперь бедняга мучается от тяжелой алкогольной интоксикации и смещения тазовой кости. Бордель-маман было от него не оторвать!

Брандон и Лианна.

Стоя на балконе, оба северных волчонка взирали на зрелище, которое иначе как бред описать нельзя. Ведь отец учил их, что нет никого благороднее и свирепее северянина, что один северянин равен пяти южанам в бою. И вот олицетворение истинных северян — гордые северные лорды, чьи фамилии восходят ко временам Эпохи Героев — стоят, в общем, греют задницы, выставив их прямо на солнце и упершись головой в землю. За этим наблюдали все обитатели Винтерфелла, от слуг до стражников, и никто не посмел сказать и слова.

— Отец?

— Да, Брандон?

— И долго наши вассалы так будут стоять?

— По-моему, это не совсем стояние.

— Лианна, ты не помогаешь.

— Дети, запомните на всю жизнь: иногда все-таки следует выпускать своего внутреннего волка.

— То есть, как говорит мама, вынимать шило из задницы?

— Да.

— АМБЕР, Я СМОТРЮ, ТЫ У НАС УСТАЛ?! — прогремел голос посла.

— НИКАК НЕТ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— ТОГДА КАКОГО ХРЕНА У ТЕБЯ НОГИ НЕ ПРЯМЫЕ?! ГРЕЙДЖОЙ, ОН В ТВОЕМ ОТРЯДЕ, ТАК ЧТО ПОЗДРАВЛЯЮ — ВЫ В ТАКОЙ ПОЗЕ БУДИТЕ ЕЩЕ ПОЛЧАСА!

— ЕБА*** ТЕБЯ В ЖОПУ, ДЖОН! ТЕБЕ ПИ****!!! — коллективно озвучили угрозу Маленькому Джону с десяток лордов.

— Я ЛИЧНО ЗАПИХНУ ТЕБЕ ЭТОТ ТРЕКЛЯТЫЙ СТИМУЛ ПОГЛУБЖЕ, ДЖОН! — Грейджой присоединился.

Рикард Старк сейчас сидел и не мог понять: он ведь отправлял не только детей вассалов, лояльных своему дому, но и специально отбирал тех, кто веками враждовал между собой. Но наблюдая за угрозой анальной девственности Амбера, Рикард про себя подметил: посол сформировал между всеми его учениками братство выше всех иерархий и сословий, которые строили северяне за восемь тысяч лет. А это проблема. Теперь их лояльность друг другу была выше лояльности ему.

Пока старший Старк подмечал это для себя, младшие, пользуясь тем, что отец отвлекся, углубленно изучали список новых ругательств, которые обильным водопадом сыпались из уст лордов. Те уместнее звучали бы из рта сержанта, а не благородного лорда. Некоторые из них они слышали впервые и не совсем понимали значение, но догадывались, что они означают задницу и что с ней могут сделать; вариативность зависела от глубины.

Позже, когда наказание их вассалов закончилось, им дали время привести себя в порядок и подготовиться к пиру. Скоро прибудут все лорды и леди Севера, чтобы отпраздновать окончание зимы. На памяти детей младших Старков это будет первый такой пир. Первыми прибыли именно те лорды, чьих сыновей отправили обучаться у посла. И сразу на пиру Большой Джон Амбер решил узнать, насколько стал смертоноснее его сын, и попросил расчистить ему место под драку.

Брандон всегда считал Большого Джона Амбера лучшим и самым здоровым воином из всех вассалов Старков. Он возвышался над всеми и больше походил на дикого зверя как повадками, так и телосложением. И несмотря на то что Маленький Джон был его сыном, тот уступал отцу в росте на голову и был не так широк. Собравшиеся лорды делали ставки, насколько быстро Джон-старший уложит своего сына.

Это заняло пару мгновений. Весь зал, полный шума от предстоящей схватки, смолк: Большой Джон лежал на полу с разбитым носом. Маленький Джон, как только отец двинулся в его сторону, ударил ногой ему в бедро, что заставило отца упасть на колено, а вторым ударом отправил его «навстречу богам». Брандон мгновенно захотел стать учеником посла. Он уже давно грезил этими мыслями, с тех пор как сестра передала ему кусок проржавевшего клинка — клинка с самого Железного Трона! Отец ему всячески отказывал, но если надо — тот готов был сбежать.

Однако после поединка он наткнулся на учеников посла, и желание благополучно исчезло. Те с некоторым ужасом, трепетом и с ностальгией вспоминали свое обучение, и Брандона вспугнули фразы: «А помнишь, как нам локтевую кость сломали, а после заставили рыть траншею одной рукой?» и «Ты хотя бы ходить мог, а я с лошади упал и сломал ноги, но господин инструктор посчитал это хорошей возможностью научиться правильно ползти». Окончательно повлияло на его выбор: «Везучие ублюдки, а меня господин инструктор оставил ночью в лесу одного и сказал неподвижно лежать под ледяным настом. Как я не помер — не знаю».

Вскоре глашатай объявил прибытие Мормонтов, и весь пиршественный зал погрузился в тишину. Леди Альдис Мормонт и леди Мейдж Мормонт были одеты не в привычные северные наряды, а в изысканные и довольно откровенные платья цветов своего дома. И пахли они не как остальные лорды и леди, а благоухали приятным ароматом трав и цветов. Мужчины не могли оторвать взгляда от их красоты, а женщины завидовали нарядам. Но самым примечательным гостем была высокая рыжеволосая женщина, что приковывала взгляды всех без исключения. Такой красоты Брандон никогда в жизни не видел — будто боги решили передать свой образ через нее. Он уже хотел познакомиться с ней поближе и намекал, что наследник Винтерфелла не прочь иметь такую женщину подле себя, но его полностью «обломала» госпожа Кинвара, служившая послу, сказав, что Брандон еще слишком юн и незрел, а ее контракт пресекает связи такого рода.

Лианна же восторгалась всеми слухами, что витали вокруг посла и его деяний. Еще с первой встречи она хотела бы видеть такого человека возле себя, но, к сожалению для нее, он избрал «старую» и бедную Мейдж Мормонт. Она думала, что со временем красота Мейдж завянет, а ее — расцветет, и посол обратит на нее внимание. Все говорили, что красотой она вскоре превзойдет свою мать, вот только сегодняшний пир оборвал все ее надежды. Леди Мейдж за зиму не только стала красивее, но будто бы, наоборот, помолодела. Ее и прежде считали красивой, но теперь она затмевала почти всех на этом пиру. А посол смотрел только на нее, и этот взгляд разбивал Лианне сердце. Во время объявления танца она попыталась завязать с послом разговор, только он бесследно исчез.

Пока гости окончательно не напились, Рикард решил произнести речь в честь окончания зимы.

— Милорды, миледи! Северяне! Я рад, что мне довелось оказать гостеприимство столь многим сынам и дочерям Севера. Прошлая зима была долгой и суровой даже по нашим меркам, однако мы вновь доказали, что истинных северян не сломят ни снег, ни лед, ни ветер. Однако сегодня я созвал вас не только ради празднования ее окончания. Повод для этого пира куда значительнее. Три года назад на Север прибыл воин из земель куда суровее наших. Воин, спасший целый остров от пиратов. Человек, что ради спасения жителей вышел на турнир и победил во всех испытаниях. Многие из вас помнят тот турнир в Королевской Гавани. Он сражался там рядом с нами. И все же не только мечом он заслужил уважение Севера. Он пережил вместе с нами эту жестокую зиму и все это время обучал наших детей тому, что знает сам. Лорды и леди… Я хочу поднять этот тост за посла Братства Стали Марка Иувара. За бойца по прозвищу Север. И за человека, способного дать новое начало не только Северу, но и всему Королевству!

Весь пиршественный зал Винтерфелла взорвался поздравлениями в адрес посла. Была только одна проблема: Рикард, произнося речь, не увидел в зале виновника торжества. Он не придал этому значения, ведь тот не был настолько безумен, чтобы проявить неуважение и покинуть пир раньше хозяина. Лорд Винтерфелла уже захотел наплевать на все соглашения и увещевания жены о том, чтобы подружиться с послом, и объявить его врагом Севера, как откуда ни возьмись тот появился. Правда, появился не один, а в компании Мейдж Мормонт. Сама леди Мейдж выглядела неважно: взъерошенная прическа, помятое платье и явные следы на шее говорили о том, что они с послом проводили гораздо более «тесное сотрудничество», чем посол с Рикардом.

— Прекрасная речь, лорд Рикард, простите за опоздание, — оправдывался посол, поправляя на ходу свой наряд.

Красный Замок.

Прочитать, проанализировать, осознать, ужаснуться, ахренеть, выпить. Примерно в такой последовательности прошел весь вечер мастера над шептунами Вариса. А читал он доклад от своих соглядатаев из Долины. В первый раз, когда он это прочитал, то посчитал, что в Долине появился не просто еще один аналог посла Братства, а что его сеть полностью разрушена и скомпрометирована. Это означало, что Малый Совет был прав, а он — нет, и он проморгал высадку солдат Братства Стали. Чтобы убедиться, Варис послал агентов из соседнего Севера и Речных земель. Только они прислали те же самые вести. Тогда он приказал своим «маленьким пташкам», которых старался держать в Королевской Гавани, проверить, что происходит в Долине. Те прислали такие же доклады.

А это означало одно: срочно надо выпить. Но его вечная проблема последних трех лет преследовала его неустанно — вся выпивка магическим образом исчезала, а Варис всем нутром ненавидел магию. Оставалось только несколько глотков из его вернейшей фляжки из осколка меча Железного Трона. Еще теплилась надежда, что не все слуги ушли спать и ему принесут графин с крепким вином, но эта надежда рухнула: слуг он сам распустил и забыл об этом, а фляжка оказалась пустой. А это означало только одно — пора было идти с докладом к королю.

Но что могло так напугать человека, который с самого раннего детства столкнулся с худшими человеческими проявлениями? Доклад ото всех его шпионов и должников гласил: десять крупнейших кланов горцев Долины сдались на милость лорда Джона Аррена. Варис несколько раз отправлял воронов, чтобы подтвердить сведения, и те подтвердились. В них говорилось, как сорок северян под руководством Эурона Грейджоя, Тигетта Ланнистера, Вардиса Игена и Вендела Мандерли заставили сдаться почти двадцать тысяч человек. Мейстеры всех крупных домов Долины — Ройсы, Кобреи, Графтоны — подтвердили доклады, а мейстер Колемон прислал подробную хронику событий.

После третьего месяца начала лета к Лунным Вратам прибыл отряд северян с «культурным визитом в горные кланы», и, не найдя формального повода для отказа, хранитель Лунных Врат — Нестор Ройс пропустил их. Те направились в горы, и о них не было слышно целых три месяца. После в замок Железная Дубрава прибыл бледный и испуганный буквально до коричневых штанов воин из клана Черноухих с посланием от северян. В нем просили выслать крупный отряд, который перехватит стариков, женщин и детей этого племени, а сам горец слезно молил не подпускать к нему неких «Ежиков». Горца посчитали сумасшедшим и убили, но через неделю к Железной Дубраве начали спускаться остальные горцы. Гарнизон объявил тревогу, но это были не воины, а молодняк и женщины. Все, бледные от ужаса, стучали в ворота и молили взять их в плен, чтобы их не постигла участь мужчин.

Вскоре такая же история случилась со вторым крупнейшим кланом — Обгорелыми, а затем и с Каменными Воронами и Лунными Братьями. Казематы замков просто ломились от пленников, а слухи парализовали всякое передвижение в горах. Допросы ничего не давали: пленники несли бред про «Ежиков». Те говорили, что ночью к ним приходили призраки и похищали мужчин. Наутро находили лишь голову похищенного. Так происходило каждую ночь, а вскоре начали сгорать запасы еды, а источники воды были отравлены. Вожди клялись богами, что найдут и покарают призраков, но через несколько дней люди находили головы вождей и воинов из его окружения прямо посреди стоянки племени.

Реагируя на события, лорд Джон Аррен велел своему брату Роннелу сформировать отряд и наконец узнать, что происходит. Поднявшись в горы, они ожидали засад, а наткнулись на могильники. Повсюду лежали тела людей, умерших от отравлений или болезней, а в каждом мало-мальски крупном общинном доме была надпись кровью: «Здесь были Ежики». Иногда натыкались на головы, насаженные на пики, или зверски замученного вождя. Далее доклад превращался в молитвы Семерым и просьбы к королю предпринять что-нибудь.

Для Семи Королевств это значило только одно: эпоха рыцарей прошла. Больше не имело значения, кто твой противник — все хотят есть и пить, и если твои запасы отравят, ты умрешь унизительной смертью от жажды и голода, не окропив свой меч вражеской кровью. И все это проделал один алоглазый засранец, который плевать хотел на тысячелетние устои. Он грацией слона прошелся по всем планам лорда Вариса и Мопатиса. Варис все также присылал королю еженедельные отчеты, и сам Эйрис, прочитав их, ужаснулся жестокости, с которой Марк вбивал знания в учеников. ЭЙРИС УЖАСНУЛСЯ.

Но главный урон Иувар нанес планам Вариса своим присутствием. Как только появился посол, пропал параноидальный безумец, упивавшийся безнаказанностью. Вместо него появился правитель, который умело стравливал оппонентов и видел интриги в зародыше. Он не пресекал их, а давал развиться, чтобы охватить как можно больше врагов, и только тогда все понимали, что были лишь фигурками в кайвассе, а он — опытным игроком. Теперь не осталось поля для интриг, а всего лишь тонкий ручеек, позволявший держать в курсе Иллирио. Связь через воронов была под полным контролем короля, а вестовая служба передавала сведения Эйрису, минуя Вариса. Все, что ему оставалось, чтобы не закончить жизнь в подземельях в молчаливой компании Илина Пейна — это верно служить ему.

Но в двух вещах король остался неизменным: он все так же не доверял своему Деснице и остался все таким же жестоким. Каждый визит короля в опочивальню королевы заканчивался насилием; Эйрис винил Рейллу за то, что та не может зачать «нормального» наследника. Отношения короля и принца оставались на низком уровне. В таких раздумьях Варис подошел к спальне королевы. Перед дверью стоял Барристан Отважный — единственный рыцарь, которого искренне заботило благополучие королевы, но оковы долга держали его крепче любых цепей.

— Лорд Варис, как вы заметили, король сейчас не сможет вас принять.

— Эйрис, мне больно!

— ТЕРПИ, ТЫ ДОЛЖНА ДАТЬ МНЕ НАСЛЕДНИКА!

— Я понимаю, сир Барристан, но дело касается одного посла, и у меня есть разрешение короля на доклады неотложной важности, — Варис заметил едва уловимую улыбку на лице рыцаря при упоминании этого человека, но она тут же сменилась маской долга. Варис решил подождать короля в кабинете в надежде найти там чего—нибудь выпить. Унять головную боль ему не дали — король вскоре зашел сам.

— Лорд Варис, вы ведь не настолько безумны, чтобы отвлекать своего короля от выполнения супружеских обязательств?

— Нижайше прошу прощения, Ваше Величество, но эти сведения вы должны услышать до заседания Малого Совета.

— Я? Должен? Вы еще не перепутали роли, назначенные нам богами?

— Я все еще ваш верный слуга ваша величество, не больше, не меньше. Сведения касаются гостя нашего королевства.

— Что еще сумел сделать господин посол? Он уже сумел унизить почти всех моих вассалов, не слишком верных трону, обращается с северянами как палач и доказал, что знает больше Цитадели. Что еще он мог совершить?

— Только что в Долине Аррен произошло то, чего не могли сделать все Аррены вместе взятые за последние две тысячи лет.

— Горцы? — Десять самых крупных кланов сдались на милость милорда Аррена, лишь бы не встречаться с «призраками».

— Это сделал посол?

— Нет, Ваша Милость, ему отказано в посещении Долины. Невозможное совершили его ученики. Сорок человек избавили Долину от ее вечного ига.

Король замолчал на минуту, а после начал смеяться — громко и заливисто. Этот смех не нравился Варису, напоминая времена паранойи.

— Насколько же бесполезны мои слуги, что один человек с чужбины может решить проблему целого королевства за три года! Аррен постоянно ныл, что налоги должны быть ниже. Что ж, теперь, когда горцы не убивают его чернь, пусть платит короне так же, как и все остальные. Да и старый Хостер, наверное, тоже пусть платит мне побольше — теперь купцов из Долины станет больше. А винить в этом станут посла.

— Ваше Величество, — в кабинет зашел великий мейстер Пицель. Король стал особенно недоволен им, ведь тот, отвечая за воспитание наследника, не смог привить ему почтения к отцу.

— Пицель, ты отвлекаешь. — П-п-прошу прощения, Ваше Величество, но пришло письмо от господина посла. С вашего позволения я зачит...

— Дай его сюда и проваливай! — отобрав письмо и выгнав старика, король прочитал его.

— Знаете, что в письме, лорд Варис?

— Могу только догадываться, Ваше Величество. — Посол просит — не требует, не уведомляет, а просит — разрешения посетить столицу и выразить почтение мне и моему роду.

— Мне начать подготовку?

— Зачем? Мой друг Тайвин устраивает турнир у себя в мою честь. Там мы и встретимся.

276 г. от З.Э. Кастерли Рок.

— Устал, Герион? — нависал над младшим братом Тигетт.

— Н-н-нет… — промямлил Герион Ланнистер своему брату, лежа на пыльном плацу.

Только зря он сказал, что не устал, потому что следом прилетел немилосердный удар «палкой-обучалкой».

— ТОГДА КАКОГО ТЫ ХЕ*А ТУТ РАЗЛЕГСЯ И РЕШИЛ ОТДОХНУТЬ, ТЫ ***** ***** *****?! Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ, ТЫ ***** ***** ****?!

— БРАТ, Я ОТДОХНУЛ И ГОТОВ ПРОДОЛЖИТЬ! — это стало второй ошибкой Гериона, после которой последовал второй обучающий удар.

— ТОГДА КАКОГО ТЫ *** ЕЩЕ ЛЕЖИШЬ И НОЕШЬ?! БЫСТРО ПОДНЯЛ СВОЮ НИКЧЕМНУЮ ЖИРНУЮ ТУШУ И ПРОБЕЖАЛ ЕЩЕ ПЯТНАДЦАТЬ КРУГОВ ВОКРУГ ПЛАЦА!

Но тут слух Тигетта уловил легкий смешок его шурина, Эймона Фрея — самого мерзкого и бесполезного обитателя Утеса Кастерли, который также отрабатывал повинность вместе с Герионом.

— Эймон, брат мой, я смотрю, у тебя остались силы, чтобы смеяться над львами?!

— Н-н-н-нет, сир Тигетт, и в мыслях не было… — Эймон был сам по себе немного туповатым и никчемным даже по стандартам Фреев, и сейчас он в очередной раз доказал это, совершив ошибку и получив удар милосердного обучения прямо по хребту.

— СКОЛЬКО РАЗ Я ТЕБЯ ДОЛЖЕН БИТЬ, ЧТОБЫ ТЫ НАЧАЛ ОБРАЩАТЬСЯ КО МНЕ «ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР»?!

— ТИГЕТТ, Я МОЛЮ… — до Эймона никак не могло дойти, что лучшее оправдание — это продолжение упражнения, поэтому прилетел еще один удар.

— ТЕБЯ, ФРЕЙ, В СПЕШКЕ ДЕЛАЛИ! ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ КРУГОВ ВОКРУГ ПЛАЦА, БЫСТРО! — тут даже до такого откровенно не самого умного Эймона начало доходить, что пора бежать.

— А ВЫ ЧТО СТАЛИ?! ПО ПАРАМ РАЗБИТЬСЯ И ОТРАБАТЫВАТЬ, ОТРАБАТЫВАТЬ НОЖЕВОЙ БОЙ! — громогласный приказ Тигетта, отданный его новым подчиненным, мигом вывел их из транса.

За всем этим, в том числе за тренировками новобранцев, с балкона наблюдало все львиное семейство во главе с патриархом дома Ланнистер. Вот только радовалась этим тренировкам одна лишь Дженна Фрей, матриарх и главная женщина в семье, ведь впервые в жизни она видела, как ее муж делает хоть что-то полезное. Остальные же пребывали в шоке, если не сказать в ужасе. Ведь никто, даже сам Тайвин, никогда не применял телесные наказания к благородным, тем более — к родному брату, который сейчас наматывал круги по плацу, проливая литры пота. Но Тигетт не делал различий между благородными и простолюдинами. У него был собственный критерий: те, кто делает, и те, кто не делает. А те, кто не делает, получают обучающий профилактический удар. Но если Тайвин хотя бы примерно понимал масштаб изменений, произошедших с его младшим братом (хотя в полной мере осознавал это только сейчас), то Киван находился в откровенном шоке. А Дженна искренне радовалась, что наконец-то хоть кто-то решил взяться за ум.

Прибытие Тигетта обратно домой стало одним из самых знаменательных событий, когда-либо случавшихся в Утесе, ведь Тигетт не просто овеял себя славой, но и вписал свое имя, наряду с остальными сорока учениками посла, в бессмертные легенды. Сам Тигетт обошел своего старшего брата в славе! Но на пиру в честь возвращения он в первую очередь встал на колени перед братом и попросил прощения за свое поведение в прошлом, за заносчивость и высокомерие, за пренебрежение обязанностями и отсутствие интереса к продвижению влияния своей семьи. Там, на пиру, Тигетт Ланнистер поклялся стать мечом и щитом семьи и всего себя отдал в руки своего брата. Это сыграло крайне положительную роль для престижа Тайвина, но после пира тот захотел лично узнать, что именно его брат имел в виду. И Тигетт удивил его во второй раз, полностью подтвердив свои слова Тайвину в личной беседе. Еще больше Хранитель Запада удивился, когда брат объявил, что женится на той, на кого укажет Тайвин, лишь попросив выбирать не страшных и строго до тридцати лет, а в остальном целиком положившись на его выбор. Вот только это добавило много головной боли самому Тайвину, ведь теперь почти все знатные женщины Запада и не только были готовы предложить себя Тигетту, и их очереди хватило бы на то, чтобы полностью окружить Утес Кастерли, а не наполовину, как это было раньше. Но, к счастью, эту головную боль он был рад переложить на плечи своей сестры и жены.

Еще одним приятным удивлением стало то, что Тигетт попросил выделить ему крупную сумму денег на то, чтобы сформировать отряд егерей. Функцией отряда станет то, чему обучился Тигетт у посла: выслеживание преступников, разведка и шпионаж в пользу сюзерена. Эти отряды егерей будут подчиняться напрямую либо Тайвину с Киваном, либо самому Тигетту. По словам его брата, отряды такого типа в данный момент вовсю формируются в Долине, на Железных Островах и на Севере. Причем у Севера их будет больше всего и они будут самыми обученными, но брат заверил, что, пока он жив, они не станут чинить проблем на Западе. Кроме всего прочего, отряды егерей Запада будут самыми укомплектованными по одной простой причине — золото Ланнистеров. Еще Тигетт просил отдать ему в подчинение их брата Гериона, так как, по его словам, тот совсем отбился от рук и ничего из себя не представляет, а еще он забрал — на радость Дженне — Эймона, потому как тому не стоило смеяться и лишний раз подтверждать, что Герион никчемен.

Но кроме старшего поколения блистательного семейства за этими избиениями-тренировками сейчас наблюдали и младшие наследники семьи, в частности — Джейме. Он еще на пиру вовсю крутился возле своего дяди и слезно просил рассказать, как тот громил горцев Долины, а потом умолял обучить его, чтобы стать точно таким же. Но его энтузиазм заметно поубавился, как только он воочию увидел, как один его дядя тренирует другого, и с каким неподдельным страхом смотрят остальные новобранцы на его дядю Тигетта. Однако для Тайвина это был идеальный момент для воспитания:

— Мейстер Крейлен сообщил, что у тебя возникли проблемы с чтением. Это правда?

— НЕТ, ОТЕЦ! Кхм, я хотел сказать, что есть небольшие затруднения, но я смогу их преодолеть.

— Это твое слово мне как отцу?

— Да, отец.

— Хорошо. Я жду от тебя лучшего результата, ты Ланнистер, ты обязан быть лучшим. Но если подведешь, я поговорю с твоим дядей, и он выделит для тебя время.

— НЕ НУЖНО БЕСПОКОИТЬ ДЯДЮ, ОТЕЦ! Я справлюсь.

— Хорошо, ступай. Мне нужно переговорить со своим братом.

Отослав Джейме и оставшись наедине, Тайвин завел разговор со своим самым доверенным и верным союзником.

— И что ты думаешь о Тигетте?

— Что мне нужно больше стараться прославлять дом Ланнистер, чтобы самому не оказаться в его когтях и не мучиться так, как Герион.

— Тебя бы я к нему не послал. Но вот для всех остальных такой метод тренировки — в самый раз, по крайней мере Герион наконец-то возьмется за ум. Но я хотел спросить тебя про его план на нашу армию.

— Увеличить расходы на армию? Брат, мы и так тратим баснословные деньги на содержание, а он просит увеличить эту сумму втрое!

— И я намерен послушать его совета, но сначала он должен доказать и оправдать создание своего егерского отряда.

— Наши кузнецы до сих пор ломают голову над этим блочным луком — слишком много мелких деталей и сложных конструкций.

— Этот чертеж предоставил нам Иувар, точнее, Тигетту, а значит, все остальные имеют точно такой же лук, который может совершать до тридцати выстрелов за девяносто биений сердца. Наши егеря с таким оружием засыпят всех врагов стрелами до того, как те что-либо смогут предпринять.

— Но каждый такой лук будет стоить как целый доспех!

— Хорошо, значит, только мы сможем массово вооружить наших людей. Возьми ситуацию под пристальный контроль. Что насчет тех доспехов, которые нам предоставил Иувар?

— Стоят столько же, сколько и лук, но кузнецы ломают головы и никак не поймут, как они сделаны. Подвижные, легкие и, несмотря на свой вес, достаточно прочные, чтобы выдержать скользящий удар меча.

— Работай вместе с Тигеттом по поводу их производства, но постарайся его особо не отвлекать. Он и так взял на себя слишком много обязанностей.

— Я больше боюсь, что он решит, будто я недостаточно тренировался, и заставит меня страдать точно так же, как Гериона.

Тайвин не особо любил шутки в своем присутствии, но тесное общение с послом заставило его несколько пересмотреть свои взгляды на этот вопрос, тем более что в голосе Кивана сейчас звучали не нотки веселья, а истинная тревога. Направляясь к своей жене, он также размышлял о других дарах, которые получило львиное семейство: его старший сын получил самодвижущихся коней и рыцарей, от которых был в полнейшем восторге, дочь — платья невероятного качества, а его жена и сестра — духи с поразительными ароматами, от которых даже он отчетливо чувствовал свежий запах леса или моря. И это помимо лекарств, которые могут спасти жизни его подданным, и его нового любимого дара от посла — бутылочек новых алкогольных изделий, которых он в жизни никогда не пробовал. Медвежий остров благодаря Марку Иувару стремительно становился центром прогресса всего королевства, и не пригласить посла и Мормонтов на турнир, на котором будет присутствовать сам король, было бы политическим самоубийством. Но была одна проблема: ОН НЕНАВИДЕЛ МАРКА ИУВАРА. Тот был абсолютно неподконтрольным и целиком себе на уме, но даже это не было причиной его искренней ненависти. Больше всего злило то, что посол постоянно и прилюдно шутил, издевался, пусть и мягко, и не боялся Тайвина совершенно. Но Хранитель Запада отдавал себе отчет в том, что сейчас его жена дышит и жива во многом благодаря ему, его брат стал живой легендой благодаря ему, да и чертежи доспехов и лука тоже прислал он. НО ОН ВСЕ РАВНО ЕГО НЕНАВИДЕЛ, ОСОБЕННО ЗА РОЗОВЫЕ БАКЕНБАРДЫ — никто не смеет требовать у Ланнистера покрасить его волосы в розовый! И сейчас он отправлялся в покои своей жены, чтобы с ней посоветоваться, как ему быть. Дойдя до ее комнаты, он застал картину, как его супруга воркует над младшим сыном — хоть тот и был уродцем, но он Ланнистер, и никто не посмеет над ним смеяться, Тайвин об этом позаботится.

— Как там Герион, еще жив? — оттого, что он услышал голос своей жены, ненависть Тайвина к послу немного снизилась, на самую малую долю.

— Мечтает умереть. Как ты?

— Ты не спросишь, как поживает твой сын?

— Он рядом с тобой, а значит, с ним все в порядке. Но ты ведь знаешь, зачем я пришел к тебе.

— Это надо сделать, Тайвин.

— ОН НАЗВАЛ ТЕБЯ ЛЕДИ ДЖО!

— А тебя он назвал чудесным, а потом предложил решить нашим детям, кто будет носить это звание в драке. Ты до сих пор воспринимаешь весь его бред как чистую правду?

— Просто я его…

— Ты его ненавидишь, Тайвин, я знаю. Но скажи мне, что он сказал тебе, когда наш сын родился?

— При чем тут это?

— Просто скажи, Тайвин.

— Что он полноценен.

— А что сказал твой давний друг и соратник король?

— Что боги наказали меня за высокомерие, позволив карлику родиться в моей семье.

— И ты после этого хочешь сказать, что человек, который спас мне жизнь и жизнь твоему сыну, тебя не уважает?

— Он король, а Иувар всего лишь…

— Спас мне жизнь.

Обычно такие споры заканчивались тем, что Тайвин проигрывал, но в этот раз у него в руках был убойный аргумент:

— Король никогда не просил меня покрасить волосы в розовый цвет.

— Во-первых, Тайвин, не волосы, а бакенбарды, а во-вторых, сделал он это в письме, а не публично. Да и потом, что тебе стоит покрасить?

— Да! — стоило признать, что для трехлетнего возраста у его сына был богатый словарный запас и поразительная внимательность к деталям.

— Мне «достать плохую новость»?

— Кому-то понравилось хлестать свою жену? Хорошо, я попрошу нянек посидеть с ним, — стоило признать, что с появлением Иувара Тайвин стал гораздо чаще исполнять свои супружеские обязанности.

Север

После возвращения из Винтерфелла обратно на остров я вернулся к тому, от чего меня так невовремя отвлекли, а именно — к разработке брони для моих дурней. Ведь я столько времени, средств и усилий вложил в них, и будет крайне обидно, если они по чистой случайности убьются о какого-нибудь немытого горного рейдера. А это значит, что нужно сделать и подогнать специально под них сорок три комплекта первоклассных доспехов. Да и вдобавок прикипел я к ним за эти три года вместе с Джиором, Йорундом и всеми остальными инструкторами. Так что помимо брони нужно сообразить для них оружие, которое позволит им не убиться, и выбор в этом плане был довольно-таки прост — блочный лук. Можно было бы, конечно, сделать многозарядный арбалет и даже собрать его, но лук безоговорочно выигрывает в дистанции и скорости выстрела, да и вдобавок с арбалетом мы обращаться толком не учились. Когда мои парни собрались в поход, я встретил их всех возле Рва Кейлин. Передо мной стояли далеко не те изнеженные лорды, которые три года назад прибыли на остров, а настоящие псы войны, готовые порвать любого, кто просто посмеет косо на них посмотреть — прям гордость берет и за них, и за себя. Но когда я вручил им их доспехи и броню, то нешуточно испугался коллективных обнимашек, поэтому быстро ретировался, пока меня окончательно не затискали. Те звали меня с собой, но я еще прекрасно помнил строгий запрет лорда Аррена насчет посещения Долины, так что пришлось отказаться. Напоследок дал Джораху ценное наставление, что геройство — это удел идиотов, и попросил, чтобы это наставление он передал всем остальным.

Вернувшись обратно на остров, я занялся тем, что начал дополнительно обустраивать наше поместье — мне кровь из носу нужно было собрать генератор. Правда, когда мы с Квиберном сели за расчеты, то знатно охренели от того, сколько нам потребуется меди, чтобы собрать генератор, способный питать все поместье. Так помимо этого нужно будет еще запустить стеклодувный цех, который сумеет изготовить лампочки накаливания, и как-то сделать вольфрамовые нити. А для этих целей мне нужна полноценная стеклодувная мануфактура, но у меня нет лишних полутора миллионов золотых монет, чтобы профинансировать такой завод. Так что этот амбициозный проект я оставил на будущее и принялся за куда более приятный.

Я ведь дебил: я спокойно получал фруктозу из фруктов и с помощью нее делал домашний абсент. И это охренеть какой дорогой в производстве товар, и хотя Джиор без труда распродал на пиру всю партию, маржинальность составила только сто процентов, а я, как жадный капиталюга, хотел все триста! И я, как законченный дебил, совсем не подумал о такой элементарной вещи, как леденцы. Продукт не портящийся, не требующий особых условий хранения, а учитывая, что никто не производит конфет на всем континенте, остров моментально становится естественным монополистом. Поэтому мне позарез нужен был лучший работник, главная модель и просто душечка Сандра. Вот только мне ее так просто не отдали: Альдис за своего сотрудника билась аки Коготь смерти за своих потомков и ни в какую не хотела ее отпускать. Напряжение между нами развернулось нешуточное, настолько, что мы умудрились заставить Сандру расплакаться. Бедная девочка через слезы выдавила, что она будет работать у обоих, только бы мы больше не ругались. Результат, правда, получился строго обратным: мы с Альдис тут же принялись яростно выяснять, кто из нас первым обидел ребенка. В итоге сошлись на том, что будем делить Сандру в пропорции 5/2: два дня мои, остальные — Альдис. И с помощью нашего маленького дегустатора-модели мы создали не просто ириски, а настоящую машину для печатания денег в промышленных масштабах. А моська сначала довольной Сандры, а затем Мейдж, Альдис и всей остальной женской половины поместья стала для мужской его части истинной отрадой, потому как мужики были счастливы, что их жены довольны, а если довольна жена — то доволен и муж.

Через полгода я получил письмо через ворона от Джораха, где тот во всех подробностях расписал, как мои ученики развлекались в горах Долины, и, если судить по письму, покуролесили они там знатно. Все крупные кланы безропотно сдались лорду Аррену на милость — они были готовы на что угодно, лишь бы больше не встречать злобных Ёжиков, которые утаскивают воинов прямиком во тьму и совершают с ними всякое, от чего от них в итоге остаются одни только головы. И еще через месяц пришло еще одно письмо счастья, точнее — сразу два письма: на имя Мормонтов и на мое имя. Оба — официальные приглашения на турнир и большой пир, который закатывает лорд Тайвин в честь короля. И я бы с радостью поехал, если бы не одно весомое «но»: приглашение было в Утес Кастерли. А Утес — это камень, то есть гигантский булыжник, в котором выдолбили раскидистую сеть пещер и стали там жить — натуральная нора кротокрысов! А у меня еще со столичной Пустоши образовалась стойкая боязнь заходить в различные пещеры и туннели: после моего визита или прямо во время него они имеют свойство эпично обрушиваться. Так что Мейдж сейчас упрямо стояла посреди нашей с Квиберном лаборатории и изо всех сил пыталась меня убедить поехать.

— Это приглашение от самого Десницы, Марк!

— Вышлем ему роскошный подарок и скажем, что никак не сможем приехать.

— Он оскорбится!

— А если я приеду, вся семья Ланнистер гарантированно погибнет под завалами после моего визита.

— Ты сильно преувеличиваешь.

— Гостиница «Стейтсмен» — после моего посещения она окончательно рухнула. Станция «Мэриголд» — после того как я ее зачистил, она обрушилась. Каждая десятая пещера в Зайоне мифическим образом после моего посещения превращалась в обломки. Так что нет, Мейдж, я так тобой, собой и остальными рисковать не собираюсь.

— Квиберн, ну хоть ты скажи что-нибудь этому упертому дураку!

— Госпожа, я слишком труслив для подобного.

— Марк… — так, возможно, близкое общение моей Мейдж с Кинварой было не самой лучшей идеей, вон как искусно научилась голосом манипулировать!

— Мейдж, ну серьезно, у Альдис заказов на новые платья на целый год вперед, а мы с Квиберном едва успеваем над новыми ароматами для духов работать. Только недавно мужики возвели косметический цех, а нам еще фармакологический цех строить и налаживать там производство — те образцы лекарств, которые мы сделали, уже полностью разобрали. У нас дел на десять лет вперед непрерывной работы, не говоря уже о будущей экспедиции в Валирию, а ты хочешь, чтобы мы потратили почти три месяца на то, чтобы просто посетить турнир на Западе.

Аргументов, чтобы я с ней согласился, у моей умнички-разумнички больше не осталось, так что она незамедлительно применила тяжелую артиллерию.

— Если ты согласишься, то я… — так, стоп, да ладно?! Я тут же отвлекся от реагентов со ступкой и резко повернулся к ней.

— Согласишься на что?

— Отошли Квиберна, и тогда я скажу!

— Я ни за что не стану выгонять человека из его собственной лаборатории.

— Госпожа, если вам это облегчит жизнь, я выйду. Но поверьте мне, все всё равно рано или поздно узнают про те безумства, которые творит досточтимый посол.

Мейдж начала раздраженно пыхтеть, фырчать, закатывать глаза и проводить ладонями по лицу. Но все же собралась с мыслями и, взяв себя в руки, наконец произнесла:

— Хорошо. Раз уж мой дом окончательно превратился в обитель слухов, разврата и безумия… Я готова исполнить ту твою безумную фантазию! — не может быть!

— Про?..

— Да! Северная дева-воительница попадает в плен к разбойнику-рыцарю и делает все, чтобы освободиться!

— И ты ради меня даже!..

— И даже бронелифчик надену.

Святой Атом, неужели я действительно увижу свою умничку-разумничку в бронелифчике?!

— КВИБЕРН, БРОСАЙ ВСЕ, БЕГИ К КУЗНЕЦУ И СКАЖИ ИСПОЛНИТЬ МОЙ ЗАКАЗ!

— Боюсь, не смогу, сир Марк. Цитируя Уолтера: «Я такую дрянь в жизни делать не стану».

— Вот и спасай после этого людей от диабета… Так, хорошо, Генри из Темнолесья, он…

— Сир Марк, я могу вас заверить, что только в таком крупном городе, как Ланниспорт, кузнецы согласятся исполнить ваш… кхм… специфический заказ.

Хорошо, раз Север не даст мне бронелифчик, то Запад его мне точно предоставит. За уникальную возможность увидеть Мейдж в эротичном белье я готов пойти на стаю Когтей смерти с голыми руками!

— Эртур, молю тебя всеми богами, старыми и новыми, расслабься, улыбнись, выпей вина, познакомься с дамой и пригласи ее на танец, ты, в конце концов, на самом пиру у Тайвина Ланнистера. Сам король здесь всего лишь гость.

— Принц Оберин, я благодарен, что вы пригласили меня на пир, но...

— Иногда я сомневаюсь, что вы, Дейны — дорнийцы. Любви избегаете, вино не признаете, вам бы только доброго коня и ладный меч, вот ваше истинное счастье.

— Принц Оберин, я уже неоднократно вам говорил, что излишнее возлияние на пиру может помешать мне сосредоточиться на турнире.

— «Принц Оберин, спасибо за предложение, но я не могу пойти с вами в бордель, меня ждет турнир, принц Оберин, прошу меня простить, но перед турниром я хотел бы быть трезвым». Дейн, ты знаешь, как я тебя уважаю, ты знаешь, какое уважение имеет моя семья к твоей, Дейны и Мартеллы неоднократно скрещивали свои рода, у нас не было вассалов вернее вас. Но знаешь, что самое забавное? Я читал архивы Солнечного Копья о моих предках, от Нимерии до моей матери, и знаешь, что архивы говорят о Дейнах?

— Что, мой принц?

— Что вы все были невероятными занудами. Все твои предки, что были принцами-консортами, были невероятными воинами, которым не было равных. С «Рассветом» в руке они могли обратить в бегство целые армии и поразить любого врага, и все они были невероятными занудами, как ты. Я устал от твоего занудства, и я устал, что принц Дорна выполняет прихоти своего вассала, так что слушай мой указ как твой сюзерен: найди девицу и пригласи ее на танец, а перед этим выпей вина. Лорд Тайвин расщедрился на Арборское и какой-то новый напиток, который мне начинает нравиться!

— Но, мой принц!...

— Ступай, Эртур, и да помогут тебе Семеро в выполнении этой нелегкой задачи.

Эртур Дейн всю жизнь только тренировался, впервые он взял в руки меч, когда ему было пять лет, и сейчас, спустя четырнадцать лет, не прошло ни дня, когда он не тренировался бы с ним. Каждый день, вставая до рассвета, он посвящал время до полудня, чтобы отточить свои навыки. Единственное, что могло отвлечь Эртура от тренировок — это конная скачка и его сестра. Только она, Эшара, могла бесцеремонно прервать его тренировки, чтобы он мог увидеть новое событие, что произошло в Звездопаде. Только ее сейчас с ним рядом не было, она была фрейлиной принцессы Элии и не могла поучаствовать в экзекуции своего брата вместе с принцем Оберином, которая в данный момент общалась с женской половиной семейства Ланнистер. Так что Эртуру пришлось вспоминать все те немногочисленные уроки этикета и танца, что мать или сестра пытались ему преподать.

К своему великому сожалению, Эртур не знал геральдики и потому не знал, как обращаться с кем-либо из гостей, а слуга, который мог бы ему помочь в этом деле, сейчас был рядом с его сестрой, исполняя ее прихоти. Гуляя по залу и не зная, как завести разговор, чтобы не выставить себя необразованным варваром, Эртур увидел женщину необыкновенной красоты. Она была одета в изумрудное платье, которое по откровенности слегка не дотягивало до дорнийских, ее лицо было словно высечено самым искусным мастером-камнетесом, который увидел во сне образ истинной красоты, а ее фигуре позавидовали бы самые утонченные дамы королевства. Она по виду была северянкой и общалась, судя по платьям, с кем-то из Простора. Он хотел услышать голос той, который захватил его разум, и, подойдя поближе, чтобы звуки пира не мешали наслаждаться ее голосом, он почувствовал исходящий от нее аромат леса и моря, а ее голос... этот голос он мог бы слушать вечность. Решено: он нашел свою будущую невесту, и проклянут его все предки, что носили титул «Меч Зари», если он сейчас струсит и не пригласит эту даму на танец. Взяв кубок и выпив для храбрости, Эртур заметил, как принц Оберин в компании девицы из Запада, что млела у него в руках, сейчас поднял кубок в его честь.

— Миледи, позвольте выразить мою признательность вашей красоте, которая затмевает даже самую яркую луну. — Повернувшись и одарив его взглядом, прекрасная незнакомка приветливо улыбнулась.

— Вы очень добры, милорд, но разве вы не должны выражать свою признательность дамам, которые соответствуют вашему возрасту?

— Что вы, миледи?! По моему мнению, вы самая прекрасная дама на этом пиру, и я лишь выражаю чистую правду.

— Мне очень приятны слова вашей признательности, лорд Дейн.

— Вы знаете меня?

— Кто в королевстве не знает о знаменитых Дейнах из Звездопада, что уже десять тысяч лет носят титул «Меч Зари»? Ваш род не раз пересекался с королевским, и я не думаю, что бедная северянка будет вам достойной парой на пиру.

— Позвольте мне это решать, миледи. Вы знаете обо мне и моем роде очень многое, что делает вам честь, но я, к своему великому сожалению, не знаю о вас ничего.

— Мейдж Мормонт, лорд Дейн. Мой род не так славен и богат, как ваш, и у нас не было настолько великих родственников.

— Род прославляют его деяния, а не его мертвые предки. Я уверен, что ваш род также славен великими деяниями.

— К сожалению, мы не можем похвастаться и великими деяниями. Единственное, что мне приходит на ум — это то, что наш род приютил одного безумца в разгар зимы.

— Но величайшая добродетель — это ведь милосердие. Кому как не вам, северянам, знать, что такое зима, но вы приняли к себе домой скорбного умом и делились с ним тем немногим, что у вас было, лишь бы он пережил зиму, — на его слова женщина из Простора слегка улыбнулась.

— Боюсь, я вас разочарую, лорд Дейн. Это безумец делился с нами припасами, и теперь весь дом Мормонтов у него в долгу. А я теперь его невеста.

Вот он, шанс! Он бросит вызов и освободит свою будущую невесту из лап безумца!

— Укажите мне его, леди Мормонт! Укажите, и я, как Меч Зари, освобожу ваш род от такой тяжкой ноши!

— Я не могу сказать точно, где он, лорд Дейн... А, нет, вот он. Привет, Марк.

Внезапно Эртур почувствовал, как его левое плечо будто зажали в стальные тиски, которые сжимал здоровый кузнец. Вспышка боли была настолько резкой, что он уронил кубок с вином. Собственного крика он избежал только потому, что не хотел позориться перед своей будущей невестой.

— Мейдж, какая же ты бессовестная! Тут мальчик тебе почти в любви признается, и ты только и рада, да?!

— Ага.

— М-да. Ну ладно, с Мейдж все понятно, близкое общение со мной не прошло бесследно. Но вы, леди Оленна! Вы спокойно наблюдали за всем. Небось наслаждались зрелищем?

— Сир Марк, упаси Семеро от таких обвинений, я наслаждаюсь теперь!

— Вы такая же бессовестная, как моя Мейдж. Продолжайте такой быть! — в голове у Эртура билась только одна мысль: что, во имя Семерых, тут происходит?!

Только следом ему отпустили плечо, чтобы взять в локтевой захват за шею, как старший брат берет младшего. Боль в плече пропала, но дышать стало сложнее.

— Ну ладно, вернемся к тебе. Как тебя зовут, потенциальная жертва несчастного случая?

— Д-д-д-д…

— Нет, Дейн — это фамилия. Мне нужно имя, парень.

— Дышать, — едва с хрипом произнес Эртур.

— Ой, извини, — незнакомец слегка ослабил хватку, и Эртур с жадностью начал глотать воздух. — Ну, что там насчет имени?

— Эртур Дейн, Меч Зари и Владыка Звездопада! — возможно, упоминание его рода вразумит этого безумца. Силой он наделен немереной, но со своим мечом Эртур непобедим, возможно, это его отпугнет.

— Эртур, я ведь говорю с умным парнем?

— Д-д-д-да?

— Ну вот! А умные парни, прежде чем приглашать даму, знакомятся с остальными девушками, чтобы понять, что она — та самая, да?

— Да?

— Да! И ты, как умный парень, пойдешь и познакомишься с остальными девушками, а только потом пойдешь знакомиться с женщинами, которые готовятся вступить в бальзаковский возраст.

— Марк, ты сейчас намекнул, что мы с леди Оленной старые?!

— Я не настолько самоубийца, Мейдж! Ну что, Эртур, пойдешь доказывать, что ты умный?

— Немедленно отпустите моего друга! — О боги, только не принц Оберин! Ситуация до этого была странной, а теперь стала безнадежной.

— Нет.

— Что?

— Именно.

— О чем вы?!

— А вы о чем? — это был самый странный диалог в жизни, который Эртуру доводилось лицезреть. Оба его участника взяли паузу, чтобы осмотреть соперника.

— Вы осознаете, кто перед вами?

— Да, друг потенциально умного парня.

— Я — ПРИНЦ ОБЕРИН МАРТЕЛЛ!!! — чеканя каждый слог, выговаривал принц, привлекая к себе внимание.

— Эм. Соболезную?

— ДА О ЧЕМ, ДЕРИ ВАС ВО ВСЕ ЩЕЛИ АДСКИЕ ОТРОДЬЯ, ВЫ ГОВОРИТЕ?!

— Понял, ошибся, поздравляю.

— ХВАТИТ С МЕНЯ ЭТОГО БЕЗУМИЯ, Я ТРЕБУЮ САТИСФАКЦИИ!!!

— Десять секунд, пожалуйста, — что такое «секунда», Эртур не знал, но его вмиг развернули спиной к принцу Оберину, а его безумный собеседник заговорщически спросил: — Друг мой, скажи мне, пожалуйста, зачем мне идти в бордель с принцем Оберином?

— П-причем тут бордель?

— Ну, «сатисфакция» — это удовлетворение, если я правильно понял контекст ситуации, а оно достигается только в одном месте в нашем случае. — Вроде сестра рассказывала истории про голых рыцарей и одного безумца, и Эртуру повезло на него наткнуться.

— Нет, принц Оберин вызывает вас на дуэль!

— Я же говорил, что ты умный! И как он, хорош?

— Лучше него с копьем никто не обращается.

— Спасибо, — Незнакомец так же вмиг развернул его лицом к принцу. — Я отказываюсь.

— Что? Вы настолько трусливы, что боитесь мне проиграть?

— Нет, тут больше здравый смысл играет. Ну вот, вы сами бы согласились иметь дело с мужиком, что машет длинным фаллическим продолговатым предметом? — вены на лбу у принца Оберина надулись от гнева и напряжения, само его лицо залилось кровью, а глаза выражали чистейшую ненависть. Принц Оберин был эталонным Мартеллом: скор на ненависть и быстр на расправу. Только отсутствие страха у собеседника не позволяло ему выразить свою ярость прямо сейчас. — Раз вы взяли паузу на раздумье, я, наверное, посчитаю, что беседа окончена. Удачи вам, принц Оберин!

Развернувшись и отпуская Эртура, незнакомец дал наконец-то Оберину возможность, которую тот не замедлил применить: он решил пнуть объект его ненависти, чтобы повалить и задушить. Только незнакомец, не разворачиваясь, блокировал пинок и из блока ударил принца по опорной ноге, лишая его равновесия и роняя на пол. К тому времени этот инцидент собрал всех зрителей, каких только возможно, в том числе хозяина вечера.

— Что тут произошло?! — Слава богам, лорд Тайвин прекратит это безумие.

— Что бы ни произошло, виноваты только вы, лорд Тайвин, — а может, и нет.

— И как же, я, по-вашему, виноват?

— Вина ваша косвенная, ибо основную вину несет этот замечательный пол.

— Сир Иувар, я слишком раздражен и немного в бешенстве, поэтому я говорю это прямо, чтобы вы поняли. А теперь скажите, в чем виноват мой пол?

— Да вы посмотрите на этот пол! Он настолько ровный, что если его как следует почистить, то можно увидеть собственное отражение! Неудивительно, что люди начинают падать. Так что, лорд Тайвин, пол у вас замечательный, но травмоопасный, если на него пролить жидкость в виде вина. Вот и лорд Оберин стал жертвой вашей безупречной опорной поверхности. Потом обязательно познакомьте меня с мастером, что создал такой шедевр.

— Он принц, а не лорд.

— Один хрен, одно и то же.

Эртуру были неинтересны слухи, что гуляют в народе, ведь рассусоливать их — это удел пустозвонов и праздных, что, не имея ни воли, ни таланта, тратят время на обсуждение чужих деяний. Но даже до него дошли слухи о человеке, который уже вписал свое имя в легенды — Марк Иувар. Воин из жестокого края, что спас королевство от Железного Демона, убив его и уничтожив его войско в одиночку; человек, выигравший турнир в честь короля на всех состязаниях, и бывший при этом целителем необычайного таланта. А еще он был эталонным безумцем.

За неделю до нервного срыва представителя древнего королевского рода.

Итак, на семейном консилиуме методом исключения мы решили, кто поедет на пир в Ланниспорт. Почему исключения? Ну, тут все просто. Джиор не поедет, потому что у него личная трагедия: Скара, Вила и Ара что-то напутали в расписании, не разобравшись, как они будут делить Джиора, и сейчас в глубине острова бурно выясняют, с кем останется Медвежонок. С Альдис и так все понятно. Рован не рекомендуются длительные путешествия, а ткацкий станок она с собой не возьмет, да и Джораха бы сначала дождаться. Так что еду я, умничка-разумничка Мейдж и Кинвара. За последнюю боюсь больше всего — точно придется ставить на место всяких придурков, которые посчитают, что могут облапать моего сотрудника.

Итак, Ланниспорт. За четыре года этот город вообще не поменялся: те же чистые улицы, тот же порядок и снующие туда-сюда люди, которые слишком заняты своими повседневными делами, чтобы отвлекаться на окружающих. Правда, порядка будто стало еще больше, а чистота — еще чище, да и стражу теперь можно встретить буквально на каждом углу. Вот что благословенный приезд большого начальства творит! Сразу вся городская вертикаль власти вспоминает, что у них, вообще-то, есть задачи, которые нужно исполнять. Правда, в Королевской Гавани эта формула почему-то дала сбой: город стабильно гниет и пахнет. Тут только два варианта: либо так задумывалось изначально, либо в обязательную характеристику лиц королевской династии входит врожденная способность не ощущать амбре цветущей столицы.

Встретил нас Тигетт. И-и-и... святой Атом, нехило он так у горцев покуролесил, судя по физиономии! Короткая стрижка и недельная щетина просто идеально сочетались со шрамом через переносицу (видимо, от ножа), а отсутствующая верхняя половина правого уха монументально довершала образ сурового пса войны. Вот реально горжусь парнем: сразу видно, не просто «благородный воин», а настоящий мясник, чья профессиональная задача — забивать чужих воинов.

Встречал он нас один у придорожной таверны, попивая что-то из кружки и лениво костеря трактирщика. Но стоило ему нас увидеть, как Мейдж он бесцеремонно обнял, как полноправного члена ордена «МУЖИГЪ». Перед Кинварой ожидаемо постеснялся, мгновенно залился краской и принялся отводить взгляд, как влюбленный пацан. А вот передо мной вытянулся по струнке и четко обратился по форме: «Господин инструктор!». Надо мне что-то с этим делать. Это там, на острове, он был рекрутом, а тут он боевой офицер. Нехрен ему во фрунт предо мной вставать, он теперь, считай, равен мне.

Первым делом парень решил показать нам обитель своих предков — Утес Кастерли. И вот тут мне сразу не понравилось. Не будь во мне особенности, заходя в любую пещеру, инстинктивно опасаться обвала, я бы, наверное, был в восторге. Но врожденная паранойя настырно заставляла меня искать структурные уязвимости, микротрещины в опорах и проверять надежность несущих стен вместо того, чтобы наслаждаться качественной отделкой с золотым напылением, прекрасными картинами и украшенными занавесками, которые с любовью и заботой создавались всеми Ланнистерами за последние восемь тысяч лет.

Тигетту, который вел нас по коридорам, показалось, что я совершенно не впечатлен его родовым гнездом. Парень заметно взгрустнул и поник. Что ж, идеальный момент, чтобы поднять ветерану самооценку.

— Тигетт, стоп!

— СЛУШАЮСЬ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР! — по привычке рявкнул он, вбивая пятки в каменный пол.

— Тигетт, скажи мне, пожалуйста, кто ты?

— Эм... господин инструктор?!

— Тигетт, не беси меня! Стимула у меня с собой нет, но ты прекрасно знаешь, что мне это никогда не мешало. Ответь на вопрос: кто ты?

— Я... я...

— Черт возьми, да хоть имя свое вспомни!

— Тигетт!

— Фамилия!

— Ланнистер!

— А теперь вместе!

— Тигетт Ланнистер!

— Громче!

— ТИГЕТТ ЛАННИСТЕР!

— Еще громче! Чтобы тебя весь Утес и Ланниспорт слышали!

— ТИГЕТТ ЛАННИСТЕР!!! — взревел он так, что с потолка, кажется, посыпалась вековая пыль.

— ИМЕННО! Ты — Тигетт, мать его, Ланнистер по прозвищу «Желтый Снег»! Ты и еще сорок два алкоголика заставили обосраться всех в горах Долины так, что там теперь до сих пор нежелательно гулять. Твоим именем теперь пугают разбойный люд от Стены до песков Дорна. Ты вписал свое имя в легенды, парень! Так какого хрена ты поник из-за того, что я слегка не в духе?!

— Я ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ВАМ МОЙ ДОМ ПОНРАВИЛСЯ!

— ОН МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ТЕМ, ЧТО ОН НОРА, А В ОСТАЛЬНОМ ОН ПРЕКРАСЕН, МАТЬ ЕГО ЗА НОГУ!

— ТО ЕСТЬ В ОСТАЛЬНОМ ОН ИДЕАЛЕН?!

— ОН ИДЕАЛЕН ДЛЯ ВСЕХ, КРОМЕ, К СОЖАЛЕНИЮ, МЕНЯ!

— А ПОЧЕМУ МЫ ОРЕМ?!

— НАПОМИНАЮ ТЕБЕ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ХОЗЯИН, А Я ЗДЕСЬ ПРОСТОЙ ГОСТЬ, И ТЫ НАКОНЕЦ ВЕЛИШЬ МНЕ ЗАТКНУТЬСЯ!

— НЕ СМЕЙТЕ ОРАТЬ В МОЕМ ДОМЕ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР, А ЛУЧШЕ ЗАТКНИТЕСЬ НАХРЕН, ПОКА Я ВАС НАВСЕГДА НЕ ЗАТКНУЛ!!!

— Вот это уже другой разговор. Ты согласна, Мейдж?

— Я оглохла, — флегматично отозвалась моя невеста.

— Извини. А ты как, Кинвара?

— Простите, мистер Иувар, я тоже просто скажу, что оглохла.

— Я, к сожалению, нет, сир Иувар. Вы именно такой, каким мне вас описывали мои братья. К счастью это или к сожалению, — раздался со стороны сочный женский голос.

К нам неторопливо шла красивая дама в роскошном красном платье. Лёгкий лишний вес ничуть не портил её, а наоборот — выгодно подчеркивал статную, истинно львиную фигуру.

— Прошу прощения, миледи. Экстренное поднятие самооценки по древним методикам алкоголиков, передававших сей метод из уст в уста.

— Я смотрю, метод рабочий, — усмехнулась леди Дженна, переведя взгляд на тяжело дышащего, но явно воспрявшего духом Тигетта. — Тигетт, представишь нас своей гостье и... наставнику?

— Конечно. Дженна, это мой инструктор сир Марк Уивар, создатель «Ежиков». Справа от него — миледи Мейдж Мормонт, самая грозная воительница Севера и невеста господина Уивара. А это госпожа Кинвара, она... кхм... модель.

Сверив нас внимательным взглядом, леди Дженна явно поняла, что перед ней не бред, а суровая реальность. На её лице читалось желание задать тысячи вопросов, но озвучила она только один:

— Почему «Ежики», сир Уивар? Драконы, львы, лютоволки, олени, тигры, львоящеры, слоны, лошади — список благородных и свирепых животных бесконечен. Почему именно ежики?

— Тигетт, — я сделал приглашающий жест рукой.

— Потому что, Дженна, ежика никто не может поиметь! — гордо выдал мой бывший рекрут. Так её, Тигетт, пусть знает, с кем общается!

Леди Дженна на секунду лишилась дара речи, после чего устало вздохнула:

— Вы испортили моего младшего брата. И обозвали мой дом норой. И при этом не чувствуете ни капли раскаяния. Как мне с вами поступить?

— Понять и простить?

— Лучше передам вас Тайвину. Возможно, он придумает, как сделать так, чтобы только один Ланнистер сошел с ума от общения с вами. Прошу за мной.

В кабинет лорда Тайвина зашел только я один, а леди Дженна пошла проводить близкое знакомство с моим женским десантом, как раз Мейдж передаст подарки львиному семейству. За три года, которые прошли с момента рождения сына, время мало повлияло на Десницу короля, в нем все также чувствовалась та властность, что заставляет всех в округе искать свои косяки, даже если все сделано идеально. Его стол был завален бумагами и отчетами о расходах предстоящего турнира, а сам Десница явно пренебрегал сном, ну или мы с Тигеттом его только что разбудили.

— Сир Иувар, я бы с радостью сказал бы, что рад вас видеть, особенно за то, что вы спасли мою жену и сына, но у меня язык заплетается такое произносить.

— Если от этого вам станет легче, можете меня послать в далекое пешее эротическое. Возможно, вам станет легче.

— Я посылал, неоднократно. Тигетт обновил мой словарь ругательств.

— Помогло?

— Слегка облегчило.

— Это потому, что я перед вами не сидел. Уверяю вас, глядя в глаза, эффект увеличивается, — отпив воды и сделав глубокий глоток, Тайвин продолжил.

— Пока мои нервы еще не окончательно расшатаны вашим появлением, я приберегу данную возможность на будущее.

— Как угодно.

— В первую очередь, я хотел с вами поговорить насчет своей семьи и ее здоровья. В данный момент вы самый компетентный лекарь на континенте.

— У вас есть при себе деньги?

— Дом Ланнистер готов оплатить вам...

— Лорд Тайвин, мне сгодится даже вшивый медяк, главное, чтобы этот медяк передали вы мне из рук в руки.

— И что это мне даст?

— Врачебную тайну. Я буду связан клятвой врачебной тайны и никому не раскрою то, что вы передадите мне, — Тайвин посмотрел на меня, оценил, подумал, потом начал искать любую залежавшуюся монету у себя в столе. Нашел у себя оленя.

— Потом верну сдачу.

— Оставьте себе. Это касается моего младшего сына. Есть ли надежда, что он сможет стать полноценным? — ну да, какому отцу понравится сын-карлик.

— Он ходит, лорд Тайвин?

— Да.

— Хватательные рефлексы в норме?

— Если вы имеете в виду, как у него с хваткой, то мейстер утверждал, что все нормально.

— Ему сейчас три года, он начал говорить?

— Он начал разговаривать.

— Хороший признак, значит с памятью у него все в порядке, а ранняя речь говорит о развитой лобной доле.

— Что вы имеете в виду?

— У вашего сына огромный потенциал, и, несмотря на свою карликовость и деформацию при рождении, он полноценен. Как я говорил при его рождении.

— А можно исправить то, в чем мы с Джоанной...

— Лорд Тайвин, если я вас хорошо знаю, то вы просто не допустите, чтобы какие-либо преграды стояли на пути величия ваших детей. Да, его состояние закрыло перед ним одни двери, но я уверен, что если вы его воспитаете в правильном ключе, то ваш младший сын сам откроет любые двери, которые только пожелает.

— Спасибо, — на некоторое время Десница замолчал, — но это касается также и моих старших детей.

— С ними что-то не так?

— Прежде чем я продолжу, я предупрежу вас: если то, что я произнес в этом кабинете, выйдет за его пределы, то пострадаете не только вы, но и все, кто вам дороги, сир Уивар. Это вам мое слово как лорда Запада, — вот это «предъявы»!

— Я вас услышал, лорд Тайвин, а теперь услышьте меня. Вы помните, что я вам сказал тогда в тронном зале?

— Что вы уничтожите королевство, если вас тронуть.

— А еще я сказал, что не хочу оскорблять вас ложью. Так вот, все, что я вам скажу — чистая правда. Если вы тронете тех, кого я считаю своими близкими, то вы предстанете перед выбором, кого вы убьете из ваших близких, ведь всех остальных постигнет судьба гораздо страшнее. Вы меня услышали?

— Вы смеете мне угрожать в моем доме?!

— Да. Запомните раз и навсегда, лорд Тайвин, я не люблю лгать людям и ненавижу нарушать свои слова. Взяв у вас плату, я стал вашим семейным врачом, а врач костьми ляжет за своих пациентов. И пропущу мимо ушей, что вы угрожали мне и семье моей невесты, но чтобы это было в последний раз, не крайний — последний, — с позиции угроз начинаются все конфликты, поэтому, чтобы предотвратить угрозу, нужно быть большей угрозой.

— Мы поняли друг друга, сир Уивар. Я отец, я должен предотвращать угрозы моей семье.

— Я понимаю, лорд Тайвин. Теперь озвучьте, что у вас за проблема.

— Серсея, она... она часто проводит время со своим братом, Джоанна видела, как они... как они учились целоваться. Вы упоминали, что при близкородственном скрещивании могут произойти дефекты. Это может быть один из них, — черт, тут главное в Габсбургов не выродиться.

— Пока просто наблюдайте, лорд Тайвин, не разнимайте их, это близнецы, их разлука может наоборот скрепить их узы. Но если вы думаете, что они ближе, чем просто брат или сестра, то примите, что дети любопытны, они исследуют все новое, и им всегда интересно испытывать новые ощущения. Постарайтесь не наказывать их, а наоборот воспитывать, чтобы они отдалялись понемногу друг от друга. Детский разум пластичен, сколько им сейчас?

— Десять.

— Отлично, значит пубертат они еще не прошли. Ваша проблема решаема, лорд Тайвин, просто уделите ей чуть больше внимания, чем обычно, и проявите чуткость. Помните, это ваши дети, ваша плоть и кровь, они несут ваше наследие и приумножат ваше благосостояние. Я также хотел узнать, как дела у вашей жены.

— Джоанна в порядке и с теплотой вспоминает те дни, когда отдыхала у вас на острове. И последний на сегодня вопрос касательно моей семьи.

— Я слушаю вас, лорд Тайвин.

— Почему вы рекомендуете ей больше не иметь детей? — ну средневековье же, три ребенка — не гарант, что все три до взрослого возраста доживут, даже если аристократы.

— Родовой канал вашей жены сильно повредился при рождении младшего. Следующий ребенок может не родиться, а ее беременность оборвать ей жизнь. Лунный чай я также не рекомендую, он убивает не только зарождающуюся жизнь, но и жизнь матери. Я пришлю вам средство контрацепции, они снизят риск появления, но попытайтесь найти другие способы провести время с вашей супругой.

— Насколько опасен лунный чай?

— Зависит от массы тела, здоровья, но в вашем случае он не убивает, а медленно подтачивает здоровье. Это купируется, если соблюдать диету и укреплять здоровье.

— Джоанна... после вашего острова мы... следовали примеру вас и леди Мейдж.

— Эм. Я думаю, мне это приятно слышать, но сложно осознавать. Скажу вам так: ребенка можно заделать только в одном случае.

— Я вас понял, не продолжайте.

Так мы и сидели, пока нас не отвлек стук слуги, и тот настойчиво просил именно меня решить проблему. Вот и решай чужие проблемы нахаляву: решил помочь Тигетту, так теперь помоги Тайвину, а теперь реши его проблемы. К счастью для меня, он сам понял, какой бред происходит в обители его предков, и сам решил поглядеть на самоубийц, только Тиреллы были кем угодно, но не самоубийцами. И если леди Оленна за четыре года еще не растеряла красоты, несмотря на немолодой возраст, то лорд Лютер набрал веса, прилично причем. Сейчас женская часть Ланнистеров общалась с моим женским десантом, а Лютер молчал и как-то похотливо смотрел на Кинвару, при жене — он дебил. Но ей было пофиг, она наслаждалась общением.

— Сир Уивар, как только я услышала, что вы здесь, я немедленно прискакала сюда, чтобы пообщаться с вами, но боги, с каждой нашей встречей вы не просто становитесь причиной слухов, а самых настоящих скандалов! Вы просто представить не можете желание Лютера узнать все подробности от вас лично. Но если честно, мы с Лютером хотели бы узнать, что вы обсуждали с достопочтимым Десницей! Ведь так, Лютер?

— Что? Да, дорогая! — бросить на амбразуру своего мужа и так нагло выспрашивать — браво, леди Оленна.

— Госпожа Тирелл, вы... — мда, гордыня, от нее сложно избавиться. Придется снова мне спасать ситуацию.

— Я разберусь, лорд Тайвин. Леди Оленна, ничего вам не скажу, пока не раскроете свой секрет!

— И какой же у меня секрет?

— Как вы остались такой красоткой! Признавайтесь, кровь девственниц, плоть младенцев, невинные души заморским демонам?

— Все это, и еще свежий воздух, полезная пища и попытки вывести своего мужа из категории «висун». Ведь так, Лютер?

— Все верно, дорогая!

— Но раз я призналась, теперь признайтесь, что вы обсуждали с лордом Тайвином?

— Госпожа Тирелл, я не потерплю...

— Лорд Тайвин хотел сказать, что не потерпит, чтобы вы остались без ответа. На самом деле мы с ним обсуждали новый бесконечный источник золота, что принесет блистательному семейству еще больший блеск, — вот тут уже все обратили на меня внимание.

— Так интересно, а мы можем узнать?

— Конечно, друзья узнают первыми. Мы напишем книгу!

— Книгу? — о, какие круглые глаза может сделать Кинвара.

— Книгу? — а охренение лорда Тайвина просто бесценно, только умничка-разумничка Мейдж стоит со взглядом «я видела и дерьмо похуже».

— Да, — обнимаю Тайвина за плечи и рукой провожу по воздуху, чтобы он представил, — «Бремя власти, или искусство общения с идиотами».

— Вы и ее так и назовете?

— Естественно. Она будет о перипетиях судьбы самого молодого Десницы в истории Королевства. Это будет прямая инструкция идиотам, как не профукать свой надел и возвести его на вершины. Людской род славен двумя бесконечностями: идиотами и жадностью. Жадные идиоты будут покупать книгу, думая, что они не идиоты, а идиоты, которые знают, что идиоты, будут покупать книгу, чтобы перестать быть идиотами. Замкнутый бесконечный круг, который вознесет сей славный род на новые вершины.

И хотя Десница сейчас был безумно зол, тот, к сожалению, соглашался с правдой о двух бесконечностях. Но стальная воля, которая позволила вытянуть свой дом из пучин бездны, снова взяла вверх.

— Сир Иувар.

— Да?

— Отпустите меня.

— Да. Извините. Леди Оленна, согласитесь за небольшую долю помочь с распространением?

— Насчет этого я ничего сказать не могу, но точно знаю вашего первого покупателя. Лютер?

— Да. Согласен, сир Иувар.

— О чем я и говорила. Теперь мне стоит извиниться за бесцеремонное вторжение в вашу беседу от лица моего мужа, лорд Тайвин. Как жена владыки Простора, я прошу прощения. Лютер, мы уходим.

— Что, уже?

— Да, Лютер. До встречи на пиру.

За два часа до нервного срыва одного принца

Общение с начальством — это всегда удовольствие ниже среднего. А как иначе, ведь от пожелания левой пятки этого парня в большинстве случаев зависит твое существование. Особенно это было ясно видно до падения бомб: взламывая компьютеры, я читал переписки сотрудников, где они жаловались на ненормированный рабочий график, постоянные переработки, сокращение обеденного времени, а в особо запущенных случаях — на урезание зарплаты. Но хочется отметить, что так было не везде. В Срединных Штатах примерно одна из десяти фирм пыталась соблюдать условия труда рабочих и сотрудников, даже несмотря на отмену всех профсоюзов, что непременно приводило их к банкротству. Забавнее всего было читать переписки, где работяги костерили руководство и за глаза называли начальство не самыми лестными словами непечатного толка. А еще забавнее было видеть, как это самое начальство угорает над сотрудниками, которые всё еще надеются на конфиденциальность переписки.

Но общение с королем — это совсем не то же самое, что общение с начальством. Ведь если ты обидел человека, который выдавал тебе зарплату, то максимум, что тебе грозит, — увольнение, а за ним жизнь в картонной коробке под открытым небом. А если ты обидел короля, простым увольнением ты не отделаешься. Ведь король — это вроде как даже не совсем человек, он — Помазанник Божий. Его правление угодно самому Высшему Начальству, и поэтому ты, грязный немытый батрак, должен заткнуться и платить. А если ты не платишь, то сеешь смуту в королевстве, и тогда Высшее Начальство будет недовольно, а его исполняющий обязанности на земле может творить с твоей бренной тушкой все что угодно, лишь бы ты эту смуту не вносил. И пофиг, что тебе платить нечем, и чтобы из пятерых твоих детей четверо не умерло от голода, ты их натурально сдаешь почти что в рабство на шахты или другим, более везучим парням, которые также отрабатывают повинность трудясь в поле. Я, возможно, очень сильно утрирую, но, учитывая то, что я видел в Долине или Речных Землях, — не то чтобы особо.

Вот и сейчас я стою истуканом и смотрю, как король вертит, крутит и растягивает образец блочного лука, который я дал своим парням. Ну хоть на зуб не пробует.

— И сколько стоит один такой лук в производстве?

— Дорого, Ваше Величество. Десять золотых драконов.

— Доспех у мастера-кузнеца стоит столько же, а возможно, и дешевле.

— Боец, который идет в бой, не экономит на защите и на оружии, Ваше Величество.

— Один выстрел за три удара сердца?

— Тренированный человек может держать такой темп стрельбы.

— Этому вы учили северян?

— Я учил их, Ваше Величество, самому главному навыку на поле боя.

— И какому же?

— Выживанию.

— А как же честь, доблесть, слава? То, ради чего бьются воины испокон веков, целые тысячелетия?

— Оставим эти добродетели тем, кто хочет их добиваться. Мои ученики вполне довольствуются жизнью.

— Интересный взгляд на вещи, господин посол. Но мой верный лорд-командующий, когда услышал, что совершили ваши ученики, был в корне с вами не согласен.

Вот смотрю на Герольда и хочу задать ему вопрос, который обычно возникает у тех, кто любит баловаться баффаутом: тебе делать нечего? Он и до этого был здоровым, а сейчас вообще надулся и раздался в ширину так, что там, где раньше стоял один Герольд, теперь поместятся полтора. А еще на нем был бронегульфик. И с ним рядом стояла почти вся Королевская Гвардия, тоже с бронегульфиками.

— То, что совершили северяне, — это бесчестно, Ваше Величество. Они опозорили себя, своих предков и самих богов. В их поступке не было ни капли чести и достоинства. А брат досточтимого десницы, сир Тигетт Ланнистер, опозорил само рыцарство. Если вы позволите, я бы хотел лишить Тигетта Ланнистера рыцарского звания за позор, который тот навлек на свою семью, и за бесчестные методы ведения войны.

Герольду впору носить прозвище не Белый Бык (хотя, за что его так называют, хрен его знает), а Обиженка. Кидать вот такие предъявы в сторону моих дурней, да еще и не глядя им в глаза... Только мне можно так делать! Никто не смеет обижать моих дурней, кроме меня!

— Ваше Величество, оскорбление лиц Королевской Гвардии — это ведь измена?

— Так и есть, господин посол. Но только если бы вы были моим подданным, а вы, к сожалению, не он, — вот дерьмо, я уже знаю, куда пойдет этот разговор, но сначала спущу с небес на землю одну обиженку.

— Разрешите мне, Ваше Величество, провести диспут с вашим лордом-командующим, но в свободной манере, если вы не против.

— Я не против, сир Иувар, — слуги тут же поднесли монаршей заднице кресло, а мой ему подарок куда-то убрали.

— Спасибо за эту редчайшую возможность, Ваше Величество. — Поворачиваюсь к Герольду и начинаю процесс запуска человека на жопной тяге: — Обиженка ты ненаглядная, бычок ты беленький, скажи дяде Марку, кто посмел тебя обидеть?

Вот человек вообще не знает, как держать удар. Нет чтобы просто проигнорировать или, при наличии мозгов, ответить в такой же манере, ну или на самый крайний случай послать нахрен. Этот от гнева и напруги пучит глаза в полном недоумении и становится не Белым Быком, а каким-то красноватым.

— Ты... ты... ты... — вот не знаю почему, но бесить этого придурка — чистое удовольствие.

— Ой, как все запущено. Ваше Величество, я могу в целях вашей безопасности попросить изолировать сира Герольда на несколько дней и не подпускать к нему людей?

А почему король позволяет оскорблять своих доверенных слуг и вассалов? Да скучно ему. Потом даст ему выпустить пар на турнире, скажет пару ободряющих тостов в их честь, и эти шлемоголовые всё забудут, ибо для них «нет выше чести, чем служить королю». А тут прямо что-то новенькое в моем исполнении.

— Для чего, господин посол?

— Я даже не знаю, как сказать прилично.

— Скажите неприлично, раз вы начали, мне даже интересно.

— Ну... понимаете, молодые ребята в возрасте двенадцати-четырнадцати лет крайне любопытны и, к сожалению, желают познать любовь.

— Так?

— Но праведные девушки не спешат дарить свою любовь таким юношам до брака, и потому они обращаются к... кхм, нестандартным методам.

— Каким?

— Ну, скажем так: овечка говорить не умеет и такую постыдную тайну унесет с собой в могилу.

Немая сцена. Королевские гвардейцы в ах** молчат, вытаращив глаза, король в ах** смотрит на меня, а у Обиженки перехватило дыхание от гнева. Как же я люблю бесить людей!

— Вы... вы приписываете лорду-командующему Королевской Гвардии связь с... с овцой?

— Что вы, Ваше Величество, сир Герольд слишком высок для связи столь низкой. Ему было бы банально неудобно. А вот с теленком... тут всё не так однозначно.

— А при чем тут... кхм... теленок?

— Понимаете, мужской род никогда не отличался благоразумием или выдержкой в принятии решений. Особенно юноши, которые были замечены в столь постыдных связях. Но последствия таких... взаимодействий — это болезни. Вот у сира Герольда я как раз могу наблюдать такую...

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! Я СКОРМЛЮ ТЕБЕ ТВОЮ ПЕЧЕНЬ И ВЫРЕЖУ ПОЧКИ!..

Обычно, когда на тебя бежит двухметровый мужик с заточенной арматурой, принято пугаться. Но я разучился бояться еще в Сьерра-Мадре после встречи с почти бессмертными людьми-призраками. Из-за гнева он совсем перестал соображать. Так что классическая ошибка — самое главное защитил, а про голову забыл. Я просто ухожу с линии атаки и точным ударом в незащищенную голову вырубаю Обиженку. К чести шлемоголовых, они быстро перестали тупить и уже с мечами наголо бросились на меня. Только поднятая рука монарха пресекла все их дальнейшие попытки меня зверски убить.

— Ваше Величество, что вы делаете?! — Вот поэтому я и не люблю всех этих рыцарей: вместо критического мышления у них одна «честь», и, походу, король сейчас будет за это с них спрашивать.

— Сир Ливен, вы уверены, что находитесь в том положении, чтобы задавать мне такие вопросы?

— Но вы ведь сами видели, что этот выродок напал на сира Герольда!

— Нет, сир Ливен, я видел совсем не это. Я видел, как человек, который должен быть образцом сдержанности и выдержки, повелся на самую элементарную провокацию уважаемого посла.

— ОН ОБВИНИЛ ЕГО В СКОТОЛОЖСТВЕ!

— А вы были свидетелем этого?

— Нет, но...

— Может быть, краем уха слышали об этом?

— Конечно же нет! Но...

— Или, может, слышали, как господин посол прямо сказал, что лорд-командующий — человек, который должен быть образцом рыцарства, блюсти целибат и соблюдать обет безбрачия, — грубо нарушил данную клятву с... кхм... теленком?

— Да! Он прямо заявил, что...

— Он предположил, сир Ливен. А сир Герольд вместо того, чтобы возразить, пытался в гневе заткнуть посла. Я разочарован им и вами всеми. Уходите.

— Но, Ваше Величество, я не могу...

— Что вы можете, а что нет, определяет ваша клятва мне и моему роду. Если вы боитесь за мою жизнь, то я в полной безопасности — господин посол слишком умен, чтобы мне вредить. А теперь прочь отсюда. И заберите с собой... Обиженку.

Шлемоголовые, подобрав Обиженку, с ненавистью смотрели в мою сторону. К своему удовольствию, я не заметил среди них сира Барристана. Среди всей этой пафосной братии он был самым «неадекватным» — а именно пытался быть, а не казаться рыцарем. Хороший он мужик.

— Когда вы просили меня разрешить диспут в свободной манере, я ожидал, что вы в изящной и едва заметной форме пройдетесь по самолюбию сира Герольда, отчего он будет тихо вас презирать, но в глаза продолжит называть сиром. Но вы... вы прошлись по моим ожиданиям словно слон, а в лице лорда-командующего Королевской Гвардии обрели непримиримого врага, который непременно захочет вам отомстить. Вы этого добивались?

— Просто сир Герольд так уверенно говорил о том, чего не знает, позволял себе судить тех, кто мог решить тысячелетнюю проблему, и считал себя выше и благороднее остальных. Я просто был обязан показать ему, что он, я и мои ученики — одинаковы.

— И кто же тогда вы все?

— Всего лишь тренированные убийцы, не больше и не меньше.

— Кхм. Возможно, но иногда миру нужны такие люди.

— Меня просто немного напрягает мысль, что люди — что ваши, что мои — делали что угодно, только не то, чтобы таких людей становилось все меньше.

— И у вас появилась возможность сделать так в нашем королевстве, — мда, а я хотел избежать этого разговора еще лет пять. Но я к нему подготовился.

— Ваше Величество, вы представляете ваше государство и всех людей, проживающих в нем, я представляю своих братьев и сестер. Так что предлагаю опустить весь этот этикет для двора и его прихлебателей и начать говорить прямо. Вы, как могли заметить, я на правду не обижаюсь.

— Хотите прямоты? Хорошо. Вы действуете в одиночку на чужой земле, вы в отрыве от вашего Братства и его чудес. Единственное доказательство существования вашего Ордена — это вы сами. Будь вы обычным человеком, я бы уже давно приказал казнить вас как проходимца, но вы кто угодно, только не проходимец. Вы сильнее, быстрее и, к моему великому сожалению, умнее нас. Ваши знания опережают наши на столетия, а ваша смертоносность сделала вас легендой. Я даже предполагаю, что вы сами хотели бы, чтобы вас никто не беспокоил и вы прожили свой век в тишине и спокойствии. Но, к несчастью для вас, вы слишком громко о себе заявили, и тогда решили действовать от обратного. Если вам не удастся прожить в тишине, то нужно создать себе нерушимую репутацию, чтобы вас никто не смел побеспокоить. Вы со мной поэтому так вежливо и общаетесь — чтобы никто вас не трогал, ибо пока вы приносите пользу мне, я буду ограждать вас от всех, кто вас бесит. Но теперь я больше не могу в ущерб себе гасить конфликты, которые вы провоцируете, просто не могу. Однако я знаю, как решить все мои и ваши проблемы.

— При всем уважении, Ваше Величество, я вынужден отказать.

— Понятно. Значит, вы подготовились к этому разговору.

— К сожалению, Ваше Величество.

— Можно узнать причину отказа?

— Она заключена в личном и политическом мотивах. Политический мотив прост: я паладин Братства Стали, и хотя, как вы верно заметили, я сейчас единственный представитель своего Ордена, это не отменяет мою принадлежность к нему. А паладин Братства Стали не дает присяги никому, кроме Старейшины своего Ордена.

— Уважительная причина. А личный мотив?

— Вы дали бы мне землю на ваше усмотрение и заставили бы присягнуть вам. Но я бы навсегда остался к ней привязан. Лет через десять эти земли стали бы для меня не причиной для гордости, а тюрьмой, в которой я заперт. А вокруг меня — целый неизведанный мир, полный загадок и чудес. Все они ждут меня. Вы в некотором роде такой же узник, просто ваша тюрьма — это целое королевство, за которым нужно непрерывно следить.

— Меня сравнивали с величайшими воинами, правителями и мудрецами, но теперь я еще больше убеждаюсь, что тогда мне всего лишь лили в уши мед. Никто еще не сравнивал меня с узником собственного королевства. Вы ведь могли стать вторым лицом в государстве, выбрать себе невесту, какую сами захотите. Все благородные дома с радостью отдали бы за вас своих лучших дочерей. Но вы выбрали уединенный остров и старую деву из бедного рода. Иногда я вас не понимаю.

— Я просто выбрал ту, в которую влюблен, Ваше Величество.

— Этой болезни все мужи подвержены. Но вернемся к вашему отказу. Раз вы смели ответить мне «нет», то знаете, чем это может вам грозить, — ну да, королям «нет» не говорят. Или говорят, но после этого очень плохо и недолго живут, если повезет.

— Прежде чем я дам вам ответ: в вас сейчас говорит гордыня или гордость?

— Прагматизм, сир Иувар. Мои поручения и моя милость должны быть абсолютом. Никто и ничто не вправе отказывать короне.

— Мейстер Квиберн говорил, что королевский род утратил свои валирийские мечи. Но так уж сложилось, что я отправлюсь в Валирию, дабы изучить наследие ваших предков. Думаю, там мы могли бы найти если не способ ковки валирийской стали, то хотя бы образцы такого оружия, которое Братство преподнесло бы в дар Вашему Величеству.

— Мало, — так, ладно. Значит, задабриваем деньгами.

— Братство готово платить короне за возможность проживать в вашем благословенном королевстве.

— Сколько?

— Пятьсот... — так, затравка, клюнул, пора дать ту цену, которую я действительно готов заплатить, — я хотел сказать, тысячу золотых драконов в месяц.

— Еще не хватает, — вот же жадный ублюдок.

— Единовременная выплата.

— Тут я должен назвать сумму, но лучше предоставлю вам выбор.

— И какой же? — Вы подумаете насчет вашей выплаты после пира и тогда назовете ее. Но если сумма покажется мне малой, то вы знаете о последствиях. Либо выберите конкретный долг короны.

— Что за долг?

— Мой дед, король Джейхерис, взял кредит в Железном Банке, и его погашение легло на мои плечи. Вы можете взять этот долг на себя.

Ага, поставил перед выбором. С одной стороны, ты должен назвать такую сумму, чтобы его уязвленное эго смягчилось, а с другой — я могу заплатить Железному Банку, чтобы корона не потеряла престиж. И там, и там суммы, наверное, астрономические.

— Долг, Ваше Величество. Предпочитаю работать с конкретными цифрами.

— Жаль, думал, в вас есть азарт. Но раз вы выбрали долг, то это только говорит в вашу пользу. Позже я попрошу вас подписать бумаги о сегодняшнем соглашении.

— И последний момент, Ваше Величество.

— У вас остались вопросы?

— Нет, Ваше Величество. Просто я хотел, чтобы мы сейчас скрепили эту сделку не как короли или послы, а как два нормальных мужика у меня на родине.

— Интересно. И как же два мужика закрепляют сделки на вашей родине?

— Смотрят своему партнеру в глаза и пожимают ему руку, и всё. Если мужик нормальный, он выполнит все обязательства перед другим мужиком.

— Вы перепутали меня с отребьем, с которым вели дела у себя на родине, но мне такой способ закрепления сделки импонирует, — вот и не скажешь, что король не уделяет своей физической форме внимания. Хватка у него что надо. — А теперь удовлетворите мое любопытство: сколько вы мне предложили бы?

— Двести тысяч золотых драконов.

— Как жаль, что у вас нет азартной жилки. Долг короны на данный момент — 148 тысяч 752 золотых дракона, — отлично, мне на пятьдесят тысяч меньше!

После общения с монаршей задницей у меня было просто отличное настроение: личный подарок королю презентовал, насчет своего пребывания в его владениях договорился. Для полного счастья осталось найти кузнеца с широкими взглядами на определенную одежду и уже с готовым изделием запереться с Мейдж минимум на неделю, чтобы вытворять с ней всякие непотребства. Но сначала нужно ее найти — хочу увидеть ее новое платье для этого пира.

Но первой я нашел Кинвару. Та общалась с Лютером Тиреллом, и тот чуть ли не прямым текстом звал её замуж, а вокруг стояла куча парней, которые испытывали муки выбора: поссориться с владыкой Простора или попытать счастья с этой прекрасной незнакомкой.

Но то, как она уверенно держалась и всячески уходила от прямого «да», означало, что на этом пиру она точно не пропадет. Со спокойной душой я оставил её наедине с воздыхателями.

А вот и моя умничка-разумничка. Святой Атом, нельзя больше давать Кинваре красить Мейдж! Она и до этого была красоткой, а сейчас — просто сногсшибательная богиня красоты, на фоне которой Афродита всего лишь «ничё так». А её новое платье... Если бы на мне был галстук, я бы его уже немедленно ослабил. Какая же она сейчас красивая и желанная! Добивает этот образ кубок в руке и, судя по всему, вполне невинный разговор с леди Оленной. Иногда с их стороны доносился легкий смех, который я готов слушать на повторе вечность.

Но момент созерцания портит какой-то молоденький и смазливый самоубийца, который катит к ней свои явно девственные шары. Она делает ему один намек, второй, но мальчик уже так глубоко болен спермотоксикозом, что совершенно не соображает, что его вежливо отшивают.

Ну что ж, значит, эта благородная задача сейчас ляжет на мои плечи.

Один нервный срыв спустя

— Лорд Ланнистер, я всегда считал вас благородным человеком, который умеет правильно выбирать друзей, но вы, видимо, решили, что общество свинопаса вам...

— Оби, ты меня достал. Что мне нужно сделать, чтобы ты наконец сказал мне, как твоя нога и голова?!

— Я ОБЕРИН МАРТЕЛЛ! ТЫ...

— Тш-ш.

— ДА КАКОГО ХРЕНА ТЫ ШИКАЕШЬ НА МЕНЯ?!

— Потому что я, в отличие от всяких принцев, воспитанный. И потому что у вас голова и так забинтована, а ваша гневливость повышает давление и риск повторного кровотечения.

В этот раз принц Дорна решил бить не в спину, а прямо броситься на объект своего гнева. С диким криком он змеей кинулся на посла. Только положение спас — или не спас — лорд Дейн. Тот быстрее, чем Тайвин смог среагировать, схватил с его стола графин с водой и разбил его о голову принца.

— Эртур! Какого хрена?!

— Я спасал принца Оберина от вас!

— Ну ты меня совсем уж чудовищем не выставляй. И вообще, ты зачем человека бьешь по его больной голове, он же дурачком может стать!

— Я придумал только это.

— Ну, хвалю за оперативность и критикую за план. Ладно, пойдем вернем его семье. Ты бери за голову, я за ноги.

— Вы... вы планируете так его понести?

— Не, ну конечно, можно оставить его здесь и дальше истекать кровью, но не думаю, что лорд Тайвин готов раскошелиться на новую отделку пола.

— Заткнитесь вы оба, — голос владыки Запада сейчас выражал всю вселенскую боль и отчаяние. А еще обещал жестокую и мучительную смерть всякому идиоту, кто сейчас посмеет потревожить этот сладостный момент тишины. — Для начала, сир Иувар: принц в порядке?

— Лорд Тайвин, если бить по башке тяжелым графином, то вряд ли кто-то может быть в порядке.

— Хорошо, я перефразирую: он будет в порядке?

— Минуту. — Обследовав лежащего на полу и истекающего кровью принца, Иувар сделал заключение: — Ложная тревога, с Оби все будет отлично. Полежит пару часиков — и вперед на подвиги.

— А кровь?

— Да поверхностно. Всего лишь маленькая артерия задета. Крови вроде бы много, а вреда почти нет.

— Хорошо, а теперь немедленно от него отойдите.

— А там перебинтовать, все дела?

— Вы уже постарались. Теперь лорд Дейн.

— Да, лорд Тайвин?

— Прошу вас, пригласите сюда принцессу Элию и попросите взять с собой пару крепких слуг и мейстера.

План по исправлению ситуации был прост: убедиться, что дорниец в относительном порядке, а потом бросить Иувара на съедение Мартеллам. Один хрен с ним ничего не случится. Только реальность внесла свои коррективы. В его кабинет вломилась сама упомянутая принцесса со стражниками.

— Где мой брат?!

— Валяется на полу и симулирует смерть. — Из всех ответов, которые тот мог дать, Иувар намеренно выбрал самый худший.

— Это вы с ним сделали?!

— Частично.

— Да как вы вообще посмели поднять руку на представителя королевского рода?!

— Я смею?! То есть Мартеллам закон людской не писан? И вообще, что за обвинения сходу, без суда и следствия?!

— Думаете, что это смешно?! Стража, немедленно возьмите этого человека под стражу!

— Деточка, обнови свой словарь, а то у тебя тавтологии много.

— ДА ЧТО ВЫ СТОИТЕ, ИДИОТЫ, ИСПОЛНЯЙТЕ МОЮ ВОЛЮ!

— Не, ну вот это вообще за гранью. Принцесса, извинитесь перед этими парнями.

От этих слов стражники сначала опешили, но потом все равно двинулись в сторону Иувара. Только через несколько мгновений они уже лежали на полу — без оружия, но в сознании. Принцесса Элия от такого развития событий испугалась не на шутку.

— Не-не-не, не подходите ко мне, я буду кричать! Лорд Тайвин, спасите меня, я... Ай!

Подойдя к принцессе Элии, Иувар просто ударил слегка, но болезненно в лоб пальцем, или, проще говоря, поставил ей легкий щелбан.

— Так, принцесса Элия, вы останетесь здесь, пока не извинитесь перед этими парнями. А вы, парни, перестаньте валяться, проявите гордость! Какая-то соплячка называет вас идиотами.

— ЧТО?! — возмущение леди Элии было не напускным.

— Чего? — удивление стражников Мартеллов от того, что человек, который их только что избил, сейчас требует, чтобы объект их охраны перед ними извинился, было безмерным.

— Запомните, парни: пока вы позволяете вытирать об себя ноги, вы будете всего лишь голосом с галерки, которым можно и нужно помыкать. А вам нужна самоорганизация и профсоюз, чтобы коллективный глас трудящихся наконец положил конец произволу королевских отпрысков!

— Да о чем вы... Семеро вас побери! Ай! Да хватит мне щелбаны ставить!

— А вы извинитесь?

— Нет! Ай!

— Ну, вектор дальнейшего взаимодействия вплоть до вашего извинения перед этими парнями вы, принцесса, наверное, уже поняли.

На все это безумие взирали лорд Тайвин и лорд Дейн. Но лорду Тайвину было чуть легче ввиду давнего знакомства с послом и знания его отношения к благородным. А вот у сира Дейна была полностью сломана картина мира. Учитывая свой возраст и куда более богатый опыт, владыка Запада решил спасти подающего надежды юношу, усадив его рядом с собой и жестом приказав заткнуться и сидеть тихо. Возможно, их просто не заметят, и тот абсурд, что происходил в кабинете, не заденет их рикошетом. Чтобы облегчить состояние лорда Дейна, Тайвин налил ему новый напиток Иувара, который тот недавно ему подарил — бурбон. Он был крепче эля, но в данной ситуации подходил в самый раз, чтобы молодой лорд вышел отсюда с не поехавшей крышей.

— Так, всё, юная леди, я больше терпеть это не намерен. Где ваша мать?

— Вы и ее хотите избить?!

— Парни, вот я бы на вашем месте давно бы свалил от такой истерички. Нет, пойду жаловаться на вас ей, и никто меня остановить не сможет, ясно?!

Следом Иувар подобрал лежащего без сознания принца Оберина и наконец вышел из кабинета под возмущенные крики принцессы Элии, требующей положить ее брата на место, и ошарашенные взгляды стражников Мартеллов, которые так до конца и не поняли, что сейчас произошло.

Сладостная тишина наконец наступила: никто не орет, не ставит щелбаны принцессам, не самоорганизовывает стражников — только благодатный покой. Насладившись тишиной еще немного, лорд Тайвин решил наконец узнать, что стало причиной этого абсурда.

— Лорд Дейн?

— Да... да, лорд Тайвин?

— Вы ведь с самого начала были участником этого инцидента?

— Да, да, лорд Тайвин.

— Можете прояснить, что дало старт этому безумию?

— Возможно, я сам, лорд Тайвин.

— Поясните.

— Я имел неосторожность завести знакомство с леди Мейдж Мормонт, восхитился ее красотой и предложил ей сразиться с безумцем, за которого она должна выйти замуж.

— А потом вас застал сир Иувар, я так понимаю?

— Да, лорд Тайвин. Вы не могли бы налить мне еще того напитка? У меня голова разболелась.

— Конечно.

Налив молодому рыцарю еще один бокал и подлив себе, оба лорда вновь стали наслаждаться тишиной, которую вскоре нарушил владыка Запада.

— Я, конечно, понимаю, что сейчас это не к месту и не то время, но скажите мне, лорд Дейн: у вас уже есть невеста?

— Нет, лорд Тайвин, я не рассматривал женитьбу.

— Да? Ну, если вы соберетесь жениться, то я предлагаю руку своей дочери.

— Лорд Тайвин, я польщен, но на чем основан ваш выбор? Я ведь повстречал вас только сегодня, и вы не знаете ни меня, ни мою семью, — только то, о чем о нас пишут.

— Вы проявили себя с лучшей стороны в самой худшей ситуации из возможных. Я увидел, как вы проявили ум, выдержку, преданность и силу. Некоторые моменты можно было сделать лучше, но того, что я увидел, мне достаточно. Если вы захотите жениться, то, уверяю вас, моя дочь станет вам верной женой, а вы сами получите богатое приданое. Обсудите это с вашими родителями.

— Это все замечательно, лорд Тайвин, но к чему такая спешка?

— Иувар еще не успокоился.

— Дышите. — Сидящая на стуле принцесса Элия невольно подчинилась. — Не дышите. Кхм. Теперь вдыхайте и выдыхайте глубоко носом. — Ей оставалось только подчиниться. — Понятно. Ну, видите, ничего не случилось. Земля и небо не поменялись местами, люди и животные не поменялись ролями, а вы, к вашему, наверное, великому сожалению, не пострадали.

— Я сижу с голой спиной перед противным мне мужчиной, который избил моего брата, ставил мне щелбаны и в корне не уважает мою фамилию, род и семью. И, к сожалению, со мной ничего не случилось, ведь тогда бы весь Дорн поднялся, чтобы отомстить за меня, и указал бы вам ваше место!

Ее мучитель в ответ на эту речь театрально захлопал в ладоши.

— Экспрессия или заранее заготовленная речь?

— Что за экспрессия?

— Имею в виду: только что придумали?

— Да.

— Хвалю. Но, эй, не все так ужасно, как вы описываете! Вы живы и относительно здоровы. А то, что вы сидите с голой спиной передо мной... так я малолетками не интересуюсь. У вас гонору много, а ничего не выросло.

— МНЕ ДЕВЯТНАДЦАТЬ!

— Что делает ситуацию еще хуже: вы должны быть на полголовы выше и на пару килограмм минимум тяжелее. Вы с пушинку весом, моя юная истеричка.

— Не смейте меня так называть!

— Как?

— Истеричкой!

— Я просто констатирую факт! — Принцесса Элия только что дала себе мысленную клятву, что отомстит этой наглой, невоспитанной свинье. — Ну ладно, держите конфетку.

— И вы надеетесь, что, давая мне эту дрянь, вы?..

— Ой, не хотите — как хотите. — Съев небольшой, но аппетитно выглядящий гостинец сам, свинья переключилась на остальных. — Парни, вы хотите?

А «парнями» были шестеро стражников Мартеллов, которые приехали с ней из Солнечного Копья. Эти, без сомнения, славные воины, посвятившие себя воинскому искусству, сейчас сидели связанными на полу, причем связаны они были собственными плащами. Бравые воины, чьи рты были надежно заткнуты, переглянулись, пообщались кивками, и старший утвердительно закивал.

— Парни, вы молодцы, у вас сегодня удачный день, так что получите по штучке. Если есть дети — немного им отсыплю. Потом буду продавать каждую за десять серебряных оленей.

Цена такого маленького кусочка откровенно шокировала принцессу, но еще больше она шокировала Оберина, который также сидел связанным и с кляпом во рту.

— Десять оленей за такой маленький кусочек?! — возмутилась Элия.

— Что, тоже захотели? А волшебное слово? — Иувар откровенно наслаждался издевательствами над Мартеллами.

Природное женское любопытство взяло верх над гордостью.

— Пожалуйста, — ей было очень сложно произнести это слово.

— Беру свои слова назад, мама все-таки сумела вбить в вас воспитание.

Едва получив этот небольшой кусочек, Элия мгновенно его попробовала, видя лица своих стражников, пребывающих в настоящем экстазе. Внутри нее сейчас бушевала самая настоящая феерия вкусов, которых она в жизни никогда не пробовала. Такой яркий и насыщенный сладкий вкус едва ли не сводил с ума. Этот крохотный кусочек сладкого счастья на мгновение стал центром ее жизни.

— Что это?

— Конфетка, сделанная из фруктозы с добавлением некоторых натуральных ингредиентов. Понравилось?

— О да!

— Мгмгмб! — рядом сидел и возмущался ее брат Оберин, связанный вместе со стражниками.

— А ты конфету не получишь, потому что в детстве не получал воспитательного ремня! Конфетки положены только воспитанным детям.

— Ему тоже девятнадцать!

— Родители ваши живы?

— Наша мать еще жива.

— Принцесса Элия, запомните раз и навсегда: в глазах родителей мы всегда будем детьми. Не спешите взрослеть, взрослым быть скучно и нудно.

— Этим вы оправдываете ваше поведение?

— Не, я просто еб******. — С этим она спорить не стала. — Но вернемся к вам. Ваше состояние не внушает мне доверия. Вы маленькая, слабая и болезненная. Я догадываюсь, что в детстве вы много болели, я прав?

— Вы правы, — напоминание о собственной слабости немного ухудшило ее и без того удручающее настроение.

— Рахитом в детстве болели?

— Я, к сожалению, не знакома с такой болезнью.

— Вы помните, чтобы вы были чрезмерно потливы, вялы, пугались чаще остальных?

— Я с детства слабая. Но не была потливой и не пугалась так часто, ведь меня всегда защищали мои братья. — Последнее было сказано с большой гордостью.

— Ну, Оберин красавчик. — Сам Оберин с удивлением посмотрел на ее вынужденного лекаря. — И не смотри на меня так. Ты не воспитан и любишь бить людей в спину, но друг ты отменный. — Тут уже и стражники посмотрели на него с удивлением. — Но вернемся к вашему здоровью, принцесса. В целом, несмотря на вашу слабость, вы в порядке. Постарайтесь есть больше рыбы, желательно постной, и настоятельно рекомендую вам больше не пить ничего алкогольного.

— Алко... чего не пить? — Жертва мейстерского образования, — комментарий о ее уме ухудшил и без того низкое мнение об этом человеке.

— Повторяю для принцесс, что любят вечерком выпить молодого вина и насладиться прохладой после дневного зноя: не пить ничего, что затуманивает разум! Вино, эль, брага, кальвадос, если умеете его гнать, медицинский спирт — вообще всё, что содержит дурман для головы. Это раз. И два: мне не нравятся ваши легкие.

— Ну простите, что мои легкие такие!

— Прощаю! Так вот, если остальное еще можно исправить или вылечить, то ваша дыхательная система уже сформировалась, и ничего изменить нельзя. Вы преследовали меня пять минут, а одышка у вас как у марафонца после забега. К счастью для вас, легкие — это такие же мышцы, как и остальные, а это значит... что?

— Что?

Глубоко вздохнув, Иувар с печалью в глазах посмотрел на стражников.

— Парни, вы ведь давно служите Мартеллам? — стражники одобрительно закивали. — Кого из их троицы боги разумом наделили? — Переглянувшись и молча обсудив свои дела, стражники замотали головами. — Это вы так тонко мне намекаете, что отвечать не будете? — Стражники закивали. — Понятно, значит, самый умный среди них не присутствует.

— И с чего вы так решили?!

— Ну, если бы присутствовал, то они указали бы на него. — Обидно, но хорошо, что Доран этого не слышит. — Вернемся к нашим баранам и их легким. Легкие, как и любую другую мышцу, можно натренировать, это увеличит вашу выносливость и повысит общий тонус организма. Но это будет долгий и трудный путь.

— Вы назвали меня бараном?!

— Святой Атом... Леди Оленна, объясните мне, дебилу, почему я говорю о здоровье принцессы и о том, как его улучшить, а она услышала только про баранов?

Сидящая рядом с Эртуром Дейном леди Оленна откровенно наслаждалась позором Мартеллов.

— Конфетка.

— Это вымогательство!

— Вы сами виноваты, сделав их такими вкусными.

— Обойдетесь. Эртур, ты ведь не самый глупый парень и рядом с сестрой рос. Ответь мне на вопрос про баранов.

— С-с-с-сир Иувар, я молю вас уже который раз: перестаньте позорить королевскую династию!

— Леди Оленна, пропишите ему леща.

Картина мира у принца и принцессы Дорна разрушилась окончательно, когда Оленна Тирелл с размаху прописала леща Мечу Зари.

— Ладно, теперь, леди Оленна, мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали.

— Конфетка.

— Я даже не сказал, что!

— Раз я должна сделать что-то, значит, это то, чего вы сами сделать не хотите. Так что — конфетка.

— Дам две, если развяжете рот Оби.

— Четыре.

— Это бессовестный грабеж!

— Вы сами мне сказали такой быть.

— Дам три. Просто за большее количество бесплатных образцов меня Мейдж покусает.

— Как будто вам это не понравится. Но почему именно я?

— Потому что меня принц Оберин уже успел покусать.

Леди Тирелл, откровенно наслаждаясь унижением принца и принцессы Дорна (чьи предки веками совершали набеги на Простор), первым делом подошла к послу за взяткой. Иувар с недовольным видом отсыпал ей конфет. Получив плату, Оленна с довольной улыбкой приблизилась к Оберину и не спеша, растягивая удовольствие, грубо сдернула повязку с его рта.

— Ты, Тирелл, еще вспомнишь об этом моменте! А ТЫ, УБЛЮ... АЙ! — Начинающуюся тираду дорнийца прервал звонкий щелбан от посла.

— Да, я плохой, ужасный, отвратительный и так далее, и я еще глубоко пожалею о сегодняшнем дне. Но у меня к тебе важный вопрос касательно твоей сестры и вашей семьи в целом.

— Я НИЧЕГО ТЕБЕ... АЙ! ДА ХВАТИТ МЕНЯ ПРЕРЫВАТЬ!

— Оби, слушай меня внимательно. Ты ведь видишь, что цел и невредим, а твою сестру я вообще пытаюсь привести в божеский вид. На твое отношение ко мне мне, в принципе, плевать, но твоя сестра не виновата в твоей ненависти. Если тебе от этого станет легче: потом, когда ей станет лучше, будете вместе разрабатывать коварные планы о том, как сжить меня со свету. Но сначала дай мне ей помочь, чтобы потом она помогла тебе отомстить мне.

Слова посла удивили всех в комнате, даже леди Оленну. Оберин Мартелл впервые встречал подобного человека — наглого, невоспитанного, откровенно плюющего на его род, но... абсолютно искреннего. Первое, чему учится дорнийский принц, — это распознавать ложь. С самого детства Оберин жил в атмосфере интриг, где любой вассал мог улыбаться в лицо, подливая яд в кубок с вином. И сейчас он видел перед собой безумца, который не врал ни единым словом. Это было невероятно странное сочетание.

— Зачем тебе это? Ты ведь не думаешь, что раз ты слегка помог моей сестре, то я тебя прощу?

— Ну, во-первых, Оби — ты только не обижайся, — мне леди Оленна и Эртур про тебя рассказали. И единственное, чем ты выделяешься, так это тем, что трахаешь всё, что движется, а что не движется — двигаешь и трахаешь. И извини, но мне как-то сложно бояться озабоченного нимфомана.

«Я убью этого ублюдка, не будь я Оберином Мартеллом», — с яростью пронеслось в голове принца.

— А во-вторых, — спокойно закончил Иувар, — я помогаю твоей сестре, потому что мне это не сложно, а ей это нужно.

Посидев так пару мгновений, принц дорнийский задумался: он ведь и вправду никого не оскорблял, ну... до того, как попытался ударить посла. И нынешнее положение принца — это исключительно результат его порывистости и горячности. Если бы он тогда решил вступить в обмен оскорблениями, как он это обычно делал, то, возможно, не сидел бы сейчас с глупым видом на полу, пока вокруг разгорался пир с самим королем. (Хотя про себя он был вынужден признать, что теперь самым главным событием вечера станет его позор, а не сам король). Но помочь Элии он хотя бы должен попытаться.

— Что ты хочешь узнать?

— Ваши родители. В их роду были болезни или патологии, которые могли передаваться детям?

— Патологии? Что это?

— Отклонения от естественного состояния организма. Например: тик в глазу, раннее облысение или, в экстремальных случаях, рождение с дефектами внешности.

— Патологий не было. Возможно, у матери были такие болезни. Она родила четверых. Мой брат умер в младенчестве. Мой старший брат болен подагрой. Здоровье Элии ты и сам видел. Только мне удалось избежать участи моих братьев и сестры.

— Хреново. Насчет твоей сестры — всё не так плохо, как кажется. Да, ей до олимпийских высот, конечно, далеко, ее даже в резерв не возьмут. Но если она будет совершать каждодневные прогулки на милю минимум и правильно питаться, то долгая жизнь, полная презрения и ненависти ко мне, ей обеспечена. Но у меня другой вопрос.

— Задавай.

— Как у нее с голосом?

— А чем тебя ее голос не устраивает?

— Вообще, я извиняюсь, ибо задал неправильно вопрос.

— ТАК ЗАДАВАЙ УЖЕ ПРАВИЛЬНО СВОЙ ВОПРОС!

— Слушай, орать не обязательно, я рядом стою. Вопрос такой: она нормально поет?

— При чем тут мой голос?! — возмутилась принцесса.

— Отвечаю сразу нетерпеливым и избалованным принцессам с истеричными наклонностями: лучший способ тренировать свои легкие — это задержка дыхания под водой и пение. Первое тебе не рекомендуется ввиду твоего слабого здоровья, а второе не рекомендуется всем остальным, если ты думаешь, что умеешь петь, но на самом деле все боятся тебя обидеть и потому поддакивают. Так, возвращаясь к моему вопросу, принц Оберин: ваша сестра петь умеет?

— Конечно, я умею петь! Все говорили мне, что у меня чарующий...

— Поет моя сестра терпимо, но долго слушать я бы ее не стал, — перебил Оберин.

Возникла неловкая пауза, которую нарушила принцесса.

— Ты же всегда говорил, что у меня приятный голос, что он успокаивает тебя!

— Сестра, голос у тебя словно у самой Девы, но, чтобы это компенсировать, боги не дали тебе таланта в пении.

— Я ВЕРИЛА ТЕБЕ, ОБЕРИН!

— А я не врал тебе, сестра!

— Сир Марк, я точно никогда не приглашу вас к себе в Хайгарден на пир, но ворвусь на любой пир, где вы будете! Так весело мне еще никогда не было! — расхохоталась Тирелл.

— Не надо злорадствовать, леди Оленна. По крайней мере, так открыто. В общем так, — Иувар вновь перевел взгляд на мартелловскую родню. — По возвращении к себе на родину нанимаете ей учителя пения и ушные затычки. А вы, принц Оберин, присылаете мне письмо от мейстера, где он в деталях расписывает всю историю болезни вашего брата. Посмотрим, что можно сделать. А пока, по возвращении к себе, можете заняться полезным делом: исключить из рациона вашего брата всё острое, соленое и твердое. Максимально безвкусная и постная пища. Убедите его совершать заплывы с помощником в глубокой воде, его ногам это точно пойдет на пользу. И никакого алкоголя, так же как и для вашей сестры. Что такое алкоголь, знаете?

— Я принц дорнийский, меня обучали...

— Святой Атом... «Да», «нет» или «не знаю». Вот что я ожидаю услышать, а не вашу биографию!

— Я знаю, что такое алкоголь!

— А ваша сестра не знает, поэтому и спрашиваю.

Взирая на происходящее безумие, Эртур Дейн думал, что хуже точно уже не станет. Но боги его, к сожалению, не услышали: в кабинет внезапно ворвался сир Ливен Мартелл вместе со стражей Утеса Кастерли.

— ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?!

— СИР ЛИВЕН, ВЫЙДИТЕ ИЗ КАБИНЕТА, У МЕНЯ ТУТ ОСМОТР! — рявкнул Иувар.

— ПОЧЕМУ МОЙ ПЛЕМЯННИК СВЯЗАН?!

— Проявляет солидарность с вашими людьми, — невозмутимо отозвался лекарь.

— ДЯДЯ! — в слезах воскликнула принцесса.

— ЭЛИЯ! Что ты тут делаешь?!

— Как жаль, что это вижу только я, — леди Оленна откровенно утирала слезы от смеха. — Юноша, запомните этот вечер на всю жизнь, ибо я не думаю, что подобное когда-либо вообще повторится.

Но Эртур не слушал леди Оленну. Он сейчас молился — истово молился о том, чтобы наконец проснуться и навсегда забыть этот кошмар.

На следующий день после кошмара для лордов.

Мда, неловко вышло. Я ведь просто хотел, чтобы молодой человек отстал от чужой невесты, а в результате теперь меня ненавидит и презирает южная часть континента, желая мне медленной и мучительной смерти. И, строго говоря, они будут правы: я ведь, по сути, избил двух герцогов целого региона, но с более пафосным титулом принцев и принцесс. Хотя в чем смысл? Полномочия ведь одинаковы. Но думаю, что оружие из валирийской стали сделает их чуть более договороспособными. Надеюсь.

Только этот вариант никуда не годится, ибо если я дам на халяву такое оружие Мартеллам, обидится лорд Тайвин. А потом затаит обиду Лютер Тирелл, а потом вообще все лорды, леди и к ним причастные будут стоять в очереди за халявным оружием. А оно мне надо? Поэтому всем, кого я считаю друзьями, продам по фиксированной цене, Мартеллам — со скидкой, а остальным — на общих основаниях. Кроме Джораха: я у него меч отобрал, поэтому такой же меч должен ему вручить.

Да и съездить в Валирию будет не лишним ради простой и банальной, но любимой мной мародерки. Вспоминая, сколько бабла я поднял, исследуя довоенные убежища и вынося оттуда всё, что гвоздями не прибито и намертво не заварено, я понимаю, что лучше сразу пойти найти Мейдж, потому как эти воспоминания мгновенно поднимают мне настроение. Там ведь почти четыреста лет никто не был, если верить Кинваре и Квиберну! Столько добра лежит и гниет просто так, у меня прям мое аугметическое сердце разрывается от такого пренебрежения. Так что я даже не буду мародерить, а займусь спасением культурного достояния народа, что сумел править половиной континента.

Точно! Аукцион! Нужно будет всё, что я заберу, не просто продать, а устроить самый настоящий торг с высокими ставками. Я и так подниму гору бабла за торговлю валирийскими артефактами, а так эту гору увеличу в разы! Я гений! Но теперь мне нужно срочно искать Мейдж — хорошее настроение давит в паху.

Но как бы ни выглядело привлекательно пойти и уединиться с моей умничкой-разумничкой, сначала дела. Король ждет меня в своей ложе, а я хотел переговорить с двумя участниками турнира до его начала. На этот турнир лорд Тайвин пригласил многих именитых бойцов со всего континента, но он именно пригласил, а не как король кинул клич по всему королевству, поэтому участников будет поменьше, но зрелищности побольше. Он и островитян не хотел приглашать, но лорд Квенлон стал моим плюс один, надо же мне было как-то до Ланниспорта добираться. А так испытал свое новое лекарство от кинетоза, пообщался с лордом Квенлоном во время путешествия, и разыгрывал сценку с Мейдж: дочь разорившегося купца и жадный чиновник, ролевые игры ей пришлись по вкусу. Он еще успел мне поведать, что моя идея насчет птичьего гуано себя оправдала: та деревня в которой тестировали помет, давала максимум два урожая за год, а с помощью помета четыре в легкую, потом, правда, наступила зима, но впервые кто-то на острове не голодал во время зимы. Это у нас на Медвежьем острове фрукты, вина, злаки, мясо были в достатке каждому жителю все три года, а остальные регионы выживали как могли. А на Севере многие погибли от банального холода и недоедания.

В очередных размышлениях я подошел к палатке Эртура. Все-таки он нормальный парень, хоть и девственник с излишне романтичным взглядом на мир. Ничего, если станет рыцарем, не оскотинится, конечно, но здоровую дозу цинизма от крови и смерти приобретет.

— Хорошая у тебя палатка, да и слуги вовсю шуршат. — Народ внутри немного напрягся, а сам Эртур, когда меня услышал, уронил нагрудник, который помогал закреплять ему слуга.

— Си-си-си-си-сир... — как-то неловко выйдет, если молодой парнишка от общения со мной станет заикой.

Эртур, — максимально успокаивающим голосом я пытался вразумить паренька, — спокойно. Я не буду делать ничего из того, что делал вчера. Ясно?

— Обещайте мне, сир. Клянитесь вашими богами, что не будете творить безумства!

— Ну...

— По крайней мере, сегодня!

— Клянусь святым Атомом, что не сделаю ничего, что могло бы нарушить ваш покой сегодня. Слово паладина Братства Стали! — На мою клятву Эртур немного успокоился.

— Зачем вы здесь, сир?

— Первое: я хотел принести вам свои извинения. Просто я немного был взбешен от того, что кто-то захотел увести у меня мою невесту, и гнев должен был найти свой выход.

— То есть вчера вы так проявляли ваш гнев?

— А вы хотели бы, чтобы я устроил кровавую мясорубку?

— НЕТ! Кхм. Понятно. И вы меня тоже простите, сир. Я не привык быть на таких пирах и не знал никого на нем. А увидев леди Мейдж, я мгновенно потерял свой разум.

— Ничего, с девственниками такое случается. — Слуга, что стоял рядом, тут же отвел взгляд, чтобы не заржать.

— Вы обещали, сир!

— Парень, во-первых, я говорю тебе на полном серьезе: гордись! В этот век разврата и слома устоев ты сохраняешь чистоту тела, но, прежде всего, духа! Сколько твоих сверстников поддалось соблазну и сиюминутным удовольствиям, которые они удовлетворяли в своем первобытном животном порыве. А ты дисциплинировал свой разум на бытие образца человеческой добродетели, и всем, кто будет над тобой смеяться, что ты не возлежал с женщиной, да еще в таком возрасте, я буду разбивать рожи!

— Это... это было неожиданно. Спасибо вам, сир Иувар.

— Да не стоит. И второе: я хотел вам пожелать удачи. Иногда выиграть или проиграть зависит от слепой удачи, а, как известно, она дама ветреная.

— И... что вы мне посоветуете?

— Я последний человек, которого ты должен спрашивать о таком, поверь мне, Эртур.

— Но вы ведь победили всех! Даже сам Барристан Отважный пал от вашего копья!

— Я победил тогда просто потому, что был слишком тупым, чтобы проиграть. У меня было нечестное преимущество, о котором я не упомянул в турнире, и даже так я лишь чудом не вылетел из седла. Ты с копьем обращаешься гораздо лучше, чем я.

— Понятно. — Парень немного взгрустнул, думал, что я ему смогу дать дельный совет. Ну, один у меня есть.

— Ну, кое-какое преимущество перед предстоящими поединками дать могу.

— Какое?

— Насчет сира Барристана. Он хороший человек, у него было множество возможностей выбить меня из седла, просто ударив в голову, но он ею не воспользовался. Он будет намеренно целиться в центр, в район корпуса, чтобы не навредить сопернику особо. А остальные соперники — плевать на них. Ты главный фаворит этого турнира, даже если остальные этого не видят.

— Спасибо вам. Поверьте, ваши слова невероятно помогли мне. — А голос-то искренний, да и мимика не врет. Парень он хороший.

— И вот тебе еще одна мотивация, чтобы выиграть турнир. Мы с леди Мормонт заключили пари на то, кто будет носить новое платье, и если ты не хочешь увидеть, как я щеголяю в платье с открытыми плечами и подолом выше колен, то советую выиграть турнир.

— Мне кошмары хуже адского пекла не нужны! Хотя... нет!

— Да давай, говори уже.

— Вы сочтете это оскорблением.

— Просто озвучь то, что хотел сказать. Поверь, само то, что ты боишься меня оскорбить, уже делает тебе честь.

— Если... если я выиграю турнир, то я хотел бы назвать леди Мейдж королевой любви и красоты! — Мда, тяжелый случай.

— Эртур, на прошлом турнире я сам хотел сделать это, но из-за действий некоторых лордов я, к сожалению, не смог вручить своей невесте тот титул, которого она заслуживает. Я даю тебе персональное благословение на это.

— Спасибо, сир, я... выиграю этот турнир!

Мальчик втрескался в тетю постарше. Тут уже ничего не поможет. Но по виду не похож он на того, кто будет добиваться руки и сердца без согласия невесты, а в Мейдж я уверен. Я принадлежу ей, а она принадлежит мне, и никто более нам не нужен.

Осталось переговорить с рыцарем не по титулу, а по духу — с сиром Барристаном. Я не разговаривал с ним четыре года, с того самого турнира. И я, конечно, не самый лучший психолог, но думаю, что такой человек за это время особо не поменялся. Обнаружив его палатку, я застал рыцаря за молитвой. Нарушать ее я не осмелился и стоял, пока рыцарь не раскается в своих грехах и не попросит благословения у богов. Завершив молитву, он убрал амулет с семиконечной звездой к себе в небольшой сундучок и только тогда начал разговор.

— Я не услышал, как вы сумели ко мне подойти.

— Просто вы были заняты молитвой, которой я не осмелился бы помешать.

— Ничуть, сир Иувар.

— Выйдя из палатки, рыцарь протянул мне руку, что меня приятно удивило, ведь в Вестеросе не принято здороваться таким образом. — Зачем вы здесь, сир?

— Поговорить. Вы оставили у меня самые лучшие впечатления, и я хотел с вами пообщаться, пока у меня есть такая возможность.

— Наши желания совпали.

Побеседовали мы почти час: обсудили его жизнь, мою жизнь, как сир Барристан смог добиться таких высот в ратном деле, и как я смог стать таким. И этот человек меня не разочаровал. Он был именно таким, каким рисует его людская молва: честным, бескорыстным, верным. Такой человек дает клятву и будет ее блюсти даже во вред себе; я думал, таких людей не существует. Но потом зашла речь о деяниях моих учеников в горах Долины, а именно о том, что они делали, чтобы добиться результата.

— Я слышал, что ваши ученики захватывали членов семей вождей горцев в плен и пытали их, чтобы выманить остальных. Это правда?

— Да, сир Барристан.

— К чему такая жестокость?

— Сир Барристан, не вините моих учеников, вините прежде всего меня. Ведь они делали ровно то, чему я их учил, а именно — как добиться победы минимальными усилиями. Я вбивал в них такие понятия, как жестокость и прагматизм. И они, к счастью, впитали эти уроки.

— Но зачем? Зачем нужны такие варварские методы?

— Потому что они действовали в отрыве от всех сил, самостоятельно, в агрессивной среде. Если бы они действовали согласно чести, то их головы украшали бы дом вождя. А так они сумели решить проблему, которую не хотели решать лорды Долины.

— А цена? Отравленные колодцы, запытанные мужи... Ужас и страх, которые они посеяли своими деяниями.

— Сир Барристан, вы, правда, забываете о банальных рабах, которых похитили горцы. Мужчин оскопляли и заставляли работать, а что происходит с женщинами, вы и сами хорошо представляете. Мои ученики истребили нарыв, который гнил в горах. Да и кого они истребили? У них не было ничего, что отличало бы их от самых примитивных дикарей. Каменные орудия, одежда — толстые необработанные шкуры. Жили они собирательством и охотой, а решали свои противоречия не разговором, как мы сейчас, а кровопролитием. Возможно, изгнав их из гор, мои ученики обеспечили детям этих людей лучшее будущее, чем было им предначертано.

— Но разве эти дети забудут тот ужас, что ваши люди внушили им?

— Если повезет, то этот ужас они пронесут с собой всю свою жизнь и передадут уже своим детям.

— Страх сковывает крепче любых цепей?

— К сожалению, с людьми это работает именно так. Но в отличие от них, мы не упиваемся тем страхом, что внушаем, только используем его как инструмент.

— И все равно, сир Иувар, я бы хотел, чтобы ваши ученики поступили по-другому.

— Я бы сам этого хотел, сир Барристан. А теперь разрешите откланяться, Его Величество ждет меня.

— Конечно, сир Иувар. Но позвольте задать вам последний вопрос. Там, у себя на родине, откуда вы к нам пришли, вы поступали так же?

— Нет, сир Барристан, гораздо хуже.

— Прошу, лорд Ланнистер, молю вас, смилуйтесь! — Иувар свисал на оковах в его подземелье, пока Тайвин неторопливо выбирал новое орудие для «улучшения» его самочувствия. Нож — слишком милосердно, щипцы — недостаточно больно, калёное железо — Тайвин не настолько садист. А вот и тот инструмент, который идеально донесёт всю ту боль, что испытывает владыка Запада. Молоток — идеально подойдёт, чтобы вбить в голову Иувара уважение.

— Я не люблю лично причинять боль, сир Иувар, для этого у меня есть доверенные люди. Так что сейчас я проявляю к вам невиданное уважение. Гордитесь: вы первый человек, который заставил меня опуститься до такого. Но не волнуйтесь, вы выйдете отсюда живым. Но не целым... — приближаясь к Иувару и смакуя каждый момент, лорд Тайвин наслаждался этими мгновениями, словно изысканным вином.

— Лорд Тайвин, прошу, я осознал, я всё осознал! Не надо, прошу, молю... Лорд Тайвин, так что вы скажете насчёт участников турнира?

Сладкое наваждение спало и вернуло Хранителя Запада к ужасающей реальности: ведь здесь, рядом, на расстоянии удара кинжала, сидел ставший его главной головной болью посол от Братства Стали.

Королевская ложа.

— Тайвин, друг мой, ты должен уметь отдыхать, чтобы лучше работать. Я уже второй раз задаю тебе вопрос, но ты не соизволил на него ответить.

— Ваше Величество, не вините лорда Тайвина. Он пребывал в сладких грёзах о моём потрошении, — мой ответ немного удивил как короля, так и наследника престола.

— Посол, вы же не считаете, что лорд Тайвин хочет причинить вам вред? — наследник явно не привык, что кто-то отвечает ему так прямо.

— С чего вы взяли, Ваше Высочество?

— Он из благородного и древнего рода, который верно служит нашей династии и всегда был вернейшим вассалом моего отца!

— Ваше Высочество, прежде всего лорд Тайвин — мужчина, а мужчина по определению гордец, иначе он не выживет в человеческом обществе. Без амбиций, без желания оставить после себя наследие мужской род выродился бы в бесполезных и никчёмных существ, чьё существование состояло бы всего из двух вещей: есть и совершать акт дефекации. По сути, мы стали бы простыми паразитами.

— А как это связано с лордом Тайвином?

— Лорд Тайвин — один из немногих людей, кто сумел разобраться, как пользоваться главным оружием рода людского.

— И что это за оружие, которое сумело возвысить человека даже выше драконов?

— Голова, Ваше Высочество. Поверьте мне, я встречал многих людей, но тех, кто сумел разобраться, как правильно думать, к моему великому сожалению, очень мало. И, увы, такие люди приобретают черту, свойственную любому умному человеку, — гордость. И чем умнее человек, тем выше его амбиции и тем сильнее гордость. Я невольно прошёлся по столь высокой гордости лорда Десницы. В связи с чем прошу у него искреннего прощения, которое позже выражу в виде извинения стоимостью в четыре нуля на конце.

— Пять. И чтобы ваши извинения меня ещё больше не оскорбляли, мы обсудим это лично.

— Как вы того пожелаете.

— А вы у нас философ, посол? — слышал будто принц любит зачитываться философскими трактатами, похоже подтвердилось.

— Скорее тот, кто ведёт собственную статистику.

— Вы постоянно говорите слова, которые нам не знакомы: «дефекация», «статистика». Что они означают?

— Статистика — это сравнение данных и составление выводов на их основе. А дефекация — это то, что я, ввиду своего скудоумия, не должен был упоминать. Но если коротко, это процесс переработки и избавления организма от продуктов его жизнедеятельности. Надеюсь, дальнейшие намёки не нужны.

— А четыре года назад вы обещали поработать над своими манерами и этикетом.

— Ваша Светлость, я всё ещё работаю над этим. За эти четыре года я был вынужден разрабатывать множество лекарств и средств для облегчения жизни ваших будущих подданных, параллельно обучая солдат, которые сберегут ваши владения. На уроки этикета у меня оставалось категорически мало времени.

— Рейгар, не докучай послу. А вы, посол, по-моему, снова добились своего и вынудили меня исполнять нашу договорённость раньше времени. Теперь никто в здравом уме больше не пригласит вас на юге к себе на пир. И хотя для всех остальных это означало бы опалу, для вас, возможно, это идеальный вариант, чтобы все от вас отстали. Но вы немного перегнули палку, и вся дорнийская делегация требовала от меня, чтобы я выдал вас им. Дабы больше не лишаться вассалов, я был вынужден отклонить их требование. В этот раз вы были в одном шаге от плахи, в следующий раз я подобного не потерплю и дам волю Тайвину, чтобы он вас угомонил. Мы друг друга поняли?

— Предельно, Ваше Величество.

— Хорошо. А теперь, Тайвин, кого бы ты выбрал фаворитом турнира?

А внизу взрослые дядьки в полной броне как раз готовились к черепно-мозговым травмам, вывихам конечностей, пневмотораксу от удара в грудную клетку и, конечно же, к банальным переломам. И всё ради того, чтобы доказать: я самый сильный. И вправду, мальчики не вырастают, вырастают лишь цены их игрушек. Вот, например, сколько труда стоит сделать турнирный доспех? Немерено! И вырастить правильную лошадь — столько же. И при этом нужно тренироваться, чтобы правильно держать копьё и обладать реакцией, дабы вовремя ударить соперника. И всё это время рыцарь ничего другого не делает: жрёт, срёт, тягает железо и выбивает дерьмо из тех, кому не повезло оказаться на месте тренировочного манекена.

Но если всё это овеять ореолом романтики — мол, ломая чужой хребет, ты совершаешь подвиг, который прославит тебя и твой род, — да ещё немного денег добавить, вуаля: идеальный инструмент для формирования будущей воинской элиты. Правда, полностью неподконтрольной, ибо рыцарь — не солдат, а воин, а воину иногда западло выполнять чужие приказы.

— Как бы мне ни хотелось признавать, но нынешние фавориты вашего турнира, Ваше Величество, — это рыцари Штормовых земель, в частности Аргел Молоторукий, победитель турнира в Грандвью. Очевидцы рассказывали, что он выбил из седла всех своих соперников.

— И ты не считаешь моих гвардейцев достойными соперниками этому Аргелу?

— Ваша гвардия, Ваше Величество, — недостижимый идеал для всех воинов нашего королевства. Только достойнейшие и вернейшие рыцари могут претендовать на то, чтобы вступить в неё.

«Косячите, лорд Тайвин! Может, от вопроса вы и спаслись, но осадочек, как говорится, остался. Король ведь заметил, что на сам вопрос так и не ответили».

А пока в королевской ложе велась беседа, внизу мужики на ристалище на полном скаку выбивали друг из друга дерьмо. Вон тот рыцарь с гербом меча на солнце только что заехал копьём по харе бедняге с гербом корабля. Если судить по тику его мизинца, кровоизлияние в мозг парень заработал, и спасти его вообще никто не сможет.

— Господин посол, а почему вы не принимаете участие? — раздался вопрос от наследника престола.

— Потому что я боюсь, Ваша Светлость.

Если Тайвин просто не обратил на меня внимания, а королю было абсолютно насрать, то у принца случился настоящий слом шаблонов.

— Вы... боитесь? — сказано это было так, словно кто-то на его глазах попытался делить на ноль.

— Ваша Светлость, не бояться только идиоты. Мой страх перед турнирами заложил сир Барристан и моё личное нежелание выяснять эмпирическим методом, существуют ли ещё такие монстры в человеческом обличье.

— Но вы ведь рыцарь?

— Пока не вижу противоречий, Ваше Высочество.

— Рыцари — образец чести и бесстрашия, независимо от того, откуда они!

— И кто вам это сказал?

— Наши гвардейцы.

— Я прежде всего солдат, Ваша Светлость. А хороший солдат — это живой солдат, а живой солдат — это трусливый солдат. Он не как воин, который преследует цель и в упор не видит препятствий. Солдат видит все препятствия и старается максимально их обойти или обезвредить. И если нет возможности избежать преград на пути к цели, то природа дала нам страх не просто так. Со страхом мы движемся быстрее, дерёмся сильнее, не замечаем ран. Страх — один из главных инструментов выживания. И научившись обуздывать свой страх, любой боец станет в разы опаснее.

Пока я объяснял влияние гормона страха на организм человека и его эволюционную роль в выживании человечества, очередной бедняга выиграл поединок, но проиграл жизнь — копьё попало в район солнечного сплетения.

— А как вы тогда оценили бы наших рыцарей?

— Ваша Светлость, этот турнир полностью показывает неэффективность рыцаря в бою.

Как боженька смолвил, поэтому сейчас все взгляды обращены на меня. Даже королева и леди Джо с моей умничкой-разумничкой обратили на меня своё внимание. Ну я и идиот.

— И в чём это выражается? — ну, раз начал копать себе могилу, то сделаю её поглубже.

— Все эти воины наглядно показывают, что рыцарь на поле брани пригоден только для одной роли — быть тяжёлой конницей прорыва. На большее его не хватит. Преследование противника, удержание его на одном месте, стояние под обстрелом — это не их задача. Их задача — ударить в нужный момент в надежде, что противник обратится в бегство. К сожалению, это и ограничивает их роль на поле боя. И противостоять такому врагу достаточно легко.

— Но ведь за тысячелетия никто не смог одолеть рыцарей в честной битве.

— Ваша Светлость, я молю вас выкинуть из головы чушь вроде «честной битвы». Любая битва с самого начала нечестная. И если вы имеете в виду, что обычный человек не может противостоять рыцарю в простой драке, то ведь рыцарь — это профессиональный воин, который умеет только одно: убивать. Естественно, чтобы противостоять профессионалу, нужно выставить против него другого профессионала, и тут рыцарь проигрывает. История показывает, что десятки натренированных солдат с копьями могут быть страшнее любого конного воина. И единственный способ противостоять такому солдату — это конный лучник. Конный лучник, можно сказать, это ультимативное средство решения всех проблем на поле брани в вашем случае.

— И что? Хотите сказать, что немытые дикари-кочевники вроде дотракийцев, использующие костяной лук, могут одолеть воина, который всего себя посвятил искусству войны?

— Знаете, я ещё попрошу вас не называть дотракийцев кочевниками. Дикарями — да! Это дикари и есть. Скорее я назвал бы их...

— Дикими, воинственными, варварскими?

— Скорее отсталыми, примитивными, деградирующими. Живут в первобытно-общинном строе, и вершина их технологий — это обработка кости. То железо, которое они имеют, выковывают им рабы или они выменивают его у городов. С настоящими, истинными кочевниками они не имеют ничего общего. Когда я узнал, что их — прости меня, святой Атом, — культура не развивается в течение тысячелетий, то только нечеловеческие усилия леди Мормонт удержали меня от порыва исследовать этих примитивов.

«Эх, сладкие воспоминания, когда я ушёл с Мейдж утром, а на следующий день принёс её в поместье на руках, ибо она не могла прямо стоять. Вон как она сейчас на меня злобно зыркает!»

— А вы и таких знаете?

— Ханы, Ваше Величество. Племя воинственных выживальщиков, которых за двести лет никто не смог подчинить, хотя пытались очень многие.

Пока мы обсуждали историю, какой-то неудачник сейчас орал из-за сломанной ноги. Эх, романтика... Романтика под маты от сломанной конечности.

— Сир Иувар, а как у вас ведутся бои?

— Смешанно, Ваше Высочество. Бедные и дикие орудуют копьями или чем-то потяжелее. Лук не используют — он неэффективен против местной живности. Арбалет слишком дорог в производстве. В основном мы воюем аналогом арбалета, только куда более скорострельным, чем обычный лук.

Вот тут два главных интригана — лорд Тайвин и король — мгновенно обратили на меня всё своё внимание.

— И вы знаете, как создать такое оружие? — подался вперед Эйерис.

— Естественно, Ваше Величество.

— А вы не могли бы создать его для нас?

— Ни в коем случае, Ваше Величество!

Атмосфера в ложе накалилась до предела. Я ведь до этого уже отказал королю, а второго отказа за день этот человек точно не приемлет.

— Поясните, посол! — в голосе Эйериса зазвенела сталь.

— Ваше Величество, ваша власть строится на монополии на насилие. Это ваше законное право. Вы делегируете его своим вассалам, а они — своим. Но то оружие, о котором говорю я, разом уничтожит эту монополию. Чтобы научиться с ним обращаться, человеку нужно меньше полудня, а его убойная сила превосходит любой арбалет. А теперь представьте, что случится, если вчерашние крестьяне вооружатся им? Да они мигом обратят его против вас же! И в вашем королевстве, которое ваши предки сохраняли и приумножали в течение почти трех веков, наступит эра тотального хаоса. А оно вам надо?

— Мои воины дадут мне клятву верности, что не посмеют обратить против меня оружие, — высокомерно отрезал король.

— Ваше Величество, даже ваша собственная история наглядно показывает, что клятвы — вещь хрупкая. Людям в принципе доверять не стоит, а уж людям с оружием — и подавно.

— А мне стоит вам доверять, посол? — Эйерис прищурился, и в его глазах блеснул опасный огонек.

— Конечно, Ваше Величество. По той простой причине, что я до ужаса боюсь власти и той ответственности, которая с ней приходит. Ну или, по-простому, вся головная боль, что сопутствует короне, мне и даром не нужна. Ваше милосердное правление и так вознесет Семь Королевств на новые вершины, а моя скромная техническая помощь лишь сделает вас величайшим представителем вашей славной династии.

— Мы потом обсудим вашу роль в возвеличивании моей династии с глазу на глаз, — многозначительно произнес Эйерис. — А пока... Тайвин, похоже, ты ошибся в своей оценке. Барристан Отважный только что выбил твоего Молоторукого.

И вправду, сир Барристан сейчас приближался к поверженному противнику, чтобы помочь рыцарю встать. Вот только этот придурок Аргел внезапно достал мизерикордию и замахнулся на королевского гвардейца. Вот что с людьми ущемленная «честь» творит! Только парню это не помогло: сир Селми перехватил руку и вогнал этот же кинжал ему прямо в прорезь шлема.

Да, чести и достоинства у этого гвардейца в избытке, но как наиболее эффективно прирезать человека — он знает назубок.

Так закончился первый день турнира, сразу после которого король вызвал меня к себе. Видимо, решил снова напомнить, что я дышу его воздухом.

И вновь меня сопровождал «беленький бычок» и люди короля. Но теперь лорд-командующий был в полном доспехе, в шлеме и, естественно, с надежным гульфиком. Человек учится на своих ошибках, похвально! Но всё равно оставалось одно маленькое «но».

— А вам не жарко в этих железках, сир Герольд? — невинно поинтересовался я, пока мы шагали по душным коридорам.

— Я предпочту привелегию не общаться с вами, посол, — сухо отчеканил Хайтауэр, даже не повернув головы.

— Как вам будет угодно. Но учтите, что прямо сейчас внутри этого панциря вы создаете идеальную парниковую среду для распространения опасных кожных заболеваний. Грибок не щадит даже Королевскую Гвардию.

«Вот извинился бы он за тот случай на пиру четыре года назад, я бы тоже извинился, но нет — гордыня. Вот и сейчас „бычок“ предпочитает лишь натужно дышать от гнева».

Король — это по определению человек, который тратит прорву денег на всякую бесполезную хрень. Столько предметов роскоши в одном месте я в жизни не видел, а тут всего лишь комната пять на десять метров. Да король, наверное, сам не знает, зачем ему вся эта лишняя мишура. Интересно, он сидит иногда вечерами и думает: «На хрена мне всё это?»

— Сир Иувар явился по вашей просьбе, Ваше Величество, — доложил Хайтауэр.

— Оставьте нас, сир Герольд.

Молча кивнув и наградив меня на прощание испепеляющим взглядом, лорд-командующий вышел. Я остался с монархом наедине.

— Вы понимаете, посол, что прилюдно унизили меня на глазах моих вассалов тем, что отказали мне? — тихо, но отчетливо спросил Эйерис.

— И тем не менее, Ваше Величество, в вопросах этого оружия я своего мнения не поменяю. Оно разрушит привычный уклад жизни в королевстве меньше чем за поколение.

— ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ЗНАТЬ ВСЁ! — внезапно сорвался на крик король.

— Я это наблюдал, — спокойно ответил я.

Воспоминания об Убежище 34 и сути его социального эксперимента, когда всем желающим начали раздавать оружие на халяву, до сих пор стояли у меня перед глазами. Кровавая баня в замкнутом пространстве — незабываемое зрелище.

— Считаете себя непогрешимым и всезнающим благодетелем, который милостиво решает, что нам, отсталым и неразумным, знать следует, а чего не следует? — Эйерис зашагал по комнате, его ногти впились в ладони. — Думаете, что вы лучше нас? Лучше меня?!

— Я не лучше и не хуже любого человека, Ваше Величество. Я лишь пытаюсь оградить вас от решений, которые необратимо и негативно повлияют на жизни миллионов людей.

— Не вам принимать такие решения! А МНЕ! И МНЕ ОДНОМУ! — Эйерис резко остановился и уставился на меня безумным, горящим взглядом. — Я правлю Семью Королевствами не через благородство и честь, а через страх. Страх, который держит этот сброд в узде и не дает всему континенту утонуть в пучине анархии! Вы вообще понимаете, что происходило здесь, пока не высадился Эйгон Завоеватель? Они резали друг друга в нескончаемых войнах по самым мелочным причинам! И только мой великий предок сумел дать им то, чего они так страстно желали, но боялись признать — порядок! Вы же сами утверждаете, что человек порочен, что пока над ним никто не стоит с мечом, он ничего не станет делать. Думаете, бытие короля — это бесконечные пиры, которые вы так презираете, и выслушивание фальшивых восхвалений? Это труд. Неблагодарный, тяжелый, иногда напрасный, но необходимый! Оружие, которое сможет держать в узде весь этот лордский сброд, что спит и видит, как бы низвергнуть мою династию, не просто вознесет нас на новые вершины. Оно наконец-то заставит их вспомнить, что они живут в моем государстве, которое нужно развивать. Оно облегчит мою ношу. Так что я спрошу вас еще раз, сир Иувар. Вы сделаете для моей династии это оружие?

А ведь он прав. Только в нашей истории переход занял почти три века, внедряли огнестрел постепенно, не массово. Но если сейчас каждый начнет гулять с мушкетом, то я, как всегда, стану одноглазым в стране слепых.

— Моё мнение не поменяется, Ваше Величество. Такое оружие станет концом для всей той хрупкой системы, что построили ваши предки. Но у вас уже есть оружие, чей разрушительный потенциал гораздо больше, чем у дракона.

Король смерил меня взглядом, оценивая перспективы. С одной стороны, я могу принести ему пользу и пока проявляю лояльность, с другой — он меня не контролирует, и он это прекрасно понимает.

— И что это за оружие?

— Деньги.

Монарх опустился в кресло и начал отчитывать меня, словно неразумное дитя:

— Вы знаете, посол... Я даже открою вам одну тайну, за разглашение которой человека незамедлительно четвертуют. Я — не самый богатый человек в собственном королевстве. Мой слуга и друг Тайвин богаче меня в разы. Боги, да даже эти выскочки-стюарды Тиреллы богаче меня! И вы знаете почему?

— Они распределяют свои богатства только на собственный домен, в то время как вы вынуждены тратить казну на нужды всего государства, — спокойно ответил я.

— Но они всё равно будут меня слушать, даже зная, что я беднее их. Так что, предложив мне деньги, вы, наверное, пытались меня оскорбить?

— Ни в коем случае, Ваше Величество. Но получив финансовую независимость, вы создадите то, чего у этого королевства никогда не было.

— Армию?

— Именно. Десятки тысяч профессиональных солдат, которые принесут клятву верности лично вам и короне. Но вы и на этом не остановитесь: вы соедините все уголки вашей страны сетью дорог и безопасных торговых путей, а новая армия будет защищать ваши интересы на местах.

— Я постоянно слышу от советников, что нужно развивать торговлю, и согласен с этим. Но пока это всего лишь маленький ручеёк. А то, что предлагаете вы, потребует целого моря золота.

— Просто сейчас торговцы до смерти боятся рисков и поборов со стороны ваших же вассалов, — я сделал шаг вперёд, развивая мысль. — Но если вы учредите Королевскую торговую гильдию Вестероса под вашим личным патронажем, даруете им привилегии безопасности и защиты, а чтобы торговля шла бойко — проложите сеть дорог, то вы и сами не заметите, как быстро начнёт наполняться казна. Но это лишь начало. Торговец по закону не может быть выше крестьянина, его налоги и обязанности те же. Но что, если вы будете выдавать им особые патенты — усечённые права благородных, чтобы ни один обнаглевший лорд не мог посягнуть на их товар или маршрут? Люди сами массово придут к вашим дверям за такой привилегией.

— И я буду получать долю с каждого... То, что раньше было ручейком, станет полноводной рекой из монет, — глаза Эйериса лихорадочно блеснули, но тут он нахмурился. — Только вы не учли две детали, посол.

— Какие же, Ваше Величество?

— Первое: я король. Королям не принято считать медяки и позволять, чтобы их имя ассоциировали с безродными торгашами. И второе: эта затея потребует столько золота, сколько у меня сейчас просто нет.

— Первое — вообще не проблема, — тонко улыбнулся я. — Её Величество королева может официально выступить как верховная покровительница гильдии, купцов и простого люда. Нападение на людей, которым покровительствует её милость, по закону приравняется к государственной измене. Это избавит вас от клейма «торговца». А насчёт второго... Что, если нам пересмотреть наше соглашение о единоразовой выплате?

— Миллион!

«Чего, нахер?!»

— А можно... чуть меньше нулей? — осторожно уточнил я.

— Я даже продешевел, господин посол! Вы сами понимаете, сколько стоит содержание регулярной армии и её обучение? Да и гильдию мне ещё организовывать... К тому же, вы прилюдно меня унизили. Так что полтора миллиона.

«Вот нахрена я вообще свой рот открыл?!»

— Ам... Я... даже не знаю, что сказать.

— Говорить ничего не надо, господин посол. Просто пожмём руки.

Послать его нахрен или, высунув язык, бегать по всему миру и искать полтора ляма золотых монет? Вообще, безумно хотелось послать монарха куда подальше, но под удар попали бы многие, в том числе мои близкие. Так что принимаем единственно верное решение.

— Договорились, Ваше Величество. Меч, полтора миллиона, и я могу и дальше беспрепятственно наслаждаться гостеприимством вашего королевства, — я протянул руку и крепко пожал его ладонь.

— И вы забыли про тысячу золотых в месяц, — тонко улыбнулся Эйерис.

«Черт. Он вспомнил».

Бринден Талли по прозвищу Чёрная Рыба готовился к этому турниру полгода подряд. Он отказал себе во всём, в том числе в алкоголе и женщинах, чтобы суметь купить хороший меч и починить доспех. Хотя брат спокойно дал бы ему денег, Бринден скорее умер бы, чем принял от него помощь. Да, сейчас он служил у Хостера рыцарем Врат и получал законную плату, но в последнее время контрабандистов стало меньше, ворьё извелось, а разбойный люд предпочитал обходить окрестности Риверрана десятой дорогой — стража начала нести службу куда ответственнее. Так что Бринден считал, что свои монеты он честно заработал, и теперь пора вновь показать всему королевству, за что его считали легендой в войне Девятигрошевых королей.

В поединках он участвовать не собирался — там слишком многое зависело от удачи, а вот в общей схватке у него было гораздо больше шансов. Единого правила проведения меле не существовало: кто-то спешивал всех бойцов, давая шанс проявить себя, а кто-то следовал традиции и устраивал бой на конях. Вот и сейчас лорд Ланнистер решил не отступать от старых обычаев.

Многие откровенно глупые и наивные воины полагают, будто в такой мешанине главное — личная боевая удаль. Такие умельцы первыми целуют землю. На самом деле в общей схватке важно правильно выбрать союзника, который не предаст в самом начале, но ещё важнее — опора воина. А это значит, нужен правильный конь, который не испугается лязга металла, вида яростных соперников и ударов по крупу (хоть подобное и порицается, но не запрещается).

Глупцы обращают внимание только на себя и свою защиту, но в снаряжении нельзя выделять лишь один элемент. Доспех, оружие, конь — всё должно работать в идеальном сочетании. Броня обязана быть достаточно прочной, чтобы выдержать удар, но достаточно лёгкой, чтобы скакун не выдохся раньше времени; большой щит в тесном конном строю — скорее обуза, чем преимущество, а меч должен быть не столько обрезным и острым, сколько крепким. Все элементы для предстоящего триумфа Бриндена были готовы, но больше всего он гордился именно конём.

Бринден взял его почти жеребёнком, и тот уже тогда выделялся среди остальных: крупнее, злее, норовистее, он вечно лез в драку с другими лошадьми. Объезжать его стало тем ещё испытанием, но за прошлую зиму рыцарь сумел обуздать этот буйный нрав. Теперь, с новым боевым конём по кличке Неприступный, Бринден значительно увеличил свои шансы на победу.

Он вышел из шатра и направился к конюшням. Бринден не ожидал увидеть там ничего особенного — ну что, в самом деле, можно встретить в конюшне, кроме навоза и конюхов? Но то, что предстало перед его глазами, заставило ветерана мысленно взмолиться.

Конюхи тщетно пытались успокоить мечущихся животных и загнать их обратно в развороченные стойла. Сами парни выглядели не лучшим образом. О том, что лошади могут больно укусить, Бринден знал не понаслышке, но обычно всё обходилось синяками. Сейчас же сквозь разорванные рукава курток у некоторых работников виднелись глубокие кровавые раны. Да и сами кони казались до смерти перепуганными. У всех была странная, подкашивающаяся походка, будто задние ноги их едва держали, и животные постоянно с ужасом озирались назад.

Однако цепкий взгляд ветерана так и не отыскал среди этого хаоса Неприступного. Зайдя внутрь конюшни, чьи массивные ворота были буквально выломаны, Бринден увидел своего слугу Уилла. Тот сидел прямо на грязном полу, обхватив руками колени, и отрешённо бубнил что-то себе под нос.

— Уилл, — позвал Бринден. Никакой реакции. — Уилл! — рыцарь с силой схватил слугу за плечи и тряхнул, вырывая из ступора.

— Сир… сир Бринден! Вы вернулись! — несчастный парень тут же повалился на колени и отчаянно обхватил сконфуженного рыцаря за ноги. — Молю Семерыми, защитите! Не дайте демону осквернить род людской!

— Уилл, приди в себя! Какой ещё демон?! — Бринден нахмурился, пытаясь отцепить от себя слугу. — О чём ты лепечешь? Кто и что осквернил? Отвечай толком!

— В… в… в предрассветные сумерки в конюшню ворвался не конь, а чудовище… Самый настоящий демон! Он выломал ворота и… и…

— Уилл, не томи! — прикрикнул Талли, теряя терпение. — Что этот дьявол сделал?!

— Обесчестил коней.

Бринден Талли ожидал, что животных украдут, ранят, отравят — да что угодно, но только не это.

— Уилл, ты хочешь сказать мне, что в конюшню ворвался скотоложец и… обесчестил коней?

— Демон! Это был демон, сир! — слуга снова начал биться в припадке в руках Бриндена.

— Уилл, успокойся! Я рядом, я разберусь. Но скажи мне: где Неприступный?

— Ваш конь… — приступ паники у парня резко сменился глубокой скорбью, и верный слуга разрыдался. — Ваш верный конь… он один выступил против чудовища. Он стоял до конца, пока все остальные в страхе и позоре разбегались! Он показал себя настоящим рыцарским скакуном, достойным своего хозяина! Но и он пал… — Уилл вытер грязным рукавом слёзы с лица. — А потом… потом этот демон пристроился сзади и…

— Уилл, — Бринден прервал его. Он уже понял, что треклятая тварь сотворила с его жеребцом, но пока не увидит это своими глазами, отказывался верить. — Где Неприступный?

Голос рыцаря сейчас источал ледяную сталь и непреклонную волю.

— Пойдёмте, сир. Возможно, увидев вас, Неприступный вернёт себе прежний настрой.

Бринден ожидал худшего. Он надеялся, что его конь просто сломал ногу или его искусали в драке — ведь слово «обесчестил» должно было быть просто преувеличением испуганного слуги? Но когда он увидел своего любимца, то понял: его гордого боевого жеребца цинично использовали вместо кобылы.

Такого безразличия в глазах, абсолютной апатии и покорного смирения Бринден не встречал ни у одного живого существа на свете. Исчез яростный взгляд, бросавший вызов всему миру; вместо него у Неприступного появился взор побитой собаки. Бринден заставил себя осмотреть верного спутника, и лучше бы он этого не делал. Там, под конским хвостом, всё было разворочено так, будто туда со всей дури ударили стенобитным тараном по мягкой глине.

Он отомстит. Обязательно отомстит той твари, что посмела осквернить честь и плоть вернейшего спутника рыцаря.

Кабинет лорда Ланнистера - или по пафосному солярий.

Интересно, как там Демон? Я ведь помню, как Джиор грозился пустить его на мясо, если я не заберу эту тварь с собой, вот и пришлось тащить. Но на судне он вёл себя крайне благопристойно, что даже удивительно. Наверное, потому, что к нему спускались Мэйдж и Кинвара и кормили яблочками. Похотливая скотина пребывала от такого отношения в полном экстазе.

Тигетт, кстати, сразу узнал этого любителя конских задниц. Его собственный конь тоже его узнал — бедолага аж пятиться начал. Тигетт тогда слёзно попросил меня лично довести питомца до частных конюшен Ланнистеров, где ему выделили отдельное пастбище, чтобы больше никто не пострадал. Ну и отлично, одной головной болью меньше.

Но от одной головной боли я плавно перешёл к другой. Сижу и молчу с хозяином кабинета, по ощущениям — уже полчаса. Я, в принципе, не против: я смотрю на него, он смотрит на меня, и мы оба гадаем, о чём думает другой. Я и сам любитель посидеть в тишине, но это уже явный перебор. Нужно как-то развеять эту атмосферу запредельной мрачности, что витает вокруг лорда Тайвина.

— Если я перестану носить тёмно-красный дублет и надену ярко-розовый, что подумает Джоанна? Она, естественно, развеселится... Но главное — чтобы этот наглый, самодовольный ублюдок Иувар об этом не узнал, — озвучил я вслух предполагаемые мысли Десницы.

— Что. Вы. Делаете? — лорд Тайвин наконец-то очнулся.

— Ну, вы явно пригласили меня для беседы, но грозно молчите и сверлите меня взглядом уже довольно долгое время. Я просто скрашиваю себе время, пока вы собираетесь с мыслями и мы не начнём разговор.

— Вы специально поставили себе цель вывести меня из себя?

— Вы просто очень долго молчали.

И снова сидим молчим. Но на этот раз лорд Тайвин решил изменить алгоритм действия. Он взял бутылку бурбона, хотел было налить себе в кубок, но передумал и приложился прямо к горлышку. Мощен лорд, по-другому и не скажешь.

— Я поясню, что я делал, сир Иувар, чтобы вы больше не строили предположений и не озвучивали свои догадки, — вытерев губы, ледяным тоном произнёс Ланнистер. — Я собирался с мыслями. Каждый раз, когда я вас вижу, я мечтаю выдавить вам глаза, снять с вас шкуру, вывалить в соли и заставить молиться о смерти за то, как вы меня унижаете. Вас спасают только три вещи. Первое: вы так общаетесь абсолютно со всеми. Второе: вы спасли мою жену и сына. И третье: вы полезны и не требуете особой платы, кроме моих нервов. Именно поэтому я сейчас разговариваю с вами, а не приказываю страже за дверью войти и зверски вас запытать. Но чтобы вести этот диалог, я должен мысленно доказывать самому себе, что ваша помощь моему дому перевешивает моё искреннее желание вашей мучительной смерти. И с каждым разом аргументов в пользу первого остаётся всё меньше. Так что я прошу: если мы ещё раз окажемся одни и я буду молчать, просто заткнитесь. Для вашего же блага.

— Всё настолько плохо?

— Всё гораздо хуже, чем вы можете себе представить.

«Ну ладно, у человека тонкая душевная организация, посидим-помолчим», — подумал я про себя. Однако на этот раз тишина длилась недолго, и разговор наконец-то вошёл в конструктивное русло.

— О чём вы разговаривали с Его Величеством? — спросил Тайвин.

— Если тезисно, то Его Величество просил меня создать арбалет, который стреляет быстрее лука. Я отказался. И теперь за «нанесённые обиды» я должен короне валирийский меч, полтора миллиона золотых драконов единовременно и ещё по тысяче драконов в месяц за само моё пребывание в его владениях. За это он обещает мне неприкосновенность от своих подданных.

Глаза Ланнистера опасно сузились.

— Я хочу знать детали.

— А волшебное слово?

— НЕМЕДЛЕННО! — проорал Тайвин так, что, казалось, зазвенели кубки на столе.

— Почему все, включая вас, так любят кричать на людей, когда те находятся на расстоянии вытянутой руки? — от моего комментария на лбу Тайвина вздулась синеватая вена. Похоже, немного переборщил. — Ладно, извините, не удержался, речь шла о создании армии.

— Король хочет создать армию?

— Король хочет по-настоящему объединить своё королевство, в чём я ему и помогу. А легче всего объединять через выгоду и страх. Я предложил ему построить дороги для облегчения торговли между регионами. Чтобы купцов никто не грабил поборами, им будут выдаваться патенты, подтверждающие, что они находятся под защитой короны. А чтобы защищать интересы купечества, нужна постоянная, регулярная армия. Вот туда и пойдут все эти колоссальные деньги.

Тайвин тут же просчитал, что означает сильная королевская власть: резкое ослабление вассальной зависимости. Если у короля появится собственная постоянная армия, он больше не будет нуждаться в союзниках из Великих Домов, а следовательно, перестанет идти на уступки. И весь этот абсолютистский кошмар собирается предоставить Его Величеству этот алоглазый засранец, сидящий напротив.

— Зачем вам усиление короля? — ледяным тоном спросил Десница. — Если вы думаете, что он вспомнит ваши заслуги и вознаградит соответственно вкладу, то вы глубоко заблуждаетесь. Я вложил в корону сотни тысяч золотом, но не увидел обратно ни единого медяка.

— Ответ очень прост, лорд Тайвин: я хочу помочь всем людям, — мягко ответил я.

Этот альтруистичный бред явно ввёл моего грозного собеседника в ступор.

— И как же усиление короля может помочь всем?

— Ваше государство сложно назвать государством в полной мере, — пояснил я, откинувшись на спинку кресла. — Вы говорите на одном языке, верите в одних богов, мыслите почти одинаково, но при этом не считаете друг друга даже соседями. Честно признайтесь, лорд Тайвин, для вас жители Простора — это партнёры, с которыми можно договориться, или конкуренты, которых нужно при первой же возможности раздавить?

Тайвин промолчал, но взгляд его стал ещё тяжелее.

— И вы думаете, что Эйерис — именно тот человек, который подойдёт для великого объединения? Вы вообще знаете, каким он был до встречи с вами?

— Честно? Плевать, — отмахнулся я. — Потому что сейчас я вижу довольно прозорливого и не лишённого ума правителя, который пытается возвысить свой род и оставить в истории след поглубже, чем просто сухой текст в хрониках. Он мечтает о славе своего предка-Объединителя. И я считаю, что подобное тщеславие — как раз то, что нужно для достижения глобальных целей.

— И как этот ваш «сильный правитель» поможет людям?

— Он даст единое направление развития. Каждый считает что знает лучшее направление для развития, но на самом деле просто расщепляете ресурсы и внимание. А в итоге все приходится начинать с начала.

— Цена этого вашего «развития» — Дома, — процедил Тайвин, и в его голосе прорезалась глухая ярость. — Дома, что существовали тысячелетиями. Их история, их древние обычаи... В вашем видении мира всё это просто канет в небытие.

— Насмотрелся я на придурков, которые исходят жёлчью и срутся друг с другом за паршивый клочок земли или кучку камней с богатой историей кровопролития, — хмыкнул я. — Но вы сейчас, очевидно, имеете в виду себя и свой дом.

— Вы даже представить себе не можете, что мне пришлось вынести, когда хранителем Запада был мой отец! — Тайвин резко подался вперёд, его пальцы до белизны сжали край стола. — Вы знаете, каким унижением было смотреть, как этот никчёмный, трусливый хорёк с вожделением смотрел на мою сестру? Как люди открыто смеялись надо мной и моим родом, пока отец раздавал золото направо и налево, лишь бы его не переставали любить?!

— Дела дней минувших, лорд Тайвин. Сейчас мало кто осмелится издеваться над вами прилюдно.

— Кроме вас.

— Ну что вы, я над вами не издеваюсь. Я лишь напоминаю, что помимо долга существуют и другие вещи. Вы ведь буквально одержимы своим наследием, верно? Хотите, чтобы ваш дом простоял вечно. И это осуществимо в новом государстве.

— Главное — чтобы мой дом и через тысячу лет внушал уважение и трепет, — отчеканил Ланнистер.

— Вот тут не позволю себе с вами согласиться. Слышал я как-то от одного лорда, явно пребывавшего в глубоком алкогольном делирии, фразу о том, что в Игре Престолов главное — выйти победителем. Чушь собачья. Вчерашний победитель — это сегодняшний проигравший, и наоборот. Правила меняются постоянно. Извечно лишь одно — сами игроки. И на этой доске главное не выиграть раз и навсегда. Главное — оставаться в игре.

Не знаю, какую именно струну его души я задел, но Тайвин всерьёз призадумался. Я прямо-таки физически почувствовал, как заскрипели и завертелись шестерёнки в голове у этого человека.

— Зачем вы мне это рассказали? — тихо спросил он, наконец нарушив тишину.

— Потому что я считаю вас и вашу семью друзьями, — просто ответил я. — У меня их немного, и каждому другу я готов помочь. Причём совершенно бескорыстно.

— Ограждаете меня от неверных решений?

— И даю прямую наводку. Сами посудите: как вообще можно скрыть поступление в казну единоразовой выплаты в полтора миллиона золотых? Никак, это практически невозможно. Но можно сделать предварительные шаги, чтобы пустить слухи в нужное русло и стать первыми в этом направлении. На что король потратит эти деньги? На постройку дорог и найм инструкторов. Но ведь дорога — это не просто «построить», её нужно ещё и обслуживать. И к кому обратится человек, который понятия не имеет, как это организуется? Разумеется, к тому, кто это уже сделал. Эйерис ведь лично проезжал по дорогам, возведённым мастерами Запада. Вам даже не придётся навязываться — просто тонко намекните, что сделаете всё по старой друбе и со скидкой. А дальше в дело вступит классика: перерасчёт итоговой сметы, неправильная оценка из-за плохого качества материалов, сложный ландшафт... Поверьте, лорд Тайвин, на этой «стройке века» вы за год заработаете больше, чем приносят все ваши золотые шахты, вместе взятые.

— А армия? — в голосе Десницы проскользнул неподдельный интерес.

— О, армия — это великолепный паразит, который беспрерывно жрёт ресурсы с поистине королевским аппетитом, — усмехнулся я. — Солдатам нужно где-то жить, во что-то одеваться, чем-то защищаться и чем-то мочить врагов. А то, что за пару крепких сапог на марше пехтура готова родную мать продать, упоминать излишне. К тому же их всех нужно обучать. И Его Величество, желая сэкономить и оставить деньги внутри государства, рано или поздно придёт к вам — как к единственному обладателю регулярной армии в Вестеросе — с вопросом: «Тайвин, а как ты обучил свою?» И вот тут вы предложите ему инструкторов и распахнёте двери своих мануфактур, где у вас уже всё готово, отлажено и выходит куда проще и дешевле, чем в Королевской Гавани.

— Вы не упомянули, что солдаты и строители ещё и едят, — веско заметил Тайвин, прищурившись.

— А у вас есть столько лишней еды?

— Для таких вещей — найдётся.

— Но вообще, я ещё считаю своими друзьями и лорда Лютора, и леди Оленну, — я хмыкнул, охлаждая его пыл. — Так что жадность — это, конечно, хорошо, но в меру, лорд Тайвин. Делитесь.

— А вы? Что в таком случае получаете вы?

— Я? Ничего, — беззаботно отмахнулся я. — А вот Мормонты, у которых уже есть работающее лекарственное производство, получат многое. Я же получу довольных Мормонтов. А довольные Мормонты — это довольная леди Мэйдж.

Ланнистер скептически покачал головой, возвращаясь к суровой реальности.

— Но всё это станет возможным только в том случае, если вы волшебным — или, в вашем случае, божественным — способом где-то раздобудете те самые полтора миллиона золотых драконов.

— Кстати, насчёт этого, — я заговорщически улыбнулся. — Моим личным извинением перед вами станет эксклюзивная возможность купить по себестоимости меч из валирийской стали. Так что готовьте деньги, лорд Тайвин.

Взгляд Десницы мгновенно вспыхнул. О да, я попал в самую уязвимую точку его семейной гордости.

— Вы решили продать Длинный Коготь? — быстро спросил он.

— Нет, что вы. Я добуду новый режик прямо в Валирии.

— И каким, позвольте узнать, местом это извинение? — сухо поинтересовался Тайвин, хотя его пальцы едва заметно дрогнули.

— А тем, что только мои друзья получат клинок без накрутки. Все остальные будут покупать его у меня с такой дикой наценкой, что им придётся закладывать собственные замки.

На этом мы закончили наш разговор, и я наконец-то освободился от второго сложного диалога за этот вечер. Похоже, я только что создал первую в истории Вестероса реальную возможность для вертикальной мобильности. Простые парни наконец-то смогут получить свой шанс в жизни. А какой лучший в мире социальный лифт? Правильно, армия. Отслужил честно — и заработал себе имя, статус и монету. Ну и второй отличный социальный лифт — это торговля. Деньгам ведь абсолютно плевать, кто ими владеет.

Что ж, теперь можно со спокойной совестью и Мэйдж поискать.

Я рассчитывал быстро перехватить свою умничку-разумничку, а нашёл целое статусное созвездие: королева Раэлла, леди Джоанна, Мэйдж и Кинвара стояли вместе, а вокруг них шумно крутились маленькие кошмарики. Дамы выглядели просто изумительно и сногсшибательно, особенно королева. За четыре года эта женщина ни капли не растеряла своей царственной грации и красоты, хотя её лицо всё так же хранило печать привычной меланхолии. Впрочем, я заметил, что, когда она глядела на играющих детей, на её красивом лице появлялась едва заметная, но искренняя и тёплая улыбка.

— Ваше Величество, — я галантно поклонился, подойдя ближе. — Позволю себе произнести банальность и признать, что вы — одна из самых красивых дам на этом пиру.

Королева снисходительно улыбнулась, приподняв идеальную бровь:

— Только одна из, сир Иувар? Не самая?

— Тут стоит учитывать весомый фактор, — я сокрушённо вздохнул, покосившись в сторону. — Рядом с вами стоит моя невеста, а она у меня дама крайне злопамятная. И не смотрите на её доброжелательный вид, безупречные манеры и милую улыбку. Я прожил с ней достаточно, чтобы знать: внутри этой женщины скрывается настоящий ураган, который только и ждёт момента, чтобы обрушить свой гнев на любого, кто посмеет её выбесить.

Раэлла с искренним интересом повернулась к притихшей северянке:

— Вы действительно настолько жестоки, леди Мэйдж?

— С ним по-другому просто нельзя, Ваше Величество, — невозмутимо и с тяжёлым вздохом ответила Мэйдж, даже не повернув головы в мою сторону. — К глубокому сожалению, господин посол иногда нормальных слов не понимает. Но вы не волнуйтесь, я бью его исключительно по голове. Он ею всё равно особо не пользуется.

— Вы бьёте посла? — у королевы произошёл очередной слом шаблонов. Кажется, сейчас её представление о семейной жизни окончательно развалилось. Ну, в принципе, её можно понять. Чтобы женщина прилюдно била мужчину, а тот не прописал ей в ответ хорошую подачу в табло? Разве в их суровом мире вообще такое бывает? А вот у леди Джоанны с этим всё было в порядке — она была слишком хорошо со мной знакома.

— Я уже всю руку себе отбила, пытаюсь достучаться до своего жениха, Ваше Величество, — охотно подтвердила Мэйдж. — Иногда помогает, но чаще, увы, нет.

— И вы... совсем не отвечаете? — всё ещё не веря своим ушам, тихо спросила Раэлла.

— Ваше Величество, коварная северная соблазнительница леди Мормонт охмурила меня, простого невинного парня с Пустоши, — скорбно пожаловался я. — Я просто не смог устоять перед её дикими чарами, и теперь она бессовестно пользуется своей властью надо мной. И, признаться, правильно делает.

Королева как-то странно посмотрела на меня, и в её глазах промелькнула тень застарелой, глубоко запрятанной боли.

— Просто... для меня... да и для многих женщин слышать такое... очень странно.

— Полностью с вами согласен, Ваше Величество, — я поспешил перевести всё в шутку, чтобы прогнать набежавшую меланхолию. — Бить меня можно было бы и пореже, да, Мэйдж?

— Потом обсудим, — отрезала леди Мормонт.

Но кошмарики, крутившиеся неподалёку, явно чего-то хотели. Они шумно зашушукались, решая, кто выступит парламентёром, и в итоге вперёд выдвинули миленькую симпатяжку с лиловыми глазами — точь-в-точь как у королевы, или, скорее, как у одного небезызвестного молодого девственника.

Девчушка, явно робея, подошла к леди Джоанне и что-то тихо прошептала ей на ухо. Та весело рассмеялась и, повернувшись, обратилась ко мне:

— Сир Иувар, вы ведь привезли с собой небольшие подарки — те невероятно сладкие и маленькие конфеты? Они безумно полюбились детям. Но вот беда: запасы подошли к концу. Не могли бы вы угостить их ещё раз?

— Без проблем, — я улыбнулся и повернулся к невесте. — Мэйдж, выдай конфеток.

— Два дракона и три оленя, — не моргнув и глазом, ответила Мэйдж.

Я аж поперхнулся:

— ЧЕГО?!

— Ты свои запасы уже раздал? — спокойно поинтересовалась она.

— Да, но...

— А теперь вспомни свои собственные слова насчёт извлечения прибыли из монополии, — победно прищурилась эта суровая женщина. — Так что доставай монеты, господин посол.

— И почему я тебя люблю?

— Потому что я коварная северная соблазнительница, — с абсолютно честным лицом резюмировала Мэйдж.

Пришлось отсыпать монет, окончательно похоронив представления королевы о нормальных браках. Круглые, прямо-таки овальные от шока глаза ей невероятно шли. А детям было абсолютно пофиг на наши финансовые разборки — они наконец-то добрались до желанной добычи.

— Как тебя зовут, маленький миленький кошмарик? — спросил я, присев перед девчушкой.

— Я не кошмарик! — девочка мило насупилась и забавно топнула ножкой. — Меня зовут Эшара Дейн, сестра Меча Зари! И если вы ещё раз меня так назовёте, мой брат бросит вам вызов!

Ну вот как тут не умиляться?

— А я брошу вызов твоему брату, чтобы и дальше называть тебя кошмариком! — хмыкнул я. — А теперь бери свою добычу, маленькая звёздочка, и беги к остальным.

Девочка бережно приняла подарок, сделала идеальный придворный поклон, вежливо произнесла: «Спасибо», и радостно побежала обратно к своей стайке. Милый ребёнок, ничего не скажешь.

— Вам стоит быть осторожнее, господин посол, — негромко заметила Раэлла, качнув головой. — Её брат — Эртур Дейн, и он, возможно, один из самых смертоносных рыцарей в Семи Королевствах.

— Эртур? Да бросьте, Ваше Величество, славный парень. Девственник, правда, так что по незнанию может и на чужих невест позариться, но парень хороший. Вам, кстати, стоит к нему присмотреться.

— Он — Меч Зари, сир Иувар.

— Вам тоже кажется, что у него странное прозвище? Полностью с вами солидарен в этом вопросе. Зачем заре меч? При чём тут вообще меч? Да и вообще, многие рыцари в вашей стране ходят со странными прозвищами. Тот же лорд-командующий, Белый Бык. Зачем добровольно становиться животным, когда ты уже и так самое опасное создание, что когда-либо ходило под солнцем? Один только сир Барристан ходит с нормальным прозвищем — Отважный!

— Ваше Величество, пока господин посол окончательно не свёл вас с ума своими выводами и наблюдениями, давайте пройдём к Мартеллам. Узнаем, как у них дела. Они ведь сегодня тоже имели несчастье поговорить с послом.

Вот так меня и покинула моя умничка-разумничка. Перед уходом она наградила меня выразительным взглядом, красноречиво намекающим, что ночью ей придётся «отрабатывать» потраченное золото. Я сделал ответный многозначительный намёк. Мэйдж закусила губу и посмотрела на меня так, что стало ясно: к отработке она более чем готова. Что ни говори, а я чертовски везучий.

Но насладиться моментом триумфа мне не дали. С противоположного конца зала ко мне на всех парах уже мчалась одна из самых неугомонных и острых на язык дам в королевстве — та самая, что умудрялась совершенно спокойно помыкать собственным мужем, пока тот пребывал в блаженном неведении. Лёгкой, но решительной походкой леди Оленна Тирелл шла в паре с Лютором.

— Сир Иувар! Мы с Лютором обыскались вас и...

— Я бросаю вам вызов, лорд Лютор! — мгновенно выдал я, грозно наставив на него указательный палец и делая шаг вперёд. — Вы в открытую флиртовали с моим сотрудником, не спросив разрешения у меня, да ещё и при собственной женее! Клянусь именем Семерых, что не оставлю такое вопиющее бесчестие безнаказанным!

Надо было видеть лицо лорда Лютора — бедолага струхнул не на шутку. Четыре года назад он ещё был неплохим воином, но сейчас изрядно оброс жирком, в то время как я остался точно таким же, как в нашу прошлую встречу.

А вот изумление леди Оленны словами было просто не передать! Сначала она ошарашенно посмотрела на меня, потом прожгла взглядом дыру в своём побледневшем муже, а затем снова резко воззрилась на меня. Наконец, взяв себя в руки и гордо выпрямившись, она заговорила:

— Сир Иувар, как жена владыки Простора, я говорю от его имени и прошу принять глубочайшие извинения от... Ах ты ж скотина!

Я не выдержал и гаденько улыбнулся прямо посреди её пафосной речи. Увы, актёр из меня паршивый, и сдержать бурлящую внутри радость от удавшегося розыгрыша я не сумел.

— Извините, леди Оленна, не удержался, — весело хмыкнул я, стирая с лица маску оскорблённой чести.

— Вы думаете, что сможете безнаказанно насмехаться над владыками самого многочисленного региона в королевстве? — в голосе Королевы Шипов звенящими искрами рассыпалась нешуточная угроза.

Я лишь шире улыбнулся:

— Ну, после такого и помереть не жалко!

— Лорд Лютер, успокойтесь, я не буду бросать вам вызов, просто у меня отвратное чувство юмора. Я вам это уже третий раз говорю, — а бедняга до сих пор не отошёл от моего прикола.

— Как в вашу пустую голову вообще пришла такая мысль?

— Ну, сколько можно извиняться, леди Оленна! Я ещё раз попрошу у вас прощения, но это ведь не принесёт вам морального удовлетворения.

— Будете извиняться, пока мой муж не придёт в себя! — она перевела взгляд с меня на супруга. — Лютер? Выпей!

И она поднесла ему виски, который мы подарили лорду Тайвину, а тот выкатил на пир. Отхлебнув, Лютер вроде как понемногу отошёл.

— Я как лекарь рекомендую ему прилечь.

— Я как жена рекомендую вам заткнуться! Хотя да, тут ваш совет поможет.

По виду Оленны было заметно, что сейчас она думает совсем не о муже. Подозвав прислугу и вручив беднягу в их заботливые руки, мы с леди Оленной удалились в сад — просто потому, что там нас никто не мог услышать. И что можно сказать насчёт садика у лорда Ланнистера? Нужно будет попросить одолжить садовника. Тот сотворил настоящий зелёный рай.

— Леди Оленна, посмотрите на эти цветы, кустики, деревья... Если бы у меня был такой сад, я бы здесь навсегда остался!

— Вы зачем Лютера довели до такого состояния?

— Да, леди Оленна, случайно получилось!

— Случайно! Он лорд Простора! Теперь все видели его позор!

— Он обосрался?

— Что? Нет.

— Обоссался?

— Нет!

— Облевал себя, не сумев удержаться от бесплатной выпивки?

— Слава Семерым, нет.

— А я вот заметил, как трое сделали вид, что мокрые штаны — это нормально, пятеро приказывали слугам быстро отмыть от блевотины их дублеты, а один заснул и решил просто не доходить до отхожего места. Иногда обострённое внимание к деталям — это проклятие.

— А вы их имена знаете?

— Да кому вообще нужно знать имена людей, которые не умеют вести себя в обществе?

— Вы даже не представляете, какую можно извлечь выгоду, зная такие постыдные секретики. Так понимаю, вы их не знаете?

— К счастью, не знаю. И давайте уже перейдём к сути, без попыток пристыдить меня ради получения преимущества.

— Я должна была хотя бы попробовать.

Мы прошли чуть дальше, туда, откуда открывался вид на бескрайнее Закатное море. Ровный шум прибрежных волн надёжно скрывал детали нашего разговора. Леди Оленна повернулась ко мне:

— Вы очень...

— С королём мы договорились, что я преподнесу ему валирийский меч и неприличную кучу золота — в размере полутора миллионов драконов, — бесцеремонно перебил её я. — Лорду Тайвину я сообщил то же самое, что сейчас говорю вам. Так что готовьтесь: Простор попросят накормить целую кучу народа. Просто неприличную прорву людей размером с огромную профессиональную армию, которая наконец-то закончит эру раздробленности королевства. А заодно и рабочих, которые будут строить дорогу — новую транспортную артерию для торговцев.

Стоим, молчим. Позади неё замерли личные телохранители, неотрывно следящие за каждым моим движением. Но была здесь и ещё парочка парней, которые пытались караулить меня скрытно.

— И да, парни в кустах, вас отлично видно, — повысив голос, бросил я в сторону зарослей. — Чёрная одежда очень некстати выделяется ночью на фоне зелени. Попробуйте в следующий раз то, что лучше сливается с местностью. Например, тёмно-зелёный.

Тяжёлый, полный искренней боли выдох леди Оленны красноречиво сказал всё, что она в этот момент думала о квалификации своих соглядатаев.

— Но вы не волнуйтесь. Я попытаюсь уговорить леди Оленну сильно вас не наказывать.

— Вот тут уже мне решать, посол! — вскипела Королева Шипов. — Вот могли бы вы хотя бы ради приличия изобразить, что не можете разглашать тайны беседы? Сказать, что это строжайший секрет между вами и лордом Десницей?! Ради кого я вообще готовилась, сир Иувар? Теперь все мои старания провалились прямиком в задницу Неведомому! Ну кто так делает? Просто взять и вывалить сведения, которые в корне меняют всю политику королевства!

— Да какая из этого тайна? Ах да, кстати. Если вы думаете, что займете нишу поставок снаряжения и прочего добра для солдат, то попрошу унять ваши необъятные амбиции и обсудить этот вопрос с лордом Тайвином. Он эту тему уже застолбил, как и строительство дорог.

— Ах, вы ещё и армию с дорогами ему отдали?!

— Да ничего я ещё никому не отдал! Мне сначала в Валирию плыть, чтобы раздобыть золото и этот самый пафосный свинорез.

— Обычно тех, кто плывёт в Валирию, называют безумцами и мертвецами, но в вашем случае — просто безумцем, — отчеканила леди Тирелл. — А если, как вы говорите, найдёте больше одного пафосного свинореза? Кому его отдадите?

— Никому и ничего я просто так не отдам. А вот продать...

— Мы платим столько же, сколько Тайвин, но ещё вы получите...

— Леди Оленна, Атома ради, дослушайте! — перебил её я, всплеснув руками. — Один меч точно уйдёт королю. Второй получит лорд Тайвин по себестоимости. И вы получите свой тоже по себестоимости! Все остальные будут покупать клинки с такой дикой наценкой, что взвоют. Мне ведь полтора миллиона собрать надо!

Королева Шипов на мгновение лишилась дара речи, а потом раздражённо фыркнула:

— Вот заставляете вы меня ругаться! Правда, обычно я ругаюсь оттого, что с меня требуют слишком много, а теперь я ругаюсь оттого, что у меня почти ничего не просят! Я обижена на вас, сир Иувар.

— То есть меч вам не нужен? — ухмыльнулся я.

— Ещё как нужен. Когда плывёте?

— Мейдж нравится турнир и то, как всё проходит. Да и вообще ей приятно побыть на юге. Так что, как только турнир закончится, осуществлю одну свою давнюю мечту — и обратно на Медвежий остров за снаряжением, а оттуда сразу в Валирию!

— Сами поплывёте? — Оленна прищурилась.

— Нет, возьму с собой сына Джиора — Джораха. А что?

— Вы могли бы взять с собой моего сына, Мейса.

— Давайте я уточню. Вы добровольно хотите отправить единственного сына и наследника туда, откуда живым не возвращался ни один человек? Со мной? С человеком, у которого явно не все дома?! Зачем?!

— О, наконец-то!

— Что «наконец-то»?

— Вы чего-то не знаете!

— Ближе к сути, леди Оленна.

— Да даже самый жалкий матрос, который поплывёт с вами, овеет своё имя бессмертной славой на века! О вас и вашей экспедиции будут говорить десятилетиями.

— Если вернёмся, — сухо вставил я.

— Да ничего с вами не случится, — отмахнулась она. — А нам нужен какой-нибудь великий, неоспоримый подвиг, чтобы наши позиции в Просторе наконец укрепились.

— Вы ведь почти триста лет Хайгарденом правите. И до сих пор не соизволили консолидировать свою власть?

— Я не совсем поняла ваше слово «консолидировать», но, полагаю, оно означает «укрепить», верно?

— Ну, да.

— Так вот, запомните, сир Иувар: эти напыщенные лорды до сих пор считают нас простыми стюардами, приёмышами Эйгона Завоевателя, хотя прошло уже три века. Этот, как вы говорите, «пафосный свинорез» укрепит престиж моего рода сегодня, но великий подвиг возвысит его в веках. Ну так что, вы поможете нам?

— Нет, — мой короткий ответ явно застал матриарха семейства врасплох.

— Почему?

— Я не гарантирую возвращение вашего сына, — прямо глядя ей в глаза, ответил я.

— Я знаю точно, что одного человека смогу вытащить из любой передряги — меня так учили в Братстве. Я смогу вовремя прикрыть, спасти от неминуемой гибели, потому что наша система построена на работе в двойке. В Джорахе я уверен. Он прошёл изматывающую, мучительную программу обучения под моим началом. Я знаю, на что он способен, и знаю, что с ним мы сработаемся как напарники, потому что я сам его обучил этому. А вашего сына я не знаю. Не знаю его лимитов, его возможностей и не представляю, готов ли он к тем испытаниям, которым я его подвергну. Если я соглашусь взять Мейса, вы, скорее всего, получите назад труп.

— Это ваш окончательный ответ?

— Насчёт участия вашего сына — да, окончательный.

Вид у леди Оленны стал немного разочарованным.

— Ладно, будем довольствоваться, как вы выразились, пафосным свинорезом, — вздохнула она, мгновенно взяв себя в руки. — А вы ещё принимаете учеников?

— Одного раза хватило, — отмахнулся я. — Если хотите себе таких же парней, как мои оболтусы, — договаривайтесь напрямую с оболтусами.

— Воины, которые подчистую извели вечную головную боль Долины, для вас «оболтусы»? — Оленна всплеснула руками, искренне поражённая моим пренебрежением. — А валирийский меч, о котором мечтает большинство благородных лордов Семи Королевств, для вас всего лишь кусок переоценённой стали? Что дальше, сир Иувар? Эйгон Завоеватель для вас тоже не величайший полководец и воин?

— Естественно, — я спокойно пожал плечами. — Больной кретин со странным фетишем присунуть родным сёстрам, летая на огромном огнедышащем огнемёте. Каким боком он стал величайшим воином? Сжёг кучу народа, сидя в безопасности на летающей рептилии? Тоже мне, тактический гений.

— Если король узнает, как вы отзываетесь о его предках, а потом прознает, с кем именно вы об этом говорили, мне тут же велят отрубить голову!

— Пфф, — я картинно закатил глаза и повернулся к зарослям, обращаясь к недониндзя в чёрном, которые всё ещё наивно думали, что их не видно. — Парни, рядом с вами кто-нибудь посторонний есть? Если нет, киньте в мою сторону камешек.

Из темноты сада тут же вылетел увесистый булыжник.

— Да не в меня, придурки! — рявкнул я, успев рвануть голову в сторону и уклониться от снаряда. — В мою сторону, а не в мою тушку!

За действия своих людей леди Оленна испытала глубочайший, кристально чистый испанский стыд. В этот момент я в очередной раз убедился, что жест, когда человек плотно обхватывает переносицу большим и указательным пальцами, — это универсальный маркер позора.

— И вы после этого ещё хотите попросить меня особо их не наказывать? — процедила она сквозь зубы.

— Если бы я желал несчастья каждому идиоту или дегенерату, который хотел мне навредить, я бы быстро лишился вообще всех своих друзей, — философски заметил я.

— Это ваш намёк на то, что я идиотка?

— Ну, вы же со мной общаетесь.

— Аргумент, — вынуждена была признать Королева Шипов.

Королевская ложа.

Настал второй день турнира в честь короля, и сегодня — день общей схватки. В этот раз правила немного другие. На прошлом турнире было герцогство против герцогства, просто потому, что было огромное количество участников. А так как каруселью растянули зрелище, в этот раз общая схватка будет проводиться по правилам «царя горы» — останется только победитель, и все будут на конях. Ну, хозяин — барин. Хотя лошадь и даёт преимущество, всё это нивелируется хаосом. Вот только никто не спешит выходить и приветствовать короля, а это, как бы, жуткое неуважение.

— Тайвин, — от гнева монарха можно было прикуривать, — почему после объявления начала никто не вышел на ристалище?!

— Я сейчас разберусь, Ваше Величество, — паника и этот человек — понятия несовместимые, но стало понятно, что кто-то лишится голов. Вскоре подошёл испуганный служка и что-то начал шептать Тайвину. Моя паранойя начала вопить мне, что надо валить, хотя я вроде ничего не успел сделать. А взглядом Тайвина в мою сторону можно было плавить стальные балки.

— Что там случилось, Тайвин?!

— Ваше Величество, кто-то ночью ворвался в конюшни и... и...

— Что «и», Тайвин? Ответь уже мне нормально!

— Ну, скажем так, совершил диверсию в отношении турнирных коней.

(Я надеюсь, что мой конь, который любит это дело, ни при чём).

— Какую диверсию?!

— Я могу озвучить вам лично? — махнув рукой и дозволяя к себе приблизиться, лорд Тайвин что-то негромко прошептал монарху. Монарх сначала нахмурился, потом удивился, а потом заливисто засмеялся.

А я понял причину заминки. И понял, что мне нужно или кастрировать Демона, или медикаментозно снижать ему либидо. И ещё узнать, существует ли здесь лошадиный психолог. Драконы здесь летали, так почему конячьему психологу не быть?

Но возвращаясь к общей схватке: нужно было мотивировать бойцов идти и проверять, что твёрже — железкой в забрало или само забрало. И Тайвин Ланнистер поступил как Тайвин Ланнистер: он удвоил награды. А это, на минуточку, десять тысяч золотых. Когда перед всей трибуной стоит и извиняется второе лицо государства, которого не зря считают тем ещё отморозком, то невольно подумаешь, что, наверное, твоя честь не стоит того, чтобы отказаться от шанса выиграть десять тысяч. Деньжищи гигантские! Так бойцы и вышли на ринг.

Дальше начался стандарт: бойцы вышли, приветствовали своего владыку — большое начальство, главного бугра, — распределились, и судья объявил: «Мочи!».

Я ещё раз убеждаюсь, что Вестерос — крайне странное место. Я заприметил бойца, который выделялся на фоне всех остальных. Он был снаряжён крайне бедно: видавшая виды кольчуга, стёртая песком, под ней не гамбезон, а несколько слоев холщовых рубашек. Шлем (если его можно так назвать) рассыплется от удара молотка, а меч и щит явно нуждались в ремонте. Да и рожей парень не вышел — шрам на шраме, но особенно выделялись два, оттого что ему сделали «улыбку Глазго», явно в детстве, ведь зажили шрамы неправильно и оттягивали кожу так, словно бедняга усмехался.

Но привлекало внимание не это, а его огромный, мать его, рост. Старина Большой Джон, самый здоровый из моих знакомых, был ростом где-то два и один метра, а этот был выше его на полголовы. Как он вырос в такую здоровую каланчу, я не представляю. Да и тот явно тягал железо, раз к огромному росту ещё и прибавилась огромная бицуха.

Вот этот боец и стал всех разматывать, буквально. Ставь блок щитом или не ставь — удар огромной дубиной, почему-то принимаемой за меч, не делает разницы, есть блок или нет. Да и резок был детина, словно удар заточкой. Вот и крутился по арене, вырубая одного за другим, и никто ничего не мог ему сделать. Бойцы внизу смекнули, что против такой каланчи нужно объединиться и валить толпой, либо бежать. Большинство решило, что лучше первый вариант, и навалились на него. Только толку от этого не было никакого: десять рыцарей вышло против него, пятеро остались лежать и стонать от боли, а остальные пять не подавали признаков жизни. Ну, кого волнуют такие мелочи, парни знали, на что шли!

В поединках от имени короля участвовал сир Барристан, а в общей схватке — сир Герольд. И хоть я и всячески издевался над ним (заслуженно, надо признать), он — руководитель подразделения, что в основе своей ставит высшей добродетелью верность и воинскую доблесть. А учитывая, как тот раскачался, становится понятно, чем мужик занимался четыре года подряд.

Вот и сейчас одна каланча выступила против другой. Новичок полагался на физические данные, которые были несомненно феноменальными, а сир Герольд — на силу и опыт. Новичок пытался атаковать в ноги и сделать толчок щитом. Но сир Герольд заблокировал удар мечом и просто ушёл с линии атаки щитом, оказавшись со стороны меча. Блокировать его оппонент не смог бы, так что лорд-командующий быстро его размотал.

Бойцов и так осталось не то чтобы много, так что оставшиеся приняли верное решение и сдались.

Толпа взорвалась овациями, приветствуя своего любимца и скандируя: «Белый Бык!». Победу сир Герольд получил заслуженно, но всё равно он придурок.

— Лорд Тайвин, я хотел узнать, почему ваш брат, заслуженный рыцарь, что овеял себя славой, не участвует в турнире? Ведь если судить по слухам, он и его соратники победили горцев малым числом, — решил поинтересоваться наследник престола.

— На этот вопрос лучше ответит господин посол, — отозвался Тайвин. — Сир Иувар, не объясните Его Светлости, почему вы не хотите, чтобы ваши ученики участвовали?

— По практическим причинам, Ваша Светлость.

— И каким же?

— Не потому, что участие в таком бою может быть травмоопасным, и не по надуманным причинам вроде «они не должны биться на потеху толпе», а потому, что они всех тут убьют.

— Они что, не умеют сдерживаться?

— А зачем? Я учил ваших подданных, что не существует понятия «честный бой», как мы с вами и обсуждали. Выколотые глаза, подрезанные суставы, сломанные конечности — в прямом бою есть только мёртвые и живые. И чтобы остаться живым, все средства хороши. Они будут бить в сочленения и под горжет, в разрез шлема и в спину, если есть такая возможность. Но главное не это.

— А что главное?

— Главное, что неизвестность — это тоже оружие. Ты не знаешь, чего можно ждать от твоего противника, не знаешь, как он думает, как будет действовать, что замышляет. Турнир лишает моих учеников этого оружия, ведь по его результатам все будут знать, кто на что способен. Слухи распространяются быстрее пожара. А зачем тогда лишать себя преимущества, чтобы повеселить толпу?

— Но разве это не задевает их честь воина, то, что их посчитают трусами?

— А вас волнует мнение недалёких?

— Нет.

— Вы ответили на заданный вами вопрос.

После общей схватки меня нашла та каланча. Стражники жёстко косились на него, и вполне заслуженно — видок у него был ещё тот.

— Сир Иувар?

— Нет.

— Просто мне рассказывали про легенду, которая накормила весь Блошиный Конец на выигранные деньги.

— Это был мой потерянный брат-близнец. Нас в детстве перепутали в роддоме, и он считал себя мной, хотя на самом деле мать у нас была одна, но отцы разные.

— ...

— ...

— Вы не могли бы повторить мне ваше семейное древо, а то я потерял нить.

— Да шучу я, парень. Марк Иувар, посол Братства Стали, к вашим услугам.

— Вы именно такой, как рассказывал про вас Уилмар.

— Да? Как дела у любителя секс-тотализатора?

— Эм... Сир Иувар, я не понимаю и половины того, о чём вы мне говорите.

— Не переживай, я тоже.

Парня звали Брюс, в народе — Улыбающийся Брюс за свою характерную улыбку. Вышел парень с самого дна: отец продал его за долги, и тот выживал как мог на подпольных аренах Блошиного Конца. Там, где остальные подыхали, этот выжил и сумел сбежать. После его нашёл и приютил у себя старый межевой рыцарь, который за службу и еду взял его себе. А на смертном одре посвятил его в рыцари.

Ну, это было закономерно: в бою эта махина будет неостановима. Вернулся парень в Блошиный Конец с целью «ПОКАРАТЬ ЗЛО». Только парень без образования, не видевший ничего, кроме арены и жизни в дороге, вряд ли поймёт: чтобы вычистить ту клоаку под названием Блошиный Конец, одного меча мало. Так он и наткнулся на Уилмара, который, после того дня, как я передал ему денег, периодически подкармливает сироток. Брюс захотел повторить мой подвиг и также накормить тех, кому в жизни повезло ещё меньше, чем ему.

Я обработал ему рану, передал кошель на десять золотых и пожелал доброго пути до Гавани.

На следующий день должен был состояться финал. Сойдутся претендент и живая легенда — сир Барристан Отважный и Эртур Дейн по прозвищу Меч Зари. Сойдутся в поединке не на жизнь, а на смерть, чтобы решить, кто достоин высшей награды для рыцаря — назначить Королеву Любви и Красоты.

А я на этом поединке заработаю кучу бабла. Для начала одолжил сотню золотых у Тайвина, объяснив тем, что верну сегодня. Потом эти деньги поставил на победу нашего девственника с коэффициентом семь к одному. Никто не верит, что парень победит. Им же хуже.

Гранд-финал, где раз и навсегда решится, что важнее для воина: опыт и отвага или юность и безрассудность. Оба участника вышли на арену, берут разгон, выставляют копья. И, пользуясь моим советом, парень делает небольшой зазор между щитом и копьем, чем и пользуется королевский гвардеец. Только зря, ибо копье проскользнуло по доспеху, а претендент ударил со всей возможной силой, выбивая ветерана из седла и отправляя жрать землю.

Толпа ликует, не веря своим глазам и рыдая от проигранных ставок, а я в плюсе на пятьсот монет, двести Тайвину отдавать. Но как же финал без кульминации? Слуга выходит, передаёт Корону из Роз, и каждая младая дева с придыханием замерла, желая, чтобы молодой победитель турнира выбрал именно её. Признаюсь честно, Эртур — парень смазливый, этого не отнять.

Всех, в том числе и короля, удивил выбор победителя: вместо знатных дам и красивых молодых девушек, королевой избрали мою Мейж. А когда она поцеловала парня в щёчку, тот чуть в обморок от избытка чувств не упал.

Только то, что произошло дальше, пошло не по сценарию.

— Вы доказали свою доблесть, сир Дейн, показав всему королевству, что нет воинов сильнее, чем легендарные Дейны из Звездопада!

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— Такой талант, как ваш, заслуживает гораздо большего, чем участь простого рыцаря. Вы согласны со мной, сир Дейн?

— Я выполню любой ваш приказ, Ваше Величество.

— Тогда вы согласитесь оберегать меня, мою семью и мой род. Защищать королевство от посягательств его врагов и недругов, карать преступников и мятежников, что смеют угрожать короне. Сир Дейн, не согласитесь ли стать моим королевским гвардейцем?

— Я... я... я вынужден отказать вам. На время, Ваше Величество.

Вот тут все охренели! Толпа охренела, лорды охренели, да что там — сам король охренел.

— Значит, вы не отказываетесь, но не желаете вступать в мой орден сейчас. Можно узнать причину, сир Дейн?

— Ваше Величество, я не буду знать покоя, если вас не будут охранять только лучшие воины. Но лучший воин в Королевстве сейчас сидит рядом с вами. И пока мы не решим, кто из нас достойнее в глазах Воина, я не смогу посвятить всего себя служению вам, Ваше Величество.

Король постоял, осознал, улыбнулся и молвил: — Мы решим этот вопрос раз и навсегда!

«Ой, мне не нравится, куда это движется...»

— Сир Иувар, окажите честь молодому воину. Вы ведь не откажете королю? — Эйрис подленько улыбнулся. Всё-таки он та ещё сволочь.

— Конечно, Ваше Величество, для меня это честь. Лорд Тайвин, не найдётся кольчуги под мой размер?

Времени на подготовку к поединку им выделили достаточно. Правила были простыми: оба будут сражаться пешими до тех пор, пока один из них не сдастся.

Эртур проверил и перепроверил каждый элемент своего доспеха, каждую застёжку и мелкую деталь, ведь его противник прямо у него на глазах доказал, насколько он опасен. Принц Оберин, один из лучших бойцов в королевстве, был связан им, как малое дитя. Гвардейцы Мартеллов — одни из самых опасных противников, с которыми Эртуру доводилось тренироваться, — при слаженной командной работе могли представлять угрозу даже для него. Но после короткой встречи с послом эти бравые воины остались сидеть на полу с кляпами во рту, беспомощно связанные собственными плащами.

Дейн видел, как движется посол: едва слышно, будто осознанно контролируя каждый свой шаг. Нет, он делал это неосознанно, на намертво вбитых рефлексах. При ходьбе он будто плыл — настолько удивительной была плавность его движений.

Принц и принцесса, подвергшиеся поруга... ну, это сложно было назвать поруганием, скорее — жёстким воспитанием, едва услышав о предстоящем поединке, тут же пришли пожелать ему удачи.

Точнее, принцесса Элия страстно желала, чтобы Эртур «избил этого наглого, самодовольного, отвратительного ублюдка так, чтобы даже шлюхи побрезговали возлежать с ним за всю казну королевства». Услышать подобные слова от утончённой Элии он никак не ожидал. А принц Оберин мрачно напутствовал: «Засунь этому алоглазому сукину сыну „Рассвет“ куда поглубже и проверни там пару раз, чтобы слоны могли его сношать». Вот примерно такого от Оберина он как раз и ожидал.

Но больше всех удивил его собрат по Королевской Гвардии, сир Ливен Мартелл. Рыцарь, живой образец достоинства и чести, человек, на которого Эртур всегда равнялся, отозвал его в сторонку и процедил: «Отрежь этому уроду яйца, чтобы я мог носить их в качестве украшения, иначе я устрою тебе такую сладкую жизнь в гвардии, что взвоешь».

Вот честно, подобных напутствий Меч Зари предпочёл бы искренне избежать.

Чтобы хоть как-то привести себя в чувство перед поединком, Эртур решил помолиться, но все его мысли сейчас занимал соперник. Сир Иувар хоть и доказал, что является воином невероятной силы и ловкости, в сущности, показал себя неплохим парнем. Да, манеры у него отсутствовали напрочь и проявляться не желали. Да, он ни в грош не ставил древние фамилии, и у него явно имелись конкретные душевные проблемы. Но там, где остальные лорды свирепствовали или впадали в гневливую истерику, он лишь шутил. Постоянно и над всеми, причём, как правило, беззлобно. Принц Оберин не в счёт — тот сам нарвался, пострадал, а потом ещё и получил первоклассную медицинскую перевязку от того же самого посла.

Для чужака был важен сам человек, а не знатность его рода. Эртур до сих пор с содроганием вспоминал, как тот отчитывал дорнийских стражников, которые по приказу принцессы попытались его схватить. Сначала посол играючи обезвредил их без малейшего вреда для самих солдат, а потом буквально потребовал, чтобы принцесса извинилась перед простыми мужчинами, каждый из которых был старше неё! А после вообще завёл с ошарашенными стражниками возмутительную речь о необходимости создания чего-то под названием «профсоюз». Что это такое, Эртур не понял, но чётко осознавал, что посол создал для Мартеллов огромные проблемы на ровном месте.

А вот собственная сестра Эртура, Эшара, была от посла в полном восторге. Она рассказывала, что чужак купил им всем каких-то невиданных конфет и щедро угостил их. И всё равно она требовала, чтобы брат бросил ему вызов хотя бы за то, что тот упорно называет её «кошмариком», пусть и добавляет, что «миленьким».

Этот странный человек, который любил посмеяться вместе со всеми и над собой, оказался не лишён своеобразного благородства. Его слова о том, что он помог просто потому, что ему это было не сложно, а Мартеллам это нужно, накрепко засели у Эртура в голове. Дейн понимал, что мир — не самое радужное место, да и рыцари далеко не всегда образцы добродетели. Посол вообще не был рыцарем: он носил звание Паладина, но это именно его воинское звание, а не благородный титул. И при всём этом он куда больше соответствовал представлениям простого люда об идеальном герое: щедр, добр, смел и невероятно умел. А его тактический совет, как одолеть сира Барристана, обеспечил Эртуру победу. С точки зрения Меча Зари — не совсем честную, но с результатами не спорят.

И всё же вызов послу он бросил по одной простой причине: Дейны — самые смертоносные воины во всём известном свете, и он обязан оправдать репутацию своей семьи. Десять тысяч лет Дейны из Звездопада с «Рассветом» в руках были непобедимы. И сегодня он вновь докажет это, одолев того, кто играючи посрамил Королевскую Гвардию.

Молитва, что до этого всегда приносила в его разум душевное равновесие, сейчас не дала облегчения. Но боги не ждут. Он сам вызвал посла на поединок и не позволит обесчестить свой род сомнениями.

Когда Эртур вышел на песок арены, его встретил оглушающий рёв толпы, жаждавшей увидеть поединок столетия. На трибуне восседал король, милостиво согласившийся внять его эгоистичной просьбе, а незримые боги приготовились рассудить, достойны ли Дейны и дальше зваться лучшими воинами королевства.

Вот на ристалище вышел и его соперник. Эртур специально выбрал не турнирные, а боевые доспехи — они обеспечивали гораздо большую подвижность в реальном бою. Но посол... Посол ограничился простым бацинетом и кольчугой. Казалось, он просто снял этот доспех с какого-то бедняги-стражника.

— Эртур, крутые доспехи! — весело крикнул Иувар, приблизившись.

— А... что означает «крутые»? — слегка опешил рыцарь, сбитый с настроя.

— Имею в виду — отличные.

— А... да. Спасибо. У вас... тоже.

— Да не, я ж вообще не планировал биться, пришлось наспех наведаться в оружейную за тем, что хотя бы по размеру подойдёт. Так что прошу у тебя прощения, что не подготовился к нашему поединку соответствующе.

— Ничего страшного, господин посол.

— Я тебя больно покусаю, если ещё раз назовёшь меня «господином», — совершенно серьёзно пообещал чужак.

— Не надо! — искренне попросил Меч Зари.

Король взмахнул руками, призывая толпу немного успокоиться. Эртур искренне удивился тому, как кто-то, не будучи воином, мог обладать такой силой, чтобы одним лишь жестом утихомирить многотысячную толпу.

— Сегодня мы станем свидетелями того, как свершится суд Богов! — взял слово его величество. — Дейны, самые смертоносные воины Вестероса за всю его историю, бросят вызов тому, кто с самого рождения борется за выживание. Сегодня мы узнаем, что сильнее — «Рассвет» или Сталь! Рыцари, вы готовы?!

Эртур церемониально опустил меч, знаменуя полную готовность. Посол в точности повторил его движение.

— Суд Богов... НАЧИНАЕТСЯ!

Эртур стоял, готовый к поединку с первой же секунды. Он знал, что этот бой не будет для него лёгкой прогулкой, но даже представить не мог, насколько всё окажется тяжело. Между ними оставалось приличное расстояние, которое невозможно было преодолеть одним рывком, однако посол покрыл эту дистанцию с такой скоростью, что Эртур едва успел среагировать.

Чужак орудовал своим валирийским клинком на таком пределе возможностей, что Дейн невольно задался вопросом: как скоро тот выдохнется? При столь быстром темпе ударов человек должен уставать мгновенно. Отец всегда наставлял Эртура, что выносливость в бою гораздо важнее скорости. Правда, отец никогда в жизни не предполагал, что на свете может существовать такой воин, как Марк Иувар.

Посол бил с такой чудовищной силой, что у Эртура трещали кости, а запястье ныло от глухой боли. Но, скрепив зубы, Меч Зари терпел и выискивал возможность для контратаки. В конце концов, у него всё ещё оставалось главное преимущество: посол явно не привык орудовать классическим двуручным мечом. Да, он был отличным мечником, даже великолепным, а его инстинкты казались отточенными до блеска, но в чистом фехтовании Эртур всё-таки был лучше.

Вскоре Дейн полностью приспособился к бешеной скорости соперника и начал уверенно отвечать на каждый выпад. Однако он оказался слишком самоуверен.

Когда Эртур замахнулся для вертикального удара, посол совершил немыслимое: перехватил опускающийся «Рассвет»... собственной ногой, зажав клинок подошвой тяжелого сапога, и одновременно с этим с размаху ударил Эртура щитом прямо в лицо так, что у рыцаря с грохотом отлетело забрало.

«Вот и всё, — пронеслось в голове у Дейна, когда перед глазами поплыли круги. — Славная история дома Дейнов как лучших воинов королевства сейчас закончится. Сейчас последует финальный удар, и всё кончено...»

Но противник почему-то помедлил. Он выждал ровно столько, сколько требовалось, чтобы Эртур сумел твердо встать на ноги, а затем снова сошёлся с ним вплотную, заблокировав мечи в клинче.

— Эртур, мы оба должны проиграть, — донёсся до него приглушённый шёпот.

Толпа вокруг неистовствовала, в ушах нестерпимо звенело, и Эртур решил, что ему просто почудилось от лёгкого сотрясения и жары. Оттолкнув посла сильным пинком, он снова ринулся в яростный обмен выпадами и блоками.

— Ты что, с первого раза меня не услышал?! — прошипел чужак, когда клинки снова скрестились.

Эртур решил, что его слишком сильно приложило по голове, да и полуденная жара уже давала о себе знать. Очередной обмен ударами, уворот, выпад... И тут посол выкинул новый финт. Снова пойдя на сближение в клинч, он резко ударил Эртура бронированным кулаком в район застёжки шлема и подножкой повалил на землю. Поднявшись, Дейн понял, что остался без защиты головы. Посол, мгновение подумав, картинным жестом сорвал и отшвырнул собственный бацинет в пыль.

— Ну хоть сейчас не тупи и выслушай то, что я пытаюсь тебе сказать! — выдохнул Марк.

Нет, Эртуру точно не показалось.

— Я считал вас человеком чести! — тяжело дыша, ответил рыцарь, поднимая меч. — Странной, извращённой, но всё же чести! А вы пытаетесь поколебать мою уверенность своими грязными речами прямо во время суда?!

— Нет, я пытаюсь заработать! — огрызнулся посол.

От этих слов благородная ярость Эртура мгновенно нашла выход. И он ещё смел искренне восхищаться этим проходимцем?! Да как тот вообще посмел предлагать Мечу Зари продать свою рыцарскую честь за жалкую горсть монет?!

Дейн бросился на посла с доселе незнакомой ему самому яростью, обрушивая на него весь гнев своего горького разочарования.

— И сколько же стоит честь Братства?! — выкрикнул Эртур, нанося серию сокрушительных ударов. — Сколько стоит посрамить себя в глазах богов и людей?!

— Двадцать две тысячи четыреста золотых драконов! — без запинки ответил посол, параллельно блокируя и гася все его яростные выпады.

Эртур замер с занесённым мечом, а его разум на долю секунды просто отказался обрабатывать информацию.

— СКОЛЬКО?! — ошарашенно переспросил рыцарь.

— Да не пали ты контору, кретин! — рыкнул Марк, с силой пиная Эртура в грудь и отталкивая от себя.

Дальше посол делал вид, что тяжело переводит дыхание, а Эртур вдруг понял одну вещь, которую до этого не осознавал. С самого начала чужак с ним просто игрался. Скорость, техника, сила удара — посол превосходил его абсолютно во всём, даже его меч был валирийским, под стать «Рассвету». Эртур проиграл ещё до того, как бросил этот вызов.

Но посол предложил ему сделку. Прямо во время схватки. Это было настолько в его духе, что, признаться честно, Эртуру стали очень интересны детали.

Встав и отряхнувшись, рыцарь снова кинулся на посла, но теперь его движения стали куда более экономными. И вот оба воина начали обсуждение деловой сделки прямо во время поединка.

— Я хочу знать детали! — потребовал Эртур, делая резкий горизонтальный выпад.

— Давай после! — посол едва успел убрать голову от летящего лезвия.

— Сейчас, или я просто признаю поражение!

— Да чёрт, ладно! — Иувар снова перешёл в клинч. — Я не могу проиграть, потому что представляю Братство, и не могу выиграть, потому что король сам ожидает от меня проигрыша. Но я могу заработать, не дав выиграть тебе! — быстро протараторил посол, так что Эртур едва уловил суть, прежде чем они разошлись в стороны.

Вернувшись к обмену звонкими ударами и глухими блоками, стороны параллельно продолжили обсуждать детали сделки.

— То есть вы поставили и на свой, и на мой проигрыш, и хотите сорвать с этого куш?

— Не совсем так, но в целом — да.

— Хочу половину!

— Губу закатай, мне самому едва половина остаётся!

— Тогда десять тысяч!

— Три!

— Восемь!

— Пять!

— Пять и настоящий поединок в будущем!

— Продано.

Отойдя друг от друга и отбросив в сторону изрубленные щиты, оба бойца покрепче перехватили рукояти своих мечей. Эртур обеими руками сжал «Рассвет», а посол удобнее перехватил «Длинный Коготь».

— Сир Дейн, вы воин, достойный тех легенд, что рассказывают о вас менестрели. Но пора это прекратить. Я буду бить в сердце! — громко, играю на публику, произнёс Марк.

— Согласен с вами, сир. А я буду бить в шею! — так же отозвался Эртур.

Пока притихшая толпа замерла, затаив дыхание, оба воина сурово смотрели друг на друга, незаметными жестами и мимикой лихорадочно согласовывая план обоюдного нокаута. По окончании этой сюрреалистичной пантомимы план был утверждён: оба делают вид, что промахиваются, и на развороте бьют друг друга плашмя по голове. А так как оба предусмотрительно остались без шлемов, задумка имела все шансы на успех.

Отдышавшись и смахнув пот со лба, воины встали в стойки и направили друг на друга клинки.

Сорвавшись с места, они одновременно рванули навстречу. Эртур ушёл в перекат, уклоняясь от удара, а посол тоже намеренно пустил лезвие мимо цели. Синхронный разворот — и оба меча плашмя впечатались в непокрытые головы оппонентов, мгновенно отправляя обоих великих бойцов в сладкие объятия сна. Две фигуры одновременно рухнули на песок арены.

А зрители на трибунах в едином порыве сорвали голоса, искренне веря, что только что стали свидетелями самого бескомпромиссного поединка столетия.

Пир в честь окончания турнира.

Эйрис — редкостная сволочь, что делает его правильным выбором в качестве будущего реформатора королевства. Но всё равно он сволочь. Знал ведь, что я выиграю, и всё равно отправил месить песок арены и выступать на потеху публики.

И всё же, несмотря на солидную гематому от удара мечом плашмя по башке, я был доволен. Да и как тут быть недовольным, если карман оттягивают четырнадцать тысяч золотых драконов! Пять из них — доля Эртура, а остальное — моё, честно отжатое у умников, что местные порты крышуют и ставки принимают.

Когда я пришёл забирать свой изначальный выигрыш от поединка Эртура и Барристана, то по-быстрому накалякал план, как заработать ещё немного. А уж когда узнал коэффициенты на ничью, сразу стало понятно — надо делиться с подставными парнями, которые сделают ставки в других конторах, чтобы не обрушить линию. Коэффициент на ничью был один к тридцати двум! Забавный факт: ничьи в финалах турниров никогда не происходили. Но раз уж сам король соизволил организовать такой внезапный финал, умники в порту оказались смекалистыми и быстро сообразили, что грех упускать подобную возможность.

Сложнее всего оказалось забрать свои честно заработанные деньги обратно у букмекеров. Но пятнадцать избитых мордоворотов спустя моя личная доля увеличилась с тринадцати до четырнадцати тысяч. Спасибо вам, избитые мордовороты! Нужно будет снова переговорить с лордом Квеллоном, чтобы организовал безопасную перевозку денег.

— Сильно болит? — заботливо поинтересовалась Мейдж.

— Мейдж, меня по башке железкой ударили, естественно больно! Ай, блин, не тычь туда!

— Не ной, у тебя голова железная, ты сам мне говорил.

— Точнее, покрыта неокерамическим полимером. И всё равно, Мейж, когда тебя по башке бьют плашмя двуручником, это всегда больно.

— Страдалец ты мой похотливый, ты лучше скажи: как перед королём будешь оправдываться?

— Да никак.

— Слушай, может быть, я и не самый умелый боец, но даже мне была видна наигранность вашего финала. А король так-то рыцарь. Думаешь, не заметит?

— Ты увидела наигранность только потому, что меня тебе сдала Кинвара. А все остальные увидели величайший поединок века. Да и королю нечего бугуртить: всё его королевство сегодня увидело, что теперь у него в услужении состоит воин, способный на равных противостоять мне. Все в выигрыше: я заработал, Эртур заработал как денежно, так и репутационно, а король получил статусного ручного бойца. Одни плюсы.

— Вот уж не знаю, как комментировать ситуацию, где абсолютно все остались в огромном плюсе от того, что позорно проиграли, — хмыкнула коварная северная соблазнительница.

На что я её покрепче обнял и чмокнул, а она взяла и сказала не портить ей платье. Обожаю её.

Но во всех этих плюсах я не подумал о главном минусе: распалённых бесплатным алкоголем идиотах, что порывались сердечно меня поздравить и сказать, что, несмотря на проигрыш, я всё ещё как воин «ого-го-го». И что они сами были в молодости воинами ещё теми, правда, годы уже не те, да и форма подкачала. В тридцать-то лет. Вот и приходится теперь сидеть с Мейж в садике у Ланнистеров и наслаждаться шумом прибоя и покачивающимися с ними в такт ветками, вместе с украденным из зала бочонком вина. О чём ещё в такой момент можно желать?

Но судьба — та ещё тварь, что любит обламывать всех. Очевидно, особенно меня.

Над нами возникла ослепительно красивая женщина с огненно-рыжими волосами в притягательном платье, которая по совместительству работает у меня манекенщицей. Кинвара смотрела на меня с долей лёгкого осуждения, а я судорожно вспоминал, что же сделал не так.

— Мистер Иувар, сомневаться в словах и видениях Владыки — грех. Тем не менее я несколько раз спрашивала Владыку о том, что, возможно, вы не тот, кто спасёт нас всех. И он уверял, именно что уверял меня, что вы спасёте людской род от Великого Иного... Хотя, смотря на вас, я всё ещё искренне сомневаюсь.

— Ты зарплатой довольна?

— Более чем, мистер Иувар.

— Тогда остальное приложится. Но ты ведь не просто так пришла к нам и нарушила наше уединение?

— Да. Цитирую лорда Тайвина: «Сир Иувар, если вам дороги ваши яйца, то я немедленно жду вас в пиршественном зале».

— Марк, твои яйца мне ещё нужны, поэтому пошли, — вздохнула Мейдж.

— Блин, Мейдж, а я только хотел ими воспользоваться!

Прибыв обратно на пир, я первым делом пошёл искать лорда Тайвина. Его все боятся, поэтому вокруг него образуется естественная зона отчуждения от придурков. Найти его было несложно: Десница вёл напряжённые переговоры с лордом Квеллоном Грейджоем.

— И какова урожайность? — донёсся до меня голос Ланнистера.

— Мы не славимся как землепашцы, лорд Тайвин, но, я вам скажу, даже такие неумелые фермеры, как мы, сумели вырастить четыре урожая перед зимой. А сколько смогут вырастить ваши крестьяне, которые поколениями возделывают землю и знают в этом толк?

— Не примут, лорд Квеллон. Вы островитянин, поэтому вам и позволительно не знать, но наши крестьяне крайне суеверны и не склонны к рискам. Да и ваш товар... он весьма специфический. Не упомяни вы нашего общего знакомого, я бы решил, что вы хотите меня оскорбить, предлагая покупать у вас... это.

— Господин посол предупреждал меня о подобной реакции...

— Лорд Тайвин, лорд Квеллон, приятно вас обоих увидеть на пиру вместе! Что ещё раз доказывает: сегодня нет места глупым предрассудкам, — грубо вклинился я в разговор, пока Мейж и Кинвара неподалёку увлечённо вели светскую беседу с леди Джоанной и Королевой о лифчиках.

— Я посылал за вами. Почему вы соизволили прийти только сейчас?! — раздражённо процедил Тайвин.

— Потому что, лорд Тайвин, вы грозились оторвать мне яйца и лишить леди Мейдж средств для её любимого времяпрепровождения, — честно ответил я.

Мой ответ вызвал у Десницы такую острую головную боль, что он молча перехватил кубок сначала у меня (глотнув, он скривился — там оказался яблочный сок), а затем у лорда Квеллона. Судя по слегка расслабившемуся лицу Тайвина, там был виски.

— Прошу прощения за кубок, лорд Квеллон.

— Ничего страшного. Я понимаю, что цена общения с послом — это головная боль, — философски заметил островитянин.

— Мой вам совет, лорд Тайвин: покупайте, — добавил я.

— Вы хоть знаете, что лорд Квеллон предлагает мне купить?

— Птичье гуано.

— Что такое «гуано»?

— По-простому — птичье дерь...

— Я понял вас, — резко перебил Десница, поморщившись.

Дальше пошло серьёзное обсуждение пользы птичьего гуано в качестве естественного нитратного удобрения и его стратегической роли как фактора улучшения отношений с Дорном. Схема была изящна в своей простоте: Простор и Штормовые Земли не продают зерно дорнийцам, из-за чего тем приходится покупать его с огромной наценкой в самой Королевской Гавани через перекупщиков или в Эссосе.

Поэтому будет создана новая логистическая цепочка: дерьмо — на Запад, дешёвую пшеницу — в Дорн. Островитяне получат деньги и повышение репутации, Запад — новые сельскохозяйственные технологии и продовольственный бум, а Дорн — жизненно важное зерно без наценок.

Правда, был один нюанс. Никто из них категорически не хотел, чтобы другие узнали, ЧТО ИМЕННО они закупают и на чём выращивают свой урожай. Репутационные потери для гордого льва и сурового кракена могли оказаться поистине колоссальными.

— Ну и как вам план?

— Дерьмовый.

— Учитывая изначальный товар, это звучит даже как комплимент, лорд Тайвин.

— А что бы вы нам посоветовали, сир Иувар, на те деньги, что мы, возможно, выручим с продажи... дерьма?

— Руду не продавать — разоритесь быстрее. А вот готовые изделия: плуги, косы, серпы, дверные петли, гвозди — это да. Маржинальность у готового товара всегда выше, чем у сырья.

— И кто их у нас купит?

— Да вот он, ваш покупатель, прямо рядом с нами стоит и мечтает о моей мучительной смерти. Если не сам воспользуется, так остальным перепродаст.

— Чтобы Ланнистеры связались с торговлей?

— Учитывая ваш изначальный товар, тут самое время вспомнить поговорку «Деньги не пахнут». Но это всё лирика. Вы зачем напрягли моего сотрудника и грозились оторвать мне яйца?

Лорд Тайвин хотел было выпить, но обнаружил, что отнятый кубок уже пуст, поэтому с тяжёлым вздохом продолжил беседу: — Король будет держать речь, и вы в ней присутствуете. Я буду стоять рядом с вами, чтобы вы не сбежали и снова не зажали леди Мейдж в каком-нибудь углу, как вы обычно изволите поступать.

Король всё-таки решил явить свой монарший зад на нашем скромном празднике жизни. В торжественной манере и соответствующих регалиях Эйрис II Таргариен в сопровождении шести своих гвардейцев вышел в центр пиршественного зала. Все с замиранием сердца ожидали слова монарха, а я в это время технично отобрал у лорда Тайвина свой яблочный сок.

— Лорды и леди Вестероса! Спустя десять лет после того, как Завоеватель и Объединитель взошёл на престол, его жена Висенья создала орден, чьей единственной задачей стала защита моей семьи. И вот уже почти триста лет этот орден верно исполняет свою клятву, данную Объединителю. Триста лет он был образцом чести, доблести, мужества и долга! Королевская Гвардия знала многих великих воинов, но сегодня она примет в свои ряды, возможно, самого великого. Того, кто сумел если не выиграть, то доказать, что он равен по силам воину, самолично разбившему целую армию! Дейны всегда были великими бойцами, но, возможно, нынешний Дейн — самый великий из них. Лорд-командующий, примите в свои ряды нового брата!

Эртур вышел вперёд в ослепительно белом плаще и парадных доспехах, чтобы преклонить колено перед сиром Герольдом. Дальше пошла типичная клятва о защите тел царственных особ. Все мужики в зале тихо завидовали, а женщины мечтали о его взгляде (хотя сам Эртур в этот момент про себя думал только об одном: «ПЯТЬ ТЫСЯЧ! ДА!»). После произнесения всех клятв Гвардия поприветствовала нового брата.

Дальше начался скучнейший пир, где все так и норовили подойти и достать меня расспросами. К счастью, аура ужаса, распространяемая Десницей, отводила большинство идиотов. Кроме одного.

— Сир Иувар?

— РОННЕЛ! Как жизнь?

— Я жив только благодаря вам и мейстеру Колемону.

— Да пустяки!

— Представите нас? — ледяным тоном поинтересовался лорд Тайвин.

— Конечно, лорд Тайвин. Это Роннел Аррен, брат милорда Джона Аррена. Я познакомился с ним, когда он лежал абсолютно неподвижно, а я медленно погружался в него всё глубже и глубже...

— Продолжайте, — с придыханием попросила леди Оленна Тирелл, которая незаметно для всех присоединилась к нашей компании.

Естественно, мы сначала перевели ошарашенные взгляды на неё, а затем дружно уставились на меня.

— О чём это он говорит, лорд Роннел?! — нахмурился Десница.

— О нормальных отношениях, которые возникают, когда... — начал было я, но Десница меня не дослушал и бесцеремонно перебил:

— Я с первой встречи с вами знал, что вы ненормальный, но то, что вы занимаетесь такими... отвратительными и постыдными вещами, я даже не подозревал! Леди Мейдж вообще в курсе?!

— О том, что я провёл сложнейшую операцию вылечил его? Да, в курсе. И если бы вы меня не перебили, то узнали бы, что я хотел сказать об отношениях «врач и пациент». А вы о чём подумали, лорд Тайвин? — после этих слов Десница поперхнулся воздухом и замолчал. — Вы учтите, я вас, конечно, не осуждаю, но Семеро всё видят и судят нас даже за наши мысли.

— Лорд Роннел, я попрошу вас и леди Оленну проследить за сиром Иуваром, пока я не найду лекарство от головной боли. Сир Иувар... СТОЙТЕ НА МЕСТЕ И НИКУДА НЕ УХОДИТЕ! — рявкнул лорд Тайвин и с этими словами поспешно нас покинул.

— Я теперь понимаю своего брата, который мечтает убить вас собственными руками, — вздохнул Аррен.

— Да ничего страшного, Роннел! Вон, видишь дорнийцев? Они мечтают меня убить. И посмотри на лорда-командующего — он тоже мечтает меня убить. Я абсолютно уверен, что в этом зале присутствуют люди, которые не прочь меня прикончить наряду с лордом Десницей. Решая, кому же достанется почетная честь убить меня, все эти люди просто перессорятся между собой. Так что я в абсолютной безопасности!

— Железная логика, — хмыкнула леди Оленна.

— Кстати, как поживает сир Вардис Иген?

Долина. Орлиное Гнездо.

— БЕГИ, РОБЕРТ! Я ЕГО ЗАДЕРЖУ!

— Я не забуду твоей жертвы, Нед!

— Что?! Нет! Мы же договорились, что ты вернёшься за мной!

— Милорды, вы снова играете в побег? Как мило. Значит, силы на ещё один круг у вас имеются, — ласково молвил персональный мучитель воспитанников лорда Аррена, отчего юноши испытали настоящий, неподдельный ужас.

Сир Вардис Иген, как всегда, подошёл совершенно незаметно, словно призрак, и вырос прямо позади них. Для юных лордов это означало только одно: сейчас начнется жесткая «стимуляция стимулом».

Снова пир.

— Молодец, Вардис, прямо как я учил: «Бей сильнее, чтобы взлетели повыше», — вслух озвучил я свои воспоминания, довольно улыбаясь.

— А на моём сыне этот метод сработает? — живо поинтересовалась леди Оленна.

— А сколько сейчас Мейсу?

— Восемнадцать.

— Ещё как, леди Оленна. Ещё как.

В этот момент к нам приблизился главный виновник сегодняшнего торжества. И, что и говорить, белые парадные доспехи и плащ шли ему невероятно.

— Сир Иувар, леди Оленна... И, я подозреваю, вы — брат лорда Джона Аррена, Роннел, верно? — вежливо поприветствовал нас рыцарь.

— Это невероятная честь познакомиться с вами, сир Дейн.

— Не смей хвалить его, Роннел! — возмутился я. — Перед тобой стоит главный бесстыдник Семи Королевств.

— Что я в очередной раз сделал, сир Иувар?! — опешил Эртур.

— А тебе ещё объяснять нужно? Леди Оленна, скажите, этот молодой рыцарь красив?

— Я бы отравила своего мужа, взяла бы его к себе в любовники и нарожала от него кучу бастардов, — невозмутимо выдала Королева Шипов, заставив новоиспечённого королевского гвардейца густо покраснеть до кончиков ушей.

— Вот-вот! — торжествующе поднял палец я. — А ты подумал обо всех тех несчастных женщинах, что лелеяли мечту стать твоей женой? Ты, мой юный друг, ответственен за грядущую волну самоубийств среди благородных дам!

— Сир Эртур, леди Оленна, было очень приятно с вами пообщаться. Я пришёл выразить благодарность господину послу за спасение своей жизни, но теперь вынужден трусливо сбежать, чтобы сохранить свой рассудок, — Роннел Аррен нервно поклонился и сделал шаг назад. — Сир Иувар... вы своей смертью точно не умрёте.

В то время как в пиршественном зале Утёса Кастерли вовсю шёл пир, где от еды ломились столы, а вино лилось рекой, стайка мальчишек подгадала момент, чтобы сбежать с этого праздника жизни и последовать за двумя воинами, которые незаметно для остальных взрослых ушли по своим делам.

Только это были необычные воины, особенно для юного Джейме Ланнистера. Это были две живые легенды, которые сегодня на песке арены продемонстрировали такой уровень мастерства, что Джейме даже помыслить не мог, что подобное вообще возможно. Он заворожённо наблюдал за каждым взмахом меча и блоком, но всё равно не успевал уследить за движениями бойцов — особенно за стремительным клинком посла Братства Стали. А финал, когда оба воина во всеуслышание объявили, куда именно будут бить, стал самым героическим моментом в юной жизни Джейме. В его глазах в этот миг будто ожили благородные рыцари старины, когда мир вокруг был честнее и справедливее.

Следуя за ними со своей верной свитой, юный Ланнистер просто хотел поговорить со своими кумирами и спросить, как достичь того немыслимого уровня мастерства, которым оба обладают. Но у легенд, похоже, были свои, никак не связанные с праздником планы, ради которых они и покинули замок. И вот друзья Джейме, ускользнув от бдительной опеки стражи и семьи ради исполнения этой задумки, двинулись по следам воинов: сначала через весь Ланниспорт, затем за пределы городских ворот, а следом — прямиком в глухой ночной лес.

— Ланнистер, мы заблудились из-за тебя! — раздался в темноте сердитый шёпот.

— Ты из Ланниспорта, Джон, и ты из семьи наших вассалов, так что побольше уважения! — огрызнулся Джейме.

— ИЛИ ЧТО, ДЖЕЙМЕ?! — парень по имени Джон Лантелл сорвался на приглушённый крик. — Пожалуешься отцу?! Но вот незадача: твоего великого отца здесь нет! Здесь вообще никого нет, кроме нас, идиотов, что попёрлись в ночную чащу поговорить с легендами!

— Закрой свой рот, Джон, или я...

— Джейме, Джон прав, успокойся.

— Заткнись, Аддам, или я и тебе врежу!

— Джейме, я признаю свою вассальную присягу перед твоей семьёй, — твёрдо ответил Аддам Марбранд. — Мой дом радовался, когда львиный рёв вновь начал доноситься из Утёса, и мы первыми встали подле твоего отца, когда тот принялся наводить порядок на Западе. Но сейчас всё это неважно. Мы сбежали из-под охраны, забрели в ночной лес и рискуем отсюда не вернуться. Мы пошли за тобой только потому, что не хотели, чтобы ты остался один. И теперь мы все рискуем.

Хотя Джейме и был сыном Льва Запада, думать он умел и признавал, когда был не прав. Гордыня никогда не позволила бы ему сказать это вслух, но подступающий страх быстро сбил пелену с мальчишеской гордости.

— Надо возвращаться, нас, наверное, уже ищут.

— Мы никуда не пойдём.

— Ты смеешь мне перечить, Джон?

— Джейме, уймись, я о нас всех забочусь! Ты хоть знаешь, какой дорогой мы сюда пришли?

— Конечно знаю, вот... — Джейме уверенно указал рукой в темноту и вдруг понял, что понятия не имеет, куда идти.

Когда они неотступно следовали за сиром Дейном и Иуваром, дорогу слепила яркая полная луна. Но сейчас она скрылась за облаками, да и густые кроны вековых деревьев не давали тусклому свету озарить ночной путь.

— Именно, Ланнистер, мы заблудились.

— Джон, уймись, злорадством делу не поможешь, — осадил его Аддам.

— Ну а что ты предложишь, Аддам?

— Для начала давайте разведём огонь.

— НЕТ!

— Джейме, мы же не знаем, кто тут водится? Вполне возможно, здесь могут быть волки, медведи, рыси и даже дикие львы. С огнём у нас будет хоть какой-нибудь шанс.

— Аддам, в этих чащах есть твари, которые опаснее всех них, вместе взятых.

— О чём ты? — Мой дядя Тигетт выводит наших егерей сюда охотиться на двуногую добычу. На тех, кто не хочет жить по людским законам, на мерзавцев, что не приемлют никакой власти над собой и испытывают радость от убийств. В таких местах, вдали от людских глаз, они и могут обитать.

— Ты преувеличиваешь.

— Я тоже думал, как и ты, Джон! А потом дядя Герион рассказывал мне истории, от которых кровь стынет в жилах! Зажжём огонь — и они сразу нас заметят.

— А у меня к вам, дебилам, встречный вопрос: вы вообще знаете, как зажечь огонь без огнива?

Голос, раздавшийся прямо у них за спинами, ударил словно самый настоящий гром среди ясного неба и заставил мальчишек по-детски испуганно взвизгнуть. Вид стоявшего позади мужчины внушал первобытный ужас: весь в чёрном, а в кромешной тьме зловеще светились алыми углями его глаза, напоминая людскую кровь.

— Так, помолчите, — попытался успокоить их незнакомец, но дети от испуга продолжали истошно кричать и плакать. — Да не трону я вас! — бесполезно. Мальчишки его не слышали. — ЗАТКНУЛИСЬ НА***!

Вот теперь дети от ещё большего испуга мгновенно онемели.

— Всегда знал, что мат доносит команды быстрее, — проворчал чужак.

— Сир Иувар, что вы опять натворили?! — из лесной чащи устало вышел напарник этого лиходея.

— Знаешь что, Эртур?! Я обиделся! — демонстративно отвернулся лиходей.

— На что?!

— На то, что ты постоянно винишь меня во всём подряд!

— А вы — единственный из всех моих знакомых, кто сделает абсолютно всё, что взбредёт ему в голову!

— Я ещё больше обижен, Эртур!

— Теперь-то на что?!

— Я думал, мы друзья!

— Сир Иувар, вы мне искренне нравитесь, но дружить с вами опасно для психики любого, кто с вами общается.

— Справедливо, — легко согласился посол.

То, что рассказывали про жестоких бандитов и разбойников дядя Герион и дядя Тигетт, совершенно не сходилось с тем нелепым диалогом, который вели сейчас эти двое. Это было странно, но, как глава отряда и сын своего отца, Джейме, несмотря на предательски мокрые штаны, решил взять слово.

— Сиры! Если вы и правда являетесь благородными воинами, что дали клятву перед богами...

— Пацан, не мешай взрослым, — отмахнулся алоглазый.

И тут совершенно не вовремя взыграла ланнистерская гордыня.

— Я — Джейме Ланнистер, сын Льва Запада, и я не позволю, чтобы мной пренебрегали! — выкрикнул он.

Сначала на него с выражением «ну ты и дебил» посмотрели его собственные товарищи. А затем и двое лиходеев уставились на него с выражением абсолютного, глубочайшего недоумения.

Слово снова взял алоглазый чужак:

— Пацан, я встречал много тупых дебилов. Но настолько тупых, как ты, встречаю впервые! Решено, с этого момента я буду звать тебя Джейме Мокрые Штаны.

— НЕТ!

— Да.

— НЕТ!

— Да.

— НЕТ!

— Нет.

— Да?

— Ты только что сам согласился. Теперь ты официальный Джейме Мокрые Штаны!

Позади него друзья, которые до этого тряслись от страха в ночном лесу, не выдержали и тихо засмеялись.

— Когда я выберусь отсюда, то отец прикажет вздёрнуть вас, как последнего вора и бандита! — вскинулся оскорблённый наследник Утёса.

— Конечно-конечно. Только ты сначала объясни ему, почему ты наткнулся на вора и бандита без сопровождения.

Детский разум не просчитал этот шаг, поэтому Джейме опешил. Но быстро нашёлся:

— Я совру, и он поверит!

— Да неужели? Эртур, переносим наш поединок. Мы возвращаемся прямо сейчас и проверяем, поверит ли лорд Тайвин своему сыну или нет.

Внутри у Джейме кипела обида и злоба за то, что его, Золотого Льва, не боятся и не трепещут перед его фамилией. Но вот у его друзей, после приступа дикого хохота над новым прозвищем их лидера, резко проснулся инстинкт самосохранения. Во-первых, они поняли, что эти двое — точно не бандиты. Во-вторых, осознали, что крупно попали. Им то ли повезло, то ли фатально не повезло наткнуться на двух легенд, за которыми они следили, а Джейме прямо сейчас всё глубже закапывал им всем могилы.

Когда Джон Лантелл тихо шепнул Джейме, на кого именно они нарвались, выражение дикой злобы на лице юного льва мгновенно сменилось беспросветной паникой. Только сейчас до Джейме Ланнистера дошло. Тот давний пир в Королевской Гавани, где они впервые встретили алоглазого посла Братства Стали, вновь ярко всплыл в воспоминаниях.

— С-с-с... Сир... — заикаясь, выдавил из себя мальчишка.

— Вау, повышение! — картинно всплеснул руками посол. — Эртур, слышал? Меня из разбойников в сиры записали!

— Вы закончили издеваться над маленькими детьми, сир Иувар? — со вздохом спросил Дейн.

— А надо?

— Да!

— Эх... — глубоко и разочарованно вздохнул посол. — Так, мелкие, слушай мою команду! С левого по правый край, на первый-второй — рассчитайсь!

— Первый! — тут же выпалил Джон.

— Я первый! — крикнул Аддам.

— С чего это ты первый?! Я с левого края стою!

— Заткнитесь оба, первым буду я, потому что я Ланнистер! — возмутился Джейме.

—Ты Джейме Мокрые Штаны!

На начинающуюся грызню с нарастающей головной болью смотрел Эртур Дейн.

— Вы это специально? — тихо спросил он.

— Конечно! Ещё минуту назад они были так напуганы, что боялись сдвинуться с места, и даже рядом с нами тряслись бы от страха перед лесом и кошмарами, которые сами себе придумали. А теперь они слишком заняты выяснением отношений и дворовой иерархии. Запомни, Эртур: злость всегда вытесняет страх, потому что для злости причина не нужна. Поэтому злиться — проще.

— Учту. Только мы и так потеряли много времени, петляя и запутывая следы, чтобы эти трое нас потеряли. Как они вообще умудрились до самого леса нас выследить?

— Что тут сказать... гениальные идиоты!

Ещё один гениальный идиот

Петляя и маневрируя по городу, скрыться от мальчишек — что может быть проще? Так и было бы, если бы я ориентировался в самом Ланниспорте и в лесу, и не слушал совета местного бывалого мужика по типу:

«Значит, слыхай сюды, вашбродь, добраться до той полянки проще простого. Выходите за ворота... ну, те самые, возле которых мой кузен вечно службу несёт. Ну, который алкаш. Хотя сегодня, может, и трезвый. Хотя не, кого я обманываю... Неважно! Значит, проходите мимо него и идёте прямо, пока ноги не заболят. У меня они, правда, постоянно болят, так что тут уж сами смотрите.

Потом сворачиваете налево... Только это налево, если лицом к лесу стоять. А если спиной — тогда направо! Хотя вы же в лес идти будете, значит, налево. Наверное. Потом увидите здоровенный дуб. Хотя дубов там много... Тогда ищите тот, который покривее остальных! Возле него будет дупло. В дупле — моя заначка. Захватите её с собой, будьте людьми. Старуха моя все остальные уже понаходила, хоть эта пусть поживёт.

А дальше ещё чутка пройдёте — и поляна! И вот тут, вашбродь, говорю вам как один нормальный мужик другому: такой поляны вы нигде больше не увидите. Море со скалы видно, дубы вековые стоят, ветер в кронах шумит... Красота-то какая, лепота! С вас десять грошей».

Как же я скучаю по GPS.

Всё это затевалось ради того, чтобы нас никто не побеспокоил и мы не собрали толпу зрителей. Эртур не может проиграть мне на глазах у всех, потому так и заморочились.

Но вот что странно: Мейдж того мужичка поняла с первого раза. А раз мы так и не нашли его заначку, то, наверное, она её уже забрала — по крайней мере, её следы говорили именно об этом. Кстати, а как Мейдж нас обошла? Мы же потом по её следу шли — так оказалось гораздо надёжнее, чем ориентироваться на слова того мужика. Интересно, как она вообще поняла все эти путаные намёки? Наверное, потому что всю жизнь бок о бок с такими вот простыми мужиками прожила и нос от общения с ними не воротила. Эртур, хоть парень и нормальный, но всё равно аристократ, а я просто не привык к общению с местным простолюдьем.

Однако мужик не соврал: когда мы добрались до места, то застали небольшой островок естественного рая, не тронутый рукой человека. Всё как он и говорил: зелёная полянка, на горизонте море, позади нас деревья, а всё вокруг озаряет яркий лунный свет.

И посреди этой полянки сидит прекрасная дева и наслаждается зрелищем, что предстало перед её очами. Легкий морской бриз развевает её распущенные волосы, а сама она сидит, обнимая свои ножки и наслаждаясь заначкой того мужичка.

Я пустил слюну, но мне можно — это моя невеста. Эртур пустил слюну, но для него это естественно. А вот то, что компашка из Джейме, Аддама и Джона тоже начала пускать слюни — это уже явный перебор.

Ну почему на мою Мейж вечно западают парни помладше?! Где логика?!

— Вы долго, я уже вас заждалась. И кто это с вами?

По этикету кавалеры первыми представляются дамам, но наши кавалеры — это малолетние дебилы, пускающие струю и слюни, поэтому сразу не сообразили. Пришлось напомнить подзатыльниками.

— Приветствую вас, меня зовут Джейме Ланнистер, сын Тайвина Ланнистера, Десницы короля Эйриса II, да правит он вечно!

— Меня зовут...

— Так, Мейж, если эти парни будут как Джейме представляться, то это надолго, поэтому лучше я. Это Джейме Мокрые Штаны, это Джонни Заблудившийся, а это Аддам, просто Аддам.

— То, что Джейме — Мокрые Штаны, понятно, но почему у Аддама нет унизительного прозвища!

— Потому что, Джонни Заблудившийся, пока вы с Мокрыми Штанами выясняли отношения, Аддам пытался сохранить трезвую голову и не ныл, что устал и хочет отдохнуть. И кстати, Аддам, ты теперь Аддам Тихий.

— Спасибо, сир!

— Юные лорды, прошу не обращать внимания на моего жениха, он безумен.

А какого чёрта мы вообще взяли мелких с собой? Причина проста: нам с Эртуром было влом сопровождать их обратно, а ему уже завтра на официальную службу вступать, и тогда ему просто будет некогда. Он едва успел попросить лорда... принца... лорца Оберина передать его семье долю от выигрыша. Правда, не всю, пятьдесят монет оставил себе, на всякий случай. Потом отсыпал ему ещё пятьдесят — на неделю в борделях столицы. На Севере этого хватило бы на полгода борделей, инфляция — ужас какая!

Вот мы и прибыли на обещанный мной поединок. А я ведь пытался парня отговорить от этого, просто боюсь его покалечить. Он человек, молодой, полный надежд и будущего. Да, он пустил всё это под откос, согласившись на должность гвардейца, но с его точки зрения это почти предел мечтаний. А я едва ли человек. Отрезал от себя куски плоти и заменял их имплантами, вырывал из себя кости, чтобы вставить полимерные керамические, и всё ради банального и такого человеческого желания — не сдохнуть. Правда, я не думаю, что человек может драться с супермутантом врукопашную или глотать химию, не ловя передоз. Интересно, мать признала бы меня такого — сломанного и выжженного, заменившего плоть на технологию — не в качестве сына, то хотя бы в качестве человека? Но я этого уже никогда не узнаю. Я отчётливо помню, как она умерла, дав мне жизнь.

Эртур принялся готовиться к поединку, начав облачаться в доспехи. Ну, в принципе правильно, но не в этом случае.

— Эртур?

— Сир Иувар?

— Я крайне рекомендую тебе не надевать доспехи, и прежде чем ты спросишь почему, отвечу: потому что мой меч из валирийской стали, ему плевать, что резать: кость, плоть или металл. Доспехами ты лишь ограничиваешь себя в движении.

— Спасибо, сир, я учту ваш совет.

— Лучше бы ты учёл мой совет и отказался от этой глупой затеи. Ну серьёзно? Ты посмотри на всю эту красоту! Зачем портить её лязгом металла?

— Сир, вы не отсюда, вам никогда не понять. Но я Дейн, а Дейны были самыми смертоносными воинами континента десять тысяч лет. Мы творили историю взмахом «Рассвета» и определяли судьбы народов. И не было нам равных. Нас побеждали, но никогда — в поединке. И вот появились вы. Тот, кто может противостоять нам, тот, кто может победить нас. И мне, как Мечу Зари, нужно знать, что мы всё ещё самые смертоносные. Я вам не соперник, я это знаю, и я благодарю вас за то, что вы не опозорили меня там, на арене. Но я должен знать разницу между нами, насколько вы превосходите меня как воина.

Жаль, что я встретил этого парня только сейчас. Он упёртый, волевой. Такой может стать кем угодно. Но он захотел быть воином... Что за нелепица.

— Я прочитал в одной книге, что истинное уважение, которое может проявить один боец другому, — это продемонстрировать все свои способности и не оскорблять его своей слабостью. Так вот, Эртур, слушай меня внимательно: я собираюсь проявить к тебе столько уважения, сколько ты заслуживаешь. Но чтобы не погибнуть, ты должен хотеть не победить меня, а убить. Понятно?

— Но как же...

— Эртур, никаких «но»! Ты сейчас должен хотеть убить меня, ясно! Только так ты сможешь выжить. Забудь про придурка, который даёт несмешные прозвища, забудь про шута, что изводит всех. Перед тобой сейчас чудовище, повинное в смертях не сотен, а тысяч жизней, погибших от его рук. Чудовище, Эртур, не человек. Чудовище!

Эртур сначала показал шок, потом неверие, следом отрицание, потом смирение, но затем он закрыл глаза и провёл дыхательную гимнастику. Она дала ему собраться с мыслями и примириться с тем, кто я есть. И сейчас на меня смотрел не рыцарь, а хладнокровный убийца. Хороший взгляд, такой, какой мне нужен.

Пацаны стояли в сторонке и не смели открывать рты, а сама Мейж немного с грустинкой смотрела на наш поединок. Мы встали в стойку, друг напротив друга. Я дал команду и задействовал половину моих имплантов. На мой «готов» Эртур ответил кивком, вот тогда я сорвался с места и сразу врубил GRX.

Вот Эртур делает вертикальный замах, чтобы обрушить на меня удар, вот уже меч опускается... Только я для большего импульса делаю разворот и бью его плашмя по грудной клетке. Эртур смог меня искренне удивить и в последний момент попытаться отпрыгнуть, только это ему не помогло, и от силы удара он отлетел на приличное расстояние. А позади был обрыв. В очередной раз я доказал самому себе, что я дебил. Пришлось прыгать за ним и его мечом в холодную воду. Надеюсь, внизу достаточно глубоко.

Эртур

Он встал в защитную стойку, ведь посол встал в атакующую. Он прекрасно помнил наставления посла о том, что его стоит воспринимать как чудовище. Не человека, а чудовище, убивать которое не жалко. Только он ведь никогда не дрался с настоящим чудовищем. Последнее, что он запомнил, — это чудовищный удар по животу, который отбросил его прямо в море позади. То, что он прямо сейчас об этом размышлял, натолкнуло его на две мысли: первая — посол вновь его спас, когда отшвырнул его; вторая — то, что он мокрый, означает, что он упал в море, и это значит, что, возможно, посол делал ему искусственное дыхание. Это было ещё хуже, если бы он позорно утонул.

Точно, «РАССВЕТ»! Он ведь держал его в руке, когда падал вниз! Резко встав, он начал оглядываться в поисках меча и обнаружил его с правой стороны от себя. Успокоившись, что фамильная реликвия не утеряна в пучинах вод, Эртур огляделся. Тело жутко болело, в особенности в области живота, куда пришёлся удар — сейчас там красовалась чудовищная гематома, но тщательно обработанная. Его одежда сушилась возле костра, что означало, что сейчас он голый.

— Я смотрю, вы очнулись, лорд Дейн, — приятный голос леди Мейж заставил его судорожно прикрываться и краснеть.

— ПРОШУ ВАС, ОТВЕРНИТЕСЬ!

— Лорд Дейн, не кричите! — с лёгким шепотом заговорила леди Мейж. — Дети спят!

А рядом и правда спали дети на импровизированных кроватях.

— Прошу прощения, леди Мейж, но всё же вы не могли бы отвернуться, чтобы не смущать уже меня?

— Лучше я вам дам штаны.

— А откуда у вас лишние мужские штаны?!

— Я процитирую, и вы поймёте откуда: «Раз мне не дали воспользоваться хозяйством по прямому назначению, то хотя бы проветрю».

— И я надену штаны господина посла?

— А вы предпочтёте светить вашим не менее великолепным, чем ваш «Рассвет», мечом перед благородной леди? — несмотря на колкость, леди Мейж была права, так что он тут же надел посольские штаны. К его зависти, в паху было слишком свободно.

— Согрейтесь, лорд Дейн, — она тут же передала ему бутылочку. — Закатное море не славится тёплыми водами.

— Это?..

— Да. Заначка того проводника, что указал нам на это поистине волшебное место.

— А где сам посол? И что он делает... без штанов ночью?

— Охотится.

— Ночью?

— К утру будет завтрак. Надеюсь на тетерева. Но если будет рябчик, то жаловаться не буду.

Охотиться ночью без штанов и лука... да, пожалуй, это в духе посла. Между ним и его первой женщиной, которой он хотел бы признаться в любви, возникло неловкое молчание. В очередной раз он поймал себя на мысли, что засмотрелся на её лицо и изящную шею. Заметив это, она невинно улыбнулась и поправила локон волос, а Эртур испытал прилив сил, от которых ему сейчас было неловко — хорошо, что он был в штанах.

— Уже поздно, лорд Дейн. Если вы мне позволите, я хотела бы поспать. Хищников не бойтесь, мой жених позаботился о том, чтобы наш сон никто не потревожил.

— Постойте, леди Мейж.

— Вам что-то нужно, милорд?

— Я... я должен знать, почему.

— Вам придётся быть более конкретным в данном вопросе, милорд.

— Почему вы с ним?

Этот вопрос был крайне неучтивым и грубым, особенно для невесты, чей жених стольким ему помог. Но он обязан был знать, особенно после того, как узнал о тех тысячах, что погубил Марк Иувар.

— Это очень грубый вопрос, лорд Дейн, я не обязана на него отвечать.

— Я знаю.

Обдумывая свой ответ, леди Мейж не торопилась. По истечении некоторого времени она дала свой ответ:

— Я была на вашем месте, лорд Дейн. И знаю сейчас, каково вам. Поэтому я дам вам ответ, чтобы сомнения не мучили вас в будущем.

— Спасибо.

— Я забочусь не о вашем душевном равновесии, а о спокойствии своего жениха, — и снова неловкая пауза возникла между ними. — Для начала, скажите мне, лорд Дейн, сколько мне лет?

— Я... я не знаю, леди. Я знаю, что вы старше меня, но разница в возрасте между нами не так велика. Думаю, вам двадцать четыре.

— Мне уже скоро будет тридцать лет, лорд Дейн.

Ошарашенно глядя на эту женщину, которая могла дать фору многим молодым девам, Эртур не знал, что сказать.

— Пять лет назад вы, возможно, не обратили бы на меня внимания, — продолжила она. — Тогда я была бы для вас всего лишь миловидной северянкой, но не более того, ради меня вы бы не бросали вызов.

— Леди Мейж, я бы никогда...

— Не перебивайте меня, лорд Дейн, — впервые с момента начала их общения в её голосе проявилась воля, которая заставила его замолчать. — В той женщине, что сейчас сидит перед вами, нет моей заслуги. Как я выгляжу, как я одеваюсь и какими ароматами благоухаю — то, что пробудило ваш интерес ко мне, — всё это заслуга моего жениха. Вы заинтересовались образом, который по-настоящему не мой.

— Но ведь он чудовище, он сам это признаёт!

— Да. Он чудовище. Чудовище, что спасло мой дом и вылечило моих подданных и друзей и не требовало за это ничего. Чудовище, что делилось с нами тем немногим, что у него есть. Чудовище, что одним своим упрямством победило лучших рыцарей королевства, чтобы никто, абсолютно никто во время зимы не смел голодать. Он учил меня, моего брата, племянника, сестру, помогал всем, кто просил его о помощи. Каждый год с момента его появления небо озаряют огни Нового Года. Дети на острове не болеют ничем, потому что чудовище их лечит и кормит, мужчины работают и процветают благодаря его деньгам, а женщины возносят ему молитвы, больше не боясь умереть во время беременности. Он заботится о нашем здоровье и досуге, делится знаниями, за которые Цитадель готова продать душу кому угодно. Для него нет королей и господ, только люди. И людям он с радостью помогает, даже во вред себе. Даже вам, человеку, который хотел отбить его невесту, он помог. Вы ему понравились, но теперь я не понимаю почему.

— Но как же его слова о тысячах убитых?! Разве вам не страшно быть рядом с таким?

— Нет. В начале он не хотел быть со мной, потому что боялся, что он запятнает меня своим прошлым, и всячески отгораживался. Но даже когда он рассказал мне, что ему приходилось делать, чтобы выжить там, я от него не отвернулась. Напротив, я не дала ему убежать ещё глубже в себя, в ту тьму, которую он держит внутри себя. Мне и вам не понять его, ведь нам обоим не приходилось голодать так, что ты засматриваешься на людей как на пищу, а он жил там так годами. И несмотря на всю эту боль и тьму, он смеётся и радуется от того, что смог помочь кому-то. А сейчас он помогает всему нашему королевству, и всё так же не требует для этого платы. А теперь скажите мне, лорд Дейн: почему я с ним?

Утро следующего дня.

Долбаные рябчики... Нет, конечно, я понимаю, что они вкусные, но где мне их ночью искать? А куропатки мы, видите ли, не едим — она плохо влияет на фигуру. КАК ОНА МОЖЕТ ВЛИЯТЬ НА ФИГУРУ, ОНА ДИЧЬ! Ладно, хорошо, я расслаблен, я сам вызвался сходить за завтраком. Но потом я всё понял! Эта женщина специально послала меня с невыполнимой задачей — ловить рябчиков ночью — чтобы я пришёл обратно усталый, словно раб на галерах, и дико раздражённый. А потом, когда бы мы остались одни, я бы выплеснул на неё весь свой накопившийся негатив! Моя невеста — гений, который знает, как сделать любой «обмен жидкостями» запоминающимся. Может, ей оставить книги сексологов? А что? Психология тоже наука, пусть еб***тая, но её когда-нибудь тоже надо внедрять. А если внедрять так, чтобы всем было приятно, то каждая домохозяйка будет шантажировать мужа «этим», и мир станет более спокойным местом. «Мейдж Мормонт, первый сексолог Вестероса» — а что, гордо звучит!

Правда, нужно будет отобрать мой ПИП-Бой у Квиберна, которому я его оставил. Тот, конечно, выучил все мышцы, кости, органы и их назначения, даже начал писать собственную книгу, но потом всё просил посмотреть на МКБ, которым я его постоянно пугал. И он слёзно молил, чтобы я во время своего отсутствия дал ему переписать МКБ — ржал я тогда долго. Интересно, он закончил болезни на «А»?

Рябчиков, естественно, не нашёл, но тетерева поймать сумел. Сделать из него пристойный завтрак получилось со скрипом — сложно готовить только с помощью веток, но собранные травы помогли сделать мясо не похожим на подошву. Пацанам вроде бы понравилось, да и выглядели они бодро. Потом, правда, я их застращал так, чтобы они и пикнуть боялись о вчерашнем поединке — пацаны прониклись. Правда, Эртур ходил какой-то пришибленный. Я надеюсь, Мейдж не рассказала ему про искусственное дыхание, а то она ещё как может!

Накормив всех и вернув их тем, кому нужно, я наконец остался наедине со своей невестой.

— Марк, спасибо за то, что привёл меня на этот турнир.

— Тебе понравилось?

— Я ощутила себя словно в сказаниях старины: турнир, король, пир, поединок под луной. Тетерев!

— Да не было в том лесу рябчиков, Мейдж! Я искал!

— Не волнуйся, тетерев был так же вкусен.

— То есть всё прошло замечательно.

— Волшебно, Марк.

— Отлично! А теперь, леди Мормонт, пора и вам выполнять условия нашей сделки.

— Какой ещё... — осознание в её миленькую головушку пришло мгновенно. — Только не говори, что ты нашёл того, кто сделает такую дрянь?!

— Не просто нашёл, а уже сделал. Пришлось, правда, немного переплатить мастеру за такой заказ, но поверь мне, он того стоил. Поэтому нас уже неделю ждёт особняк, и тебя ждёт первый в мире настоящий бронелифчик!

— Ты ведь не успокоишься, пока меня в нём не увидишь, так?

— Ага. Поэтому сегодня тебя ждёт изысканный ужин при свечах, а потом я жду появления свирепой воительницы Мейдж Неприступной! Она сегодня побудет в плену разбойника и бандита Марка Ненасытного.

Кинвара

Его Величество вечером хотел поговорить с Чемпионом Владыки, но тот ушёл вместе с носителем его воли, заключённой в мече. Иногда Кинваре казалось, что Чемпион слишком сильно любит людей. Качество само по себе неплохое, но не совсем подходящее для Азор Ахая.

Не найдя Чемпиона, король решил узнать, где он находится, у самой Кинвары. И тогда она увидела взгляд короля — похотливый, раздевающий. Такие взгляды она видела у благородных в Волантисе. Тогда она могла отказать им, сейчас — нет, не создав для Чемпиона проблем. Но этот червь, что зовётся королём, был безобиден для Кинвары. Пригласив её в свои покои для «изучения волантийского диалекта валирийского языка», король планировал провести время совсем по-другому.

— Лижи мои ноги, пёс.

— Да, госпожа!

Король сейчас пресмыкался перед ней и выполнял все её прихоти, так же как те благородные Волантиса, которые вожделели её тела. А верные королевские гвардейцы, что дежурили снаружи, слышали только то, что ей нужно. А как она хотела, чтобы сам Чемпион обратил на неё внимание... Ну ничего. Учитывая его неуёмную мужскую силу, одна леди Мейж скоро перестанет справляться, и тогда она обратится к ней за помощью.

— ...И поэтому поймите меня, сиры: когда я говорил, что дракон лишён логики, я имел в виду именно это! Это огромная огнедышащая тварь, которая сама себя едва может прокормить. Не говоря уже про её огненное дыхание! Но вернёмся к размерам. Наука говорит нам, что твари такого размера уже летали в природе — Кетцалькоатль, и я лично видел скелет этого чудовища. Представьте размах крыльев более тридцати футов! Когда он парил в небе, вся живность внизу пряталась, чтобы не стать его добычей. Но ему не нужен был орган, ответственный за выделение воспламеняющихся веществ! Да и зачем вообще кого-то поджаривать, да ещё и на расстоянии?! Сам по себе огонь — ненадёжный товарищ, так им ещё и плеваться?! Вот другое дело — яд! Надёжно, безотказно, в арсенале природы с момента её зарождения.

— Марк?

— Да, Джорах?

— Это была невероятно увлекательная лекция о драконах и их нелогичности. НО ДАВАЙ ТЫ БУДЕШЬ ПРОВОДИТЬ ЕЁ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ЭТОТ САМЫЙ ДРАКОН ПЕРЕСТАНЕТ ПЫТАТЬСЯ НАС СОЖРАТЬ!

Сидя в укрытии за колонной, Марк и Джорах прятались от драконьего огня. Эурон лежал в глубине здания с ранением глаза, сир Барристан пытался организовать обслугу из Безупречных, чтобы никто не пострадал, а сами Безупречные в этот момент про себя думали, что рабство было не таким уж и проклятьем.

Полгода назад.

Я точно не знаток женской логики. И хотя отец обучал меня основам психологии — обязанности врача в убежище обязывают, — на практике применить её мне удавалось крайне редко. И вообще, психологию нужно разделить на мужскую и женскую! Ну вот как объяснить, что моя невеста больше «не хочет», но стоит ей увидеть меня голым, как на меня тут же прыгают и пользуют по прямому назначению? А потом бьют, приговаривая: «Я же говорила, что устала, дай отдохнуть!». И так целую неделю!

А как всё начиналось... Я снял для нас приличный особняк, чтобы провести с моей невестой приятное время. Купил продуктов, оккупировал кухню, приготовил хрустящую уточку в кисло-сладком соусе с гарниром из риса и жареным кешью. Сторговался за бочонок арборского золотого, который стоит как этот самый особняк. Накрыл нам стол на веранде, чтобы закат освещал нас, попросил её надеть любимое платье и пригласил к ужину. Разлил нам по бокалам и наслаждался её личиком, которое поглощало уточку неестественно быстро. А потом в красочной коробочке презентовал ей бронелифчик! Я уже было подумал, что в меня сейчас запустят ножом, но нет! Его взяли в руки, покрутили, повертели и спросили, какую роль я хочу сегодня увидеть.

А дальше была одна сплошная неделя разврата! Что мы только не делали... И если она и после этого не забеременеет — а учитывая, сколько «материала» она в себя приняла и проглотила, — то я первым делом займусь ЭКО или другой процедурой, чтобы она испытала счастье материнства. Эта женщина заслуживает собственных «кошмариков». А следом — свадьба, как мы и договаривались.

Потом я пригласил в особняк команду женщин, чтобы они тут всё убрали. Выражение их лиц, когда они увидели, ЧТО ИМЕННО им предстоит убирать, говорило о многом. Мы ведь вообще не сдерживались — неосквернённым остался разве что потолок. Всё остальное фатально пострадало от нашего загула. Одна уборщица так вообще сбежала, истошно крича, что не хочет от такого забеременеть. М-да, крышу нам за эту неделю сорвало знатно. Надеюсь, госпожа Мерея, хозяйка особняка, никогда не узнает, что мы тут вытворяли.

Но отпуск закончился, пора возвращаться к работе, а именно — организовывать экспедицию в Валирию. Перед этим нужно было попрощаться с львиным семейством и забрать нашу манекенщицу.

Кинвара за время пребывания в Утёсе успела разрекламировать всю продукцию Альдис: просто смыв с себя косметику, она становилась всего лишь невероятной красоткой, а накрасившись — Афродитой во плоти. Парни из косметического цеха теперь будут херачить без выходных и обедов в режиме 24/7, чтобы удовлетворить тот спрос, что заказало львиное семейство.

Попутно она ещё невзначай обмолвилась, что мы недавно запустили фармакологический цех, лечащий почти любое заболевание. И вот тут лорд Запада послал с нами своего вернейшего сподвижника и помощника — родного брата Кивана. Прямо кожей чувствую: как только Киван зайдёт в нашу винокурню, то парни там просто останутся жить, чтобы успевать отрабатывать заказы.

Но всё это потом. Нас уже неделю ждёт лорд Квеллон, который наотрез отказывался уезжать без нас. Правда, мы всё равно задержались ещё на один день: Демон по старой доброй традиции решил вспомнить все те жаркие ночи, что он провёл с несчастным конём Тигетта, и эту скотину пришлось ловить. Ах да, нам ещё и оставили сира Барристана. Зачем? Да по той же причине, по которой леди Оленна хотела отправить своего сына в смертельно опасную экспедицию — понты покорителей Валирии.

Надежды Тайвина Ланнистера

Тайвин наблюдал через мирийский глаз, как уплывал корабль Квеллона Грейджоя, и вместе с ним уплывала его главная головная боль. Что Дейн и Иувар делали ночью в лесу, его не интересовало, его больше заботило, что сын ослушался его наказа и сбежал. Джоанна давно говорила, что нужно взять воспитание детей в свои руки, а не отдавать такое на откуп нянькам и мейстерам — и она в очередной раз была права. По крайней мере, младший сын растёт так, как должен. Да, Тирион — уродец, но даже мейстер Крейлен говорит о ярком и светлом уме мальчика. Лордом он не станет, но проследит, чтобы Джейме не пустил по миру всё, что Тайвин вместе с братом построили.

— Тайвин?

— Джоанна, не сейчас!

— Ты уже довольно долгое время смотришь в этот мирийский глаз. Ты ведь не думаешь, что господин посол выпрыгнет из корабля прямо в воду и вплавь доплывёт досюда, чтобы и дальше тебя изводить?

— Когда дело касается ЕГО, я ни в чём не уверен!

— Да убери ты этот глаз в сторону и посмотри на меня, свою жену в конце концов! — немногие могли позволить себе говорить с Тайвином в таком тоне.

Он уже было повернулся, чтобы напомнить, кто в доме главный, но обомлел, когда увидел обновлённую Джоанну. Она и раньше была красивой, но сейчас стала просто бесподобной!

— Судя по тому, что ты не можешь подобрать слова, эффект получился нужным, — с улыбкой произнесла она. Но Тайвин смотрел только на увеличившуюся в объёме грудь жены. — Тайвин? — ответа не последовало. Джоанне пришлось подойти, взять его за подбородок и перевести взгляд лорда на свои глаза.

— Как?!

— Косметика. Леди Кинвара показала, как можно омолодиться и скинуть года. Ты ведь не против?

— Я... я...

— Не против, я смотрю. Пошли, «Плохая новость» ждёт.

Тайвин Ланнистер забыл всё, что терзало его разум. Его больше не волновало то, что он не предложил Серсею в качестве невесты принцу, не волновал изменившийся король, что теперь не домогается его супруги, даже алоглазый засранец теперь не волновал. Он собирался приятно провести время со своей женой, и сами боги не смогли бы остановить его.

Добравшись до спальни, он уже хотел приступить к делу, как вдруг заметил небольшой запечатанный конверт прямо на их с Джоанной кровати. Кто-то посмел вторгнуться в их обитель!

Но когда Тайвин уже открыл рот, чтобы рявкнуть страже найти того, кто посмел это сделать, он услышал звонкий смех своей жены, прочитавшей содержимое послания. А когда прочитал его сам, то возненавидел Иувара ещё сильнее.

Содержимое письма было таково:«Проценты растут, лорд Тайвин. Теперь я требую розовые бакенбарды и розовые доспехи».

Заёмщик из Пустоши

Путешествовали мы с комфортом и шиком. Лорд Квеллон построил корабль на экспроприированные у экспроприаторов средства, а именно — у всяких придурков, идиотов и кретинов, которые издревле жили на Железных островах и промышляли разбойным ремеслом. Денег нет? Не беда! Добро пожаловать в гостеприимные железные шахты, где ты своим честным трудом заработаешь себе свободу! Сдай пару десятков тонн руды — и всё, ты чист перед законом и можешь начинать жизнь с чистой совестью.

Горжусь Эуроном: он правильно понял мой посыл, что мертвец пользы не приносит.

Да и компания подобралась приятная. Сир Барристан — единственный из Королевской Гвардии, кто меня не бесит. И вообще, несмотря на благородное происхождение, мужик он простой и компанейский. С лордом Квеллоном он был знаком ещё по прошлой войне, так что обстановка на борту царила более чем душевная, и никто не воротил нос от того, что с нами бухали дамы.

Но был жёсткий, конкретный минус: свободных кают на корабле стало меньше, все были заняты. Так что уединяться с моей умничкой-разумничкой так, чтобы потом не было стыдно смотреть остальным в глаза, стало гораздо сложнее. Да и маршрут выдался немного странным — заехали на острова за Эуроном буквально на несколько часов, пока экипаж восстанавливал запас воды и еды.

За четыре года Эурон изменился так же, как и Тигетт. Пропал хитрый ублюдок с лёгкой еб***цой в голове — его место занял прожжённый вояка и разведчик, который резал глотки людям в ночи и устраивал массовые засады кланам в горах, а потом то же самое практиковал у себя дома.

Он жаловался, что у них никак не выходит воссоздать по чертежам аппарат по опреснению морской воды. Змеевик из меди оказался крайне дорогой и сложный в производстве, а его установка на камбузе требовала небольшой перестройки самого судна. Ну, пришлось садиться и разрисовывать пол каюты углем, пытаясь оптимизировать чертёж. Почувствовал себя Архимедом. Нас даже лорд Квеллон выгнал из каюты, когда я слишком громко вдалбливал принцип дистилляции жидкости в голову Эурона.

Наконец, мы вернулись домой. Уже на острове Джиор закатил грандиозный пир. Да и как не закатить, если прибыла самая настоящая легенда и рыцарь самого короля!

Но, скорее всего, тут сыграло роль ещё и то, что Скара, Вилла и Ара помирились между собой, дружно решили, что во всех их ссорах виноват Джиор, и принялись активно воспитывать их общего любовника. По моей прямой рекомендации доступа к бухлу его лишили. А тут такой повод — легальный способ выпить! Сам Джиор вообще вторую неделю из загула не выходит, празднуя то, что его сын вернулся и стал легендой наравне с героями старины. И как его печень до сих пор всё это честно терпит?

Пока остальные бухали (особенно лорд Квеллон на пару со Старым Медведем), мы с парнями решили не тратить время зря и потихоньку собираться в экспедицию. Впервые за пять лет с момента моего прибытия в Вестерос я зашёл в тайник за своей бронёй и оружием.

За их сохранность я не волновался — в своё время я специально их надёжно и герметично законсервировал, чтобы в случае чего снова пустить в ход. С бронёй всё было в порядке, как и с оружием. Меня больше волновали гранаты, особенно плазменные. Но плазма-камера на них оказалась целой и эрозии не подверглась. А вот импульсные всё же повредились, что неудивительно: конденсаторы на них не выдержали проверку временем, да и в моём случае они всё равно бесполезны.

Итого у меня на руках: броня, оптимизированная под мой организм, сатурнитовый армейский нож, боевой карабин и четыреста сорок патронов к нему, пистолет с четырьмя обоймами по двенадцать патронов, пять осколочных, пять светошумовых и две плазменные гранаты. С таким арсеналом можно смело идти и объявлять войну кому угодно.

И когда мы с парнями уже почти свалили с Медвежьего острова, нас с Джорахом всё-таки поймали наши дамы. Джорах — кремень! Почти выдержал натиск жаркого шептания на ушко от жены. А я вот нет. Взвалил эту похотливую медведицу на плечо и сказал парням нас подождать. Пришлось задержаться ещё на день. А раз задержался я, то задержались и все остальные, особенно Джорах. Он всё лелеет мечту о сыне, вот и пошёл его делать.

На следующий день нам пришлось валить под покровом ночи, пока одна особо озабоченная особа не проснулась. Я тихо разбудил остальных. Удивил Эурон — этот за ночь сумел завалить сразу троих! И когда мы уже почти свалили, нас перехватила Кинвара и вручила нам братца Тука — в девичестве Тороса из Мира. На мой резонный вопрос, нахрена нам сдался главный дегустатор винокурни, жрица аргументировала просто: «Помрёт — не жалко». С религиозной женщиной мы спорить не стали.

В дороге решили ехать инкогнито. Если на нашем пути нас все будут так встречать, то наши печени просто не выдержат. Путь до Белой Гавани прошёл нормально: никто не пытался нас прессовать, грабить или просить «поделиться богатством». То ли вид пятерых хмурых, чётких мужиков распугивал местные криминальные элементы, то ли мои дурни уже вовсю куролесят на материке и сами грабят криминалитет. Вскоре подтвердилась моя вторая теория об ограблении криминалитета. Мы лично увидели, как этот самый криминалитет под конвоем усердно чинит Королевский тракт. Не зря я заставлял своих парней учить экономику! Посмотрим, что станет с Севером лет через пять с такими темпами.

В Белой Гавани я зафрахтовал нам корабль до Браавоса. Во время этого круиза по Узкому морю я только и делал, что пытал братца Тука на предмет изучения валирийского языка. Я знал китайский — тупо потому, что меня пытали виртуальные китайцы в течение пяти лет подряд. Я знал испанский, потому что он был вторым по распространённости после английского. Немного говорил на латыни, так как по профессии я врач. И все эти языки были для меня понятными, в них были чёткие правила, по которым строились слова, словосочетания и предложения.

Но у моего невольного учителя в валирийском были свои законы, в которых без пол-литра не разобраться. В итоге в изучение языка постепенно втянулись и все остальные. Вот так и получилось: сидим вечерком на палубе, покачивающейся в такт волнам, пьём и бурно обсуждаем сира Барристана.

— Вы, сир Барристан, подлец, мерзавез и злодей! — на моё внезапное обвинение заслуженный рыцарь Семи Королевств аж поперхнулся брагой.

— И почему же я злодей, сир Иувар?

— А вы ещё спрашиваете?! Все вы, будьте мне свидетелями! Вы только посмотрите на эту прямую, как меч, осанку, на его волевое лицо и взгляд, от которого у женщин подкашиваются ноги, а мужчины начинают сомневаться в своей ориентации! Да даже ваша биография — один сплошной подвиг. Вы, сир, величайший убийца будущих камнетёсов, землепашцев, лекарей, бондарей, углежогов и представителей прочих профессий, где требуется честный труд!

— Да?! Но тогда вы ещё больший злодей и подлец, чем я, сир Иувар, — с усмешкой парировал Селми.

— Именно, я... стоп, чего?!

— Раз я злодей, который победил всех своих врагов, то кем это делает вас — человека, победившего меня?

— Бл***... Ну, по крайней мере, мы с вами лучшие в мире злодеи!

— Хочу произнести тост! — взял слово Эурон, поднимая кружку. — По окончании этой экспедиции мы станем самыми известными злодеями в мире! Так давайте же покорим эту пеклову Валирию, вернемся домой и будем всю жизнь наслаждаться заслуженной репутацией злодеев!

— За злодеев! — проревел Джорах.

— За злодеев! — дружно подхватили тост остальные.

— Брату Туку не наливать! — поспешно внёс я свои коррективы.

Итак, мы прибыли в Браавос через три недели после того, как отчалили из Белой Гавани. Что можно про него сказать? Если Вестерос застрял в четырнадцатом-пятнадцатом веке, то Браавос жил уже в веке семнадцатом. Тут был крайне крупный и развитый банк, что держал за яйца половину Эссоса и Вестероса, развитая канальная система, фонтаны почти в каждом квартале и — о, святой Атом, то, чего я никогда больше не ожидал увидеть, — огромная библиотека! Да, ассортимент оставлял желать лучшего, да и цены были кусачими, но, святой Атом, она всё равно была! А погода-то какая: туман семь дней в неделю с перерывами на дождь. Я словно попал в рай!

Но парням я настоятельно рекомендовал из местных фонтанов не пить. И не потому, что тут все стирают одежду и моются, а по причине свинцовых труб. Так что, если никто не хочет постепенно сойти с ума, пусть лучше бухают. Мой совет восприняли с нескрываемым энтузиазмом.

И Браавос был бы идеальным образцом цивилизованного города, если бы не брави. Вот на каждом углу пытались докопаться то до Джораха, то до Эурона, то сир Барристан постоянно пытался угомонить этих безработных раздолбаев. Нет, я понимаю, что это мегаполис, а город автоматически привлекает всякий сброд, что не хочет и не умеет работать, но не в такой же концентрации!

Решение проблемы брави нашлось быстро: я просто начал ломать им всем запястья, чтобы они физически больше не могли держать меч. Когда обиженные опущенцы приходили с дружками — повторял процедуру. Эурон и Джорах быстро втянулись, сир Барристан со вздохом присоединился.

В итоге к нам пришёл местный мега-брави за пояснениями. Мы как раз сидели в местном кабаке и обсуждали логистику экспедиции.

— Братья, — изволил молвить мега-брави, стоя в окружении дружков. — Неужели сброд из Вестероса сумел вас так посрамить?

Мы переглянулись, не поняли, к кому он обращается, и спокойно продолжили обсуждение. В частности, нам нужны были носильщики, которые не кинут и пойдут за нами в саму Валирию. Эурон как раз предложил нанять Безупречных.

— Я смотрю, вам не терпится испытать ярость моего...

— Слышь, поди нах*р, — отмахнулся Эурон, не любивший долгие пафосные речи.

Мега-брави от такого ответа опешил, но намёков всё равно не понимал.

— Я не потерплю подобного отношения ни от кого! Не будь я Сирио...

— Сирио? Я правильно услышал? — перебил его я.

— Сирио Форель, Первый Меч Браавоса и лучший танцор воды!

На этот его демонстративный и пафосный спич я молча достал из кармана десять серебряных монет и положил на стол.

— Так, Сирио. Я дам тебе десять серебряных, чтобы ты станцевал куда-нибудь подальше от этого столика, ладно?

— Марк, а какого пекла мы его вообще терпим? — нахмурился Джорах.

— Джорах, мы не калечим убогих.

— Но это почему-то совершенно не мешало вам калечить остальных брави, сир Иувар, — резонно заметил Барристан.

— Да вы посмотрите на него, он же реально конченый! Стоит, дифирамбы себе при поёт, говорит, что он танцор. Вы как хотите, а я блаженных бить не хочу.

— А меня-то тогда за что постоянно били?! — подал голос из угла обиженный Торос.

— А ты заслужил, братец Тук! Ну вот кто тебя просил смешать грог и лекарство от цинги?!

— ХВАТИТ! ВЫ...

— Да подожди ты, не видишь — мужики разговаривают.

Но Сирио решил действовать ва-банк. Достав свою шпагу, он резким выпадом собирался проткнуть меня прямо на стуле. Пришлось просто выставить руку, поймать его хвалёную тыкалку за лезвие и сломать. Бронька ты моя волшебная, не зря я в своё время те круги ада в Лаборатории X-13 проходил!

Браавосец ожидал нанизать мою тушку на свой клинок, но его ожидания фатально не оправдались. Сейчас он с абсолютно глупым выражением лица смотрел на остатки эфеса своего оружия.

— Сирио, ведь ты на самом деле не хотел тревожить нас и нарушать наш покой, я ведь верно говорю, да? — ласково спросил я, глядя на него светящимися алыми глазами.

— Д... д... да, сир! — сглотнул Первый Меч.

— И ты прямо сейчас собирался пойти к своим подружкам, чтобы собрать для нас достойную денежную компенсацию за бездарно отнятое время, верно?

— ДА!

— Ну так и что ты стоишь? Беги, радуй парней.

Брави, как и любые безработные бездельники, на поверку оказались нищими, так что пришлось забрать их оружие и сдать местным кузнецам на переплавку. Вообще, городское управление Браавоса должно было выдать нам награду за общественно полезные работы, но вместо этого прислало официальную повестку в суд.

И зная, что на справедливый и честный местный суд нам надеяться не стоит, поэтому мы пошли не к гонфалоньеру или Морскому Владыке на местный манер, а сразу направились в Железный Банк. Мне вот искренне интересно: обеспечит ли мой внушительный вклад юридическую неприкосновенность мне и моим спутникам? Пора бы это проверить. А пока мои бойцы тихо сидели в таверне среднего пошиба и не отсвечивали. Мы ведь никого не убили и особо не жестили — так, обычный спиральный перелом, любой пряморукий костоправ должен справиться, даже из местных.

Я впервые в жизни посещаю здание столь крупного финансового института, и, признаться, не остался в нём разочарован. Огромное строение, отделанное чистейшим белым мрамором, прямо-таки внушало подсознательное уважение, а скорее всего — вместе с ним и слепое доверие. Это колоссальный плюс к репутации, ведь любой уважающий себя финансовый институт обязан выглядеть грандиозным и надёжным.

В главном операционном зале я тихо дожидался, пока меня обслужат. Вскоре ко мне подошёл типичный клерк — прямо как в моём воображении: смертельно задолбавшийся и искренне мечтающий о скорейшем конце света, лишь бы не выходить завтра на работу. По-видимому, он изначально решил, что я пришёл униженно просить об отсрочке кредита, и сразу начал сухо называть стандартные условия. Но я вежливо прервал его, заявив, что желаю сделать вклад.

Клерк чутка повеселел и обозначил их внутренние правила. И первое же, что я из них понял — про инфляцию валюты эти ребята прекрасно в курсе. Именно поэтому с твоего личного счёта они преспокойно снимают примерно полпроцента каждый год! Туда, видимо, ещё входит плата за хранение. Про депозитные проценты вкладчикам они отродясь не слышали, так что клерк, судя по выражению лица, мгновенно записал меня в категорию кретинов.

Всё прямо как в Пустоши: чтобы избежать обесценивания крышек путём их избыточной эмиссии, многие крупные организации целенаправленно уничтожают прессы для крышек. Железный Банк действует абсолютно так же, строго и жёстко контролируя оборот валюты в городе. Правда, мистер Бротч на уроках экономики в Убежище говорил нам, что банки при депозитном хранении, наоборот, компенсируют вкладчику инфляцию за счёт процентов. А здесь всё устроено наоборот: банк компенсирует свои издержки за счёт самого же вкладчика.

По сути, Железный Банк — монополист. Другого настолько надёжного финансового института в мире нет, вот он и диктует свои условия, а все остальные вынуждены соглашаться. Я не исключение. Правда, я скромно поинтересовался, насколько должен быть велик вклад, чтобы Банк прикрыл меня от властей Браавоса, что несправедливо обвинили меня в превышении самообороны. Оказывается, и на такое расценки есть! Правда, у меня поинтересовались обстоятельствами и количеством трупов. Трупов мы не организовывали, свидетельские показания, если что, можем взять, так что я уверил клерка в том, что всё в шоколаде.

— Банк проверит ваши слова, господин Иувар. Если всё подтвердится, то вы ограничитесь всего лишь небольшим штрафом за то, что напали на жителей Браавоса.

— И насколько должен быть велик вклад в банк, господин Дорио?

— Поймите следующее: грань между защитой собственной жизни и нападением очень тонка, и закон обычно встаёт на сторону жителя Браавоса.

— Господин Дорио, я спрашивал у вас не это. Я спрашивал у вас, насколько должен быть велик вклад, чтобы меня и моих спутников не преследовали власти Браавоса.

— Чёткой границы нет, но я рекомендую вам начать с сотни золотых.

— Пять тысяч пойдёт?

— Господин Иувар, вы меня не поняли. Пять тысяч серебром — это всё ещё меньше, чем сотня золотых, даже по вестеросскому курсу.

— Господин Дорио, я имею в виду пять тысяч золотых.

Клерк сразу переменился в лице.

— Боюсь, я не могу вас обслужить.

— Я думал, что банк работает с любыми деньгами, лишь бы они не были связаны напрямую с работорговлей?

— Всё верно, просто вы немного ошиблись залом. Я провожу вас в зал для важных клиентов.

Везде всё одинаково: приносишь с собой кучу бабла — и тебе дают VIP-обслуживание. С одной стороны это хорошо, с другой — ещё лучше.

Если общий зал был для плебса, то в этом кабинете прямо кожей ощущаешь изысканность. Буквально. Я сижу на каком-то стуле, выполненном из настолько мягкого материала, что даже неудобно. Кто вообще придумал такие стулья?

— С вами всё в порядке?

— Нет, не в порядке. Ваш стул, на котором я сижу, сделан из говна и палок, он неудобен для живых!

— Просим у вас прощения, просто наши обычные клиенты немного больших габаритов.

— Насколько?

— Трое вас в ширину, им такие стулья как раз.

— Буду знать. Итак, господин Несторис, скажите мне, пожалуйста: я и мои спутники чисты перед законом Браавоса?

— Да. За ваш вклад в шесть тысяч золотых монет мы рекомендуем суду не применять к вам всю мощь закона.

— Отлично. А теперь обсудим другой вопрос. Банк ведь продает изъятое за долги имущество должников? Меня интересует сам процесс.

— Это не секрет, но и не общедоступная информация. Я могу узнать, зачем вам?

— Предложить банку поучаствовать в аукционе столетия.

— И что же вы хотите выставить в качестве лота?

— Всё, что не прибито намертво, из Валирии.

— Думаете, вы первый, кто предлагает банку такую сделку?

— Я буду первым, кто её выполнит.

— И эти речи банк тоже слышал.

— Хорошо, давайте поступим следующим образом: вы созываете всех ваших самых богатых вкладчиков и клиентов сюда, в Браавос, ради аукциона, где вы за организацию и ваши связи получаете десятую часть от всех сделок. А если я не вернусь и стану очередным трупом, то я завещаю свой вклад банку.

— Мы рискуем репутацией и нашими клиентами. Четверть от каждой сделки между банком и вкладчиком.

— Вы не рискуете абсолютно ничем. Репутация важна только если у вас есть конкуренты, а у вас их нет. Торговые дома не предоставят такие условия, как у вас, так что доля остается прежней.

— Это так, у нас нет конкурентов, но есть недоброжелатели, которые могут воспользоваться такой ситуацией, чтобы увести клиентов в другие, менее надёжные города. Пятнадцать процентов от каждой сделки.

— И скажите мне, куда их могут увести? Вы в любой момент можете опустошить вклад и выдать всю сумму. И любая крупная сумма привлекает всех, кто способен держать меч. Я сомневаюсь, что такой человек сможет выйти за пределы города, не говоря о долгом путешествии в компании кучи золотых монет. Половина от заключенных сделок.

— У нас самая обширная сеть вкладчиков и список клиентов, которые смогут участвовать. Без нас вы не сможете полностью реализовать все ваши находки. Четверть.

— Когда мы выберемся оттуда с тем, что мы там нашли, то будет неважно, где проводить аукцион — любой лот из Валирии привлечет огромную аудиторию. Так что пять процентов. И это моё окончательное предложение. Я торгуюсь с вами, сидя на этом неудобном стуле, просто потому, что мне лень самому организовывать всё это.

— Семь процентов. И вы увеличиваете ваш вклад до десяти тысяч. Если вы умрете, то это количество сможет покрыть наши расходы.

— Пять. И увеличу свой вклад до семи тысяч. Мне нужно будет подготовить снаряжение для своих людей и нанять обслугу.

Сидим, молчим и буравим друг друга взглядом. Тишину нарушает Тихо.

— Пятнадцать тысяч — ваш вклад в наш банк. И прежде чем вы скажете, что у вас нет при себе такой суммы: скоро будет проводиться турнир на звание Первого Меча Браавоса. Если вы так в себе уверены, то можете на нём заработать.

— Согласен, если цена обслуживания счета будет четверть процента. В дальнейшем я планирую пополнять этот счет.

— Мы пришли к соглашению, господин Иувар.

— Ну, в общем, я ситуацию вам объяснил. Нам предстоит экстренно заработать кучу бабла для продолжения экспедиции, и ещё бóльшую кучу бабла, чтобы Железный Банк соизволил собрать для нас аукцион.

— Это понятно, сир Иувар. Но у меня возникает вопрос, который мучает меня с самого начала вашего разъяснения.

— Какой, сир Барристан?

— А зачем нам проигрывать?!

Мы сидели в таверне при порту в окружении пьяной матросни, что бурно спускала жалование; стражников, которые лениво ждали, когда матросня пойдёт вразнос и можно будет потрясти их на взятки; падших женщин с приличным букетом — к сожалению, не цветов; и, конечно же, докеров. В сие достойное заведение мы зашли по той причине, что здесь мы — очередные лица в толпе, и нахрен в такой компании мы никому не нужны. А ещё тут подавали пиво из какой-то болотной травы. Дрянь редкостная, но выливать было уже жалко.

— Сир Барристан, я же вам уже говорил: чтобы нас не преследовали власти гостеприимного Браавоса, я, по сути, отдал кучу денег, чтобы задерживать нас стало тупо невыгодно.

— Это понятно.

— И это был необходимый шаг, чтобы нормально встретиться с банком и обсудить условия аукциона.

— Это тоже понятно.

— И ежегодный турнир на звание Первого Меча позволит нам поднять нужную сумму, чтобы продолжить экспедицию, разграб... кхм-кхм... покорить Валирийский полуостров и узнать его тайны.

— Это всё понятно, сир Иувар. Я не пойму только одного: зачем нам всем проигрывать в предстоящем турнире?!

— Да, Марк, я тоже где-то упустил нить разговора, — подал голос Джорах.

— Ладно, объясню ещё раз. Только Эурона дождёмся.

— Господина Грейджоя ждать не стоит, если верить его же словам, — невозмутимо отозвался Барристан.

— И куда же этот хитрожопый островитянин свалил?

— Наверх, с той миловидной особой, стоявшей возле балки.

— С такой симпатичной шатенкой? — уточнил я.

— Она самая, сир Иувар.

— БЫСТРО ИЩИТЕ ЕГО, ПОКА ЕГО ЧЛЕН НЕ ВОШЁЛ В НЕЁ!

Одно удачное спасение члена спустя.

— Эурон, не позорь нас и перестань его чесать.

— Мормонт, мне на член вылили долбаную огненную воду! Будь у меня возможность, я бы его окунул в кружку с холодной водой.

— Эурон, я абсолютно уверен, что потом из этой кружки выпил бы другой несчастный ублюдок, захотевший пропустить кружку-другую, так что не смей! — осадил я островитянина.

— Сир Иувар, а зачем вообще нужно было отвлекать меня от такой священной традиции, потом обездвиживать и выливать на мой член драгоценный алкоголь?

— Ты как экзамен Квиберну сдал?

— Отвлёк и смухлевал со шпаргалкой, — честно признался Грейджой.

— Одобряю. Но за то, что плохо учился, потом заставлю изучать микробиологию.

Эурон тут же забыл о жгучей боли в паху и вспомнил о куда более страшной головной боли от обучения.

— Неудачник, — хмыкнул Мормонт. Ой, зря ты подколол Эурона, Джорах.

— Джорах к тебе присоединится.

Выражения лиц у обоих моментально совпали.

— Неудачники! — заржал Торос. Ой, зря ты это сказал, братец Тук.

— А братец Тук вам поможет.

Нечасто я видел, как суровые, закалённые в боях мужики с трудом сдерживают слёзы. А тут плакали в душе сразу все трое.

— Да что это за микробиология такая, что вы чуть ли не плачете от неё? — с искренним недоумением спросил сир Барристан.

Эурон медленно поднял голову и посмотрел взглядом, полным вселенской боли, прямо ему в глаза, заглядывая, казалось, в самую душу.

— Сир Барристан, вы хотите, чтобы вас изнасиловали в голову? — рыцарь немного ошарашенно покачал головой.

— Тогда не задавайте господину инструктору вопросов про непонятные слова. Спасите свой разум! А для нас с Джорахом уже слишком поздно...

Королевский рыцарь невольно проникся замогильным тоном Грейджоя и предпочёл замолчать. Идеальный момент, чтобы получить максимально послушных и исполнительных бойцов!

— Но вы всё ещё можете этого избежать, — подал голос я, — если будете в точности выполнять все пункты моего плана.

— Говорите, что нам делать, господин инструктор! — мгновенно воодушевились парни.

— Вы же даже не знаете, что вам предстоит делать! — попытался воззвать к логике сир Барристан.

— ВСЁ ЛУЧШЕ МИКРОБИОЛОГИИ! — проревел Джорах, выразив общую позицию отряда.

— Благородные сиры, я принёс вам... — начавший было фразу Сирио мгновенно считал настроение столика и забрал поднос с выпивкой обратно. — Я подойду попозже.

А как так получилось, что сам бывший Первый Меч Браавоса, мастер водного танца и главный мега-брави всего города теперь носит бухло к нашему столику? Да просто потому, что он очень хочет жить. После его позорного фиаско, когда ему на глазах у всех сломали меч, а его соратники потерпели серьёзные финансовые убытки и лишились оружия, его единогласно назначили крайним. И бывшие коллеги сейчас активно рыщут по всему городу, чтобы популярно объяснить: нельзя так подставлять уважаемых людей. Вот и приходится мужику нам прислуживать — ведь остальные брави, наученные горьким опытом, не хотят ходить со сломанным запястьем и к нам не суются.

План по заработку целой кучи бабла был следующим: найти вечного неудачника, позорного лузера, человека, который только с третьей попытки понял, что не надо держать меч за лезвие, и дотащить его до самого финала. А потом торжественно и позорно ему проиграть. Нас пятеро, бойцов четыре, и только мы вдвоём с сиром Барристаном можем выступать на арене. Джорах и Эурон там всех убьют — сдерживаться в прямом бою я их не учил. А правила тут строгие, специально валить — себе дороже. Но есть ещё один момент: сир Барристан очень честный и сразу меня заверил, что проигрывать намеренно он не собирается. С планом поможет, но проигрывать специально не станет. Парни займутся ставками.

Я с собой взял около 9000 золотых, заработанных на моём проигрыше в Ланниспорте. Двести отдал лорду Тайвину, сотня ушла на мой с Мейдж загул, пять сотен — чтобы зафрахтовать корабль в один конец до Браавоса, шесть тысяч отдал банкирам... Итого у меня сейчас на руках чуть более двух тысяч золотых. Король, жадная скотина, сиру Барристану финансирования не выделил, но оставлять почётного рыцаря без денег и положенного ему почёта я не стал. Сир не кривил нос и спокойно вместе с нами ночевал в тех же кабаках и придорожных гостиницах, что и мы. Эурон — молодец, в первый же день в Браавосе спустил деньги на элитных проституток, так что сейчас тоже на моём довольствии, как и Джорах. Вот и эти двое из ларца станут теми, кто будет делать ставки и выбивать выигрыш.

С планом мы более-менее определились: я и рыцарь бьём морды, оболтусы ставят, а потом бьют морды. Осталось найти лоха, который станет чемпионом. Им стал забулдыга, пропойца, вечная пьянь, главный позор Браавоса — Арвел Неунывающий. Идеальный вариант: участвовал в каждом турнире, проходил до 1/8 и там сливался. Работал трамплином для повышения репутации у начинающих дуэлянтов и детей богатых купцов. Только была проблема: он умер.

Стоим вшестером и смотрим на трупик крепко сбитого мужика средних лет с кружкой в руке и лицом в тарелке в дешёвой харчевне. Остыть тот ещё не успел.

— Сирио, давай нам ещё варианты.

— Боюсь, господин Арвел был самым надёжным.

— Сирио, не беси меня, иначе мы тебя бросим прямо тут. В этом городе живёт под миллион человек, и ты хочешь сказать, Арвел — единственный, кто нам подходил бы?

— Нет, он был единственным, кто вас специально бы не подставил. Арвел был самым надёжным человеком в Браавосе после банкиров. Любой матч, за слив которого ему платили, он сливал и не пытался кинуть остальных. Если тот брал деньги, то делал именно то, о чём его просят.

— И что, вообще нет других вариантов?

— Престо Слепой должен гильдии докеров кучу денег и сбежит, как только вы ему заплатите. Бруско Мужебаб вновь поссорился со своими любовниками и теперь в запое. Дендио Полхрена после того, как лишился половинки, боится за оставшуюся... Список можно продолжить, но я вас уверяю: никому в нём я бы не доверил и ломаного гроша.

— Сир Иувар, давайте поступим проще и просто выиграем турнир, — предложил Селми.

— Сир Барристан, сколько стоит один Безупречный?

— Ну, от двадцати до сорока золотых монет.

— А нам их нужно побольше, чтобы охватить все крупные города Валирии. И я говорю о минимум сорока Безупречных на каждого из нас. А их ещё нужно будет снарядить, вооружить, прокормить и напоить, не говоря про корабли, капитаны которых потребуют от нас кучу золота за то, что мы поплывём туда, да ещё и встанут там в охранении. Так что выигрыш в десять тысяч золотых оноров — это, конечно, очень хорошо, но сорок звучит гораздо лучше.

— Я не буду с вами спорить по этому поводу, но вы ведь ненавидите рабство. Вам не претит покупать людей?

— Первое — они будут свободными после покупки. Второе — мне нужны будут кучи помощников после Валирии. Наш мейстер, бедняга, держится на чистом упрямстве и постоянных дозах новых знаний. Джиор постоянно ему напоминает, что существует солнечный свет.

— Хорошо, я больше не буду лезть к вам с такими вопросами. Но что будем делать с нашим подставным чемпионом? Где мы его найдём?

— Сирио, я буду сейчас тебя бить по голове до тех пор, пока ты не вспомнишь о нормальных брави, которые не кинут.

— А как мне избежать битья по голове?

— ДАВАЙ ВАРИАНТЫ!

Стоящие вокруг него рыцарь и мои оболтусы положительно повлияли на скорость мышления брави, но не на его осмысленность, что закономерно привело к коллективной выдаче подзатыльника.

— Да хватит, сиры, поверьте мне, это лучший вариант из возможных! — взвыл Сирио.

— Сирио, каким местом он лучший?!

— Он надёжный!

Джорах не выдержал и прописал прямой в челюсть за тот абсурд, что нам предложил Сирио.

— Господа, может, всё-таки Полхрена выберем?

— Сир Селми, поверьте мне на слово: мужик точно не согласится, и я его понимаю, — с чувством выдал Эурон.

— Но выбирать-то всё равно придётся.

— Может, тогда возьмём лучше Мужебаба?

— Отлично. Джорах, вперёд, к обсуждению условий с парнем под кликухой Мужебаб.

Джорах резко стушевался от комментария Эурона.

Стоим возле трупика Арвела Неунывающего и думаем над вариантом Сирио, лежащего без сознания от удара Джораха, и приходим к выводу, что, возможно, вариант Тиалы Полоумной не так уж и ужасен. Ну серьёзно, когда Сирио рассказывал её биографию, я уже представил тот ужас, с которым нам предстоит столкнуться. Дочь богатого купца из Тироша, которая не захотела стать разменной монетой, свалила в Браавос и стала брави. Жила от одной дуэли к другой и не то чтобы часто выигрывала, но заслужила уважение всех мечников Браавоса за то, что не ныла и с неунывающей улыбкой смотрела в будущее. Возможно — только возможно! — нам удастся пропихнуть её в финал, а там ей слиться. И, наверное, коэффициент на её победу будет повыше, чем у почившего Арвела.

Нашли мы её возле главной городской площади, где она зарабатывала себе на обед в поединке с другим брави. Вот кого я представлял, когда мне её расписал Сирио: эдакого д’Артаньяна, вечного алкоголика и повесу, что вызывает на дуэль любого, кто косо на него посмотрит, и оттого весь в шрамах — только в юбке. Но нет. Несмотря на полунищую жизнь и постоянные стычки, она была ещё достаточно миловидна, а длинные волосы, выбивающиеся из-под банданы, на фоне загорелой кожи довершали образ романтической литературной героини. Возникал лишь вопрос: почему она так хорошо выглядит?

Дуэль она, естественно, не выиграла, но проиграла так умело, что её оппонент сам отдал ей свой кошель. Эурону была дана команда «фас», чтобы этот крайне обаятельный чертяка смог её уговорить — я руководствовался логикой, что один полоумный быстро найдёт общий язык с другим.

Не вышло. Она его так красочно обматерила, что даже я, человек, всю жизнь общавшийся с рейдерами (а потом истреблявший их), искренне заслушался. Особенно мне понравилось про кальмара и мать Эурона.

Спасать барышню полез Джорах, за что был тут же обозван катамитом. Это вызвало у меня глубокое удивление: надо же, кто-то знает такое слово! А потом она со смехом посоветовала Джораху убрать гарду с меча — мол, так ему потом легче зайдёт.

Выручать барышню от этих двоих полез уже сир Барристан. А вот от того, что случилось дальше, охренели мы все.

— Сир Барристан, главная экспедиция века сейчас зависит от вашего меча! — напирал я.

— Я давал обет!

— Между обетом безбрачия и целибатом есть существенная разница.

— Сир Иувар, я и так согласился на участие в вашей авантюре, несмотря на то, что она полна бесчестия и противоречит долгу рыцаря!

— Я могу, — ухмыльнулся Грейджой.

— Эурон, тебе одного раза не хватило?

— Я абсолютно уверен, что в ней есть железная кровь, господа! Поверьте мне, я сумею обуздать её шторм.

— И выльется это в то, что в её рассказах вместо твоей мамы с кальмаром будешь уже ты, — отрезал я. — Джорах?

— Я женат!

— А мы скоро в плавание уйдём, и я не хочу постоянно оглядываться назад!

— Именно! Идите вы, сир Иувар. Вы мужчина видный и высокий, дамы постоянно оглядываются на вас и на ваш цвет глаз.

— Только я, к сожалению, не Барристан Отважный, который своими деяниями и подвигами покорил сердце Тиалы Полоумной.

— Я давал обет, сир, и не намерен подло искать лазейки, чтобы его обойти!

Сир Барристан прямо вынуждал меня применить тяжёлую артиллерию.

— Вы цените свою честь, сир Барристан, и клятвы, что вы дали. Но, видимо, жизнь человека для вас ничего не стоит.

— Я не это имел в виду!

— Но ваши слова говорят именно об этом! Всегда легче броситься с мечом наголо на противника, зная, что даже если ты умрёшь, твоя смерть будет не напрасной. Но гораздо сложнее принимать решения, которые нам неприятны. Ведь мы не просто плывём разграб... кхм-кхм... покорять Валирию. Мы на те средства, что получим от этой экспедиции, сможем помочь всему миру, сир Барристан! Я хочу помочь не только вашему королевству, я могу предложить миру сделать так, чтобы голод исчез, дети не умирали в младенчестве, а старики доживали свой век, зная, что не отягощают своих детей. И чтобы всё у нас получилось, вам нужно просто даже не переступить через себя, а вспомнить, что вы мужчина. Но, видимо, мёртвые дети и голодающие люди для вас не так важны, как ваша честь!

— Вы и правда столько знаете?

— Да, — нагло соврал я рыцарю. Хотя не совсем: Пип-Бой знает гораздо больше.

— Я... я познакомлюсь с госпожой Тиалой.

— Супер! Но у меня остался вопрос.

— Какой?

— Когда это у вас в последний раз было?

Браавос, как и любой город, чьё благосостояние зависит от коммерции, делится на богатую и бедную части. В одной гостинице, где обычно останавливаются богатые купцы и состоятельные вельможи, сидели и ожидали своего путника пятеро мужчин. И владелица, госпожа Галар, спровадила бы такую компанию, но в ней затесался Первый меч Браавоса и четверо спутников, вид которых говорил о том, что те отказа не принимают. Но, вопреки ожиданиям, они сидели тихо и что-то вполголоса обсуждали. Особенно ей запомнился молодой и высокий мужчина, чьи алые глаза навсегда остались в её сердце.

— Итак, обсудим маршрут. Плывём в Мир и приобретаем там себе команду, оттуда по суше добираемся до Селориса. Там нанимаем корабли, что по Ройне отвезут нас до Дракониса.

— И всё равно считаю, что лучше Тирош.

— А в Тироше есть мастерские, которые смогут сделать снаряжение по нашим чертежам, Эурон?

— Нет, но там выйдет дешевле. — За ответом последовал подзатыльник. — Ай! За что?!

— Я вроде всем вам доходчиво всегда объяснял, что на снаряге никогда нельзя экономить! Неужели за то время, что меня не было рядом, ты сумел это забыть?!

— На собственной я никогда не экономлю! Я говорю про кастратов! — Хлоп! — Ай! Сейчас-то за что?!

— Не кастратов, а наших будущих товарищей, что вместе с нами будут рисковать наравне своими жизнями. Учти разницу, Эурон. Кстати, насчёт количества: вы уверены, что сможете проследить за пятьюдесятью каждый?

— Я руководил десятью отрядами по десять человек, сир Иувар, — с гордостью сказал Грейджой. — Всё как вы учили: окружи и не дай убежать!

— Молодец. Джорах? — Островитянин справился, а я не смогу? Да и слитными отрядами по двадцать человек приходилось командовать.

— Будем считать, что да. Братец Тук, — один взгляд на главного алко-сомелье снял подозрения, — братец Тук не командует.

— Господин, я попрошу! По мне, может, и не скажешь, но в Волантисе я организовывал храмовую стражу и не понаслышке знаю, что такое самому вести людей в бой!

— Братец Тук, стенка на стенку в пределах города — не то же самое, что организация людей в походе. Так, парни, когда мы приобретём Безупречных, вам придётся провести с ними экспресс-курс молодого разведчика и с ними вместе быть в патруле. Ваша задача только что усложнилась. Справитесь?

— Куда денемся, — ответ Эурона успокоил.

— А почему именно Безупречные, я, господа, могу узнать?

— Потому что, Сирио, у Безупречных есть одна черта, которая выделяет их на фоне всех остальных людей.

— Потому что они не отступают в бою?

— Нет. Они не кинут.

— Слушай, Марк, а у меня возник вопрос, который, возможно, поставит всю экспедицию под угрозу провала.

— Какой, Джорах?

— А ты уверен, что там ещё осталось достаточно, чтобы награбить?

— Ладно, успокою я вас ещё раз. Брат Тук!

— Да, сир!

— Ты, как житель Волантиса, должен был быть в курсе обо всех возможных экспедициях в Валирию, так?

— Именно.

— И сколько их было?

— Ни одной.

— А сколько экспедиций упоминается в храмовых записях?

— Ни одной. В Волантисе считают полуостров проклятым местом.

— Именно. Братец Тук, запрет на алкоголь временно снимается.

— Спасибо, сир! — обрадованный спутник тут же отсел от нашего столика, чтобы пойти и спокойно гробить печень.

— Но хорошо, ладно. Просто допустим, что за четыреста лет никто в Валирии не побывал. Но там ведь были извержения вулканов. Ты не допускал мысли, что после таких катаклизмов там ничего целого не останется?

— Так это же замечательно, что именно извержения и произошли! Нам больше добра достанется!

Вот тут на меня посмотрели все со скепсисом.

— По-моему, после извержения ничего целого не остаётся, — замялся Сирио.

— Не совсем, Сирио. Объясню на пальцах. Если Рок, как ты говоришь, был такой силы, что похоронил под собой весь полуостров, то случился бы ледниковый период — такой, какой был в Вестеросе восемь тысяч лет назад.

— Нашествие Иных, а не...

— Да, Джорах, мы верим в Иных. Продолжим. Так вот, Четырнадцать Огней — это, я так понимаю, вулканы, где валирийцы выращивали драконов. И они должны были выбросить в атмосферу столько пепла, что он заволок бы небо над всем Вестеросом и Эссосом. И тогда это было бы не трагедией отдельного полуострова, а мировой катастрофой, потому что люди не смогли бы выращивать себе еду. Но вспомним уроки мейстера Квиберна по истории и поймём, что массового вымирания в тот период истории не было. Значит, и катаклизм накрыл только отдельно взятый полуостров. А значит, там было всего лишь локальное землетрясение, которое, скорее всего, не затронуло большую часть региона, и там наверняка остались районы Валирии, не затронутые Роком.

— То есть вся экспедиция основана на чистой догадке, которую вы пытаетесь выдать за правду?

— Ну, в принципе, да, Эурон.

Грейджой лишь пожал плечами и хмыкнул:

— Сойдёт. — И допил местное вино. Очень вкусное, кстати говоря.

Но что мы вообще делали в богатой части города, где цены заоблачные, а местные посетители больше платят за понты, чем за сервис? Мы ждали нашего героя-любовника.

Сир Барристан уже не мальчик, ему сорокет недавно стукнул, а я как врач знаю: если внизу чешется, то не нужно подавлять, а надо пойти и почесать. Желательно с тем, кто захочет вам почесать. А сир Барристан у нас человек строгих моральных взглядов и устоев: ни грамма в рот, ни сантиметра в жопу. Он, конечно, иногда и посещал Шёлковую улицу в Гавани, по его же словам, но там это было чисто механическое действие.

А тут на него запала молодая девушка, что увидела рыцаря из легенд, о котором она, ещё будучи маленькой девочкой, слышала рассказы. И будет крайне неудобно, если рыцарь из её влажных фантазий... оконфузится. Вот мы и сидели впятером, рассказывая, как удовлетворить женщину сорокалетнему мужику. К моему удивлению, о том, что такое клитор и что с ним надо делать, от меня впервые узнали все пятеро. Особенно мне понравилась задумчивая фраза Джораха: «Теперь понятно, почему тётя так кричит».

Но что-то там наш рыцарь задерживается. Может, надо было дать ему отварчика бахнуть, чтобы девочка разочарованной не осталась? Нет, в принципе, пойти и сварганить я ещё могу успеть, но мы тут уже почти шесть часов сидим, вечер активно приближается к ночи, а ночевать здесь я не хочу — жаба задушит двадцать серебряных за комнату на ночь платить.

А, нет, вышел. Наш герой-любовник вынырнул пружинящей походкой из специальной комнаты для уединений. Хотя вид у него был не как у человека, приятно проведшего время с неистовой, молодой и приятной глазу девой, а как у парня, которому эту деву пришлось заменить в пассивной роли. Когда он сел за наш столик, Эурон молча налил нашему штатному отрядному проституту.

— Итак, сир Барристан, все эти достопочтимые люди собрались здесь, чтобы услышать ответ на вопрос: дама удовлетворена?

— Сир Иувар, я пока прошу вас вежливо изменить тон.

— Простите. Так что насчёт сделки?

Глотнув прилично так из кубка, рыцарь продолжил:

— Госпожа Тиалла согласна стать нашим подставным чемпионом, если вы сможете довести её до финала. — Ещё раз прилично отпив, сир Селми скривил рожу: — А после мне придётся снова поступиться своей честью по окончании турнира, вне зависимости от его результата.

— Сир Барристан, я не совсем вас понял.

— Джорах, не тупи. Селми ещё раз её трахнет после турнира, — ответ Эурона заставил рыцаря забыть о своей постыдной участи и махом опрокинуть в себя второй кубок.

— Слушайте, сир Барристан, я вас безмерно уважаю, но не совсем понимаю. От вас просят не убивать младенцев и не грабить мирняк. Да и цель экспедиции хоть изначально и финансовая, но, когда я говорил, что она поможет всем людям, я не кривил душой. Я реально хочу помочь всем, если это возможно. Так зачем так убиваться?

— Вам меня не понять.

— А вы попробуйте. Хуже от этого не станет.

Рыцарь посмотрел на меня и допил вино, чтобы связать свои мысли:

— Я мечтал с самого детства стать рыцарем гвардии. Моим примером служил Эймон Таргариен, самый благородный рыцарь в истории королевства. Он — недостижимый идеал, к которому я стремлюсь каждый день. Если он давал клятву, то следовал ей как по букве, так и по духу. У него ведь была возможность взойти на престол, но он был верен клятве, даже когда служил Эйгону Недостойному. И вот я стал рыцарем гвардии, меня посвятил сам Эйгон Невероятный, я был на вершине счастья. Только король Эйгон умер, на престол взошёл его величество Эйрис... — На минутку рыцарь обдумал свои слова. — Мы не выбираем королей, их назначают нам сами боги. Но, если бы у меня была возможность, я бы и дальше служил королю Эйгону. Я оправдывался, выполняя приказы, тем, что, как и Эймон, мы не выбираем, кому служить. Что честь гвардейца важнее. И вот появляетесь вы. И переворачиваете всё вверх дном. Вы плюете на честь, на достоинство вам плевать, вам важна лишь выгода, которую вы оправдываете помощью. Но самое невероятное — я верю, что вы хотите помочь всем именно таким образом. И у вас это получится: плюя на все традиции и законы, вы заставите нас измениться в лучшую сторону. А я, оправдывая свою честь, не смог помочь никому.

Даже колкий на комментарии Эурон замолчал, я уже не говорю про остальных.

— Сир Барристан, вы мне нравитесь, потому что вы хотите и пытаетесь быть хорошим человеком. Но ваше представление о чести и достоинстве — сплошное дерьмо.

Ну, после таких громких заявлений обычно бьют рожи, по собственному печальному опыту знаю. Вот и у благородного рыцаря проявилось такое жгучее желание.

— Вы сейчас насмехаетесь надо мной?

— Нет, просто говорю, исходя из собственного опыта.

— И что? Хотите сказать, что моя честь не стоит и ломаного гроша, раз я пытаюсь жить по совести?

— Если обещаете, что не будете перебивать, то я укажу на людей, у которых чести больше, чем у вас, у меня и у любого рыцаря в мире, и даже объясню почему.

— Вам слово, сир.

— Господа, посмотрите, пожалуйста, на ту прелестную особу, что обслуживала нас. Согласитесь, что эта служанка очень симпатична, да? Так вот, она мать, и, если я правильно понял из обрывков её диалогов с тем стражником в углу, у неё двое детей. Она работает с утра до ночи, чтобы её дети ни в чём не нуждались, но этих денег едва хватает, чтобы была крыша над головой и еда на столе. Однако она готова на большее, лишь бы её дети жили лучше, чем она. После смены она пойдёт вместе с тем стражником, который не сводит с неё взгляда, и продаст ему на ночь своё тело.

Я сделал паузу.

— А теперь обратите внимание на нашего стража закона: несмотря на достойный вид, вы можете заметить, что его снаряжение нуждается в замене. Броня от частой обработки износилась, а подвязки шлема держатся на честном слове. И это не потому, что он глуп и не может позволить себе достойную снарягу, а потому, что своё жалованье, которого ему едва хватает, чтобы не умереть с голоду, он тратит на симпатичную как по нраву, так и по виду служанку. И прежде чем вы спросите, почему двум одиночествам не быть вместе, отвечу просто: он не берёт взяток. А значит, у него много врагов, которые захотят воспользоваться его слабостью.

Я кивнул в сторону стойки.

— Или хозяйка этого гостеприимного заведения, госпожа Галар, что явственно посылает мне намёки. Вы думаете, глядя на всё это богатое убранство, что она купается в деньгах? Ну-ну. Вечером к ней придёт местный криминальный авторитет Бруско, уведёт её в кабинет, сделает с ней то, что делают мужчины и женщины за закрытыми дверями, и возьмёт свою немаленькую долю за «сохранность» этого заведения. Оставшихся денег ей хватит лишь на то, чтобы выплатить зарплату своим работникам и заплатить налоги городу. Зарплату, кстати, она платит регулярно и никогда не задерживает.

Я посмотрел прямо на Селми:

— Вот и скажите мне, сир Барристан, у кого больше чести? У женщины, что продаёт себя в надежде, что её дети будут жить лучше? У служителя закона, который отказывает себе в счастье, чтобы не навлечь беду на других? У госпожи, которая делает всё от неё возможное, чтобы несколько семей, которые она кормит, и дальше продолжали получать зарплату? Или у привилегированного принца, что никогда не знал нужды и голода и жил так, как хотел?

— Откуда вы это знаете? — ошарашенно спросил рыцарь.

— Контроль окружения, сир. Всегда контролируйте ваше окружение. А если вы не верите мне, то порасспрашивайте людей.

Рыцарь посидел, обдумывая мною сказанное, пока парни наслаждались халявным вином и закуской.

— Простите за то, что смел сомневаться в ваших мотивах.

— Не прощу, потому что не за что. Но вы должны будете ответить на один вопрос.

— Задавайте, сир Иувар!

— Это ваша партнёрша кричала: «Засади мне, как засадил Мейлису»?

Итак, турнир на звание Первого меча Браавоса начался. Все роли были уже поделены. Парни пошли делать ставки и ждать результатов у крупнейшего букмекера в городе, а у нас с рыцарем и Сирио была другая задача — выступать на арене и прикрывать нашу красотку, у которой намечается бурная ночка.

Турнир Первого меча Браавоса проводится каждый год и собирает тысячи зрителей. Но они не станут смотреть на скучных и неумелых бойцов, поэтому отбор представлял собой несколько арен, где каждый боец выступал в своей группе. Всего их было четыре, так что велика была вероятность того, что некоторые из нас окажутся с Тиаллой в одной группе. Но не беда: Сирио знает практически каждого бойца в городе, естественно, он у них был кем-то вроде пахана. Он и указывал парням, кто из соперников опасен для нашего предприятия.

А дальше в дело шла небольшая и пакостная дрянь, которая притупляет реакцию, снижает концентрацию и, самое главное, не оставляет следов. Пару капель в бурдюк с питьём — и никто ничего не заподозрит. А как проникать на любой объект незамеченными, парни знают. А если их поймают... что ж, лучше им остаться пойманными стражей, чем встретиться с последствиями от меня.

Я был в первой группе, сир Барристан — во второй, Сирио и Тиалла — в третьей. Собрались сотни бойцов со всего города, а так как Браавос — город почти миллионник, то тут были представители самых разных народов. Дотракийцы, познавшие радость цивилизации; сарнорцы, отличавшиеся выдающимся ростом; темнокожие уроженцы Летних островов; гискарцы, напоминавшие мне арабов из книг, и многие-многие другие. Но мне и сиру Барристану было совершенно плевать на них всех: удар плашмя железкой по башке отлично уравнивает абсолютно всех.

Сирио, кстати, эпично слил Тиалле, а парни не затупили и вовремя сделали ставку на её победу. Позже мне сообщили о куше в тысячу золотых и о чём-то, очень напоминающем слежку от местного криминального босса. Ну пусть следит, вуайерист хренов.

Через день мы впервые выступали на песке арены Браавоса в одной восьмой финала. Я открывал сегодняшнее выступление, и моим противником был здоровый дотракиец. Тот ходил взад-вперёд, грозно махал своим аракхом — кривой калькой с нормального палаша, абсолютно не предназначенной для пехотного боя. Судья даёт добро, огромная детина бежит на меня и в прыжке пытается ударить. Нахрена? Зачем он прыгнул? Для эффектности? Что ж, пора знакомить его с таким понятием, как импульс тела. Нырнул под него, перехватил ведущую руку и просто разворотом впечатал его в землю. Упал он спиной на мягкий песочек, так что ничего себе не сломал... важного. На всё про всё ушло суммарно секунд десять.

А вот у сира Барристана противником был бывший соотечественник, который также являлся рыцарем. Только то был обычный рыцарь, а у нас — улучшенная версия. Наша версия рыцаря победила нокаутом. Судья присудил победу «Арстану Дорнийскому».

Тиалла сражалась с другим брави, но у того не было преимущества в виде двух хитрых диверсантов, подсыпавших ему отраву, так что он благополучно проиграл.

На этой приятной ноте день и закончился бы, если бы не этот дотракиец. Тот нашёл таких же, как он сам, дикарей из своего кхаласара и пошёл пояснять мне на улице, когда я возвращался к себе в гостиницу, что я был неправ, победив его. Ну, типичная разборка: «Я не могу победить тебя один, поэтому привёл группу поддержки». Из этой стычки я понял одно: я ещё больше невзлюбил дотракийцев. Они бедные, вонючие, а их оружие сделано из шлака. Даже сдать их за деньги не смог. Серьёзно, я мог бы лежать у себя в номере и спокойно копаться в Пип-Бое, а вместо этого бездарно потратил время, избивая очередных придурков.

Четвертьфинал встречал меня каким-то сарнорцем. Тот мне даже понравился: уважительно мне поклонился и пожелал удачи в предстоящем поединке. За это получил всего лишь удушающий и лёгкое посинение шеи.

Сир Барристан бился с гискарцем, который орудовал парными мечами, что я считаю полным идиотизмом. Это то же самое, что стрелять из двух пистолетов: эффектно, но тупо. Что почтенный рыцарь с успехом и доказал.

А соперник Тиаллы на поединок просто не явился. Позже я узнал, что мои парни накосячили с отравой, поэтому бедолагу пришлось сначала вырубить, а после залить в него нехилый такой бурдюк с сивухой. Победа по неявке соперника.

Полуфинал. Толпа привычно в таких случаях орёт и требует зрелищ, а мне повезло наткнуться на нашего рыцаря.

— Неудобненько получилось, сир.

— Напротив, я рад такой возможности. Поэтому я попрошу вас не сдерживаться, как в случае с сиром Дейном.

— Заметили?

— Финал получился эффектным.

— Старались.

Мы встали на позиции, и судья, подождав мгновенье, даёт добро на мордобой. В книгах про мушкетёров подробно описываются поединки на несколько страниц об эпичном превозмогании одного соперника над другим. Но реальность дуэлянта немного другая. Во-первых, мы оба без доспехов, что уже сокращает время поединка. Во-вторых, махать заточенным куском железа в течение нескольких минут невероятно сложно, даже несмотря на многолетние регулярные тренировки. Так что, если арена рассчитывает на эффектный обмен ударами, блоками и выпадами, то её ждёт разочарование: всё произойдёт быстро и едва заметно. Я это знал, судья это знал, знал и сир Барристан, а вот толпе знать не обязательно.

Шаг первый — побежать в сторону соперника. Шаг второй — перехватить меч обратным хватом. Шаг третий — отбить вертикальный удар в сторону и сделать подсечку на развороте. Шаг четвёртый — приставить острие к поверженному сопернику и дождаться, когда судья объявит победу.

Вечером рыцарь признался, что всегда знал, что он мне не соперник, но никогда не думал, что настолько. Ну... я не стал рассказывать, что у меня скелет не родной и он делает меня сильнее и быстрее обычного человека, просто сказал, что у меня есть нечестные преимущества с родины.

А вот у Тиаллы случился самый настоящий поединок столетия. Очевидцы потом рассказывали, что никто не ожидал от посредственной брави, кем и была Тиалла, такого мастерства и силы духа. Она получила опасный порез по запястью и дважды была на волосок от поражения. Но не смела сдаваться и продолжала бой, вырвав свою победу вопреки всем обстоятельствам. Свободолюбивые браавосцы в унисон выкрикивали имя женщины, что сумела победить соперника, превосходившего её во всём.

Когда я эту историю услышал, то прям порывался пойти и узнать, что это за чёрт такой Тамеко Хагар, который мою дрянь не заметил и чуть нашего подсадного чемпиона серьёзно не поранил. Я уже грешным делом подумал, что это у них там, на Летних островах, такая особенность — яды и отравы не замечать. Но всё оказалось проще: парни накосячили. Они перепутали его сосуд с чьим-то другим. Тамеко пил воду, а они подсыпали отраву в кубок с вином. Так что получается, что наша чемпионка обладает потенциалом стать настоящим Первым мечом. От этой радостной новости девушка прыгнула на нашего бравого рыцаря и поцеловала его взасос, а я смотрел понимающим и милосердным взглядом на парней.

И вот эпичный финал, ради которого я так заморочился. Мы заранее обговорили сценарий боя: если вкратце — не бить по глазам и по шарам, а в остальные места можно, заживут. На нас, между прочим, смотрел сам гонфалоньер Белларо Нерети, и от него же пришло сообщение, что Браавос предпочитает видеть в роли Первого меча уроженца Браавоса, пусть даже и женщину, а не иноземца. За это он не станет раскрывать нашу схему и дополнительно выделит тысячу золотых оноров. Вот же он жмот.

Но поединок я эпично слил, добавив себе парочку новых шрамов, хотя на общем фоне они терялись.

А парни вечером приволокли с помощью недобровольных помощников наш куш — пятьдесят три тысячи семьсот сорок пять золотых оноров с мелочью. Тут были и те две штуки, что мои парни поставили, и компенсация за то, что их попытались опрокинуть. Но они наткнулись на «братьев-енотов» (по фингалу на оба глаза за их косяк). Трупов, по которым их бы нашли, за собой не оставили, значит, в криминальной среде скоро появится вакансия на место главного букмекера.

И что можно сказать из всей этой ситуации? Что наш бюджет из запланированных сорока тысяч обзавёлся дополнительными пятнадцатью. А это значит, что мы ушли в двухдневный загул. Особенно сир Барристан: Тиалла не отлипала от рыцаря.

Благодаря увеличившемуся бюджету Сирио от нас отлип, получил на руки двести золотых монет и всю мелочь. Ему ещё репутацию восстанавливать, вот на эти нужды деньги и пойдут. Тиалла стала Первым мечом Браавоса, представителем воли гонфалоньера и получила приличный приз в десять штук, а мы ещё от себя добавили пять сотен. Девушка она хорошая, и с ней приятно иметь дело, хоть и жуткая матерщинница. Банк же получил в своё распоряжение пятнадцать тысяч золотых оноров, как мы и договаривались. И вот, когда мы рассчитались со всеми участниками аферы, мы покинули гостеприимный Браавос и отправились в негостеприимный Мир.

На борту арендованного судна у меня случился с рыцарем очередной занимательный диалог:

— Сир Иувар, а кто был самым величайшим рыцарем на вашей родине?

— А их и не было.

— Вообще ни одного, или вы не хотите их упоминать?

— Нет, вообще ни одного не было. И даже рыцари Братства были не совсем рыцарями в том понимании, которое вы вкладываете в это слово. Рыцарь Братства — это звание, а иногда и должность. Они могут заниматься и невоенной специальностью.

— Рыцарь, что не сражается?

— Звучит крайне глупо, знаю.

— Ну а вы... кто вы в иерархии вашего Братства?

— Вот это самое смешное: я вне иерархии, и моя должность... её специально для меня придумали.

— То есть вы абсолютно никому не подчиняетесь?

— Нет, надо мной стоит только мой старейшина, которому я принёс присягу. До меня должности паладина-эксплоратора не существовало. Любая миссия Братства проводилась малым или большим отрядом. Скорее всего, это связано с тем, что я настолько достал своего старейшину вопросами о некоторых моментах истории Братства и его устоев, что мне дали такую должность, где я мог делать что угодно, лишь бы это приносило пользу. Главное — подальше ото всех.

— В этом я не сомневаюсь.

— Слушай, Марк, я давно хотел спросить: а откуда ты столько знаешь? — подал голос Джорах.

— Сколько примерно на мейстера в среднем учиться?

— По-разному. Квиберн учился шесть, но, по его словам, он только спал, ел и учился — и так шесть лет.

— Не напоминай мне про эту серую крысу. Забыл, как мы все у него сдавали анатомию?!

— Эурон, пригодилось ведь потом, когда мы в горах горцев к согласию принуждали.

— Что не делает те кошмарные дни, когда твоя голова отказывалась учиться, менее кошмарными!

— На, выпей, забудь про свои кошмары. Так, Марк, почему ты так много знаешь?

— Отец меня обучал на лекаря, а хороший лекарь учится минимум шесть лет. А там, где я рос, были сотни жителей, и только мой отец понимал во врачевании. Вот он и начал моё обучение в четыре года, чтобы я стал хорошим лекарем!

— В четыре?! — удивился Торос.

— Ага. Первые три года — только общая грамота: учил меня отдельно писать, читать и правильно считать. А дальше — сиди и изучай толстенные учебники по анатомии, болезням и травмам. Зато начал ассистировать отцу в десять лет.

— Но вы ведь разбираетесь не только в медицине?

— А тут играет роль сообщество, где я жил. Сколько времени ваш мейстер уделял вашему образованию, сир Барристан?

— С позднего утра до полудня, и я часто сбегал с этих уроков, чтобы потренироваться с мечом.

— Вот. А у нас не было возможности потренироваться. Нас заставляли учиться с раннего утра до середины дня. И изучали мы всё подряд: от истории до экономики. Нас готовили, чтобы мы в случае чего были готовы восстановить общество. Правда, из поселения, где я вырос, меня изгнали, я оказался на поверхности, и пришлось учиться ещё больше, чтобы не сдохнуть.

— Подождите, вы росли под землёй?

— Да, Эурон, под землёй. И, опережая твои будущие вопросы, я рос не совсем среди народа или государства, а больше в племени, что пыталось жить стандартами времён, когда им не приходилось жить под землёй.

— И... каково жить без солнечного света и ветра?

— Прекрасно, Эурон. Ты не представляешь, как это замечательно — жить, зная, что тебя не убьют, не сожрут или не изнасилуют.

— А... вас...

— Нет, брат Тук, извращенец ты эдакий! К брату Туку спиной не поворачиваемся.

— Да нормальный я! И уже привык, что я братец Тук, но кто это такой?

— Весёлый монах, что вместе с другими алкашами грабил богатых.

— И вы меня назвали в честь обычного разбойника?!

— Ну, ещё они якобы отдавали часть награбленного бедным, но это уже попахивает маразмом.

— Неужели жизнь на поверхности на вашей родине была так ужасна?

— Что составляет основу любой жизни, сир Барристан?

— Это вы задаёте мне наводящий вопрос?

— Да.

— Не знаю... вера?

— Вера — это, конечно, хорошо, но я предпочту воду. Основа любой жизни — это вода. А на поверхности её не было вообще. Она или испарилась, или стала отравленной. Любые источники воды, даже самые малые и грязные, становились ареной для самых кровопролитных битв, какие вы только можете себе представить. Причём воевали не только люди между собой: живность вокруг, пережившая катаклизм, нападала на всех подряд, лишь бы добраться до питьевой воды. Но самое страшное было не это. Природа у меня на родине умерла, и чтобы окончательно возродиться в первозданном виде — у неё теперь не выйдет никогда. Появилось множество новых животных, что приспособились жить в условиях постоянной нехватки воды и еды. На поверхности остались только хищники, что ведут непрерывную охоту на всех подряд, неважно на кого. Но самое удивительное — и это не самое страшное. Самый страшный в мире хищник, которого раньше сдерживали устои государства и морали, дал себе волю, уничтожив это самое государство. Люди стали сродни диким животным, только более организованным. Все те пороки, что мы внутри себя держим, они выплеснули наружу. Каннибалы, убийцы, грабители и прочие чуждые нормам морали люди процветали в Пустоши за счёт своей жестокости и беспринципности. А тем, кто пытался жить по-людски, они всячески противодействовали. Люди, жившие за счёт насилия, хотели видеть такой мир насилия вокруг себя, потому что он им был привычен и понятен.

— Ну, по крайней мере, я наконец-то понял, откуда у тебя отвращение к сравнению людей и животных. Люди опаснее.

— Именно, Джорах. Зверь всего лишь тебя сожрёт или отложит в тебя своё потомство, чтобы твоя тушка стала их кормом. А люди могут вытворять такое, что только диву даёшься, каким местом они думали.

— Но вы, как знаток истории и грамотный человек, скажите, у вас ведь существовали рыцари?

— Да, сир, и я уверен, что они существовали до самого конца глобального катаклизма.

— И кем был величайший?

— Сир Исаак Ньютон.

— Должно быть, он был воином сродни вам?

— Нет, он был учёным.

— То есть как вы — человек науки и меча?

— Нет, он был просто учёным. Но поверьте мне, сир, все ваши короли и великие воины от Эры Героев до воцарения Таргариенов меркнут перед его величием.

Дальше шло скучное обсуждение агрессивной живности и фауны, что щедро населяет Пустошь. Мне долго пришлось убеждать их, что такая тварь, как коготь смерти, существует и что ей абсолютно пофиг, кто перед ней: паладин Братства, супермутант или вооружённый по последнему слову техники отряд — все они заканчивают жизнь в его брюхе. За разговорами о Пустоши, изучением валирийского и обсуждением нашей логистики мы и провели время на корабле, пока не прибыли в Мир. Отлично, а то у меня лекарство от морской болезни закончилось.

Мир... Что можно сказать про этот город? Мир — это пол-Браавоса. Такой же торговый город, только если Браавос избавился от рабства как стопора экономики, то Мир не знал как. Но их ремесленники меня приятно удивили. Они могли сделать нам снаряжение и оборудование, необходимое для выживания. Но в первую очередь нам нужно обзавестись будущими спутниками.

Рынок рабов Мира представлял собой типичный рынок, где товар рекламировался лицом, а владельцы красочно рассказывали о его преимуществах. Тут можно было купить раба на любой вкус и цвет, буквально. Причём рабовладельцы особо не жестили, ведь нельзя портить товарный вид. Эурон не удержался и купил себе экзотическую красотку с Летних островов, и мы её тут же отпустили на все четыре стороны и дали немного денег. Нас всех скоро ждёт столько работы, что на это самое у нас времени не останется — работа нас отымеет во всех позициях, которые только возможны. Но, получив втык за свой косяк и растрату бюджета, мы наконец дошли до единственного торговца самыми лучшими пехотинцами на свете.

Когда мне про них рассказывал Торос, я представлял огромных бугаёв со настолько зверской рожей, что противники сами насаживались на клинки, лишь бы не встречаться с ними в бою. А на деле это были почти что дети от шестнадцати до восемнадцати, которым внушали, что они не люди, почти с самого рождения. Почти биороботы, которые могут только выполнять команду. Да и рост подкачал. Отрезать им мужское естество — мало того что чудовищно, так ещё и контрпродуктивно. Организм без нормального уровня тестостерона хуже набирает мышечную массу, медленнее восстанавливается, кости становятся менее прочными. Да, постоянные тренировки способны многое компенсировать, но против собственной физиологии долго не повоюешь. Но, возможно, их пониженная чувствительность к боли является преимуществом? Так тоже нет. Боль — это сигнал организма о стрессе, природный тормоз, который говорит нам: «Хватит!». Да, в бою это беспроигрышное преимущество, но только в бою. А вне боя как? Как боец почувствует истощение, болезнь или банальную рану, которую получил на марше? Можно не заметить трещину в стопе, порванную связку или начинающееся воспаление. Солдат продолжит маршировать, пока окончательно не выведет себя из строя.Вот и получается, что Безупречные не настолько безупречны, как о них говорят. Но почему же мы их берём? Дисциплина и верность — вот на чём стоит их репутация. Те не отступают без приказа и не бегут с поля боя. Если мы наймём обычных людей, то они сбегут от нас, но эти парни нас не кинут.

Торговец живым товаром, уроженец города Астапор по имени Кразнис мо Наклоз, был одним из самых отвратительных мне людей, которых я когда-либо встречал: невероятно толстый индивид с рыжей бородой. Во-первых, он говорил с нами через переводчика, думая, что мы не знаем валирийского, и активно поливал нас говном и прочей субстанцией, думая, как ловко он сейчас дурит тупых западников. Но когда я пригрозил содрать с него кожу и сделать из неё обивку для стульчака сортира, тот немедленно начал извиняться. Извиняться активнее ему помогало осознание того, что его охранники сейчас валялись и пытались не скулить от вывихов и переломов, что мы с парнями им обеспечили. Но скидку дал. Купили одного солдата за тридцать пять монет, скупили всю партию в пять сотен человек. Расплатившись, сир Барристан позволил себе вольность и прописал торговцу рабами по шарам в надежде, что тот не произведёт потомство. А почему нас стража Мира за такие вольности не приняла? Потому что коррупция! Благослови её святой Атом, когда я её использую.

И вот я официально стал рабовладельцем. Что я чувствовал от осознания этого постыдного факта моей биографии? Придётся заплатить ещё больше, чтобы всех этих парней нормально вооружить, снарядить, купить им нормальные доспехи, а не вот эту пародию, что они на себе носят. Они линейная пехота или кто? Нахрена им лёгкий кожаный нагрудник, который стрелой пробивается? Ещё каждому нужно дать по противогазу и сменные фильтры, различные детали на замену, шанцевый инструмент и разборный кран с бурами. Не говоря о провианте и воде, плюс наём кораблей. И от первоначальных пятидесяти трёх тысяч осталась половина.

Прав я был, когда предлагал Мейдж продавать очередь на покупку валирийского меча, но нет: «Это бесчестно, ты должен сохранять свою репутацию». Какая репутация, женщина, у меня деньги кончаются! Но если не получится построить карьеру Архимеда, то всегда есть вариант Диогена.

Но всё равно деньги с собой в могилу не заберу, а трачу я их, чтобы как можно больше моих новых подчинённых выжило. И чтобы это сделать, я должен снова научить их быть людьми.

Вывели мы с парнями из города наших Безупречных и стали лагерем снаружи. И они все в безмолвии ждут нашего приказа. Странное зрелище, когда на тебя смотрят пять сотен пар глаз, все с оружием, и никто не осмеливается направить его на тебя. Они могут в любой момент уйти от нас, и я даже не стану им мешать, но они просто стоят. Долбаный Кразнис, надеюсь, сир Барристан разбил ему яйца. Английского, который здесь называют всеобщим, они не знают, но по-валирийски я навострился говорить. По крайней мере, Торос заметил мой прогресс.

— Эурон, Джорах, огонь развели?

— Такой, что весь Мир заметит. Но мы ведь их снарягу можем продать? Зачем сжигать?

— Чтобы из Безупречных снова сделать людей.

Встав перед ними, я начал толкать свою речь:

— Безупречные! Снять с себя доспехи и разоружиться!

Сотни биороботов послушно и без единого возгласа протеста исполнили приказ.

— Ваши доспехи и оружие приказываю бросить в огонь!

Биороботы выстроились в идеально ровную очередь и бросали свою снарягу, за которую они проливали кровь, а потом снова вставали в строй. Но вместе с тем они сжигали своё рабское прошлое.

— Безупречные! У вас забрали прошлое, у вас отняли будущее. Вам всю жизнь внушали, что вы меньше чем люди, что вы всего лишь грязь под ногами, достойная лишь палки и плети. Но с этого момента вы все свободны! Каждый из вас может уйти, куда захочет, и он не уйдёт с пустыми руками — он начнёт свою новую жизнь с кошелем монет. Но я хочу предложить вам ещё один вариант: довериться мне. Я не буду вам господином, не буду вашим хозяином, каждого из вас я назову братом. Если вы пойдёте со мной, вы будете получать жалованье, достойную вашей воинской доблести еду и часть трофеев, как и положено воинам. Если вы согласитесь мне довериться, то вас запомнят как легенд. Я иду в Валирию, чтобы покорить её и раскрыть все её тайны. И предлагаю вам вместе со мной обрести бессмертие. Сейчас каждый из вас должен сделать свой первый настоящий выбор — не как раб, не как орудие хозяина, а как свободный человек!

Какой они выбор сделают? Да естественно, они пойдут за мной. Их учили слепо подчиняться любым приказам, и им моя немного пафосная речь о свободе и выборе — подтереться и забыть. Но тут в дело вступает другое: в поход со мной они пойдут с мыслью, что они равны мне, их «господину». А значит, я не господин. А раз я не господин и называю их братьями, то и я им равен. Момент покажет, был ли я прав и пойдут ли со мной мои новые товарищи, или я просто так освободил пятьсот человек.

И вот передо мной вышел из задних рядов один боец, по виду гискарец. Протиснувшись через строй, он встал передо мной и произнёс:

— Веди нас, брат!

Причём сказал «брат» так громко, чтобы все пять сотен услышали. А потом и все остальные разбили строй и стали скандировать мне: «Брат!».

Приятно. Даже если я не справлюсь и Эйрис изгонит меня из королевства за провал, я, по крайней мере, помог полтысячи человек обрести свободу. И я помогу им обрести человечность.

Дальше шёл пир. Торосу дали задание: пойти в Мир и купить всё то, чем питаются магистры, всё самое лучшее, что можно достать за деньги, и организовать пир для парней. Обошлось нам это в копеечку, но когда обретшие свободу бойцы увидели еду, которая им только снилась, они на неё сразу же набросились. И я не мог их винить: во время обучения их ничем, кроме безвкусной, но питательной похлёбки, не кормили, а тут им выдали фазанов, ягнят, экзотическую рыбу, фрукты, вина, соки и многое-многое другое.

И что же можно сказать про еду магистров? Дрянь. Нет, серьёзно, их представление о вкусной еде — это переперчённое или пересоленное мясо, ибо пряности — это дорого, а следовательно, если хочешь показать, что ты богат, не жалей приправ. Мои оболтусы и наш рыцарь-проститут потом признались, что моя готовка гораздо вкуснее и сытнее.

А вот что мне действительно понравилось, так это соки, особенно апельсиновый. Свежевыжатый апельсиновый сок — это вещь.

Следующую неделю мы потратили на полный, доскональный осмотр каждого бойца на предмет невыявленных болезней и травм, на закупку снаряжения, боевое слаживание и самое главное — парни давали себе имена. Ведь даже такой банальной вещи, как собственное имя, они были лишены. Многие брали моё имя, некоторые — имена моих оболтусов, появилась пара десятков Барристанов, несколько Туков и, конечно же, имена героев, о которых они слышали краем уха. Сир Барристан, кстати, был совершенно не против того, что они берут его имя.

Мы также распределили бойцов по отрядам: частью командовали мы с парнями, остальными — сир Барристан как самый опытный офицер, ветеран войны Девятигрошевых королей. Торос и парочка парней отвечали за обоз.

Вот так, потратив неделю, мы наконец выступили в сторону Селориса.

Местность вокруг не кишела какими-либо достопримечательностями: чуть жарче, чем в Королевских землях, и гораздо больше зелени. Жители немногочисленных деревенек, едва увидев нас на горизонте, мгновенно прятали еду, женщин и детей. Сурово, учитывая, что наши парни, несмотря на всё своё желание, не смогли бы уединиться для этого самого, да и еды у нас пока хватало. Проходя через такие деревни, мы платили только за воду и свежее мясо, которое ели прямо у костра. Козлятина вкусная, а вот их молоко — редкая дрянь.

По вечерам мы учили парней читать и считать, чтобы каждый в отряде (кто не в патруле и не в дозоре, разумеется) мог считать себя грамотным человеком. Квиберн потом точно скажет мне за это спасибо.

И всё бы ничего: пыльная дорога, жгучее солнце, топот полтысячи ног... если бы не долбаный кхаласар.

Эурон как раз вернулся со своим разъездом и предупредил, что орда идёт на расстоянии одного дневного перехода от нас, а их передовые дозоры — уже меньше чем в полудне пути. Мои уроки скрытности Грейджой помнил крепко, так что его дотракийцы не засекли. А вот наш отряд — ещё как. Учитывая их количество (примерно под тридцать тысяч человек, из которых около десяти тысяч — конные воины), прямой бой мы не вывезем ни при каких раскладах.

Окопаться и построить вагенбург, как Ян Жижка? Можно. Но нас тупо забросают горящими стрелами, и прощай походная казна, провиант и запасы воды.

Решение было отвратительным. Рядом находились руины древнего города Крояне. По рассказам мейстера — единственный в мире гигантский лепрозорий, куда со всего света свозят умирать больных так называемой серой хворью. Некий вид контагиозного заболевания, при котором больной теряет разум, а его кожа покрывается твёрдой коркой, напоминающей бородавки. Передаётся через касание.

Но если мы зачистим руины, то сможем отбиться от кхаласара. А в том, что орда нападёт, никто не сомневался: мы для них слишком удобная цель. Недостаточно сильны, чтобы дать полномасштабный отпор, но достаточно богаты, чтобы на нас можно было потренироваться и пограбить. Любой кхаласар этим и живёт. А десять тысяч степных воинов на открытом поле нас просто сметут и даже не заметят.

Но так как опыт лазания в места, куда все заходить боятся, есть только у меня (как и соответствующий опыт очистки различных руин от всякой погани), то лезть в Крояне буду я один. Остальные будут экстренно укрепляться и ждать моего сигнала. Пора расчехлять броньку и ружбайку и вновь вспоминать опыт зачистки убежищ.

Надеваю её вдали от остальных, чтобы не шокировать людей своим видом — меня ведь в броне только Джорах видел. Как только я её вновь надел, то будто сразу скинул несколько сотен килограммов веса, после чего надел шлем. Датчики внутри него привычно распознали меня как хозяина и носителя, а внутренняя подкладка дала импульс, чтобы принять анатомическую форму моего тела и провести анализ состояния пользователя.

За прошедшие шесть лет я особо не изменился, а наоборот — набрал килограмм, диета на вкусных харчах сказывается. Надо похудеть, а то без постоянных попыток меня убить я растолстел.

Сама броня работает в оптимальном режиме и готова к действиям. Я взял в руки карабин: в нижнем левом углу дисплея привычно отобразился объём боезапаса и количество гранат. Убедившись в стабильной работе брони и целостности оружия, выступаю в Крояне.

День был ещё ранний, и солнце нещадно палило, но в броне установлен режим терморегуляции. Впрочем, главное — не это, а режим подсветки потенциального противника. Иногда в гуще боя противник мог притвориться мёртвым, чтобы в самый неожиданный момент неприятно меня удивить. А эта система отслеживает всех и предупреждает, если противник выжил. Но самое приятное — скрыться от этой системы нереально. Будь ты хоть трижды супермутантом-тенью, что из стелса никогда не выходит, система тебя найдёт.

Вот сейчас эта система и помогала мне отслеживать заражённых. Они пытались слиться с окружающей местностью, но я их быстро находил. В ближний бой не вступал: болезнь передаётся при близком контакте, так что я прекращал мучения этих бедняг выстрелом в голову.

Больные с каким-то диким криком и нечеловеческим ором бросались на меня, если успевали заметить, что играло мне на руку: у меня не было времени ходить и искать каждого по отдельности. Выстрелы привлекали каждого заражённого в Крояне и одного индивида в саване, который вроде как был не совсем болен. Но против индивида сыграло правило: если ты не сдох в городе, где все остальные помирали, то ты либо Дин Домино, либо цель.

А так как потёртого временем смокинга на нём не было, индивид однозначно являлся целью. Тот вроде бы пытался руководить заражёнными, но у плазменной гранаты на этот счёт было другое мнение. Он и ещё пятнадцать заражённых померли мгновенно.

И если раньше заражённые пытались притворяться предметами окружения или просто скрывались, то после убийства их лидера все они попёрли на меня скопом. Всего тут было около двухсот заражённых. После боя патронов для карабина у меня осталось двести пятьдесят. Тратить остальные как-то неохота.

Бой происходил где-то в центре руин, недалеко от Ройны, так что подходы к нам не заражены, и их вполне можно занимать. Развёл огонь, чтобы дать парням знать, что всё в ажуре, а дальше шло планомерное укрепление периметра и минирование территории. Волчьи ямы, вороньи лапки, подвесные грузы — всё, что неожиданно и оттого мерзко и неприятно, в общем, всё, как я люблю. Всё реализовать не успели, потому как кхаласар и его кхал явились собственной персоной.

До встречи с дотракийцами я ими пренебрегал, потому что эти придурки за всё время своего существования вообще никак не развивались. После встречи с отдельными носителями этой культуры я их презирал, потому что они были прямо-таки ходячим стереотипом дикаря-дуболома. Но вот после встречи со сплочённым кхаласаром я окончательно перестал считать их за разумных людей.

Что делает нормальный вождь, видя, что противник окопался? В первую очередь попытается провести переговоры, чтобы не губить солдат понапрасну. Ну или, если уверен в своих силах, проведёт разведку, а после попытается грамотно штурмовать. А что делает кхал дотракийцев? Плюёт на всё и посылает всю ораву в лобовую атаку — прямо на заранее подготовленные огневые точки и ловушки. Мы ведь с собой взяли кучу арбалетов и раздали их парням, вот наши бойцы и отстреливали здоровенные мишени в виде лошади и её наездника. Попал в лошадь — отлично, попал во всадника — ещё лучше. Не попал? Не беда: этот дебил потом всё равно, вместо того чтобы хотя бы обстреливать нас издали, тупо пёр вместе со своей братвой в узкие проходы. А там их ждали уже не просто Безупречные, а наши парни в тяжёлой ламеллярной броне, с копьями и щитами, что в узких коридорах руин означало верную смерть для всадника. Мы-то это знали, а вот дотракийцы додумались до этой простой истины только тогда, когда потеряли добрую сотню своих. День прошёл не зря — сегодня я впервые попробую конину!

Следующий день доказал, что дотракийцы всё такие же дебилы. Штурмовать нас влобовую перестали, а стали засыпать стрелами. Только вот костяная стрела не пробивает никакой нормальный доспех, особенно если стрелять навесом, тогда как парни с арбалетами били прямо по смыкающимся рядам. Когда орда потеряла ещё пару сотен воинов, они наконец отступили, а мы сели думать, что делать дальше. Арбалетные болты имели неприятное свойство заканчиваться, а сидеть здесь дольше положенного и рисковать подхватить серую хворь я не хотел. Да, скорее всего, подступы не заражены, но после того как мы отсюда выйдем, я лично проверю каждого на предмет заражения, а потом устрою обязательный недельный карантин. Так что мы намудрили следующее: Джорах и Эурон вместе со мной пойдут и наглядно разъяснят тупому кхалу, что он напал не на тех ребят. Они вспомнят, как весело проводили время в горах Долины, я вспомню, как вырезал лагеря рейдеров, а сир Барристан останется за главного. Надеюсь, у кхала есть хоть что-то ценное, кроме табуна, чтобы выплатить нам солидную компенсацию.

Тупой Кхал Бхарбо.

Кхал Бхарбо решил было получить свой подарок с изнеженных волантийцев, когда его разведчики сообщили о более лакомой добыче. Вот уже второй день они пытались выбить кастратов из руин, а взамен только теряли крикунов.

Сложно было убедить воинов следовать за этим отрядом в проклятое место, но добыча того стоила. Разведчики утверждали, что это богатый караван, полный железа, оружия и еды, но самое главное было не это, а то, что караван охраняли Безупречные. Слава того, кто разбил Безупречных, привлечёт малые кхаласары под его крыло и увеличит его войско. Позже, когда Великий Жеребец призовёт Бхарбо к себе, Дрого возглавит орду и продолжит его дело по объединению всех дотракийцев. Слишком долго оседлые смели смотреть на детей Великого Жеребца с вершин своих стен.

Одолеть этих кастратов в бою станет первым шагом — ведь ещё никому из кхалов не удавалось разбить Безупречных, а разгромив их, он смоет с дотракийцев позор поражения у Квохора. Убедить своих кровников штурмовать укреплённые позиции было легко: его аракх вскрыл горло сомневающимся, а остальные мгновенно приняли аргументы своего вождя.

Первыми на убой шли кхасы под командованием тех ко, в верности которых Бхарбо сомневался. Они исполнили свою задачу сполна, умерев от рук кастратов. На второй день Бхарбо решил не рисковать уже верными воинами и приказал осыпать противника дождём из стрел. Только это не принесло пользы — лишь новые потери.

Ничего, у него всё ещё достаточно воинов и провизии, чтобы заставить кастратов выйти из укрытия. Правда, в его лагере оставались сомневающиеся — те, кто верил, что Горести — проклятое место и его нужно обходить десятой дорогой. Что ж, их имущество и жён теперь заберут те, кто больше не сомневается в словах своего кхала.

Но вот что не давало ему покоя в эту ночь: никто из его воинов так и не смог взять трофей с трупа врагов. Это означало, что потери со стороны противника либо минимальны, либо их нет вообще. Ничего, он возьмёт своё завтра, когда...

Внезапный грохот, прокатившийся от горизонта до горизонта, огласил ночь. Загоны для лошадей всего кхаласара были сломаны, и от такого шума кони перепугались и помчались кто куда. Сколько человек за ночь задавили испуганные животные, кхал не знал. Все принялись искать причину ночной паники; кхал лично возглавил поиски, но не нашёл ни единого следа.

Наутро он недосчитался троих кровных всадников — воины, охранявшие их шатры, были перебиты. Атаку пришлось отложить. На следующее утро всё повторилось: ещё трое мертвецов. У него не было большого круга кровников — только десятерым он мог доверять, и больше половины из них уже были мертвы.

Он уже в который раз откладывал атаку и переворачивал весь лагерь вверх дном, чтобы найти виновных в смерти своего близкого окружения. На третий день он собирался хоть немного поспать: три бессонные ночи окончательно вымотали даже его крепкое тело.

Едва он смог сомкнуть глаза и немного передохнуть, как проснулся от оглушительного мужского крика. И следом в его шатёр влетел, пробив своим телом противоположную стенку, источник этого вопля — здоровый воин, охранявший вход, способный убить человека ударом кулака.

Кхал уже потянулся за аракхом, чтобы покарать за наглость вторжения, когда увидел троих воинов, осмелившихся на это нападение. Двое из них были одеты во всё чёрное и двигались с неестественной для человека грацией. Но внимание Бхарбо привлёк их лидер. Одетый в странную броню, покрывавшую его железом с ног до головы, он должен был греметь при каждом шаге, но звука не было вовсе. А вместо вырезов для глаз у него светились два кроваво-красных алмаза.

«Это не люди, — подумал кхал. — Это злые духи руин, пришедшие наказать за нарушение их покоя». Но это даже лучше! Он станет первым кхалом, который сумел покорить проклятое место и сразить духов, дерзнувших поднять на него руку. С этой мыслью кхал Бхарбо бросился на их лидера в железе... чтобы тут же закрыть глаза.

Открыл он их уже непонятно где, хотя, оглядевшись, понял, что всё ещё находится в руинах Горестей. Видимо, духи решили не просто убить его, а покарать за заносчивость. Сейчас он свисал вниз головой, связанный верёвкой, и никак не мог освободиться.

Вскоре пришли «духи», которые на поверку оказались обычными людьми. За искусно выполненными доспехами скрывались смертные, а значит, Бхарбо может освободиться и указать этим жалким людям их место под копытами дотракийских коней.

Правда, увесистый пинок от одного из мужчин в чёрном заставил будущего сотрясателя вселенной немного усомниться насчёт места этих людей в будущей иерархии. Когда кхал от пинка качнулся и стал приближаться ко второму, тот снова его пнул, отправив раскачиваться, словно живой, кричащий от боли маятник.

Так продолжалось неизвестно сколько времени, пока не начался диалог, которого Бхарбо не понял, ибо не знал никакого языка, кроме родного:

— И это ваш допрос?

— Нет, что вы, господин инструктор. Это метод успокоения. Я просто смотрю, как он качается, и меня это почему-то успокаивает. Туда-сюда. Туда-сюда.

— Эурон, тебе лечиться надо.

— От чего?

— Ах да, ментальные болезни медикаментозно у вас не лечат. Ладно, тебе нужно найти девушку, которая сможет держать тебя в узде, ибо я боюсь за сохранность мира.

— Из ваших слов это прямо похвала!

— Ладно, потом напишу твоему отцу, что нашёл тебе невесту под стать. И, Джорах, ну что это такое? Кто так полевой допрос проводит? Он же вверх тормашками висит, кровь к голове приливает и мешает ему нормально думать.

— Тут я, к сожалению, подхватил от Грейджоя частичку его еба*****ти и так же успокаиваю себе нервы.

— Приплывём в Волантис — оба марш в бордель. У обоих жёсткий недотрах.

После этого их лидер, оказавшийся молодым мужчиной, срезал верёвку, отчего будущий кхал всех кхалов с криком полетел вниз. Падать ему пришлось бы с приличной высоты, на которой не бывал ни один дотракиец, но в последний момент лидер троицы поймал его за ногу и грубо швырнул на каменный пол. Рёбра нещадно болели от пинков, а голова — от прихлынувшей крови, но он всё ещё лелеял мечту сбежать отсюда.

— Всеобщий? — спросил лидер.

Бхарбо не знал этого языка, но вида не подавал.

— Valirye?

Низкий валирийский ему также был незнаком, да и не стал бы он общаться на языке слабаков из городов.

— Хреново. Парни, вы не в курсе, у нас есть кто-нибудь, кто по-дотракийски говорит?

— У меня такой есть, но он с детства на нём не разговаривал. А что он сказать-то должен?

— Ничего особенного, Джорах. Просто наш кхал — кочевник, хоть и хреновый. А кочевников мы уважаем, поэтому кровь проливать не будем. Но спину сломаем, пусть не переживает. Сломаем так, чтобы остался жив и познал радости аутофелляции.

Кто в своей жизни может похвастаться, что поймал целого кхала? Я. Но такое я никому не рекомендую — не по причине сложности подобного предприятия, а по причине последствий.

На что мы надеялись, когда его ловили? На то, что тот в приказном порядке раздаст всем указания выпустить нас из руин и за попытку рейдерского захвата имущества выплатит нам компенсацию. А на деле кхал остаётся кхалом, пока не побеждён в бою. Стоит хоть один раз оступиться, проиграть, проявить слабость — и всё, кхаласар рассыпается, и каждый берёт столько власти, сколько способен удержать. Для нас это означало только одно: из одной понятной, но решаемой проблемы возникнет множество проблем сразу на пустом месте. Вот как сейчас, когда Бхарбо нам это рассказывал.

Хотя чего он пугается? Вот я знал одного гуля — чудеснейший человек, приятный в общении и невероятно вежливый. До войны работал инструктором по йоге и эластичность с гибкостью сохранил, практиковал аутофелляцию и горя не знал. Убеждал, что идейный последователь первородного греха («задуши змею») гораздо счастливее, чем тот, кто тратит время на женщин и их охмурение. Правда, у него в подвале был своеобразный гарем из тех, кому не повезло поддаться на его обаяние, и там были в основном гордые носители Y-хромосомы. Что стало с тем гулем, когда я освободил гарем, я не знаю, но думаю, что ничего хорошего. Кажется, того парня звали Зед.

В общем, наш кхал очень серьёзно испугался, что придётся удовлетворять собственный бибус орально, и всерьёз включился в решение уже общей проблемы. Всё это затруднялось тем, что наш переводчик Марк — один из Безупречных, взявший моё имя, — почти забыл родной язык, и перевод у нас шёл методом испорченного телефона. Но с горем пополам мы примерно сообразили, что нам делать с кхалом: просто вернём его обратно.

Не, ну а что, план хороший. А если он чего-нибудь с собой принесёт из руин, то покажет что-то вроде: «Меня призраки хотели в плен взять, но я загрыз их и вернулся к вам». Была только одна проблема: Бхарбо — дотракиец. Они не держат слово перед оседлыми, только перед своим кхаласаром, и ему ничего не помешает напасть обратно, как только мы выйдем из укрытий. Но меня Бхарбо считал чем-то вроде колдуна или демона — в общем, неважно. Я отвёл его в сторонку, показал, что смогу застрелить его с расстояния пяти сотен метров так, что он даже не заметит, и отпустил восвояси.

И, что удивительно, Бхарбо сдержал слово: испугавшись меня или подумав «да ну их на***» — неважно, главное, он свалил.

Ну а мы все остались на карантине, чтобы никто из нас не подцепил заразу из Крояне. Я разделил весь лагерь на группы по десять человек и регулярно проверял каждого на признаки болезни; еду и воду носил только один из десятки. На седьмой день я уже примерно понял, что моё решение не заходить вглубь руин было правильным, раз никто не заболел и конечности у всех были целы.

Но ещё мы занялись другим жизненно необходимым вопросом — амортизацией повозок. Рессоры и подвеска — наше всё. Пустили часть трофеев на это дело, благо пружина делается просто, особенно в походной кузне. Теперь обозники не будут злыми как черти.

Мы попрощались с Крояне и выдвинулись в сторону Селориса. Однажды вечером у меня состоялся занимательный диалог с сиром Барристаном и братьями-енотами:

— Сир Иувар, что это у вас за доспехи?

— Ну... это не совсем доспехи, сир Барристан. Это больше защитный комплекс.

— Не понимаю.

— Хорошо, объясню по-простому. Доспехи дают пассивную защиту только от физического урона...

— Что значит физического?

— Нельзя проткнуть, порезать, ударить и так далее, сир.

— Спасибо, лорд Джорах. Извините, что перебил.

— Ничего. Так вот, моя броня защищает меня не только от ударов, но и от вредных веществ, которые могут быть в воздухе. Две небольшие коробочки по бокам, ниже носа у меня на шлеме — это фильтры, которые чистят воздух и позволяют мне дышать без вреда, кроме того, она позволяет мне дышать под водой определённое время. Сами доспехи сделаны под меня и принимают форму моего тела, чтобы я не уставал во время марш-бросков. Плюсом она контролирует температурный режим, чтобы я не перегрелся и не замёрз.

— Это дар ваших богов?

— Нет, сир. Творение рук человека.

— Разве человек способен создать такое чудо?

— Вы не представляете, на что способен человек. Просто поверьте: если человечество ставит перед собой задачу, то мы буквально можем свернуть горы, повернуть реки и взлететь выше неба.

— Летать? Словно драконы?

— Выше, сир Барристан, — я указал на ночное небо над нами. — Как вы думаете, что таит в себе небо?

— Царство Богов.

— Нет, сир. Джорах, ответишь?

— Я до сих пор не верю, что то, что ты нам рассказывал во время обучения, — правда. Это... я просто не верю, что там что-то есть.

— И всё же озвучь рыцарю.

— Сир, звёзды на небе — это не звёзды, что венчали корону Хугора, как говорится в Семиконечной Звезде. Это светила, как наше солнце, что утром осветит наш путь. И, возможно, вокруг каждого такого солнца крутится мир, который, возможно, населяют такие же люди, как мы, или непонятные нам существа.

Рыцарь притих. Возможно, не стоило портить ему картину мира, но во время нашего путешествия тот проявлял невиданный интерес к знаниям. Сир Барристан активно изучал вместе с нами низкий валирийский, приобщался к математике, учился первой медицинской помощи, пересмотрел свои взгляды на картографию. Впервые в жизни он познавал мир за пределами своих привычных взглядов и окружения. Несмотря на глубокий возраст, когда учиться уже не принято, это воодушевляло. Я проявлял невиданное для меня терпение, на что Джорах с Эуроном обижались — их-то учили палкой по башке.

— Сир Иувар, скажите мне, что вы врёте.

— Зачем? Чтобы ваша привычная картина мира вновь стала цельной? К сожалению, такой роскоши я вам не дам.

— Зачем вы мне всё это рассказали? Какую цель преследовали?

— Да никакой. Но вас вело то, что сделало нас людьми и вознесло на вершину — любопытство. Вы просили знаний, и я вам их давал. И я дам вам столько, сколько вы готовы изучить.

— И что я буду с ними делать? Как они мне помогут?

— Никак. Завтрашний день будет таким же, и солнце будет светить так же. Но вы теперь поменяете ваше восприятие мира, поймёте, что те границы, которые мы возвели в наших разумах, условны, что нет чётких граней того, что позволено человеку. И, возможно, только возможно, вы сможете убрать такие границы у кого-то другого, а он сам станет задаваться вопросами и передаст эту тягу остальным.

— Но как же боги! Получается, их нет? Что всё, что нам говорили с детства, — это обман?

— Нет, сир Барристан, ни в коем случае. То, что выше нас, что определяет в нас человека, существует. Спросите хоть дотракийца, хоть вестеросца, хоть браавосца или представителя других народов, что населяют этот мир, что есть добро, и они все дадут одинаковый ответ. Несмотря на то, что мы разъединены культурой и историей, мы не так уж и отличаемся друг от друга. Возможно, это и есть проявление божественности. Но я верю в божественное провидение по другой причине.

— По какой же, сир?

— Грешнику вроде меня позволили любить и быть любимым.

Ох, красиво я сказал, прям заслушаться можно! Но Эурон решил обломать такой момент:

— Сир Барристан, не слушайте наставника. Он просто благодарен богам за то, что регулярно и не щадя терзает госпожу Мормонт.

— Боги! — простонал Джорах. — Я ведь чуть не забыл, как мы тренировались в маскировке в лесу и всю ночь слышали, как ты и моя тётя не щадили наши уши! А мы тогда уже полгода без женщины были.

— Тебе-то что жаловаться, Мормонт, у тебя красавица-жена под боком была. А я год, ГОД терпел, пока нам не разрешили!

— Хорош гнать, я знаю, что Морган Лиддл почему-то отказывался стоять в очереди к вдовам и просто любил постоять, да и садился он крайне редко, а он был в твоём отряде. Вспоминал славные морские традиции?

Эурон хорош. Прекрасно считал настроение и вывел рыцаря из меланхолии — грубо, правда, но, чёрт возьми, действенно. Теперь тот сам рассказывал истории про парней, которые тоже не ходили в бордель и сами любили постоять. Хороший он всё-таки мужик. Дальнейший путь до Селориса прошёл в лёгкой и непринуждённой атмосфере — наконец-то, а то конина приелась.

Вот смотрю я на Селорис и ещё больше хренею с Королевской Гавани. По габаритам и плотности населения он больше Гавани, но по чистоте и порядку заметно выше. Ну вот как? Как Эйгон мог просрать свою столицу? Он же валириец, у него были примеры, как надо строить, что мешало ему построить нормально?

Ладно, чёрт с Эйгоном, нужно решить вопрос социализации наших парней. Выдал каждому Безупречному по золотой монете и сказал: «Творите херню, но главное — без трупов». Сир Барристан хотел было возразить, предупреждая, что если солдату дать волю, то тот такую херню натворит, что вовек не отмоешься. Правда, бравый рыцарь не учёл одного: у нас парни без члена, и все безумства можно делить на десять.

А так у них появились собственные деньги. Их первые деньги, которые они сами решат потратить на то, что, как им кажется, нужно. Мне даже один боец решил отдать свой золотой, объяснив это тем, что хотел отблагодарить за то, что я сделал его человеком. Это было мило. Пинком отправил его к остальным и приказал тем, кто взял его в охапку, напоить парня до состояния нестояния.

А парни ушли в бордель. Интересно, во сколько мне обойдётcя потом их всех по вытрезвителям ловить?

Сколько нужно времени, чтобы поймать пять сотен парней? Насчёт времени не знаю, но нервов — до хрена. Итак, по списку, что у нас было:

1. Докопаться до торговцев.

2. Примерить конский член.

3. Пойти узнать, насколько «мужик» местный стражник.

4. Устроить «стенка на стенку» между Марками и Барристанами на главной площади.

5. Напиться и обожраться в таверне (но это самое невинное).

Список можно было продолжить — это были самые яркие эпизоды, остальные представляли собой типичные выходки алкашей.

Сир Барристан меня предупреждал, но сам он ожидал худшего, поэтому, в принципе, всё обошлось. А ещё он знал, что примерно так и произойдёт, поэтому сразу пошёл договариваться с начальником городской стражи. Мужик выставил ценник — пять серебряных за голову, и забирайте. Оказалось, так проще, чем ходить и искать их по кабакам.

Но вот моих главных парней всё нет и нет. Мы уже все приличные бордели обошли, а потом неприличные, а потом отрезвевших Безупречных напрягли, но двоих вестеросцев и одного миррийца никто не видел.

А я их нашёл. В порту. В исподнем. Они проматывали те деньги, что я им дал, уличным каталам.

Нью-Вегас, ты не отпускаешь меня даже здесь.

Но одного уличного каталу и его капитана я узнал.

— Мокрые штаны?

Со вселенской грустью и тяжестью мира на плечах мне ответили:

— Я Давос, сир Иувар. Рад встрече с вами.

За пять лет парень заматерел, возмужал, оброс мышцами, загорел.

— А мутный тип где?

— Капитан Угорис сейчас договаривается с начальником порта о том, что наш корабль пуст и что мы выкинули весь товар, чтобы уйти от пиратов. А потом мы этот товар продадим.

— Что, контрабанда здесь рискованна?

— Нет, просто расценки у него низкие.

Вот так я нашёл нам первого капитана, который согласился отвезти нас в Валирию. Рого Угорис был мне должен, а за тысячу золотых готов был назвать в мою честь своих сыновей — но только от шлюх, что приятно знать. Кстати, Давос у него первый помощник. Стремительный карьерный рост: с юнги до помощника капитана. Спросил его насчёт навыков моряка, и тот божился, что в парне живёт само море. Так у нас появился второй капитан. По условиям, я полностью финансирую ему корабль и команду, а он за это довезёт меня в Валирию и простоит в ожидании. И вернёт парням одежду!

Снарядить команду оказалось просто — прям как в книгах: зайти в любой кабак, кинуть клич, и уже идут драки за очередь в команду. Ведь матросам прилично платят. А вот к выбору корабля мы подошли уже с Эуроном, ведь кого, как не железнорождённого, нужно спрашивать про корабли? Селорис — крупный порт с постоянным товарооборотом, и как тут не быть кораблям, что конфисковали за долги.

Нам нужен был вместительный и не очень быстрый торговый корабль. Причина? Потом, если что, заберём у пиратов быстрый. Главное — вывезти побольше добра из Валирии. И мы такой приобрели. Огромную каракку, которую бывший хозяин отдал за долги, под названием «Гордость Ройны».

Но мы переименовали её в «Здесь может быть ваша реклама».

Когда Давос узнал, что означает это название, то отказался от сомнительной чести быть её капитаном и со всей доступной почтительностью пытался передать эту обязанность Эурону как железнорождённому. Но тот прыгнул за борт и отказался покидать корабль Рого Угориса. Аргументация у него была железобетонная: если на островах кто-нибудь узнает, что он плыл на корабле, который зовётся «Рекламой», то никакая подготовка его не спасёт от гнева островитян. Те костьми лягут, но прикончат его.

Давос хотел прыгнуть следом, но я ему не дал. Тогда он молил сделать его снова юнгой, но я не согласился, и ему пришлось уступить. Угроза навсегда остаться капитаном такого корабля подействовала. Нас теперь ждал Волантис — главная дочь почившей во времени и катастрофе Валирии.

Ах, Волантис — НКР в миниатюре, только с рабством. Раньше я считал, что в Королевской Гавани собралось максимальное количество придурков с самомнением выше крыши, в концентрации девять дебилов на одного нормального. Приношу извинения Королевской Гавани: такой концентрации самовлюблённых идиотов, которым западло даже ХОДИТЬ, я не встречал нигде.

Город делился на две части: восточную, которую стоило бы выжечь огнемётом и посыпать солью (там живут коренные волантийцы), и западную, где живёт чернь и иностранцы. По мне, так западная лучше — тут веселее. Волантис — наша последняя остановка на пути в Валирию. И если в восточной части города от нас воротили носы и презрительно высказывали своё «фи», то в западной я вновь ощутил себя в Мегатонне — торговом городе, что принимает и продаёт почти всё, что угодно, где собрались люди разных культур, этносов и рас. И ещё я увидел слонов и получил от них хоботом. Слоны классные.

Здесь говорили на тысячах... ну ладно, на десятках языков люди со всех концов континента, но при ведении дел переходили на волантийский диалект валирийского. Я увидел здесь ремесленников всех мастей и уровней мастерства; особенно приятно удивили стеклодувы, которые делали красочные изделия прямо при тебе. Но когда я узнал, что здесь выращивают, то ещё раз убедился, что я дебил.

Оставив за старшего Джораха (того, который Безупречный), мы пошли в город, чтобы сориентироваться насчёт воды и продовольствия. Расчёты выходили следующие: человек потребляет примерно три литра в день, то есть на весь отряд нам нужно полторы тонны питьевой воды в сутки. А сколько мы проведём времени в Валирии, пока не раскопаем чего полезного, я не знал. Воду на вулканических островах добыть невозможно, поэтому нам придётся отрядить отдельный экипаж, чьей задачей будет гонять на континент и привозить нам пресняк.

По плану мы выгружаемся группой в четыреста человек и оставляем по пятьдесят Безупречных на кораблях в качестве охраны. Они будут стеречь суда и убеждаться, что Рого и Давос придерживаются заключённых соглашений.

Сидели мы, обсуждали всё это в таверне, где попросили что-нибудь из местных блюд. Нам принесли похлёбку. Сладкую похлёбку. Дрянь редкостная, но я сразу же поймал служанку и спросил, из чего это сделано. Мне ответили: из сладкой свёклы.

Святой Атом, ну почему я нахожу бесконечный источник денег только тогда, когда уже почти приплыл в Валирию?! В моих... да в любых условиях владение свекольной плантацией — это стопроцентный вариант для печатания денег. Сахар — самый распространённый наркотик на свете, и я мог бы толкать эту «наркоту» в промышленных количествах всем подряд, и все они просили бы дать ещё!

Решено: вернусь обратно в Вестерос, построю теплицу и засажу туда свёклу, чтобы голова о деньгах больше никогда не болела. Но сначала «засажу» Мейдж. (Боже, по-моему, я из неё нимфоманку сделал. Исправлять не буду.)

Загрузившись припасами и водой по максимуму, мы наконец отплыли в Валирию. Плыли мы не в самый центр континента, где располагались основные города, а в Аквос Доэн — восточную колонию. Если судить по хроникам, то Аквос Доэн для валирийцев был сродни Сиракузам для римлян: крупный и богатый торговый город. При приближении к континенту через визоры в шлеме я понимал, что наша экспедиция далеко не первая — по всей береговой линии гнили остатки кораблей. Отлично! Вдруг внутри них что-нибудь полезное для нас завалялось. Ещё не приплыли, а мы уже в плюсе: дрова для костров у нас точно есть.

Выгрузка началась после обеда и закончилась поздно ночью; обустроили лагерь прямо на берегу. А с утречка пораньше, после всех утренних процедур, мы пошли разграб... кхм, исследовать тайны и загадки почившей цивилизации.

Мейстер Квиберн (да благословит его святой Атом своим излучением!), после дегустации нового напитка вместе с Торосом, рассказывал нам, что Таргариены были не топовым родом Валирии, а так — чуть выше среднего. Вывод он делал на основании их семейного гнезда — Драконьего Камня. Он предполагал, что Камень был лишь небольшим наблюдательным постом или торговой факторией для работы с континентом, а когда Тарги туда перебрались, остальные семьи подвергли их коллективному остракизму.

Драконий Камень я не видел, но даже руины Аквос Доэна впечатляли больше, чем все поселения в Вестеросе. Судя по остовам зданий, некоторые строения могли претендовать на роль высоток. По очень грубой оценке — этажей десять, ну, одиннадцать максимум, но всё равно круто!

Разделились мы на четыре отряда, и каждый взял себе по сектору города, а Торос вместе с обозниками вёл учёт. Приоритет отдавался письменным источникам информации (если сохранились), материальным артефактам, ну и если найдут золото с драгоценностями. За одну только первую неделю мы нашли золота на сотни тысяч вестеросских золотых монет, украшений и оружия не из валирийской стали, которые можно смело продавать на аукционе, а также украшений и столовых приборов из валирийской стали. Редкий и крайне дорогой металл отложили в сторону, потому как нашли его не то чтобы очень много, но уже, если прикинуть, переплавить можно на меч — маленький, одноручный, но меч.

Книги и предметы искусства относились в отдельную категорию. Высокий валирийский я знал примерно, но то, что прочитал, оказалось деловой перепиской и личными дневниками прошлых владельцев. Коллекционеры такое любят, но их ещё нужно найти. А ещё я понял, что в Вестеросе порнография не развита вообще, зато валирийцы ещё как знали в ней толк. Один из «Эуронов» принёс мне книгу на оценку, думая, что это какой-то магический трактат с применением чёрной магии и дракона. Я аккуратно полистал то, что осталось от страниц (благо книга лежала в сухом подвале, вроде как в печке), и принялся рассматривать, что там детально так нарисовано. А там дракон вертел на своём... в общем, делал всяческие противоестественные вещи с одной девушкой. И я не берусь судить, но, вроде как, ей это нравилось. Потом книжка пошла по рукам, и пришлось всех от неё отгородить. Нечего тут моральным разложением заниматься! Эурон расстроился больше всех.

Так продолжалось целую неделю. Мы уже посчитали, что вычистили Аквос Доэн подчистую, как вдруг наткнулись на последний оплот жителей города. В одном подвале мы нашли сотни человек, тесно сидящих друг напротив друга. Видимо, надеялись переждать катастрофу, но задохнулись.

Что делать с трупами, первым предложил сир Барристан:

— Мы похороним их.

— Согласен с сиром, — поддержал Джорах.

— Что вы решите, то и я приму, — пожал плечами Эурон.

— Вы дебилы, чтобы наш куш закапывать? — вырвалось у меня.

На меня посмотрели уже не как на психа, а как на конченого идиота все остальные, даже наши Безупречные.

— Наставник, вы в своём шлеме нормально дышите? — осторожно уточнил Эурон. — Это трупы! На них не заработать!

— Ошибаешься, Эурон. Вон, видишь тот более-менее целый трупик у колонны? Так вот, познакомьтесь: это Дейвон Рэйлис, градоначальник Аквос Доэна, который руководил эвакуацией города и остался наблюдать, когда Рок поглотил его дом.

— А вы откуда это знаете? — опешил сир Барристан.

— А я не знаю, сир Барристан, и никто не знает, кто это был. Зато у нас есть бумага и чернила. Лёгкая манипуляция — и вуаля, Дейвон Рэйлис вновь явил себя миру!

— Постой! — нахмурился Джорах. — Рэйлисы — это вроде одна из влиятельных семей партии Тигров?

— В точку! И я всем настоятельно советую повспоминать имена других влиятельных людей с валирийскими корнями. Господа, мы будем продавать волантийским аристократам их давно почивших предков!

Это же целый бизнес из ничего: «Глубоко соболезнуем вашей утрате и возвращаем вам мощи ваших предков. Откуда мы знаем? А он при себе купчие на имя предъявителя имел! Что вы, как мы смеем обманывать таких благородных и именитых людей?!». Можно вообще продавать благородные фамилии богатым торговцам, которые их не имеют — просто случайно «находя» фамилию торговца в реестре первых жителей города. План шикарен!

Правда, на меня смотрели с некоторым осуждением, особенно наш благородный рыцарь, но блеск в глазах «братьев-енотов» от предстоящей прибыли перекрыл все моральные стороны вопроса. Аквос Доэн, спасибо тебе за всё.

Переправив всё это на «Рекламу», Рого отвёз нас теперь на Миса Фаэр. Там мы тоже вычистили всё подчистую, правда, везде ходили в противогазах. Безупречные сначала не понимали зачем, но я, зная о повышенном содержании сероводорода в атмосфере, настоял. Один из «Эуронов» не послушался и потерял зрение, спасти его мы не успели, к сожалению. Но после этого в противогазах ходили все не снимая. Пополнили запасы изделий из валирийской стали и отправились дальше.

Рого, кстати, стал нашим связующим звеном в сфере торговли трупами — тот так активно втянулся, что организовал прямо в Волантисе собственное предприятие по поиску предков. Желающие их найти выстраивались целыми толпами, а нам перепадала половина. Он же за собственный счёт нанял вместо себя другой корабль, который отвозил добычу в Волантис на хранение и присылал нам припасы.

Потратив на Миса Фаэр где-то полторы недели, мы решили уйти вглубь континента. Валирийской стали мы нашли не то чтобы очень много: хватит на меч королю, Джорах получит не полуторник, а короткий меч — и всё. Все кузницы и семьи, обладавшие валирийским оружием, жили в глубине континента, там, где Рок не прекращался. Я хотел идти туда один, но парни и сир Барристан меня не отпустили, а за ними увязались и некоторые наши ребята. Пришлось взять их с собой в Драконис — предполагаемую столицу государства. Блин, только сейчас осознал, насколько большой стояк был у валирийцев на драконов!

Драконис располагался на самом берегу Дымного моря, и неудивительно, что никто не хотел сюда заплывать. В Аквос Доэне мы разбивали наш лагерь на холмах, чтобы снизить влияние сероводорода, в Миса Фаэр ходили в противогазах, а до Дракониса без противогаза вообще не добраться — постоянно искали укрытия и возвышенности, чтобы передохнуть. А тут такая концентрация, что человек умрет от первого же вздоха. Я без шлема продержусь ну максимум две минуты, остальные не протянут и секунды.

Но вот что странно: по мере приближения к городу концентрация вредных веществ в атмосфере снижалась, а в самом городе так вообще была нормальной. Еще одна аномалия этого мира? Но мы пришли сюда не исследовать аномалии, а за сталью и секретами ее ковки. В двух предыдущих городах мы уже примерно понимали, что и как нужно искать, и, так как нас было мало, разделились на двойки, а не на отряды.

Искали мы упорно, но ни черта не нашли — вообще ничего. Вроде столица, тут везде должна быть показная, бессмысленная роскошь, а тут пусто. Мы, уже окончательно разочарованные, собирались уходить, как вдруг услышали звук, не сравнимый ни с чем. А потом над нами нависла тень.

Через одно объяснение нелогичности дракона

Коготь Смерти — высший хищник, вершина пищевой цепи, что делит эту позицию с человеком. Рекомендации по охоте на эту тварь следующие:

1. Пересмотреть свои жизненные позиции и понять, какие шаги в вашей жизни привели вас к встрече с тем, кто когтями танковую броню разрывает словно мокрую бумагу.

2. Если первый пункт не помог, то занять позицию вдалеке и из крупнокалиберной снайперской винтовки целиться твари в глаз, надеясь, что она не учует тебя за километр.

3. Если второй пункт не помог — облачись в силовую броню, возьми с собой многоствольный крупнокалиберный аргумент (или его лазерный аналог) и надейся, что тварь только одна.

4. Если и третий пункт не помог, то сделай миру одолжение: возьми нож и попытайся завалить эту тварь в надежде получить премию Дарвина.

Но я проходил через все четыре пункта. Первый мне не помогал из-за долбаной воли; второй не помогал, потому как такая тварина, несмотря на габариты, умеет в засаду; третий пункт не помогал, потому как ходить с чёртовым гатлингом по Пустоши — это то ещё удовольствие. Поэтому очень часто я практиковал четвёртый. Анклав очень любил Когтей Смерти, выращенных и контролируемых с помощью мозговых имплантов. Вот и приходилось шароёб***ся по руинам и валить таких по одному. После встречи с ними мне заменили коленные суставы — их мне вырвало ударом лапы, — но зато колени никогда не заболят.

Так вот, дракон — это Коготь Смерти, только он, скотина, ещё и летать умеет. Первоначальный план — переждать, пока у него не устанет воспламеняющий орган, и попытаться от него сбежать — провалился.

Мало того, что эта скотина дышит огнём, она ещё и думать, сволочь, умеет. Подберёт булыжник поувесистей — и бросит на нас. Эурону так осколком глаз выбило. Если так продолжится, то всем нам Драконис станет могилой, и встаёт вопрос: как эту тварь завалить?

Мой карабин заряжен патронами ручной снарядки, но этой бронированной твари это — что болотнику дробина. А приблизиться к себе не даёт: чует, тварь, что мы представляем для неё опасность. Огнём дышит чаще, чем огненный геккон, и плюётся гораздо дальше. Как его валить? Наглостью.

В нашей ситуации у меня самые высокие шансы на успех, и поэтому я вырываюсь из своего укрытия и откидываю свой плащик, чтобы его не спалили. Целюсь, врубаю GRX, время замедляется, и я ищу через прицел его глаз. Тварь решила снова пыхнуть в меня огнём, но делает ошибку и зависает на месте, чтобы плюнуть. Делаю выстрел, и Драконис разрывает нечеловеческий вой. Приятно, когда больно не тебе.

Оставшимся глазом шнурок-переросток уже со злобой смотрит на меня и уходит в пике, чтобы бреющим полётом схомячить меня. Но там, где я стоял, меня уже нет — я бегу в сторону остатков городской ратуши. По винтовой лестнице бегу наверх, чтобы тварина заметила меня.

Сначала башню окутывает пламенем, потом дракон своим телом постепенно её разрушает, а не найдя меня или мой трупик, заглядывает внутрь. Пользуюсь моментом и прыгаю ему прямо на голову уже с занесённым мечом. Длинный Коготь в моей руке не замечает сопротивления драконьей чешуи, но ему не хватает длины, чтобы добраться до мозга. Облом.

Облом выражается в том, что дракончик решил полетать, а я вместе с ним. Раз первоначальный план не сработал, потому что был недостаточно нагл, поэтому мы вообще теряем берега и достаём плазменную гранату. Держась чисто за рукоять меча, перекидываю себя поближе к его морде и засовываю гранату прямо ему в ноздрю, а потом перекидываю себя к нему на спину, чтобы меня плазмой не задело.

А вот дальше шёл самый критический момент в плане: не сдохнуть.

Дракончик уже набрал приличную высоту, и когда взрыв разнёс ему башку, туша ушла в крутое пике. Благо, мы были над городом, а моя броня обладала амортизацией. Главное — спрыгнуть не под прямым углом. Хоть бы бронька целой осталась! Прыгаю и перекатом приземляюсь на крышу здания, что, возможно, выдержит мою тушку в броне...

Не выдержала.

Проваливаюсь на несколько этажей вниз. Но был во всём этом предприятии один приятный момент: я своей тушкой проломил какой-то склад, где везде лежали болванки под мечи с характерным для валирийской стали отливом.

— Кому мясо с ноги? Марк, Севиз, Эурон? Сир Барристан, попробуйте, не отказывайте себе ни в чем.

— Сир Марк?

— Мм?

— А мы можем поговорить о том, что случилось?

— Вам не понравилось мясо?

— Нет, как ни странно, понравилось. Боги наделили вас талантом повара. Но речь сейчас не об этом.

— А о чем же?

— ТЫ ДРАКОНА, БЛ***, УБИЛ!

— Эурон, не матерись за столом. Кстати, как глаз?

— Жжётся! — достаю из подсумка «Мед-X» и вкалываю ему прямо в шею, пусть кайфанет.

— А сейчас?

— Это что такое вы мне ввели?!

— Понравилось?

— О да-а!

— Значит, больше не получишь, эта дрянь гробит жизни быстрее алкоголя. Вечером зайди ко мне, глаз промою и сделаю перевязку, а пока, — накладываю увесистый кусок драконятины с углей ему в тарелку, — слушай мою команду: жрать! Нам нужно целого дракона сожрать, и мы никуда отсюда не уйдем, пока всё мясо не прикончим.

А зачем нам нужно сожрать дракона? Да затем, что его кости стоят не меньше, а возможно, и больше, чем та сталь, за которой мы сюда приперлись. А мясо на костях стоит на пути к моему... кхм, нашему богатству. Вдобавок я помню мохавских гекконов — они вкусные. А я посмотрел на всё это мясо, что лежит вокруг бесхозно, и подумал: а чего добру пропадать? Вот и откармливаем всех пятиразовой драконьей мясной диетой. А сожрать нам предстоит очень многое, тварюшка была огромной.

Сир Барристан, кстати, сравнил ее с Балерионом, драконом Эйгона, говорил, что его череп в высоту со взрослого человека. Ну, наш череп по объективным причинам не сохранился, но вот всё остальное уцелело. Так вот, у нашего стейка на углях был размах крыльев около двадцати метров. И рыцарь даже примерно понимал, кого мы грохнули: Каннибала или его потомка. Дракончик растет всю жизнь, и, судя по размеру, наш стейк мариновался очень долго, за что все мы говорим ему спасибо.

Безупречные после моего перфоманса с драконом смотрели на меня... странно. Вроде пьем и едим из одного котла, обязанности у всех одинаковые, а теперь считают меня кем-то вроде бога, или героя из легенд, или еще какой-то мифической поебе***. Хорошо, что это лечится тяжелыми физическими упражнениями. Нам еще всю сталь и скелет, образцы крови и еще кое-что по мелочи тащить. Вот двуногий тягловый транспорт обрадуется!

А вот мои парни и рыцарь теперь считали меня чуть ли не героем из легенд. Да, убийство дракона — это, конечно, круто, но не так круто, как когда я супермутанта-бегемота завалил с помощью силовой кувалды раз на раз. Вот это было веселее. Ну так вот, сир, Джорах и Эурон грозились сделать меня иконой героизма и мужества, внести мое имя в анналы легенд, сделать образцом воина и ученого мужа.

Тогда я собрал всех, врубил «сирену» и пригрозил так жестоко прирезать любого идиота, что будет распространять такую ересь среди людей. Знал я там каждого поименно и в лицо: пойдет хоть один слушок, что я завалил дракона — валить буду всех, и чтобы потом не говорили, что не предупреждал. В который раз убеждаюсь, что мессией быть отстойно.

Но тут еще играет и политический момент. Какой герб у правящей династии? «Да? Дракона убили?! Какие молодцы. И доказательства есть? Неужели и свидетели найдутся, которые готовы это подтвердить? Прекрасно! Немедленно арестуйте их всех за неуважение к символу правящей династии!». Так что сидим тихо, жрем драконятину, кайфуем от ее вкуса и наслаждаемся видами руин.

После меня попросили дать пострелять из моего карабина. Всем хотелось, а нас тут человек сорок. Патронов у меня осталось двести сорок, значит, можно выделить каждому по три патрона, и останется по четыре полных рожка. Рыцарю стрелять не понравилось по причине бесчестности оружия. Он и арбалет не то чтобы любил, а тут его скорострельный аналог, что полностью нивелирует честь на поле боя. Ну, по крайней мере, он понял, почему я не люблю понятия чести и мужества. А вот братья-еноты после своей очереди вновь в нее вставали или отбирали ее у парней — стрелять им понравилось.

Эурон даже сделал мне персональное предложение. Он женится, как только прибудет на острова, сделает дочку, отдаст мне ее в качестве второй жены и половину Железных островов в качестве приданого, а взамен я должен буду открыть ему секрет этого оружия. По второму кругу пришлось объяснять, что пороховое оружие станет для всех концом, ему в том числе. Убеждал я его очень долго, но удалось уговорить оставить все попытки как-то лезть в ту сторону. Он и так из этой экспедиции выйдет не просто героем, а МИЛЛИОНЕРОМ.

Вдобавок каждый из нас четверых получил столько валирийской стали, что хватит выковать себе полный латный доспех, ростовой щит, любое оружие ближнего боя, и сделать так по два раза. Книг, где говорилось бы, как ее можно выплавлять, не сохранилось, но нам они и не нужны были. Мы пришли сюда за тем, чтобы неприлично разбогатеть, и этой цели мы достигли. Пора домой.

До Дракониса мы добирались неделю, обратно потратили месяц. Повозки, экстренно сделанные из подручных материалов, постоянно ломались, сходили с колеи и вызывали чувства искренней нежности и любви, а парни из Безупречных на каждом километре пути материли меня всеми словами, что знали. План по подрыву религиозного раболепия работал безотказно.

Зато те, кого мы оставили на берегу, встречали нас как героев: Безупречные кинулись обнимать вернувшихся братьев, а Торос пришёл жаловаться, что вода заканчивается и они перешли на нормированный режим.

А вот это плохо. Мы с Рого договаривались насчёт чёткого графика поставки пресняка, чтобы никто не отказывал себе в питье. Он к тому же забирал с собой предполагаемых «родственников» тех, кто ему заплатил. Может, он решил подождать, пока мы тут все умрём от голода и жажды, и потом присвоить всё себе?

Но как тогда он перебил наших ребят? Пятьдесят Безупречных после нашей муштры и нормальной диеты окрепли, ссушились и стали ещё более смертоносными, а их верность нам была неоспоримой. И они были на каждом корабле! «Марки», которых я приставил начальниками отрядов, были толковыми парнями с головой на плечах и не дали бы обвести себя вокруг пальца.

Решили подождать ещё недельку. Благо у нас были фильтры для воды, приспособленные ещё в Мире: давали они максимум литров триста в сутки на всех, но это всё лучше, чем ничего. Лагерь разбили подальше от берега, чтобы нас точно не застали врасплох.

Прождали ещё неделю и окончательно пришли к выводу, что Рого нас всё-таки кинул. Собрали коллективный совет: что делать дальше?

Переться со всем грузом через весь полуостров пешком, конечно, можно, но это тупо. Когда мы собирали отряд в Драконис, то взяли фильтров для противогазов по максимуму, но на дорогу через весь континент — сквозь вулканические испарения и сероводородные зоны — на всех тупо не хватит.

Один героический придурок попытался выделиться — предложил отдать нам все свои фильтры, чтобы мы смогли добраться до Рого и отомстить. За это предложение он мгновенно заслужил бессрочный наряд на копание нужников для всего отряда. Правило одно: пришли со всеми — и уйдём отсюда со всеми.

Тогда Эурон предложил альтернативу: построить собственный корабль. Обломков древних судов по побережью рассыпано немерено — гниют без надобности. И в теории мы могли бы что-то из этого собрать. Правда, Эурон у нас не то чтобы кораблестроитель, скорее мореход, но в хороших судах разбирается. Есть, конечно, нюанс: нормальные корабли строят из специально обработанных пород древесины, а не из полусгнившего топляка и трухлявых шпангоутов... Но мы работаем с тем, что имеем.

Единственное — Эурон выставил условие: корабль называет он. И никаких больше «Реклам». Облом.

Для судна древесина важна так же, как и металл. А из металла у нас в наличии были только декоративные мечи, которые стоили неприлично много, да золото. Что ж... Золотые гвозди и заклёпки! Мы построим самый дорогой в мире чертолёт. Рого и Давос, я вас за это отдам Эурону на практику допросов.

Что можно построить буквально из говна и палок, скрепляя всё это мягким, как тесто, металлом? Плот. Плот, который едва-едва доплывёт до берега — по крайней мере, мы на это надеялись. Этот корабль-плот, или сокращенно «кплот», мы назвали «Богатый Босяк». Логично: у нас в принципе ничего нет, но мы пипец какие богатые.

Маршрут наметили такой: выйти из пролива на юге острова и, не отходя далеко от берега, плыть до Риоса, в Земли Долгого Лета. Сунуться на нашем «кплоте» в открытое море — смерти подобно. А так, возможно — только возможно! — доберёмся до более-менее не отравленных областей недалеко от торговых маршрутов, и мы в шоколаде.

Стоп. ТОЧНО! Свекла есть, какао-бобы найти можно... Я создам свою «Ядер-Колу» и шоколадные батончики! Я стану местным Вилли Вонкой! Осталось только не сдохнуть, но это у меня получается.

Когда мы строили наш «кплот», такие понятия, как удобство обслуживания, бытовое размещение экипажа и банальный гальюн, не учитывались вообще. Им даже управлять было почти невозможно — парусины у нас было раз-два и обчёлся. Основным критерием нашего «кплота» была надежность. Что забавно — он был нихрена не надежным.

Мы уже на четвертые сутки прокляли род человеческий за то, что он породил тех двух уродов, из-за которых мы испытывали эти адские муки. А сир Барристан, человек, который всегда старался не браниться, плюнул на всё и сам начал ругаться не хуже заправского прораба. Зато мы знатно обновили наш матерный словарный запас.

Плыли мы две недели. Так как карт у нас не было, ориентировались, глядя на звезды через самодельный секстант. Дымное море, где нас поджидала стопроцентная смерть, мы обогнули. Дальше стало немного легче, ведь этот участок был самым сложным на маршруте.

И вот оно, Дымное Море — место, от которого фонит легким излучением. Видимо, это осадки от вулканов фонят. Пить местную воду и использовать её для гигиенических нужд я строго запретил. Пока не доберемся до первого более-менее приличного города, где, возможно, найдутся запасы йода, — терпим всё. Вечерами я объяснял команде, что такое радиация и как она влияет на организм. Сначала мне не верили, а потом КАК ПОВЕРИЛИ, когда увидели это влияние воочию.

Добравшись до берега, мы бросили наш «кплот» к чертям собачьим, возблагодарили всех богов, что больше никогда и нигде эту пыточную машину не увидим, и направились на север. А на севере у нас находился Мантарис, также известный как Город Чудовищ.

Оставаться в этих диких землях было опасно, но путешествовать на дальние расстояния без еды и воды — еще опаснее. Запасы показывали дно, так что мы зашли в Мантарис.

Вновь видеть, как люди заживо гниют от рака без лечения, было неприятно. Крайне неприятно. Я-то думал, что убежал от такого, но нет — снова здравствуй, радиационное отравление. Кого мы тут только не видели, какие только виды мутаций не лицезрели... Прониклись все. Даже я, хотя навидался всякого.

Но вот почему люди здесь живут и на чем держится сам город? Живут тут потому, что давным-давно какой-нибудь валирийский придурок решил, что здесь неплохо бы обосноваться. Из этого вырос целый город со стенами, и теперь эти стены ограждают местных от опасностей внешнего мира. А держится город за счет продажи собственных граждан. Богачи с жиру бесятся и отдают баснословные деньги за человека, страдающего от тяжелой мутации. Вот он, истинный оскал цивилизации.

Мне не нравится Мантарис, а еще больше он мне не понравился, когда я договаривался насчет чистой воды и еды. Видят, сволочи, что у нас при себе бабло, вот и задирают цены — и ведь знают, что сейчас они единственный поставщик. Покинули мы Мантарис с мыслью, что если мы сюда и вернемся, то только с армией, чтобы окончить существование этого недоразумения. Но теперь у нас есть обоз, вода и провизия. Мы снова на коне! Волантис, жди нас, мы идем за своими деньгами.

Снова шагаем по пыльным дорогам,Снова маршируем в строю,Снова ругаем дорогу и солнце,Судьбу и погоду свою.

А неплохо получилось. Не Оскар Уайльд, конечно, но неплохо. Но мне надоело слушать синхронный шаг наших парней и скрип нашего обоза, поэтому я заставил всех петь бессмертную классику группы The Tokens. Всю дорогу все проходящие, кто понимал на всеобщем, охреневали, почему суровые мужи с оружием на марше поют про львов, которые спят. Заметка на будущее: не петь бессмертную классику при лорде Тайвине, у него сердечный приступ случится.

По дороге, если предоставлялась возможность, закупались в деревнях. Свежие продукты всегда полезны, а деревенские следовали привычной тактике при виде вооруженного отряда: спрятаться, а потом спросить, чего мы хотим. Ну а мы не дикари, чтобы при любой возможности мочить и грабить, да и расплачивались твердой валютой, а не угрозами и избиениями. Очень сурово тут живут деревенские. Почти все они тут рабы, кроме старост, да и те там на правах крепостных. В одной деревне, где мы останавливались, я по доброте душевной вылечил девочку от простуды. Потом пришла еще одна женщина, а вечером вся деревня гуляла от того, что к ним наконец соизволили прислать лекаря и вообще обратили на них внимание.

Мы маршировали уже третью неделю, и я дал бойцам вольную. К утру живых бойцов у нас не было — все в дрова. Эурон, как всегда, умудрился пойти и охмурить тройку девиц. Джиор предоставил мне материал для компромата, выйдя поутру из дома девушки, с которой приятно проводил время, а нам с сиром Барристаном было просто приятно наблюдать, как наши парни, вчерашние биороботы, вновь ощущали вкус к жизни.

Утром, когда всех собирали на построение, пара «Барристанов» и несколько «Марков» нашли свою любовь и слезно просили разрешения на дезертирство. Я, правда, не очень понял, как у них там с личной жизнью все сработает, но я не их хозяин, удерживать их при себе не имею права. Отдал им причитающуюся долю, позволил сохранить доспехи и оружие и дал благословение на счастливую жизнь. Рыцарь хоть душой и понимал такой поступок, но не одобрял. Эффект же получился обратный: и без того исполнительные Безупречные пробили потолок преданности.

С нами еще увязалась пара деревенских парней, что пошли свататься к девушкам из соседней деревни. Староста попросил нас их сопроводить: ну, типа, мешать не будут, деревня вообще там за углом, а будут отставать — бросайте их. Предложение я принял: нам как раз нужна была пара рабочих рук, чтобы копать туалеты, да и деревня, по сути, находилась с нами на одном пути.

Вот только вместо невест и свадьбы мы нашли трупы и руины. Всё, что не разграбили, — сожгли, а кого не увели с собой — пытали с особой жестокостью, а потом убили. Типичное нашествие рейдеров. Оставив деревенских горевать, я попросил рыцаря продолжить путь дальше до Волантиса, а я, Джорах и Эурон пойдем и сократим популяцию вредоносных элементов. Единственное, что рыцарь попросил, когда лицезрел те зверства:

— Пусть они ужаснутся.

Лагерь наемников "Бравые Ребята"

Варго Хоут чувствовал себя прекрасно, теплая девка под боком что согрела ему постель, молодое вино что приятно разнообразило вечер, мясо и яства наполнили желудок ему и его людям. Жизнь прекрасна и такой она останется пока он сумеет держать в руках меч. Но особенно ему понравилась как упиралась та невеста что всеми силами не давала овладеть собой. Он развлекся с ней, после его люди, а то что от нее осталось теперь гниет на солнце. Плохо, девка была смазливой. Но делу время, потехе час. Тот налет на деревню ничего не дал, они были беднее чем жрецы красного бога. У них нет казны поэтому Хоут и платил своим людям вот такими набегами чтобы они на время забыли о деньгах и расслаблялись. И постепенно отряд наемников прекращался в обычных разбойников, но еще пара рейдов и награбят достаточно чтобы вновь стать полнеценным отрядом. И все кто смеялся над ним умоются кровавыми слезами, и вновь вспомнят имя Варго Хоута. Но пока нужно проверить чтобы его люди не забыли выставить патрули и дозорных.

Веселье шло полным ходом, и стоянка походила на что угодно, только не на военный лагерь. Повсюду валялись пустые бурдюки из-под вина, на земле гнили объедки, а его люди развлекались вовсю, запугивая захваченных в деревне девок. Кретины. Если на них сейчас нападут, они — покойники. Но что делают эти идиоты? Хлестают септона Утта. Но с другой стороны, кто на них нападет? Торговый маршрут от Мантариса до Волантиса захирел и умирает, дорожных патрулей нет, дозорных давно отозвали — бери на пути всё, что пожелаешь. Да, брать тут немного, но зато в этих краях они одни.

Внезапно пьяные вопли прервались криками ужаса. Варго только решил узнать, что там стряслось, как раздался оглушительный грохот, и его людей, сбившихся в кучу, раскидало в разные стороны.

Оклемавшись, Хоут вскинул голову, чтобы отдать приказ. Те, кто еще остался с руками и ногами, сбились вместе, пытаясь дать отпор неведомому врагу. Выстроив стену щитов, они приготовились к нападению, но в их ряды вдруг прилетела голова. Это была голова Урсвика, правой руки Хоута. Только вот во рту у него был зажат какой-то металлический цилиндр.

Чутье буквально орало Варго бежать от этой головы подальше, и оно его не подвело. Голову инстинктивно поймал иббениец Тогг Йот — взрывом ему оторвало верхнюю половину туловища, а всех вокруг посекло осколками так, что теперь они валялись на земле, хныкая над своими культями и рваными ранами. Но ничего, их тут было двести бойцов. Сейчас гораздо меньше, но сто – сто пятьдесят клинков точно есть. Нужно только их правильно организовать!

Но что бы ни делал Хоут, всё было зря. В ночи его людей по одному утаскивали во тьму тени. И после воплей отчаяния перед лицом неминуемой смерти звучали крики ужаса, а затем — агонии. Те, кто нарушал строй, умирали первыми, но отнюдь не быстро. Их специально ранили так, чтобы они молили о помощи, а если кто-то подходил, чтобы ее оказать, то немедленно пополнял их ряды.

Всю ночь Варго и его наемники слушали крики боли собственных товарищей. Некоторые сошли с ума и молили ночных демонов принять их дары — например, девок, которых они взяли из деревни. Но вместо этого ночные демоны забирали в жертву их самих.

К рассвету от более чем сотни человек не осталось и пятидесяти, и тогда они наконец увидели тех, кто преследовал их во тьме. Трое воинов в непонятной, дорогой броне, а один и вовсе с ног до головы закован в сталь, и вместо глаз у него светились красные, словно кровь, алмазы. Сошедшие с ума и отчаявшиеся остатки наемников бросились в атаку, чтобы тут же умереть.

То, как двигались воины, как они разили... Сухие, стремительные движения размывались, не давая времени даже оценить замах. Неважно, сколько наемников выходило против них — один или четверо, — умирали они все одинаково: в боли и муках. Но воин с кровавыми глазами превосходил их обоих, вместе взятых. Казалось, он двигается быстрее ветра, а его клинок разрубал окованные сталью щиты и мечи, не замечая препятствий. Отрубленные головы и конечности падали вокруг него кровавым дождем.

Хоут решил бежать. Плевать на амбиции, плевать на гордость, плевать на деньги. Они разозлили демонов, и демоны пришли за ними! Когда спасение уже маячило перед самым носом, когда он убежал от своего лагеря на приличное расстояние, ему в ногу, прямо в кость, с хрустом вонзилась стрела.

Трое демонов неторопливо подошли к нему, с ног до головы покрытые кровью его людей.

— Парни, вот объясните мне, пожалуйста, — раздался спокойный голос из-под брони. — Я ведь вас обучал не только бою, но и преподавал науки. Причем обеим стезям уделял одинаковое время. Как так получилось, что единственное, что вам запомнилось — это математика, а бой и тактику вы выучили назубок?

— Так считать постоянно приходится, наставник, — хмыкнул Эурон. — Экономика и геометрия — это прямо благословение всех богов, вместе взятых. А бой? Так мы из Вестероса, нам только дай повод проломить башку соседу.

— Ну, с Эуроном все понятно. Но ты-то, Джорах? Тебе вроде как нравилась физика?

— Скорее, понравилось объяснение того, как устроен мир. Но твой экзамен разрушил эту иллюзию.

— Вот она, благодарность учеников. Ладно, берем этого и...

— Нет.

— Что значит «нет», Эурон?

— Он обосрался и обмочился. Я к нему не притронусь.

— Эх, ладно. Прострели ему вторую ногу, чтобы не дрыгался. А мы с Джорахом возьмем его за руки.

Последнее, о чем думал капитан отряда Варго Хоут, прежде чем очищающее пламя поглотило его вместе с остатками его людей — это то, что даже в седьмом пекле не будет тех тварей, что изводили их эту ночь.

На следующий день.

Кого мне напоминают жители Волантиса? Чем похожи коренные граждане одного из самых богатых и влиятельных городов на континенте и житель постапокалиптической Пустоши? Невероятным, всеобъемлющим, ничем не подкрепленным чувством собственной важности. Точнее говоря, я сравниваю не всех жителей Волантиса, а тех его представителей, чьи прямые, как рельсовые шпалы, родословные можно отследить прямиком до Валирии (ну, по крайней мере, они любят так утверждать). И одного крайне занимательного, крайне предприимчивого и богатого старого урода, который не мог сидеть на месте ровно, — по имени Алистер Тенпенни.

Кем был Алистер Тенпенни? Англичанином. Не косящим под стереотипного англичанина чудаком, не психом, который думал, что он англичанин, а именно жителем туманного Альбиона, который пересек кишащий опасностями радиоактивный океан. Англия, ты всегда высылала всех своих самых худших сыновей и дочерей подальше от себя — неудивительно, что именно так и возникла Америка. Так вот, Алистера Тенпенни, возможно, изгнали, а возможно, он сам решил обосноваться в Столичной Пустоши: отстроил себе гигантский довоенный отель, заселил его всеми самыми богатыми снобами в округе и жил тем, что постреливал из снайперки со своего балкона во всех, кто шевелится внизу.

И ладно бы, хрен с ним, со старым маразматиком, так ему ещё и на месте не сиделось! То экспедицию за силовой бронёй снарядит, то вражду с коммуной гулей затеет. Но ему и этого оказалось мало. Всегда знал, что избыток денег и свободного времени вредит разуму: эта древняя никчемная куча дерьма решила забабахать себе в качестве развлечения ядерный салют из неразорвавшейся бомбы прямо в центре Мегатонны. И как собирался со мной расплатиться за преступление против человечества этот моральный урод? Квартирой. Тысячи жизней за элитную жилплощадь! Приятно было слушать крики старого маразматика, когда он — совершенно случайно — поскользнулся о пролитый виски, несколько раз ударился о перила и сделал миру одолжение, упав со своего балкона. Так почему я вообще вспомнил эту жертву совершенно точно несчастного, но крайне удачного случая? Да потому, что встретил здесь его местную копию.

Разобравшись с теми отбросами рода людского в лагере наемников, мы передали выживших женщин на руки деревенским парням, что увязались за нами, и поспешили догонять сира Барристана. Женщины, правда, молили взять их с собой, но увесистый кошель с деньгами быстро их переубедил — там было достаточно, чтобы начать новую жизнь. Догнав отряд, мы входили в Волантис с твердой мыслью применить к Рого и Давосу методы глубокого допроса. Сначала за наших ребят, потом за наши деньги — именно в таком порядке. Но, как водится, жизнь внесла свои коррективы, причем совершенно неожиданные.

Сначала мы явились при полном параде к конторе Рого по «торговле родственниками», только чтобы поцеловать замок: здание было опечатано и изъято в пользу города. Мы уже грешным делом решили, что Давос с Рого тупо свалили с нашими деньгами, но, начав наводить справки, обнаружили эту парочку в долговом рабстве. И как же они там оказались? Всё началось, когда к ним за услугой «эксгумации» родственника обратился Ориан Мейгир, брат видного члена партии «тигров» Малакво Мейгира. Ориан быстро смекнул, что нельзя просто так взять и вести дела в Волантисе без крыши. Точнее, без его крыши нельзя просто так брать и зарабатывать кучу денег. Рого кинулся к своей старой защите, но та оперативно свинтила, не желая связываться с влиятельной семьей Мейгир. Это развязало Ориану руки: он просто взял и состряпал пару обвинений в подрыве экономики Волантиса, глумлении над мертвыми, неуважении к городу и всём в таком духе. Счета арестовали, имущество изъяли, а до кучи навесили гигантский штраф, который Рого и Давос теперь должны тяжким трудом возмещать городу. Местные власти хотели было и наших парней из охраны взять в оборот, но как же хорошо, что Волантис — город, который более-менее чтит законы. Кто такие наши парни? Вольнонаемные сотрудники охраны, работающие за зарплату. К тому же они Безупречные, и вот заверенный документ о том, что все они абсолютно свободны. Попробуйте-ка наложить арест на сотню элитных бойцов, каждый из которых скрутит вашего городского стражника в рог мохавского толсторога. Страшно? То-то же.

Нам всё это сообщили наши парни, которые терпеливо дожидались нас в городе. У них вообще не было сомнений в том, что мы вернемся — они ни на секунду не поверили, что мы навсегда останемся гнить в Валирии. Не зря мы всё-таки их выкупили.

Но что нам было делать теперь? Первым делом — выкупить из долгового рабства Рого и Давоса. Рого явно не привык к тяжелым физическим нагрузкам, оттого выглядел совершенно непрезентабельно. Да и Давос уже давно отвык от каторжного труда формата «от забора и до заката», так что смотрелся немногим лучше. Для начала мы их отмыли — запах стоял просто непередаваемый, — а затем одели, обули, накормили. И принялись составлять план нашей «мстющей мести». Сир Барристан на серьезных щах предлагал заявиться к одному из триархов Волантиса и прямо заявить о вопиющей несправедливости, что творится у них под носом. Мы в ответ предложили ему пойти проверить, как там дела у наших парней за стенами, а то у них развилась дурная привычка смотреть на всех как на кучу ничтожеств и докапываться до всякого человека с оружием. Рого и Давос, естественно, предложили пойти и по-тихому удавить наглую сволочь, посмевшую отжать наш бизнес и деньги. Джорах и Эурон мыслили масштабнее: организовать «несчастный случай» сначала самому Ориану, потом его брату, затем жене, деловым партнерам и так далее по списку. Только это тоже не вернет деньги. Но оптимальное и самое верное решение всегда лежит на поверхности. Что нужно сделать, чтобы уничтожить политика? Нанять своего. Именно так мы и познакомились с главным противником партии «тигров» — одним из триархов Волантиса и видным членом партии «слонов», Донифосом Пенимионом.

Записываться к нему на прием и ждать очереди мы не стали, а просто незаметно втроем пробрались к нему в опочивальню, когда он был занят продолжением рода со своей наложницей. Испорченный вечер мы ему компенсировали тем, что предложили свои услуги по дискредитации и выставлению на всеобщее обозрение всех грешков семьи Мейгир. А за это с него — возвращение нашего непосильно нажитого имущества и денег. Когда Донифос немного отошел от шока, вызванного тем, что трое мужиков пробрались мимо его охраны, телохранителей, прислуги и прочего персонала, он решил, что мы — Безликие, которые пришли его пришить. Но это был прожженный и полностью продажный политикан, который правильно оценил актив, сам приплывший к нему в руки. А уж о том, как его дико бесили «тигры», можно было слагать легенды. Так кто же такие «тигры» и «слоны»?

Ну, «тигры» топят за оборонку: больше оружия, средств защиты, армии и флота. Они — сторонники решения всех проблем силовым путем. А «слоны» — торговцы, ростовщики, в общем, представители крупных финансов. У «тигров» главным политическим капиталом была родовитость, а у «слонов» — деньги. И до недавнего времени между сторонами сохранялся хрупкий паритет. Ровно до тех пор, пока мы не начали торговать знатностью. «Слоны» принялись скупать себе знатные фамилии и по бумагам становились еще более родовитыми, чем сами «тигры». Так что маятник резко качнулся от оборонки к финансам. Теперь понятен этот наезд на нас. Только «тигры» всё еще сильны и имеют более чем твердые позиции в городе. Вот эти самые твердые позиции мы и выбьем у них из-под ног. Да так, что больше они никогда не поднимутся.

От нас требовалось собрать компромат на всех доступных «тигров», пока Донифос занимался политической стороной вопроса. Когда мы с парнями принялись раскапывать грязь на эту аристократию, мы, конечно, ожидали, что найдем целую гору дерьма. Но, святой Атом, лучше бы я послушал парней и просто организовывал всем несчастные случаи! Ладно бы там всплывали банальные скандалы в духе «переспал с чужой женой». Да мы просто мечтали, чтобы кому-нибудь из нас попался такой невинный, на фоне всего остального, грешок! Сыновья, дочери, племянницы, собачки, ослики, СЛОНЫ... Партнеры высшей знати менялись и передавались из рук в руки с завидным постоянством. А потом эти же люди с трибун вещали, что именно они — нравственный ориентир города, и только под их мудрым, светлым руководством Волантис расцветет так же, как в свое время расцвели их великие предки. Про «невинные» шалости вроде каннибализма, изощренной содомии и крайне тесных внутрисемейных связей я даже упоминать не хочу. Меня выживание в Пустоши ко многому подготовило, но точно не к такому. Парни, хоть и были тертыми и понимали, что жизнь — не сахар, тоже выпали в осадок. Да что там — даже в дурную голову Эурона не могло бы прийти подобное. Сейчас мы сидели, обсуждали то, чего насмотрелись, и играли в жутковатую игру «у кого компромат хуже». Пили мы, к слову, не алкоголь, а чай — он хотя бы успокаивает.

— Папа и дочь.

— Пфф, папа и сын.

— Чего?

— У одного из этих ублюдков сынуля родился таким, что несколько раз проверяли, точно ли он парень. Вырос на удивление смазливым и похожим на бабу.

— Гонишь, Грейджой!

— Я очень и очень хотел бы тебе соврать, Мормонт, правда! Но я стоял и лично слушал, когда... когда...

— Мама с дочерью, — перебил я.

Я сидел и смотрел перед собой невидящим взглядом. Оба моих собеседника мгновенно перевели взор на меня.

— Да ладно?!

— У начальника стражи просто не выходило, пока его жена и дочка... Эурон, вот скажи мне, пожалуйста. Ты ведь из высшей аристократии — такого дерьма в Вестеросе ведь нет?

— Наставник, я не могу отвечать за всех остальных, но на Железных Островах такого дерьма уж точно не потерпят! Мы даже мужеложцев в дар Утонувшему богу не приносим — он побрезгует! А тут такое... Я даже не знаю, есть ли наказание, соответствующее их развращенности!

— Джорах, а все те слухи про Болтонов? Ну, будто они дублеты из человеческой кожи шьют?

— Марк, после Волантиса я буду первым бить рожу каждому, кто назовет Болтонов никчемными шкуродерами!

— Господа, это, конечно, очень мерзко, но вы точно уверены насчет бедного слона? — Мы перевели взгляд на молчавшего до этого Донифоса.

— Господин Пенимион, я хочу расширить нашу сделку.

— Я и мои сподвижники готовы компенсировать ваши моральные терзания...

— ДА ПРИ ЧЕМ ТУТ ДЕНЬГИ! Вы спасете то бедное животное, ясно?! То, что заставляет делать бедного Топтуна та женщина... Да она... Да она!..

— Марк! Успокойся, всё позади. Господин Пенимион освободит Топтуна, и тот обретет свое счастье.

— Но, может, всё-таки возьмем?..

— Нет, мы не возьмем Топтуна с собой, Марк! Тетя Мейдж не позволит тебе держать его на острове. Да и отец его на мясо по прибытии пустит. А тут Топтуну обеспечат достойное будущее.

— Господин Иувар, то, что вы достали такую грязь на наших соперников, еще сыграет свою роль в будущем и поможет держать партию «тигров» в узде. Но я ожидал более весомых доказательств, — вздохнул Пенимион.

Огромные средства, которые не потратить и за несколько поколений, вседозволенность, буквально навязываемая с самого детства, и вбитое в голову утверждение, что в их жилах течет кровь валирийцев — богов среди людей... Смешайте все эти обстоятельства и помножьте на четыреста лет изолированного существования. На выходе вы получите не непробиваемую элиту, а моральных деградантов. Причем на все эти непотребства они пускали не прямых наследников, а многочисленное потомство от рабынь.

Донифоса, как и полагается члену партии торгашей, интересовали прежде всего деньги. И мы такой компромат нашли. Передали всё, что сумели раздобыть на десять самых влиятельных семей «тигров»: контрабанда, откаты, незаконные сделки, сговоры и, естественно, заключение договоров за спиной у партнеров. Ну и самое главное, самое мерзкое и самое отвратительное преступление, которое только может совершить человек в отношении государства, — уклонение от уплаты налогов. Всё задокументировано, свидетели незаконных сделок обозначены, фигуранты выявлены. В наших руках лежала власть, способная навсегда похоронить всю партию «тигров». Но Донифос поступил благоразумнее: он сделал из них ласковых котят.

Что сделал наш продажный политик? Изобразил Рого Угориса жертвой рэкета и несчастным малым предпринимателем, что подвергся политическим преследованиям за то, что, являясь благородным по духу, он предпочел не высшее общество, а простой народ. При этом, будучи истинным коренным волантийцем, тот якобы не побоялся проклятия Валирии и организовал на собственные средства экспедицию, чтобы помочь семьям воссоединиться.

Ну, во-первых, Рого из Тироша, а не из Волантиса, и у него характерный для этого города акцент. Во-вторых, с Волантисом он знаком исключительно по причине пиратства в его водах. В-третьих, каждая собака знала его в лицо как хитрую сволочь, что готова мать родную продать за лишнюю монету, и все в городе знали его как психа, который купил Безупречных и заставил их грабить руины предков, наживаясь на трупах. Если коротко, то у него была репутация законченной скотины, которой невероятно повезло тем, что его авантюра возымела успех. Да так, что несколько богачей, польстившись на оставшееся там добро, сами начали готовить свои собственные экспедиции. И когда из Рого начали лепить «жертву режима», выбор был, мягко говоря, странным. Но кого волнуют такие мелочи, когда у тебя есть вагон компромата на соперника?

Итогом стало то, что главарь «тигров» Малакво Мейгир публично отрекся от брата, творившего беззаконие, вернул нам наше честно нажитое имущество и обязался выплатить Рого компенсацию. И тот факт, что Малакво сам тот еще коррупционер, и мы нашли на него тонну компромата, вообще не играл роли в том, что «свершилось правосудие».

Подведем итог: Донифос получил два места из трех публично, и «слоны» стали официально ведущей партией, а «тигры» теперь исполняют все его приказы, иначе добрые жители Волантиса узнают много чего интересного. Рого же от такого политического маневра словил звезду, возомнил себя если не Цинциннатом, то одним из братьев Гракхов, и всерьез задумался о том, чтобы осесть в городе. Мы уговаривали его в духе: «Вали отсюда, пока можешь, дебил! Ты не представляешь, с чем связываешься!» — но ему предложили покровительство от «слонов». Ну, по крайней мере, мы его предупреждали.

Вернув свои деньги и отдав Давосу наш корабль с частью добычи, мы развернулись и пошли обратным маршрутом — тем самым, по которому пришли в Волантис, дав себе твердое слово, что больше в этот проклятый город ни ногой. Наш путь теперь снова пролегал через Ройну — по-настоящему гигантскую реку, берегов которой иногда просто не было видно.

План был таков: доплыть до руин ройнарского города Гоян Дроэ, там сойти с кораблей и пешком добраться до Пентоса, чтобы не продираться через скалы и холмы Андалоса. Прародина нынешних вестеросцев кишмя кишела всяческим криминальным элементом, который был не прочь поживиться за наш счет, так что Пентос, находящийся в сфере влияния Браавоса, выглядел куда безопаснее. Словоохотливый капитан, правда, посоветовал нам особо там не задерживаться: по слухам, к городу приближался кхаласар. Но слухам верить — себя не уважать, так что наша веселая и смертоносная компания начала марш в сторону Пентоса.

Иллирио Мопатис

— Великий кхал, неужели той платы, что я готов тебе отдать, мало, чтобы избавиться от этого досадного недоразумения?

— Досадное недоразумение... — после этих слов кхал Бхарбо резко встал и опрокинул переговорный стол на бок. Пыль и грязь пожрали богатые яства, специально приготовленные для кхала. — Думаешь, что дотракийцы годны лишь для того, чтобы быть на привязи у таких, как ты?! Думаешь, что кастраты позади тебя спасут от моего гнева?!

Фигура кхала Бхарбо возвышалась над всеми, а его коса с вшитыми в нее колокольчиками доходила ему до самого пояса.

— Мой кхал, прошу меня простить, но я не совсем понимаю причин для вашего гнева, — примирительно поднял руки Иллирио.

Долгое общение с дотракийцами научило его терпению: конелюбы вспыльчивы, но отходчивы, и гнев скоро сменится на милость.

— Раз ты сам не знаешь, кого ты просишь меня убить, то ты либо глупец, либо сам желаешь моей смерти! И одно всегда ведет к другому, торговец!

— Мой кхал, я уверяю вас, что это всего лишь человек. Необычный, как и вы, но человек, — мягко произнес магистр. Однако он заметил то, чего не видел раньше: до этого Бхарбо был в гневе, а сейчас он испытывал неподдельный страх.

— Человек, говоришь? А человек может двигаться быстрее ветра и поражать моих воинов, словно пахарь колосья? Человек может быть настолько бесшумным, что никто не успевает заметить его перед смертью? Человек может разить дальше, чем видит глаз? Нет, торговец, то не человек. Ты просишь меня не человека убить, а самого настоящего демона, что смеется над людскими страданиями. Мне едва удалось вырваться из его плена, торговец. Но то, что поведал мне твой «человек», заставляет даже меня дрожать от ужаса.

— Что же могло вас так ужаснуть, мой кхал? — опешил Иллирио.

— Аутофелляция.

Иллирио не знал значения этого слова, но если оно пугает целого кхала — и не простого, а самого Бхарбо, — то стоит призадуматься. Впрочем, доклад его доброго друга Вариса твердил об одном: другого момента, чтобы устранить Иувара, у них может и не быть. Иллирио прожил достаточно, чтобы понять правила власти. Ты быстро их учишь, когда кинжал приставлен прямо к твоему горлу. Но, в отличие от многих других, они с Варисом обернули эти правила в свою пользу. Там, где остальные держались за честь, род, семью или золото, они ставили на человеческие слабости — и раз за разом убеждались, что любые привязанности ведут к неизбежному краху. Правда, на Иуваре эта схема дала сбой. Показать всему королевству, на что ты способен и ради кого готов рисковать, посрамив весь рыцарский цвет; общаться с верховными лордами, чьи земли богаче Вольних Городов, как с несмышлеными детьми; обучить сорок человек так, чтобы они без чужой помощи решили проблему двухтысячелетней давности... Но главным было другое: Иувар активно укреплял власть короля, при этом сам от любой власти убегал всеми доступными способами. Письма Вариса, прежде наполненные сухими фактами, теперь так и источали раздражение в адрес посла — и одновременно скрытое восхищение его наглостью и полным пренебрежением к титулам и знати. Иллирио, читая эти доклады, невольно задумывался: что служило им основой — дурманные снадобья или слишком крепкий алкоголь? Одно для Вариса и Иллирио было ясно наверняка: своим появлением Иувар вносил слишком много хаоса в их далеко идущие планы. И никакие личные симпатии Паука не могли перевесить обещания, которое они давным-давно дали своему истинному благодетелю.

— Бхарбо, братан! Вот так встреча!

Веселый мужской голос заставил кхала застыть на месте и нервно озираться. Побледневший Бхарбо, к немалому удивлению собственных кровных всадников, едва не бросился бежать с места переговоров. Вот только бежать было некуда: они оказались плотно окружены неизвестными бойцами в дорогой закрытой броне. Вскоре вперед вышли четверо предводителей этого отряда. Сира Барристана Селми знали по обе стороны Узкого моря, так что его опознали сразу. Двоих других, облаченных в характерные доспехи учеников Иувара, узнать было сложнее из-за закрывающих лица шлемов. Сам же Иувар щеголял в диковинной, явно крайне дорогой броне совершенно незнакомой конструкции и шлеме. Но больше всего Иллирио сейчас пугало другое обстоятельство: как, во имя всех богов, этот закованный в сталь отряд смог абсолютно незаметно подобраться к ставке кхаласара?

— Я прошу прощения, просто радость встречи со старым знакомым затмила мои манеры. Имя называть не буду: судя по вашим крайне умным, но бесстыжим глазам, вы потом, если захотите, сами узнаете всё, что нужно, а пока предпочту остаться инкогнито.

«Человек радуется, что повстречал кхаласар... Это точно Иувар», — с обреченностью подумал Иллирио.

— Не волнуйтесь, никаких обид, — ответил магистр. В конце концов, сложно обижаться, если тебя окружили и в любой момент могут убить.

— Замечательно. МАРК, ИДИ СЮДА!

Повисло крайне неловкое молчание.

— МАРК?!

Даже Бхарбо ощутил неловкость момента.

— Ёжик-1, где Марк?

— Я его передал братцу Туку, когда во время марша ось на повозке сломалась.

— И?

— И он до сих пор у обозников.

— А ты не подумал, что при встрече с дотракийцами нам понадобится тот, кто хоть как-то понимает по-дотракийски?!

— Ёжик-2 клялся, что начал что-то понимать на их языке.

— Ёжик-1, совсем обалдел?! Я по-дотракийски понимаю, только когда их женщины просят во время вытащить!

— Милорды, вы можете выяснять отношения не в присутствии наших потенциальных заложников? А то мне стыдно.

— Сир Арстан, я понимаю, вы все эти штучки с конспирацией вертели на своем мече, но в будущем настоятельно рекомендую не облегчать нашим потенциальным заложникам способы нашего поиска! Или я напрасно сейчас ко всем по позывным обращаюсь?

Это был не отряд, что сумел незаметно подобраться и окружить, — это было сборище придурков.

— Мне крайне неловко об этом у вас просить, но, возможно, вам придется побыть нашим переводчиком. А то мои дурни забыли единственного человека, что говорит по-дотракийски. А вы так уверенно общались с нашим старым знакомым. Но у вас появилась идеальная возможность поработать переводчиком по высокой ставке. Бхарбо оплатит.

Иллирио давно перестал полагаться на меч, и все его проблемы решались по его приказу. Но сейчас он вновь ощутил то чувство предвкушения опасности, которое сам в себе убил. Да и вдобавок давно он не участвовал в таком откровенном абсурде.

— За плату? Конечно.

— Супер! Передайте Бхарбо следующее: он нам торчит еще за прошлый раз, когда мы его задницу отпустили на все четыре стороны...

— Эм, прошу прощения, я не совсем вас понял. Что значит «отпустили»?

— Ну, мы его предварительно похитили, а потом поняли, что как только мы его похитили, он потерял свою ценность, поэтому отпустили.

«Они похитили кхала целого кхаласара, а потом выкинули его обратно. Они точно придурки, но очень способные придурки», — подумал Иллирио.

Мне везёт: я наткнулся на мужика, который мало того что говорит по-дотракийски, так он ещё и торговец, и не простой, а буквально один из магистров Вольного города Пентоса. Иллирио Мопатис показался мне человеком, который предложит тебе место у своего стола, накормит незнакомца и проявит к человеку уважение, несмотря на его статус. Всё это он сделает, чтобы узнать о вас всё, что ему нужно, продать вас с потрохами ближайшему каравану работорговцев на новое постоянное место работы, попутно завладев вашим имуществом. Напоминает мне Ван-Граффов — такие же отбитые. Но, в отличие от Ван-Граффов, он страшный, а на Глорию можно было смотреть бесконечно, особенно на её ножки, обтянутые чулочками. Интересно, как будет смотреться Мейдж в чулочках на подвязках и кружевном белье? Надо срочно составлять список фантазий, которые мы с ней осуществим: воительница в плену у разбойника была, теперь настала очередь дочери торговца, которая не может расплатиться с долгами. Мда, недотрах мучает меня уже последние полгода.

Но вернёмся к Иллирио и моему везению. Мужик, несмотря на то что полностью гнилой, чёрт возьми, чертовски умный и начитанный. Так, он должен был передать кхалу Бхарбо, что тот торчит нам с прошлого раза всё своё золото, серебро, бронзу и медь, если имеется. Но так как с того момента, как мы его отпустили, прошло уже достаточно времени, а выплаты не было, то и проценты так нехило натекли. Так что он нам торчит ещё... ну, примерно мы оценили проценты на полторы тысячи лошадей.

Иллирио выслушал наши требования, посмотрел прямо в окуляры моего шлема, потом на Бхарбо, снова на меня, опять на Бхарбо — и попросил самоотвод. Ему, видите ли, ещё с другими дотракийцами дела вести. А когда они узнают (а они узнают), то сначала все кхалы во время собрания в Ваэс Дотраке соберутся, чтобы порешить Бхарбо за то, что тот их ВСЕХ опозорил. Потом порешат всех в его кхаласаре, чтобы эта слабость не распространялась дальше. А потом порешат всех, кто участвовал в этом эпичнейшем позоре дотракийской нации.

Поэтому он очень настойчиво просил нас немного умерить аппетиты и занизить сначала процент, а потом и сумму основного долга. Ну ладно, хотя Иллирио и гнилой, но конкретно мне и моим парням он не навредил, поэтому подставлять его под удар — тоже крайне гнилой ход. Поэтому мы ограничимся только всем золотом и парой сотен лошадей. И получится не совсем «мы грабанули целый кхаласар», а что-то вроде «мы договорились с уважаемым кхалом Бхарбо о долгосрочном и взаимовыгодном сотрудничестве в сфере обеспечения безопасности во время пребывания уважаемого кхала на территории Пентоса». Да и платить будет не весь кхаласар, а только Бхарбо из своего кармана.

Иллирио всё порывался взять самоотвод, но у меня закрались смутные сомнения, что мы вряд ли сумеем продать всё по выгодной цене в Браавосе. Ну, просто потому, что с нами были сир Барристан и Эурон, а те, будучи более-менее знакомыми с ценами на эксклюзивный товар, понимали: мы везём с собой несколько бюджетов Семи Королевств на десятилетия вперёд, и часть можно было бы сбыть тут, в Пентосе. А у нас перед носом целый магистр торгового города стоит! Грех не воспользоваться.

После этого Иллирио немного поостыл и согласился побыть нашим переводчиком. Дотракийский — очень грубый язык со множеством твёрдых звуков, но у Иллирио выходило говорить на нём почти на певческий манер. Впрочем, Бхарбо от этого легче не стало. Он и до этого чуть ли не от страха перед нашими добрыми физиономиями дрожал, а когда услышал условия, я аж побоялся, что нам экстренно придётся искать нового кхала. Тот побледнел, его живые кровные всадники охренели, а сам Бхарбо вскоре схватился за сердце.

Кровные всадники как схватились за аракхи, как побежали на нас, чтобы сорвать предстоящее соглашение... да как несколько раз упали головой о землю. А я смотрю, Джорах с Эуроном подобрели — вон, в живых их оставили. Правда, те сейчас жалеют, что живые. Но да ладно. Бхарбо согласился. За попытку срыва сделки мы вдобавок забрали его аракх и трофейное оружие его кровников. Иллирио посчитал нас злом в чистом виде. Но мы не злые, мы просто очень жадные.

Кстати, в охране Иллирио тоже были Безупречные, и на фоне наших парней они, как бы это помягче сказать, блекли. Нет, выучка и дисциплина были на уровне, тут к ним вопросов не возникало. А вот во всём остальном... Наши парни стали настоящими тестостероновыми самцами, которые смотрели на всех как на говно. И хотя грешно такое говорить, но слава Атому, что у них нет хозяйства, а то, я уверен, любая женщина беременела бы, просто пройдясь с ними рядом. Они обросли мышцой, ссушились и снова обросли. Правильная диета и регулярные физические упражнения не на тупой рост мышечной массы, а на выносливость (практикуемые нами регулярные марш-броски) повлияли на них исключительно положительно.

Особенно это касалось тех парней, которые попробовали с нами драконятины. Я ради прикола попытался потрогать их грудные клетки — потрогать не получилось, пришлось постучать. Они раздулись так, что доспехи пришлось под них переделывать. То же самое с Эуроном, Джорахом и сиром Барристаном: те надулись и обросли мышцами так, что на них теперь смотреть страшно. Драконятина повлияла и на меня: я заметил, что не то чтобы потолстел, но, как бы это сказать, немного увеличился. Особенно стало чуть теснее в штанах. Благо моя броня и шлем имеют функцию подстраивания размера под пользователя, так что мне не пришлось избавляться от своей, уже ставшей родной, броньки. Правда, увеличились зазоры между бронепластинами, но это не проблема, а так — затруднение. Вот плащик точно придётся перешивать.

Но вернёмся к Безупречным. Каждый из наших парней щеголял в тяжёлой ламеллярной закрытой броне и по уставу был вооружён копьём, одноручным мечом, а если приспичит — им выдавался арбалет. Парни Иллирио же мало того что были меньше наших, так ещё и бегали в том, в чём их выпустили из Астапора. Вдобавок, если я возвращал своим парням человечность, то стражники Иллирио так и остались биороботами. Жалко их. Но формально они свободны, так как в Пентосе «нет» работорговли. Ну, хоть так.

Через день после встречи с нашим теперь уже самым верным и добрым другом Бхарбо мы вошли в Пентос. И что можно сказать про этот город? Если Мир — это пол-Браавоса, то Пентос — это пол-Волантиса. И хотя я всей душой ненавижу и презираю тот город, я не могу не признать, что Волантис велик и его экономика, несмотря на рабство, развивается. А Пентос лишили такого буста экономики, как бесплатная рабочая сила. И сейчас видно, что от былого величия города ещё что-то осталось, но с каждым днём его всё меньше. То тут, то там виднелись пустующие богатые усадьбы — их было немного, но это всегда яркий показатель, когда элитная жилплощадь пустует.

Когда парни просили меня дать им отгул, я напомнил, что пока мы не распродадим всё, что заработали, мы сжимаем булки так, будто пытаемся создать бриллиант из угля. И продолжаем относиться ко всем как к потенциальным противникам, но вежливо. Особенно в городе, который находится в прямом подчинении Иллирио — мы улыбаемся и машем, но держим камень за пазухой.

Дальше мы начали торг. Иллирио решил нас удивить и предложил нам МИЛЛИОН за все предметы искусства и образцы ювелирки, которые мы нашли в Валирии. Мы посмотрели на него и предложили добавить нолик в конце. И снова та же сценка: Иллирио посмотрел на нас, потом на ту кучу, от которой мы сами бы хотели поскорее избавиться, потом снова на нас, снова на кучу... и схватился за сердце.

Нет, я понимаю, что «миллионер» в Средневековье — это звучит очень круто, и ты первый после бога, если у тебя есть миллион. Но я хочу быть не первым, а где-то рядышком, поэтому стремлюсь к гордому званию мультимиллионера. Однако от моего скромного желания у Иллирио, по-моему, случился настоящий сердечный приступ, и слуги его шикарнейшего и огромного дома принялись экстренно спасать своего патрона.

Когда прибежавший лекарь спросил, что мы с ним сделали, уже сир Барристан со смирением в сердце озвучил сумму нашей продажи. В итоге пришлось спасать Иллирио путём экстренного спасения его лекаря, который тоже схватился за сердце. Очень выматывающий, я смотрю, климат в этом Андалосе — почти каждый, с кем мы общаемся, имеет проблемы с сердечно-сосудистой системой!

Ах да, сир Барристан в итоге признал меня злом. Но добрым злом. Приятно знать. Мы перенесли наши переговоры на завтра, чтобы Иллирио мог прийти в себя, а его распорядитель тем временем любезно предложил нам стать гостями их дома. Ну ок, от халявы грешно отказываться, особенно если ты точно знаешь, что халява не отравлена и не разбавлена.

Жертва инфаркта миокарда на следующий день

Десять миллионов золотых монет. ДЕСЯТЬ. МИЛЛИОНОВ. ЗОЛОТЫХ. МОНЕТ. Он о такой сумме даже мечтать боялся, а тут ему на полном серьёзе предлагают купить золотые украшения за такие деньги. Нет, он прекрасно понимал, что те украшения и предметы искусства стоят гораздо больше, и если он решит их распродать, то получит минимум пятнадцать миллионов. Но он не был дебилом и осознавал, что эту сумму он заработает не за один день, а продавая добро маленькими партиями в течение пяти, возможно, шести лет.

Да демоны б побрали этого Иувара, такого объёма золота нет во всём Пентосе! А заполучить трофеи из Валирии очень хотелось: он невооружённым глазом заметил там украшения из валирийской стали, инкрустированные самоцветами. Особенно ему приглянулась корона, на лбу которой был установлен алмаз размером с бычий глаз. Такую корону с гордостью носили бы любые короли и даже императоры И-Ти. По слухам, те и сами были не прочь купить такой редкий и дорогой материал, как валирийская сталь.

Но всё равно — ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ! Так, хорошо, нужно вспомнить ту клятву, которую они давным-давно дали вместе с Варисом. Учесть, что даже та сумма, которую запросил Иувар, меркнет перед выгодой от перепродажи, а вырученные деньги помогут в будущем их общей с Варисом цели. А главное, он сможет наладить общение с послом и, возможно, в будущем убедить его посмотреть в иную сторону, когда это будет нужно. Пока же у него в гостях сидит псих, который смог разграбить Валирию и похитить кхала самого сильного кхаласара.

И сейчас ему нужно просто изобразить дружелюбие и вежливость перед человеком, от одного вида которого подкашиваются ноги у степного варвара, воспитанного в культуре всеобщей жестокости и с детства привыкшего убивать. Всего-то.

Пригласив к себе в комнату слуг, Иллирио отдал распоряжение, чтобы его гостей сопроводили и пригласили на завтрак. И тут же выслушал доклад, после которого начал гораздо лучше понимать причину алкоголизма Вариса: Иувар уже сам приготовил завтрак для всех, включая слуг и охрану. Он просто встал с утра пораньше, когда прислуга ещё только протирала глаза, заявился на кухню и начал руководить процессом. К делу он даже привлёк своих солдат. Иллирио, слушая этот доклад, обречённо представлял, как ему придётся давиться той бурдой, которую наверняка наварил этот псих.

— Господин магистр, я смотрю, вы у нас любитель поспать. Уважаю. Но сейчас вам предстоит продемонстрировать талант гурмана.

Иллирио внимательно оглядел богато накрытый стол, который расположили прямо на балконе его дома с видом на море, и вынужден был признать: пахнет так же вкусно, как и выглядит.

— Ещё один из ваших многочисленных талантов, господин посол?

— Каюсь, грешен. Но теперь мне придётся вас пытать.

«Нет, он же не настолько псих, чтобы пытать магистра Вольного города прямо у него в доме? Не настолько же?» — пронеслось в голове Иллирио.

— Пытать?

— Да. Вы не получите эту чудесную глазунью с ветчиной на блинчике, пока не расскажете, откуда меня знаете.

«А, ну на такую пытку он согласен».

— Боюсь, я вынужден промолчать. Вы ведь и сами понимаете: нужно беречь информаторов.

— Да, правило бизнеса номер один: защищай свои инвестиции. Но что вы как не родной у себя в доме? Налетайте!

Пока сир Барристан Селми и трое спутников Иувара — оказавшиеся Эуроном Грейджоем, Джорахом Мормонтом и ещё одним неизвестным — с поистине королевским аппетитом поглощали пищу, Иллирио размышлял, как расплатиться. Но ровно до того момента, пока первый кусочек не попал ему в рот. А потом он и правда страдал из-за того, что так и не сумел попробовать ту самую глазунью с ветчиной.

Причина нервного срыва и инфаркта миокарда

Вот что-что, а магистра можно уважать хотя бы за то, что он любит красиво пожить. Красивый дом, молоденькие, приятные глазу и услужливые служанки, богатый кухонный погреб. Хорошо живёт, чертяка. Но после завтрака мы снова перешли к делам. Таких астрономических денег, какие мы запросили, у Иллирио ожидаемо не оказалось. Да даже если бы он очень захотел, то вряд ли бы смог выскрести из запасов нужную сумму. Поэтому он предложил нам бартер — три драконьих яйца.

Я сначала подумал, что он ещё не наелся и драконьи яйца предназначаются для его обеда. Чем, кажется, снова вызвал сердечный приступ у магистра.

Слово взял его доверенный слуга. Когда его патрона увели на лечение, первое, что он сделал — сказал спасибо за завтрак. А мы что? Мы любим делать людям приятно. Потом слуга пояснил, что драконьи яйца стоят если не больше, то примерно столько же, сколько целый флот и армия, вместе взятые. Когда Иллирио пришёл в себя, мы сторговались на полмиллиона золотых и три яйца.

А обозники Тороса скажут нам за это отдельное спасибо: три окаменелости, которые нужно кувалдой бить, чтобы повредить, охранять куда легче, чем сотни хрупких предметов искусства. Деньги же магистр передал нам векселем на предъявителя от своего имени в Железный банк Браавоса.

Теперь нас ждёт последний рывок, возможно, самый сложный, и всё — я вернусь в Вестерос.

Попросив Иллирио отослать весточку в Браавос, мы сели на корабли, вежливо предоставленные магистром, чтобы мы свалили от него как можно дальше, и взяли курс на Браавос.

Первым делом мы запросили услуги охраны и хранения всего, что мы наг... кхм-кхм... вернули как культурное наследие человечества, спасённое нами в руинах почившей цивилизации. Главный и основной актив Железного банка — это репутация, так что за сохранность трофеев я был более-менее спокоен, но на всякий случай отдал приказ о сопровождении. И только когда последний обоз с нашим добром пересёк ворота банка, я вывел своих людей в места их расположения внутри портовых бараков, приказал общий сбор, выдал каждому по десять золотых монет и сказал: «Идите творите херню, но постарайтесь без трупов». Ох, чую, как некоторые браавосийцы взвоют! Парни уже привычным делом пошли в бордель, сир Барристан — к своей молодой и пылкой поклоннице (развратник!), а я — к скучным банковским клеркам, дабы обсудить детали будущего аукциона. Самое обидное — стул они так и не поменяли.

— Господин Иувар?

— Господин Несторис, это такой переговорный приём — усадить собеседника на неудобный стул, чтобы он ёрзал и был менее сосредоточен, или бюджет банка на ремонт и обновление мебели вам урезали?

— Второе, господин Иувар. Квохор сейчас переживает нашествие дотракийской орды, и пока дикари не покинут его территории, нам придётся подождать поступлений тамошнего леса.

— Я понимаю, что это не функция банка — заниматься решением проблем, но разве вам не будет проще, если торговые маршруты станут безопаснее?

— Совет банка уже обсуждал этот вопрос.

— И?

— И вопрос всё ещё стоит на обсуждении. В краткосрочной перспективе мы потеряем гораздо больше, если профинансируем истребление дикарей, а долгосрочная выгода, к сожалению, не принесёт отдачи в ближайшем будущем. Текущие хранители не склонны к долгосрочному планированию. Но вернёмся к нашей изначальной теме разговора.

— Вы уже созвали всех ваших клиентов, готовых приобрести себе уникальные артефакты древней цивилизации?

— Мы получили весточку от господина Мопатиса о вас и о вашей с ним персональной сделке. Уже прибыли знатные люди из Лиса, Мира, своих представителей прислали Кварт, Юнкай, Миэрин, Астапор и даже представители королевского рода из Вестероса.

— Неужели его величество Эйрис выделил для банального аукциона своего представителя?

— Нет, к сожалению, мы с его величеством находимся в процессе обсуждения задолженности короны, и он отказывается от любого делового общения.

— А, значит, лорцы Дорна?

— Лорцы?

— Ну, принцы с полномочиями лордов — лорцы.

— Я попрошу вас воздержаться от такой характеристики в их присутствии, особенно в присутствии принца Оберина. Это очень порывистый человек.

— Оби здесь?! Так это же прекрасно! А то он обещал прислать мне письмо насчёт состояния своего брата, а я всё ждал и ждал.

— Что же, раз вы знакомы с ним лично, думаю, можно переходить к деловой части.

— Вы решили пересмотреть наш первоначальный договор?

— Поймите, сейчас у нас с вами заключён договор, по сути, на эксклюзивных условиях обслуживания, которые банк не предоставлял никогда и никому.

— А, понимаю. Увидели психа, который грезил сокровищами, дали ему то, что он пожелает, а теперь не знаете, что делать, раз он вернулся.

— Я не считал вас полным психом при первой нашей встрече, сир Иувар. То, как вы сумели раздобыть средства для продолжения экспедиции, внушает уважение, но...

— Да не, я даже не обижаюсь. Наоборот, на вашем месте я поступил бы точно так же, если бы мне предложили такие условия. Но я всегда считал, что банк чтит свои сделки?

— Экстренное обстоятельство с необычным клиентом.

— Возьмите на вооружение термин «форс-мажор» и обязательно укажите его во всех договорах. Звучит лучше, чем «экстренные обстоятельства».

— Возможно, мы ещё обсудим с вами этот вопрос. Но сейчас руководство оценило ваш потенциал, вашу находчивость и подсчитало упущенную прибыль. В будущем мы хотели бы и дальше видеть вас нашим клиентом.

— Ну, это просто: придерживайтесь заключённой нами сделки.

— Мы предлагаем вам бесплатное хранение и обслуживание.

— Взамен?

— Четверть от всех сделок, заключённых на завтрашнем аукционе.

— А банк прямо любит резать без ножа, да?

— Четверть — справедливая цена.

— И я смотрю, банк у нас немножко извращенец? — На это господин Несторис лишь пожал плечами. — А если я предложу вам помочь в урегулировании ваших осложнений с Железным Троном?

— Боюсь, аудиенция с королём не стоит той прибыли, что сулит аукцион.

— Нет, я говорю вам, что готов купить заём Железного Трона прямо здесь и сейчас.

Да чёрт возьми, что не так с этим человеком? Вообще почти ноль эмоций на лице!

— Банк при продаже займа сторонним лицам будет учитывать потерянную прибыль от торговых преференций, которые Железный Трон заключил с городом.

— Сколько?

— Двести пятьдесят восемь тысяч золотых оноров. Мы готовы пойти вам навстречу и один дракон оценивать как один онор.

— А вот эта сумма округлена в вашу или в мою сторону?

— В мою, господин Иувар.

— Блат и коррупция на должностных местах, да? Ай, ладно, — передаю ему вексель от Иллирио. — Вы ведь принимаете векселя в качестве оплаты?

— Если честно, мне гораздо приятнее работать именно с такими векселями, чем с тяжёлым золотом. Куда перевести оставшуюся сумму?

— Откроем счёт? Да, семь процентов. Можно округлить до восьми, если абсолютно никого из моих людей не тронут во время их загула.

— Только если вы обещаете, что будете проводить сделки по выплате компенсаций через наш банк.

— Я так и знал, что вы у нас извращенец.

Специально для нас банк попросил гонфалоньера потесниться на один день, чтобы провести аукцион тысячелетия. Ведь сегодня в Браавос прибыли представители знатных и неприлично богатых семейств, захотевших приобрести себе или кусочек дракона, или валирийскую сталь. Ну и там украшений и брюликов по мелочи. Кстати, порнокнижку с драконом выставили как предмет искусства. Мда, интересно, сколько такое «искусство» стоит? За моё предложение ввести в ряды гостей подсадных покупателей господин Несторис меня поблагодарил и показал на несколько ослепительно красивых женщин, мило кокетничавших с другими участниками. Кое-что они купят, дабы не раскрывать конспирацию, но прямо сейчас они составляют психопортрет и вычисляют скупердяев. Лорду-ябеде Варису нужно прислать парочку человек к этим дамам на стажировку. А ещё я встретился с Оби.

— Лорц Оберин, вот так неожиданный сюрприз!

— Принц, я принц. СЛЫШИШЬ, ТЫ, ТУПОЙ НЕВЕЖЕСТВЕННЫЙ УБЛЮДОК! Да и что это за слово — лорц?

— Ой, какие мы нервные! Так повторяйте за мной: вдох...

— Я сейчас организую тебе последний вдох в твоей жалкой и поганой жизни!

— Эм? Может, выдох? Как труп может дышать, потому как вдыхать может только... — и снова те же стражники, что тогда прибыли с принцем в Ланниспорт на турнир, успокоили своего принца гениальнейшим способом: ударили древком копья по башке, когда Оби бросился на меня в порыве ярости.

Опыт Эртура показал действенность способа. Усадив его на стул, мы мило с ними поговорили: у одного сын произнёс первое слово, у другого стадо заболело, а третий попросил конфеток, пока лорц мирно спал на стуле. А кстати, профсоюз стражников они не создали, но то, что они всерьёз начали это обсуждать, уже говорит мне о том, что они об этом задумывались, а значит, и профсоюз — дело времени! А зачем Оби-то приехал? Ну я обещал им в качестве извинений скидку на сталь, ну вот он и приехал, правда, если его не разбудить, то проспит весь аукцион.

На следующий день после аукциона

Смотрю я на количество ноликов на своём счёте и думаю, что мне слишком везёт. Сначала я наткнулся на магистра, который очень удачно купил у нас брюликов и предметов искусства, которые много весили, затем очень удачно провёл аукцион, и третье моё везение заключается в том, что мои парни никого не убили, а так, просто всех зашугали, кто к ним лез, или тех, к кому они лезли. И вот после такой полосы везения я определённо уверен, что, когда я вернусь, меня будет ждать проблема размером с ядрёну бомбу. Вот по себе знаю: вроде нашёл удачно пару крышечек, увернулся от плазма-заряда, не обдристался от ужина — жди беды. То по твою тушку присылают отряд «Когтей», то супермутанты захотят тобой отобедать, то наткнёшься на роботов, что решат, что ты идеальная мишень. Но это проблема Марка из будущего, а Марк из настоящего смотрит на свой счёт и радуется, что он теперь МУЛЬТИМИЛЛИОНЕР.

Аукцион принёс почти двенадцать с половиной миллионов золотых оноров! Многие покупатели брали прямо там кредит, чтобы оплатить свои покупки. И это не говоря о том, что мы не сумели даже всё распродать. Скелет нашего дракончика с отколупанными от него частями принёс половину, всякие предметы искусства и ювелирные изделия — ещё миллион, а валирийская сталь, ради которой вообще затевалась экспедиция, не была распродана до конца и сейчас лежала в хранилищах банка. И это только та сталь, что я не пустил на броньку и мечи для Эурона и Джораха, с ножами для моих оболдуев. Ну и королю, конечно же. Как же без него. Кстати, сама стальная болванка стоит ещё больше меча, ведь из неё можно сделать меч именно под будущего владельца, а любой меч из валирийской стали оценивался, начиная с полумиллиона, и то вам бы не продали. Максимальная сумма оценки составляла три ляма. Три ляма за кусок железки! Но ладно, это детали. Банк получил свои восемь процентов, и у меня на руках осталась сумма почти под десять миллионов. Открыл счёт на имя короны для единовременной выплаты в два миллиона, полтора и ещё пятьсот тысяч на проживание. Итого у меня на руках осталось чуть больше четырёх миллионов после вычета доли от экспедиции, и с учётом от торговли трупами у меня на счёте теперь осела сумма четыре с половиной, плюс всё, что не распродали.

Попросил господина Несториса найти моих оболтусов, чтобы вручить им их доли. Загул для Эурона и Джораха не прошёл бесследно, они там работали в борделях конвейерами: одна заходит, через полчаса криков блаженства её уносят, вносят следующую, и так почти два дня подряд без перерыва. У Тороса результаты на их фоне гораздо скромнее. А вот за Тиаллу я побеспокоился: мало того, что сир Барристан надулся, так и выносливость у него выросла, а она там одна отдувалась. Но да ладно.

Так вот, каждому из них положена доля: Эурон получил свой миллион, Джорах получил свой миллион, а сиру Барристану миллион не положен, но вот режик — положен. Ну и Торос... Торос получил двадцать тысяч. Все они лежат на счетах банков и ждут своего получателя. Вот зря я им сообщил такую новость: они словили ступор и не могли прийти в себя, когда я назвал им их доли. Кроме сира Барристана — он даже от меча хотел отказаться, пришлось его шантажировать об его связи с Тиаллой, лорду-командующему. Куда он от своего меча денется. И деньги ему были не положены не потому, что я не хотел делиться, нет — устав Королевской гвардии гласит об отказе от имущества. Оставил их в кабинете господина Несториса, чтобы они осознали свою новую участь миллионера. А сам пошёл с сиром Барристаном ловить наших парней — вытрезвители сами себя не освободят.

Дал им всем ровно один день на опохмел, а потом провёл общее собрание насчёт их будущего. Ведь с какой целью я их освободил? Чтобы они мне помогли и получили за это долю от награбленного, а что произойдёт дальше — уже под вопросом. Нет, у меня были планы на будущее, где мне пригодились бы мои парни, но прежде всего я должен спросить их.

Стоим на плацу с сиром Барристаном и вдыхаем стойкий запах перегара. Об их загуле ясно говорила записка гонфалоньера: он благодарен нам за вклад в дело развития города и в улучшение торговли, но в будущем постарайтесь больше не учинять пьяных бунтов. И в самом низу записки добавил, что он Морской Владыка, а не гонфалоньер.

Предложил им всем разойтись: каждому положено по пять сотен золотых монет за их старания и терпение, что они проявили во время нашего похода, оружие и доспехи принадлежат им. С такими деньгами они могут начать абсолютно новую жизнь, почти где угодно. Но все как один мгновенно протрезвели и начали возмущаться, почему это вдруг они не могут пойти со мной. Они даже были готовы отказаться от денег, лишь бы и дальше быть братьями. Ну и что мне оставалось, кроме как взять их с собой в Вестерос? Ай, ладно. Эуроновы уйдут с Эуроном, ему такие головорезы пригодятся, это точно. Марков и Джорахов возьму с собой, а для сира Барристана у меня заготовлен сюрприз.

Уже плывя на корабле через Узкое море, мы направлялись прямо в Гавань, чтобы торжественно вручить королю режик. Тогда же у меня случился с рыцарем диалог:

— Сир Иувар, я думал, что мой век как рыцаря окончен, что мне предстоит стать ещё одним братом из хроник Гвардии, не отличившимся ничем особенным. Но вы... вы подарили мне самое невероятное приключение на свете. Я смог увидеть мир, познакомиться с десятками культур, встретить сотни народов, участвовать в невероятных событиях, быть свидетелем чудес, о которых не догадается ни один мейстер, вкусить яств, достойных королей, и обрести братьев, что примут мой удар на себя. Я не знаю, как можно расплатиться с таким долгом в течение одной жизни, но, как вы говорите, постараюсь это сделать.

— Сир Барристан, не забудьте про Тиаллу, — ой, как сорокалетний мужик смутился.

— Спасибо, что напомнили, лорд Грейджой.

— Ну, вообще я знаю, как вы можете мне отплатить.

— Слушаю вас, сир.

— Позаботьтесь о наших братьях, они вновь стали людьми, но пока не научились жить самостоятельно. Присмотрите за ними, убедитесь, что никто не наживётся на них.

— Разумеется, сир.