У меня была одна задача: проникнуть в самую элитную Академию Империи, найти артефакт моей семьи и исчезнуть. Проблема первая: я — некромантка-самоучка, скрывающаяся под личиной слабой студентки факультета Иллюзий. Проблема вторая: ректор этой Академии — лорд Кассиан Блэквуд, темный маг, чьего взгляда боится даже Император. И проблема третья: кажется, он только что поймал меня в своем кабинете. Ночью. В пижаме с летучими мышами.
Считается, будто проникнуть в личное святилище руководителя Высшей Императорской Школы — чистой воды суицид.
Я готова добавить от себя: не меньшим суицидом является покупка дешёвого порошка левитации у привокзального гоблина с гноящимися глазами. Горькая истина открылась мне на высоте третьего яруса, когда сомнительное зелье оскорбительно чихнуло лиловыми, пахнущими серой искрами, полностью развеялось, и я стремительно полетела вниз, прямо с узкого потолочного карниза.
— Бездна! — только и вырвалось у меня в полете.
Я зажмурилась так, что перед глазами поплыли цветные круги, мысленно прощаясь с целыми костями и составляя завещание. Однако жёсткого, дробящего суставы столкновения с гранитными плитами пола не произошло.
Вместо этого я с глухим, неприличным стуком обрушилась на нечто очень тёплое, мускулистое и явно не ожидавшее подобного ночного десанта. По погружённой в полумрак комнате разнёсся пронзительный звон бьющегося эльфийского хрусталя, а затем — тяжёлый, вибрирующий от сдерживаемой ярости вздох на чистейшем высшем наречии, от которого у меня поджались пальцы на ногах.
Осторожно приоткрыв левый глаз, я оценила истинные масштабы катастрофы.
Я сидела посреди роскошного, изумрудно-зелёного шёлкового ковра, весьма недвусмысленно оседлав лорда Кассиана Блэквуда. Верховный каратель, гроза северных провинций и мужчина, чьим суровым, словно высеченным из мрамора лицом пугали непослушных первогодков, лежал под моим весом, тяжело дыша.
На его безупречно белой, накрахмаленной рубашке теперь расплывалось безобразное кляксообразное пятно — при падении я задела локтем его дорогую чернильницу из цельного дымчатого кварца. Его глаза, напоминающие два куска полированного обсидиана, созерцали меня с такой пугающей, замораживающей безмятежностью, что у меня мгновенно заледенели кончики пальцев.
— Сударыня… — его тон был тихим, вкрадчивым, шелковистым и оттого абсолютно смертоносным. — До меня доходили слухи, что новое поколение адептов весьма… настойчиво в поиске знаний. Но устраивать обрушение на мою голову посреди глухой ночи — чересчур дерзко даже для студентки отделения Иллюзий.
Я судорожно попыталась съехать с его подтянутого живота, но окончательно запуталась в длинных полах домашнего плаща, поспешно наброшенного поверх пижамного комплекта из блёкло-розовой фланели с нелепым принтом из пузатых крылатых мышей.
— Приветствую вас, магистр, — я выдавила самую невинную и благочестивую из своих улыбок, свободной рукой приглаживая вставшие дыбом вихры медных волос. — Вы поразитесь. Сомнамбулизм! Жуткий, неизлечимый недуг. Родовое проклятие по материнской линии, целители только руками разводят. Бреду себе в полусне, никого не трогаю, и вдруг — хлоп! — ваше рабочее место. Век воли не видать!
Лорд Блэквуд неторопливо, с пугающей грацией хищника поднялся на ноги, вынуждая и меня подняться. С каждым дюймом его внушительного роста температура в помещении стремительно падала, так что из моего рта вырвалось облачко пара.
Чернильная, осязаемая дымка его личной силы свивалась кольцами вокруг его запястий, готовая в любую секунду сорваться карающим заклинанием высшего порядка. Он брезгливо, едва заметным движением стряхнул с манжеты осколки стекла и замер, скрестив руки на груди. Магистр возвышался надо мной, словно тёмный утёс над мелкой, взъерошенной и чрезвычайно обнаглевшей пичугой.
— Сомнамбулизм, — бесстрастно вымолвил он, приподняв одну безупречно очерченную бровь. — Забавно. Надо полагать, охранные плетения высшего порядка, вскрытые шпилькой из теневого сплава, и выпотрошенный тайник за фамильным пейзажем — это тоже побочные эффекты вашего снохождения? Вы в беспамятстве еще и сейфы обчищаете, адептка… как вас величать?
— Элайза Вейн, — выдохнула я, чувствуя, как вдоль позвоночника бежит вполне осязаемая струйка холодного пота.
Короткий, панический взгляд в сторону открытой металлической ниши в стене подтвердил худшее: старинное родовое кольцо моего пращура с тусклым рубином лежало именно там. Изъять ценность я банально не успела — гравитация сработала быстрее.
— Вейн. Кафедра Морока. Слабый потенциал, — Блэквуд проговаривал строчки из моей учебной ведомости так легко, словно выудил их напрямую из ментального поля пространства.
Он начал медленно, бесшумно обходить меня по кругу, точно матёрый полярный волк, изучающий загнанную в угол добычу.
— Примечательно, Элайза, что от иллюзорных мороков обычно не пахнет сырой землей и старым склепом. И уж подавно они не скрывают шею за подвесками, полностью блокирующими некромагический фон.
Моя ладонь рефлекторно, выдавая меня с потрохами, метнулась к вороту пижамы, под которым скрывался тяжёлый свинцовый блокиратор ауры.
Если хозяин цитадели догадается, что я практикую некромантию — которая находится под строжайшим табу со времен Великой Резни — меня не просто выставят за ворота Академии. Меня казнят без суда и следствия прямо на рассвете, на заднем дворе.
— Это… фамильное серебро! Обычный девичий оберег от сглаза и дурного слова! — соврала я, пятясь назад, пока не упёрлась поясницей в край его монументального стола из мореного дуба. — Вы излишне подозрительны, лорд Блэквуд. От меня пахнет исключительно лавандовым мылом и… глубоким, искренним раскаянием перед утренней сдачей алхимических формул!
Его тонкие губы тронул едва заметный намек на язвительную, безжалостную ухмылку. В следующее мгновение он сделал резкий, неуловимый шаг вперед, полностью перекрывая мне пути к отступлению.
Прежде чем я успела хотя бы вскрикнуть, его длинные, сильные пальцы мертвой хваткой сомкнулись на моем запястье, а вторая рука без малейшего труда извлекла цепочку наружу, обнажая скрытый под тканью потемневший диск. Металл под его ладонью угрожающе зашипел, осыпаясь багровыми искрами от контакта с превосходящей темной мощью магистра.
— Топорная работа контрабандистов из Нижнего города, — констатировал мужчина. Его веки опасно прикрылись, фиксируя мой испуганный взгляд. — Вы не иллюзионистка, девочка. Вы проникли в мои владения по подложной метрике.
— У вас нет прямых улик! — я отчаянно рванулась, но его пальцы держали крепче стальных тисков.
В ту же секунду прямо за моим правым плечом раздался замогильный, дребезжащий и полный глубокой укоризны вздох.
«Эли, егоза, ну я же предупреждал! Следовало гасить лазурный узел связи, а не багровый. Ты растревожила этого мрачного, несимпатичного господина!»
Прямо из каменной кладки стены, мерцая гнилостным зеленоватым светом, выплыл белесый, полупрозрачный силуэт дедушки Барнаби — покойника, который три недели назад увязался за мной со старого пригородного погоста и теперь подрабатывал моим негласным соглядатаем.
Я мысленно взмолилась о немедленной и безболезненной кончине.
Кассиан Блэквуд медленно, с леденящей душу неторопливостью перевел взор на фантома. Призрак учтиво, с достоинством приподнял свой эфемерный котелок, приветствуя высокое начальство. Ректор вновь сфокусировался на мне.
— Всё еще настаиваете на сомнамбулизме? — шелковым, почти нежным голосом поинтересовался он.
— Это галлюцинаторный бред из-за хронического недосыпа, — упавшим, глухим голосом резюмировала я, признавая полное и сокрушительное поражение. — Я вижу это привидение впервые. Это абсолютно посторонний, невоспитанный усопший.
— Адептка Вейн, — каратель, наконец, отпустил мою многострадальную руку и элегантно облокотился на край массивного стола, скрестив длинные ноги. В его обсидиановых зрачках внезапно вспыхнул странный, взвешенный, сугубо практический интерес, который испугал меня сильнее любого смертельного проклятия. — За незаконное пересечение внутренней границы цитадели с запрещенным некро-даром вас ждет эшафот. Мой прямой долг — передать вас конвою Синода немедленно.
Я расправила плечи, смахнула с лица непослушную рыжую прядь и упрямо вздернула подбородок. Встречать гибель нужно так, чтобы палачу стало неловко.
— Так призывайте стражу, лорд Блэквуд. Чего медлить? Пишите донос.
— Однако, — Кассиан поднял длинную ладонь, призывая меня к тишине, — в моих стенах завелась крыса. Кто-то планомерно, неделю за неделей, опустошает стеллажи Особого Хранилища, унося редкие некромантские фолианты эпохи Троецарствия. И поскольку вы столь изящно обманываете контуры безопасности, имеете ручных мертвецов-свидетелей и практикуете акробатические прыжки с потолка… мы заключим пакт.
Я недоверчиво сощурилась, ища подвох:
— Пакт? С темной ведьмой-недоучкой? Вы в своем уме, магистр?
— Я мыслю исключительно рационально, Элайза, — лорд Блэквуд сократил дистанцию до опасного минимума, заставляя меня уловить его парфюм — терпкий, дорогой аромат горького ореха, сандала и морозной хвои. Сердце предательски пропустило удар. — Вы вычислите похитителя старинных книг и отдадите мне его имя. А я, в обмен на эту маленькую услугу, временно проигнорирую ваше… незаконное ремесло.
— А если я выберу гордый отказ? — дерзко бросила я, стараясь не смотреть на его безупречные губы.
Магистр склонился ниже, так что его холодное дыхание опалило мочку моего уха, заставив вздрогнуть.
— В таком случае, Элайза, я лично оформлю ваше исключение из Академии. Способом депортации через витражное окно этой башни. А сейчас — ступайте в спальню. И если вы еще раз выйдете «на дело» в этом нелепом наряде с мышами, я лишу ваш факультет ста баллов за оскорбление моих эстетических чувств.
Когда за моей спиной с тяжёлым лязгом защелкнулся замок кованой двери, я обессиленно привалилась к ледяной стене коридора, шумно, со свистом переводя дух. Дедушка Барнаби тут же просочился сквозь деревянную обшивку и ободряюще, хотя и совершенно неощутимо, похлопал меня по плечу:
«Импозантный мужчина. И в глазах этот благородный фамильный огонь. Как думаешь, внученька, доживем до летних каникул?»
— Сомневаюсь, Барнаби, — шепнула я, разминая запястье, где до сих пор покалывало от чужого, обжигающе-холодного тепла. — Но скучно этому инквизитору со мной точно не будет.
Ловушка захлопнулась. И что-то подсказывало мне, что этот учебный год перевернет Императорскую Академию вверх дном.
Дорога до женского общежития факультета Морока превратилась в изощренную, выматывающую нервы игру на выживание. Мне приходилось ежеминутно прятаться за пыльными гобеленами от дежурных каменных горгулий, чьи крылья сухо скрежетали на стыках ярусов, сливаться с густыми тенями в нишах и молиться всем известным богам, чтобы дедушка Барнаби прекратил комментировать средневековую архитектуру Академии вслух.
«А вот в мое время барельефы делали поприличнее, — ворчал призрак, невозмутимо плывя сквозь старинные рыцарские доспехи, отчего те покрывались тонкой изморозью. — Никакой анатомической точности! Ты посмотри на пропорции этих крылатых львов. Позорище, а не лепка!»
— Барнаби, умоляю, исчезни в эфире, — сквозь зубы прошипела я, чудом проскользнув мимо патруля заспанных старшекурсников с кафедры Боевой Магии. — У меня и так проблем больше, чем у скелета на выставке голодных собак.
Добравшись до своей комнаты в самом тупике Северного крыла, я юркнула внутрь и без сил привалилась к тяжелой дубовой двери, задвигая засов.
В помещении плотно пахло жженой карамелью, пудрой и розовой водой. Моя соседка, истинная иллюзионистка со щенячьим восторгом в глазах и совершенно хаотичным подходом к учебе, еще не спала.
Тильда сидела на своей кровати в позе лотоса, окруженная десятком парящих в воздухе неоново-зелёных магических светлячков, и увлеченно пыталась изменить цвет своего любимого плюшевого единорога с кислотно-желтого на благородный жемчужный. Получалось грязно-серыми пятнами.
— Эли! — Тильда радостно подпрыгнула на пружинах, и светлячки мигом осыпались на пол безопасными, гаснущими искрами. — Ты где пропадала? Я тут тренировала иллюзию идеального маникюра, но случайно сделала свои ногти абсолютно невидимыми. Смотри, какая жуть!
Она весело помахала в воздухе руками, на которых действительно визуально отсутствовали ногтевые пластины — зрелище было не для слабонервных, сквозь оптическую пустоту проглядывали розоватые ногтевые ложа. Я нервно сглотнула, напомнив себе, что это лишь безобидный обман чувств, а не последствия проклятия плотоядного разложения.
— Гуляла, — я со вздохом стащила с себя предательский плащ и рухнула на свою скрипучую кровать прямо в злополучной пижаме. — Вдохновлялась лунным светом для завтрашнего практического занятия.
Соседка прищурилась, ее фиалковые глаза подозрительно и очень лукаво блеснули в полутьме комнаты.
— Лунным светом? Элайза Вейн, от тебя за версту несет очень дорогим, сногсшибательным мужским парфюмом! Вытяжка из благородного кедра, сандал и... — она смешно сморщила нос, усиленно принюхиваясь, — кажется, горький миндаль! Признавайся, ты была на тайном свидании? С кем-то из старших аристократов?
Я уткнулась лицом в жесткую подушку, подавляя подступающий истерический смешок.
— О да, Тиль. С самым влиятельным, невыносимым и властным партнером в этой Академии. Он обещал катапультировать меня из окна башни, если я еще раз попадусь ему на глаза в таком двусмысленном виде.
Тильда восторженно, со всхлипом ахнула, прижав руки к груди:
— Какой страстный! Наверняка это кто-то с боевого факультета, из высших драконов. Они все там такие дикие, сразу угрожают физической расправой, если влюбляются по уши. Ладно, спи, покорительница суровых сердец. Завтра алхимия первой парой, профессор Снейквуд нас на ингредиенты пустит, если мы опоздаем хоть на минуту.
Тильда щелкнула тонкими пальцами, окончательно гася магический свет в комнате, и вскоре из-под ее кружевного балдахина донеслось мерное, безмятежное сопение.
Я закрыла глаза, но сон упорно не шел. В голове крутился бешеный, неуправляемый водоворот мыслей.
«Не вешай нос, внучка!» — Барнаби материализовался прямо на резной спинке моей кровати, покачивая полупрозрачными ногами, обутыми в старомодные штиблеты с медными пряжками. «Блэквуд, конечно, страшный человек, инквизиторская порода, но мы, Вейны, тоже не из робкого десятка. Живые маги умеют обходить механические ловушки и прятаться в тенях. Но мертвые… мертвые видят вообще всё. Нам просто нужно найти правильного, скучающего покойника, который веками дежурит в библиотеке!»
Я приоткрыла один глаз и посмотрела на призрачного родственника через призму ночного сумрака.
А ведь в его старческих словах была железная, неоспоримая логика. Вор мог обмануть хитроумные охранные контуры ректора, мог укрыться от зоркого взора ночных патрульных магов, но от бесплотных глаз тех, кто привязан к старым камням Академии столетиями, скрыться было невозможно. Призраки были идеальной, невидимой шпионской сетью, к которой ни у кого в замке, кроме меня — тайного некроманта, — не было доступа.
— Знаешь, Барнаби… — едва слышно, одними губами прошептала я в темноту. — А ведь это наш реальный шанс утереть ему нос.
Сделка с Верховным карателем была равносильна подписанию контракта с высшим демоном на крови. Но Кассиан Блэквуд упустил из виду одну крошечную, но критически важную деталь. Некроманты никогда, ни при каких обстоятельствах не играют по правилам живых.
Я перевернулась на спину, глядя в высокий сводчатый каменный потолок, где плясали тени от ночных облаков. Мое левое запястье все еще хранило отчетливый фантомный след его обжигающе-холодных, властных пальцев.
Я найду для ректора этого вора. Я выполню свою часть уговора. Но по пути я постараюсь сделать всё, чтобы хвалёный, безупречный магистр сам взвыл от того дня, когда решил оставить Элайзу Вейн в стенах своей Академии.
Завтра предстояло найти легальный способ проникнуть в архив, не вызвав подозрений у архивных смотрителей. И мой первый, пусть и отчаянный, ход начнется прямо на утреннем занятии по алхимии.
План казался мне дерзким, блестящим и совершенно безупречным. Ровно до того момента, как в шесть часов утра над самым ухом не завопил магический будильник Тильды, настроенный на предсмертный крик спаривающейся мантикоры. Латунный артефакт в виде крылатой твари вибрировал на тумбочке, содрогаясь всем корпусом, и реальность обрушилась на меня во всей своей безжалостной суровости.
— Подъём, покорительница ректоров! — бодро пропела соседка, бесцеремонно стягивая с меня тёплое одеяло.
Сама она уже была затянута в безупречно отутюженную форму факультета Морока — серебристо-голубую мантию с нашивками в виде туманных зеркал, которая удивительно ярко подчёркивала её утренний энтузиазм.
— Если мы опоздаем к Снейквуду, он заставит нас чистить тридцатилитровые котлы старыми зубными щётками. Я проверяла на прошлой неделе — иллюзия чистоты на этого старого хрыча не действует, у него нюх как у ищейки!
Я со стоном сползла с кровати, чувствуя себя поднятым из могилы зомби-недоучкой. Энтузиазм Тильды в такой час был физически пугающим, но перспектива драить пригоревшую магическую гарь пугала ещё сильнее.
Быстро приведя себя в порядок, умывшись ледяной водой и спрятав фамильный «оберег» — а точнее, тяжёлый некромантский глушитель ауры — поглубже под жёсткий воротник строгой блузки, я поплелась вслед за подругой в сырые подземелья, где располагались алхимические лаборатории.
Кабинет алхимии встретил нас удушливым шлейфом жжёной серы, едким ароматом сушёных болотных жаб и концентрированным студенческим отчаянием.
Профессор Снейквуд, высокий, сутулый старик с лицом, иссушённым ядовитыми испарениями, и носом, подозрительно напоминающим клюв стервятника, уже стоял у доски. Его мел яростно скрежетал, выписывая сложнейшую многовекторную формулу Эликсира Истинного Зрения.
— Адепты, — проскрипел он, даже не оборачиваясь на стук закрывшейся двери. — Сегодня вы попытаетесь сварить простейшую базовую основу. Предупреждаю сразу: малейшая ошибка в пропорциях или задержка в помешивании приведет к тому, что вы на неделю покроетесь несмываемой фиолетовой чешуёй. Время пошло. Песочные часы перевёрнуты.
Мы с Тильдой поспешно заняли крайний котел в самом дальнем, погружённом в тень ряду. Я взяла серебряный нож и начала методично, стараясь делать срезы толщиной в долю миллиметра, нарезать скользкий корень златоцветника, параллельно прокручивая в голове ночную сделку. Чтобы найти призрака, привязанного к Запретной Секции, мне нужен был легальный, не вызывающий подозрений доступ в библиотечные архивы после отбоя. Обычно первокурсникам туда путь заказан, если только… если только они не отбывают там суровое дисциплинарное наказание.
Мой блуждающий взгляд скользнул по нашему бурлящему котлу, куда Тильда как раз собиралась бросить добрую горсть толчёного рога болотной виверны.
— Эли, как думаешь, если добавить чуть больше этого лазурного порошка, зелье станет ярче и красивее? — прошептала иллюзионистка, чья неистребимая тяга к прекрасному явно перевешивала базовый инстинкт самосохранения.
— Тильда, стой, нет! — я потянулась через стол, чтобы перехватить её руку, но в этот самый момент тяжёлые дубовые двери лаборатории с грохотом распахнулись, ударившись о каменную кладку.
Шёпот и шорох пергаментов мгновенно стихли. Даже кипящие растворы в котлах, казалось, перестали булькать, скованные коллективным страхом.
На пороге, окутанный шлейфом морозного воздуха, стоял лорд Кассиан Блэквуд.
Часть V: Полуночный собор и занудный архивариусПри дневном, пусть и скудном освещении подземных люминофоров ректор выглядел ещё более устрашающе и монументально, чем ночью. Чёрный, безупречно скроенный военный камзол сидел на его широких плечах как литой, подчёркивая выправку высшего офицера Синода. На породистом лице застыло выражение холодной, отстранённой скуки, но тёмные обсидиановые глаза цепко, слой за слоем сканировали притихшую аудиторию, пока не остановились снайперским прицелом точно на мне.
По спине между лопаток побежал уже знакомый, покалывающий мороз.
— Магистр Блэквуд, какая неожиданная честь, — профессор Снейквуд подобострастно склонил свою лысую голову, пряча руки под мантию. — Решили почтить инспекцией неотёсанный первый курс факультета Морока?
— Именно, профессор, — голос Кассиана, глубокий, бархатный и вибрирующий, низким эхом отразился от сводчатого потолка. — Хочу лично убедиться, что новые адепты свято соблюдают внутреннюю дисциплину. И не витают в облаках. Особенно некоторые из них.
Он неспешным, хищным шагом двинулся между узкими рядами столов. Студенты буквально вжимали головы в плечи, пряча глаза под козырьками форменных капюшонов. Я же замерла, так и не опустив руку, которой мгновение назад пыталась перехватить запястье Тильды.
Ректор остановился прямо напротив нашего стола. Его взгляд медленно скользнул по моему бледному лицу, на секунду задержался на плотно застёгнутом воротнике, скрывающем запретный амулет, и, наконец, опустился на подозрительно бурлящее варево.
— Адептка Вейн, — произнёс он с той самой убийственной, шелковистой вежливостью, от которой мне захотелось немедленно составить завещание и завещать коту свои скромные сбережения. — Я вижу, вы настолько увлечены практическим процессом, что решили полностью пренебречь элементарной техникой безопасности?
Я открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь благообразную чушь, но в этот критический момент пальцы Тильды, застывшие над котлом от страха перед ректором, мелко дрогнули. Тяжёлый сиреневый порошок виверны щедрой, ненормированной волной осыпался прямо в кипящий, зеленоватый отвар златоцветника.
Жидкость внутри котла мгновенно, за долю секунды почернела и вспучилась гигантским пузырем.
«Ложись, внучка, сейчас рванёт!» — истошно завопил материализовавшийся прямо из медного черпака дедушка Барнаби.
Я успела лишь мёртвой хваткой дернуть Тильду за ворот мантии, увлекая её за собой на грязный пол, под защиту массивного каменного стола, когда раздался оглушительный, заложивший уши взрыв.
Густое, маслянистое фиолетовое облако с шипением накрыло три задних ряда. Лабораторию заполнил девичий визг, надсадный кашель и яростная ругань профессора Снейквуда.
Когда ядовитый дым немного рассеялся, я осторожно высунула голову из-под каменной столешницы. Наш котел треснул ровно пополам, и из него на пол лениво вытекала дымящаяся жижа.
Тильда, всё ещё сидя на полу, со смешанным чувством ужаса и девичьего восторга рассматривала свои пальцы, которые на глазах покрывались мелкой, искрящейся перламутровой чешуёй.
Но хуже всего было то, что лорд Блэквуд даже не шелохнулся. Он стоял на том же самом месте, прямо перед эпицентром взрыва. За долю секунды до детонации он играючи, едва заметным щелчком пальцев выставил абсолютно прозрачный щит чистой тёмной силы, о который с шипением разбились все грязные брызги зелья. Ни единая капля фиолетовой жижи не посмела коснуться его идеального костюма.
Однако выражение его лица сейчас обещало нам как минимум казнь через четвертование. В обсидиановых глазах горел такой первозданный гнев, что я мысленно начала прикидывать, как быстро смогу добежать до ближайшей границы с Дикими Землями.
— Поразительно, — процедил сквозь зубы Блэквуд, и в лаборатории повисла звенящая, гробовая тишина. — Вы не просто цинично игнорируете правила Академии под покровом ночи, адептка Вейн. Вы ещё и пытаетесь физически ликвидировать мой преподавательский состав в светлое время суток.
— Это вышло абсолютно случайно! — пискнула я, поспешно выбираясь из-под стола и стряхивая с колен серую сажу. — Избыточная тяга к знаниям! Экспериментальный, так сказать, подход к классическим формулам!
В глубине зрачков Кассиана на долю секунды мелькнул тот самый расчетливый, холодный огонёк, который я видела ночью в его кабинете. Этот мужчина виртуозно, как по нотам, разыгрывал спектакль перед притихшими студентами, идеально вплетая мою лабораторную катастрофу в наш тайный пакт.
— Ваш «экспериментальный подход», адептка Вейн, обойдётся вам и вашему роду очень дорого, — ледяным, разносящимся под сводами тоном объявил ректор на всю аудиторию. — В качестве наказания за срыв учебного занятия и злостное уничтожение имущества Высшей Школы, вы назначаетесь на штрафные отработки. Месяц. Месяц ночных дежурств в Центральном Архиве. Будете вручную сортировать ветхие фолианты Запретной Секции и заново переписывать каталоги. От заката до рассвета. Лично под моим контролем.
Студенты синхронно ахнули. Попасть на отработки в Запретную Секцию среди адептов считалось изощрённым кругом ада — поговаривали, что там водились агрессивные полтергейсты, кусачие книги-паразиты, а от вековой некротической пыли можно было заработать хронический кашель, сушащий лёгкие.
Я же приложила колоссальные усилия, чтобы удержать на лице маску вселенской скорби и раскаяния. Это было именно то, что мне нужно! Легальный, подписанный самим ректором пропуск в самый эпицентр книжных краж.
— Да, магистр Блэквуд, — покорно опустила я голову, пряча за каскадом медных волос торжествующую ухмылку. — Я полностью осознала свою вину. Я буду прилежно сортировать каталоги.
Блэквуд сделал шаг вперёд и наклонился чуть ближе ко мне, так, чтобы его тихий голос предназначался исключительно моим ушам:
— И не смейте разочаровывать меня, Элайза. Я жду быстрых результатов. Иначе в следующий раз я не стану выставлять щит, а просто позволю вам превратиться в экзотическую фиолетовую ящерицу. С пожизненным содержанием в личной банке профессора Снейквуда.
Он резко развернулся, взмахнув полами угольно-чёрного камзола, и стремительно покинул лабораторию, оставив после себя едва уловимый шлейф горького миндаля и гробовое молчание испуганных первокурсников.
Часть VI: Чернильные тени и фиолетовый следОстаток занятия прошёл под яростное шуршание пергамента, кашель пострадавших и звяканье уцелевших стеклянных пробирок. Профессор Снейквуд, щедро осыпая наш угол тихими проклятиями на древнеарканском, выдал Тильде банку с вонючей зеленоватой мазью. К концу дня её руки, к счастью, перестали напоминать хвост экзотической рыбы, ограничившись лишь лёгким, едва заметным перламутровым мерцанием при движении пальцев.
Время до полуночи тянулось невыносимо, изнуряюще долго. Стоило часам на главной замковой башне глухо пробить двенадцать раз, как я, вооружившись официальным свитком из плотного пергамента с тяжёлой сургучной печатью ректора — моим единственным легальным щитом от ночных патрулей и горгулий, — бесшумно выскочила из спальни.
Центральный Архив Академии ночью больше всего напоминал заброшенный готический собор, заросший бесконечными джунглями из бумаги и старой кожи.
Огромные, окованные железом стеллажи уходили высоко вверх, теряясь в густой, бархатной темноте под самым куполом. В воздухе витал плотный, одурманивающий аромат вековой пыли, подсохшего клея, старого пергамента и едва уловимых остатков чужих, давно развеянных заклинаний.
Запретная Секция встретила меня массивной, холодной кованой решёткой. Стоило мне поднести к массивному замку росчерк Блэквуда, как багровые руны защиты, вспыхнув на прощание, неохотно растаяли в воздухе, пропуская меня внутрь бумажного лабиринта.
— Ну и глушь, ну и трущобы, — подал тоскливый голос дедушка Барнаби, неторопливо материализуясь из ближайшей стопки многотомных энциклопедий по демонологии. — Эли, детка, здесь настолько сухо, что у меня, кажется, начинают сохнуть мои давно несуществующие лёгкие. Кошмарное, глубоко несимпатичное место. Никакого уюта, ни одной приличной жирной паутины.
— Молчи, Барнаби, — одними губами шепнула я, зажигая на самом кончике указательного пальца крошечный, тускло-зелёный огонёк Морока.
Настоящий магический светляк тут же привлёк бы внимание следящих плетений, а мой иллюзорный светил слабо, локально, зато совершенно не оставлял остаточного магического следа в пространстве.
— Нам нужно срочно найти того, кто обитает здесь постоянно. Живые библиотекари и архивариусы уходят спать ровно в десять вечера. Значит, по ночам эти архивы караулит кто-то из усопших сотрудников.
Я закрыла глаза, делая глубокий, размеренный вдох, и позволила своей истинной, тщательно подавляемой некромантской сути мягко соскользнуть с ментального поводка. Блокирующий амулет на шее мгновенно нагрелся, сдерживая основную волну дара, но крошечной струйки моей силы хватило, чтобы тонкой змейкой просочиться под рассохшиеся дубовые половицы. Мёртвая, холодная энергия коснулась древних камней фундамента, ища посмертный отклик.
Пространство вокруг меня ощутимо качнулось, температура упала ещё на пару градусов.
— Кто посмел нарушить вековой покой Хранилища Словес?! — раздался сухой, дребезжащий, невероятно занудный голос прямо над моим ухом.
Из плотной темноты между стеллажами, сердито поправляя покосившиеся призрачные очки на переносице, выплыл дух старого архивариуса. На его полупрозрачном камзоле тускло красовалась серебряная эмблема Академии трёхвековой давности. В узких, длинных пальцах он крепко сжимал эфемерное гусиное перо, кончик которого светился слабым фосфорическим светом.
— Магистр Игнатиус? — догадалась я по куцым описаниям из старых исторических хроник школы.
— Для вас — магистр Очевидность, юная леди, — раздражённо фыркнул призрак, зависая в полуметре от пола и с явным неодобрением разглядывая мою ночную одежду (да, я снова надела свободные штаны с летучими мышами, потому что в архиве царил жуткий собачий холод). — Зачем явились в столь неподобающий час? Красть редкие трактаты эпохи Троецарствия? Ломать хрупкие каталоги? Портить бесценные инкунабулы?
— Вообще-то, я здесь по прямому приказу лорда Блэквуда. Отрабатываю провинность за взрыв котла, — я демонстративно развернула перед его прозрачным носом свиток с печатью ректора. — И попутно, магистр, очень хочу узнать, какой негодяй ворует редкие книги прямо у вас из-под носа, нарушая идеальный, вековой порядок на этих полках.
Призрак Игнатиуса от таких слов буквально раздулся от праведного возмущения, став в два раза шире. Его прозрачное лицо позеленело от посмертной ярости.
— Негодяй?! Это не просто негодяй, девица! Это варвар! Монстр! Чудовище! Он не просто тайно забирает манускрипты по высшей некромантии и демонологии. Этот святотадец путает алфавитный порядок на полках! В секции «Г» теперь стоят труды на букву «К»! Моя посмертная жизнь превратилась в сущий, бюрократический ад!
— Так вы лично видели его? — я подалась вперёд всем корпусом, чувствуя, как внутри просыпается азарт ищейки.
— Видел ли я?! — архивариус подлетел вплотную к моему лицу, сердито размахивая своим эфемерным пером. — Я вижу абсолютно всё в этих стенах! Но этот наглец использует маску Морока высочайшего, почти абсолютного уровня. Он выглядит для меня как размытый туманный силуэт, лишённый лица. Однако у него есть одна слабость, которую он не может скрыть. Настоящий, чистокровный иллюзионист никогда бы не допустил такой оплошности. Каждый раз, когда он уносит очередную книгу, от его одежды пахнет...
— Горьким миндалем, сандалом и морозной хвоей? — раздался из глубокой темноты коридора низкий, бархатный голос, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание, а сердце ухнуло куда-то в район туфель.
Я резко, едва не вывихнув шею, обернулась.
Из плотной чернильной тени между высокими стеллажами медленно соткалась фигура Кассиана Блэквуда. На этот раз он был без своей строгой форменной мантии — в одной лишь тонкой белой рубашке с небрежно расстёгнутым воротом и затанцованными до локтей рукавами. В правой руке он держал стакан с янтарным, поблескивающим эликсиром. Он выглядел непозволительно, возмутительно привлекательным для человека, который всего несколько часов назад обещал катапультировать меня из окна башни.
Магистр Игнатиус при виде ректора испуганно пискнул, прижал гусиное перо к груди и мгновенно, беззвучно растворился в воздухе, оставив меня один на один с Высшим тёмным магом Империи. Дедушка Барнаби, проявив чудеса родовой солидарности и трусости, тоже поспешно всосался в ближайший книжный шкаф, слившись с корешками старых газет.
— Лорд Блэквуд, — я выпрямилась, стараясь судорожно сообразить, слышал ли он моё некромантское обращение к призраку. — Какая... неожиданная ночная инспекция. Вы решили лично проверить, насколько качественно я вытираю пыль с запрещённых знаний?
Кассиан подошел ближе. Шаги его по каменным плитам были абсолютно бесшумными, словно у дикой кошки. Он остановился ровно в одном шаге от меня, и я снова отчётливо ощутила этот умопомрачительный аромат его парфюма. Очевидно, старый архивариус Игнатиус хотел назвать совсем другой запах, но внезапное появление ректора спутало бедному духу все карты.
— Я пришел лично убедиться, что моя временная... помощница не взорвала центральную библиотеку в первые же тридцать минут своего дежурства, — Блэквуд медленно опустил взгляд на мои штаны с летучими мышами, и в самом уголке его жестких губ промелькнула едва заметная, мимолётная тень улыбки. — Вижу, вы верны своему уникальному чувству стиля, Элайза.
— Это тактическая маскировка, — буркнула я, защитным жестом скрестив руки на груди. — Летучие мыши пугают местных полтергейстов. Так что там насчёт запаха вора? Вы ведь тоже знаете, что это не иллюзионист?
Блэквуд мгновенно помрачнел, тень легла на его породистое лицо. Он сделал медленный глоток из стакана, и его обсидиановые глаза хищно блеснули в полумраке Запретной Секции.
— Иллюзионисты крадут незаметно, Элайза. Они подменяют оригинал идеальной, структурированной копией, которую сложно распознать с первого взгляда. Наш вор действует грубо, уверенный в своей безнаказанности. Он вырывает книги напрямую из защитных контуров силы, оставляя за собой шлейф... чужеродной, не здешней магии. Игнатиус прав, этот человек мастерски скрывает лицо маской Морока. Но сегодня, в суматохе, он совершил свою первую критическую ошибку.
Ректор неожиданно протянул руку и коснулся длинными, прохладными пальцами моей щеки, прямо у скулы. Его кожа была холодной, но это прикосновение отозвалось во всём моём теле настоящим электрическим разрядом. Я замерла, боясь сделать даже вдох.
— На твоей коже всё ещё осталась фиолетовая сажа от дневного взрыва котла, Элайза, — тихо, почти интимно произнёс он, и низкие обертона его голоса заставили мою внутреннюю некромантию сладко и опасно затрепетать. — А на полу у самого входа в архив... я только что обнаружил свежие, едва заметные следы точно такой же фиолетовой сажи. Тот, кто проник сюда прямо перед твоим приходом, присутствовал на сегодняшней алхимии.
Я округлила глаза от внезапного осознания.
Вор — кто-то с моего собственного потока. Тот, кто прямо сейчас сидит со мной на лекциях и учится в одной группе факультета Морока.
Кассиан медленно, словно нехотя, убрал руку. След от его длинных, прохладных пальцев на моей пылающей коже продолжал гореть так, словно меня только что заклеймили высшей арканной магией. Он отступил на шаг, плавно растворяясь в густой тени книжных стеллажей, и янтарный напиток в его резном хрустальном бокале тускло, почти хищно блеснул в полумраке.
— Завтра у вашего потока совместная лекция по метаморфозам, Элайза, — напомнил он. В его вкрадчивом, бархатном тоне проскользнули нотки опасного, сугубо хищнического предвкушения. — Постарайтесь изучать обувь своих сокурсников не слишком откровенно. Будет досадно, если наш вор догадается, что за ним охотится некромантка в пижаме. Доброй ночи.
Он растворился в чернильной темноте коридора так же абсолютно бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь едва уловимый, будоражащий шлейф горького миндаля и морозной хвои.
Из дубового книжного шкафа тут же с тихим, шелестящим шорохом старой бумаги выплыл дедушка Барнаби. Призрак поправил свой эфемерный котелок, смахнул с плеча несуществующую пылинку и понимающе покачал полупрозрачной головой:
— Барнаби, умоляю, избавь меня от своих брачных прогнозов, — проворчала я, поднимая с пола свой крошечный, тускло-зеленый иллюзорный огонек. — Нам нужно немедленно осмотреть место, где Блэквуд нашел следы.
У самого входа в Запретную Секцию, прямо на стыке выстуженных гранитных плит, действительно виднелись едва заметные, флуоресцирующие в темноте фиолетовые крупицы. Тот, кто пробрался сюда до меня, очень торопился, смазал шаг и не успел тщательно очистить рифленые подошвы после грандиозного бабаха в лаборатории алхимии.
Сузив круг подозреваемых до двух десятков первокурсников нашего потока, я наконец-то почувствовала, что хрупкие нити контроля над ситуацией возвращаются в мои руки. Оставалось лишь дождаться рассвета, чтобы устроить самую масштабную и тайную ревизию обуви в многовековой истории Императорской Академии.
Утро встретило меня сокрушительной, пульсирующей в висках головной болью и стойким ощущением, что я спала от силы часа два. Ровно так оно и было.
В Большом обеденном зале Академии стоял привычный утренний гул, похожий на гудение растревоженного улья. Парящие под высоким сводчатым потолком заколдованные восковые свечи лениво роняли горячие капли на длинные столы из мореного дуба. За этими столами невыспавшиеся адепты судорожно пытались поглотить горячий завтрак и одновременно впихнуть в себя конспекты перед утренними занятиями.
— Эли, ты выглядишь так, будто тебя переехало стадо поджарых гиппогрифов, — сочувственно констатировала Тильда, активно размазывая густой брусничный джем по хрустящему тосту.
Ее перламутровая чешуя на руках, к слову, за ночь полностью сошла благодаря мази, оставив лишь легкий, даже симпатичный здоровый румянец на коже.
— Отработки у Блэквуда — это настолько ужасно? Он заставил тебя пересчитывать пылинки под лупой?
— Хуже, — глухо пробормотала я, лениво ковыряя серебряной ложкой вязкую овсянку. — Он заставил меня полностью переосмыслить ценность здорового сна.
Я сидела, низко опустив голову, делая вид, что борюсь с кашей, но мои глаза были заняты вовсе не тарелкой. Я методично, словно сторожевая горгулья, сканировала пространство под столом факультета Морока.
Большинство парней и девушек были обуты в стандартные академические сапоги из плотной черной кожи. На первый взгляд — абсолютно идентичные. Но мне нужно было рассмотреть именно рант подошвы, а для этого требовалось, чтобы потенциальные подозреваемые либо расслабленно закинули ногу на ногу, либо пошли к выходу мимо меня.
Часть II: Пурпурная пылинка и лавандовый спирт— Эй, Вейн! Чего под стол высматриваешь? Потеряла остатки фамильной гордости после вчерашнего позорного взрыва? — раздался сверху надменный, растягивающий гласные голос.
К нашему столу вальяжно подошел Валериан Кросс — заносчивый первокурсник из древнего, неприлично богатого рода потомственных иллюзионистов. Он всегда носил форменный камзол, перешитый по последней столичной моде (с бархатными отворотами и серебряным шитьем), и смотрел на всех, у кого в карманах не звенело чистое золото, как на досадное недоразумение эволюции.
Я медленно подняла взгляд, скользнув им по его фигуре снизу вверх. И тут же замерла, задержав дыхание.
Его правый сапог был начищен до безупречного, зеркального блеска, но вот на рифленом ранте левого, прямо в крошечной, незаметной складке кожи у самого каблука, застряла крошечная фиолетовая крупинка. Точно такая же, какую я видела ночью на гранитном полу архива.
— Ищу твои манеры, Кросс, — хладнокровно, не моргнув оком отозвалась я, выпрямляя спину и глядя ему прямо в наглые серые глаза. — Но, судя по всему, их тут никогда и не водилось.
Валериан мгновенно вспыхнул, на его бледных скулах проступили красные пятна. Его ухоженные пальцы в перстнях непроизвольно, до побеления костяшек сжались на серебряной рукояти декоративной трости.
— Следи за языком, Вейн. То, что ректор не вышвырнул тебя вчера из школы за порчу бесценной лаборатории, еще не значит, что ты поймала удачу за хвост. На метаморфозах профессор Блэр быстро спустит тебя с небес на грязную землю.
Он резко развернулся на каблуках, взмахнув полами мантии, и стремительным шагом направился к выходу из зала. Я проводила его спину пристальным, цепким взглядом, фиксируя каждый шаг. Наш вор? Или просто невероятно неудачное совпадение? Валериан сидел на алхимии как раз в том злополучном ряду, который накрыло взрывной волной, так что испачкать обувь он мог и в классе. Но зачем ему было идти в архив сразу после этого?
— Странный он какой-то сегодня, дерганый, — задумчиво заметила Тильда, провожая Кросса взглядом фиалковых глаз. — Обычно он минимум полчаса распинается о том, какой его род великий и древний, а тут сразу сбежал. И кстати… ты заметила, что от него за версту несет едким лавандовым спиртом? Будто он пытался что-то экстренно отмыть ночью.
Мое сердце пропустило тяжелый удар.
Лавандовым спиртом в Академии обычно выводят самые стойкие алхимические красители. Те самые, въедливые, которые Снейквуд добавляет в свои эликсиры для жесткой фиксации цвета.
— Знаешь, Тильда, — я решительно поднялась из-за стола, подхватывая тяжелую кожаную сумку с учебниками. — Кажется, лекция по метаморфозам обещает быть чрезвычайно занимательной. Мне срочно нужно поближе познакомиться с портфелем нашего дорогого аристократа.
В широком коридоре перед Большой аудиторией уже толпились десятки студентов. Я пробиралась сквозь гудящую толпу, лихорадочно соображая, как заставить Валериана выдать себя с потрохами. Прямое, лобовое обвинение отпадет сразу — он просто поднимет меня на смех, сославшись на свою родословную, а Блэквуд не станет вмешиваться, пока у нас не будет неопровержимых, железных доказательств. Некромантский допрос душ здесь тоже не проведешь — вор пока, к счастью или к глубокому сожалению, вполне себе жив и дышит.
В этот момент на другом конце коридора толпа адептов внезапно, словно по мановению невидимого клинка, почтительно расступилась, образуя живой коридор.
По мраморным плитам шел ректор.
Сегодня Кассиан Блэквуд выглядел запредельно, безжалостно строго: наглухо застегнутый воротник-стойка черной рубашки, длинная темная мантия из тяжелого шелка, массивный обсидиановый перстень с печатью Академии на указательном пальце. Его идеальное лицо не выражало абсолютно ничего, но когда он поравнялся со мной, его глаза на краткую долю секунды мазнули по моему лицу.
В моей голове тут же раздался его тихий, ироничный ментальный голос. Он скользнул по моему сознанию холодным шелком, заставив меня вздрогнуть всем телом:
Я едва не поперхнулась воздухом от такой возмутительной наглости. Попытавшись мысленно послать ректору в ответ максимально красноречивый, обжигающий импульс негодования, я лишь крепче, до боли сжала лямку сумки.
Кассиан едва заметно, самыми кончиками губ дернул в полуулыбке, проходя мимо, и скрылся за тяжелыми дубовыми дверями профессорской ложи.
— Ну всё, заходим, — Тильда потянула меня за рукав в аудиторию. — Занимаем места повыше, пока эти амбалы-боевики всё не оккупировали.
Мы вошли в просторный каменный амфитеатр. Валериан Кросс уже сидел на втором ряду, вальяжно развалившись на деревянной скамье и что-то снисходительно демонстрируя своему соседу. Я решительно направилась прямиком к его ряду, полностью проигнорировав протестующий писк Тильды. Настало время для небольшой, ювелирной, чисто иллюзорной провокации.
Я протиснулась на узкую скамью прямо за спиной Кросса. Тильда, тяжело и обреченно вздохнув, плюхнулась рядом, тихо ворча о том, что первые ряды — это верная смерть от случайных магических рикошетов на практических занятиях.
Валериан даже не соизволил обернуться. Он продолжал увлеченно вещать своему соседу — грузному, краснощекому парню с факультета Артефакторики — о неоспоримом превосходстве столичных портных над местными ремесленниками.
В этот момент двери с грохотом распахнулись, и в аудиторию стремительно, словно ураган, вошла профессор Блэр. Это была сухонькая, невероятно подвижная дама весьма преклонных лет. На ее правом, обтянутом строгим твидом плече восседал крупный изумрудный хамелеон-фамильяр, который с гастрономическим интересом сканировал студентов независимо вращающимися глазами.
— Тишина в аудитории! — звонко, по-военному скомандовала профессор, вспрыгнув на возвышение кафедры с грацией и ловкостью горной кошки. Хамелеон для пущей убедительности мгновенно поменял цвет на угрожающе-пунцовый. — Тема сегодняшнего занятия: «Метаморфическое замещение неживых объектов». Идеальный, незаменимый навык для тех, кто хочет подсунуть вместо настоящего золотого слитка кусок искусно окрашенного свинца. И абсолютное, караемое Синодом преступление, если вы на этом попадётесь.
Мое сердце забилось в два раза быстрее. Замещение объектов! Именно об этом ночью говорил Блэквуд: вор забирал бесценные оригиналы из-под контуров и, скорее всего, оставлял на их месте идеальные иллюзорные или метаморфические копии, чтобы пропажу не обнаружили патрули.
Я уставилась на дорогой кожаный портфель Валериана, небрежно брошенный на самый край скамьи. План созрел в моей голове мгновенно.
Сосредоточившись, я аккуратно, по капле потянулась к своему внутреннему магическому резерву. Совсем немного. Тонкая струйка безобидного Морока, искусно сплетенная с моей темной, реалистичной фантазией.
Воздух прямо над портфелем Кросса слегка, едва уловимо дрогнул, поплыв маревом. Из полуоткрытого кожаного клапана сумки медленно, словно выталкиваемая невидимой, настойчивой силой, начала высовываться плотная голограмма толстого фолианта. Потрескавшийся корешок украшала зловещая бордовая надпись, тисненая золотом:«Высшая демонология. Том IV». Я постаралась сделать иллюзию максимально осязаемой, добавив к ней легкий, щекочущий ноздри запах старой кожи и могильной пыли.
Дождавшись идеального момента, я легонько пнула ножку скамьи Валериана мыском туфли.
Аристократ раздраженно, с перекошенным лицом обернулся, явно собираясь высказать мне пару ласковых эпитетов, но его взгляд рефлекторно скользнул вниз, к собственному открытому портфелю.
Краска мгновенно, подчистую сошла с его породистого лица. Он стал белее свежевыстиранной больничной простыни.
Сдавленно, по-мышиному пискнув, Валериан судорожно, обеими руками схватился за «книгу», пытаясь в панике запихнуть ее обратно в недра сумки. Его ухоженные пальцы с размаху прошли сквозь иллюзорный корешок, не встретив сопротивления, и больно, с громким стуком ударились о жесткую деревянную скамью.
Иллюзия мягко, с легким шипением рассеялась в воздухе.
Кросс замер, тяжело, со свистом втягивая воздух. На его высоком лбу выступила холодная испарина.
Я подалась вперед, почти касаясь губами его уха, и прошептала так, чтобы слышал только он:
— Осторожнее, Валериан. Запретная Секция очень не любит, когда ее личная собственность начинает самовольно гулять по чужим сумкам. Особенно демонология.
Он резко, всем корпусом развернулся ко мне. В его расширенных серых глазах больше не было ни капли аристократической спеси — только чистый, первобытный, животный ужас.
— Ты... — его бескровные губы мелко дрожали. — Откуда ты... Вейн, ты даже не представляешь, во что лезешь! Это не шутки! Если
— Адепт Кросс! — голос профессора Блэр хлестнул по притихшей аудитории, как удар настоящего кожаного бича. — Вы решили провести приватную дискуссию с адепткой Вейн прямо на моей лекции? Или у вас какие-то непреодолимые проблемы с базовой концентрацией?
— Н-нет, профессор Блэр, — Валериан судорожно сглотнул, поспешно отворачиваясь к доске и буквально вжимаясь в спинку скамьи. Он до хруста сцепил руки в замок на коленях, чтобы скрыть крупную, выдающую его с головой дрожь.
Я недоуменно нахмурилась и, воспользовавшись тем, что профессор Блэр отвернулась к меловой доске, чуть-чуть, буквально на миллиметр ослабила действие свинцового блокирующего амулета на шее, позволяя истинному некромантскому зрению на секунду взять верх над обычным. Мир вокруг мгновенно утратил краски, став пугающе серо-белым и холодным.
То, что я увидела, заставило меня содрогнуться до глубины души.
Тень Валериана Кросса не повторяла очертаний его сгорбленной фигуры.Она жила своей, абсолютно автономной, жуткой жизнью. Края чернильной кляксы извивались на каменном полу, напоминая голодные щупальца, а от ее густого, маслянистого центра прямо к позвоночнику адепта тянулась толстая, мерзко пульсирующая черная нить.
Это был паразит.
Кросс не был гениальным, расчетливым вором. Он был сломанной марионеткой в чужих руках. Кто-то намеренно заразил его пиявкой и заставлял по ночам выносить тяжелые фолианты по демонологии, шантажируя или напрямую контролируя его затуманенный разум.
Я резко моргнула, сбрасывая морок мертвых и возвращая обычное, цветное зрение. Инстинктивно, ища поддержку, я подняла голову вверх, к затененной профессорской ложе на балконе.
Кассиан Блэквуд всё еще находился там. Он стоял у резных перил, тяжело опираясь на них обеими руками, и смотрел сверху вниз прямо на меня. В его глубоких, темных глазах сейчас не было ни привычной насмешки, ни отстраненного высокомерия. Только холодное, пронзительно-острое понимание хищника. Он видел мою микрореакцию. Он, как эмпат или менталист, понял, что я нашла нечто чудовищное.
Я едва заметно, одними ресницами кивнула ему, подтверждая догадку.
Его длинные пальцы на полированном дереве перил дрогнули в ответном, понятном только нам двоим микроскопическом жесте:
— Эли, у тебя сейчас лицо такое, будто ты настоящего призрака увидела, — тревожно шепнула Тильда, легонько толкнув меня острым локтем в бок.
— Хуже, Тиль, — хрипло выдохнула я, дрожащими пальцами доставая из сумки чистый пергамент для конспектов. — Я только что увидела того, кто очень скоро им станет, если мы срочно ничего не предпримем.
С этого момента игра перестала быть просто циничной сделкой за мое выживание в стенах Академии. В школе орудовал безжалостный кукловод, использующий темную магию самого древнего, запретного толка. И если эта пульсирующая пиявка Валериана доберется до самого ядра его магического источника, парень погибнет в таких страшных муках, какие не снились ни одному инквизитору.
А я, как потомственная некромантка, всей душой ненавидела, когда кто-то смел нарушать хрупкую грань между жизнью и смертью без моего на то профессионального разрешения.
Что ж, магистр Блэквуд просил найти ему вора? Он получит его. Но вместе с Кроссом он получит такую колоссальную проблему, которую даже Верховному Темному Лорду Империи ни за что не расхлебать в одиночку.
Остаток лекции я просидела как на иголках, чувствуя, как от нервного напряжения сводит мышцы. Профессор Блэр увлеченно превращала на столе звонкие медные монеты в бородавчатых жаб и обратно, но я не сводила прищуренных глаз с напряженной спины Валериана. Парень заметно ссутулился, то и дело затравленно озираясь по сторонам, словно ожидая смертельного удара из каждой тени. Присосавшаяся к нему пиявка, невидимая для обычных светлых магов, продолжала мерно, тошнотворно пульсировать, капля за каплей выкачивая из него жизненные силы.
Как только под высокими сводами прозвучал спасительный, гулкий звон бронзового колокола, возвещающий об окончании пары, я первой вскочила с нагретого места.
— Эли, ты идешь на обед? — крикнула мне вслед Тильда, отчаянно пытаясь собрать разбежавшихся по парте подопытных жаб, которые норовили спрыгнуть на пол.
— На ковер к начальству! — бросила я на ходу, закидывая сумку на плечо. — Если не вернусь к вечеру, официально завещаю тебе свою пижаму с мышами!
Путь на верхний ярус центральной башни казался изощренной пыткой. Ступеньки крутой винтовой лестницы, вырезанные из скользкого черного мрамора, словно нарочно плодились и увеличивались в количестве с каждым моим шагом. Воздух здесь становился всё более разреженным и холодным.
— Я не смотрю ему на губы! — возмущенно, почти срываясь на ультразвук, прошипела я, резко останавливаясь перед тяжелыми дубовыми дверями, украшенными барельефами двух оскалившихся химер.
Химеры на дверях, пробужденные моим голосом, нехотя ожили. Они с тихим скрежетом повернули массивные головы, подозрительно обнюхали меня каменными носами и, признав ауру, с тяжелым стоном распахнули створки.
Я шагнула в кабинет.
Днем обитель ректора выглядела иначе, но от этого не менее пугающе. Сквозь высокие, узкие стрельчатые окна лился холодный, бледный свет осеннего солнца. Он выхватывал из полумрака пылинки, танцующие над потертыми корешками древних гримуаров на стеллажах, падал на массивный стол из красного дерева и освещал... никого.
Кабинет был абсолютно пуст.
Я неуверенно сделала пару шагов к центру роскошного персидского ковра — того самого, на котором мы вчера ночью так эффектно валялись в клубах алхимического дыма.
— Лорд Блэквуд?
Внезапно за моей спиной раздался тихий, сухой щелчок дверного замка. Я резко обернулась, едва не выронив сумку.
Кассиан стоял, небрежно прислонившись спиной к запертой двери, и абсолютно нечитаемым, темным взглядом наблюдал за мной. Он успел снять тяжелую ректорскую мантию, оставшись лишь в строгом черном камзоле безупречного столичного кроя, который хищно подчеркивал разворот его широких плеч.
— Вы поразительно пунктуальны, Элайза, — его бархатный голос обволакивал, проникая вибрацией под самую кожу. Он медленно отлепился от деревянного полотна и хищной, бесшумной походкой пошел прямо на меня. — Итак. Ваш маленький утренний спектакль на лекции. Полагаю, он принес плоды? Кросс — наш неаккуратный книжный маньяк?
Я сглотнула пересохшим горлом, титаническим усилием воли заставляя себя стоять на месте и не отступать.
— И да, и нет. Он действительно выносил книги. Но он не маньяк, магистр. Он — жертва.
Блэквуд остановился ровно в шаге от меня. Его идеально очерченная темная бровь вопросительно, с легкой иронией изогнулась.
— Жертва, которая виртуозно взламывает сложнейшие охранные контуры Запретной Секции? Какая трогательная драма. И кто же его, бедного, заставляет?
— Никто из живых, — я глубоко вздохнула, решаясь выложить всё как есть. — На нем паразит.Теневая пиявка высшего порядка.Она намертво присосалась к его ауре и контролирует разум, попутно до дна выпивая его магический резерв. Кросс даже не осознает до конца, что творит. Он лишь сломанная марионетка.
Воздух в кабинете мгновенно потяжелел, приобретя привкус озона перед грозой. Температура рухнула вниз, а тени по углам просторной комнаты словно сгустились, потянувшись к своему хозяину и реагируя на стихийный всплеск его магии. Глаза Блэквуда превратились в два куска непроницаемого черного льда.
— Теневая пиявка, — медленно, обманчиво ровно, по слогам повторил он. — Магия крови и тьмы, категорически запрещенная Синодом еще до Восстания Мертвых. Вы абсолютно уверены в том, что видели, Вейн?
— Абсолютно.
Кассиан сделал резкий, порывистый шаг ко мне. Я инстинктивно подалась назад и вжалась лопатками в твердый край его рабочего стола. Ректор оказался непозволительно, катастрофически близко. Я снова почувствовала этот сводящий с ума, дурманящий аромат горького миндаля и морозной хвои.
Он поднял руку. Его длинные пальцы легли на мою шею — прямо поверх глухого воротника блузки, скрывающего тяжелый свинцовый медальон-блокиратор. От властного прикосновения его прохладной кожи по моему телу пробежал мощный электрический разряд, заставивший сердце пуститься в бешеный галоп.
— Чтобы увидеть пиявку, — его голос стал низким, хриплым, граничащим с интимным шепотом, — нужно снять блокировку некромантии. Ты открыла свой темный дар прямо в аудитории, полной светлых магов, Элайза?
— Только на одну жалкую секунду, — мой голос предательски дрогнул. Я смотрела прямо в его глаза, отчаянно пытаясь не пойти ко дну в их бездонной тьме. — Никто ничего не заметил. Я должна была убедиться.
Его большой палец медленно, почти ласково скользнул по моей ключице через тонкую ткань блузки. Это было не просто прикосновение — он прощупывал мой ускоренный пульс, ритм моей магии, безошибочно проверяя, не лгу ли я ему. И от этого интимного, граничащего с допросом жеста у меня окончательно пересохло во рту.
— Безрассудная, отчаянная девчонка, — процедил Блэквуд. Но в его тоне не было обжигающего гнева. Лишь странная, тяжелая задумчивость.
Он убрал руку и плавно отстранился, резко лишая меня своего обволакивающего тепла.
— Если в стенах Академии завелся Кукловод, обладающий достаточной силой для создания пиявок, значит, ему нужны демонические гримуары для проведения ритуала Призыва. И Кросс — его идеальный сосуд. Древний род, переизбыток неоформленной магии, откровенно слабая воля.
— Мы должны немедленно снять ее! — горячо выпалила я. — Если пиявка доберется до самого ядра его источника, Валериан умрет!
— Нет, — ледяным тоном отрезал Кассиан, отходя к окну и закладывая руки за спину в привычном жесте. — Если мы уничтожим паразита сейчас, Кукловод через оборванную связь тут же об этом узнает. Он мгновенно заляжет на дно и найдет новую, более осторожную жертву. Мы не имеем права его спугнуть.
— Вы предлагаете хладнокровно позволить этому монстру убить студента?! — я возмущенно ударила ладонью по столешнице.
Блэквуд медленно, по-птичьи повернул ко мне голову.
— Я предлагаю, адептка Вейн, использовать Кросса как наживку. Кукловод забирает физические книги не телепатически. Валериан должен где-то встречаться с ним, чтобы передавать украденное, или оставлять фолианты в тайнике.
Я замерла, пораженная его циничной, но безупречной логикой.
— Вы хотите позволить ему украсть следующую книгу?
— Именно, — ректор отошел от окна и вновь приблизился ко мне, глядя с пугающим, темным одобрением. — Сегодня ночью. Ты сама сказала, что Кросс до смерти напуган. Твоя маленькая иллюзия намертво выбила его из колеи. Паника заставит его действовать быстрее, совершать ошибки. Он попытается избавиться от украденного и доложить хозяину о слежке.
— Значит, мы будем за ним следить, — резюмировала я, нахмурившись. — Но как? Я видела его тень — она реагирует на малейшие колебания чужой ауры вокруг. Если мы наложим стандартное отслеживающее плетение или жучок артефакторов, Кукловод тут же почувствует вмешательство.
В обсидиановых глазах Кассиана вспыхнул тот самый дьявольский, азартный огонек, который я так боялась и который так неодолимо меня интриговал.
Он плавно оперся обеими руками о край стола по обе стороны от меня, надежно запирая меня в ловушку своих рук. Его идеальное лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.
—
Я недоверчиво хмыкнула.
—«Мы»пойдем на охоту? Сам лорд-ректор собирается ползать со мной по сырым кустам?
— Я собираюсь жестко контролировать каждый ваш шаг, Вейн, — уголок его губ дрогнул в хищной усмешке. — Чтобы вы в пылу энтузиазма случайно не уронили на нас еще один каменный потолок. Жду вас ровно в полночь у Южных ворот. Форма одежды — глухая, темная. И ради всех богов преисподней... оставьте свои летучие мыши в шкафу.
Выскочив из кабинета ректора, я привалилась спиной к прохладным дверным створкам и шумно, прерывисто выдохнула. Сердце колотилось о ребра так громко, что казалось, каменные химеры на барельефе сейчас проснутся и сделают мне выговор за нарушение тишины.
— Он просто жуткий тип с манией тотального контроля, — пробормотала я себе под нос, отчаянно пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. — И совершенно точно не в моем вкусе.
— Барнаби, если ты сию же секунду не прекратишь сводить меня с человеком, который по долгу службы может казнить меня одним небрежным щелчком пальцев, я найду способ навсегда изгнать тебя в Бездну, — пригрозила я и быстрым шагом направилась в сторону жилого крыла.
Вечер пролетел в нервных суетливых сборах и попытках отделаться от чрезмерно инициативной соседки.
Когда я вернулась в комнату общежития, Тильда как раз закончила превращать наш пушистый прикроватный ковер в реалистичное иллюзорное болото с булькающей грязью и теперь восторженно прыгала по воображаемым кочкам. Узнав, что меня чудом не отчислили, она на радостях попыталась окрасить мои волосы в стойкий цвет морской волны, от чего мне пришлось долго и активно отбиваться подушкой.
Ближе к полуночи, когда неугомонная соседка наконец-то провалилась в сон, полностью исчерпав свой магический резерв на создание над кроватью медленно вращающейся голограммы звездного неба, я вытащила из самых недр сундука неприметную одежду. Плотные черные брюки, облегающая водолазка под горло (идеально маскирующая кожаный ремешок блокиратора) и мягкие кожаные сапоги на абсолютно бесшумной подошве.
Взглянув на свое отражение в мутноватом зеркале, я мысленно согласилась с ректором — в таком виде я походила на настоящего ночного лазутчика гораздо больше, чем в уютной фланели.
Ночной воздух у кованых Южных ворот был по-осеннему колючим, влажным и отдавал прелой листвой. Я зябко поежилась, кутаясь в тонкую ткань водолазки, и внимательно огляделась. Территория Императорской Академии спала глубоким сном. Лишь редкие магические фонари, парящие над дорожками, отбрасывали на влажную брусчатку длинные, причудливо искаженные тени.
— Вы пришли вовремя. Похвально.
Низкий голос прозвучал прямо из сгустившегося, чернильного мрака под аркой ворот. Я вздрогнула. Кассиан плавно шагнул в тусклый круг света от фонаря, и я в очередной раз с замиранием сердца поразилась тому, как органично, словно влитой, он сливался с темнотой. На нем был простой, лишенный гербов черный плащ, полностью скрывающий фигуру, а темные волосы были слегка растрепаны ночным ветром.
Он окинул меня цепким, сканирующим взглядом с головы до ног.
— Вижу, вы всё же умеете неукоснительно следовать инструкциям, Элайза. Никакого хлопка, никаких нелепых детских принтов. Выглядите почти как настоящий, обученный адепт боевого факультета, идущий на диверсию в тыл врага.
— Стараюсь всеми силами соответствовать завышенным стандартам темного ректората, — парировала я, изо всех сил стараясь не стучать зубами от пробирающего до костей холода.
Блэквуд чуть заметно нахмурился, заметив, как я тру замерзшие плечи. Он сделал короткий, плавный жест рукой, и меня мгновенно, с головы до ног окутало невидимое, но очень плотное и приятное тепло. Словно я сделала глоток обжигающего пряного вина и шагнула к раскаленному камину.
Согревающее плетение. Высшего порядка, не требующее ни палочки, ни заклинания вслух.
— Спасибо, — тихо сказала я, совершенно сбитая с толку этой внезапной, почти интимной заботой.
— Не обольщайтесь, Вейн. Если вы простудитесь и начнете громко чихать, сидя в засаде, нас раскроют, — сухо, без эмоций отозвался Кассиан, отворачиваясь к воротам. — Ваша призрачная ищейка готова к работе?
Я коротко кивнула пустоте рядом с собой.
— Барнаби, выходи на свет.
Призрак нехотя, с видом глубочайшего одолжения выплыл из влажной каменной кладки стены. В отличие от меня, он совершенно не оценил мрачную компанию Темного Лорда и держался на почтительном расстоянии, подозрительно косясь на высокую фигуру магистра.
— План такой, — я перешла на едва слышный деловой шепот. — Барнаби найдет Кросса в мужском крыле общежития и прицепится к его ауре. Не к зараженной тени, где сидит пиявка, а именно к эмоциональному фону! Липкий страх Валериана сейчас пульсирует так ярко, что для любого покойника это как ревущий маяк в тумане. Как только Кросс покинет свою комнату, Барнаби начнет оставлять для меня некромантские метки — крошечные, фосфоресцирующие капли эктоплазмы. Для живых магов они абсолютно невидимы.
Блэквуд задумчиво потер подбородок пальцами в черной перчатке, глядя сквозь прозрачную фигуру призрака.
— Эктоплазма бесследно исчезнет до рассвета. Кукловод не заметит магической слежки. Идеально. Отправляйте его.
Я ободряюще кивнула деду, и тот, поправив свой нематериальный котелок, серебристой стрелой умчался сквозь стены прямиком в сторону башни факультета иллюзий.
Мы остались вдвоем. Тишина между нами мгновенно стала густой, звенящей, почти осязаемой. Чтобы лишний раз не смотреть на идеальный, высеченный словно из мрамора профиль Кассиана, я упрямо уставилась на носки своих сапог.
— Вы боитесь меня, Элайза? — внезапно, без всякого перехода разрезал ночную тишину его низкий голос.
Я вскинула голову. Он стоял, расслабленно прислонившись широким плечом к холодному камню древней арки, и смотрел на меня с тем самым пробирающим до мурашек, изучающим прищуром, от которого всё внутри сжималось в тугой, горячий узел.
— Я не законченная самоубийца, чтобы не бояться Верховного карателя Империи, — предельно честно ответила я. — Вы одной левой можете стереть меня в пыль, а Совету Магов сказать, что это был просто неудачный алхимический эксперимент со взрывчаткой.
— Могу, — легко, даже с долей веселья согласился он. Уголок его губ дрогнул. — Но это было бы непозволительно, смертельно скучно. К тому же, кто тогда будет так эффектно падать на меня с потолка?
Я возмущенно задохнулась, набирая в грудь воздуха для язвительного ответа, но сказать ничего не успела.
Пространство вокруг меня внезапно завибрировало тонкой, холодной струной. В некромантском зрении, которое я привычно поддерживала на самом краю сознания, ярко вспыхнула бледно-зеленая, мерцающая нить.
— Началось, — выдохнула я, резко подбираясь. Игры закончились. — Барнаби подал сигнал. Кросс вышел из здания.
Кассиан мгновенно отделился от стены. Вся его расслабленность испарилась без следа. Его лицо вновь стало непроницаемой, смертоносной маской профессионального охотника. Он подошел ко мне вплотную, крепко взял за плечи и развернул спиной к себе.
— Идем, — шепнул он мне прямо на ухо, и от горячего касания его дыхания по шее пробежал целый легион мурашек. — И держитесь строго в пределах моей тени, Вейн. Один неверный шаг в сторону — и охранные горгульи поднимут тревогу на весь кампус.
Мы двинулись вперед, бесшумно скользя сквозь ночь, как два бестелесных фантома.
Метки Барнаби светились для меня безошибочными путеводными звездами — бледными, сочащимися потусторонним светом кляксами на мокрой брусчатке. Они уверенно вели нас прочь от ярко освещенных жилых корпусов. Судя по расстоянию между пятнами эктоплазмы, Кросс двигался очень быстро, короткими перебежками, панически избегая патрулей.
Светящийся след привел нас к самой старой, заброшенной части Академии — туда, где на холме возвышались обветшалые купола алхимических оранжерей. Стеклянные крыши теплиц давно поросли густым диким плющом, разбитые окна зияли черными провалами, а внутри царили вечные, влажные сумерки и запах гниющей растительности.
— Оранжереи, — одними губами произнес Кассиан, резко останавливаясь за толстым, узловатым стволом векового дуба в десятке шагов от входа в центральный стеклянный павильон.
Он потянул меня на себя, плотно прижав спиной к дереву, накрывая своим телом, чтобы полностью, без остатка спрятать меня в густой тени своего широкого плаща.
Я едва дышала, боясь пошевелиться. Мы стояли так непозволительно близко, что я спиной чувствовала мерный, пугающе спокойный стук его сердца. Одной рукой в перчатке он опирался о жесткую кору дерева прямо над моим плечом, а другой — властно, по-хозяйски придерживал меня за талию, словно боясь, что я от избытка адреналина сорвусь с места.
В тусклом свете луны, с трудом пробивающемся сквозь рваные облака, мы наконец увидели фигуру Валериана. Он нервно топтался у покосившегося входа в оранжерею, судорожно прижимая к груди пухлый кожаный портфель.
Внезапно тени внутри теплицы пришли в неестественное движение.
Из густых, переплетенных зарослей ядовитого плюща медленно, текуче выступил высокий силуэт, с ног до головы закутанный в бесформенный серый балахон. Лицо незнакомца надежно скрывал глубокий капюшон, но от этой фигуры во все стороны расходилась такая плотная волна гнилостной, удушающей темной магии, что мой металлический блокиратор на шее раскалился, больно обжигая кожу.
Кукловод.
Теневая пиявка, клубящаяся на спине Валериана, возбужденно и мерзко запульсировала, реагируя на долгожданное присутствие своего истинного хозяина. Надменный аристократ затравленно, жалко сжался, щелкнул замками портфеля и дрожащими руками протянул фигуре в балахоне украденный фолиант.
— Он отдает ему книгу, — прошептала я, инстинктивно вцепившись пальцами в предплечье Кассиана.
Блэквуд напрягся, как натянутая до предела тетива арбалета. Его собственная, подавляющая магия, до этого тщательно сдерживаемая, начала закипать вокруг нас невидимым водоворотом, готовясь сорваться с его длинных пальцев смертоносным хлыстом.
— Посмотрим, кто именно скрывается под этим капюшоном... — ледяным шепотом произнес Темный Лорд.
Он сделал короткий, неуловимый жест свободной рукой.
Тяжелые стеклянные двери оранжереи с оглушительным, режущим слух звоном разлетелись на тысячи сияющих осколков, намертво отрезая Кукловоду путь к отступлению.
Охота перешла в открытую фазу.
Звон разлетающегося на тысячи осколков толстого стекла оглушительно разрезал ночную тишину, словно удар невидимого гигантского клинка. Острые сияющие брызги лавиной разлетелись во все стороны, хищно отражая тусклый лунный свет, но ни один тончайший осколок не долетел до нас — мерцающий обсидиановыми сполохами невидимый щит Блэквуда надежно укрывал нашу засаду в тени векового дуба.
Фигура в сером балахоне замерла лишь на ничтожную долю секунды. Вместо того чтобы в панике броситься бежать или послушно поднять руки, Кукловод совершил самое подлое и расчетливое, что только мог: он резко, судорожным движением дернул на себя невидимую ментальную нить, связывающую его волю с теневой пиявкой на спине плененного адепта.
Валериан издал страшный, сдавленный, булькающий хрип. Его глаза мгновенно закатились, обнажая белки, и он замертво рухнул на колени прямо на усыпанный острым битым стеклом пол оранжереи. Тяжелый фолиант по демонологии со глухим, зловещим стуком выпал из его обмякших, безвольных рук.
— Стоять, — голос Кассиана раскатистым громом пронесся над погруженной во мрак площадью, усиленный многократным, бьющим по ушам магическим эхом. В этом рыке больше не осталось ни бархатной иронии, ни ректорской сдержанности — только чистая, первобытная, абсолютная власть Высшего темного мага.
Он размашистым шагом вышел из нашего укрытия. Пространство вокруг его высокой фигуры видимым образом исказилось и поплыло от чудовищного, концентрированного выброса темной энергии. Старинная брусчатка под его тяжелыми кожаными сапогами с сухим хрустом мгновенно покрылась извилистыми узорами ледяного инея.
Кукловод издал дребезжащий, каркающий, неестественный смешок, сильно искаженный каким-то артефактом изменения голоса:
— Отойди, Блэквуд. Или этот глупый мальчишка испустит дух прямо сейчас, у тебя на глазах.
В подтверждение его слов отвратительный паразит на спине Валериана чудовищно раздулся, пульсируя уже не чернильным, а болезненным, ядовито-багровым свечением. Пиявка начала стремительно, с голодным остервенением вгрызаться в оголенное магическое ядро адепта, выкачивая из него не просто резерв, а саму жизненную искру. Кросс забился в жестоких конвульсиях, его спина выгнулась дугой, а из приоткрытого рта пошла густая белая пена.
Кассиан резко замер, его фигура окаменела. Использовать сокрушительную боевую магию сейчас означало гарантированно разорвать истонченную ауру Валериана в клочья вместе с паразитом. Ректор сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели до желтизны, а кожа на перчатках натянулась до предела. Его гениальный разум лихорадочно, за доли секунды просчитывал сотни боевых комбинаций, но ни одна из них не спасала жизнь невиновного студента.
А вот мой некромантский метод — спасал.
Я не стала тратить драгоценные мгновения на размышления. Одним резким движением я рванула плотный воротник своей водолазки, нащупала пальцами раскалившийся до предела металлический блокирующий медальон бабушки и с силой дернула за кожаный шнурок, безжалостно срывая его с шеи.
Моя истинная некромантская сила, годами запертая в узких рамках и изголодавшаяся по свободе, с глухим ревом вырвалась наружу ледяным, сметающим всё на своем пути потоком. Ночной мир вокруг меня мгновенно обесцветился, утратил краски и стал резко контрастным, аспидно-серым. Я пулей выскочила из-за ствола дуба и безумной тенью бросилась к бьющемуся в судорогах Валериану.
— Вейн, назад, Бездна тебя поглоти! — яростно рявкнул в спину Блэквуд, но было уже слишком поздно.
Я рыбкой влетела в разбитый проем оранжереи, проехавшись коленями по хрустящему ковру из битого стекла, и тяжело упала на пол рядом с Кроссом. Мои ладони, окутанные призрачным, фосфоресцирующим белым сиянием чистой некромантии, без малейших раздумий погрузились прямо в извивающуюся, маслянистую багровую массу паразита.
Живым магам категорически запрещено прикасаться к теневым пиявкам — эти твари мгновенно перекидываются на нового, более сильного и лакомого носителя. Но сырая, ледяная энергия смерти для них является чистейшим, разъедающим ядом.
Пиявка разразилась пронзительным, ультразвуковым визгом — этот звук прозвучал исключительно в моей голове, отозвавшись острой, тошнотворной болью в висках. Тварь попыталась выпустить шипы и намертво впиться в мои пальцы, но я лишь еще крепче сжала ее омерзительное, склизкое и холодное тело, пустив по рукам мощный импульс абсолютного могильного хлада Пустоты.
— Отпускай его, дрянь, — прошипела я сквозь намертво стиснутые зубы, чувствуя, как ногти погружаются в чужеродную плоть. — Его время переходить Грань еще не пришло.
Тень Кросса судорожно, в последний раз дернулась. Паразит, не выдержав прямого соприкосновения со смертоносной энергией небытия, с громким, сухим треском оторвался от израненной ауры парня и замертво осыпался на стеклянное крошево горстью серого вулканического пепла. Валериан мгновенно обмяк и потерял сознание, но его рваное дыхание тут же выровнялось, став глубоким и спокойным.
В ту же секунду над моей головой с оглушительным, опаляющим свистом пронеслось массивное копье концентрированного черного пламени — Блэквуд пошел в атаку.
Избавившись от живого заложника, Темный Лорд больше не сдерживал свою ярость. Черное пламя с ювелирной точностью ударило ровно в грудь Кукловода, но вместо предсмертного крика боли в замкнутом пространстве теплицы раздался лишь сухой, хлесткий хлопок воздуха. Серый балахон безвольной тряпкой осел на пол, оказавшись совершенно пустым. Тот, кто скрывался под ним, использовал редчайший пространственный артефакт экстренного переноса, активирующийся от получения прямого магического урона.
В оранжерее повисла звенящая, мертвая тишина, прерывисто нарушаемая лишь тихим шелестом осыпающихся с потолка мелких осколков.
Кассиан медленно, чеканя каждый шаг, подошел к нам. Его длинный черный плащ тяжело развевался за спиной, напоминая огромные крылья разозленного демона, а обсидиановые глаза горели пугающим, не предвещающим ничего хорошего потусторонним огнем. Он бросил короткий взгляд на кучку пепла, оставшуюся от паразита, затем на бледного, но живого Валериана и, наконец, в упор уставился на меня.
Я всё еще сидела на полу среди осколков, тяжело и часто дыша. Мои руки до самых локтей были покрыты плотным слоем белого инея от использования чистой некромантии, а на обнаженной шее отчетливо багровел воспаленный след от сорванного шнурка.
— Вы, — голос ректора был пугающе тихим, но от этой замогильной тишины хотелось заживо зарыться под ближайший куст ядовитой мандрагоры. — Просто невозможная. Абсолютно неуправляемая. И феноменально безрассудная девчонка.
Я упрямо вскинула подбородок, изо всех сил игнорируя сильную дрожь в коленях и ломоту в пальцах:
— Я спасла ему жизнь, лорд-ректор. Вы сами только что признали, что не могли атаковать паразита без риска убить парня.
— Я приказал вам стоять в тени! — он в мгновение ока оказался рядом, сильным рывком поднял меня с колен за плечи и коротко встряхнул. Его лицо оказалось в опасной, сводящей с ума близости от моего. — А если бы эта тварь успела перескочить на вашу незащищенную ауру?! Если бы Кукловод переключил контур телепортации на зону поражения и забрал вас с собой в качестве трофея?! Вы вообще способны думать своей головой, прежде чем бросаться грудью на высшую темную магию?!
— Моя магия старше, чище и злее всех его дешевых воровских фокусов! — с вызовом выпалила я, глядя прямо в бушующий грозовой мрак его глаз. — И я не могла просто стоять и смотреть, как на моих глазах хладнокровно убивают человека. Даже если этот человек — заносчивый и мерзкий индюк вроде Кросса.
Кассиан тяжело, шумно задышал. Его пальцы, железным хватом сжимающие мои плечи, были жесткими, но я отчетливо чувствовала сквозь тонкую ткань водолазки обжигающее, почти лихорадочное тепло его рук. В его пристальном взгляде первобытный гнев постепенно, капля за каплей, смешивался с чем-то совершенно иным — с глубинным недоверием, осознанием моей силы и странным, пугающим восхищением.
— Вы сняли блокиратор, — произнес он уже гораздо спокойнее, медленно опуская взгляд на мою обнаженную шею.
Его большой палец в перчатке почти рефлекторно, мягко коснулся полосы на пострадавшей коже, и от этого легкого, ласкающего прикосновения я судорожно, прерывисто выдохнула.
— Теперь ваш магический фон фонит на полмили вокруг, как свежеоткрытый фамильный склеп. Если дежурные артефакторы на башнях Синода сейчас не спали, к утру вся Королевская Академия будет точно знать, что здесь колдовал сильный некромант.
Он неохотно отпустил мои плечи, сделал шаг назад и, властно взмахнув рукой, поднял с пола с помощью телекинеза выпавший фолиант по демонологии. Книга в воздухе перелистнула страницы и замерла. Кассиан нахмурился, быстро пробежав глазами по строчкам, и его лицо мгновенно окаменело, превратившись в суровую маску.
— Что там? — я подошла ближе, бесцеремонно заглядывая ему через широкое плечо.
—Ритуал Раскола, — мрачно констатировал ректор, с глухим стуком захлопывая фолиант. — И этот ублюдок ушел от нас не с пустыми руками. Тот свиток, который Кросс принес сегодня, содержит лишь теоретическую часть. Самая важная, практическая часть ритуала Призыва хранится в совершенно другом месте. В тайном закрытом хранилище древнего рода Блэквуд. В моем личном загородном поместье.
Я в изумлении округлила глаза:
— Вы хотите сказать, что Кукловод изначально планировал дерзко ограбить ваш собственный дом?
Кассиан медленно повернул ко мне голову. На его идеально очерченных губах заиграла холодная, хищная и очень опасная улыбка, обещающая его врагам долгую, изощренную кончину.
— Я хочу сказать, Элайза, что ваши скучные отработки в библиотеке официально отменяются. Немедленно собирайте вещи. На эти выходные вы отправляетесь со мной в родовое поместье Блэквуд. Будем ловить эту тварь на живую наживку. И на этот раз, — он выразительно, с намеком посмотрел на мой разорванный воротник, — вы будете делать в точности то, что я вам прикажу.
— Я? В ваше личное поместье? — переспросила я, нервно сглотнув скопившуюся слюну. Мой панический взгляд метнулся к бессознательному Валериану, а затем снова вернулся к монументальной фигуре ректора. — А как же обязательные лекции? Мои любопытные соседки? И… в конце концов, что нам делать с ним?
Блэквуд тяжело, устало вздохнул, и на короткое мгновение в его глазах промелькнула обычная человеческая усталость, надежно скрытая за маской грозного Верховного карателя. Он небрежно, с сухим щелчком развел пальцы, и безвольное тело Кросса плавно оторвалось от усыпанного стеклом пола, замерев в воздухе на высоте полуметра.
— Ваши лекции подождут, Вейн. С завтрашнего утра вы официально числитесь моей личной ассистенткой по вопросам архивирования редких фондов, что автоматически дает вам законное право на свободное посещение любых занятий. А что касается адепта Кросса…
Кассиан неторопливо подошел к парящему парню и приложил подушечки двух пальцев к его влажным вискам. Пальцы ректора мгновенно загорелись мягким, гипнотическим лиловым светом ментальной магии Морока.
— Завтра утром он проснется на чистых простынях в лазарете с чудовищной мигренью и абсолютной, непоколебимой уверенностью в том, что тайно варил ночью запрещенный эликсир абсолютной эйфории. Но перепутал пропорции трав, надышался парами ядовитого болотного лотоса и позорно грохнулся в обморок прямо посреди старых теплиц. Идеальное, глупое преступление для высокомерного первокурсника.
— Изящно, — вынуждена была признать я, завороженно наблюдая, как бесследно стирается и переписывается чужая память. — А что нам делать с моим собственным магическим фоном? Бабушкин свинцовый медальон безнадежно сломан. Если я сейчас в таком виде пройду мимо бдительных статуй-стражей у входа в общежитие, они поднимут такой истошный вой на некромантию, что перебудят половину империи.
Блэквуд плавно отнял руку от висков Валериана и медленно повернулся в мою сторону.
В тусклом лунном свете его глаза казались абсолютно черными, бездонными затягивающими омутами. Он сделал уверенный шаг ко мне. Потом еще один. Плавно, неумолимо, как надвигающаяся ночная буря. Я инстинктивно начала пятиться назад, пока с размаху не вжалась лопатками в холодный, шершавый ствол дуба. Бежать было решительно некуда.
— Я же строго велел вам держаться в моей тени, Элайза, — его голос упал до бархатного, вибрирующего шепота, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание. — Что ж, придется спрятать вашу ауру там по-настоящему.
Он медленно поднял руку. Я замерла, приготовившись к ослепительной вспышке света или удару заклинания, но его длинные, прохладные пальцы просто властно легли на мою обнаженную шею — прямо туда, где на коже бешено, испуганно билась тонкая венка. Кожа мгновенно покрылась мириадами мурашек.
— Стойте смирно и не дышите.
Его большой палец с ощутимым нажимом провел по моей чувствительной ключице, уверенно вычерчивая сложный, невидимый рунический узор прямо на коже. В месте его прикосновения меня сначала обдало арктическим холодом, а затем по венам разлилось странное, густое и тягучее тепло. Моя бушевавшая некромантия вдруг испуганно притихла и послушно свернулась в тугой клубок, надежно накрытая тяжелым, непроницаемым куполом его колоссальной личной силы.
Я скосила глаза вниз и увидела, как на коже бледнеет и тает, впитываясь без остатка, антрацитовая вязь древнего знака.
—Печать Сокрытия, — пояснил Кассиан, неохотно убирая руку.
Я подавила иррациональное, глупое желание податься вперед, вслед за его отнимаемым теплом.
— Она привязана напрямую к моей личной ауре. До завтрашнего вечера для любых защитных артефактов, поисковых гончих и магов Синода вы будете «пахнуть» исключительно мной. Моей магией. Моим личным присутствием.
Мои щеки предательски, обжигающе вспыхнули ярким румянцем. Это было сродни тому, как если бы Верховный каратель повесил на меня невидимую клеймящую табличку
Кассиан медленно, не меняя каменного выражения лица, перевел свой немигающий, леденящий взгляд на призрака.
— Барнаби, верно? — безупречно вежливым, но до костей пробирающим тоном поинтересовался ректор. — Если вы сию же секунду не исчезнете, я лично запечатаю ваш дух в герметичную банку из-под алхимических пиявок и поставлю на свой рабочий стол в качестве утяжелителя для бумаг. И поверьте мне на слово, я знаю нужные старинные заклинания.
Призрак возмущенно поперхнулся воздухом, оскорбленно разевая рот, и мгновенно растаял в воздухе, напоследок обиженно буркнув что-то про тотальное отсутствие уважения к старшему (и глубоко мертвому) поколению.
— А теперь, Элайза, — Блэквуд вновь повернулся ко мне, и его лицо за секунду превратилось в привычную маску строгой ректорской собранности. — Немедленно возвращайтесь в свою комнату и постарайтесь ни во что больше не вляпаться до рассвета. Соберите самые необходимые вещи. Завтра ровно в шесть вечера я жду вас у портальной арки в Северном крыле.
Я послушно кивнула, растирая замерзшие плечи:
— Поняла. Лорд Блэквуд... — я на секунду запнулась, глядя на его безупречный, четкий профиль в лунном свете. — Спасибо. За то, что не испепелили меня вместе с этим паразитом.
Он уже развернулся, собираясь уйти во мрак ночного парка и увлекая за собой левитирующее тело Валериана, но на мгновение замер. Через плечо Кассиан бросил на меня короткий взгляд, от которого мое бедное сердце снова сделало кульбит:
— Вы нужны мне живой, адептка Вейн. По крайней мере, до тех пор, пока не поможете мне поймать Кукловода. И ради Бездны... возьмите с собой в поместье что-то более приличное, чем эти ваши летучие мыши на одежде. Мой престарелый дворецкий этого точно не переживет.
С этими словами он бесшумно растворился в ночи, оставив меня одну посреди разрушенной оранжереи, насквозь пропитанной запахом битого стекла, тяжелым магическим озоном и едва уловимым, терпким ароматом горького миндаля.
Я осторожно дотронулась кончиками пальцев до того места на ключице, где теперь едва заметно пульсировала его личная Печать Сокрытия.
Оперативные параметры на выходныеПлан перехвата в родовом поместье БлэквудОфициальный статус ЭлайзыЛичная ассистентка ректора по архивамМаскировка аурыПечать Сокрытия (дублирует фон Кассиана)Цель операцииПоимка Кукловода на «живую наживку» (вторую часть Ритуала)Время и место сбораПятница, 18:00, портальная арка Северного крылаКажется, грядущие выходные в уединенной компании Высшего темного мага обещали стать самым опасным и непредсказуемым испытанием в моей жизни. И таинственный Кукловод был в этом списке проблем далеко не на самом первом месте.
Обратный путь до общежития я проделала на автопилоте, поминутно касаясь пальцами того места на ключице, где под тканью водолазки пульсировала невидимая печать.
Когда я приблизилась к парадным дверям нашего факультетского крыла, две массивные статуи каменных мастифов, охранявших вход, синхронно повернули ко мне морды. Обычно они начинали глухо рычать, стоило мне приблизиться с активированным некромантским фоном, но сейчас произошло нечто невообразимое. Мастифы шумно втянули каменными носами воздух, их глаза-рубины вспыхнули, после чего оба монстра… подобострастно прижали уши и завиляли тяжелыми хвостами, едва не сбив с петель входную дверь.Магия Кассиана Блэквуда действовала на них безотказно. Для них я сейчас пахла как сам Верховный ректор.Быстро проскользнув внутрь, я добралась до своей комнаты, рухнула на кровать прямо в одежде и провалилась в тяжелый сон без сновидений.Утро началось с того, что мне на голову упал мокрый иллюзорный осьминог.— Подъем, преступный элемент! — жизнерадостно пропела Тильда, отдергивая тяжелые шторы. В комнату ворвался бледный осенний свет. — Вся Академия гудит! Говорят, ночью в оранжереях кто-то взорвал алхимический котел, а Валериан Кросс надышался галлюциногенами и теперь уверяет целителей в лазарете, что он видел розовых мантикор!Я со стоном сбросила с себя тающего осьминога и села на кровати, потирая виски. Блэквуд сработал чисто.— А еще, — соседка плюхнулась на край моей постели, хитро прищурив разноцветные глаза, — на доске объявлений вывесили приказ. Тебя официально перевели на свободное посещение в связи с назначением… личной ассистенткой ректора! Эли, колись. Что ты ему такое наобещала, что он выделил тебе такую должность? Ты будешь протирать пыль с его мантий?— Хуже, — мрачно отозвалась я, сползая с кровати и направляясь к сундуку с вещами. — Я буду протирать пыль с его родовых тайн. Я уезжаю, Тильда. На все выходные.Челюсть соседки плавно опустилась вниз.— Куда?! С ним?! Вдвоем?!— Это служебная командировка по вопросам архивирования, — заученно соврала я, вытаскивая из недр сундука дорожную сумку. — Нужно перебрать какие-то старые фолианты в его поместье.Я старательно избегала смотреть ей в глаза, лихорадочно перебирая свой скудный гардероб. Взгляд наткнулся на уютную, застиранную фланелевую пижаму с летучими мышами. Моя рука рефлекторно потянулась к ней, но в голове тут же всплыл насмешливый голос Блэквуда: «Мой дворецкий этого не переживет».Тяжело вздохнув, я задвинула мышей подальше в угол и достала строгую ночную сорочку из гладкого темного шелка, которую мне подарила тетя на прошлое совершеннолетие.— Элайза Вейн, — тон Тильды стал подозрительно серьезным. — Ты складываешь парадное белье для поездки с самым опасным и, к моему огромному сожалению, самым красивым мужчиной Империи. Если ты не вернешься к понедельнику, я лично подниму нежить на твое спасение.— Оставь нежить мне, — хмыкнула я, застегивая ремни сумки. — Мне просто нужно пережить эти два дня и не дать себя убить. Ничего сложного.К шести часам вечера я стояла у высокой каменной арки в безлюдном Северном крыле Академии.Барнаби, который дулся на меня (и на ректора) всю первую половину дня, все-таки соизволил явиться провожать меня.«Держи ухо востро, егоза», — ворчал призрак, зависнув над аркой. — «Блэквуды — древний род. Их поместье пропитано тьмой так густо, что ее можно ножом резать. Если он предложит тебе выпить вина из подозрительно красивого кубка — отказывайся. Если предложит прогуляться при луне по фамильному кладбищу — беги».— Барнаби, мы едем ловить Кукловода, а не на свидание, — прошептала я, поправляя воротник пальто.— Одно другому не мешает, — раздался за моей спиной бархатный, глубокий голос.Я резко обернулась. Кассиан вышел из-за колонны, и мое сердце, как обычно в его присутствии, предательски пропустило удар.Сегодня на нем не было строгой ректорской мантии. Он был одет для путешествия: темные брюки, высокие сапоги и приталенное черное пальто с серебряными застежками, делающее его плечи еще шире. Он выглядел не как академический ученый, а как безжалостный аристократ, вышедший на охоту.Он остановился в шаге от меня, его темные глаза скользнули по моей фигуре, задержавшись на дорожной сумке.— Надеюсь, гардероб пересмотрен?— Я оставила летучих мышей охранять общежитие, — буркнула я.Уголок его губ едва заметно дрогнул. Он подошел к арке и положил ладонь на замковый камень. Каменная кладка мгновенно отозвалась, наливаясь пульсирующим фиолетовым светом. Воздух внутри арки пошел рябью, превращаясь во вращающуюся воронку портала.— Дом Блэквудов закрыт для любых перемещений извне, — произнес Кассиан, поворачиваясь ко мне. — Портал пропустит только меня и того, кого я проведу лично. Дайте руку, Элайза.Он протянул мне ладонь в черной кожаной перчатке.Я помедлила секунду, чувствуя на себе осуждающий взгляд прозрачного Барнаби, и вложила свои пальцы в его ладонь. Пальцы Кассиана крепко сжались, притягивая меня ближе.— Делайте шаг, как только я скажу, и не закрывайте глаза, — скомандовал он. — Иначе вас вывернет наизнанку в пространственном кармане. Готовы? Шаг!Мы шагнули в водоворот вместе. Пространство схлопнулось с оглушительным свистом. Меня закружило в ледяном вихре, легкие сдавило так, словно из них выкачали весь воздух. Я инстинктивно вцепилась свободной рукой в лацкан пальто Кассиана, чтобы не потерять равновесие. Он лишь крепче прижал меня к себе, укрывая от портальной бури.Спустя мгновение мои ноги с силой ударились о твердую поверхность. Портал за спиной с шипением исчез.Я покачнулась, пытаясь восстановить дыхание. Кассиан придерживал меня за талию, пока я не открыла глаза.Мы стояли в огромном, невероятно мрачном холле. Пол был выложен шахматной плиткой из черного и кроваво-красного мрамора. Вдоль стен возвышались массивные колонны, увитые каменными терновыми лозами, а высоко под сводчатым потолком парили десятки заколдованных сфер, источающих тусклый серебристый свет.Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом старого дерева, воска и того самого горького миндаля, который всегда сопровождал ректора.— Добро пожаловать в Блэквуд-холл, адептка Вейн, — голос Кассиана эхом разнесся по пустынному залу. Он медленно отпустил мою талию, хотя я все еще чувствовала фантомное тепло его рук.Из глубины коридора послышались размеренные, тихие шаги. К нам приближался высокий, неправдоподобно тощий пожилой мужчина в безупречном черном фраке. Его лицо напоминало засушенный пергамент, а глаза были абсолютно бесцветными, как две льдинки.— С возвращением, милорд, — произнес мужчина скрипучим, но полным достоинства голосом, отвесив безукоризненный поклон. — Поместье готово к вашему визиту.— Спасибо, Освальд, — кивнул Кассиан. — Подготовь для моей гостьи Синюю спальню в Восточном крыле.Брови дворецкого неуловимо поползли вверх, на его лице на долю секунды отразилось глубочайшее потрясение, которое он тут же спрятал за маской профессиональной невозмутимости.— Синюю спальню, милорд? — переспросил Освальд. — Ту самую, что находится в смежных покоях с вашими личными апартаментами?Я поперхнулась воздухом.Кассиан невозмутимо стянул перчатки, бросив на меня короткий, пронзительный взгляд, в котором плясали темные искры.— Именно так, Освальд. Госпожа Вейн — невероятно ценный сотрудник. Я предпочитаю, чтобы она всегда находилась... в пределах моей досягаемости.Я поперхнулась воздухом, судорожно пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы как прямое оскорбление ректора Императорской Академии.
— Смежные покои? — наконец выдавила я, чувствуя, как горят щеки. — Лорд Блэквуд, при всем уважении к вашей стратегической гениальности, мне казалось, что Академия выделяет ассистентам отдельные гостевые флигели, а не...— Это не Академия, Элайза, — мягко, но безапелляционно перебил он, делая шаг в мою сторону. — Это мой дом. И здесь действуют мои правила. Если Кукловод ищет вторую часть Ритуала Раскола, он явится за ней сюда. Вы — единственная, кто может почувствовать его теневую магию сквозь иллюзии. А значит, вы — моя лучшая сигнальная система. Я не оставлю свою сигнальную систему в другом конце замка на растерзание призракам.Освальд, не издав ни единого звука, материализовался рядом со мной и ловко подхватил мою дорожную сумку.— Прошу следовать за мной, мисс Вейн, — бесстрастно произнес дворецкий, разворачиваясь к широкой мраморной лестнице.Кассиан лишь коротко кивнул мне, давая понять, что дискуссия окончена, и сбросил свое тяжелое пальто на спинку ближайшего кресла.Идти за Освальдом пришлось через анфиладу полутемных коридоров. Блэквуд-холл подавлял своим величием. Стены были затянуты темным шелком, а с массивных позолоченных рам на меня хмуро взирали поколения предков Кассиана. Мужчины с суровыми, высеченными из камня лицами и женщины с опасными, надменными улыбками. Их написанные маслом глаза, казалось, следили за каждым моим шагом.Чем выше мы поднимались в Восточное крыло, тем гуще становилась магия, пропитывающая стены. Для обычного светлого мага этот фон показался бы удушающим, но моя некромантская суть, наоборот, расправила плечи. Дом пах старинной силой, скрытыми тайнами и абсолютным покоем, который бывает только по ту сторону Грани.— Ваша спальня, мисс, — Освальд толкнул высокие двустворчатые двери из темного дерева.Я шагнула внутрь и невольно задержала дыхание.Синяя спальня была роскошной и одновременно пугающей. Огромная кровать с балдахином из темно-сапфирового бархата занимала центр комнаты. Серебряные канделябры у зеркала вспыхнули магическим пламенем сами по себе, стоило мне переступить порог. На полу лежал пушистый ковер цвета ночного неба, а сквозь высокие окна в пол открывался вид на затянутый туманом древний парк.Но мое внимание приковала другая деталь. На правой стене, между двумя книжными шкафами, находилась дверь. Массивная, окованная черным металлом, с тяжелой ручкой в виде свернувшейся кольцами змеи. Дверь, ведущая в личные покои Кассиана Блэквуда.Освальд аккуратно поставил мою сумку на банкетку у изножья кровати.— Ужин будет подан в малую столовую через час, — сообщил он. — Его светлость просил передать, чтобы вы не пытались открывать смежную дверь.— Почему? — вырвалось у меня. — Он боится, что я украду его коллекционные запонки?Лицо дворецкого осталось абсолютно непроницаемым, но в выцветших глазах мелькнуло подобие сочувствия.— Нет, мисс Вейн. Его светлость боится, что вы можете случайно выпустить то, что иногда живет в его тени, когда он не контролирует ее во сне. Доброго вечера.С этими словами Освальд поклонился и вышел, бесшумно притворив за собой двери в коридор.Я осталась одна в огромной чужой комнате, чувствуя себя мышью, которую добровольно заперли в клетке с самым элегантным и смертоносным котом Империи.Бросив взгляд на смежную дверь, я подошла ближе. Змея на металлической ручке казалась поразительно живой. Я протянула руку, не касаясь металла, и почувствовала легкую вибрацию. За этой дверью бушевала стихия — темная, мощная, скованная железной волей одного единственного мага.Помотав головой, чтобы отогнать непрошеные мурашки, я решительно отвернулась и подошла к сумке. Нужно было переодеться к ужину. Раз уж мне предстоит ловить Кукловода в компании Темного Лорда, я хотя бы не буду выглядеть как испуганная первокурсница.Я достала строгое, но элегантное бордовое платье с закрытым горлом — идеальный вариант для прохладных залов поместья и, что немаловажно, скрывающее печать, которую Кассиан оставил на моей ключице.Ровно через час, уложив непослушные волосы в строгую косу, я спустилась на первый этаж.Малая столовая оказалась на удивление уютной комнатой с потрескивающим камином. Стол был накрыт на двоих. Кассиан уже ждал меня. Он сменил дорожный костюм на безупречную черную рубашку, ворот которой был расстегнут на пару пуговиц, лишая его привычной ректорской строгости и делая опасно притягательным.Он поднялся, когда я вошла, и галантно отодвинул для меня стул.— Бордовый вам к лицу, Элайза. Рад видеть, что вы оставили свой боевой настрой в Академии.— Мой боевой настрой всегда при мне, — парировала я, садясь и расправляя складки юбки. — Просто он временно маскируется под хорошие манеры. Освальд передал ваше предупреждение насчет смежной двери. У вас в спальне водится нечисть, магистр?Кассиан занял место напротив и наполнил мой бокал рубиновым вином.— В моей спальне вожусь я, Вейн. И поверьте, для юной некромантки это гораздо опаснее любой нечисти, — он усмехнулся, глядя поверх бокала. — Но давайте перейдем к делу. Вы поели?— Я еще даже не начала, — я с тоской посмотрела на тарелку с изысканно запеченной птицей.— Ешьте. Вам понадобятся силы, — тон Блэквуда стал серьезным. — Как только часы пробьют полночь, мы спускаемся в фамильное Хранилище.Я замерла с вилкой в руке.— Хранилище под землей?— В катакомбах под поместьем, — кивнул он. — Там хранится практическая часть Ритуала Раскола. Фолиант защищен магией крови моего рода, но Кукловод достаточно безумен, чтобы попытаться взломать охранный контур. Он знает, что я покинул Академию. Он знает, что книга здесь. И он попытается ударить сегодня, пока думает, что я расслаблен.— А мы устроим ему теплый прием в темноте, — поняла я, чувствуя, как внутри просыпается охотничий азарт, подогретый некромантской кровью. — Какова моя роль?Кассиан отставил бокал и подался вперед, опираясь локтями о стол. В отблесках каминного пламени его лицо казалось высеченным из темного мрамора.— Ваша роль, Элайза — не дать ему уйти теневыми путями. Когда он попытается открыть портал, чтобы сбежать с книгой, вы ударите по его тени магией Пустоты. Это схлопнет портал и запрёт его в Хранилище вместе со мной.— Звучит как отличный план для самоубийства, — хмыкнула я. — Если я заблокирую портал, Кукловод поймет, что я тоже там. Он ударит в ответ.— Не ударит, — тихо, но с пугающей уверенностью ответил Блэквуд. — Потому что к тому моменту, как он поймет, что произошло, я уже прижму его к стене. Вам нужно лишь дать мне эти три секунды. Справитесь?Я посмотрела в его глаза, не мигая. Страх уступил место странной, звенящей решимости.— Справлюсь, магистр.— Отлично, — он слегка улыбнулся, и в этой улыбке было столько смертоносного очарования, что у меня перехватило дыхание. — Тогда допивайте вино. Нам пора готовить ловушку.Остаток ужина прошел в сосредоточенном молчании. Напряжение, висевшее в воздухе, было таким плотным, что его можно было нарезать столовым ножом. Я механически прожевала кусок превосходно приготовленной птицы, совершенно не чувствуя вкуса. В голове крутились формулы заклинаний Пустоты и тайминги.
Три секунды. Если я опоздаю, Кукловод уйдет с Ритуалом Раскола. Если поспешу — он почувствует ловушку и ударит первым.
Когда напольные часы в углу столовой хрипло пробили половину двенадцатого, Кассиан поднялся из-за стола.
— Пора.
Путь в катакомбы начался не с мрачной винтовой лестницы, как я ожидала, а за неприметной панелью в кабинете лорда Блэквуда. Стоило Кассиану приложить ладонь к дубовой обшивке, как стена бесшумно отъехала в сторону, открывая зев темного, дышащего могильным холодом коридора.
Я с наслаждением вдохнула сырой воздух. Для некроманта запахи подземелий, старого камня и вековой пыли — как аромат свежесваренного кофе поутру.
Кассиан, шедший впереди, на мгновение обернулся и с подозрением сощурился.
— Элайза, у вас на лице сейчас написано такое блаженство, словно мы спускаемся не в смертельно опасную ловушку, а на кондитерскую выставку.
— Ничего не могу с собой поделать, магистр, — шепотом отозвалась я, спускаясь следом по выщербленным каменным ступеням. — Уютная обстановка. Мой дедушка Барнаби оценил бы местную акустику.
— Если ваш дедушка Барнаби появится здесь и начнет комментировать планировку моих семейных склепов, я развею его прах над океаном, — пообещал ректор. Но в его голосе не было привычного холода — скорее, легкая, мрачная ирония.
Мы спускались всё глубже. Магические светлячки Блэквуда вспыхивали ровно на один шаг вперед и тут же гасли позади, оставляя нас в коконе непроницаемой тьмы.
Наконец ступени закончились. Мы оказались в просторном круглом зале с высоким сводчатым потолком. Вдоль стен тянулись ниши с каменными саркофагами, украшенными гербами рода Блэквуд — переплетенными терновыми ветвями и воронами.
А в самом центре зала, на постаменте из черного обсидиана, покоилась массивная книга, закованная в призрачные цепи охранных заклинаний. Ритуал Раскола.
— Встаньте туда, — Кассиан указал на глубокую нишу между двумя статуями рыцарей.
Я послушно скользнула в тень. Блэквуд подошел вплотную ко мне. В полумраке подземелья его близость ощущалась особенно остро. Он поднял руку и на мгновение прижал теплые пальцы к моей ключице, туда, где пряталась его Печать Сокрытия.
Кожу обожгло легким покалыванием.
— Я ослабил Печать, — его голос стал едва различимым шепотом прямо над моим ухом. Дыхание Кассиана коснулось моей щеки, заставив пульс предательски участиться. — Теперь ваша некромантия свободна, но не используйте ее до моего сигнала. Я скрою вас от чужих глаз иллюзорным пологом. Как только он откроет портал...
— Бью Пустотой, схлопываю его тень и падаю на пол, — закончила я, глядя прямо в черные омуты его глаз. — Я помню план, Кассиан.
Его имя сорвалось с моих губ само собой, без официального «магистр» или «лорд». Блэквуд замер. На долю секунды в его взгляде вспыхнуло нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание. Он медленно опустил руку, скользнув пальцами по моей шее, и отступил на шаг.
— Не подведи меня, Элайза.
В следующее мгновение он растворился. Физически растаял в воздухе, слившись с густыми тенями подземелья. Я осталась совершенно одна в абсолютной тишине, нарушаемой лишь глухим биением собственного сердца.
Ожидание всегда хуже самой битвы.
Прошло десять минут. Затем двадцать. Холод склепа начал пробираться под бордовое платье, но я запретила себе дрожать.
Внезапно воздух в зале изменился.
Давление резко подскочило, заложив уши, как при быстром спуске с высоты. От стен потянуло тошнотворным запахом озона и гниющих водорослей. Температура упала ниже нуля.
Прямо перед обсидиановым постаментом пространство пошло уродливыми трещинами. Тьма разорвалась, выпуская из своей утробы фигуру, закутанную в знакомый серый балахон. Кукловод.
Он двигался с неестественной, дерганой грацией. Приблизившись к фолианту, незваный гость поднял руку, окутанную багровым свечением, и начал плести заклинание взлома. Призрачные цепи на книге тревожно зазвенели.
«Подожди,» — мысленно приказала я себе, чувствуя, как некромантия внутри меня рвется наружу в ответ на чужую темную магию. «Еще не время.»
Кукловод сделал последний пас. Защитный контур рода Блэквуд вспыхнул красным... и вдруг с оглушительным хрустом треснул.
В этот самый момент из тени за спиной вора выросла фигура Кассиана.
Блэквуд не тратил время на разговоры. Он нанес удар сокрушительной силы. Десятки черных копий, сотканных из концентрированного мрака, со свистом вонзились в каменный пол вокруг Кукловода, образуя клетку.
Вор издал сдавленный вскрик, метнулся в сторону, но путь был отрезан.
Тогда Кукловод сделал то, чего мы ждали. Он резко выбросил руки вниз, направляя поток багровой магии прямо под свои ноги. Тень под ним разверзлась, превращаясь в воронку экстренного портала.
— Сейчас! — рявкнул Кассиан.
Я выскочила из ниши. Вся моя сдерживаемая энергия Пустоты, ледяная, бесцветная и голодная, хлынула через край. Я ударила обеими руками вперед, метнув в открывающийся портал заклинание Абсолютного Распада.
Мертвая энергия врезалась в багровую воронку.
Раздался звук, похожий на звон разбивающегося гигантского зеркала. Портал Кукловода не просто закрылся — он осыпался серым пеплом, отрезая вору путь к отступлению.
Кассиан не потерял ни секунды. Черная плеть метнулась из его руки, обвилась вокруг горла фигуры в балахоне и с силой впечатала ее в каменную стену. Раздался хруст костей. Кукловод захрипел, беспомощно повиснув в полуметре от пола. Капюшон слетел с его головы.
Мы с Блэквудом замерли.
Я ожидала увидеть кого угодно — обезумевшего профессора Снейквуда, фанатика из Синода, старого врага ректора.
Но на нас смотрело лицо молодого, смертельно бледного адепта со стеклянными глазами. На его щеке медленно пульсировала черная, вздувшаяся вена.
— Это не Кукловод, — с ужасом выдохнула я, узнавая парня. — Это Рикки. Сосед Валериана Кросса по комнате. Обычный третьекурсник с факультета Артефакторики.
Кассиан грязно выругался сквозь зубы. Его плеть чуть ослабила хватку, но Рикки вдруг жутко, неестественно улыбнулся. Его губы растянулись в оскале, который никак не мог принадлежать двадцатилетнему студенту.
Когда он заговорил, голос звучал словно из пустой бочки, усиленный магией:
— Блэквуд... Ты думал, я так глуп, чтобы прийти лично в твое логово? Ты поймал лишь еще одну марионетку.
Рикки закашлялся черной кровью, но его жуткая улыбка стала только шире.
— Пока ты защищал книгу... я нашел твое самое слабое место.
Внезапно стена за спиной студента пошла багровыми трещинами.
Я инстинктивно подалась назад, но Блэквуд оказался быстрее. Он бросился ко мне, сбивая с ног, и мы оба покатились по ледяному полу в тот момент, когда саркофаги вдоль стен с грохотом разлетелись на куски.
Фамильные склепы рода Блэквуд были вскрыты. И то, что веками покоилось внутри, было поднято чужой, извращенной магией.
Среди пыли и обломков зашевелились фигуры.
— Элайза, — голос Кассиана прозвучал хрипло, когда он поднялся на ноги, заслоняя меня собой. В его руках уже формировались клинки из черного пламени. — Надеюсь, вы умеете не только блокировать порталы, но и упокаивать моих дорогих, очень мертвых предков.
Каменная крошка градом сыпалась с потолка, барабаня по невидимому щиту, который Кассиан успел раскинуть над нами.
Из разрушенных саркофагов медленно, с жутким скрежетом костей о камень, поднимались те, чьи имена были вписаны в золотые летописи Империи. Лорды и леди дома Блэквуд. Их истлевшие погребальные одежды свисали серыми лохмотьями, но двигались они с пугающей, почти аристократической грацией. В их пустых глазницах полыхал чужеродный, багровый огонь — магия Кукловода, извратившая их посмертный покой.
Кассиан глухо зарычал. Клинки из концентрированного мрака в его руках вспыхнули ярче, готовые резать и сжигать. Для него это было двойным ударом: враг не просто проник в его дом, враг осквернил его кровь.
Ректор сделал шаг вперед, готовясь броситься в самоубийственную атаку на собственных предков.
— Стой! — я вскочила на ноги и обеими руками вцепилась в его плечо, с силой дергая назад. — Кассиан, нет! Твое темное пламя уничтожит их ауры навсегда. Они больше никогда не найдут покоя за Гранью!
— Они уже его потеряли, Элайза! — рявкнул он, не сводя полыхающего взгляда с наступающих мертвецов. Их было не меньше дюжины, и они медленно сжимали кольцо вокруг постамента с книгой. — Если я не сожгу их, они разорвут нас на куски!
— Ты забыл, кто стоит рядом с тобой, — я шагнула вперед, заслоняя его собой.
Моя некромантская суть, до этого лишь слегка приоткрытая, взревела, почувствовав брошенный вызов. Это была моя стихия. Мое королевство. Какой-то выскочка-Кукловод посмел прийти на мою территорию и поднять мертвых без лицензии? Ну уж нет.
Я сорвала с шеи остатки порванного шнурка и закрыла глаза.
Мир вокруг исчез. Осталась только звенящая, ледяная Пустота. Я потянулась к ней, зачерпывая столько силы, сколько могла удержать, и с силой ударила ботинком по каменному полу склепа.
От точки удара по всему залу разошлась ослепительно-белая волна могильного холода.
— К праху! — мой голос зазвучал одновременно в реальности и по ту сторону Грани, многократно усиленный властью Некроманта. — Вы не служите крови! Вы не служите тьме! Ваш путь окончен! Спать!
Багровая магия Кукловода, контролирующая мертвецов, взвилась, пытаясь сопротивляться. Один из восставших лордов — сухой скелет в остатках роскошного камзола — занес над моей головой заржавленный фамильный меч. Кассиан рванулся ко мне, но я властно вскинула руку, останавливая и клинок, и ректора.
— Я сказала — спать! — рявкнула я, вливая всю свою волю в прямой приказ.
Белая энергия Пустоты столкнулась с багровым пламенем в глазницах лорда. На секунду в воздухе запахло паленой плотью и озоном. А затем багровый свет мигнул и погас.
Скелет замер. Ржавый меч со звоном выпал из его костлявых пальцев. Пустые глазницы уставились на меня, и на какое-то неуловимое мгновение мне показалось, что мертвый аристократ склонил голову в почтительном, благодарном поклоне.
В следующую секунду магия Кукловода окончательно рассеялась.
Кости с сухим стуком осыпались на пол. Один за другим мертвые предки Блэквуда лишались чудовищной подпитки и возвращались в состояние обычного праха, оседая серыми кучками среди обломков саркофагов.
Тишина, рухнувшая на склеп, была оглушительной.
Я покачнулась. Откат от использования такого объема некромантии ударил по вискам кувалдой. Ноги подогнулись, но упасть я не успела.
Кассиан подхватил меня, рывком прижимая к себе. Его руки, еще секунду назад готовые сеять смерть, теперь держали меня так бережно, словно я была сделана из тончайшего стекла. Я уткнулась лбом в его грудь, судорожно вдыхая его запах. Горький миндаль и темная магия.
— Элайза... — его голос хрипел. Он зарылся пальцами в мои волосы, прижимая мою голову к своему плечу. Его сердце билось тяжело и быстро, как у обычного живого человека, а не Темного Лорда. — Невозможная. Какая же ты невозможная.
— Я просто... чту семейные ценности, — слабо пробормотала я, пытаясь отстраниться, но он не пустил, лишь крепче сжал объятия.
— Блэк... вуд...
Хриплый булькающий звук заставил нас обоих резко обернуться. Рикки. Третьекурсник все еще висел у стены, скованный остатками теневой плети Кассиана. Парень умирал. Без багровой подпитки Кукловода его собственная аура выгорела почти дотла.
Кассиан отпустил меня, лишь придерживая за талию, и мы подошли к марионетке.
Глаза Рикки прояснились. В них больше не было безумия Кукловода — только липкий, первобытный страх мальчишки, который понял, что натворил.
— Помогите... — прошептал он, и изо рта снова потекла темная кровь. — Он... он убьет ее...
— Кто он, Рикки? — жестко спросил Кассиан, нависая над парнем. — Кого он убьет? Говори!
— Иллюзию... — слабо выдохнул студент. Его взгляд начал стекленеть. — Он сказал... самое слабое место... не здесь. Академия. Светлячок... в комнате...
Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах страшнее любой некромантии.
Светлячок. Иллюзия. В комнате.
Тильда.
— Он пошел за моей соседкой, — мой голос сорвался на шепот. — Кассиан... Кукловод не собирался красть Ритуал. Он разыграл спектакль с дневным взрывом, чтобы я нашла следы. Он хотел, чтобы я рассказала всё вам. Он специально подкинул нам эту наживку, чтобы вы забрали меня в поместье!
Пазл сошелся с пугающей ясностью.
Кукловод знал, что ректор не оставит такую угрозу без внимания. Он знал, что Блэквуд покинет Академию, чтобы защитить фамильный гримуар. И он оставил Рикки здесь, чтобы задержать нас.
Истинной целью была Академия, оставшаяся без Верховного карателя. А точнее — моя комната, где сейчас мирно спала девчонка, чья иллюзорная магия зачем-то понадобилась монстру.
Глаза Рикки окончательно остекленели, и его голова безвольно упала на грудь. Он был мертв.
— Освальд! — голос Кассиана ударил по стенам склепа подобно грому.
Пространство рядом с нами исказилось, и дворецкий материализовался прямо из теней. Ни один мускул не дрогнул на его лице при виде разгромленных гробниц и трупа студента.
— Слушаю, милорд.
— Ритуал Раскола в сейф. Катакомбы опечатать, — Блэквуд развернулся ко мне, схватил за руку и потащил к выходу из зала с такой скоростью, что я едва поспевала перебирать ногами. Тьма вокруг него клубилась, отзываясь на его колоссальную ярость.
— Мы возвращаемся? — на бегу крикнула я.
— Мы не просто возвращаемся, Элайза, — процедил Кассиан, ногой распахивая потайную дверь в свой кабинет. Его глаза мерцали смертоносным обсидианом. — Если этот ублюдок тронул хоть одного студента на моей территории, я заставлю его умолять о том, чтобы вы применили к нему свой Абсолютный Распад.
Он рванул на себя дверь кабинета, направляясь к точке аппарации.
Охота на живца провалилась. Теперь мы сами стали дичью, которая должна успеть вернуться в капкан до того, как он захлопнется над самым близким мне человеком в Академии.
Пространство разорвалось с оглушительным треском. Кассиан не стал тратить драгоценные секунды на тонкую настройку и стабилизацию портальной воронки — он просто прорубил коридор сквозь ткань реальности грубой, концентрированной силой.
Переход оказался безжалостным. Меня швырнуло в ледяной водоворот, легкие сдавило до боли, а перед глазами заплясали черные пятна. Если бы Блэквуд не прижимал меня к себе так крепко, что я чувствовала каждую мышцу под его рубашкой, меня бы точно размазало по пространственному карману.Мы вывалились на каменный пол Северного крыла Академии. Я покачнулась, судорожно глотая воздух, пахнущий не привычной библиотечной пылью, а едким озоном и гнилью.Кассиан даже не покачнулся. Он выпустил меня, мгновенно оценивая обстановку.— Защитный контур взломан. Дежурные горгульи усыплены, — его голос звучал как лязг обнажаемого клинка. — За мной. И не отставать.Мы сорвались на бег. Коридоры спящей Академии мелькали мимо смазанными тенями. Я бежала так быстро, как никогда в жизни, не обращая внимания на сбитое дыхание и подол длинного бордового платья, путающийся в ногах. В голове билась только одна мысль: Тильда. Моя наивная, вечно восторженная соседка, которая любила красить плюшевых единорогов и совершенно не умела драться.Стена слева от нас внезапно пошла рябью, и из нее с истошным воплем вылетел дедушка Барнаби. Он даже потерял свой неизменный котелок.«Эли! Слава Бездне!» — призрак метнулся к нам, размахивая полупрозрачными руками. — «Он там! В вашей комнате! Я пытался наслать на него полтергейст, но он отшвырнул меня заклятием изгнания! Девочка держится из последних сил!»— Как она держится? — на ходу бросил Кассиан, сворачивая в коридор женского общежития факультета Морока.«Она устроила ему визуальный ад!» — с гордостью и ужасом одновременно завопил Барнаби, летя рядом. — «Но он ломает ее щиты!»Дверь в нашу комнату была заперта изнутри багровыми рунами Кукловода.Кассиан не стал тратить время на подбор контрзаклинаний. Он просто ударил ногой в район замка, одновременно выпуская импульс чистой тьмы. Тяжелая дубовая створка разлетелась в щепки, открывая нам вид на абсолютно безумную картину.Тильда не сдалась без боя.Наша комната превратилась в смертоносный калейдоскоп. Под потолком носились стаи огнедышащих иллюзорных мантикор, пол превратился в кипящее кислотное болото, а из стен тянулись десятки щупалец, пытающихся опутать фигуру в сером балахоне. Моя соседка, бледная как мел, забилась в угол за своей кроватью. Из ее носа шла кровь — верный признак колоссального магического истощения.Кукловод стоял в центре комнаты. Иллюзии не могли причинить ему физического вреда, но они ослепляли, дезориентировали и не давали добраться до девчонки.Впрочем, его терпение лопнуло как раз в тот момент, когда мы ворвались внутрь.Вор поднял обе руки, и от его пальцев во все стороны ударила волна мутного, серого света. Иллюзии Тильды с жалобным звоном разбились, как стеклянные елочные игрушки. Болото исчезло, мантикоры растаяли в воздухе.Тильда вскрикнула, лишившись защиты.Кукловод сделал шаг к ней, извлекая из складок балахона уже знакомую мне пульсирующую теневую пиявку.— Отойди от нее, — голос Кассиана Блэквуда был таким тихим и страшным, что, казалось, даже температура в комнате упала на несколько градусов.Кукловод резко обернулся. Под его капюшоном зияла непроницаемая тьма, скрытая артефактом безликости. Увидев ректора, он дернулся, явно не ожидая, что мы вернемся так быстро.— Блэквуд, — прошипел враг искаженным голосом. — Всегда не вовремя.Он швырнул теневую пиявку прямо в лицо Тильде, а сам мгновенно активировал в руке портальную сферу.— Тильда, ложись! — закричала я, бросаясь вперед.Кассиан действовал на рефлексах. Одним неуловимым движением он метнул в Кукловода сгусток темного пламени, а вторую руку выставил перед собой, пытаясь перехватить пиявку в воздухе кинетическим щитом. Но паразит, напитанный чужой кровью, проигнорировал физическую преграду, просочившись сквозь щит.До Тильды оставались считанные дюймы.Моя некромантия ударила инстинктивно. Я не стала формировать заклинание — я просто мысленно приказала тени соседки оторваться от стены и укусить паразита.Тень Тильды, наполненная моей могильной силой, взметнулась черным лезвием и перерубила пиявку пополам за секунду до того, как та коснулась лица девочки. Паразит с мерзким писком осыпался пеплом на одеяло.В этот же момент темное пламя Кассиана достигло цели. Удар пришелся Кукловоду в плечо. Враг взвыл от боли — на этот раз артефакт телепортации, настроенный на физический урон, дал сбой из-за искажений, которые создавали остатки иллюзий Тильды.Сфера в руке Кукловода треснула. Пространство начало засасывать его внутрь с тошнотворным чавкающим звуком, но заклинание Блэквуда успело сорвать с него капюшон и часть маскирующего полога.Вспышка портала осветила его лицо лишь на долю секунды.Я успела заметить седые, всклокоченные волосы, глубокий шрам, пересекающий левую бровь, и безумные, налитые кровью глаза.Хлопок — и вор исчез, оставив после себя лишь запах жженой плоти и дымящуюся дыру в ковре.В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина.Я бросилась к Тильде. Соседка сидела на полу, обхватив колени дрожащими руками, и смотрела на горстку пепла на своей кровати широко распахнутыми от ужаса глазами.— Эли... — всхлипнула она, поднимая на меня заплаканное лицо. — Он сказал... он сказал, что ему нужна моя магия. Что без ключа Иллюзий... дверь не открыть...— Тише, Тильда, всё хорошо. Мы здесь, — я обняла ее за плечи, чувствуя, как колотится ее сердце. Девушка уткнулась мне в плечо и разрыдалась, окончательно сбросив с себя напряжение боя.Кассиан медленно подошел к нам. Его грудь тяжело вздымалась, а вокруг пальцев всё еще вились тонкие струйки темной магии, неохотно возвращаясь в резерв. Он посмотрел на плачущую студентку, затем перевел взгляд на меня. В его обсидиановых глазах бушевал такой коктейль из ярости, облегчения и холодной расчетливости, что мне стало не по себе.Он присел на корточки рядом с нами, игнорируя испорченный дорогой ковер, и протянул руку. Я напряглась, но он лишь осторожно коснулся пальцами виска Тильды, посылая ей мягкий усыпляющий импульс.Соседка тихо вздохнула и обмякла в моих руках.— Ей нужен сон и восстанавливающие зелья. Никаких стираний памяти. Она видела его, и ее показания нам понадобятся, — тихо, но твердо произнес Блэквуд, поднимаясь на ноги. — Вы узнали его, Элайза? Того, кто прятался под капюшоном?Я аккуратно уложила спящую Тильду на кровать и накрыла пледом.В голове лихорадочно крутился образ, выхваченный из темноты вспышкой портала. Седые волосы. Шрам на брови. Это лицо казалось смутно знакомым, словно я видела его на портретах или старых гравюрах в библиотеке.— Я не уверена, — медленно ответила я, выпрямляясь и встречаясь взглядом с ректором. — Но он был не студентом. И не простым вором. Этот человек... он выглядел так, будто провел в заточении не один десяток лет.Кассиан нахмурился, подходя к тому месту, где исчез Кукловод. На полу, среди осколков разбитой портальной сферы, лежал небольшой предмет, выпавший из кармана врага во время удара.Блэквуд нагнулся и поднял его. Это был тяжелый металлический медальон, покрытый зеленоватой патиной. На его поверхности был выгравирован символ — глаз, пронзенный кинжалом, в обрамлении костяной короны.Увидев медальон, дедушка Барнаби, до этого тихо висевший под потолком, издал такой сдавленный звук, будто его убили во второй раз.«Бездна милосердная...» — прошептал призрак, медленно опускаясь вниз. — «Этого не может быть. Этот орден был уничтожен во время Великой Резни. Их стерли с лица земли вместе со всеми магистрами!»— Очевидно, стерли не всех, — ледяным тоном констатировал Блэквуд, сжимая медальон в кулаке с такой силой, что побелели костяшки. Он посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитала приговор нашему спокойствию. — Братство Затмения. Они вернулись, Элайза. И им нужен Ритуал Раскола, чтобы открыть Врата.Игра в кошки-мышки закончилась. Теперь это была война на выживание.— Братство Затмения... — эхом повторила я, не сводя глаз с позеленевшего металла в руке ректора. Звучало как название дешевого бульварного романа, но ледяной тон Кассиана и искренний ужас призрачного деда говорили об обратном. — Барнаби, кто это такие?
Дедушка нервно поправил несуществующий котелок (которого на нем сейчас не было) и подлетел ближе, брезгливо косясь на медальон.«Фанатики, Эли. Безумцы высшей пробы, — голос призрака дрожал. — Они появились задолго до твоего рождения. Секта магов, решивших, что жизнь и смерть — это всего лишь две комнаты одного дома, а они имеют право снести между ними стену. Они называли это Великим Слиянием».Кассиан тяжело вздохнул и сжал медальон в кулаке. Тьма вокруг него наконец начала успокаиваться, втягиваясь обратно под кожу, но напряжение в его плечах никуда не делось.— Барнаби прав, — произнес ректор, подходя к разбитому окну и вглядываясь в предрассветные сумерки. — Братство Затмения преследовало три цели:Уничтожение Грани: Они хотели впустить энергию Бездны в наш мир, чтобы обрести бессмертие.Свержение Совета: В их идеальном мире править должны были лишь те, кто управляет смертью и иллюзиями, создавая новую реальность.Врата Изначальных: Мифический артефакт, способный выпустить в Империю легионы забытых тварей. Ритуал Раскола — это единственная инструкция по их открытию.— Но при чем здесь Тильда? — я непонимающе покачала головой, глядя на мирно спящую подругу. — Она первокурсница. Она даже защитный контур на свою шкатулку с леденцами поставить не может! Зачем им «Ключ Иллюзий»?Кассиан обернулся. В сером свете раннего утра его лицо казалось высеченным из мрамора.— Потому что Врата Изначальных нельзя просто найти и открыть ключом, Элайза. Они спрятаны в пространственном кармане, запертом на замок из чистой вероятности. Чтобы Врата проявились в нашей реальности, нужен мощнейший иллюзионист. Тот, кто сможет «убедить» мироздание в том, что Врата существуют здесь и сейчас. Иллюзия, которая должна стать реальностью.Я похолодела.— Он сказал, что без нее дверь не открыть. Значит... без Тильды или кого-то с ее потенциалом Ритуал Раскола бесполезен?— Именно, — кивнул Блэквуд. — Кросс воровал книги, чтобы Кукловод мог изучить теорию и найти зацепки. Рикки был пешкой для отвлечения внимания. А истинной целью всё это время была твоя соседка.Я опустилась на край своей кровати, закрыв лицо руками. Пазл сложился, и картина оказалась чудовищной. Мы были на волосок от того, чтобы потерять ее. Если бы мы задержались в катакомбах поместья хотя бы на минуту дольше...Внезапно теплая, тяжелая ладонь легла мне на плечо.Я подняла голову. Кассиан стоял рядом, его темные глаза смотрели на меня с неожиданной, пронзительной мягкостью.— Вы спасли ей жизнь, Элайза. Тот фокус с тенью... это было блестяще. Высшая некромантия без единого жеста. — Он чуть сжал мое плечо, и от этого простого жеста по телу разлилось успокаивающее тепло. — Вы перестали быть просто студенткой, которая взорвала котел. Сегодня вы стали настоящим бойцом.Мои щеки предательски вспыхнули. От похвалы Темного Лорда внутри всё почему-то перевернулось.— Я вспомнила его лицо, — тихо сказала я, чтобы перевести тему. — Того, кто прятался под маской. Когда ваш портал сорвал капюшон.Рука Кассиана на моем плече напряглась.— Опишите.— Он старый. Очень бледная, почти прозрачная кожа. Всклокоченные седые волосы. И... — я нахмурилась, восстанавливая образ в памяти. — Глубокий, уродливый шрам, пересекающий левую бровь по диагонали. А еще у него глаза безумца. Полностью налитые кровью.Кассиан замер. Рука, лежащая на моем плече, медленно опустилась. Я видела, как в его глазах вспыхнуло и тут же погасло узнавание, сменившись абсолютным, ледяным ужасом. Эмоцией, которую я никак не ожидала увидеть на лице Верховного карателя.— Магистр? — настороженно позвала я.— Это невозможно, — прошептал он, словно обращаясь не ко мне, а к собственным призракам прошлого. — Архибальд Торн. Бывший Магистр Братства. Но он мертв. Я лично присутствовал на его казни пятьдесят лет назад. Я видел, как его тело сожгли в пламени Инквизиции.«Некроманты высшего круга всегда оставляют себе запасной выход из могилы, лорд Блэквуд,» — мрачно заметил Барнаби, покачиваясь в воздухе.Блэквуд резко выдохнул и потер переносицу, собираясь с мыслями. Когда он снова посмотрел на меня, от его минутной растерянности не осталось и следа. Темный Лорд снова взял ситуацию под контроль.— Общежитие скомпрометировано, — отчеканил он. — Защитные контуры факультета Морока Торн вскрыл, как бумажные. Оставаться здесь вам обеим смертельно опасно.— Куда мы пойдем? В лазарет?— Лазарет — это проходной двор, — отрезал Кассиан. Он подошел к кровати Тильды и, не касаясь девушки, сплел над ней густую левитационную сеть из темной магии. Спящая иллюзионистка плавно поднялась в воздух. — Вы переезжаете. Обе.— Куда? — я вскочила на ноги, судорожно оглядывая разгромленную комнату. Моя дорожная сумка всё еще оставалась в поместье Блэквуда.Губы ректора изогнулись в кривой, хищной полуулыбке.— В самое защищенное место во всей Империи, Элайза. На верхний ярус ректорской башни. В мои личные апартаменты. Собирайте то, что уцелело из вещей. У вас пять минут.Переселение выглядело комично и пугающе одновременно.
Пока Академия мирно спала, не подозревая о ночных сражениях, процессия из Верховного карателя Империи, парящей в магическом коконе студентки в пижаме с единорогами и растрепанной некромантки с охапкой уцелевших учебников двигалась по потайным коридорам Центральной башни. Дедушка Барнаби летел в авангарде, проверяя стены на наличие засад и периодически ворча о том, что молодежь совершенно не умеет вести себя тихо.Когда тяжелые двери ректорских покоев распахнулись перед нами, я замерла на пороге.В отличие от официального кабинета с его строгой геометрией и устрашающими барельефами, личные апартаменты Кассиана Блэквуда были... живыми.Здесь пахло хорошим табаком, старым пергаментом и кофе. Огромные стеллажи ломились от книг, на массивном дубовом столе царил творческий беспорядок из свитков и артефактов, а у панорамного окна, выходящего на спящий кампус, стоял изящный астрономический глобус.— Гостевая спальня налево по коридору, — скомандовал Кассиан, направляя левитирующую Тильду в указанном направлении. — Там есть всё необходимое.Я последовала за ним. Гостевая комната оказалась просторной, выдержанной в серебристо-зеленых тонах. Кассиан бережно опустил Тильду на широкую кровать и взмахом руки накрыл ее одеялом.— Она проспит до обеда, — констатировал он, отступая на шаг. — Я наложу на эти двери охранный стазис. Никто, кроме нас с вами, не сможет войти.Я сбросила свои учебники на кресло и без сил опустилась рядом с ними. Адреналин начал отступать, оставляя после себя сосущую пустоту в желудке и свинцовую тяжесть в мышцах.— Лорд Блэквуд... — я подняла на него усталый взгляд. — Что мы будем делать дальше? Если Архибальд Торн вернулся из мертвых, если ему нужны Врата и Тильда... мы не можем прятать ее здесь вечно.Кассиан подошел к небольшому бару у стены, налил янтарную жидкость в два хрустальных бокала и протянул один мне.— Выпейте. Это не вино, это укрепляющий эликсир. Восстановит ваш резерв после удара Пустотой, — он дождался, пока я сделаю глоток, от которого по горлу разлилось приятное тепло, и сделал глоток из своего бокала. — Вы правы. Прятаться бессмысленно. Братство Затмения не остановится. Если Торн не смог забрать Тильду силой, он попытается сделать это хитростью. Он затаится.— Значит, мы должны ударить первыми, — твердо сказала я, чувствуя, как эликсир возвращает мне ясность мысли. — Но где его искать?Блэквуд прищурился, глядя на меня поверх бокала.— У Братства всегда была слабость к символизму. Торн лишился тела пятьдесят лет назад. Чтобы вернуть себе физическую форму и такую чудовищную силу, ему понадобился якорь. Мощный артефакт темной магии, пропитанный некротическими энергиями.— И где хранятся такие артефакты? — спросила я, хотя уже знала ответ.— В Запретной Секции Центрального Архива, — мрачно улыбнулся Кассиан. — Там, где всё это и началось. Завтра ночью мы спустимся на самый нижний, нулевой уровень библиотеки. Туда, куда нет доступа даже призракам. Мы найдем то, к чему он привязан, и уничтожим его якорь.Он поставил пустой бокал на столик и подошел ко мне так близко, что я снова оказалась в плену его запаха.— А до тех пор, Элайза Вейн, вы будете находиться рядом со мной. Постоянно. На лекциях, в столовой, в коридорах. Официально — как моя личная ассистентка. Неофициально... как единственная девушка в этой Академии, способная прикрыть мою спину от магии Пустоты.Я посмотрела в его обсидиановые глаза, чувствуя, как сердце сбивается с ритма.— Звучит как повышение, магистр.— Звучит как приказ, адептка, — парировал он, но в его тоне скользнула мягкая, бархатная нотка. — Идите спать. Завтра нам предстоит долгий день. И, возможно, еще более долгая ночь.Кассиан ушел, бесшумно прикрыв за собой тяжелую дверь и оставив меня наедине с мерно дышащей Тильдой и собственными мыслями.
Я переоделась в то самое шелковое ночное платье, которое так критиковала моя соседка еще несколько часов назад (хотя казалось, что с тех пор прошла целая вечность), и забралась на кровать. Спать на шелковых простынях в ректорской башне после сырых склепов Блэквуд-холла было странно. Возникало стойкое ощущение, что я нагло краду чужую, непозволительно роскошную жизнь.«Не спится, егоза?» — Барнаби соткался из воздуха у изножья кровати. Его полупрозрачная фигура тускло светилась в полумраке, а лицо выражало крайнюю степень озабоченности.— Мы в ловушке, Барнаби, — тихо призналась я, подтягивая колени к груди. — Торн просчитал каждый наш шаг. Если он смог вернуться после официальной казни...«Он не просто вернулся, Эли. Его вытащили. А это разные вещи», — дед помрачнел, его призрачные усы грустно обвисли. — «Блэквуд силен. Сильнее, чем любой живой маг, которого я видел. Но Торн — это безумие, облеченное в древнюю форму. Будь осторожна. Ректор защищает тебя не только потому, что ты его ассистентка».Я коснулась пальцами ключицы, где под тонкой кожей дремала и едва заметно пульсировала печать Кассиана.— Знаю. Я его радар.«Или его уязвимость», — пробормотал призрак и растаял, оставив меня один на один с тихим тиканьем напольных часов.Утро наступило слишком быстро. Меня разбудил не мокрый иллюзорный осьминог, а божественный аромат свежесваренного кофе с корицей и хруст поджаренных тостов.Я резко села, на мгновение дезориентированная незнакомой обстановкой, но память услужливо подкинула события прошлой ночи. На соседней кровати зашевелилась Тильда. Она села, потирая глаза, её разноцветные волосы забавно растрепались во все стороны.— Эли?.. — прохрипела она, оглядывая серебристо-зеленые портьеры и дорогую мебель из темного дерева. — Мы на небесах? Нас убил тот жуткий мужик в балахоне, и теперь мы в раю для отличников?— Хуже, Тильда. Мы в ректорской башне, — я протянула ей чашку с дымящимся кофе, которая волшебным образом материализовалась на прикроватном столике вместе с подносом, полным изысканных закусок.Глаза подруги округлились до размеров чайных блюдец. Она едва не пролила напиток на свое пижамное одеяло с единорогами.— Ректор... Блэквуд... пустил нас в свое святилище?! — прошептала она, в ужасе прижимая ладонь ко рту. — Эли, скажи честно, ты продала ему душу? Или выпила с ним брудершафт на некромантской крови?— Я просто спасла твою непутевую жизнь, — хмыкнула я, вставая с постели. — А Блэквуд решил, что в общежитии Морока слишком плохая вентиляция и слишком высокая концентрация древних маньяков. Торн охотится за тобой, Тильда. Здесь ты в безопасности.Вся веселость мгновенно сошла с лица соседки. Она вспомнила. Вспомнила серый балахон, теневую пиявку и тот удушающий, липкий страх, который сковал ее тело.— Он хотел мой дар... — тихо произнесла она, глядя на отражение кофе в чашке. — Он говорил о каких-то Вратах.— Мы разберемся с этим, — твердо пообещала я, натягивая чистую студенческую мантию, которую Освальд (неведомым мне образом) уже доставил из моей старой комнаты и аккуратно повесил в шкаф. — Твоя задача — сидеть здесь, есть тосты и восстанавливать магический резерв. Из комнаты ни шагу. Контуры Блэквуда не пропустили бы сюда даже разъяренного дракона, так что расслабься.Выходить на факультет в статусе «личной ассистентки ректора» оказалось тем еще испытанием для нервной системы.Стоило мне появиться в Главном холле Академии, как разговоры вокруг мгновенно стихали. Адепты провожали меня такими взглядами, словно у меня на лбу выросла третья пара глаз, причем светящаяся мертвенно-бледным светом. По кампусу уже вовсю ползли самые грязные и нелепые слухи.— Вейн! — Валериан Кросс перехватил меня у самого входа в аудиторию практической некромантии. На его лице до сих пор блуждала легкая бледность после ночного свидания с «розовыми мантикорами», но высокомерия это ему не убавило. — Что за бред вывесили на доске объявлений? Какая к черту ассистентка? Ты? Девушка, которая путает формулу призыва упыря с кулинарным рецептом?— Жизнь полна сюрпризов, Кросс, — холодно улыбнулась я, поправляя ремень сумки на плече. — Советую тебе поменьше гулять по оранжереям по ночам. Говорят, там вредный воздух. Плохо влияет на память, координацию и общую репутацию в глазах целителей.Глаза Валериана сузились, превратившись в две щелочки. Он явно собирался выдать какую-то очередную колкость, но в этот момент по коридору пронеслась волна леденящего воздуха. Студенты инстинктивно прижались к стенам, вытягиваясь в струнку.Кассиан Блэквуд шел размеренным, стремительным шагом, его черная ректорская мантия развевалась за спиной, словно крылья огромного ворона. Он даже не удостоил Кросса взглядом, но остановился ровно напротив меня.— Адептка Вейн, — его глубокий, бархатный голос заставил Валериана вздрогнуть и отступить на полшага. — В три часа дня жду вас в моем кабинете с отчетами по архивации за прошлый семестр. Не опаздывайте. Бумажная работа не ждет.— Да, магистр, — склонила я голову в безупречном, послушном поклоне, едва сдерживая смешок.Блэквуд двинулся дальше, оставив за собой шлейф аромата горького миндаля и гробовую, звенящую тишину. Кросс посмотрел на меня с дикой примесью страха и какой-то новой, извращенной формы уважения.Спектакль был разыгран идеально. Теперь вся Академия была свято уверена, что суровый ректор просто загрузил нерадивую студентку каторжной работой в качестве сурового наказания за прошлые проступки. Никто в этих стенах не должен был догадаться, что «наказанная» ассистентка на самом деле — личный телохранитель и живой щит Верховного карателя.Когда солнце окончательно скрылось за острыми шпилями Академии, окрасив небо в тревожные, багрово-серые тона, я вернулась в ректорскую башню.Тильда уже сладко спала после сытного обеда, заботливо принесенного Освальдом, а Кассиан ждал меня у огромного астрономического глобуса. Он сосредоточенно изучал старую, пожелтевшую от времени карту подземных ярусов Академической Библиотеки. На его плечах снова лежала строгая мантия, но ворот рубашки был привычно расстегнут.— Готовы, Элайза? — спросил он, не оборачиваясь на звук моих шагов.Я подошла ближе, чувствуя, как внутри снова начинает закручиваться тугая пружина азарта, пополам замешанного на первобытном страхе.— Готова, магистр. Что конкретно нас ждет на нулевом уровне?Кассиан наконец повернулся ко мне, и его лицо в полумраке кабинета выглядело пугающе решительным, а в глубине зрачков плясало темное пламя.— То, что Императорская Инквизиция сочла слишком опасным даже для полного уничтожения, Элайза. И Торн уже там. Я чувствую, как его извращенная тень прямо сейчас скребется в защитные замки самого нижнего яруса. Сегодня мы оборвем его последнюю, призрачную связь с этим миром. Либо он, либо мы. Времени на сомнения больше нет.Кассиан взмахнул рукой, и магические светлячки в его кабинете погасли один за другим, погружая комнату в густые, сизые сумерки. Лишь багровый отсвет заходящего солнца из панорамного окна падал на его лицо, прорезая резкие тени на скулах.
Он молча протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его — пальцы Блэквуда были горячими и сухими, а хватка — железной. Пространство вокруг нас мягко смазалось, и вместо привычного ощущения портального удара я почувствовала лишь легкое дуновение сквозняка.Мы шагнули прямо в тень.Центральная Академическая Библиотека ночью напоминала уснувшее доисторическое чудовище. Огромные многоярусные стеллажи уходили высоко вверх, теряясь в непроглядной тьме потолочных сводов. Пахло старой кожей, сухими чернилами и едва уловимым ароматом сонных заклинаний, которые накладывали на залы, чтобы уберечь редкие фолианты от случайных возгораний.Обычно здесь дежурили призраки-смотрители, но сейчас огромный читальный зал был мертвенно пуст. Даже дедушка Барнаби, который вызвался быть нашим тыловым прикрытием, остался караулить вход, благоразумно отказавшись спускаться ниже первого подвального этажа.— Призраки чувствуют Торна, — тихо, почти одними губами произнес Кассиан, увлекая меня за собой мимо массивных дубовых столов. — Их посмертная суть сжимается от ужаса перед тем, кто научился жрать чужие души ради продления собственного существования.Мы подошли к дальней стене, скрытой за тяжелым гобеленом с изображением первого Императора. Блэквуд отодвинул ткань, открывая неприметную серую дверь без ручки и замочной скважины. На ее поверхности тускло мерцала вязь инквизиторских рун.— Это вход в Запретную Секцию, — я невольно сделала шаг назад, чувствуя, как моя некромантия внутри предупреждающе заворочалась. — Магистр, этот контур... он ведь настроен на уничтожение любого, в ком есть хоть капля темного дара?— Любого, — согласился Кассиан, доставая из-за голенища сапога узкий ритуальный кинжал. — Кроме ректора Академии и тех, кого он берет под свою личную защиту.Он быстрым движением полоснул себя по ладони. Кровь — густая, неестественно темная, почти черная от переполнявшей её магии — брызнула на каменную плиту с рунами. Контур на двери удивленно мигнул, сменил цвет с предупреждающего алого на покорный золотистый, и плита с глухим рокотом отъехала в сторону.— Держись за меня, Элайза. И что бы ты ни увидела внизу — не пытайся заговорить с этим, — предупредил он, переплетая свои пальцы с моими.За дверью не было лестницы. Там была лишь вертикальная шахта, заполненная клубящимся, абсолютно черным туманом. Бездонный колодец, из которого тянуло таким леденящим холодом, что у меня мгновенно заиндевело дыхание. Нулевой уровень. Место, которого официально не существовало ни на одном плане Академии.Мы шагнуть в пустоту.Падение длилось всего секунду, но показалось вечностью. Магия Кассиана подхватила нас у самого низа, мягко опустив на влажный, покрытый скользким мхом пол.Я огляделась и с трудом подавила нервный смешок. Если верхние этажи библиотеки были храмом знаний, то нулевой уровень был кладбищем забытых кошмаров. Вместо аккуратных стеллажей здесь высились груды полуразрушенных клеток из хладного железа. Внутри некоторых из них виднелись иссохшие, покрытые плесенью скелеты странных существ, чья анатомия противоречила всем законам природы.Повсюду лежали груды обгоревших свитков, расколотые магические кристаллы и артефакты, от которых исходило отчетливое, гнилостное сияние.— Инквизиция свозила сюда всё, что не смогла уничтожить или очистить во время Великих Чисток, — Кассиан зажег на кончиках пальцев тусклый, серый огонек, который едва разгонял местный мрак. — Опасные проклятые вещи. Якорь Торна должен быть среди них. Самый сильный, самый голодный артефакт.— Я чувствую его, — выдохнула я, закрывая глаза и настраиваясь на некротический фон подземелья.Среди сотен мелких, угасающих эманаций смерти в самом конце этого жуткого зала пульсировало нечто огромное. Это было похоже на ритмичный, тяжелый стук больного, гниющего сердца. Бам... бам... бам... Каждое такое мысленное биение отзывалось острой болью в моих висках.— Туда, — я указала пальцем вглубь лабиринта из железных клеток.Мы двинулись вперед, стараясь не наступать на обломки костей и ржавые цепи. Чем ближе мы подходили к источнику пульсации, тем гуще становился воздух. На стенах начали появляться багровые трещины — точно такие же, какие мы видели в фамильном склепе Блэквудов и в моей комнате. Торн уже пробивал здесь пространственный туннель, выкачивая силу из своего якоря.Мы вышли на небольшую круглую площадку. В ее центре, на постаменте из костей, покоился... зеркальный осколок. Большое, кривое зеркало в раме из переплетенных человеческих пальцев, вырезанных из потемневшей слоновой кости. Сама зеркальная поверхность была мутной, но внутри нее, вместо нашего отражения, клубился багровый дым и скреблись костлявые пальцы.— Зеркало Душ, — Кассиан нахмурился, его лицо потемнело. — Артефакт Первой Эпохи. Оно способно удерживать осколки сознания умершего мага, не давая им уйти за Грань. Вот как он выжил.— Значит, нам нужно просто разбить его? — я шагнула к постаменту, собирая на пальцах энергию Пустоты.— Нет, стой! — резко выкрикнул Блэквуд, но было поздно.Стоило мне сделать шаг внутрь невидимого круга, как багровый дым внутри зеркала заложил крутой вираж. Поверхность осколка очистилась, и из нее на меня уставились те самые безумные, налитые кровью глаза Архибальда Торна.— Пришла... — прошелестел его голос прямо в моей голове, заставив колени подогнуться. — Ключ Иллюзий ускользнул, но ты... ты даже лучше, маленькая некромантка. В тебе течет кровь тех, кто умеет открывать двери.В следующую секунду рама из костяных пальцев на зеркале зашевелилась. Пальцы начали удлиняться, превращаясь в жуткие, суставчатые ветви, которые с треском рванулись во все стороны, мгновенно перекрывая нам путь к отступлению и намертво заклинивая железные клетки вокруг.А из багрового дыма перед зеркалом начала медленно соткаться массивная фигура теневого стража, вооруженного двуручным мечом из черного пламени. Торн не просто оставил здесь свой якорь — он оставил здесь свою самую смертоносную стражу.Страж рухнул на нас с грацией падающей скалы. Его двуручник, сотканный из багрового и черного пламени, рассек воздух с таким гулом, что у меня заложило уши.
Кассиан оказался передо мной быстрее, чем я успела моргнуть. В его руках с шипением материализовались парные клинки из чистого, концентрированного мрака.Звон!Ударная волна от столкновения двух видов темной магии швырнула меня на ледяной пол. Острые обломки костей, устилавшие землю, впились в ладони, но я не обратила на боль внимания.— Кассиан! — крикнула я, пытаясь подняться.— Не вмешивайся! — прорычал Блэквуд, с трудом сдерживая натиск гиганта. Страж превосходил ректора в габаритах раза в три и, будучи сотканным из магии, не знал ни боли, ни усталости. — Уничтожь Зеркало, Элайза! Оно питает его!Я перевела взгляд на артефакт. Багровый туман внутри стеклянной глади кружился всё быстрее, формируя воронку. Голос Торна снова зазвучал в моей голове — липкий, сладкий и удушающий, как патока.«Твоя сила... Пустота... Она не для разрушения, девочка. Она для того, чтобы стирать границы. Отдай ее мне, и я покажу тебе, кем были твои предки на самом деле...»Воронка в Зеркале резко потянулась ко мне, словно невидимая рука попыталась вырвать мою ауру прямо из груди. Дышать стало невыносимо тяжело, перед глазами поплыли черные круги. Артефакт пытался поглотить мою душу, чтобы компенсировать энергию, которую тратил на Стража.«Дудки, дедуля,» — мысленно огрызнулась я, до боли сжимая кулаки.Моя некромантия — холодная, абсолютная и беспощадная — с готовностью откликнулась на зов. Я позволила ледяной энергии заполнить мои вены до краев, вытесняя чужой шепот. Печать Блэквуда на ключице обожгла кожу, напоминая о том, что я не одна, что мне есть за что держаться в реальности.Я вскинула обе руки, формируя между ладонями сферу заклинания Абсолютного Распада. Она не светилась. Она, наоборот, поглощала любой свет вокруг, превратившись в миниатюрную черную дыру размером с яблоко.— Вернись в свою могилу, Архибальд, — выдохнула я и швырнула сферу прямо в оскаленную костяную раму.Сфера Пустоты врезалась в Зеркало Душ. На долю секунды ничего не произошло. А затем артефакт взорвался.Звук был таким, словно раскололось само небо. Искаженное стекло брызнуло во все стороны смертоносным дождем, но до меня осколки не долетели. Кассиан, каким-то немыслимым образом успевший отшвырнуть Стража, сбил меня с ног, накрывая своим телом и укутывая нас обоих непроницаемым щитом мрака.Освобожденные души, десятилетиями томившиеся в зеркале Торна, вырвались наружу с оглушительным, многоголосым воем. Они пронеслись над нами светящейся белесой рекой и устремились вверх, сквозь толщу камня, навстречу долгожданному покою за Гранью.Теневой страж издал утробный хрип и осыпался кучкой серого пепла. Суставчатые костяные ветви, перекрывшие нам выход, разом ссохлись и рассыпались в мелкую пыль.Тишина, обрушившаяся на нулевой уровень, давила на уши сильнее грохота битвы.Кассиан тяжело дышал, всё еще нависая надо мной. Его лицо находилось в нескольких дюймах от моего. В черных глазах ректора медленно угасало смертоносное боевое пламя, уступая место чему-то иному — глубокому, темному и пугающе человечному.— Ты не ранена? — его голос звучал ниже обычного, с легкой, волнующей хрипотцой. Мы снова перешли на «ты», и в полумраке подземелья это казалось донельзя интимным.— Только моя гордость за то, что я опять наступила в ловушку с порога, — попыталась я отшутиться, но голос предательски дрогнул. Я всё еще слишком остро чувствовала жар его тела, тяжесть мышц и бешеный стук его сердца.Он не торопился отстраняться. Медленно поднял руку и осторожно стер большим пальцем каплю крови с моей скулы — видимо, меня всё-таки задело каменной крошкой при падении. Его прикосновение было обжигающе нежным, совершенно не вяжущимся с образом Верховного карателя.— Твоя гордость останется при тебе, Элайза Вейн, — тихо произнес он, не разрывая зрительного контакта. — Ты только что уничтожила якорь одного из самых страшных магов в истории Империи.Кассиан наконец поднялся, легко возвращая себе привычную холодную грацию, и подал мне руку.— Торн потерял свой главный источник питания, — произнес ректор, оглядывая дымящиеся остатки костяного постамента и поправляя сбившуюся мантию. — Теперь его физическая оболочка начнет стремительно деградировать. Он стал уязвим, и время работает против него. Но это делает его лишь опаснее. Загнанный в угол зверь будет бить без разбора.Блэквуд нахмурился, переведя взгляд на место, где еще недавно кружился багровый туман.— Ты слышала его голос, когда подошла к Зеркалу, верно? — внезапно спросил он, и его тон стал по-настоящему жестким. — Я почувствовал, как он попытался влезть в твой разум. Что он сказал тебе, Элайза?Я поежилась, вспоминая липкий шепот безумца.— Он сказал, что моя магия Пустоты нужна не для разрушения, а для того, чтобы стирать границы. И... он упомянул мою кровь. Сказал: «В тебе течет кровь тех, кто умеет открывать двери».Лицо Кассиана превратилось в непроницаемую маску, но я заметила, как напряглась его челюсть.— Магистр? — настороженно позвала я. — Что это значит? Мои родители были обычными, слабыми магами. Мама владела бытовой левитацией, а отец вообще был артефактором-недоучкой. Они погибли при взрыве лаборатории, когда я была ребенком. Дедушка Барнаби — единственный сильный маг в нашей семье, да и тот...— Вы уверены, что знаете историю своей семьи досконально, Элайза? — перебил меня Блэквуд. В его глазах мелькнула тревожная тень. — Братство Затмения ничего не говорит просто так. И если Торн считает, что ваша кровь способна открывать двери... боюсь, Тильда была для него лишь запасным планом. Настоящим Ключом к Вратам Изначальных с самого начала могли быть вы.Обратный путь на первый ярус библиотеки, а затем и в ректорскую башню прошел как в густом, вязком тумане.
Слова Кассиана о моей крови тяжелым набатом бились в висках, заглушая даже остаточный гул уничтоженного Зеркала Душ. Я не помнила, как контур Запретной Секции сомкнулся за нашими спинами. Не помнила, как мы шли по гулким, пустым коридорам спящей Академии. Единственным, что связывало меня с реальностью в те минуты, была горячая, сильная рука Блэквуда, не выпускавшая мои ледяные пальцы ни на секунду.Когда тяжелые двери ректорских апартаментов закрылись за нами, отрезая от остального мира, первые лучи восходящего солнца уже прорезали полумрак кабинета, окрашивая корешки книг в кроваво-золотые тона.Кассиан выпустил мою руку и, не говоря ни слова, подошел к массивному столу. Он оперся на него обеими руками, опустив голову. Темная магия, которую он щедро тратил внизу, теперь лениво и неохотно втягивалась обратно в его резерв, оставляя на лице ректора следы глубокой, почти человеческой усталости.Я остановилась посреди комнаты, обхватив себя руками за плечи. Внутри было холодно, несмотря на трещавший в камине огонь.— Дедушка, — мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в утренней тишине. — Я знаю, что ты здесь. Появись. Немедленно.Воздух у камина дрогнул. Дедушка Барнаби соткался из утренних теней с виноватым видом побитого пса. Он нервно теребил в полупрозрачных руках свой неизменный котелок, избегая смотреть мне в глаза.— Эли, девочка моя... Слава Бездне, вы вернулись целыми... — начал было он, но я резко оборвала его.— Не заговаривай мне зубы, Барнаби. Торн сказал, что в моих венах течет кровь тех, кто умеет открывать двери. А лорд Блэквуд сомневается, что я знаю историю собственной семьи. — Я сделала шаг к призраку. — Кто мы такие на самом деле? Кем были мои родители? И почему их лаборатория взорвалась, когда мне было пять лет?!Барнаби съежился, став почти прозрачным. Он перевел отчаянный взгляд на Кассиана, ища поддержки, но ректор лишь медленно выпрямился, скрестив руки на груди. В его черных глазах не было ни капли пощады.— Рассказывайте, дух, — непререкаемым, стальным тоном велел Верховный каратель. — Если вы скрыли от нее информацию, которая сейчас угрожает ее жизни, я лично развею вашу эктоплазму по всем кругам Бездны.Призрак обреченно вздохнул, его плечи поникли.«Твои родители не были простыми магами-недоучками, Эли. Они были беглецами. Как и я когда-то, — тихо начал Барнаби. — Вейн — это лишь огрызок нашей настоящей фамилии. До Великих Чисток наш род носил имя Вейнторп».Кассиан резко вскинул голову. Я услышала, как он судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.— Вейнторпы? — недоверчиво переспросил Блэквуд. — Род Хранителей Порогов? Они были уничтожены под корень триста лет назад за эксперименты с пространственными разломами!— Кем они были? — я переводила растерянный взгляд с ректора на призрачного деда. Мой мир, и без того шаткий, сейчас рушился с оглушительным треском.Кассиан отлепился от стола и медленно подошел ко мне.— Хранители Порогов были уникальной линией некромантов, Элайза. Они не просто поднимали мертвых или общались с духами. Их магия Пустоты позволяла им стирать сами Грани мироздания. Они были живыми ключами к любым пространственным карманам, закрытым мирам и запечатанным Вратам.«Именно поэтому Братство Затмения охотилось за нами с момента своего основания, — горько продолжил Барнаби. — Архибальд Торн еще до своей казни мечтал заполучить Хранителя, чтобы распахнуть Врата Изначальных. Мы прятались столетиями. Сократили фамилию. Тщательно скрывали истинный потенциал. Твоя мать... она владела не бытовой левитацией, Эли. Она умела искривлять пространство. А твой отец работал над артефактом, способным полностью скрыть ауру Вейнторпов».— Их лаборатория не просто взорвалась, — догадалась я, и по щекам покатились обжигающие слезы. — Торн нашел их.«Он пришел за ними через своих приспешников. Твои родители успели спрятать тебя в подвале и перегрузили магическое ядро лаборатории, чтобы забрать ублюдков с собой. Я был привязан к фамильному кольцу, которое мать надела тебе на шею в последний момент. С тех пор я защищал тебя, как мог. Заставлял притворяться слабой, учил скрывать истинную Пустоту за жалкими фокусами...»Я покачнулась. Воздуха в комнате вдруг стало катастрофически мало. Вся моя жизнь, моя уверенность в том, что я просто неудачливая сирота, поступившая в Академию чудом — всё это оказалось тщательно выстроенной декорацией. Иллюзией, похлеще тех, что создавала Тильда.Пол ушел из-под ног, но упасть я не успела. Сильные руки Кассиана подхватили меня, прижимая к горячей, твердой груди. Он зарылся одной рукой в мои волосы, а другой крепко обнял за талию, словно боясь, что я растворюсь в утреннем свете.— Тише, Элайза. Дыши, — его шепот коснулся моего виска, обжигая кожу. В его голосе больше не было металла — только отчаянная, звериная нежность. — Я здесь. Я держу тебя.— Он всё равно нашел меня, — всхлипнула я, цепляясь непослушными пальцами за лацканы его рубашки. — Торн не пытался похитить Тильду прошлой ночью. Он знал, что она — мой слабое место. Он использовал ее, чтобы выманить меня. Чтобы проверить, проснется ли во мне истинная Пустота Хранителей, когда жизни моей подруги будет угрожать опасность!Я подняла голову, встречаясь с обсидиановыми глазами ректора. В них бушевала настоящая буря.— Я сама перерубила ту теневую пиявку магией без заклинаний, — с ужасом осознала я. — Я проявила силу рода прямо у него на глазах. Я сама отдала ему ключ.— Нет, — жестко отрезал Блэквуд. Его челюсти сжались. — Ты не ключ, Элайза. И ты не жертва. Ты — моя адептка. И ты находишься под моей личной защитой.Он отстранился лишь на мгновение, чтобы обхватить мое лицо обеими ладонями. Его большие пальцы бережно стерли слезы с моих щек.— Архибальд Торн потерял свой якорь. Он слабеет с каждой минутой. И чтобы добраться до твоей крови, ему придется пройти через меня, — Кассиан склонился ниже, так, что наши губы оказались почти на одном уровне. От него пахло миндалем и обещанием жестокой, беспощадной смерти любому, кто посмеет меня тронуть. — А я клянусь своей сутью Темного Лорда, что скорее сожгу весь этот мир дотла, чем позволю ему причинить тебе вред.В этот момент из коридора, ведущего в гостевую спальню, раздался грохот падающего стула и испуганный вскрик.— Эли?! — раздался сонный и панический голос Тильды. — Эли, тут какая-то жуткая гаргулья заглядывает в окно, и она совершенно не похожа на иллюзию!Романтический момент, наполненный мрачным пафосом и искрящимся между нами напряжением, лопнул как мыльный пузырь. Кассиан резко выпрямился, мгновенно возвращая себе маску невозмутимого и смертоносного ректора. Его руки выпустили меня, но холод от этой потери я почувствовать не успела.— Горгулья на моем ярусе не может быть случайностью, — процедил Блэквуд, и в его руках снова вспыхнули лезвия из мрака. — Идем. Кажется, старик Торн решил не откладывать свое отчаяние в долгий ящик.Мы ворвались в гостевую спальню одновременно.
Картина, представшая перед нашими глазами, заставила бы поседеть любого старшекурсника факультета Защиты. Панорамное окно, зачарованное на поглощение прямого попадания метеорита, покрылось густой паутиной светящихся трещин. За стеклом, цепляясь когтями за каменную кладку, висела тварь, лишь отдаленно напоминающая стандартную охранную горгулью Академии.Это был изуродованный, пульсирующий конструкт из камня, плоти и багровой гнили. Из пасти чудовища капала едкая слюна, с шипением разъедающая защитные руны на стекле.Тильда, бледная как смерть, вжалась в противоположную стену, сжимая в руках... перьевую подушку. Видимо, спросонья она не нашла оружия надежнее.— Он заразил охранный периметр своей некротикой, — прорычал Кассиан, сжимая рукояти теневых клинков. — Это не просто атака, это смертник. Тварь накачана нестабильной магией под завязку!В этот момент горгулья издала оглушительный рев, и стекло, не выдержав напора багровой гнили, брызнуло внутрь комнаты тысячами острых осколков. Вместе с ними в спальню ворвался ледяной утренний ветер.— Ложись! — крикнула я Тильде.Кассиан метнулся вперед, принимая удар на себя. Его левый клинок с хрустом вошел в каменное плечо твари, отсекая крыло, а правый крест-накрест распорол ей брюхо. Но вместо крови из раны хлынул густой, удушливый багровый туман — тот самый, что мы видели в Зеркале Душ.Тварь даже не замедлилась. Она отшвырнула Блэквуда тяжелой лапой — ректор проехался сапогами по паркету, чудом удержав равновесие, — и ринулась прямо на меня.Торн дал ей четкий приказ. Ей не нужен был Кассиан. Ей нужен был Ключ.Время замедлилось. Я видела каждую капельку ядовитой слюны, летящую из пасти монстра. Чувствовала запах разложения и старой крови. Страх, сковывавший меня всю жизнь, страх показаться слишком сильной, слишком странной, вдруг исчез. Сгорел дотла в огне понимания того, кто я есть.Я — Вейнторп. Хранительница Порогов. Наследница тех, кто стирал границы реальностей.Я не стала выставлять щит. Вместо этого я шагнула навстречу твари, вытянув вперед открытую ладонь, и потянулась к той глубинной, ледяной пустоте, которая всегда жила во мне. Я больше не сдерживала её. Я позволила ей выплеснуться наружу.Воздух между мной и горгульей зазвенел, как натянутая струна, а затем... лопнул.Пространство разорвалось, образуя абсолютно черную, бездонную трещину шириной в ярд. Это был не портал, ведущий куда-то. Это было концентрированное «ничто». Разлом в самой ткани мироздания.Горгулья, не успев затормозить, на полном ходу влетела в эту пустоту. Раздался омерзительный звук, словно гигантские ножницы перерезали кусок сырого мяса. Пространственная щель захлопнулась с сухим щелчком, поглотив половину туловища монстра. Оставшаяся часть — задние лапы и обрубок хвоста — с глухим стуком шлепнулась на ковер у моих ног и мгновенно рассыпалась в серую пыль.В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в разбитом окне.Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на свою ладонь. Кожа на ней слегка светилась изнутри мертвенно-бледным светом, а в венах, казалось, тек жидкий азот. Это было невероятно. Я не читала заклинаний, не чертила рун. Я просто... захотела, чтобы пространства между мной и монстром не стало.— О... обалдеть, — робко подала голос Тильда из-за своей спасительной подушки. — Эли... ты только что разрезала горгулью пополам воздухом?Кассиан медленно выпрямился, его теневые клинки растворились, втянувшись в ладони. Он смотрел на меня не отрываясь. В его взгляде не было страха или отвращения — только безмерное, почти фанатичное восхищение, от которого у меня перехватило дыхание.— Это было... впечатляюще, адептка, — тихо произнес он, подходя ко мне. Он без колебаний взял мою все еще ледяную и светящуюся руку в свои горячие ладони, согревая ее. — Вы только что инстинктивно открыли Карманный Разлом. На третьем курсе боевики тратят на эту теорию полгода, а на практике преуспевают единицы.— Торн не остановится, верно? — мой голос дрожал от откатывающего адреналина, но я заставила себя смотреть Блэквуду прямо в глаза. — Он пустит на мясо всю охрану Академии, поднимет мертвецов с ближайших кладбищ, заразит гнилью весь кампус. Он будет биться в истерике, пока не получит Врата или не умрет от истощения.— Да, — не стал лгать Кассиан. Его лицо снова стало суровым. — Башня больше не является абсолютным укрытием. Если он смог дистанционно пробить мой периметр и натравить на нас охранного голема, значит, его агония дает ему чудовищные всплески силы.Ректор обернулся к Тильде.— Адептка Спаркс, одевайтесь. Возьмите самое необходимое. Вы умеете накладывать иллюзию невидимости на движущиеся объекты?Тильда энергично закивала, отбрасывая подушку в сторону:— Да, лорд ректор! Могу скрыть нас троих, даже тепловые следы и звуки шагов замаскирую!— Отлично, — кивнул Блэквуд. Затем он посмотрел на меня, и его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь. — Мы уходим из Академии. Мы не будем ждать, пока Архибальд Торн разнесет кампус по кирпичику, пытаясь до нас добраться. Мы сделаем то, чего он совершенно не ожидает.— Мы ударим первыми? — догадалась я.— Лучше, — губы Кассиана изогнулись в опасной, хищной улыбке, от которой враги Империи обычно падали в обморок. — Мы найдем Врата Изначальных раньше него. И мы их уничтожим.— Уничтожить Врата Изначальных? — эхом отозвалась я, глядя на ректора с невольным благоговением. — Но ведь вы сами говорили, что они спрятаны в пространственном кармане из чистой вероятности! Как можно уничтожить то, чего технически не существует в нашей реальности?
— В этом и заключается суть плана, — глаза Блэквуда сверкнули опасным азартом. — Чтобы открыть Врата, Торну нужна ты. Но чтобы найти их и заставить проявиться, нам нужна только твоя кровь Хранителей и дар Тильды. Мы вытащим эту угрозу из вероятности в реальность, а затем я залью её огнем Бездны так, что от нее не останется даже пепла.Тильда, уже натянувшая поверх пижамы теплую мантию и зашнуровывавшая ботинки дрожащими руками, решительно шмыгнула носом.— Я готова, лорд ректор. Спрячу нас так, что даже пыль на полу не заметит, как мы пройдем.Она вытянула руки, её пальцы быстро сплели сложный узор. Воздух вокруг нас пошел мелкой рябью, запахло озоном и жженым сахаром — визитной карточкой магии Морока. В следующее мгновение на мои плечи словно опустилось прохладное, невесомое покрывало. Я посмотрела на свои руки и с удивлением обнаружила, что они стали полупрозрачными, почти как у дедушки Барнаби, сливаясь с фоном ковра и стен.— Блестяще, адептка Спаркс, — коротко похвалил Кассиан, чей силуэт тоже растворился в воздухе, оставив после себя лишь искажение света. — А теперь держитесь за мной и ни при каких обстоятельствах не разрывайте цепь.Невидимая, но обжигающе горячая рука Кассиана нашла мою ладонь и крепко сжала. Я, в свою очередь, нащупала подрагивающую руку Тильды.Мы шагнули за порог разрушенной спальни, оставляя позади разбитое окно, оседающую пыль от мертвой горгульи и остатки моей прошлой, спокойной жизни.Академия спала. Мы бесшумными тенями скользили по парадным лестницам и бесконечным коридорам. Тильда превзошла саму себя: её иллюзия не только скрывала наши тела, но и глушила звуки шагов, поглощала тепловое излучение и даже маскировала магический фон. Пару раз мы проходили в опасной близости от ночных патрулей дежурных преподавателей, но те лишь сонно ежились от внезапного сквозняка.Дедушка Барнаби летел чуть впереди, проверяя путь на наличие новых ловушек Торна.Когда мы наконец выбрались во внутренний двор Академии, предрассветное небо уже начало наливаться свинцом. Холодный утренний туман стелился по подстриженным газонам.Кассиан остановился у старого фонтана, украшенного фигурами плачущих грифонов.— Дальше пешком мы не пойдем, — его голос прозвучал тихо, но в абсолютной тишине двора он показался раскатом грома. — Снимайте иллюзию, Тильда. Здесь безопасно.Рябь в воздухе исчезла. Соседка тяжело выдохнула и осела на край фонтана, утирая пот со лба. Поддержание столь сложной маскировки на троих человек отняло у нее массу сил.Блэквуд выступил вперед, снял с руки массивный ректорский перстень и, не секунды не колеблясь, резанул им по ладони.— Магистр! — ахнула я. За последние сутки он пролил слишком много своей крови.— Всё в порядке, Элайза. Нам нужен проход туда, куда официальные портальные сети Империи не проложены. — Кассиан стряхнул тяжелые капли на брусчатку и начал быстро читать заклинание на древнем наречии.Кровь на камнях вспыхнула черным пламенем. Пламя с гулом взметнулось вверх, образуя высокую арку, внутри которой клубилась непроглядная, завывающая воронка.— Куда мы отправляемся? — спросила я, стараясь перекричать гул портала.— В Пепельные Пустоши, — ответил Кассиан, подхватывая побледневшую Тильду под локоть и снова беря меня за руку. — Место, где триста лет назад располагалось поместье рода Вейнторп. Там Грань между мирами истончена до предела. Если Врата Изначальных и могут быть где-то проявлены, то только там. Шагаем!Мы сделали шаг в ревущую воронку мрака.Пространство вывернуло наизнанку. На мгновение мне показалось, что гравитация исчезла, а затем мои ноги с силой ударились о твердую, каменистую землю.В нос ударил резкий запах серы и сожженного камня. Я закашлялась, пытаясь проморгаться после портального прыжка.Пейзаж, раскинувшийся перед нами, поражал своим мрачным, безжизненным великолепием. До самого горизонта тянулась земля, покрытая слоем черного, как сажа, пепла. Ни единого дерева, ни травинки. Небо над Пустошами было не голубым и не серым, а тревожного, фиолетово-грязного оттенка.Вдалеке, сквозь ядовитую дымку, виднелись обугленные, оплавленные остовы гигантских башен — всё, что осталось от некогда величественного поместья моих предков после того, как по нему прошелся карательный огонь Инквизиции.«Дом... — прошелестел Барнаби. Призрак соткался из воздуха рядом со мной, его полупрозрачное лицо исказила гримаса давней, незаживающей боли. — Они сожгли его дотла, Эли. Выжгли саму память о нас».Я поежилась, чувствуя, как пепел скрипит под подошвами ботинок.— Инквизиция оставила этот участок земли проклятым, чтобы никто не смел здесь селиться, — глухо произнес Кассиан, отпуская мою руку и окидывая Пустоши цепким взглядом стратега. — Торн не станет искать нас здесь. Это место — слепое пятно для любых поисковых заклинаний.Тильда, всё еще зеленоватая после перехода, прислонилась к обломку какой-то колонны.— Отлично. Мы на необитаемой радиоактивной свалке. Что дальше? Как мы найдем Врата в этом море пепла?Блэквуд повернулся ко мне. Ветер Пустошей трепал его черные волосы и полы мантии.— Это предстоит сделать вам, Элайза.— Мне? — я нервно сглотнула. — Кассиан, я открыла тот разлом чисто инстинктивно! Я понятия не имею, как управлять этой магией, как искать...— У вас в крови — знания сотен поколений Хранителей Порогов. — Он подошел вплотную, его уверенность была почти осязаемой, она передавалась мне, заставляя дрожь в коленях стихнуть. — Закройте глаза.Я послушно опустила веки.— Теперь забудьте о том, что вас учили в Академии. Забудьте о формулах, векторах и правилах. Магия Пустоты — это не математика. Это ощущение отсутствия. Вы должны нащупать не то, что есть, а то, чего не хватает.Его руки легли мне на плечи — теплые, сильные.— Врата Изначальных — это огромная дыра в ткани реальности, запертая в иллюзии вероятности. Ищите гравитационную аномалию. Ищите место, куда утекает пространство. Дышите.Я сделала глубокий вдох, заполняя легкие горьким воздухом Пустошей. Я попыталась абстрагироваться от гудения ветра и стука собственного сердца.Пустота. Я потянулась к ней, как к старому другу.Перед моим внутренним взором раскинулась невидимая карта этого места. Я чувствовала мертвую землю, чувствовала сгустки остаточной некротики, видела яркие ауры Кассиана и Тильды. А потом...За обугленными руинами главной башни поместья я нащупала... ничего. Это было не отсутствие магии. Это было отсутствие самого пространства. Словно из ткани мира ножницами вырезали огромный кусок, а края небрежно стянули нитками. От этой «дыры» исходил леденящий, древний холод, который заставил волоски на моих руках встать дыбом.Мои глаза распахнулись. В них, должно быть, отразилась та же самая Бездна, которую я только что нащупала.— Я нашла их, — прошептала я, указывая дрожащим пальцем в сторону разрушенной башни. — Там. Они там. Замок готов, магистр. Теперь нам нужен тот, кто его материализует.Кассиан перевел взгляд на Тильду, которая всё это время завороженно наблюдала за мной.— Ваша очередь, адептка Спаркс, — произнес Темный Лорд. — Пора убедить мироздание в том, что сказка становится реальностью.Тильда сделала глубокий вдох. Ее пальцы, обычно порхающие в воздухе с легкостью мотыльков, сейчас сжались в кулаки. Она посмотрела на то самое «ничто», которое я держала своим сознанием — невидимую, но ощутимую как ледяная бритва прореху в мироздании.
— Иллюзия — это не ложь, — прошептала она, словно напоминая самой себе главную догму нашего факультета. — Это просто правда, у которой пока нет свидетелей.Тильда шагнула вперед, в самый центр пепельного круга. Она не стала чертить руны или призывать магию в классическом понимании. Вместо этого она просто закрыла глаза и начала навязывать этому месту свое видение.— Здесь должны быть Врата, — сказала она громко и отчетливо. Ее голос, странно усиленный пустотой, разнесся по всей Пустоши. — Древние. Могущественные. Сокрытые временем, но открытые для нас.Воздух вокруг начал густеть. Пепел, до этого спокойно лежавший на земле, поднялся в воздух и начал закручиваться в вихри. Невидимая прореха, которую я удерживала, вдруг отозвалась пульсацией. Она начала сопротивляться своему проявлению, словно само бытие не хотело, чтобы эта дверь открылась.— Элиза, держи её! — крикнул Кассиан, его голос звучал как натянутая сталь. Он встал между нами и руинами, вытянув руки. Вокруг него вспыхнул барьер из черного пламени, готовый сжечь любую угрозу.Я стиснула зубы. Кровь в жилах закипала. Я чувствовала, как Врата вырываются из реальности, как они сопротивляются попытке Тильды придать им форму. Я вливала в пустоту всю свою волю, всю свою некротическую суть, заставляя эту дыру не просто быть, а стать.«Покажись!» — скомандовала я, и пространство между нами с оглушительным, скрежещущим звуком лопнуло.Сначала появился контур. Огромная арка из черного, матового обсидиана, покрытая рунами, от которых веяло холодом смерти. Врата начали проявляться слой за слоем, словно сбрасывая с себя мантию невидимости. Они возвышались на три человеческих роста, подавляя своим величием и древним, первобытным ужасом.Внутри арки клубилось не просто пространство, а само время — оно вращалось медленной, гипнотической спиралью, затягивая взгляд в глубины, где не было ни звезд, ни света.Тильда обессиленно рухнула на колени, ее лицо было белым, как мел. Иллюзия сработала — Врата стали реальностью.— Сделано... — выдохнула она.Но радость была недолгой. Как только Врата полностью материализовались, воздух в Пустошах пронзил низкий, вибрирующий гул. Поверхность обсидиановой арки, до этого спокойная, пошла рябью. И из этой ряби, словно прорываясь сквозь натянутую ткань, начали выходить... тени.Они не были похожи на горгулью. Это были бесформенные сгустки концентрированной тьмы, человекоподобные, но лишенные лиц. Десятки, сотни существ начали вытекать из Врат, заполняя собой пространство вокруг нас.— Это не Врата, — голос Кассиана стал тихим и мертвенно-спокойным. — Это их стража. И они нас ждали.— Где же Торн? — крикнула я, пятясь назад и формируя на пальцах новые сгустки Пустоты.— Он уже здесь, — ответил Блэквуд, и его глаза вспыхнули недобрым, яростным пламенем. — Он не хотел открывать Врата сам. Он ждал, пока Хранительница сделает это за него.Из самой гущи теней, медленно раздвигая их, вышла высокая, прямая фигура. Мужчина в сером балахоне, с лицом, которое казалось застывшей маской из старого пергамента. Архибальд Торн. Он выглядел почти живым, если не считать того, что его тело было полупрозрачным, словно сотканым из дыма и праха.Он улыбнулся — и эта улыбка была самой страшной вещью, которую я видела в своей жизни.— Ты была права, девочка, — голос Торна прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, тяжелый и властный. — Твоя кровь — это ключ. И ты только что повернула его в замке.Он сделал шаг к нам, и тени вокруг него услужливо расступились.— Благодарю вас, лорд ректор. Ваша самонадеянность вновь сослужила мне отличную службу. А теперь... отдай мне Хранительницу. Или я уничтожу всё, что тебе дорого, прямо на твоих глазах.Кассиан шагнул вперед, закрывая меня собой. Его спина была как гранитная стена.— Ты опоздал, Торн, — холодно ответил он. — Ты думал, я позволю тебе уйти с ними?Блэквуд ударил ладонью о землю, и из-под пепла, повинуясь его воле, начали подниматься древние кости погребенных здесь магов Вейнторп. Это был запретный некромантский ритуал, требующий колоссальных сил.— Тильда, уводи Элизу! — скомандовал он, не оборачиваясь. — Я запечатаю их.— Нет! — закричала я. — Я не оставлю тебя!— Это приказ, адептка! — рявкнул он, и на мгновение в его глазах я увидела не холодного ректора, а человека, который готов сгореть в аду, чтобы я осталась жива. — Открой Врата с той стороны и уничтожь их изнутри! Это единственный способ!Торн рассмеялся, и от этого звука осыпались последние остатки руин вокруг нас.— Уничтожить? Попробуйте. Но знайте — как только дверь открыта, ее уже не закрыть без жертвы. Кто из вас готов стать этой жертвой?Он взмахнул рукой, и тысячи теней одновременно рванулись в атаку. Началась битва, в которой магия смерти столкнулась с магией Пустоты, а судьба мира повисла на волоске от того, кто первым потеряет самообладание.Тьма обрушилась на нас ревущей волной, сотканной из чужих кошмаров и тысячелетнего голода.
Кости моих предков, поднятые чудовищным усилием воли Кассиана, встретили этот прилив грудью. Древние Хранители Порогов, даже обратившись в прах и будучи оживленными чужой магией, не забыли, как защищать свой дом. Их пустые глазницы полыхали черным огнем Блэквуда, когда они скрестили призрачные клинки с тенями Торна. Раздался оглушительный скрежет, от которого задрожала сама земля Пепельных Пустошей.Кассиан стоял в эпицентре этой бури, как темный бог мщения. Вокруг него кружился непроницаемый вихрь из концентрированного мрака, сжигающий любую тень, рискнувшую подобраться слишком близко. Но теней было слишком много. Они текли из открытых Врат бесконечной рекой.Я не побежала прочь, как он приказывал.Я перехватила руку парализованной от ужаса Тильды и рванулась прямо в гущу сражения, прокладывая нам путь к обсидиановой арке.— Ты сумасшедшая! — завопила соседка, спотыкаясь о кучи пепла. — Он же сказал уходить!— Если мы просто сбежим, Кассиан здесь погибнет! — прокричала я в ответ, не оборачиваясь. Моя свободная рука непрерывно метала в наступающих монстров сферы Абсолютного Распада. Там, где сгустки моей Пустоты сталкивались с тенями, оставались лишь прорехи в воздухе. — Торн будет черпать силу из Врат бесконечно, пока они открыты!Врата гудели всё громче. Из их черной утробы веяло холодом, не имеющим ничего общего с обычной зимой. Это был абсолютный ноль мироздания, место, где заканчивалась жизнь и не начиналась даже смерть.«Открой Врата с той стороны и уничтожь их изнутри».Слова Блэквуда набатом бились в висках. Торн сказал, что нужна жертва. Я — Вейнторп. Моя кровь открыла этот пространственный карман, и только моя Пустота могла вывернуть его наизнанку.Одна из теней, извернувшись, прыгнула на нас сбоку. Тильда взвизгнула, инстинктивно вскинув руку, и тварь с размаху впечаталась в иллюзорную кирпичную стену, которая на секунду вспыхнула в воздухе. Этого мгновения мне хватило, чтобы стереть монстра в порошок.— Давай! — я толкнула подругу вперед.Мы влетели под обсидиановую арку за секунду до того, как сомкнулось кольцо теней.Мир вокруг мгновенно схлопнулся. Грохот битвы, завывание ветра, едкий запах серы — всё это исчезло, будто кто-то резко выключил звук и свет.Мы оказались в пространстве, где не было ни верха, ни низа. Нас окружала звенящая, стерильная бесконечность, пронизанная мириадами светящихся серебристых нитей. Они пульсировали, сплетались в сложные узоры и уходили в никуда. Нити вероятности. Сама ткань неслучившихся событий.— Эли... что это? — голос Тильды дрожал. Она парила в невесомости рядом со мной, судорожно озираясь. — Моя магия здесь не работает! Здесь нечего иллюзионировать, здесь вообще ничего нет!— Зато здесь есть Пустота, — тихо ответила я.Моя некромантия Хранителей Порогов пела в унисон с этим местом. Я чувствовала каждую нить. Я видела, как они стягиваются к одной массивной, пульсирующей багровым светом артерии, уходящей наружу — к Архибальду Торну. Он выкачивал энергию Изначальных, используя этот карман как колодец.Внезапно багровая артерия содрогнулась. Из ее света соткалось гигантское, полупрозрачное лицо Торна. Его налитые кровью глаза смотрели на нас с насмешливым превосходством.— Глупая девчонка, — прошелестел его голос отовсюду, пробирая до костей. — Ты пришла закрыть дверь изнутри? Ты не можешь уничтожить Врата, не уничтожив себя. Ты — Хранительница. Ты и есть замок. Разорвешь этот карман — перережешь собственную нить жизни. Это и есть цена закрытия Порога.Я посмотрела на свои руки.Они начали едва заметно мерцать, становясь полупрозрачными. Моя физическая оболочка уже начала истончаться, сливаясь с изнанкой вероятности.Ужасающее осознание прошило меня насквозь. Кассиан... Кассиан не хотел, чтобы я спасалась. Вернее, он не верил, что я смогу уничтожить Врата и выжить. Когда он приказал мне уйти внутрь, он отпускал меня навсегда. Темный Лорд, пообещавший сжечь мир ради моей безопасности, предпочел остаться снаружи и умереть в безнадежном бою, лишь бы дать мне шанс исполнить долг моей крови и спасти Империю.У меня перехватило дыхание от острой, почти физической боли в груди. Печать Сокрытия на моей ключице, оставленная его пальцами, пульсировала обжигающим теплом, напоминая о горьком миндале и черных глазах, в которых я успела утонуть.— Стань моей, Элайза Вейнторп, — искушал голос безумца. — Открой Врата полностью. Впусти Изначальных. Я верну тебе родителей. Я дам тебе власть над жизнью и смертью, о которой Блэквуд даже не смеет мечтать!— Тильда, — я повернулась к подруге, игнорируя шепот Торна. Лицо иллюзионистки было белым как мел. — Торн вытягивает из нас реальность. Мне нужно, чтобы ты создала самую мощную иллюзию в своей жизни. Прямо сейчас.— Какую? Эли, я не могу... у меня нет сил...— Ты можешь! — я схватила ее за плечи, встряхивая. — Иллюзия — это правда, у которой пока нет свидетелей, помнишь? Я буду твоей силой.Я передала ей часть своей ледяной энергии Пустоты, стабилизируя ее мерцающий контур.— Убеди этот мир, что багровой нити Торна не существует. Создай абсолютную иллюзию разорванной связи.Глаза Тильды расширились от понимания.— А ты? Что будешь делать ты?! Эли, ты же исчезнешь!— А я, — криво усмехнулась я, чувствуя, как по венам разливается чистый, первозданный холод, — стану той самой жертвой, которую требуют Врата. Я закрою их. Только Торну это совершенно не понравится.Я оттолкнулась от невидимой опоры и полетела прямо к багровой артерии, стягивая всю свою магию Абсолютного Распада в единый, сокрушительный удар. Я не собиралась умирать. Я собиралась вышвырнуть Архибальда Торна из реальности, даже если для этого мне придется разрубить само мироздание.Тильда зажмурилась с такой силой, что на ее побледневшем лбу залегли глубокие складки. Моя ледяная магия Пустоты хлынула по нашему связующему звену, смешиваясь с ее природным даром Морока. Иллюзия, помноженная на энергию изнанки мироздания, перестала быть просто обманом зрения. Она стала диктовать свои условия реальности.
— Нет никакой связи, — голос Тильды, усиленный акустикой вероятностного кармана, зазвучал как хор сотен колоколов. — Нет никакой артерии. Торн — пуст. Торн — ничто!Багровый пульсирующий жгут, уходящий в бесконечность, внезапно пошел рябью. Он начал истончаться, терять цвет, превращаясь в призрачную, полупрозрачную ниточку. Иллюзия Тильды убеждала само пространство в том, что Архибальд Торн отсечен от источника.Гигантское лицо безумца исказилось от немыслимого гнева и внезапно нахлынувшей паники.— Что вы творите?! Вы погубите нас всех! — взревел он, и пространство вокруг нас содрогнулось, грозя расколоться на куски.— Мы творим новый порядок, дедуля! — выкрикнула я.Я врезалась в мерцающий багровый жгут на полной скорости. Обе мои руки, по локоть объятые тьмой Абсолютного Распада, погрузились в место разрыва, созданного иллюзией Тильды.Я почувствовала сопротивление — колоссальное, древнее, пытающееся раздавить меня в лепешку. Врата требовали жертву. Ткань мироздания, которую я сейчас разрывала голыми руками, пыталась вытянуть взамен мою собственную жизненную силу, затянуть меня в ту самую воронку небытия. Пальцы начали неметь, тело стремительно теряло плотность.Но Торн ошибся в одном. Я не просто замок. Я — Вейнторп. Мои предки не запирали двери изнутри, жертвуя собой. Они перекраивали сами пороги.Вместо того чтобы тянуть магию на себя, я резко вывернула кисти и с силой оттолкнула схлопывающийся пространственный карман от нас с Тильдой, перенаправляя вектор разрушения. Я обернула распадающуюся изнанку вероятности вокруг того единственного, что еще связывало нас с внешним миром — вокруг самого Архибальда Торна.— Забирай всё! — прорычала я, вливая в этот толчок последние капли своей сущности.Багровая нить лопнула с оглушительным, стеклянным звоном.Пространство внутри Врат взвыло дурным голосом. Серебристые нити вероятности вспыхнули ослепительно белым светом и начали рваться одна за другой. Изнанка мира схлопнулась внутрь себя, затягивая в образовавшуюся микроскопическую черную дыру остатки магии Торна и его самого.Нас с Тильдой подхватило взрывной волной невиданной силы и вышвырнуло прочь.Свист ветра, едкий запах серы и грубый удар о каменистую землю Пепельных Пустошей обрушились на меня одновременно. Я покатилась по черному пеплу, обдирая в кровь ладони и колени, пока не врезалась спиной в обломок какой-то колонны. Легкие горели, перед глазами плясали черные точки.Рядом, хрипло кашляя и отплевываясь от сажи, барахталась Тильда.Грохот битвы исчез. Я с трудом разлепила веки и подняла голову.Там, где секунду назад возвышалась обсидиановая арка Врат Изначальных, теперь кружился лишь ленивый пепельный вихрь. Ни Врат, ни багрового тумана. Теневая армия Торна, лишившись своего создателя и источника питания, осыпалась на землю грязными кляксами тающего мрака.Тишина Пустошей казалась оглушительной.А затем сквозь оседающую пыль ко мне метнулась высокая, темная фигура.Кассиан рухнул передо мной на колени, не заботясь о том, что пачкает роскошную мантию в вековой саже. Его дыхание было тяжелым, рваным. По бледной щеке, оставляя кровавый след, тянулась свежая царапина, а камзол был распорот в нескольких местах, обнажая почерневшую от ожогов кожу.Он не произнес ни слова. Просто схватил меня за плечи и рывком прижал к себе.Его объятия были отчаянными, почти болезненными. Я слышала, как бешено колотится его сердце под ребрами — не размеренный ритм Верховного карателя, а галоп человека, который только что заглянул в бездну отчаяния и чудом шагнул обратно. Он зарылся лицом в мои растрепанные волосы, судорожно вдыхая запах озона и гари, исходивший от меня.— Лорд... ректор... — прохрипела я, уткнувшись носом в его изгиб шеи. Мои руки, всё еще дрожащие от магического истощения, слабо обвили его широкую спину. — Мы... мы закрыли их.— Глупая, безрассудная, невозможная девчонка, — его голос сорвался, прозвучав глухо и надломленно. Кассиан отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его пальцы судорожно ощупывали мое лицо, словно он пытался убедиться, что я настоящая, что я не рассеюсь иллюзией. — Я приказал тебе спасаться. Я приказал тебе открыть проход и бежать!— А я спасла вашу упрямую темную задницу, магистр, — попыталась я усмехнуться, но губы слушались плохо. — Торн хотел, чтобы я пожертвовала собой. Но мы с Тильдой решили, что это как-то... не в духе нашего факультета.Я перевела взгляд ему за спину. Тильда сидела на пепле, обхватив колени руками, и с ошалелой улыбкой смотрела на нас. Дедушка Барнаби, мерцающий, но подозрительно довольный, парил над ней, заботливо обмахивая иллюзионистку своим котелком.Блэквуд проследил за моим взглядом, глубоко вздохнул, восстанавливая контроль над эмоциями, и снова посмотрел на меня. Пламя в его черных глазах сменилось чем-то таким глубоким и пронзительным, от чего у меня перехватило остатки дыхания.— Торн мертв? — тихо спросила я.— Врата схлопнулись, забрав его сущность с собой, — ровным тоном ответил Кассиан, бережно стирая сажу с моей щеки большим пальцем. — Его душа разорвана на атомы вероятности. Братство Затмения обезглавлено, а угроза Изначальных устранена навсегда.Он осторожно, словно хрустальную, поднял меня на ноги. Ноги тут же подкосились, но ректор надежно удерживал меня за талию, не давая упасть.— Вы совершили невозможное, Элайза Вейнторп. Вы обе. Академия, да и вся Империя, в неоплатном долгу перед вами.Он щелкнул свободными пальцами, и в нескольких шагах от нас с гудением раскрылась воронка стационарного портала — на этот раз ровного, безопасного, ведущего прямиком в защищенный лазарет Академии.— А теперь, — тон Кассиана вновь приобрел знакомые, властные нотки, хотя в уголках его губ пряталась едва заметная, теплая улыбка, — мы возвращаемся. Завтра утром вам предстоит написать самую подробную объяснительную за всю историю факультета Иллюзий. И, клянусь Бездной, Элайза, если вы еще хоть раз нарушите мой прямой приказ...— То что? — с вызовом шепнула я, чувствуя, как его рука на моей талии напряглась. — Исключите меня?Кассиан склонился к моему уху, обдав кожу горячим дыханием.— То я назначу вам столько личных отработок в своем кабинете, что вы забудете, как выглядят другие преподаватели. Пошли домой, моя Хранительница.Шаг в портальную воронку оказался сродни прыжку из ледяной проруби прямиком в чан с теплым, душистым травяным отваром.
После удушливого запаха серы и пепла Пепельных Пустошей, стерильный аромат валерианы, эвкалипта и восстанавливающих зелий лазарета ударил в нос с такой силой, что я оглушительно чихнула.Мы вывалились прямо посреди больничного крыла. Ночная дежурная, мадам Хемлок — суровая женщина невероятных габаритов, способная одним взглядом вправить вывих, — выронила из рук флакон с настойкой мандрагоры. Флакон со звоном разлетелся по белоснежному кафелю.— Во имя всех святых угодников Синода! — ахнула она, оглядывая нашу живописную компанию: покрытую сажей иллюзионистку в изорванной мантии, растрепанную некромантку с изодранными в кровь коленями и Верховного карателя Империи, чей роскошный камзол больше напоминал половую тряпку, побывавшую в пасти у мантикоры.— Без паники, мадам Хемлок, — невозмутимо, словно он зашел выпить чашечку чая, произнес Кассиан. Он наконец выпустил мою талию, хотя я с удовольствием притворялась бы немощной еще пару минут, лишь бы чувствовать его тепло. — Легкое ночное недоразумение во время внеплановой отработки. Адептке Спаркс требуется полный курс восстановления резерва и сон без сновидений.Мадам Хемлок, придя в себя, мгновенно переключилась в режим боевого целителя. Она подхватила оседающую Тильду под руки и потащила к ближайшей койке.— Мои единороги... — жалобно простонала иллюзионистка, с тоской глядя на безвозвратно испорченную пеплом и гнилью любимую пижаму. — Эли, скажи мне, что мы спасли мир не ценой моих единорогов...— Я куплю тебе стадо новых, клянусь, — пообещала я, тяжело опускаясь на соседнюю жесткую кровать.«А я лично наложу на них иллюзию радужного свечения», — торжественно пообещал дедушка Барнаби, зависая над кроватью Тильды. «Отдыхай, дитя. Ты заслужила медаль. Или хотя бы освобождение от экзамена по зельеварению».Когда Тильда, выпив предложенное зелье, мгновенно провалилась в глубокий сон, мадам Хемлок повернулась ко мне, угрожающе сжимая в руках банку с какой-то жгучей желтой мазью.— А вас, адептка Вейн, я сейчас буду обрабатывать от некротического заражения. Снимайте...— Оставьте нас, мадам, — тихо, но безапелляционно перебил ее Блэквуд.Целительница возмущенно открыла рот, чтобы возразить — в лазарете она считала себя главнее любого ректора, — но наткнулась на тяжелый, непроницаемый взгляд обсидиановых глаз. Мадам Хемлок сглотнула, поставила банку на тумбочку и бесшумно ретировалась в свой кабинет, плотно закрыв за собой дверь.Мы остались одни. Тихий храп Тильды и мерное тиканье настенных часов лишь подчеркивали внезапно повисшее между нами напряжение.Кассиан подошел к моей койке, взял с тумбочки желтую мазь, брезгливо понюхал ее и отставил в сторону. Вместо этого он провел ладонью над своими изрезанными руками, и темная магия мягким свечением затянула его собственные раны, не оставив даже шрамов.Затем он сел на край моей постели. Матрас предательски прогнулся под его весом, заставив меня невольно придвинуться ближе к нему.— Торн мертв, — начал Кассиан без предисловий, его голос был низким и серьезным. — Но проблемы только начинаются, Элайза.— Инквизиция, — догадалась я, нервно скомкав край простыни. — Они засекли всплеск магии Пустоты?— Такой всплеск засек бы даже слепой сквиб на другом конце континента, — усмехнулся Блэквуд, хотя в его глазах не было веселья. — Через пару часов Совет Синода начнет задавать вопросы. Инквизиторы будут рыть носом землю, чтобы узнать, кто открыл Разлом в Пепельных Пустошах. Род Вейнторп официально вне закона. Ваша кровь — это приговор. Если они узнают, кто вы на самом деле, вас казнят быстрее, чем вы успеете сказать «Абсолютный Распад».Холодок пробежал по моей спине, вытесняя остатки адреналина.— И что мне делать? Снова бежать? Менять фамилию на Вейн-младшую и прятаться по подвалам?— Вы больше никуда не побежите, — жестко отрезал Кассиан. Его рука легла поверх моих стиснутых пальцев, горячая и тяжелая, успокаивающая дрожь. — Вы останетесь в моей Академии.— Но как? Как вы объясните им мое существование?На губах ректора заиграла та самая надменная, властная улыбка Темного Лорда, которая обычно доводила преподавателей до нервного тика.— В Уставе Академии, параграф 4, статья 12, есть замечательная лазейка, подписанная еще первым Императором. Ректор имеет полное, неоспоримое право изымать любые опасные магические артефакты, сущности или аномалии под свою личную юрисдикцию для научных исследований, лишая Инквизицию права вмешиваться в процесс.Я непонимающе моргнула.— Вы хотите сказать...— Я хочу сказать, Вейн, что с сегодняшнего утра вы официально признаны «Особо Опасной Магической Аномалией», — его улыбка стала шире, обнажая ровные белые зубы. — И вы являетесь моей личной, неприкосновенной собственностью. С точки зрения закона, разумеется. Ни один инквизитор не посмеет сунуться в мои лаборатории, чтобы допросить мой «эксперимент».Я возмущенно задохнулась.— Эксперимент?! Собственность?! Да я вам... я вам жизнь спасла полчаса назад! А вы оформляете меня как лабораторную крысу?— Как исключительно ценную, строптивую и самую невыносимую лабораторную крысу во всей Империи, — поправил он, склоняясь ближе.Его лицо оказалось в непозволительной близости от моего. Я видела каждую темную ресничку, каждую черточку усталости у его глаз. Запах миндаля и грозового озона окутал меня с ног до головы, заставляя сердце забиться в горле.— Я не позволю Инквизиции тронуть вас, Элайза. Никогда, — его голос упал до хриплого шепота. — Вы будете под моей защитой. Но для этого вы должны быть рядом. Всегда.— Вы имеете в виду... те самые личные отработки? — мой голос тоже предательски дрогнул. Куда делась вся моя храбрость Хранительницы Порогов? Рядом с ним я чувствовала себя как студентка, провалившая экзамен, но отчаянно желающая получить «отлично» любой ценой.Кассиан медленно поднял руку и невесомо коснулся моей исцарапанной щеки. В отличие от грубой мази мадам Хемлок, его магия была прохладной и нежной. Боль мгновенно ушла, уступая место мурашкам, разбегающимся от его пальцев по всей моей коже.— Именно, — пробормотал он, глядя на мои губы потемневшим взглядом. — Каждую ночь, адептка Вейн. Вы будете тренировать свой контроль над Пустотой. Вы будете учиться защищаться. А в свободное время...Он сделал крошечную паузу, его большой палец медленно очертил линию моей нижней губы.— Вы будете варить мне кофе в ректорской башне и рассказывать, почему опять подорвали котел на практической некромантии.— Звучит как рабство, лорд Блэквуд, — выдохнула я, совершенно не желая отстраняться.— Звучит как единственная причина, по которой я до сих пор не сжег этот мир, Элайза, — ответил он.Его губы накрыли мои прежде, чем я успела придумать очередную колкость.Это не был робкий поцелуй-извинение или нежное касание. Это был поцелуй Темного Лорда, который наконец-то получил то, что хотел, и не собирался это отпускать. Требовательный, властный, пропитанный отголосками недавней битвы и сумасшедшим облегчением.Я тихо ахнула, когда его рука собственнически скользнула на мой затылок, зарываясь в волосы, а вторая притянула меня за талию вплотную к его груди. Вся моя магия Пустоты, способная разрывать пространства, сейчас послушно свернулась клубочком, признавая полное, безоговорочное поражение перед этим мужчиной. Я ответила на поцелуй, цепляясь пальцами за ворот его испорченной рубашки, вкладывая в это прикосновение всё, что не могла сказать словами.Мы оторвались друг от друга только тогда, когда кислород в легких стал критически необходим.Кассиан прижался лбом к моему лбу, его дыхание сбилось. Он тихо, хрипло рассмеялся — звук, который в стенах Академии был большей редкостью, чем дождь из леденцов.— Завтра в восемь утра на лекцию, адептка Вейн, — прошептал он, неохотно разжимая объятия и поднимаясь с койки. Его глаза смеялись. — И только попробуйте опоздать. Ваш куратор будет в ярости.— Мой куратор — тиран и самодур, — парировала я, чувствуя, как горят щеки, но на губах расцветает абсолютно идиотская, счастливая улыбка.— О, вы еще даже не представляете насколько, — Кассиан поправил манжеты, возвращая себе привычный вид идеального, холодного аристократа. Лишь растрепанные волосы и потемневший взгляд выдавали его. — Спокойной ночи, Элайза.Он развернулся и стремительным шагом покинул лазарет, оставив меня наедине со спящей Тильдой и гулким биением собственного сердца.«Ну наконец-то», — раздался сварливый голос дедушки Барнаби откуда-то из-под потолка. «Я уж думал, мне придется самому вас друг в друга носом тыкать. А теперь спи, 'Особо Опасная Аномалия'. Завтра тебе предстоит убедить пол-Академии, что ты получила эти царапины, упав с лестницы».Я откинулась на скрипучие подушки лазарета и закрыла глаза.Я больше не была просто сиротой. Я не была случайной студенткой. Я была Хранительницей Порогов, лучшей подругой гениальной (и немного безумной) иллюзионистки, и... личной аномалией самого страшного ректора в Империи.И, честно говоря, это был лучший статус, который я только могла себе пожелать.Утро в Академии началось с того, что солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражи лазарета, сменились настойчивым стуком в дверь. Я открыла один глаз, чувствуя себя так, словно меня переехал ночной экспресс, груженый учебниками по истории магии.
— Эли! Эли, просыпайся! — Тильда, которая по идее должна была быть «никакой» после вчерашнего, уже вовсю прыгала вокруг моей койки, натягивая свежую мантию. — Ты слышала? Вся столовая гудит! Говорят, вчера ночью в Пепельных Пустошах случился такой магический выброс, что у половины факультета Прорицания в хрустальных шарах вместо будущего начали показывать мультики про говорящих жаб!Я застонала, пытаясь осознать реальность. Воспоминания о поцелуе в лазарете нахлынули такой волной, что я даже почувствовала, как заалели уши.— Тильда, тише... — пробормотала я, кутаясь в одеяло. — И какие выводы сделал Совет?— Официально? Никаких! — Тильда понизила голос до шепота, садясь на край кровати. — Ректор Блэквуд объявил, что это была «плановая калибровка защитного периметра» и что все, кто видел вспышки, просто перепили настойки из мухоморов. Но вот что странно...Она сделала паузу, и ее глаза подозрительно блеснули.— Когда я заходила в учебную часть, чтобы забрать наши расписания, декан факультета Боевой Магии выглядел так, будто проглотил лимонную дольку целиком. Он сказал, что теперь ты официально числишься в «личном исследовательском штате» ректора. Эли, ты понимаешь, что это значит? Ты теперь не просто студентка, ты — приближенное лицо!— Я — лабораторная крыса с привилегиями, — мрачно поправила я, вспоминая слова Кассиана.— Ой, да не прибедняйся! — Тильда хихикнула. — Я видела, как ты смотрела на него, когда он уходил. Если это и есть «научный эксперимент», то я хочу быть в лаборантках!Прежде чем я успела запустить в нее подушкой, дверь лазарета с глухим стуком распахнулась. На пороге стоял не Блэквуд, а его личный ассистент — тощий, вечно недосыпающий парень с третьего курса, чья кожа имела оттенок несвежего пергамента.— Адептка Вейн, — прогундосил он, вручая мне увесистый конверт с гербовой печатью. — Лорд ректор приказал передать, что ваша «внеплановая отработка» начинается через десять минут в его кабинете. И настоятельно рекомендовал не тратить время на завтрак, так как кофе в его кабинете, по его словам, «в разы лучше того пойла, что дают в столовой».Тильда издала восторженный визг, который ассистент проигнорировал с философским спокойствием статуи.Подниматься в Ректорскую башню было куда приятнее, когда ты не лезешь туда через окно, опасаясь падения. Я поднялась по винтовой лестнице, стараясь унять бешеный стук сердца. Это была моя территория теперь? Или его?
Я постучала.— Входи, Вейн. Дверь открыта, — раздался холодный, властный голос Кассиана.Кабинет выглядел так же безупречно, как и его владелец: ряды старинных книг, легкий запах старого дерева и того самого миндаля. Кассиан стоял у окна, глядя на внутренний двор Академии. Он был в парадной мантии, идеально выглаженной — ни следа вчерашнего ночного хаоса.— Вы опоздали на сорок секунд, — он обернулся, и я увидела, как в его глазах мелькнула тень той вчерашней улыбки.— Я была занята тем, что пыталась понять, почему меня теперь называют «Особо Опасной Аномалией», — я прошла внутрь и остановилась у его массивного стола.Кассиан подошел к небольшому кофейному столику, на котором стояла изящная медная турка.— Потому что, если я назову вас «Адепткой, которая поцеловала меня в лазарете», Совет Синода немедленно отправит меня в отставку за нарушение этики. А нам это не нужно, верно?Он протянул мне чашку. Кофе был крепким, горячим и горьким — именно таким, как он сам.— Вчерашнее было... — я запнулась, сделав глоток.— Вчерашнее было необходимостью, — Кассиан подошел ближе, вторгаясь в мое личное пространство так, что кофе в чашке слегка вздрогнул. — Но то, что будет сегодня — это дисциплина. Вы — Хранительница, Элайза. И теперь, когда Врата закрыты, ваша магия никуда не делась. Она внутри вас, и она требует выхода.Он положил передо мной толстый кодекс с золотым тиснением: «Трактат о контроле над пространственными искажениями».— Это учебник, по которому учились только лорды Блэквуды. Здесь есть заклинания, которые могут либо превратить вас в легенду, либо стереть вас с лица земли, если вы чихнете не вовремя.Я посмотрела на книгу, потом на него.— И в чем заключается моя «личная отработка»?Кассиан присел на край стола, скрестив руки на груди. В его взгляде появилась та самая опасная искра, от которой меня всегда бросало в дрожь.— В том, чтобы вы за пять минут прочли первую главу и смогли переместить этот кофейник с моего стола на тот подоконник, не разбив его и не создав черную дыру.— А если я провалюсь? — я закусила губу, глядя на него снизу вверх.— Тогда, — Кассиан медленно наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего, — вы останетесь здесь до тех пор, пока не научитесь. Вплоть до самого выпускного.В этот момент я поняла, что эта «учеба» станет самой опасной — и самой восхитительной — игрой в моей жизни. Я притянула книгу к себе.— Пять минут, лорд ректор? — я ухмыльнулась, чувствуя, как внутри просыпается та самая ледяная пустота. — Вы недооцениваете, насколько быстро я учусь, когда у меня есть мотивация.Кассиан лишь прищурился, явно наслаждаясь тем, как я начинаю злиться. Игра началась.Я уткнулась носом в пожелтевшие страницы. Шрифт был заковыристым, с кучей архаичных завитков, но стоило мне вчитаться, как буквы словно сами начали складываться в понятные мыслеформы. Моя кровь буквально узнавала эти строки.
«Пространство не есть пустота, но ткань. Чтобы переместить сущее, не толкай его сквозь воздух, но потяни за нить, сближая точку исхода и точку прибытия. Сложи мир, а затем позволь ему распрямиться».— Ткань, значит, — пробормотала я, закрывая кодекс. Пять минут еще не истекли, но сидеть под пристальным, гипнотизирующим взглядом Блэквуда было физически невыносимо.Я повернулась к начищенной до блеска медной турке. Расстояние до подоконника — метра четыре.Выдохнув, я сосредоточилась. В этот раз я не стала черпать силу ведрами, как на Пепельных Пустошах. Напротив, я постаралась отщипнуть крошечный, ювелирный кусочек Пустоты. Я представила, как пространство между столом и окном сминается, словно шелковая лента.Хлопок!Воздух колыхнулся. Медная турка исчезла со стола и... с глухим стуком приземлилась точно на подоконник. Ни капли кофе не пролилось.— Ну как? — я победно вскинула подбородок, переводя взгляд на ректора. — До выпускного я здесь явно не задержусь.Кассиан медленно повернул голову к окну, затем снова посмотрел на стол, и его левая бровь поползла вверх.— Хвалю за скорость, адептка Вейн. Турка действительно на месте. Но не соизволите ли объяснить, почему теперь на моем рабочем столе вместо нее красуется кактусовидная суккулентная орхидея, которая секунду назад росла в горшке на том самом окне?Я опустила взгляд. Прямо передо мной стоял глиняный горшок с редким, пупырчатым и крайне дорогим растением, которое Кассиан, по слухам, выписал из Южных Султанатов. Более того, от орхидеи исходил легкий, едва заметный дымок некротической энергии, отчего ее фиолетовые листья подозрительно поникли.— Оу, — я нервно переступила с ноги на ногу. — Кажется, закон сохранения пространства. Я переместила турку, а освободившееся место автоматически затянуло то, что было на подоконнике. Это... инновационный побочный эффект!— Это отсутствие контроля, — Кассиан поднялся со стола и в два шага преодолел разделявшее нас расстояние.Он вырос передо мной, подавляя своей аурой Тёмного Лорда. Прежде чем я успела отступить, его горячие ладони легли на мои запястья, поднимая мои руки на уровень груди. Его пальцы мягко, но крепко сжали мою кожу, и по телу мгновенно пробежала уже знакомая волна искр.— Ты слишком сильно дергаешь за нити, Элайза, — тихо, почти интимно произнес он, глядя мне прямо в глаза. В его глубоком голосе строгость мешалась с едва уловимой хрипотцой. — Ты не просто складываешь пространство, ты его рвешь. Если бы на подоконнике стоял защитный артефакт, твой «побочный эффект» разнес бы половину этой башни.— Вы сами дали мне всего пять минут, — буркнула я, отчаянно пытаяс не смотреть на его чувственные губы, которые оказались слишком близко. — И вообще, вы обещали научить, а не отчитывать, как первокурсницу.— Я и учу, — Блэквуд чуть скользнул пальцами выше по моим предплечьям, заставляя меня сделать невольный вдох. — Почувствуй мой резерв. Направь свою Пустоту по моему контуру. Мягче.Я закрыла глаза, подчиняясь его ведению. Его магия — тягучая, сильная, со вкусом горького миндаля — мягко окутала мои каналы, выравнивая рваный ритм Хранительницы. Это было странное, острое чувство: мы по-прежнему препирались, между нами всё еще искрило от взаимного упрямства, но на глубинном, магическом уровне наши силы сплетались идеально.Мой импульс: резкий, холодный, стремящийся прорубить окно в пространстве.Его импульс: плотный, направляющий, сдерживающий края Разлома в железных тисках контроля.— Вот так, — прошептал он у самого моего уха, обдав кожу горячим дыханием. — Теперь верни орхидею на место. Без жертв среди флоры.Я сосредоточилась, ведомая его руками, и мысленно повторила посыл. На этот раз пространственная складка закрылась с едва слышным шелестом шелка. Растение исчезло со стола, вернувшись на подоконник, а турка осталась стоять там, где ей и полагалось.— Идеально, — констатировал Кассиан.Его руки медленно соскользнули с моих предплечий, но он не успел отойти. Тишину кабинета бесцеремонно нарушил резкий, сухой стук в дверь.Кассиан мгновенно отстранился, его лицо за долю секунды превратилось в непроницаемую маску Верховного карателя, а во взгляде снова зажегся привычный лед. От недавней интимности не осталось и следа.— Войдите, — холодно бросил он.Дверь распахнулась, и на пороге появился декан факультета Боевой Магии, магистр Грэм. Он выглядел взмыленным, а в руках сжимал свиток, скрепленный тяжелой бордовой печатью Императорской Инквизиции.— Лорд ректор, — тяжело дыша, произнес декан, даже не взглянув в мою сторону. — Простите за вторжение, но у нас ЧП. Инквизиторы уже у ворот Академии. И они требуют выдать им всех студентов, у которых за последние сутки наблюдались скачки некротического или пространственного резерва. Они ищут выжившего Вейнторпа.Я похолодела, инстинктивно пряча руки в складках мантии. Проверка началась намного быстрее, чем мы рассчитывали.Кассиан даже не вздрогнул. Его лицо за долю секунды превратилось в идеальную мраморную маску безупречного равнодушия, какую умеют носить только высшие аристократы Империи. Он не спеша повернулся к взмыленному декану, мельком взглянув на часы на стене.
— Инквизиция у ворот? Какая поразительная пунктуальность, — ледяным тоном отозвался ректор, плавно обходя стол и садясь в свое глубокое кресло. — Грэм, объявите по Академии учебную тревогу первого уровня. Соберите всех боевиков на плацу. Пусть Инквизиторы развлекаются заполнением опросников. А затем проводите их лидера сюда. И напомните им, чтобы вытерли сапоги на входе — ковры в Центральной башне стоят дороже, чем весь их Синод.Декан Грэм коротко кивнул, бросил на меня быстрый, полный подозрений взгляд (который я мужественно проигнорировала, усердно разглядывая шнуровку на своих ботинках) и стремительно покинул кабинет.Стоило двери захлопнуться, как маска Кассиана дала трещину. Он резко выдохнул и повернулся ко мне. В его черных глазах плясали опасные искры.— Так, Вейн, слушать меня внимательно, — он выдвинул верхний ящик стола и вытащил оттуда увесистую папку из черной кожи, скрепленную толстой фиолетовой сургучной печатью. — То тошнотворное зрелище, которое ты устроила с кофейником три минуты назад, сейчас нас спасет.— Мой «инновационный побочный эффект»? — нервно сглотнула я, чувствуя, как печать на ключице начинает предупреждающе покалывать.— Именно. Инквизиторы привели с собой гончих Пустоты — артефактных тварей, которые чуют пространственные искажения. Они поймут, что Разлом открывали в этих стенах, и след приведет прямо к этой башне. Прятать тебя в шкафу бесполезно. Поэтому мы сделаем ход конем.Кассиан швырнул папку мне на колени.— С этого момента ты не адептка Элайза Вейн. Ты — «Зарегистрированный Объект Изучения №42». Экспериментальный образец с искусственно разбалансированным магическим ядром. Присаживайся вон в то кресло, бери перо и делай вид, что у тебя жуткая мигрень от магического истощения. Впрочем, судя по твоим синякам под глазами, притворяться особо не придется.— А как мы объясним то, что гончие укажут на меня? — я послушно перебралась в указанное кресло, подтягивая к себе чернильницу.— Очень просто. Я скажу, что это я проводил на тебе эксперимент по сжатию пространства, который и вызвал тот самый резонанс в Пустошах. Я — ректор. Имею право мучить студентов ради науки в рамках академических свобод.— Вы чудовище, лорд Блэквуд, — восхищенно прошептала я, обмакивая перо в чернила.— Я знаю, — на его губах на мгновение промелькнула хищная, обжигающая улыбка, от которой по спине пробежали мурашки. — А теперь — маски на лицо. Они идут.Тяжелые дубовые двери кабинета не просто открылись — их буквально распахнули с пинка. В комнату стремительно вошли трое мужчин в глухих бордовых плащах, расшитых серебряными нитями Инквизиции. Возглавлял трио высокий, поджарый старик с лицом ястреба и холодными, как замерзшая грязь, серыми глазами. На его поясе мерно покачивался золотой маятник, пульсирующий ядовито-зеленым светом.За их спинами, тяжело дыша и тихо порыкивая, переминалась с лапы на лапу гончая Пустоты — мерзкое создание без шерсти и глаз, чья пасть состояла из трех концентрических кругов острых зубов. Тварь сразу же задрала нос к потолку и глухо зарычала, повернув морду в мою сторону.— Лорд Блэквуд, — лидер Инквизиторов даже не подумал склонить голову в приветствии. Его голос звучал как скрип ржавых петель. — Я — Высший Инквизитор Малакор. Синод уполномочил меня провести немедленный обыск и проверку всех магических резервов в вашей Академии. В Пепельных Пустошах зафиксирован след выжившего из проклятого рода Вейнторп.Кассиан даже не поднялся из-за стола. Он лениво откинулся на спинку кресла, подперев подбородок рукой, и окинул прибывших таким взглядом, словно они были навозными жуками, случайно заползшими на его фамильный фарфор.— Малакор, — протянул ректор с явным неудовольствием. — Ваша манера входить без стука утомляет меня еще со времен Великой Чистки. Что касается ваших полномочий... — Кассиан небрежно указал пальцем на папку на моих коленях, — вы можете засунуть их в архив Синода. В этих стенах действует Устав Первого Императора.Инквизитор Малакор прищурился, его взгляд упал на меня, а затем на рычащую гончую, которая уже начала скрести когтями паркет, пытаясь сделать шаг в мою сторону.— Ваша гончая, кажется, нашла то, что мы ищем, Блэквуд, — ледяным тоном произнес Малакор, делая шаг ко мне и наполовину обнажая ритуальный серебряный клинок. — От этой девчонки несет некротическим Разломом так, что у меня зубы сводит. Кто она? И почему ее резерв вывернут наизнанку?Сердце в моей груди сделало кульбит и, кажется, забыло, как биться дальше. Пальцы, сжимающие перо, мелко задрожали, оставив на пергаменте жирную кляксу. Но тут со своего места поднялся Кассиан.Его аура Темного Лорда развернулась мгновенно, заполнив кабинет тяжелым, удушающим давлением. Темная магия вокруг его пальцев закрутилась черными лезвиями. Гончая Инквизиции с жалобным писком тут же поджала хвост и рухнула на пузо, прижимаясь к ногам своего хозяина.— Опустите клинок, Инквизитор, если не хотите лишиться руки, — тихо, но так страшно произнес Кассиан, что даже у меня волоски на шее встали дыбом. — Перед вами — адептка Вейн. Мой личный ассистент и по совместительству официальный Объект Изучения №42. Вчера в одиннадцать часов вечера в рамках секретного исследования Синодального гранта я лично проводил на ней калибровку пространственного сжатия. Именно этот эксперимент ваша глупая собака сейчас и чует. Документы перед вами. Вопросы?Малакор замер. Его тяжелый, пронзительный взгляд метался от фиолетовой сургучной печати на папке к неподвижному лицу Кассиана. Атмосфера в кабинете сгустилась настолько, что казалось, протяни руку — и пальцы увязнут в липком, заряженном чужой яростью воздухе.
Инквизитор медленно, с явным отвращением убрал серебряный клинок обратно в ножны. Гончая Пустоты у его ног издала еще один тихий, оскорбленный скулеж и окончательно затихла.— Вы играете с огнем, лорд Блэквуд, — процедил Малакор, вырывая папку с документами прямо из моих дрожащих рук. Я даже не пикнула. — Синоду не нравится, когда Верховный каратель Империи прячет «аномалии» за ширмой секретных грантов. Мы проверим подлинность этих подписей. И если окажется, что эта девчонка...— Если окажется, что вы отнимаете мое время пустыми угрозами, Малакор, — обманчиво мягко перебил его Кассиан, лениво перебирая пальцами по дубовой столешнице, — я вспомню, что Инквизиция до сих пор не выплатила Академии компенсацию за разрушенную оранжерею в прошлом году. А теперь — вон из моего кабинета. У адептки Вейн по расписанию лекция по теории некромантии, а у меня нет ни малейшего желания писать объяснительные вашему начальству из-за её прогулов.Малакор резко развернулся, взмахнув бордовым плащом, и стремительно зашагал к выходу. Двое его безмолвных спутников и пристыженная гончая поспешили следом. Тяжелые двери захлопнулись с таким грохотом, что суккулентная орхидея на подоконнике снова испуганно вздрогнула.Я шумно, со свистом выдохнула и буквально сползла по спинке кресла, выронив многострадальное перо на ковер.— Они ушли... — прохрипела я, прижимая ладони к горящим щекам. — Клянусь Бездной, Кассиан, я думала, что эта собака сожрет меня прямо вместе с вашим Синодальным кодексом.— Не сожрала бы, — Кассиан поднялся из-за стола, его аура мгновенно свернулась, возвращаясь под кожу, но напряжение в плечах выдавало, насколько близко мы были к провалу. Он подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться. — Мои контуры развеяли бы её на атомы прежде, чем она успела бы открыть пасть. Но ты держалась неплохо. Клякса на пергаменте выглядела на редкость аутентично — как раз в стиле смертельно уставшего подопытного.— Я не притворялась, — буркнула я, принимая его помощь. Его пальцы снова были горячими, и от этого простого прикосновения паника окончательно отступила, уступая место привычному, теплому раздражению. — Что теперь?— Теперь, Элайза, у тебя начинается настоящая веселая жизнь, — ректор криво усмехнулся, отходя к окну. — Слухи о том, что ты стала моим «секретным экспериментом», разлетятся по Академии быстрее, чем закипит суп в столовой. Тебя будут избегать. На тебя будут показывать пальцем. Валериан Кросс, скорее всего, при встрече начнет креститься.— Потрясающие перспективы, — вздохнула я, поправляя мантию. — Дружба, популярность, признание — всё, о чем я мечтала, поступая на факультет Иллюзий.«Зато тебя никто не попытается сожрать или похитить, егоза,» — дедушка Барнаби лениво выплыл из книжного шкафа, держа свой призрачный котелок под мышкой. — «В глазах студентов ты теперь — личная ручная бомба ректора. А к бомбам с горящим фитилем дураков лезть обычно не тянет».Дедушка оказался прав. Ближайшие три дня превратились в забавный, хоть и утомительный социальный эксперимент.В столовой вокруг нашего с Тильдой столика образовалась зона абсолютного отчуждения радиусом метра в три. Адепты боевого факультета, которые раньше любили отпускать двусмысленные шуточки в мой адрес, теперь при моем появлении судорожно вспоминали, что им срочно нужно повторить кодекс чести Империи.— Это просто великолепно! — восхищалась Тильда на третий день нашего «заключения», активно поглощая тыквенный суп. На ее лице больше не было бледности, а в волосах снова заиграли розовые и фиолетовые пряди. — Никаких очередей за десертами. Никто не пытается списать у меня домашку по Мороку. Эли, Блэквуд — гений. Сделать тебя официальной угрозой — лучший способ обеспечить нам спокойную учебу.— Спокойную? — я скептически изогнула бровь, ковыряя ложкой в тарелке. — Тильда, я каждую ночь провожу в его башне. И поверь, это вообще не похоже на курорт.— О-о-о, — соседка задвигала бровями так активно, что едва не уронила ложку. — И чем же вы там занимаетесь в полночь, Хранительница моя? Изучаете анатомию пространственного сдвига? Или... физиологию Верховных карателей?— Тильда! — я почувствовала, как щеки предательски заливает румянцем. — Мы тренируемся! Он заставляет меня перемещать предметы силой мысли. Вчера я три часа подряд гоняла по его кабинету тяжеленный чугунный бюст первого Императора. Если я промахнусь хотя бы на дюйм, Блэквуд обещал запереть меня в архиве до конца семестра.— Ну да, ну да, исключительно наука, — хихикнула подруга, но тут же посерьезнела. — А если честно, Эли... Между вами ведь что-то происходит. Я видела, как он смотрел на тебя в лазарете. Так смотрят либо на величайшее сокровище, либо на самую большую проблему в жизни.Я промолчала, вспоминая вкус его губ и обжигающее тепло ладоней. Кассиан Блэквуд оставался властным, невыносимым самодуром, который гонял меня по теории некромантии до седьмого пота. Но каждую ночь, когда наши магические контуры сплетались для стабилизации Пустоты, между нами натягивалась такая струна, что мне казалось — еще один неверный шаг, и мы оба сгорим.Этой ночью туман над Академией был особенно густым. Часы на Главной башне пробили полночь, когда я, зевая на ходу, в очередной раз поднялась по винтовой лестнице в ректорские покои.Кассиан ждал меня у камина. На нем не было строгой мантии — только тонкая черная рубашка с расстегнутым воротом и свободные брюки. В полумраке его фигура казалась сотканой из тех самых теней, которыми он повелевал.— Готова, адептка Вейн? — спросил он, оборачиваясь. В его руках мерцал небольшой кристалл истинного кварца. — Сегодня мы усложняем задачу. Никаких кофейников и орхидей. Сегодня ты будешь перемещать меня.Я замерла на пороге, и сонливость с меня как рукой сняло.— Что, простите? Перемещать вас? Но живая материя... если я ошибусь, ваш резерв просто разорвет мою Пустоту!Кассиан сделал шаг навстречу, и на его губах заиграла та самая опасная, хищная улыбка, которая заставляла мое сердце пускаться вскачь.— Именно поэтому ты не ошибешься, Элайза. Иди сюда. И покажи мне, на что способна незаконная студентка, за которую я поручился перед всей Империей.Я нервно сглотнула, глядя на мерцающий кристалл в его руках.
— Вы в своем уме, лорд Блэквуд? — возмутилась я, упирая руки в боки. Вся моя бравада мгновенно испарилась. — Живая материя сопротивляется пространственному сдвигу! А уж ваша материя, пропитанная тьмой до самых костей... Если я немного не рассчитаю угол, я могу оставить вашу голову здесь, у камина, а ноги отправить в библиотеку!— Какая кровожадная студентка, — хмыкнул Кассиан, отбрасывая кристалл на стол. Тот со стуком прокатился по полированному дереву. — Но смею тебя заверить, Элайза, мой резерв способен выдержать куда большее давление, чем твои неопытные эксперименты. К тому же...Он сократил расстояние между нами, остановившись так близко, что я почувствовала жар, исходящий от его тела.— К тому же, я тебе доверяю, — тихо закончил он, и эти слова ударили по моим натянутым нервам сильнее любого заклинания.Верховный каратель. Доверяет мне. Незаконной Хранительнице Порогов, которая еще неделю назад путала формулы и пряталась по углам.— Ладно, — выдохнула я, чувствуя, как начинают дрожать колени. — Куда вас... доставить?Кассиан кивнул в сторону массивного кожаного дивана, стоявшего в противоположном конце кабинета, метрах в десяти от нас.— Туда. Но чтобы сделать это, тебе придется почувствовать мои границы. Дай руки.Я робко протянула ладони. Кассиан перехватил их и уверенно, властно положил себе на грудь — прямо туда, где под тонкой тканью черной рубашки ровно и сильно билось его сердце.— Закрой глаза, Вейн, — скомандовал он шепотом. — Не смотри на пространство. Смотри на меня.Я послушно опустила веки. Под моими пальцами бушевал океан. Его магия была темной, густой и обжигающе-горячей. Она не отталкивала мою холодную Пустоту, а словно приглашала ее внутрь, переплетаясь с ней в сложном, интимном танце. Я почувствовала каждый контур его ауры, каждую ниточку его силы.— А теперь оберни это пространство вокруг нас, — голос Кассиана звучал прямо в моей голове. — Сложи мир. Потяни за нить.Я сделала глубокий вдох. Схватила невидимую ткань реальности двумя руками и... дернула.Это было похоже на попытку сдвинуть с места гору. Пространство затрещало, сопротивляясь чудовищной плотности ауры Блэквуда. Меня окатило ледяным потом, в висках застучала кровь.«Ну же, давай!» — мысленно рявкнула я на саму себя и влила в сдвиг всю ту злость и упрямство, которые накопились во мне за годы пряток и унижений.Раздался оглушительный хлопок. Воздух сжался, выбивая кислород из легких, а в следующую секунду гравитация внезапно изменила свой вектор.Мы переместились. Но вместо того, чтобы аккуратно поставить ректора на ноги рядом с диваном, я не рассчитала инерцию. Пространство выплюнуло нас с такой силой, что мы рухнули прямо на кожаную обивку.Я пискнула, когда мир перевернулся. Секунда дезориентации — и я поняла, что лежу на спине, утопая в мягком диване, а сверху надо мной нависает Кассиан. Его руки упирались в спинку по обе стороны от моего лица, а ноги надежно фиксировали мои бедра, не давая пошевелиться.Мы тяжело дышали. Моя грудь вздымалась, задевая его рубашку, и от этой близости искры магии между нами начали буквально потрескивать в воздухе.— Десять метров, Элайза, — хрипло произнес Кассиан. Одна прядь его идеально зачесанных черных волос выбилась и упала на лоб, придавая ему опасно-небрежный вид. — И мы оба целы. Хотя ты промахнулась по координате "Z" на полтора фута.— Скажите спасибо, что я не материализовала нас внутри самого дивана, — пропыхтела я, отчаянно стараясь не смотреть на его губы. — Я же говорила, что живая материя...— Ты справилась идеально, — перебил он, и в его глазах вспыхнул тот самый темный, собственнический огонь.Кассиан чуть опустил голову. Расстояние между нашими губами сократилось до мучительных миллиметров. Я чувствовала его дыхание на своей коже, и вся моя магия, всё мое хваленое самообладание рухнули, как карточный домик. Я инстинктивно потянулась навстречу, приподнимаясь на локтях, мои пальцы зарылись в ворот его рубашки.В дверь кабинета вежливо, но настойчиво постучали.Мы замерли. Кассиан тихо, но очень грязно выругался на древнеимперском, прикрыв глаза.— Лорд ректор? — раздался из-за двери приглушенный голос Освальда, ночного дежурного призрака-дворецкого. — Простите за беспокойство, но у нас непредвиденные обстоятельства. В оранжерее проснулся плотоядный фикус-мутант и пытается сожрать адепта Кросса, который опять гулял там после отбоя.Я прыснула, закрывая рот ладонью. Кассиан обреченно вздохнул, медленно отстраняясь от меня.— Передайте фикусу, что у него несварение от Кросса будет, — громко и холодно ответил Блэквуд, грациозно поднимаясь с дивана и поправляя рубашку. — Я сейчас спущусь.Он посмотрел на меня. Я всё еще лежала на диване, растрепанная, раскрасневшаяся и, вероятно, с абсолютно дурацкой улыбкой на лице.— Наша тренировка окончена на сегодня, адептка Вейн, — строго произнес ректор, хотя в уголках его губ пряталась ответная улыбка. — Отправляйтесь спать. И ради Бездны, идите через потайную лестницу. Если кто-то увидит вас в таком виде, выходящей из моего кабинета в час ночи...— То Инквизиция покажется вам детским утренником по сравнению со сплетнями факультета Иллюзий? — ехидно подсказала я, поднимаясь и отряхивая мантию.— Именно. Доброй ночи, Элайза.Тишина в Главном холле стала такой плотной, что ее можно было резать ножом и подавать на обед вместо запеканки.
Валериан Кросс пошел пятнами — от бледно-зеленого до густо-пурпурного. Он явно собирался выдать какую-нибудь колкость, но под ледяным, давящим взглядом ректора его энтузиазм угас так же быстро, как свечка на ураганном ветру. Боевик сглотнул, развернулся на каблуках и, расталкивая первокурсников, поспешно ретировался.Толпа начала медленно рассасываться. Студенты расходились, бросая на меня взгляды, в которых теперь читался не только страх перед «аномалией», но и жгучий интерес.Кассиан Блэквуд задержался лишь на секунду. Он чуть заметно кивнул мне — жест, который заметила бы только я, — и, развернув полы черной мантии, направился в сторону административного крыла. Декан Грэм засеменил следом, на ходу вытирая лоб платком.Как только ректор скрылся из виду, Тильда схватила меня за локоть с такой силой, что у меня хрустнули суставы.— Ты рехнулась! — зашипела она, утаскивая меня в ближайшую пустую нишу за доспехами рыцаря Пятой Эпохи. — Эли, Турнир — это мясорубка! Там разрешены боевые проклятия средней тяжести! А ты — одна против шестнадцати лучших выпускников со всех факультетов!«Девочка права,» — материализовался из забрала рыцарского шлема дедушка Барнаби, недовольно покачивая котелком. — «Хотя в мое время мы решали такие проблемы изящнее. Достаточно было открыть крошечный портал в жерло действующего вулкана прямо под ногами противника. И никаких турниров. Испепелил, поклонился публике и пошел пить чай».— Дедушка, сейчас за вулканы отчисляют и казнят, — устало потерла переносицу я. — И у меня не было выбора. Инквизитор Малакор специально протащил эту идею через Синод. Если я провалюсь или откажусь, они докажут, что ректор не контролирует свой «эксперимент», и меня заберут в подземелья. Блэквуд сделал единственное, что мог — превратил мою казнь в публичное шоу, где у меня есть шанс отбиться.Тильда застонала, сползая по каменной стене.— Отбиться? Эли, ты умеешь открывать Разломы и переносить чугунные бюсты. Ты не знаешь ни одного щита!— Значит, — я упрямо вздернула подбородок, — придется научиться. У меня есть ровно неделя. И, судя по всему, спать я в эту неделю не буду вообще.Этой ночью я спускалась не в ректорскую башню, а в подземелья боевого факультета, куда мне прислал короткую, лаконичную записку фамильяр Блэквуда — призрачный ворон.«Тренировочный зал №3. В полночь. Оденься в то, что не жалко сжечь».Записка вселяла оптимизм и веру в светлое будущее.Тренировочный зал №3 представлял собой огромную пещеру, стены которой были испещрены защитными рунами, поглощающими магический урон. В центре зала, скрестив руки на груди, стоял Кассиан.На нем была плотная, облегающая боевая куртка из черной драконьей кожи, которая совершенно неприлично подчеркивала ширину его плеч и развитую мускулатуру. Я невольно сглотнула, заставив себя смотреть исключительно на его лицо.— Вы опоздали на две минуты, Вейн, — произнес он вместо приветствия. Его голос эхом отразился от каменных сводов. — А на Турнире две минуты — это разница между тем, чтобы уйти на своих ногах, и тем, чтобы вас унесли в мешке.— Я заблудилась, — честно призналась я, скидывая мантию и оставаясь в простой льняной рубашке и брюках. — Здесь темно и пахнет сыростью. Так что мы будем делать? Изучать теорию боевых щитов?Кассиан усмехнулся. В этой полуулыбке было столько темного, хищного предвкушения, что у меня по спине пробежали мурашки.— Щиты — это для тех, кто боится получить удар. Ты — Хранительница Порогов. Твой щит — это отсутствие тебя в точке удара.Он плавно, по-кошачьи шагнул ко мне. В его правой руке с тихим шипением сформировался хлыст из концентрированного темного пламени.— Сегодня, Элайза, мы будем учиться прыгать. Я буду атаковать. А ты будешь сворачивать пространство, чтобы уйти из-под удара.— А если я не успею? — пискнула я, глядя на пугающий огненный хлыст.— Значит, будет больно, — философски отозвался ректор. — Начали!Он даже не дал мне времени на подготовку. Хлыст из темного пламени со свистом рассек воздух, метя мне прямо по ногам.Мои инстинкты взвыли. Я резко потянулась к ледяной Пустоте внутри себя, представила точку в пяти метрах правее и дернула за пространственную нить.Хлопок!Я материализовалась в стороне, но равновесие удержать не смогла и кубарем покатилась по каменному полу, обдирая локти. Огненный хлыст с грохотом ударил по тому месту, где я стояла долю секунды назад, оставив на камне дымящуюся борозду.— Слишком медленно! Инерция не погашена! — рявкнул Блэквуд, разворачиваясь ко мне. — Еще раз! Сложи мир, Вейн! Не прыгай телом, прыгай намерением!Следующие два часа превратились в персональный филиал Бездны. Кассиан гонял меня по всему залу, не давая ни секунды передышки. Он бросал в меня сгустки тьмы, сек пламенем, швырял воздушные лезвия. Я перемещалась, кувыркалась, падала, ругалась на древнеимперском (спасибо словарному запасу дедушки) и снова перемещалась.Моя льняная рубашка промокла от пота и обзавелась парой подпалин. Легкие горели огнем.— Я... больше... не могу... — прохрипела я, оседая на колени после очередного пространственного скачка. Магия Пустоты внутри истощилась до дна, оставив лишь звенящую усталость.Блэквуд опустил руку. Огненный хлыст растворился в воздухе. Он медленно подошел ко мне, остановился рядом и вдруг опустился на одно колено, оказавшись со мной на одном уровне.Его дыхание тоже было слегка сбитым, а на лбу блестели капли пота. Он стянул перчатку с правой руки и осторожно, едва касаясь, провел костяшками пальцев по моей измазанной в саже щеке.— Можешь, — тихо, непререкаемо сказал он. — Ты даже не представляешь, на что способна твоя кровь, Элайза.Я подняла на него глаза. Нас разделяли жалкие дюймы. Вся суровость тренировки растворилась в тяжелом, густом напряжении, которое всегда возникало между нами, стоило нам остаться наедине.— Вы специально разозлили Кросса сегодня, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его губ. — Выдали мне эту... мотивацию с отчислением.— Кросс — предсказуемый идиот, — Блэквуд чуть наклонился вперед, его голос стал бархатным, гипнотизирующим. — Он поведет команду боевиков. И он будет ослеплен яростью и желанием отомстить за свое уязвленное самолюбие. Злость делает магов неосторожными. Ты должна быть холодной, как твоя Пустота.Его рука скользнула с моей щеки на шею, большой палец мягко лег на пульсирующую венку.— Я не позволю Инквизиции забрать тебя. И я не позволю кучке зарвавшихся юнцов причинить тебе вред на арене. Но победить ты должна сама.— Я боюсь не их, Кассиан, — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык.Он замер. Его глаза потемнели, превратившись в два омута, затягивающих сильнее любого пространственного разлома.— А кого? Меня? — его шепот обжег мои губы.— Того, что я чувствую, когда вы... когда ты так на меня смотришь, — призналась я, капитулируя перед собственной честностью.Кассиан шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его выдержка, хваленая выдержка Верховного карателя, дала трещину. Он резко подался вперед и накрыл мои губы своими.Это был уже не тот отчаянный, спасительный поцелуй в лазарете. Этот поцелуй был властным, собственническим, горячим, как то самое пламя, которым он только что в меня метал. Он сгреб меня в охапку, прижимая к своей груди, и я ответила с не меньшей пылкостью, забыв про усталость, синяки и то, что мы сидим на ледяном полу в тренировочном зале. Мои руки зарылись в его темные волосы, пока его язык требовательно исследовал мой рот, стирая все границы между ректором и незаконной студенткой.Когда мы всё-таки оторвались друг от друга, дышать было категорически нечем.Кассиан уткнулся лбом в мой лоб, тяжело дыша.— Тебе нужно отдохнуть, — хрипло произнес он, нехотя разжимая объятия. — Завтра мы начнем отрабатывать захват объектов в пространстве.Я криво, но счастливо улыбнулась, пытаясь собрать мысли в кучу.— Лорд Блэквуд, если все ваши отработки проходят в таком ключе, я боюсь, что начну нарушать правила Академии круглосуточно.Он усмехнулся, поднимаясь на ноги и рывком ставя меня рядом с собой.— Поверь мне, Вейн. Если ты выиграешь этот Турнир, я лично перепишу свод правил так, чтобы ты могла нарушать их на законных основаниях. А теперь марш спать.Неделя пролетела как один бесконечный, безумный день.
Ночами Кассиан выжимал из меня все соки в подземельях, заставляя прыгать через Разломы, уклоняться, перехватывать предметы на лету и использовать Абсолютный Распад точечно — не как бомбу, а как скальпель. Днем Тильда и дедушка Барнаби устроили мне интенсивный курс по тактике.— Боевики бьют прямо в лоб, — вещала Тильда, рисуя схемы на пергаменте в нашей комнате. — Артефакторы будут ставить ловушки и использовать арканы. Мой факультет, Иллюзионисты, попытается свести тебя с ума. А некроманты... ну, они просто поднимут какую-нибудь гадость. Твоя задача — не вступать в прямой бой. Пусть они перебьют друг друга!И вот этот день настал.Арена Турнира располагалась за пределами Академии, в огромном кратере потухшего вулкана (дедушка Барнаби при виде него пустил скупую призрачную слезу ностальгии). Трибуны, высеченные в скалах, были забиты под завязку. Студенты, преподаватели и даже специально прибывшая делегация из Синода, во главе с недовольным Малакором, заняли свои места.Я стояла в отдельной стартовой кабине. На мне была легкая, укрепленная защитными рунами броня, которую Кассиан лично выдал мне накануне ночью (сопроводив процесс надевания таким взглядом, что руны едва не расплавились).Голос декана Грэма, усиленный артефактами, разнесся над ареной:— Приветствую вас на Турнире Четырех Стихий! В этом году правила первого этапа изменены. Перед вами — Полигон Изменчивости. Задача команд — найти и захватить Флаг своей стихии, спрятанный в лабиринте. Задача Независимого Участника — перехватить любой флаг и донести его до центральной башни.Трибуны взревели. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как ледяная магия Пустоты внутри меня послушно сворачивается в тугую пружину.— Турнир... начинается! — рявкнул Грэм, и решетка моей кабины с грохотом ушла под землю.Я шагнула вперед. Передо мной раскинулся гигантский лабиринт, стены которого были сотканы из живого, мерцающего тумана. Это была работа Иллюзионистов — лабиринт будет менять свою структуру каждую минуту.Справа и слева от меня раздались боевые кличи команд боевиков и артефакторов. Началась настоящая охота.Я не стала бежать по коридорам. Вспомнив ночные уроки Кассиана, я закрыла глаза, мысленно нащупала пустоту за ближайшей стеной тумана и дернула за невидимую нить пространства.Хлопок!Я перенеслась на десять метров вперед, проигнорировав иллюзорную стену.Позади меня раздался взрыв — кажется, Валериан Кросс со своей командой уже налетел на магическую мину артефакторов.— Ну что ж, — пробормотала я, формируя на кончиках пальцев две миниатюрные черные дыры. — Посмотрим, кто здесь настоящая аномалия.Пространство лабиринта оказалось коварным. Иллюзионисты не просто возвели стены из тумана, они напитали их магией, которая искажала гравитацию и путала направления. Стоило мне сделать шаг, как пол уходил из-под ног, а эхо чужих шагов раздавалось со всех сторон одновременно.
«Слева ловушка, егоза!» — заботливо рявкнул в мое правое ухо дедушка Барнаби, материализовав свою призрачную голову прямо из моего наплечника. — «Там яма с кислотными слизнями. Очаровательные создания, мы в юности подкидывали их в постель ректору...»— Деда, не отвлекай! — сквозь зубы процедила я, резко сворачивая вправо и тут же уходя в пространственный перекат, потому что над моей головой со свистом пронеслось чье-то ледяное копье.Я вынырнула из переката в небольшом круглом зале. И замерла.В центре, на высоком каменном постаменте, окутанном мерцающей защитной сферой, гордо реял алый стяг — Флаг Боевого факультета. А у подножия постамента, яростно отбиваясь от двух оживших каменных гаргулий (явно работа артефакторов), матерился Валериан Кросс. Вся его команда была занята тем, что пыталась проломить защитную сферу.Они были в тридцати метрах от меня. Расстояние немаленькое, особенно учитывая плотность чужих заклинаний в воздухе.Кросс краем глаза заметил мое появление. Его лицо исказилось от торжества и злобы.— Вейн! — рявкнул он, отправляя одну из гаргулий в стену мощным огненным шаром. — Сама пришла! Отлично! Ребята, берите девчонку в кольцо, флаг подождет!Боевики, хищно скалясь, начали разворачиваться в мою сторону. Их ладони уже светились боевыми плетениями. Я должна была испугаться. Неделю назад я бы в панике попыталась убежать.Но сейчас в моей голове звучал низкий, бархатный голос Кассиана: "Ты должна быть холодной, как твоя Пустота".Я не стала ни бежать, ни защищаться. Я просто подняла правую руку, вытянула ее в сторону постамента с флагом и закрыла глаза.— Что она делает? Сдается? — неуверенно крикнул один из прихвостней Кросса.Я не слушала. Я нащупала нить пространства, которая связывала мою ладонь и древко алого стяга. Инквизиторы хотели зрелищ? Они их получат. Я влила в сдвиг почти весь свой резерв, игнорируя защитную сферу (магия Пустоты не разрушала чужие щиты, она просто проходила сквозь них, потому что для Разлома преград не существовало).Сложила мир. И резко дернула на себя.Оглушительный треск!Защитная сфера лопнула от перепада давления. Валериан Кросс победно обернулся к постаменту, чтобы схватить свой флаг, но его рука схватила лишь пустоту.Я стояла в тридцати метрах от него. В моей вытянутой правой руке, слегка подрагивая от остаточного пространственного резонанса, было зажато древко алого стяга.— Спасибо за флаг, мальчики! — крикнула я, ослепительно улыбаясь остолбеневшим боевикам. — И удачи с гаргульями!Прежде чем Кросс успел издать нечленораздельный вопль ярости и метнуть в меня заклинание, я свернула пространство под своими ногами. Хлопок — и я падаю прямо на гладкий мрамор площадки у Центральной башни.Над ареной раздался гудящий, вибрирующий звон Главного гонга.— ПЕРВЫЙ ЭТАП ЗАВЕРШЕН! — прогрохотал голос декана Грэма, в котором отчетливо слышались истерические нотки. — НЕЗАВИСИМЫЙ УЧАСТНИК ЭЛАЙЗА ВЕЙН... ЗАХВАТИЛА ФЛАГ БОЕВОГО ФАКУЛЬТЕТА!Тишина на трибунах стояла такая, будто кто-то наложил на кратер заклятие Абсолютного Безмолвия. Никто не мог поверить, что первый этап Турнира продлился ровно двенадцать минут. И что его выиграла девчонка-иллюзионистка с «нестабильным» ядром, просто украв флаг прямо из-под носа у лучших боевиков Академии.А затем трибуны взорвались.Мой родной факультет Иллюзий ревел так, что с трибун посыпалась каменная крошка. Тильда прыгала на скамейке, размахивая каким-то фиолетовым шарфом, и визжала громче всех.Я тяжело опиралась на древко трофейного флага, пытаясь отдышаться. Колени дрожали от дикого перерасхода магии. Я подняла взгляд на центральную ложу.Инквизитор Малакор сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Его лицо напоминало посмертную маску. А вот Кассиан...Лорд ректор сидел в своей вальяжной, расслабленной позе, закинув ногу на ногу. Его лицо оставалось непроницаемым, но когда наши взгляды встретились, он медленно, с достоинством склонил голову. В его черных глазах полыхала такая неприкрытая, темная гордость, что у меня внутри всё перевернулось.Я сделала это ради себя. Но я сделала это и для него.— Эли! Эли, ты жива! — Тильда налетела на меня у входа в раздевалки, едва не сбив с ног. — Это было легендарно! Ты видела лицо Кросса? Он выглядел так, будто проглотил дикобраза!— Я сейчас сама как дикобраз, — прохрипела я, позволяя подруге утащить себя в сторону общежитий. Адреналин начал отступать, и тело вспомнило о каждом синяке, полученном во время перекатов. — Мне нужно просто лечь и умереть до завтрашнего утра.— Никаких смертей, у нас завтра вечеринка в честь победительницы! — щебетала Тильда.Но до завтрашнего утра я не дожила. Вернее, не дожила до утра в одиночестве.Около двух часов ночи, когда соседка мирно сопела на своей кровати, а я ворочалась, пытаясь найти положение, в котором не болели бы отбитые ребра, в моей комнате неуловимо изменился воздух.Запахло ночной прохладой, озоном и горьким миндалем.Я резко села на кровати, натягивая одеяло до подбородка. Прямо из густой тени у окна шагнул Кассиан. На нем не было мантии — только повседневный темный костюм, сидевший на нем с безупречной элегантностью.— Вы что здесь делаете?! — страшным шепотом возмутилась я, косясь на кровать Тильды. — Это женское общежитие! На нем стоят охранные чары третьего порядка!— Я ректор этой Академии, Элайза. Моя магия сплетала эти чары, — так же тихо, но с легкой усмешкой ответил Блэквуд, подходя ближе. Он взмахнул рукой, и над кроватью Тильды вспыхнул мягкий лиловый купол полога тишины. — Теперь она нас не услышит.Он опустился на край моей постели. Матрас прогнулся под его тяжестью. В полумраке комнаты его глаза казались абсолютно черными, и в них не было ни капли той официальной холодности, которую он демонстрировал днем.— Я пришел отдать долг, — просто сказал он.— Долг? Какой еще долг? — я нервно сглотнула, потому что ректор на моей кровати в два часа ночи — это испытание для нервов похуже Турнира Четырех Стихий.Кассиан достал из кармана брюк маленькую хрустальную баночку, внутри которой мерцала полупрозрачная серебристая мазь.— Ты отлично справилась сегодня. Малакор был в таком бешенстве, что раздавил бокал с вином в ложе. Но твои пространственные перекаты все еще оставляют желать лучшего. Ты заваливалась на левый бок.Он бесцеремонно потянул одеяло из моих рук. Я попыталась сопротивляться, но где я, а где Верховный каратель? Одеяло скользнуло вниз. Я была в простой хлопковой сорочке, которая предательски обнажала мое левое плечо — сплошной, наливающийся фиолетовым синяк от неудачного падения в лабиринте.— Лорд Блэквуд, я сама... — начала было я, чувствуя, как краснею до кончиков ушей.— Кассиан, — поправил он низким, бархатным шепотом. Он открыл баночку и зачерпнул немного мази двумя пальцами. — Когда мы одни, Элайза — Кассиан. И я сказал сидеть смирно.Его прохладные, испачканные в мази пальцы коснулись моего воспаленного плеча. Я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Мазь тут же отозвалась приятным, покалывающим холодком, снимая боль. Но прикосновение его рук делало со мной нечто совершенно противоположное — оно обжигало.Он втирал лекарство медленными, круговыми движениями. Его взгляд был прикован к моей коже, а мое сердце билось так громко, что я боялась, как бы оно не пробило полог тишины.— Вы рискуете, — прошептала я, глядя на его склоненную голову. — Если кто-то узнает, что ректор ночью прокрался к незаконной студентке... Инквизиция сживет вас со свету.Кассиан остановил руку. Он медленно поднял взгляд на мое лицо. Расстояние между нами снова стало катастрофически маленьким.— Пусть попробуют, — в его голосе прорезалась та самая темная, смертоносная сталь, за которую его боялась половина Империи. Но когда он посмотрел на мои губы, сталь расплавилась. — Я слишком долго жил по их правилам, Эли. И я не позволю им диктовать, кого мне делать своим Объектом Изучения... и кого мне хотеть.Последние слова прозвучали как приговор.Мое дыхание перехватило. Я не стала думать о последствиях, о турнире, о Малакоре. Я просто подалась вперед и сама накрыла его губы своими.Кассиан издал тихий, хриплый рык. Баночка с мазью полетела куда-то на ковер, а его руки мгновенно обвили мою талию, притягивая меня вплотную к себе. Поцелуй был голодным, отчаянным и сокрушающим. В нем выплеснулось всё напряжение этой сумасшедшей недели — страх арены, ненависть Инквизиции, бессонные ночи тренировок.Мои руки зарылись в его волосы, а он сминал мои губы с такой собственнической жадностью, что у меня кружилась голова. В воздухе вокруг нас начали потрескивать крошечные пространственные разломы — моя магия и его Тьма вышли из-под контроля, откликаясь на наши эмоции. С тумбочки с грохотом свалилась книга, а чашка с недопитым чаем покрылась коркой льда.Блэквуд оторвался от меня, тяжело дыша и прижимаясь лбом к моему лбу.— Если мы не остановимся, — хрипло произнес он, поглаживая большим пальцем мою щеку, — мы разнесем это общежитие по кирпичику. А я не хочу объяснять Синоду, почему половина женского крыла оказалась в пространственной петле.Я тихо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Пахло миндалем и мужским одеколоном. Впервые за всю свою жизнь в бегах я чувствовала себя абсолютно, непробиваемо в безопасности.— Тогда вам лучше уйти, лорд ректор, — прошептала я с лукавой улыбкой. — Мне завтра предстоит второй этап Турнира. И я собираюсь его выиграть.Кассиан неохотно разжал объятия, поднимаясь с кровати. В его глазах плясали опасные искры.— Выиграй, Элайза. А после Турнира мы обсудим твои... личные награды, — он отступил в тень у окна, и его силуэт начал таять в воздухе. — Спи, моя Хранительница. Завтра будет тяжелый день.Когда он исчез, комната показалась мне невероятно пустой. Я легла на подушку, дотронулась пальцами до горящих губ и поняла, что влипла окончательно и бесповоротно.Турнир, Инквизиция, тайны прошлого — всё это теперь было не так страшно. Потому что на моей стороне был не просто Верховный каратель. На моей стороне был мужчина, ради которого я готова была свернуть это пространство в бараний рог.Едва тень у окна окончательно поглотила величественный силуэт Кассиана, фиолетовый купол над кроватью Тильды беззвучно растаял. В комнату вернулись привычные ночные звуки: мерное сопение подруги и далекий завывающий ветер за стеклом.
Я осталась сидеть на постели, тяжело дыша и чувствуя, как губы до сих пор покалывает от его поцелуя. Воздух вокруг всё еще слабо искрил остаточной магией.«Ну и ну, егоза,» — из-за платяного шкафа плавно выплыл дедушка Барнаби, меланхолично поправляя свой призрачный котелок. — «Подумать только, Вейнторпы докатились до поцелуев с Блэквудами в девичьих спальнях! Мой прадед перевернулся бы в склепе, если бы его в свое время не развеяли инквизиторы. В наше время Тёмные Лорды хотя бы снимали сапоги, прежде чем топтать чужие простыни».— Дедушка! — зашипела я, вспыхнув до корней волос и запуская в него подушкой. Подушка, разумеется, пролетела сквозь призрака и врезалась в стену. — Ты подглядывал?!— Я старый благородный дух, а не извращенец из министерства магии, — оскорбленно оскорбился дед, взмывая к потолку. — Я тактично отвернулся и изучал текстуру обоев. Но должна же быть в тебе хоть капля фамильной гордости? Этот мужчина гоняет тебя в хвост и в гриву на тренировках, а ты таешь от пары ласковых слов и банки целительной мази!Я покосилась на пол, где в лунном свете поблескивала хрустальная баночка. Плечо больше не ныло, а кожа в месте прикосновения пальцев Кассиана до сих пор приятно горела.— Он спасает мне жизнь, деда, — тихо вздохнула я, сползая обратно под одеяло. — И вообще... он не такой, каким кажется всей Академии.— Ну да, ну да. Он гораздо хуже, у него просто парфюм хороший, — проворчал старик, уплывая обратно в шкаф. — Спи давай, «Объект №42». Завтра боевики Кросса будут пытаться открутить твою хорошенькую голову на глазах у Синода.Уснуть удалось только под утро. Мне снились черные кожаные куртки, плотоядные фикусы, поющие гимны Империи, и горячие губы ректора, шептавшие что-то на древнеимперском.— Эли! Вставай, Бездной тебя дери, мы проспали завтрак! — истошный вопль Тильды вырвал меня из объятий сна.Я подскочила на кровати, запутываясь в простынях. Солнце уже вовсю заливало комнату. Подруга судорожно натягивала мантию, одновременно пытаясь завязать шнурки на ботинках с помощью бытового заклинания. Получалось плохо — шнурки завязались в морской узел вокруг её щиколотки.— Ой, мамочки... — Тильда прыгала на одной ноге. — Эли, почему в комнате пахнет дорогим мужским одеколоном, горьким миндалем и... погоди, почему твой чай в чашке превратился в монолитный кусок льда?!Я замерла, судорожно соображая, как объяснить последствия ночного эмоционального всплеска.— Это... побочный эффект от моих ночных медитаций с Пустотой! — выпалила я, спешно соскакивая с кровати и незаметно пиная хрустальную баночку Блэквуда под шкаф. — Да, Пустота иногда... замораживает жидкости. И выделяет миндальный аромат. Это научно доказанный факт!Тильда подозрительно прищурилась, глядя на мое абсолютно чистое, лишенное вчерашнего фиолетового синяка плечо.— Научно доказанный, говоришь? — она сделала шаг ко мне, дергая за ворот моей сорочки. — И синяки эта твоя Пустота тоже стирает за одну ночь? Эли, если Блэквуд тайно подбрасывает тебе редкие армейские регенераты, я требую, чтобы ты поделилась. У меня после вчерашних прыжков на трибунах все икры сводит!— Ладно-ладно, ректор прислал мазь через своего призрачного ворона! — частично соврала я, уповая на то, что ворон Кассиана действительно существовал. — Наверное, не хотел, чтобы его «секретный эксперимент» выглядел помятым на втором этапе.— Ну конечно, исключительно забота об академической репутации, — хмыкнула Тильда, наконец справившись со шнурками. — Ладно, бегом одевайся. Сегодня второй этап — «Призрачный Рубеж». И некроманты с нашего курса вчера весь вечер шептались, что устроят тебе персональное кладбище на арене.Когда мы вошли в Большой холл, гул голосов мгновенно стих. Студенты расступались перед нами, словно мы с Тильдой были разносчицами драконьей оспы.— Смотрите, идет, — зашептались на факультете Артефакторики. — Говорят, она вчера свернула пространство так, что у боевиков щиты полопались.— Да ладно, это Блэквуд ей из ложи подыграл, точно вам говорю! Не может третьекурсница так держать контур! — злобно буркнул кто-то из побитых вчера боевиков.Я гордо прошествовала мимо них, стараясь держать спину прямой. Уверенность, которую вселил в меня Кассиан этой ночью, действовала получше любого боевого эликсира.На парадной лестнице мы столкнулись с Валерианом Кроссом. Выглядел он паршиво: царапины от фикуса на лице замазали зеленой мазью, отчего он стал похож на болотного тролля, а под глазами залегли темные тени — видимо, всю ночь провел на отработках в навозных ямах.— Радуйся пока можешь, Вейн, — процедил он, поравнявшись со мной. От него отчетливо пахло удобрениями, несмотря на тонну вылитого парфюма. — Вчера тебе просто повезло. «Призрачный Рубеж» — это не лабиринт с туманом. Там иллюзии не помогут. Некроманты поднимут таких тварей, что ты сама в свои Разломы со страху прыгнешь.— Кросс, — я остановилась и окинула его подчеркнуто жалостливым взглядом. — От вас так разит амбициями... и навозом. Вы бы лучше не мне угрожали, а пошли помылись. А то ваши боевые заклинания растеряют всю убойную силу из-за нарушения санитарных норм.Тильда за моей спиной прыснула в кулак. Кросс зарычал, сжав кулаки, но в этот момент над Академией снова зазвучали хрустальные гонги, призывая всех на арену.Второй этап Турнира обещал быть куда более зловещим.Когда мы прибыли к кратеру вулкана, Полигон Изменчивости было не узнать. Иллюзорный лабиринт исчез. Теперь всё дно гигантской чаши было покрыто густым, неестественно белым туманом, из которого торчали обломки старых надгробий, потрескавшиеся каменные арки и высохшие деревья с ветвями, похожими на костлявые пальцы. Это была воссозданная копия проклятого ландшафта Мертвых Болот.— Приветствую адептов и гостей! — громогласный голос декана Грэма разнесся над трибунами. Из центральной ложи за нами снова наблюдал Синод. Инквизитор Малакор сегодня сидел с хмурым, подозрительным лицом, не сводя глаз с Кассиана. Ректор же выглядел как всегда безупречно и бесконечно скучающе. — Втором этапом Турнира объявляется «Призрачный Рубеж»!Грэм сделал театральную паузу.— Правила просты. В тумане скрыты пять магических алтарей. Команды факультетов и наш Независимый Участник должны активировать как можно больше алтарей своей кровью. Но помните: Болота населены фантомами прошлого и поднятыми стражами. Твари некромантов будут атаковать всех без разбора. Участники, приготовиться к спуску!Я зашла в свою стартовую кабину. Сердце забилось быстрее, но страха не было. Только холодный, расчетливый азарт.Прямо перед тем, как решетка начала опускаться, я подняла голову и посмотрела на ректорскую ложу. Кассиан смотрел прямо на меня. Он медленно поднес к губам бокал с темным вином, сделал глоток и едва заметно улыбнулся одними уголками губ.«Покажи им, на что способна моя Хранительница», — словно прозвучал в моей голове его ночной шепот.Решетка с грохотом ушла вниз. Белый, ледяной туман Мертвых Болот мгновенно хлынул в кабину, окутывая мои сапоги. Я сделала шаг вперед, сжимая кулаки, на которых уже начали проступать едва заметные черные искры Пустоты. Впереди, в глубине тумана, раздался первый, протяжный и голодный вой восставших стражей.Второй этап начался.Холодный, липкий туман Мертвых Болот попытался пробраться мне под куртку, но зачарованная Кассианом драконья кожа держала защиту идеально. Магия Пустоты внутри меня тихонько вибрировала, согревая изнутри и работая как природный радар. В этом месиве из белой взвеси обычное зрение было бесполезно, зато пространственные нити я видела отчетливо. Там, где туман становился плотнее, реальность слегка прогибалась — магия алтарей давила на ландшафт.
«Эх, размах не тот!» — сокрушенно вздохнул дедушка Барнаби, высунув нос из моего кармана. — «В мое время некроманты поднимали трехметровых костяных драконов, а тут... Тьфу! Слышишь этот писк? Это же болотные упыри-недомерки. Ими только первокурсниц на свиданиях пугать».— Деда, если этот недомерок откусит мне пол-ноги, мне будет глубоко плевать на его родословную, — прошептала я, ускоряя шаг.Внезапно туман впереди закружился, и из него со свистом выскочило нечто, отдаленно напоминающее огромную собаку, собранную из старых веток, болотной грязи и пожелтевших костей. Существо издало утробный рык, из его пасти закапала зеленоватая ядовитая слюна.Конструкт некромантов. Направлен четко на меня.Вместо того чтобы судорожно вспоминать формулы боевых файерболов, как учили на лекциях, я выставила вперед руку и поймала ощущение пространства прямо за спиной монстра.Хлопок!Гончая прыгнула, но вцепилась зубами в пустоту. Я материализовалась в трех метрах позади неё и, не теряя секунды, наотмашь крутанула рукой, выпуская точечную волну Абсолютного Распада — прием, который мы с Блэквудом отрабатывали до кровавых мозолей. Черная полоса чистой энергии перерезала сухожилия на костяных лапах твари. Конструкт с глухим стуком повалился в грязь, рассыпаясь на составляющие.— Получилось... — выдохнула я, утирая пот со лба. — Кассиан, ты гений.«Я знаю», — мысленно отозвался внутри меня ехидный внутренний голос, подозрительно похожий на баритон лорда ректора.Пробираясь через заросли высохшего кустарника, я наконец вышла к первому источнику силы. Первый алтарь представлял собой массивную каменную плиту, иссеченную древними рунами. Вокруг нее уже вовсю кипела жизнь — точнее, её судорожные остатки.Команда Боевого факультета во главе с Валерианом Кроссом яростно отбивалась от огромного болотного духа. Тварь, сотканная из камыша и могильной земли, швырялась в студентов грязью, которая при попадании на щиты намертво блокировала магию.— Кросс, прикрой левый фланг! — орал один из боевиков, уворачиваясь от летящего корявого бревна. — Мы не можем подойти к плите, эта дрянь регенерирует быстрее, чем мы её жжем!Валериан, весь покрытый болотной тиной, выглядел разъяренным до крайней степени. Его заклинания пламени становились всё более хаотичными и неточными.Я затаилась за широким надгробием, оценивая ситуацию. Вступать в драку с духом и четырьмя разъяренными боевиками? Глупо. Пытаться прорваться силой? Самоубийство.Значит, будем действовать в стиле факультета Иллюзий — нагло, красиво и с огоньком.Я закрыла глаза и сосредоточилась на самой поверхности алтаря. Расстояние — около двадцати метров. Защитного купола на плите не было, его должен был активировать первый, кто прольет кровь.— Ну, подержи за меня кулачки, деда, — прошептала я.Я слегка прикусила нижнюю губу, чувствуя солоноватый вкус крови, мазнула пальцем по ладони и... открыла крошечный, размером с монету, пространственный Разлом прямо над каменной плитой. Моя ладонь скользнула в серую воронку у моего лица, а из лабиринта, прямо над алтарем, на долю секунды высунулись мои пальцы.Я резко прижала окровавленную ладонь к холодным рунам камня.Бум!Арена содрогнулась. Алтарь вспыхнул не алым цветом боевиков и не зеленым некромантов. Из самого сердца камня вырвался столб густого, иссиня-черного пламени Пустоты, уходящий высоко в небо. Мощная шоковая волна чистой энергии ударила во все стороны.Болотного духа разнесло на куски за долю секунды — его ошметки дождем посыпались на землю. Команду боевиков вместе с Кроссом просто сдуло, как сухие листья, и картинно разбросало по ближайшим кустам.Над Мертвыми Болотами пронесся раскатистый звон гонга, а следом — ошарашенный голос декана Грэма:— Первый алтарь... активирован Независимым Участником! Повторяю, Элайза Вейн захватила точку!Я закрыла Разлом, тяжело дыша, но улыбаясь во весь рот. Из кустов неподалеку послышался стон, и оттуда выбрался Валериан. Его сокурсники судорожно пытались оттереть грязь с мантий.Кросс поднял на меня взгляд, полный такой чистой, дистиллированной ненависти, что ею можно было бы заправлять боевые артефакты.— Вейн... — прохрипел он, выплевывая кусочек камыша. — Ты... ты подлая змея! Ты снова украла нашу победу!— Кто первый встал, Кросс, того и тапки, — хмыкнула я, выходя из своего укрытия и демонстративно поправляя идеальный, чистый рукав куртки. — Физику пространства учить надо было, а не навозные ямы инспектировать. Чао!Я развернулась и побежала вглубь тумана, оставляя позади ругань боевиков.Я подняла голову к небу, зная, что сквозь иллюзорную завесу Кассиан видит каждый мой шаг. Черный столб пламени над моим алтарем горел ярко и уверенно, рассеивая белый туман вокруг. И где-то там, на трибунах, Верховный каратель Империи наверняка прямо сейчас победно пригубил свое вино, зная, что его незаконная студентка только что устроила Инквизиции очередной незабываемый день.До конца второго этапа туман Мертвых Болот метался по арене, как раненый зверь. Моя иссиня-черная вспышка Пустоты запустила цепную реакцию: пространственный резонанс всколыхнул потоки магии, и остальные алтари начали пробуждаться сами, чутко реагируя на мои хаотичные скачки.
Некроманты с четвертого курса попытались было преградить мне путь, натравив целую армию костяных гончих, но к тому моменту я уже поймала кураж. Пользуясь уроками Кассиана, я больше не тратила силы на громоздкие порталы. Я просто «сдвигала» реальность на пару дюймов прямо под ногами бегущих скелетов. В результате несчастные творения некромагии на полной скорости проваливались лапами в мгновенно возникающие микро-трещины в земле, забавно кувыркались и разлетались на груды суверенных костей.
Когда главный гонг известил об окончании раунда, на моем счету было три активированных алтаря из пяти. Боевики Кросса плелись с арены, серые от злости и болотной жижи, а трибуны факультета Иллюзий скандировали мое имя так громко, что у меня заложило уши.
Инквизитор Малакор покинул ложу еще до официального объявления результатов, со всей дури хлопнув дверью. А Кассиан... Кассиан лишь бросил на меня один-единственный взгляд перед тем, как исчезнуть в вихре Тьмы. Взгляд, от которого по спине пробежала волна предвкушающего жара.
Я выдержала этот день. Но знала, что настоящая битва ждет меня впереди.
— Нет, ты видела? Ты видела его лицо?! — Тильда в десятый раз за вечер мерила шагами нашу комнату, размахивая подушкой как победным знаменем. — Кросс теперь до конца семестра отмываться будет! Эли, ты мой кумир. Если ты выиграешь финальный этап, я лично выбью у декана разрешение повесить твой портрет в Большом холле. Рядом с основателями!
— Избави Бездна от такой чести, — застонала я, утыкаясь лицом в колени.
Всё тело ломило от дикого перенапряжения. Магия Пустоты внутри капризничала, требуя отдыха, а левое плечо, хоть и исцеленное королевской мазью, всё равно неприятно тянуло.
«Портрет — это неплохо,» — одобрительно хмыкнул дедушка Барнаби, раскачиваясь на люстре в виде призрачного облачка. — «Главное, чтобы художник правильный ракурс подобрал. И чтобы на заднем плане обязательно был поверженный Блэквуд. Очень освежает интерьер, знаете ли».
— Деда, Блэквуд меня пришибет раньше, чем художник сделает первый набросок, — пробурчала я, косясь на часы.
Полночь. Время, когда Академия засыпает, и просыпается... ректорская инспекция.
Мои мысли невольно вернулись к вчерашнему поцелую. Губы до сих пор помнили его требовательное, властное прикосновение. Кем мы были друг другу? Ректор и незаконная студентка. Хранительница и Каратель. Мы должны были ненавидеть друг друга по всем законам логики, но вместо этого...
Тильда тем временем сладко зевнула, бросила подушку на кровать и потянулась.
— Ладно, героиня Болот, я спать. Завтра у нас по расписанию теоретическая магия у профессора Шарпа, а он не прощает опозданий даже триумфаторам Турнира.
— Да, я тоже сейчас лягу, — соврала я, дожидаясь, пока подруга укроется одеялом и закроет глаза.
Убедившись, что Тильда мирно сопит, я тихонько сползла с кровати. Накинула темную мантию, проверила, на месте ли фамильный медальон, прячущий мое истинное ядро, и подошла к окну. Сердце колотилось в каком-то шпионском ритме. Кассиан не прислал записку сегодня, но внутри меня жило четкое, почти осязаемое знание: он ждет.
Я скользнула за дверь, растворяясь в полумраке спящих коридоров.
Академия ночью всегда выглядела иначе. Каменные стены словно дышали накопленной за день магией, портреты бывших ректоров тихо похрапывали в своих рамах, а из кабинета алхимии доносилось подозрительное бульканье. Я двигалась бесшумно, используя тени как укрытие.
Возле башни ректора я резко затормозила, едва не выдав себя вскриком.
У массивных дубовых дверей, ведущих в приемную Кассиана, прохаживался... инквизитор Малакор. На нем был тяжелый дорожный плащ, а в руках он держал странный артефакт, похожий на костяной компас, игла которого хаотично вращалась.
— Ищи, дрянь такая, ищи... — бормотал Малакор, пиная компас, когда тот застревал. — Где-то здесь фонит этой проклятой Пустотой. Блэквуд что-то скрывает. Не мог этот девчоночий кусок аномалии сам по себе выдать такой контур на арене...
Я похолодела, вжимаясь в нишу за гобеленом, изображающим охоту на единорогов. Если Малакор сейчас пойдет по следу моей магии, он выйдет прямо на мое общежитие. Или, что еще хуже, поймет, что Кассиан тренировал меня лично.
Внезапно дверь кабинета с тихим щелчком отворилась.
На пороге появился Кассиан. На этот раз он был в расстегнутой у ворота белой рубашке, без камзола, с бокалом неизменного темного вина в руке. Его вид выражал крайнюю степень ленивого раздражения.
— Лорд Малакор, — разнесся по коридору его низкий, ровный голос, от которого у меня даже через гобелен мурашки побежали. — Вы перепутали время для визитов. Или Инквизиция теперь проводит обыски в спальнях высших лордов после полуночи?
Малакор вздрогнул, поспешно пряча костяной компас в складки плаща, и натянул на лицо фальшивую улыбку.
— Лорд Блэквуд! Простите, заставил вас побеспокоиться. Я лишь проверял периметр. Знаете ли, после сегодняшнего... перформанса адептки Вейн, у Синода возникло много вопросов к безопасности вашего учебного заведения.
Кассиан сделал медленный глоток из бокала, не сводя с инквизитора тяжелого, обещающего крупные неприятности взгляда.
— Безопасность моей Академии — это моя забота, Малакор. Адептка Вейн действует исключительно в рамках дозволенного экспериментом. Если ваш Синод недоволен тем, что девчонка утерла нос вашим лучшим ставленникам из боевиков, советую пересмотреть критерии отбора на боевой факультет.
Малакор побледнел, его глаза сузились.
— Мы еще посмотрим, кто кого, Блэквуд. На третьем этапе правила будут куда жестче. Доброй ночи.
Инквизитор круто развернулся и зашагал прочь по коридору, яростно стуча каблуками. Кассиан проводил его взглядом, подождал, пока шаги затихнут, а затем, даже не оборачиваясь в мою сторону, негромко произнес:
— И долго ты собираешься обниматься с этим единорогом на гобелене, Элайза? Выходи. У меня мало времени, а у тебя — куча несделанных ошибок.
Я нехотя отпустила зажатый в кулаке шелковый рог несчастного вышитого зверя и мелкими шажками выбралась из-за гобелена. Вид у меня, должно быть, был максимально нелепый: растрепанные после сна волосы, поспешно накинутая мантия и виноватая улыбка.
— Вообще-то, господин ректор, единорог был очень гостеприимен, — пробормотала я, стараясь не смотреть на его полурасстегнутую рубашку, которая в полумраке коридора выглядела как изощренное орудие пыток для моей неокрепшей психики. — В отличие от некоторых ваших гостей с костяными компасами.
Кассиан лишь коротко качнул головой, увлекая меня за локоть внутрь своего кабинета. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась сама собой, и по её периметру мгновенно пробежала цепочка фиолетовых искр — активировались глушащие и защитные руны.
В кабинете было тепло, пахло старыми книгами, дорогим табаком и той самой Тьмой, которая теперь ассоциировалась у меня исключительно с безопасностью.
— Малакор сует свой нос туда, куда не следовало бы, — Кассиан поставил бокал на массивный письменный стол и повернулся ко мне, скрестив руки на груди. — Но он прав в одном. То, что ты устроила на Болотах, выходит за рамки обычной магии иллюзий. Три алтаря из пяти, Вейн? Ты решила досрочно закрыть Турнир?
— Вы сами сказали мне быть холодной и использовать Пустоту как скальпель, — я вздернула подбородок, пряча дрожащие от волнения руки в карманы мантии. — Вот я и попользовалась. Кросс, кстати, очень смешно летел в кусты.
На губах Блэквуда промелькнула мимолетная, хищная усмешка, но она тут же сменилась суровостью. Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до опасного минимума.
— Твой «скальпель» едва не разнес половину полигона, Эли.
Он протянул руку и бесцеремонно перехватил мое запястье. Его пальцы легли на пульс, и я почувствовала, как сквозь мою кожу проник тонкий, прохладный ручеек его собственной магии. Он проверял мое ядро.
«Ой-ёй,» — мысленно пискнул дедушка Барнаби из глубин медальона, поспешно затихая. — «Этот парень сейчас поймет, что ты выжала себя до капли. Я, пожалуй, притворюсь мертвым. Ах да, я и так мертв. Ну, тогда просто полежу тихонько».
— Как я и думал, — недовольно процедил Кассиан, и его пальцы сжались чуть сильнее. — Ядро истощено. Магические каналы горят. Еще один такой прыжок через Разлом, и ты бы выгорела до основания.
— У меня не было выбора, — тихо сказала я, глядя в его потемневшие глаза. — На меня шла целая свора этих костяных тварей. К тому же... я хотела, чтобы Инквизиция умылась своими подозрениями.
— Глупая, упрямая девчонка, — выдохнул ректор.
В его голосе больше не было злости — только странная, глухая усталость и... глубинная нежность, которую он так тщательно пытался скрыть за маской властного правителя. Он не отпустил мое запястье, а наоборот, потянул меня на себя. Я уткнулась лбом в его крепкую грудь, чувствуя, как мерно и быстро бьется его сердце.
Кассиан обнял меня за талию, прижимая к себе так сильно, словно я могла раствориться в воздухе прямо сейчас. Его ладонь легла на мой затылок, пальцы запутались в волосах.
— Ты заставляешь меня совершать безумства, Элайза, — хрипло прошептал он мне в макушку. — Я должен держать дистанцию. Должен вести себя как ректор, у которого всё под контролем. А вместо этого я полночи вылавливаю инквизиторов у своей двери, чтобы они не учуяли след твоей магии.
— Спасибо, — искренне прошептала я, вдыхая его запах. — И... за мазь тоже спасибо. Синяк прошел.
— Вижу, — он чуть отстранился, заставляя меня поднять голову. Его взгляд скользнул по моей шее, останавливаясь на губах. — Но завтра тебе понадобится кое-что посерьезнее целительных мазей.
Подготовка к финалу
Кассиан отпустил меня, подошел к шкафу и достал оттуда небольшой флакон из темного стекла.
— Выпей это перед сном. Восстановит каналы. А теперь слушай меня внимательно. Третий этап Турнира состоится через три дня. И это будет прямой поединок на Главной Арене Академии.
Я послушно взяла флакон. Жидкость внутри слабо светилась золотом.
— Прямой поединок? — переспросила я, чувствуя, как внутри зарождается холодный комок паники. — Но ведь команд шестнадцать! Как они распределят пары?
Кассиан сел на край стола, скрестив ноги.
— Синод настоял на изменении регламента. Никаких пар. Это будет Королевская Битва. Все шестнадцать лучших студентов и ты окажетесь на арене одновременно. Каждый сам за себя. Но ты должна понимать: Кросс уже договорился с артефакторами и некромантами. Их первоочередная цель — выбить тебя. Причем выбить так, чтобы ты не смогла подняться.
Я сглотнула.
Шестнадцать подготовленных боевых магов.
Один лабиринт без возможности спрятаться.
Дикое желание Кросса отомстить за навозные ямы и украденные алтари.
— То есть, они устроят на меня групповую охоту? — уточнила я.
— Именно, — кивнул Кассиан, и его глаза опасно блеснули. — Малакор хочет спровоцировать тебя на выброс неконтролируемой Пустоты. Если ты сорвешься и уничтожишь арену вместе со студентами — тебя казнят на месте как угрозу Империи. Если проиграешь — тебя заберет Инквизиция.
— Звучит как отличный план, — нервно хихикнула я. — А третий вариант есть?
Кассиан медленно поднялся, подошел ко мне вплотную и аккуратно взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо на него.
— Третий вариант — ты выйдешь туда и покажешь им, почему Хранители Порогов когда-то управляли этим миром. Ты не будешь нападать, Эли. Ты заставишь их атаковать друг друга.
Его большой палец мягко очертил контур моей нижней губы, и у меня перехватило дыхание. Романтика от ненависти до любви оказалась штукой пугающей — еще месяц назад я мечтала подсыпать этому человеку слабительный корень в чай, а сейчас мое сердце замирало от каждого его прикосновения.
— А теперь иди, — тихо произнес он, неохотно убирая руку. — Пей настойку и спи. Следующие три дня я буду гонять тебя так, что Мертвые Болота покажутся тебе курортом.
— Слушаюсь, лорд ректор, — улыбнулась я, пятясь к двери. — Постараюсь выжить. Ради вашей репутации, конечно.
— Ради моей репутации можешь умереть, Вейн, — усмехнулся он на прощание. — Выживи ради меня.
С этими словами, от которых мои щеки снова вспыхнули ярче боевого файербола, я выскользнула за дверь, молясь всем богам, чтобы Малакор не караулил меня за следующим поворотом. Впереди были три дня персонального ада... и финал, который должен был решить всё.
Обратный путь до общежития прошел без происшествий, если не считать того, что я пару раз шарахнулась от собственных теней, принимая их за патруль Инквизиции. Добравшись до своей кровати, я залпом выпила золотистое зелье Кассиана. Оно оказалось на вкус как жидкое солнце с привкусом меда и корицы. Тепло мгновенно разлилось по телу, успокаивая горящие магические каналы, и я провалилась в сон без сновидений, едва коснувшись щекой подушки.
Впереди были три дня, которые обещали вытрясти из меня душу.
Эти три дня слились для меня в один бесконечный, размытый марафон.
Днем я, как зомби, отсиживала лекции. На теоретической магии у профессора Шарпа я научилась спать с открытыми глазами, пока Тильда заботливо подпирала меня локтем сбоку, чтобы я не рухнула на парту.
«В мое время,» — философски вещал дедушка Барнаби, левитируя над доской профессора Шарпа и строя ему призрачные рожи, — «мы перед дуэлями просто подсыпали противникам в утреннюю овсянку немного слабительного корня. Никакой магии, зато какой эффект на арене! А вы всё усложняете, молодежь».
Ночью же начинался мой персональный филиал Преисподней в подземельях Блэквуда.
Кассиан был безжалостен. Он швырял в меня заклинания со всех сторон, заставляя уворачиваться от десятков ударов одновременно. Он учил меня не просто прыгать сквозь Разломы, а создавать «пространственные зеркала» — микро-складки реальности, которые перенаправляли чужую магию.
— Не трать силу на щиты! — рычал он, когда очередной его огненный пульсар опалял мне волосы. — Ты не стена, Элайза, ты — пустота! Пусть их сила станет их же слабостью. Сверни пространство так, чтобы заклинание Кросса прилетело в лоб его же союзникам!
К концу третьей ночи я валилась с ног от усталости, но могла, не глядя, перенаправить летящий в меня тренировочный кинжал прямо в мишень за спиной.
Наградой за мои успехи были короткие, но обжигающие моменты отдыха, когда суровый лорд ректор сменялся мужчиной, чьи поцелуи сводили меня с ума. В тени подземелий, прижимая меня к холодной каменной стене, он целовал меня так жадно и собственнически, что я забывала и про Инквизицию, и про предстоящую бойню.
— Выживи, — шептал он мне в губы накануне финала, обводя кончиками пальцев мои скулы. — Просто продержись на арене достаточно долго, чтобы они перегрызли друг другу глотки.
И вот этот день настал.
Главная Арена Академии поражала воображение. Это был настоящий древний колизей, выстроенный из белого мрамора, над которым висели огромные магические экраны, транслирующие происходящее. Трибуны ревели так, что вибрация отдавалась в подошвах моих форменных ботинок.
Тильда заплела мне волосы в тугую французскую косу, чтобы они не мешали в бою, и обняла так крепко, что у меня хрустнули свежевылеченные ребра.
— Порви их, Эли. За факультет Иллюзий! И за то, что они испортили нам всю неделю!
Когда я вышла из подтрибунного помещения на слепящий свет арены, гул толпы на мгновение стих, а затем взорвался с новой силой. Половина зрителей свистела, половина — скандировала мое имя.
Я остановилась в центре огромного песчаного круга.
По периметру, на равном удалении друг от друга, стояли шестнадцать лучших студентов Академии. Элита. Боевики в алых куртках, артефакторы, обвешанные амулетами, некроманты с мрачными, бледными лицами и иллюзионисты.
И все они, как по команде, смотрели только на меня.
Валериан Кросс стоял прямо напротив. Он ухмылялся, поигрывая в руках сгустком ревущего пламени.
— Ну что, аномалия? — крикнул он, перекрывая шум трибун. — Бежать больше некуда. Сегодня мы покажем Синоду, что твое место — в казематах, а не в нашей Академии. Ребята, уговор в силе! Сначала выносим Вейн, потом разбираемся между собой!
Остальные пятнадцать магов мрачно кивнули, сжимая кольцо.
Я подняла взгляд на центральную ложу. Инквизитор Малакор буквально подался вперед, вцепившись в перила. Он ждал моего срыва. Он ждал, что я запаникую и высвобожу разрушительную волну Пустоты, которая даст ему повод надеть на меня антимагические кандалы.
А рядом с ним стоял Кассиан.
Лорд Блэквуд был в безупречном черном камзоле с серебряным шитьем. Его лицо оставалось бесстрастным, ледяным, как у статуи жестокого бога. Но его черные глаза смотрели только на меня. И в этом взгляде было всё: вера, приказ и обещание.
«Сделай их магию их же проблемой».
Я перевела взгляд на наступающего Кросса. Страх испарился, оставив после себя лишь звенящую, ледяную ясность.
— Знаете, Кросс, — громко и отчетливо произнесла я, разминая кисти рук. — Вы так одержимы мной, что это начинает льстить. Но у меня на вечер другие планы, и общество шестнадцати побитых неудачников в них не входит.
Над ареной раздался оглушительный, вибрирующий звон Главного Гонга.
Бой начался.
— ЗАЛП! — истошно завопил Валериан.
В ту же секунду со всех шестнадцати сторон в меня полетел смертоносный коктейль. Огненные шары, ледяные копья, кислотные сферы артефакторов и темные проклятия некромантов — всё это слилось в единую ревущую волну, которая должна была испепелить меня на месте. Трибуны ахнули.
Я не стала ни бежать, ни ставить щит. Я закрыла глаза, раскинула руки в стороны и потянулась к ледяному резерву Пустоты внутри себя.
Сложи мир, Элайза.
Я нащупала пространственные нити прямо перед собой и за своей спиной. Захватила их своим намерением и с силой, от которой заныли виски, перекрутила их крест-накрест.
Вместо того чтобы взорваться на мне, пространство вокруг моей фигуры исказилось, образовав невидимую воронку. Огненный шар Кросса, летевший мне в грудь, втянулся в пространственную складку и с оглушительным свистом вылетел у меня из-за спины... прямо в лицо некромантам. А ледяное копье иллюзионистов, летевшее в спину, нырнуло в Разлом и вылетело спереди, врезавшись в щит опешившего боевика.
БАБАХ!
Арену заволокло дымом, пылью и вспышками хаотично сдетонировавшей магии.
Когда дым немного рассеялся, трибуны взорвались таким криком, что, казалось, мраморные колонны сейчас рухнут.
Я стояла на том же самом месте, ни единая волосинка не выбилась из моей косы. А вокруг меня царил абсолютный хаос. Некроманты, обожженные заклинанием Кросса, яростно натравливали на боевиков поднятых из песка костяных големов. Артефакторы, получившие ледяной душ в спину, начали забрасывать проклятиями всех без разбора.
Шестнадцать лучших студентов, взбешенные внезапными ударами «в спину», мгновенно забыли о первоначальном уговоре. Коалиция распалась за секунду. На арене началась самая настоящая, грязная Королевская Битва.
Я изящно отступила на пару шагов, уклоняясь от шального сгустка слизи, и с невинной улыбкой помахала ручкой побагровевшему от ярости Малакору в VIP-ложе.
Шоу только начиналось.
— Вейн! Ты... ты... ведьма! — проорал Валериан Кросс, уворачиваясь от костяной руки призванного некромантами скелета, который почему-то посчитал боевиков своей главной экзистенциальной угрозой.
— Вообще-то, Кросс, по официальным документам Академии я — иллюзионистка, — крикнула я в ответ, изящно уходя с траектории летящего шального булыжника. — Пожалуйста, будьте точнее в дефинициях. Это же высшее учебное заведение, в конце концов!
«Блестящий сыгрыш, егоза!» — дедушка Барнаби в медальоне прямо-таки заходился от восторга, его ментальный голос вибрировал от гордости. — «Прямо как на имперском бильярде у графа Рочестера. Помнится, я тогда тоже загнал три шара в одну лузу, а четвертым попал в лоб министру финансов. Каков был скандал! Какая экспрессия!»
Пока дедушка предавался ностальгии, ситуация на арене накалялась. Королевская Битва превратилась в филиал кулинарного техникума во время забастовки поваров: всё шипело, взрывалось, летело в разные стороны и жутко пахло паленой шерстью (кто-то из артефакторов случайно активировал амулет призыва огненных крыс).
Поняв, что общая тактика «все на одну» провалилась, двое парней с факультета Земли решили действовать тоньше. Они синхронно ударили ладонями по мраморным плитам.
— Земляной капкан! — выкрикнули они.
Прямо под моими ногами песок и камень пошли жидкими волнами, превращаясь в зыбучую ловушку, готовую затянуть меня по пояс и лишить мобильности.
Но эти ребята не знали, чему меня учил Кассиан в три часа ночи, пока вся Академия видела десятый сон.
Я даже не стала прыгать. Я просто активировала микро-разлом прямо под подошвами своих сапог. Для всех зрителей это выглядело так, будто я на долю секунды зависла в воздухе в панти дюймах над бурлящей грязью, проигнорировав законы гравитации. А затем я просто сделала шаг вперед, переступая пространственную складку.
Земляной капкан, не найдя цели, сработал по инерции дальше — и утянул в свои объятия тех самых двух магов Земли, которые его создали. Они дружно ухнули, провалившись по грудь в собственный разжиженный мрамор.
— Минус два, — удовлетворенно констатировала я.
Трибуны Иллюзионистов зашлись в экстазе. Тильда, судя по всему, уже сорвала голос и теперь просто ритмично била фиолетовым флагом по барьеру.
Осталось четырнадцать.
Валериан Кросс наконец сообразил, что прямолинейные атаки против меня не работают. Он тяжело дышал, его некогда безупречная алая куртка была разорвана на плече, а на лбу красовалась свежая шишка от чьего-то щита. Но в его глазах по-прежнему горело упрямство истинного боевика.
— Хватит цирка! — рявкнул он, отступая к самому краю арены. — Ты не сможешь перенаправить то, у чего нет четкого контура!
Он поднял руки к небу. Воздух над ареной мгновенно раскалился. Пространство задрожало от колоссального объема огненной магии, которую Кросс начал стягивать в одну точку. Это был его козырь — «Ярость Огненного Дрейка», заклинание высшего порядка, доступное только выпускникам, но Валериан, как лучший на курсе, явно заучил его контрабандой.
Над нашими головами соткалась исполинская фигура крылатого ящера, состоящая из чистого, белого пламени. От нее исходил такой жар, что песок на арене начал плавиться, превращаясь в стекло.
— Вейн! Уклоняйся! — истошно закричал с трибун кто-то из наших.
Инквизитор Малакор в ложе победно оскалился. Против такой массы чистой энергии обычные пространственные зеркала были бесполезны — пламя просто сожгло бы сами нити заклинания до того, как они успели бы сработать. Малакор ждал, что я применю Пустоту в полную силу для создания черного щита, и тогда моя тайна будет раскрыта перед всем Синодом.
Я посмотрела на Кассиана.
Ректор стоял, чуть подавшись вперед. Его пальцы, лежащие на перилах, побелели. Он не мог мне помочь. Любое его вмешательство — и Инквизиция уничтожит нас обоих. Но его взгляд... Боги, в этом взгляде было столько ледяной уверенности в моих силах, что у меня внутри словно вспыхнуло второе солнце.
«Помни последнюю лекцию, Эли,» — прозвучал в моей памяти его низкий голос. — «Большую массу нельзя согнуть. Но ее можно обмануть. Измени точку выхода».
— Попробуй перенаправь это, дрянь! — взвыл Кросс и опустил руки.
Огненный дрейк с ревом ринулся вниз, раскрывая пылающую пасть. Он занимал добрую треть арены, спрятаться было физически негде.
Я глубоко вздохнула. Время словно замедлилось.
Я не стала выстраивать щит перед собой. Вместо этого я вытянула руку и создала пространственный коридор прямо внутри самого Кросса — точнее, в двух дюймах за его спиной, связывая эту точку с пространством прямо передо мной.
Я не сгибала пламя. Я просто переставила «дверь».
Огненный монстр долетел до меня, коснулся невидимой грани... и беззвучно исчез, чтобы в ту же микросекунду вывалиться из Разлома прямо за спиной Валериана Кросса.
— Что за... — успел обернуться Валериан.
БУУУУУМ!
Собственное заклинание Кросса, усиленное его же яростью, врезалось в его личный боевой щит. Щит выдержал ровно секунду, после чего лопнул с хрустом перезрелого арбуза. Мощная взрывная волна подбросила Валериана в воздух, закрутила эффектным волчком и швырнула прямиком в защитный купол трибун, на котором он и повис на пару мгновений, медленно сползая вниз, как пережаренная оладушка.
А огненный шлейф от взрыва, оставшись без контроля создателя, веером разошелся по арене, аккуратно слизывая остатки боеспособности у оставшихся некромантов и артефакторов. Их защитные амулеты зазвенели, сигнализируя о критическом уроне.
На арене воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Лишь тихо потрескивал оплавленный песок.
Из шестнадцати участников на ногах осталась стоять только одна. Коса слегка растрепалась, на щеке была полоска сажи, но в остальном я выглядела так, будто просто вышла на утреннюю прогулку.
Декан Грэм медленно поднялся со своего места, его челюсть совершила короткое путешествие в район судейского стола. Он трижды попытался поднести к губам магический рупор, прежде чем у него получилось издать хоть какой-то внятный звук.
— П-победитель... Королевской Битвы... — заикаясь, проговорил декан. — Независимый участник... Элайза Вейн! Турнир Четырех Стихий... завершен абсолютной победой факультета Иллюзий!
Что тут началось.
Трибуны не просто закричали — они взревели так, что, кажется, защитный купол Академии пошел трещинами. Студенты прыгали, обнимались, швыряли в воздух мантии. Тильда каким-то чудом перемахнула через двухметровое ограждение и неслась ко мне по песку, раскинув руки.
А я смотрела только вверх, в центральную ложу.
Инквизитор Малакор стоял, бледный как смерть, и его правая рука судорожно сжимала рукоять скрытого под плащом антимагического кинжала. Он проиграл. Чисто, прилюдно, разгромно.
А Кассиан...
Лорд ректор медленно, со вкусом аплодировал мне. На его лице играла та самая, сводящая с ума, легкая улыбка. Он чуть заметно кивнул мне, и в его глазах я прочла обещание. Обещание того, что эта ночь в его кабинете будет куда более долгой, жаркой и интересной, чем вся Королевская Битва вместе взятая.
Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как внутри разливается пьянящее чувство победы. Мы сделали это. Мы выстояли.
Но я и представить не могла, что главный сюрприз Инквизиция приготовила мне не на арене, а на праздничном балу, который должен был начаться всего через несколько часов.
Шум трибун всё еще звенел в ушах, когда я, наконец, добралась до нашей комнаты в общежитии. Точнее, когда Тильда дотащила меня туда на буксире, потому что адреналин после Королевской Битвы схлынул, оставив после себя лишь ватные ноги и непреодолимое желание упасть лицом в подушку и проспать до следующего семестра.
Но у моей неугомонной соседки были совершенно иные планы.
— Никакого сна! — безапелляционно заявила Тильда, сдергивая с меня пыльную куртку. — Эли, ты вообще понимаешь, что произошло?! Ты вошла в историю! Первый независимый участник, первый иллюзионист, победивший в Турнире за последние триста лет! И ты думаешь, я позволю тебе пропустить собственный триумфальный бал?
— Тиль, я похожа на голема, которого пережевал и выплюнул песчаный червь, — простонала я, падая на кровать. — У меня песок в таких местах, о существовании которых я даже не подозревала. Какой бал? Я хочу ванну и умереть.
«Умирать в день победы — дурной тон, егоза,» — материализовался из зеркала дедушка Барнаби. Сегодня он по случаю праздника украсил свой призрачный котелок голографической фиолетовой ленточкой. — «Хотя, помнится, мой троюродный дядя по материнской линии однажды помер от счастья прямо на балу, когда его теща подавилась перепелиным яйцом. Впрочем, тебе это не грозит. Вставай! Вейнторпы не прячутся в спальнях, когда весь свет жаждет их чествовать!»
— Вот именно! Слушай умного духа! — Тильда щелкнула пальцами, и из ванной комнаты донесся шум набирающейся воды. — У тебя ровно двадцать минут, чтобы отмокнуть. А я пока займусь платьем.
Спорить с этими двумя было опаснее, чем с Валерианом Кроссом на арене.
Спустя час я стояла перед ростовым зеркалом и не узнавала сама себя. Тильда превзошла все ожидания. Вместо привычной форменной мантии или традиционных для иллюзионистов легкомысленных розовых кружев, она подобрала для меня нечто совершенно иное.
Платье было сшито из текучего, словно ночная вода, темно-синего шелка, который при тусклом свете казался почти черным — цвета самой Пустоты. Оно плотно облегало корсетом талию, оставляя плечи открытыми, а подол струился вниз, разрезанный до середины бедра, чтобы не стеснять движений. Никаких громоздких украшений, только мой старый фамильный медальон на тонкой цепочке, скрывающий запретное ядро, да пара серебряных шпилек в высокой, элегантно небрежной прическе.
— Выглядишь так, будто собираешься убивать одним взглядом, — с благоговением выдохнула Тильда.
— Идеально для встречи с Инквизицией, — усмехнулась я, поправляя тонкие перчатки. Сердце почему-то забилось быстрее при мысли о том, как на это платье отреагирует один конкретный лорд ректор.
Большой Бальный Зал Академии сиял так, что слепило глаза. Под высоким сводчатым потолком парили сотни зачарованных хрустальных сфер, отбрасывая на паркет золотистые блики. Столы ломились от деликатесов, а оркестр невидимок на балконе играл торжественный имперский вальс.
Когда мы с Тильдой появились в дверях, разговоры смолкли. Все головы повернулись в нашу сторону.
Я гордо вздернула подбородок и сделала шаг вперед. Толпа расступалась передо мной, образуя живой коридор. Я видела перешептывающихся девиц с Артефакторики, видела мрачных некромантов, которые теперь смотрели на меня не с презрением, а с опасливым уважением.
В углу, у колонны, стоял Валериан Кросс. Его лицо было бледным, а рука покоилась на перевязи (взрыв собственного огненного дрейка не прошел для него бесследно). Наши взгляды встретились. Я ожидала увидеть ненависть, но вместо этого Кросс стиснул челюсти и... коротко, с неохотой кивнул мне. Это было признание силы.
Но я искала в толпе не его.
— Адептка Вейн.
Голос, прозвучавший из-за моей спины, заставил волоски на руках встать дыбом.
Я обернулась. Кассиан стоял в трех шагах от меня. Он сменил строгий дневной камзол на парадный вечерний костюм из черного бархата. Серебряная вышивка на его лацканах мерцала, как звезды в безлунную ночь. Он был невыносимо, пугающе красив, и от его темной энергетики воздух вокруг, казалось, потрескивал.
— Лорд ректор, — я присела в идеальном, сдержанном реверансе.
— Вы позволите этот танец, чемпионка? — его рука в черной перчатке легла на мою талию еще до того, как я успела ответить.
По залу прокатился коллективный вздох. Ректор Академии никогда не танцевал со студентками. Это было неслыханным нарушением субординации. Но Блэквуду, как обычно, было плевать на правила.
Он властно потянул меня на себя, выводя в самый центр зала. Музыканты-невидимки, словно почувствовав смену настроения, сменили торжественный вальс на более медленную, чувственную и опасную мелодию.
Кассиан прижал меня к себе ближе, чем дозволяли приличия. Одна его рука уверенно лежала на моей обнаженной спине, обжигая кожу даже сквозь шелк перчатки, а вторая переплела свои пальцы с моими.
— Это платье... — его низкий, бархатный голос зазвучал у самого моего уха, вызывая сладкую дрожь. — Тебе невероятно идет этот цвет, Элайза. Цвет моей Тьмы. Я бы с удовольствием снял его с тебя прямо сейчас, в своем кабинете.
Мои щеки мгновенно вспыхнули.
— Вы играете с огнем, Кассиан, — прошептала я, следуя за его безупречными движениями. На нас смотрела вся Академия. — Ваш публичный фаворитизм только раззадорит Инквизицию.
— Пусть смотрят, — усмехнулся он, закружив меня так, что подол синего платья взметнулся колоколом. Но когда он снова притянул меня к себе, его лицо стало предельно серьезным, а в черных глазах мелькнула сталь. — Слушай меня внимательно, Эли, и продолжай улыбаться.
Я послушно растянула губы в лучезарной улыбке, чувствуя, как внутри сжимается пружина тревоги.
— Малакор взбешен твоей победой, — тихо, сквозь зубы произнес Кассиан, грациозно ведя меня в танце. — Он не может аннулировать результаты Турнира, потому что Синод видел всё своими глазами. Но он нашел другой способ добраться до тебя.
— Какой? — я едва не сбилась с ритма, но ректор жестко удержал меня, направляя шаг.
— Через пятнадцать минут начнется официальная церемония награждения. Малакор настоял на том, чтобы Кубок Чемпиона вручал лично он. Но это не просто кубок, Элайза. Мои шпионы донесли, что он подменил его на «Чашу Истины» — древний инквизиторский артефакт.
У меня похолодело внутри. Я читала о Чаше Истины в запретной секции библиотеки. Любой, кто брал ее в руки, непроизвольно раскрывал свою истинную магическую суть. Артефакт считывал ядро в обход любых блокираторов и медальонов.
— Если я возьму кубок, Чаша вспыхнет черным светом Пустоты, — в ужасе прошептала я, глядя в его глаза. — Перед всем залом. Меня арестуют за незаконную магию прямо на паркете.
— Я знаю, — мрачно отозвался Кассиан.
— И что мне делать? Упасть в обморок? Отказаться от награды?
Кассиан наклонился еще ближе. Его губы едва не коснулись моей щеки, создавая для зрителей иллюзию легкого, непринужденного флирта.
— Обморок вызовет подозрения, а отказ будет расценен как оскорбление Синода, что тоже приведет к аресту.
— Тогда мы в ловушке.
Музыка начала стихать, предвещая финал танца. Кассиан плавно остановил меня, его рука на моей талии сжалась до легкой боли.
— Хранители Порогов не попадают в ловушки, Элайза, — его голос прозвучал с пугающей, смертоносной уверенностью. — Они создают из них новые двери. Когда Малакор протянет тебе кубок... ты не должна его брать.
— Но как...
— Ты должна заставить его выронить артефакт до того, как он коснется твоих рук. И сделать это нужно так, чтобы никто не заметил ни капли магии.
Танец завершился. Мы замерли в центре зала. Кассиан медленно, с подчеркнутым достоинством поцеловал мою руку в перчатке, отпуская пальцы.
— Полагаюсь на твою изобретательность, адептка Вейн, — произнес он достаточно громко, чтобы услышали стоящие рядом. А затем, уже одними губами, беззвучно добавил: — Я буду страховать.
Он развернулся и направился к президиуму.
Я осталась стоять посреди расступающейся толпы. На возвышении в конце зала уже суетился декан Грэм, выстраивая преподавателей. А в самом центре, с торжествующей, хищной улыбкой на тонких губах, стоял инквизитор Малакор. В руках он держал массивный золотой кубок, инкрустированный рубинами.
Ловушка захлопнулась. Оставалось только понять, как ее сломать.
Гул голосов в Бальном Зале постепенно стих, сменившись торжественной тишиной. Музыканты-невидимки выдали барабанную дробь. Декан Грэм, сияя как начищенный алхимический котел, прокашлялся в магический рупор.
— Дамы и господа! Настало время увенчать триумф нашей победительницы. Адептка Элайза Вейн, прошу вас подняться на помост!
Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и зашагала по блестящему паркету. Тьма внутри меня, до этого мирно дремавшая, хищно заворочалась, откликаясь на напряжение. Каждый мой шаг в темно-синем шелковом платье сопровождался восхищенными вздохами, но я видела только одну цель: золотой кубок в руках инквизитора.
«Чаша Истины? Какая пошлость!» — возмущенно зазвенел в моей голове голос дедушки Барнаби. Призрак высунул голову из медальона на моей груди, брезгливо морща полупрозрачный нос. — «В мое время инквизиторы пытали людей с фантазией: раскаленное железо, испанский сапог, щекотка перьями мантикоры... А теперь что? Подсунуть студенческий кубок? Мельчает Синод, ох, мельчает. Слушай сюда, егоза. Знаешь, почему высшие чины Синода так боятся сквозняков?»
«Деда, не сейчас!» — мысленно взмолилась я, поднимаясь по ступенькам, покрытым красным бархатом.
— «Потому что от резкого перепада температур их священные суставы сводит судорогой,» — мстительно хихикнул дед и пулей вылетел из медальона, становясь невидимым для всех, кроме меня.
Я остановилась в двух шагах от Малакора. Инквизитор лучился таким приторным ехидством, что мухи на лету должны были слипаться.
— Адептка Вейн, — его голос сочился фальшивым медом. — Ваша победа была... феноменальной. Столь мощные иллюзии, столь... нестандартный подход к пространству. Синод счастлив вручить вам этот символ вашего истинного таланта. Примите же его.
Он сделал шаг ко мне, торжественно вытягивая руки с тяжелым золотым кубком, усыпанным рубинами. Я видела, как по ободку чаши вьется тончайшая, едва заметная вязь древних рун распознавания.
Если я коснусь золота — руны вспыхнут черным. И всё закончится.
Кассиан стоял справа от Малакора, сложив руки за спиной. Его лицо ничего не выражало, но черные глаза неотрывно следили за моими пальцами.
«Я буду страховать», — вспомнила я его слова.
Я лучезарно улыбнулась и медленно, очень медленно потянулась к кубку.
Мой мозг работал с пугающей ясностью. Я не могу ударить по чаше магией — артефакт мгновенно засечет всплеск Пустоты и зазвенит на весь зал. Значит, я должна ударить не по чаше. Я должна ударить по пространству вокруг нее. Точнее — по микроскопической прослойке воздуха между кожей инквизитора и золотом.
— Благодарю вас, ваша милость... — проворковала я, делая реверанс и протягивая руки в шелковых перчатках.
В этот самый миг дедушка Барнаби, невидимый и коварный, пролетел прямо сквозь грудную клетку Малакора. Ледяная эктоплазма старого призрака — это не шутки. Инквизитор резко побледнел, его глаза расширились, а по телу прошла крупная, неконтролируемая дрожь. Он инстинктивно дернул плечами, пытаясь стряхнуть могильный холод.
Этой доли секунды мне хватило.
Я не использовала заклинание. Я просто потянулась своим намерением к пространству и «схлопнула» пару миллиметров пустоты прямо под пальцами Малакора. Трение исчезло. Гравитация на мгновение сошла с ума.
Для инквизитора это ощущалось так, словно тяжеленный кубок внезапно смазали драконьим салом, а затем он стал весить как пушечное ядро.
Пальцы Малакора соскользнули с золотых ручек.
ДЗЫНЬ-БРЯК-ХРЯСЬ!
Звук падающего на мраморные ступени золота эхом разнесся по притихшему залу. Кубок ударился о край ступени, перевернулся и с жалким дребезжанием покатился к моим ногам. Парочка рубинов со звоном отскочила в сторону. От удара древние руны на ободке коротко, жалобно мигнули серым и погасли — физическая деформация нарушила магический контур артефакта.
Зал ахнул. Уронить Кубок Чемпиона считалось дурным знаком, граничащим с позором.
Малакор стоял с вытянутыми пустыми руками, его лицо пошло красными пятнами. Он растерянно моргал, не понимая, как артефакт мог просто выскользнуть из его железной хватки. Никаких вспышек магии, никаких щитов — просто банальная человеческая неуклюжесть.
Я тут же прижала ладони к щекам, изображая крайнюю степень девичьего испуга.
— О, светлые боги! Лорд Инквизитор, вам плохо?! — мой голос дрожал от искреннего сочувствия. — Вы так побледнели, а ваши руки так трясутся! Вы переработали!
По залу покатились шепотки. Студенты с факультета Целительства уже начали профессионально приглядываться к цвету лица инквизитора.
— Я... я в порядке... — прохрипел Малакор, с ненавистью глядя на помятый артефакт у моих ног. Он понял, что его идеальный план только что разбился вдребезги о мраморный пол. — Просто... кубок оказался тяжелее, чем...
— Лорд Малакор, вы пугаете моих студентов, — ледяной, разрезающий шепот толпы голос Кассиана заставил всех вздрогнуть.
Ректор величественно шагнул вперед, оттесняя растерянного инквизитора в сторону. Он даже не взглянул на валяющийся кубок.
— Выходки Синода на арене — это одно, но падение в обморок на моем празднике — это уже перебор. Декан Грэм, распорядитесь, чтобы лорду Инквизитору подали успокоительный отвар из корня валерианы и проводили в его покои. Боюсь, возраст берет свое.
— Блэквуд, ты... — Малакор задохнулся от возмущения, но было поздно. Преподаватели уже тактично, но твердо брали его под локотки.
Кассиан дождался, пока багрового инквизитора уведут со сцены, а затем плавно наклонился и поднял помятый золотой кубок. Артефакт был безнадежно испорчен как детектор магии.
Ректор повернулся ко мне. В уголках его губ пряталась та самая дьявольская улыбка, от которой у меня слабели колени.
— Что ж, адептка Вейн. Кажется, Инквизиция не выдержала тяжести вашего триумфа, — его голос разносился по всему залу, но глаза смотрели только в мои. — От лица Академии и от себя лично... поздравляю с победой.
Он протянул мне кубок. Теперь, когда руны были разбиты, артефакт стал просто куском дорогого металла. Я уверенно взяла его обеими руками, чувствуя холод золота сквозь шелк перчаток. Никаких черных искр. Никакой Пустоты.
Зал взорвался оглушительными аплодисментами. С потолка посыпались иллюзорные фиолетовые лепестки роз. Тильда в первом ряду визжала так, что рисковала потерять голос до конца обучения.
— Блестящая работа, Эли, — едва слышно, сквозь шум оваций, произнес Кассиан, склоняясь ко мне. — Идеальный контроль.
— У меня был отличный учитель, лорд ректор, — так же тихо ответила я, глядя на него из-под ресниц.
— Учитель требует награды за свои труды, — его тон стал ниже, приобретая хриплые, собственнические нотки. — Жду тебя в моем кабинете. Сразу после официальной части. И, Элайза...
Я замерла, прижимая помятый кубок к груди.
— Да?
— Не снимай это синее платье. Я хочу сделать это сам.
Мое сердце совершило дикий кульбит и куда-то провалилось. Кассиан отстранился, как ни в чем не бывало кивнул залу и отошел к преподавателям, оставив меня стоять на сцене с пылающими щеками и абсолютным пониманием того, что моя главная и самая опасная битва в этой Академии начнется ровно в полночь. За тяжелыми дубовыми дверями ректорского кабинета.
Оставшаяся часть официальной церемонии прошла для меня как в густом, сладком тумане. Я улыбалась, кивала, принимала поздравления от преподавателей и даже умудрилась не рассмеяться, когда декан Грэм произнес напыщенную речь о «традициях Иллюзий».
Тильда не отходила от меня ни на шаг, ревниво отгоняя старшекурсников, внезапно возжелавших пригласить чемпионку на танец. Но к полуночи энтузиазм моей подруги начал иссякать, уступая место банальной усталости. Убедившись, что она благополучно отправилась в общежитие в сопровождении парочки поклонников с Артефакторики, я наконец смогла выскользнуть из Бального Зала.
Коридоры Академии были пустынны и тихи. Вся жизнь сейчас пульсировала там, внизу, под звуки вальса, а здесь царили лишь лунный свет и прохладные тени.
«Ступай, ступай, егоза,» — дедушка Барнаби тактично отделился от медальона, принимая форму полупрозрачного облачка, и уселся на бронзовый бюст какого-то древнего магистра. — «Я посторожу коридор. Если Инквизиция решит устроить ночной обход, я устрою им полтергейст с летающими канделябрами. А ты иди к своему демону во плоти. Заслужила».
— Спасибо, деда, — шепнула я, касаясь пальцами холодного мрамора стены.
Я подошла к массивным дверям ректорского кабинета. Сердце билось где-то в горле, пульс отдавался в висках. Мне даже не пришлось стучать — створки беззвучно распахнулись сами, впуская меня внутрь, и тут же с глухим щелчком закрылись за спиной. В воздухе отчетливо запахло озоном: активировались защитные руны абсолютного уровня секретности.
В кабинете горел лишь один магический светильник. Кассиан стоял у огромного окна, заложив руки за спину. Он уже избавился от парадного камзола, оставшись в белоснежной рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты.
Он медленно обернулся. В его черных глазах не было ни капли той ректорской сдержанности, которую он демонстрировал на публике. Там бушевал голодный, первобытный огонь.
— Ты заставила меня ждать, Элайза, — его голос прозвучал низко, вибрируя в самой груди.
— Пришлось выслушать оду декана Грэма в мою честь, — я сделала неуверенный шаг вперед, чувствуя, как под его взглядом моя самоуверенность тает, уступая место совершенно иному, жаркому чувству. — Это было испытание похуже костяных гончих.
Кассиан усмехнулся, в два широких шага пересек комнату и оказался вплотную ко мне. Его руки легли на мою талию, притягивая к себе с такой силой, что я тихо ахнула, столкнувшись с его твердой грудью.
— Турнир окончен, — прошептал он, склоняясь к моим губам. — Игры с Инквизицией тоже. Здесь больше нет ректора и адептки. Есть только мы.
Его губы накрыли мои — властно, жадно, без тени сомнения. Это не был тот осторожный поцелуй в лабиринте. Это было заявление прав. Я ответила с той же отчаянной страстью, обвивая руками его шею, зарываясь пальцами в густые темные волосы. Магия Пустоты внутри меня вспыхнула, радостно откликаясь на его Тьму. Две древние силы переплетались вокруг нас, создавая невидимый кокон из искрящейся, вибрирующей энергии.
Кассиан оторвался от моих губ лишь для того, чтобы спуститься поцелуями по линии челюсти к шее. Я запрокинула голову, тихо выдыхая его имя.
— Я обещал, что сниму это платье сам, — хрипло произнес он.
Его длинные пальцы уверенно нащупали шнуровку корсета на моей спине. Каждое прикосновение обжигало сквозь тонкую ткань. Шелк поддался легко, скользнув по плечам и с тихим шорохом упав к моим ногам, оставляя меня в тончайшей нижней сорочке.
Кассиан отстранился на секунду, его потемневший взгляд скользнул по моей фигуре. В этом взгляде было столько восхищения и собственнического голода, что у меня подкосились колени. Он легко подхватил меня на руки, как пушинку, и понес к массивному кожаному дивану в глубине кабинета.
— Малакор не оставит нас в покое... — прошептала я в перерыве между поцелуями, когда мы оказались на диване, и его руки начали исследовать каждый изгиб моего тела.
— Пусть попробует, — рыкнул Кассиан, сбрасывая рубашку и прижимая меня к себе всем телом. — Ты теперь под моей личной защитой, Элайза. И если Синод захочет тебя забрать, им придется пройти через мой труп. А я, как известно, чертовски неохотно умираю.
Я рассмеялась, но его губы вновь заглушили мой смех, унося все тревоги, страхи и сомнения в спасительную, горячую Тьму. В эту ночь Академия спала спокойно, а в кабинете ректора рушились последние барьеры между Карателем и незаконной студенткой, чья магия оказалась сильнее любых законов.
Эпилог.
Год спустя...
— Вейн, если ты еще раз используешь пространственный карман, чтобы стащить пирожное из буфета прямо во время лекции, я лично подам рапорт лорду ректору!
Валериан Кросс, сверкая новеньким значком старосты Боевого факультета, грозно скрестил руки на груди. Я сидела на подоконнике в Главном холле, болтала ногами и невозмутимо дожевывала эклер с заварным кремом.
— Остынь, Валериан, — я слизнула крем с пальца и усмехнулась. — Во-первых, это была тактическая отработка пространственного захвата малых объектов. А во-вторых, лорд ректор прекрасно осведомлен о моем рационе.
Кросс страдальчески закатил глаза, но спорить не стал. За этот год многое изменилось.
Позор с Чашей Истины стоил инквизитору Малакору его поста. Синод, испугавшись грандиозного скандала, предпочел замять инцидент. Кассиан, используя всё свое политическое влияние и мою феноменальную победу, продавил через Совет Магов закон об "Экспериментальной группе изучения пространственных аномалий". Группа состояла из одного человека — меня.
Я больше не прятала свой медальон. Моя магия Пустоты была официально (пусть и со скрипом) признана легальной, при условии, что моим куратором и единственным наставником останется лорд Блэквуд.
«Инквизиторы нынче пошли не те,» — раздалось привычное ворчание дедушки Барнаби, который левитировал под потолком, пугая первокурсников. — «Вот в мое время...»
— Эли! — звонкий голос Тильды прервал дедушкины мемуары. Подруга неслась ко мне, размахивая свитком. — Расписание на следующий семестр вывесили! У нас три совместных предмета с боевиками!
— Сочувствую, Кросс, — хмыкнула я, спрыгивая с подоконника. — Готовь щиты.
Оставив застонавшего боевика позади, мы с Тильдой направились к выходу во внутренний двор. Академия жила своей привычной, шумной магической жизнью. Но мой день, как всегда, начинался только после заката.
Ровно в полночь я толкнула тяжелые дубовые двери ректорского кабинета.
Кассиан сидел за столом, заваленным документами, но стоило мне войти, как он тут же отложил перо. Его лицо, суровое и непреступное для всего мира, мгновенно смягчилось.
— Ты опоздала на три минуты, адептка Вейн, — произнес он, откидываясь на спинку кресла. Его губы тронула легкая, провокационная улыбка. — Придется назначить вам отработку.
— Надеюсь, она будет включать в себя практические занятия по слиянию Тьмы и Пустоты? — я заперла дверь, активировала глушащие руны щелчком пальцев и неспешно подошла к его столу.
— В обязательном порядке, — Кассиан поймал меня за руку и одним плавным, сильным движением усадил к себе на колени.
Его руки привычно легли на мою талию, а нос уткнулся в изгиб моей шеи, вдыхая запах. Я расслабилась в его объятиях, чувствуя себя абсолютно, безоговорочно дома.
— Я люблю тебя, моя невыносимая аномалия, — тихо произнес он, целуя пульсирующую жилку на моей шее.
— А я люблю тебя, мой властный тиран, — я с улыбкой зарылась пальцами в его волосы.
За окном сияла огромная серебряная луна, освещая башни Академии, где я нашла верных друзей, мудрого призрачного деда и мужчину, который ради меня заставил отступить саму Инквизицию.
Ночные приключения закончились. Началась настоящая жизнь. И она была абсолютно идеальной.