© Широкорад А. Б., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Начну с того, что пруссы – это не германские племена, а племена балтов, живших к VIII веку на территории нынешней Калининградской области.

Слово «пруссы» – не самоназвание народа. Так никогда сами себя не называли ни пруссы в целом, ни одно из племён прусского союза. У самих пруссов внутри каждого племени было собственное самоназвание, в зависимости от территории проживания: сембы из Самбии (по-прусски – «земля»), натанги из Натангии, помезане из Помезании, погезане из Погезании, вармийцы из Вармии, скальвы из Скаловии (скальвы, так же как и жившие в Пруссии галинды и ятвяги, рассматриваются и как отдельный от пруссов народ) и так далее, а также по именам прусских родов (барты). Это свидетельствует об отсутствии государственной самоорганизации, которая обязательно дала бы пруссам общее самоназвание. Пруссы были только союзом балтских племён, связанных с другими балтскими племенами общей религией, а главные жрецы носили титул криве/кривейто/кривайтис.

Пруссы верили в загробную жизнь, в частности в реинкарнацию. Тела умерших сжигались (кости затем предавались ритуальному погребению), огню предавалось и всё то, что могло пригодиться покойному в загробной жизни (кони, предметы обихода, украшения, оружие).

Самым важным (но не самым почитаемым) божеством пруссов был «бог неба и земли» Укапирмс. Другое его имя – Дэйвс, то есть просто «бог».

Любопытно, что бога молнии и дождя пруссы именовали Пэркунес. Сравним с литовским Пяркунас, русским Перун и латышским Пэрконс.

Местом отправления религиозных культов для пруссов были священные рощи. Самой главной из них была роща под названием Ромовэ, расположенная в районе впадения реки Лавы в реку Прегель (Преголь, Преголя), неподалёку от посёлка Знаменска в нынешней Калининградской области.

Карта балтийских племён, около 1200 года н. э. Границы приблизительны. Карта построена в проекции Меркатора

Центром Ромовэ был вековой дуб (дуб у пруссов считался священным деревом), перед которым постоянно поддерживался священный огонь. Позднее на месте Ромовэ располагался хутор Оппен (ныне это территория Зоринского сельсовета Гвардейского района).

Несколько раз в году представители всех прусских кланов и родов собирались в Ромовэ для ритуала жертвоприношения. Во время этих празднеств жрецы и витингсы также обсуждали наиболее важные вопросы, касающиеся жизни всех пруссов.

Хотя земли пруссов были богаты дичью (леса покрывали до 75 % территории прусских земель), основным занятием пруссов было земледелие. Пруссы выращивали рожь, ячмень, овёс, лён. Занимались они также скотоводством и рыболовством. Разводили прежде всего лошадей (конина употреблялась в пищу), крупный рогатый скот и свиней. Охота, не будучи основным средством к существованию, всё же играла важную роль в жизни пруссов.

Кроме сельского хозяйства пруссам были известны и ремёсла. Они знали металлургию железа и меди, их кузнецы изготовляли оружие и доспехи. Большую роль у пруссов играли ремесла, в том числе ткацкое и гончарное дело, а также обработка дерева.

В XI–XIII веках земли пруссов посещали купцы из Швеции и Дании. Пруссы у них покупали оружие, соль, металлы. В обмен расплачивались янтарём, мехами, собственными изделиями из металла. Земли пруссов посещали также купцы из Новгорода и Киева, и наоборот – купцы пруссов часто бывали на Руси, о чём свидетельствует, например, то, что в Новгороде и по сей день существует Прусская улица (впервые упоминается в 1185 г.).

С конца X века германские и польские феодалы пытались захватить земли пруссов. Мотивировка – плодородные земли, янтарь, трудолюбивое население, которое можно обратить в крепостных.

Официально захват прусских земель и немцы, и поляки объясняли набегами пруссов, ну а главное, язычников нужно обратить в христианство.

В 997 г. польский король Болеслав I послал чешского епископа Адальберта Пражского с миссией в Пруссию. Миссия закончилась неудачей, а самого Адальберта пруссы разрубили на куски. Его последователь, Бруно Кверфуртский, также был убит пруссами в 1009 г. Поляки вели непрерывные войны с прусскими племенами в течение двух веков.

Пруссы, со своей стороны, совершали непрерывные грабительские набеги на приграничные польские территории, в частности, Мазовию и Хелминскую землю. Многие пруссы лишь номинально принимали крещение и вновь возвращались к своей традиционной вере после окончания очередного нашествия немцев или поляков.

В 1166 г. в бою с пруссами погиб польский князь Генрих Сандомирский. Грандиозные, но крайне неудачные походы в Пруссию совершали короли Болеслав IV и Казимир II. Походы против Самбии, населённой прусскими племенами самбов, организовывал датский король Вальдемар II.

В 1206 г. монах Цистерцианского ордена Христиан отправился проповедовать в земли пруссов и неожиданно был тепло ими принят.

Ободрённый своими успехами, Христиан отправился в Рим, чтобы уговорить папу Иннокентия III послать в языческие земли более многочисленную христианскую миссию. Папа в 1215 г. возводит Христиана в сан первого епископа Пруссии. Вернувшись, он, к своему удивлению, обнаружил, что все его предыдущие успехи в христианизации язычников были сведены на нет. Возмущённые нападениями польских князей, пруссы отказались от христианства, убили крещёных соплеменников и разорили пограничную Хелминскую землю, Мазовию и Восточное Поморье, осадив Хелмно и Любаву.

В связи с ростом прусской угрозы новый папа Гонорий III в марте 1217 г. издал буллу с призывом к крестовому походу против пруссов.

Пруссы убивают св. Адальберта. Средневековая миниатюра. Фрагмент двери собора в Гнезно

Тем временем пруссы продолжали разорять Мазовию и Хелминскую землю: только за один год они разграбили 300 соборов и церквей. Князь Конрад Мазовецкий вынужден был откупаться от пруссов, чтобы хоть как-то обезопасить свои земли от постоянных нападений.

Этот поход должен был возглавить Христиан Прусский. Папским легатом был избран архиепископ Гнезненский. Немецкие и польские крестоносцы начали собираться в Мазовии в 1219 г. Военные действия открылись лишь в 1222 г. с прибытием князя Генриха II Набожного, архиепископов Лаврентия Бреславского и Лаврентия Лебусского. Польские феодалы предоставляли немцам земли и замки прусским епархиям в Хелминской земле.

В 1223 г. большинство крестоносцев покинуло регион, чем немедленно воспользовались пруссы, вновь опустошившие Хелминскую землю и Мазовию. Конрад Мазовецкий вынужден был искать спасения в Плоцком замке. В своих набегах пруссы дошли даже до Данцига.

В 1225 или 1228 г. Христиан Прусский и Конрад Мазовецкий создали рыцарский орден, в который вошли четырнадцать северогерманских феодалов. Орден получил название «Добжиньские братья» (по месту своей дислокации в замке Добжинь).

Вначале деятельности ордена сопутствовали некоторые успехи: рыцари сумели вытеснить пруссов из Хелминской земли. Однако ответный набег пруссов завершился поражением ордена, который потерял в сражении большую часть своих рыцарей. Немногие уцелевшие нашли убежище в Померании у герцога Святополка II. Орден Калатравы, получивший базу близ Данцига, также показал свою неэффективность в борьбе с язычниками.

Ещё в Риме Христиан Прусский познакомился с Германом фон Зальца, магистром Тевтонского ордена в 1209–1239 гг. С разрешения Конрада Мазовецкого и мазовецких феодалов Христиан в 1226 г. обратился за помощью к Ордену в борьбе с пруссами. Магистр заинтересовался предложением Христиана, однако его главной целью было участие в крестовом походе под предводительством императора Священной Римской империи Фридриха II. Орден, изгнанный из Трансильвании, остро нуждался в новых землях. Встретившись с императором в Римини, магистр убедил его, что покорение пруссов значительно обезопасит границы империи.

В 1226 г. Фридрих II подписал буллу, предоставлявшую Ордену свободу действий в Пруссии. Ордену была пожалована Хелминская земля. Орден также получил права на завоевание новых земель на территории Пруссии. Перед началом похода рыцари Ордена подписали с поляками в 1234 г. соглашение, по которому Орден получал во владение Хелминскую землю и все территории, отвоёванные у пруссов.

Великий магистр Тевтонского ордена Герман фон Зальца

Хелминская земля согласно договору становилась временной базой орденских войск и плацдармом для дальнейшего наступления на Пруссию. Однако рыцари имели гораздо более масштабные планы, нежели те, которые они номинально провозглашали перед прибытием в польские земли.

В 1230 г. папа Григорий IX издал буллу, дававшую Тевтонскому ордену право крещения пруссов и закрепления за собой всех завоёванных земель, которые затем формально переходили под контроль и опеку папского престола. В том же году начались активные боевые действия.

Магистр послал в Мазовию авангард, состоящий из 7 рыцарей и 70–100 оруженосцев во главе с Конрадом фон Ландсбергом. Завладев замком Фогельзанг, рыцари, не встретив серьёзного сопротивления, организовали небольшой рейд на язычников, проживавших на другом берегу Вислы. В этом же году в уже отстроенный замок прибыли подкрепления из 20 рыцарей и 200 оруженосцев во главе с Германном фон Балком. В Пруссию были посланы очень ограниченные силы, так как основные орденские войска были задействованы в операциях в Малой Азии и Армении.

Тевтонцы сосредоточились на строительстве приграничных крепостей вдоль берега Вислы. В ранних походах и набегах участвовали главным образом польские, немецкие и померанские крестоносцы с незначительным числом вспомогательных войск, набранных из лояльных пруссов.

Большинство крестоносцев возвращалось домой после очередной кампании, поэтому Орден постоянно нуждался в подкреплениях и свежих силах для проведения дальнейших военных операций. Тевтонцы продвигались вперёд, строя небольшие деревянные форты, обороняемые малочисленными гарнизонами. На восток переселялось множество колонистов из Священной Римской империи, ежегодно основывавших новые города, некоторые из которых получали Кульмское право. Речь идёт о кодексе отношений между городом и сюзереном. Кодекс был подписан 28 декабря 1233 г. в городе Торне, а затем хранился в ратуше города Кульма.

Крестоносцы напали на соседнее племя помезанцев во главе с вождём Пиппином. Выступив из Нешавы, Герман фон Балк с тевтонцами и польскими союзниками двинулся к замку Рогов, удерживаемому пруссами. Местный вождь, владевший городищем и окрестностями, был разбит и попал в плен. Вынужденный для спасения своей жизни пойти на сотрудничество с тевтонцами, он хитростью помог крестоносцам завладеть замком, а затем обманом захватил в плен Пиппина, приходившегося ему шурином. На этом сопротивление пруссов в Хелминской земле было окончательно подавлено.

Тогда же, в 1232 г., крестоносцы основали город Кульм. Тем временем папа римский собрал подкрепления, и на помощь крестоносцам отправился пятитысячный отряд магдебургского бургграфа.

Летом 1233 г. десятитысячное войско крестоносцев вновь выступило в поход, основав крепость Квидзын в Помезании. В зимнем походе 1233–1234 гг. крестоносцев поддержали померанские князья братья Святополк и Самбор.

В решающем сражении на реке Сиргуне тевтонцы наголову разгромили пруссов, во многом благодаря военному опыту князей Святополка и Самбора. Основание крепости Радзынь в 1234 г. ознаменовало собой окончательное закрепление за Орденом земель восточной Помезании. Прусский епископ Христиан заявил свои права на две трети территории завоёванных прусских земель.

Одна треть досталась Ордену. Папский легат Вильгельм Моденский, опасаясь разногласий между христианскими властями, выступил посредником в разделении завоёванных земель. Рыцари получили в итоге две трети территории, но епископ сохранял за собой особые права в этом регионе.

Тевтонцы, помимо всего прочего, добивались включения Добжиньского ордена в состав Тевтонского. В ответ Конрад Мазовецкий потребовал возвращения занятой крестоносцами Добжиньской земли. Рыцари, однако, не торопились уходить. В итоге Конрад перестал оказывать поддержку Ордену.

С санкции папы и плокского епископа тевтонцы присоединили к себе Добжиньский орден буллой 19 апреля 1235 г., однако недовольный Конрад Мазовецкий получил обратно Добжиньский замок. В 1237 г. Тевтонский орден воссоединился с орденом меченосцев, сильно ослабленным в результате страшного поражения, нанесённого ему литовцами в битве при Сауле.

Конрад I Мазовецкий. До 1893 г. Худ. Ян Матейко

Пользуясь поддержкой мейссенского маркграфа Генриха, прибывшего в Пруссию с отрядом в 500 воинов и большими богатствами, крестоносцы активно продвигались вдоль обоих берегов Вислы, покоряя ещё не подчинённые помезанские племена. В 1237 г. тевтонцы начали поход против помезанских племён. Тем временем маркграф, посчитав свой обет выполненным, вернулся обратно, однако оставил крестоносцам корабли и значительные силы, позволившие крестоносцам одержать победу над пруссами. На своём пути крестоносцы выстроили замок Эльбинг.

В 1238–1240 гг. крестоносцы вели войны с племенами вармийцев, бартов и наттангов. В одной из стычек вармийцы разгромили и уничтожили отряд крестоносцев, разорявший окрестности прусской крепости, которую крестоносцы не решались штурмовать в силу своей малочисленности. В ответ на это магистр послал против пруссов большое войско, которое штурмом взяло замок благодаря предательству вождя Кодруна, командовавшего его гарнизоном. Захваченная крепость в 1239 г. была переименована в Балгу. Пруссы во главе с вармийским вождём Пиопсо попытались отбить замок, но безуспешно.

Вскоре рыцари с помощью Брауншвейг-Люнебургского герцога Отто I подчинили своей власти Натангию и Бартию. В октябре 1243 г. папа при участии Вильгельма Моденского разделил завоёванную прусскую землю на Кульмское, Помезанское, Эрменландское и Самландское епископства, хотя земли Самбии ещё не были покорены.

После завоевания западных пруссов к середине 1250-х гг. крестоносцы продолжили продвижение на восток, где столкнулись с прусским племенем самбов, населявшим дикие и слабозаселённые земли Самбии. Многочисленные походы тевтонцев возглавил комтур Христбурга Генрих Штанге. В 1252 г. самбийцы разгромили тевтонцев, а Штанге погиб в бою.

С целью восполнить понесённые крестоносцами потери папа и новый магистр Поппо фон Остерна объявили новый крестовый поход против язычников. Для похода на пруссов были собраны огромные силы, насчитывавшие 60 тысяч воинов.

В Самбию отправились король Чехии Пршемысл Отакар II, бранденбургский маркграф Оттон III, король Германии Рудольф I, оломоуцкий епископ Бруно фон Шауэнбург и многие другие. Объединённые силы крестоносцев нанесли поражение самбам в битве близ замка Рудов. Пруссы, оборонявшие замок, сдались и вскоре приняли крещение.

После победы крестоносцы продолжили завоевание самбийских земель, беспощадно истребляя всех, кто не желал принимать крещение. Были завоёваны волости Кведенов, Вальдов, Кайме и Тапиов. К январю 1255 г. Самбия была завоёвана.

Чтобы закрепиться в покорённой Самбии (Землянде), король Отакар и гроссмейстер ордена Полло фон Остерна построили несколько небольших крепостей. Именно там в 1255 г. была построена деревянная крепость (замок) Кёнигсберг (Королевская гора).

Это одна из версий. Историк Фриц Гаузе утверждает:

«Пребывание крестоносцев было здесь столь непродолжительным – 17 января они были уже снова в Эльбинге, – что Оттокар не основал ни города, ни крепости. И если гохмейстер назвал крепость, строительство которой начали после отступления холодов, в честь своего королевского сподвижника, то это было актом дипломатической вежливости. Таким образом чех стал патроном Кёнигсберга, и город всегда чтил его память.

Хотя все источники связывают название Кёнигсберга с богемским королём, все же было решено проверить, не восходит ли оно к орденской крепости Mont Royal (Королевская гора) в Сирии или к Кёнигсбергу в провинции Новая Марка, принадлежавшей маркграфу Отто. Заимствование названий не было чем-то из ряда вон выходящим. Хотя этим предположениям и нет доказательств, не исключено, что Орден, известный своим дипломатическим мастерством, при выборе наименования Кёнигсберг учёл все три интереса: пожелания своих двух знатных крестоносцев и собственную привычку.

Чьим бы то именем ни был назван Кёнигсберг, одно известно точно: со строительством крепости начинается новый отсчёт времени. Крепость орденских рыцарей лишь локально является преемницей языческого укрепления Твангсте, где гонимые находили пристанище»[1].

Через два года в Кёнигсберге началось строительство каменных укреплений. Любопытно, что с основания и до 1945 г. Кёнигсберг ни разу не подвергался осаде.

Во второй половине XIII века в Пруссию потянулись переселенцы из Германии. Крестьяне, переселившиеся в Пруссию к середине XIII века, имели право владеть земельным наделом примерно в 33 гектара. Подати за это они платили либо Тевтонскому ордену напрямую, либо владельцам земель – епископу или же отдельно взятому барону. Местные прусские крестьяне измеряли свои участки в «гакенах» (то есть мотыгах), что выглядело куда скромнее владений немецких переселенцев и составляло около 20 га.

Переселенцы из немецких земель могли передавать свои угодья по наследству всем своим детям. Местные же – только старшему в роду.

Местное население постепенно приняло христианство, хотя не менее ста лет существовало двоеверие.

Местных крестьян руководство ордена охотно брало на службу.

Пруссы медленно переходили на немецкий язык. Любопытно, что в 1454 г. комтур Тевтонского ордена докладывал великому магистру, что когда он читал послание от самого магистра подданным комтурства – землевладельцам разного ранга, – то мелкие собственники требовали перевод письма с немецкого языка.

С февраля 1261 г. по 1265 г. восставшие пруссаки несколько раз безуспешно пытались осаждать Кёнигсберг.

В 1257 г. началась перестройка замка Кёнигсберг. Первой была сооружена внутренняя кольцевая стена. Первоначально замок был резиденцией фогта (управляющего территориальной единицей) Земланда, а в 1312 г. замок становится резиденцией маршала Тевтонского ордена.

В 1260 г. в центре замка было построено здание Конвента (Конвентхауз), то есть место заседаний глав ордена. Дом представлял собой прямоугольник (104 × 67 м) и имел 4 угловые и 9 выступающих башен. Ансамбль венчала сторожевая (колокольная) башня Шлосстурм. Посреди двора вырыли колодец, выложенный камнем и кирпичом, глубиной 13,7 м.

Через пять лет после покорения Самландии главная крепость Кёнигсберг ещё не была достроена, но с её помощью уже можно было держать оборону – пруссы восстали против людей, представлявших опасность для их свободы и веры. Сигналом послужило поражение Ордена у озера Дурбен в Курляндии в битве против язычников-литовцев. Подготовленное в большой секретности восстание вспыхнуло в сентябре 1260 г.

Пруссы перебили всех попавшихся им под руку христиан, захватили врасплох множество крепостей и окружили те немногие, которые оказывали сопротивление. В отличие от прежних сражений, на этот раз нам известны имена их предводителей: самов Гланде и Налубе, эрмландца Глаппо и натангенца Геркуса Монте, который хотя и получил в Магдебурге христианское воспитание, но хотел, как своего рода прусский Арминий или Верцингеторикс, вернуть своему народу утраченную свободу.

После того, как восставшие разбили отряды крестоносцев в Самландии и Эрмландии, они окружили в феврале 1261 г. крепость и поселение Кёнигсберг. Им удалось захватить и разрушить недостаточно сильно укреплённый район Штайндамм. Часть населения укрылась в крепости, взять которую пруссам было не под силу. Другая часть была убита.

Однако попытка перегородить Прегель ниже крепости провалилась. Водный путь оставался свободным. Таким образом, окружившим крепость отрядам не удалось заморить осаждённых голодом. О том, почему была снята осада, ничего не известно. В 1265 г. пруссы без видимых причин отступили.

28 февраля 1286 г. основанное у крепости Кёнигсберг поселение получило Кульмское право. Сразу же была создана администрация во главе с бургомистром, муниципальным советом и судом. Тогда же был основан пригород Кёнигсберга Альтштадт.

«Языком общения горожан был, по всей видимости, нижненемецкий, однако не сохранилось ни одного документа, написанного на этом языке. Администрация пользовалась либо латинским, либо средненемецким – официальным языком Ордена.

Нет сведений и о том, был ли герб присвоен городу или он выбрал его себе сам. Герб представлял собой разделённый горизонтальной чертой щит, на верхней белой половине которого была изображена красная корона, а на нижнем красном поле – белый крест. Цвета красный и белый были, с одной стороны, общими для свободных городов, но, с другой стороны, и цветами Богемии. Красная корона была короной богемских королей, белый крест был антиподом чёрного орденского креста. На старейшей из сохранившихся печатей Альтштадта виден одетый в доспехи рыцарь с короной на голове и жезлом с лилией, не без основания считающийся изображением короля Оттокара.

<…>

По обе стороны дороги, ведшей через принадлежащую крепости нижнюю мельницу к Прегелю, то есть на землях Ордена, поселился мелкий люд, и среди них множество ткачей, переселившихся сюда, видимо, из Торна. Кёнигсбергский комтур пожаловал поселению своей грамотой от 27 мая 1300 г. городские права и хотел назвать его Нойштадт, то есть Новым городом, но верх взяло всё же прусское наименование Лёбенихт. Как и Альтштадт, новый город получил “Кульмское городское право”, кроме того, скромные земельные владения, право рыбной ловли и пользования лесом. Герб изображал золотую корону между двумя серебряными звёздами на синем фоне. Город лежал не на берегу Прегеля, а на склоне горы.

<…>

Лёбенихт был и оставался маленьким городком в тени могущественного Альтштадта; несмотря на то, что он имел свою администрацию: суд и муниципалитет, он не смог в то же время составить конкуренцию Альтштадту и зависел от него в политическом отношении.

Соборный капитул стремился в то время вырваться из тесноты альтштадтских закоулков. Этой своей цели он достиг спустя 22 года после основания Лёбенихта. 20 мая 1322 г. епископ Иоганнес Кларе и ландмейстер Фридрих фон Вильденберг обменялись в старом Кафедральном соборе грамотами, по которым Орден уступил епископу восточную часть острова Кнайпхофа для строительства нового собора. Настоятели собора получили право связать свои новые владения со старым пешеходным мостом через Прегель и отгородить свой надел от западной части острова частоколом.

Ещё до того, как приступили к возведению собора, в западной части Кнайпхофа возник новый город, третий по счёту город Кёнигсберга. По обе стороны улицы, ведшей от моста Кремербрюке к впервые упомянутому в 1322 г. мосту Грюне Брюке, поселились купцы. Своей грамотой от 6 апреля 1327 г. гохмейстер Вернер фон Орзельн пожаловал этому поселению “Кульмское городское право”. Новый город назывался Прегельмюнде, или Нойштадт, однако верх взяло старопрусское наименование Книпав в своей онемеченной форме Кнайпхоф»[2].

В 1355–1370 гг. было построено кольцо городских стен, причём каждый из трёх городов (Альтштадт, Кнайпхоф и Лёбенихт) был окружён своей стеной.

В середине XIV века Тевтонский орден попытался пробить широкий коридор от завоеванных прусских земель к расположенными на территории современной Латвии и частично Эстонии владениям Ливонского ордена, являвшегося к тому времени «филиалом» – ландмейстерством ордена Тевтонского. А между ними находились земли Жемайтии, захват которых сделал бы орденское государство хозяином всей восточной Балтии.

«Ко второй половине XIV века Орден имел на своих территориях передовую по тем временам экономическую модель, основанную на патентах, арендной плате, налогах и акцизах. Поэтому, когда разорялась целая область, лишалось жизни несколько тысяч крестьян-арендаторов и столько же угонялось в плен, орденскому хозяйству наносился ощутимый ущерб. Существовала также опасность глубокого прорыва литовцев в район Кёнигсберга, поэтому в первой половине XIV века была укреплена северная линия обороны, состоявшая из замков Побетен (Романово), Рудау (Мельниково), Лаптау (Муромское), Повунден (Храброво), плюс Шаакен (Некрасово) и Вальдау (Низовье), прикрывавшие самый короткий путь на Кёнигсберг через Куршскую косу и лёд Куршского залива. Эти замки также служили и для укрытия гражданского населения в случае нашествия врага. Во всех замках была налажена постоянная дозорная служба»[3].

С 1345 г. в Литве установилось согласованное двоевластие. Великим князем Литвы был признан сын Гедимина Ольгерд (1296–1377). Соправителем при нём был его брат Кейстут (1297–1382).

Зимой 1370 г. армии Ольгерда и Кейстута вышли двумя маршрутами из Литвы, чтобы соединиться на Замланде, севернее Кёнигсберга. Обоим князьям было к тому времени за 70 лет. В походе их сопровождали сыновья Ягайло – будущий польский король и Витовт – будущий великий князь Литвы. Кейстут пришёл под Рудау по льду Куршского залива. Главные силы, которыми командовал Ольгерд, шли по суше, сжигая и разоряя всё на своем пути. Обе армии встретились севернее Рудау.

Рыцарь Тевтонского ордена. Гравюра из «Хроник Трухзессена Вальдбурга». Художник: Hans Burgkmair the Elder

По версии орденских хронистов, численность литовского войска составляла 70 тысяч человек, из которых 20 тысяч были русскими подданными Великого княжества Литовского. Еще 10 тысяч – это были татарские воины. По данным же Википедии, численность литовского войска не превышала 17 тысяч человек, в том числе пять тысяч русских и две тысячи татар.

Опять же по оценке Википедии, численность орденского войска была до 10 тыс. человек. В его составе помимо рыцарей Тевтонского ордена были рыцари-ливонцы и ополченцы Альштадта, Кнайпхофа и Лёбенихта.

Литовцы сражаются с тевтонскими рыцарями. Оригинальный рельеф около первой половины XIV в. из замка Мальборк

В полдень 17 февраля 1370 г. состоялась битва при Рудау. В центре литовских войск находились русские рати. По свидетельству ливонского хрониста, русские не дрогнули. Они сражались стойко и почти все погибли. Именно в схватке с ними смертельное ранение получил тевтонский маршал Хеннинг Шиндекопф. Копьё вражеского воина пробило забрало шлема и поразило его прямо в лицо. По другой версии, маршал сам открыл забрало, чтобы было удобнее командовать полками. Был убит и маршальский знаменосец. Увидев падение знамени, литовцы и русские перешли в наступление, но знамя поднял ополченец башмачник Ганс Заган. Орденское войско воспрянуло духом и снова атаковало врага.

Литовское войско потерпело серьёзное поражение. И опять установить точное число потерь сторон весьма сложно.

Согласно ливонской рифмованной хронике:

Согласно Торнскому анналисту: «В 1370 г., 17 февраля, в воскресенье, когда поют “Восстань”, в Самбийской земле, перед замком Рудау, произошла битва с литвинами, из которых многие были убиты и взяты в плен, а короли вместе со многими другими обращены в бегство. Из христиан же были убиты: господин маршал, звавшийся Шиндекопф, который совершил множество подвигов, комтур Бранденбурга фон Хатцигенштейн, комтур Редена Печольд фон Корвитц, Салентин фон Изенбург и многие другие братья ордена».

Согласно Википедии, потери войска литовцев на поле боя составили от 1000 до 5500 человек, преимущественно русские. Орден также понёс серьёзные потери: в частности, были убиты маршал Хеннинг Шиндекопф, бранденбургский и замковый комтуры, реденский комтур, 20 братьев, 3 иноземных рыцаря, всего погибло около 300 человек. Кроме того, был захвачен орденский обоз. На самом деле литовцы пограбили обоз, но увезти его, естественно, не смогли.

Башмачник из Кнайпхофа Ганс Заган получил из рук великого магистра рыцарский титул и дворянскую приставку «фон» к имени и стал именоваться Ганс фон Заган. При этом Ганс отказался от денежного вознаграждения от муниципалитета Кнайпхофа, а взамен этого предложил городским властям устраивать для городской бедноты ежегодный пивной фестиваль за счёт муниципалитета. Фестиваль получил имя Шмекбир, что можно перевести как Смачное пиво.

Статуя Ганса фон Загана, которая когда-то стояла в Кёнигсберге (Википедия)

В итоге Кёнигсберг, бывший целью литовского нашествия, был спасён.

В марте 1398 г. 782 рыцаря и ополченцы Кёнигсберга участвовали в морской экспедиции против виталийских пиратов на острове Готланд. 5 апреля 1398 г. пиратский атаман Свен Стуре, осаждённый в городе Висби, подписал договор с магистром Тевтонского ордена Конрадом фон Юнгингеном. По его условиям остров Готланд на вечные времена отходил Тевтонскому ордену. Оставшимся в живых 20 тысячам пиратов было разрешено убыть на своих кораблях куда они пожелают.

Однако в 1408 г. под давлением Кальмарской унии (Дания, Норвения и Швеция), которую поддержал Ганзейский союз, Тевтонскому ордену пришлось уступить Готланд Дании.

Польские и советские историки представляют войны Тевтонского ордена в чёрно-белом свете. Чёрное – это тевтонские рыцари, белое – это поляки и литовцы. Между тем рыцари и пруссаки допекали местных феодалов, ганзейских купцов и горожан. Они относились к рыцарям Ордена как к иноземцам. В XIV–XV веках значительная часть рыцарей были приезжими – ведь рыцари давали обет безбрачия. Основную часть «мигрантов» давала Священная Римская империя – немцев, фламандцев, голландцев и т. д.

Однако в XIV веке среди рыцарей Ордена было не менее 200 знатных английских рыцарей. Так, в конце XIV века в походах Ордена отличился Генрих Дерби, будущий английский король Генрих IV.

При Грюнвальде в 1410 г. сражались 120 французских рыцарей. Это немало, так как в битве участвовало около 400 рыцарей собственно Тевтонского ордена.

А всего при Грюнвальде на стороне Ордена дрались рыцари 22 европейских стран.

Откуда так много? Да стран тогда было больше, чем сейчас. А чтобы разбираться в истории, надо представить, что ни наций, ни национализма в современном понимании в XIV веке не было.

Для рыцаря или горожанина Кёнигсберга рыцарь из Баварии был иностранцем, равно как и для тогдашнего новгородца москвич был чужаком с другим менталитетом и если не языком, то другим наречием. Так, например, рыцари острова Родос делились на «языки» (ланги) и объединялись лишь властью магистра. Среди «языков» были Англия, Франция, Арагон с Наваррой, Кастилия с Португалией, Прованс, Овернь. Обратим внимание, два последних «языка» – это регионы Южной Франции. Обратим внимание, что провансальская литература на окситанском языке в X–XV веках была куда богаче французской.

В Данциге существовал даже «Двор короля Артура» – сборище дворянских элит со всей Европы. Набеги на Литву они производили, как правило, зимой, а летом занимались охотой, рыцарскими турнирами и прочими увеселениями.

Итак, тевтонские рыцари Ордена, хоть и из германских земель, были чужеземцами для рыцарей и горожан Кёнигсберга, Данцига и Любека.

В итоге на землях Ордена было создано тайное общество «Союз ящерицы», целью которого было ослабить власть Ордена.

«Союз ящерицы» был основан 21 сентября 1397 г. (в день св. Матфея) в окрестностях замка Реден (Кульмская земля, Пруссия). Его основателями являлись братья Николаус и Иоганнес фон Ренис (польские историки придумали им имена – Николай (Миколай) Рынский и Ян Пулковский), а также их кузены – Фридрих и Николаус фон Китенау (Фредерик и Николай (Миколай) Китновские). После смерти последнего его место с 1408 г. занял Оттон из Коньяд.

Первоначально целью союза рыцарей являлось противостояние ущемлениям своих прав и несправедливости, о чём было заявлено в учредительном документе Союза ящерицы: «…вышеназванные четверо [создатели Союза], и все те, кто еще присоединится к нашему Союзу, поддерживали друг друга в необходимых им честных делах со всей возможной любовью и добротой, вместе противостояли предательству, лжи, огорчению, несправедливости и всякому злу, которое могут причинить нынешнему или будущему участнику Союза открыто или тайно, лично или при посредничестве других людей. Это зло может быть увечьем, посягательством на честное имя или владения. Мы будем противостоять всем, кроме правителей…»

Будучи рыцарским союзом, объединение принимало в свои ряды только знатных рыцарей, но впоследствии, когда сообщество стало активно вмешиваться в политику, в объединение стали принимать различных чиновников и бургомистров важнейших городов, чтобы усилить своё влияние.

У великого магистра Тевтонского ордена Ульриха фон Юнгингена не было подозрений в отношении данного союза. Более того, в 1408 г., видя угрозу со стороны Польши и Литвы, он, чтобы заручиться поддержкой данного общества, официально признал его как закрытое дворянское сообщество, что говорит о его доверии.

Во время Великой войны в 1410 г., когда магистр созывал рыцарей на войну с поляками, рыцари «Союза ящерицы» тоже взялись за оружие и формально встали на защиту орденского государства. Но во время битвы под Грюнвальдом (Танненбергом) Николаус фон Ренис, который был знаменосцем Кульмской земли, по официальной версии Тевтонского ордена, совершил измену, опустив знамя, что было сигналом к отступлению. Отступившие с ним полки ослабили натиск, и поляки разбили армию Тевтонского ордена.

Польские историки, естественно, утверждают, что действия Рениса не имели никакого значения.

Решающее сражение Великой войны произошло 15 июля 1410 г. Поляки именуют его битвой при Грюнвальде, немцы – битвой при Танненберге, а литовцы – битвой при Жальгирисе.

На стороне Ордена сражались, по разным источникам, от 11 до 27 тысяч человек. На стороне поляков, литовцев (в основном русских, входивших в состав армии Витовта, татар (свыше 3 тысяч) и т. д.) – всего от 16 до 39 тысяч человек.

На стороне Ордена сражалась Хоругва комтурства и горожан Кёнигсберга под командованием комтура Ханса фон Хайдета.

Орден потерпел страшное поражение. Погибло 205 братьев и великий магистр Ульрих фон Юнгинген.

Ход сражения хорошо описан в исторической литературе, а старшее поколение читателей смотрели двухсерийный фильм «Крестоносцы», снятый режиссёром Александром Фордом по мотивам романа Генриха Сенкевича.

Я же сделаю небольшое отступление, где остановлюсь на применении артиллерии в Великой войне.

Первое упоминание о наличии огнестрельного оружия у Ордена относится к 1374 г., в Литве – 1382 г., в Польше – 1383 г.

С конца XIV века и до Грюнвальдской битвы медные пушки, а точнее, бомбарды отливались в Мариенбурге, Данциге, Торне, Кульме и Эльбинге.

Так, в 1401–1409 гг. в Мариенбурге было отлито свыше 24 бомбард. Самую большую из них отлили в 1408 г., её вес составлял около 20 тонн.

В начале XV века, перед самой войной с Польшей и Литвой, на вооружении Ордена, по неполным данным, у крестоносцев имелось не менее 38 бомбард, стрелявших камнями, и 63 орудия, стрелявших железными ядрами. Единственным дошедшим до нас огнестрельным орудием Ордена XV века является камнестрельная бомбарда. Она обнаружена в 1914 г. в руинах орденского замка в Кужентнике, который исследовала экспедиция во главе с руководителем музея в городе Мариенвердер (ныне Квидзын), в этом музее эта бомбарда сейчас и находится.

Битва 15 июля 1410 г. при Грюнвальде между тевтонскими рыцарями (чёрный крест на белом фоне) и польско-литовскими войсками. Дибольд Шиллинг «Бернерска хроника»

Непосредственно над дулом орудия помещено изображение сидящей на троне Мадонны с младенцем. Этот элемент декора позволяет считать, что бомбарда принадлежала крестоносцам, для которых особенно характерным был культ Божьей Матери. Общая длина бомбарды 507 мм.

Многие историки называют бомбарды пушками. На самом деле это разные орудия. Пушки имели длинный ствол с гладким каналом постоянного диаметра, то есть без каморы. Ствол бомбарды, как правило, не имел цапф и был снабжён длинной цилиндрической каморой. Производство бомбард прекратилось в начале XVII века.

Бомбарды производились для настильной стрельбы. Ну а для навесной стрельбы в XVI веке появились мортиры. Несколько упрощённо можно сказать, что мортира – это снабжённая цапфами бомбарда. Ну а цапфы гладкоствольных мортир располагались или в средней части, или в самом конце казённой части.

Но вернёмся к найденной в 1914 г. бомбарде. Длина канала её была 225 мм, а длина цилиндрической каморы – 230 мм, то есть каморы немного длиннее ствола. Ствол бомбард и мортир в те времена называли котлом. Калибр бомбарды – 135 мм, а диаметр каморы – 43 мм. Вес бомбарды – 42,9 кг, что допускало ручную переноску тела бомбарды одним или двумя номерами расчёта.

Стреляла эта бомбарда каменными ядрами диаметром 120–130 мм и весом 2,6 кг. Огонь бомбарда вела с дубовой колоды на колёсном лафете, снабжённом подъёмным механизмом.

С началом Великой войны в августе 1409 г. бомбарды использовались обеими сторонами при осаде крепостей в Добжинской земле и северной Куявии.

Квидзынский замок, пушка (бомбарда) начала XV века, единственная сохранившаяся бомбарда, использовавшаяся Тевтонским орденом. Википедия

В ходе Грюнвальдской битвы немцы использовали около 100 лёгких бомбард. На поле битвы археологи нашли несколько каменных ядер диаметром 115–150 мм и весом 3,6–4,5 фунта. Историков озадачила находка одного 280-мм гранитного ядра.

У поляков и литовцев были бомбарды, но они их использовать не рискнули. Великий князь литовский Витовт хорошо помнил, как 12 августа 1399 г. в битве на реке Ворскле он приказал применить стационарные бомбарды против татарской конницы. Литовское войско было вдребезги разбито, а все бомбарды достались татарам.

Замок Мариенвердер. 1997 г. (Автор: Ежи Стшелецкий. Википедия)

Любопытно, что в этой битве Орден был на стороне литовцев – тевтонский комтур Маркворд фон Зальцбах привёл с собой 1600 всадников. Уйти удалось лишь трём рыцарям ордена.

Ну а через 11 лет под Грюнвальдом татары, наоборот, были на стороне Витовта.

Стрельба из бомбарды типа «Steinbühsen» на колёсном лафете с помощью запальника. Иллюстрация 1390–1400 гг.

Немцам при Грюнвальде не повезло: пошли дожди, порох отсырел, и орденские орудия дали только два залпа. Все германские бомбарды были захвачены противником.

Три дня король Владислав III пировал на поле боя. Тем временем Генрих Плауэн, комтур Свеце со своим войском прибыл к Мариенбургу.

Лишь 25 июля к орденской столице подоспели главные силы польско-литовского войска во главе с Владиславом и Витовтом, и немедленно со всех сторон обложили замок. Польский хронист Ян Длугош писал: «Польский король Владислав (…), установив большие бомбарды в городской церкви, непрерывной стрельбой из них бьёт по замку. Поставлены были и другие бомбарды среди литовского войска: одни вдоль городских стен, другие у начала моста, сожжённого с другой стороны Вислы; из всех них весьма сильно били по замку с четырёх сторон».

Расстояние между бомбардами и оборонительными сооружениями замка составляло от 40 до 250 м. Строительство огневых позиций, подготовка к стрельбе и заряжание бомбард занимало много времени. В результате одна бомбарда могла выстрелить не больше чем два или три раза в день.

Свидетельством эффективности применения поляками и литовцами артиллерии при осаде Мариенбурга является гранитное ядро диаметром 140 мм в стене зала совещаний дворца великих магистров. По преданию, пушечный снаряд пробил её, когда Плауэн проводил военный совет.

Всего при археологическом обследовании орденской столицы было найдено больше 150 гранитных снарядов размером от 170 до 560 мм.

Скорее всего, 560-мм бомбарда была трофеем поляков, поскольку по дороге к Мариенбургу войско Владислава II захватило орденские бомбарды разного типа и калибра в сдавшихся замках Эльбинга и Торна.

В сентябре 1410 г. Витовт и Владислав сняли осаду Мариенбурга. Формальная причина – эпидемия дизентерии у осаждающих.

Как уже говорилось, прусские рыцари и горожане были не в восторге от власти Ордена и охотно передались королю Владиславу. Среди завоёванных городов были Данциг, Эльбинг, Кёнигсберг, Свец и другие.

По просьбе прусских рыцарей и горожан король Владислав II подтвердил их прежние права и вольности и добавил новые.

Польская артиллерия во время осады Мальборка в 1410 г. Автор: Август Генрих Фердинанд Тегетмайер

Таким образом, вопреки фантазиям польских историков, к концу 1411 г. Кёнигсберг по-прежнему оставался германским городом, сменившим одну вассальную зависимость – от чужеродного государства Ордена на другую – от Польского королевства. Причём сделано это было в основном по меркантильным соображениям. В городах не размещались польские гарнизоны.

1 февраля 1411 г. в городе Торне (польск. Торунь) был заключён Торуньский мир, завершивший Великую войну 1409–1411 гг. Владислав II вернул Ордену все занятые и перешедшие на сторону Польши города и замки. Магистр Ордена должен был выплатить королю 160 тысяч больших пражских грошей. Витовт до конца своей жизни получал Жемайтию.

Таким образом, Кёнигсберг вернулся под власть Ордена. Для выплаты репарации Польше руководство Ордена ввело непосильные налоги на прусских рыцарей и горожан.

Для противодействия Ордену была создана Прусская конфедерация. Решение о создании конфедерации принято на съезде, состоявшемся в Эльблонге 21 февраля 1440 г. На съезде присутствовали представители городов Кульм, Эльбинг, Торн, Данциг, Браунсберг, Кёнигсберг и Кнайпхоф, а также дворяне из разных областей.

14 марта 1440 г. собрание 53 дворян и представителей духовенства, а также 19 городов основали Прусскую конфедерацию в Мариенвердере. Позже к ней присоединились другие города.

После смерти великого магистра Пауля фон Русдорфа в 1441 г. его преемником стал Конрад фон Эрлихсхаузен. В течение 8 лет до своей смерти в 1449 г. он пытался достичь компромисса с конфедерацией.

Людвиг фон Эрлихсхаузен, великий магистр с 1450 по 1467 г., занял более агрессивную позицию по отношению к конфедерации.

В итоге в феврале 1454 г. Прусская конфедерация восстала против власти Тевтонского ордена. Возглавлявшие конфедерацию Габриэль фон Байзен и Йоханнес фон Байзен обратились за помощью к королю Польши Казимиру IV Ягеллону, а также просили о присоединении региона к Королевству Польскому, на что король согласился и подписал акт о присоединении к Кракову в марте 1454 г. Они также попросили и получили гарантию сохранения своих городских прав и привилегии для знати. Делегаты и чиновники Конфедерации присягнули на верность польскому королю во время интронизации в Кракове и в последующие месяцы.

Последовавшая за этим Тринадцатилетняя война закончилась поражением Тевтонского ордена и подписанием в 1466 г. Второго Торуньского мира. Орден отказался от притязаний на территории Данцига, Восточной Померании и Хелминской земли. Эти регионы образовали новую польскую провинцию Королевская Пруссия.

Так Кёнигсберг вошёл в состав Королевской Пруссии. В Польском королевстве не только отдельные регионы, но и крупные феодалы пользовались большой свободой. Используя современное значение слова «конфедерация», Польшу (Речь Посполитую) в XV–XVIII веках можно смело назвать конфедерацией с широкими и неопределёнными законом правами.

Ну а Королевская Пруссия имела ещё большие привилегии. У неё был свой парламент, казначейство, там чеканили собственные монеты и имелось своё войско. Представителям Королевской Пруссии были даже отведены места в польском сейме, но вплоть до Люблинской унии они не пользовались этим правом. В итоге жизнь жителей Кёнигсберга вообще не изменилась. Восточная же часть Пруссии осталась под управлением Тевтонского ордена.

«После потери крепости Мариенбург резиденцией гохмейстера стал Кёнигсберг. И хотя двор его выглядел скромно, Кёнигсберг получил в результате статус столицы. Так как маршал часто бывал в отъезде, важное значение приобрела должность его домашнего комтура. Он управлял крепостью и её хозяйственными предприятиями; лишь управляющий госпиталем имел собственный хозяйственный двор – госпитальный двор Шпиттельхоф у селения Юдиттен, на котором крестьяне принадлежащих госпиталю деревень отбывали барщину»[4].

В 1472 г. польский король Казимир IV назначил генеральным старостой Королевской Пруссии Сцибора Бажынского. Не только простой читатель, но и историк, не занимающийся Польшей, решит, что это – поляк. Увы, польские историки не только фальсифицируют факты и названия городов, но и заменяют имена исторических деятелей. Так, на самом деле Бажынский именовал себя Сцибор фон Байзен.

Сцибор фон Байзен был участником мирных переговоров между Тевтонским орденом и Польшей в 1433 г. В 1440 г. он был одним из основателей Прусского союза. В 1442 г. – фогт в епископстве Помезания. В 1454 г., после включения Западной Пруссии в состав Польского королевства, Сцибор фон Байзен был назначен воеводой Кёнигсберга, в 1456 г. – воеводой Эльблонга. В 1467 г. Сцибор фон Байзен был назначен воеводой мальборкским.

В 1459 г., после смерти брата Иоганна, Сцибор фон Байзен был назначен вторым польским губернатором Королевской Пруссии. В 1466 г. он принимал участие в подписании Второго Торуньского мира, завершившего Тринадцатилетнюю войну. В 1467 г. польский король Казимир Ягеллончик отстранил Сцибора фон Байзена от должности губернатора Королевской Пруссии и назначил его воеводой в Мальборке.

Прусские сословия не согласились с королём и продолжали считать Байзена своим губернатором. После этого польский король в 1472 г. наградил его вновь созданным чином генерал-капитана Польской Пруссии. В сословных актах ландтагов Сцибор фон Байзен, тем не менее, продолжал называться наместником. В 1476 г. он просил об увольнении с должности по причине физической слабости. Предложение было отклонено польским королем.

В 1480 г. Сцибор фон Байзен скончался. Его преемником на посту губернатора Пруссии король Казимир IV назначил его сына Николая фон Байзена.

А жили ли в Кёнигсберге поляки? Современные польские историки утверждают, что поляков в городе проживало много. А в подтверждение сего указывают, что к 1436 г. одна из центральных улиц Кёнигсберга называлась Polnische Gasse (Польская улица), а башня рядом с Кафедральным мостом – Polnische Turm (Польская башня).

Им можно ответить, что если в Москве есть Киевский вокзал и гостиница «Украина», то это никак не связано с компактным проживанием там украинцев.

В действительности в Пруссию переселялись в основном мазуры. Язык мазуров в XIX веке отличался от польского языка ещё больше, чем язык великороссов от языка малороссов. У мазуров был свой менталитет. Наконец, мазуры в подавляющем большинстве своём были лютеранами. Забегая вперёд, скажу, что в 1945–1950 гг. большинство мазуров добровольно уехали в Германию или были депортированы польскими правителями.

В 1980-х гг. в коммунистической Польше оставалось менее 5 тысяч мазуров.

В 1489 г., после смерти великого магистра Мартина Трухзеса фон Ветцхаузена (1477–1489), великий госпитальер Иоганн фон Тифен был избран генеральным орденским капитулом новым великим магистром Тевтонского ордена. После своего избрания великим магистром Иоганн фон Тифен вынужден был отправиться в Польшу. 18 ноября 1489 г. новый великий магистр Иоганн фон Тифен принёс в Радоме вассальную присягу на верность польскому королю Казимиру.

В 1492 г. новый польский король Ян I Ольбрахт (1492–1501) предложил переместить Тевтонский орден из Пруссии в Подолию для борьбы с турецко-татарской агрессией. Великий магистр фон Тифен, понимая, что это приведёт к полной потере независимости Тевтонского ордена, выступил против перемещения орденского государства в Подолию. Германский король и император Священной Римской империи Максимилиан I Габсбург взял Тевтонский орден под свою защиту и пресёк планы польской дипломатии. Иоганн фон Тифен не спешил приносить ленную присягу новому польскому королю Яну Ольбрахту, которую дал только 29 мая 1493 г. в Познани.

Летом 1497 г. король Польши Ян I Ольбрахт начал войну против молдавского господаря Стефана Великого. Великий магистр Тевтонского ордена Иоганн фон Тифен, будучи вассалом польского короля, вынужден был принять участие в молдавском походе. Во главе орденского отряда из 400 рыцарей великий магистр фон Тифен прибыл из Пруссии в Польшу, где соединился с коронной армией и принял участие в молдавском походе Яна Ольбрахта. При приближении к Днестру великий магистр Иоганн фон Тифен заболел и был отправлен во Львов, где 25 августа 1497 г. скончался.

В 1498 г. после смерти великого магистра Тевтонского ордена Иоганна фон Тифена орденское посольство предложило 25-летнему Фридриху Саксонскому занять вакантную должность великого магистра. 29 сентября 1498 г. в Кёнигсберге Фридрих Саксонский вступил в орден и одновременно был избран новым великим магистром Тевтонского ордена.

Портрет Фридриха Мудрого, курфюрста Саксонии. Мастерская Лукаса Кранаха Старшего (1472–1553)

Фридрих родился 26 октября 1474 г. в городе Торгау. Третий сын (младший из переживших младенчество) герцога Альбрехта III Саксонского и Сидонии Богемской, дочери Йиржи из Подебрад. Принадлежал к Альбертинской линии – младшей ветви правителей Саксонии Веттинов. Получил прекрасное образование в университетах Сиены и Лейпцига. В молодости служил каноником в Кёльне, затем находился при дворе майнцского архиепископа.

Фридрих Саксонский был подданным императора Священной Римской империи Максимилиана I и на этом основании уклонялся от принесения вассальной присяги польскому королю.

В 1498–1501 гг. польский король Ян I Ольбрахт дважды грозил Тевтонскому ордену войной из-за отказа великого магистра Фридриха Саксонского приносить ленную присягу. В 1501 г. польский король расположил свои войска на границе с Пруссией походом на Кёнигсберг. Только смерть Яна I Ольбрахта в июне 1501 г. спасла Тевтонский орден от новой войны с Польшей.

Польский король Ян I Ольбрахт (1459–1501). Около 1645 г.

В 1501 г. германский император Максимилиан I Габсбург официально запретил Фридриху присягать королю Яну Ольбрахту. После жёстких требований нового польского короля Сигизмунда I Старого в 1507 г. великий магистр Фридрих Саксонский уехал из Пруссии в Саксонию, где стал искать союзников в борьбе за полную независимость Ордена. Его подержал император Максимилиан I, боровшийся с Ягеллонами за доминирование в Центральной Европе.

В 1507 г. Фридрих Саксонский, магистр Ордена и одновременно курфюрст Саксонии, покидает Пруссию и переезжает в Саксонию.

Скончался великий магистр Тевтонского ордена Фридрих Саксонский 14 декабря 1510 г. в Рохлице. Как духовное лицо (великий магистр католического ордена) он не был женат и, соответственно, не имел детей.

В 1511 г. рыцари Тевтонского ордена избрали Альбрехта Бранденбургского своим великим магистром. В истории Пруссии началась новая эпоха.

В декабре 1519 г. началась война Тевтонского ордена с Польшей. Великий магистр Альбрехт обратился за помощью к Священной Римской империи, но император Карл V отказал ему.

Зато помощь пришла с востока. В феврале 1517 г. в Москву прибыл первый посланник Ордена Дитрих Шонберг, который вёл переговоры с боярами великого князя Василия III. Они увенчались заключением первого международного договора между Московским княжеством и Тевтонским орденом. Союзный трактат был подписан 10 марта 1517 г. Посланники Москвы неоднократно появлялись на землях Ордена, и не только с грамотами, но и с бочонками серебра для найма 12-тысячного войска и продолжения военных действий. Некоторые авторы считают, что в память об этом союзе самый большой зал замка Кёнигсберг получил название Московского зала (Зала московитов).

Разумеется, Василий III, помогая Ордену, не занимался благотворительностью. В 1512 г. Великое княжество Литовское (ВКЛ) заключило антирусский договор с крымским ханом. Ну а кроме того Василий III желал присоединить к Московскому государству древний русский город Смоленск. И вот в январе 1513 г. русское 15,5-тысячное войско со 150 орудиями осадило Смоленск. Однако после шестинедельной осады Василию III пришлось отступить.

В августе того же года началась новая осада Смоленска. Увы, русским пришлось вновь снять осаду.

16 мая 1514 г. началась третья осада Смоленска. 31 июля литовский гарнизон сдался, а на следующий день горожане присягнули на верность Василию III.

Василий III. Фрагмент иконы «Василий Великий и вел. кн. Василий III». 2-я половина XVI в. Архангельский собор Московского кремля. (Википедия. Автор: С. Багдасарова)

Генеральное сражение русских и польско-литовских войск произошло 8 сентября 1514 г. близ Орши у слияния реки Крапивны с Днепром. Из-за бездарности русских воевод битва была проиграна.

И польский король Сигизмунд I, и великий князь Василий III с переменным успехом натравливали друг на друга крымского хана Менгли Гирея. Самый крупный набег на Московское государство крымцы предприняли летом 1517 г. Двадцать тысяч татар явилось в окрестности Тулы. Воеводы князь Василий Семёнович Одоевский и Иван Михайлович Воротынский успели подготовиться к обороне. Пешие рати встретили татар в засеках, а затем их стала преследовать конница. Как сказано в летописи, татар «много взяли в плен, так что из 20 000 очень мало их возвратилось в Крым, и те пришли пеши, босы и наги».

Осада Смоленска московским войском в 1514 г. Лицевой летописный свод

Однако мирный договор был заключён в Москве лишь 25 декабря 1522 г. Согласно договору, Смоленск остался за Великим княжеством Московским. Граница между Литвой и Московским государством проходила по Днепру ниже Смоленска и затем вверх по впадающей в Днепр реке Мере (Морее) до реки Иваки.

Но вернёмся в Восточную Пруссию. В 1519 г. поляки начали наступление через Помезанию на Кёнигсберг, осадили Мариенвердер и Прусише Холланд, однако без осадной артиллерии, которая должна была подойти позже, взять замки было невозможно. Польский каперский флот начал блокаду орденских портов: Кёнигсберга и Пиллау. Тем временем 1 января 1520 г. крестоносцами в Вармии был взят город Браунберг.

18 марта, после подвода артиллерии из Кракова, был взят Мариенвердер, 29 апреля – Прусише Холланд, однако войскам под командованием Януша Сверчовского не удалось возвратить Браунберг. В то же время с юга государство Тевтонского ордена подверглось нападению мазовецких войск, поляки предприняли атаку на Балгу и Мемель.

В июле 1520 г. крестоносцы перешли в наступление. Боевые действия велись в Вармии, Мазовии, была разорена Ломжиньская земля. В августе орденские войска предприняли осаду Лидзбарка, однако взять город не смогли.

В августе из Германии пришло подкрепление в числе 19 тысяч всадников и 8 тысяч пехоты под командованием Вольфа фон Шёнберга, нанёсшее удар по Великой Польше. 12 октября они начали артиллерийский обстрел Мендзыжеча, который вскоре сдался.

Сигизмунд I созвал «посполитое рушение» в Вонгровце и усилил гарнизон Познани. Чтобы предотвратить возможную блокаду польских войск, находящихся в Восточной Пруссии, 2 ноября 1520 г. король выступил к Быдгощу. Теперь основной удар Ордена был направлен на Данциг, к которому также подтягивались войска с востока. Чтоб не допустить соединения двух орденских армий, староста Мальборка Станислав Косьцелецкий занял все переправы через Вислу.

Крестоносцы взяли Валч, Хойнице, Староград, Тчев и 8 ноября начали артиллерийский обстрел Данцига с Бискупской Горки. 9 ноября к городу подошло польское подкрепление под командованием воеводы калишского Яна Зарембы. У Альбрехта не хватало денег, чтобы заплатить наёмникам, которые отказались воевать, пока им не заплатят жалованье, и отошли к Оливе.

Крестоносцы в январе 1521 г. взяли Нове-Място-Любавске и выдвинулись в район Плоцка. 15 января войска Тевтонского ордена подошли к Алленштайну, а 26 января начался штурм крепости, оказавшийся неудачным. Обороной крепости руководил Николай Коперник, который загодя подготовился к боевым действиям и по личной инициативе выписал 20 малых орудий из Эльблонга.

Новый император Священной Римской империи Карл V призвал стороны к немедленному прекращению боевых действий. Польский посол в империи Иероним Лаский попытался навязать Карлу своё мнение, однако в условиях вторжения османов в Венгрию 5 апреля 1521 г. в Торуне между Королевством Польским и Тевтонским орденом было подписано соглашение о прекращении огня на четыре года. Стороны также соглашались передать конфликт на третейский суд Карла V и венгерского короля Людовика Ягеллона.

Императорское посредничество не дало результатов, а в 1525 г. срок прекращения огня истёк, в то время как Альбрехт больше не мог рассчитывать на поддержку со стороны империи. Решающей стала встреча Альбрехта с Мартином Лютером в Ваттенберге, на которой Лютер посоветовал великому магистру жениться, секуляризовать Орден и стать его светским правителем. Альбрехт принял эту идею, как и идею протестантизма.

8 апреля 1525 г. стороны подписали мирный договор в Кракове. Большинство владений Тевтонского ордена в Пруссии объявлялись светским герцогством Пруссия, вассальным по отношению к Польше. Великий магистр Альбрехт становился наследственным правителем герцогства. 10 апреля на Старом рынке в Кракове была проведена церемония оммажа герцога Альбрехта I королю Сигизмунду I Старому. Тевтонский орден, избравший нового магистра, продолжил своё существование, однако какой-нибудь существенной роли уже не играл.

Между тем в Германии началась Реформация. 31 октября 1517 г. католический священник Мартин Лютер прибил к дверям Замковой церкви в Виттенберге (Саксония) пергамент с 95-ю своими тезисами, направленными против прав римского папы, продажи индульгенций и тому подобного.

Ян Матейко. Прусский оммаж, 1882 г.

Этот день считается началом Реформации. 28 марта 1523 г. Лютер отправил в Кёнигсберг послание «К господам Тевтонского ордена», где призывал рыцарей отказаться от монашеского безбрачия, обета, который они нарушают, вступая в тайные связи, и жить в супружестве.

«Ваш орден, – писал Лютер, – поистине уникален: он одновременно и светский, и духовный, и ни то, ни другое. Он обязан владеть мечом против неверных и при этом жить в безбрачии, бедности и послушании, как другие монахи. <…> Эти вещи не согласуются друг с другом, как показывает разум и повседневный опыт. Следовательно, порядок бесполезен и для Бога, и для мира».

Портрет Мартина Лютера. 1528 г. Худ. Лукас Кранах Старший

29 ноября 1523 г. в Виттенберге состоялась встреча Альбрехта Бранденбургского с Мартином Лютером.

Сам 42-летний Лютер 15 июня 1523 г. женился на 26-летней монахине Цистерцианского монастыря Катарине фон Бора. Катарина происходила из знатного дворянского рода, с детства воспитывалась в монастыре и в 17 лет приняла постриг.

Ознакомившись с учением Лютера, Катарина решила бежать из монастыря и обратилась за помощью к самому Лютеру.

Тот привёз в монастырь большую подводу с бочками с сельдью. На обратном пути в пустых бочках спрятались 11 монахинь, включая Катарину.

Альбрехт решил последовать примеру Лютера и в 1528 г. женился на 22-летней принцессе Доротее, дочери датского короля Фредерика I. Свадьба состоялась в замке Фишхаузен (Приморск).

По желанию магистра Альбрехта Лютер послал в Пруссию своего сторонника Иоганнеса Брисманна. В Кёнигсберге тот стал читать в трапезной каноников лекции по теологии, а 27 сентября 1523 г., будучи ещё в одеянии францисканца, прочитал в Кафедральном соборе первую евангелическую проповедь.

Вскоре Брисманн стал советником епископа Поленца по вопросам теологии. Последний, судя по биографии, более юрист и государственный деятель, чем теолог, встал на сторону Брисманна и четверть года спустя объявил себя публично в рождественской проповеди приверженцем учения Лютера.

Брисманн стал первым епископом, порвавшим с католицизмом. Вторым был Эрхард фон Квайс, епископ Помезанский. Таким образом, прежде чем магистр вернулся из Германии, оба прусских земельных епископа стали приверженцами лютеранства.

Кроме того, Лютер послал в Кёнигсберг проповедника Иоганнеса Амандуса.

«В понедельник после Светлого Воскресения 1524 г. он, вопреки традиции, читал свою проповедь не в Альтштадтской, а в Лёбенихтской церкви, и призвал народ на штурм близлежащего францисканского монастыря: “Монахи достаточно долго ели и пили с вами; идите к ним и поешьте и попейте теперь с ними”. После этого толпа захватила монастырь и разорила его. Была сожжена деревянная скульптура св. Франциска. Монахам удалось спастись благодаря комтуру, который, узнав о беспорядках, добился того, чтобы они смогли свободно покинуть свою обитель.

Катарина Лютер. 1526 г. Худ. Лукас Кранах Старший

Позднее монастырь снесли; женский же остался нетронутым. За исключением этого случая, декатолизация церквей проходила спокойно. Картинные украшения и одежда духовенства изымались, отдавались на хранение или продавались. Большинство серебряных предметов из церковной утвари было переплавлено ещё во время крестовых походов.

<…>

Благодаря деятельности этих людей Кёнигсберг стал евангелическим городом ещё до того, как гохмейстер снял своё орденское платье. Выступлений против Реформации со стороны старой церкви в Кёнигсберге не было, если не считать отклоненной комтуром жалобы монахов по поводу народного представления на масленицу 1524 г., в котором Лютер выступал против папы римского. О судьбе распущенного в это время капитула Кафедрального собора мало что известно. Так, один из настоятелей принял лютеранство, другой, сложив с себя духовный сан, занялся торговлей. Соборный декан Адальберт Дойчманн подался к епископу Эрмландскому. Оставшиеся в Кёнигсберге каноники обеспечивались ведомством в Заалау, принадлежавшим капитулу. На подворье старшего священника в Нойхаузене разместилось герцогское казначейское ведомство, а сам замок стал летним и охотничьим замком герцога.

Орденские рыцари ждали, что предпримет их гохмейстер. Большинство из них, последовав его решению, приняли евангелие и остались в стране. Последний комтур Михаэль фон Драге был первым членом Ордена, сочетавшийся браком. Переехав в Шёнберг, он стал там окружным начальником.

Замок Нойхаузен после реставрации. Гурьевск. 2025 г. (Фото: А. Неменко)

Некоторые священнослужители не могли решиться сменить веру. Другие под давлением вынужденно принимали новое учение. Так сложилось, например, у трёх братьев Вайблингенов и у Генриха фон Милтитца, ставшего одним из самых плодотворных поэтов эпохи Реформации и особо приближённым лицом герцога.

Наиболее деятельным представителем молодого поколения был Фридрих фон Хайдек, земляк и друг Альбрехта, сопровождавший гохмейстера в поездке по Германии.

Вместе с ним он стал там приверженцем учения Лютера. После возвращения он рьяно проводил в жизнь идеи Реформации и секуляризации. Летом 1524 г. Хайдек пригласил друзей и единомышленников из Ордена и поместного дворянства на совещание в Бартенштайн, в котором участвовали также епископ Поленц и Кристоф Гаттенхофен, секретарь и камермейстер Альбрехта. Подготовив почву, они на своём собрании в Кёнигсберге 7 декабря 1524 г. приняли решающие постановления.

Теоретически ни Реформация, ни секуляризация не могли быть проведены без согласия польского короля. Поэтому требовалось достичь соглашения с Польшей, что являлось особенно важным, так как через несколько месяцев истекал срок четырёхлетнего перемирия, а у Альбрехта не было никакой надежды на успешное продолжение войны. В результате прусская миссия, в которую входили бургомистры Николаус Рихау из Альтштадта и Криспин Шёнберг из Кнайпхофа, отправилась в Краков, где 8 апреля 1525 г. был заключён мир.

Согласно условиям мирного договора Пруссия становилась герцогством, вассальным по отношению к Польской короне. Официальной религией герцогства становилось лютеранство»[5].

Альбрехт, герцог Пруссии, не стал упразднять орденские службы, но коренных изменений в систему управления не стал вносить – орденские наместники стали оберратами (верховными советниками), комтуры – главами управлений. Важным событием стало привлечение в страну иностранных купцов и переселенцев, бегущих из своих стран вследствие религиозных гонений. Этот шаг в определённой степени смог исправить тяжёлое положение в экономике.

В 1529 г. Альбрехт заложил основу замкового книжного собрания, сложившуюся в так называемую «Серебряную библиотеку». Библиотека пополнялась за счёт покупок и даров. Кроме того, книготорговцам было предписано безвозмездно передавать в её фонды по одному экземпляру каждого продаваемого издания.

К концу жизни Альбрехта замковая библиотека насчитывала уже около девяти тысяч титулов.

В 1523 г. приехавший из Данцига мастер Ганс Вайнрайх основал первую в Кёнигсберге типографию. Первые книги, печатавшиеся там, были религиозного содержания. В 1545 г. в типографии Вайнрайха издали первую книгу на выпирающем прусском языке – «Краткий Катехизис» тиражом в 200 экземпляров. К этому времени всё население Кёнигсберга хорошо понимало немецкий язык, и катехизис предназначался для сельских общин.

Портрет Альбрехта на основе изображения из хроники К. Харткноча 1684 г. Худ. А. Регульский. 1863 г.

В 1544 г. герцог Альбрехт учредил в Кёнигсберге университет. Он стал одним из старейших университетов Германии. Первоначально университет назывался «Академия», но с 1656 г. в память об основателе получил имя «Альбертина». Университет пользовался большими привилегиями и свободами, его преподаватели относились к высшим слоям общества, а студенты объединялись в корпорации со своей структурой и традициями.

Кёнигсбергская академия «Альбертина» была устроена по образцу других немецких университетов и состояла из четырёх факультетов: трех «высших» – теологического (богословского), юридического и медицинского, и одного «низшего» – философского. Естественно-научные дисциплины и математика преподавались на философском факультете.

Первым ректором университета стал приглашённый из Франкфурта-на-Одере 36-летний поэт-гуманист Георг Сабинус (1508–1560), зять одного из столпов Реформации Филиппа Меланхтона.

Возглавляемый ректором преподавательский корпус состоял из десяти профессоров, в большинстве своем приехавших из-за пределов герцогства. В год своего открытия университет имел свыше трёхсот студентов.

Изначально университет был ориентирован его основателями на распространение немецкой культуры и лютеранства на колонизованных прибалтийских землях, университет охотно принимал в состав профессоров уроженцев Польши и Литвы. Эта политика не противоречила немецким стратегическим целям: через польских и литовских преподавателей, а затем и выпускников университета – учителей, пасторов, чиновников, знавших польский, литовский и прусский языки, Альбрехт намеревался внедрять новое вероучение в среде ненемецкого населения герцогства и пропагандировать лютеранство на землях соседей.

В 1545 г. в «Альбертине» стало обязательным для студентов и преподавателей принесение присяги на верность «чистому Слову Божьему», то есть лютеранской вере.

Георг Сабинус – первый ректор университета

«Профессорские жалованья устанавливались в соответствии с иерархией факультетов. Ректор получал 361 флорин и 20 грошей в год; первые профессора “высших” факультетов – по 200 флоринов, декан философского факультета – 150 флоринов, прочие профессора – по 100 и 80 флоринов. Плюс надбавки за работу в партикуляре, который продолжал исправно готовить будущие поколения студентов.

Кроме того, Альбрехт дал профессорам право заниматься рыболовством в Прегеле, варить пиво, не платить налогов, а в случае эпидемии чумы или холеры беспрепятственно покинуть город вместе с семьёй»[6].

Старое здание университета у Кафедрального собора на острове Кнайпхоф (ныне остров Канта). Вид со стороны острова Ломзе (ныне остров Октябрьский)

В 1547 г. в типографии Ганса Вайнрайха была отпечатана первая в истории книга на литовском языке – «Катахизис», переведённый Мартинасом Мажвидасом. Книга положила начало созданию литовского литературного языка.

Для нужд университета в 1549 г. открылась типография Ганса Люффорта.

В 1583 г. открылась типография Георга Остербергера, приехавшего из немецкой Франконии. Одновременно был введён строгий запрет на «самиздат» – печатание книг в нелегальных типографиях.

Ну а куда делись рыцари Тевтонского ордена? К 1525 г. в Пруссии их было около 400 человек. Большинство рыцарей женились и получили от герцога Альбрехта земельные наделы. Остальные уехали в другие земли Германии.

Новой столицей Ордена стал город Мергентхайм неподалёку от Вюрцбурга. Там в 1526–1527 гг. был избран новый магистр Вальтер фон Кронберг. Однако после 1525 г. Тевтонский орден не играет серьёзной роли в политике.

Ну а как польские короли отнеслись к торжеству лютеранства в Пруссии? В XVI веке Речь Посполитая не была однородной ни этнически, ни конфессионально, хотя Римско-католическая церковь была государственной религией. Религиозная толерантность обусловливалась тем, что на значительной территории государства проживали православные, литовские татары и евреи. Другой причиной толерантности были слабость королевской власти и сильные позиции магнатов в системе выборной монархии. Даже короли, исключительно сильно связанные с интересами католицизма – такие, как Ян II Казимир Ваза (иезуит и кардинал), не могли проводить массовых репрессий против иноверцев.

Кёнигсберг. 1557 г. Фрагмент росписи Кёнигсбергского собора Автор: Генрих Кёнигсвизер

Первым из реформатских течений в Польше проявило себя лютеранство, быстро распространившееся в 1520-е гг. среди немецкого населения Королевской Пруссии, Великой Польши и Силезии.

Эдикт Сигизмунда I Старого (1523) провозглашал, что всякий, кто «будет распространять указанные лютеранские произведения, продавать их, покупать, читать, или провозглашать учение Лютера, защищать его или восхвалять, или противиться сожжению указанных книг, подлежит сожжению на костре и конфискации всего имущества».

В 1525 г. князь Януш III запретил в Мазовецком княжестве исповедание и распространение лютеранства под угрозой смерти и конфискации имущества. Этот эдикт, вместе с другими привилегиями, подтвердил Сигизмунд I Старый при инкорпорации Мазовии в состав Великопольской провинции Короны Польского королевства в 1529 г.

Однако посягать на веротерпимость германских городов Данцига, Кёнигсберга и других, лишь номинально подчинённых польской короне, польские короли и феодалы не посмели.

В самой Польше реформацию поддержала едва шестая часть шляхты, однако это была её элита, получившая образование в зарубежных университетах, занимавшая передовые позиции в отстаивании прав и имущества.

Дворянская элита требовала участия священников в уплате налогов, которые шли на оборону государства, отмены церковной юрисдикции по светским делам, ликвидации церковной десятины. Успехи реформатского движения в Польше совпали с развитием привилегий шляхты, к которым стали относить, в частности, право выбирать себе религиозную конфессию. Окончательно данное право было признано Варшавской конфедерацией в 1573 г.

Кёнигсберг стал культурным и духовным центром реформаторов. Здесь в 1530 г. был напечатан переведённый на польский язык катехизис Лютера, двумя годами позже – его Большой катехизис, а в 1561–1562 гг. на польский язык были переведены некоторые его письма. Только лишь в XVI веке было издано 16 различных катехизисов на польском языке. Помимо них, были опубликованы «Песни духовные и божественные» (переизданные несколько раз с 1547 г.), «Канционал» (сборник напевов) Петра Артомиуса (12 изданий с 1578 г. по 1728 г.), «постиллы» (сборники комментариев к Библии и другим священным текстам, издавались с 1557 г.) Важным достижением протестантов было издание Брестской Библии в 1563 г.

Под защитой покровителей из числа магнатов и шляхты возникали протестантские школы, церкви и типографии. В 1554 г. в Сломниках состоялся первый синод кальвинистов. Несмотря на это, протестантство Польши не объединилось, в отличие от других стран Западной Европы. Среди различных протестантских течений в Польше появились анабаптисты (ныне меннониты), а после 1548 г. в Великой Польше начали оседать изгнанные со своей родины чешские братья.

По мнению ряда исследователей польской реформации, в отличие от многих других стран Европы, где она привела к упрочнению власти монархов, в Польше она ослабила позиции как монарха, так и церкви.

Польская реформация была в основном уделом высших и средних слоёв общества, главным образом в городах северо-запада (Кельце, Люблин, Жемайтия). Реформация не оказала большого влияния на сельское население, исключение составляли только жители западного пограничья. Движению не хватало могущественных покровителей. Магнаты рассматривали принадлежность к той или иной конфессии как своё частное дело, как часть дворянских вольностей, хотя на территории Литвы были такие магнаты, как Николай Чёрный Радзивилл и Ян Кишка, которые финансировали реформацию.

Чтобы не возвращаться к теме реформации Польши, скажу, что сразу после «шведского потопа», когда Речь Посполитая с трудом избежала раздела между Швецией и Россией, католической церкви удалось юридически и фактически отменить постановления Варшавской конфедерации. В 1658 г. сейм изгнал из страны польских братьев, которые бежали главным образом в Голландию, где до сих пор находится их библиотека, а в 1668 г. запретил отступление от католицизма под страхом смерти.

К 1550 г. население Кёнигсберга достигло 14 тысяч человек.

В 1547 г. умерла первая жена герцога Альбрехта Доротея. Их брак был счастливым во всем, кроме рождения наследника – оба их сына умерли в младенческом возрасте. От брака остались только три дочери.

Кёнигсберг на гравюре 1581 г.

Через три года после смерти Доротеи, в 1550 г., 60-летний Альбрехт женился вторично на Анне Марии Брауншвейгской, которая была моложе его на 42 года и приходилась герцогу двоюродной внучкой.

От Анны Марии у Альбрехта Бранденбургского 29 апреля 1553 г. родился сын Альбрехт Фридрих. Замечу, что наличие наследника было крайне важно для Пруссии. Дело в том, что по Краковскому договору 1525 г. с Польшей герцогство наследовалось только по прямой мужской линии, а в случае её пресечения отходило к польскому королю.

Альберт Прусский. 1528 г. Худ. Лукас Кранах Старший

20 марта 1568 г. произошло весьма загадочное совпадение: в замке Тапиау (Гвардейск) в возрасте 78 лет умер герцог Альбрехт. В тот же день в 30 км от Тапиау в замке Нойхаузен (Гурьевск) скончалась и его супруга Анна Мария, которой было на тот момент всего 38 лет.

Титул герцога Пруссии вслед за Альбрехтом унаследовал его пятнадцатилетний психически больной сын Альбрехт Фридрих.

В 1572 г. его болезнь начала прогрессировать. Над молодым герцогом учредили опеку из нескольких высших советников – оберратов. Советники ограничили герцога в свободе передвижения, предложив ему поселиться в удалённом замке Фишхаузен. Чтобы показать дееспособность герцога, в 1573 г. была организована его женитьба на Марии Элеоноре Юлих-Клевской. В браке родилось семеро детей, но выжили только девочки – двое сыновей умерли младенцами.

В 1577 г. польский король Стефан Баторий назначил регентом для утратившего дееспособность Альбрехта Фридриха двоюродного брата последнего, герцога Георга Фридриха Бранденбургского. В феврале 1578 г. это решение утвердил сейм Польши.

В 1603 г. Георг Фридрих Бранденбургский скончался, не имея сыновей, – резко уменьшая, таким образом, шансы династии Гогенцоллернов оставить за собою Пруссию. Тем не менее, пока был жив Альбрехт Фридрих, представители Гогенцоллернов не теряли надежды на благоприятный для них исход дипломатической борьбы за прусское наследство. Польша же, с одной стороны, хотела бы включить Пруссию в свой состав, но с другой – там помнили печальный опыт с протестантской Швецией, а Пруссия тоже была протестантским государством.

В итоге Польша и Бранденбург разрешили вопрос половинчатым образом, устроившим обе стороны. Польша заручилась поддержкой Бранденбурга на тот случай, если король Сигизмунд III Ваза решится силой вернуть себе шведский трон. А бранденбургский курфюрст Иоахим Фридрих Гогенцоллерн получил от Польши согласие на наследование власти в Пруссии. Курфюрст сделал взнос в польскую казну и предоставил значительные послабления для прусских католиков.

Иоахим Фридрих в 1603 г. принял прусское регентство и опеку над герцогом Альбрехтом Фридрихом, однако ему было запрещено посещать Пруссию без разрешения польского короля. В 1608 г. Иоахим Фридрих скончался. Его сын Иоганн Сигизмунд был женат на дочери герцога Анне и имел от неё сына Георга Вильгельма. Таким образом, обеспечивалась гарантия перехода наследственного права на Пруссию к потомкам курфюрста Бранденбурга.

В августе 1618 г. герцог Альбрехт Фридрих скончался в замке Фишхаузен. Курфюрст Иоганн Сигизмунд стал полноправным герцогом, фактически создав бранденбургско-прусское государство.

Кальвинистское вероисповедание Иоганна Сигизмунда вызвало явное неудовольствие местного духовенства, так как с точки зрения учения Лютера считалось ересью. Герцог в Пруссии Иоганн Сигизмунд умер в следующем 1619 г. Власть перешла к его сыну Георгу Вильгельму.

В 30-летней войне (1618–1648) Кёнигсберг не участвовал, но шведский король настоял на строительстве новых укреплений вокруг города. Дело в том, что курфюрст Фридрих Вильгельм и польский король Сигизмунд III пытались втянуть Кёнигсберг в войну.

В 1626–1634 гг. был построен пояс деревянно-земляных укреплений, окруживший Кёнигсберг со всеми общинами в окружности двух миль с валами (тогда же был насыпан Литовский вал), 32 ротондами и равелинами, двумя воротами на юг и с семью на Прегель. Укрепление города было дополнено в 1657 г. сооружением крепости Фридрихсбург, на речном входе в Кёнигсберг со стороны моря.

Следствием создания единой системы укреплений стало ещё большее объединение Альтштадта, Лёбенихта и Кнайпхофа. Кроме них кольцо включило в себя слободы и пригороды Старый и Новый Россгартен, Трагхайм, Закхайм, Хаберберг, Форштадт, Нойе Зорге и др. Тем самым обозначились границы Кёнигсберга почти на 300 лет.

«Георг Вильгельм не принимал должного участия в управлении герцогством, все значительные события произошли если не вопреки его воле, то и не благодаря ей. Строительство современных укреплений в Пиллау и Кёнигсберге в эти годы велись либо по инициативе шведского короля, либо по замыслам местных властей. Да и решение о нейтралитете в общеевропейской бойне муниципалитеты принимали самостоятельно, правда, под давлением того же Густава II Адольфа.

Без участия Георга Вильгельма приняли и городской устав, так называемую “Трансакцию 1620 г.”, пришедшую на смену Кульмскому праву. С её помощью после долгих споров и при посредничестве прусского придворного суда удалось сгладить противоречия между муниципалитетами и горожанами. Советники и судебные заседатели выбирались, как во времена Тевтонского ордена. Новым стало лишь то, что городской секретарь приводил к присяге, а обербургграф её просто утверждал. Каждый новый гражданин давал присягу, касаясь поднятым пальцем шляпы бургомистра. В “Трансакции” впервые стали различать “граждан в собственном понимании”, “подзащитных родственников” (последние давали клятву подзащитных родственников и находились под покровительством полиции города) и “пришлых”. “Подзащитные родственники” не имели права вести собственное дело. К их числу относились подмастерья и ученики ремесленников, слуги и служанки, батраки и работники, уволенные солдаты и др.»[7].

План укреплений города Кёнигсберга в 1626 г.

В декабре 1640 г. в Кёнигсберге умер и похоронен курфюрст Георг Вильгельм. Ему наследовал сын Фридрих Вильгельм.

Ну а через пять лет, в 1645 г., произошло событие, переменившее ход истории. В 1645 г. чигиринский подстароста поляк Данило Чаплинский напал на соседний хутор Субботово, принадлежавший сотнику Богдану Хмельницкому. Там он украл «четыреста копен сена» и любовницу Богдана, а заодно насмерть запорол восьмилетнего сына сотника.

Между прочим, Богдан оказался на редкость законопослушным человеком и поначалу пошел по судам. Но на приговоры судов пан Чаплинский плевать хотел. В январе 1646 г. Богдан лично бил челом королю Владиславу на своего обидчика.

Престарелый король объяснил сотнику, что сделать он ничего не может, а под конец спросил: «У тебя что, сабли нет? Эй! Выдать сотнику саблю!»

Богдан Хмельницкий, отчаявшись найти справедливость в польских судах и у самого короля, обратился в последнюю инстанцию – Запорожскую Сечь.

Прибыв в Сечь, Хмельницкий обратился к запорожцам в присутствии кошевого атамана. Он красноречиво описал поругание иезуитов над православной верой и служителями святого алтаря, глумление сейма над казацкими правами, насилие со стороны польских войск над населением малороссийских местечек и городков, вымогательства и мучительства со стороны «проклятого жидовского» рода.

И тут из ножен вылетела королевская сабля. В ответ подняли клинки сотни запорожцев. И началось…

В феврале 1654 г. русские войска двинулись к Смоленску. После длительной осады 10 сентября 1654 г. жители Смоленска открыли ворота царю Алексею Михайловичу.

Ну а в 1655 г. в войну вступила Швеция. Как уже говорилось, в 1648 г. был подписан Вестфальский мир, положивший конец Тридцатилетней войне. По этому миру Швеция получила Западную Померанию и город Штеттин с частью Восточной Померании, а также остров Рюген, город Сисмар, архиепископство Бремен и епископство Ферден (или Верден, совр. Аллер). Таким образом, почти все устья судоходных рек в Северной Германии оказались под ее контролем. Балтийское море фактически превратилось в шведское озеро.

Королева Христина осталась незамужней, и в 1654 г. шведские аристократы заставили её отречься от престола в пользу 32-летнего Карла Густава – пфальцграфа Цвейбрюкского. Новый король получил имя Карл X Густав. Он был племянником Густава Адольфа, под командованием дяди участвовал во многих сражениях, а к концу Тридцатилетней войны стал главнокомандующим шведскими войсками в Померании.

В это время польский король Ян Казимир вдруг вспомнил о правах своего отца Сигизмунда III на шведский престол, хотя и его отец, и брат Владислав давно отреклись от него.

Итак, на престол взошёл молодой король, успевший проявить себя способным полководцем. Шведская казна была пуста, а лучшая армия Европы уже семь лет тосковала без войны. А тут такой хороший повод сходить «за зипунами» в Польшу! Естественно, Карл X двинул туда войска.

В июле 1655 г. 17-тысячная шведская армия вышла из Померании на Познань и Калиш. Король Ян Казимир бросил Варшаву и отошел к Кракову. 6 сентября шведы настигли королевскую армию и разбили её при Чернове. Варшава и Краков были заняты шведскими войсками. Литовский гетман Януш Радзивилл перешел на сторону шведского короля Карла X Густава. Кстати, Радзивилл был протестант. Курфюрст Фридрих Вильгельм пропустил шведские войска через Пруссию.

На севере Польши держался только город Данциг, да и то из-за поддержки голландской эскадры. В пику Голландии Англия и Франция заявили о поддержки Швеции. (Как видим, хулиганский поступок господина Чаплинского, уведшего бабу у сотника Хмельницкого, привёл к большой европейской войне).

Ещё до начала боевых действия Карл X отправил к царю Алексею Михайловичу посла Розенлинда с грамотой, где объяснялись причины, побудившие Швецию начать войну, и предлагался военный союз против Речи Посполитой. В июле 1655 г. Розенлинд был принят Алексеем Михайловичем в Смоленске.

Вступление Швеции в войну с точки зрения здравого смысла было большой удачей для Русского государства. Спору нет, русская армия заняла значительные территории Речи Посполитой, но её военную мощь сокрушить не удалось. Неужели в Москве надеялись, что соседние государства одобрят захват Россией большей части Речи Посполитой? Шведы должны были радоваться выходу русской армии к Риге, а турки – появлению русских на Волыни вблизи вассальной Молдавии? Единственным союзником царя против Польши, Швеции, турецкого султана и крымского хана был Богдан Хмельницкий, преследовавший совсем другие цели, нежели царь, да еще к 1655 г. ставший хроническим алкоголиком.

Поэтому раздел Речи Посполитой, предложенный Карлом Х, был идеальным вариантом для России, даже если бы большая часть бывших польских земель досталась шведам. В любом случае России потребовалось не менее 20–40 лет, чтобы переварить даже небольшие территории, побывавшие под властью Речи Посполитой. А вот шведы бы гарантированно подавились польским пирогом, благо, польское панство – ещё та публика!

Но молодого Алексея занесло. Он уже считал себя не меньше Александра Македонского. При этом царя жёстко опекал пятидесятилетний патриарх Никон. Он-то должен был помнить разгром Шеина под Смоленском. Но переполненный гордыней патриарх уже видел себя духовным владыкой всей Польши и вместо того, чтобы одернуть зарвавшегося государя, буквально подзуживал его на новые захваты.

Царь Алексей гордо заявил шведскому послу: «За многие злые неправды к нам королей Владислава и Яна Казимира дал Бог нам взять всю Белую Русь и многие воеводства, города и места с уездами Великого княжества Литовского, да наш же боярин Бутурлин с запорожским гетманом Хмельницким в Короне Польской, на Волыни и в Подолии побрал многие воеводства, города и места, и мы учинились на всей Белой Руси и на Великом княжестве Литовском, и на Волыни, и на Подолии великим государем».

Послу ничего не оставалось делать, как промолчать, но после такого заявления конфликт был неизбежен.

17 мая 1656 г. под звон московских колоколов царь Алексей Михайлович объявил войну шведскому королю Карлу X Густаву. Русский корпус под началом Петра Потёмкина двинулся для занятия берегов Финского залива. На помощь Потёмкину был направлен большой отряд донских казаков. При отправке казаков патриарха Никона занесло – он благословил казаков не более, не менее, как идти морем к Стокгольму и захватить его.

Теперь Алексею Михайловичу ничего не оставалось делать, как мириться с Яном Казимиром. К началу июля 1656 г. боевые действия против поляков и литовцев, сохранивших верность Яну Казимиру, были прекращены, а 30 июля в Вильно начались мирные переговоры.

Между тем шведские войска 17 января 1656 г. достигли Кёнигсберга. Курфюрст Фридрих Вильгельм признал своим сюзереном шведского короля Карла X вместо польского короля.

Появление польских войск, ранее сражавшихся против русских, позволило полякам 1 июля 1656 г. отбить у шведов Варшаву.

Выезд царя Алексея Михайловича на смотр войск в 1664 году, 1864 г. Худ. Н.Е. Сверчков

Однако 20 июля войска Карла X и курфюрст Фридрих Вильгельм выбили поляков из Варшавы. Но 1 сентября поляки вернули себе Варшаву.

8 октября 1656 г. у селения Простки на восточном берегу реки Элк произошла битва между шведско-бранденбургским войском и польско-татарским войском. Поляки победили.

После битвы две тысячи крымских татар под командованием Субхан Гази-аги произвели набег на Пруссию. Было сожжено 13 городов, 249 деревень, множество мыз и 37 церквей; 11 тыс. человек погибло, 30 тысяч уведено в плен в Крым или в Турцию. Беженцы заполонили Кёнигсберг.

Надо сказать, что Субхан Гази-ага был обыкновенным бандитом. Ему было абсолютно без разницы, кого убивать. Так, в 1648–1649 гг. он жёг и грабил Малороссию, действуя на стороне Хмельницкого.

20 ноября 1656 г. в Лабиау был заключён договор между Бранденбургом и Швецией. Швеция признала суверенитет Пруссии.

А 19 сентября 1657 г. был заключён Велауский договор (Велявско-Быдгощский трактат) между Бранденбургом и Речью Посполитой. Польша отказалась от суверенных прав на Восточную Пруссию в пользу Бранденбурга. Пруссией поочередно правят два наместника великого курфюрста. Первый наместник – князь Радзивилл. Близ Кёнигсберга строиться крепость Фридрихсбург с бранденбургским гарнизоном.

3 мая 1660 г. в городе Олива неподалёку от Данцига был подписан Оливский мир. Согласно ему польский король Ян II Казимир отказался от прав на шведский престол. Речь Посполитая уступила Швеции уже контролируемые ею Ливнию и Ригу. Была подтверждена независимость герцогства Пруссия.

11 июля 1657 г. Кёнигсбергском замке родился сын и наследник курфюрста – Фридрих III. Курфюрстом он стал лишь после смерти Фридриха Вильгельма в 1688 г.

7 мая 1697 г. в Кёнигсберг на корабле «Святой Георгий» из Либавы прибыл царь Пётр I. Поскольку царь путешествовал инкогнито, его поселили в гостевом доме купца Христофора Негеляйна. Этот дом сохранился до апреля 1945 г., но позже был разрушен.

Ну а 18 мая состоялся въезд в Кёнигсберг «Великого посольства».

9 июня Пётр отметил в Кёнигсберге своё 25-летие. Поздравить царя из Берлина прибыл курфюрст Бранденбурга Фридрих III (который позже станет прусским королём Фридрихом I). Русские дипломаты пытались вовлечь курфюрста в военный союз против Османской империи, но получили вежливый отказ.

18 июня Пётр выехал из Кёнигсберга в Пиллау.

До Пиллау русское посольство добралось 20 июня. Крепость там ещё строили, рядом была небольшая верфь. Население Пиллау не превышало 500 человек.

Кёнигсберг. Вид на Кнайпхоф со стороны Зелёного моста. Двухэтажное здание с балконом – дом Х. Негеляйна. Гравюра Ф.Х. Билса. 1850 г.

В крепости царь стрелял из пушек под руководством главного инженера прусских крепостей полковника Штейтнера фон Штернфельда. За проявленное старание Петру выдали аттестат, где говорилось, что «московский кавалер, именем Пётр Михайлов», обучаясь огнестрельному искусству, «в особенности метанию бомб, каркасов и гранат» «в Кёнигсберге… и в приморской крепости Пиллау», «в непродолжительное время, к общему изумлению, такие оказал успехи и такие приобрёл сведения, что везде из исправного, осторожного, благоискусного, мужественного и бесстрашного огнестрельного мастера и художника признаваем и почитаем быть может».

Пётр плясал на свадьбах и много пил. 9 июля в Пиллау в день Петра и Павла был устроен грандиозный фейерверк.

В Пиллау посольство пробыло 11 дней. Историки предполагают, что Пётр ожидал там исхода выборов короля в Польше. На трон претендовали французский принц де Конти и саксонский курфюрст Август.

Забегая вперёд, скажу, что в 1716 г. Пётр I дважды побывал у Кёнигсберга. В феврале он вместе с Екатериной проезжал через Кёнигсберг в Данциг для участия в церемонии бракосочетания племянницы царя Екатерины Ивановны с герцогом Мекленбургским Карлом Леопольдом. На обратном пути царственные супруги вновь посетили Кёнигсберг. Во время февральского визита Пётр познакомился в Кёнигсберге с итальянским скульптором Бартоломео Растрелли, которого нанял на службу.

В октябре 1717 г., возвращаясь из поездки из Германии, Пётр вновь посетил Кёнигсберг. Он устроил обед в том самом двухэтажном доме, где останавливался в 1697 г. Первый хозяин дома Христофор Негеляйн теперь был бургомистром Кнайпхофа.

С 1697 г. Фридриха III обуяла идея стать королём Пруссии. И вновь, как с нападением пана Чаплинского на хутор Субботово, на судьбу Пруссии повлияло событие, вроде бы никакого отношения к ней не имеющее.

В далёкой Испании доживал последние дни король Карл II. Он был последним представителем дома Габсбургов на испанском престоле. После его смерти началась война за испанское наследство, в которой Франция и Австрия боролись за Испанскую империю.

Поскольку Карл II Испанский с самого раннего детства был болен умственно и физически и не имел детей, а других мужчин в испанской ветви рода Габсбургов не было, вопрос о наследовании огромной Испанской империи, которая включала помимо Испании также владения в Италии и Америке, Бельгию и Люксембург, был постоянным предметом обсуждения.

Две династии претендовали на испанский престол: французские Бурбоны и австрийские Габсбурги. Обе королевские семьи были родственниками последнего испанского короля.

Ян Веникс. Портрет русского царя Петра I. 1697 г.

Памятник Петру I в г. Балтийске Калининградской области. Автор: Н. Уварова

Наиболее легитимным наследником с точки зрения испанских традиций, которые допускали наследование престола по женской линии, был Людовик Великий Дофин, единственный законный сын французского короля Людовика XIV и испанской принцессы Марии Терезии, старшей единокровной сестры Карла II.

Кроме того, сам Людовик XIV был двоюродным братом своей жены и короля Карла II, поскольку его матерью была испанская принцесса Анна Австрийская, сестра испанского короля Филиппа IV, отца Карла II.

Дофин, будучи первым наследником французского престола, стоял перед трудным выбором: если бы он унаследовал французское и испанское королевства, то ему пришлось бы контролировать огромную империю, угрожавшую балансу сил в Европе. К тому же Анна и Мария Терезия отказались по условиям брачного договора от своих прав на испанское наследство. В последнем случае отказ не вступил в силу, поскольку он был условием уплаты Испанией приданого инфанты Марии Терезии, которое так и не получила французская корона.

Другим кандидатом был император Священной Римской империи Леопольд I, принадлежавший к австрийской ветви династии Габсбургов. Поскольку дом Габсбургов придерживался салического закона, Леопольд I являлся следующим за Карлом в рамках династической иерархии, поскольку оба они происходили от Филиппа I Габсбурга. Кроме того, Леопольд был двоюродным братом короля Испании, его мать тоже была сестрой Филиппа IV и при выходе замуж не отказывалась от прав на испанский престол.

Кроме того, отец Карла II, Филипп IV упомянул в своем завещании в качестве наследников австрийскую ветвь Габсбургов. Этот кандидат также вызывал опасения у других держав, поскольку с вступлением Леопольда в испанское наследство произошло бы возрождение Испанско-австрийской империи Габсбургов XVI века.

В преддверии Войны за испанское наследство в ходе секретных переговоров в замке Шёнхаузен 16 ноября 1700 г. император Леопольд I в договоре упомянул, что протестантские курфюрсты могут достичь королевского достоинства. Коронация должна проходить за пределами Священной Римской империи.

Кроме того, Фридрих III, чтобы получить королевское достоинство, должен был заплатить высокую цену в 2 миллиона дукатов императору Леопольду I и 600 тысяч дукатов немецкому духовенству. Орден иезуитов получил 20 тысяч талеров за ходатайство при дворе Вены.

1 ноября 1700 г. умер Карл II. 9 июня 1701 г. началась, а 7 марта 1714 г. закончилась Война за испанское наследство. Боевые действия происходили вдали от Пруссии.

Всё свелось к поставке Фридрихом III 8 тысяч наёмников императору Священной Римской империи. За это Фридрих III стал королём Пруссии Фридрихом I.

С 3 сентября 1709 г. по 2 апреля 1710 г. в Кёнигсберге была страшная эпидемия чумы. Её занесли беженцы из Польши, спасавшиеся от шведских войск и панских междусобойчиков. Городские ворота были закрыты на замок, состоятельные люди большей частью успели сбежать в имения в сельской местности, где тщательно отгородились от окружающего мира. Госпитали и лазареты были переполнены, одно за другим возникали чумные кладбища. Из 40 тысяч горожан от чумы умерло 9368 человек, то есть примерно треть.

Ещё больше были потери в малых городах и деревнях, в иных городках оставалось не более десятой части от прежнего населения, некоторые деревни вымерли полностью.

Памятник королю Фридриху I на Замковой площади в Кёнигсберге

25 февраля 1713 г. скончался прусский король Фридрих I. В первый же день правления новый 24-летний король Фридрих Вильгельм I упразднил большую часть придворных должностей, а расходы на содержание двора уменьшил в четыре раза. 5 марта 1713 г. молодой король назначил комиссию для проверки берлинского финансового управления. Ревизия плавно перетекла в показательный уголовный процесс.

В том же 1713 г. Фридрих Вильгельм I перестроил структуры власти больших городов: Берлина, Кёнигсберга и Штеттина. Города получали назначенных королём штадт-президентов, одновременно становящихся председателями военных и земельных палат в данной провинции (так, штадт-президент Кёнигсберга становился председателем военной и земельной палат Восточной Пруссии). Штадт-президенты становились также главными сборщиками налогов и ответственными за поступление их в казну.

Фридрих Вильгельм провёл ряд мер по восстановлению разорённых чумой районов, пригласив сюда на выгодных условиях переселенцев в основном из Зальцбурга, Нассау и Швейцарии. Нескольким деревням Восточной Пруссии в 1722–1724 гг. был дарован статус города. 13 июня 1724 г. произошло объединение Альтштадта, Лёбенихта и Кнайпхофа, а также принадлежащих им многочисленных слобод и предместий в единый город Кёнигсберг.

1 мая 1715 г. Пруссия вступила в Северную войну в ответ на требование Стокгольма вернуть завоёванные территории в Померании. Король Пруссии Фридрих Вильгельм I присоединился к коалиции, рассчитывая участвовать в разделе шведских владений в Германии.

В 1715 г. Пруссия отправила в помощь русской армии для действий против шведов в Померании двенадцатитысячный корпус. 23 декабря 1715 г. прусско-датско-саксонские войска под командованием прусского генерал-фельдмаршала Леопольда Ангальт-Дессау овладели приморской крепостью Штральзунд.

По Стокгольмскому миру в 1720 г. Пруссия получила Переднюю Померанию с городом Штеттин, островами Узедом и Волин (территории, отошедшие к Швеции по Вестфальскому миру 1648 г.).

Несколько слов о населении Кёнигсберга в XV–XVIII веках. Альбрехт Бранденбургский широко открыл двери Пруссии для всех протестантов, притесняемых в католической Европе. Пускали не только лютеран, но и кальвинистов, хотя попы-лютеране в Кёнигсберге периодически подвергали их преследованиям.

Портрет Фридриха Вильгельма I Прусского. 1733 г. Мастерская Антуана Песне

К этому времени преемниками Ганзы стали голландские купцы. Результатом этого стал переезд в Кёнигсберг сотен голландских купцов и ремесленников.

В гораздо худшем положении в Кёнигсберге оказались мигранты из Шотландии. Им запрещалось покупать дома, поэтому их часто называли «подвальными шотландцами».

В 1671 г. великий курфюрст Фридрих Вильгельм I, известный своей толерантностью по отношению к иным религиозным конфессиям, допустил в Бранденбург-Пруссию евреев, бежавших из Вены от репрессий австрийского императора Леопольда I. Евреи в государстве Фридриха Вильгельма I были защищены специальным указом от 3 января 1676 г., по которому следовало «не тревожить евреев, не ограничивать их в правах и привилегиях и надлежащим образом защищать от нарушения этих прав». Однако уже в 1685 г. великий курфюрст обязал всех приезжающих евреев вносить залог в 1000 талеров.

Приехавшие в Кёнигсберг евреи должны были селиться в Трагхайме, северо-восточнее королевского замка. Эта часть города находились под непосредственным покровительством великого курфюрста. На Кервидергассе (позднее – Театрштрассе, ныне район гостиницы «Калининград») в 1680 г. им было позволено построить синагогу. В 1704 г. было образовано кёнигсбергское погребальное братство («хевра каддиша»).

В 1706 г. в Кёнигсберге проживало 10 еврейских семей, а в 1713 г. их было уже 36 в самом городе и 98 в остальных городах Пруссии. Кроме Кёнигсберга относительно много евреев было в Мемеле и Тильзите. Всего же по численности лиц иудейского вероисповедания Кёнигсберг в королевстве Фридриха I был вторым после Берлина, где уже в 1730 г. еврейских семей проживало около 180. А к 1756 г. число еврейских семей в Кёнигсберге достигло 307.

Забавная деталь – в 1639 г. в Кёнигсберг впервые привезли… слона.

В 1611 г. польские комиссары потребовали у городского ландага передать католической церкви два лютеранских храма, но получили отказ. Тогда курфюрст на собственные деньги и на собственной земле возводит католический храм, освящённый в декабре 1611 г. В 1613 г. у ворот Грюнес Тор была построена биржа, просуществовавшая до 1875 г.

16 июля 1740 г. в Кёнигсберг въехал новый 28-летний король Фридрих II, и в истории города начался новый этап.

Перед приездом Фридрих предупредил городские власти не устраивать никаких церемоний с шествиями, фанфарами, стрельбой и т. д.

Кёнигсберг. Около 1740 г. Гравюра И. Ринглина по рисунку Ф. Вернера

В первой карете рядом с королём сидел итальянский философ Франческо Альгаротти. Присягу провели в простой форме. На торжественный обед король пригласил обер-бургомистра, депутатов муниципалитета и членов суда, приказал посадить их за столом дворянства.

Король Фридрих II. Худ. Вильгельм Кампхаузен. 1870 г.

Одним из первых нововведений Фридриха была отмена цензуры. Он дал понять своим министрам, что «берлинским газетным писателям должна быть предоставлена неограниченная свобода писать без предварительной цензуры обо всех столичных новостях». Фридрих требовал, чтобы «интересным газетам не чинились препятствия». Умершие цензоры, как правило, не замещались новыми – эти должности оставались вакантными во время его правления. При нём впервые стало возможно законодательное обоснование свободы прессы на немецкой земле.

В 1742 г. король учредил Королевскую оперу, для которой архитектор Кнобельсдорф построил здание. Открытие (премьерная постановка оперы «Клеопатра и Цезарь» К. Г. Грауна) Королевской оперы состоялось ещё в недостроенном здании 7 декабря 1742 г. Театральные постановки были доступны жителям Берлина, а не только высшему обществу. Кроме того, король был сам одарён музыкально, играл на флейте и сочинял музыку.

Берлин, где отец подвергал его унижениям, Фридрих не любил. В 1747 г. он закладывает основу дворцово-паркового комплекса Сан-Суси в Потсдаме, который стал его летней резиденцией и получил неофициальное название «прусского Версаля». С момента окончания Семилетней войны он жил в Потсдаме постоянно – летом в Сан-Суси, а зимой в Старом городском или Новом дворце. Стиль построек Фридриха именуется фридерицианским рококо. Его главным представителем был придворный архитектор Кнобельсдорф.

Фридрих модернизировал прусскую государственную службу и способствовал религиозной терпимости, чтобы привлечь больше поселенцев в Восточную Пруссию. С помощью французских специалистов он организовал систему косвенного налогообложения, которая принесла государству больше доходов, чем прямое налогообложение, хотя занимавшиеся ею французы могли прикарманить часть прибыли. Он установил новые правила для налоговых чиновников, чтобы сократить взяточничество. В 1781 г. Фридрих сделал кофе королевской монополией, для соблюдения которой нанял солдат-инвалидов (нюхальщики кофе), чтобы шпионить за незаконно обжаривающими кофе.

Пруссия была создана как лютеранское государство, однако уже предшественники Фридриха стояли на общепротестантских позициях, давая убежище гугенотам, меннонитам и вальденсам (впоследствии это заложило основы Прусской унии).

Свободно себя чувствовали и евреи. Однако веротерпимость Фридриха превзошла всех. Взойдя на престол, он заявил: «Все религии равны и хороши, если их приверженцы являются честными людьми. И если бы турки и язычники прибыли и захотели бы жить в нашей стране, мы бы и им построили мечети и молельни».

Тем не менее протестантизм оставался предпочтительной религией, а католиков не избирали на высшие государственные посты. Фридрих планировал развития всей страны, адаптированного к потребностям каждого региона. Он был заинтересован в привлечении самых разных специалистов, будь то учителя-иезуиты, граждане-гугеноты или еврейские купцы и банкиры.

Как и в Берлине, так и в Кёнигсберге начали издаваться газеты и журналы самых различных направлений и на любой вкус.

«Печатались статьи об истории Прусского края. За восторженный патриотический пафос “отвечал” уже упомянутый нами выше журнал “Эрлойтертес Пройссен” (“Просвещённая Пруссия”), редактором которого был директор Кёнигсбергской Городской библиотеки Михаэль Лилиенталь. Выпускались еженедельники, отражавшие общественную дискуссию на темы морали и просвещения, под такими волнующими заголовками, как “Дворец достопамятности и духовности”, “Отшельник” и т. п. Новая, “галантная” литература находила достойное отражение на страницах журнала “Дафна”, сотрудником которого был и юный Гаманн, а также в сердцах её почитателей. Тут были и стихи Вольтера, и стихи про Вольтера, стихи о пастушках и греческих богинях, о прекрасных купальщицах, о сердечных приключениях летом и о тех же – зимой»[8].

В 1774 г. Фридрих Великий издал указ, который предписывал крестьянам выращивать картофель. Однако, несмотря на приказ короля, многие люди по-прежнему отказывались сажать и есть картофель. Они не доверяли новому овощу и боялись, что он может быть вредным.

Фридрих Великий решил прибегнуть к хитрости. Он приказал засеять картофелем королевские сады, а солдатам охранять картофельные поля, создавая иллюзию того, что этот продукт чрезвычайно ценен. Охрана была организована так, чтобы она казалась серьёзной, но в то же время не слишком строгой. Солдатам было дано указание закрывать глаза на воровство.

Как и планировал король, крестьяне начали воровать картофель по ночам, полагая, что раз что-то охраняется, значит, это действительно важно и ценно. В результате картофель постепенно вошёл в повседневный рацион населения, и его популярность начала расти.

Со временем картофель стал важной частью рациона прусских крестьян и спасал население от голода в годы неурожая других культур.

За годы правления Фридриха Великого территория Пруссии увеличилась вдвое.

Первое и самое главное завоевание он сделал уже на первом году своего царствования. При известии о смерти императора Карла VI, не оставившего мужских потомков, Фридрих отказался признать Прагматическую санкцию, допускавшую передачу императорского престола по женской линии, и, под предлогом старых прав Гогенцоллернов на несколько силезских графств, в декабре 1740 г. вторгся в Силезию и оккупировал её всю, дав, таким образом, повод к началу Войны за австрийское наследство.

Захват Силезии был закреплён победой при Мольвице – первой победой Фридриха, которой он был целиком обязан фельдмаршалу Шверину: после того как в начале битвы слабая прусская кавалерия была разгромлена, а правый фланг пруссаков смят, Шверин, предвидя возможную гибель и пленение армии, уговорил Фридриха спасаться, чтобы самому не попасть в плен. Однако в отсутствие Фридриха он сумел выправить положение и в конце концов перейти в контратаку.

В 1741 г. баварский курфюрст Карл Альберт начинает войну против императрицы Марии-Терезии, а в начале следующего года он объявляет себя императором Священной Римской империи Карлом VII.

Любитель баталий французский король Луи XV не мог удержаться от соблазна и послал войска на помощь Карлу VII. Его поддержал прусский король Фридрих II. Соответственно, главный противник Франции на море Британия приняла сторону Марии-Терезии.

20 января 1745 г. умер «параллельный император» Карл VII, тем не менее, Война за австрийское наследство продолжалась. 4 июля 1745 г. Фридрих II наголову разбил войска Марии-Терезии при Гогенфридберге, а затем разгромил Саксонию. В итоге в конце декабря 1745 г. между ним и Марией-Терезией был подписан сепаратный мир. Мария-Терезия уступала Пруссии Силезию, а Фридрих II за это признал её супруга Франца I императором Священной Римской империи. С тех пор Пруссия держала нейтралитет в войне.

Портрет императрицы Марии-Терезии. Худ. Жан-Этьен Лиотар. 1747 г.

Австрийским и британским дипломатам с немалым трудом удалось втянуть Россию в войну. Им пришлось потратить огромные суммы на подкуп русских сановников, в первую очередь канцлера М. П. Бестужева-Рюмина. 22 мая (2 июня) 1746 г. в Петербурге был подписан секретный договор между Россией и Австрией (имеется в виду правительство Марии-Терезии). А 29 декабря того же года императрица Елизавета Петровна собрала в Зимнем дворце совещание, на котором был составлен план кампании.

Тридцатитысячное русское войско, по мнению фельдмаршала Ласси, должно было действовать на Рейне вместе с союзниками. По плану кампании, «войско должно было выйти из Курляндии и двигаться через Литву и Польшу на Краков в Силезию одной дорогой, разделяясь на три колонны, по маршруту, предложенному австрийским посланником бароном Бретлаком. Войско должно было двигаться 162 мили по территории Польши в течение не менее трех месяцев, учитывая, что каждый третий день будет отдыхом.

На содержание корпуса выдавалась сумма вдвое больше внутренних цен, итого выходило 145 525 рублей 83 копейки. Следовательно, надо было требовать у английского двора уплаты вперед 150 тысяч ефимков наличными деньгами, чтобы для подготовки провизии и фуража в Литву и Польшу до вступления туда русского войска отправить нарочных комиссаров. Если же эта сумма английскому двору покажется слишком большой, то пусть тогда англичане пришлют своих комиссаров, которые будут заготавливать и выдавать войску провизию и фураж.

В землях австрийской императрицы продовольствие войскам также должно быть приготовлено от английского двора или от Марии-Терезии, по их соглашению. «Войско отпускалось на два года, считая с выступления его за границу. Если мир будет заключён до этого срока, то войско будет отпущено в Россию раньше».

В январе 1742 г. главнокомандующим русской экспедиционной армии был назначен генерал-фельдцейхмейстер князь В. А. Репнин.

15 марта 1748 г. 37-тысячная армия Репнина выступила в поход. В германские порты на Балтике прибыли 60 русских галер для поддержки войск с моря и их снабжения. Войска должны были войти в район Рейна – Мозеля.

В июле русская армия вступила во Франконию. Людовик XV вновь не пожелал драться с русскими, и в апреле 1748 г. в Ахене (Аахене) открылся международный конгресс, результатом которого стало подписание 18 октября 1748 г. Ахенского мира. По его условиям был подтвержден Дрезденский мир 1745 г., то есть передача Силезии Пруссии. Три итальянских герцогства – Парму, Пьяченду и Гуастелу (Гвасталу) – Австрия передала испанскому инфанту Филиппу, а часть Миланского герцогства – Сардинии.

Ну а Россия? Россия получила дырку от бублика, конечно, если не считать удовлетворенных амбиций матушки Елизаветы Петровны, которая так до конца жизни не сумела понять, почему до Англии нельзя доехать в карете.

Фавориты и министры, правившие Россией от имени императрицы Елизаветы Петровны, по-прежнему втягивали страну в чуждый ей конфликт на территории Германии.

Позже царские и советские историки придумают «обоснование» для этой глупой войны, суть которых сводится к тому, что «Россия вступила в эту войну с целью устранить опасность установления прусской гегемонии в Центральной Европе. Прусская агрессия угрожала не только Австрии, но также Саксонии и России»[9]. Увы, толковых объяснений этому не приводит ни Л. Г. Бескровный, ни иные историки.

В «Очерках истории Восточной Пруссии» (2002 г.) Геннадий Кретинин постоянно упоминает о планах Фридриха II захватить Прибалтику: «Грозящее противостояние с Россией в Прибалтике требовало…»

«При движении на восток Пруссии предстояло неизбежно столкнуться с интересами России, которая, хотя и не граничила в это время с Пруссией, но своей активной политикой на Балтике, в Курляндии, была близка к этому.

Противостояние Пруссии и России в Прибалтике обещало быть длительным и сложным, поэтому Фридрих ставит перед собой задачу: вначале обеспечить свои интересы в Силезии»[10].

Увы, Кретинин не приводит ни одного документа, свидетельствовавшего о планах Фридриха II захватить Курляндию или иные области России. Все рассуждения Бескровного, Кретинина и др. базируются на том, что Фридрих, захватив Силезию, мог (!) пойти на Россию. Так он с равным успехом, захватив Силезию, мог пойти войной на Китай, благо Фридрих основал компанию, торгующую с Китаем.

На самом деле перед Россией стояли две жизненно необходимые задачи. Во-первых, требовалось ликвидировать огромную Дикую степь и устранить татарскую угрозу Центральной России, а затем получить выход в Чёрное море; а во-вторых, освободить Правобережную часть Малой России и Белую Русь от гнёта польских панов. Причём последнюю задачу нужно было решать срочно – магнаты Речи Посполитой проводили жёсткую полонизацию населения и искоренение православной церкви. Ещё при Петре Великом Правобережье могло само упасть к ногам царя, но русские власти не только не поддержали борьбу казачества с панами, но и всеми силами сдерживали её.

Наконец, у России были и второстепенные задачи – освоение берегов Тихого океана и укрощение среднеазиатских кочевников.

Участие же в германских войнах ничего не давало России, а лишь отрывало ресурсы от решения национальных задач.

Почему же тянуло в Европу всяких там Бестужевых-Рюминых, Воронцовых, Шуваловых и др.? Во-первых, огромные взятки, регулярно выдаваемые послами Англии, Франции и Австрии. Ну а во-вторых, европейские дела для них были придворной политической игрой, в ходе которой можно свалить конкурента и получить от императрицы новый чин и новые поместья.

Историк Калининграда Лиана Минасян писала: «У дочери Петра I императрицы Елизаветы был и личный мотив для противостоянии Фридриху. Прусский король был известным женоненавистником и терпеть не мог находящихся на престоле женщин – тех самых “трёх баб”. А российская императрица Елизавета отвечала ему взаимной неприязнью. Однако середина XVIII столетия – это закат елизаветинской эпохи. Императрица уже начала тяжело болеть, вокруг неё суетились русские вельможи и иностранные послы, чтобы склонить её на ту или иную сторону»[11].

Кстати, об императрице. Елизавета унаследовала от отца лишь страсть к Бахусу и Венере. Умственные же способности она унаследовала от матери-чухонки.

В Елизавете Петровне непостижимым образом сочетались набожность, строгое соблюдение всех церковных постов и обрядов, частые поездки на богомолье со страстью к балам, маскарадам, охотам, катанию с гор летом на роликовых тележках, а зимой – на санях.

Но главным в её жизни были фавориты. На мой взгляд, лучше всех её время охарактеризовал поэт России Максимилиан Волошин:

И вот царице начали нашептывать гадости про прусского короля Фридриха II. Честно говоря, и без наговоров он внушал неприязнь подобным дамам. Фридрих терпеть не мог женщин и попов, и их не допускали к нему во дворец, за исключением каких-либо особо важных церемоний. Король был энциклопедически образован, много писал – интересно, но очень едко.

Портрет императрицы Елизаветы Петровны. Россия, первая четверть XIX в. Неизвестный художник

У Фридриха не было ни малейшего желания ссориться с Россией, с которой у него не было ни спорных проблем, ни даже общей границы. В августе 1754 г. в Берлине проездом оказался Лейтрум – подполковник русской службы. Король пригласил его во дворец Сан-Суси и в конфиденциальной беседе попросил сообщить кому следует в Петербурге, что он, Фридрих, «к её Особе [Елизавете. – А.Ш.] всегда имел совершенное почтение, каково подлежит высоким и преславным Её добродетелям и качествам».

Далее король заявил, что «не желает более как восстановления между двумя дворами доброго согласия и получения по-прежнему себе дружбы Её Величества Императрицы… Повторял он мне высокопочитание своё к священной Её Величества Особе и к удивлению достойным Её высоким качествам, оказывая притом и собственное своё желание о восстановлении доброго согласия… Его Величество прибавил к тому ещё сие, что завещание Петра Великого есть неоспоримым доказательством, что польза России велит быть в согласии с Пруссией; что для себя он ничего не требует… что он весьма б рад был, ежели б ему позволено было послать сюда в тайне кого-нибудь, который бы мог изъявить его намерение…»[12].

10 сентября 1754 г. Лейтрум подал запись разговора с Фридрихом, но не императрице, а вице-канцлеру М. И. Воронцову. Дошла ли записка до Елизаветы, неизвестно, скорее всего – нет. Зато ей со всех сторон нашёптывали, мол, прусский король о забавах вашего величества отозвался так-то и так-то. Обидчивая Елизавета насмерть возненавидела Фридриха.

Объективности ради стоит отметить, что аналогичная картина происходила и в Версале. Австрийскому канцлеру Кауницу и его дипломатам удалось убедить маркизу де Помпадур, что безбожник Фридрих сочиняет о ней фривольные стишки и всячески издевается над её поведением.

Кстати, тот же Кауниц высказался о России: «…так как политика этого государства истекает не из действительных его интересов, но зависит от индивидуального расположения отдельных лиц, то невозможно строить на ней продолжительную систему»[13].

Итак, три милые дамы – Мария-Терезия, мадам де Помпадур и Елизавета Петровна – страстно хотели воевать со зловредным Фридрихом.

Что же касается Англии, то её короля Георга II гораздо более интересовали его наследственное владение в Германии – Ганновер, нежели сама «владычица морей». По приказу короля британские дипломаты дали взятку канцлеру Бестужеву-Рюмину, и тот 19 (30) сентября 1755 г. в Петербурге подписал так называемую «субсидную конвенцию» сроком на четыре года. По условиям этой конвенции Россия обязывалась в обмен на единовременную британскую субсидию в 500 тысяч фунтов стерлингов выставить 55-тысячный корпус и до 50 галер в случае нападения на Англию или её союзников. Статья 5 распространяла обязательства России и на Ганновер. Конвенция предусматривала, что Англия должна выплачивать России по 100 тысяч фунтов стерлингов ежегодно на содержание русского корпуса на границе еще до начала военных действий – «диверсии». Но вот что интересно: из текста «субсидной конвенции» было неясно, против кого же она направлена.

О том, стоит ли какой-то Ганновер жизней нескольких десятков тысяч русских солдат, ни Бестужев-Рюмин, ни сама Елизавета и не думали. Тем временем «скоропостижный» Фридрих узнал о «субсидной конвенции» и предложил Георгу II гарантировать безопасность Ганновера всего за каких-то 20 тысяч фунтов стерлингов, а в обмен потребовал военную помощь Англии в случае вторжения «иностранной державы» в Германию. В итоге 16 января 1756 г. Англия и Пруссия заключили Вестлинстрескую конвенцию, фактически это был военный союз.

Ряд западных историков назвали 16 января 1756 г. днём «дипломатической революции». Действительно, рухнула вся система европейских союзов. Примирились Бурбоны и Габсбурги, враждовавшие с XVI века. 2 мая 1756 г. в Версале был заключён военный союз между Францией и Австрией.

Когда британский посол в Вене Кейт заметил Марии-Терезии, что союз с Францией есть нарушение прежних дружественных отношений Австрии и Англии, то императрица с жаром ответила: «Не я покинула старую систему; но Англия покинула и меня, и систему, когда вступила в союз с Пруссиею. Известие об этом поразило меня как громом. Я и король прусский вместе быть не можем, и никакие соображения в мире не могут меня побудить вступить в союз, в котором он участвует. Мне нельзя много думать об отдаленных землях, пришлось ограничиться защитою наследственных владений, и здесь я боюсь только двух врагов: турок и пруссаков. Но при добром согласии, которое теперь существует между обеими императрицами, оне покажут, что могут себя защитить и что нечего им много бояться и этих могущественных врагов»[14].

Что же касается второй императрицы, то Елизавета Петровна, несмотря на протесты Бестужева, ещё 14 марта 1756 г. разорвала «субсидную конвенцию» с Англией.

14 марта того же года по указу Елизаветы при дворе была созвана конференция, на которой присутствовали великий князь Пётр Фёдорович, граф Алексей Бестужев-Рюмин, его брат граф Михаил, генерал-прокурор князь Трубецкой, сенатор Бутурлин, вице-канцлер Воронцов, сенатор князь Михаил Голицын, генерал Степан Апраксин и братья графы Александр и Пётр Шуваловы. Присутствовала и сама императрица.

30 марта конференция в исполнение указа императрицы постановила следующее: «1) с венским двором немедленно приступить к соглашению и склонять его, чтобы он, пользуясь нынешнею войною Англии с Франциею, напал на прусского короля вместе с Россиею. Представить венскому двору, что так как с русской стороны для обуздания прусского короля выставляется армия в 80 000 человек, а в случае нужды употребятся все силы, то императрица-королева имеет в руках самый удобный случай возвратить завоеванные прусским королем в последнюю войну области»[15].

А между тем война уже шла. Британские подданные в Америке создали «Компанию Огайо», которой не хватало места в британских владениях, и она начала захватывать земли во Французской Канаде. Управляющим компанией был некий Лоуренс Вашингтон. Его сводный брат Джордж собрал отряд из 159 человек и 28 мая 1754 г. напал на французский пограничный отряд из 30 человек.

Летом следующего года двухтысячный британский отряд попытался овладеть французским укреплением Форт-Дюкен. Однако 9 июля 1755 г. французы и пришедшие к ним на помощь индейцы наголову разгромили англичан. Одновременно англичане начали «неограниченную морскую войну» против французов в Западной Атлантике.

А в Европе Август III – курфюрст саксонский и по совместительству польский король – заключил тайный договор с Марией-Терезией с целью внезапного нападения на Пруссию. Однако секретарь саксонского курфюрста, некий Ментцель, передал копии секретных договоров Фридриху II. Тот среагировал почти мгновенно.

18 августа 1756 г. прусский посланник в Дрездене объявил Августу III, что его король в связи с военными приготовлениями в Австрии требует свободный проход прусских войск в австрийскую Богемию. Август попытался тянуть время, заявив нечто типа «такие вопросы с кондачка не решаются, зайдите на недельке».

В беседе с английским посланником Митчеллом Фридрих II очень своеобразно объяснил свои действия. «Посмотрите мне прямо в глаза. Что вы видите на моем лице? – спросил король опешившего дипломата. – Разве у меня такой нос, чтобы получать по нему щелчки? Я не позволю проделывать с собой такие штуки. – Эта дама (Мария-Терезия) хочет войны; она её получит. Мне ничего не остается, кроме того, чтобы опередить моих врагов. Мои войска в полной готовности, надо расстроить заговор, пока он не стал слишком опасным… Я знаю французское министерство, оно слишком слабо и слишком ограниченно, чтобы вырваться из когтей Австрии. Граф Кауниц втянет их (французов) туда, куда ему будет нужно, гораздо раньше, чем они сообразят, в чем дело. Мое положение таково, что выйти из него я могу, лишь решившись на смелый шаг»[16].

29 августа 1756 г. прусские войска тремя колоннами вошли в Саксонию. 10 сентября Фридрих без боя овладел саксонской столицей. Саксонские войска и крепости сдались без боя. Сам же Август III бежал в Варшаву, вспомнив, что он еще и польский король.

Поскольку ни король, ни войска драться не пожелали, в бой с истерическими воплями кинулись дамы. Дочь Августа III Мария Жозефа, бывшая замужем за французским дофином Людовиком, устроила красивое представление в Версале. Она кинулась в ноги свёкру Луи XV, умоляя спасти её родителей и любимое саксонское отечество.

Одновременно её сестра в Варшаве обратилась к Елизавете Петровне с просьбой купить несколько её бриллиантовых украшений для спасения отчизны. Императрица, как сказано в её указе Иностранной коллегии, «так чувствительно это приняла», что приказала доставить принцессе 20 тысяч рублей в знак дружбы и истинного участия в их бедственном положении.

По приезде в Варшаву Август III объявил русскому послу Гроссу, что после Бога он всю надежду полагает на скорую помощь императрицы. Та намёк поняла и «отстегнула» королю 100 тысяч рублей.

22 января 1757 г. в Петербурге была подписана русско-австрийская конвенция об участии России в войне с Пруссией. Согласно условиям конвенции Австрия обещала выставить против Пруссии не менее 80 тысяч человек регулярного войска, прося, чтобы и Россия со своей стороны выставила столько же, а также дала от 15 до 20 кораблей, фрегатов и галиотов на Балтийский береговой фронт против Пруссии и сверх того не менее 40 тысяч талеров деньгами.

Курфюрст Фридрих Август II Саксонский, король Польши Август III (1696–1763). 1755–1756 гг. Мастерская Пьетро Ротари

Австрия, отвлекая прусские войска в Силезии, должна ждать наступления русской армии на Восточную Пруссию.

По условиям конвенции война должна продолжаться до полного отвоевания Силезии и графства Глацкого, «с Пруссией ни мира, ни перемирия не заключать без совета друг с другом».

Секретные статьи конвенции гласили:

– Расширить антипрусскую коалицию, пригласив принять участие в войне с Пруссией Францию и Швецию.

– Король польский, он же курфюрст Саксонский, получит в случае успешной войны против Пруссии герцогство Магдебургское.

В секретном артикуле конвенции говорилось: за то, что Россия берёт на себя содержание и действия всех войск на суше и на море, Австрия уплачивает ей, если вступит во владение Силезией и графством Глацким, ежегодно в течение всей войны по 1 млн рублей. Авансом уплачивается первый взнос: полмиллиона сразу по обмену ратификационными грамотами и полмиллиона – через 6 месяцев. Фактически же Россия получила эти деньги тремя взносами: 15 февраля, 12 мая и 24 ноября 1757 г.

Поскольку русский наследник престола был страстным поклонником Фридриха II, императрица Мария-Терезия пообещала выплатить ему «моральную компенсацию» – 100 тысяч франков.

В кампании 1757 г. Фридрих решил воспользоваться медлительностью в развертывании сил противников и разбить австрийцев в Богемии до подхода союзников. В Восточной Пруссии был оставлен 30-тысячный корпус фельдмаршала Г. Левальда. В апреле прусская армия двинулась в Богемию. Австрийская армия Брауна, занимавшая позиции на реке Эгер, отошла. 21 апреля (2 мая) прусские войска (63 тысячи человек) подошли к Праге. В Пражском сражении 25 апреля (6 мая) австрийцы были разбиты и осаждены в Праге. Но к Праге подошла другая австрийская армия под командованием фельдмаршала Л. Дауна (54 тысячи человек), и в сражении у Колина 7 (18) июня 34-тысячная прусская армия потерпела поражение. Фридрих был вынужден снять осаду Праги и оставить Богемию.

Наконец-то в войну вступила и Франция. В апреле 1757 г. две французские армии форсировали Рейн, причем 47-тысячная армия[17] принца Субиза двинулась в Тюрингию, а 70-тысячная армия маршала д’Эстре заняла Гессен-Кассель и двинулась во владения британского короля – Ганновер.

В июле 1757 г. д’Эстре под Хастенбеком разбил армию герцога Кумберландского. Сменивший д’Эстре маршал Ришелье заставил ганноверцев отступить до самого берега Эльбы, но по неясным причинам вместо того, чтобы заставить их капитулировать, 8 сентября в Клостер-Цевене подписал конвенцию о нейтралитете Ганновера, предложенную ему герцогом Кумберландским. Однако король Георг II наотрез отказался ратифицировать эту конвенцию.

Между тем армия Субиза 14 (24) августа подошла к Эйзенаху, угрожая вторжением в Пруссию. Фридрих был вынужден оставить Саксонию и двинуться против Субиза. 25 октября (5 ноября) в сражении при Росбахе союзники, несмотря на подавляющее численное превосходство, были разгромлены и отошли к Рейну. После победы Фридрих начал переброску войск в Силезию, где австрийцы взяли Бреславль и осадили Швейдниц. 24 ноября (5 декабря) при Лейтене австрийцы потерпели крупное поражение и отступили в Богемию. Вся Силезия была вновь занята пруссаками.

Теперь у союзников осталась лишь надежда на мощь русского оружия.

По рекомендации канцлера А. П. Бестужева и графа А. Г. Разумовского Елизавета Петровна решила сделать командующим русской армией 54-летнего генерал-аншефа Степана Фёдоровича Апраксина. 5 сентября 1756 г. он был пожалован в генерал-фельдмаршалы и 26 октября того же года назначен главнокомандующим русской армией, предназначенной для действий против пруссаков.

Портрет Степана Фёдоровича Апраксина. Неизвестный художник

Выбор командующего был явно неудачен. Апраксин был неплохим дипломатом, ловким царедворцем, но практически не имел опыта командования войсками. В 1737 г. он под началом Миниха отличился при взятии Очакова и был за это произведен в премьер-майоры. А далее – служба в штабах. Апраксина часто использовали в качестве курьера из армии во дворец, где за сообщения о победах он получал награды, его отправляли в составе посольства в Персию и т. д.

«Апраксин вовсе не хотел торопиться походом. Он имел основания надеяться, что дело не дойдет до настоящей войны, что всё ограничится таким же походом на запад вспомогательных русских отрядов при императрице Анне и недавно при Елисавете, прогулки для возбуждения страха и ускорения мира.

Кроме того, молодой двор был против войны, а идти наперекор воле наследника престола и его супруги далеко не входило в планы Апраксина, да и приятель умница-канцлер [Бестужев-Рюмин] был на стороне молодого двора, и при прощанье сказал, что б в поход не выступать до тех пор, пока все будет к нему приготовлено. Апраксин думал, что далеко ещё не всё приготовлено, что надобно много и долго готовиться, чтобы успешно биться с первым полководцем времени и с его образцово устроенным войском; хорошо, как австрийцы его задержат; если он обратится с главными силами против русского войска, помогут ли тогда австрийцы?»[18].

Для решения стратегических задач в войне при дворе была образована так называемая Конференция (Военный совет), в состав которой вошли Бестужев-Рюмин, Воронцов, Бутурлин, П. Шувалов, И. Шувалов и Трубецкой. Конференция решила создать армию из шести корпусов общей численностью 129 966 человек.

В феврале 1757 г. Апраксин получил от Конференции план военных действий, согласованный с австрийским командованием. Русские войска должны были развернуть боевые действия в Восточной Пруссии и на Нижней Висле. Но Апраксин признал нецелесообразным распылять силы и предложил сосредоточить главные силы в Ковно, а отдельный корпус – в Либаве, чтобы можно было начать наступление на Восточную Пруссию. После взятия Мемеля обе армии должны были действовать в направлении Кёнигсберга, овладение которым позволило бы снабжать русские войска морским путём. Этот план формально не был утверждён Конференцией, но она и не отвергла его, а лишь требовала быстрее начать военные действия в Восточной Пруссии.

В июне 1757 г. Апраксин донёс, что в его армии состоит здоровых людей 65 187 человек и 19 325 лошадей. Кроме того, при полках и в госпиталях – 12 796 человек и 15 726 человек находилось в командировках. В связи с большим некомплектом Апраксин требовал направить ему 17 173 человека. В состав действующей армии входил особый корпус генерала Фермора, насчитывающий около 16 тысяч человек и 18 осадных орудий. Корпус был сосредоточен восточнее Мемеля. Основные тыловые базы находились в Либаве, Риге, Режице, Динабурге, Минске, Великих Луках и Смоленске. Кроме них были созданы промежуточные магазины в Кейданах, Вилькамире, Вильно и Гродно и ряд походных магазинов.

Портрет Алексея Петровича Бестужева-Рюмина. Неизвестный художник

Русским силам противостояла 36-тысячная армия при 64 орудиях фельдмаршала Лавальдта, сосредоточенная в Восточной Пруссии.

После взятия Мемеля русская армия двумя колоннами от Ковно и Мемеля начала наступление на Кёнигсберг. Левальдт оттянул свои войска из района Тильзит – Инстербург к Велау и решил отступать внутрь Восточной Пруссии к Кёнигсбергу. Он считал, что вступать в бой следует только при выгодной обстановке. Однако, получив сведения о медленном продвижении русских войск, Левальдт решил не допустить их соединения и разбить по частям. Однако этот замысел осуществить не удалось. Русские войска соединились у Инстербурга и продолжали движение. Левальдт занял сильно укрепленную позицию в предместьях Велау.

Апраксин отказался от атаки прусских войск и, пытаясь заставить Левальдта покинуть занятую позицию, повернул на Алленбург. 17 августа он вышел к Норкитену и здесь, на неудобной позиции, остановился. Этим маневром Апраксин угрожал прусской армии обходом.

Получив сведения о движении русской армии к Алленбургу, Левальдт переправил свои войска через реку Прегель и 18 августа вышел к Пушдорфу, став на фланге русской армии.

19 августа русские войска стали выдвигаться по направлению к Алленбургу. Левальдт, построив свои войска на восточной опушке Норкитенского леса у деревни Гросс-Егерсдорф, решил атаковать левый фланг, а для нанесения удара авангарду русский войск направил конницу. Главные силы пруссаков были сосредоточены против 2-й дивизии, составлявшей центр русской армии. Левальдт предполагал, что внезапная атака расстроит русские войска. Однако русский орудийный и оружейный огонь отбил атаку вражеской конницы.

Атака войск принца Голштинского была отбита артиллерийским огнем и 2-м морским полком. Не добившись успеха на этом направлении, Левальдт перенес атаки на 3-ю дивизию, находившуюся на правом фланге. Атака прусской конницы была отбита огнем артиллерии. Затем русская кавалерия вынудила пруссаков отойти. Тогда Левальдт решил нанести удар в стык между 1-й и 2-й дивизиями русских. Атака правого фланга 2-й дивизии имела успех. Создалась угроза прорыва фронта и выхода в тыл. Но положение было восстановлено внезапным ударом четырех полков бригады П. А. Румянцева. По приказу Румянцева эти полки пробились через лес, вышли на фланг прусской пехоты и нанесли ей такой сильный удар, что она «тотчас помешалась и по жестоком и кровавом сражении с достальным числом своих войск в наивящем беспорядке свое опасение бегством искать стала…»[19].

Не имела успеха и повторная атака пруссаков, направленная на авангард генерала Сибильского. Казачья конница навела прусскую кавалерию на свою пехоту и артиллерию. Прусская конница отступала в полном расстройстве.

В битве при Гросс-Егерсдорфе русские потеряли убитыми 1487 человек, включая двух генералов; ранеными 4494 человека, включая семерых генералов. Пруссаки потеряли убитыми 1818 человек и ранеными 2345 человек. Трофеями русских стали 29 пушек.

После сражения Левальд отступил на правый берег реки Прегель, очистив городок Велау и открыв русским дорогу на Кёнигсберг. Однако русский авангард генерала Сибильского преследовал немцев столь вяло, что 21 августа пруссаки снова заняли Велау.

27 августа на Военном совете русской армии было решено отступить на зимние квартиры в Тильзит. Это движение русской армии носило характер поспешного отступления, во время которого была брошена часть обоза и уничтожены «запасы вооружений».

Кстати, именно в этот день, 27 августа, до Петербурга дошла весть о победе под Гросс-Егерсдорфом. На следующий день в 4 часа утра жители Петербурга были разбужены салютом из 101 артиллерийского выстрела. Весть же об отходе Апраксина шокировала дворы Петербурга, Вены и Парижа. Что же произошло?

Апраксин оправдывался, указывая на усталость армии от непрерывного движения, четырехнедельные дожди, размывшие дороги, болезни солдат и офицеров, изнурённость конницы, проделавшей дальний путь с Украины, и, наконец, недостаток в провианте и фураже.

Однако в Петербурге подозревали иное. 8 сентября, в праздник Рождества Богородицы, Елизавета Петровна во время службы в царскосельской церкви внезапно почувствовала себя плохо. Она вышла из церкви на свежий воздух, но, не пройдя и нескольких шагов, без чувств упала на землю. Лекарь пустил ей кровь, но привести императрицу в сознание удалось лишь через два часа. Всё это время она лежала у церкви на глазах многочисленной толпы. Но и придя в себя, императрица ещё несколько дней не могла говорить, поскольку во время приступа сильно прикусила язык.

Понятно, что в такой ситуации Апраксину наступать на Кёнигсберг было глупо. В случае смерти императрицы события могли развиваться по двум сценариям. В первом законный наследник Пётр Фёдорович[20] всходит на престол и прекращает войну со столь любимым им Фридрихом. Понятно, что про 100 тысяч франков Марии-Терезии никто в Петербурге и не пикнет. По второму сценарию ненавидевший наследника канцлер Бестужев-Рюмин устраивает государственный переворот и возводит на престол трёхлетнего сына Петра Федоровича Павла при опекунстве (регентстве?) его матери Екатерины Алексеевны. В этом случае Бестужев требует вернуть войска в Россию.

Скорее всего, Апраксин и понадеялся на второй сценарий, приказав отступать. Замечу, что фактическое отступление началось 15–16 сентября, то есть через неделю после приступа у Елизаветы Петровны.

Париж и Вена высказали свое возмущение отступлением Апраксина. В ответ русский посол в Вене Кейзерлинг заявил протест против притеснений православных сербов в Австрии: «1) В 1754 г. в Кроации и прочих областях публиковано, чтоб все исповедующие греческий закон оставили его и приняли римско-католическую веру, в противном случае будут осуждены на виселицу и четвертование. 2) Греческий закон и исповедующих его поносят самым бесчестным образом, называют их неверными и отпадшими; но так называют язычников, а не людей, верующих во Христа и Его апостолов. 3) Командующий в Кроации, Далмации и Трансильвании граф Петацы отнял у греческих прихожан Архангеломихайловский монастырь, отчего воспоследовало, 4) что сербы лишены исповеди и св. причастия и принуждены жить в отчаянии. 5) Неуважение к святейшим вещам простирается так далеко, что некоторые католики во время освящения св. евхаристия в греческих церквах влезают на алтарь и делают всякие непристойности, а в кадильницы кладут вовсе не благовонные вещи. 6) Службу Божию часто останавливают, приходят в церкви с заряженными ружьями, стреляют и таким образом заставляют прихожан покидать храмы. 7) Оскверняют храмы, позволяя себе в них такие дела, которые и в законных супружествах не дозволяются. 8) Стараются всякими мерами привлечь православных к принятию унии: те, которые непоколебимы в своем законе, принуждены оставить жен, детей, имение или подвергнуться смертной казни как государственные преступники»[21].

Всё сказанное русским послом было правдой, но Кауниц категорически все отвергал.

Фридрих II во время Семилетней войны. Иллюстрации к книге «История Фридриха Великого». 1839–1842 гг.. Худ. Адольф Фридрих Эрдман фон Менцель

Между тем здоровье Елизаветы Петровны улучшилось, и 28 сентября Апраксин получил указ императрицы о замене его генерал-аншефом Вильямом Фермором, а самому фельдмаршалу было велено ехать в Нарву. По приезде туда Апраксин был арестован и вместе с канцлером Бестужевым-Рюминым предан суду. Однако следствие не нашло никаких улик, прямо указывавших на участие Апраксина и Бестужева-Рюмина в заговоре. Тем не менее, Бестужев был сослан в деревню, где и оставался до восшествия на престол Екатерины II. Апраксин же находился под домашним арестом в местечке под Петербургом под названием Три-Руни. Там он скоропостижно скончался 26 августа 1760 г.

Узнав об оккупации Ганновера французскими войсками, Фридрих II, имея всего 20–25 тысяч солдат, совершил бросок из Силезии в Тюрингию. 5 ноября 1757 г. недалеко от Лейпцига у местечка Росбах состоялось сражение между пруссаками и объединённой франко-австрийской армией общей численностью в 64 тысячи человек. Армии принца Субиза и австрийского генерала Хильдбургаузена были наголову разбиты.

Французские войска были вынуждены оставить Вестфалию, Кассель и Ганновер. Однако Фридрих не стал их преследовать, а двинулся спасать от австрийцев Силезию. 5 декабря у местечка Лейтен (Лютин) под Бреславлем король разгромил армию фельдмаршала Дауна, у которого было не менее 80 тысяч солдат и 300 орудий. У Фридриха же имелось 33 тысячи солдат и 167 орудий. Потери убитыми и ранеными у пруссаков и австрийцев были примерно одинаковые – по 6,5 тысячи человек.

Зато 21,5 тысячи австрийцев сдались в плен, и была брошена вся артиллерия. Через полвека Наполеон скажет: «Лейтенское сражение представляет chef d’oeuvre искусных движений, маневрирования и решимости; достаточно было бы одной этой битвы, чтобы обессмертить Фридриха, и чтобы он занял место между величайшими полководцами».

Спасая союзников, Конфедерация отдала приказ Фермору начать наступление «по первому снегу». Русские войска вступили в Пруссию пятью колоннами под начальством генералов Салтыкова 2-го, Рязанова, графа Румянцева, принца Любомирского, Панина и Леонтьева. 10 января 1758 г., когда Фермор был в городе Лабио, к нему приехали депутаты от главного города Пруссии Кёнигсберга с просьбой принять их в покровительство императрицы с сохранением привилегий.

Всего «испрашивалось» 17 пунктов. Ключевым был первый пункт: «Город Кёнигсберг при его привилегиях, вольностях, правах и преимуществах, как оныя им от каждого природного государя от времени до времени получаемы были, защищать следовательно ж». А дальше шли дополнительно требуемые привилегии:

– ограничивать число войск, расквартированных в Кёнигсберге;

– оставить на своих местах гражданских чиновников и священнослужителей, с их прежними окладами и другими доходами;

– предоставить городу право распоряжаться казной; не ограничивать торговлю, не нарушать ни водных, ни сухопутных связей как внутри провинции, так и с заграницей;

– обеспечить права местного дворянства, получение им доходов с имений;

– сохранить также права и привилегии купцов, пивоваров и ещё ряд других льгот.

Выслушав делегацию, Фермор хотя и сослался на отсутствие соответствующих полномочий при решении подобных важных вопросов, но «обнадёжил (депутатов) генеральною монаршею милостью», обещал «их прошения предоставить на всевысочайшее благоизобретение».

Гравюра, изображающая штурм старой прусской каменной церкви в Лёйтене в Силезии во время Семилетней войны, 5 декабря 1757 г. Автор: Карл Ройхлинг

И на следующий день русское войско вступило в Кёнигсберг и было встречено колокольным звоном по всему городу, «на башнях играли в трубы и литавры, мещане стояли впереди и отдавали честь ружьём».

Венские власти, с одной стороны, были крайне обрадованы вступлением русских войск в Восточную Пруссию, но, с другой стороны, обеспокоены тем, что русские могут остаться там. Австрийский посол в Петербурге Эстергази получил приказание требовать, чтобы дальнейшее занятие прусских земель делалось именем императрицы-королевы, «дабы не подать повода другим дворам к размышлению, а притом чтоб можно было различить воюющую сторону от помощной». На это был дан ответ: «Отношения наши к королю прусскому вовсе, кажется, не требуют таких предосторожностей… Что касается присяги, к которой приводятся жители прусских земель, покоренных нашему оружию, то справедливость и надобность её оказываются при первом взгляде, ибо мы требуем только, чтоб жители ни тайно, ни явно не предпринимали против нас ничего предосудительного».

На самом же деле Елизавета Петровна решила присоединить Восточную Пруссию к своей империи. Везде, где появлялись русские солдаты, местные жители приводились к присяге России и самой Елизавете.

Следует заметить, что население Восточной Пруссии в целом недолюбливало Фридриха II и благожелательно относилось к русским. Без всякого нажима со стороны наших военных население устраивало пышные торжества, на домах укреплялись русские гербы, в комнатах развешивались портреты русской императрицы.

Очевидец, 20-летний подпоручик Андрей Тимофеевич Болотов, писал:

«11-й день января месяца был тот день, в который вступили наши войска в Кёнигсберг, а вскоре за ними прибыл туда и сам главнокомандующий [граф Фермор. – А.Ш.]. Въезд его в сей город был пышный и великолепный. Все улицы, окна и кровли домов усеяны были бесчисленным множеством народа.

Стечение оного было превеликое, ибо все жадничали видеть наши войска и самого командира, а как присовокуплялся к тому и звон в колокола во всем городе, и играние на всех башнях и колокольнях в трубы и литавры, продолжавшееся во все время шествия, то все сие придавало оному еще более пышности и великолепия.

Граф стал в королевском замке и в самых тех покоях, где до сего стоял фельдмаршал Левальд, и тут встречен был всеми членами правительства кёнигсбергского, и как дворянством, так и знаменитейшим духовенством, купечеством и прочими лучшими людьми в городе. Все приносили ему поздравления и, подвергаясь покровительству императрицы, просили его о наблюдении хорошей дисциплины, что от него им и обещано.

В последующий день принесено было всевышнему торжественное благодарение, и главнокомандующий, отправив в Петербург графа Брюса с донесением о сем удачном происшествии, трактовал у себя весь генералитет и всех лучших людей обеденным столом, а наутро приводим был весь город к присяге, и главное правление всем королевством Прусским началось нашими.

Не успел граф Фермор упомянутым образом городом Кёнигсбергом овладеть и все правительства получить в свою власть, как наипервейшее его попечение было о расположении вступивших в Пруссию войск на зимние квартиры и о занятии ими всех нужнейших мест как во всем королевстве Прусском, так и в польской Пруссии.

Итак, иным велел он расположиться квартирами в окрестностях Кёнигсберга, другим идти и занять приморскую крепость Пилау»[22].

Любопытно мнение о занятии русскими Кёнигсберга германского историка Герхарда фон Глински:

«Причиной своеобразного перелома в кёнигсбергской культурной и духовной жизни стала, как это ни странно, оккупация Кёнигсберга войсками Российской Империи во время Семилетней войны (1758 по 1762 г.). Конечно, обстоятельства в те времена сложились иначе, чем в XX столетии. Саму оккупацию можно было описать словами “дело соседское”. Ответственные офицеры были большей частью прибалтийскими немцами. Официального принесения сословиями присяги на верность царице Российской империи им было вполне достаточно; коммерческие операции и управление городом оккупационными властями не затрагивались и проводились по-старому, по-прусски.

Была вытребована уплата контрибуций, но и в этом плане решающим фактором была не конфронтация, а переговоры: контрибуционные требования удалось сократить, направив определённые суммы в Санкт-Петербург по адресу лиц, обладавших необходимыми для оказания влияния полномочиями. Фридрих Великий воспринял “недостойное” поведение кёнигсбержцев как личное оскорбление, и после Семилетней войны нога его ни разу не преступила кёнигсбергского порога.

Время для решающих перемен внутри общества созрело, и присутствие российских войск стало последним толчком, приведшим лавину общественного мнения в движение. Невзирая более на барьеры, созданные происхождением, состоятельностью и образовательным уровнем дворяне, бюргеры, купцы и учёные объединились в единое целое: в публику. Следуя рекомендации русского гувернёра, офицеры начали посещать университетские лекции, в том числе лекции самого Канта по географии, математике и строительству крепостных укреплений.

Устраивались вечера и приёмы, давались балы, общественная жизнь закипела ключом, подражая во всём светской манере. Дамы были в восторге!

Генерал-аншеф Виллим Виллимович Фермор. Худ.: Алексей Антропов

Отношения Кёнигсберга с Курляндией носили и до этого перелома весьма тесный характер, теперь же они ещё более потеплели. Духовенство, преподаватели и коммерсанты стремились в Курляндию, а прибалтийцы развили огромный интерес, касавшийся кёнигсбергских учебных заведений. В 17-м столетии самым популярным университетским центром был Росток, теперь же поток абитуриентов переменил ориентацию и устремился в Кёнигсберг. 80 % прибалтийских студентов теологии и юриспруденции не упустили возможности добавить к своему имени дворянский титул, претендуя на определённый социальный престиж. Подготовительные курсы прибалтийцы зачастую проходили в стенах кёнигсбергских гимназий, причём особой популярностью пользовался Коллегиум Фридриха. С момента основания в 1775-м г. в Митау “Петринской академии” большая часть подготовительных курсов стала проводиться в этом учебном заведении»[23].

Русскому командованию были переданы ключи от города, а назавтра началось приведение к присяге его жителей. В их числе принял присягу доцент университета Иммануил Кант.

Указом Елизаветы Петровны Восточная Пруссия вошла в состав Российской империи на правах губернии. Первым её губернатором назначили Вильяма Фермора. За короткий срок русского управления там погубернаторствовали ещё Н. А. Корф, Василий Иванович Суворов (отец знаменитого полководца), П. Панин и Ф. Воейков.

Пруссия получила права, свободы и льготы, каковых не имела никакая другая губерния Россия. Императрица подтвердила все льготы, которые имели ранее все общества и отдельные лица. Гарантировалась свобода религии, свобода внутренней и внешней торговли. Жители провинции освобождались от службы в русской армии, а чиновникам предоставлялась свобода выбора – служить в русской администрации или не служить. Кёнигсбергскому университету обещаны государственные субсидии и невмешательство властей в учебный процесс.

А теперь я прерву рассказ о военных действиях и немного забегу вперед. В начале 1759 г. к генерал-губернатору Кёнигсберга барону Н. А. Корфу обратился мастер местного монетного двора Б. Ф. Цайтман с докладом о пользе чеканки в Восточной Пруссии новой монеты. Она должна была вытеснить находившиеся в обращении монеты немецких княжеств, и в первую очередь Прусского королевства. Предложение было принято, и вскоре российское правительство повелело чеканить серебряные монеты среднего и малого достоинства. Согласно этому указу, новые монеты должны были обращаться на одинаковых правах с прежними и иметь более высокое содержание серебра. Чтобы население легче признало новинку, было решено выполнить монеты схожими с прусскими.

И вот в 1759 г. Кёнигсбергский монетный двор начал чеканить серебряные монеты в номиналах 18, 6, 3, 2, 1 грош и 1 солид. Последний получил своё имя от золотой византийской монеты. На лицевой стороне монет достоинством в 18, 6 и 3 гроша красовался портрет Елизаветы с круговой латинской надписью, а на обороте – прусский одноглавый орёл, дата выпуска, указание номинала и надпись по-латыни: «Монета королевства Пруссии». На монетах младшего номинала в 2 или 1 грош на лицевой помещалось указание номинала по-латыни – «2 (или 1 грош) королевства Пруссии» – а на оборотной стороне находились российский герб – двуглавый орел и надпись по-латыни: «Серебряная монета». На лицевой стороне монеты в 1 солид размещался вензель Елизаветы (ЕР – Елизавета Петровна), и на лицевой – надпись по-латыни: «Солид королевства Пруссии» и дата выпуска.

Монета достоинством 3 гроша, отчеканенная в Кёнигсберге

Эти монеты охотно принимались населением. Фридрих II был взбешён и приказал отчеканить и распространить в Восточной Пруссии фальшивые русско-прусские низкопробные монеты и в первую очередь – 18 грошей. Однако гравёр неточно скопировал надпись на лицевой стороне настоящих монет и вместо «Russ» вырезал «Russiae». Эту ошибку тут же заметили, проверкой было установлено в подделках пониженное содержание серебра, и их перестали принимать к платежам.

В том же 1759 г. из Московского университета в Кёнигсбергский университет перевелись 10 студентов. Замечу, что для того времени 10 студентов – не так уж мало. В Кёнигсберге и Пиллау (ныне Балтийск) началось строительство нескольких православных храмов.

С марта 1758 г. в Кёнигсберге стояли Азовский и Архангелогородский пехотные полки, разместились госпиталь и комендатура, появились и русские купцы, а значит и возникла нужда в православных церквях. В августе того же года губернатор барон Корф попросил Елизавету Петровну «отправить в Кёнигсберг, Пиллау и Мемель по одной церкви с надлежащей церковной утварью», а в апреле 1759 г. императрица повелела Синоду в указанных городах подготовить для церквей «удобные дома, или тамошние публичные кирхи».

Как писал Андрей Болотов:

«Относительно до церкви скажу вам, что до того времени довольствовались мы только маленькою, полковою, поставленною в одном доме. Но как Кёнигсберг мы себе прочили на должайшее время и может быть на век, то во все минувшее время помышляемо было уже о том, где-б можно было нам сделать порядочную для всех россиян церковь, которая и нужна была как по множеству нашего народа, так и потому, что императрице угодно было прислать к нам туда для служения и архимандрита со свитою, певчими и со всем прибором.

Сперва думали было достроивать находившуюся на парадном месте огромную кирку, начатую давно уже строить, но которой строение за чем-то остановилось; но как оказалось, что к отделке сей потребна великая сумма, а построенные стены не слишком были прочны и надежны, то решились наконец велеть пруссакам опростать одну из их кирок, и сию-то кирку надобно нам было тогда освятить и превратить из лютеранской в греческую. Избрана и назначена была к тому одна из древнейших кёнигсбергских кирок, довольно хотя просторная, но самой старинной готической архитектуры, с высокою и остроконечною башнею или шпицем, а именно та, которая находилась у них в Штейндамском форштате, неподалеку от замка.

Главнейшее затруднение при сём деле было хотя то, чтоб снять с помянутого высокого шпица обыкновенного их петуха и поставить вместо того крест на оный, однако мы произвели и сие. Отысканы были люди, отважившиеся взлесть на самый верх оной башни и снять не только петуха, но и вынуть из самого яблока тот свернутый трубкою медный лист, который есть у иностранных обыкновение полагать в яблоко на каждой церкви, и на котором листе вырезывают они письмена, означающие историю той церкви, как, например, когда она? по какому случаю? кем? каким коштом? какими мастерами и при каком владетеле построена и освещена, и так далее. Мне случилось самому видеть оный вынутый старинный лист, по которому означилось, что церковь та построена была более, нежели за двести лет до того. И мы положили его опять туда, присовокупив к тому другой и новый, с вырезанными также на нем латинскими письменами, означающими помянутое превращение оной из лютеранского в греческую, с означением времени, когда, по чьему повелению и кем сие произведено. А посему и остался теперь в Кёнигсберге на веки монумент, означающий, что мы, россияне, некогда им владели и что управлял им наш генерал Корф и производил сие превращение. Что касается до иконостаса, то прислан оный был из Петербурга, написанный прекрасно на камке и довольно великолепный; а прислана была также оттуда и вся прочая церковная утварь и резница на славу, очень богатая и великолепная. Самый архимандрит прислан был уже другой, по имени Тихон, и муж прямо благочестивый, кроткий, ученый и такой, который не делал стыда нашим россиянам, но всем поведением своим приобрел почтение и от самых прусских духовных. Сей-то самый архимандрит освящал тогда сию церковь: и как церемония сделана была при сем случае самая пышная, то привлекла она бесчисленное множество зрителей, и все пруссаки не могли духовным обрядом нашим, а особливо миропомазанию самых церковных стен, которое и нам случилось тут впервые видеть, довольно надивиться»[24].

В 1759 г. русские власти отпустили 276 талеров для устройства в Кёнигсберге русского кладбища.

Именно русскому генерал-губернатору Александру Корфу кёнигсбергский Королевский замок обязан появлением знаменитого тронного зала. Кстати, 18 января 1701 г. в замке состоялась коронация первого прусского короля Фридриха I, который вскоре поручил придворному архитектору Иоахиму Щультхайссу фон Унфриду построить в цитадели юго-восточное крыло. Строительство оказалось дорогостоящим, а через некоторое время Фридрих I умер. Его преемник Фридрих Вильгельм I и его сын Фридрих II мало интересовались «долгостроем», и лишь Александр Корф достроил злополучное крыло. Позже этот корпус стал тронным залом прусских королей.

Генерал-губернатор Кёнигсберга барон Корф вёл себя в городе как король.

Тронный зал в Кёнигсбергском замке

«Будучи сам по себе довольно богат, а притом получая превеликое жалованье, а сверх того еще по 6000 рублей ежегодно на стол, что тогда было очень велико, и будучи бездетен и не имея кому имение свое прочить, жил он во всю бытность свою в Кёнигсберге прямо славно и великолепно и не так, как бы генерал-поручику, но как бы какому-нибудь владетельному князю или по крайней мере вицерою жить было надобно. Словом, он проживал тут не только все свое жалованье, но и все свои собственные многочисленные доходы.

<…>

Вот какого мы имели тогда губернатора! Теперь скажу вам, что не успел он осмотреться, как первое его старание было спознакомиться со всеми живущими в городе знатнейшими прусскими дворянскими фамилиями. Тут находилось около сего времени довольно оных, и в числе их были некоторые графы и бароны, как, например, граф Станиславский, граф Кейзерлинг, граф Финк и некоторые другие, а из госпож были не только графини и баронессы, но и самые принцессы, как например: принцесса Гольштейн-Бекская; из дворянских же фамилий, а особливо госпож, было множество. Он объездил тотчас все наизнатнейшие дома сам; а чтоб и со всеми прочими ознакомиться, то чрез несколько времени после своего приезда, сделал для всех превеликой пир, а потом дал бал, на который званы были все благородные обоего пола.

При сем случае впервые увидели мы все прусское находившееся тут дворянство; и как для звания оного употреблен был его адъютант, и по множеству домов один сего дела исправить не мог, то употреблен был на вспоможение ему, при сем случае, я.

Для меня дело сие было совсем новое и необыкновенное. Мне дали верховую лошадь, и я должен был, по данному мне реестру, все дворянские дома в городе отыскивать, господ и госпож тамошних звать и потом вместе с адъютантом их в замке принимать и во время стола и бала всячески угащивать стараться. Во всех таких делах я никогда еще не обращался, однако, из послушания и в угодность генералу, старался свою должность как можно лучше исправить. Приятель мой, адъютант, помогал мне своими советами и примером и, при помощи его, исправил я все так хорошо, что генерал мой был мною доволен. Впрочем, за труд мой с лихвою награжден я был тем удовольствием, которое имел я при присутствии на сем пиру и торжестве. Гостей обоего пола, а особливо дам и девиц, было превеликое множество; и как до того времени мне никогда еще не случалось бывать на собраниях толь многочисленных и знатных, то как самое собрание, так и танцы и музыка пленяла все мои чувства и мысли, и я не мог всему насмотреться и надивиться; а сие и было причиною, что я и в последующее время, когда случались у нас таковые ж праздники, охотно для смотрения оных хоживал и безотговорочно принимал на себя труды и комиссии, если когда какие мне от генерала поручались, несмотря хотя по вышеизображенному его обычаю и доставалось иногда мне таких же словца два-три, не очень гладких, какими он нередко и почти всякий день, щедро осыпал бедного своего адъютанта»[25].

В конце 1760 г. барон Корф был уволен с должности.

В декабре 1760 г. генерал-губернатором Пруссии был назначен генерал-поручик Василий Иванович Суворов, отец знаменитого полководца.

Николай Андреевич Корф. Неизвестный художник. Новгородский государственный объединённый музей-заповедник

Известный историк масонства Андрей Серков в статье «А. В. Суворов и масоны в Кёнигсберге» писал:

«10 июня 1760 г., во время Семилетней войны, противниками в которой были Россия и Пруссия, королевская материнская ложа Трёх земных шаров выдала патент на открытие работ в Кёнигсберге (незадолго до взятия города русскими войсками) ложи Трёх корон (Zu den drei Kronen). 3 ноября 1760 г. эта ложа начала свои работы в первых трёх степенях. Даже в названии ложи явно просматривалось стремление к примирению через масонство “трёх корон”: Прусской, Курляндской и Семигальской и Русской (через Лифляндию).

<…>

С занятием русскими войсками Кёнигсберга и окрестностей встал вопрос о привлечении на свою сторону симпатий местного населения, что осуществлялось и через масонство. Для этого в Берлин ещё до официального начала масонских работ было направлено прошение об открытии в Кёнигсберге ложи высших степеней – Святого Андрея, формальными руководителями которой были объявлены в том числе прусские офицеры (это в условиях войны). Подобное разрешение было получено, и в Петербург из Берлина был направлен специальный посланник (Ф. Э. Баден), который привёз официальное разрешение на открытие “шотландской” ложи, которая начала проводить свои заседания уже 30 ноября 1760 г.

Портрет Василия Ивановича Суворова. 1780-е гг. Неизвестный художник XVIII века

Взаимное прусско-русское согласие на масонские работы должно было предоставить арену для подготовки будущих мирных соглашений. В качестве компромиссной фигуры во главе ложи был поставлен номинальный “гроссмейстер”, немец по происхождению, с 1740 г. военный инженер на русской службе Иоганн Фридрих (Иван Фридрихович) фон Эттингер (1714–1767), активный участник Семилетней войны. Он был присоединён к ложе Трёх корон в Кёнигсберге в 1758 г., числился в 1758–1760 гг. её гроссмейстером, но таковым являлся лишь номинально, так как в апреле 1759 г. был в походе к Бранденбургу, после чего вернулся в Петербург, где был произведен в генерал-майоры и назначен в Оренбургскую экспедицию.

Лишь после отъезда Эттингера и получения официального патента на работы ложа начала свои заседания».

К отцу в Кёнигсберг приехал и его сын Александр.

«В протоколах кёнигсбергских масонов зафиксировано, что мастер петербургской ложи Трёх звёзд подполковник Александр Суворов первоначально как посетитель с 25 января 1761 г., а с 5 марта 1761 г. уже как действительный член постоянно участвует в заседаниях ложи Трёх корон.

При этом в 1761 г. происходит его посвящение в Кёнигсберге и в высшие, “шотландские” степени. Вплоть до начала 1762 г. А. В. Суворов активно принимает участие в работах ложи. Из протоколов заседаний известно, что А. В. Суворов не только сам посещал заседания, но и рекомендовал к посвящению в масонство ряд лиц. Так в период с 25 января 1761 г. по 18 января 1762 г. по его рекомендации были приняты в ложу следующие российские военные: майоры Александр Аш, Христиан Иоганн фон Платер, Готтгард Вильгельм Вассерман, Павел Медовщиков, подполковник Иоганн Лотар Вильгельм фон Ребиндер. Всего же в работах кёнигсбергской ложи в 1760–1763 гг. принимало участие более 30 российских подданных»[26].

Но мы забежали вперёд, а между тем Семилетняя война продолжалась.

По плану Конференции русская армия в кампанию 1758 г. должна была наступать из района Познани, где главным силам надлежало соединиться с войсками Обсервационного корпуса, насчитывавшего 30 тысяч человек. В то время русская армия имела в своём составе 50 590 человек. Чтобы обеспечить свой левый фланг, предлагалось установить связь с австрийскими войсками.

В апреле 1758 г. русская армия перешла Вислу. Для прикрытия главных сил, двигавшихся через Торн на Познань и далее на Кюстрин, Фермор направил к Одеру конницу под командованием Румянцева.

3 августа 1758 г. русская армия подошла к мощной крепости Кюстрин, прикрывавшей с востока Берлин. Крепость, расположенная при впадении реки Варты в Одер, была со всех сторон окружена водой. 15 августа русские захватили передовые укрепления Кюстрина и начали его бомбардировку из пушек, мортир и единорогов. Русскими бомбами город был большей частью сожжён, взлетели на воздух и несколько пороховых складов.

Недалеко от Кюстрина находился прусский 18-тысячный корпус генерала графа Дона. Сам же Фридрих II в это время пребывал в Силезии. Узнав об осаде Кюстрина, король собрал отборные части, всего 14 тысяч человек, и форсированным маршем двинулся к Кюстрину. Для защиты Силезии он оставил большую часть своей армии под командованием генерал-фельдмаршала Кейта.

Российская императорская армия. Семилетняя война 1756–1763 гг. Кёнигсберг; Форма одежды: 1. Пехотный генерал (Василий Иванович Суворов); 2. Мушкетёр пехотного полка; 3. Штаб-офицер драгунского полка (Александр Васильевич Суворов). Автор: Кирилл Сергеевич Васильев. Википедия

В районе Кюстрина король соединился с корпусом Дона. Приход Фридриха заставил Фермора снять осаду крепости и отступить к местечку Цорндорф.

Фридрих был крайне озлоблен на русских, и позабыл свои философские рассуждения. Когда гусары привели к нему 12 пленных казаков, он громко заявил: «Вот видите, с какой сволочью мне приходится сражаться».

В 8 часов утра 14 августа у Цорндорфа произошло кровопролитное сражение. У русских было 50–55 тысяч человек при 240 орудиях, у Фридриха – 33 тысячи человек при 116 орудиях.

Германский историк барон фон Архенгольц писал: «Русская пехота была теперь атакована с фланга, с фронта, с тыла, словом – отовсюду, и началась ужасная кровавая сеча. Пруссаки увидели совершенно незнакомое для них зрелище: хотя порядок битвы был нарушен и ряды разорваны, но, расстреляв все свои патроны, русские стояли, как истуканы в строю, но не из похвального мужества, так как они не защищались, а как бы тупоумно ожидая смертельного удара. На месте павшего строя вырастал новый, снова подвергавшийся той же участи; легче было их убивать, чем принудить к бегству; даже простреленные насквозь солдаты не всегда падали оземь. Пруссакам оставалось, таким образом, лишь одно средство – всех убивать… Ружейный огонь стихал, так как не хватало уже зарядов; солдаты били друг друга прикладами, кололи штыками, рубились на саблях. Невозможно описать ожесточения противников. Тяжело раненные пруссаки, забыв о себе, все еще старались убивать врагов. Русские не уступали им; одного смертельно раненного русского нашли в поле лежащим на умирающем пруссаке, которого тот грыз зубами; пруссак не в состоянии был двинуться и должен был переносить это мучение, пока не подоспели его товарищи, заколовшие каннибала»[27].

Обе стороны объявили о своей победе. У русских было убито и ранено 19,5 тысячи человек, взято в плен 3 тысячи человек и 85 орудий. Потери пруссаков составили: убитыми и ранеными – около 10 тысяч человек, взято в плен 1,5 тысячи человек и 26 орудий.

После Цорндорфа обе стороны… отступили. В сентябре 1758 г. Фермор отошёл к Ландсбергу, где русская армия простояла до начала октября, а Фридрих, оставив против русских корпус Дона, ушёл в Силезию. Там 14 октября 1758 г. он потерпел поражение от австрийского фельдмаршала Дауна. Прусские потери убитыми, ранеными и пленными составили свыше 9 тысяч человек, также пруссаки потеряли 101 орудие. Австрийские потери оказались существенно меньше – 6 тысяч человек.

Фридрих II в битве при Цорндорфе. Копия по мотивам Карла Рёхлинга. 1911 г.

Тут следует рассказать о русском секретном оружии – шуваловских гаубицах, которые первый и последний раз были использованы в Семилетней войне.

Ещё в 1753 г. граф Шувалов предложил проект так называемой «секретной» гаубицы. Её секрет заключался в наличии эллипсовидного, расширяющегося к дулу канала. Это было сделано для лучшего разлета картечных пуль. Такой принцип уже использовался в морских мушкетонах, но там ствол имел круглое сечение, а шуваловские гаубицы должны были обеспечить широкий разлет пуль по фронту, отсюда и эллипс. Помимо картечи такая гаубица могла стрелять и специальными овальными ядрами и бомбами по типу мячей для игры в регби. Увы, меткость стрельбы снизилась, а стоимость овальных снарядов была в 2–3 раза выше обычных.

За раскрытие секрета гаубиц была положена смертная казнь. После стрельбы на дульную часть гаубицы надевали специальные чехлы.

Фридрих Великий не был лишён юмора, и, захватив в битве при Цорндорфе 20 «секретных» гаубиц, он выставил их на улицах Берлина с табличками: «Большой секрет русских». В России же «секретные» гаубицы продержались на вооружении до смерти графа Шувалова в 1762 г. исключительно из-за его больного самолюбия.

Кампанию 1759 г. русская армия начала лишь в конце мая, выступив от Бромберга на Познань, и, двигаясь медленно, прибыла туда лишь в 20-х числах июня. Здесь был получен рескрипт Конференции, назначавший главнокомандующим графа Петра Семеновича Салтыкова. Инструкцией, присланной из Петербурга, Салтыкову предписывалось соединиться с австрийцами в пункте, где австрийцы укажут: «…буде Даун не согласится у Каролата, то у Кроссена». Затем Салтыкову приказывалось «не подчиняясь Дауну, слушать его советы» (!), но не жертвовать армией ради австрийских интересов, а также не вступать в бой с превосходящими силами.

Блестящий образец мышления придворной камарильи!

Главные силы русских должны были переправиться через Одер и соединиться с австрийскими войсками Дауна. Русские войска обошли прусскую армию, укрепившуюся у Цюллихау, и продолжали движение. 11 июля они подошли к Пальцигу. В это время русская армия насчитывала 40,5 тысячи человек.

Прусские войска (27 380 человек) под командованием Веделя также подошли к Пальцигу и 12 июля атаковали русскую армию. Две фронтальные атаки пруссаков были отбиты. Неудачно для противника закончился и фланговый обход. Русская кавалерия контратаковала противника и обратила его в бегство. Пруссаки потеряли убитыми 42 200 человек, пленными 605 человек и 14 орудий. Потери русских составили 911 человек убитыми и 3644 ранеными.

Прибыв в Кроссен, Салтыков узнал, что на соединение с русскими войсками идёт не армия Дауна, а только 20-тысячный корпус Лаудона. Салтыков приказал последнему продвигаться к Франкфурту (который был занят 20 июля) и там присоединиться к русским войскам. Лаудон прибыл во Франкфурт 21 июля. Союзная армия насчитывала теперь около 58 тысяч человек при 269 орудиях. Русский главнокомандующий поставил перед войсками задачу: овладеть Берлином и оттуда продиктовать противнику условия мира.

Портрет австрийского фельдмаршала Леопольда Йозефа фон Дауна. Мастерская Мартина ван Мейтенса

Салтыков решил направить к Берлину передовой отряд Румянцева, а вслед за ним двинуть главные силы. Однако Даун предложил сначала отойти к нему на соединение, а после этого обещал перейти в наступление. Салтыков согласился с этим предложением, отменил поход Румянцева на Берлин и приказал войскам подготовиться к отходу на Кроссен, но в ночь на 30 июля разведка сообщила о появлении прусских войск на правом берегу Одера. Обстоятельства сложились так, что Салтыков был вынужден принять бой у Франкфурта. Для этого он выбрал позицию на высотах между Франкфуртом и Кунерсдорфом. Расположив свои войска фронтом на север, Салтыков приказал построить укрепления позади фронта своих войск.

Фридрих располагал армией в 48 тысяч человек при 240 орудиях, однако не решился атаковать русскую армию с фронта и повёл свои войска в обход. В ночь на 31 июля пруссаки переправились через Одер ниже Франкфурта и направились к Герицу.

Убедившись в намерениях Фридриха обойти русские позиции с востока, Салтыков повернул фронт на 180 градусов и стал готовиться к бою фронтом на юго-восток.

Расположение русских войск на Кунерсдорфской позиции было следующим: на правом фланге, на горе Юденберг (Жидовская гора), сосредоточились войска Фермора, в центре, на горе Большой Шпиц, – части Румянцева (17 полков), а на левом фланге, на горе Мюльберг, – 5 полков Обсервационного корпуса Голицына. Австрийские войска располагались за правым флангом и центром русской армии, составляя общий резерв.

1 августа прусская армия, построившись в две линии, начала движение на левый фланг русских войск. На левом фланге двигалась конница под командованием Зейдлица. Пруссаков поддерживала артиллерийская батарея, установленная на Третинских высотах и на горе Малый Шпиц.

Чтобы затруднить действия противника, Салтыков приказал уничтожить мост между озёрами у Кунерсдорфа и зажечь деревню Кунерсдорф. Таким образом он рассчитывал заставить пруссаков развернуть свои части и затем измотать их на Мюльберге.

Фридрих, сосредоточив свои силы напротив левого фланга русских войск, приказал атаковать Мюльбергскую позицию с фронта и с флангов, и после упорного боя пруссаки захватили эту позицию. Полки Обсервационного корпуса в беспорядке отступили.

Тогда Салтыков, перегруппировав свои войска в центре, приказал Бороздину сосредоточить огонь на Мюльберге, а сам силами пехоты контратаковал противника, пытаясь отбить Мюльбергскую позицию, но сделать этого не удалось. Пруссаки успели установить на горе Мюльберг артиллерийские батареи и продольным огнём обстреливали русские позиции. Однако дальнейшее наступление прусских войск было приостановлено.

Главнокомандующий русской армией генерал-фельдмаршал Пётр Семёнович Салтыков. Худ.: Пьетро Ротари. До 1760 г.

В то время, когда полки Обсервационного корпуса упорно защищались, Салтыков усиливал позицию на горе Большой Шпиц, в центре которой были устроены поперечные укрепления. Здесь в шесть линий расположились войска Румянцева, усиленные гренадерами и пехотой Лаудона. Конницу передвинули к высотам у Кугрунда, в Лаудонов овраг и к горе Юденберг. На Большом Шпице находилась центральная батарея, державшая под обстрелом подступы со стороны деревни Кунерсдорф, и вторая батарея, которая могла вести огонь по оврагу Кугрунд. Все это создало большую глубину боевых порядков русских войск и возможность маневрирования артиллерийским огнём.

Фридрих II начал сосредотачивать свои войска на Мюльберге. Русские артиллеристы вели огонь по пруссакам и наносили им большой урон. Наблюдая отход русских войск с Мюльберга, Фридрих решил атаковать позиции русских не только с фронта и левого фланга, но и с правого фланга. Для поддержки атакующих частей он приказал соорудить батарею на правом берегу реки Гюнер.

Фридрих решил через овраг Кугрунд и с флангов атаковать русские позиции на Большом Шпице. Однако, пройдя Кугрунд, прусская пехота была контратакована русскими частями и отброшена в направлении Мюльберга, а атаку прусской конницы со стороны Одера отбили войска Румянцева. Конница Зейдлица, наступавшая через озерное дефиле, также потерпела поражение, в основном от огня русской артиллерии.

Отбив атаки русских войск в центре, русская пехота под командованием Румянцева выбила противника из Кугрунда, вновь заняла позиции на горе Мюльберг и возвратила захваченные пруссаками орудия. Прусские войска в панике бежали.

Желая хоть немного задержать наступление русских из окопов на горе Мюльберг к реке Грюнеру, Фридрих приказал двум эскадронам лейб-кирасир подполковника Бидербее атаковать головные полки контратаки. Эскадроны бросились во фланг Нарвскому пехотному полку, но Чугуевский казачий полк, следивший за ходом боя, «ударил в копья», сбил кирасир, захватил их штандарт, а самого Бидербее взял в плен. Последняя отчаянная попытка короля спасти остатки армии не удалась. Король бежал и с трудом спасся от смерти. Он беспрестанно повторял находившемуся рядом начальнику охраны ротмистру: «Притвиц, я погиб».

Однако и союзные войска пришли в расстройство. Конница прогнала пруссаков с поля сражения, но далее не преследовала. Видимо, это и спасло Фридриха.

«Вся союзная армия заночевала на поле сражения, разбросанная от Мюльберга до Жидовской горы на пространстве до 5 верст. Союзники потеряли 15 тысяч (13 тысяч русских и 2 тысячи австрийцев), то есть 25 %, а пруссаки – 17 тысяч, то есть 34 %. Победителям достались: 26 знамен, 2 штандарта, 172 орудия и огромное количество огнестрельных запасов, из которых одних патронов было более 93 тысяч. Отсутствие преследования со стороны Салтыкова привело к тому, что прусская армия уже к 3 августа сосредоточилась у Фюрстенвальде, непосредственно прикрывая Берлин. Но впечатление от поражения было настолько велико, что как в Берлине, так и в прусской армии царила паника»[28].

Теперь союзная армия получила реальные шансы овладеть Берлином, но из-за венских интриг и глупости австрийского фельдмаршала Дауна возможность эта была упущена.

Испытывая серьёзные трудности в снабжении войск, Салтыков отвёл армию на зимние квартиры в район Торн-Кульм и в Восточную Пруссию.

Итак, несмотря на блестящую викторию у Кунерсдорфа, кампания 1759 г. кончилась ничем.

Кампания 1759 г. обострила противоречия внутри антипрусской коалиции. Франция склонялась к заключению мира и не соглашалась на присоединение Восточной Пруссии к России. Австрия стремилась использовать русскую армию в своих целях, главной из которых была Силезия; но Силезский театр не устраивал русских, так как его отдаленность грозила утратой Восточной Пруссии. Однако на данном этапе Россия и Австрия сходились в необходимости продолжения войны с Пруссией. Французскому правительству не удалось добиться успеха в переговорах с Англией, и союзники продолжали войну.

Что же касается заморских театров военных действий, то Франция потеряла Канаду и проиграла войну в Атлантике. В Индии еще в 1757 г. английский генерал Клейв захватил Бенгалию. Попытки французов занять Мадрас оказались неудачны. А в январе 1760 г. полковник Кут при Вандеваше разгромил французский отряд под командованием Лалли-Толендаля, тем самым вынудив губернатора Французской Индии отступить с остатками войск в Пондишери.

На Рейне французы добились ограниченных успехов. Маршал Брольи разбил ганноверскую армию при Корбахе и Клостеркампе, но не сумел использовать успех. К концу 1760 г. Фердинанд Брауншвейгский удерживал всю Вестфалию, а французская армия – Гессен и часть Ганновера.

Франция, Австрия и Пруссия устали от войны. Однако Елизавета Петровна по-прежнему была готова воевать до последнего солдата и между балами и маскарадами произносила воинственные речи. Так, австрийскому посланнику графу Эстергази императрица заявила: «Я не скоро решаюсь на что-нибудь, но если я уже раз решилась, то не изменю моего решения. Я буду вместе с союзниками продолжать войну, если бы даже я принуждена была продать половину моих платьев и бриллиантов»[29].

Под давлением союзников Конференция 31 марта 1760 г. приняла план, согласно которому 70-тысячная русская армия должна была выйти к Одеру и у Франкфурта или Глогау соединиться с австрийскими войсками и совместными энергичными действиями закончить войну.

Пока разрабатывались планы организации движения к Кроссену, из Петербурга пришёл ещё один план, по которому предлагалось всю русскую армию двинуть на Бреславль. План этот требовал коренным образом пересмотреть вопрос о снабжении войск. Так, к середине июля старые магазины были перемещены и заложены новые. 13 июля началось движение русских войск к Бреславлю. Но когда русские подошли к крепости, австрийской армии там не оказалось, и между русскими и австрийцами опять начались переговоры о месте встречи армий. Австрийское правительство все время меняло планы, что привело к бесконечным перемещениям русских войск, и это отрицательно сказывалось на их боеспособности. В конце концов, Салтыков заявил, что он болен, сдал командование Фермору и уехал в Петербург.

Убедившись в бесполезности действий русских войск в Силезии, Конференция предложила Фермору организовать набег на Берлин, а Даун и Ласси должны были сковать прусские войска в Силезии и Саксонии.

Для проведения этой экспедиции был выделен отряд под командованием генерал-майора графа Тотлебена. В отряд вошли три гусарских, два конно-гренадерских, пять казачьих полков, четыре батальона гренадер и пятнадцать орудий. Отряд прикрывали семь пехотных полков, находившихся в распоряжении графа Чернышёва.

В середине сентября 1760 г. Чернышёв прошёл Губен и Бесков, а 21 сентября русские войска заняли Вюстерхаузен и Фюрстенвальде. В это время дивизия Румянцева вышла к Франкфурту, а главные силы русских – к Губену.

Внезапное появление русских войск под Берлином вызвало панику. Комендант города генерал фон Рохов был готов сдать столицу без боя. Однако Чернышёв вышел к Берлину только 22 сентября и принял командование войсками. Нерешительность русских командиров дала возможность пруссакам усилить гарнизон Берлина.

Город Берлин не являлся крепостью, а лишь был обнесён невысокой каменной стеной, у его ворот пруссаки наскоро возвели ренданты, то есть открытые с тылу земляные укрепления в виде угла, обращенного к противнику.

Граф Тотлебен отправил к трём воротам города три отряда, в каждом из которых было по 300 человек пехоты, по драгунскому эскадрону и по две полевые пушки. Однако первый приступ был отбит.

Фермор, узнав о неудачном приступе Тотлебена, послал ему на помощь дивизию генерал-поручика Панина, который 26 сентября соединился с Тотлебеном. В этот же день отряд Тотлебена выступил из Кёпеника на Риксдорф к Берлину.

Приближаясь к столице, Тотлебен выделил легкие войска к Котбургским воротам, а большую часть оставшихся войск выслал к Гальским воротам, напротив которых на высотах расположились три прусских батальона с артиллерией. Остальные войска Тотлебена остались в резерве у Котбургских ворот.

Берлин в 1768 г. Гравюра Иоганна Фридриха Пробста

После продолжительного артиллерийского огня пруссаки очистили высоты и отошли к Гальским воротам. В это время на дороге из Потсдама показались несколько эскадронов кавалерии и два батальона пехоты, составлявшие авангард прусских войск, высланных из Саксонии на выручку Берлина. Легкая кавалерия Тотлебена атаковала этот отряд, однако атака была отбита, и пруссаки вступили в Берлин.

Вскоре появились войска Клейста, атаковавшие передовые отряды Тотлебена, расположенные южнее Темпельгофа, но русские легко отбили атаку.

Одновременно в направлении к Мариендорфу показались австрийцы графа Ласси, высланные Лаудоном на помощь Чернышёву. Узнав о приближении австрийских войск, Клейст покинул позицию и вошел в Берлин.

Тотлебен, сосредоточив свой отряд у Темпельгофа, двинулся к Берлину и к вечеру 26 сентября расположился перед Котбургскими воротами. В это же время австрийцы заняли деревню Лихтерфельде.

27 сентября к Берлину подошёл корпус Чернышёва, усиленный дивизией генерала Панина, и занял окрестности города на правом берегу реки Шпрее. К утру 27 сентября под Берлином сосредоточились 24 тысячи русских и 14 тысяч австрийцев. Им противостояли 14 тысяч пруссаков под началом принца Виртембергского.

На рассвете 28 сентября войска Чернышёва выступили из лагеря и заняли назначенные по диспозиции места для штурма Берлина. «Дух войска был превосходный». И вот во время приготовлений к штурму пришла весть о капитуляции Берлина, заключенной ночью Тотлебеном. В это время войска принца Виртембергского и Гюльзена отступили к Шпандау. Столица Пруссии была занята русскими войсками, и с нее была взята контрибуция в размере полутора миллионов талеров.

Чернышёв выслал всю конницу для преследования отступавшего противника, но русская конница настигла лишь арьергард пруссаков, который и был уничтожен, причем в плен было взято 1200 человек.

Получив сведения о приближении из Саксонии к Берлину 70-тысячного войска Фридриха II, союзники 1 октября покинули Берлин и отступили: Чернышёв – к Франкфунту, где еще в день занятия Берлина Фермор соединился с Румянцевым; Ласси – с Торгау.

Согласно русскому плану кампании 1761 г. предполагалось перейти реку Одер, очистить путь шведской армии, а затем двинуться на Берлин, чтобы завершить войну.

Фельдмаршал А. Б. Бутурлин, сменивший Салтыкова, обследовал гавани в Рюгенвальде, Любе и других портах и убедился, что зимой им и пользоваться нельзя. Зимние квартиры было решено устроить в районе Данцига и на Висле.

Капитуляция Берлина 28 сентября 1760 г. Худ.: Александр фон Коцебу. 1849 г.

В связи с требованиями Австрии оказать ей помощь в Силезии и в районе Кюстина в план пришлось ввести поправки.

Конференция решила действовать самостоятельно, особенно после получения сведений о секретных переговорах между Австрией и Францией, намеревавшихся заключить сепаратный мир. Конференция уведомила Вену, что ей известно об этих переговорах, и если союзники не откажутся от такой политики, то Россия будет вести войну одна. Австрия принесла России извинения и сообщила, что она намерена продолжать войну.

Александр Борисович Бутурлин. Неизвестный художник

В мае 1761 г. Бутурлин двинулся к Бреславлю на соединение с австрийской армией фельдмаршала Лаудона. Союзники встретились у Старого Стригау. У Бутурлина было 65 тысяч солдат, а у Лаудона – 75 тысяч. Фридрих II имел против них всего 60 тысяч человек. И вот король первый и последний раз за свою полководческую карьеру решил отсидеться в укрепленном лагере.

По приказу короля прусские войска построили Бунцельвицкий лагерь на невысокой холмистой гряде. Лагерь представлял собой неправильный пятиугольник длиной 7 верст и шириной 2 версты.

«Лаудон убеждал Бутурлина решиться на атаку пруссаков соединенными силами, но Бутурлин не соглашался с ним, сомневаясь в содействии австрийцев и будучи убеждён, что недостаток продовольствия заставит короля сдаться на капитуляцию и без кровопролития; последнего можно было ожидать с полным основанием, так как союзные войска блокировали Бунцельвицкий лагерь, запасов же Швейдница могло хватить ненадолго. Три недели продолжались споры между Лаудоном и Бутурлиным и кончились тем, что Бутурлин, не желая подчиняться распоряжениям Лаудона и не получая от австрийцев продовольствия для своей армии в достаточном количестве, в ночь на 10 сентября, откомандировав в распоряжение Лаудона 12-тысячный корпус Чернышёва, с остальными войсками двинулся в Польшу.

Оставленный русскими, австрийский главнокомандующие не решился атаковать пруссаков и отступил к Фрейбургу. Узнав об отступлении армии Бутурлина, Фридрих выслал 11 сентября вслед за ней отряд Платена в составе 14 батальонов и 25 эскадронов, с целью истребить русские магазины в Познани и лишить Бутурлина возможности двинуться к Берлину или Глогау»[30].

Я здесь специально процитировал официальных царских историков. Советские же историки нагло валили всё на австрийцев. Вот, к примеру, процитирую Л. Г. Бескровного: «Русское командование пыталось объединить союзные войска, но добиться этого не удалось. В сентябре Бутурлин отвел свои войска к Познани, а затем на Вислу»[31].

Бунцельвицкий лагерь

На самом же деле австрийцы мечтали изловить прусского короля, а Бутурлин тянул время, держа нос по ветру. В Петербурге же весь 1761 г. царедворцы «сидели на чемоданах» и ждали. Уже в феврале императрица выслушивала доклады, лёжа в постели. 17 ноября у нее начались сильные припадки, но вскоре с помощью лекарств Елизавета немного поправилась.

12 декабря царице вновь стало плохо – «жестокая рвота и кровь с кашлем». 25 декабря 1761 г., после двух суток агонии, Елизавета Петровна скончалась.

Так что Бутурлин знал, что делал. Отведя армию на зимние квартиры, он кинулся в Петербург и уже по дороге получил известие о смерти императрицы. В столице Бутурлин был милостиво принят новым императором Петром III, который полностью оправдал все действия фельдмаршала в кампанию 1761 г.

Перед смертью Елизавета Петровна потребовала от Сената обещания не заключать мира с Пруссией без участия союзников. Однако через несколько часов после смерти тетушки Петр III отправил своего любимца Андрея Гудовича в Берлин с известием о своём восшествии на престол и с предложением Фридриху II «доброго согласия и дружбы». Ко времени приезда Гудовича в Берлин король находился в Бреславле. 31 января 1762 г. Фридрих получил весть о приезде посла Петра III и о содержании его грамоты. «Благодарение небу, – писал король своему брату Генриху, – наш тыл свободен». «Голубица, принесшая масличную ветвь в ковчег» – Гудович – был приглашен в Бреславль и принят с распростертыми объятиями.

28 января 1762 г. Фридрих отвечал Петру: «Особенно я радуюсь тому, что ваше императорское величество получили ныне ту корону, которая вам давно принадлежала не столько по наследству, сколько по добродетелям, и которой вы придадите новый блеск».

Пётр III начал в одностороннем порядке освобождать прусских пленных и велел передать немцам часть больших запасов зерна, собранных в русских магазинах и предназначенных для кампании 1762 г.

Новый британский премьер-министр лорд Бьют, не зная о пресмыкании Петра III перед Фридрихом, отправил новому русскому императору письмо, в котором обещал заставить своего союзника, то есть прусского короля, отдать России все германские области, которые запросит Пётр III. Взамен Бьют просил, чтобы Россия осталась в составе коалиции против Фридриха. Теперь король потерял своего последнего серьёзного союзника. Однако Пётр не ответил лорду, а переслал оригинал письма Фридриху.

Пётр III приказал 20-тысячному корпусу Чернышёва отделиться от австрийской армии. Он же предложил Марии-Терезии заключить перемирие с Пруссией, а получив отказ, повелел корпусу Чернышёва присоединиться к… войскам Фридриха.

С Гудовичем, не имевшим никаких инструкций от Петра III, прусскому королю вести переговоры не имело смысла, поэтому он отправил в Петербург своего фаворита[32] 26-летнего адъютанта фон Гольца, произведя его по такому случаю в полковники. Гольцу король дал следующую инструкцию:

«Существенная цель вашей посылки состоит в прекращении этой войны и в совершенном отвлечении России от ее союзников. Доброе расположение русского императора позволяет надеяться, что условия не будут тяжки…

Теперь рассмотрим, какие мирные предложения могут нам делать эти люди. 1) Они предложат отвести свои войска за Вислу, возвратить нам Померанию, но захотят удержать Пруссию или навсегда, или до заключения общего мира. На последнее вы соглашайтесь. Но 2) если они захотят оставить за собою Пруссию навсегда, то пусть они вознаградят меня с другой стороны. 3) Если они захотят очистить все мои владения под условием, чтоб я гарантировал им Голштинию, то подписывайте сейчас же, особенно если вы успеете выговорить у них гарантию Силезии»[33].

12 февраля 1762 г. Гольц прибыл в Петербург, и на следующий день его представили новому императору. Едва только он успел выговорить поздравления с восшествием на престол и уверение в дружбе своего короля, как Пётр осыпал его самыми горячими уверениями в дружбе и бесконечном своем уважении к Фридриху II.

Прусский король поступил довольно умно. Он написал Петру III: «Вам угодно получить от меня проект заключения мира; посылаю его, потому что вашему императорскому величеству это угодно, но вверяюсь другу, распоряжайтесь этим проектом как угодно, я все подпишу; ваши выгоды – мои, я не знаю других. Природа наделила меня чувствительным и благодарным сердцем, я искренне тронут всем, что для меня сделано вашим императорским величеством.

Я никогда не в состоянии заплатить за все, чем вам обязан. Отныне все, чем могу я вас обязать, все, что вам нравится, все, что от меня зависит, – все будет сделано, чтоб убедить ваше императорское величество в моей готовности предупреждать все ваши желания… В течение этой войны я потерял 120 генералов, 14 в плену у австрийцев, наше истощение ужасно. Я отчаялся бы в своем положении, но в величайшем из государей Европы нахожу еще верного друга: расчетам политики он предпочитает чувство чести»[34].

24 апреля (5 мая) 1762 г. канцлер Воронцов и полковник Гольц подписали мирный договор между Россией и Пруссией, подготовленный Фридрихом II.

Договор объявлял прекращенным состояние войны между Россией и Пруссией. Русский император объявлял себя гарантом мира в Европе и в Германии особенно. Россия без каких-либо компенсаций возвращала Пруссии в течение трёх месяцев все свои завоевания: Восточную Пруссию, Померанию, Силезию, эвакуировала свою администрацию и войска из этих областей.

Россия предоставляла часть своих войск в пользу Пруссии, чтобы она могла победить Австрию. Россия обещала помирить Пруссию со Швецией без ущерба для Пруссии.

В секретном же протоколе к договору Фридрих обещал помощь Петру III как герцогу Гольштейн-Готторпскому в войне с Данией и присоединении Шлезвига. Кроме того, король обещал способствовать избранию курляндским герцогом родственника Петра III – герцога Георга-Людвига Гольштейн-Готторпского, а также гарантировать в Польше существующий порядок избирательной, а не наследственной монархии и договариваться о кандидатурах на польский престол друг с другом.

В Петербурге, как и во всей стране среди дворянства и особенно офицерства, царило негодование как по поводу позорного мира с Пруссией, так и в связи с подготовкой похода в Данию. Выразителем общего негодования стал М. В. Ломоносов:

А 14 мая 1762 г император Пётр III подписал указ Адмиралтейской коллегии, в котором говорилось, что по причине «продолжающихся в Европе беспокойств не может армия наша из нынешних её мест скоро возвращена быть, но паче же принуждена неотложно пополнять отсюда заведенные для неё магазины» (в том числе в Пиллау и Кёнигсберге). В соответствии с этим повелевалось подготовить к выходу в море кронштадтскую эскадру («но до указу нашего не отправлять»), а ревельскую эскадру под командованием контр-адмирала Г. А. Спиридова, наоборот, как можно скорее послать «крейсировать от Рижского залива до Штеттинского, прикрывая транспортные суда».

Срок передачи Кёнигсберга Пруссии первоначально был установлен 7 июля 1762 г.

Новым губернатором Кёнигсберга 6 января 1762 г. был назначен генерал-поручик граф Пётр Иванович Панин, младший брат Никиты Ивановича Панина. Именно ему пришлось заниматься проблемой эвакуации Кёнигсберга и области.

31 мая Панин, получив известие о мире и о возложенных на него обязанностях по «передаче королевства прусакам», обратился к самому Петру III с просьбой разъяснить некоторые «пункты». Он спрашивал о том, что делать с артиллерией, боеприпасами, вооружением (в трактате говорилось о передаче только городов, земель, крепостей). Вывозить их или передавать?

В казне имелись наличные, остались запасы соли, в Кёнигсберге выпускалась российская монета – на монетном дворе находилось 1000 пудов меди (продажная цена 10 руб. за пуд); имелись запасы муки – 4813 четвертей, овса – 28 288, ячменя – 1431. Куда девать эти запасы? Как быть с больными и ранеными (в Кёнигсберге – 833, Пиллау – 255, Мемеле – 198, всего 2154 человека)? Губернатор требовал указаний, куда отправить русские церкви и их утварь, куда направить чиновников, дела.

7 июля Панин передал свою должность назначенному вместо него Ф. М. Воейкову. Сам Панин получил распоряжение убыть к войскам, которые, по замыслу Петра III, должны были готовиться к войне с Данией из-за голштинского наследства.

Курьер с известием о перевороте прибыл в Кёнигсберг 14 июля. К присяге Екатерине II были приведены только российские подданные. Новой императрице явно не светила война с Пруссией, и Екатерина отправила специальный рескрипт Фридриху II, где говорилось: «…мы заключённый мир с его величеством продолжать будем свято и нерушимо».

Портрет графа Павла Ивановича Панина. Худ. Фёдор Рокотов

Вывод русских войск начался в августе 1762 г. Однако завершить его удалось только в 1763 г.

Тут возникает весьма сложный исторический вопрос – была ли права Елизавета Петровна, присоединив к России Восточную Пруссию? Как мы уже видели, к концу 1761 г. Фридрих Великий был на грани поражения. Поэтому вполне вероятно, что если бы осенью 1761 г. Елизавета не умерла, то в 1762 г. был бы заключён мир, по которому Восточная Пруссия стала бы русской губернией.

Но вот сумела бы Российская империя её удержать? Ведь Восточная Пруссия к тому времени была с трёх сторон окружена землями Речи Посполитой и не имела сухопутных границ с иными государствами. А по морю сообщение Восточной Пруссии с Россией могло осуществляться лишь с июня по ноябрь. Так что без полного раздела Речи Посполитой, осуществленного в 1795 г., удержать Восточную Пруссию было практически невозможно.

Самый же важный здесь вопрос – а зачем вообще России Восточная Пруссия? Ну как же! Это далеко выдвинувшийся на запад бастион, защищавший Россию. А главное, русские императоры становятся полноправными германскими монархами и смогут на законном основании вмешиваться в дела всех германских гособразований.

Увы, Восточная Пруссия с немецким населением, включённая в состав России, привела бы к германизации нашей страны. И так Пётр I и его наследники привели к руководству Россией, её армией и наукой немыслимое число немцев. Внутри империи уже существовало немецкое царство на территории Прибалтики.

Сейчас ряд либеральных авторов утверждают, что де немецкого засилья на Руси в XVIII–XIX веках вообще не было, и что против мудрых и достойных германских баронов выступали лишь писатели-неудачники и узколобые купцы с Охотного ряда. На самом же деле против немецкой мафии выступали подавляющее большинство русских дворян и вообще все лучшие люди России – ученые от великого Ломоносова до хирурга Пирогова, писатели Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Толстой, Гончаров, Чехов и др., и, что самое важное, талантливые генералы и офицеры – Румянцев, Потёмкин, Суворов, Кутузов, Скобелев и т. д.

Вся Россия пересказывала диалог между Александром I и Ермоловым: «Как же мне наградить вас?» «Ваше величество, произведите меня в немцы!» Как известно, «наш ангел» мог без всяких объяснений отправить в ссылку любого царедворца, того же Палена или Сперанского. Но тут самодержавная власть царя кончилась – струна была слишком сильно натянута. Александр вспомнил участь отца и деда и счёл за лучшее промолчать в тряпочку.

Ещё Ломоносов в своих одах, пусть архаичным языком, но с гневом обращался к иностранцам, особенно к немцам, что сделали они для России, которая великодушно их приютила и

Вместо того, чтобы быть благодарными русскому народу, они стремятся унизить и подчинить его себе:

Присоединение Восточной Пруссии с немецким населением неизбежно привело бы к тому, что наглые и чванливые прусские дворяне толпами рванулись бы в Петербург «на ловлю счастья и чинов». А русские монархи ещё более увязли бы в германских делах. Вне всякого сомнения, это переполнило бы чашу терпения как дворян, так и народа, и с династией внебрачных дочерей Петра I было бы покончено навсегда.

Но, как говорится, история не терпит сослагательного наклонения. После 1991 г. действия Елизаветы Петровны в Восточной Пруссии оказались идеологически востребованы. И в 2003 г. в Балтийске (бывшем Пиллау) началась постройка огромной медной статуи Елизавете Петровне работы армянского скульптора Георгия Франгуляна. Высота её от копыт коня до треуголки на голове царицы составляет 6 м 35 см, что на 1 метр больше, чем у «Медного всадника» в Петербурге. Общая высота статуи с постаментом – свыше 14 м. А в самом постаменте-форте собираются открыть ресторан.

Памятник императрице Елизавете Петровне в г. Балтийске Калининградской области. Автор: Н. Уварова

Остроумные калининградцы (кёнигсбергцы) смеются, что Елизавета поставлена лицом к Европе, а к городу и ко всей России – толстой ж…

Фридрих Великий умер бездетным 17 августа 1786 г. в возрасте 74 лет в Сан-Суси. Как и предполагалось, преемником стал его племянник Фридрих Вильгельм II. Новый король перенёс свою резиденцию из Сан-Суси в Берлин, вызвав большое воодушевление у берлинцев. Король отменял ненавистные налоги, раздавал ордена, награды и титулы.

Перестройку своей столичной резиденции Фридрих Вильгельм поручил архитектору Карлу Готтгарду Ланггансу. Фридрих Вильгельм любил архитектуру и разработал обширную строительную программу по преобразованию Берлина.

В отличие от Фридриха, считавшего, что «каждый спасётся на свой манер», Фридрих Вильгельм заявил о приверженности Реформации. Тем не менее своим эдиктом о религиях от 9 июля 1788 г. он гарантировал свободу вероисповедания. Эдикт вызвал в Пруссии такие жаркие споры, что вслед за ним 19 декабря 1788 г. был даже выпущен эдикт о цензуре, которым были вновь ограничены личные свободы.

Несколько слов стоит сказать о трёх разделах Речи Посполитой. К началу XVIII века Польша деградировала как государство.

Посмотрим на карты боевых действий Северной 1700–1721 гг. и Семилетней 1756–1763 гг. войн. Большая часть боевых действий происходила на территории Речи Посполитой. А на чьей стороне воевали поляки? На чьей стороне хотели польские магнаты, на той и воевали, порой по два, три и более раз меняя ориентацию. Ну а кто-то держал нейтралитет.

Фридрих Вильгельм II. Худ. Анна Доротея Тербуш. 1733 г.

Жена гетмана Адама Синявского в 1706 г. вступила в переписку со шведским королём Карлом XII. Пётр I не без оснований заподозрил польского гетмана в измене. Адам ответил: «Я не такой! Если решу изменить, заранее оповещу». Подобная публика стала опасной для соседних государств.

В сентябре 1770 г. – январе 1771 г. состоялась поездка брата прусского короля принца Генриха в Петербург. В ходе бесед с Генрихом в конце декабря 1770 г. Екатерина II впервые согласилась на обсуждение вопроса о разделе Речи Посполитой. К этому времени Пруссия и Австрия уже де-факто захватили часть польских земель. Россия была связана тяжелой войной с турками и не могла и думать о конфликте с Пруссией и Австрией из-за Польши.

После долгих согласований вопроса о территориях, отходящих к участникам раздела, 6 (17) февраля 1772 г. в Петербурге была подписана секретная конвенция с Пруссией, а 25 июля (5 августа) – с Австрией.

Затем состоялось ещё два раздела Польши. Прусский король Фридрих Вильгельм II 23 января 1793 г. в ходе второго раздела приобрёл Данциг, Торн и Южную Пруссию, что составляло 57 тысяч кв. км и 1,1 млн жителей.

В 1794 г. в Кракове началось польское восстание во главе с Тадеушем Костюшко, которое было подавлено русскими войсками. По следующему договору о разделе от 3 января 1795 г., заключённому Россией, Австрией и Пруссией, Фридрих Вильгельм II получил Мазовию, Варшаву и Новую Восточную Пруссию. С 1791 г. к Пруссии отошли Ансбах и Байрейт. Тем самым в годы правления Фридриха Вильгельма II территория Пруссии увеличилась на треть, а численность населения возросла с 5,4 млн до 8,7 млн подданных.

После третьего раздела Пруссия и Российская империя впервые получили общую сухопутную границу.

После начала Великой французской революции и неудавшегося бегства королевской семьи в июне 1791 г. во дворце Пильниц под Дрезденом состоялась встреча императора Священной Римской империи Леопольда I, короля Фридриха Вильгельма II и графа д’Артуа, брата французского короля Людовика XVI.

30 июля 1792 г. прусский король лично участвовал в военном походе в Шампань против революционной Франции. После битвы при Вальми 20 сентября прусские войска спустя десять дней отступили. Война против Франции завершилась для Фридриха Вильгельма II подписанием Базельского мира 5 апреля 1795 г. с установлением демаркационной линии, обеспечившей нейтралитет и мир не только для Пруссии, но и для всей Северной Германии.

Фридрих Вильгельм II умер в 53 года 16 ноября 1797 г. от грудной водянки. В тот же день, 16 ноября 1797 г., на прусский престол взошёл его сын Фридрих Вильгельм III.

Новый король ещё в 1793 г. женился на Луизе, дочери герцога Карла II Мекленбург-Стрелицкого и его супруги Фридерики Каролины. Два сына от этого брака, Фридрих Вильгельм IV и Вильгельм I, впоследствии стали прусскими королями, а Вильгельм – ещё и германским императором. Дочь Фридриха Вильгельма III Шарлотта (в православии Александра Фёдоровна) вышла замуж за великого князя Николая Павловича (впоследствии российского императора Николая I). Таким образом, Фридрих Вильгельм III приходился дедом Александру II.

15 сентября 1806 г. была создана новая, четвёртая по счёту коалиция против Франции. В её состав вошли Пруссия, Англия, Россия и Швеция.

Портрет Фридриха Вильгельма III верхом на коне. 1831 г. Худ. Франц Крюгер

В Берлине настолько увлеклись воинственным пылом, что даже не стали дожидаться, когда подойдёт русская армия. 14 октября 1806 г. одновременно состоялись два сражения. Под Иеной Наполеон разбил армию прусского генерала Гогенлоэ, а под Ауэрштедтом – маршал Даву разбил герцога Брауншейгского. Из 186 тысяч прусских войск около 25 тысяч было убито и ранено, свыше 100 тысяч сдалось в плен, до 45 тысяч дезертировало и рассеялось, осталось лишь 14 тысяч.

Генрих Гейне по этому поводу сказал фразу, сразу же ставшую крылатой: «Наполеон дунул на Пруссию, и она перестала существовать».

26 октября французская армия вступила в Берлин. 21 ноября Наполеон в Берлине подписал ставшие знаменитыми декреты о континентальной безопасности.

Нельсон в октябре 1805 г. у мыса Трафальгар разгромил объединённый франко-испанский флот. Но Наполеон решил сокрушить Англию блокадой, теперь английские товары не должны были попасть на континент.

Первый параграф декрета о блокаде гласил: «Британские острова объявлены в состоянии блокады». Второй параграф: «Всякая торговля и всякие сношения с Британскими островами запрещены». Следующие параграфы воспрещали почтовую и иную связь с англичанами, приказывалось немедленно и повсеместно арестовывать всех англичан и конфисковывать принадлежавшие им товары и их имущество вообще.

Осенью 1806 г. в Польше собралась новая русская армия (122 тысячи солдат при 624 орудиях). Французская армия в ответ двинулась к Висле. 19 ноября французы выгнали пруссаков из Варшавы. Русские начали отступать. Однако у Пултуска 45-тысячный корпус генерала Беннигсена разбил корпус маршала Ланна. Затем в дело вступили генералы Голод, Бездорожье, а ещё позже – и генерал Мороз. В результате 15 декабря русские войска отступили за реку Нарев, а французы – за Вислу.

14 июня 1807 г. русская армия была разбита Наполеоном при Фридланде, и император Александр I был вынужден вступить в переговоры с Наполеоном.

В декабре 1806 г. королевская чета прибыла в Кёнигсберг, но уже 3 января 1807 г. через Куршскую косу бежала в Мемель.

После кровопролитного сражения под Прейсиш-Эйлау в феврале 1807 г. все окрестности Кёнигсберга занимали русские войска, а в самом городе, в школах, церквах, ложах и частных домах горожан было размещено 12 тысяч русских раненых и больных, пострадавших в этом сражении. Для 55-тысячного населения города содержание такого числа войск безусловно было делом нелёгким.

Прусские местные власти снабжали русских чем могли: плотниками, слесарями, портными, обувью, продовольствием, врачами. Знатные кёнигсбергцы, принц Гольштейн-Бек, граф Дона, граф Шлиффен и генерал-губернатор Рюхель составили общество помощи русским раненым.

В Мемеле прусская королева Луиза передала генералу Л. Л. Беннингсену 200 луидоров для раздачи раненым, жалея, что «несчастные обстоятельства не позволили ей сказать храбрым русским воинам всего, чего сердце её желало».

Таким образом, Кёнигсберг в феврале 1807 г. был буквально наводнён обозами и русскими войсками. Здесь же разместилась и штаб-квартира русской армии с её командующим Л. Л. Беннингсеном.

«В марте 1807 г. главные силы русской армии выступили к Прейсиш-Эйлау (Багратионовск) и Бартенштейну (Бартошице), а Кёнигсберг превратился в основную базу её снабжения. Здесь разместились магазины, склады, арсеналы и кавалерийские депо. Сюда на английских и русских кораблях поступало продовольствие, боеприпасы и оружие, отсюда шли пополнение и обозы к армии. Так продолжалось до самого июня 1807 г. В то же время, здесь скопилось много беженцев из прифронтовых районов, которые размещались где придется и сильно бедствовали.

В апреле в Кёнигсберг из Мемеля (Клайпеды) приехали прусский король и королева. Они как могли поддерживали бодрость своих подданных, тем более, что русский император Александр I обещал прусскому королю Фридриху Вильгельму III всяческую поддержку и заверял в победе над Наполеоном. В первой половине мая 1807 г. они провожали на выручку осажденному Данцигу шеститысячный русско-прусский корпус генерал-майора Николая Михайловича Каменского (1776–1811). Однако через три недели этот поредевший отряд, высадившись с кораблей в устье Вислы, но не сумев пробиться через заслоны троекратно превосходящего противника, вернулся с ранеными в Кёнигсберг и проследовал обратно к главным силам русской армии, где принял участие в битве под Гейльсбергом (Лидсбарк – Варминьский)»[35].

16 июня 1807 г. французы во главе с маршалом Сультом вошли в Кёнигсберг.

25 июня (7 июля) в Тильзите (ныне город Советск Калининградской области) был заключён «Русско-французский договор о мире и дружбе». Согласно этому договору между двумя странами устанавливались мир и дружба, военные действия прекращались немедленно на суше и на море. Наполеон из уважения к России возвращал её союзнику, прусскому королю, завоеванные им прусские территории, за исключением тех частей Польши, которые были присоединены к Пруссии после 1772 г. по первому разделу Польши, и тех районов на границе Пруссии и Саксонии (округ Котбус в Лаузице – Лужицкой Сербии), которые отходили к Саксонии.

Из польских округов Пруссии создавалось герцогство Варшавское, которое теперь будет принадлежать королю Саксонии. Восстанавливался свободный город Данциг под двойным управлением – Пруссии и Саксонии.

Россия получала Белостокскую область, ранее принадлежавшую Пруссии.

Формально Тильзитский мир был выгоден России. Произошёл уникальный случай в истории войн: наголову разбитая страна не теряла, а приобретала новые земли. Однако в России известие о Тильзитском мире вызвало волну возмущений. «Боже мой! – восклицал Денис Давыдов, вспоминая позднее пережитое. – Какое чувство злобы и негодования разлилось по сердцам нашей братии, молодых офицеров». Позже тот же Денис Давыдов называл 1807–1812 гг. «тяжёлой эпохой». Что же было «тяжёлого» в те годы для русского дворянства? Для «русских немцев», включая родню Александра I, это было действительно тяжелое время – обделывать свои гешефты в Германии стало ужасно трудно. А вот империя в целом приобрела в 1807 г. Белостокский округ, а через два года, после очередного разгрома Австрии, Наполеон подарил Александру город Тернополь с областью.

Но, увы, по губерниям разъехались поручики Ростовы, драпанувшие при первых же выстрелах в 1805 г. Теперь на паркете в парадных ментиках с напомаженными усами и с большими саблями они выглядели античными героями и рассказывали «о том, как горел он весь в огне, сам себя не помня, как бурею налетал на каре; как врубался в него, рубил направо и налево; как сабля отведала мяса и как он падал в изнеможении, и тому подобное»[36]. И, мол, если бы не чёртовы дипломаты, то они бы, гусары да кавалергарды, показали бы этим французишкам!

10 июля 1807 г. в Кёнигсберг прибыл Наполеон. До 13 июля он жил в Королевском замке.

Тильзитское свидание 1807 г. (фрагмент). Худ. Николя Гесс. Середина XIX в.

Французская оккупация города продлилась 39 дней.

«Все городские кассы были конфискованы. Кроме того, французское интендантство требовало выплаты контрибуций размером в 20 миллионов франков. Наполеон впоследствии сократил эту сумму до 12 миллионов франков, но и сокращённая сумма контрибуций представляла собой для жителей разграбленного города непосильную ношу. В конце концов удалось собрать контрибуционную сумму – частично из налогов, частично из облигаций и векселей. Выплата по облигациям и векселям продолжалась целую вечность – до 1 января 1901 г., так как освободительные войны стали источником новой нужды как населения, так и государства. Наконец был подписан Тильзитский мир. Прусский король переехал с семейством из Мемеля в Кёнигсберг и жил там с января 1808 по декабрь 1809 г. В Кёнигсберге королева Луиза подарила в это время своему супругу восьмого и девятого наследника, а в стенах Кёнигсбергского Замка началась разработка государственных реформ»[37].

9 октября 1807 г. в Пруссии было ликвидировано крепостное право в части личной зависимости крестьян от землевладельцев. Через год, 19 ноября 1808 г., была проведена городская реформа. Отныне в Кёнигсберге муниципальными делами стали управлять выборные магистрат и городской совет.

Практический эксперимент – 12-е выборы городских депутатов и последовавшие выборы депутатами городского магистрата – привели к неутешительным результатам. Выборное право закреплялось за крупными налогоплательщиками и землевладельцами, поэтому из 50 тысяч жителей города правом голоса обладали 3426 граждан. Далеко не все избиратели приняли участие в выборах. Первым назначенным в результате проведённых выборов главным бургомистром стал торговец Дэтс, который не отдавал себе поначалу отчёта в трудности поставленной перед ним задачи и несколько месяцев спустя вынужден был сложить с себя полномочия главного бургомистра.

8 марта 1808 г. на Парадной площади в Кёнигсберге был открыт большой театр на 1500 мест. Его открыли оперой Моцарта «Титус».

14 июля 1811 г. на берегу Преголя в одном из складов с нефтью возник пожар, перекинувшийся на город. Сгорели 144 дома, 134 склада, синагога и госпиталь Св. Георга. Убыток составил 13 миллионов талеров.

Большие проблемы городу создали поставки Великой армии Наполеона провианта, повозок, кучеров и лошадей.

В конце ноября 1812 г. в Кёнигсберге распространились слухи о поражении Наполеона, а в декабре появились и первые беженцы. Маршалы Мюрат и Ней, прибывшие в Кёнигсберг перед Рождеством, предприняли попытку создать боеспособную армию из остатков разбитых частей, чтобы закрепиться зимой на линии Немана. Однако 30 декабря 1812 г. прусский генерал Йорк, действуя вопреки воле своего короля, заключил в Таураге договор с русским генералом Дибичем о нейтрализации прусского корпуса и совместной войне против Наполеона.

Вступление русских в Кёнигсберг 5 января 1813 г.

Французский генерал Макдональд, чей корпус почти не пострадал, вернулся в Кёнигсберг. В ночь с 4 на 5 января 1813 г. французы покинули город, стремясь захватить с собой как можно больше запасов. Зато оставили на попечении кёнигсбержцев 10 тысяч больных и раненых. В полдень 5 января в Кёнигсберг вступил весь русский корпус Витгенштейна.

Наполеоновские войны напомнили о себе… в 2006 г. «Тогда во время строительства торгового центра “Европа” была найдена россыпь человеческих костей. Приехавшие археологи по пуговицам от шинелей и мундиров определили, что это умершие от тифа солдаты армии Наполеона. О сенсационной находке известили французских дипломатов, останки впоследствии перевезли поближе к Парижу. Но, как позже выяснилось, не все.

В 2020 г. в форте № 1 “Штайн”, где тогда жила и поддерживала порядок семья Станислава Лаурошониса, были обнаружены мешки с костями – вроде теми, которые нашли 14 лет назад при строительстве ТЦ. Местное управление Следственного комитета начало процессуальную проверку. В пресс-службе ведомства корреспонденту “Страны Калининград” рассказали, что в возбуждении уголовного дело было отказано»[38].

Уже в XVIII веке Кёнигсберг стал одним из важнейших культурных и научных центров Европы.

22 апреля 1724 г. в Кёнигсберге родился Иммануил Кант. Его отец шорник Георг Кант владел домашней мастерской, где и работал. Семья не была слишком богатой, однако пользовалась определённым местом в общественной иерархии. Иммануил по праву своего рождения стал членом гильдии шорников, к которой относился его отец. Семья жила в трёхэтажном доме на окраине города. Иммануил был четвёртым ребёнком Георга и Анны, но к его рождению в живых осталась только его пятилетняя сестра.

Портрет Иммануила Канта работы Иоганна Готлиба Беккера, 1768 г.

Иммануил Кант непродолжительное время обучался в окраинной школе при богадельне Святого Георгия. Франц Шульц находил Канта способным ребёнком и порекомендовал родителям перевести ребёнка для изучения богословия в престижную гимназию, в так называемый «Фридрихс-Коллегиум». Летом 1732 г. восьмилетний Иммануил перевёлся в это учебное заведение, известное своей пиететской направленностью. Дети в нём обучались христианским ценностям, в учёбе делался упор на гуманитарные науки. Выпускники Коллегиума готовились к службе на высоких церковных и гражданских должностях, поэтому для многих бедных семей Коллегиум был своего рода «социальным лифтом».

Поступив в Кёнигсбергский университет в 16 лет, Кант впервые за долгие годы получил свободу в учении. Он съехал из родительского дома и поселился в собственном жилье. Став студентом, Кант приобрёл статус «гражданина академии», который тогда действовал в Пруссии. Это означало, что Кант отныне находится под юрисдикцией университета и фактически не должен исполнять повеления властей города или государства. Он также освобождался от воинской службы.

«При рассмотрении социального окружения Канта мы начинаем постигать глубину структурных перемен, происшедших в Кёнигсберге. Былой вражды между “чужаками” и коренными кёнигсбержцами – особенно купечество проявляло в своё время крайнюю недоброжелательность по отношению к иностранным конкурентам – больше не существовало. Национальная принадлежность и вероисповедание не играли роли. Англичане, голландцы, а также гугеноты были признаны “своими”, приняты в общество и стали составной частью единого кёнигсбергского организма»[39].

Фридрих Генрих Бильс. Дом Иммануила Канта в центре Кёнигсберга. 1842 г.

В 1794 г. Кант стал почётным членом Петербургской академии наук.

12 февраля 1804 г. в возрасте 79 лет Кант скончался в Кёнигсберге, который он почти не покидал всю свою жизнь.

В начале 1947 г. в газету «Известия» поступило анонимное письмо от некоего Любимова, выступившего в защиту усыпальницы, в которой покоится Кант. Копия письма была отослана в Правительство РСФСР. На заседании Калининградского городского комитета ВКП(б) в апреле 1947 г. было вынесено решение по вопросу немецких памятников. Городское управление обязали осуществить разбор завалов и приведение территории близ могилы Иммануила Канта в надлежащий вид. К могиле на следующий день была приставлена охрана.

24 февраля 1950 г. Совет министров РСФСР внёс могилу философа в список памятников культуры общесоюзного значения. Ремонт и благоустройство могилы были завершены к 1956 г.

Вторым по значимости учёным, прославившим Кёнигсберг, стал астроном Бессель. Фридрих Вильгельм Бессель родился 22 июля 1784 г. в немецком городе Минден (Вестфалия) в многодетной семье государственного судебного чиновника Карла Фридриха. Хотя отец имел небольшое жалованье, он смог дать всем своим девяти детям достойное образование.

Фридрих Вильгельм, проучившись три года, бросил гимназию, так как ему опротивела зубрёжка латыни и, как он сам говорил, «занятия ради занятий». Отец не осудил и первым увидел у сына математический склад ума, занялся самообучением ребёнка. Это быстро принесло плоды – уже в 14 лет Фридрих достиг успехов в астрономии, открыв двойственность Эпсилон Лиры (существование двух звёзд), причём не используя для этого никаких приборов.

Восемнадцатилетний Бессель вычислил орбиту планеты Малая Церера. С помощью самодельного секстанта и часов, наблюдая солнечное затмение в 1803 г., выполнил измерения высоты Солнца для определения поправки часов. Самым значительным стало вычисление элементов орбиты кометы Галлея.

Фридрих Вильгельм Бессель. Худ. Иоганн Эдуард Вольф. 1834 г.

Его работы заметил один из крупнейших астрономов того времени Генрих Вильгельм Маттиасс Ольберс, написавший хвалебный отзыв. После этого молодого Бесселя приглашает наблюдателем в свою частную обсерваторию в пригороде Бремена член Королевской шведской академии наук Иоганн Шрётер. Доход был небольшой, но здесь Фридрих смог напечатать более 50 научных работ, а в 1810 г. получает престижную премию от Парижской академии наук.

В этот момент звезду Бесселя открывает для себя прусский министр культуры и образования Вильгельм фон Гумбольдт, приглашая его в Кёнигсбергский университет с целью создания при нём собственной обсерватории.

Фридрих приезжает в столицу Восточной Пруссии в 1809 г. И сразу сталкивается с двумя проблемами, которые пришлось срочно решать: ему не понравилось выделенное для строительства объекта место, а он сам был негативно принят научным сообществом, так как на своих лекциях собирал рекордные аудитории, при этом не имея диплома. Вторую проблему удалось решить с помощью Ольберса и Гаусса, которые поспособствовали заочному получению диплома докторской степени философского факультета Гёттингенского университета.

В 1810 г. на холме Буттерберг на самой северо-восточной части старого городского вала началось строительство обсерватории. На её строительство ушло 28 тысяч талеров. Наполеон в 1812 г. осматривал строящуюся обсерваторию и не без восхищения произнёс: «Боже мой, когда такое происходит с их страной, они думают о звёздах!»

Обсерватория была закончена к ноябрю 1813 г., и 12 ноября Бессель выполнил там свои первые наблюдения.

Бессель определил положение 75 000 звёзд и создал обширные звёздные каталоги. В 1838 г. выполнил первые научно достоверные измерения годичного параллакса для звезды (61 Лебедя). Приоритет открытия годичного параллакса звёзд признается за Бесселем. В 1841 г. по данным многих измерений вычислил размеры земного эллипсоида, которые широко применялись в геодезии и картографии вплоть до середины XX века. В 1844 г. предсказал наличие у Сириуса и Проциона малоразличимых звёзд-спутников.

Фридрих Вильгельм Бессель скончался 17 марта 1846 г. в городе Кёнигсберге, и был похоронен на профессорском кладбище в Кёнигсберге. В настоящий момент точное место захоронения Бесселя неизвестно. На участке, где оно располагалось, построен многоэтажный жилой дом.

Ну а обсерватория Бессели была частично разрушена в ходе бомбардировок английской авиации в августе 1944 г., а затем использовалась советскими военными, а в 2008 г. «Астрономический бастион» передали рыбопромышленной компании «ОО “Морская звезда”».

Соборная площадь. Кёнигсберг. 1829–1839 гг.

9 июня 1810 г. в Кёнигсберге родился композитор Отто Карл Эренфрид Николаи. С 1827 г. он обучался музыке в Берлине. В 1834 г. Николаи стал органистом капеллы прусского посольства в Риме, где познакомился с итальянскими композиторами Россини, Беллини и другими.

В 1841–1847 гг. Николаи служил придворным капельмейстером в Вене, где завоевал признание как дирижёр и общественный деятель. Он стал одним из основателей Венского филармонического оркестра. Писал оперы, инструментальные и вокальные сочинения.

Композитор Отто Карл Эренфрид Николаи. Худ. Йозеф Крихубер. 1842 г.

В 1844 г. Николаи в качестве почётного гостя участвовал в торжествах по случаю 300-летнего юбилея Кёнигсбергского университета. 28 августа в Соборе была исполнена его праздничная увертюра, написанная к этой дате. В декабре 1847 г. в Берлине Николаи принял руководство Королевской оперой и соборным хором. 9 марта 1849 г. там состоялась премьера наиболее известного и значительного произведения композитора – оперы «Виндзорские проказницы». В этом же году он стал членом Берлинской академии искусств. Умер Отто Карл Эренфрид Николаи 11 мая 1849 г. в Берлине. Одна из улиц Кёнигсберга была названа именем композитора Николаиштрассе (ныне улица Сибирская).

В 1820-х гг. в Кёнигсберге появились первые паровые лесопилки, а затем паровые машины стали использоваться в пивоварении. А в 1828 г. в Кёнигсбергский порт зашёл первый пароход. В 1840 г. купцы города организовали пароходную компанию.

Паровая лесопилка «Принц Пруссии» на берегу реки Прегель. Литография 1854 г.

В конце 1820-х гг. Кёнигсберг стал цитаделью либерализма. В XIX веке имя еврейского предпринимателя Морица Беккера стало синонимом добычи янтаря, исконного «прусского золота». Добыча янтаря была в то время, как и прежде, прерогативой Прусского государства. В 1861 г. Мориц Беккер заключил с государством арендный договор и организовал добычу янтаря из грунта Куршского залива под Шварцортом.

Пивоварня «Понарт», основанная в 1839 г. 1909–1911 гг.

В 1872 г. им было приобретено имение Пальмниккен, где было построено первое и единственное в мире предприятие по обработке янтаря. Беккер стал со временем владельцем огромного состояния. В городской администрации он занимал пост советника по коммерческим вопросам. По истечении срока аренды в 1899 г. государство выплатило бывшему «мелкому еврейскому торговцу-разносчику» ни много ни мало 8 миллионов марок.

Мориц Беккер Пальмникен

«Государственные учреждения в Кёнигсберге были по сути своей не менее консервативными, чем дворяне. Либерализм же был характерной чертой самого города как единого живого организма. Его корнями были свободолюбие граждан Кёнигсберга, их воля к самоопределению.

Другим не менее важным источником либерального мышления был Кёнигсбергский университет. Эти факторы не обладали достаточной силой для обращения Берлина в кёнигсбергский либеральный “дух”. Многие либералы XIX столетия обладали несокрушимым оптимизмом и твёрдо верили в кёнигсбергскую перспективу. И даже Фридрих Вильгельм IV сказал однажды: “Кёнигсберг – это руль, правящий общественным мнением всей Германии”.

Революция 1848 г. не принесла политических плодов, но идеи её продолжали жить, образуя своего рода подводное течение, которое в конце XIX столетия приобрело новую силу. В отличие от юга Германии, где либерализм опирался на старые традиции Первого Рейха, в Кёнигсберге возник собственный тип либерализма, уходивший своими корнями в идеологическую базу Просвещения.

Особенно наглядно этот специфический характер кёнигсбергского либерализма демонстрируется на примере трёх еврейских врачей: Иоганна Якоби, Рафаэля Коша и Фердинанда Фальксона. Якоби был автором листовки под названием “Четыре вопроса и как на них отвечает восточный прусс”. Листовка была реакцией на решение Фридриха Вильгельма IV отклонить прусское ходатайство о создании Прусского представительства.

Якоби был сыном кёнигсбергского коммерсанта. По мнению современников, он был “больше философом, чем политиком”. В политику его привела обострённая чувствительность по отношению к вопросам права и справедливости. Его листовка – один из самых характерных и замечательных документов того времени – представляла собой декларацию политического кредо кёнигсбергского либерализма. Против Якоби были возбуждены одновременно два юридических процесса. Перед Судебной палатой города Берлина ему пришлось предстать по поводу обвинения в государственной измене. Якоби был признан невиновным. Оба процесса лили воду на мельницу либерального движения и использовались либералами для популяризации своих идей.

На берегах Прегеля революция 1848 г. приняла умеренный характер. Не было ни уличных боёв, ни баррикад, но зато множество демонстраций, митингов и собраний. “Трёхцветные” либералы (чёрный, красный и жёлтый – цвет золота – цвета составляли либеральный триколор) и “двухцветные” консерваторы (чёрно-белая цветовая символика) публично полемизировали друг с другом. Симпатии трудового люда были большей частью на стороне консервативного движения: простым рабочим были чужды взгляды состоятельных буржуа, представляемых либералами. Иоганн Якоби был избран членом как Франкфуртского парламента, так и Берлинского Национального собрания. Прославились слова Якоби, обращённые к королю: «Несчастье королей состоит в нежелании знать правду”»[40].

Кёнигсберг. 1840 г.

18 октября 1861 г. в Кёнигсбергском замке состоялась торжественная коронация прусского короля Вильгельма I. Он наследовал престол от своего старшего брата – короля Фридриха Вильгельма IV, который умер бездетным и регентом при котором он был почти три года по причине его недееспособности.

Празднества по случаю коронации отличались чрезвычайной пышностью. Вильгельм I хотел продемонстрировать прусскую мощь и величие королевского престола. Поэтому он назначил коронацию в Кёнигсберге и отчасти повторил коронацию первого прусского короля Фридриха I, который здесь же сам себя короновал 18 января 1701 г.

В Кёнигсбергском замке были проведены спешные ремонтные работы, которыми руководил именитый архитектор Фридрих Аугуст Штюлер. Времени на ремонт было всего около двух месяцев, поэтому сосредоточились на королевских покоях, замковой церкви и зале московитов, где предполагался банкет.

Торжественная коронация прусского короля Вильгельма I в Кёнигсбергском замке 18 октября 1861 г.

На коронацию в Кёнигсберг прибыли члены обеих палат парламента, двор, министры, представители провинций, епископы, весь генералитет и делегации всех родов войск, прусские посланники, представители иностранных держав и журналисты.

Кёнигсбергский замок. Вид на западный флигель со двора: тройная арка справа от выезда на улицу Канта – вход в кирху, где проходила коронация Вильгельма I

Вильгельм возложил корону на свою голову, а затем на голову супруги. Момент, когда он, взяв в руки скипетр и державу, поднял их, стал кульминацией церемонии. Затем король в замковом дворе принял присягу сословий, в тронном зале прозвучали торжественные речи (от палаты депутатов прусского парламента говорил её президент – кёнигсбержец Эдуар фон Симпсон), после чего участники церемонии переместились в зал московитов к торжественной трапезе.

Важным отличием коронации 1861 г. от предшествовавших было то, что король Вильгельм I присягал на конституции.

Франко-прусская война 1870–1871 гг. почти не затронула Кёнигсберг. Разве что свыше 10 тысяч пленных французов были размещены в казармах и бараках крепости.

Как и бывало ранее, пленные занесли в город холеру. С июля по октябрь 1871 г. в городе заболело 3740 человек, из которых 1790 умерли.

В 1846 г. началось строительство прусской Восточной железной дороги. Прокладка 600-километрового главного пути от Берлина до Кёнигсберга была завершена в 1853 г. Дорога от Берлина до Кёнигсберга занимала всего 13 часов.

Первый вокзал Кёнигсберга, получивший название Восточный, был открыт 2 августа в 1853 г. в районе Форштадт. В торжественных мероприятиях участвовал сам король Пруссии Фридрих Вильгельм IV, который сошёл на перрон из вагона поезда, прибывшего из Мариенбурга (ныне Мальборк, Польша).

По тем временам это было уникальное здание. Вокзал имел большой крытый зал (126 × 33 метра) с двумя перронными путями и посадочной платформой посередине, а также два открытых перрона. Через центральный вход с колоннами пассажиры попадали в главный холл, из которого можно было пройти к кассам, в зал ожидания и выдачи багажа. Ввиду недостаточной длины перрона, станционные работники подставляли к прибывшим вагонам посадочные лестницы.

В 1860-е гг. из крытой части поезда ходили по трём направлениям: Берлин, Санкт-Петербург и Торн. С открытых перронов пассажиры отправлялись в Тильзит (Советск), через Лабиау (Полесск).

Восточный вокзал в Кёнигсберге. Около 1905 г.

В 1856 г. для проезда поездов в земляном валу бастиона «Альте Гартен» был прорыт проход. Любопытно, что проезд сквозь вал закрывался стальными воротами.

В 1857 г. Россия заключила с Пруссией «Конвенцию о соединении Петербургско-Варшавской железной дороги с Берлинско-Кёнигсбергской». При этом оба правительства брали на себя обязательства проложить железнодорожный путь до точки соединения в Эйдткунене, а окончание строительства и начало движения, которое планировалось на 1860 г., должно было «последовать на обоих участках одновременно».

В Пруссии всё шло по плану: сообщение между Кёнигсбергом и Эйдткуненом (совр. Чернышевское) открылось 4 июня 1860 г. А вот строительство российской части дороги шло медленнее: дорога от Ковно (Каунаса) до Вержболово (лит. Вирбалис, нем. Вирбаллен) была введена в эксплуатацию в апреле 1861 г. Но и после этого оставался недостроенным ещё один, самый трудный, участок пути.

Наконец, с сооружением в 1862 г. двух тоннелей под Вильно (430 м) и Ковно (1280 м) строительство железной дороги завершилось.

Теперь из Петербурга можно было на курьерском поезде доехать до Парижа – этот маршрут писатель Николай Лесков окрестил «столбовой русской дорогой». Единственное неудобство состояло в необходимости пересаживаться на другой поезд, так как более широкая русская колея (1520 мм) не соответствовала принятому в Европе стандарту (1435 мм).

Поначалу пассажиры с русского поезда проходили таможенный досмотр и через вокзал переходили на другой перрон, где садились в германские вагоны. Позже русские вагоны стали переставляться на узкую немецкую колею прямо в Вержболово с заменой осей.

Историк В. Модестов в своих мемуарах описал, какое действие произвело на русское общество открытие весной 1862 г. железной дороги до прусской границы: «Массы русских людей всякого рода и звания хлынули в Западную Европу. Ехали старые и молодые».

«Вслед за А. Герценом, который ещё в 1847 г. сравнил пересечение границы Восточной Пруссии со сменой декорации в театре, разительные перемены за окном вагона отмечали почти все русские путешественники. М. Салтыков-Щедрин в цикле путевых очерков “За рубежом” о поездке 1880 г. заметил, что вплоть до Вержболово “никому из нас не приходило в голову выглядывать в окна и любопытствовать, какой из них открывается пейзаж”. “В Эйдткунене, – пишет автор, – картина изменилась, как бы волшебством. Все тотчас же бросились к окнам и начали смотреть”. Ф. Шаляпин, отправившись первый раз за границу в 1897 г., писал с дороги: “Проехав границу, смеялся и почти плакал. Переменилось всё сразу – и культура, и природа”.

Типичные впечатления об увиденном в Восточной Пруссии тех русских путешественников, которые жадно приникали к окнам вагонов, удалось в полной мере отразить географу и публицисту Н. Яковлевой в очерке “По Пруссии”:

“С переменой русских вагонов на немецкие в Эйдткунене переменяется и характер путешествия: поезд тотчас пошёл гораздо скорее, и чем дальше, тем всё усиливал стремительность своего бега. Смотря направо и налево, я замечаю, что немцы недаром пользуются репутацией солидных людей: всё у них массивно, капитально, на крепком фундаменте, всё рассчитано если не на вечность, то по крайней мере на прочную долговечность. Станции большие и маленькие – все до одной каменные, с цинковыми крышами, с металлическими колпаками над трубами; в садиках дубовые скамьи, вокруг – чугунные решётки. Мы едем точно садом: все размерено, рассчитано и отлично возделано. Пашня как будто просеяна сквозь решето; фруктовые деревья с подпорками; везде протянуты на полях проволоки; в лесах, похожих на парки, проведены дорожки, поставлены скамейки.

Дома, расположенные небольшими группами, отделены один от другого живою изгородью, под тенью какого-нибудь столетнего дуба или клёна, который передаётся из рода в род как фамильная драгоценность. Дома попадаются часто двухэтажные, в три-четыре окна, не больше, но все непременно крыты черепицей, все непременно в цветах и с большими кисейными занавесками над крошечным балкончиком, похожим на скворечник. В постройках преобладает красный цвет: красные черепичные крыши, красные кирпичные стены. Это оживляет пейзаж: домики как будто цветут среди густой зелени садов.

Поезд несётся, и перед окнами вагонов непрерывной вереницей тянутся местечки, селения, замки, города. Но и города у них не такие, как наши: у нас прежде всего показываются купола, кресты, колокольни; у них – фабричные трубы, нагроможденные уступами красные и серые стены, крутые черепичные крыши, да одна, много две кирхи на целый город поднимают к небу свои похожие на башенки колокольни”.

Музыкальный критик М. Станиславский, посетивший Восточную Пруссию в 1912 г., заметил в очерке воспоминаний: “Первое, что бросается в глаза при переезде русско-германской границы, это невероятно увеличившееся благосостояние всей немецкой страны и её населения. Так, городское население поражает прямо своим необычайно сытым и довольным видом. Чернорабочие, подёнщики, уличные метельщики, грузчики, портовые рабочие, ломовые извозчики не представляют в этом отношении ни малейшего исключения, все выглядят здоровыми, опрятно одетыми и с охотой исполняющими свои обязанности людьми”.

Драматург А. Островский как бы подытожил чувства, испытанные множеством его соотечественников, записав в путевом дневнике в 1862 г.: “Поля возделаны превосходно, унавожены сплошь, деревни все каменные и выстроены чисто, на всём довольство. Боже мой! Когда-то мы этого дождемся!”»[41].

3 октября 1859 г. был открыт Кельнский мост через Рейн, который соединил железнодорожные сети Франции, Бельгии и земель Германии на западной стороне Рейна с остальной Германией.

С созданием Германской империи железнодорожное строительство резко увеличилось. Знаменитый германский генерал-фельдмаршал Хельмут Мольтке неоднократно говорил: «Не стройте больше крепостей, стройте железные дороги».

В стратегическом отношении железные дороги должны были обеспечить доставку войск и военных грузов к границе Германии с северо-западными губерниями России. Исходя из этого, на территории к востоку от Вислы и до Немана были проложены две основные фронтальные линии: Мариенбург (Мальборк) – Эльбинг (Эльблонг) – Браунсберг (Бранево) – Кёнигсберг и Торн (Торунь) – Алленштайн (Ольштын) – Инстербург. Как бы продолжением второй линии была железная дорога Инстербург – Тильзит – Мемель с ветвями от Тильзита: через Пилькаллен до Шталупенена и через Лабиау в Кёнигсберг.

В Кёнигсберге для защиты участка, где близко подходили друг к другу Восточная и Южная железные дороги, около посёлка Насер Гартен перед вторым вальным укреплением был построен железнодорожный форт (Айсбан-форт). К сожалению, он не сохранился.

В 1865 г. был построен железнодорожный мост через реку Прегель и Пиллауский железнодорожный вокзал.

Тогда же была открыта Лицентская железная дорога, связавшая Кёнигсберг с Пиллау. Для защиты моста на северном и южном берегах Прегеля возвели два кирпичных каземата.

В 1866 г. в проёме вала бастиона Буттерберг построили Пиллауские железнодорожные ворота.

Приход железной дороги в Кёнигсберг вызвал расцвет Union-Gießerei – первой кёнигсбергской литейной мастерской, основанной 1 мая 1828 г. (официально как Union-Gießerei с 1845 г.).

5 декабря 1855 г. предприятие передало свой первый паровоз Прусской Восточной железной дороге. Уже в 1878 г. был построен сотый локомотив, а 13 марта 1899 г. – тысячный.

А всего в Германии к 1880 г. в строю было 9400 паровозов.

Пиллауский железнодорожный вокзал

В начале XX века в районе Кёнигсберга была создана сеть узкоколейных линий с 750-мм колеёй. Она связала город с сельскими населёнными пунктами. Узкоколейки имели остановки почти у каждой деревни, на перекрёстках сельских дорог, на главных просеках лесничеств. Максимальные расстояния между станциями не превышали 0,5–1 км. Первая узкоколейная дорога, соединившая Кёнигсберг с Куршским заливом Шааксвитте (ныне Каширское), была построена в 1899–1900 гг.

«Дорога от Тильзита на Виешвиле и Шмаленингкен (Смалининкай – город в Литве. В 1923–1939 гг. город был частью Литвы) была задумана в 1872 г. В ней были заинтересованы в первую очередь земледельцы и лесничества. Управляющий округом Рагайне граф фон Ламсдорф сперва был не согласен с этим проектом. С его точки зрения “для дикого, обросшего лесом края” железная дорога была излишеством. Тем не менее после долгих дебатов работы начались. Маршрут прошёл по старой почтовой дороге с небольшими отклонениями.

В Виешвиле были две станции: западная и восточная – и ветка к лесопилке длиной 1,5–2 км. Для ремонта паровозов, локомотивов и вагонов в Шмаленингкен был оборудован ремонтный пункт.

Узкоколейка принадлежала Инстербургскому железнодорожному обществу (Insterburger Kleinbahnen, IKB) и была открыта 12 августа 1902 г. Её длина была 58 км. Поездка длилась 2,5 часа. В 1907 г., когда был построен мост королевы Луизы в Тильзите, была проложена электрифицированная узкоколейка Тильзит (базар) – Микитай.

Поездка по ней занимала всего 30 минут, что было очень удобно для жителей Тильзита и восточного Мемеля (ныне Клайпеда). Два поезда, состоящие из вагонов II и III классов, ходили по этой ветке со скоростью 15 км/ч. На базаре в Тильзите можно было пересесть на городские трамваи.

В 1908 г. узкоколейная железная дорога получила дизельэлектровоз, который мог тянуть поезда со скоростью 32 км/ч, в то время как паровоз разгонялся только до 25 км/ч. Ветка на Пагегяй открыта 1 мая 1914 г.

Холодные и снежные зимы доставляли сотрудникам узкоколейки немало хлопот. Снегопады надолго задерживали поезда, и пассажиры пережидали заносы в вагонах, отапливаемых углём. Те, кто торопился, одалживали у местных жителей лыжи. Когда поезд застревал надолго, пассажиров развозили на санях. Паровозы заправлялись водой прямо из речки недалеко от лесничества Юрава»[42].

Лазденен (Краснознаменск). Конечная станция узкоколейной железной дороги

К 1939 г. протяжённость узкоколейных сообщений на севере Пруссии составила 442 км. Самой крупной была Инстербургская узкоколейка общей протяжённостью путей 220 км.

После 1945 г. государственной границей, отделившей Калининградскую область от Польши, единая сеть железных дорог была разрушена, а все узкоколейные и большая часть местных линий разобраны. Линия Смалининкай – Пагегяй ещё существовала в 1952 г.

Несколько фортов Кёнигсберга, включая № 3, 4 и 5, были соединены между собой подземными железнодорожными ветками с колеёй 750 мм.

Разветвлённая система железных дорог Восточной Пруссии сыграла важную роль в боевых действиях на этой территории в Первую мировую войну.

В 1920–1930-е гг. железнодорожные сообщения на севере Пруссии продолжали совершенствоваться. В этот период проложена вторая колея на линиях Кёнигсберг – Берлин, Кёнигсберг – Эйдткунен, Тильзит – Инстербург – Гердауэн, построена железнодорожная ветка Хайлигенбайль – Прейсиш-Эйлау, достраивалась кольцевая дорога на Земландском полуострове, проведена капитальная перестройка кёнигсбергского железнодорожного узла.

К 1939 г. протяжённость железных дорог на севере Восточной Пруссии составила 1823 км, в том числе двухколейных – 578 км, одноколейных – 803 км, узкоколейных – 442 км. Действовали 184 железнодорожных вокзала и 240 остановочных пунктов.

Наиболее крупными железнодорожными узлами, кроме Кёнигсберга, Инстербурга и Тильзита, являлись Гумбиннен (Гусев), Гердауэн (Железнодорожный), Фридланд (Правдинск), Тапиау (Гвардейск), Цинтен (Корнево), Шталлупёнен (Нестеров), Даркемен (Озерск) и Толльмингкемен (Чистые Пруды).

В 1886 г. на полноводной реке Ангерапп, притоке Преголя, в Даркемене (ныне Озёрск) была построена первая гидроэлектростанция мощностью 0,5 мегаватта.

Железнодорожные пути в Кёнигсберге. 1930-е гг.

Конки на улицах Кёнигсберга. 1890-е гг.

В 1889–1890 гг. в Кёнигсберге была построена первая тепловая, работавшая на угле, электростанция. В 1899–1901 гг. в Хуфене (Кёнигсберг) построена вторая тепловая электростанция. Третья электростанция введена в строй в 1907 г. в Коссе – западном пригороде Кёнигсберга.

В 1881 г. в городе пустили первую конку. 31 мая 1895 г. в Кёнигсберге пошёл первый электрический трамвай. Он соединил Пиллвуский вокзал с Новым рынком. Колея конки была 1435 мм, а для электрического трамвая её перешили на 1000-миллиметровую. Последний раз конка проехала по городу 31 октября 1901 г.

В 1901 г. в городе действовало уже 11 линий электрического трамвая, и они связали между собой разные районы. Рабочие ехали по ним на фабрики, студенты – в университет, торговцы – на рынки. Жизнь всё больше подчинялась точности и расписанию: гудкам, сигналам, часам.

С 1872 г. вокруг Кёнигсберга началось строительство цепи фортов. Опыт применения нарезных орудий при осаде французских крепостей существенно повлиял на взгляды германских военных инженеров.

Кольцо проходило на удалении около 5 км от городских стен и состояло из 12 больших и трёх малых фортов. Поперечник кольца составлял около 13 км, а протяжённость более 40. Расстояние между фортами – 2–4 км, что обеспечивало зрительную и огневую связь фортов.

Там, где по условиям местности это было невозможно, в промежутках между большими фортами были устроены малые (литерные) форты. Они были значительно меньше по размерам и вмещали гарнизон численностью до роты с несколькими пушками. Обычный же гарнизон форта составлял 200–300 солдат и 30–40 орудий.

Помещения фортов больших и малых (казематы, капониры, казармы) были кирпичными со сводами толщиной не менее 1 метра. Слой земли над помещением предусматривался толщиной около 3 метров. Всем фортам были даны имена собственные в честь немецких полководцев и королей.

Форт № 1 «Штайн»

Форты правого берега реки Прегель:

Форт № 1 – Штайн (Stein am Lauther Muhlenteich), прикрывал шоссейную дорогу Кёнигсберг – Инстербург.

Форт № 1a – Грёбен (Groeben);

Форт № 2 – Бронзарт (Bronsart bei Mandein), прикрывал шоссейную дорогу Кёнигсберг – Тильзит;

Форт № 2a – Барнеков (Barnekow);

Форт № 3 – Король Фридрих-Вильгельм I (Friedrich Wilhelm I), прикрывал железнодорожные линии на Тильзит и Кранц, шоссейную дорогу на Кранц.

Форт № 4 – Гнайзенау (Gneisenau), прикрывал открытую местность;

Форт № 5 – Король Фридрих-Вильгельм III (Friedrich Wilhelm III), прикрывал шоссейную дорогу на Пиллау;

Форт № 5a – Лендорф (Lehndorf);

Форт № 6 – Королева Луиза (Konigin Luise bei Juditten), прикрывал железную и шоссейные дороги на Пиллау;

Форт № 7 – Герцог фон Хольштайн (Herzog von Holstein), прикрывал Кёнигсбергский канал и реку Прегель с запада.

Форт № 3 «Король Фридрих Вильгельм I». Правый фланг. Позиции главного калибра 15-см. Автор: А. Неменко

Форт № 5 с высоты птичьего полёта. (Автор: Музей Форт № 5/ГБУК «КО-ИХМ»)

Форты левого берега реки Прегель:

Форт № 8 – Король Фридрих I (Konig Friedrich I), прикрывал железную и шоссейные дороги на Эльблонг;

Форт № 9 – Донна (Donna), прикрывал шоссейную дорогу на Цинтен;

Форт № 10 – Канитц (Koniz), прикрывал шоссейную дорогу на Цинтен и Домнау и железную дорогу на Домнау;

Форт № 11 – Дёнхоф (Donhoff bei Seligenfeld), прикрывал железную дорогу на Инстербург;

Форт № 12 – Ойленбург (Eulenburg bei Neuendorf), прикрывал шоссейную и железную дорогу на Инстербург.

Кроме них были построены форты № VII и № VIIb, которые не имели своих названий и были упразднены вскоре после создания, позже номер VII носил форт, первоначально называвшийся VIIa.

К 1875 г. строительство фортов было в основном закончено.

Условно революцию в артиллерии во второй половине XIX века можно разделить на два этапа. Первый этап – 1865–1872 гг. – появление нарезных пушек с горизонтальным клиновым затвором. Тут речь идёт исключительно о русской и германской артиллерии. Эти пушки стреляли снарядами со свинцовой оболочкой, которая поначалу была толстой, а затем тонкой.

Форт № 5а «Лендорф» с высоты птичьего полёта. Википедия

Форт № 8 «Король Фридрих I». Июнь 2025 г. Автор: А. Неменко

Начало второго этапа – 1872–1976 гг. – появление нарезных орудий, стреляющих снарядами с медными поясками, то есть артиллерии современного типа. Дальность стрельбы увеличивалась. Все снаряды начинялись чёрным порохом.

Но вот в Германии в 1873 г. начались опыты со снарядами, начинёнными влажным пироксилином. Первая серия опытов оказалась неудачной и они были вскоре прекращены. И только в 1880 г. успех был достигнут путём конструирования удлинённых снарядов, вмещающих значительно большие разрывные заряды. Так, германская 21-см чугунная бомба образца 1880 г. содержала разрывной заряд в 4,7 кг пороха, а введённая в 1883 г. 21-см стальная бомба длиной в 5 калибров заключала уже 19 кг пироксилина. Диаметр воронки, производимой таким снарядом, возрос приблизительно с 2 до более 4 м. Глубина же воронки с 0,5 м возросла почти вдвое. Объём воронки увеличился, таким образом, почти в 8 раз.

Первые опыты с фугасными бомбами были произведены в Германии в 1883 г. Стреляли по упразднённым веркам крепости Козель (на левом берегу реки Одер). Кирпичный свод в 1 м толщиной был прикрыт слоем бетона в 0,75 м, обсыпанным 1,5 м слоем земли. Такой свод был пробит насквозь первой попавшей в него бомбой 21-см калибра длиной в 6 клб, снаряженной 19 кг пироксилина.

В 1884 г. были произведены опыты стрельбы в Куммерсдорфе. Стреляли на этот раз 21-см бомбами в 5 клб длиной, заключавшими около 26 кг пироксилина, по кирпичному своду толщиной в 1 м, обсыпанному 3 м земли, и по такому же своду, обсыпанному 5 м земли, представлявшей собой песчаный грунт Куммерсдорфского опытного поля. Первый свод был пробит насквозь одним попаданием.

Однако использование снарядов, начинённых влажным пироксилином, было довольно опасным, и они не получили большого распространения. Любопытно, что в 1890–1903 гг. судоходные компании опасались перевозить снаряды, начинённые пироксилином, в Порт-Артур из-за возможности их взрыва на кораблях при транспортировке.

Поэтому в конце XIX – начале XX века в германской артиллерии появились мелинитовые снаряды.

Ещё в 1863 г. немецкий химик Йозеф Вильбрант синтезировал тротил (тринитротолуол). Но по ряду причин его изобретение было забыто. И только в 1905 г. немецкий химик Генрих Каст получил первые 100 тонн промышленного тротила.

В итоге подавляющее большинство осколочных и фугасных снарядов Первой и Второй мировых войн снаряжались тротилом.

В начале 1990-х гг. в германской артиллерии появился бездымный порох. Он улучшил маскировку артиллерии. А главное, максимум кривой давления пороховых газов в канале орудия при стрельбе дымным порохом был смещён к каморе. Это делало нецелесообразным увеличение длины канала свыше 22 калибров.

А у бездымного пороха кривая давления была пологой, что делало целесообразным удлинение канала орудия. И вот вместо 22 калибров длина ствола увеличилась до 30, 35, 45, 50 и более калибров. Соответственно, дальность стрельбы у тяжёлых орудий калибра 25–30,5 см стала достигать 20–30 км.

Революция в артиллерии заставила непрерывно совершенствовать крепости. Форты выносились всё дальше и дальше от цитадели. Ну а сами форты и другие сооружения крепостей оделись в бетон.

Наконец, массированное применение тяжёлых орудий и снарядов к ним сделало крепости устаревшими. К 1914 г. крепости были хороши лишь как узлы обороны укреплённых районов, имевших сотни бетонных пулемётных и пушечных дотов.

«Капитальная модернизация крепостей Германии началась в 1887 г. и продолжались до 1890–1891 гг., потребовав расхода в 149 млн марок.

Новую позицию для пехоты в фортах 1870 г. германские инженеры образовали путем отвода назад, вала головных фасов форта и устройства на получившемся уступе низкого стрелкового вала. Позиции для тяжелых орудий, убранных из форта, они получили пристройкой к форту смежных батарей.

Затем, что касается перестройки казематированных помещений, то осторожные немцы на основании упомянутых опытов стрельбы фугасными бомбами по фортификационным постройкам решили не переходить сразу к сплошным бетонным постройкам, а сначала ограничиться усилением старых кирпичных казематов при помощи песчаных прослоек и бетонных тюфяков, но и эти работы решено было предпринять с соблюдением строжайшей экономии: только небольшая сравнительно часть казематов старых фортов была усилена бетоном, учитывая, что часть боевых припасов и артиллеристов будет переведена на промежутки. В общем в фортах бетонировались пороховые погреба, казарма и центральная потерна»[43].

37-мм противоштурмовая револьверная пушка Грюзона, состоявшая на вооружении фортов Кёнигсберга. Вторая половина XIX в. (Fond Di Balliet-2016)

К концу XIX века на расстоянии 5–7 км от Кёнигсберга сооружается оборонительное кольцо укреплений, состоящих из двенадцати фортов, трёх полуфортов и вспомогательных сооружений. Эти форты были связаны друг с другом кольцевой дорогой, общая длина которой составляет около 50 км. К каждому форту от окружной дороги вела небольшая тупиковая дорога.

15-см крепостная пушка С/72, состоявшая на вооружении фортов Кёнигсберга. Вторая половина XIX в.

21-см немецкая мортира Круппа обр. 1899 г. 1915 г.

Следует заметить, что германские крепости на западной границе были укреплены и вооружены артиллерией гораздо лучше, чем Кёнигсберг. Так, в Кёнигсберге не было броневых артиллерийских башен, показавших себя весьма эффективно в 1914–1918 гг. И самыми крупными орудиями, состоявшими на вооружении Кёнигсбергской крепости в 1880–1914 гг., были 15-см крепостные пушки и 22-см мортиры.

Во многом это было связано со слабостью осадной русской артиллерии. Кстати, в 1911 г. генерал-инспектор артиллерии великий князь Сергей Михайлович уговорил царя вообще упразднить осадную артиллерию, пообещав воссоздать её после 1917 г.

18 января 1871 г. в Версальском дворце прусский король Вильгельм I был провозглашён императором (кайзером) Германской империи. Кёнигсберг вошёл в состав империи, сохранив функции столицы Прусской провинции.

К этому времени население Кёнигсберга составляло 110 тысяч человек. А уже через 10 лет в городе насчитывалось 140 тысяч жителей, а 1890 г. – 160 тысяч.

За пределами официальной границы города – бастионного обвода – продолжали разрастаться пригороды, состоящие большей частью из вилл. Впрочем, там же появились и крупные общественные объекты – стадион «Вальтер-Симон-Платц» (1892) и зоопарк (1896).

В 1890 г. были сняты ограничения, действовавшие с 1878 г. В Кёнигсберге социал-демократические организации прибрели легальный статус. В 1890 г. трактирщик и торговец сигаретами Карл Шультце стал первым кёнигсбергским социал-демократом, избранным в рейхстаг.

В 1901 г. начала издаваться «Кёнигсбергская народная газета» – партийный орган СДПГ, основанный Отто Брауном. Число голосовавших за СДПГ увеличилось с 4,3 % в 1871 г. до 50 % в 1913 г.

С 1905 по 1908 г. в состав Кёнигсберга было включено 17 пригородов общей площадью 2530 га с 27 тысячами жителей.

Издавна с водоснабжением в Кёнигсберге возникали серьёзные проблемы.

Памятник кайзеру Вильгельму I под стенами замка. Конец XIX в.

С ростом населения и увеличением количества промышленных предприятий Кёнигсбергу потребовалось дополнительное количество питьевой воды.

В 1861 г. был объявлен конкурс по улучшению водоснабжения. На конкурсе было представлено два проекта. Первый из них предусматривал дополнительный подпор пруда Обертайх с целью увеличения уровня водохранилища и расширения сети грунтовых колодцев. Второй проект предусматривал решение вопроса водоснабжения только за счёт грунтовых колодцев. Оба проекта были отклонены главным директором по строительству Хагеном, поскольку по первому проекту был риск затопления частных землевладений, а второй не давал существенного эффекта в улучшении водоснабжения.

Кёнигсберг. Зелёный мост и перспектива улицы Фордере Форштадт. 1907 г.

Всё же в 1865 г. были построены дополнительно 17 небольших насосных установок с водозабором из Прегеля и ручья Кацбах и обустроено несколько десятков колодцев.

Строительство первого «эрзац-водопровода» началось в 1869 г. К 1874 г. в Кёнигсберге появился самотёчный водопровод, оснащённый металлическими трубами, снабжающий верхнюю часть города – Альтдштадт и Лёбенихт.

В 1894 г. была проведена новая реконструкция прудов на канале Ландграбен, которая обеспечила увеличение объёма прудов и площади зеркала водных поверхностей. В 1894 г. в рамках общей реконструкции канала была осуществлена прокладка самотечного водовода диаметром 800 мм и длиной 1813 м от пруда Фюрстентайх к насосной станции Хардерсгоф. И, таким образом, сток канала Ландграбен из пруда Фюрстентайх в пруд Обертайх был прекращён, что обеспечило подачу значительного количества воды к насосной станции Хардерсгоф.

В 1932–1933 гг. была осуществлена капитальная реконструкция канала Виррграбен в связи с засорением дренажной галереи и падением уровня грунтовых вод в районе пруда Даммтайх. Расход воды, подаваемый по самотечному водоводу из этого района, постепенно сократился. Дальнейшее использование водосборной площади бассейна канала Виррграбен и существующего водовода было возможно только при устройстве регулируемого водохранилища в районе пруда Даммтайх. Оно было устроено на базе самого озера, путём создания по всему его периметру земляной дамбы высотой 3–4 м.

Дровяной мост Кёнигсберга в разведённом состоянии. Сохранился до наших дней. На заднем плане видны здания Кёнигсбергского университета и Кафедрального собора. 1930–1940 гг.

В 1811 г. кёнигсбергские и пиллауские портовые сооружения были переданы правительством местному купечеству. В 1818 г. Кёнигсбергский порт посетило более 300 торговых судов. В 1828 г. в Кёнигсберг из Эльбинга прибыл первый пароход «Коперникус». В 1838 г. между Кёнигсбергом, Пиллау и Даниингом курсировал пароход «Газель», а по устью Прегеля ходил паровой бот «Анна-Генриета». В 1855 г. в рейс на Тильзит от Кёнигсберга отправился большой металлический пароход «Шнелль». В 1872 г. через Кёнигсберг прошло 3740 различных судов.

В ходе Крымской войны 1853–1855 гг. в Кёнигсберге возник торговый бум. Черноморские и балтийские русские порты были блокированы. А в Кёнигсберге появились новые виды экспорта, например, чая, которого в год стали вывозить по 227 тысяч центнеров.

Огромный поток российской сельскохозяйственной продукции (бобовые, зерно, пенька, лён) шёл в Европу через Кёнигсберг. В 1897 г. в Кёнигсберге было возведено зернохранилище и мельница. Размеры зернохранилища действительно были немалыми: почти 140 м в длину, 35 м в ширину и почти 50 м в высоту. На сооружение этого здания ушло более 7 миллионов штук красного кирпича. Здание было построено на 8 тысячах железных свай и включало в себя четыре элеватора, вмещающих 56 тысяч тонн зерна.

Стоит отметить, что эти элеваторы являлись до 1930 г. самым большим зерновым складом в Европе.

Элеватор. Кёнигсберг. 1924 г.

К концу XX века ввоз в Кёнигсберг состоял из колониальных товаров, каменного угля, металла, керосина, масел, химикалий, сельди и чая. Чай преимущественно шёл в Россию. Вывоз складывался из льна, зерна, конопли, орехового дерева, сахара, сыров и др. В 1894 г. в порты Кёнигсберга зашли 2173 судна, более половины из них – немецкие.

В начале XX века в Кёнигсберге появилась идея строительства новых портовых сооружений и судостроительных заводов. В 1904 г. стартовали работы по расширению старого порта. Но Первая мировая война прекратила этот масштабный проект.

Уже после войны, в 1921 г., на южном берегу реки Прегель началось строительство нового Кёнигсбергского порта. Но в новом порту из запланированных пяти гаваней было возведено только три: Индустриальная, Лесная и Свободная. Свободная гавань имела длину 600 м и ширину от 80 м до 120 м. Причальная стенка была протяжённостью в 450 м. В гавани разместились два больших склада размерами 83 × 44 м.

Индустриальная гавань по площади была в два раза больше Свободной гавани. Её длина составляла 1800 м, а ширина 180 м. Длина причальной стенки – 750 м. Свободная и Индустриальная гавани имели глубину 8 м.

Лесная гавань имела длину 1030 м, ширину 80 м и глубину от 3 до 6,5 м.

13 июня 1924 г. состоялось торжественное открытие нового Кёнигсбергского порта. В 1930 г. он располагал 100 тысячами квадратных метров складских и навесных площадей, был снабжён 30 портальными кранами, работающими на электричестве, и считался самым совершенным портом на Балтийском море.

В 1938 г. через кёнигсбергские гавани прошло 4210 судов.

Перед Первой мировой войной морской импорт и экспорт составлял в среднем 1 млн тонн различных грузов ежегодно. Речные перевозки и сплав леса достигали 1,25 млн тонн. По железной дороге перевозилось 1,4 млн тонн грузов. Товары, поступавшие морским путём в Кёнигсберг с запада, использовались в основном для внутренних нужд Восточной Пруссии. Исключение составляли лишь поставки сельди. Из 600 тыс. бочек сельди, поступавших в Кёнигсберг, 400 тыс. бочек отправлялись транзитом по железной дороге в Россию.

Река Прегель в Кёнигсберге. Конец XIX века

Кёнигсберг. Вид с улицы Больших кранов на порт. Около 1910 г. (Музей города Кёнигсберг)

Около половины морского ввоза с запада приходилось на каменный уголь из Англии, который потреблялся на месте. Кёнигсберг являлся главным образом перевалочным пунктом продовольственных и других грузов, вывозимых из России в страны Европы и Америки. Почти 75 % всего морского вывоза Кёнигсберга составляли товары российского происхождения или фабрикаты, изготовленные из российского сырья. Из 500–600 тыс. тонн вывозившихся морем зерновых и бобовых культур 75 % были из России.

Морской импорт древесины и целлюлозы (300 тыс. тонн) состоял в основном из фабрикатов, изготовленных прусской промышленностью, использовавшей лес, доставляемый преимущественно также из России. Железнодорожный и морской товарооборот по льну, конопле и пакле (70–75 тыс. тонн) был полностью российским. После обработки лён, конопля и пакля отправлялись из Кёнигсберга почти во все страны Европы и Северной Америки.

Торговля и переработка пакли создали основу для развития в Восточной Пруссии канатных и шпагатных фабрик. Кёнигсберг обслуживал громадные российские районы, с которыми был связан удобными прямыми железнодорожными и водными путями. Через Кёнигсберг на запад направлялись товары из Ковенской, Виленской, Витебской, Могилёвской, Минской, Гродненской, Подольской, Киевской областей.

С 1873 по 1913 г. благодаря торговым связям с Россией объём товарооборота через порт возрос с 0,5 до 1,75 млн тонн в год. Российское зерно и семена поступали в Кёнигсберг главным образом железнодорожным транспортом через пограничные станции Вержболово и Граево. В 1912 г. в Кёнигсберг было поставлено из России 870,5 тыс. тонн зерна и различных семян.

Для увеличения пропускной способности кёнигсбергской гавани в 1906 г. проводились большие работы по углублению морского канала, соединяющего Кёнигсберг с Пиллау. Интенсивно использовался водный путь: Неман, Гильге, Заккенбурский и большой Фридрихский канал, Дейма, Преголь, Кёнигсбергский канал, Балтийское море. Кёнигсбергский морской канал был введен в эксплуатацию в 1901 г. с глубиной фарватера 6,5 м.

Восточная Пруссия полностью удовлетворяла свои потребности в хлебе. В Германию в 1910 г. было поставлено около 450 тыс. тонн хлеба. Урожайность ржи, пшеницы, ячменя, овса в 1904–1913 гг. составляла 16–17,4 ц/га, картофеля – 132 ц/га, сена (лугового) – 40 ц/га.

Вплоть до конца XIX века из-за малой глубины Калининградского залива (в него впадает такая крупная река, как Ногат – крупный рукав Вислы, несущий множество осадочных пород) суда, которые хотели зайти в морские порты Кёнигсберг или Эльблонг, сгружали часть своего груза на пристани в Пиллау, пока у них не будет максимальной осадки 4 м. В конце XIX века, когда морские суда становились всё больше и больше, порт Кёнигсберг стал терять свое прежнее значение по сравнению с другими портами Балтийского моря. Возникла необходимость в создании искусственного фарватера в заливе.

Впервые устье Прегеля углублялось еще в 1540 г. Вторичное углубление до 4 метров произведено в 1681–1683 гг. В конце XIX века приступили к строительству морского канала длиной 34,5 км, глубиной до 6,5 м, затем длина канала продлилась до 42 км. В 1930 г. произведена очередная модернизация канала: его глубина достигла 8 м, ширина – 70 м.

В 1884 г. в Кёнигсберг пришёл первый пароход из США, доставивший керосин для фирмы «Вилер».

Интересно, что в Кёнигсберг заходили только грузовые суда. Пассажирского сообщения не было.

Интересна статистика прохождения морских судов по Кёнигсбергскому каналу за период 1902–1924 гг.: в 1902 г. – 1268 судов, в 1903 г. – 1338, в 1913 г. – 1414, в 1919 г. – 501 судно, в 1921 г. – 1072, в 1922 г. – 1210, в 1924 г. – 1262.

Чтобы больше не возвращаться к теме канала, скажу несколько слов о его сегодняшнем состоянии.

Канал начинается от военной гавани города Балтийска, проходит вдоль северного берега Калининградского залива до порта Калининград. От остальной части залива канал ограждён 10 искусственными насыпными островами, за исключением участка при входе в Приморскую бухту. Поросшие лиственным лесом острова защищают фарватер от наносов со стороны залива.

По каналу могут проходить суда длиной до 200 м с осадкой до 8,0 м, а на участке канала длиной 22,6 км, от входных молов до причалов стивидорной компании ЗАО «Содружество – СОЯ» – с осадкой до 9,6 м и грузоподъёмностью 33 000 т. Навигация по каналу осуществляется круглогодично. С января по конец марта канал может покрываться тонким слоем льда.

План канала 1927 г.

Из-за узости канала нельзя было организовать одновременного двустороннего движения, что ограничивало частоту захода судов к причалам. С июля 2007 г. по каналу частично осуществляется двустороннее движение судов. Средняя разрешённая скорость движения судов по каналу 8 узлов, время прохождения канала составляет около 3 часов.

Калининградский морской канал входит в портовые воды морского порта Калининград, зона действия этих вод начинается перед морскими молами Балтийска, далее через пролив до двухъярусного моста в Калининграде, для входа в эту зону требуется разрешение портовых служб.

Первая мировая война практически не затронула Кёнигсберг, если не считать проведения мобилизации и проблем с продовольствием.

Экономика Кёнигсберга серьёзно пострадала из-за того, что Россия перестала быть её основным торговым партнёром. Морские перевозки к 1917 г. снизились в восемь раз по сравнению с 1913 г.

Памятник погибшим в Первой мировой войне, Кёнигсберг. 1938 г.

Выступая 3 августа 1914 г. на внеочередном заседании городского совета в Юнкерхофе, созванного в связи с предстоявшей мобилизацией, обербургомистр Кёнигсберга Зигфрид Кёрте, перефразируя известные слова кайзера Вильгельма II, обращённые к германской нации, сказал: «Отныне в Кёнигсберге больше не существует гражданских партий, а есть лишь одна партия – партия кёнигсбержцев, готовых вступиться за своё отечество».

Буржуазная, да и социал-демократическая пресса объявили Россию агрессором. И в чём-то они были правы. Николай II первый объявил мобилизацию армии. Современные российские историки доказывали населению, что объявление мобилизации – это де не война, а так – внутреннее дело государства, нечто типа «освоений целинных земель» Хрущёвым.

А вот до 1917 г. русские генералы думали совсем иначе. Что мобилизация означает войну – известная аксиома, которую генерал Обручев высказал ещё в 1894 г. в присутствии Александра III: «Никакая страна не может стерпеть, чтобы на её границах стоял вооружённый до зубов соперник и чтобы ему принадлежал выбор момента, когда напасть»[44].

Любопытен и проект Высочайшего Повеления 1912 г., «не утверждённый Николаем II из осторожности»: «Телеграфный приказ о мобилизации европейских военных округов в случае политических осложнений на западной границе следует рассматривать одновременно как приказ об открытии военных действий против Германии и Австрии»[45].

Ну а басни о том, что мобилизация в России была направлена только против Австро-Венгрии, а не против Германии, не выдерживают никакой критики. «Мобилизация Балтийского флота» против Австрии весьма забавна.

В Кёнигсберге и Восточной Пруссии социал-демократия (прежде всего функционеры партии на местах) и связанное с ней рабочее движение следовали общей тенденции, которая складывалась в германском рейхе в первых числах августа 1914 г., и которая характеризовалась двумя противоположными движениями – взрывом патриотизма, национализма и милитаризма, с одной стороны, и потоком манифестаций, митингов и собраний, на которых звучали заверения о приверженности делу мира и предыдущим решениям конгрессов II Интернационала и съездов СДПГ, осуждавших войну.

Крепость Кёнигсберг к началу Первой мировой войны: А. – артиллерийский парк; Б. – батареи; Л. – люнеты; П. – промежуточные казармы; Р. – редуты; Ц. – цитадель

«Однако в августе 1914 г. призрак войны, от которого социал-демократы отмахивались в течение нескольких десятилетий как от кошмарного сна, стал реальностью, что повлекло за собой изменение их риторики и определённую ревизию их концептуальных установок. 4 августа 1914 г. Гаазе произнёс в рейхстаге от имени социал-демократии ставшие историческими слова: “В час опасности мы не оставим своё отечество в беде. Мы чувствуем своё единство с Интернационалом, который признаёт право каждого народа на национальную независимость и самооборону, как и осуждаем вместе с ним любую захватническую войну. Мы требуем, чтобы войне, как только будет достигнута цель безопасности и враги будут принуждены к миру, был положен конец, который сделает возможной дружбу с соседними народами”»[46].

Инициатива социал-демократической фракции Кёнигсбергского городского собрания получила освещение в столичном рупоре СДПГ – берлинской газете «Форвертс». Магистрату Кёнигсберга для содействия обеспечению народного питания предлагалось как можно быстрее передать городские полевые угодья по приемлемой цене малоимущим для выращивания овощей и картофеля. Такая практика получила довольно широкое распространение в крупных городах Германии во время войны. Однако кёнигсбергские социал-демократы пошли дальше, предложив оказывать помощь таким арендаторам в приобретении удобрений и семенного материала. Городское собрание отклонило эту инициативу под тем предлогом, что магистрат планировал передать эту землю под застройку, вызвав сожаление «Форвертс», что был упущен хороший момент для успеха на ниве обеспечения народа продовольствием.

С 1915 г. резко ухудшилось снабжение мясом, поскольку снижение мясных норм произошло в связи с тем, что по специальному решению правительства был произведён массовый убой свиней, для которых недоставало кормов. Особенно тяжела была для рабочих Германии «брюквенная зима» 1916/17 г., когда население, и прежде всего рабочие, питалось главным образом корнеплодами, брюквой. Норма рабочего составляла два фунта брюквы в день. Всё это привело к тому, что калорийность карточного продовольственного пайка рабочей семьи составила зимой 1916/17 гг. только треть довоенной нормы.

Любопытна реакция социал-демократов Кёнигсберга на Февральскую революцию в России. Развивая известную мысль, что единство немецкого народа помогло сдержать русский «паровой каток» в Восточной Пруссии в августе – сентябре 1914 г., социал-демократы Восточной Пруссии придавали ей новый смысл в изменившейся международной обстановке. В конце февраля 1917 г. в России произошла буржуазно-демократическая революция, которая не только заставила германскую социал-демократию существенно скорректировать свою внутреннюю и внешнеполитическую программу, но и объявить революцию результатом военных усилий Германии.

«Это бедствие [вторжение русских армий в Восточную Пруссию] было бы в тысячу раз хуже, если бы весь немецкий народ с самого начала войны в едином порыве не оказал вооружённое сопротивление! Тогда русская реакция не была бы сегодня повержена, а торжествовала бы с англо-французско-итальянским капитализмом, желающим подчинить себе весь мир, над немецким трудом, который был бы растоптан на столетия вперёд».

На словах приветствуя Февральскую революцию в России, один из лидеров социал-демократической фракции прусского ландтага Отто Браун считал неприменимым её опыт в Германии. «Положение дел в Германии иное, нежели в России. Здесь с революционными предложениями могут выступать только взбалмошные головы, которые желают следовать исключительно своим узкопартийным интересам. Германская революция приведёт сейчас не к победе социализма, а к торжеству англо-французского империализма и подавлению германской социал-демократии!»

4 ноября 1918 г. началось восстание моряков в Киле. Через три дня восстание охватило ряд крупных городов Германии. Кайзер Вильгельм II самоустранился и уехал в бельгийский курорт Спа.

3 октября 1918 г. кайзер назначил новым рейхсканцлером принца Максимилиана Баденского. 9 ноября 1918 г. Максимилиан без консультации с кайзером объявил об его отречении и отречении наследного принца Вильгельма. На следующий день Вильгельм II сел на поезд и уехал в нейтральную Голландию, где получил политическое убежище. Однако о своём отречении от престола Вильгельм II объявил лишь 28 ноября 1918 г.

По всей Германии в воинских частях, на предприятиях и в городах начали создаваться Советы.

Ещё в июле – августе 1918 г. спартакисты (Союз Спартака – левые социалисты, отделившиеся от Социал-демократической партии Германии) расклеивали в Кёнигсберге листовку «Товарищи!», в которой уверяли жителей, что революция в Германии даст толчок восстаниям в Англии, Франции и Италии. Они призывали рабочих вооружаться, создавать Совет рабочих и солдатских депутатов и созывать Учредительное собрание.

В ночь с 9 на 10 ноября 1918 г. в Кёнигсберге образовался Совет рабочих и солдатских депутатов, который практически без сопротивления взял власть в свои руки, а 11 ноября последовала капитуляция Германии в Первой мировой войне. На волне этих событий 29 ноября была сформирована революционная дивизия Народного флота, которая разместилась в Королевском замке.

Смена власти в Кёнигсберге произошла без единого убитого, хотя мордобой имел место. «10 ноября солдаты провели демонстрацию, а некоторые из них даже ходили рука об руку с русскими военнопленными. Представителям старых властей Давид сообщил, что необходимость смены власти напрашивалась в течение последнего года, пообещав обеспечить в городе спокойствие и порядок. На следующее утро в казарменном дворе был избран рабочий Совет, который был взят под контроль Советом солдатских депутатов во главе с горнорабочим из Эссена по фамилии Петрушински»[47].

Утром 10 ноября революционный Совет по телефону оповестил командование гарнизонов других городов Пруссии о смене власти.

Отречение кайзера освободило офицеров от присяги, и они безропотно подчинились новой власти.

По сообщениям газеты «Кёнигсбергер Хартунгше Цайтунг», в полдень того же дня над Кёнигсбергом были разбросаны листовки, в которых руководство Советов объявляло о строгих наказаниях за посягательство на частную и общественную собственность.

Между тем по всей Германии формировались отряды Фрейкора (Добровольческий корпус), противостоящие коммунистам и социал-демократам.

В начале марта 1919 г. фрейкоровцы захватили власть в Кёнигсберге. Фрейкоровцы использовали в уличных боях пушки и миномёты. По данным историка Фрица Гаузе, фрейкоровцы потеряли двух человек убитыми и 14 ранеными, а их противники – 20 человек убитыми и 39 ранеными. В ходе уличных боёв погибло 26 мирных жителей.

Фрейкоровцы покидают стены Королевского замка после его освобождения от революционных матросов

28 июня 1919 г. новый министр иностранных дел Германии Герман Мюллер и министр юстиции Белл подписали Версальский мир.

Согласно ему, Германия признавала независимость Чехословакии и Польши и отказывалась в пользу первой от Гульчинского района на юге Верхней Силезии, а в пользу Польши – от некоторых районов Померании, от Познани, большей части Западной Пруссии и части Восточной Пруссии. Вопрос о Верхней Силезии разрешался плебисцитом. Данциг с областью переходил к Лиге Наций, которая обязалась сделать из него вольный город. Он включался в польскую таможенную систему. Польша получала право контроля над железнодорожными и речными путями Данцигского коридора. Германская территория была разделена Польским коридором.

Польская верхушка не могла дать стране ни экономических, ни социальных реформ, в результате самым действенным продолжал оставаться старый лозунг: «От можа до можа».

Этим и объясняется двойственность внешней политики Польши в 20–30-х гг. XX века. С одной стороны, дипломаты делали попытки нормализовать отношения с великими соседними державами. Так, 25 июля 1932 г. заместитель наркома иностранных дел Николай Крестинский и заместитель министра иностранных дел Стефан Патек подписали в Москве пакт о ненападении. А 26 января 1934 г. в Берлине министр иностранных дел Иосиф Липский и Фрейхер фон Нейтрат подписали «Германо-польскую декларацию о необращении к силе». Замечу, что ни в пакте, ни в декларации не было ни слова о польских границах.

А между тем никто в Польше не снимал лозунга о возвращении границ 1772 г. В сентябре 1930 г. польский министр иностранных дел Залесский сказал президенту данцигского сената: «Данцигский вопрос может разрешить лишь польский армейский корпус». И это говорилось о Данциге, который был населен немцами и несколько столетий принадлежал Пруссии, но волею Антанты был сделан «вольным городом». Поляки неоднократно устраивали провокации, и военные, и экономические, чтобы спровоцировать захват «вольного города». Польские политики открыто требовали присоединения к Польше «Восточной Пруссии и Силезии». Несколько раз министр и даже президент страны называли Балтийское море Польским морем.

Германский разведчик и историк Оскар Райле писал о польском министре иностранных дел Беке[48]: «Всё больше и больше Бек склонялся к тезисам историка Адольфа Боженского, который провозглашал политику кровопролития как единственно верную для Польши. Он задумал с помощью держав Запада снова ввергнуть Европу в большую войну. Поскольку Первая мировая война дала Польше самостоятельность и вернула часть исконных польских земель, следовало надеяться, что другая большая война подарит Польше остальные территории, на которые она могла притязать»[49].

Межвоенный Кёнигсберг. Старый город

Замечу, что после смерти Пилсудского (12 мая 1935 г.) Бек в Польше, будучи министром иностранных дел, значил куда больше, чем быстро сменявшиеся премьеры и президенты с труднопроизносимыми фамилиями. Поэтому западная пресса до сентября 1939 г. польское правительство именовало правительством Бека.

Следует заметить, что все партии Германии ненавидели Версальский договор и диктат Антанты. Любопытно, что коммунисты требовали возвращения отторгнутых германских земель и прекращения выплат репараций куда больше, чем нацисты.

Кёнигсберг, как и другие районы Германии, был охвачен глубоким экономическим кризисом.

Резко сократилась и торговля. В 1925 г. объём импорта из СССР в Восточную Пруссию составил 277 тыс. тонн различных грузов. Экспорт из Восточной Пруссии в СССР в 1920-е гг. не поднимался выше 9 тыс. тонн.

«К началу второй мировой войны порт Кёнигсберг-Пиллау занимал пятое место среди портов всей Германии и второе – в германской торговле на Балтийском море. Сухопутная торговля из Восточной Пруссии велась по двум основным железнодорожным линиям: Берлин – Шнайдемюль – Мариенбург – Кёнигсберг – Инстенбург и Берлин (или Вена – Бреслау) – Посеп – Торн – Инстенбург. Железнодорожные перевозки в Кёнигсберг: одна треть – восточно-прусские товары, одна треть – советские (зерно, древесина), одна четвертая часть – силезский уголь. Для транспортировки грузов использовалось также шоссе Кёнигсберг – Эльбинг.

Положение в промышленности после окончания войны до конца 20-х гг. В 1927 г. центральное правительство Германии приняло специальную программу оказания помощи мелким и средним предприятиям Восточной Пруссии. Правительство предоставило кредиты более чем на 1 млн рейхсмарок. Промышленный и торговой палатой Восточной Пруссии принимались меры по защите местных товаропроизводителей. Ведущими отраслями в промышленности оставались металлообработка и машиностроение, целлюлозно-бумажная, деревообрабатывающая и пищевая промышленность»[50].

В 1930-е гг. было установлено железнодорожное сообщение Кёнигсберга с Москвой. С Рижского вокзала Москвы поезд шёл до пограничной станции Себеж, где советские вагоны цеплялись к латвийскому поезду. С Белорусского вокзала отправлялись беспересадочные вагоны до Риги с курьерским поездом Москва – Берлин. В Даугавпилсе эти вагоны прицеплялись к местному поезду на Ригу, а берлинский экспресс менял колею и отправлялся в пограничные с Восточной Пруссии Радвилишки, где к нему цепляли вагоны на Берлин из Риги и Таллина. Далее экспресс следовал через Кёнигсберг на Берлин.

Торговцы на улицах Кёнигсберга. 1920-е гг.

История Национал-социалистической рабочей партии (НСДАП) в Кёнигсберге началась с того, что 19-летний кёнигсбергский булочник Вальдемар Магуния в июне 1921 г. вступил в Мюнхене в партию. В 1925 г. была организована местная группа нацистов с небольшим отрядом штурмовиков (СА). В 1926 г. в Кёнигсберге впервые выступил Геббельс, после чего в зале произошло побоище. После внутренних разногласий и споров в 1927 г. гауляйтером Восточной Пруссии стал чиновник железнодорожного ведомства Эрих Кох, уроженец Эльберфельда. В то время на весь Кёнигсберг приходилось всего 80 партайгеноссе.

Кёнигсбергские грузчики. 1925 г.

В 1929 г. в Кёнигсберг впервые прибыл Адольф Гитлер и выступил с большой речью в Городской зале (Штадтхалле). Фюрер простудился и охрип. Речь завершилась истеричным криком: «Я приехал взять Кёнигсберг!»

Однако на выборах в городское собрание 1929 г. за список кандидатов от НСДАП проголосовали всего 8400 горожан, то есть шесть процентов населения! В то время как за коммунистов отдали свои голоса аж 30 тысяч человек.

С 1930 г. Кох уже издавал партийную газету «Preußische Zeitung» («Прусская газета»).

«Следует обратить внимание на то, что в межвоенный период в провинции широкое распространение получила миграция. В целом численность провинции увеличилась более чем на 400 тыс. человек (прирост 20–25 %). Миграция не была стабильной. Наоборот, она имела несколько явно выраженных форм. Например, в первые послевоенные годы в провинции появилось большое количество фронтовиков, бежавших из российского плена. Вторая волна притока населения приходится на 1930–1936 гг. – период явного нацистского подъёма. И только в последние предвоенные годы возросло число лиц, покинувших провинцию. Но это были те, кто чувствовал серьёзную угрозу от надвигавшихся событий.

В основном же увеличение численности населения провинции произошло за счёт маргинализированных элементов (демобилизованные солдаты, польские рабочие-отходники и т. д.), легко поддающихся пропагандистскому влиянию. Значительное число переселенцев устраивалось на проживание в небольших городах и населённых пунктах, где их влияние было особо значительным. Г. Гримм приводит данные, что в период между 1919 и 1937 гг. в Восточной Пруссии было создано почти 14 тыс. рабочих мест для поселенцев в сельской местности. Они селились в населённых пунктах, где проживало примерно такое же количество коренных жителей. Подобные населённые пункты были одной из основ формирования национал-социализм в провинции. Следует учитывать, что в 1939 г. в Восточной Пруссии примерно 51 % жителей проживало в населённых пунктах численностью менее 2 тыс. человек.

Конечно, восточно-прусская общность в таких условиях подвергалась эрозии, чем не преминули воспользоваться нацисты, и особенно в тех самых маленьких городах. Кох, например, создавал партийные ячейки, привлекая к их руководству бауэров (крестьян, мелких хозяйственников) на платной основе. Кох считал, что именно из крестьян можно воспитать прежде всего национал-социалистов»[51].

Северный вокзал. 1920 г.

Итак, получается, что «польские крестьяне-отходники» вступали в НСДАП? Увы, наши историки по-прежнему считают население Польши в 1920–1930-х гг. единым и монолитным.

На самом деле поляки в НСДАП не шли, а шли мазуры. Как уже говорилось, мазуры были протестантами, и на плебисците 1920 г. 98 % мазуров голосовали за присоединение к Германии, а не к Польше.

Перед выборами в рейхстаг в 1932 г. штурмовики устроили кровавый погром в Кёнигсберге. В итоге там на выборах в рейхстаг 31 июля за НСДАП проголосовало 49,7 % избирателей, что было гораздо больше, чем в целом по Германии. Вместе с другими нацистами в рейхстаг был выбран и булочник Магусия.

Еврейские погромы, происходившие по всей Германии в 1938 г., не обошли и Кёнигсберг. Там местные нацисты устроили свою «хрустальную ночь» 9–10 ноября 1938 г. Тогда в ходе погромов было убито несколько десятков евреев, разорены их дома и предприятия, сожжена синагога на острове Ломзе.

В том же 1938 г. в Кёнигсберге началось массовое переименование улиц и площадей, которые вместо своих исторических имён получали новые названия в честь лидеров Третьего рейха и павших в борьбе с коммунистами членов НСДАП. За пять первых лет власти национал-социалистов число студентов в Кёнигсбергском университете сократилось вдвое.

К 1939 г. число промышленных предприятий в Восточной Пруссии составило 85 тысяч, однако подавляющее большинство их представляли собой мастерские, где трудилось 10–15 человек. Все крупные промышленные предприятия были сосредоточены в городах: в Кёнигсберге – машиностроительные заводы «Оренштайн» и «Коппель», судоверфь «Шихау», авиазавод, вагонзавод «Штайнфурт»; в Тильзите и Мемеле – целлюлозно-бумажные фабрики; в Эльбинге – судоверфи «Шихау» и «Комник»; в Мариенбурге – авиаремонтный завод.

В 1938 г. 20 % немецкой целлюлозы производилось в Кёнигсберге, Тильзите, Мемеле и Велау.

Синагога на острове Ломзе. 1920 г.

Довоенный Кёнигсберг. Вид на Альтштадт через Прегель

Если в 1932 г. Восточная Пруссия потребляла 74 миллиона кВт/ч, то в 1937 г. – уже 162 миллиона кВт/ч. Мощные электростанции действовали в Кёнигсберге, Эльблонге и Фридланде. Однако годовое потребление электроэнергии в расчёте на душу населения в провинции заметно отставало от других регионов рейха (115 кВт/ч против 430 кВт/ч в среднем по Германии).

Железнодорожная сеть Восточной Пруссии была первоклассной как по густоте, так и по устройству и оборудованию. Она в три раза превышала сеть польских железных дорог в границах 1939 г. В Восточной Пруссии на 10 тысяч жителей приходилось 17,5 км железнодорожных линий, по всей Германии этот показатель составлял 12 км.

Движение поездов отличалось большой скоростью. Так, автомотрисы (железнодорожный вагон с собственным двигателем) двигались со скоростью до 130 км/час, а пассажирские поезда – до 60 км/час.

По количеству населения Восточная Пруссия относилась к числу густонаселённых провинций. На один квадратный километр приходилось 70–80 человек. Есть данные, что перед Второй мировой войной здесь проживало 2 385 000 человек.

По национальному составу население этой страны являлось однородным: 95 % – немцы, 5 % – мазуры, кашубы, поляки и литовцы, из них 75 % – лютеране и 25 % – католики.

В заключение стоит рассказать и о советских представительствах в Кёнигсберге. В 1922 г. в Рапалло между СССР и Германией были восстановлены дипломатические отношения. У Восточной Пруссии вновь на востоке появился важный хозяйственный партнёр. В апреле 1923 г. в Кёнигсберге было учреждено Консульство СССР (нота МИД Германии Полпредству СССР от 7 апреля 1925 г.).

В феврале 1928 г. оно было преобразовано в Генконсульство на основании договоренности путём обмена нотами между Полпредством СССР в Германии и МИД Германии 17 марта и 15 июня 1928 г. Закрыто в феврале 1938 г. (нота Полпредства СССР в Германии МИД Германии от 3 мая 1938 г.).

В августе 1940 г. консульство было вновь открыто на основании договорённости путём обмена нотами между посольством Германии в СССР и НКИД СССР 20 и 29 апреля 1940 г. В декабре 1940 г. преобразовано в Генконсульство. Закрыто в июне 1941 г. в связи с нападением фашистской Германии на Советский Союз.

Первый воздушный шар над Кёнигсбергом поднялся 5 августа 1810 г. Его пилотировал бельгийский профессор Робертсон. Шар вызвал большой интерес у горожан. Начали строиться планы создания индивидуальных воздушных шаров, что нашло отражение в карикатурах того времени.

А в январе 1912 г. над Кёнигсбергом появился первый аэроплан «Райт», который вёл лётчик Кляйне. Аэроплан благополучно приземлился на Альзжофских лугах (ныне посёлок Школьный). Ну а в 1913 г. в город прилетел Луи Блерио, первым перелетевший пролив Ла-Манш. Он совершил посадку на поле Девау.

В 1909 г. Фердинанд фон Цеппелин основал компанию «Германские дирижабли». Начались регулярные полёты по всей Германии. Для этого в крупных городах страны возвели огромные ангары и причальные мачты. Имя Цеппелин стало синонимом дирижабля, стартовала новая эра немецкого воздухоплавания.

Реакция прессы на появление воздушных шаров в Кёнигсберге. 1910 г.

В 1911 г. на окраине Кёнигсберга создаётся «порт (база) для дирижаблей» (нем. Luftschiffhafen). Он был расположен на пустыре в районе улиц Schleiermacherstraße (ул. Борзова), Krausallee (Каштановая аллея), Süverstrasse (ул. Ломоносова) и канала Wirrgraben (река Голубая).

Главным сооружением базы был ангар размерами 170 (по другим данным – 150) метров в длину, что позволяло разместить самые большие дирижабли в мире, 50 метров в ширину, что позволяло расположить два дирижабля рядом, 35 (по другим данным – 38) метров в высоту и 40 тонн весом.

Стальную конструкцию, располагающуюся на бетонных сваях, покрывал этернит (асбестовый шифер), отдельные плиты которого достигали 2 кв. м в длину и 2 см в толщину. Ангар был остеклён армированным жёлтым стеклом. Ворота ангара имели высоту 36 м и ширину 25 м и для обеспечения безопасной проводки дирижаблей располагались на восточной стороне. Движение ворот на специальных колёсах, двигавшихся по рельсам, велось электроприводом. Это была одна из трёх баз дирижаблей (другие в городах Торн и Бреслау), выстроенных на востоке империи.

Здесь базировался дирижабль Z-IV (длина 142 м, максимальный диаметр 14,86 м, объём 19 550 куб. м, несущий газ (водород) размещался в 16 отсеках, силовая установка – 3 мотора «Майбах» мощностью 510 л. с. каждый, полезная нагрузка – 21,15 т, максимальная скорость – 77,2 км/ч, дальность полёта – 2700 км), осуществивший свой первый полёт ещё в 1913 г.

2 апреля 1913 г. во время перелёта из Фридрисхафена в Метц (Франция) он попал в бурю. Дирижабль ветром отнесло на территорию Франции. Утром 3 апреля капитан корабля обер-лейтенант Якоби приземлил дирижабль у французского Люневиля (Luneville). На один день дирижабль попал в полное распоряжение французских специалистов, которые его с большим интересом изучали.

В августе 1914 г. по русским войскам в Восточной Пруссии действовали два дирижабля: Z-IV, базировавшийся на Кёнигсберг, и Z-V базировавшийся на Позен. Они оба успешно вели фоторазведку зоны боевых действий.

Замок в начале ХХ века. Вид с цеппелина

Дирижабль Z-IV использовался и для бомбардировок. Первый удар был нанесён 11 августа 1914 г. по железнодорожной станции, а 23 августа был атакован пехотный полк под Инстербургом, затем штаб Ренненкампфа. Первоначально русские войска были напуганы неизвестным им оружием, но вскоре начали открывать огонь из винтовок и пулемётов.

1 февраля 1915 г. Z-IV получил серьёзные повреждения при налёте на Луцк, имея более 300 пробоин, он с трудом дотянул до Кёнигсберга, после чего оказался списан и разобран.

Главное здание базы боевых дирижаблей «Порт дирижаблей» («Luftschiffhafen»). Кёнигсберг, 1910-е гг.

В том же году север-западнее Кёнигсберга в Зеераппене (современный посёлок Люблино) был открыт новый порт и штаб для военных дирижаблей военно-морских сил Германии. Ангар имел высоту в 50 м и площадь 7200 кв. м. По сравнению с кёнигсбергским, он мог вмещать уже не два, а сразу три дирижабля.

Базировавшиеся здесь аппараты использовались для разведки и патрулирования акватории Балтийского моря. Одной из важных задач являлось выслеживание и уничтожение подводных лодок.

В 1917 г. немецкое командование планировало нанесение удара по Петрограду. Для этого предполагалось задействовать цеппелин LZ 62 с базы Зеераппен, который перебазировали с Западного фронта, где он сделал 10 налётов на Британию, сбросив около 24 тонн бомб.

«Машина смерти» выполнила несколько тренировочных вылетов, последний из которых длился 101 час. В конце лета 1917 г. на борт цеппелина погрузили 7 тонн бомб, он взял курс на Петроград. И выполнил бы задание, но ураганный ветер заставил его вернуться на базу. А затем к власти пришли большевики, принявшие Декрет о мире.

После Первой мировой войны военные дирижабли и самолёты в Германии были запрещены по Версальскому договору. Базы дирижаблей в Кёнигсберге и Зеераппене демонтировали.

Вновь дирижабли жители Кёнигсберга увидели в 1929 г. Дирижабль LZ 127 «Граф Цеппелин» построен в Германии в 1928 г. и являлся на тот момент крупнейшим дирижаблем в мире. Его длина составляла 236,6 м, максимальный диаметр – 30,5 м, объём – 105 000 кубометров, несущий газ (водород) размещался в 17 отсеках.

Силовая установка состояла из 5 моторов «Майбах» VL II мощностью 530 л. с. каждый. Полезная нагрузка дирижабля – 25 тонн, максимальная скорость – 128 км/ч, крейсерская – около 115 км/ч, дальность полёта – более 10 000 км.

Своё название воздушный корабль получил в честь немецкого пионера дирижаблей жёсткой системы графа Цеппелина. Экипаж дирижабля насчитывал 40–45 человек. К корпусу дирижабля в передней его части крепилась передняя гондола, длина которой составляла 40 м, ширина – 6 м и максимальная высота – 2,25 м (самая большая в истории дирижаблестроения гондола).

В передней части гондолы находилась рубка управления, за ней – служебные и далее – пассажирские помещения. Пассажиры размещались в 10 двухместных оборудованных каютах со спальными местами. В передней части пассажирского отсека находилась просторная кают-компания площадью 25 кв. м, в которой одновременно могли разместиться 28 человек. Через наклонные окна кают и салона обеспечивались достаточно хороший обзор и освещение. Кухня была рассчитана на обслуживание более 50 человек в течение нескольких суток. Кроме того, имелись почта, умывальные комнаты и др.

Во время пребывания в Кёнигсберге дирижабль «Graf Zeppelin» совершил несколько демонстрационных полётов.

«Сообщение о том, что дирижабль “Граф Цеппелин” во вторник после обеда пролетит над Кёнигсбергом, вызвало во всём городе величайший интерес. Уже в первые утренние часы можно было видеть на крышах высоких домов и открытых площадях группы людей, прилежно глядящих в небо. Между 15-ю и 16-ю часами главным образом Монетная площадь (Muenzplatz), Парадная площадь (Paradeplatz) и мост Замкового пруда (Schlossteichbruecke) были переполнены напряжённо ожидающими кёнигсбержцами.

Цеппелин LZ 127 над аэродромом Девау. Кёнигсберг. 1930 г.

За несколько минут до 16 часов раздался крик: “Цеппелин, цеппелин!” – это первым увидел силуэт приближающего к городу дирижабля один господин, обладающий острым зрением. С каждой минутой всё лучше был виден его серебристый корпус, вокруг которого летели четыре самолёта. Было видно, как “Цеппелин” свернул на север… Затем он приблизился к центру города на умеренной высоте так, что можно было отчётливо разглядеть детали и слышать шум его моторов. Описав изящную дугу над историческим центром орденского города, Замковым прудом и Монетной площадью, оставив слева от себя Замковую башню, “Цеппелин” вернулся на первоначальный курс. Ликование горожан было велико и неподдельно.

Со всех сторон неслись ввысь приветствия и пожелания дальнейшего счастливого пути. От имени города Кёнигсберга обер-бургомистр Ломейер передал по радио “Графу Цеппелину” приветствие: “Столица оторванной от родной страны провинции Восточная Пруссия приветствует «Граф Цеппелин». Мы преклоняемся перед творением недавно ушедшего от нас в мир иной изобретателя, и людьми, которые продолжают его дело под командованием доктора Экенера. Всем участникам кругосветного путешествия наш привет! «Граф Цеппелин» связывает нас с родиной”»[52].

В честь этого полёта одна из улиц Кёнигсберга была названа Цеппелинштрассе, ну а в 1946 г. её переименовали в улицу Валерия Чкалова.

Увы, после катастрофы (теракта сионистов?) самого большого в мире дирижабля LZ 129 «Hindenburg», построенного в 1936 г. и сгоревшего 6 мая 1937 г. при завершении очередного трансатлантического рейса, регулярные полёты «Графа Цеппелина» были прекращены, и его превратили в музей. Последним дирижаблем, посетившим Кёнигсберг в августе 1939 г., был дирижабль «Граф Цеппелин II», построенный в 1938 г.

Конец немецкого дирижаблестроения пришёлся на начало Второй мировой войны, когда весной 1940 г. по приказу немецкого командования «Граф Цеппелин» и «Граф Цеппелин II» были разобраны, а их части использованы в военной промышленности.

В день объявления «Великой войны» несколько ландштурмистов, охранявших Ангераппский мост, с перепугу обстреляли свой же самолёт. На корпусе и крыльях были обнаружены многочисленные пробоины, но лётчик остался невредим.

Аэродром был оборудован в бывшем поместье Девау – загородном имении королевской четы, переданном ей в пользование городу. В переводе с прусского языка «Deywis» означает «Бог».

По политическим и военным соображениям к 1921 г. советскому правительству потребовалось наладить оперативную связь с Берлином.

Согласно Версальскому миру Восточная Пруссия оказалась отрезанной от остальных германских земель территорией новосозданного Польского государства. Правительство Германии всерьез озаботилось тем, чтобы наладить между рейхом и прусским анклавом воздушное сообщение. Первым кёнигсбергским аэропортом стал Девау, расположенный в пригороде Кёнигсберга.

Цеппелин над центром Кёнигсберга (городские районы Кнайпхоф и Альтштадт), 1920-е гг.

11 ноября 1919 г. с его взлётной полосы в небо поднялся первый гражданский самолёт с пассажирами, взявший курс на Берлин. Однако это был ещё не официальный полёт, так как сам аэропорт в то время представлял собою военную авиабазу Кёнигсберг-Девау (Königsberg-Devau). В 1921 г. на территории аэродрома открывается здание первой в мире стационарной авиационной метеослужбы.

Официальной же датой открытия аэродрома считается 8 ноября 1922 г., когда в Кёнигсберге торжественно открылся первый в Европе и один из первых в мире гражданский аэропортовый комплекс «Девау».

На аэродроме были построены два больших отапливаемых ангара вместимостью по 12–15 самолётов. Имелись централизованная заправка топливом, подземные ёмкости-хранилища, великолепная дренажная система, широкое летное поле со 1400-метровой взлётно-посадочной полосой из уложенных по бесшовной технологии бетонных плит.

В начале 1920-х гг. небольшие города Восточной Пруссии также стремились приобщиться к воздушному сообщению: хорошие лётные поля были в Инстербурге, Эльбинге, Алленштайне, Тильзите.

Существовала местная авиалиния Кёнигсберг – Эльбинг – Мариенбург – Данциг – Штольц – Штеттин. И хотя стоимость авиабилетов была сравнительно невысокой, всё же она в 2–3 раза превышала цену железнодорожного билета первого класса. Немногие могли себе позволить подобную роскошь – и спрос на эти воздушные перевозки был невысок.

В соответствии с Версальским договором побеждённой Германии запрещалось иметь военную авиацию. В 1920 г. в Девау для налаживания пассажирских авиаперевозок были переданы старые военные самолёты. Первые полеты требовали от пассажира неплохих физических данных и смелости: купившего авиабилет обеспечивали тёплой одеждой и круглыми «лётными» очками. Однако вскоре Девау обзавелся комфортабельными пассажирскими самолётами.

Большую роль в развитии гражданской авиации в Кёнигсберге и в Германии в целом сыграла Советская Россия. Для обоих государств Антанта стала злейшим врагом, и уже в 1920 г. между ними начинается политическое и военное сотрудничество.

«Летом 1921 г. по поручению Совета народных комиссаров РСФСР руководитель российского торгпредства в Берлине Б. С. Стомоняков начал переговоры с немецким Обществом воздушных сообщений “Аэро-Унион” о создании авиалинии между Россией и Германией.

Аэропорт «Девау». 1929–1931 гг.

Он писал наркому внешней торговли Л. Б. Красину: “Политическое значение линии громадно, [она] сближает нас с Западом и является противовесом блокады. Особенно важно техническое значение линии – это будет первое окно в Европу для нашей авиации, которая много лет развивалась совершенно обособленно. Появление новых типов самолётов, хорошо сконструированных и отвечающих предъявленным требованиям, оживит наших конструкторов и повлечёт за собой соревнование с заграничными завоеваниями техники, чем подгонит нашу авиацию…”

Переговоры прошли успешно, и в конце 1921 г. было создано Германско-российское общество воздушных сообщений “Дерулюфт” (Deruluft, Deutsche-Russische Luftverkehrgesellschaft), предназначенное для полётов из Москвы в Кёнигсберг. Остаток пути до Берлина дипкурьеры и другие специалисты должны были проезжать немецким скорым поездом.

Все расходы по работе авиалинии плюс 15 % доплаты, а также половину расходов на создание основного капитала общества Россия брала на себя. 13 декабря 1921 г. договор был подписан советским правительством.

По указанию В. И. Ленина в Берлин перевели 250 тыс. руб. для приобретения самолётов. “Дерулюфт” получал преимущественное право на все воздушные линии между Россией и Германией. Кроме этого, наша страна разрешала обществу бесплатное пользование аэродромами и давала право на беспошлинный ввоз из Германии оборудования, необходимого для работы авиалинии»[53].

Договор был заключён на пять лет. 1 мая 1922 г. состоялось официальное открытие международной авиалинии. Журнал «Вестник воздушного флота» сообщал:

«Линия организована Русско-германским обществом воздушных сообщений (“Дерулюфт”). Начальные станции – Москва и Кёнигсберг, промежуточные – Смоленск и Ковно.

Рейсы производятся на самолётах “Фоккер III” с мотором “Роллс-Ройс” в 360 л. с., специально заказанных и приспособленных для данной цели. Самолёты во всем подобны аппаратам того же типа, но снабжены более сильным мотором и, кроме кабины на 6 пассажиров, имеют поместительное хранилище для груза. Нормальная скорость самолётов – 160 км в час при запасе горючего на 6 часов. В виде опознавательных знаков на крыльях и корпусе самолёты имеют буквы RR (Российская Республика). Они снабжены гербом РСФСР и надписью “Собственность Рос. Социал. Фед. Сов. Республики”. Первый самолёт, RR. I, прилетел в Москву вечером 30 апреля. Он прибыл из Амстердама, с посадками в Берлине, Кёнигсберге, Ковно и Смоленске.

Во время торжеств 1 мая этот же самолёт летал над Москвой одновременно с эскадрой русских военных самолётов, имея пассажирами представителей главного командования красным воздушным флотом, Наркоминдела, редакции “Вестника воздушного флота” и других. К вечеру 1 мая прибыл второй самолёт, RR. III, а днём 2 мая на третьем самолёте RR. II прибыла первая почта с дипломатическим курьером из Берлина. С тех пор рейсы производятся регулярно два раза в неделю в каждом направлении. В работе пока пять самолётов. К перевозке принимается предпочтительно официальная почта Наркоминодела и Наркомвнешторга, и в качестве пассажиров – представители этих ведомств. С 4 июня открылась также перевозка простых и заказных писем в Германию.

<…>

Отбытие самолётов из Москвы в 9 час. утра по воскресеньям и средам, а прибытие из Кёнигсберга – около 9 час. вечера по воскресеньям и четвергам. Расстояние Москва – Смоленск (ок. 380 км) проходится в среднем в 2½ часа, Смоленск – Ковно (ок. 600 км) – в 4½ часа, Ковно – Кёнигсберг (ок. 220 км) – в 1¾ часа. Весь путь Москва – Кёнигсберг, 1200 км, требует около 9 часов полёта, не считая кратковременных остановок на этапах. Расписание полётов согласовано с приходом и отходом ночных поездов Кёнигсберг – Берлин. Весь путь от Москвы до Берлина занимает около 20 часов».

Для обслуживания линии советское правительство приобрело в Голландии десять одномоторных монопланов «Фоккер FIII» с английскими двигателями «Роллс-Ройс» мощностью 360 л. с. Самолёты имели деревянные крылья и выполненный из стальных труб фюзеляж, обшивка повсюду фанерная. В салоне можно было разместить пятерых пассажиров, имелся также вместительный багажный отсек. Летчик сидел отдельно, в носовой части самолёта, рядом с мотором.

«Фоккеры» получили бортовые номера RR1 – RR10. Позднее, в 1926 г., часть этих машин зарегистрировали за немцами, им присвоили бортовой номер с буквой «D» (Deutschland) впереди.

Штат Общества вначале состоял из восьми лётчиков (из них два светских) и шести бортмехаников. Полёты в каждом направлении должны были проходить два раза в неделю по маршруту Москва (Центральный аэродром) – Смоленск – Ковно (ныне Каунас) – Кёнигсберг и обратно.

Первый самолёт общества «Дерулюфт», RR1, прилетел в Москву из Кёнигсберга вечером 30 апреля 1922 г. Им управлял немецкий пилот Э. Юст.

Официальное открытие авиалинии состоялось на следующий день, 1 мая. В честь праздника пассажирский «фоккер» в сопровождении группы советских военных самолётов совершил несколько показательных полётов над Москвой.

Вечером того же дня прибыл второй самолёт «Дерулюфта», 2 мая ещё один «фоккер» привёз из Германии курьера с грузом дипломатической почты. На следующий день, по расписанию, бывший военный лётчик, герой Гражданской войны И. Ф. Воедило вылетел из Москвы в Кёнигсберг. Первая в нашей стране международная авиалиния начала свою работу.

Самолёт «Фоккер FIII» с бортовым номером RR2 компании «Дерулюфт»

За 1922 г. «Дерулюфт» совершил 100 рейсов, во время которых было перевезено 1047 кг почты и 338 человек. Среди первых пассажиров «Дерулюфта» были дипломатический представитель РСФСР в Германии Н. Н. Крестинский, глава советского торгпредства Б. С. Стомоняков, нарком внешней торговли Л. Б. Красин.

2 мая 1922 г. Сергей Есенин с Айседорой Дункан зарегистрировали свой брак в Хамовническом ЗАГСе Москвы. А 10 мая они отправились в свадебное путешествие в Европу. На самолёте «Дерулюфта» они добрались до Кёнигсберга.

По сему поводу московская газета «Пролетарий» писала:

«До вчерашнего дня воздушные рейсы из Берлина в Москву были только первым опытом, первыми пробами. Вчера это уже был постоянный очередной рейс.

Утро было солнечное, но часов с восьми начал накрапывать дождик, скоро, однако, разогнанный ветром. В 8.30 прибыли лётчики, механики и пассажиры, а также провожающие. Аппарат с виду точно игрушечка. Каюта, в которую ведёт дверь с каретными окнами, похожа на вместилище старинных дилижансов: друг против друга два мягких дивана на 6 мест. Написано на немецком и русском языках: “Собственность Российской Республики”. Вес аппарата – 92 пуда, грузоподъёмность – 56 пудов. Лётчики берут с собой на это путешествие 27 пудов бензина».

Перелёт из Москвы занял 11 часов. При этом сделано две остановки – в Смоленске и Полоцке. Подруга Айседоры Дункан Мэри Дести вспоминала, что во время полёта самолёт не раз оказывался во власти неистовой бури, и путешественники «чудом избежали несколько серьёзных аварий».

В Кёнигсберге Сергей и Айседора пробыли только один день. Есенину город не понравился, он писал другу:

«Что сказать мне об этом ужаснейшем царстве мещанства, которое граничит с идиотизмом? Кроме фокстрота, здесь почти ничего нет. Здесь жрут и пьют, и опять фокстрот. Человека я почти ещё не встречал и не знаю, где им пахнет… Здесь все выглажено, вылизано и причёсано так же почти, как голова Мариенгофа [известный писатель и поэт, друг Есенина. – А.Ш.]».

А может, эти строки – результат скандалов с Айседорой? Благо, у обоих характер был ещё тот. Во всяком случае, вечером того же дня супруги на поезде отправились в Берлин.

3 июля 1923 г. Владимир Маяковский с Лилей Брик вылетели с московского аэродрома на Ходынке в Кёнигсберг. Об этом перелёте Лиля Брик вспоминала: «В 1923 г. мы с Маяковским полетели в Германию. Летели до Кёнигсберга. И для меня, и для него это был первый в жизни полёт. Всё так и было, как в стихотворении “Москва – Кёнигсберг”. С Маяковским летел Ньюбольд – кто он такой, я не знаю. По дороге нас настигла гроза. Маяковский спал. Проснулся от оглушительного удара грома. Спросонок ничего не понял и закричал громче грома: “В чём дело? Что случилось?” Яма воздуха. С размаха ухаем. Вскоре приземлились. Говорят, Кёнигсберг – красивый город. Жаль, что даже заночевать там не пришлось».

По сему поводу Владимир Владимирович разразился стихотворением «Москва – Кёнигсберг»:

В августе 1946 г. в Кёнигсберге в честь Маяковского назвали улицу, а в начале 1950-х гг. – три селения.

Замечу, что для частных лиц перелёт Москва – Кёнигсберг обходился в 700 рублей. Но были максимально обеспечены удобства пассажиров. Так, в Девау к прибывшему самолёту прямо к трапу подавали автомобиль.

В 1923 г. полёты из Москвы в Кёнигсберг и обратно производились уже три раза в неделю. Для определения погодных условий вдоль всего маршрута организовали пункты метеорологической службы. Авиалиния работала с 1 мая по 31 октября. В зимнее время полёты прекращались потому, что аэродромы на территории СССР заносило снегом, и для взлёта и посадки требовалось лыжное шасси, а в Кёнигсберге снега обычно не было, поэтому там нужны были обычные колёсные шасси.

Серьёзной проблемой была и осенняя распутица. В некоторые дни аэродром в Ковно находился в такое состоянии, что приземлиться там было невозможно. В этом случае приходилось брать на борт дополнительные 100 кг топлива за счёт уменьшения полезной нагрузки.

В 1926 г. в Германии была образована авиакомпания «Люфтганза», в состав которой вошли все немецкие общества воздушных сообщений, в том числе и «Аэро-Унион». В результате «Люфтганза» стала новым немецким представителем «Дерулюфта». Так как компания наладила регулярные полёты по маршруту Кёнигсберг – Берлин, у «Дерулюфта» появилась возможность осуществлять воздушную связь между столицами СССР и Германии. В августе 1926 г. «Дерулюфт» вошёл в состав Международного объединения обществ воздушных сообщений.

В официальном отчёте о пятилетней деятельности германско-советского общества воздушных сообщений отмечалось: «За 5 лет работы “Дерулюфта”, во время которой пройдено около 1 750 000 километров и произведено около 2000 полётов, не было ни одного смертного случая с пассажирами, не была предъявлена к Обществу ни одна претензия за утраченный груз или почту. Регулярность работы “Дерулюфта”, особенно принимая во внимание 1926 г., является почти образцовой, могущей конкурировать с лучшими мировыми обществами воздушных сообщений».

В конце 1926 г. истекал срок действия договора о «Дерулюфте». В январе 1927 г. был подписан договор о «Дерулюфте» на новый пятилетний срок.

Вскоре после заключения нового договора «Дерулюфт» заменил устаревшие «фоккеры» на шесть новых шестиместных самолётов Дорнье «меркюр» с двигателем БМВ VI. Для увеличения пассажиропотока маршрут изменили, и он теперь проходил через Ригу вместо Ковно.

В 1927 г. время полёта из Москвы до Берлина сократилось до 15–16 часов. Это стало возможным благодаря освоению «Люфтганзой» ночных полетов на этапе Кёнигсберг – Данциг – Берлин. Для полетов в темное время на расстоянии 25–30 км вдоль маршрута стояли прожекторы, а между ними, через каждые 5–8 км, – красные сигнальные огни.

«По инициативе “Дерулюфта” в 1928 г. создаётся новый маршрут Ленинград – Ревель (Таллинн) – Рига. Для работы на новой линии у “Люфтганзы” арендовали три самолёта “Юнкерс F 13”. Участок Ленинград – Ревель субсидировался советским правительством, участок Ревель – Рига – “Люфтганзой”.

Реклама авиарейсов Москва – Кёнигсберг

Создание этого авиамаршрута позволило связать Ленинград с сетью европейских воздушных линий и значительно сократить время пути до Берлина – с 56 часов наземным транспортом до 12 часов на самолёте. Первый международный рейс из Ленинграда совершил лётчик А. Я. Иванов 7 июня 1928 г.

С открытием линии Ленинград – Рига перевозка пассажиров “Дерулюфтом” выросла до 2510 человек в год. Кроме этого, в 1928 г. по воздуху доставили 28 тонн почты и других грузов. На маршрутах “Дерулюфта” в тот момент работало десять лётчиков: четыре немецких и шесть русских. Самыми опытными из них были Планерт и Лир из Германии, Шебанов, Бобков и Воедило из СССР; их налёт составлял от 300 до 500 тыс. километров.

С 1930 г. полёты стали осуществляться и в воскресенье. Для полётов в холодное время года “Меркюры” модернизировали – сделали закрытой кабину пилота, усовершенствовали систему обогрева.

В успешное коммерческое развитие Общества иногда вмешивалась политика. Я уже писал о подозрительном отношении ОГПУ к “Дерулюфту”. В 1928 г. произошёл серьёзный инцидент. Немецкий пилот Польте был знаком с одним русским, чья дача находилась прямо на маршруте авиалинии “Дерулюфта”. Воспользовавшись этим обстоятельством, Польте сбрасывал посылки с шоколадом и другими подарками для своего друга. Это стало известно ОГПУ, его сотрудники допросили Польте и арестовали его русского друга. Несколько дней спустя, выбив нужные показания, ОГПУ арестовал весь находившийся в Москве немецкий лётный состав, были схвачены и их русские знакомые. Немцев выслали из СССР, что случилось с нашими арестованными соплеменниками, неизвестно»[54].

В 1933 г. маршруты «Дерулюфта» претерпели очередное изменение. Теперь Общество обслуживало две авиалинии до Берлина: Москва – Великие Луки – Ковно – Кёнигсберг – Берлин протяжённостью 1682 км и Ленинград – Таллин – Рига – Кёнигсберг – Берлин протяжённостью 1586 км.

Авиалайнер «Люфтганзы» на аэродроме Кёнигсберга. 1928 г.

Самолёт «Дорньер» авиакомпании «Дерулюфт» на аэродроме в Ковно, на переднем плане – автомобиль «Форд» почтовой службы. Начало 1930-х гг.

Благодаря применению более надёжных многомоторных самолётов, развитию наземных служб и аэродромного оборудования, увеличилось время работы линии, соединяющей столицы СССР и Германии. Полёты на этом маршруте стали выполняться почти круглогодично – с января по октябрь; в зависимости от состояния аэродромов перед вылетом колёса заменяли на лыжи и наоборот.

С появлением новой линии до Берлина, началом полётов в зимние и весенние месяцы и вводом в эксплуатацию многомоторных самолётов резко возрос объём перевозок: в 1934 г. самолёты «Дерулюфта» обслужили 13 935 пассажиров, доставили 267 т почты и 1439 т других грузов.

В 1936 г. на линии появились более совершенные и комфортные 17-местные самолёты «Юнкерс» Ju-52/3m. Однако по инициативе советской стороны 23 августа 1937 г. состоялась ликвидация общества «Дерулюфт».

8 января 1940 г. открыта международная авиалиния Москва – Минск – Белосток – Кёнигсберг – Данциг – Берлин. Обслуживали маршрут две авиакомпании – «Аэрофлот» и немецкая «Дёйче Люфтганза». Рейс был стыковочным: советские самолёты летали до Кёнигсберга, где пассажиры ночевали, а немецкие – до Берлина. На линии курсировали «Дугласы ДС-3» с ежедневной частотой, время в пути составляло 24 часа с учётом стыковок и ночёвки. Авиасообщение на этом маршруте было прервано 22 июня 1941 г.

Историк Фриц Гаузе писал о предвоенном Кёнигсберге:

«Милитаризация воспринималась не как подготовка к войне, а как восстановление суверенитета. По-другому обстояло дело с накоплением продовольственных резервов, проводимое под знаком выполнения четырёхлетнего плана страны и реализации немецко-советского договора по поставкам.

Многим должно было показаться странным, что, несмотря на хороший урожай в собственной стране, склады тем не менее заполнялись русской пшеницей, кукурузой и ячменём. Зерном в большом количестве набивались даже танцевальные и спортивные залы, в одном только Доме техники, называемом теперь “Шлагетерхауз”, хранилось 8000 тонн ржи.

В августе морским путём в Восточную Пруссию прибыли войска, высадившиеся в Кёнигсберге и Пиллау.

<…>

Только на первом этапе польской кампании Кёнигсберг являлся исходным плацдармом. Когда же военные действия перекинулись на запад, то Кёнигсберг стал городом арсеналов и подготовки солдат в большом масштабе. Предприятия работали для военных нужд, особенно верфь Шихау, которая во время войны стала крупнейшим предприятием Кёнигсберга и где трудилось 19 000 человек. Примерно 9000 из них являлись завербованными иностранными рабочими, среди которых было много французов. И до самого окончания войны здесь отсутствовали рабочие выступления, впрочем, так же как и рабская эксплуатация людей. Генеральный директор Родин снабжал своих рабочих зарубежными газетами, проявлял заботу об их обеспечении и дальнейшем образовании»[55].

23 июня 1941 г. в 5 часов утра 15 советских бомбардировщиков ДБ-3Ф сбросили бомбы на Кёнигсберг. Второй налёт был произведён в ночь на 24 июня.

По сведениям коменданта Кёнигсберга генерала Отто фон Ляша: «В июне 1941 г. советское командование продемонстрировало Германии, что война, начавшаяся 22 июня, может прийти и на немецкую землю. Бомбы были сброшены в районе зоопарка, улиц Хорнштрассе (ныне – ул. Сержанта Колоскова), Глюкштрассе (ул. Грекова) и Тиргартенштрассе (ул. Зоологическая). Жертвы и разрушения – незначительны.

Следующий налёт советской авиации на Кёнигсберг был совершён осенью 1941 г. Бомбы – сброшены в районе вокзала Ратсхоф (ныне – ст. Калининград “Западный-Новый”). В результате бомбардировки никто не пострадал».

Затем советская авиация произвела ещё несколько налётов на Кёнигсберг в 1941 г.:

В ночь с 27 на 28 августа. На военно-промышленные объекты Кёнигсберга сбросили бомбы три самолёта: два ТБ-7 и один Ер-2. С высоты 7 тысяч метров они спровоцировали несколько пожаров. Ни один самолёт не пострадал, но из-за неисправности кислородного оборудования погиб стрелок, младший сержант Добровольский.

В ночь с 31 августа на 1 сентября. На Кёнигсберг и Мемель сбросили бомбы три ТБ-7 и два Ер-2. В Кёнигсберге самолёты впервые были обстреляны зенитной артиллерией противника и освещены прожекторами. Один самолёт Ер-2 на обратном пути был подбит, но экипаж уцелел, несмотря на жёсткую посадку.

Поздним вечером 3 ноября. Кёнигсберг должны были бомбить три самолёта Ер-2. Один бомбардировщик не дошёл до цели из-за поломки, сбросив бомбы на Тильзит. Второй также не долетел из-за неисправности мотора и отбомбился по Полоцку. Третий самолёт достиг цели, но по результатам бомбёжки отчитаться не смог из-за плохих погодных условий и сплошной облачности.

Ночью с 5 на 6 ноября. 81-я авиадивизия бомбила Кёнигсберг и Ригу.

Экипаж бомбардировщика ТБ-7-4AM-35A (№ 42015) полковника А. Алексеева после бомбардировки Кёнигсберга. Аэродром Монино. 13.11.1941

Советские лётные оружейники готовят 5-тонную авиабомбу ФАБ-5000 к подвеске на бомбардировщик Пе-8. Впервые такая бомба была сброшена в ночь 29 апреля 1943 г. – на Кёнигсберг

В ночь с 11 на 12 ноября. Разрывы и два сильных пожара лётчики наблюдали в северо-западной части города, но из района порта бомбардировщики осветили прожекторами и обстреляли из зениток.

В ночь с 13 на 14 ноября. Кёнигсберг в тот день по плану не должны были бомбить, он был лишь запасной целью, но так как над Данцигом метеоусловия были плохими, бомбы были сброшены на Кёнигсберг. Согласно отчёту, взрывы спровоцировали два пожара.

Затем последовало ещё несколько налётов в 1943 г.

В ночь на 11 апреля были сложные метеоусловия.

В ходе бомбардировки в ночь на 13 апреля наблюдали несколько пожаров.

В ночь на 29 апреля на Кёнигсберг сброшена 5-тонная ФАБ-5000 – самая мощная советская авиабомба. Её мог нести только четырёхмоторный бомбардировщик Пе-8, да и то с не до конца закрытым бомбоотсеком.

Любопытно, что ФАБ-5000 был принята на вооружение только в мае 1943 г. По официальным данным, она оказалась лишь немного мощнее ФАБ-2000. Всего в 1943 г. было выпущено 98 бомб ФАБ-5000, и на этом их производство завершилось. На Кёнигсберг ФАБ-5000 больше не сбрасывали.

Крепость Кёнигсберг являлась самой мощной крепостью кайзеровской Германии. Она была построена на обоих берегах реки Прегель в 8 км от впадения её в залив Фришес-Хафф. Мелководье залива мешало большим морским судам входить в реку Прегель, и они обычно останавливались в гавани Паллау в 50 км от Кёнигсберга, с которым гавань была соединена морским каналом.

Постройка замка Кёнигсберг началась в 1265 г. Новая крепость Кёнигсберг была построена в 1843–1859 гг. Однако с введением нарезных орудий и существенным увеличением дальности огня артиллерии началось строительство внешней цепи фортов, что не допускало стрельбу осадных орудий противника по цитадели.

Схема фортов Кёнигсберга

Форт № 2. Горжевая казарма. Современный вид. Автор: А. Неменко

Всем фортам были даны имена собственные в честь прославленных немецких полководцев, государственных деятелей и королей: № 1 – «Штайн», № 1a – «Грёбен», № 2 – «Бронзарт», № 2a – «Барнеков», № 3 – «Кёниг Фридрих-Вильгельм I», № 4 – «Гнайзенау», № 5 – «Кёниг Фридрих-Вильгельм II», № 6a – «Лендорф», № 6 – «Кёнигин Луиза», № 7 – «Герцог фон Хольштайн», № 8 – «Кёниг Фридрих-Вильгельм IV», № 9 – «Дона», № 10 – «Канитц», № 11 – «Дёнхофф», № 12 – «Ойленбург».

Малые форты №№ 7a и 7b по каким-то причинам имён собственных не получили.

Кольцо фортов получило название «Ночная перина Кёнигсберга». В 1887–1891 гг. в фортах велось строительство бетонных конструкций. Казематы строились так, чтобы они могли выдерживать попадание стальных бронебойных и бетонобойных 280-мм снарядов.

Крепость Кёнигсберг строилась для войны с Россией. Замечу, что до 1915 г. максимальный калибр русской осадной артиллерии составлял 8 дюймов (203 мм). Так что Кёнигсберг в то время был неприступным орешком для русской артиллерии.

К началу Первой мировой войны крепость состояла из долговременной центральной ограды около 9 км в обводе с несколькими люнетами впереди, из 12 больших крепостных фортов, 4-х таких же промежуточных (малых) фортов, 25 казематированных казарм-убежищ для пехоты и 22 артиллерийских казематированных погребов на фортовых промежутках. Фортовый обвод составлял 44 км. К фортовой линии подходили 11 радиальных шоссейных и 5 железных дорог. Кольцевое шоссе шло вдоль всей позиции. Среднее удаление фортов от центра города составляло 6,5 версты. Промежутки между фортами – от 1,6 до 3,75 км.

Рассмотрим в качестве примера устройство форта № 5. Он представлял собой вытянутый по фронту шестигранник размером 360 × 180 м, окруженный водным рвом шириной 20–25 м и глубиной 3–5 м.

Шестигранник – одноэтажное центральное сооружение – включал в себя бывшие казармы солдат и офицеров, госпиталь, кухню, столовую, склады боеприпасов, продовольствия, снаряжения и топлива, караульное помещение, котельную, мастерские и вспомогательные помещения. Для их жизнеобеспечения были предусмотрены системы: отопления с дымовыми обогревательными каналами внутри стен, местного водоснабжения (из колодца), естественной вентиляции, выгребной канализации и энергообеспечения. Два внутренних дворика служили транспортными развязками и укрытиями для фортовых орудий.

Все подземные казематы имели сводчатые покрытия и были выполнены из многократно обожженного кирпича. В качестве коммуникационных переходов использовались центральная и боковые потерны (коридоры), позволявшие перемещать грузы на повозках. Казематированные траверсы соединялись с казематами центрального сооружения наружными и внутренними маршевыми и винтовыми лестницами.

Общий вид форта № 5 с тыльной стороны (с фронта виден большой земляной бугор)

На земляной насыпи (боевом валу) с защитной толщей в 3–4 м располагались прикрытые брустверами огневые позиции артиллерии с укрытиями для артиллеристов, талевыми подъёмниками и лифтами для подъёма боеприпасов (в казематированных траверсах), наблюдательные сооружения с неподвижными и вращающимися амбразурами.

Форт № 5. Тыльная часть казармы. Современный вид. Автор: А. Неменко

Для обороны рва с водой в углах центрального сооружения предусмотрены многоамбразурные капониры и полукапониры.

Отто фон Ляш писал: «Строительство непосредственных оборонительных сооружений было начато, строго говоря, только в конце декабря 1944 г., когда поступил приказ – сосредоточить внимание на самой крепости. Поэтому многое из того, что возможно было построить в ходе длительной войны, оказалось уже неосуществимо. Кроме того, в смысле обеспечения ресурсами, фронт, разумеется, всегда стоял на первом плане, и для него кое-что приходилось отдавать из запасов крепости.

Оборонительная линия предполья, состоявшая из окопов и кое-каких проволочных заграждений, в основном была подготовлена к боевым действиям. Однако из-за сильного натиска противника и невозможности занять её целиком, эта позиция мало себя оправдала. С начала января 1945 г. основное внимание было уделено поясу фортов, который оборудовался как передний край обороны.

Что касается строительства, при недостатке сил и средств, неблагоприятности погоды и ограниченности времени, особо существенного в старых фортах сделать уже не удалось. Однако мы смогли дополнить их полевыми укреплениями – были оборудованы пулемётные и стрелковые гнезда на гребнях валов, расчищены секторы обстрела, устроены огневые точки и проволочные заграждения на гласисах, поставлены мины нажимного действия. Кольцо фортов было замкнуто противотанковыми рвами. Противотанковые пушки, предназначенные для фланкирования противотанковых рвов и, прежде всего, гласисов фортов, прибыли из Берлина слишком поздно.

Казармы фортов, которые ещё до декабря были частично заняты административными органами и тому подобным, находились в пригодном состоянии. Ведущие от линии фортов в город дороги были минированы и оборудованы противотанковыми заграждениями электрического действия. Сыграли свою роль в боях на окраинах города 8–9 апреля и следующие укрепления 19 века: равелины “Хаберберг” и “Фридланд”, Фридландские ворота, бастион “Прегель”, часть полевых укреплений, бастион “Литва”, валы между Прегелем и Обертайхом, Закхаймские и Королевские ворота, бастион “Грольман” с оборонительной казармой «Кронпринц», Россгартенские ворота, башня “Дона”, башня “Врангель”, передовое укрепление “Бетгерсхефхен”, бастион “Штернварте”, ворота для вылазки»[56].

После завершения Шяуляйско-Мемельской операции главные силы 1-го Прибалтийского фронта продолжали боевые действия против зажатой в курляндском котле группы армий «Север». Немцы сопротивлялись отчаянно и сдались там лишь в начале мая 1945 г.

В то время как главные силы 1-го Прибалтийского фронта вели бои с курляндской группировкой, 4-я ударная и 2-я гвардейская армии очистили от противника побережье Балтики севернее и южнее Мемеля. Однако сам город 4-я ударная армия взяла штурмом лишь 28 января 1945 г. Остатки разгромленного вражеского гарнизона бежали по морской косе Нерунг в Восточную Пруссию.

Немецкие солдаты в Кёнигсберге рядом с авиапушкой MG 151/20 в пехотном варианте. Февраль 1945 г. Автор: Винценц Энгель

Немцы роют укрепления у Кёнигсберга. 1944 г.

2-я гвардейская армия, выйдя с севера на подступы к Восточной Пруссии, к Неману, перешла к обороне на тильзитском направлении.

Таким образом, в конце 1944 г. – начале 1945 г. войска 1-го Прибалтийского фронта в силу сложившейся боевой обстановки были вынуждены действовать по трем резко расходящимся операционным направлениям. Поэтому по решению Ставки армии левого крыла – 2-я гвардейская, а затем и 43-я – были переданы в подчинение командующего 3-м Белорусским фронтом генерала И. Д. Черняховского, войска которого вышли к границам Восточной Пруссии с северо-запада и запада.

В начале февраля положение группы армий «Центр», защищавшей Восточную Пруссию, стало критическим.

Сухопутные коммуникации между Восточной и Западной Пруссией были перерезаны севернее города Эльбинга, а германские войска в Восточной Пруссии прижаты к Балтийскому морю в районе Кёнигсберга и расчленены. Так в этом районе образовалось три вражеских группировки. Одна из них, самая крупная, юго-западнее Кёнигсберга, в укрепленном районе Хейльсберг. Здесь оборонялось до 20 дивизий. Другая группировка – северо-западнее Кёнигсберга, на Земландском полуострове, насчитывала до пяти дивизий. Наконец, третья – в самом Кёнигсберге и на подступах к нему – имела в своем составе до пяти дивизий и целый ряд отдельных частей, общей численностью около 140 тысяч человек.

По решению Ставки ликвидация хейльсбергской группировки была поручена 3-му Белорусскому фронту, а уничтожение земландской группировки и овладение Кёнигсбергом – 1-му Прибалтийскому фронту генерала И. X. Баграмяна. В первой декаде февраля штаб и управления нашего фронта перебазировались из Курляндии в Восточную Пруссию, под Кёнигсберг. Из состава 3-го Белорусского фронта нам для решения поставленной задачи были переданы 11-я гвардейская армия генерала К. Н. Галицкого, 43-я армия генерала А. П. Белобородова, 39-я армия генерала И. И. Людникова, а также 1-й танковый корпус генерала В. В. Буткова и другие средства усиления.

Несколько слов стоит сказать об артиллерийской поддержке германских войск крупными надводными кораблями. Из-за мелководья крупные корабли не могли поддерживать огонь непосредственно фортов Кёнигсберга, но они оказали эффективную поддержку германским войскам, действовавшим в этом районе.

Кёнигсберг, башня «Врангель» после капитуляции. Апрель 1945 г.

Танки 3-го Белорусского фронта в центре Кёнигсберга. Апрель 1945 г.

Вот характерный пример. 29 января броненосец «Лютцов» (6 – 280-мм и 8 – 152-мм пушек), три эсминца и два миноносца к западу от маяка Росситен поддерживали артиллерийским огнём свои войска, оборонявшиеся на косе Курише Нерунг и в районе города Кёнигсберг.

25 марта с 11 ч. 55 мин. до 17 ч. 00 мин. немецкие крейсера «Принц Ойген» и «Лютцов», легкий крейсер «Лейпциг», семь эсминцев, два миноносца и четыре неопознанных корабля из района маяка Хела (7 миль к югу от мыса Хела) вели артиллерийский обстрел частей Красной Армии в районе Данциг – Гдыня.

27 марта «Лютцов», «Принц Ойген» (8 – 203-мм, 12 – 105-мм пушек) и 12 эсминцев и миноносцев оказали огневую поддержку германским войскам в районе Гдыня – Данциг.

29 марта с 15 ч. 00 мин. до 20 ч. 00 мин. «Лютцов» и «Принц Ойген» с четырьмя эсминцами и двумя миноносцами издали обстреливали советские войска в районе Данцига. Обстрелы продолжились 30 и 31 марта. Так, до 7 апреля эти корабли, плюс учебный корабль «Шлезиен» (бывший броненосец кайзеровского флота, вооруженный четырьмя 280-мм и десятью 150-мм орудиями) продолжали практически ежедневно обстреливать наши войска.

К сожалению, ни флот, ни ВВС, ни сухопутная артиллерия не сумели помешать этим обстрелам. Ни один крупный германский корабль даже не был поврежден советскими силами.

«Лютцов» 16 апреля 1945 г. тяжело поврежденный британским бомбардировщиком «ланкастер» в Свинемюнде сел на грунт, но продолжал вести артиллерийский огонь. 4 мая он был взорван экипажем.

«Принц Ойген» после войны был передан США и потоплен взрывом ядерной бомбы у атолла Кваджелейн.

«Шлезиен» получил тяжёлые повреждения 3 мая 1945 г. при подрыве на мине у Свинемюнде.

Самым крупным успехом советской авиации стало потопление в порту Пиллау 18 апреля 1945 г. учебного судна «Драхе» («Drache», построено в 1908 г., водоизмещение около 2000 т, скорость 11 узлов, вооружение: 3 – 10,5-см и 1 – 2-см орудия) в ходе налета семи «бостонов», 45 Пе-2 и 127 Ил-2. Потопление «Драхе» и нескольких торговых судов обошлось потерей пяти наших машин.

С середины февраля 1945 г. на подступах к Кёнигсбергу Красная Армия от наступательных операций перешла к позиционной войне. Германская пропаганда, превозносившая непреступные форты Кёнигсберга, оказала определенное воздействие на советское командование, и на 3-й Белорусский фронт с конца марта началось поступление соединений и частей РВГК.

Командование Балтийского флота направило к Кёнигсбергу 1-ю гвардейскую морскую железнодорожную артиллерийскую бригаду в составе одной батареи 180-мм пушек с дальностью стрельбы в 34 км и четырёх батарей 130-мм пушек с дальностью стрельбы в 24 км – всего четыре 180-мм пушек и одиннадцать 130-мм. О действиях 1-й гвардейской железнодорожной бригады рассказано в отдельной главе, посвященной железнодорожной артиллерии.

В итоге к началу операции 3-й Белорусский фронт имел в своем составе 7242 орудия и миномёта от 76-мм и выше, 860 зенитных орудий 37-мм и 85-мм калибра, 388 рам и 322 боевые машины реактивной артиллерии.

Линия фронта на Балтийском побережье на 27 марта 1945 г.

Отличительной особенностью действий под Кёнигсбергом являлось участие в ней значительного количества артиллерии большой и особой мощности, предназначенной для разрушения мощных долговременных крепостных укреплений. Так, в составе фронта имелось 842 орудия от 152-мм и выше, из них: 152-мм пушек – 12, 180-мм пушек – 4, 203-мм гаубиц – 94, 210-мм пушек – 12, 280-мм мортир – 18 и 305-мм гаубиц – 18.

Для штурма крепости и разгрома кёнигсбергской группировки противника были привлечены четыре армии: 43-я армия под командованием генерал-лейтенанта А. П. Белобородова и 50-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ф. П. Озерова блокировали Кёнигсберг с севера и востока, а 11-я гвардейская армия, которой командовал генерал-полковник К. Н. Галицкий, занимала рубеж южнее Кёнигсберга фронтом на север; 39-я армия под командованием генерал-лейтенанта И. И. Людникова находилась северо-западнее Кёнигсберга в готовности перерезать коммуникации гарнизона крепости и выйти к побережью залива Фришес-Хафф.

Помимо двух воздушных армий 3-го Белорусского фронта, привлекались авиационные соединения Ленинградского и 2-го Белорусского фронтов, 18-й воздушной армии и Балтийского флота. Вместе с советскими летчиками продолжал успешно действовать французский истребительный авиаполк «Нормандия – Неман». Всего в операции участвовало 2444 самолёта.

На юге в полосе действия 11-й гвардейской армии было сосредоточено 4 отдельных дивизиона особой мощности:

– 330-й под командованием полковника С. Д. Кручинина (6 – 305-мм гаубиц обр. 1915 г.);

– 328-й под командованием майора А. А. Катунина (6 – 305-мм гаубиц обр. 1915 г.);

– 316-й под командованием майора Н. И. Штефона (6 – 280-мм мортир Бр-5);

– 329-й под командованием подполковника И. С. Торпинского (6 – 305-мм гаубиц обр. 1915 г.).

Они должны были действовать против фортов № 7, 7b, 9 и 10.

На северо-западе в полосе действия 43-й армии были сосредоточены два отдельных дивизиона особой мощности:

– 245-й под командованием подполковника С. С. Мальцева (6 – 280-мм мортир Бр-5);

– 75-й под командованием капитана П. С. Чубакова (4 – 211-мм пушки K.38).

На северо-востоке в полосе действия 50-й армии сосредоточили также два отдельных дивизиона особой мощности:

– 226-й под командованием подполковника А. В. Осипчука (6 – 280-мм мортир Бр-5);

– 105-й под командованием капитана П. И. Кобзаренко (4 – 211-мм пушки K.38).

Части 43-й и 50-й армий должны были действовать против фортов 4, 5, 5a, 6 и 7a.

Восточные форты № 1, 1a, 2, 2a, 3, 11 и 12 атаковать не планировалось.

280-мм мортира БР-5 командира батареи капитана Смирнова 3-го Белорусского фронта в районе Кёнигсберга на огневой позиции

Пользуясь тем, что огневая мощь противника была относительно слаба, командование фронта придвинуло артиллерию особой мощности к переднему краю. Огневые позиции оборудовались часто на открытой местности по ночам. Орудия ставились в очень глубокие окопы, тщательно маскировались, чтобы противник не обнаружил их заранее. Это была чрезвычайно трудоемкая работа, но артиллеристы, помня старую поговорку о том, что «пот артиллериста сберегает кровь пехоты», справились со всеми задачами и своевременно вывели свои грозные орудия на огневые позиции. К позициям тяжёлой артиллерии были проложены тщательно замаскированные узкоколейные железнодорожные пути. По ним подвозились снаряды, заряды, различные принадлежности и механизмы.

Почти вся реактивная артиллерия сосредоточилась в полосе действий ударных группировок фронта 39, 43, 50 и 11-й гвардейской армий.

Любопытно, что под Кёнигсбергом активно использовались трофейные германские шеститсвольные реактивные миномёты 15 cm Nb.W 41. Официальные советские историки повсеместно ругали их, но в частях их любили. У меня есть даже ксерокопия советского «Руководства службы» на 15-см миномёт, изданное Артакадемией в 1942 г. в Самарканде.

Забегая вперед, скажу, что в 1950–1953 гг. 15 cm Nb.W 41 применялся корейскими и китайскими войскам в ходе Корейской войны, и, по оценке советских специалистов,[57] шестиствольные миномёты хорошо показали себя, в то время как 132-мм реактивные снаряды М-13 и их пусковые установки БМ-13Н действовали неудовлетворительно.

Командование 3-го Белорусского фронта создало группы артиллерийской блокады района Кёнигсберга и группу железнодорожной артиллерии для воздействия по морским и сухопутным коммуникациям и разрушения важных объектов в тылу противника.

Группа артиллерийской блокады создавалась из состава артиллерии 48-й армии и включала: армейскую группу в составе двух пушечных артполков особой мощности, 329-го и 570-го корпусных артполков, двух аэростатов 2-го воздухоплавательного дивизиона аэростатов наблюдения, 56-й прожекторной роты, 510-го отдельного корректировочно-разведывательного авиаполка; корпусную группу 29-го корпуса в составе 11, 356 и 668-го авиаполков, двух прожекторов 56-й прожекторной роты; корпусную группу 53-го корпуса в составе 164, 379, 980-го артполков, 1-го и 3-го дивизионов 367-го артполка, 1-й и 3-й батарей 346-го артдивизиона 152-го укрепленного района, 1-го и 3-го дивизионов 68-й армейской пушечной артиллерийской бригады и одного аэростата 2-го воздухоплавательного дивизиона аэростатов наблюдения; корпусную группу 42-го корпуса в составе 294-го артполка и 2-го дивизиона 68-й армейской пушечной артиллерийской бригады. Всего группа артиллерийской блокады насчитывала 234 орудия, из них более 50 % калибром от 100 мм и выше.

Тут следует сделать маленькое уточнение: два пушечных артполка особой мощности – это артполки № 2 и № 20. В составе каждого имелось по две 210-мм пушки Бр-17 и по шесть 152-мм пушек Бр-2.

Командование 3-го Белорусского фронта специально для штурма Кёнигсберга сформировало несколько штурмовых групп и отрядов.

15-см шестиствольный реактивный миномёт

Для непосредственного сопровождения штурмовых групп и отрядов из состава артиллерийских полков выделялись орудия и миномёты калибром от 76 мм и выше. Кроме этого, действия штурмовых групп и отрядов поддерживались огнём одного-двух артиллерийских дивизионов. В отдельных случаях штурмовым отрядам придавались 152-мм и 203-мм орудия и 160-мм миномёты для разрушения наиболее прочных целей.

В состав штурмового отряда, как правило, включались: взвод полковой батареи – два 76-мм орудия, две пушечные (6–7 орудий 76-мм) и одна гаубичная (2–3 орудия 122-мм гаубицы) батареи дивизионной артиллерии, рота 82-мм миномётов, батарея 120-мм миномётов, 4–5 самоходно-артиллерийских установок СУ-122, а также 3 танка Т-34. Штурмовые группы усиливались одной-двумя 45-мм пушками, одним-двумя 76-мм полковыми или дивизионными орудиями, одной 122-мм гаубицей; одной-двумя СУ-122 и одним-двумя танками.

За четыре дня до начала операции предусматривался однодневный период огневой разведки и вскрытия фортов и железобетонных сооружений с целью выявления и уточнения их расположения и трёхдневный период разрушения. Это обусловливалось наличием большого количества целей, требующих разрушения, и недостатком светлого времени. Артиллерийская подготовка атаки планировалась большой продолжительности (3 часа), что определялось характером обороны противника. На прямую наводку выставлялось большое количество орудий, в том числе и крупного калибра, для разрушения целей на переднем крае и в ближайшей глубине обороны противника. Так, в 11-й гвардейской армии на прямую наводку было поставлено 475 орудий, что составляло 55 орудий на 1 км фронта.

В соответствии с планом 2 апреля артиллерия фронта начала огневое вскрытие долговременных сооружений. Вслед за огневым вскрытием артиллерия приступила к разрушению долговременных сооружений. Всего в период с 3 по 5 апреля разрушению подверглось 67 целей, из них 6 фортов.

Для разрушения фортов, железобетонных огневых сооружений и бетонированных убежищ привлекались орудия от 203-мм до 305-мм калибра. Разрушение каждого форта, как правило, производилось дивизионом, который работал в течение 3 суток по 5–6 часов в день. На каждый форт расходовалось от 360 до 440 снарядов. В результате получалось от 90 до 200 прямых попаданий с 12–15 сквозными пробоинами в стенах форта. Несмотря на большое количество прямых попаданий, форты полностью разрушены не были.

На разрушение железобетонных огневых сооружений и убежищ расходовалось 120–150 снарядов 203-мм калибра. Разрушение производилось, как правило, одной батареей в течение 2–4 часов. Каменные строения и блиндажи легко разрушались 152-мм орудиями со средним расходом 30–50 снарядов.

В 9 часов утра 6 апреля началась артиллерийская подготовка в 11-й гвардейской армии, а часом позже к ней присоединилась артиллерия 43-й и 50-й армий. Неодновременное начало её было вызвано сокращением на один час периода разрушения в 43-й и 50-й армиях вследствие того, что в период предварительного разрушения большинство целей было разрушено.

В 12 часов дня после мощной артиллерийской подготовки пехота и танки, прижимаясь к разрывам снарядов своей артиллерии, двинулись на штурм кёнигсбергских укреплений.

Согласно показаниям командира 69-й пехотной дивизии полковника Фолькера Каспара: «5 апреля 1945 г. русские предприняли наступление на Шарлотенбург (северное предместье Кёнигсберга), в результате которого им удалось полностью окружить Кёнигсберг и прекратить его снабжение по суше и водным путём.

Подбитая самоходка StuG IV. На втором плане автомобиль «виллис»

Разбитая немецкая батарея 105-мм полевых гаубиц leFH 18/40 (10,5cm leFH 18/40) в Кёнигсберге. 7 апрель 1945 г. Автор: Марк Марков-Гринберг

Бой за Кёнигсберг после его окружения. 5 апреля 1945 г. кольцо окружения вокруг крепости полностью сомкнулось. В этот момент в Кёнигсберге находились: 61, 69, 367, 548 и 561-я пехотные дивизии общей численностью до 70 000 человек, крепостная противотанковая артиллерия, насчитывавшая двести 88-мм орудий и 1200 человек, крепостная артиллерия – 50 стволов трофейных орудий калибра 150, 105 и 72 мм и 1000 человек, крепостные сапёры – 1200 человек, полиция – 3000 человек, фольксштурм, таможенники, железнодорожники и т. п. – 20 000 человек. Всего в гарнизоне крепости было более 96 400 человек. Каждая пехотная дивизия имела в своем составе артиллерийский полк из четырёх дивизионов (три легких дивизиона и один тяжёлый). В каждом полку было 30 легких и 10 тяжёлых полевых гаубиц. Таким образом, артиллерия всех дивизий, находившихся в крепости, насчитывала до 120 легких и 40 тяжёлых полевых гаубиц. Боеприпасов было в каждом артиллерийском полку по 180 выстрелов на орудие; что же касается трофейных пушек, то они имели только по 30–40 выстрелов.

<…>

6 апреля 1945 г., в 10.00, по центру участка обороны 69-й пехотной дивизии, а также по участкам 157-го и 159-го пехотных полков русские открыли ураганный огонь. Одновременно форты, расположенные на этих участках, были обстреляны тяжёлой артиллерией. Русским удалось оттеснить нас к южным окраинам Понарт и Зелигенфельд. Началась борьба за Ной Форверк, который мы потеряли вечером. На участке 561-й и 548-й пехотных дивизий противник совершил глубокий прорыв до Шарлоттенбург. Наш контрудар на этом участке не увенчался успехом, большая часть Шарлоттенбурга осталась в руках русских. В первый день боёв 69, 561 и 548-я пехотные дивизии потеряли примерно 30 % своего личного состава, иначе говоря, каждая дивизия потеряла до 3500 человек убитыми и ранеными. Из артиллерии 69-я пехотная дивизия потеряла десять легких полевых гаубиц, три легких пехотных орудия и одно тяжёлое пехотное орудие. Какие потери в артиллерии понесли другие дивизии, я не знаю».

Как уже говорилось, штурм южных фортов от № 7 до № 10 был поручен 11-й гвардейской армии. Перед началом операции 11-я гвардейская армия была усилена рядом артиллерийских частей РВГК, в том числе 10-й артиллерийской дивизией прорыва.

Вся приданная армии артиллерия, за исключением трёх пушечных артиллерийских бригад, была распределена между корпусами и объединена в полковые, дивизионные и корпусные группы. Пушечные бригады, оставленные в распоряжении армии, составили армейскую артиллерийскую группу. Полковые и дивизионные артиллерийские группы к началу операции создавались только в дивизиях первого эшелона. Штурмовые отряды были также обеспечены необходимым количеством артиллерии и миномётов, в том числе крупнокалиберными системами.

Советский плакат

Всего 11-я армия имела 1511 орудий и миномётов. Такое число их обеспечивало создание средней плотности артиллерии в полосе намечавшегося прорыва в 177,7 орудия и миномёта (в том числе 90,5 крупных калибров) на 1 км фронта. На направлении же главного удара (в полосе 1-й и 26-й дивизий) артиллерийская плотность достигала 190 стволов. В артиллерии мы превосходили противника в 2,8 раза.

В районе станции Гутенфельд, находившейся в полосе 11-й гвардейской армии, развернулись 404-й дивизион береговой железнодорожной артиллерии (четыре 130-мм батареи с дальностью стрельбы 24 км) и 18-я отдельная батарея 180-мм орудий с дальностью стрельбы 34 км. Их орудия вели огонь по удаленным целям: по трем танковым и одному пороховому заводам в Кёнигсберге, по фортам и мостам через реку Прегель.

К 30 марта в районы огневых позиций были выведены пристрелочные орудия, которые к 4 апреля закончили пристрелку целей и участков подавления. Тщательная разведка целей позволила только на первой позиции обороны Кёнигсберга выявить 109 целей, подлежавших разрушению артиллерией большой и особой мощности, а также орудиями крупных калибров. Из них было решено разрушить 88. Для предварительного разрушения орудиями большой и особой мощности намечалось 38 целей, в том числе форты № 8 и 10, 19 железобетонных убежищ, 5 узлов сопротивления из приспособленных к обороне групп каменных зданий.

ПВО 11-й гвардейской армии располагала 2-й зенитно-артиллерийской дивизией, 1280-м армейским полком малокалиберной зенитной артиллерии и девятью зенитно-пулемётными ротами стрелковых дивизий. Всего армия имела 85-мм зенитных орудий – 16, 37-мм – 86 и 12,7-мм зенитных пулемётов – 172.

1280-й армейский зенитно-артиллерийский полк прикрывал армейские объекты (переправы через реку Прегель, штаб армии и армейские склады), 2-я зенитно-артиллерийская дивизия и зенитно-пулемётные роты стрелковых дивизий – боевые порядки войск. Кроме того, оперативное построение армии на всю глубину и особенно армейские объекты прикрывали фронтовые средства и средства ПВО страны.

В 11-ю гвардейскую армию входила 23-я гвардейская танковая бригада (44 танка Т-34) и 260, 338 и 348-й гвардейские тяжёлые самоходно-артиллерийские полки (в каждом по 21 машине ИСУ-152). Самоходно-артиллерийские дивизионы стрелковых дивизий насчитывали 92 машины СУ-76. Плотность танков и самоходно-артиллерийских установок непосредственной поддержки пехоты составляла в армии 23 машины на 1 км участка прорыва.

Каждому корпусу было придано по одному самоходно-артиллерийскому полку, а 8-му и 16-му корпусам, кроме того, и по одному батальону танков Т-34. Командиры корпусов распределили эти средства по дивизиям.

Бронетанковые средства использовались главным образом на направлении главного удара армии. Так, 26-ю и 1-ю гвардейские стрелковые дивизии поддерживали по три батареи САУ и по роте танков, имевших 66 единиц бронетехники. Фланговые же дивизии (83-я и 16-я) располагали лишь штатными самоходно-артиллерийскими дивизионами СУ-76. Таким образом, на направлении главного удара армии плотность танков и САУ была значительно усилена, а с учетом танков и САУ дивизий второго эшелона, применение которых было наиболее вероятно на главном направлении, она составляла в полосе 26-й и 1-й дивизий (3 км) 37 единиц на 1 км фронта.

Советская САУ ИСУ-152 на улице взятого Кёнигсберга. Апрель 1945 г.

Чтобы обеспечить выполнение пехотой её задач, танки и САУ должны были огнём и гусеницами подавлять и уничтожать огневые точки и живую силу врага на переднем крае, не допускать контратак со стороны его резервов, уничтожать огневые точки в укрепленных домах, разрушать баррикады на улицах.

Командующий 11-й гвардейской армией генерал-полковник К. Н. Галицкий писал о начале наступления: «На рассвете 6 апреля Маршал Советского Союза А. М. Василевский отдал приказ начать наступление в 12 час. Получив его, Военный совет армии предложил всем командирам и политорганам соединений и частей немедленно довести боевую задачу до всего личного состава первого эшелона и добиться полной ясности в её понимании.

Ровно в 9 часов артиллерия армии – 1500 орудий и миномётов, в том числе 769 крупных калибров, – начала артиллерийскую подготовку. Земля задрожала от гула канонады. Вражеские позиции по всему фронту прорыва закрыла сплошная стена разрывов снарядов. Город заволокло густым дымом, пылью и огнём. Но это не мешало нашим артиллеристам бить по заранее намеченным целям. Сквозь бурую пелену можно было рассмотреть, как наши тяжёлые снаряды сносят земляные покрытия с укреплений фортов, как взлетают в воздух куски бревен и бетона, камни, исковерканные детали боевой техники. С ревом проносились над нашими головами снаряды “катюш”.

На бетонных крышах фортов, прикрытых густым слоем земли, росли целые рощи старых деревьев. Издали их можно было даже принять за небольшие заросшие холмы. Чтобы добраться до кирпичных или бетонных сводов, требовалось прежде всего сбросить с фортов этот слой земли и деревья. Наши артиллеристы отлично справились с такой задачей. Сброшенная земля и деревья нередко закрывали амбразуры огневых точек, которыми был насыщен передний край обороны.

Через час мы услышали доносившиеся с севера нарастающие громовые раскаты. Это била артиллерия 43-й и 50-й армий.

Огневой шквал длился ровно два часа. До 11 час., как и предусматривалось планом, артиллерия 11-й гвардейской армии разрушала оборонительные сооружения и уничтожала живую силу и огневые точки врага. В 9 час. 20 мин. армейская группа дальнего действия произвела огневой налет на немецкие батареи, а с 9 час. 50 мин. до 11 час. 20 мин. вела огонь по обнаруженным огневым позициям артиллерии и миномётов.

Командующий 11-й гвардейской армией генерал-полковник К.Н. Галицкий и начальник штаба генерал-лейтенант И.И. Семёнов возле разрушенного Королевского замка в Кёнигсберге. Слева памятник Фридриху Великому

Одновременно полки реактивных миномётов подавляли активно действующие миномётные батареи и опорные пункты противника в ближайшей глубине. С 11 час. до 11 час. 20 мин. орудия, поставленные на прямую наводку, разрушали цели на переднем крае. После этого до 12 час. вся артиллерия армии вела огонь на подавление огневых средств и живой силы врага в траншеях, ходах сообщения и опорных пунктах на глубину до 2 км, причём миномёты вели огонь главным образом против живой силы в траншеях. Артиллерия дивизионных и корпусных групп уничтожала огневые средства, миномётные батареи и живую силу в опорных пунктах, артиллерия армейской группы вела контрбатарейную борьбу. В конце артиллерийской подготовки все огневые средства пехоты открыли огонь по переднему краю противника.

Яростное сопротивление встретили и войска 36-го гвардейского стрелкового корпуса. Первая атака его соединений не дала значительных результатов. 84-я гвардейская дивизия с 338-м тяжёлым самоходно-артиллерийским полком, использовав успех 31-й дивизии, своим правым флангом к 13 час. прорвала оборону немцев и начала продвигаться в направлении Праппельна. В то же время её левофланговый 243-й полк был встречен сильным пулемётным и артиллерийским огнём форта № 8, вплотную к которому он подошёл, и остановился перед противотанковым рвом. Дивизия, ведущая борьбу за форт, вынуждена была атаковать Праппельн малыми силами и, естественно, успеха не имела. Не достигла цели и артподготовка. Снаряды снесли крыши домов, разрушили потолки, но подвалы с бетонными или кирпичными перекрытиями остались целы. Видимо, для полного разрушения таких домов требовались орудия больших калибров, чем те, какими располагала 84-я дивизия. Отстав от своего правого соседа, она задерживала его наступление.

Вместе с генералом Кошевым мы срочно выехали в штаб дивизии. Разобравшись на месте в обстановке, мной было приказано блокировать форт № 8 одним, максимум двумя батальонами, а остальные силы дивизии перегруппировать к её правому флангу и нанести удар в направлении Праппельна для прорыва промежуточного оборонительного рубежа и обеспечения ввода в бой дивизии второго эшелона. Армейская артиллерия получила приказание подавить опорный пункт Праппельн более крупными калибрами»[58].

Несколько слов стоит сказать о форте Кёнигсберга № 8 «Фридрих I». Его строительство велось в 1878–1882 гг. Форт был построен в основном из кирпича. Бетонные сооружения возвели в 1891–1894 гг. В плане он представлял собой вытянутый по фронту пятиугольник размером 205 × 135 м и состоял из следующих сооружений: вала и рва, опоясывающих форт по всему периметру; ширина рва по дну составляла 10 м, глубина – 7 м; напольного капонира, состоявшего из двух боевых казематов, каждый из которых имел амбразуры для ведения пулемётного огня; двух боковых полукапониров; двух внутренних двориков форта; главного сооружения в два этажа (казарменные и хозяйственные помещения); дота, защищавшего вход в форт, с двумя амбразурами для пулемётного огня; двух броневых наблюдательных пунктов на поверхности форта.

Артиллерия и миномёты гарнизона располагались на открытых позициях. При огневом воздействии наступающих весь гарнизон мог укрыться в подземных сооружениях. Расчеты артиллерии и миномётов могли укрыться в двух внутренних двориках, которые обеспечивали их защиту от навесного огня. Подступы прикрывались плотным ружейно-пулемётным и артиллерийским огнём, а также противотанковыми и противопехотными препятствиями. На запад и юг от форта тянулся противотанковый ров.

Подбитая немецкая САУ StuG III Ausf. G на фоне башни «Кронпринц», Кёнигсберг

Штурм форта № 8 был поручен 243-му стрелковому гвардейскому полку 84-й гвардейской дивизии. К началу наступления 243-й гвардейский полк имел три стрелковых батальона, в каждом батальоне – по две стрелковых роты численностью 50–60 человек каждая. Вместе с приданной артиллерией в полку было восемь 45-мм пушек, две 76-мм пушки полковой артиллерии, тринадцать 82-мм миномётов, пять 120-мм миномётов, шесть 76-мм пушек дивизионной артиллерии, десять 122-мм гаубиц. Кроме того, наступление полка обеспечивалось артиллерией из состава артиллерийских групп армии, корпуса и дивизии. В результате плотность составляла около ста орудий и миномётов на один километр фронта.

Батальонам были поставлены следующие задачи.

3-му батальону с батареей САУ-76 прорвать оборону немцев на участке безымянная высота северо-восточнее отметки 14,1, преодолеть противотанковый ров и выйти к мукомольной фабрике, в последующем наступать на Шенбуш. Передовым отрядом в составе усиленной стрелковой роты захватить мост на шоссе через реку Беек. Батальон поддерживался одним дивизионом артиллерийского полка.

1-му батальону было приказано во взаимодействии с 3-м батальоном прорвать вражескую оборону западнее противотанкового рва, блокировать форт и уничтожить его гарнизон; в последующем наступать во втором эшелоне полка. На поддержку первого батальона выделялся один дивизион гаубичного артиллерийского полка.

2-му батальону, усиленному двумя самоходно-артиллерийскими установками, батареей полковых 76-мм орудий, двумя 45-мм пушками, двумя взводами сапёров инженерного батальона и отделением ранцевых огнемётов, наступать во втором эшелоне полка за 3-м батальоном. После прорыва переднего края обороны противника и выхода 3-го батальона на линию форта № VIII 2-й батальон должен был развернуться из-за правого фланга 3-го батальона и во взаимодействии с ним овладеть мукомольной фабрикой, в последующем наступать на Шенбуш, к исходу дня выйти на рубеж реки Беек. С вводом батальона в бой его должны были поддерживать батарея гаубичного артиллерийского полка и миномётная батарея полка.

Приданной артиллерии предназначалось уничтожение огневых точек и живой силы на переднем крае и в ближайшей глубине обороны противника, разрушение фортификационных сооружений и подавление системы огня форта № VIII. По плану дивизии продолжительность артиллерийской подготовки атаки устанавливалась 90 минут.

6 апреля в 9 ч. 30 мин. началась артподготовка атаки. Из-за неблагоприятных погодных условий советская авиация в первой половине дня боевых действий не вела.

В 11 ч. 50 мин., за 8 минут до окончания артиллерийской подготовки, 3-й и 1-й батальоны 243-го гвардейского полка перешли в атаку.

3-й батальон, уничтожив боевое охранение противника у отметки 14,1, быстро преодолел передний край обороны и на своем участке вышел на дорогу восточнее форта № VIII. Командир полка решил развить успех 3-го батальона, введя в бой 2-й батальон, который развернулся из-за правого фланга 3-го батальона и во взаимодействии с ним начал наступление в направлении мукомольной фабрики. 1-й батальон, преодолевая огневое сопротивление противника, с ходу овладел первой траншеей, уничтожил в ней расчеты трёх пулемётов, захватил 12 пленных из 236-го пехотного полка и подошел непосредственно к форту № VIII, охватив его полукольцом с юго-востока и запада.

Слабый огонь немцев в момент наступления связан с тем, что значительная часть их живой силы была уничтожена огнём нашей артиллерии, а оставшиеся в живых отошли на промежуточный оборонительный рубеж: Праппельн, Шпандинен, мукомольная фабрика.

Советский солдат в немецком бронетранспортёре Sd.Kfz. 250 на улице Кёнигсберга. Апрель 1945 г.

Гарнизон форта № 8, оборонявший рубеж на отметках 14,1 и 6,6, укрылся в подземных сооружениях форта, оставив в траншеях незначительное прикрытие. 2-й и 3-й батальоны, обойдя форт с северо-востока и развивая наступление, к 15 часам 6 апреля завязали бой у мукомольной фабрики.

245-й стрелковый полк справа в это время вел бой за населенный пункт Праппельн, 43-й стрелковый полк слева – за Кальген.

В районе мукомольной фабрики противник открыл сильный огонь. Бой за овладение опорным пунктом не прекращался всю ночь, и только к 5 часам утра 7 апреля 2-му и 3-му батальонам удалось уничтожить оборонявшихся здесь немцев. 245-й стрелковый полк к утру 7 апреля занял Шпандинен.

1-й батальон во второй половине дня 6 апреля продолжал вести бой за форт. 1-я стрелковая рота, уничтожив до взвода противника, овладела второй траншеей. 2-я рота после получасового боя также ворвалась во вторую траншею юго-западнее капонира, захватив в этом бою пятерых пленных.

К 18 часам гарнизон форта № 8 был отрезан 1-й и 2-й ротами от господского двора Кальген и района мукомольной фабрики и прочно блокирован в подземных укрытиях.

Выдвижение этих рот ко рву форта началось в 18 часов после огневого налета артиллерии и миномётов полка по вражеским пулемётным точкам, находившимся на поверхности форта в его юго-восточной и северо-западной частях.

К 24 часам роты, обтекая форт с юго-запада и северо-востока, полностью замкнули кольцо окружения и подошли вплотную ко рву. Отвесные напольные стенки высотой 7 метров были облицованы камнем; с наружной стороны имелась железная ограда. Попытки наших солдат спуститься в ров с ходу успеха не имели, так как в любом месте дно рва простреливалось пулемётным огнём противника из капонира и полукапониров. Подавить же этот огонь было невозможно, так как бойницы находились ниже уровня внешнего бруствера рва на 6 метров, и ведение огня по бойницам сверху никаких результатов не давало.

К вечеру 6 апреля в распоряжение командира 1-го батальона прибыли два взвода фугасных огнемётов. В час ночи 7 апреля командир батальона гвардии майор Романов собрал на наблюдательном пункте, расположенном в двухстах метрах северо-западнее центрального капонира, командиров рот и приданных подразделений и поставил перед ними задачи: 1-й роте – закрыть выход из форта с северной стороны; 2-й роте – штурмовать форт с юго-западной стороны под прикрытием дымовой завесы и огнемётов.

Для преодоления рва командир батальона выбрал место в ста метрах северо-западнее центрального капонира, амбразуры которого легче всего подвергались воздействию огнемётов.

В течение ночи по наружной стороне рва над центральным капониром были расставлены веером фугасные огнемёты и установлены станковый и ручной пулемёты. На рассвете 7 апреля в ров севернее центрального капонира было сброшено несколько мелких дымовых шашек. Нацеленные по амбразурам семь фугасных огнемётов заставили противника прекратить огонь. 2-я рота быстро спустилась на дно рва по заготовленным заранее лестницам, преодолела его и по пологой противоположной стенке довольно легко поднялась на центральную часть форта, где захватила несколько проломов, образовавшихся в перекрытиях в результате нашего артиллерийского огня и бомбометания. Противник, сосредоточив все свое внимание на действиях 2-й роты в районе центрального капонира, ослабил огонь по центральному входу в форт. Этим воспользовалась первая рота, которая быстро спустилась в ров с восточной стороны и под прикрытием пулемётного огня и огня снайперов начала забрасывать гранатами окна первого этажа правого крыла казармы. Воспользовавшись паникой противника, рота свободно прошла по рву, достигла центрального входа и через него проникла внутрь форта.

К этому времени солдаты 2-й роты проникли внутрь форта сверху, через проломы в перекрытиях, и, очищая помещение форта, начали продвигаться навстречу 1-й роте.

Немцы, не выдержав одновременно удара с двух сторон, сложили оружие. К 11 часам 7 апреля из казематов форта было взято в плен до ста фашистских солдат и офицеров, среди них капитан – комендант форта № 8, три обер-лейтенанта, шесть фельдфебелей и три обер-фельдфебеля. На втором этаже казармы наши солдаты обнаружили 38 раненых. Было уничтожено до 250 солдат и офицеров противника. Батальон захватил 6 орудий, 38 пулемётов, 200 винтовок, четыре 81,4-мм миномёта и склад с месячным запасом продовольствия, горючего и боеприпасов.

Женщины-снайперы Красной Армии в городе в Восточной Пруссии. По имеющимся данным, вместе они уничтожили 2000 немцев

Следует заметить, что по форту № 8 непрерывно вёл огонь 329-й артдивизион (6 – 305-мм гаубиц обр. 1915 г.). Сооружения форта получили 78 попаданий 305-мм снарядов. Однако сквозных пробоин было всего пять. При этом полностью разрушенным оказался только правый капонир.

А теперь перейдём к другому южному форту – № 9 «Дона». Такое название форт получил в честь знаменитого аристократического рода Дона.

Колонна немецких военнопленных на марше возле Королевских ворот в Кёнигсберге. 12.04.1945

Форт № 9 имел форму вытянутого по фронту шестиугольника, внутри которого находились центральное сооружение, ров с водой и кофр, два боковых полукапонира, горжевой капонир, две казармы, два внутренних двора и огневая точка, позволявшая защищать вход. Капониры и полукапониры соединялись через дворы потернами. Ров опоясывал укрепление по всему периметру, с горжевой стороны через него наведён мост. Глубина рва составляла 7 метров, 2 из которых были заполнены водой. Обилие деревьев вокруг форта служило в свое время маскировкой.

Подступы к укреплению обстреливались артиллерийским и ружейно-пулемётным огнём только с открытых позиций. Ружейно-пулемётный огонь по напольным и горжевым фасам рва вёлся из капониров. Боковые фасы рва простреливались из полукапониров.

О штурме форта № 9 «Дона» известно из отчета командира 3-го взвода 2-й роты 8-го отдельного гвардейского штурмового инженерно-сапёрного батальона гвардии лейтенанта Кислякова.

9 апреля в 14 ч. 00 мин. его штурмовой отряд остановился в 400 метрах от форта. «Отделение автоматчиков и отделение сапёров под прикрытием миномётного огня пошли в разведку. Разведка прошла в целом успешно, хотя и потеряли двух солдат. Главное же – доставили “языка”, который довольно охотно и подробно рассказывал об обороне форта.

Немецкий пулемётный расчёт на позиции у крепостной стены перед водяным рвом. На заднем плане башня «Дона». Февраль 1945 г.

Форт прикрывался с фронта двумя земляными валами. В траншеях этих валов засела пехота противника в составе усиленной роты с четырьмя станковыми пулемётами. Слева – огонь из капонира, справа – пруд Обер-Тайх, омывающий отвесные стены северо-западной части форта. Между земляными валами – минное поле. Перед фортом – широкий ров, заполненный водой.

Из амбразур форта по открытой перед ним местности били восемь станковых пулемётов и несколько орудий. С наступлением темноты после короткого огневого артналета группа штурма под прикрытием танков ворвалась в первую траншею. Сапёры немедленно приступили к проделыванию проходов в минном поле между траншеями. Гитлеровцы открыли огонь, но четыре прохода сапёрам проделать все же удалось. По ним к форту подошли танки, самоходные установки и стали бить по нему прямой наводкой. Автоматчики ворвались во вторую траншею, а сапёры обошли тем временем форт с тыла, забрались на капонир и взорвали его сосредоточенным зарядом, открыв, таким образом, свободный подход к форту слева.

К массивным воротам форта через ров был перекинут мост. Не оставалось сомнений, что он заминирован. Отделение сапёров сержанта Голышева успело опередить замешкавшихся гитлеровцев и обрезало все провода, ведущие к подвешенным к мосту зарядам.

При помощи стрелков сапёры стали подтаскивать взрывчатку, чтобы подорвать ворота и стены форта. К рассвету полтонны взрывчатки готовы были поднять часть форта на воздух. Но тут начальник его гарнизона выслал парламентеров с предложением о безоговорочной капитуляции.

В 5.00 10 апреля штурмовой отряд вошёл в крепость»[59].

Несколько слов стоит сказать и об артиллерии 31-й гвардейской стрелковой дивизии (16-го гвардейского стрелкового корпуса), наступавшей в районе форта № 9.

К началу наступления на Кёнигсберг дивизия имела в своем составе 4528 человек и на вооружении, кроме винтовок и автоматов, 105 ручных и 53 станковых пулемёта, 45-мм орудий – 23, 82-мм миномётов – 45, 120-мм миномётов – 14, 76-мм полевых пушек – 6, 76-мм дивизионных пушек – 32 и 122-мм пушек – 10.

В состав дивизии входили: 95-й, 97-й и 99-й гвардейские стрелковые полки, 64-й гвардейский артиллерийский полк и 36-й отдельный гвардейский самоходно-артиллерийский дивизион. В каждом стрелковом полку было по три стрелковых батальона, в каждом батальоне – по две стрелковые роты. Стрелковые роты имели по 60–65 человек личного состава.

Из средств усиления дивизии были приданы батарея тяжёлого самоходно-артиллерийского полка (четыре САУ-122), истребительно-противотанковый артиллерийский полк, миномётный полк, гаубичный артиллерийский полк, две батареи корпусного артиллерийского полка, батальон штурмовой инженерно-сапёрной бригады, отдельный моторизованный противотанковый огнемётный батальон и взвод отдельного батальона ранцевых огнемётов.

Во время атаки дивизии дополнительно должны были поддерживать миномётный полк и дивизион пушечной артиллерийской бригады. Кроме того, в полосе дивизии должна была действовать артиллерия из состава корпусной и армейской артиллерийских групп.

«Враг разбит! Победа будет за нами». Кёнигсберг. Апрель 1945 г.

Таким образом, в полосе дивизии было сосредоточено 252 орудия и миномёта калибром 76 мм и выше, что позволяло иметь плотность 126 орудий и миномётов на 1 км фронта. С учетом артиллерии армейской артиллерийской группы плотность повышалась до 140 орудий и миномётов.

Если вспомнить 1941 г., то о такой огневой мощи не мог мечтать ни один корпус, да и не всякая армия.

Форт № 10 «Канитц» построен в 1877–1881 гг., а между 1880 и 1930 гг. неоднократно модернизировался.

Форт представлял собой вытянутый по фронту шестиугольник из кирпича и бетона, который окружён рвом с водой. Центральное сооружение защищает земляная насыпь. Два внутренних двора и ряд внутренних помещений находятся симметрично по отношению к центральной потерне. Подобно прочим укреплениям, форт № 10 расположен примерно в 5 км от вального кольца города.

Форт «Канитц» имел свою собственную казарму для солдат и офицеров. Также в крепости располагались госпиталь, склад боеприпасов и продуктов, помещение для караула, кухня и складские помещения для топлива и снаряжения. По внешней архитектуре место напоминает форт № 5, внутренняя же имеет некое сходство с фортом № 2.

Весной 1945 г. личный состав гарнизона укрепления насчитывал 110 человек, и во время штурма форт не смог оказать упорного сопротивления. Форт подвергся интенсивному артобстрелу. В частности, 305-мм гаубицы обр. 1915 г. 330-го артиллерийского дивизиона выпустили по нему 189 снарядов. В форт попало 172 снаряда, сквозных пробоин оказалось только две, центральный вход был завален, разрушен правый капонир.

Форт № 10 капитулировал утром 7 апреля.

Форт № 11 «Дёнхофф» построен в 1877–1883 гг. и назван в честь аристократического рода Дёнхофф. Форт имел крупные размеры и представлял собой вытянутый по фронту шестиугольник, окруженный рвом. Основная постройка ограждена земляной насыпью, расположение внутренних помещений и двух внутренних двориков по отношению к центральной потерне симметрично. Попасть во двор можно только с первого этажа форта либо с более высоких уровней посредством напольного вала.

Артиллеристы батареи капитана В. Лескова подвозят снаряды 305-мм гаубицы обр. 1915 г. на подступах к Кёнигсбергу. Апрель 1945. Автор: Владимир Минкевич

Советские солдаты у ворот форта № 11 «Дёнхоф». Апрель 1945 г.

Красноармейцы-артиллеристы расчёта 280-мм мортиры обр. 1939 г. Бр-5 отдыхают после боя

Форт № 11 капитулировал в середине дня 7 апреля.

Утром 7 апреля бойцы 83-й стрелковой дивизии 11-й гвардейской армии попытались овладеть фортом № XI, однако атака была отбита. Позже командование форта согласилось на капитуляцию при условии сохранения жизни и достойного обращения в плену. В 15 ч. 00 мин. форт «Дёнхофф» окончательно капитулировал.

Форт № 12 «Ойленбург» сдался вечером 7 апреля.

Для содействия частям Красной Армии, окружавшим в районе Кёнигсберга группировку противника, командующий 3-м Белорусским фронтом попросил отправить туда железнодорожную артиллерию. С этой целью была сформирована артиллерийская группа в составе батарей 403-го и 404-го железнодорожных артдивизионов (17 – 130-мм), батарей № 1110 (3 – 130-мм) и № 18 (4 – 180-мм). Руководство группы возлагалось на командира 404-го дивизиона подполковника И. Е. Калашникова.

30 марта 1945 г. группа прибыла в Кёнигсберг и поступила в оперативное подчинение командующего 11-й гвардейской армией. Группе ставились следующие задачи: воспрепятствовать движению кораблей и плавсредств противника по Кёнигсбергскому каналу; воздействовать огнём по причалам, портовым сооружениям, аэродрому, железнодорожному узлу и порту Кёнигсберг; огневое наблюдение за мостами через реку Прегель; нанесение массированных ударов по скоплениям живой силы и техники противника; контрбатарейная борьба с батареями 105-мм и более калибра.

Армейские инженерные части построили железнодорожные тупики в районе станций Гутельфельд и Левенхольм. В оборудовании огневых позиций участвовала сапёрная рота 11-й гвардейской армии. Так как все огневые позиции, как правило, находились вблизи линии фронта, стоились также различные сооружения для защиты личного состава и материальной части. Брустверы для орудийной прислуги сооружались из шпал. Их укладывали вокруг орудий в два ряда. Пространство между шпалами засыпалось землей. Такие брустверы надежно защищали от пуль и осколков. Для хранения боеприпасов в районах огневых позиций отрывались щели, которые покрывались бревнами. Каждая щель вмещала 10–15 снарядов. Заряды размещались отдельно от снарядов. Под наблюдательные и командные пункты в основном приспосабливались каменные дома, водонапорные башни, различного рода вышки. Для трёх наблюдательных постов были построены деревянные вышки высотой 12–18 м.

Для прикрытия боевых порядков артиллерийской группы под Кёнигсбергом командующий 11-й гвардейской армией выделил зенитный артиллерийский полк.

Рассмотрим несколько примеров применения железнодорожных установок под Кёнигсбергом.

31 марта 1945 г. с 16 ч. 57 мин. до 20 ч. 38 мин. железнодорожные батареи № 1108 и 1109 404-го дивизиона и железнодорожная батарея № 18 из района станции Левенхаген – Гутенфельд (кёнигсбергское направление) пристреляли реперы.

Советские зенитчики в Кёнигсберге. Апрель 1945 г.

1 апреля три батареи 404-го дивизиона, батарея 403-го дивизиона и батарея № 18, находившиеся на кёнигсбергском направлении в оперативном подчинении командира ВМБ Пиллау, были переданы в оперативное подчинение командующего 11-й гвардейской армией.

4 апреля 180-мм железнодорожная батарея № 18 и 130-мм батареи № 1107, 1108, 1109 и 1110 на кёнигсбергском направлении в течение суток провели 18 стрельб по фронтам, причалам, танковому и пороховому заводам, а также по жилым кварталам Кёнигсберга. В результате обстрела возник пожар в центре города, достигнуты прямые попадания в заводы. Ответным артиллерийским огнём противника разрушен наблюдательный пост 404-го дивизиона.

В этот день 403-й дивизион передислоцировался из района станции Добеле на новые огневые позиции в районе станции Левенхаген.

6 апреля с 11 ч. 00 мин. до 24 ч. 00 мин. 130-мм железнодорожные батареи 404-го дивизиона № 1108, 1109 и 1110 и 18-я железнодорожная батарея, находившаяся в оперативном подчинении 11-й гвардейской армии, поддерживали её наступление на участке Зелингенфельд – Маулен (кёнигсбергское направление). Батареи провели 31 стрельбу по порту, фортам, мостам, железнодорожной станции и танковому заводу в Кёнигсберге. В результате обстрела было вызвано 7 взрывов и 4 пожара.

7 апреля железнодорожные батареи 404-го дивизиона № 1107, 1108, 1109, 1110 и батарея № 18 днем продолжали артиллерийским огнём поддерживать наступление частей 11-й гвардейской армии в районе Кёнигсберга. 404-й дивизион провел 38 стрельб по фортам, бакам с горючим, железнодорожной станции в Кёнигсберге. 18-я железнодорожная батарея провела стрельбу по причалам порта, в районе цели наблюдались 6 пожаров и два взрыва.

8 апреля железнодорожные батареи № 1107, 1108, 1109 и 1110 на кёнигсбергском направлении в течение суток вели контрбатарейную борьбу, воздействовали по узлам сопротивления и скоплениям вражеских войск в Кёнигсберге. Было проведено 12 стрельб, три батареи противника прекратили огонь.

После занятия частями 11-й гвардейской армии Кёнигсберга 404-й железнодорожный артдивизион, отдельная железнодорожная батарея № 18 и перебазирующийся в районе Кёнигсберга 404-й железнодорожный дивизион приказанием командующего артиллерией 3-го Белорусского фронта были выведены из подчинения командующего артиллерией 11-й гвардейской армии и переданы в оперативное подчинение командующего артиллерией 39-й армии, наступавшей на Пиллау. 404-й и 403-й дивизионы были введены в группу артиллерии дальнего действия 39-й армии и должны были выполнять задачу контрбатарейной борьбы, наносить удары по коммуникациям противника и поддерживать пехоту. Огневая позиция 404-го дивизиона – Насер-Гартен, огневая позиция 403-го дивизиона – станция Гутенфельд.

Отдельной железнодорожной батарее № 18, оставленной в резерве командующего артиллерией 39-й армии, была поставлена задача артиллерийского воздействия по обороне противника, узлам связи, железнодорожным станциям и плавсредствам.

13 апреля 1945 г. в течение дня батареи № 1107, 1108, 1109 и 1110 провели 27 стрельб, а железнодорожная батарея № 18–11 стрельб по войскам и батареям противника с целью поддержки частей 39-й армии, начавших в 7 часов утра наступление на Земландском полуострове. В 15 случаях немецкие батареи были подавлены, а войска рассеяны.

14 апреля в течение суток батареи № 1107, 1108, 1109 и 1109 провели 14 стрельб, а батарея № 18 – 5 стрельб, продолжая поддерживать наступление частей 39-й армии на Земландском полуострове. Стрельба велась по площади без наблюдения.

Днём 15 апреля 130-мм железнодорожные батареи № 1112 и 1114 провели пять стрельб по эшелонам противника на станции Дурбе на Курляндском полуострове, в результате чего погрузочные работы на станции были прекращены.

Днём железнодорожная батарея № 18 из района Кёнигсберга, поддерживая наступление армии на Земландском полуострове, провела 12 стрельб по причалам, складам с боезапасом и узлам сопротивления перед фронтом 39-й армии. Наблюдались два взрыва на складах, и был подавлен огонь батарей противника. Также для поддержки наступления частей 39-й армии железнодорожные батареи № 1107 и 1109 провели два огневых налета. Стрельба велась по площади без наблюдения.

23 апреля батарея № 18 в течение суток провела две стрельбы – одну по заводу в Пиллау, вторую для пристрелки репера.

Данные стрельб, проведённых железнодорожной артиллерией в районе Кёнигсберга и на Земландском полуострове с 31 марта по 28 апреля 1945 г.[60]

По официальным, то есть, мягко говоря, завышенным данным, по Кёнигсбергу железнодорожная артиллерия выпустила с 4 по 9 апреля 1945 г. 1519 снарядов. В результате артогня в 35 случаях были вызваны взрывы и пожары на военных объектах города, уничтожено 15 самоходных орудий и автомашин, в 24 случаях подавлен огонь артиллерийских батарей, в 26 случаях рассеяно скопление живой силы и техники, уничтожено до двух рот пехоты. Огнём батареи № 18 были нанесены значительные разрушения танковому заводу и в 9 случаях нарушена погрузка барж и транспортов в порт.

43-я армия действовала против фортов 5, 6a, 6 и 8a. Командующий армией генерал-лейтенант А. П. Белобородов писал: «В каждой дивизии первого эшелона были созданы два штурмовых отряда (усиленные стрелковые батальоны) и четыре штурмовые группы (усиленные стрелковые роты). Что представлял собой штурмовой отряд? Он состоял из трёх стрелковых рот (180 человек), пулемётной и миномётной рот (еще 70 человек), а всего в нем насчитывалось 250 бойцов и офицеров. Из огневых средств помимо пулемётов отряд имел 21 орудие различных калибров (от 76 до 152 мм), около 60 миномётов (калибры – от 82 до 160 мм), 9 танков и самоходно-артиллерийских установок. В общей сложности это 90 артиллерийско-миномётных стволов, или по одному стволу на каждых двух стрелков. Внушительные цифры!

Насытить артиллерией боевые порядки пехоты и одновременно обеспечить её продвижение огнём тяжёлых батарей из глубины мы смогли за счет приданных нам артиллерийских средств. Армию усилили 5-м артиллерийским корпусом генерала Л. Н. Алексеева (две артиллерийские и одна гвардейская миномётная дивизии) и рядом других частей и соединений. В результате на каждый километр участка прорыва армия имела по 230 стволов, причём более половины из них – тяжёлые»[61].

Форт № 5 «Кёниг Фридрих Великий», который Белобородов и ряд других авторов ошибочно называли по имени расположенного рядом населённого пункта Шарлоттенбург, был построен в 1887–1891 гг. с применением нового тогда материала – бетона. Тогда же применили впервые и так называемую противооткольную одежду из волнистой стали.

Наряду с бетоном, в форте № 5 нашли применение и броневые конструкции при оборудовании наблюдательных сооружений.

Форты № 5a «Лендорф» и № 6 «Королева Луиза», который ряд авторов ошибочно называли по ближайшему населённому пункту Иудиттен, устроены подобно форту № 5. Их форма – пятиугольник площадью 7–10 гектаров. На три этажа сооружение уходило в землю. Стены и верхние перекрытия из кирпичной кладки 2–2,5-метровой толщины, усиленной ещё метровым слоем бетона. А сверху форт накрывала земляная «подушка» толщиной 4–5 метров, густо поросшая деревьями и кустарником. Форт окружён высоким валом, бетонированные откосы которого спускались в заполненный водой ров шириной от 15 до 30 м.

В напольных стенках имелось множество амбразур для ведения ружейно-пулемётного огня и несколько орудийных капониров. Гарнизон форта – от 300 до 500 человек, артиллерийское вооружение – до 20 орудий и миномётов, большая часть которых установлена во внутреннем дворе, на специально оборудованных площадках. Двор этот, открытый сверху, представлял собой настоящий лабиринт каменно-бетонных проулков, теснин и тупиков. И в каждой стене имелись бойницы, что позволяло гарнизону вести упорный бой даже после прорыва наступающей стороны на территорию форта.

В последние годы немцы усилили крепостную оборону постройкой пулемётных дотов между фортами, а кроме того, соединили их громадным противотанковым рвом, который пересекал весь 5-километровый участок прорыва 43-й армии и тянулся за его пределы, опоясывая Кёнигсберг.

Белобородов писал: «Вместе с генералом Щегловым мы побывали на артиллерийских наблюдательных пунктах, убедились, что разрушить все форты сразу будет трудно. И дело тут не только в мощном боевом покрытии этих сооружений.

С наблюдательного пункта подполковника Мальцева форт № 5 – приземистый холм, поросший лесом, – просматривался хорошо, он находился вблизи переднего края, в 600–700 метрах от нас. Значит, и корректировка огня по форту облегчена.

Мы перешли на наблюдательный пункт капитана Чубукова. Отсюда форт № 5а, расположенный в глубине обороны противника, был виден уже хуже, а дальний форт № 6 вообще терялся в дымке, за садами и парками западного пригорода.

– Сначала разрушим форты номер пять и пять “а”, – сказал Щеглов. – За форт номер шесть примемся, когда прорвем фронт и подойдем к Иудиттену. Иначе – пустая трата снарядов.

Но кроме этих фортов были в нашей полосе и другие – в самом городе, близ центральной его части. Старинной постройки, меньшие по объему, они прикрывали с севера военный центр Кёнигсберга – Августовские казармы, управление военного округа и комендатуру крепости. Пока что эти укрепления находились слишком далеко от наших наблюдательных пунктов, и визуальная корректировка стрельбы по ним также исключалась.

Штурм крепости был назначен на 5 апреля, а с 1 апреля начиналась четырёхдневная артподготовка. Главную роль в ней играли орудия большой и особой мощности. За этот срок им предстояло разрушить форты, доты и прочие долговременные сооружения. Однако длительный обложной дождь, хлынувший под утро 1 апреля, вынудил командование перенести начало артподготовки на целые сутки. Соответственно перенесен был и день пехотной атаки – на 6 апреля.

Весь день 2 апреля гаубицы, пушки-гаубицы и тяжёлые миномёты вели огневую разведку целей. Прежде чем начать разрушение фортов, дотов, железобетонных убежищ, надо было снять с них многометровое прикрытие, а в ряде случаев, когда разведданные вызывали сомнение, убедиться, что под этими холмами и рощами действительно скрыты долговременные оборонительные сооружения.

Артиллерийский огонь постепенно снимал с целей земляную “подушку”. Разрывы с характерным серым дымом подтверждали, что снаряды рвались на бетонном покрытии, красный дым обозначал разрыв на кирпичной кладке.

Когда вскрытие целей было закончено (не подтвердилась только одна, оказавшаяся земляным бугром), вступили в дело орудия большой и особой мощности. Выявленные огневой разведкой доты, железобетонные убежища и дзоты вскоре же, после 2–6 прямых попаданий, были разрушены»[62].

По фортам № 5, 5a и 6 работали дивизионы особой мощности подполковника С. С. Мальцева (6 – 280-мм мортир Бр-5) и № 75 капитана П. С. Чубакова (4 – 211-мм трофейные пушки K.38, которые Белобородов почему-то считал мортирами). Форт № 5 получил 73 попадания 280-мм снарядов, но из них сквозными оказались только два. По другой версии, за три дня – 3, 4 и 5 апреля – по форту № 5 254-й дивизион выпустил 360–280-мм снарядов, из которых попали 86.

По версии Белобородова, форт № V получил 90 прямых попаданий 211-мм и 280-мм снарядов.

В самом начале штурма германская артиллерия накрыла советский главный командный пункт. Генерал армии Баграмян получил легкие ранения, а генерал-лейтенант Белобородов – контузию. Через несколько минут с передовой возвратился маршал Василевский. Вместо соболезнования он отчитал генералов: на дворе открыто стояли джипы. Они-то и демаскировали командный пункт.

На форт № 5 наступала 235-я стрелковая дивизия. В состав дивизии входили 732, 801 и 806-й стрелковые и 682-й артиллерийский полки. В результате потерь, понесенных в предыдущих боях, личный состав в стрелковых полках был сведен в два батальона. При этом в каждом полку один батальон имел три стрелковые роты, а другой – две. Состав стрелковых рот не превышал 50–60 человек. Всего к началу наступления в дивизии было 3670 человек.

200-тонный колпак немецкого дота на окраине Кёнигсберга. Апрель 1945 г. // РИА Новости

Киногруппа ЦСДФ у памятника кайзеру Вильгельму в Кёнигсберге. Слева направо: начальник киногруппы А. Медведкин, режиссёр Ф. Киселёв, кинооператор И. Панов. Апрель 1945 г.

Для обеспечения успешного прорыва обороны противника 235-я дивизия была усилена восемью дивизионами артиллерии, двумя батареями 1491-го самоходно-артиллерийского полка (9 САУ-76), одной батареей 345-го тяжёлого самоходно-артиллерийского полка (САУ-122), ротой танков 153-й танковой бригады (6 танков Т-34), 16-м штурмовым инженерно-сапёрным батальоном и 13-м отдельным моторизованным противотанковым огнемётным батальоном (45 фугасных огнемётов). Кроме того, из состава корпусной артиллерийской группы на поддержку дивизии было выделено 65 орудий, две установки реактивной артиллерии М-8, одна установка М-13, 10 установок М-31–12 и 100 рам М-31.

Борьба с танками противника возлагалась на всю артиллерию дивизии. Наличие в боевых порядках пехоты достаточного количества орудий сопровождения надежно обеспечивало противотанковую оборону частей дивизии.

В артиллерийско-противотанковом резерве командира дивизии находилась батарея 217-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона.

Кроме того, задача борьбы с танками была поставлена 13-му отдельному моторизованному противотанковому огнемётному батальону, который должен продвигаться за левым флангом дивизии и своевременно закреплять рубежи, занятые пехотой.

По приказанию командира 54-го стрелкового корпуса в 19 часов 5 апреля в полосе наступления дивизии была проведена разведка боем с задачей выявления системы огня противника на переднем крае и уточнения его группировки путем захвата контрольных пленных.

В установленное время артиллерия и миномёты открыли огонь по противнику. Под прикрытием огня 2-я стрелковая рота 801-го стрелкового полка со взводом разведывательной роты дивизии, используя изготовленные лестницы и подручный материал, преодолела противотанковый ров и продолжала движение к первой траншее противника. Противник, обнаружив направление действия роты, открыл сильный огонь и прижал её к земле.

Разведвзвод дивизии поднял бойцов в атаку, и солдаты 2-й стрелковой роты ворвались в первую траншею немцев. В этом бою было уничтожено 20 немецких солдат и офицеров, один солдат взят в плен.

Пленный, принадлежавший 1-й роте 1095-го пехотного полка, показал, что немцы в ночь на 5 апреля произвели перегруппировку: подразделения 75-го охранного полка, ранее оборонявшиеся на переднем крае, были выведены в резерв, а их место занял 1-й батальон 1095-го пехотного полка 548-й пехотной дивизии.

По приказанию командира дивизии для обеспечения правого фланга 2-й стрелковой роты от удара противника со стороны форта № V на перекресток шоссе и противотанкового рва к 21 часу 5 апреля была выдвинута 3-я стрелковая рота 801-го полка, находившаяся во втором эшелоне батальона. Орудия 801-го полка, выделенные для стрельбы прямой наводкой, также были выдвинуты в район 2-й и 3-й стрелковых рот.

Сапёры дивизии в ночь на 6 апреля построили через противотанковый ров мост грузоподъёмностью 60 т и произвели на участке, занятом ротой, разминирование бывшего переднего края обороны противника.

В 10 часов 6 апреля по всему фронту армии началась мощная артиллерийская подготовка, которая длилась два часа. Артиллерийская подготовка планировалась продолжительностью три часа, но, учитывая то обстоятельство, что основные долговременные сооружения были разрушены до начала наступления, продолжительность артиллерийской подготовки была сокращена на один час. В полосе 235-й стрелковой дивизии артиллерийская подготовка, как и планировалась, началась продолжением разрушения форта № V артиллерией особой мощности с закрытых огневых позиций и мощным огневым налетом всей артиллерии по ближайшей тактической глубине. Следует отметить, что артиллерия противника в это время ответного огня не вела. Ввиду неблагоприятных метеорологических условий действия нашей авиации ограничились лишь отдельными вылетами разведчиков.

По докладам командиров частей, к 12 часам огневые точки и оборонительные сооружения в пределах наблюдения были разрушены или подавлены, управление у противника, по их заключению, было нарушено, форт № V прекратил ведение огня.

Ровно в 12 часов штурмовые отряды 806-го и 801-го стрелковых полков с танками и самоходно-артиллерийскими установками перешли в атаку; артиллерия и миномёты поддерживали атаку двойным огневым валом.

В первые 30 минут штурмовой отряд 806-го стрелкового полка, обойдя форт № 5 с запада, блокировал его и завязал бой за населенный пункт Шарлоттенбург.

Немцы вели сильный пулемётный и миномётный огонь из двух каменных домов господского двора, приспособленных к обороне. Командир штурмового отряда выделил для уничтожения противника, засевшего в домах, группу в составе семи автоматчиков, трёх сапёров и двух огнемётчиков.

Выделенные бойцы под прикрытием огня автоматчиков, танков и самоходно-артиллерийских установок штурмового отряда, обстреливавших окна и амбразуры в стенах зданий, короткими перебежками и переползанием начали приближаться к противнику. Подойдя к объектам атаки, группа разделилась на две части и начала обтекать дома справа и слева. Зайдя в тыл противнику, огнемётчики произвели огнеметание по окнам подвальных помещений и первого этажа, одновременно забросав ручными гранатами засевших там немцев. В результате в домах возникли пожары. Немцы в панике начали выбегать из горящих домов, но здесь попадали под автоматный огонь остальных бойцов штурмовой группы.

В это время 2-й взвод 2-й стрелковой роты под командованием лейтенанта Джабаева из состава штурмового отряда 806-го стрелкового полка ворвался на территорию форта. Гарнизон форта, укрывшись в его сооружениях, оказывал сопротивление огнём из капониров. Оставив часть сил для блокирования форта, штурмовой отряд продолжал наступление, с ходу захватил вторую траншею и, уничтожая противника огнём всех видов, вышел на северо-западный берег оврага перед третьей траншеей противника.

Штурмовой отряд 801-го стрелкового полка стремительной атакой овладел перекрестком шоссейных дорог западнее отметки 28,7, ворвался во вторую траншею на северо-западной окраине пригорода и на плечах противника вышел к третьей траншее.

Штурмовые отряды 806-го и 801-го стрелковых полков встретили огневое сопротивление противника из третьей траншеи, проходившей по южному берегу оврага, что в километре юго-восточнее Шарлоттенбурга, и улицам пригорода.

Штурмовой отряд 806-го стрелкового полка, под прикрытием огня орудий сопровождения, танков и самоходно-артиллерийских установок, быстро преодолел овраг и, ворвавшись в третью траншею, начал бой в пригороде. В это время сапёры сделали переходы через овраг для танков и артиллерии, и последние присоединились к подразделениям штурмового отряда. Штурмовой отряд 801-го стрелкового полка, подавив противника огнём, также ворвался в третью траншею противника.

Таким образом, третья траншея оказалась прорванной во всей полосе дивизии, и штурмовые отряды начали уничтожать противника в пригороде, выбивая немцев из занятых ими домов.

Командир дивизии, учитывая, что противник может оказать в пригороде сильное сопротивление и тем самым задержать наступление дивизии, около 15 часов отдал приказание командирам 806-го и 801-го стрелковых полков ввести в бой вторые эшелоны полков. Однако продвижение батальонов первого эшелона 806-го и 801-го стрелковых полков (штурмовых отрядов) происходило безостановочно, и вторые эшелоны вышли на их уровень только на рубеже кварталов, имевших условное наименование 511, 503.

Введя в бой свои вторые эшелоны, 806-й и 801-й полки полностью очистили пригород от противника и к 15 ч. 30 мин. вышли на рубеж оврага с ручьем, то есть подошли к четвертой траншее противника. С противоположного берега оврага, превращенного в противотанковый ров, противник вел сильный ружейно-пулемётный огонь. По юго-восточному берегу оврага была отрыта сплошная траншея с огневыми точками, укрытыми за толстыми стенами подвалов каменных строений. Вдоль оврага по южному берегу проходила каменная стена, препятствовавшая маневру наших танков и самоходно-артиллерийских установок. Мосты через овраг и ручей были взорваны; дороги, улицы, а также отдельные строения минированы.

К этому времени танки и артиллерия сопровождения, входившие в состав штурмовых отрядов, несколько отстали, встретив на пути своего движения в пригороде большое количество заграждений и препятствий (минированные участки, рвы, проволочные заграждения, баррикады).

Оценив сложившуюся обстановку, командир дивизии принял решение временно приостановить наступление, привести части в порядок, подтянуть отставшие от батальонов артиллерию сопровождения, танки и самоходно-артиллерийские установки, организовать разведку противника, а также восстановить нарушенное взаимодействие между частями и подразделениями, ввести в бой второй эшелон дивизии – 732-й полк – с задачей наступать вдоль шоссе между 806-м и 801-м полками, а 1-й батальон этого полка использовать для уничтожения врага в блокированном форту № V[63].

О штурме форта № Vа «Линдорф» хорошо рассказал участник боёв К. Н. Тыщенко: «4 апреля выдвигаемся на исходные позиции… Справа пруд Филипс, слева канава, выдвигаемся на предполагаемое место для позиции. Где-то впереди в 300–400 метрах, на бугре перед нами затаился форт “Линдорф”, один из самых мощных 22 фортов, опоясывающих бетонным кольцом крепость Кёнигсберг.

Ночь тёмная, темнее некуда. Немцы ведут себя тихо, не обозначают ракетами свой передний край, как они это делают обычно. Батарея идет за пехотой, связной стрелковой роты, которую мы должны поддерживать, показывает нам путь. Спускаемся в лощину, прибыли на место. В 10–15 метрах наши пехотинцы роют себе окопчики. Мы с И. Шевкуновым выбираем позиции для каждого орудия, их у нас здесь три. [Речь идет о 76-мм пушках ЗИС-3. – А.Ш.]

Мы с Шевкуновым забираемся в свой ровик – наблюдательный пункт и несколько минут дремлем, пока совсем не развиднелось. У него в руках бинокль, а у меня орудийная панорама. Не терпится, хочется увидеть цель нашего наступления – форт Линдорф.

Какое же нас охватило разочарование, когда в перископе мы увидели не крепостные стены и башни, а длинный, метров 300 по фронту, бугор, поросший густым лесом, дубами да вязами. Умеют же немцы маскировать свои военные сооружения! Ведь за этим лесом, в «бугре», скрыт в казематах гарнизон не меньше чем в 300 солдат и офицеров, оснащенный современным тяжёлым стрелковым и артиллерийским вооружением. Наша задача вскрыть огневые точки противника, нанести их на карточку огня и как только они себя проявят – прямой наводкой подавить их…

Советские офицеры у разрушенного дота, прикрывавшего вход в форт № V в Кёнигсберге. 9 апреля 1945 г.

Последняя ночь перед наступлением. Все на батарее подчинено подготовке к штурму. Прочищены стволы пушек, проверены панорамы, затворы, поворотные и подъёмные механизмы орудий. Шевкунов отдает команду выставить часовых и всем отдыхать.

Близится 12 часов дня, начало общей атаки. Видим, слева выдвигаются на исходные рубежи наши танки. Даем команду, направление стрельбы левее 0–15, и вовремя! В бинокль, да и невооруженным глазом видим, как гитлеровские артиллеристы бросаются выкатывать из капониров свои орудия, готовясь нанести нашим танкам смертельный удар. Несколько пушек немцы уже выкатили. Кто кого? Чьи нервы крепче, кто быстро, точно и четко сработает у орудия – тот и победит. Даем команду, левее 0–15 прицел 10, бить по стволам деревьев, 20 снарядов на орудие, беглый огонь!

Вижу в бинокль, как 60 снарядов, выпущенные в первые две минуты боя, сделали свое дело: не только загнали гитлеровцев в укрытия и блиндажи, но и подавили волю солдат к сопротивлению.

Мне хорошо видно в бинокль, как вражеские офицеры силой вышвыривают своих солдат из укрытий и блиндажей, и они, кто ползком, кто пригибаясь, бегут к брошенным орудиям.

Но не тут-то было, даю команду наводчикам увеличить прицел на одно деление и вести огонь по кроне деревьев, которые нависли над немецкими пушками, скрывая их от удара наших ИЛов.

На батареи фашистов за одну минуту обрушивается более 90 разрывов наших снарядов.

Стволы всех 105-миллиметровых орудий укатились с люлек назад, так как накатные и откатные цилиндры пробиты осколками, из них фонтаном бьет веретенное масло. В снарядных ровиках вспыхнул пожар, горит и рвется боезапас артиллерийских снарядов – вот так работает и побеждает в бою наша трёхдюймовочка конструкции Грабина, способная произвести, при двух заряжающих, 31 выстрел в минуту…

Артиллерийская дуэль выиграна.

А сзади и слева наших позиций лязг гусениц и дизельных перегазовок. Это танковая бригада выдвигается на исходные позиции для атаки. До форта Линдорф 300–400 метров, и у танкистов не единой потери в боевых машинах. Командиры танков, наполовину высунувшись из открытых люков, благодарят наших героических наводчиков, да и всех батарейцев, за отличную стрельбу и воинское братство. Вот и наша пехота поднялась и пошла в атаку. Мы поддерживаем её огнём, прямой наводкой бьем по амбразурам бетонных колпаков, уничтожаем ожившие огневые точки в передних траншеях.

Артподготовка смела и уничтожила с поверхности форта все огневые средства немцев. И словно по заказу ветер разогнал плотную низкую облачность, и появилась над головами наша авиация. Штурмовики на бреющем полете косят цепи контратакующих немцев. Уцелевшие от силы человек 20 идут с поднятыми вверх руками. Нашему штурмовому отряду ничего не остается, как взять их в плен.

Наши штурмовые роты ворвались в переднюю траншею, перескочили её, а за ней стали преодолевать глубокий противотанковый ров, опоясывающий форт Линдорф. Сапёры делали свою смертельно опасную работу, под огнём разминируя проходы и подступы к форту, а штурмовая рота в противотанковом рву готовилась к новому броску…

Приказываю: ездовым отцепить передки, лошадей положить на землю под бугор, они нам нужны живыми. Срочно начинаем наводить переправу через ручей. А какие подручные средства? Луг, по которому мы двигались, разделен на участки дубовыми кольями и проволокой, это о нас “позаботились” местные бюргеры. Все бросились вытаскивать колья. Откуда-то с фланга по нам бьют из пулемёта фрицы, дважды пуля ударила в кол, который я вытаскивал, повыше моей головы. Это уже работает снайпер. Мгновенно падаю на спину и ногами раскачиваю кол, а затем ремнем валю его на землю и волоком тащу, уползая из-под огня. Смотрю, каждый притащил по 2–3 кола. Бросаем длинные колья через ручей, а колья покороче настилаем поперек, рубим кустарник, сверху забрасываем дерном, и переправа готова. Проскакиваем ручей и на галопе – на вершину холма, здесь быстро разворачиваемся. В 50 метрах перед нами форт, где проходила вторая немецкая траншея. Снаряды нашей тяжёлой артиллерии сравняли её с поверхностью земли.

Военный фотокорреспондент газеты «Правда» гвардии капитан Николай Федорович Фиников ведёт съёмку с Зелёного моста в Кёнигсберге. Апрель 1945 г.

Огонь по амбразурам! Мы заставляем замолчать некоторые их огневые точки, но оборона немцев ещё жива. Взять форт с ходу не удалось. Командиры штурмовых рот Орлов и Кузнецов обходят форт слева. Нас просят прощупать огнём слабые места немецкого укрепления. Встав напротив подвесного моста, тремя орудиями наносим удар по воротам и тыловым входам форта.

Мы видим, как под прикрытием артогня штурмовой отряд переправляет через наполненный водой крепостной ров своих огнемётчиков, как они поливают через амбразуры засевших там фрицев горящей нефтью. Слева и справа подходят свежие стрелковые роты 262-го гвардейского стрелкового полка, а штурмовые роты 261-го и 264-го полков обошли форт и ведут бой уже за местечко Вольгартен. К 18 часам форт № 5а “Линдорф” полностью окружен и блокирован.

Сидим, топчемся у бетонных стен форта. Артподготовка снесла с него лес, начисто обнажив огромный серый пятиугольник в 350 метров по фронту и 150 метров в ширину. Загнанные вглубь этого бетонного гроба солдаты и офицеры противника ждут своей участи. Они не прекращают сопротивления и не сдаются в плен, выполняя приказ Гитлера бороться до последнего солдата, иначе смертная казнь.

Но вот командир стрелкового полка гвардии майор Артыщук направляет в форт двух пленных немцев с предложением осажденным сдаваться. Мы видим, как немцы подошли с белым флагом к порталу подъёмного моста, что-то прокричали по-немецки. Через несколько минут подъёмный мост опустился, немцы с ультиматумом простучали коваными сапогами по металлическому настилу подъёмного моста и скрылись в проходе казематов форта. Наступила тишина ожидания.

Но вот через рупор передано на немецком языке требование командира дивизии Кирилла Тымчика: “Если гарнизон не капитулирует, то вход в подземелье форта будет взорван”.

Угроза подействовала. Немцы выбросили белый флаг, и в 2 часа ночи 197 солдат и офицеров гарнизона форта сдались в плен»[64].

Но вернёмся к воспоминаниям Белобородова: «День 8 апреля стал переломным в ходе всего штурма…

Стремительно наступали штурмовые группы и отряды 54-го стрелкового корпуса. Батальон майора Н. И. Мамонтова (366-й полк 126-й стрелковой дивизии) продвигался по Хагенштрассе. Фашисты вели сильный огонь из углового дома. Подступы к дому минированы, стоит он особняком, местность открытая. Но Николай Иванович Мамонтов недаром слыл в дивизии офицером с гибким тактическим мышлением. Он отлично использовал все приданные ему подразделения – артиллеристов, сапёров, химиков, самоходчиков. Выдвинул на прямую наводку легкие пушки, они ударили по верхнему этажу, тяжёлые самоходные установки – по нижнему. Подразделение химзащиты поставило дымовую завесу, под её прикрытием сапёрный взвод лейтенанта В. Ф. Лапшина обезвредил минное поле. Лапшин дал сигнал, артиллерия прекратила огонь. Сапёры броском вышли к дому, заложили под его стены фугасы. От взрыва дом рухнул, оставшиеся в живых гитлеровцы выскакивали на улицу, прямо в руки наших стрелков. Атаковать опорный пункт даже не понадобилось.

Вместе с тем попытки генерала Седулина развить этот успех результата не принесли. И части корпуса, и введенная в бой из-за левого фланга 24-я гвардейская дивизия продвигались очень медленно. Фашистские танки и пехота, опиравшиеся на огневую систему фортов № 6 “Иудиттен” и № 7 “Гросс Хольштайн” [на самом деле это был форт № VIIа. – А.Ш.] оказывали сильное сопротивление»[65].

Маленькое отступление. Форт № 6 «Королева Луиза» построен в 1875 г. Последняя модернизация проведена в 1930-х гг. Форт № 6 имел шестиугольную форму. Отличие его от других фортов заключалось в наличии сухого рва, оборудованного различными укреплениями. По мосту, тянущемуся через ров, можно попасть к центральному входу. Любопытно, что боеприпасы на артиллерийские позиции подавались с помощью механических лифтов, этажи же сообщались между собой при помощи винтовых лестниц. Там, где находится горжевая часть укрепления, расположены казармы в два этажа, они связаны подземными потернами с закрытыми наблюдательными пунктами.

Форт № 7 «Герцог фон Гольштейн» построен в 1887–1890 гг. Форт был пятиугольной формы и имел пять защищённых артиллерийских площадок и восемь казематированных казарм.

А теперь вернёмся к воспоминаниям Белобородова:

«Этот последний, ещё не захваченный нами участок внешнего обвода кёнигсбергских укреплений играл большую роль в планах вражеского командования. Форты, расположенные по обеим сторонам коридора Кёнигсберг – Фишхаузен, могли стать связующим звеном в дальнейших попытках кёнигсбергского гарнизона прорваться из окружения на запад, на воссоединение с земландской группировкой.

Отсюда вытекала и задача 43-й армии: в кратчайший срок овладеть фортами, лишить противника этого тактически выгодного рубежа. С утра 9 апреля штурмовые отряды 319-й и 24-й гвардейской дивизий приступили к выполнению поставленной задачи. Она была решена быстро, помог опыт, приобретенный в ходе боёв за форты № 5 и 5а.

Советские солдаты в бою за железнодорожную линию Кёнисберг – Фишхаузен

Мы изучили сильные и слабые стороны крепостных сооружений. Прежде всего бросался в глаза контраст между исключительно прочным, практически непробиваемым боевым покрытием форта и несовершенством его огневой системы. Низко расположенные амбразуры не позволяли контролировать огнём большие участки местности. По этой причине и свою артиллерию противник был вынужден выдвигать наверх, на открытый внутренний двор форта.

С учетом слабых сторон форта и проводился его штурм. Тяжёлая наша артиллерия громила навесным огнём внутренний двор форта, уничтожала артиллерийские средства противника. Затем орудия, выдвинутые на прямую наводку, били по амбразурам, подавляя пулемётные точки. Стрелки и сапёры броском преодолевали ров, врывались на территорию форта. С этого момента форт, по существу, превращался из боевого сооружения в убежище для своего гарнизона. Но сапёры, применяя мощные заряды взрывчатки, “выкуривали” из глубинных этажей форта прятавшихся там фашистов.

Стрельба по амбразурам прямой наводкой лучше всего удавалась экипажам самоходно-артиллерийских установок. Укрытые броней, они подводили машины к форту на 100–150 метров и били по амбразурам почти в упор.

Чёткое взаимодействие артиллеристов, самоходчиков, стрелков и сапёров позволило нам в течение считанных часов овладеть фортами № 6 и 7, в то время как на штурм форта № 5-а пришлось затратить около суток, а форта № 5 – и того более.

Форт № 6 “Иудиттен” [на самом деле форт “Королева Луиза”. – А.Ш.] штурмовали отряды майоров Зенова и Николенко (319-я стрелковая дивизия). Сначала батарея орудий особой мощности обстреляла форт. Многопудовые снаряды мортир в каменную крошку стерли его внутренний двор вместе с огневыми позициями артиллерии. 21 орудие противника было уничтожено. Затем самоходно-артиллерийские установки лейтенанта А. А. Космодемьянского ослепили огнём пулемётные амбразуры. [На самом деле А. А. Космодемьянский командовали лишь одной ИСУ-152. – А.Ш.] Отряды Зенова и Николенко ворвались на территорию форта, и остатки его гарнизона – более 300 солдат и офицеров 548-й пехотной дивизии – капитулировали.

В том же ключе проходил и штурм форта № 7 “Гросс Хольштайн” [форт № VIIа. – А.Ш.]. Самоходные установки лейтенанта И. А. Латрушева, умело маневрируя, вели меткий огонь с близкой дистанции и заставили замолчать все пулемётные точки. Стрелки 84-го гвардейского полка майора Тимошенко почти без потерь овладели фортом, захватив более 250 пленных»[66].

50-я армия наступала на форт № IV «Гнейзнау» и форт № III «Кениг Фридрих III», которые ряд авторов именуют по названию близлежащих населенных пунктов «Бейдритен» и «Кведнау».

О боях за форт № III известно мало. Он капитулировал к 9 часам утра 9 апреля.

А вот за форт № 4 происходили ожесточённые бои. В течение всего штурма форт № 4 разрушали 280-мм мортиры Бр-5 226-го дивизиона подполковника А. В. Осипчука. После взятия форта наши артиллеристы насчитали более 100 прямых попаданий, но сквозных из них было только 9, причём в лобовой части форта не оказалось ни одного, несмотря на 32 попадания.

Штурм форта № 4 проводился силами 208-й стрелковой дивизии. В полосе наступления 578-го полка оборонялось до батальона пехоты 75-го охранного полка противника при поддержке одного дивизиона артиллерии.

Оборона немцев состояла из двух линий. Первая линия обороны проходила по внешнему обводу обороны Кёнигсберг и состояла из форта № IV и двух траншей, проходивших юго-западнее и южнее города. Перед первой траншеей имелся противотанковый ров шириной до 5 м и глубиной до 3 м, наполненный водой. Подступы к противотанковому рву были прикрыты проволочными заграждениями с глубокими и плотными противопехотными и противотанковыми минными полями. Главная линия обороны проходила по северо-западной окраине Нойхуфен и состояла из трёх-четырёх линий траншей, расположенных в глубине обороны.

Вход в форт № 3 «Король Фридрих Вильгельм I» с прикрывающим его дотом. Современный вид. Автор: А. Неменко

Укрепления внешнего обвода Кёнигсберга, противотанковый ров и прикрывающая подступы к нему позиция для 2-см зенитного автомата KwK 38 L/55), усиленная железобетонным кольцом – «горшок Коха»

578-й стрелковый полк имел задачу силами штурмового отряда прорвать оборону противника в направлении Нойхуфен с ближайшей задачей овладеть второй траншеей и в последующем Нойхуфен. В состав штурмового отряда вошли: 2-й батальон (4-я и 5-я стрелковые роты), сапёрная рота, взвод ранцевых огнемётов, по одной батарее 45-мм и 76-мм полковых пушек, рота 82-мм миномётов, три танка Т-34 и четыре самоходных орудия 152-мм калибра. Наступление штурмового отряда командир полка решил поддержать двумя батареями 120-мм миномётов и одним гаубичным артиллерийским полком.

В 8 часов утра 3 апреля командир корпуса поставил конкретную задачу дивизии на наступление, в частности 208-й дивизии во взаимодействии с 215-й дивизией корпуса овладеть пригородом Куммерау, фортом № 4, затем кожзаводом и наступать в направлении богадельни и крематория. Для штурма форта № 4 выделялась артиллерия крупного калибра.

Из воспоминаний участника штурма Кёнигсберга полковника Михалевича Александра Георгиевича (на момент штурма он командовал артиллерией 208-й стрелковой дивизии):

«Получив задачу, мы с командиром дивизии и с командирами полков весь день проводили рекогносцировку, уточняли границы между дивизиями и полками. В 12 часов командир дивизии был вызван на занятия, которые проводил маршал Василевский на специальном макете крепости Кёнигсберг. В 16 часов я был вызван с командующим артиллерией корпуса к командующему артиллерией 50 армии. Командующий рассказал о порядке артиллерийского обеспечения штурма Кёнигсберга и что со 2 апреля в 11, 39 и 43 армиях артиллеристы ведут мощный огонь по многометровым стенам фортов, по дотам и дзотам. Затем командующий артиллерией приказал мне приступить с рассвета 4 апреля к разрушению форта № 4, для чего в мое распоряжение выделяется 203-миллиметровое орудие с боекомплектом бетонобойных и фугасных снарядов для стрельбы прямой наводкой. Кроме того, выделялась батарея 122-мм гаубиц для стрельбы прямой наводкой по огневым точкам, расположенным вокруг форта.

Возвратившись на свой КП, я доложил командиру дивизии о полученной мною задаче от командующего артиллерией армии, наспех перекусил, а перед этим приказал штабу вызвать командира артполка с командиром 2-го дивизиона. До прибытия вызванных командиров, с нач. штаба Климовым по схеме Кёнигсберга определили примерный район огневой позиции для 203-мм орудия. Затем с прибывшими командирами артполка Мамаевым и Ароновым и командиром 203-мм батареи капитаном Орловым выехали для выбора на местности огневой позиции для 203-мм орудия и огневой позиции для батареи 122-мм гаубиц, а также наблюдательных пунктов.

Советские артиллеристы в городском бою в Кёнигсберге. 7–8 апреля 1945 г. Автор: Дмитрий Чернов

Выбрав ОП и НП, мы возвратились по своим местам, с задачей в ночь на 4 апреля орудия вывести на ОП, замаскировать и быть готовыми с рассвета к ведению огня. Весь день 3 апреля была слышна артиллерийская канонада во всех районах на подступах к городу и трудно было различить, где стреляют немцы, а где наши. С воздуха наша авиация наносила бомбовые удары по Кёнигсбергу.

К 7 часам утра я с начальником разведки капитаном Трофименко отправился на НП. Там уже были командир артполка Мамаев, командир дивизиона Аронов и командиры батарей Орлов и Лымар. Видимость была плохая, все покрыто туманом, только кое-где были видны верхушки деревьев, покрывавших форт. Только к 9 часам туман рассеялся и мы увидели огромнейший курган, покрытый редкими сосновыми деревьями. Командиры батарей доложили о готовности к стрельбе. Я приказал приступить к пристрелке, а потом к разрушению. Вначале произвели пристрелку орудиями 122-мм гаубиц фугасными снарядами, было несколько попаданий по форту, затем командир батареи Орлов произвел перерасчет на свой калибр и начал стрельбу. Уже третий снаряд попал по центру форта, затем методическим огнём – через минуту выстрел – продолжалась стрельба по форту. С НП было видно, как взлетают в воздух деревья, как зелень покрывается чёрной землёй. В промежутках между паузами стрельбы 203-мм орудия вели огонь орудия 122-мм гаубиц, но эффект их стрельбы был незначительный. После стрельбы фугасными снарядами Орлов приступил к стрельбе бетонобойными. Наблюдаем сплошные попадания, а форт возвышается. Кое-где от бетонобойного снаряда взлетали куски бетона и кирпича.

За весь день стрельбы на разрушение капитан Орлов израсходовал 120 снарядов, из них 50 бетонобойных, а форт остался неразрушенным. 240 снарядов было выпущено и орудиями 122-мм батарей капитана Лымара. Во второй половине дня на НП прибыли командир дивизии полковник Цветков и командующий артиллерии корпуса полковник Елкин, которые убедились в прочности форта № 4».

Лишь 7 апреля в ходе кровопролитного штурма нашим войскам удалось овладеть фортом «Гнейзнау».

9 апреля в 9 ч. 00 мин. сдался форт № III. Ну а форты № Iа «Гребе», № II «Бронзарт» и № IIа «Барнехоф» в ночь с 7 на 8 апреля были оставлены гарнизонами в соответствии с приказом и отступили к городскому валу, причём эта операция прошла фактически без боя.

Советские солдаты у памятника Вильгельму I возле башни Королевского замка. Апрель 1945 г. Автор: Эммануил Евзерихин

Роль реактивной артиллерии при разрушении фортов была относительно скромной. Зато в уличных боях реактивная артиллерия показала себя с лучшей стороны. Для действий в Кёнигсберге в гвардейских миномётных бригадах были созданы штурмовые группы реактивных снарядов (РС), каждая в составе 12 человек. В каждой бригаде создавалось по 2–3 группы. Стрельба снарядами М-31 производилась непосредственно из укупорки, которая устанавливалась в окнах или проломах зданий напротив объекта, подлежащего разрушению. Каждой стрелковой дивизии придавалась 1–2 штурмовые группы РС, которые в свою очередь использовались для непосредственного обеспечения штурмовых отрядов и групп пехоты. Боевые действия показали высокую эффективность такого использования реактивных снарядов.

Характерной особенностью в использовании артиллерии в операции являлась организация артиллерийской блокады района Кёнигсберга. Она осуществлялась группой артиллерийской блокады и группой железнодорожной артиллерии. Группа артиллерийской блокады была развернута на южном берегу залива Фришес-Хафф.

9 апреля во второй половине дня в результате непродолжительного, но ожесточённого боя были захвачены Закхаймские и Королевские ворота. По Закхайму (Моспроспект) и Кенигштрассе (ул. Фрунзе) штурмующие к вечеру приблизились к Королевскому замку. После захвата аэродрома «Девау» (район ул. Молодой гвардии) войска 50-й и 11-й армий соединились.

В 7 часов вечера 9 апреля советские войска заняли Королевский замок. Комендант крепости Отто фон Ляш вступил в переговоры о капитуляции, и в 22 ч. 45 мин. немецкие войска получили приказ командования о прекращении сопротивления.

Однако в отдельных частях города сопротивление немцев продолжалось и в течение 10 апреля.

По официальным советским данным, при штурме Кёнигсберга было уничтожено около 42 тысяч германских солдат и офицеров и взято в плен около 92 тысяч, в том числе более 1800 офицеров и генералов. Среди огромных трофеев насчитывалось 2023 орудия, 1652 миномёта и 128 самолётов. Заняв Кёнигсберг, части фронта освободили более 15 тысяч военнопленных различных национальностей[67].

Советские гвардейские миномёты на огневой позиции юго-западнее Кёнигсберга. 1945 г.

В ознаменование победы, одержанной под Кёнигсбергом, Президиум Верховного Совета СССР учредил медаль «За взятие Кёнигсберга», которой были награждены все участники боёв за столицу Восточной Пруссии. Части и соединения, участвовавшие в штурме крепости, получили наименование «Кёнигсбергские».

Замечу, что Кёнигсберг был единственным городом – не столицей, за взятие которого была учреждена медаль.

Разгром кёнигсбергской группировки создал благоприятные условия для окончательной ликвидации остатков противника и на Земландском полуострове, где оборонялись восемь пехотных и одна танковая дивизии группы «Земланд», насчитывавшей около 65 тысяч человек, а также 1200 орудий и 166 исправных танков и штурмовых орудий.

Ожесточённость боёв за Кёнигсберг показывают даже официальные (то есть приуменьшенные) данные советских потерь:

6 апреля – 1840 убитых и 6830 раненых;

7 апреля – 2660 убитых и 9870 раненых;

8 апреля – 2660 убитых и 9870 раненых;

9 апреля – 2660 убитых и 9870 раненых.

Всего же 3-й Белорусский фронт с 13 апреля по 25 апреля 1945 г. безвозвратно потерял 84 463 человека, санитарные потери составили 332 300 человек. Итого 421 763 человека, то есть среднесуточные потери составляли 4095 человек.

Я думаю, не надо утверждать, что решающую роль в штурме Кёнигсберга сыграла артиллерия Красной Армии. После взятия крепости проверяющая комиссия записала в акте: «Было обследовано 43 батареи противника, по которым велся огонь нашей артиллерии. Результаты подавления хорошие. На 18 батареях имеются прямые попадания в орудийные окопы, на 15 батареях полностью брошена материальная часть. Несмотря на недостаток снарядов у противника, на позициях оставлено их до семи тысяч. Артиллерийская группировка противника была выявлена с достаточной точностью и подавлена хорошо. Огонь артиллерии был настолько эффективен, что противник, несмотря на наличие артиллерии и боеприпасов в первый день боя, ответного артиллерийского огня вести не мог и не вел. Действовали только его отдельные орудия из глубины».

Советские солдаты у немецких 15-см тяжёлых пехотных орудий sIG 33 на улице Steile Strasse (ныне улица Грига) во взятом Кёнигсберге. Задранный ствол показывает, насколько эффективны такие орудия в боях в городе. 13 апреля 1945 г.

Ряд историков ставят под сомнение целесообразность штурма Кёнигсберга. Его гарнизон был неспособен к наступательным операциям, и город можно было блокировать небольшими силами. Именно так сделали западные союзники, блокировав несколько городов-крепостей на берегу Бискайского залива во Франции. Так, 15-тысячный гарнизон города Лориана и 35-тысячный гарнизон Сен-Назера капитулировали 8 мая. В тот же день капитулировали гарнизоны крепостей-портов Ла-Рошели и Ла Паллиса.

Медаль «За взятие Кёнигсберга». Автор: Fdutil, Википедия

Оккупированный немцами британский остров Гернси капитулировал только 9 мая. До этого времени 305-мм пушки батареи «Мирус» (кстати, снятые с линкора «Александр III», угнанного Врангелем в Бизерту) держали под контролем западные подступы к Ла-Маншу.

Да и Красная Армия «терпела» далеко у себя в тылу «Курляндский выступ». Та же Либава капитулировала только 9 мая 1945 г.

Но в случае с Кёнигсбергом в военную стратегию ворвалась большая политика.

Кёнигсберг в 1900 г. (вверху) и в 1945 г., после капитуляции

27 ноября 1941 г. английский премьер-министр Черчилль в беседе с советским полпредом И. М. Майским впервые поставил вопрос о расчленении Германии на части и прежде всего отделении Пруссии от остальных частей Германии. «Главная вина лежит на Пруссии», – сказал тогда Уинстон Черчилль.

5 декабря при новой встрече с полпредом премьер уточнил свою мысль: «Основная задача состоит в том, чтобы раз и навсегда ликвидировать германскую опасность. Для этого необходимо полное разоружение Германии, по крайней мере на целое поколение, и раздробление Германии».

16 декабря 1941 г. во время переговоров в Москве с министром иностранных дел Англии Энтони Иденом Сталин предложил приложить к проекту договора о совместных действиях секретный протокол, в котором предлагалось разделить Германию на ряд самостоятельных государств, отделить Восточную Пруссию и часть её с Кёнигсбергом передать СССР сроком на двадцать лет в качестве гарантии возмещения понесённых СССР убытков от войны с Германией. Однако этот протокол так и не был подписан.

Кёнигсберг. Немецкая девочка дарит цветы советским военным. Июнь 1945 г. Автор: Михаил Савин

На четвёртом заседании Тегеранской конференции руководителей трёх союзных держав – СССР, США и Великобритании (28 ноября – 1 декабря 1943 г.) президент Рузвельт предложил обсудить вопрос о расчленении Германии. Он заявил, что с целью «стимулировать» дискуссию по этому вопросу он хотел бы изложить составленный им «лично два месяца тому назад план расчленения Германии на пять государств». Так, по его мнению, «Пруссия должна быть возможно ослаблена и уменьшена в своих размерах. Пруссия должна составлять первую самостоятельную часть Германии…»

Английский премьер-министр Черчилль выдвинул свой план расчленения Германии. Он предложил, прежде всего, «изолировать» Пруссию от остальной Германии. «Я держал бы Пруссию в жёстких условиях», – заявил он.

Сталин в этой связи сказал, что «русские не имеют незамерзающих портов на Балтийском море. Поэтому русским нужны были бы незамерзающие порты Кёнигсберг и Мемель и соответствующая часть территории Восточной Пруссии. Тем более, что исторически – это исконно славянские земли. Если англичане согласны на передачу нам указанной территории, то мы будем согласны с формулой, предложенной Черчиллем».

Это предложение о передаче СССР незамерзающих портов на Балтийском море находилось в соответствии с признанием западными державами права СССР иметь выход к незамерзающим морям.

Во время беседы глав правительств за завтраком 30 ноября Черчилль заявил, что «России необходимо иметь выход к незамерзающим портам» и «…англичане не имеют против этого никаких возражений».

4 февраля 1944 г. в послании Черчиллю по вопросу о границах Польши Сталин вновь повторил свою мысль: «Что касается Вашего заявления полякам, что Польша могла бы значительно раздвинуть свои границы на западе и севере, то, как Вы знаете, мы с этим согласны с одной поправкой. Об этой поправке я говорил Вам и президенту [Рузвельту] в Тегеране. Мы претендуем на то, чтобы северо-восточная часть Восточной Пруссии, включая Кёнигсберг, как незамерзающий порт, отошла к Советскому Союзу. Это единственный кусочек германской территории, на который мы претендуем. Без удовлетворения этой минимальной претензии Советского Союза уступка Советского Союза, выразившаяся в признании линии Керзона, теряет всякий смысл, как об этом я уже Вам говорил в Тегеране».

В послании И. В. Сталину, полученном в Москве 27 февраля 1944 г., Черчилль указал, что передачу СССР Кёнигсберга и прилегающей к нему территории английское правительство считает «справедливой претензией со стороны России… Земля этой части Восточной Пруссии обагрена русской кровью, щедро пролитой за общее дело… Поэтому русские имеют историческую и хорошо обоснованную претензию на эту немецкую территорию».

В этом же послании Черчилль впервые четко говорит о необходимости «осуществить переселение немецкого населения».

Премьер-министр польского эмигрантского правительства Станислав Миколайчик в телеграмме представителю польского эмигрантского правительства в Польше писал в октябре 1944 г. о польско-советских переговорах в Москве: «Переговоры в Москве принесли определенные плюсы. Главный из них – это отношение держав к нашим западным границам. Россия решительно поддерживает границу по Одре с Ополе, Щецином, Гданьском и Восточной Пруссией, за исключением Крулевца… За такую же западную и северную границу высказался и Черчилль, выразив готовность публично заявить об этом в случае урегулирования советско-польских отношений. Англо-советская декларация гарантировала бы передачу соответствующих территорий Польше и выселение с них немцев»[68].

В ходе обсуждения на Ялтинской конференции «польского вопроса» было решено, что «вся Восточная Пруссия не должна быть передана Польше. Северная часть этой провинции с портами Мемель и Кёнигсберг должны отойти к СССР»[69].

Понятно, что решительный штурм Кёнигсберга должен был стать важным козырем Сталина. И поэтому Красная Армия провела штурм. Ну а порт Либава, как переспелое яблоко, 9 мая 1945 г. упал к ногам Красной Армии.

Окончательно вопрос о Восточной Пруссии был решён на Берлинской (Потсдамской) конференции руководителей трёх союзных держав 17 июля – 2 августа 1945 г., проходившей уже после окончания боевых действий в Европе.

На пятом заседании министров иностранных дел 22 июля советская делегация передала делегациям США и Англии предложения относительно Кёнигсбергской области: «Конференция выразила согласие с предложением Советского Союза о том, чтобы впредь до окончательного урегулирования территориальных вопросов на мирном конгрессе, прилегающая к Балтийскому морю часть западной границы СССР проходила от пункта на восточном берегу Данцигской бухты, обозначенного на прилагаемой карте к востоку – севернее Браунсберга – Гольдапа к стыку границ Литовской ССР, Польской Республики и бывшей Восточной Пруссии».

23 июля на седьмом заседании глав правительств был рассмотрен вопрос о передаче Советскому Союзу района Кёнигсберга в Восточной Пруссии. Сталин при этом заявил, что «президент Рузвельт и г-н Черчилль ещё на Тегеранской конференции дали своё согласие на этот счёт, и этот вопрос был согласован между нами. Мы хотели бы, чтобы эта договоренность была подтверждена на данной конференции».

Мирные жители проходят через реку Прегель по временным мосткам, возвращаясь в Кёнигсберг после окончания боёв. Апрель 1945 г. Автор: Михаил Савин

В Протоколе Берлинской конференции трёх великих держав от 1 августа 1945 г. в разделе V и в Сообщении о Берлинской конференции трёх держав от 2 августа 1945 г. в разделе VI «Город Кёнигсберг и прилегающий к нему район» было сказано: «Конференция рассмотрела предложение Советского правительства о том, чтобы впредь до окончания решения территориальных вопросов при мирном урегулировании прилегающая к Балтийскому морю часть западной границы СССР проходила от пункта на восточном берегу Данцигской бухты к востоку – севернее Браунсберга-Гольдапа к стыку границ Литвы, Польской Республики и Восточной Пруссии».

Итак, Потсдамская конференция признала необходимым исключить Восточную Пруссию из состава Германии и передать её территорию Польше и СССР.

16 августа 1945 г. между СССР и Польской республикой был подписан договор о советско-польской государственной границе. В соответствии с этим документом была образована Смешанная советско-польская демаркационная комиссия, и в мае 1946 г. начаты демаркационные работы. К апрелю 1947 г. была демаркирована линия государственной границы «от стыка границ СССР, Польской Республики и Чехословакии до стыка границ Литовской ССР, Польской Республики и Восточной Пруссии». 30 апреля 1947 г. в Варшаве были подписаны соответствующие демаркационные документы.

7 апреля 1946 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ об образовании на территории г. Кёнигсберга и прилегающего к нему района Кёнигсбергской области и о включении её в состав РСФСР. 4 июля она была переименована в Калининградскую.

С начала 1945 г. в советских газетах началась демонизация гражданского населения Восточной Пруссии и её культурных ценностей. Целью демонизации было создание устойчивого стереотипа немецких жителей Кёнигсберга в качестве преступников или их пособников.

Это хорошо описано в трудах доктора исторических наук Юрия Владимировича Костяшова:

«Усилиями военной пропаганды был создан специфический образ Восточной Пруссии и её жителей. Общий тон, как и положено, был задан большой статьёй в газете “Правда” от 25 октября 1944 г., рассказывающей о первом пересечении германской границы советскими войсками в октябре 1944 г.

Улица старого Кёнигсберга. До 1939 г.

Фронтовой корреспондент газеты так описал свои впечатления от знакомства с первым немецким городом – Эйдткуненом.

“Эйдткунен – двуликий город. С одной стороны, – это типичный город лавочников, банков, с прусским чиновничеством, со скучным педантичным мещанством, символом которого является огромная пивная кружка. С другой стороны, – это город пограничный, крайний город Пруссии – город лазутчиков, контрабандистов, жандармов, город шпионов и воров. Здесь, в грязных пивнушках, шушукались шпионы за час до перехода границы. Здесь, в маленьких, полутёмных ресторанах диверсанты договаривались о поджогах и взрывах. Здесь прусские офицеры пограничных войск – жирные, налитые пивом – шлялись по городу как символ власти. Здесь в чёрное воскресенье 1941 г. были сосредоточены немецкие полки, которые перешли границу.

Первые военные эшелоны «Нах Остен» двинулись отсюда. В этих же пивнушках в те дни немцы оглашали маленькие улицы города истошными криками о «победах»…”

Было бы наивно ожидать от выполнявшей специфические задачи публикации какой-либо объективной информации. Важно было психологически настроить читателя, в первую очередь находящегося на линии фронта, на беспощадное отношение к смертельному врагу, внушив к нему не просто неприязнь, ненависть, но и отвращение.

Вторым важным моментом военных репортажей с мест боёв в Восточной Пруссии стал мотив возмездия. Вот как он был воплощён в другой центральной газете – “Известиях”:

“Приятно видеть мёртвого пруссака на его собственной земле – за Тильзитом и Гумбинненом, невдалеке от Кёнигсберга, на дороге, ведущей к Берлину. Война вернулась на землю, её породившую. Тесно теперь мёртвому пруссаку, тесно в немецкой траншее: труп стынет на трупе. Чёрный снег. Пепел.

Специальный корреспондент, поэт редакции газеты «Красноармейская правда» подполковник А.Т. Твардовский в Кёнигсберге после боёв за город

И на западе – багровый край неба, огненная линия нашего наступления. Туда уходит война. На сердце у нас – июньское воскресенье сорок первого года, пылающий Минск, кровь детей на дорожной пыли. Немецкие бомбы над толпами беженцев. Теперь мы загнали порожденную немцами войну в их же собственное логово.

Кёнигсберг – это история преступлений Германии. Всю свою многовековую жизнь он жил разбоем, другая жизнь ему была неведома. Молчаливы и мрачны здесь дворцы… В центре столицы – цитадель, остроконечный камень чудовищных размеров, в котором просверлены, высечены, выдолблены галереи, ходы, казематы. Они глубоко уходят под землю…”

Следует со всей определенностью подчеркнуть, что приведённые выше образцы советской публицистики той поры создавались по интернациональным законам ведения военной пропаганды.

Другое дело, что родившиеся в условиях тяжелейшего военного столкновения установки и стереотипы сохранили свою силу и тогда, когда война окончилась и отпала необходимость в воспитании чувства ненависти и беспощадности ксмертельному врагу. Более того, в последующие годы эти установки развивались и расцвечивались новыми красками, они постоянно звучали в речах официальных лиц, на публичных лекциях, мелькали на страницах газет и брошюр.

Ниже приводятся типичные характеристики завоеванной земли и её жителей, взятые из текстов передач областного радио за 1947–1948 гг.

О Кёнигсберге: “…центр самого реакционного в мире юнкерского пруссачества, центр, где вынашивались человеконенавистнические теории и захватнические планы, где всё, присущее демократии, было изгнано, существовал фашистский режим немецкой военщины и все блага жизни были в руках разбогатевших на разбое капиталистов и помещиков”.

“Семь веков стоял на Балтике этот мрачный город-крепость, возведённый тевтонскими псами-рыцарями и воплотивший в себе воинственную сущность пруссачества. Из десятилетия в десятилетие, из века в век укрепляли пруссаки свое разбойничье гнездо. От времен тевтонов-меченосцев до гитлеровских штурмовиков Кёнигсберг оставался сторожевым псом Германской империи на востоке. Здесь созревала идея гигантского нападения на Советскую [!] Европу, ковалось оружие смерти, дрессировались убийцы и факельщики, подлые исполнители плана «Барбаросса»”.

На улице Кёнигсберга после штурма. 10 апреля 1945. Автор: Эммануил Евзерихин

“На протяжении многовековой истории Пруссия являлась заклятым врагом всего свободолюбивого человечества. Её столица Кёнигсберг была фабрикой войн. Отсюда шли нити ко всем вооружённым столкновениям в Европе. И пока на свободе был прусский милитаристский зверь, ни одно славянское государство не могло жить спокойно, не опасаясь вторжения”.

Колонна советских войск движется по разрушенной улице Штайндамм (ныне ул. Житомирская) после боёв за Кёнигсберг. Апрель 1945 г.

Другие определения Кёнигсберга: “бастион для враждебных действий против соседей”, “разбойничий оплот немецкой военщины и реакции”, “осиное гнездо фашизма”, “фашистское разбойничье гнездо”, “осиное гнездо немецких псов-рыцарей”, “первый разбойничий немецкий притон Оттокара”, “чёрный город Европы”, “мрачнейшая цитадель фашистской реакции”.

О других городах края: “Бывшие приморские города Кранц и Раушен являлись обителью гитлеровских головорезов и немецкой буржуазии”. О них же в другой передаче: “Не так давно здесь в роскошных виллах и отелях, утопающих в садах и лесах, жила и развлекалась верхушка гитлеровских головорезов и немецкие буржуа”.

Об Инстербурге: “прусский город казарм, торгашей и мелких предпринимателей. Не раз отсюда, через ворота этого города, совершались кровавые набеги на русские земли”.

О Тильзите: “Здесь до прихода советских воинов было немецкое кабаре. В одном из больших залов демонстрировались фашистские фильмы для немецкого бюргерства, целям мракобесия служил и театр, который вёл безудержную пропаганду идей немецких разбойников. Война уничтожила эту фабрику духовного порабощения, канули в вечность всякого рода кабаре, варьете. Сгорело помещение театра”.

О Восточной Пруссии в целом: “мощный военный плацдарм”, “логово врага”, “самое сердце прусского милитаризма”.

Какой же вывод следовал из этих и подобных им высказываний, звучавших всякий раз, когда речь заходила о прошлом Восточной Пруссии и предшествующем опыте её жителей?

Складывавшиеся веками местные традиции и созданные на их базе материальные ценности характеризовались не просто как малоценные, малопригодные к употреблению и воспроизводству, но подлежащие безусловному уничтожению как воплотившие в себе всё самое реакционное и человеконенавистническое в мировой истории. В этом контексте даже тотальное разрушение Восточной Пруссии в ходе боевых действий трактовалось как несомненное благо.

“Советские воины, – говорил исполняющий обязанности председателя облисполкома тов. Долгушин в выступлении по областному радио 3 июля 1947 г., – стёрли с лица земли всю омерзительную погань пруссаческого юнкерства и фашистского изуверства”.

“Всё, что внедрялось Ганнибалами фашизма, – говорилось в другой передаче, – рухнуло, кануло в вечность. Сюда пришли советские люди… подлинные хозяева… чтобы на развалинах чёрного прошлого строить новую жизнь своим собственным трудом на новых социалистических началах”.

Ещё один аспект отношения к немецкому наследству требует упоминания. Местные власти не упускали случая, чтобы лишний раз подчеркнуть масштабы разрушений в Восточной Пруссии, иногда их явно преувеличивая. Так, председатель Калининградского облисполкома В. А. Борисов, обращаясь 31 декабря 1947 г. по радио к землякам с новогодним поздравлением, посчитал нужным напомнить, какое наследство досталось советским людям: “В 1945 г. города и посёлки нашей области представляли груды развалин. Коробки домов, хаотические нагромождения лома и кирпича вместо цехов; взорванные железнодорожные и трамвайные линии; усеянные разбитой техникой, окопами, заграждениями поля. Страшная картина опустошения представлялась взору…”

Этот безрадостный образ тотальной разрухи бесконечно тиражировался средствами массовой информации. При этом одновременно решались две задачи. Во-первых, сам собой отпадал вопрос о немецком наследии за полным отсутствием такового. Во-вторых, картины разрушений были подходящим фоном для выбивания ресурсов из Центра, а в своих отчётах перед Москвой областные руководители могли с гордостью говорить о “большой проделанной работе”, ведь получалось, что им приходилось начинать буквально на пустом месте.

Восточная сторона Королевского замка после штурма. Кёнигсберг. Апрель – май 1945 г.

Отношение к историко-культурному наследию Восточной Пруссии не в последнюю очередь было сформировано под влиянием установок, которые были заложены в первые полтора года после вхождения края в состав СССР. Всё это время военные оставались здесь единственной властью. Какой же пример был подан военными властями по отношению к доставшемуся немецкому наследству?

Всё началось с зачастую бездумной деятельности трофейных команд по сбору и вывозу за пределы области материалов, оборудования и других ценностей. В “Советский Союз” отправлялось не только демонтированное сложное промышленное оборудование, но и простейшие орудия труда – топоры, пилы, лопаты, кафельная плитка, кирпич, брусчатка с городских мостовых.

Позднее секретарь обкома П. А. Иванов в письме Сталину 28 мая 1947 г. сообщал, что долгое время после окончания военных действий в крае не обеспечивалась сохранность имущества, а центральные министерства и ведомства смотрели на Восточную Пруссию как на оккупированную территорию, “демонтировали оборудование, вывозили ценные материалы”.

В том же году другой секретарь обкома, А. А. Хохлов, в письме заместителю председателя Совета министров СССР А. Н. Косыгину жаловался: “В Калининградской области имеется большое количество недействующих промышленных предприятий, оборудование которых было демонтировано и вывезено из области в 1945 г.” Далее следовал список таких объектов.

С конца мая 1946 г. в Калининградской области началась передача власти от командиров воинских подразделений и военных комендатур в руки гражданского советско-партийного аппарата, которая также сопровождалась серьёзными конфликтами. Работников гражданских органов власти возмущало нехозяйское отношение некоторых военнослужащих и их командиров к доставшемуся в наследство имуществу.

Инспектора переселенческого отдела постоянно жаловались, что предназначенные для советских новосёлов посёлки приведены расквартированными в них воинскими частями в непригодное для проживания состояние. Так, инспектор Калининградского района Н. А. Чепурнов сообщал своему начальнику И. И. Терехову 22 августа 1946 г., что в одиннадцати из восемнадцати обследованных им населённых пунктах района во всех незанятых домах “нет оконных рам, дверей, частично полов, потолков, оконных и дверных переплётов, коробок и крыш”, при этом “разрушения помещений продолжаются как со стороны живущих [немцев], так и воинскими частями”. Далее он привёл несколько конкретных фактов:

“В населённом пункте Вайсенштайн подъехала автомашина с командой во главе с офицером, погрузили 7 филенчатых дверей, хотели с ними уезжать в лагеря, которые недалеко находятся от данного населённого пункта, я заставил разгрузить обратно, в помещение. Моя попытка узнать, какой части и кто их послал, они не сказали…

В населённом пункте Фуксберг автомашина въехала во двор хорошего дома с командой 4 человек, сорвали 21 рейку с крыши дома. Я заставил прекратить разрушения… В данном населённом пункте стоит воинская часть, которая заняла под лошадей школу, все классы были заполнены лошадьми… 19 августа 46 г. в населённый пункт Шенвальде приехала на тракторе с прицепом громадного [так в документе. – Примеч. публикатора] полка команда 10 человек, нагрузила полок. На мое замечание «Что вы делаете?», они ответили – «А тебе что надо?». Происходит варварское разрушение жилого фонда, требуется серьёзно обратить внимание и принять меры охраны помещений”.

Жалобы на действия военных поступали в обком и облисполком. Вот ещё один пример из секретного письма управляющего областной конторой пчеловодства: “Сад варварски уничтожается военнослужащими из воинских частей, расположенных вблизи такового… Бойцы этих частей не только уничтожают урожай сада, но ломают деревья и ягодники и терроризируют охрану сада. Нередки случаи, когда в сад приходят вооружённые команды, окружают более урожайные яблони и не допускают охраны сада, срывают не только плоды, но ломают ветки и уносят их вместе с фруктами”.

На областном партийном активе 6 июля 1947 г. эти споры и конфликты между военными и гражданскими назвали “антипартийной вознёй” и даже, вызвав смех в зале, “татаро-армянской резнёй”.

Здание в Кёнигсберге, разрушенное попаданием советской авиабомбы ФАБ-250. Апрель 1945 г.

Среди факторов, оказывавших заметное влияние на формирование общественного сознания жителей Калининградской области, безусловно, важную роль играл особый статус этой территории. Вопрос о статусе возник в связи с переходом управления краем из рук военных к гражданским органам власти. В соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 1435–631сс от 29 июня 1946 г. “О запретной пограничной зоне и береговой пограничной полосе” начальник областного гражданского управления В. А. Борисов 5 сентября 1946 г. издал совершенно секретный приказ № 131сс “О запретной пограничной зоне на территории Калининградской области”.

Первый пункт приказа гласил: “В целях улучшения охраны границы в запретную пограничную зону включить всю Калининградскую область”.

Такое беспрецедентное решение означало серьёзные ограничения передвижения и других гражданских прав жителей области и приезжих. В частности, приказ устанавливал, что в течение месяца в области должна пройти сплошная паспортизация, что означало распространение паспортной системы на сельское население (этот пункт имел и другое значение – он давал крестьянам возможность уходить из колхозов). Въезд и проживание в области могли осуществляться только по пропускам, выдаваемым органами внутренних дел по месту жительства. Постоянным жителям разрешалось передвигаться по территории области по паспортам с местной пропиской и “при наличии особого штампа на паспортах, накладываемого местными органами милиции”. Учреждениям и организациям запрещалось принимать на работу лиц без соответствующих документов с разрешением на право проживания. Продажа билетов на поезда и другие виды транспорта дальнего следования производилась только по предъявлении пропуска или паспорта с пропиской.

Приказ содержал всего 25 пунктов, регулирующих режим особой зоны, среди которых были и весьма экзотические. Например, на территории области запрещались любые “фотографические и кинематографические съёмки местности”, а также “содержание, разведение и ввоз почтовых и иных голубей” без специального разрешения пограничных войск Министерства внутренних дел СССР. Нарушители подлежали привлечению к уголовной ответственности.

Местные власти не только приветствовали эти режимные меры, но и всячески стремились их ужесточить. Первый секретарь обкома ВКП(б) В. В. Щербаков в секретном письме в ЦК партии 15 августа 1947 г. с информацией о политических настроениях населения, конечно, со ссылкой на мнение трудящихся, призывал Центр “Калининградскую область сделать крепостью Советского Союза на Западе”.

В октябре 1947 г. в письме министру государственной безопасности СССР генерал-полковнику Абакумову Щербаков жаловался, что “в пределы области ежедневно прибывает значительное число лиц, не имеющих права на проживание в пограничной зоне”. Он требовал наведения порядка с проверкой документов на транспорте и просил организовать дополнительно контрольно-пропускные пункты на пограничных [!] станциях Эйдткунен и Советск.

Заметим, что, несмотря на все эти меры, режим въезда продолжал нарушаться и в последующие годы. Согласно справке органов внутренних дел от 16 июля 1951 г., в области было выявлено без паспортов и без прописки в 1949 г. – 2788 человек, в 1950 г. – 4221 человека; за нарушение паспортного режима привлечено к административной ответственности 8047 человек.

Грузовики РККА перед Королевским замком во взятом Кёнигсберге. Апрель 1945 г. Автор: Георгий Белянин

Одной из самых злободневных проблем для партийных и общественных организаций с момента их возникновения стала борьба с врагами и шпионами. Летом 1946 г. по первичным партийным организациям прокатилась волна собраний по воспитанию революционной бдительности коммунистов и беспартийных. За неимением других, более убедительных, примеров диверсионной и шпионской деятельности поводом к обсуждению стала потеря отдельными членами ВКП (б) своих партийных билетов.

Так, на собрании коммунистов Судоремонтного завода 20 июля один из выступающих заявил: “Враги пытаются распространять шпионов на наших заводах, фабриках и учреждениях; враг пытается выкрасть партийные документы, выкрасть всё, что бы могло благоприятствовать его вредительской шпионской деятельности”. Выступившая следом в прениях тов. А. М. Котлярова, согласно протоколу, говорила “о либеральном отношении русского населения к немецкому населению, о ненужной жалости русских к немцам”.

На состоявшемся в эти же июльские дни собрании партийцев областного дорожного отдела раздавались требования установить за немцами жёсткий повседневный контроль и осуждались люди, которые “сжились с немцами”.

На собрании в морском торговом порту 21 августа участники требовали за утерю членского билета исключить из партии тов. Пелагею Мосьпан. “Мы живём на вражеской территории, и партбилет не попал к хорошим людям”, – говорил один оратор. “Вокруг нас живут враги и за нашими партдокументами охотятся”, – вторил ему другой. В речном порту билетов не теряли, и партийная ячейка просто заслушала и обсудила доклад “О работе иностранной разведки и нашей революционной бдительности”.

В докладной записке уполномоченного ВЦСПС по Калининградской области В. Г. Прохорова от 30 июля своему московскому начальству в качестве главной местной специфики было выделено то обстоятельство, что здесь советским людям приходится жить и работать “совместно и в ежедневном общении с враждебным населением – немцами”. К слову сказать, ещё одним неблагоприятным фактором Прохоров считал “наличие около 10 тыс. репатриированных, не прошедших проверки”.

На состоявшемся 5 декабря 1946 г. в Калининграде собрании городского партийно-хозяйственного актива заместитель начальника городского гражданского управления по политической части (будущий ранг первого секретаря горкома) К. В. Булгаков в своем докладе призывал разъяснять всем гражданам, что в Калининградской области “мы живём и работаем ещё в значительном окружении населения из стана нашего врага, что мы живём и работаем в окружении многочисленной агентуры иностранной разведки, интересующейся Калининградом, как никаким другим городом Советского Союза”, вот почему надо “всегда быть истинно русскими людьми, у которых бдительность – одно из острейших чувств”. Выступивший затем в прениях начальник городской милиции прямо заявил, что проживающие в городе немцы – “наши открытые враги”, а также призвал крепить революционную бдительность.

Все эти настроения, несомненно, культивировались и насаждались высшими областными властями. Секретарь обкома ВКП(б) Иванов в письме Сталину 28 мая 1947 г. характеризовал оставшихся в крае местных жителей как людей “готовых на всё”. “Шпионаж, диверсии, саботаж, вредительство, распространение антисоветских прокламаций, использование при этом религиозных предрассудков, – продолжал Иванов, – вот основные формы вражеской работы немцев на территории Калининграда и области”.

Даже тогда, когда немцы уже были выселены, города и посёлки области продолжали украшать лозунги с напоминаниями о бдительности, сохранившиеся со времён войны.

Немецкие мирные жители собирают свои вещи перед уходом из Кёнигсберга. 9.04.1945. Автор: Михаил Савин

Однако пора было и менять акценты. Вот почему с 1949 г. на первый план выходит борьба с англо-американским империализмом и его агентурой. Смена ориентации наглядно видна по протоколам собраний, пленумов и конференций Общества по распространению политических и научных знаний, на которых всё чаще стали звучать призывы об активизации этого направления пропагандистской работы: “…мы мало разоблачаем агрессивность политики англо-американских империалистов”.

“Тематику лекций надо насытить темами о революционной бдительности, ибо мы живём в пограничной полосе, где американская и английская разведки стремятся сейчас как можно больше заслать шпионов в нашу страну”. “…у нас могут найтись отдельные демагоги и враждебные элементы, которые попытаются внести неверие и раскол в наши ряды. Надо учитывать то, что мы живём в пограничной области, куда относительно легче могут проникнуть отголоски буржуазной пропаганды с Запада”.

Обком партии принял 11 декабря 1950 г. специальное постановление о подготовке к празднованию Дня пограничника, в соответствии с которым отныне этот сугубо ведомственный праздник становился одним из главных для всех жителей области. Вслед за обкомом аналогичные постановления были приняты и райкомами партии. В рассчитанном на два месяца плане мероприятий, направленных на “повышение революционной бдительности”, предусматривалось, в частности, проведение лекций, докладов и бесед по следующим темам: “Кто и за что награждается медалью «За отличие в охране границы»”.

Какие же чувства и настроения порождали у калининградцев описанные выше условия жизни? Все эти запреты, проверки, пропуска вкупе с непрекращающейся ни на день борьбой с врагами (сначала – с немцами, затем со шпионами, диверсантами, лазутчиками империалистических государств) продуцировали тип психологии людей, находящихся в осаждённой крепости или на временно оккупированной территории противника. Такое самоощущение калининградцев неизбежно отражалось на их социальном поведении, порождало чувство неуверенности в завтрашнем дне, служило препятствием в адаптации переселенцев на новом месте жительства.

Обострённое чувство неуверенности стимулировалось и набиравшей силу с 1946 г. конфронтацией СССР с Западом. Начавшаяся “холодная война” означала нарастание внутри страны военного психоза. В Калининградской области эта тенденция не могла не приобрести гипертрофированные формы. Местные органы НКВД/МГБ, а также партийные комитеты тщательно отслеживали “настроения трудящихся”, готовили секретные обзоры и доклады, которые затем отправлялись для информации в Москву. Конечно, согласно этим докладам настроение у трудящихся всегда было “в основном здоровое”, чему приводились многочисленные примеры. Что же касается негативных моментов (каковые также были обязательным элементом всех подобных документов!), то вплоть до смерти Сталина на первом месте были неистребимые слухи о скорой войне.

Демонстрация на площади Победы. Калининград. 1 мая 1950 г.

Слухи о войне появились ещё во время первой вербовочной кампании осенью 1946 г., с которой началось массовое заселение Калининградской области. Об этом писали в МВД СССР начальники управлений внутренних дел из тех областей и республик страны, где проводилась вербовка переселенцев. В секретных донесениях отмечалось, что осуществлению Переселенческой акции в значительной мере мешают опасения людей из-за неопределённости статуса области, а в некоторых районах завербованные отказываются от переезда, “ссылаясь на сложную международную обстановку и из-за опасений скорого начала новой войны”»[70].

Тезис о Восточной Пруссии как исконно славянской земле впервые был сформулирован И. В. Сталиным на Тегеранской конференции руководителей трёх союзных держав в ноябре 1943 г. Сказанная Сталиным вскользь фраза стала не просто официальной точкой зрения, тысячекратно повторяемой в пропагандистской работе, но и руководящим указанием для специалистов и учёных, которые должны были развивать и научно обосновывать тезис вождя.

Не случайно уже в июле 1945 г. в Восточную Пруссию была командирована группа архивистов из Главного архивного управления (находившегося в то время в подчинении НКВД) для обследования уцелевших архивных собраний с целью выявления, в частности, «ценных документов по истории СССР».

Ещё большее значение придавалось изысканиям археологов, которые должны были представить неопровержимые доказательства принадлежности этой земли славянам. Уже в июле 1946 г. в Калининградскую область была командирована старший научный сотрудник Института истории материальной культуры АН СССР Ф. Д. Гуревич. Одной из целей её поездки было знакомство с археологическими памятниками области. С лета 1949 г. под её руководством начали осуществляться систематические археологические исследования. Характерно, что эти работы производились в рамках программы Славянской экспедиции Академии наук СССР.

Надо отдать должное научной добросовестности начальника Калининградского археологического отряда. В своих отчётах она избегала каких бы то ни было упоминаний об этническом составе населения доорденского периода. В справке об итогах работы экспедиции за 1950 г. по интересующему нас вопросу делался следующий деликатный вывод:

«Находки показывают, что на территории Калининградской области была создана своеобразная и достаточно высокая культура в IV–V веках нашей эры, развитие которой находилось в тесном общении со славянским миром.

В итоге раскопок мы располагаем материалом, свидетельствующим, что националистическая немецкая наука в течение длительного периода отрицала за древними обитателями этого края право на самостоятельное развитие культуры».

Совсем по-другому результаты работы экспедиции трактовались в средствах массовой информации. Здесь наличествовала полная определённость, которую продемонстрировала, например, газета «Калининградская правда»:

«В эти дни научных работников музея можно видеть на раскопках древнего городища близ Светлогорска. Совместно с научными работниками Института истории Академии наук СССР они кропотливо изучают остатки поселения людей, населявших наш край около полутора тысяч лет назад. Обнаруженные при раскопках предметы представляют огромную научную ценность. Многие из этих древностей уличают немецких учёных в фальсификации истории, наголову разбивают их лженаучные утверждения о том, что якобы древним населением территории Восточной Пруссии были не славяне, а готы».

В текущей пропаганде тезис о «славянской земле» иногда заменялся на ещё более простое (хотя и абсурдное, с научной точки зрения) утверждение о «советских корнях» в Юго-Восточной Прибалтике. «В седую старину, – говорилось, например, в передаче цикла “В помощь агитатору” областного радио 28 ноября 1947 г., – на этих землях жили предки советского народа».

Идея об исконной принадлежности к славянскому миру территории Восточной Пруссии, «веками находившейся под игом прусских милитаристов», должна была, во-первых, объяснить советским гражданам факт присоединения части бывшей германской провинции к СССР. А во-вторых, внушить новосёлам мысль о необходимости устраиваться на этой земле всерьёз и надолго, даже навсегда. Надо было во что бы то ни стало разрушить преобладавшие среди переселенцев ощущения того, что они приехали на чужбину, «в Германию», и порождаемое ими чувство временности и неопределенности своей жизни на новом месте.

Рассматриваемый здесь тезис благополучно просуществовал вплоть до середины 1950-х гг. и даже вошёл в советские энциклопедические издания. Так, в статье «Калининградская область» Большой советской энциклопедии говорилось, что она была образована «на древних исконных землях прибалтийских славян после разгрома фашистской Германии и уничтожения её векового очага агрессии – б[ывшей] Вост[очной] Пруссий» (Большая советская энциклопедия. М., 1953. Т. 19. С. 426).

Правда, со временем этот тезис был несколько модифицирован: древнее население на территории Восточной Пруссии стало обозначаться как славянско-литовское.

Первый раз эта аксиома была подвергнута сомнению уже после смерти Сталина – 5 апреля 1954 г. на заседании краеведческой секции Областного лекторского бюро обсуждалась лекция В. С. Фёдорова «Историческое прошлое Калининградской области». В рецензии на текст лекции члена бюро Цыганкова содержалась открытая критика теории о «славянских корнях» Восточной Пруссии. О том же говорил И. П. Колганов: «На территории Калининградской области жили не славяне, а пруссы». Он ратовал также за необходимость изучения истории области «на более широком фоне», то есть с учётом её довоенного прошлого. В свое оправдание лектор Фёдоров привел несокрушимый, как ему казалось, довод: «О том, что здесь жили славяне, мною взято из Б.С.Э.». И всё-таки победа на сей раз оказалась на стороне ревизионистов. В решении секции по итогам обсуждения записали: «Древнее население Калининградской области охарактеризовано в лекции как славянское. Нужно исправить – здесь жили пруссы, племена литовской народности».

Впрочем, не всем нравилась такая увлеченность «прусским вопросом». При обсуждении лекции «История завоевания Юго-Восточной Прибалтики Тевтонским орденом», подготовленной И. П. Колгановым, рецензент, кандидат исторических наук П. Снесаревский упрекнул коллегу в слишком рьяном опровержении немецкой версии о дикости пруссов. Ибо тогда «в его трактовке пруссы оказываются чуть ли не более развитыми, чем славяне».

Как видим, история края до XIII века начала изучаться и даже отчасти пропагандироваться с самых первых лет существования Калининградской области. Именно этой части прошлого суждено было раньше всего освободиться от грубых и преднамеренных фальсификаций.

Гораздо сложнее обстояло дело с собственно немецкой историей региона XIII–XX веков. Делать вид, что таковая вообще отсутствовала, было весьма затруднительно, хотя бы ввиду частично сохранившейся культурной среды. Да и в обком ВКП(б) поступали сигналы о том, что «особенно большой интерес проявляется у переселенцев к положению в бывшей Восточной Пруссии».

Чтобы восполнить этот пробел и удовлетворить интерес своих любознательных сограждан, был разработан своего рода «краткий курс» истории Восточной Пруссии, который с небольшими вариациями десятилетиями тиражировался в публицистике, лекционной пропаганде, прессе и других средствах массовой информации. Попробуем воспроизвести его здесь целиком, прибегая к цитатам из текстов передач областного радио, прозвучавших в эфире с сентября 1947 г. по апрель 1948 г.[72]. Рассказ об истории края начинался, как правило, с эдакого эпического зачина: «Очень давно, тысячи лет назад, когда на этих полях росли дикие леса, сюда пришли первые люди – наши предки – славяне. Много труда они положили на то, чтобы отвоевать у природы клочки земли, пригодные для земледелия. Прошло несколько веков, и природа была покорена. Появились возделанные поля, на месте топей – зазеленели луга».

Затем шли картины благоденствия наших предков: «цветущий край», «тучные пастбища», «плывущие по рекам караваны судов», «трудолюбивый народ» и т. п. Конечно же, «этим и воспользовалась немецкая “крестоносная сволочь”, как называл Карл Маркс немецких псов-рыцарей». И вот происходит мгновенная (точное время, впрочем, никогда не указывалось) смена декораций:

«С запада пришла беда. Нагрянули подлые захватчики, немецкие псы-рыцари». Они «превращали страну в пустыню», «грабили имущество», «истребляли или обращали в рабство население». «Первый удар разбойничьих немецких полчищ приняли на себя пруссы, проживавшие на месте Калининградской области, между Вислой и Неманом. Почти 10 лет[73] сопротивлялись они наглым захватчикам. С неслыханной жестокостью, огнём и мечом, крестоносцы сломили упорство славян и удержали за собой часть захваченных земель».

Далее обычно следовали сведения об основании крепости Кёнигсберг, которая вопреки всякой логике рассматривалась не как оборонительное сооружение, а как инструмент агрессии и экспансии: «Псы-рыцари с расчетом выбирали место для своего разбойничьего гнезда. Сообщение с морем по каналу давало возможность получать нужные для войн и набегов людские резервы и оружие, позволяло также отправлять в немецкие государства награбленное».

Здесь же упоминалось об объединении тевтонов с орденом меченосцев и повествовалось об их первом крестовом походе на Русь и блестящей победе Александра Невского на Чудском озере в 1242 г. Кроме того, отмечалось, что и дальше «немецкие захватчики не унимались: в течение 700 лет они не расставались с сумасбродной мыслью о захвате русских земель». Вслед за Ледовым побоищем говорилось о победе над орденом под Грюнвальдом в 1410 г., которая призвана была символизировать боевое содружество славянских и балтийских народов в борьбе с общим врагом.

Следующий исторический эпизод, удостоенный упоминания в «кратком курсе», был связан с Альбрехтом Бранденбургским, чья деятельность получила весьма неприглядную оценку: «С помощью церкви Альбрехт сумел превратить захваченные земли в государство, а разбойников-тевтонов сделать крупными помещиками».

Далее сразу следовал краткий рассказ о Семилетней войне, прусском походе Апраксина, битве при Гросс-Егерсдорфе (часто писали неправильно, например, так: Грос-Дерггердорф). События 1757–1763 гг. нередко навевали ассоциации с только что закончившейся войной: «Советские солдаты шли по пятам врага и той самой земле, по которой около 200 лет назад, в Семилетнюю войну, победоносно шли на столицу Восточной Пруссии – Кёнигсберг – русские полки, и словно это было недавно! За двести лет здесь не мог простыть след русских войск. Советским солдатам казалось, что впереди во тьме ночи дымят костры русских бивуаков. Потомки шествовали по стопам предков».

Непременно подчёркивалось, что Пруссия и Кёнигсберг «находились в руках русских почти пять лет», а комендантом города был отец прославленного полководца Суворова. Здесь же, между прочим, сообщалось, что «поляки и пруссы, законные хозяева этой территории, были уже истреблены или вытеснены с прусских земель». С сожалением указывалось, что намерению императрицы Елизаветы навсегда покончить с Восточной Пруссией, которая должна была по договору с Польшей перейти к Речи Посполитой, помешала смерть российской самодержицы. Сменивший её на престоле Петр III, «ярый поклонник всего немецкого», вернул всё Фридриху II.

В «кратком курсе» оказался освещённым и период Наполеоновских войн. Отмечалось, в частности, повторное вступление в 1813 г. в Кёнигсберг русских войск, которые «проявили благородство, освобождая пруссаков от иноземного гнета». Последние, однако, реагировали на пролившееся на них благодеяние странно: «Но ни чести, ни совести не знали чванливые, льстивые и трусливые потомки псов-рыцарей. Кланяясь при встрече, они всегда были готовы убить русского при удобном случае».

Дальше, по логике вещей, должна была идти Первая мировая война и Восточно-Прусская операция 1914 г., но этот сюжет загадочным образом почти никогда не затрагивался – по-видимому, в нём не находился предмет для национальной гордости. Всё повествование завершалось картиной штурма Кёнигсберга в 1945 г. и возвращения этой земли её «законным хозяевам».

Разумеется, со страниц газет и из передач радио тщательно убирались любые сведения или высказывания, в положительном ключе характеризующие немецкое прошлое края. Так, из зачитанного по областному радио письма к жителям Калининграда от народного артиста СССР Владимира Гардина был вычеркнут следующий фрагмент: «40 лет назад я, молодой тогда артист, побывал в вашем городе. В то время Кёнигсберг был крупным промышленным и торговым центром. Его ярмарки собирали посетителей и покупателей со всего мира».

Нетрудно заметить, что для «краткого курса» из всей истории Юго-Восточной Прибалтики и Восточной Пруссии были выбраны те моменты, которые, во-первых, негативно характеризовали сам факт и результаты немецкого присутствия на этой земле и тем самым служили обоснованием ликвидации бывшей германской провинции. Во-вторых, делался акцент на тех исторических событиях, которые свидетельствовали о связях данной территории с Россией, вековой борьбе славян с немецкой агрессией и победах русского оружия.

Однако и перечисленный набор исторических фактов и штампов, долженствующий показать неприглядное прошлое немецкой провинции, очень скоро стал казаться излишним. Редакторы и цензоры уловили эти настроения и начали вычеркивать всякие упоминания о Восточной Пруссии и её бывших хозяевах, если они не были прямо связаны с темой прошедшей войны. Не следовало писать о принадлежности края в прошлом к Германии; нежелательны были даже фразы вроде: «на отвоёванной у немцев земле». Если речь заходила о фабриках и заводах, нельзя было сообщать об использовании на них немецкого оборудования; выражение «восстановление завода» заменялось на «строительство завода» и т. д.

До сих пор речь шла о партийной пропаганде. Ну а как относилось к затронутым проблемам профессиональное сообщество калининградских историков – преподаватели вузов, учителя школ, музейные работники?

Изучение архивного фонда Калининградского педагогического института за первые десять лет его существования обнаружило, что вплоть до 1956 г. не только довоенная, но и вообще местная история совершенно отсутствовала в перечне преподаваемых учебных дисциплин, занятиях факультативов и научных кружков, тематике курсовых работ студентов-историков, исследовательской работе преподавателей кафедр общественных наук. За весь этот период на многих сотнях страниц планов, отчётов, приказов и протоколов разных подразделений педагогического института удалось отыскать только два случая, связанные с краеведческими проблемами.

Первое в этом ряду событие оказалось по-своему знаменательным. На заседании Учёного совета института 7 декабря 1949 г. при обсуждении плана научно-исследовательской работы преподаватель исторического факультета А. В. Мельникова выступила с неожиданным демаршем, который был отмечен в протоколе следующим абзацем: «Разработка новых спецкурсов. Учтено, чтоб работа института [шла] в ногу с жизнью страны. Предлагает разработать спецкурсы с включением в план изучения истор[ии] Кёнигсберга».

Никто не оказался готовым возразить по существу. Наверное, от растерянности. Но о реакции членов Учёного совета вполне можно судить по принятому в тот же день решению, которое, надо полагать, было прямым ответом на демарш Мельниковой. В специальном пункте постановления констатировалось, что преподаватели института «не исследуют также истории и развития хозяйства и культуры молодой Калининградской области». Совет решил «рекомендовать кафедрам включить в планы работ изучение состояния и развития хозяйства и культуры молодой Советской Калининградской области».

Что же касается самой А. В. Мельниковой, претензии к ней стали предъявляться по другому поводу. Руководство и коллеги критиковали её, в частности, за то, что свои лекции по Средним векам она строит «на порочной методологии» и не следует указаниям товарища Сталина. Воспитывать подрастающее поколение с такой характеристикой не было никакой возможности, и в следующем 1950 г. носительница «порочной методологии» в институте уже не работала.

Второе событие относится к 1952/53 учебному году, когда на заседании кафедры истории в тематику курсовых работ для студентов III курса по истории СССР особым решением дополнительно была включена первая краеведческая тема – «Ликвидация восточно-прусского плацдарма».

Планы, отчёты, протоколы заседаний педсовета и акты проверок Калининградского педагогического училища за 1947–1953 гг. также убеждает в отсутствии преподавания, хотя бы и на внеклассных занятиях, истории края. Однажды, в 1947 г., в план воспитательной работы был включён доклад «История г. Калининграда и Калининградской области», но прочитан он не был.

В апреле 1952 г. при посещении урока истории инспектором облоно Е. А. Бондаревской было сделано следующее замечание: «При изложении хода войны 1805–1807 гг. недостаточное внимание уделено преподавателем краеведческому материалу; учащиеся, особенно 6–7 класса, не ассоциируют военных действий в районе Прейсиш-Эйлау, Фридланда с территорией Калининградской области».

Не менее строгий, хотя и негласный, запрет на изучение местной истории существовал и в школе. Областной институт усовершенствования учителей без конца организовывал курсы повышения квалификации и научно-практические семинары для учителей-историков на самые разнообразные темы, иногда и весьма экзотические[74], но никакого касательства к прошлому края они не имели.

Пожалуй, интенсивной краеведческой работы более всего следовало бы ожидать от сотрудников калининградского музея, созданного по решению Управления по гражданским делам области 7 августа 1946 г. Однако музей долгое время не имел помещения для создания исторической экспозиции, а шесть его научных сотрудников располагались в трёх комнатах неприспособленного для работы здания по ул. Тельмана, 70.

Музей официально считался краеведческим, но в первые годы его обычно называли Музеем Отечественной войны 1941–1945 гг., что вполне соответствовало содержанию его деятельности. С 1947 г. сотрудники музея организовывали передвижные выставки военно-патриотической направленности (ко Дню победы, годовщинам Красной Армии), а также в связи с другими праздниками и разными примечательными событиями в жизни области (8 Марта, посевные и уборочные кампании и т. п.). Так, передвижная выставка на тему «В борьбе за высокий урожай и высокую продуктивность скота – равнение на передовиков» в 1949 г. демонстрировалась в девяти районах области.

Облисполком принял 12 мая 1949 г. решение № 491 «О передаче областному краеведческому музею исторических и художественных ценностей, находящихся в ведении организаций и у частных лиц на территории Калининградской области».

Все руководители предприятий и учреждений должны были сообщить о находящихся у них предметах, имеющих музейное значение, а затем безвозмездно передать их музею. Чтобы не возникало различных толкований, какие именно ценности имеются в виду, постановление разъясняло, что речь идёт о вещах, по которым трудящиеся смогут ознакомиться «с историей, культурой и героикой Великой Отечественной войны».

Работа музея вызывала немало нареканий, в том числе и со стороны инспекционной бригады ЦК ВКП(б), прибывшей в область с проверкой в начале 1951 г. В составленной по этому случаю справке тогдашний директор музея И. Г. Ковтун признаётся, что в предшествующие годы коллективом музея «был упущен момент сбора исторических и других фондов», в особенности по штурму Кёнигсберга, которые оказались утраченными «в виду влияния атмосферных факторов и времени». Все эти годы музейное собрание пополнялось за счёт «покупок копий картин (не совсем удачных), скульптуры[75] и предметов учебно-наглядного инвентаря». На 1 апреля 1950 г., то есть на исходе четвёртого года работы, музейная коллекция насчитывала всего лишь 206 экспонатов основного фонда!

В 1949 г. музей подготовил первую стационарную выставку «Итоги трёхлетнего хозяйственного и культурного строительства Калининградской области» (её посетили две тысячи человек). В мае 1950 г. была открыта постоянная экспозиция, состоящая их трёх разделов, подготовленных соответственно отделами истории советского периода, природы и Великой Отечественной войны. Научная работа в музее велась только по одной теме и была связана с раскопками, проводимыми на территории области археологами АН СССР. Разумеется, никаких следов собирания, а тем более публичного демонстрирования экспонатов, связанных с довоенной немецкой историей, среди архивных материалов не обнаружилось[76].

Здание бывшего городского концертного зала – Штадтхалле, постройки 1912 г. В нём с 1991 г. расположен Калининградский областной историко-художественный музей

«В XIII веке мирная жизнь пруссов была нарушена вторжением тевтонских рыцарей, которые, покорив и заселив Пруссию, создали на её территории разбойничье государство, превратили Пруссию в базу своей агрессии против славянских и литовских народов.

Мрачные руины кафедрального собора, старые замки и кирхи, которые и сейчас можно встретить на территории нашей области, напоминают нам о том далёком, страшном времени»[77].

Только в плане работы музея на 1952 г. была намечена подготовка экспозиции «Историческое прошлое Калининградской области», базой для которой должны были стать материалы археологических раскопок. Впрочем, за содержанием музейной экспозиции внимательно следили как партийные органы, так и государственная цензура.

Задачу изучения истории Восточной Пруссии взялись решать в организации, от которой в наименьшей степени можно было ожидать появления такого рода инициативы, – в парке культуры и отдыха (ПКиО) Калининграда. В отчёте за 1947 г. среди главных задач[78] коллектива работников парка последним, шестым, пунктом значилось: «Изучение исторического прошлого Восточной Пруссии и перспективы развития Калининградской области». Данная формулировка добросовестно переписывалась в планах и отчётах ПКиО и в последующие годы.

Как, откуда, каким образом эта крамольная цель попала в официальные документы и несколько лет в них фигурировала? По материалам архива выяснить это не удалось. Однако очевидно, что инициатива неведомого почитателя восточнопрусской истории просто осталась незамеченной вышестоящими инстанциями, а знаменательная фраза, раз попав, затем механически из года в год перепечатывалась в очередном плане или отчёте. Что же касается самого изучения прошлого работниками ПКиО, никаких его следов обнаружить не удалось.

В первое время после войны понятия «памятник», «исторический памятник», «памятник культуры» применялись только по отношению к захоронениям советских воинов, павших в боях за Восточную Пруссию. Первое постановление облисполкома о благоустройстве могил солдат Красной Армии датируется 3 октября 1947 г. (до этого захоронениями занимались военные власти и гражданские управления). В нём, в частности, указывалось: «На всех братских могилах снять индивидуальные памятники и заменить одним общим памятником-монументом из гранита, мрамора или кирпича». Кроме того, этим же решением вводилось единообразие в оформлении могил. Все они должны были иметь по одной мемориальной доске с надписью: «Вечная слава героям, павшим в боях за нашу советскую Родину».

Принципиально важным было то, что таким образом с надгробий убирались всякие упоминания о Восточной Пруссии и бывшей принадлежности этих земель.

Только через три года облисполком начал утверждать списки исторических памятников. По решению от 24 февраля 1950 г. областной исполнительный комитет обратился в правительство РСФСР с просьбой зарегистрировать на территории Калининрадской области четыре памятника общесоюзного значения (обелиск 1200 гвардейцам в Калининграде, братское кладбище в Черняховске, памятник генералу И. Д. Черняховскому, деревянный обелиск в Нестеровском районе) и шесть памятников республиканского значения (все – могилы времён Второй мировой войны).

Несмотря на все эти решения, местные власти не уделяли должного внимания приведению в порядок захоронений советских солдат. Об этом свидетельствует «Акт проверки учёта и сохранности исторических памятников», составленный 24 сентября 1951 г. старшим инспектором Комитета по делам культурно-просветительных учреждений при Совете министров РСФСР А. В. Копыловой. В «Акте» констатируется, что из 250 учтённых братских могил на 133 установлены деревянные обелиски, «пришедшие в ветхое состояние». Кроме того, в области находились еще 727 неучтённых (то есть без составления соответствующих паспортов с описанием) братских могил и 2252 одиночных захоронения, чьё состояние определялось как «запущенное».

Воинское захоронение у памятника Шиллеру. Калининград. 1947–1952 гг.

Инспектор из Москвы критиковала местные власти и за отсутствие пропаганды памятников в печати, по радио, в лекциях и на экскурсиях. Согласно секретным отчётам облвоенкомата от 1 июня 1952 г., на начало года в области насчитывалось 916 братских и 3195 индивидуальных могил, в которых было захоронено 24 692 солдата и офицера Красной Армии. Ещё 265 могил остались необследованными. За период с 1946 г. по 1952 г. в области было построено 59 «фундаментальных памятников», а надо было установить ещё, по меньшей мере, 12 081. Представители армии постоянно жаловались, что воинские кладбища «содержатся в беспорядке», «могилы заросли бурьяном», «памятники пришли в негодность».

Гораздо успешнее дело обстояло с установкой памятников советским вождям. Производство такого рода скульптуры в стране было поставлено на промышленную основу, и её приобретение не составляло большого труда. Да и различные мастерские скульпторов и отдельные художники буквально засыпали местные власти предложениями и проектами памятников Ленину, Сталину, Калинину и другим советским вождям.

Центральную композицию предполагалось устроить на территории немецкого парка у кирхи Луизы, который расширялся за счёт прилегающих к нему бывших немецких кладбищ до 85–90 гектаров. Согласно неосуществлённому проекту архитектора Михайловского центральная аллея парка вела к «обширной поляне, где будет возвышаться гигантская фигура великого вождя нашей страны – генералиссимуса Сталина». Вокруг центральной скульптуры планировалось разбить цветники, причем «ковры живых цветов воспроизведут портреты соратников товарища Сталина – Андрея Александровича Жданова, Михаила Ивановича Калинина и других».

Особое значение придавалось, конечно, сооружению памятника «всесоюзному старосте», «дедушке Калинину», чьё имя носила область. Начиная с 1949 г. областные власти ходатайствовали перед Москвой о выделении полмиллиона рублей на памятник Калинину. Эти просьбы повторялись в 1950 и 1951 гг. со ссылкой на наказы трудящихся. Наконец, Совет министров РСФСР поручил Госплану решить вопрос о строительстве памятника в 1952 г.

Торжественное открытие памятника, состоявшееся 5 декабря 1959 г., было приурочено ко дню Конституции СССР, в разработке которой Калинин принимал активное участие. Изображения статуи стали широко тиражироваться, в том числе на почтовых конвертах.

Кирха памяти королевы Луизы. Май 1967 г.

Открытие памятника Михаилу Калинину в Калининграде 5 декабря 1959 г.

В качестве третьей категории памятников истории и культуры (наряду с захоронениями советских воинов и скульптурами вождей) в первые послевоенные годы признавались выявленные археологами поселения и могильники доорденского периода (в 1951 г. было паспортизировано 34 археологических памятника). Никакие другие архитектурные или скульптурные сооружения (замки, храмы, мосты, вокзалы, общественные и жилые здания, монументальная и парковая скульптура) не только не считались историческими памятниками, но даже практически не упоминались в официальной документации.

Единственное исключение, сделанное в отношении памятников немецкого прошлого, касалось И. Канта и Барклая де Толли. В упомянутом списке памятников, за которые калининградские власти ходатайствовали перед Москвой о придании им высшего статуса – «памятников общесоюзного значения», на отдельном листе (включённом в постановление облисполкома, как можно судить, в самый последний момент) значился установленный немцами памятник русскому полководцу Барклаю де Толли. Он располагался на территории колхоза «Калининград» Калужского сельсовета Черняховского района. В документе содержалось лаконичное описание памятника: «Чугунный четырёхгранный монумент, высота 4,1 метра с надписями на русском и немецком языках».

В начале 1950-х гг. появились первые проекты создания памятных знаков, не имеющих связи с последней войной. В планах областного отдела культуры на 1951 г. значилось установление мемориальной доски «на месте пребывания Петра I и Суворова в городе Кёнигсберге». Этот проект остался нереализованным. Позднее, в 1955 г., в Калининграде, на улице Кутузова, был установлен бетонный бюст А. В. Суворова. Что же касается задачи увековечивания памяти о пребывании Петра I в Кёнигсберге, отчасти она была решена художниками. Процедура придания тому или иному памятнику статуса охраняемого государством была весьма сложной.

Для этого требовалось получить разрешение от Института Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина при ЦК ВКП(б), одновременно согласовав его с соответствующими отделениями и институтами Академии наук СССР и одобрив в Научно-методическом совете по охране памятников культуры при Президиуме Академии наук СССР.

Ещё одна инициатива исходила «из глубинки»: 26 октября 1951 г. секретарь Багратионовского райкома партии обратился в обком КПСС с просьбой открыть в городе памятник полководцу П. И. Багратиону. Просьба обосновывалась пожеланиями трудящихся и вопиющей исторической несправедливостью, «ибо никаких следов в память русским воинам и русским полководцам, сражавшимся на нашей земле в 1807 г. против войск Наполеона, нет». Такое положение секретарь райкома считал особенно нетерпимым, так как Багратион «разбил считавшиеся непобедимыми тогда наполеоновские войска. Наполеон и его гвардия бежали от русской армии и русских казаков».

В составленном в 1954 г. областным управлением культуры перечне памятников Калининградской области была дана следующая их классификация: 1) археологические – 23 памятника; 2) исторические памятники русской военной славы – 3 (помимо монумента Барклаю де Толли к ним были отнесены два захоронения русских воинов 1807 г. в Правдинске); 3) мемориальные – 1 (могила Канта); 4) исторические памятники Отечественной войны 1941–1945 гг. – 21 091.

Однако после смерти Сталина ситуация стала постепенно меняться. Директор областного музея И. Г. Ковтун 2 мая 1954 г. направил официальное письмо начальнику управления культуры М. С. Шумихину с предложением взять под охрану государства некрополь кёнигсбергских учёных в районе обсерватории. В письме говорилось, что вся прилегающая к обсерватории территория немцами была «превращена в пункты обороны», вследствие чего «гранитные постаменты памятников были разрушены и превращены в защитные сооружения».

Памятник Барклаю де Толли. (Государственный архив Калининградской области)

«Некрополь, – продолжал И. Г. Ковтун, – зарос кустарником и травой, с трудом был отыскан. В результате поисков найдены могила астронома Бесселя; гранитный куб с надписью Fr. Wilg. Bessel был обнаружен в траншее, засыпан землёй. Сейчас он поставлен на место, но бронзовый бюст Бесселя не найден.

На Некрополе установлены места могил профессора Нейман[а] и профессора Каспар[и], к восстановлению надгробий которых, по-моему, необходимо принять самые срочные меры и провести дальнейшие изыскания. Необходимо решить, может быть, территорию обнести изгородью и сделать поясняющие надписи. При этом прилагаю краткие характеристики на Бесселя, Неймана и Каспара, а также фотографии видов руин обсерватории».

Эта инициатива была реализована уже в следующем году при составлении очередного списка охраняемых памятников.

Кстати, в перечне 1955 г. была введена новая классификация памятников. К археологическим и историческим (братским могилам) добавились «памятники искусства». Здесь первым номером фигурировал установленный в 1953 г. в центре Калининграда монумент Сталину, далее шли памятники русским полководцам и советским героям. В эту же категорию попали могила Канта, памятник Шиллеру на Театральной площади, а также ещё один памятник «из искусственного гранита», находившийся на территории зоопарка, коему было дано следующее описание: «Мемориальный памятник, фигура во весь рост, с наклоном, известному австрийскому поэту Миннезингеру, создателю многих песен. Памятник поставлен в 1933 г.».

После XX съезда КПСС в отношении к культурному наследию Восточной Пруссии появились радикальные изменения. И на этот раз инициатива исходила от частных лиц, представителей советской интеллигенции.

Управление по охране исторических и архитектурных памятников при Совете министров СССР получило 5 сентября 1956 г. письмо от калининградского учителя Прохорехина, сообщавшего свой точный домашний адрес. Послание начинается констатацией того факта, что Калининград «имеет свою богатую историю и много исторических памятников». «Неизвестно, по указанию кого, – продолжал автор письма, – Королевский замок разрушается с целью утилизации кирпича, хотя последнего и без того хватает в достаточном количестве. Жаль, что такой исторический памятник не сохранится для потомства. Ведь многие приезжающие в Калининград захотят увидеть его, а уберечь его от полного разрушения ещё есть время. Таково не только мое мнение, но и мнение многих калининградцев, желающих сохранить историю».

Пересылая это письмо в Калининград, министерство культуры затребовало от областных властей справку «об историческом и художественном значении Королевского дворца в г. Калининграде для решения вопроса о взятии его на госохрану».

На этот запрос рукой начальника управления культуры М. Шумихина 28 сентября была наложена следующая резолюция: «…подготовить ответ, что замок был разрушен полностью в период войны и нет нужды брать его под охрану. На его месте будет построен Дворец советов».

Подготовленный в этом духе ответ и ушёл в Москву.

И всё-таки следствием обращения учителя Прохорехина, как, вероятно, и других инициатив представителей калининградской интеллигенции, стало историческое решение облисполкома № 480 от 22 октября 1956 г. «О мероприятиях по учёту и сохранению памятников истории, археологии, искусства и архитектуры». Оно обязывало управление культуры и отдел по делам строительства и архитектуры «приступить к выявлению и принятию на учёт памятников… чтобы закончить эту работу по городу Калининграду к 15 декабря 1956 г., по районам и городам области к 15 апреля 1957 г.»

Памятник И.В. Сталину в Калининграде

Одновременно предлагалось «разработать мероприятия по обеспечению сохранности памятников (консервации, ремонту и благоустройству территорий, прилегающих к памятникам)». Решение обязывало райисполкомы «не допускать разборки и разрушений памятников истории, искусства и архитектуры».

Это постановление открыло дорогу для настоящего поворота в отношении к немецким памятникам. Из областного бюджета стали выделяться средства на их ремонт и реставрацию.

Появились многочисленные списки немецких памятников, которые брались на учёт, проводилось их техническое обследование и паспортизация. В новых списках оказались многие общественные здания, фортификационные сооружения, замки, кирхи, мосты, а также произведения «прикладного искусства» (скульптура «Бой быков», скульптуры двух оленей и др.).

Первое официальное решение, касавшееся памятников немецкого прошлого края, было принято на заседании бюро Калининградского городского комитета ВКП(б) 17 апреля 1947 г. Опубликованный в конце 1990-х гг. документ гласил:

«Об охране и приведении в порядок могилы Иммануила Канта.

В связи с тем, что могила Иммануила Канта находится в запущенном состоянии, а подходы к ней захламлены завалами разбитых соседних зданий, бюро ГК ВКП(б) постановляет:

1. Обязать Городское Гражданское Управление в недельный срок организовать расчистку от завалов разбитых соседних зданий и приведение в надлежащий вид могилы Канта. Городскому Управлению с 18 апреля установить охрану могилы.

2. Поручить Городскому Гражданскому Управлению (тов. Долгушину), по согласованию с Областным управлением по гражданским делам, сделать мемориальную доску у могилы Канта.

Обязать отдел агитации и пропаганды ГК ВКП(б) (тов. Кудряшова) составить текст надписи в оценке классиков».

Кёнигсберг. Скульптура Иммануила Канта на Парадной площади. Около 1935 г. (Музей города Кёнигсберг)

Почти через месяц после заседания, 12 мая, секретарь горкома К. В. Булгаков направил письмо начальнику горкомхоза Г. В. Попкову следующего содержания:

«В числе мероприятий по сохранению могилы философа Иммануила Канта, согласно решению бюро ГК ВКП(б) от 17 апреля 1947 г., Вам надлежит поставить на могиле мемориальную доску со следующим текстом:

ИММАНУИЛ КАНТ

1724–1804

КРУПНЫЙ БУРЖУАЗНЫЙ ФИЛОСОФ-ИДЕАЛИСТ.

РОДИЛСЯ, БЕЗВЫЕЗДНО ЖИЛ И УМЕР

В Г. КЁНИГСБЕРГЕ

Расположение мемориальной доски на могиле, а также проект её исполнения предварительно согласуйте с ГК ВКП(б)».

Судьба могилы Канта на протяжении ещё почти трёх лет оставалась неопределенной. И только 24 февраля 1950 г. облисполком принял решение просить Совет министров РСФСР внести в государственные списки памятников культуры общесоюзного значения надгробье Канта. Обращение содержало следующее описание:

«Могила немецкого философа Э. Канта (установлен немцами). Гранитный прямоугольный постамент на каменном основании. Надпись неразборчива. Сохранность неудовлетворительная».

«Вопрос изменения лица города, города прусского до мелочей, – заявил архитектор Н. В. Михайловский, – задача, стоящая перед советскими архитекторами в настоящее время, она очень трудная и требует большого напряжения и творческих усилий». Будущее лицо города, по мнению другого выступающего, О. Н. Закаменного, «в создании ярких перспектив, архитектурных акцентов большой значимости и эмоциональной насыщенности».

Немного позднее главный архитектор Калининграда Д. К. Навалихин подготовил обширный доклад под названием «Архитектурная реконструкция города Калининграда», в котором сформулировал основополагающий принцип отношения к немецкому архитектурному наследию: «Старый город должен быть полностью реконструирован и перестроен».

Аргументируя свою позицию, он писал: «В течение семи веков город строился и развивался хаотически, без единого, регулирующего застройку плана, и, как большинство капиталистических городов, представлял собой конгломерат различных эпох, вкусов и идеологий… Нас, советских людей, не устраивает планировка центральной части старого города с его узкими, кривыми улицами, замыкающимися в перспективах навязчивыми контурами кирок или нагромождениями лепящихся один к другому частных доходных домов с тёмными мрачными колодцами дворов без открытых пространств и зелёных насаждений».

Навалихин резко критиковал тех немногих архитекторов, которые предлагали восстанавливать старые здания «в прежнем архитектурном оформлении», так как они «ярко отражают немецкий национальный вкус» и «не отвечают советским архитектурным и градостроительным традициям».

Призывая немедленно заняться «выпрямлением улиц» и «расширением площадей», главный архитектор продолжал: «Весь рост и формирование нового социалистического города Калининграда должны идти под знаком непримиримой борьбы между старым и новым, между умирающим и нарождающимся». Из всего сказанного следовал логический вывод о том, что старые немецкие формы вступают в противоречие с новым социалистическим содержанием и требуют решительных и коренных преобразований». При обсуждении первого генерального плана по расчистке руин в Калининграде в июне 1948 г. было внесено новое предложение о судьбе бывшего городского центра, которое, по сути, и было впоследствии реализовано: «Старый центр сделать парком с кустами застройки».

В течение года после окончания боёв военные оставались единственной властью в северной части Восточной Пруссии, отошедшей к СССР. Сначала управление этой территорией осуществлялось командованием 3-го Белорусского фронта, затем, с июля 1945 г., Военным советом Особого военного округа.

Реальная власть на местах принадлежала военным комендатурам и действовавшим под началом военных властей временным управлениям по гражданским делам. Этим чрезвычайным органам управления приходилось выполнять очень широкий круг обязанностей, в том числе и абсолютно не свойственных воинским подразделениям: регулировать жизнь местного немецкого населения, заниматься коммунальным хозяйством, вводить в строй уцелевшие от разрушений промышленные предприятия, организовывать сельскохозяйственные работы и т. п.

Советские офицеры не были готовы эффективно управлять всеми аспектами жизни региона и «не прочь были как можно скорее отдать те или иные объекты гражданским ведомствам.

<…>

Эшелон с переселенцами. 1947 г.

Недовольные военным управлением были и гражданские лица, которые во все возрастающем количестве прибывали в область из разных концов страны (летом 1946 г. их число перевалило за 50 тыс. человек). Это недовольство открыто проявилось на областном профсоюзном совещании 19 июля 1946 г. Выступавшие на нём ораторы нередко усматривали корень многих бед в ненормальной организации управления. Так, председатель завкома одного из предприятий Красильников, говоря о творящихся вокруг безобразиях, так оценил их масштабы: “…если кто-нибудь сказал, что это происходит на территории Советской власти, – ему бы не поверили”. Вскрывая далее причины такого положения, он заявил: “Если бы я был в большой России, то пошёл бы в Обком, и там нажали бы и помогли, а здесь ничего не выходит… Если бы была местная власть, легче было требовать, а с военными ничего не можем сделать”. А в протоколе совещания председателей огородных комиссий содержалось такое заявление: “Как с подсобного хозяйства, а также и с индивидуальных огородов весь посев картофеля растащила Московская дивизия”»[79].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 апреля 1946 г. на территории Кёнигсберга и прилегающих к нему районов образовывалась Кёнигсбергская область в составе РСФСР. Тогда же Советом министров СССР было принято постановление о создании управления по гражданским делам области, а также трёх городских и 14 районных управлений.

29 января 1946 г. Кёнигсбергский особый военный округ был расформирован, а новые органы власти становились гражданскими и подчинялись Совету министров РСФСР.

В течение февраля гражданские управления всех уровней были в основном укомплектованы командированными ЦК ВКП (б), правительством и руководящими работниками различных ведомств.

21 июня 1946 г. Президиум Верховного Совета СССР издал указ о национализации находящихся в Кёнигсбергской области земли, банков, промышленных предприятий, средств транспорта и связи, коммунального хозяйства и т. п.

В тот же день Совет Министров СССР принял Постановление «О мероприятиях по хозяйственному устройству Кёнигсбергской области», в соответствии с которым в области вводилось советское законодательство, определялись льготы для переселенцев из числа рабочих и специалистов и содержалось несколько десятков конкретных поручений министерствам и ведомствам по организации и развитию экономики и социальной сферы новой российской области.

И вот 9 июля 1946 г. Совет Министров СССР принимает Постановление № 1522 «О первоочередных мероприятиях по заселению районов и развитию сельского хозяйства в Калининградской области»:

«В целях заселения районов и развития сельского хозяйства в Калининградской области Совет Министров Союза ССР постановляет:

1. Переселить на добровольных началах в районы Калининградской области на постоянное жительство в августе – сентябре – октябре 1946 г. 12 000 семей колхозников. Переселение 12 000 семей колхозников провести из следующих областей и республик: из Брянской области – 500 семей, Великолукской – 400, Владимирской – 400, Воронежской – 900, Горьковской – 400, Калининской – 400, Калужской – 300, Курской – 900, Кировской – 400, Куйбышевской – 200, Костромской – 300, Новгородской – 400, Московской – 400, Орловской – 500, Псковской – 300, Пензенской – 500, Рязанской – 400, Ульяновской – 400, Тамбовской – 400, Ярославской – 300, Мордовской АССР – 300, Марийской – 200, Чувашской – 300 и из Белорусской ССР – 2500 семей.

2. Направить в числе колхозников, переселяемых в Калининградскую область: 240 председателей колхозов, 240 заведующих животноводческими фермами, 240 бригадиров полеводческих бригад, 150 трактористов, 50 бригадиров тракторных бригад и 240 счетоводов с распределением по областям и республикам.

Советский агитплакат

<…>

7. Установить для колхозников, переселяемых в Калининградскую область, и организованных из них колхозов следующие льготы:

а) предоставить переселенцам за счёт государства бесплатный проезд и провоз скота и имущества до 2 тонн на каждую семью;

б) сложить с колхозников, переселяемых в Калининградскую область, все числящиеся за ними по месту выхода недоимки по обязательным поставкам государству сельскохозяйственных продуктов, налогам и страховым платежам;

в) освободить хозяйства переселенцев и организуемые из них колхозы от уплаты сельскохозяйственного и подоходного налогов и страховых платежей сроком на 3 года, а также от обязательных поставок государству сельскохозяйственных продуктов, кроме молока, сроком на 2 года с момента вселения или организации.

В дальнейшем колхозы, принимающие в свой состав переселенцев, освобождать от уплаты налогов и страховых платежей сроком на 3 года, а также от обязательных поставок сельскохозяйственных продуктов, кроме молока, сроком на 2 года с момента вселения, по числу вновь доприселённых хозяйств переселенцев;

г) выдавать семьям переселенцев при выезде безвозвратное денежное пособие в размере 1 тыс. рублей на главу семьи и по 300 рублей на каждого члена семьи.

Выдачу денежных пособий произвести соответственно за счёт бюджетов РСФСР и Белорусской ССР;

д) продать переселенцам-колхозникам в 1946 г. в местах вселения по государственным ценам продовольственное зерно из расчёта 1,5 центнера на главу семьи и 0,5 центнера на каждого члена семьи.

8. Рекомендовать переселенцам в Калининградскую область перевозить с собой имеющиеся у них скот, птицу и пчелосемьи.

<…>

13. Обязать Министерство Вооружённых Сил СССР (т. Хрулёва):

а) передать в 1946 г. вновь организуемым переселенческим колхозам в Калининградской области из числа продуктивного и рабочего скота, подлежащего передаче в народное хозяйство, 5000 коров и тёлок и 6000 лошадей;

б) передать в III квартале 1946 г. Калининградскому областному управлению по гражданским делам 150 исправных грузовых автомашин, в том числе для строительной конторы переселенческого отдела 100 автомашин и для машинно-тракторных станций Калининградской области 50 автомашин и 500 тонн автобензина;

в) выделить в III квартале 1946 г. для вновь организуемых машинно-тракторных станций Калининградской области стационарную и передвижную нефтетару общей ёмкостью на 2000 тонн;

г) оказывать Калининградскому областному управлению по гражданским делам помощь предоставлением автомашин для перевозки переселенцев от станций железных дорог до мест вселения.

14. Обязать Министерство промышленности строительных материалов СССР (т. Кагановича) поставить в августе 1946 г. Калининградскому областному управлению по гражданским делам для работ по ремонту домов, передаваемых переселенцам, 20 тыс. кв. метров стекла за счёт остатков промышленности.

15. Обязать Министерство чёрной металлургии (т. Тевосяна) поставить в августе 1946 г. за счёт производства Калининградскому областному управлению по гражданским делам 50 тонн гвоздей для проведения работ по ремонту домов, передаваемых переселенцам.

16. Обязать Министерство земледелия СССР (т. Бенедиктова) и Калининградское областное управление по гражданским делам (т. Борисова):

а) закрепить за организуемыми в Калининградской области колхозами необходимое количество земельных угодий, выдавая государственные акты на бессрочное (вечное) пользование землей;

б) передать колхозам, организуемым на территории, предназначенной для размещения их в местах вселения, имеющиеся хозяйственные постройки, сельскохозяйственный инвентарь и предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции;

в) организовать к 1 сентября 1946 г. 14 машинно-тракторных станций, выделив им в III квартале 1946 г. 150 тракторов, 150 тракторных плугов, 50 культиваторов и 50 тракторных сеялок».

«Все перечисленные выше руководящие документы создавали юридическую основу для превращения этой, бывшей доселе “особым районом”, территории в обычный субъект Российской Федерации. На них обычно ссылались историки при описании этапа становления Калининградской области. Между тем в реальной жизни речь шла о переходе управления от командиров воинских подразделений и военных комендатур в руки гражданского советско-партийного аппарата. Этот процесс, начавшийся в конце мая и растянувшийся до конца 1946 г., имел свою специфику, порождал серьёзные противоречия и сопровождался серьёзными конфликтами.

Уборка первого урожая в Гурьевском районе Калининградской области. 1946–1947 гг.

Включение в состав РСФСР целой новой области не могло не озаботить правительство СССР вопросом: а какое, собственно, наследство приходится брать под своё управление? Конечно, военные власти, а также аппарат уполномоченного НКВД / НКГБ по Восточной Пруссии предоставили соответствующие справочные материалы, однако в Госплане РСФСР их сочли недостаточными и для получения объективной информации посчитали нужным послать на место своего человека.

С 18 по 26 апреля 1946 г. в Кёнигсбергской области находился высокопоставленный правительственный чиновник В. Иванченко, который по результатам своей командировки подготовил обширный доклад о состоянии экономики области и перспективах её заселения советскими людьми»[80].

Автора заинтересовал сей «высокопоставленный правительственный чиновник». Выяснилось, что это – Василий Матвеевич Иванченко, родившийся в селе Александрия Могилёвской области в 1919 г. До войны работал в Ленинграде на заводе им. Макса Гельца в цехе производства артиллерийских снарядов. В феврале 1942 г. по «Дороге жизни» вывезен в Куйбышев. Далее работал на авиазаводе в Саратове. Поскольку данных об учёбе нет, высшее образование не получил. В Саратове начал работать технологом, а затем назначен начальником цеха.

И вот он оказывается «высокопоставленным правительственным чиновником».

Любопытны выдержки из этого доклада Иванченко:

«Имения помещиков, кроме большого господского дома, как правило, окружены группой жилых и служебных строений, больших скотных дворов с силосными башнями, небольшими предприятиями по переработке с. х. продуктов, мельниц, черепичных заводов и т. п. <…> Территория области покрыта густой сетью мелиоративных сооружений. Здесь встречаются: дренаж открытыми канавами, глубинные колодцы, насосно-перекачивающие станции, подпочвенный дренаж при помощи глиняных труб, дамбы, канавы и т. п. Все виды мелиоративных сооружений объединены в какую-то систему.

<…>

Характерными особенностями всех построек являются их благоустроенность и фундаментальность. Все строения каменные (кирпичные). Крыши, как правило, черепичные. Внутренняя отделка жилых домов – масляная краска. Как жильё, служебные помещения, так и скотные дворы электрифицированы. Отопление стандартизировано довольно комфортабельными плитами, одновременно обеспечивающими проживающих горячей водой. Водоснабжение даже на отдельных хуторах механизировано. Как правило, при каждом доме имеется фруктовый сад. Дома, предназначенные для будущих переселенцев, имеют перечисленные характерные особенности. Общая жилая площадь такого дома 60–80 и более кв. метров. В доме три-четыре жилые комнаты, кухня, кладовые и службы. Кроме помещений первого этажа, как правило, имеется мезонин – второй этаж, имеющий две комнаты, также благоустроенный. Использовался для проживания обслуживающего персонала. Значительное большинство домов сохранилось. Лишь отдельные дома в сельскохозяйственных районах разрушены полностью или требуют капитального ремонта».

В докладе говорилось, что «область почти не освоена хозяйственно», что на всей её территории происходит «разбазаривание земель», что земельные участки под военные объекты (полигоны, стрельбища и т. д.) отводились «стихийно, без учёта нормального развития хозяйства области», что «земель для передачи колхозникам-переселенцам почти не осталось», что оборудование и сельхозинвентарь «разбросаны всюду», а значительная часть имущества и построек «никем не охраняется и не используется».

«Приступая к работе, вновь назначенное гражданское руководство области, похоже, хорошо понимало сложности, которые могут возникнуть в процессе смены власти. Один из первых приказов начальника областного УГД В. Борисова, вступившего в должность 19 мая 1946 г., касался сохранности имущества. В нём говорилось: “Всякий вывоз скота, оборудования, материалов и имущества из пределов области прекратить. Разрешать только с ведома и согласования в каждом отдельном случае с гражданским управлением”.

В районных управлениях эта инициатива была конкретизирована. Так, в приказе начальника УГД Шталлупенского района В. И. Машина говорилось: “Запретить всем ведомствам, организациям и частным лицам самовольно, без ведома гражданского управления, брать, увозить, разбазаривать государственное имущество (мебель, производственное оборудование, с./хоз. инвентарь), производить разрушение зданий на территории Шталлупенского района. Виновных привлекать к ответственности”.

Произвести передачу всего имущества от военных комендатур гражданским управлениям планировалось в течение двух недель, начиная с последних чисел мая. Устанавливался следующий порядок передачи: принималось по описям только исправное и годное к эксплуатации имущество и инвентарь; сельхозпосевы передавались по фактическим площадям; соответствующие отделы управлений должны были осуществить приемку скота, транспортных средств, предприятий и мастерских, торговых точек, гостиниц, бань, больниц, школ, учреждений связи, жилого фонда, объектов коммунального хозяйства, а также финансовой и прочей документации.

На основании указаний областного управления в районах были изданы соответствующие приказы, которые не всегда просто дублировали поступавшие “из области” нормативные документы. Так, начальник Фридландского УГД Михайлов заодно приказал всем организациям, гражданам СССР и немцам “беспрекословно выполнять требования гражданского управления” (приказ был секретным).

Телятницы и управляющий фермой совхоза № 56. Калининградская область. 1949 г.

Последняя директива находчивого руководителя оказалась и наиболее ценной. Организовать в считаные дни полную инвентаризацию и установить контроль за всем передаваемым имуществом немногочисленным штатом только что созданных гражданских управлений было очень затруднительно. Составленные второпях акты (“сдал – принял”) зачастую оказывались простой формальностью. В действительности, новым властям потребовалось ещё несколько месяцев, чтобы хоть немного разобраться в том, чем они, собственно, отныне владеют и сколько недополучили от прежних хозяев. Позднее, в июле – августе, готовясь к массовому заезду переселенцев, районные Управления по гражданским делам стали формировать инвентаризационные комиссии, в задачу которых входило “оприходование всех ценностей стоимостью свыше 10 руб.”.

В ходе их работы сразу же выяснилось, что предназначенные для будущих новосёлов посёлки весьма пострадали от пребывания в них воинских частей. На заседании областной комиссии по приему переселенцев 4 августа, в частности, говорилось: “Недопустимо безобразничают части 26 с[трелковой] д[ивизии], которая почти полностью уничтожила с[ело] Гавайтен, где должен быть размещён колхоз”. Комиссия постановила: “Принять к сведению заявление генерал-майора тов. Боброва, что пункт, разрушенный частями 26 СД, будет восстановлен армией”. В том же Даркеменском районе оказалось невозможным заселить посёлок Сцальшрен, который также был “войсковыми частями приведён в негодность”.

Особенно небрежно заботились военные о сохранности передаваемого имущества в Рагнитском районе. Начальник местного УГД Афанасьев свое спецдонесение военному прокурору 11-й гвардейской армии озаглавил весьма красноречиво: “Об антисоветских преступных деяниях некоторых военнослужащих рядового и офицерского состава 4-й гвардейской Пушечной артиллерийской дивизии”. В нём говорилось, что как в г. Рагните, так и по всему району солдаты и отдельные командиры “вследствие безответственного, хамского и варварского отношения к социалистической собственности занимались и до сих пор продолжают разрушать строения, жилые дома”. Кроме того, они “разламывают деревянные сараи, увозят с собой рамы, двери и др. ценности, а доски с разрушенных сараев употребляют для упаковки своих вещей”. В письме приводились многочисленные примеры такого рода “деяний”.

В Земландском (Приморском) районе “со стороны воинского командования (полковника Компанеец, майора Манохина) не только не приняты меры к должному наведению порядка по сохранению жилфонда, но в ряде случаев занимаются разборкой хозяйственных построек на дрова”. С этой целью, в частности, были уничтожены беседки и павильоны в курортном городе Кранце. Дело не ограничивалось сараями и беседками. В Гвардейском районе неизвестные лица разобрали (опять на дрова!) хорошо сохранившийся деревянный мост через реку Прегель “на дороге республиканского значения”.

Ещё большей проблемой для гражданских управлений оказалось выселение военных из тех мест, которые отходили к местным органам власти. В архивных делах сохранилось немало жалоб на этот счёт.

Конфликтная ситуация сложилась во втором по величине городе области Инстербурге. В докладных записках начальнику областного УГД В. А. Борисову местные чиновники жаловались на нежелание со стороны начальника гарнизона генерал-лейтенанта Кошевого поделиться с гражданскими властями зданиями и жильём. При этом отмечалось, что все лучшие строения в городе заняты под квартиры офицеров, штабами дивизий и другими военными организациями. На все просьбы к военным “уплотниться” генерал Кошевой отвечал, что не будет этого делать “без ведома Министерства Вооружённых Сил”. Обращаясь за поддержкой к областным властям, начальник Инстербургского УГД А. Руденко завершил свое послание от 14 августа 1946 г. словами: “На месте ничего нам не дают. Поэтому требуется помощь и вмешательство Ваше и вышестоящих военных органов”.

В другой докладной записке, составленной чуть позже, говорилось, что военные не хотят отдавать даже те дома, которые были переданы гражданскому управлению по акту. В частности, в районе Инстербурга под названием “Шпринт” военнослужащие одной из частей “под угрозой оружия наших работников выселили и заняли 6 домов, а 8 домов разрушили; перегородки, рамы, полы, двери использовали на топливо”. Кроме того, говорилось далее, армейские командиры “категорически запрещают нашим специалистам национализировать помещения”, блокируя доступ к ним.

Сопротивление военных оказалось, по-видимому, столь сильным, что по настоянию областных властей Совет министров СССР 30 сентября 1946 г. принял специальное постановление № 2210 о немедленном, в двухнедельный срок, освобождении тех населённых пунктов, которые предназначались для размещения переселенцев. В случае неподчинения воинские части и организации выселялись в административном порядке, а их командиры привлекались к ответственности.

Но и этот документ (“за подписью тов. СТАЛИНА!”, как всегда подчёркивали гражданские власти), похоже, не возымел немедленного действия. По-прежнему военные удерживали не принадлежащие им помещения или самовольно занимали новые. При этом военные прокуроры, к которым апеллировали чиновники, как правило, становились на сторону офицеров и в выселении военнослужащих отказывали.

В Тильзите, как, впрочем, и в других городах, местные власти столкнулись с тем, что военные “перегораживали улицы”, создавая закрытые для прохода гражданских лиц кварталы. Начальник городского УГД Зверев 2 ноября 1946 г. был вынужден издать приказ “О нарушении общей планировки города воинскими частями и организациями”, которым предписывалось разгородить проезды и убрать незаконные посты и шлагбаумы.

Советские переселенцы в немецкой бричке. Конец 1940-х гг.

Вслед за армией неохотно расставались со своей собственностью другие военизированные организации, в частности, подразделения МГБ. Немало упрёков доставалось и милиции. В конце 1946 г. начальник гражданского управления Калининграда Колосов направил секретное письмо главе областного УВД генерал-майору Б. П. Трофимову, в котором высказывал протест в связи с действиями его подчинённых. Сотрудники МВД, по словам Колосова, буквально растаскивают переданные гражданским властям здания и сооружения: “снимают полы, рамы, двери, арматуру, сантехнику и т. п., злоупотребляя служебным положением, используя для этой цели немцев”. Особенное возмущение автора письма вызывал тот факт, что “в момент совершения этих беззаконий на объекты выставляли тщательную охрану”.

Советские офицеры на фоне Альтштадтской кирхи в Калининграде. 1947 г.

И всё-таки, несмотря на целый ряд недоразумений, споров и даже конфликтов, к концу 1946 г. передача власти от армии к гражданским структурам была в основном завершена. Организация управления в Калининградской области имела ещё немало отличий от привычной для всей страны системы, главным из которых было отсутствие партийных комитетов и выборных советов.

В марте 1947 г. был создан обком ВКП(б), затем сформированы райкомы и горкомы партии. 28 мая того же года по указу Президиума Верховного Совета СССР был образован Калининградский облисполком, а затем решениями бюро обкома созданы исполкомы советов на местах; решения бюро утверждались ЦК ВКП(б). Одновременно с формированием исполкомов упразднялись гражданские управления всех уровней. Наконец, вся перестройка системы управления области и окончательный переход к конституционным органам власти были завершены в связи с проведением первых выборов в местные советы депутатов трудящихся, которые состоялись 21 декабря 1947 г.»[81].

26 апреля 1945 г. полковник Колесников[82] сообщил окончательные данные проверки лиц, находившихся на сборных пунктах и в лагерях военнопленных. 11-я гвардейская армия сдала в органы СМЕРШ 19 237 лиц гражданского населения, 43-я армия – 8297 гражданских лиц. Гражданские лица обнаружились и в 50-й армии – 410 человек, и в 39-й армии – 414 человек. Всего, таким образом, было задержано около 30 тысяч немецких граждан.

С 6 апреля по 11 апреля 1945 г. в окрестностях и самом Кёнигсберге была проведена специальная войсковая операция по прочёсыванию местности, проверке населённых пунктов, железнодорожных станций, пунктов питания и других мест.

Задержанию подвергались все лица, не имевшие документов на право пребывания на данной территории, независимо от национальности. Для немецкого населения указывался возраст: мужчины – от 14 до 50 лет, женщины – от 16 до 40 лет. Задержанные направлялись в органы контрразведки «СМЕРШ», на сборные и пересыльные пункты и лагери военнопленных. Операция проводилась силами частей и соединений фронта, войск НКВД, дорожных и тыловых частей, запасных полков.

Таким образом, была задержана большая часть гражданского населения Кёнигсберга.

В порту Пиллау (ныне Балтийск). Восточные немцы-беженцы садятся на пароход, бросив телеги, домашних животных и вещи. 1945 г.

«Для обеспечения безопасности и наведения порядка все выходы из города были перекрыты тремя полками войск НКВД. При этом “с целью выявления шпионов, диверсантов, террористов и другого вражеского элемента в городе работают 8 оперативных групп численностью 120 человек, которые возглавляются опытными оперативными работниками”. О результатах деятельности подразделений НКВД Зеленин сообщает поистине впечатляющие цифры: “На 13 апреля с. г. нашими оперативными группами задержано (50 526 человек, из них немцев – 32 573 человека, граждан СССР – 13 052 чел., иностранных подданных – 14 901 чел.”.

Сортировка задержанных происходила следующим образом: советских граждан направляли на фильтрационные пункты, иностранцев – в комендатуры, а немецкое население “сосредотачивается в определённых пунктах города, где будет находиться под наблюдением военных комендантов и проверяться нашими органами”.

Помимо “задержанных”, Зеленин сообщает о 1710 “арестованных”, в числе которых упомянуты: “агенты германской разведки, диверсанты и террористы” – 152 чел., члены национал-социалистической партии и других фашистских организаций – 1501 чел., “предатели и пособники” – 57 чел. Представлен также именной список наиболее важных из арестантов, в том числе судья К. Церник и прокурор З. Меер.

О масштабах проведенных органами НКВД в Восточной Пруссии “зачисток” свидетельствует письмо Берии Сталину от 5 мая, в котором сообщается, что сотрудниками наркомата на территории этой германской провинции “с января по апрель с.г. изъято вражеских элементов свыше 50 000 чел.”[83]».

К 15 мая в городе числилось 34 354 жителя. Согласно сводной «Справке о наличии местного населения» из ставших доступными современным исследователям российских архивов, по состоянию на 1 сентября 1945 г. в советской части Восточной Пруссии проживали 129 614 человек, в том числе в Кёнигсберге – 68 014 человек. Из них – 37,8 % мужчин, 62,2 % – женщин, а свыше 80 % населения находилось в Кёнигсберге и трёх (из пятнадцати) ближайших к нему районах.

«Журналист Александр Адерихин опубликовал рассекреченные документы о депортации немцев из трофейной Калининградской области.

“10 декабря 1945 г. Г. Кёнигсберг. Совершенно секретно. Кол-во экземпляров – 1. Народному комиссару внутренних дел СССР, маршалу Советского Союза, товарищу Берия Л. П. Докладная записка об оперативной обстановке в Восточной Пруссии”.

Сегодня этот документ хранится в архиве управления МВД России по Калининградской области. С него снят гриф строгой секретности. В нём приводятся точные данные о немецком населении “советской территории Восточной Пруссии”. Тогда в области насчитали 137 412 “поданных Германии”. Из них только 47 013 человек трудоспособны. Это мужчины и женщины в возрасте от 17 до 50 лет. Остальные – старики и дети.

Интересен гендерный состав трудоспособных немцев: 9744 мужчин и 37 269 женщин.

“Вследствие тяжёлых материальных условий, в которых находится немецкое население, недостаточного питания и совершенно неудовлетворительно поставленной медицинской помощи среди населения имеются эпидемиологические заболевания и большая смертность, – говорится в докладной записке на имя товарища Л. П. Берии. – Только в течение ноября месяца умерло 1258 человек”.

Немцы в Кёнигсберге. Весна 1945 г. Фото из фондов Российского государственного архива кинофотодокументов

Работающие немцы получали 400 граммов хлеба в день. Неработающие, как говорится в документе, “кроме 200 граммов хлеба, никаких других продуктов не получают”.

“В г. Кёнигсберге и других населённых пунктах наблюдается значительное кол-во случаев грабежей, часто сопровождаемых убийствами немецкого населения”, – это цитата документа, датированного декабрём 1945 г. Здесь же приводится пример одного из таких преступлений: “В квартире немца Г. четырьмя неизвестными при грабеже домашних вещей и ценностей убиты две немки и две тяжело ранены”.

<…>

В 1946 г. калининградские чекисты сообщали московскому руководству:

“На территории Восточной Пруссии наблюдается большое количество мешочников и спекулянтов из Белоруссии, Смоленской, Калужской и других областей, а также из Москвы… Мешочники и спекулянты бродят по неосвоенным ещё населённым пунктам, занимаются обмолотом хлеба, сбором всевозможных «трофеев» и скупкой, главным образом посуды у населения”»[84].

И далее ситуация не менялась. В 1947 г. уже гражданские власти Калининграда докладывали в Москву: «Неработающее немецкое население… продовольственного снабжения не получает, вследствие чего находится в крайне истощённом состоянии. В результате такого положения среди немецкого населения за последнее время отмечается резкое повышение уголовной преступности (кражи продуктов, грабежи и даже убийства), а также в первом квартале 1947 г. появились случаи людоедства, которых по области зарегистрировано… 12. Занимаясь людоедством, отдельные немцы не только употребляют в пищу мясо трупов, но и убивают своих детей и родственников. Случаев убийства с целью людоедства имеется 4»[85].

«С 1 по 15 февраля 1947 г. по городам Калининградской области… вскрыто 8 ранее совершённых преступлений, в том числе два убийства. Завербовано в секретно-осведомительскую сеть 38 человек. Выявлено и взято на оперативный учёт 35 человек уголовного и сомнительного элемента, в том числе 30 притоносодержателей. У преступников изъято 37 стволов оружия… Ликвидированы три группы скотокрадов, арестовано десять человек участников и одна грабительская группа в составе трёх человек…»

В другом отчёте областного управления милиции от 21 января 1947 г. сообщается, что за полгода удалось ликвидировать 64 бандитско-грабительские и воровские группы в составе 182 человек.

«Немцы выживали как могли. Взять, к примеру, дело Людвига Л. Он торговал мясом на базаре и в своей квартире по сравнительно невысокой цене. В голодном городе немец, стабильно торгующий говядиной, да ещё и дёшево, уже выглядел подозрительно. Где он его, это мясо, берёт в таком количестве? Людвига проверила милиция. Выяснилось, что его знакомый работал на городском кладбище. Там мясо и брали. Человеческое. На квартире Людвига милиционеры нашли несколько бочек готового к продаже товара»[86].

Немецкое население города Кранца (ныне Зеленоградск) читает объявление советского военного коменданта. Февраль 1945 г.

30 апреля 1947 г. начальник управления МВД по Калининградской области генерал-майор Трофимов направил докладную записку на имя министра внутренних дел СССР генерал-полковника Круглова: «В соответствии с указанием заместителя министра внутренних дел генерал-полковника тов. Серова от 14 февраля 1947 г. № 2/85 с 2 апреля 1947 г. мною приступлено к частичному переселению из Калининградской области немцев, имеющих родственников в советской зоне оккупации Германии. В настоящее время уже выдано разрешений на переселение 265 чел. Это мероприятие вызвало массовый поток заявлений немцев с просьбами о разрешении выезда в Германию, обоснованными причинами как соединения семей, так и тяжёлыми материальными условиями жизни… Наличие немецкого населения в области разлагающе действует на неустойчивую часть не только гражданского советского населения, но и военнослужащих большого количества советской армии и флота, расположенных в области, и способствует распространению венерических заболеваний. Внедрение немцев в быт советских людей путём довольно широкого использования их в качестве низкооплачиваемой или вообще бесплатной прислуги способствует развитию шпионажа… Немецкое население… отрицательно влияет на освоение новой советской области… Считаю целесообразным поставить вопрос об организационном переселении немцев в советскую зону оккупации Германии».

14 октября 1947 г. вышел совершенно секретный приказ № 4.8 – Приказ министра внутренних дел СССР С. Н. Круглова № 001067 «О переселении немцев из Калининградской области РСФСР в Советскую зону оккупации Германии».

«Во исполнение постановления Совета Министров СССР от 11 октября 1947 г. № 3547–1169с “О переселении немецкого населения из Калининградской области в Советскую зону оккупации Германии” —

ПРИКАЗЫВАЮ

1. Начальнику УМВД по Калининградской области генерал-майору тов. ДЕМИНУ переселить в 1947 г. из Калининградской области в Советскую зону оккупации Германии 30 тыс. немцев, из них 10 тыс. человек в октябре и 20 тыс. человек в ноябре 1947 г.

2. Переселению подлежат в первую очередь немцы, проживающие в гор. Балтийске и в районе побережья Балтийского моря, из других районов области, нетрудоспособные семьи немцев, не занятые общественно-полезным трудом, немецкие дети, находящиеся в детских домах, и престарелые немцы, содержащиеся в домах инвалидов.

3. Переселяемым немцам разрешается взять с собой личное имущество до 300 кг на семью, за исключением предметов и ценностей, запрещенных к вывозу таможенными правилами.

<…>

9. Начальнику конвойных войск МВД СССР генерал-лейтенанту тов. БОЧКОВУ по заявке генерал-майора тов. ДЕМИНА выделить для сопровождения немцев-переселенцев сержантов и солдат из расчета по 12 сопровождающих на эшелон.

<…>

12. Генерал-майору тов. ДЕМИНУ представить заявку в Министерство здравоохранения СССР на врачей и медицинских работников для санитарного надзора и медицинского обслуживания переселяемых немцев в пути из расчёта один врач и две медсестры на эшелон.

13. Начальнику ГУВС МВД СССР генерал-майору интендантской службы тов. ГОРНОСТАЕВУ:

а) выдавать переселяемым немцам на дорогу сухой паёк на 15 дней по нормам рабочих промышленности и связи»[87].

30 декабря 1947 г. руководивший депортацией министр МВД С. Н. Круглов отправил докладную записку Сталину, Молотову, Берии и Косыгину:

«О переселении немцев из Калининградской области РСФСР в Советскую зону оккупации Германии».

«Всего из Калининградской области переселено 30 283 человека. Из них:

из гор. Балтийск – 355 чел.

с побережья Балтийского моря – 9756 чел.

из гор. Калининграда – 7602 чел.

из других районов области – 7610 чел.

из детских домов и детских приёмников – 3933 чел.

из домов для престарелых – 764 чел.

медицинского, педагогического и другого обслуживающего

персонала эшелонов из различных пунктов области – 283 чел.

В соответствии с п. 2 указанного постановления Совета Министров из гор. Балтийск и с побережья Балтийского моря переселены все немцы, проживавшие там к моменту переселения, а из других районов области – главным образом нетрудоспособные семьи немцев, не занятые общественно-полезным трудом, дети, находившиеся в детских домах, и престарелые немцы, содержавшиеся в домах инвалидов.

В числе переселенных:

мужчин – 3505 чел.

женщин – 13 840 чел.

детей – 12 938 чел.

Всего – 30 283 чел.»[88].

Обратим внимание на соотношение мужчин, женщин и детей. Мужчин было 11,5 %.

Канцелярская работа по составлению и проверке списков депортируемых часто давала неожиданные результаты. В 1948 г. во время подготовки одного из эшелонов милиционеры задержали «группу русских лиц, которые, получив паспорта немецкие, пытались выехать в Германию».

Как правило, эшелон состоял из 55 вагонов. 50 вагонов для переселяемых, один – для начальника эшелона и команды сопровождения, один санитарный вагон и три вагона с багажом. В вагон, оборудованный нарами и печами, помещалось сорок человек. Каждый эшелон сопровождала команда конвойных войск МВД из 12 человек. Специальным распоряжением предписывалось грузить депортируемых в поезда только на европейской колее.

Но вернемся к докладной записке Круглова.

«Отправка переселяемых немцев происходила организованно. К пунктам погрузки в вагоны переселяемые доставлялись на автомашинах, водным путем или железнодорожным транспортом местного сообщения.

На месте погрузки всем переселяемым выдавался продовольственный сухой паек на 15 суток. Лицам, не имеющим денег, продовольствие выдавалось за счет средств Облисполкома.

Эшелоны были оборудованы нарами, печами и снабжены углем на 5–6 суток. На каждый эшелон были назначены 2–3 врача и 3–4 медсестры или фельдшера из числа переселяемых немцев с необходимыми документами. Для каждого эшелона было выделено по одному санитарному вагону»[89].

В послевоенном Кёнигсберге

Первый эшелон ушел в сторону станции назначения Позевальк 22 октября 1947 г., последний – 21 октября 1948 г. Всего отправили 48 эшелонов.

Всего с октября 1947 г. по октябрь 1948 г. было переселено 102 125 немцев, из них: мужчин – 17 521, женщин – 50 982 и детей – 33 622.

Из города Калининграда и районов области переселено 96 747 человек, из детских приемников и детских домов – 4536 человек, престарелых немцев, содержавшихся в домах инвалидов, – 797 человек, из больниц – 45 человек[90].

30 ноября 1948 г. министр Круглов письменно (отчёт № 4952/к) сообщил о завершении операции Сталину, Молотову и Берии. Коренным населением Восточной Пруссии стали русские, белорусы и украинцы.

Остатки немцев вывозили из Калининграда до 1951 г. После окончания депортации в области осталось несколько десятков немцев. Среди них – несколько немок, которые вышли замуж за советских военнослужащих. Как правило, они выдавали себя за литовок.

Советские люди стали прибывать в Восточную Пруссию сразу же после успешно завершившейся весной 1945 г. Восточно-Прусской операции, по 3–4 тысячи человек ежемесячно.

К моменту образования Калининградской области в ней проживали, по данным милиции, 35 тысяч человек, а к 1 августа 1946 г. – уже 84,5 тыс. граждан СССР. Причём до одной пятой их числа составляли советские репатрианты, возвращавшиеся на родину из фашистских концлагерей. Часть из них после прохождения «фильтрации» оставалась на постоянное жительство в области.

Статистический учёт других категорий переселенцев в это время не вёлся, однако вплоть до лета 1946 г. главным источником пополнения гражданского населения области, сохранившим своё значение и в последующие годы, стали демобилизованные военнослужащие, окончившие войну на территории Восточной Пруссии или проходившие здесь действительную службу.

До осени 1946 г. советские люди составляли меньшинство по отношению к местному немецкому населению, которого на 1 августа того же года насчитывалось 108,5 тыс. человек.

Начало массового заселения Калининградской области было положено подписанным И. В. Сталиным постановлением Совета министров СССР № 1522 от 9 июля 1946 г., которое предусматривало переселение в августе – октябре 1946 г. на добровольных началах 12 тыс. семей колхозников из 23 областей и автономных республик РСФСР и из Белоруссии.

Организация переселения поручалась переселенческим отделам – специальным органам, которые существовали во всех регионах страны и подчинялись Главному переселенческому управлению СССР. При Управлении по гражданским делам Калининградской области также был создан переселенческий отдел, состоявший из 52 работников.

Чтобы поощрить людей к переезду, была разработана целая система льгот. Переселенцам обеспечивался бесплатный проезд и провоз багажа, выдавались безвозвратные денежные пособия – 1000 рублей на главу семьи и по 300 рублей на всех членов или же в размере двухмесячного заработка на прежнем месте работы; каждой семье предоставлялись в личную собственность квартира или дом с участком земли для индивидуального сада или огорода площадью от 0,3 до 0,5 гектара, выделялись льготные кредиты на строительство или ремонт жилья и приобретение скота.

Предусматривалась продажа каждой переселенческой семье по государственным (то есть невысоким) ценам зерна и определённого набора промтоваров: «одно пальто, 30 метров хлопчатобумажных тканей, 10 литров керосина, 10 килограммов соли, 40 коробок спичек, и каждому члену семьи: пару обуви, один головной убор (платок, шапка), по две пары носков и чулок, две катушки ниток и один килограмм хозяйственного мыла».

Кроме того, колхозникам списывались все недоимки по обязательным поставкам сельхозпродуктов и аннулировались прочие долги перед государством за прошлые годы, а после переселения они на два-три года освобождались от всех налогов и платежей.

Поиском добровольцев в определённых решением правительства областях занимались инспектора переселенческих отделов, которых в народе называли вербовщиками. Ими использовались различные методы агитации: в газетах публиковались объявления о наборе желающих на переезд, по радио зачитывались письма калининградцев, призывающие ехать в новые места, на предприятиях и в колхозах читались лекции об условиях жизни в Калининградской области, распространялись листовки «Памятка переселенца», в сельских клубах и домах культуры вывешивались пропагандистские плакаты. Разумеется, положение в области рисовалось в самом радужном виде.

Желающие переселиться заполняли специальный бланк «Анкеты-заявления», к которому должна была прилагаться характеристика с места работы. После проверки анкетных данных, а также благонадёжности кандидатов на переселение по линии милиции и госбезопасности главе семьи выдавался переселенческий билет, в который вписывались все домочадцы, сообщалось место и время погрузки в эшелоны.

Правительственными постановлениями предусматривалось производить переселение семьями, причём для получения полного набора льгот в каждой семье должно было быть не менее двух трудоспособных членов.

Колхозницы. Калининградская область. 1947–1950 гг. (https://humus.livejournal.com/)

Реально же прибывали так называемые неполные семьи (дети вместе с одним из родителей, чаще всего – с матерью), а также «составные», то есть фиктивные семьи. Под видом трудоспособных нередко записывались несовершеннолетние подростки, престарелые и инвалиды.

Всего же до конца года в сельские районы области переехали 12 115 семей или 58 762 человека, в том числе 32 835 трудоспособных.

Несмотря на чёткие инструкции вербовщикам набирать крестьян из крепких хозяйств, к самой распространенной категории переселенцев относились погорельцы и шире – люди, лишившиеся крова. Это были прежде всего жители тех областей России, Украины и Белоруссии, которые в годы войны оказались в зоне оккупации. Для населения сожжённых деревень и разрушенных городов, семей, потерявших на войне кормильца, не имевших ни сил, ни средств построиться заново, обещания вербовщиков о выделении дома или квартиры становились главной приманкой и основным аргументом в пользу переселения. Многие же решались на переезд, просто спасая себя и своих детей от голода, в надежде выжить на новом месте. Любопытно, что среди первых переселенцев 1946 г. почти половина (49 %) составляли семьи, главы которых были фронтовиками и только что демобилизовались из рядов советской армии.

Из мест проживания завербованных переселенцев вместе со скотом и всем скарбом на машинах и подводах свозили к ближайшей станции и грузили в товарные вагоны, которые затем перегоняли на ближайший крупный железнодорожный узел, где происходило формирование эшелона. Состав переселенческого эшелона формировался из 50–80 вагонов, в каждом размещались по 25–30 человек; выделялись отдельные вагоны для перевозки скота, сена, домашнего имущества; один вагон-изолятор предназначался для содержания заболевших в пути следования. Эшелон сопровождали начальник, его заместитель по массовой работе, врач и ветеринар.

Поезда с переселенцами шли вне расписания и по особому маршруту (за что их прозвали «пятьсот-весёлыми»), собирая в пути группы переселенцев из разных мест. Средняя длительность пробега эшелона составляла 1405 км, время в пути – 4,8 суток, средняя скорость передвижения – 297 км в сутки (или 12,4 км в час).

Первые колхозники Калининградской области. 1947–1950 гг. (https://humus.livejournal.com/)

Пищу пассажиры готовили по очереди на печке-буржуйке прямо в вагонах (отсюда их народное название – «теплушки»), кипятили чай, пекли картошку. На остановках доили своих коров, так что молока всем хватало. Во время долгих, многочасовых остановок вдали от населённых пунктов успевали приготовить обед на кострах возле вагонов, разжигали самовары.

Иногда эшелоны трогались без предупреждения, и тогда приходилось хватать и тащить недоваренную еду в вагоны. Из-за постоянных задержек путешествие до Калининградской области иногда растягивалось до полутора-двух и более недель.

Первый эшелон под номером 357 прибыл из Брянской области в город Гумбиннен (современный Гусев) 23 августа 1946 г., в нём приехали 108 семей. При этом поезд оказался разорван в пути следования, вторая его часть с 48 семьями добралась до места назначения только спустя четыре дня. По приезде начальник эшелона передавал пассажиров поезда, скот и другое имущество по спискам уполномоченному Калининградского переселенческого отдела, о чем составлялся специальный акт. Бывало, что в пути отдельные переселенцы случайно отставали от поезда или же вообще раздумывали ехать «в Пруссию», сойдя на какой-нибудь станции.

Для разгрузки поездов отводилось 11 станций, откуда колхозники развозились к месту проживания на грузовых машинах, которые, как правило, выделялись воинскими частями.

Вот описание переселенческого эшелона, прибывшего из Курской области в Багратионовский район в 1950 г.: «Эшелон № 102 прибыл 3 февраля текущего года в составе 50 вагонов, 98 семей, у них 92 головы крупного рогатого скота, 179 овец, 57 свиней, 574 головы птицы, привезли с собой более 22 тонн картофеля и около 2 тонн продовольственного зерна. Воинская часть предоставила для развоза новоселов 37 машин, и ещё 13 машин дали промышленные предприятия района. В связи с 25-градусным морозом детей перевозили тремя автобусами. Во встрече переселенцев принимал участие весь совпартактив района, была организована выездная торговля. Колхозников развезли к месту жительства за шесть часов, они были размещены в 15 колхозах в порядке доприселения».

Колхозники переселенческого колхоза на чаепитии

Для подготовки встречи и размещения переселенцев в области была создана специальная комиссия, которую возглавил начальник областного управления по гражданским делам В. А. Борисов, и районные комиссии, в состав которых вошли начальники гражданских управлений, представители партийных, комсомольских органов, милиции и госбезопасности.

Местным властям предстояло в короткий срок провести целую серию мероприятий, прежде всего определить места размещения колхозов и подготовить необходимое количество жилья. С этой целью в июле – августе было проведено перераспределение сельскохозяйственных угодий, уменьшены размеры специальных военных объектов (стрельбищ и полигонов); проведено частичное переселение немцев, которые не должны были жить вместе с советскими людьми; намечены конкретные населённые пункты для размещения вновь прибывающих переселенцев.

Распределение новоселов в сельской местности происходило с учётом компактного поселения вместе жителей из одних и тех же регионов. Переселенческие органы требовали от местных властей составления «планов-привязок» районов вселения в зависимости от областей выхода. На картах-схемах расселения 1946 г. можно видеть, что Кройцбургский (Багратионовский) район предназначался для жителей из Ярославской области, Правдинский (Фридландский) район – для выходцев из Калужской области и т. д.

Правда, когда каждый день стали прибывать новые эшелоны с переселенцами, об этих планах пришлось забыть: конечные пункты расселения менялись на ходу. Однако такие замены вызывали недовольство людей. Так, в 1947 г. два эшелона с переселенцами из Тамбовской и Рязанской областей власти хотели направить в Озёрский район, но пассажиры отказались выходить из вагонов и требовали, чтобы их везли в Багратионовский, где до этого были размещены их земляки. И всё-таки принцип землячества в основном был реализован.

На следующий год по решению правительства отраслевым министерствам было разрешено провести в различных районах страны вербовку квалифицированных рабочих, инженеров и техников, врачей, учителей и других работников для калининградских предприятий и организаций.

Старые немецкие дома в посёлке Железнодорожный Правдинского района. 1992 г.

С лета 1946 г. в Калининград и область начался массовый завоз рабочих и ИТР, который осуществлялся централизованно по линии различных министерств и ведомств. Этот поток переселенцев для предприятий промышленности, строительства и транспорта регулировался постановлениями Совета министров СССР № 1298 «О мероприятиях по хозяйственному устройству Кёнигсбергской области» от 21 июня 1946 г. и № 1631 «О порядке проведения организованного набора рабочих» от 21 мая 1947 г.

Вербовка рабочей силы осуществлялась уполномоченными Министерства трудовых резервов, которые заключали индивидуальные договоры с переселенцами сроком не менее чем на один год. Кроме того, крупные калининградские предприятия вели самостоятельный поиск квалифицированных кадров, рассылая своих вербовщиков по всей стране. В область целыми группами стали присылать выпускников вузов и техникумов, по «путевкам ЦК» сюда направлялись сотни профессиональных советских, партийных и, комсомольских работников.

Накануне массового заселения секретным постановлением правительства от 29 июня 1946 г. вся территория Калининградской области была отнесена к запретно-пограничной зоне, въезд в которую разрешался лишь по пропускам органов милиции. Все кандидаты на переселение негласно подвергались проверке с целью выявления преступных и неблагонадёжных элементов. В результате таких проверок в разных областях и республиках отсеивалось до 12 % желающих поселиться в бывшей Восточной Пруссии.

Несмотря на серьёзные ограничения, многие «стихийные» переселенцы находили возможность их преодолеть. Местные власти, руководители предприятий и учреждений, испытывающие острую нехватку рабочей силы, часто вынуждены были закрывать глаза на формальности. Более того, со временем этих людей стали включать в отчёты по выполнению правительственных заданий в графу «приняты на месте». Если судить по официальным сводкам, в сельской местности таких было не менее десятой части от общего числа переселенцев. В действительности же эта цифра была ещё выше, особенно в городах.

Самые первые переселенцы не испытывали нужды в подходящем жилье, имели возможность выбора из нескольких предложенных вариантов, могли вселиться в хорошо сохранившиеся благоустроенные квартиры и особняки, зачастую с полностью уцелевшей обстановкой и даже посудой.

Первые переселенцы. Калининградская область. 1947–1950 гг. (https://humus.livejournal.com/)

Однако запасы пригодного для проживания жилья скоро кончились. Значительная часть жилого фонда и хозяйственных построек в ходе военных действий пришла в негодность. Отремонтировать их в короткий срок было невозможно из-за отсутствия необходимых материалов и строительных мощностей. Переселенцам нередко приходилось вселяться в дома с разбитыми снарядами крышами, без окон и дверей, а затем самостоятельно заниматься их ремонтом, получив на эти цели беспроцентную ссуду от государства. Многие заодно меняли немецкие кафельные печи на привычные русские.

Не полностью предоставлялись и другие льготы, зафиксированные в постановлениях правительства, в том числе продажа переселенцам по льготным ценам некоторых видов товаров.

Далеко не всегда выполнялись пункты постановления правительства, согласно которым каждой переселявшейся крестьянской семье, не имеющей скота и птицы в личном пользовании, выдавались бесплатно по одной корове, две овцы, одному поросенку, 5–10 голов птицы с ферм колхозов, членами которых состояла семья переселенцев, а также оплачивались заработанные трудодни.

Причины, понуждавшие некоторые колхозы игнорировать права переселенцев, становятся понятны из содержания поступившей от переселенки А. Д. Егоровой из Владимирской области жалобы, которая в апреле 1947 г. стала предметом разбирательства в правительстве РСФСР:

«Установлено, согласно личного объяснения председателя Меленковского райисполкома тов. Прогрессора, что колхоз дер. Просовицы Меленковского района на день переселения гр. Егоровой А. Д. в Калининградскую область имел на колхозной ферме всего лишь двух поросят и одиннадцать голов овец, а птицефермы совершенно не было и нет. Несмотря на то, что райисполком настаивал на том, чтобы выдали одного поросенка и двух голов овец, – колхоз в выдаче упомянутых отказал, мотивируя отсталостью колхоза и наличием незначительного количества на ферме овец и поросят в этом большом, но отсталом колхозе.

Что касается отказа гр. Егоровой в оплате за выработанные ею трудодни, то причиной этому послужило отсутствие продуктов, которыми следовало уплатить гр. Егоровой за работу.

По этим причинам, заявил тов. Прогрессор, ряд последних лет не получали продуктов за выработанные трудодни и все остальные колхозники упомянутого колхоза».

Казалось бы, без проблем должны предоставляться сугубо финансовые льготы – в конце концов Советское государство научилось бесперебойно и в неограниченных количествах печатать деньги. Действительно, жалобы на невыдачу переселенческого пособия практически не встречаются, а вот с получением кредита на ремонт жилья и ссуды на покупку скота вышла незадача: до начала 1950-х гг. в области отсутствовала нормальная банковская сеть.

Мало того, что надо было несколько раз съездить в райцентр, а то и в Калининград, провести много часов в очередях, но ещё и проявить чудеса изворотливости, добиваясь того, что полагалось по закону.

Общие затраты на организацию и проведение переселения сельского населения в Калининградскую область в первые послевоенные годы, включая транспортировку, денежные пособия, кредиты на строительство и приобретение скота, представлены в таблице (аналогичные данные по городским переселенцам отсутствуют).

Затраты на переселение в сельскую местность области в 1946–1950 гг., тыс. руб.

За первые пять лет массового заселения области затраты на переселенческую акцию только по сельской местности составили более 223 млн рублей. Самая большая статья расходов в начале процесса заселения – оплата денежных пособий, в последующем – кредиты на строительство и ремонт жилья.

Наиболее интенсивно население области пополнялось в 1946–1948 гг., причём рост численности жителей шёл не только за счёт миграционного потока, но и в связи с естественном приростом населения. К началу 1950-х гг. население Калининградской области превысило полумиллионный рубеж. В последующие годы оно продолжало расти в основном за счёт естественного прироста, хотя миграционный фактор сохранил своё значение до наших дней.

Впервые естественный прирост несколько превысил миграционный в 1952 г., но в следующем году положение вновь изменилось. В 1954 г. установилось относительное равновесие, и только начиная с 1955 г. роль миграционного фактора резко падает и даже начинается некоторый отток населения из области. Таким образом, конечной датой завершения массового заселения области (при всей условности этого понятия) следует считать 1954 г.

Неуклюжим словом «обратничество» в официальных документах 1940–1950-х гг. обозначался обратный выезд переселенцев, прибывших в Калининградскую область на постоянное место жительства из разных регионов страны, за пределы области. По-видимому, далеко не всегда это было возвращение к прежнему месту проживания (статистика не фиксировала такие сведения), поэтому термин «обратничество» не вполне точно отражает всё разнообразие миграционных процессов.

Город Гусев (бывший Гумбиннен). Сельхозтехникум на углу улиц Профсоюзной и Тимирязева. Калининградская область. 1952–1955 гг. Фото из архива А. Любина

Закрепляемость переселенцев из года в год постоянно снижалась, уменьшившись в несколько раз. А в конце 1950-х гг. величина миграционного прироста стала отрицательной, то есть из области выезжало больше людей, чем в неё приезжало. Столь масштабная «текучесть» объяснялась прежде всего тем, что в 1940 – начале 1950-х гг. область была одной из немногих в СССР со сплошь паспортизированным населением. Калининградские крестьяне, в отличие от абсолютного большинства российских колхозников, имели паспорта, а стало быть, административные рычаги сдерживания сельской миграции здесь оказывались неэффективными.

Кроме того, если самые первые переселенцы в какой-то степени опасались самовольно покидать колхозы и совхозы, то в дальнейшем они убедились в отсутствии серьёзных преследований со стороны государства, и самовольный отъезд стал приобретать всё более широкий размах.

Среди причин обратничества на первое место надо, безусловно, поставить качественный состав переселенцев. В отчётах Переселенческого управления РСФСР неоднократно отмечалось, что под видом крестьян в Калининградскую область приезжает до одной трети горожан, никогда не работавших в сельском хозяйстве. Скрывая свои профессии, эти люди «сначала хотят получить хлеб и другие льготы, а потом потребовать использовать их по назначению».

Для части переселенцев главную роль в принятии решения вернуться на родину сыграла неблагоприятная криминогенная обстановка: «…уголовно-преступный элемент, съехавшийся в Кёнигсберг за трофеями, – говорилось в одном из отчётов за 1946 г., – занялся грабежами и кражами… что также сказалось на текучести [кадров]». О том же писал первый секретарь обкома В. В. Щербаков Г. М. Маленкову 1 февраля 1951 г.

Областные власти в течение нескольких лет добивались, чтобы Калининград по штатам органов милиции был отнесён к «городам особого списка». К боязни стать жертвами преступников, немецких диверсантов и литовских «лесных братьев» добавлялся и неистребимый страх перед новой войной, в результате которой «область отдадут» или же она станет ареной ожесточенных боёв.

Весьма распространенными были случаи повторного приезда в область одних и тех же людей. Эти так называемые «профессиональные переселенцы» по нескольку раз оформлялись на переезд с целью получения денежного пособия, запаса продовольствия и промтоваров и даже умудрялись брать льготные ссуды «на обзаведение». Потратив все деньги, они исчезали, чтобы через некоторое время вновь появиться в другом городе или районе в роли вновь прибывшего переселенца.

В заключение можно сделать ещё один вывод: в течение более чем десяти лет в области, по сути, не было постоянного населения. Всё время происходила ротация жителей. Люди приезжали, жили несколько месяцев, год, два – потом уезжали. На их место приезжали другие. Некоторые приезжали и уезжали по два раза и более. Образно говоря, область долгое время жила за счёт «вахтенного метода». За эти годы её население, условно говоря, сменилось три раза. Такая ротация, безусловно, формировала своеобразную психологию. В её основе было чувство временности пребывания на этой земле, что в какой-то степени закрепилось в менталитете калининградцев.

Основу населения области составили выходцы из России и Белоруссии, соответственно 74,6 % и 12,4 %. Третье и четвертое места занимают Украина (7 %) и Прибалтика (почти 6 %), причём переселенцы из Прибалтики – это в основном жители Литвы. На остальные десять республик тогдашнего Советского Союза приходилось лишь полтора процента переселенцев.

Следует оговориться, что приведённые цифры фиксируют не национальность, а только место прежнего проживания.

Ну а как закреплялись на новой земле переселенцы из разных республик? Как видно, лучше всего приживались белорусы (выехали обратно 18 % людей), хуже всего жители Латвии (уехали две трети), а также выходцы из Казахстана и Средней Азии.

Кроме того, по архивным материалам можно проследить, где охотнее селились переселенцы из различных регионов. Так, жители Литвы и Украины предпочитали селиться в городах, в основном в областном центре, а вот сельское население формировалось почти исключительно за счёт россиян и белорусов.

На калининградской земле процесс нивелирования этнических и региональных особенностей пошёл быстро. Оторванные от своей «малой родины», попавшие в чуждую культурную среду, переселенцы очень скоро лишились какого бы то ни было этнографического своеобразия. Новая историческая общность, которую до недавнего времени принято было называть «советским народом», именно на калининградской земле обрела наиболее законченные формы.

Всё увиденное переселенцами в Восточной Пруссии резко отличалось от того, что было на их прежней родине. Их поразил вид городов и посёлков: ни одного деревянного здания, остроконечные крыши с красной черепицей, мосты с ажурными чугунными решётками. Удивляли мощенные булыжником и брусчаткой или покрытые плитками дороги, обилие зелени, ухоженные палисадники с невиданными прежде цветами.

Любимым занятием для многих стало посещение местных кладбищ, которые отличались от русских и скорее были похожи на парки с красивыми памятниками, скульптурами и склепами. Непохожими были храмы, отпугивающие своей строгостью и даже суровостью, а внутри – непривычное убранство: скульптуры вместо икон, орган, скамейки для сидения.

Дома довоенной немецкой постройки в посёлке Большаково Славского района. 1992 г.

Вселявшиеся в уцелевшие квартиры и особняки сталкивались с незнакомой планировкой, совершенно иным уровнем комфортности жилья, впервые знакомились с некоторыми элементами повседневного европейского быта.

Для большинства переселенцев, особенно из российской и белорусской глубинки, открывался новый мир вещей. Некоторые из собеседников признавались, что на рынок, где немцы распродавали своё имущество, они ходили, как в музей: здесь можно было увидеть ковры, старинные часы, подсвечники, фарфор, хрусталь и множество других необычных предметов.

В сельской местности люди сталкивались с забытой у себя на родине хуторской системой, иными способами ведения земледелия и животноводства, непривычным сельхозинвентарем.

Несмотря на страшные разрушения, оставалось впечатление основательности, добротности, чистоты и порядка. Многие почувствовали, что действительно «попали за границу», что здесь «жили другие люди».

Вначале переселенцы ощущали временность своего пребывания на этой земле. Помимо чуждой историко-культурной среды имели место ещё два фактора.

Во-первых, абсолютное большинство переселенцев первоначально не рассчитывало обосноваться здесь навсегда. Ехали на два-три года, спасаясь от голода и нищеты у себя дома, надеясь воспользоваться правительственными льготами, получить хоть какое-нибудь жильё и переждать трудное послевоенное время.

Во-вторых, долгое время у жителей области не было уверенности в дальнейшей судьбе этого края. Слухи о том, что область «отдадут» то ли Германии, то ли Литве, время от времени будоражили население.

Большую часть естественного прироста с 1946 по 1950 г. давало городское население – 56,4 %, тогда как сельское население – только 43,6 %.

В Калининградской области имела место высокая рождаемость, в 1,5–2 раза выше, чем по СССР.

Высокая рождаемость была и следствием большого числа военных – у четверти родившихся детей в метриках отсутствовали данные об их отцах.

В книге «Восточная Пруссия глазами советских переселенцев», изданной в 2002 г., рассказывается о судьбах конкретных переселенцев, прибывших в Кёнигсберг[91].

Самыми первыми советскими гражданами на новой советской земле были военнослужащие. После войны многие из них оставались здесь, – на их долю выпало начало восстановительных работ, организация хозяйства, словом, решение множества проблем послевоенного времени.

Вспоминает бывший солдат Николай Васильевич Енин:

«После демобилизации я устроился работать в погрузочно-разгрузочной конторе на железной дороге. В то время я был шофёром. Можно было перейти и на другую работу, но людей, хорошо знавших свое дело, было мало – их старались не отпускать. Тех, кто демобилизовался из армии, уговаривали остаться жить и работать в Кёнигсберге. Если они подписывали договор на три года с той организацией, в которой они хотели работать, то им выплачивали подъёмные в сумме трёх тысяч рублей. Лично я подъёмные не получал. Я решил не подписывать договор, потому что не знал, долго ли здесь пробуду».

Агитация среди красноармейцев началась гораздо раньше официальных постановлений по переселению, хотя иногда это трудно было назвать «агитацией».

«В 1945 г. мой муж, Поборцев Михаил Васильевич, демобилизовался из Кёнигсберга. Во время демобилизации многих уговаривали остаться в Пруссии. Тут были разные случаи: кого добровольно, кого насильно. Вот у кого не было семьи, некуда было ехать – тех прямо насильно, в приказном порядке оставляли. И ничего люди не могли поделать. Но Миша сказал, что у него семья и что он не может остаться сразу – надо поехать за всеми», – рассказала Ирина Васильевна Поборцева.

Главный упор в своей «агитации» политорганы делали на армейских коммунистов. Об этом рассказ Николая Ивановича Чудинова:

«Я демобилизовался летом сорок шестого года. К этому времени было принято постановление партии и правительства о том, что надо заселять здесь область. И вот тогда политотдел нашего полка начал приглашать коммунистов, тех, которые демобилизуются. И стал им разъяснять: “Дорогие товарищи, вы вот здесь воевали, сейчас вот такое постановление партии и правительства: надо осваивать новую землю, поскольку она нам передана”.

А мы, коммунисты, тоже люди! Я вон сколько дома не был. Я ж саратовский. Зачем мне эта Восточная Пруссия? А они: “А как же постановление партии и правительства? Вы ж, коммунисты, должны первыми быть!” Тут я призадумался. Для чего ж я в партию вступал, чтобы вот так положить билет на стол? Тогда же на нас, коммунистов, смотрели! Нам сказали: “Вот контракт, заключаете на два года. Поработаете, потом, если не понравится, уедете”. Нам дали возможность съездить домой: “Поскольку вы воевали, вот вам отпуск. Сколько вам надо? Месяц, два? Поезжайте на два месяца. Все равно потом приедете, работать-то надо”. Я поехал домой. Там председателем райисполкома был бывший директор нашей школы. Увидел меня, обрадовался: “О-о! Давай к нам. Вот есть должность заведующего отделом культуры”. Я говорю: “Я не могу, я дал обещание, что приеду в Калининградскую область”. То есть тогда ещё не Калининградскую, а Кёнигсбергскую. Я говорю: “Я поеду туда. Я же не могу обманывать”».

Демобилизованные воины, недавние фронтовики, оставшиеся жить здесь, были, как правило, люди молодые, деятельные, энергичные, ещё не успевшие обзавестись семьей. Многие из них не имели определенной профессии. Пока шла война – учились воевать, а мирную специальность освоить не успели.

Кроме бывших солдат, среди первых жителей области оказались репатрианты – так называли советских граждан, угнанных фашистами в Германию. Путь тысяч освобождённых узников пролегал по территории бывшей Восточной Пруссии.

Рассказывает Зоя Ивановна Годяева, восемнадцатилетней девушкой угнанная в Германию из Смоленской области. Почти три года пребывала она в неволе, пока в апреле 1945 г. не пришли союзные войска:

«Англичане нас собрали от всех хозяев в Бохольте и сказали, что те, кто захочет вернуться домой, – вернётся. Они предлагали нам на выбор любую страну, если мы не захотим возвращаться в Советский Союз. Но этим воспользовались очень немногие. Таких сажали на машину и куда-то отвозили. Ходили слухи, что тех, кто возвращается из немецкого плена, на родине отправляют в наши лагеря. Но мы этому не верили, хотя нам говорили, что все мы по возвращении пойдём в Сибирь, никто не поверит, что нас в Германию угнали насильно. Но мы в это не верили. Вскоре нас отправили в советскую зону оккупации Германии, в город Магдебург. В лагере нам оформили документы на проезд в Советский Союз. Я отправила письмо домой с просьбой ответить, кто из моих родных остался там. Ответа я не получила. Документы мне были выписаны на проезд в Смоленскую область, но повезли нас почему-то через Восточную Пруссию, город Инстербург. Неподалёку от него в сельской местности находилось что-то наподобие распределительного лагеря для таких, как мы. Вскоре туда приехал какой-то человек и сказал нам: “Девушки! Зачем вам ехать к себе на Смоленщину? Вербуйтесь сюда”. Возвращаться назад домой означало жить в блиндажах, в разрухе. И мы, у кого не было семьи, согласились завербоваться».

Уже с лета 1945 г., ещё до образования области, сюда стали прибывать специалисты, направленные своими министерствами для восстановления промышленности. Обычно это оформляли как длительную командировку. Интересно и то, что многим командированным, имеющим сугубо гражданские специальности, присваивались офицерские звания и выдавался воинский паёк. О степени «добровольности» переезда можно судить по интервью Анатолия Адамовича Поплавского, прибывшего из Куйбышевской области:

«О переселении в Кёнигсбергскую область я узнал во время совещания в Куйбышеве, в облфинотделе. На совещании говорилось, что Кёнигсбергская область будет заселяться нами, победителями. Говорили, что потребуются работники различных специальностей, в том числе и финансисты. Поговорили – и на этом дело закончилось. А примерно через неделю приходит вызов: “Явиться в облфинотдел. При себе иметь пару белья”, – и никаких разъяснений. А потом, в Куйбышеве уже, сообщили, что вызов связан с направлением в Восточную Пруссию. Зав. 14 отделом Свинцов прямо мне оказал: “Давай я тебя включу в списки. Ты ведь живешь не на родине”. Так я оказался направленным сюда по путевке Минфина РСФСР. Домой нас не отпустили. Я с другими работниками сразу поехал в Кёнигсберг».

В то же время сюда на руководящие должности стали прибывать партийные и советские служащие, направляемые ЦК ВКП(б). «Путевка ЦК», по сути, являлась приказом: номенклатурные работники редко распоряжались своей судьбой. «Я пыталась отказаться, – вспоминает Капитолина Арсентьевна Татаринцева, – но обком мою просьбу не удовлетворил. Как там заявили: “Нет основательных доводов”. Пришлось ехать. Возраст – патриотический».

В область также прибывали молодые люди по комсомольским путёвкам. Молодежь стремилась скорее преобразить эту землю, которую вскоре стала считать своей. Энтузиазм молодых был особенно велик, а комсомольские призывы и лозунги не являлись для них пустым звуком и тем более поводом для насмешек.

В Калининград распределяли и выпускников учебных заведений. Татьяну Николаевну Козину направили сюда в 1948 г. после окончания Волховского педучилища в Орловской области:

«Там я три года проучилась, а потом пришло распределение по приказу министерства. Вывесили приказ, кто куда направляется. А мы ж нигде не были, не то что нынешняя молодежь, я даже не видела поезда. Три года училась, так мы ходили пешком 25 километров. И как тут страшно было ехать! А все нам говорят: там немцы. Ну, что мы знали, нигде не бывавши? Это нынешние всё знают. Знали только, что это немецкая земля, что там ещё немцы живут.

– А у вас желания не спрашивали, хотите вы туда ехать или нет?

– Нет, не спрашивали. Там распределение было или в Псковскую область, или в Калининградскую. И список вывесили, кого куда направляют. Мне выпало в Калининград. Там многих в Калининград распределили».

Ещё один путь, приводивший людей сюда, – неорганизованный переезд – по приглашению родственников или самостоятельный. Такие переселенцы отличались особым складом характера: они были решительны, рассчитывали только на себя и не ждали помощи от государства. Подобный путь в Калининградскую область могли выбирать только самые отчаянные.

Ну и, наконец, самый массовый поток приезжающих в новую область шёл по пути планового переселения в сельскую местность, которое началось в конце августа 1946 г. Были определены районы вербовки и задания набора по областям. Правительственное постановление запустило в дело огромный исполнительный маховик: по всей стране направлялись вербовщики из переселенческих отделов, в газетах стали публиковаться письма первых калининградцев, призывающие земляков ехать в новые места. На улицах и в учреждениях разных городов появились объявления о вербовке.

Рассказывает Антонина Прокопьевна Отставных:

«После войны я с сестрой жила в Гродно. Как-то раз по дороге домой увидела объявление. В нем говорилось, что производится набор рабочих и служащих в город Калининград на судостроительный завод. Я поговорила с сестрой, и мы решили уехать в Калининград. Вербовка проводилась в административном здании с небольшими комнатами. Когда мы пришли, нас встретили сразу трое вербовщиков. Они наперебой уговаривали нас ехать на новые места: один – на шахты в Кузбасс, другой – на судостроительный завод в Калининград… Сейчас уже не помню, откуда был третий. Вербовщики тряслись, хватались за каждого человека. Их даже не интересовало, какими специальностями обладали потенциальные переселенцы. Они говорили, что если нет специальности, то сможешь приобрести её на заводе. Каждый вербовщик старался уговорить ехать в его край. Один из них говорил нам: “Девушки! Зачем вам ехать в Калининград? Ведь вам там придётся строить корабли под открытым небом”. Но мы всё же решили ехать в Калининград. Уговорил нас вербовщик с 820-го завода, работник отдела кадров по фамилии Голубев. Все три вербовщика, расхваливая прелести жизни на новом месте, упирали на то, что нам будут выданы подъёмные и предоставлено жильё».

Складывается впечатление, что самыми деятельными были вербовщики с 820-го завода (ныне завод «Янтарь») – очень уж часто они упоминаются в рассказах первых переселенцев. Вспоминает Михаил Иванович Иванов:

«После войны мне пришлось некоторое время лечиться в военном госпитале. Когда я из него вышел в сорок седьмом году, один мой фронтовой товарищ сказал, что в наш город приехал человек из Калининграда, который занимается вербовкой людей на судостроительный завод. Фамилия этого вербовщика, как сейчас помню, была Яровой. Он сам работал на этом заводе, и оттуда его к нам послали набирать рабочих и специалистов по всем специальностям. Видно, туго было в то время с рабочими руками. Да и сам я в этом убедился потом, когда приехал и стал там работать. Этот Яровой расположился на частной квартире, и туда к нему приходили люди, желавшие уехать от тягот послевоенной жизни. Яровой беседовал с каждым, расписывая жизнь в Калининграде в самых радужных красках. Уговорив людей завербоваться, он давал им заполнить анкеты примерно такого содержания: “Я, такой-то, желаю поехать и жить в город Калининград…” Неженатым он говорил, что можно будет поселиться в общежитии возле завода или снять комнату. Ещё говорил, что в Калининграде много пустующего жилья и можно занять любую квартиру. Вербовщику верили, так как вся его внешность внушала уважение. Кроме этого, он говорил, что если он вербованных в чём-то обманет, то те всегда смогут в Калининграде его найти и спросить за обман. Многие боялись ехать туда, так как знали, что это всё-таки бывшая территория Германии и что там ещё оставались немцы, которые вряд ли были настроены дружелюбно по отношению к русским. Лично я ехать не боялся, потому что в сорок пятом году воевал в Восточной Пруссии и именно там угодил в госпиталь. Да и вербовщик говорил, что немцы в Калининграде – временное явление, что скоро их будут выселять, а на их место привезут людей из Белоруссии и других мест страны, что этот край будет советским».

А вот что рассказала Екатерина Сергеевна Моргунова:

«В Литве долго стояли. Там в каком-то туннеле дорогу разобрали, вот мы и ждали. Дня четыре. Как к Литве стали подъезжать, нам велели в девять часов вечера двери закрывать, никуда из вагонов не выходить, если кто будет стучать – не открывать. Мужчинам нашим посоветовали, у кого что тяжёлое под рукой было, топор там или ещё что, рядом держать. Но ничего не объясняли, кого надо бояться. И так все время, пока стояли возле туннеля».

В Литве, чаще всего в Каунасе, поезда делали длительную остановку. Во время таких стоянок случались происшествия. Ночью в закрытые вагоны бросали камни, а Мария Матвеевна Кидрасова вспоминает: «Как только поезд остановился, все бросились к воде. Литовцы, местные жители, к колодцам нас не подпускали, кричали, что, мол, русские плохие».

А вот впечатления переселенцев, прибывших в Кёнигсберг.

Необычными показались Марии Павловне Тетеревлевой яркие черепичные крыши: «Они были такого сочного цвета при весеннем солнце и после дождя, что казалось, их подкрашивают время от времени». Ариадну Павловну Башилову поразила мощь городских фортов, многие из которых не пострадали; вызывали удивление узкие мощёные улочки в центре города, дороги со специально выделенными участками для проезда велосипедистов и небольших тележек, пешеходные дорожки, выложенные фигурными плитками и плиточками. По свидетельству Григория Ивановича Меньшенина, некоторые переселенцы из российской глубинки щупали руками асфальтовое покрытие: такого они раньше не видели. Необычным казалось и то, что почти все дороги, в том числе и между населёнными пунктами, были обсажены деревьями, а стены домов зачастую увиты диким виноградом.

В посёлках переселенцев встречали крепкие каменные дома с непривычной внутренней планировкой, в комнатах – обои, стены на кухнях выложены кафелем. Кое-где сохранилась красивая резная мебель, музыкальные инструменты, большие часы с боем. «В России жили в деревянных домах, – говорит Анатолий Семёнович Карандеев, – а сюда приехали и как в сказочную страну попали: полы паркетные, печи кафельные, стены крашеные. Краска тогда у нас была редкостью. В России я до этого краски не видел».

Приехавшие весной переселенцы поражались тем, что город буквально утопал и зелени и цветах. Маргарита Серафимовна Золотарева вспоминает канал в районе Центрального рынка:

«Всё вокруг было усыпано маргаритками и фиалками. То был сплошной ковер. Берега канала украшали плакучие ивы, это были громадные деревья, ветви которых ниспадали до воды, и образовывался своеобразный шатер. Была удивительная тишина, и когда я в первый раз пришла туда ребёнком, просто случайно забрела, то остановилась в восхищении: казалось, это какое-то сказочное царство».

Своим великолепием поражали городской пляж, красивые, витые чугунные решётки и скамейки, цветочные клумбы и скульптуры, прекрасно оформленные внутренние дворики жилых зданий. Немцы, несмотря на разруху, продолжали за ними ухаживать. Ещё одно яркое впечатление – чистая Преголя. Переселенцы вспоминают, что в реке ловился снеток. А ещё здесь водились щука, лещ, угорь!

Кто и как распределял жилье? Поначалу вообще никакой системы распределения не было. Люди приезжали, искали ближайший от места работы пустой дом – и селились. Если хотели…

Для нас сейчас эти рассказы звучат почти неправдоподобно.

«Жильё выбирал сам, так как был холостяк. В Зеленоградске на улице Сталинградской (теперь Железнодорожная) в доме № 21 жил один офицер в двухэтажном доме. Я там поселился на втором этаже. Мог занять и особняк: рядом были пустующие дома», – вспоминает Петр Тихонович Шевченко.

«С поезда людей развозили по городу. Подвозили к какому-нибудь дому в нынешнем Балтийском районе, спрашивали: “Нравится?” Если нравилось, то переселенец с семьёй оставался. Так моя семья поселилась на втором этаже двухэтажного дома». (Из рассказа Николая Петровича Мухина.)

Калининград. Улица Тельмана. 1955 г.

Надежда Дмитриевна Макушина приехала в Кёнигсберг в 1946 г. Квартиру она себе искала следующим образом: «Сели в пролётку и поехали по городу. На улице Тельмана было много пустых домов, но они предназначались для областного гражданского управления. На улице Горького многие дома были разбиты и непригодны для жилья. Едем с Тельмана, вдруг этот дом, где я сейчас живу, приглянулся. На третьем этаже была свободная квартира».

Сейчас удивительно, почему люди нередко предпочитали селиться по несколько семей в одном доме, а не занимали целый особняк. Тому существовало несколько причин. Первая – особняк зимой трудно протопить в одиночку. И вторая причина, самая главная – страх.

Одной из самых острых для переселенцев проблем стала необходимость обзаведения мебелью. Ведь не повезёшь же её с собой, а в государственную торговлю мебель практически не поступала. И чем больше переселенцев прибывало на новые земли, тем острее становилась для них «мебельная проблема». Первые переселенцы, которые въехали в полностью сохранившиеся дома, свои бытовые проблемы решали просто. В домах было всё необходимое. Заходи и живи… Нередко в таких домах с обстановкой поселялись семьи старших офицеров, гражданских руководителей. Но чаще всего мебель оказывалась в руках предприимчивых дельцов.

Галина Павловна Романь рассказала о таком эпизоде:

«Мы жили в Исакове, там была одна семья, которую даже близко трудно было отнести к интеллигентной. Так у них в доме стояло два пианино, хотя никто на них не играл. Хозяин занял дом со всем немецким имуществом и забрал много из соседних особняков».

«После взятия Кёнигсберга наши офицеры стали самостийно занимать немецкие особняки, в основном в районе, который теперь называется Северная Гора. Здесь не было бомбардировки, и всё осталось в чистоте и порядке. После эвакуации немцев из этого района ничего не вывозили на склад, и наши офицеры вселялись в особняки с мебелью, посудой и всем прочим», – вспоминает Александр Игнатьевич Фурманов.

Приехавшие позже переселенцы обнаружили квартиры уже оголёнными: ни стола, ни кровати, никакой утвари, так необходимой в повседневной жизни, не было. «Сначала мебели долго не было совсем. Спали на полу. Наверное, года три или четыре. Одна фуфайка под голову и одно одеяло. Все лежали валетом. Мать уходит утром на работу, фуфайку выдергивает из-под головы, – а мы спим». (Из воспоминаний Антонины Григорьевны Шадриной, поселок Дружба.)

Однако ещё можно было найти брошенную мебель на чердаках, в подвалах, в развалинах. Приобретая мебель, переселенцы нередко пользовались услугами немецких жителей. Елена Кузьминична Зорина рассказала, что на углу улиц Комсомольской и Чернышевского стоял небольшой домик, где жила немецкая семья. За небольшую плату они давали адреса немецких жителей, у которых можно было купить ту или иную вещь. Большинство новоприбывших уже сами мастерили себе кровати, сколачивали столы из досок и другого подручного материала. Столкнулась с этой проблемой и Мария Степановна Басюк:

«Я приехала с одним чемоданчиком. Здесь, в лесничестве, койку нашла. Сестра матрац дала, одеяло. А подушки знаете из чего делали? Вот подморозит, пойдем на болото, камыша наберем, точнее его самые верхушки, шишки. Они как пух».

И, как бывает в подобных случаях, в городах и посёлках области присутствовал неизменный спутник войны и разрухи – крысы. Об их обилии, величине и том гнетущем впечатлении, которое они производили, рассказывает приехавшая в начале 1946 г. Екатерина Максимовна Коркина: «Как-то мы ехали с мужем на машине, света было мало, я вижу – шоссе колеблется. У меня плохое зрение с семи лет, я спросила мужа, что это такое? Он: “Это – крысы”».

Об этом же вспоминает другая переселенка – Мария Сидоровна Стайнова:

«Самые большие крысы были до сорока сантиметров, без хвоста. Пешком по улицам ходили. Говорили, что это ондатры. Потом они куда-то исчезли. Особенно много крыс было в подвалах. Наша улица находилась на окраине города. Пойдёшь, бывало, в подвал, откроешь дверь, а крыса оттуда как выскочит! Закричишь – и назад. Потом уже сначала спичкой посвечу, посмотрю вниз и тогда только иду».

Один из простейших способов борьбы с мышами и крысами – обзавестись кошкой. Но их в первые годы очень недоставало. По словам Надежды Архиповны Пискотской, котёнок на базаре стоил пятьдесят рублей – по тем временам сумма довольно большая. Гораздо эффективнее на уничтожение крыс повлияли крепчайшие морозы двух послевоенных зим.

Приведём и рассказ Марии Тимофеевны Смурыгиной:

«Я была одной из первых парикмахеров области. Самая первая парикмахерская в городе открылась напротив кинотеатра “Заря”. Стояла такая небольшая времянка – типа будки. В ней мы и начинали работать. Кроме того, две первые парикмахерские размещались: одна на улице Красной, вторая – на Каштановой Аллее. Помимо меня работало ещё шесть мастеров-немцев. Я одна была русская среди них. Они относились к работе старательно, никаких конфликтов у нас не происходило. Зарплату получали восемьсот рублей. Посетителей было довольно много, план мы всегда давали. Приходили немцы, русские. Немки делали и укладки, и завивки, мужчины-немцы брились, подстригались. Самая модная прическа была “бритый бокс” и ещё “ёрш”. А женщины уже тогда делали шестимесячные завивки. Инструмент у нас был хороший, всё осталось от немцев. И когда они уехали, тоже всё оставили для нас».

Следует отметить, что местное начальство оценило мастерство и старательность Марии Тимофеевны, и она была переведена на работу в обком ВКП(б):

«Я долгие годы работала в обкоме партии в парикмахерской. Обслуживала весь горком и обком. Обслуживала Щербакова и всех других секретарей. Приходила прямо в кабинет. Меня встречали, закрывали дверь на ключ. И я полностью обслуживала их: брила, стригла и т. д. Они мне ничего не платили, за них расплачивался общий отдел. То есть за эту работу мы получали соответствующую зарплату».

На вопрос, были ли в самом начале сапожные и пошивочные мастерские, мало кто из переселенцев отвечал утвердительно.

По словам Маргариты Серафимовны Золотарёвой, существовали только так называемые «холодные» сапожники – кустари, которые сидели, поджав ноги, на кирпиче или на чем-то другом, и тут же с ноги ремонтировали обувь. Причём делали это быстро, хорошо и очень дёшево. Потом работавшие самостоятельно сапожники вдруг куда-то подевались, появились сапожные будки.

Калининградский «холодный» сапожник. 1947–1950 (https://humus.livejournal.com/)

После окончания военных действий первым переселенцам медицинскую помощь оказывали военные госпитали и медсанчасти. Анна Викторовна Зыкова вспоминает: «Медицинская помощь оказывалась в находившемся рядом военном госпитале на Каштановой Аллее. Он назывался тогда госпиталем Раппопорта».

Почему именно так назывался госпиталь, объясняет Елена Ивановна Неберо: «Все медицинские организации назывались по имени руководителя или главного врача: хозяйство Лапидуса – областная больница, хозяйство Саулькина – военный госпиталь и тому подобное».

Вместе с русским медперсоналом в больницах работали и немцы: многие из них были прекрасными специалистами в своих областях – хирурги, терапевты. В те тяжёлые времена не хватало врачей, медицинских инструментов, лекарств. Но время шло, налаживались хозяйственные связи, гражданские лечебницы и медпункты открывались в городах и самых отдаленных поселках.

«Лекарств – традиционных, отечественных – было в достатке. Импортные, правда, появились позже, – утверждает Юрий Михайлович Феденев, прибывший в область в 1947 г. – Краснознаменск – район отдалённый. Первое время специализированных врачей не было, имелся только средний медицинский персонал. Но медицинская служба была поставлена хорошо, работала санитарная авиация. С любой мало-мальски опасной болезнью отправляли в Калининград».

Не все переселенцы согласны с такой оценкой. Алексей Николаевич Соловьёв летом 1948 г. по дороге в область заболел ангиной и попал в больницу. На вопрос про больницу он ответил: «Не помню точно. Дом большой на Литовском валу. Да там и не лечили. Полежал неделю, горло полоскал. Мне и гланды не вырезали. Само всё прорвалось, а потом тридцать лет от ангины страдал. Какое там лечение!»

Ольга Васильевна Полежаева работала уборщицей в заводоуправлении. Летом 1948 г. была направлена в один из пионерских лагерей Зеленоградска. И попала как раз на «спецзаезд». В лагере отдыхали дети уехавших на курорты работников Министерства судостроения. Привыкшая к полуголодному существованию, Ольга Васильевна была поражена: «В день на питание и содержание тратилось по сорок рублей на одного ребёнка. В меню входили мясо, яйца, кофе, масло, шоколад, сливки и другие продукты…» Ребёнок из «спецзаезда» за две недели съедал, как нетрудно подсчитать, среднемесячную зарплату рабочего.

Голод 1946–1947 гг.:

«Чем мы питались в этот год? Посудите сами. В посёлке Маршальское я нашёл в развалинах дома, в подвале, гнилую картошку, изготовил из неё крахмал, отвёз к себе в Заливное и кормил им свою семью, – вспоминает ту пору Владимир Петрович Филатов. – Дочка – ей было два годика – просила не хлеба, а “дай картошки”. С огромным трудом занял тысячу рублей и отвёз дочь в Тулу, чтобы она не умерла от голода».

Вот строки из воспоминаний других наших собеседников. «Поели всех кошек и собак». «Откапывали перезимовавшую картошку, чистили, тёрли и пекли из неё блины. Люди звали их тогда “тошнотиками”». «Пришла домой – плачу: ни хлеба, ни денег. Муж меня утешает. Он с товарищами в разбитой кирхе нашёл просвиры и три килограмма этих просвир принёс домой. Мы размачивали “божественную пищу”, и это спасло нас от голода». (Последнее свидетельство принадлежит Марии Дмитриевне Машкиной.)

Весной 1946 г. в области была открыта новая эра – эра приусадебных хозяйств и огородов. Голод заставил власти пойти навстречу «частнику». Все понимали, что иначе людям просто не выжить, колхозы на новой земле еще не развернулись, а Россия сама голодала.

На огородах, на приусадебных участках сажали картошку, овощи, сеяли зерно, выращивали корм для скота. Земля незнакомая, мало ли что родить может, поэтому проводили различные опыты: «Мать посадила арбузы, и они даже вызрели: лето было жаркое», – рассказал Александр Августович Мелнгалв.

«Отдыхать некогда было, – говорит Василий Андреевич Годяев, – существовал всего лишь один выходной день, и в этот выходной мы работали на своих огородах».

Кстати, огород немца отличался от огорода переселенца тем, что вокруг него немец не ставил высокого забора с колючей проволокой, как у наших переселенцев. Скорее всего, это говорит о том, что у немцев не принято было лазить по чужим огородам.

Не полагаясь на гособеспечение, создавали свои хозяйства воинские части, больницы, предприятия. «При многих промышленных предприятиях, – вспоминает Алексей Васильевич Трамбовицкий, – существовали подсобные хозяйства, на которых выращивали свиней. Например, инфекционная больница держала более ста свиней для больных».

В 1947 г. власти области разрешили держать скот не только в подсобных хозяйствах предприятий, но и горожанам. Забренчали на городских окраинах колокольчики, замычали коровы – наступила реальная смычка города с деревней. «Нанимали пастухов и пасли скот в конце Каштановой Аллеи, где сейчас теннисные корты», – вспоминает Антонина Васильевна Мотора. «У каждой семьи хоть поросёнок, но был. На соседних улицах тоже у всех имелось свое хозяйство. Из-за этого и мясо дешёвое появилось на рынке», – подтверждает Зоя Ивановна Родяева.

«Бескоровность среди переселенцев 1949 г. ликвидирована, за исключением тех семей, которые имели скот, но по разным причинам сами продали, прирезали или не имеют на руках справки о бескоровности», – из отчёта переселенческого отдела Калининградской области за 1949 г.

Продукция таких «частников» помогала выживать людям, к тому же государство выделяло специальный кредит для «сельхознужд».

«До трёх тысяч в банке получали кредит на приобретение коровы безо всякого процента. Но ведь не везде купишь за три тысячи! В Литве цены были ниже, чем у нас, в Краснознаменске, поэтому ездили туда. Там корову можно было купить за две с половиной тысячи. А здесь, поблизости, меньше чем за пять тысяч уже никто и не продает», – вспоминает Николай Иванович Чудинов.

Постепенно «коровизация» стала всё больше и больше распространяться с окраин к центру Калининграда, нарушая пределы, предусмотренные постановлениями. «На Ленинском проспекте во дворах домов вместо гаражей были сараи, оттуда хрюкала и кудахтала всякая живность» (Антонина Прокопьевна Отставных).

Красочными воспоминаниями по этому поводу делится Галина Родионовна Косенко-Головина:

«Все завели себе коров. В том числе и жёны ответственных работников. Коровы были особой породы – молочные. Женщины молоком торговали. Именно жёны высокооплачиваемых работников коров и держали, так как нигде не работали. Коровы, как дрессированные, маршировали по ступенькам; по всему городу оставляли свои “визитные карточки”. Утром и вечером стада идут по улицам. Выгуливали их на пустырях. На ночь загоняли на этажи, в подвалы, гаражи».

«Некоторые жители Калининграда нарушают постановление горсовета о запрещении держать скот в подвальных помещениях. Жильцы домов №№ 21, 26, 28 на Офицерской улице до сего времени держат коров в подвалах. Управляющий домами и представители госсанинспекции не принимают никаких мер», – писала газета «Калининградская правда» 11 июня 1948 г.

Если скот в городе разрешили держать примерно с 1947 г., то такие промыслы, как охота и рыбалка, существовали изначально. Рыбачили прямо в черте города. В Преголе ловили угрей, судаков, из городских ручьев доставали раков сачками.

Мария Сидоровна Стайнова вспоминает: «Удивляло, что торговали рыбой больших размеров. Таких больших рыб я раньше и не видела. Однажды купила судака, так он был такой огромный, что пришлось через плечо переваливать и так нести. Ещё угри выползали прямо на берег, противные такие».

Пункт сдачи молока. Калининградская область. 1947–1950 гг. (https://humus.livejournal.com/)

«Есть в Калининграде десятки больших и малых озёр и прудов, богатых рыбой. Эти природные богатства никем не охраняются и безжалостно уничтожаются со времён войны и по сей день с помощью взрывчатки. На большом озере в Ленинградском районе рыбу глушат чуть ли не ежедневно. Здесь имеются безнадзорные лодки и понтоны», – сообщалось в газете «Калининградская правда» 21 мая 1948 г.

Рыбой торговали бойко. «Даже по домам носили, продавали щуку, угря, судака из Преголи. Например, за пятьдесят рублей продавали ведро живого угря», – вспоминает Анна Ивановна Тихомирова.

А на селе можно было и поохотиться. «Конечно, нашу семью выручало то, что я был охотником, – рассказывает Анатолий Адамович Поплавский из Багратионовска. Пойду, набью десятка полтора куропаток, и хорошо. У немцев запрещалось их бить. Куропатка полезна для сельского хозяйства, она свекловидную черепашку выбирала… Или настреляю зайцев, уток. Перекрутим на мясорубке, наделаем котлеток – можно и без хлеба есть».

В первые месяцы после взятия Кёнигсберга в денежной системе царила неразбериха. «Рассчитывались не только советскими деньгами. Люди, бывшие в Германии и в Польше во время войны, имели марки и польские злотые и ими расплачивались», – утверждает Валентина Ивановна Толстякова из Советска.

Вообще-то цены на промтовары были разными, подверженными большим колебаниям. В голодное время немецкое население, как вспоминает Наталья Павловна Снегульская, предпочитало менять вещи на продукты питания. Особенно много вещей появилось на рынках после выхода указа о депортации немецкого населения в Германию. Немцы продавали все, что осталось после голодной зимы 1946/47 г. и что нельзя было увезти с собой. А вот продукты питания, по воспоминаниям Маргариты Серафимовны Золотаревой, на рынках продавали в основном литовцы. Они везли в Калининград мясо, картофель, масло и другие сельскохозяйственные продукты.

Какими же деньгами располагали переселенцы, чем они рассчитывались за свои покупки? Конечно, в основном это были советские деньги. Но не только. Калининградец Александр Георгиевич Факеев рассказал, что для нормализации финансовой системы уже в 1945 г. были введены выпущенные советским правительством оккупационные марки, которые ходили только в пределах Кёнигсбергской области. Некоторые пострадали от этой неразберихи, как например, Мария Семёновна Фадеева: «Пользовались мы сначала немецкими марками. У меня русские деньги везде валялись, ими дети играли. А потом пришла соседка и сказала, что марки только временно, а потом будут русские. Но было уже поздно, половина денег порвана». Впрочем, продолжалось это недолго, уже к 1946 г. марки были полностью отменены.

По воспоминаниям наших собеседников и документам, первый секретарь обкома партии получал 5000 рублей, подполковник – 2900, начальник цеха на судостроительном заводе 2500, инструктор райкома комсомола – 1000, мастер на ЦБК – 930, швея в мастерской – 600, учительница – 520, рабочая на стройке – 300 рублей; стипендия в педучилище составляла 100 рублей.

Сами по себе цифры эти сегодняшнему читателю мало о чём говорят. Денежные реформы, ценовые изменения, инфляция и многое другое сместили все понятия. Тем не менее следует учитывать, что зарплата, которую получали переселенцы, ни в какое сравнение не шла с ценами на рынке. В голодную зиму 1946/47 г. стоимость буханки хлеба подскочила до 100–120 рублей. «Конфеты на базаре поштучно продавали, – вспоминает Надежда Архиповна Пискотская. – Помнится, стакан муки стоил пять рублей. Некоторые люди ездили в Каунас, покупали там муку и стаканами здесь продавали».

«Вчера, в 4 часа дня, радио сообщило о выпуске Второго Государственного Займа восстановления и развития народного хозяйства СССР. На предприятиях, в учреждениях, колхозах, МТС Калининградской области состоялись митинги, на которых трудящиеся в едином патриотическом порыве приветствовали выпуск нового займа.

К 17 часам первыми закончили подписку рабочие, служащие и колхозники Ладушкинского района, дав 391,4 % намеченной суммы. К 20 часам подавляющее большинство трудящихся всех районов и городов области единодушно подписались на новый гос. заем. К 22 часам сумма подписки по области достигла 128,8 % намеченной суммы».

Вот что рассказывает о товарном изобилии тех лет Владимир Георгиевич Морозов:

«Даже продавался такой табак, который назывался “Золотое руно”. Был табак “Любительский” в пачках, папиросы “Беломорканал”, “Казбек”, “Северная Пальмира”, “Север”. Потом появились сигареты, Самые лучшие сигареты были “Прима”, затем появились сигареты “Памир”, “Астра”, “Тройка”… Вин в 1948–1949 гг. было столько, что можно было купить любое вино. Появилась водка “Московская”, “Старка”, “Столичная”. Продавалась водка “Калининградская” – она была самой дешёвой. Продавали ликеры, ямайский ром. Водку покупателям отпускали и на разлив. Таких мест было много. Рабочий завода после работы покупал себе сто граммов водки, а на закуску – баночку крабов».

Справедливости ради надо заметить, что, по воспоминаниям переселенцев, проблема пьянства не стояла тогда так остро. «На каждом углу можно было встретить палатки, где продавали вино и водку на разлив, но пьяных почти не было», – говорит Анна Викторовна Зыкова. Большинство переселенцев высказывается на эту тему примерно так же, как Зинаида Иосифовна Опенько: «Тогда люди не пили. Пьянства не было. Некогда было пить».

Автор специально отвёл много места материалам независимых калининградских историков. Дело в том, что официальной истории превращения Кёнигсберга в Калининград не существует. В итоге только труды независимых исследователей и краеведов дают представление об этом страшном и славном времени.

До лета 1946 г. старая немецкая топонимика Кёнигсбергской области оставалась практически неизменной, что создавало определённые сложности для новых жителей края, которым трудно было воспринимать и запоминать чуждые русскому уху немецкие названия.

Любопытно, что до депортации почтальонами в Кёнигсберге были исключительно немцы – только они могли ориентироваться в топонимике города. Необходимость переименований диктовалась и идеологическими соображениями: в первую очередь следовало стереть с карты те названия, которые так или иначе были связаны с германским прошлым региона.

Жилые кварталы Кёнигсберга, разрушенные в ходе боёв весной 1945 г. Автор: Хухлаев В. / ТАСС

Первые изменения были произведены в названии 374 улиц и площадей Кёнигсберга ещё в ноябре 1945 г. по приказу командующего войсками Особого военного округа К. Н. Галицкого потому, что они «связаны с именами фашистских главарей, что вызывает законное возмущение народа-победителя» (в действительности «фашистские» названия имели около полутора десятков улиц города). В частности, Адольф-Гитлер-плац была переименована в площадь Победы. Между прочим, в народе первое время она называлась площадью Трёх маршалов, потому что там были выставлены портреты советских полководцев Г. К. Жукова, А. М. Василевского и К. К. Рокоссовского.

Начать кампанию переименований населённых пунктов предстояло с изменения названия областного центра. Первоначальное предложение исходило от председателя Совета министров РСФСР М. И. Родионова, который 17 июня 1946 г. представил проект переименования Кёнигсберга в Балтийск, соответственно область должна была называться Балтийской.

Уже были заготовлены на этот счёт проекты указов Президиумов Верховных Советов СССР и РСФСР. Однако благодаря воле случая этой весьма разумной инициативе Центра не суждено было реализоваться.

В связи со смертью 3 июня «всесоюзного старосты» Михаила Ивановича Калинина Совет Министров СССР принял 30 июня постановление об увековечивании его имени. В числе прочего оно предусматривало превращение Кёнигсберга в Калининград.

Окончательно это решение было оформлено указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июля 1946 г. «О переименовании города Кёнигсберга в город Калининград и Кёнигсбергской области в Калининградскую область».

Ну а название «Балтийск» по предложению Калининградского областного управления по гражданским делам решением политбюро ЦК ВК Пф) от 27 ноября 1946 г. присвоили городу и порту Пиллау[93].

По случаю переименования Кёнигсберга в городе и области прошли многолюдные митинги и собрания. На митинге 7 июля на Калининградском вагонзаводе товарищ Иванова заявила: «Мы горды с вами, что в настоящее время живём в городе самого обыкновенного русского духа и русского наименования».

Другой оратор на этом же митинге сказал: «С сегодняшнего дня это фашистское убежище становится истинно русским городом».

Выступающие на митинге работников Целлюлозно-бумажного комбината говорили, что возврат Кёнигсберга СССР – «акт справедливости», так как в прошлом он «неоднократно был русским городом», что с присвоением ему имени Калинина «положен последний камень на могиле фашизму и немецко-прусскому юнкерству». Коллективы областных управлений МВД и МГБ выразили уверенность, что переименование позволит превратить Калининградскую область «в опорную и неприступную базу для защиты западных границ Советского Союза на Балтийском море».

Следующим этапом в кампании переименований стал Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 7 сентября 1946 г. «Об административно-территориальном устройстве Калининградской области», по которому образовывались 14 районов и определялись новые названия их административных центров (Багратионовск, Гвардейск, Гурьевск, Гусев, Краснознаменск, Ладушкин, Нестеров, Озёрск, Правдинск, Приморск, Славск, Советск, Черняховск).

Областным властям предлагалось подготовить предложения по переименованию остальных населённых пунктов. При райисполкомах создавались комиссии по переименованию, которые готовили предложения, как правило, интересуясь мнением самих жителей. Так, например, в Нестеровском районе комиссия по переименованиям была сформирована из трёх человек, её состав утвердил начальник районного гражданского управления (ГАКС).

Существовало несколько наиболее распространенных приёмов «изобретения» новых названий. Большое их число было связано с только что закончившейся войной. Шесть городов области получили имена Героев Советского Союза, погибших во время Восточно-Прусской операции: города Гурьевск (нем. Нойхаузен), Гусев (Гумбиннен), Ладушкин (Людвигсорт), Нестеров (Шталлупёнен), Мамоново (Хайлигенбайль), Черняховск (Инстербург). Другие названия были связаны с армейской терминологией: Знаменск (Велау), Краснознаменск (Лазденен), Гвардейск (Тапиау).

Калининград. Старая площадь. Первые вагоны калининградского трамвая. Около 1948 г.

Некоторые названия были связаны с символикой эпохи социализма – это города Советск (Тильзит), Правдинск (Фридланд), Пионерск (Нойкурен) и другие. На карте области появились имена деятелей Советского государства, героев Революции и Гражданской войны, вождей немецкого пролетариата, русских полководцев, писателей и учёных (Чапаево, Суворово, Чернышевское, Маяковское, Тургенево, Тельманово и т. д.).

Часто населённые пункты назывались по природным объектам или каким-то свойствам местности: Балтийск (Пиллау), Неман (Рагнит), Полесск (Лабиау), Зеленоградск (Кранц), Озёрск (Даркемен) и другие.

Название посёлка Борское Гвардейского района имело такое обоснование: «Населённый пункт расположен в сосновом бору». Название посёлка Шатрово Зеленоградского района «дано по особенностям архитектурного оформления зданий». Посёлок Светлый в том же районе был назван так потому, что «в центре указанного сельсовета расположена большая электростанция на 25 тыс. кВт». Посёлок Малая Матросовка Полесского района первоначально планировали назвать Ершово, так как в окрестных водоемах «ловится большое количество рыбы ёрш».

Часть посёлков была названа по местам выхода переселенцев: Владимирово, Ижевское, Мордовское, Московское, Каширское, Ярославское и т. п.

Вообще, для комиссий по переименованию географическая карта СССР стала незаменимым подспорьем. Разумеется, исключался перенос на калининградскую почву каких бы то ни было иностранных (нерусских) названий.

В этой связи любопытна попытка затеять лингвистический спор со стороны литовских властей, которые в феврале 1947 г. выступили с замечаниями на проект указа о переименовании населённых пунктов в Калининградской области, аргументируя свою позицию о необходимости сохранить на карте исконные литовские названия тем, что они имеют «филологическое значение для исследования языка прусских литовцев». Эти возражения были отвергнуты Сталиным, поскольку существующие немецкие названия (равно как и германизированные литовские) «не соответствуют современному строю, образу жизни и национальным особенностям советского населения».

Ещё одним способом была русификация топонимов – присвоение названия по созвучию с немецким. Вот как в ноябре 1946 г. выглядел список предложений старых и новых названий нескольких посёлков в Советском (сейчас Неманском) районе: Петрашен – Петровка, Жиллен – Жилино, Будветен – Буткиновка, Краупишкен – Крупиновка.

Очень редко использовался казалось бы самый рациональный способ, как перевод топонима с немецкого на русский язык. В этом случае сохранялась бы заключённая в названии полезная информация, как правило, фиксирующая необходимые для жизни и деятельности людей ориентиры.

По этому пути пошли поляки в южной части Восточной Пруссии, меняя немецкие названия на территории бывшей германской провинции посредством их полонизации.

Пока шла подготовка предложений, на местах явочным порядком стали внедрять русские названия. А поскольку официально утверждённых документов не было, в течение многих месяцев в ходу были разные их варианты. Так, Рагнит обозначался как Суворовск и Неман, Светлогорск называли также Красноборском, Зеленоградск – Нахимовом и Нахимовском, имена двух восточных райцентров области Гусева и Нестерова звучали как Гусевск и Нестеровск.

Разрушенные отели Кранца/Зеленоградска. 1945–1947 гг.

Причём параллельно на слуху оставались и прежние немецкие топонимы (некоторые из них дожили до сегодняшнего дня). Об этом есть любопытное свидетельство ветерана возрождения области А. С. Ладыгина, прибывшего из Кировской области:

«Когда я приехал в Калининград в 1947 г., у кого ни спрошу – никто не знает, где такой город Полесск находится. К кому только ни обращался: к водителям транспорта, был даже в военной комендатуре. Там взяли немецкую карту: нигде такого города нет. А дело уже шло к ночи. Я остановился в гостинице на улице Пугачёва, собираясь назавтра уехать обратно домой. В комнате со мной поселили мужчину, который оказался из Полесска. И он мне подсказал, что надо было спрашивать город Лабиау. Даже после переименования населённых пунктов жители продолжали пользоваться старыми немецкими названиями. Лишь постепенно стали привыкать к русским».

В ходе кампании по смене названий предложения из районов поступали в аппарат облисполкома, где осенью 1946 г. предприняли попытку свести поступившие с мест записки и составить свод новых названий. Затем они должны были быть одобрены облисполкомом, откуда списки посылались дальше на утверждение в Верховный Совет РСФСР.

При переименовании улиц использовались те же принципы, что и при смене названий населённых пунктов, только их утверждали исполкомы местных советов. Более всего городских топонимов оказалось связано с именами выдающихся людей и географическими названиями.

В Калининграде имеется около ста улиц и переулков, носящих названия городов и других географических объектов с карты России. Улицы также называли, переводя немецкие названия на русский язык: улица Югендштрассе в Калининграде стала называться Юношеской. Сохранили прежние названия улицы Шиллера, Каштановая аллея, Литовский вал. Многие улицы получили имена по наличию каких-то примет. Например, там, где была городская почта, улицу называли Почтовой (сейчас это улица Космонавта Леонова).

Широкое распространение получили названия улиц, связанные с промышленным производством и различными рабочими профессиями. Улицы с названиями Строительная, Монтажная, Кузнечная, Ремонтная, наверное, можно встретить едва ли не в каждом городе области. Беда была с названиями, которые присваивались в честь идеологически близких нам иностранцев, в том числе немецких коммунистов и антифашистов (была такая негласная квота!) Так, например, в Гвардейске появились улицы «Эрнст Тельмоно», «Карло-Либкнехт» и «переулок Роза Луксенбург». Кроме того, популярными оказались идеологически нейтральные «цветные» улицы – Красная, Розовая, Сиреневая, Вишнёвая, Васильковая, Багряная и др., а также спортивные – Олимпийская, Физкультурная, Шахматная, Велосипедная и др.

Кампания переименований проходила в несколько этапов и потребовала немало времени, о чём свидетельствует приведенная ниже таблица.

Календарь переименований

Как видно из таблицы, процесс переименования в области растянулся на четыре года, хотя первоначально планировалось завершить его к дате проведения выборов в местные советы в декабре 1947 г.

Изменение названий населённых пунктов было закреплено в ряде указов и постановлений законодательной и исполнительной власти. В составленном сотрудниками Государственного архива Калининградской области Н. Е. Макаренко и Э. Т. Медведевой и напечатанного в 1976 г. «для служебного пользования» справочнике «Населённые пункты Калининградской области» было включено около двух с половиной тысяч русских названий поселений.

В ходе кампании переименований возникали путаница и досадные ошибки, которые впоследствии приходилось преодолевать с большими трудностями.

Показательным в этом отношении является случай с названием посёлка Чистые Пруды Нестеровского района, который известен всей области благодаря своему красивому имени и местной достопримечательности – музею основоположника литовской литературы К. Донелайтиса.

Посёлку предполагалось дать новое название – село Кожедубово – в честь трижды Героя Советского Союза И. Н. Кожедуба. А посёлок Насавен (Nassawen), относящийся к колхозу «Новая жизнь», предлагалось переименовать в село Чистые Пруды.

Замок Лабиау в 1915 г.

Во втором случае имелось и чёткое обоснование, которое затем было повторено и в сводных списках, составленных в областном Управлении по гражданским делам: «Название дано по наличию двух прудов в расположении центра сельсовета» (оба пруда обозначены и на современной карте Калининградской области).

Любопытно, что из восьми сельсоветов Нестеровского района семь предлагалось назвать по именам советских государственных деятелей и военачальников (Ворошиловский, Галицкий, Калининский, Кировский, Молотовский, Покрышкинский, Чкаловский), и только Чистопрудненский сельсовет получил нестандартное «поэтическое» имя.

Такая диспозиция сохранялась и в следующем году. По указам Президиума Верховного Совета РСФСР от 17 июня и 25 июля 1947 г. Насавен был переименован в посёлок Чистые Пруды и стал центром одноименного сельсовета. Что же касается бывшего Тольмингена, то этот населённый пункт, как следовало из письма В. А. Борисова в Совет министров РСФСР от 2 июля того же года, вошёл в состав Чкаловского сельсовета под названием села Кожедубовка, но в упомянутых указах он назван не был. Любопытно, что местные жители именовали Чистые Пруды Грязными Болотами.

Новый Указ Президиума Верховного Совета РСФСР, который содержал названия практически всех населённых пунктов области, включая самые мелкие, последовал 17 ноября 1947 г. В ходе его подготовки было внесено много исправлений и дополнений в ранее принятые постановления и указы, в частности, чтобы устранить бесконечные повторы. При этом не обошлось без дополнительной путаницы. Более всего не повезло самому отдаленному от областного центра Нестеровскому району. Областные и московские чиновники по своему разумению переписывали и меняли согласованные ранее названия. Одним из результатов этой работы стало переименование Чистопрудненского сельсовета в Калининский, а посёлка Чистые Пруды (бывшего Насавен, ошибочно названного в указе Косавеном) в село Лесистое (другой вариант – Лесное).

Освободившееся же красивое название «Чистопрудненский» передавалось выделившемуся из Чкаловского сельского совета новому сельсовету, но не было закреплено за каким-либо конкретным населённым пунктом. В границы нового сельсовета вошли в основном земли совхоза № 19 с центральной усадьбой в посёлке Балупёнен, переименованном сначала в посёлок Добролюбово, а затем в Дубовую Рощу. Правление совхоза, а вместе с ним и сельсовет вскоре переместились в расположенный у железнодорожной станции посёлок Тольминген (ему «забыли» присвоить предложенное ранее название «Кожедубовка»). На него как на центр сельсовета «стихийно» было перенесено название «Чистые Пруды».

Многочисленные ошибки и нелепицы новой топонимики впервые были обнаружены во время подготовки первых в истории области выборов в местные советы в декабре 1947 г., когда, например, в Нестеровском районе было образовано сразу два Чистопрудненских избирательных округа с центрами в двух посёлках – Чистые Пруды (бывшие Насавен и Тольминген). Тогда-то и пришлось сделать выбор: поскольку в последнем указе Насавен был назван «Лесистым», то название «Чистые Пруды» досталось Тольмингену, хотя никаких прудов там никогда и в помине не было.

Переименование населённых пунктов оказалось делом нелегким: нужно было в сжатые сроки придумать тысячи новых названий, зафиксировать их в документах и на картах, изготовить указатели и таблички. В спешке и при отсутствии квалифицированной экспертизы на карте появилось много одинаковых, невыразительных и идеологически окрашенных названий.

В результате в области оказалось пять посёлков Лесных, пять Зайцевых, пять Знаменок, пять Раздольных, по шесть Дубровок, Майских, Первомайских, Отрадных, Совхозных, по семь Береговых, Высоких, Каштановок, по восемь Берёзовок, Нагорных, Некрасовых, Садовых, Луговых (плюс ещё девять Лужков), девять Октябрьских, десять Дальних и десять Малиновок и т. д. Абсолютный рекорд установлен названием «Сосновка» – 12 населённых пунктов.

И всё-таки, несмотря на эти очевидные ошибки и просчёты, кампания переименований объективно была неизбежным этапом в истории края, получившего в 1945 г. новый вектор своего развития, а для советских новосёлов появление русских названий стало знаменательным событием, которое означало, что они пришли сюда всерьёз и навсегда.

Задача борьбы с «неметчиной» обсуждалась и на заседаниях Калининградского городского совета депутатов трудящихся.

Во второй половине 1951 г. постоянная комиссия горсовета по культурно-просветительной работе подготовила доклад, в котором остро ставилась эта проблема: «Некоторые малоискушённые товарищи остатки немецких бытовых удобств принимают за культуру в широком смысле слова и неверно понимают существо и содержание буржуазной культуры, переоценивают её и даже начинают низкопоклонничать перед ней. Но сам облик города говорит о крайне низком уровне немецкой буржуазной культуры. Дома казарменного типа, дома-коробки, окрашенные мрачными тонами, достаточно характеризуют мещанскую безвкусицу немецких бюргеров».

Без внимания депутатов не осталась и бытовая сфера. «Нам отнюдь не может быть безразлично, – говорилось в докладе, – чем украшают свои квартиры калининградцы, как оформлены улицы города. Между тем здесь, в Калининграде, как нигде в Союзе, во многих квартирах висят аляповатые пошлые немецкие олеографии мещанского и даже религиозного характера, оставшиеся после немцев. На улицах города сплошь и рядом можно встретить немецкие надписи, вывески, барельефы, изречения. Давно пора убрать всё это с улиц нашего советского города».

Цель культурной политики, по мнению депутатов, должна состоять в том, чтобы «раскрыть трудящимся существо убогой и растленной буржуазной культуры, показать превосходство над ней нашей социалистической культуры».

Кёнигсберг. Бранденбургштрассе

Кстати, борьба с немецкими надписями велась постоянно и масштабно. В секретном сообщении горисполкома в облисполком от 26 мая 1948 г. говорилось: «…проделана большая работа по снятию немецких вывесок, лозунгов, витрин и отдельных букв (!). Так, в течение четырёх месяцев 1948 г. снято по городу 13 449 штук различных немецких вывесок. Работа по снятию продолжается».

Было бы неверно утверждать, что советские власти совершенно игнорировали немецкий опыт, прежде всего хозяйственный. В архивах сохранились сотни справок, характеризующих промышленность, сельское хозяйство, мелиоративные системы, рыбные промыслы, лесное хозяйство, коммунальную сферу, транспорт и связь, демографические показатели Восточной Пруссии. Справки составлялись по каждому району и городу, по отдельным отраслям экономики, крупным промышленным предприятиям. Информация для них черпалась из немецких справочников, преимущественно предвоенных лет. Вероятно, использовались и устные свидетельства оставшихся в области немцев. В ход шли и личные впечатления составителей таких справок. Разумеется, все эти материалы предназначались только для служебного пользования, и содержащаяся в них информация не подлежала публикации.

Кстати, в закрытых документах можно было встретить и такие откровенные признания, которые в случае их обнародования могли бы привести к серьёзным последствиям для авторов, например: «Город Кёнигсберг до войны имел исключительно высокопоставленное благоустройство… Санитарное состояние… было на большой высоте. Свалок город не имел. По улицам были расставлены мусоросборники, которые ежедневно очищались, и все отбросы перерабатывались на заводе по утилизации последних».

Историю градостроительства в Калининградской области можно разделить на три периода: период восстановительного строительства (1945 г. – середина 1950-х гг.); период массового типового индустриального строительства (середина 1950-х гг. – 1991 г.); современный период (с 1991 г.). Естественно, мы начнём с первого периода.

Накануне Второй мировой войны, в 1939 г., в Кёнигсберге проживало официально 372 тысячи жителей, у них было 6 миллионов квадратных метров жилья.

Непосредственно жилая площадь составляла 3,6 миллиона квадратных метров. И понятно, что жили горожане достаточно просторно. После многочисленных бомбёжек город был практически стёрт с лица земли. Часто говорят, что он был разрушен на 90 %. На самом деле это касалось центра, в целом цифра меньше – около 60 %.

Изначально ответственными за восстановление города были военные, но постепенно появлялись специализированные гражданские структуры. В апреле 1946 г. при Управлении по гражданским делам был организован Калининградский городской отдел коммунального хозяйства, в ведении которого оказались коммунально-бытовые предприятия и жилые дома. В сентябре того же года появился отдел архитектуры, руководителем которого стал Пётр Васильевич Тимохин. А в августе 1947 г. организовано Управление главного архитектора города Калининграда. Его возглавил Дмитрий Константинович Навалихин.

Красноармейцы у здания биржи на улице захваченного Кёнигсберга. 10.04.1945. Автор: Николай Фиников

По данным на 1948 г., из 6 млн кв. м довоенной жилой площади Кёнигсберга 1,5 млн кв. м сохранилось, было восстановлено или находилось в эксплуатации; 2,5 млн кв м подлежало восстановлению, около 2 млн кв. м планировалось сносить как непригодные к восстановлению.

На пути восстановления городов области стояли значительные проблемы. Во-первых, происходило хаотическое заселение зданий переселенцами. Зачастую уцелевшие и полуразрушенные дома осваивались и обустраивались за счёт разрушения других зданий. Во-вторых, воинские части при освобождении помещений снимали всю арматуру, отопительные приборы, двери и окна. В-третьих, не хватало квалифицированных кадров архитекторов и строителей. В-четвёртых, ощущался острый недостаток материальных ресурсов. В-пятых, большая часть немецкой технической документации была утеряна. Однако некоторые документы всё же удалось сохранить.

<…>

В 1946–1947 гг. восстановительные работы в городах Калининградской области велись стихийно, без общего плана и архитектурного направления. Отдельные руководители учреждений пытались подбирать здания исходя из принципа близости их к своему предприятию и с учётом степени сохранности, что приводило к рассредоточению объектов на больших территориях. Восстановление таких домов обходилось дороже, они часто не могли быть обеспечены присоединением к канализации, к газовым, водопроводным, электрическим сетям.

<…>

Из-за отсутствия архитектурного надзора в городах архитектурные ценности уничтожались и расхищались. Так, в июле 1947 г. всего 3 стройки в Калининграде имели официальное право на восстановительные работы, остальные велись без ведома Инспекции архитектурно-строительного контроля. Зачастую здания восстанавливались без проектов. Недоработка вопросов инженерной подготовки территории вела к заболачиванию районов, возникновению очагов малярийных и других заболеваний. Нередко случалось, что жилые дома приспосабливались под общежития или учреждения и, наоборот, общественные здания иногда переделывались под жильё. Например, в здании бывшей администрации Кёнигсберга / администрация городского округа “город Калининград” / размещалось общежитие для моряков, затем Центральный гастроном»[94].

Зелёный мост и здание биржи. В центре – Кафедральный собор. Аэрофотосъёмка конца 1950-х гг.

С 19 ноября 1945 г. ведёт свою историю и Калининградский областной отдел коммунального хозяйства, а с 7 апреля 1946 г. – городской отдел. В их функции входило руководство восстановлением разрушенных зданий, решение строительных и архитектурных задач. 13 сентября 1946 г. эти функции были переданы областному отделу по делам архитектуры, а с 7 августа 1947 г. – Управлению главного архитектора города Калининграда.

Из рассказа Александра Сергеевича Штучного, оказавшегося в Калининграде в сентябре 1947 г.: «От вокзала до центральной площади не было ни одного целого дома – стояли высокие обгоревшие остовы зданий, иногда две-три стены, а впереди возвышались руины Королевского замка. Впечатление такое, что это – мёртвый город: скелеты домов, груды кирпичей и следы пожаров».

Развалки (так переселенцы называли руины) таили в себе немалую опасность для жизни людей. «Страшно было ходить по улицам – в любой момент на голову мог свалиться кирпич», – говорит Елена Кузьминична Зорина. «Идёшь в Кёнигсберге по улице, а над головой глыбы висят на железке, как на волоске», – подтверждает Нина Андреевна Маркова. «Большинство домов, оставшихся в Немане, – рассказывает Маргарита Павловна Алексеева, – состояло из одних коробок. Полдома стоит, а другой половины нет. Это было настолько опасно, что чуть ли не каждый день от завалов кто-нибудь погибал».

Надежда Архиповна Пискотская рассказала о двух трагических случаях, которые запомнились многим: «Однажды женщину убило у кинотеатра “Заря”. Это случилось средь бела дня. Женщина шла по улице, неся в руках бидончик молока и авоську с продуктами. Вдруг стена обвалилась, и эту женщину разрубило упавшей балкой пополам. Было жутко. Потом ещё один случай был. Это на улице Клинической, напротив областной больницы. Там развалки рушили. Военные оцепили весь участок и никого туда не пускали. Чтобы обрушить стену, её обвивали толстым канатом, цепляли к бульдозеру и тянули. А в то время по этой улице ходили трамваи. Одной вагоновожатой было невмоготу ждать, и она сказала военным, что успеет проскочить. Те её не пускают, а она им своё твердит. И вот она “проскочила”. Первый-то вагон успел, а на второй упала стена, и сорок человек – как не было!»

«14 ноября 1947 г. по Комсомольской улице в доме № 2 произошёл обвал стены, в результате которого погибла семья в составе 7 человек. Обвал произошёл в силу воздействия большого количества осадков на ветхие стены здания при отсутствии крыши на последнем». (Из письма прокурора области т. Кабакова председателю горисполкома т. Мурашко от 29 ноября 1947 г.)

По данным горжилуправления, в 1948 г. (через три года после окончания военных действий) в Калининграде ещё оставалось около 500 зданий, грозящих обвалом. Вечером света на улицах не было, мины, неразорвавшиеся снаряды – на каждом шагу. Но существовали и более прозаические опасности: открытые люки на дорогах, оголённые под напряжением провода.

«На улице Александра Невского колодцы без люков – буквально на каждом шагу. Недавно я тоже оказалась жертвой бездеятельности горкомхоза и была отправлена в больницу. Здесь я узнала, что по той же причине сюда попало ещё несколько человек». (Из письма З. Эпштейн в редакцию газеты «Калининградская правда», 22 июля 1949 г.)

«Советский солдат-исполин вошёл в Берлин». Кёнигсберг. 1945 г. Автор: Повилас Карпавичюс

Вспоминая о масштабах работ, которые предстояло выполнить жителям Калининградской области, Галина Павловна Романь сказала: «Трудно было даже представить, что всё это можно когда-то восстановить».

Критическая обстановка послевоенной разрухи в первую очередь требовала расчистки завалов. Этой работой были заняты военные, оставшееся немецкое население, находящиеся в плену солдаты и офицеры германского вермахта. И, конечно же, переселенцы: каждый из них перетаскал своими руками не одну тонну битого кирпича. За учреждениями, учебными заведениями закреплялись определенные участки улиц и кварталов. Разумеется, все работы проводились после трудовой смены и в выходные дни. О воскресниках 1940-х гг. многие до сих пор вспоминают с теплотой.

Из рассказа Александра Августовича Мелнгалв, (в 1947–1948 гг. учащийся строительного техникума): «Воскресник – это было событие! С вечера начинали готовиться. Наш участок находился на Ленинском проспекте рядом с площадью Победы и на улице Александра Невского. Все работали с большим подъёмом. Мы даже сочинили по этому случаю наш курсовой гимн, в котором, помню, были такие строки:

Разбор завалов был небезопасным занятием. Владимира Петровича Филатова при разборке разрушенного дома в посёлке Заливное так ударило балкой, что врачам его еле удалось спасти. Алексей Николаевич Соловьев вспомнил такой случай: «Однажды мы разбирали здание под детский сад для ЦБК-1. Одна девчонка во время работы провалилась в подвал вместе со сводом. Кирпичами её завалило, забросало. Ну, думаю, задавило насмерть! Ничего. Выскочила. Полная такая, а шустрая оказалась. Никто ведь здание не обследовал. Ну, послали и послали. Но вот надо отдать должное людям: образования у них не было, но работать с ними было легче. Безотказные».

И ещё одно страшное испытание. Все годы, пока шла расчистка, из-под обломков извлекали останки убитых. «Помню, послали нас на расчистку немецкого пивзавода. Там стены были белым кафелем выложены. Мы этот кафель снимали на отделку операционной в госпитале. Спустились в подвал, а там на койках мертвые немцы лежат. Морг там, что ли, был?» – свидетельствует Александра Григорьевна Пермякова. «Я участвовала в разборке Центрального гастронома. Он был наполовину обвален, – рассказывает Нина Моисеевна Вавилова. – Мы первый этаж разбирали, мусор выносили, а было его видимо-невидимо. Потом на трупы наткнулись. Много народу побито было. Наверное, бомба упала. Трупы-то уже смердят, так мы платками, кто чем, закутаемся, вилы, лопаты в руки – и на носилках выносили».

Полностью разрушенный войной город пусть медленно, но всё же менял свой облик. Вот что запомнилось Антонине Прокопьевне Отставных: «Разбирали завалы вручную, устраивались воскресники как по расчистке улиц, так и нашего судоремонтного завода. Каждый должен был отработать на благоустройстве города по четыреста пятьдесят часов, из них 125 часов – на заводе. Каждому была выдана специальная книжка, в которой домоуправы отмечали, кто, когда и сколько часов отработал. Потом у нас эти книжки собрали и больше не вернули, почему – не знаю. На воскресниках мы рассаживали зелень по улицам, заделывали дырки в кирпичных заборах и домах. Всё на носилочках тягали. Не платили нам за это и отгулов не давали. Считалось, что так и нужно, и мы ничего не требовали. Молча работали: раз надо, значит надо!»

Воскресник. 1946 г.

Дети тоже принимали участие в восстановительных работах. Школьные годы Виктору Саввичу Бутко запали в память как раз этим: «Часто всем классом мы ходили на разборку старых домов, в основном на Каштановой Аллее. Все удивлялись крепости немецкой кладки: при разборке надо было отбивать, выковыривать каждый кирпич. А если начинали переборку наших сооружений, часто достаточно было просто навалиться на стену, и она падала».

«Надо сказать, что центр города застраивался немцами беспланово, варварски, что вообще характерно для капиталистических городов. Здесь много узких улиц, где с трудом проезжал трамвай. На месте зданий пройдут проспекты, зелёные бульвары и скверы.

В первую очередь должны быть восстановлены ценные здания. На строительство их пойдёт кирпич и щебенка с разбираемых строений.

<…>

Основная композиционная ось города пройдет через центр, связав правый берег с левобережьем. В центре города намечена постройка огромного Дворца Советов. Возможно, что постаментом для него явится площадка нынешней крепости с башней и большой площадью, спускающейся к реке». (Из статьи архитектора М. Р. Наумова в «Калининградской правде», 30 апреля 1949 г.)[95].

Чиновники и партаппаратчики с трудом соображали, что ж им делать с захваченным городом?

«Поначалу наиболее разрушенную центральную часть города всерьёз предлагали оставить в развалинах – как апофеоз войны, как памятник победе над фашизмом, а центр города перенести от стен Королевского замка и Кафедрального собора в район Северного вокзала. Другой вариант: всё разровнять, устроив мемориально-парковую зону. Но потом возобладало иное мнение, которое было выработано на первом общем собрании архитекторов Калининграда 8 сентября 1948 г. Теперь предполагалось снести даже то, что уцелело, и застроить сталинскими высотками “как в Москве”, изменив прежнюю планировку до неузнаваемости. В частности, на месте замка задумали возвести целый Дворец Советов – ещё более внушительный, чем нынешний Дом Советов»[96].

Вот фрагмент приказа № 195 управления по делам архитектуры при Совете министров РСФСР от 13 мая 1948 г.: «Нужно при всей скромности средств добиваться решительного преобразования всего характера застройки, чтобы вытравить из неё дух пруссачества и утвердить нашу советскую культуру в архитектурном пейзаже. Нужно преодолеть и вытравить мрачный воинственный дух прусской архитектуры с её чрезмерными формами подслеповатых окон и стен, громоздких островерхих крыш. Вместо него должна прийти лёгкая жизнерадостность форм и приветливость облика».

Первые два года после войны городом руководили военные: Управление по гражданским делам наводило порядок, проводило ревизию трофейного имущества. Летом 1947 г. в Калининград приезжала правительственная комиссия и приняла ряд важных решений. Калининградской области выделили дополнительные ресурсы на восстановление.

На тот момент в Калининграде проживало около 211 тысяч человек, из них где-то около 50–60 тысяч – немцы. По официальным документам, все размещались в 6904 жилых зданиях (в 1950 г. перепись провели повторно, и зданий оказалось уже 5532).

Для того, чтобы привести в порядок более-менее уцелевшие здания, нужны были деньги и материалы, а их не хватало. На тот момент в стране производилось конкретное количество кирпича, стекла и других материалов и на дополнительную потребность не рассчитывали. К тому же восстановление было и довольно опасным процессом: повсюду находили неразорвавшиеся снаряды, что приводило к многочисленным жертвам.

«На первом этапе практически 90 % жилья, которое в Калининграде восстанавливалось или уже было готово к размещению людей, было ведомственным. Так что остро вставал вопрос о строительстве. И тут важно отметить, что был план, а была реальность. И она такова, что за первые 10 лет цифры по вводу жилья ни разу не выполнили», – сообщил подробности экскурсовод и историк города Игорь Ляшук.

Изучать официальные цифры, статистику и данные из прессы сложно – они часто не совпадают.

«Если в 1948 г., например, планировали восстановить и построить 102 тысячи квадратных метров жилья, то в следующем планы намного скромнее – 25 тысяч квадратных метров. Цифры скорректировали, но даже они были недостижимы: по итогу 1949 г. едва дотянули до 50 % плана и сдали всего 13 восстановленных домов площадью 3810 квадратных метров. При этом в газете есть материалы, исходя из которых получается, что Калининградская область была рекордсменом в стране по вводу жилья, – писал Игорь Ляшук. – Фактически за первые пять лет активного восстановления и начального строительства удалось ввести только 72 566 квадратных метров жилья.

Первыми построенными домами осенью 1950 г. в Калининграде стали девять типовых одноэтажек на ул. Ватутина на одну семью (сохранилось четыре). Вторыми стали трёхэтажки на ул. Батальной. Наверняка многие калининградцы принимают их за немецкие строения из-за декора на фасаде, входных арок. На самом деле так строили уже в советские времена до того, как вышло постановление о борьбе с излишествами.

Интересный пример построенных домов – на ул. Чехова. Это восемь деревянных зданий с традиционными русскими элементами декора (на сегодня сохранился один).

То есть важно было подчеркнуть, что город русский, а потому это не черепичные крыши и красный кирпич, а дерево, наличники», – пояснил Игорь Ляшук[97].

Строительство домов, административных и культурных сооружений в Калининграде существенно тормозилось из-за нехватки кирпичей. Поэтому на кирпичи стали разбирать повреждённые серьёзно или даже незначительно здания Кёнигсберга.

К середине 1950-х гг. количество зданий, подлежащих разборке, значительно сократилось, местные строительные организации испытывали затруднения в обеспечении кирпичом. К этому времени фактически в области действовали два кирпичных завода Министерства транспортного строительства, производившие не более 10 млн штук кирпича в год, который почти полностью вывозился за пределы области в Ленинград, в Литовскую, Латвийскую и Эстонскую ССР.

Кирпич вывозился в огромных количествах железнодорожными составами и на баржах, что вызывало у калининградцев мысли о скорой передаче этого региона Германии.

На 1948 г. из 6 млн кв. м довоенной жилой площади Кёнигсберга 1,5 млн кв. м сохранилось, было восстановлено или находилось в эксплуатации; 2,5 млн кв. м подлежало восстановлению, около 2 млн кв. м планировалось сносить как непригодные к восстановлению.

Решением Калининградского горисполкома № 86 от 7 августа 1947 г. организовано Управление главного архитектора города Калининграда, которое было подконтрольно отделу по делам архитектуры облисполкома.

Из-за отсутствия архитектурного надзора в городах архитектурные ценности уничтожались и расхищались. Так, в июле 1947 г. всего три стройки в Калининграде имели официальное право на восстановительные работы, остальные велись без ведома Инспекции архитектурно-строительного контроля. Зачастую здания восстанавливались без проектов. Недоработка вопросов инженерной подготовки территории вела к заболачиванию районов, возникновению очагов малярийных и других заболеваний.

Нередко случалось, что жилые дома приспосабливались под общежития или учреждения и, наоборот, общественные здания иногда переделывались под жилье. Например, в здании бывшей администрации Кёнигсберга (сегодня – администрация городского округа «город Калининград») размещалось общежитие для моряков, затем Центральный гастроном. В первые послевоенные годы подобное использование, как правило, означало разрушение конструкции здания, элементов благоустройства.

Центр Калининграда после разборки завалов. Около 1960 г.

В послевоенные годы новое строительство (сборных щитовых, одноэтажных деревянных домов) велось редко, в основном в Калининграде. В 1950-е гг. строительство в областном центре занимало 75–85 % всего строительства области.

В 1946–1950 гг. было введено в эксплуатацию (восстановлено) государственными предприятиями, учреждениями и местными советами 398,6 тыс. кв. м жилой площади. В 1951–1955 гг. её было введено на 100 тыс. кв. м меньше – 291 тыс. кв. м, вероятно, потому, что зданий, пригодных для восстановления, становилось всё меньше, а новых практически не строили. В следующую же пятилетку (1956–1960 гг.), когда началось строительство крупноблочных и крупнопанельных домов, объём ввода жилья существенно возрос – до 401,9 тыс. кв. м жилой площади.

Помимо обеспечения населения области жильём одной из первоочередных задач стала разработка перспективного плана восстановления и развития города в соответствии с социалистическими принципами градостроительного искусства.

Советские идеологи чётко определили судьбу немецкой архитектуры, которой удалось уцелеть после войны: «Недостаточно изменить названия улиц, площадей и даже городов, надо изменить облик, найти формы, достойные социалистического содержания, и ликвидировать тлетворное влияние неметчины». Как выразился немецкий исследователь Б. Хоппе, «это была борьба политических режимов».

В соответствии с постановлением от 27 июля 1947 г. № 461 «О мероприятиях по восстановлению хозяйства города Калининграда и Калининградской области» Управление по делам архитектуры при Совете министров РСФСР обязало московский институт «Гипрогор» приступить к работам по составлению генеральных планов Калининграда, Советска и Черняховска. Областным отделом по делам архитектуры на 1948 г. было предусмотрено составление схем генеральных проектов планировки городов областного подчинения (Калининград, Черняховск, Советск, Гусев, Неман, Светлогорск), четырёх рабочих посёлков (Знаменск, Рыбачий, Янтарный, Железнодорожный) и одного курортного посёлка (Пионерский). На деле же генеральные планы разрабатывались только по Калининграду («Гипрогор») и Балтийску («Центровоенморпроект»).

Сталинградский проспект (сегодня – проспект Мира) должен был стать основной магистралью города. В этой относительно хорошо сохранившейся части Калининграда находились крупные и значимые объекты, административные учреждения. Схема размещения строительства первой очереди и проект застройки Сталинградского проспекта были разработаны архитектурной мастерской «Облпроект» под руководством Д. К. Навалихина и одобрены Калининградским облисполкомом 28 октября 1949 г. Так как исторический центр города был полностью разрушен, новый разместился в менее пострадавшей северо-западной части.

«Социалистический принцип градостроительного искусства» на калининградской земле на первом этапе послевоенного градостроения выразился в изменении фасадов, архитектурных форм восстанавливаемых зданий, надстройке дополнительных этажей, перепланировке квартир и помещений – в обряжении немецкого архитектурного наследия в «сталинский ампир» (наиболее общее и условное название стиля в советской архитектуре начала 1930-х – середины 1950-х гг.)[98].

Несколько слов о воссоздании промышленной базы города. Уже в ноябре 1945 г. в Кёнигсберге функционировали мясокомбинат, мелькомбинат, пивоваренный завод, два хлебозавода, два спиртзавода, швейно-обувная фабрика. Помимо промышленных предприятий и жилых домов открывались школы, детские сады, больницы и магазины, развивалась транспортная сеть.

Восстановление нормальной жизни в Калининграде можно проиллюстрировать краткой историей города.

11 мая 1945 г.

Начаты работы по восстановлению целлюлозно-бумажного комбината в Кёнигсберге.

8 октября 1945 г.

Жители Калининграда, прогуливающиеся по Сталинградскому проспекту (позже – проспекту Мира) рядом с Центральным универмагом (позже – универмагом «Спутник»). 1950-е гг. Автор: Лена Половинкина

Калининград. Сталинградский проспект. Благоустройство города. 1950 г.

В Кёнигсберге открыт первый советский аэропорт на месте бывшего немецкого аэропорта Девау. Во время войны здание аэровокзала было полностью разрушено, повреждены ангары, лётное поле изрыто воронками от бомб и снарядов. Восстановительные работы позволили создать аэропорт и открыть первую авиалинию Москва – Кёнигсберг – Берлин.

22 октября 1945 г.

Вышло постановление Военного совета Особого военного округа о мероприятиях по восстановлению водопровода в Кёнигсберге.

30 апреля 1946 г.

Первую продукцию (пять 20-тонных саморазгружающихся вагонов) выпустил Кёнигсбергский вагоностроительный завод. Строгальщик завода В. В. Дюков, удостоенный впоследствии звания «Герой социалистического труда», вспоминал: «Прибывающее оборудование, металл, литьё было невозможно подать на территорию завода: не было железнодорожных путей. Со станции к месту сборки узлов нашего первого двадцатитонного вагона-самосвала металл тянули верёвками. Сборку вели вручную прямо на земле. Сутками не уходили домой, в общежитие».

6 июня 1946 г.

Организована строительно-монтажная контора по проведению подготовительных работ к восстановлению трамвайного хозяйства города Кёнигсберга.

6 июля 1946 г.

На базе Центральной немецкой больницы началась организация областной больницы. В отчете о её работе за 1946 г. отмечалось: «Центральное отопление не работает из-за отсутствия топлива – угля. Его заменяют печи-времянки, железные. Таких печей стоит 540, отапливаются они дровами… Основное здание и его пристройки частично разрушены и требуют капитального восстановления. Все подсобные хозяйственные помещения, расположенные вокруг, полностью выведены из строя».

10 сентября 1946 г.

В Калининграде открылось автобусное движение. Автобусы ходили от Южного вокзала до площади Победы и от ул. А. Невского до ЦБК-1.

5 июня 1947 г.

Завершилось восстановление параллельной линии электропередач ГРЭС № 2 – центральной подстанции, обеспечивавшей круглые сутки промышленным током города Калининград, Советск, Черняховск, Рагнит, Балтийск, Полесск.

10 сентября – 10 октября 1947 г.

Сборочный цех вагоностроительного завода в Кёнигсберге. 1930 г.

Фонтан в сквере у памятника Шиллеру. Калининград. 1957 г. Из архива Л.Г. Тельнова

В соответствии с Постановлением ЦК ВЛКСМ, в области проведен месячник по строительству спортивных площадок при семилетних и средних школах и ремонту спортивных залов. За время месячника построены и восстановлены 51 спортивная площадка и 5 спортивных залов.

4 ноября 1948 г.

Досрочно завершено восстановление моста, связавшего центр Калининграда с Балтийским районом. 6 ноября по мосту был пущен трамвай до кинотеатра «Родина» с остановкой у Южного вокзала и началось регулярное автомобильное движение.

10–12 февраля 1950 г.

Состоялась конференция областной партийной организации. В отчётном докладе были подведены итоги развития областной экономики в 1948–1949 гг. В частности, отмечалось: «Введено в строй 81 новое предприятие государственной и кооперативной промышленности…, восстановлены паровозные и вагонные депо, первая очередь Калининградского пассажирского вокзала, 13 мостов и путепроводов».

20 мая 1951 г.

На Театральной площади Калининграда у памятника Ф. Шиллеру восстановлен фонтан.

Август 1951 г.

В Калининграде начались работы по восстановлению уличных газовых сетей, велись работы по установке внутриквартирных газопроводов и газового оборудования на кухнях калининградских квартир.

4 ноября 1955 г. было принято постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Суть его: строить отныне надо больше, но дешевле.

Разумеется, калининградские строители, архитекторы и проектировщики новое постановление партии и правительства встретили «с большим удовлетворением».

«Классическая “хрущёвка” – 4–5-этажный блочный дом. Однако вообще первый советский блочный дом в области появился еще до постановления об излишествах в архитектуре. Правда, строительная “проба пера” имела лишь два этажа. Первый блочный дом был сдан 3 июля 1955-го на улице Энгельса в Калининграде. Отмечалось, что новый для нас способ строительства позволил возвести двухэтажное жилое здание всего за пару месяцев. А в будущем, с набором опыта, планировалось строить такие дома за пару недель. При этом на объекте трудилось десять человек, в то время как обычно для подобного строительства было необходимо полсотни рабочих.

Давно выработавшие свой ресурс “хрущёвки” до сих пор стоят по всему Калининграду, вряд ли украшая его. Не раз говорилось, что эти дома следует расселить и снести. Однако в итоге они попали под реновацию. Не меняя ничего внутри, им начали “припудривать” фасады. А то, что в итоге получилось, стали называть ганзейским стилем.

Процесс этот пошёл в рамках подготовки к чемпионату мира по футболу 2018 г. Тогда фасады “хрущёвок” в центре города реконструировали “под старину”, чтобы они своим видом не портили настроение в дни мундиаля. Но ЧМ давно позади, а процесс не только не остановился – набирает обороты»[99].

«В 1971 г. на улице Железнодорожной открылся новый автовокзал. Внутри и снаружи это обычная функциональная “коробка” с залом ожидания, кассами и камерами хранения. Чтобы не портить впечатления приезжающих о новом развивающемся городе, местные архитекторы решили придать автовокзалу более привлекательный и современный вид. Уже на завершающей стадии строительства они придумали облицевать фасад алюминиевыми панелями. Блестящие на солнце металлические “чешуйки” сделали прямоугольный массив лёгким и изящным. А спустя шесть лет ансамбль дополнила стела с часами. Правда, как пишут архивисты, часы эти постоянно ломались или опаздывали, поэтому вскоре их демонтировали.

Из сохранившихся в центре Калининграда объектов культуры можно выделить Дом искусств – бывший кинотеатр “Октябрь”. Его строительство завершили в 1975 г. Крупный комплекс на тысячу человек относится к серийным проектам, которые “привязывали” к местности. Здание состоит из трёх частей. С парадной стороны – обычный “прямоугольник”, в котором находятся холлы и гардероб. Лицевой фасад украшают ряды пилонов – расположенные на равном расстоянии друг от друга, они задают ритм композиции. Вертикальные элементы не имеют опор и как бы висят в воздухе. Справа пристроен малый зал, а позади – выпирающий большой зал, снаружи повторяющий форму амфитеатра. В городском пространстве комплекс выполняет важную функцию: он завершает главную магистраль Калининграда.

Здание автовокзала в Калининграде (https://kgd.ru/news/society/item/99775-chistyj-modernizm-v-kaliningrade-snimayut-oblicovku-s-fasada-avtovokzala)

За эстакадным мостом прямая линия Ленинского проспекта заканчивается гостиницей “Калининград”. В градостроительном смысле здание очень удачно “посажено” – оно немного повёрнуто на изгибе главной магистрали и служит видовой точкой при въезде в центр. Отель, над проектом которого работал Евгений Попов, открыли в 1975 г., в канун 30-летия Великой Победы. Первыми гостями стали ветераны войны, приехавшие в город на праздник.

“Удобные, отлично оборудованные одно- и двухместные номера телефонизированы. К услугам гостей – прокат телевизоров и бытовой техники, почтовое отделение, парикмахерская, портновская и сапожные мастерские, буфеты, отлично отделанный зал ресторана на 260 мест с хорошим эстрадным оркестром, со штатом опытных поваров, пивбар на 100 мест. Можно надеяться, что каждый из 456 гостей будет удовлетворён уровнем обслуживания, увезёт хорошие воспоминания о Калининграде”, – писала газета “Калининградская правда”.

Гостиница “Калининград” серьёзно повлияла на окружающую застройку. Изначально по соседству с ней, на улице Шевченко, находилось два отдельно стоящих четырёхэтажных дома. Однако архитекторы решили доработать ансамбль и видоизменили хрущёвки, надстроив дополнительный пятый этаж и соединив их более высокой вставкой»[100].

В 1964 г. на берегу Преголи началось строительство Дворца спорта «Юность» по эскизам Льва Соскина. Строительство затянулось на больше десятка лет. Так, манеж сдали только в 1976 г. Обычно сооружения такого типа возводят с использованием коротких поперечин, удерживающих крышу, из-за чего ангары получаются вытянутыми.

Уникальной конструктивной особенностью Дворца спорта «Юность» стало то, что в ширину комплекс почти вдвое больше, чем в длину. Этого удалось добиться благодаря использованию крупных металлических ферм с немецкого военного объекта. Комплекс строили из конструкций ангара для самолётов, которые перенесли сюда с аэродрома на территории нынешнего Чкаловска. Дворец спорта имел самый большой зал, где могли разместиться четыре теннисных корта, легкоатлетический манеж с 200-метровой беговой дорожкой и трибуны на 1150 мест.

Плавательный бассейн по соседству построили спустя 13 лет. Трёхэтажное здание также является хорошим примером советского модернизма с местной особенностью. Крыша здания покрыта красной керамической черепицей. Такой приём вкрапления уникальных для конкретной местности атрибутов был характерен для объектов, которые появились в СССР в 1980-е гг.

Интересный пример советского модернизма – ресторан «Ольштын» на Ленинском проспекте. Его также украшает красная керамическая черепица, которая не встречается в архитектуре зданий в Центральной России или Сибири. Ресторан на 265 посадочных мест принял первых гостей в 1979 г.

Гостиница «Калининград» в Калининграде. 2003 г. Автор: Felix O. Википедия

Строительство Дворца спорта «Юность». 1973–1975 гг. (https://pastvu.com/p/1137111)

«Треугольное в плане трёхэтажное здание с эффектно решённым верхним этажом выделялось среди рутинной городской застройки. Основной объём, включавший ресторанные залы, зажат башнями боковых лестниц. Его фасад украшает навесной рельеф, отделённый от стены и выполненный из контрастного материала – металла. Рельеф со стилизованным изображением длиннорогого козла (оленя?) в окружении мелких деталей воспринимается выразительно и активно выполняет свою функцию украшения, причём не столько поверхности, сколько всего усложнённого объёма сооружения», – описывает здание кандидат искусствоведения, научный сотрудник НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства Ирина Белинцева.

В 1990-е «Ольштын» превратился в казино и ночной клуб. Лицевой фасад здания испортили пристройки на уровне первого этажа. В XXI веке в помещениях бывшего заведения общепита размещаются торговые точки.

Зато в Калининграде сохранился один из главных ресторанов советского периода – «Атлантика». Его открыли летом 1970 г. – тогда это было крупнейшее заведение с залом на 180 гостей, кафе на 100 человек и летней площадкой на 150 мест.

«Атлантику» любили многие калининградцы, особенно – моряки. Как гласит известная байка, вернувшись с рейса, они отправлялись в ресторан на двух такси: в одном – сам моряк, в другом – его фуражка. Сотрудники Госархива пишут, что фраза «Прошу исполнить песню для ребят с такого-то корабля» могла звучать за вечер до 30–40 раз. В архитектурном плане объект не представляет собой чего-то особенного. Разве что выделяются металлические эмблемы с изображением китов. Однако заведение общепита дорого прежде всего воспоминаниями о том времени.

Из объектов, построенных в 1980-х гг., следует отметить новый Дом профсоюзов на улице Сергеева (старый находился в нынешнем здании ВТБ на Ленинском проспекте). Проект больше других в Калининграде соответствует принципам, сформулированным Корбюзье: приподнятое на колоннах здание с открытым внутренним двориком, плоская кровля, много стекла, простой и строгий фасад. И это при том, что объект, хоть и построен по индивидуальному проекту, собирали его в основном из типовых конструкций.

При проектировании Дома профсоюзов архитектору Еремееву также пришлось идти на хитрость – спрятать целый этаж. «Мы лишний этаж воткнули, потому что иначе здание было бы мелким. Не получалось по архитектурным габаритам, поэтому пришлось хитрить. Определили это, когда уже сдавать начали: разрешено было 19 тысяч кубов, а вышло 26. И никак не могли понять, как так. Потом архитектор Еремеев получил выговор за это, но что с того – здание стоит», – говорит автор проекта Вадим Еремеев.

В 1984 г. на улице Сергеева открылся Дворец пионеров по проекту Александра Невежина. За основу взяли типовой проект школы – стандартный квадратный колодец со внутренним двором. Но архитектор его переделал. Двор превратился в закрытый зал, объект дополнили пристройками с футуристичными круглыми окнами и высокой башней-обсерваторией.

В 1991 г. распался СССР, но исторические здания в Калининграде продолжают гибнуть. Вот, к примеру, интервью калининградского краеведа Николая Троневского газете «Известия»:

«Даже в годы войны в городах и посёлках сохранялись красивые старинные усадьбы, средневековые кирхи и замки. Однако после распада СССР, ликвидации совхозов и колхозов, они начали исчезать с лица земли. Калининградский краевед Николай Троневский, который уже больше 20 лет фиксирует на камеру разрушения в бывшей Восточной Пруссии, рассказал и показал “Известиям”, как область вместе с историческим наследием теряет свою уникальность.

Калининград. Ленинский проспект. Май 1966 г. Автор: Стужин А. / ТАСС

По его словам, в 1996 г. большая часть средневековых кирх в Калининградской области находились в более-менее нормальном состоянии.

– Как мы ни ругаемся на колхозы, но именно благодаря им сохранились кирхи – их приспосабливали под колхозные нужды, там были зернохранилища, склады. Худо-бедно в послевоенный период в течение 40–50 лет за ними следили – чтобы крыши не протекали, пожаров не было. Как только колхозы развалились, все это стало бесхозным, начало приходить в упадок. Большая часть утрат по капеллам и кирхам произошла именно после развала СССР – большие помещения стали никому не нужны. Где-то после ураганов крышу снесло, где-то что-то покосилось, где-то дети костёр развели и произошел пожар. Некоторые здания просто разобрали на кирпичи, чтобы потом из этих кирпичей построить какой-нибудь новодел в другом месте.

Особенно заметен процесс разрушения стал в середине 2000-х гг., спустя 10–15 лет после того, как исторические здания лишились хозяев.

А когда в 2009 г. сгорел замок Георгенбург в Инстербурге (ныне Черняховск), загорелась крыша в замке Прейсиш-Эйлау (ныне Багратионовск), заполыхала кирха в Меляукене (ныне пос. Залесье), это уже, по словам Троневского, “просто стало классикой жанра”.

Когда за один год огнём было уничтожено два тевтонских замка, он отчетливо понял, что историческое наследие уходит навсегда, поэтому надо зафиксировать на камеру все, что ещё осталось»[101].

Протяжённое трёхэтажное здание Новой Альбертины (университета) открыто 20 июля 1861 г. на Paradeplatz, 1 (ныне улица Университетская, 2) в стиле итальянского неоренессанса из жёлтого клинкерного кирпича по проекту знаменитого немецкого архитектора Фридриха Августа Штюлера.

В 1894 г. (к 350-летию основания Альбертины) в университете обучались 658 студентов, преподавали 98 доцентов и профессоров. Самым крупным был медицинский факультет. К началу века в университете обучались более тысячи студентов.

Во время бомбардировок Кёнигсберга английской авиацией в августе 1944 г. зданию Новой Альбертины был причинён серьёзный ущерб.

Замок Георгенбург. Вид на центральную часть. 2007 г. Автор: ИМгорий. Википедия

Почтовая открытка с изображением Альбертинского университета в Кёнигсберге. 1890–1900 гг.

Пострадало оно и при штурме Кёнигсберга в апреле 1945 г. из-за того что на Парадной площади в январе – феврале был сооружён подземный бункер коменданта Кёнигсберга Отто фон Ляша. В итоге в ходе боёв университет попал в сектор интенсивного артобстрела.

28 января 1945 г. германское командование приказало эвакуировать университет в Грейфевальд, а затем в Гёттинген (Германия). На этом его история Альбертины в Кёнигсберге навсегда завершилась.

В руинах здание простояло вплоть до 1963 г., когда вдруг его окружили забором из колючей проволоки, где заключённые разобрали фасадную часть и за одну ночь сложили обыкновенную коробку кубической формы.

Здание лишилось почти всего скульптурного убранства, за исключением пяти рельефов работы Роберта Даудерта. После чего во вновь восстановленном здании расположилась средняя школа № 32.

В 1967 г. здание перешло Педагогическому институту, который спустя год был преобразован в Калининградский государственный университет.

Больше повезло зданию Кёнигсбергской биржи. 6 марта 1875 г. в торжественной обстановке состоялось открытие Кёнигсбергской биржи. На этот проект Корпорация купечества потратила более двух миллионов марок. Вложились и во внутреннее убранство, и во внешнее. Здание в стиле итальянского ренессанса облицевали песчаником, привезённым из Нижней Саксонии, а фундамент построили на двух тысячах лиственничных свай из Сибири. Здание биржи также использовалось для проведения различных мероприятий. Здесь находился большой публичный зал города, в котором устраивали встречи и выставки, а вечерами, после завершения торгового дня, зал использовался даже для балов и маскарадов.

Здание Кёнигсбергской биржи подверглось сильным разрушениям в августе 1944 г. и апреле 1945 г. Руины часто служили декорацией для военных фильмов.

К 1967 г. объект восстановили и трансформировали из биржи в Дворец культуры моряков. После ремонта туристы принимают оное здание за «сталинский ампир».

Разрушенный университет. Калининград. 1956 г.

Кёнигсбергская биржа. 1890 г.

Затем бывшую биржу обратили в Дом культуры молодёжи. А в 2018 г. здание занял Калининградский областной музей изобразительных искусств.

«Кройц-аптека» стала бизнес-центром. Здание было построено в 1888 г. Первые этажи занимала аптека Kreuz-Apotheke и небольшие лавки, а этажи выше – квартиры. Располагался дом по адресу Кёнигштрассе, 73. Архитектор неизвестен, а вот стиль можно определить как модерн с элементами необарокко. Фасад был украшен лепниной в виде солнц, а также цветочными орнаментами.

Во время боевых действий улица Кёнигштрассе получила значительные разрушения, но дом с «Кройц-аптекой» остался цел. Долгое время там жили семьи первых советских переселенцев. Место аптеки и магазинов на первом этаже заняли парикмахерская и пельменная.

В 1987 г. здание признали аварийным. Жильцов расселили, чтобы провести капитальный ремонт, но он так и не начался: из-за перестройки на это не хватало средств.

С годами объект разрушался всё стремительнее. В 2001 г. после несчастного случая аварийное здание собирались снести, что вызвало волну негодования среди горожан.

Только в 2016 г., после череды неудачных попыток восстановления, «Кройц-аптека» наконец получила шанс на новую жизнь. Новый владелец реконструировал историческое здание по проекту, который ещё долго обсуждался в соцсетях и привлёк внимание федеральных СМИ и блогеров-урбанистов. Летом 2020 г. работы завершили, а споры утихли. Объект получил статус офисного комплекса, на первом этаже расположены кофейня и бар.

Единственную в Кёнигсберге конную статую – памятник королю Фридриху Вильгельму III – в 1950 г. местные власти даже поставили на учёт как памятник. Вскоре после этого она бесследно исчезла в одну из ночей.

Статую Бисмарка снесли, хотя Бисмарк в своё время охотился с Александром II на медведей и был категорически против войны с Россией. Ну а чтобы постамент не пустовал, в 1955 г. на нём установили бюст А. В. Суворова. Будущий полководец приезжал в гости к отцу, назначенному генерал-губернатором Пруссии.

«Кройц-аптека» в Кёнигсберге. Почтовая открытка начала ХХ в.

Хочется закончить главу на мажорной ноте. В структуре правительства Калининградской области есть Служба государственной охраны объектов культурного наследия и подведомственный ей Научно-производственный центр по охране, учёту и реставрации памятников истории и культуры Калининградской области. Но в её обязанности не входит содержание и сохранение памятников – это должны делать собственники. Задача же правительственной структуры – надзирать, правда, просто так невозможно даже выписать штраф – решение должен принять суд.

Памятник королю Фридриху Вильгельму III в Кёнигсберге. 1898 г.

Памятник Бисмарку, завещавшему «не воевать с Россией», простоял до 1949 г. с пробитой головой

По данным государственного учёта, на территории региона находится 1673 объекта, подлежащих государственной охране, в том числе 179 объектов культурного наследия федерального значения, 468 объектов культурного наследия регионального значения, 569 – местного (муниципального) значения и 457 выявленных объектов.

«Примеры бережного отношения к памятникам истории единичны. В 2005 г. к 750-летнему юбилею Калининграда-Кёнигсберга восстановили Королевские ворота в Калининграде, сейчас это филиал Музея Мирового океана. Также музей восстановил Фридрихсбургские ворота. Во Фридландских воротах работает городской одноименный музей. Новую жизнь в законсервированные в течение долгих лет Закхаймские ворота вдохнул Союз фотохудожников Калининградской области, организовав там арт-пространство “Ворота”. Повезло и Росгартенским воротам, в которых в 1990-е гг. был открыт ресторан, – сейчас за их состоянием следит хозяин заведения, выкупивший памятник по программе малой приватизации.

В бывшем Грюнхоффе (сейчас это поселок Рощино в Зеленоградском районе) бизнесмен Алексей Лисенков за свой счёт восстанавливает старинную одноимённую усадьбу. В советские времена там размещалось правление колхоза им. Михаила Калинина. Затем здание опустело и стало разрушаться, в 2013 г. чуть не рухнуло окончательно.

– С 2015 г. мы восстанавливаем усадьбу – руководствуемся историческими планами и чертежами, используем только немецкий кирпич. В 2021 г. в Грюнхоффе будет гостиница, музей и библиотека. За усадьбой разместятся парк, ремесленные мастерские, конюшни и сельскохозяйственные угодья, – говорится на сайте проекта»[102].

После окончания боевых действий администрация Калининграда, да и ряд «ответственных товарищей из центра» начали новую войну против германской архитектуры, культуры и истории.

Не только партийные бонзы, но и архитекторы утверждали, что на месте старого следует построить не просто новый, а совершенно другой город. Вот, например, фрагмент приказа № 195 Управления по делам архитектуры при Совете министров РСФСР от 13 мая 1948 г.: «Нужно при всей скромности средств добиваться решительного преобразования всего характера застройки, чтобы вытравить из неё дух пруссачества и утвердить нашу советскую культуру в архитектурном пейзаже. Нужно преодолеть и вытравить мрачный воинственный дух прусской архитектуры с её чрезмерными формами подслеповатых окон и стен, громоздких островерхих крыш. Вместо него должна прийти лёгкая жизнерадостность форм и приветливость облика».

Особую ненависть руководства города вызывал Королевский замок на Замковой горе. В ходе британской бомбардировки в замке «сгорела крыша, деревянные полы, и частично обрушились межэтажные перекрытия. Но сам фасад замка остался невредим и незначительно сильнее пострадал лишь во время штурма Кёнигсберга в апреле 1945 г. Стоит отметить, что замок нацисты практически не обороняли, и оттого повреждения его от действий танков и артиллерии были сравнительно невелики. Заметно пострадала только главная башня, которая явно получила не один снаряд по своему “телу”, но даже это не оказало существенного влияния на облик сооружения, которое в таком виде и вошло в состав совершенно нового города, наречённого Калининградом.

Несмотря на относительную сохранность замка, его величественный внешний облик руководство нового города особо не вдохновлял. Буквально на следующий же год после окончания войны от первого секретаря калининградского обкома П. А. Иванова было отправлено официальное письмо Сталину с предложением расчистить центр города от руин прежних зданий, начав с Королевского замка. Лично мне неизвестно, какой ответ пришёл от генсека и был ли он вообще, но работы по превращению замка в ещё большие руины начались в том же самом 1946 г., когда на территории замка образовали, не поверите, каменоломню»[103].

Сведения о письме П. А. Иванова фигурируют и в иных статьях. Однако на самом деле руководитель Фрунзенского обкома партии Пётр Андреевич Иванов был командирован в Калининград лишь в марте 1947 г.!

28 мая 1947 г. П. А. Иванов направил письмо И. В. Сталину. В нём он изложил положение дел в Калининградской области.

В числе прочего он написал:

«Областное управление по гражданским делам, организованное в мае 1946 г., не справилось с возложенными на него задачами…

Вновь созданные 294 колхоза, несмотря на огромную помощь правительства, вели хозяйство неудовлетворительно, не сумели посеять озимые и заготовить корма для скота. Осенью и зимой от бескормицы пало и (или) было прирезано 50 % крупного рогатого скота и 30 % лошадей…

Центр Кёнигсберга и Королевский замок после бомбардировки британской авиации в 1944 г.

Так выглядел Королевский замок после штурма Кёнигсберга в апреле – мае 1945 г. Автор: Михаил Савин

Учёт и охрана трофейного имущества по-настоящему организованы не были. Ценности расхищались, жилой фонд и производственные мощности разрушались. В городе Калининграде и области было немало случаев организованного бандитизма и грабежа, в которых принимали участие и военнослужащие…

Заселение области на первом этапе её существования происходило случайно, без необходимой проверки и контроля. В результате среди честных советских людей в область проникло немало проходимцев, любителей лёгкой наживы…

Немцы, насчитывающие 25 % населения, представляют собой более чем стотысячную массу крайне озлобленных людей, готовых на всё, чтобы подорвать или ослабить безопасность, задержать хозяйственное освоение и развитие области».

Между тем, за три месяца работы у бюро обкома партии сложилось твёрдое мнение, что ряд министерств и ведомств в Москве «не учли особенностей пограничной области, посылают случайных работников, с ограниченным кругозором, дискредитировавших себя в других областях, и тем самым пытаются превратить Калининград в своего рода город для провинившихся».

В подтверждение Петром Андреевичем приводились конкретные цифры – из 317 работников, присланных в 1946 г. Министерством торговли СССР, 140 человек оказались жуликами и проходимцами; из 65 работников прокуратуры 15 сняты с работы за непригодность и злоупотребления.

Иванов был срочно вызван в Москву и заслушан на заседании Политбюро партии. А потом в Калининград прибыла комиссия проверяющих во главе с заместителем председателя Совмина А. Н. Косыгиным.

«Разбор полётов» был назначен на 18 июня на бюро обкома ВКП(б). В ночь перед ним Пётр Иванов застрелился в своей квартире из именного пистолета. Перед этим у него врачи диагностировали «нервное переутомление» и настаивали на срочной госпитализации.

Возможно, что именно в этом письме был поднят вопрос о сносе Королевского замка.

Ряд авторов утверждают, что «через два или три дня после капитуляции Королевского замка комиссарам Третьего Белорусского фронта пришлось ликвидировать остатки винного склада ресторана “Блютгерихт” в северном крыле Королевского замка при помощи гранат и огнемётов для сохранения высокого морального облика красноармейцев.

Сразу после окончания боёв, летом 1945 г. в помещениях замка дислоцировались подразделения 11-й Московско-Минской пехотной дивизии.

В том же 1946 г. Замок стал для новых властей источником строительных материалов»[104].

«В 1946 г. было организовано карьерное управление Краснознамённого Балтийского флота. Военные завезли на территорию замка специальную технику, которая разбивала каменные стены, и дробильную установку, перерабатывающую камень в щебёнку. Но то ли камни, сложенные на века, оказались слишком твердыми, то ли команды “сверху” спускались противоречивые, но шли годы, а замок стоял», – писала в своей научной работе «О судьбе Королевского замка» историк Марина Клемешева[105].

Началось «мирное» разрушение замка.

Судя по всему, уничтожение Королевского замка было запланировано уже в первые недели после взятия Кёнигсберга. Разумеется, в то героическое время никакой опасности обрушения руины замка не представляли хотя бы потому, что этих руин, в сущности, не было. Как показывают фото 1945–1946 гг., замок был всего лишь лишён крыши, его окна в нескольких местах были повреждены. Опасность того, что «руины убивают», появилась позже, когда были… созданы эти руины.

Лишь в процессе послевоенных обвалов, ставших естественным продолжением разрушений 1944 и 1945 гг., была обрушена центральная часть Замковой башни. Эта мощная эрозия спровоцировала решение городских властей о подрыве этого строения.

Интерьер винного ресторана «Блютгерихт». 1904 г.

15 декабря 1952 г. со страшным грохотом обрушился фрагмент стены в западной части замка. Очевидно, этот фрагмент имел отношение к Замковой башне, ибо остальные части Западного флигеля ещё в 1967 г. сохраняли свой массив.

Однако 12 февраля 1953 г. на заседании горкомхоза Калининградского горисполкома было принято решение о взрыве Замковой башни. Ни в этот момент, ни позднее не проводились экспертизы состояния замка с привлечением специалистов по строительному делу, по архитектуре, искусствоведению и археологии. Никому в голову не пришло предложить поставить замок на учёт как памятник истории.

Уничтожение Замковой башни было проведено сапёрами Калининградского гарнизона. Несмотря на мощный взрыв, впервые за всю историю замка потрясший его стены, конструкции Западного флигеля в основном остались без заметных повреждений. Так по довольно смутному предлогу началось планомерное, несовместимое даже с советским законодательством уничтожение исторического символа столицы Янтарного края.

В страшном процессе этого разрушения были сделаны многие интереснейшие находки. Если бы они стали достоянием науки, то можно было бы сделать историю замка более полной. Однако судьба большинства этих находок трагична.

Например, как свидетельствует А. П. Овсянов, в 1955 г. при работе «искателей» в одном из подвалов замка был найден уникальный майссенский фаянсовый сервиз, предназначенный для исторического ресторана «Блютгерихт». Каждый из столовых приборов был помечен эмблемой этого ресторана, выполненной тёмно-красной краской. Лишь малая часть этого грандиозного сервиза попала в фонды краеведческого музея. Остальное разошлось «по рукам»…

Лишь запомнилось, что в 1979 г. на «толкучке» (ныне там – цирковые шатры) долго никто не покупал заварной «блютгерихтовский» чайник литров примерно на 5. И ценили его невысоко – всего-то 5 рублей.

В октябре 1993 г. на московском кладбище при крематории хоронили прах бывшего члена Центрального комитета КПСС. На гражданскую панихиду собрались несколько десятков работников ЦК и один калининградец. Умершим был человек, дольше всех правивший Калининградской областью, – первый секретарь калининградского обкома КПСС в 1961–1984 гг. Николай Коновалов, а единственным калининградцем на похоронах – его бывший помощник Николай Иванов.

Охотничий (Олений) зал в Королевском замке

Подрыв Замковой башни в 1953 г.

В историю Калининграда Коновалов вошёл в первую очередь как человек, полвека назад вопреки мнению многих горожан взорвавший уцелевшие части Королевского замка.

Николай Коновалов родился 7 (20) декабря 1907 г. в деревне Большая Кибья (сейчас это Можгинский район) Вятской губернии. Он вырос в крестьянской семье. В 18 лет Николай становится председателем сельсовета. В 1928 г. Коновалов окончил удмуртскую советско-партийную школу. С 1928 по 1942 г. находится на советский и партийной работе в Удмуртии. В 1943–1943 гг. – на партийной работе в Москве.

За боевые действия в кабинетах и коридорах 13 июля 1946 г. Коновалов получил орден Отечественной войны II степени.

Двадцать три года подряд он был «хозяином» Калининграда: с 10 июня 1961 г. по 14 января 1984 г. – первый секретарь обкома Калининграда.

Официальные историки до сих пор восхваляют Коновалова. Среди его достижений в Калининграде называют добычу нефти, расцвет рыбопромышленного комплекса, строительство аэропорта «Храброво» и автовокзала, появление эстакады, благоустройство острова Кнайпхоф, открытие Музея янтаря, Театра кукол и ряд других вещей, которые сформировали облик современного Калининграда.

У большинства же калининградских историков и краеведов деятельность Коновалова вызывает осуждение.

«На заседании областного Совета депутатов председатель горисполкома Калининграда (по сути, мэр) Виктор Денисов прочитал в докладе: “… Мы восстанавливаем город Калининград…”. Властный первый секретарь обкома Коновалов перебил градоначальника: “Мы строим новый город”. Денисов продолжил читать доклад и в какой-то момент вновь прочел: “… Мы восстанавливаем…”. Коновалов опять резко перебил Денисова и громко, с нажимом проговорил: “Мы строим новый, советский город!”. В зале возникла идеальная тишина.

“Коновалов предпочитал и сам думать, и другим внушать, что история форпоста СССР на западе начинается с советских времен. Другого мнения не терпел”, – писала в своем очерке о калининградских первых секретарях обкома в 1998 г. автор “Калининградской правды” Светлана Сухова.

Однако однозначно утверждать, что немецкая архитектура вызывала ярко выраженное отторжение непосредственно у жителей области тех лет, нельзя. Гнетущее ощущение у первых переселенцев в Калининградскую область возникало скорее из-за послевоенной разрухи, а не из-за немецких зданий. Но советские идеологические работники умело манипулировали усталостью горожан от бесконечных развалин, объясняя через нее неприятие всего немецкого»[106].

«Бывшие коллеги вспоминают, что Николай Коновалов любил пикники, рыбалку и охоту.

В то же время к руководителю региона прицепилось обидное прозвище “дед”. Во многом он был калининградским Брежневым: Коновалов покинул пост руководителя региона к 77 годам, то есть тоже в достаточно зрелом возрасте. Как и про Брежнева, про него даже придумывали анекдоты. Например, издание “Вечерний трамвай” напечатало такую байку:

Приехал Коновалов в Клайпеду. Навстречу – прохожий:

– Здравствуйте, Николай Семёнович!

Следующий прохожий – и тоже по имени-отчеству здоровается. А потом ещё один. И ещё, ещё… Сопровождавший Коновалова местный начальник не выдержал:

– Откуда у вас столько знакомых в Клайпеде?!

– Так это ж все наши, калининградцы. За продуктами к вам приехали.

Литовец смутился:

– Слушайте, ну надо же с этим что-то делать, надо какие-то меры принимать.

– А мы принимаем! На днях вот дополнительные автобусы на Клайпеду пустили…»[107]

«По мнению В. Н. Строкина, в 60-х гг. работавшего в Калининградском краеведческом музее, идея сноса руин Замка (а заодно – и Домского собора, который наши современники именуют по недоразумению “Кафедральным”) принадлежит первому секретарю Калининградского обкома КПСС Н. С. Коновалову.

Уже в те далёкие годы он мечтал о том, что на месте неприглядных развалин раскинется широкая и светлая площадь, над которой вознесётся прекрасное здание. Рядом с ним будет выситься памятник вождю мирового пролетариата и стоять мраморная трибуна для выступлений. Разумеется, мимо трибуны по праздникам будут струится колонны восторженных калининградцев, а с трибуны, осенённый фигурой вождя, будет обращаться к ним многомудрый руководитель – сам Н. С. Коновалов. Да и в величественном здании будет размещаться его ведомство и дружественные структуры (облисполком, к примеру). В итоге должен был появиться калининградский аналог небезызвестной Красной Площади, где местный “генсек” занял бы центральное место. Дело было за малым: Замок мешал мечтам партначальника, Замок должен был “уйти”.

В 1964 г. главный архитектор проекта восстановления Калининграда М. Наумов поддержал инициативу сноса Замка, уже витавшую в “коридорах власти”. Эта без сомнения творческая личность ещё 30 апреля 1949 г. опубликовала в газете “Калининградская правда” статью, в которой декларировалось: “В центре намечена (кем? – К.В.) постройка огромного Дворца Советов. Возможно, что постаментом для него явится площадка нынешней крепости с башней…»[108].

В 1965 г. главный архитектор Калининграда Владимир Ходаковский, по воспоминаниям его дочери, на одном из финальных совещаний о судьбе Королевского замка заявил, что будет «отстаивать этот замок до последнего вздоха». На что первый секретарь калининградского обкома КПСС (фактически глава региона) Николай Коновалов ответил ему: «Считайте, что вы последний раз вздохнули в должности главного архитектора». Свою угрозу Коновалов исполнил и вошёл в историю как человек, взорвавший Королевский замок.

В 1965 г. в «Литературной газете» вышла статья журналиста Бориса Нисневича против сноса Королевского замка. Под статьёй подписались многие архитекторы и писатели. После выхода публикации Николай Коновалов провёл суровый разговор с одним из подписантов – писателем Валентином Ерашовым. Ерашов сохранил стенограмму письма, а в 1990-е передал в газету «Калиниградский комсомолец».

Ерашов напомнил, что замок был построен задолго до прихода фашистского режима, а строительством занимался народ. «Это – резиденция прусских королей, отсюда они угнетали народ. Взорвём и построим на этом месте новые дома. Чтоб немецкого духа здесь не осталось», – возражал Коновалов. Он также напомнил, что в регионе нужно решать вопрос по строительству жилья, а не восстанавливать «фашистский памятник». Ерашов заметил, что речь идёт не о восстановлении, а о сохранении. В итоге каждый остался при своём мнении. Однако у Коновалова была власть и поддержка Москвы – против замка выступал сам Косыгин – тогдашний председатель Совета министров СССР.

В 1967 г. на территории замка начались взрывные работы. Перед этим представители интеллигенции планировали написать открытое письмо в Центральный комитет КПСС. Письмо намеревались напечатать в «Известиях», но Коновалов добился снятия публикации. На подписантов начали давить – угрожать не дать квартиру, не дать роли актерам, отменить выставку художникам.

Развалины Кёнигсбергского замка. Май 1966 г. Автор: Стужин А. / ТАСС

Всё, что осталось от Королевского замка к 1967 г. Автор: О. Максимов

Первые плановые взрывы прогремели 12 апреля 1967 г. Следующие серии взрывов – 9 декабря 1967 г., 3 января и 12 февраля 1968 г. В результате заваливалось западное крыло замка.

Последний взрыв – 27 мая 1970 г. – «закрыл тему» Королевского замка.

Часть стен западного флигеля была толщиной более четырёх метров, поэтому взрывать приходилось по нескольку раз, а рядом с замком часто стояли тяжёлые танки, чтобы оттаскивать гигантские глыбы от подрывных работ.

А что строить на месте Королевского замка? Поначалу был проект снесения бульдозером всего холма. Но вот в начале 1950-х гг. главным архитектором города Дмитрием Навалихиным был составлен план реконструкции Калининграда, в соответствии с которым на месте бывшего Кёнигсбергского замка должно было быть построено административное здание в стиле сталинских высоток. Однако этот план так и остался на бумаге.

В 1967 г., согласно второму генеральному плану развития Калининграда, была разработана концепция о создании общегородского центра вдоль реки Преголи и Нижнего пруда в виде развитой архитектурно-пространственной композиции с организацией главной городской площади между Ленинским проспектом и улицей Шевченко – Центральной площади.

По замыслу главного архитектора проекта Льва Мисожникова, Дом Советов должен был представлять собой 28-этажное здание, состоящее из двух высотных прямоугольных башен, облицованных рельефными панелями и объединённых в двух уровнях крытыми переходами. Площадь перед зданием планировалось благоустроить: разместить на ней фонтаны, цветники и даже концертный зал под открытым небом. В здании должно было располагаться руководство Калининградского обкома КПСС и облисполкома.

Проектирование здания было поручено коллективу ЦНИИЭП зрелищных и спортивных зданий и сооружений имени Б. С. Мезенцева, мастерской № 2 (архитекторы Ю. Л. Шварцбрейм, Ю. Моторин, Л. В. Мисожников, Г. А. Кучер). Сам проект Дома Советов был, по сути, «вольной интерпретацией» одного из зданий архитектора Оскара Нимейера, по проектам которого строились здания в новой столице Бразилии.

Северный (слева) и западный флигели Королевского замка. На переднем плане выезд на улицу Канта и памятник герцогу Альбрехту возле него. Конец XIX в.

Уничтожение северо-западной башни Королевского замка. Фото 1967 г.

Снос руин замка и строительство на его месте Дома Советов активно лоббировались тогдашним первым секретарём обкома КПСС Н. С. Коноваловым. Основным аргументом была непригодность для дальнейшего использования здания обкома КПСС на улице Дмитрия Донского (в настоящее время это здание продолжает использоваться администрацией Калининградской области). Он же руководил работами по сносу руин замка.

Строительство началось в 1970 г. (его вело СМУ-4 объединения «Калининградстрой»), но, поскольку в этой части города грунт недостаточно прочный для возведения такого высокого здания, появились проблемы со статикой здания.

Несмотря на брошенные на строительство практически все силы Калининградской области, возникали определённые трудности. Так, по этажности здания, вместо 28 этажей по проекту, пришлось сократить до 21 этажа (у строителей не было в наличии башенных кранов, которые могли бы работать на строительстве почти 30-этажного дома, даже один из уникальных 150-метровых кранов пришлось ставить на двухметровую щебёночную насыпь, чтобы он смог достать по высоте).

Пересматривались и другие детали проекта. Например, московские проектировщики сделали шахты лифтов полносборными, а такой вес не мог поднять при монтаже ни один кран. Пришлось менять проект и делать шахты из нескольких отдельных блоков.

По историческим фото видно, что примерно в конце 1970-х гг. здание было готово почти наполовину, к 1980 г. – на 70 % и, наконец, к 1982 г. – на 90 %. В 1980 г. на площади перед строящимся Домом Советов открыли фонтаны и цветники. В 1981–1982 гг. началось постепенное остекление окон здания. Были демонтированы строительные краны. Срок ввода в эксплуатацию был намечен на IV квартал 1988 г.

Однако во времена перестройки начались проблемы с финансированием проекта, и во второй половине 1980-х гг., когда здание было готово на 95 % (установлено два лифта, подключено к городским коммуникациям), строительные работы были приостановлены.

В 1995 г. власти города и области приватизировали Дом Советов. Было создано акционерное общество «Культурно-деловой центр», которое должно было бы привлечь инвесторов и привести полуразрушенное к тому времени здание в порядок.

Интерьер Замковой кирхи с королевской ложей

Строительство Дома Советов. 1980–1981 гг. Автор: Ю.Д. Бардун

Однако сделать им этого не удалось, ОАО «Культурно-деловой центр» вплотную подошло к банкротству, и в 2003 г. здание было продано компании «Протострой». Сразу после оформления сделки у ООО «Протострой» возникли проблемы с мэрией Калининграда по вопросам законности покупки здания: администрация города посчитала, что были нарушены законные интересы области и города, так как здание было продано по заниженной цене. В 2006 г. к спору подключились правительство и прокуратура Калининградской области, подав на ООО «Протострой» иск в арбитражный суд.

В 2010 г. сделка по продаже Дома Советов была признана судом недействительной, а бывший конкурсный управляющий ОАО «Культурно-деловой центр» признан виновным в злоупотреблении полномочиями и приговорён к двум годам лишения свободы условно.

К празднованию 750-летия Калининграда в 2005 г. был проведён наружный ремонт Дома Советов – здание покрасили и вставили окна.

В 2008 г. в Калининграде появилась панк-рок-группа «Дом Советов», сделавшая своим логотипом стилизованное изображение фасада здания. Участники коллектива выступали за сохранение этого монументального строения, являвшегося неофициальным символом города.

30 ноября 2011 г. губернатор Калининградской области Николай Цуканов назвал Дом Советов «позором города Калининграда», который необходимо снести. На месте же, где стоял Королевский замок, предполагалось воссоздать замок.

5 ноября 2020 г. новый губернатор Калининградской области Антон Алиханов объявил, что Дом Советов, за исключением фундамента, будет демонтирован в 2021 г.

18 мая 2023 г. начался процесс сноса здания. К сентябрю 2024 г. проведён разбор конструкции выше нулевой отметки. Относительно дальнейшей судьбы освобождённой территории официального решения на декабрь 2025 г. нет.

В начале 2025 г. новый губернатор Алексей Беспрозванных высказывал идею создания парка с небольшими архитектурными формами. Но берусь предположить, что в Москве все подобные затеи заканчиваются постройкой огромных «человейников». Исключение – парк «Зарядье», но причина создания этого феномена общеизвестна.

Примеров варварского обращения с историческими германскими трофеями, ставшими после войны всенародным достоянием, хватало и в центре. Весёлая компания в составе зампредседателя Совмина СССР Д. Ф. Устинова, маршала А. А. Гречко и зампредседателя Совмина по оборонной технике С. Зверева постановила: «…рассмотрев вопрос о целесообразности дальнейшего хранения трофейной немецкой железнодорожной артиллерийской системы калибра 850 мм, считают возможным списать и сдать эту систему в лом, так как она не представляет какой-либо ценности. Подготовку и сдачу системы в лом следует поручить Сталинградскому совнархозу». Они в документе даже не удосужились указать название супер-пушки – «Дора».

Это самое большое в мировой истории орудие в разобранном виде лежало на полигоне Прудбой сталинградского завода «Баррикады», не требуя никаких затрат. Сейчас эта пушка стоила бы несколько миллиардов долларов!

Комнату оберхофмайстера украшал портрет русского царя Петра I (слева), бывавшего в Королевском замке

Те, кто взрывал Королевский замок в Кёнигсберге и уничтожил «Дору», украли миллиарды рублей у советского народа.

Несколько слов об исторических ценностях, найденных на развалинах замка.

Краткая хроника:

1950 г.: несколько сотен экспонатов музея «Пруссия», найденных на развалинах замка – мечи, детали доспехов, предметы этнографии – Калининградский краеведческий музей закупил у архитектора города Арсения Максимова и искателя Ноймарка.

1968 г.: «Каменная баба из Эйлиткен», книги учёта фондов музея «Пруссия», украшения и другие предметы обнаружил сотрудник музея Виктор Строкин, который вёл раскопки на территории замка во время его сноса.

1999–2003 гг.: около 30 тысяч предметов коллекции «Пруссия» нашли археологи КОИХМ на форту № 3 и вернули в фонды.

2001–2007 гг.: при раскопках, финансируемых немецким журналом, археологи нашли серебряную «Шкатулку колдуна» с 11-ю «магическими» предметами. Она могла принадлежать королю Фридриху Вильгельму II. Отыскали предметы вооружения, винные бутылки из ресторана «Блютгерихт» и многое другое.

В 1720–1730 гг. в Кёнигсберге появилась регулярная православная община во главе с Василием Квасовским – торговцем и владельцем типографии, издававшем книги на польском, русском и церковнославянском языках.

Во время Семилетней войны в январе 1758 г. русскими войсками был взят Кёнигсберг, после чего кёнигсбергцы присягнули императрице Елизавете Петровне, а Восточная Пруссия имела статус российского генерал-губернаторства. В это время в Восточной Пруссии действовало несколько православных храмов. Весной 1762 г. после заключения мира Россия утратила эти территории, и приходы были расформированы.

В Восточной Пруссия при переписи населения в 1905 г. 84,7 % жителей указали, что являются приверженцами Евангелической церкви, 13,7 % – католической, 0,88 % – других вероисповеданий. Согласно сведениям, опубликованным в журнале «Кёнигсбергер бюргербриф», по переписи 1925 г. состав населения Кёнигсберга, самого крупного города Восточной Пруссии, по религиозному признаку был следующим: евангелисты составляли 89,3 %, католики – 4,7 %, православные – 0,3 %.

До Второй мировой войны на территории Восточной Пруссии, отошедшей к РСФСР, находилось 223 кирхи. Имелось также множество других церковных построек, общинные дома, капеллы, синагоги. В Пруссии было представлено большое количество конфессий, начиная с евангелической, католической и баптистской, кончая ново-апостольской и мормонской.

После окончания боёв уцелевшие жители Кёнигсберга и других населённых пунктов Восточной Пруссии в инициативном порядке организовались в церковные общины под руководством оставшихся пасторов. Начались церковные службы. Оккупационные власти некоторое время не вмешивались в фактически действующие, но официально не зарегистрированные религиозные общины. Когда военная администрация столкнулась с фактами проведения богослужения под открытым небом и совершения религиозных обрядов одним священником в разных кирхах, было решено взять церковную жизнь под строгий контроль.

После окончания боевых действий в 1945 г. из 223 кирх относительно целыми оставались 133 кирхи. В числе повреждённых насчитывалось 70 кирх. Наиболее разрушенные кирхи находились в Кёнигсберге. Из 33 кирх располагавшихся в городской черте очень сильно пострадало 15 или почти половина (это Кафедральный собор, Хабербергская, Лёбенихтская, Закхайм, Св. Адальберта, Штайндам, Альтросгартен, Тракхайм, Нойросгатен, Бургкирхе, Альтштадткирхе, Фриденскирхе, Кройцкирхе, Христус-кирхе, Ратсхоф Христус-кирхе).

Чтобы не допустить функционирования «бродячих проповедников», в Кёнигсберг был вызван специалист по религиозным вопросам. Им оказался уполномоченный Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР А. Глазких. Он решил сформировать понятную для чиновников церковную структуру.

Вид сверху на кафедральный собор и район Кнайпхоф в Кёнигсберге. Аэрофотосъемка 1942–1944 гг.

В апреле 1947 г. А. Глазких предложил всем существующим церковным общинам написать заявления с просьбой о регистрации данных общин и выделения им церковных построек для проведения церковной службы. Позднее для этого в газете для немецкого населения «Новое время» на немецком языке от 15 августа 1947 г. было напечатано распоряжение «О порядке деятельности религиозных групп верующих и их служителей культов по Калининградской области».

Евангелическая церковь. Уже 13 апреля 1947 г. пастором Хуго Линком и инициативной группой в количестве 21 человека было написано заявление на передачу им общинного здания по Эбенродер штр., 7 с принадлежащим ему садом и землёй.

По распоряжению А. Глазких от 10 июля 1947 г. председатель исполкома Калининградского горсовета был обязан не позднее 7 дней передать всем зарегистрированным общинам церковные здания с находящимися в них церковным имуществом и утварью в бессрочное и бесплатное пользование.

Таким же образом поступили и другие церковные общины. Евангелическо-лютеранские общины возглавил пастор Хуго Линк. Ему от 3 июня 1947 г. была выдана справка о том, что он зарегистрирован в качестве «старшего пастора общества лютеран – евангелического культа».

Кирха Лютера архитектора Фридириха Хайтманна была сильно повреждена в годы Второй мировой войны, никак не использовалась, не восстанавливалась, взорвана в 1976 г. Справа – домик смотрителя мостов. 1975 г.

Помимо его деятельности в Калининграде он имел право проводить церковные службы в Пайзе, Цимербуде (посёлок Светлый), Нейлеккен, Фишхаузен (Приморск), Пальмникен (Янтарное), Раушен (Светлогорск), Кранц (Зеленоградск), Велау (Знаменск), Лабиау (Полеск), и Жиллен. На каждую свою поездку в данные населённые пункты он получал разрешение от А. Глазких.

9 июля 1947 г. было зарегистрировано 6 церковных общин евангелического вероисповедания.

Оккупационные власти взяли под контроль и католическую церковь под руководством главного пастора Пауля Хоппе в составе 5 католических общин. Им было передано для проведения церковной службы 5 кирх.

«Всего католическая церковь на июль 1947 г. имела 7 священников, в том числе и Карл Альтман, бухгалтера Марию Брезе, 5 рабочих, 4 уборщицы, 2 прачки, и 3 несовершеннолетних. Все они получали продовольственные карточки, священники по нормам служащих на тот период.

К этому же времени была зарегистрирована и одна баптистская община, имевшая часовню на кладбище Фридхоф штр. 2, переданную им католиками. Возглавлял эту общину Генрих Феннер. Исполнительный орган общины состоял из трёх человек – Феннер Генрих, Фридрих Тобени, Марта Новманн и ещё двое в ревизионной комиссии – Отто Парковский и Кетте Гельм.

Патриарх Московский и всея Руси Алексей II в 1947 г. написал послание Епископу Вильнюскому и Литовскому с просьбой выяснить вопрос о организации православного прихода и храма в Калининградской области и о назначении туда священника. Из Вильнюса 28 сентября 1947 г. Уполномоченный по делам православной церкви В. Гущин сообщает Председателю Калининградского Горисполкома о командируемых в Калининградскую область протоиерея Демьяновича Н. А. и диакона Адама Мурашко, с просьбой оказать им содействие по указанному вопросу.

Начиная с 1948 г. в Калининградский Исполком стали поступать просьбы от российских граждан об открытии на территории города православного храма»[109].

В 1967 г. в области была зарегистрирована община евангельских христиан-баптистов, которая некоторое время оставалась единственной легальной религиозной организацией в регионе. Без регистрации в Калининграде действовали небольшие группы пятидесятников (с 1952 г.) и адвентистов (с 1980 г.).

25 февраля 1985 г. Калининградский горисполком городского Совета народных депутатов принял решение о регистрации православного общества в городе Калининграде, а 1 марта того же года оно было продублировано исполнительным комитетом Калининградского областного Совета народных депутатов.

23 апреля 1985 г. Совет по делам религий при Совете министров СССР по Калининградской области утвердил эти решения. Общине передали развалины бывшей лютеранской кирхи Юдиттен на окраине Калининграда (1288–1298), на месте которых за полгода силами и на средства общины была возведена церковь во имя святителя Николая Чудотворца, вошедшая в состав Смоленской епархии Русской православной церкви. Число православных общин в области росло, на молитву люди собирались в бывших спортзалах, складах, кирхах, переоборудованных для совершения православных богослужений.

В 1988 г. Смоленско-Вяземская епархия была переименована в Смоленско-Калининградскую.

22 февраля 1993 г. решением Священного синода для управления православными приходами на территории Калининградской области учреждено Балтийское викариатство Смоленской епархии.

23 июня 1996 г. на площади Победы в Калининграде, на месте строительства будущего собора Христа Спасителя, митрополитом Смоленским и Калининградским Кириллом (Гундяевым) и Президентом России Борисом Ельциным была заложена символическая капсула с землёй из-под храма Христа Спасителя в Москве.

На январь 2002 г. в Калининградской области существовало 42 прихода, 51 храм, 1 монастырь, в клир Балтийского викариатства входили 43 священника и 6 диаконов.

Собор Николая Чудотворца в Никольском Калининградском монастыре (бывшая лютеранская Юдиттен-кирха). Автор: https://www.culture.ru/

31 марта 2009 г. Священный синод с учётом значительного роста числа православных приходов в области постановил образовать на территории Калининградской области епархию Русской православной церкви. Правящим архиереям вновь образованной епархии определено титуловаться Преосвященными Калининградскими и Балтийскими. Священный синод принял к сведению и одобрил выраженное Святейшим Патриархом Кириллом предложение оставить за ним временное управление Калининградской епархией вплоть до назначения правящего архиерея. На тот же срок за епископом Серафимом (Мелконяном), викарием Калининградской епархии, будет сохраняться титул «Балтийский».

На момент разделения на территории Калининградской области действовали четыре благочиния (Калининградское, Неманское, Приморское, Восточное), насчитывающие 75 приходов.

21 октября 2016 г. Священный синод Русской православной церкви постановил выделить из состава Калининградской епархии новую Черняховскую епархию и образовать её в административных границах Гвардейского, Гусевского, Озерского и Советского городских округов, а также Краснознаменского, Неманского, Нестеровского, Полесского, Правдинского, Славского и Черняховского районов Калининградской области. И в пределах Калининградской области образовать Калининградскую митрополию, включающую в себя Калининградскую и Черняховскую епархии.

В 1996 г. в Калининграде на площади Победы было начато строительство храма Христа Спасителя. Он был освящён 10 сентября 2006 г.

Ну а 1 декабря 2004 г. был демонтирован памятник Ленину, стоявший на площади рядом со строившимся храмом.

История этого памятника хорошо отражает деформацию идеологии кремлёвских вождей.

В 1951 г. началась реконструкция площади Победы. В частности, снесли старые трибуны, располагавшиеся возле нынешней мэрии, построив новые – в центре площади. А увенчать их должен был постамент с бронзовой фигурой Сталина.

Открытие состоялось 29 апреля 1953 г., то есть уже после смерти Сталина. Это была копия знаменитой работы народного художника СССР Евгения Вучетича, которая стояла на Волго-Донском канале. Причём отливалась копия для Калининграда в Ленинграде под руководством самого Вучетича.

Памятник Ленину на площади Победы в Калининграде. (Автор: https://world.lib.ru)

Как писал поэт Галич: «Грянули впоследствии всякие хренации». «И в 1958 г. на “лобном месте” в Калининграде Сталина решат заменить Лениным. Причём требовалось успеть это к 7 ноября – к очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции.

Чтобы уложиться в срок, исполнители пускались на ухищрения. Так, бронзового Ильича (работа народного художника Грузинской ССР Валентина Топуридзе) на Мытищинском заводе художественного литья делали для другого города. Однако там затянули с оплатой заказа, и калининградцам удалось “перекупить” уже готовое изваяние.

Сталина указали перенести туда, где ныне возвышается монумент “Мать-Россия”. Где же быстро взять для него постамент? Выручил Светлогорск. Там тоже надумали установить памятник Ленину, но, узнав о проблеме коллег из областного центра, согласились отдать пьедестал. Правда, заказанный для небольшого курортного города Ильич был в два раза меньше, чем вожди в Калининграде. Соответствующих размеров оказался и постамент. Так что выкручивались и тут, оперативно изготовив дополнительные гранитные блоки-вставки.

А когда под покровом ночи, чтобы меньше привлекать внимание, Сталина начали снимать с постамента на площади, его уронили. Случайно или специально? Как бы там ни было, рухнув, фигура раскололась на две части, которые пришлось ещё и спешно сваривать.

Ленина на сталинском постаменте открыли 4 ноября 1958-го. На многотысячном митинге о том, что ещё накануне тут была другая скульптура, никто из выступавших, естественно, не упоминал. А Сталина на новом месте вообще не “переоткрывали” – вроде как он там всегда стоял.

Впрочем, зря вся эта суета была. Ибо уже в 1961 г. перенесенный с площади памятник снова демонтировали, пустив пять с половиной тонн бронзы на запчасти для трамваев. Второй сталинский постамент, повторимся, заняла “Мать-Россия”. Вот только водрузили её туда лишь в 1974 г. А до этого больше десяти лет у всех на виду стоял постамент с торчащей арматурой, вызывая “нездоровые разговоры”.

Ну а на “лобном месте” не удержался и Ленин. В 2004 г., когда в рамках подготовки к 750-летию города здесь началась реконструкция, его убрали – якобы временно. А потом вдруг выяснилось: памятник нарушает гармонию обновлённой площади. Хотя считается, что в действительности судьбу его решил храм, построенный за ним.

И начали думать – куда ж его? Наконец в 2006 г. объявили: будет стоять перед Домом Советов. Пьедестал соорудили. Однако в последний момент опять передумали. С тех пор там торчит пустой постамент, удивляя непосвящённых (видимо, уже недолго осталось – учитывая ожидающийся вскоре снос Дома Советов). А монумент-бомж обрёл прописку лишь спустя ещё год возле Дома искусств. И в этом случае даже открытие устроили – 22 апреля 2007-го, в день рождения Ленина. Хотя праздничный митинг был больше похож на акцию протеста: народ выражал недовольство в связи с изгнанием памятника с площади.

Калининградская областная филармония имени Е.Ф. Светланова. 2017 г. Автор: А. Савин, Википедия

Лютеранская церковь Воскресения в Калининграде. 2009 г. Википедия

И ещё. Когда в 2004 г. трибуны с пьедесталом, где сперва стоял Сталин, а потом Ленин, стали разбирать, выяснилось, что при их строительстве вовсю использовались надгробия с кладбищ Кёнигсберга. На некоторых даже надписи остались»[110].

Но вернёмся в духовную жизнь Калининграда. В Калининградской области, по данным Римско-католической церкви, проживает около 50 000 католиков, из них около 10 000 в городе Калининграде. В самом начале 1990-х гг. католическая церковь вернулась на калининградскую землю и сразу же столкнулась с проблемами. Католическая община так и не смогла вернуть себе кирху Святого Адальберта 1902 г. постройки, в связи с чем было принято решение возвести новый храм в Калининграде.

18 сентября 2005 г. был построен и освящён костёл Святого Адальберта. В 2025 г. по-прежнему идёт обсуждение о возвращении здания областной филармонии в собственность католической церкви, где разместился бы приход Святого Семейства.

Таким образом, ни один из исторических католических храмов (всего их в городе насчитывается не менее трёх) не был возвращён Римско-католической церкви.

Лютеранство на калининградской земле имеет длительную и богатую историю, однако, в связи с послевоенной депортацией немецкого населения в 1947–1949 гг., его традиция угасла и начала возрождаться лишь в 1991 г.

К 2024 г. на территории области функционирует Калининградское пробство Союза Евангелическо-лютеранских церквей, состоящее из четырёх церковных регионов, которые окормляют семь пасторов. Центральный храм располагается в Калининграде.

Рассказ об авиации Калининградской области можно свести к оценке функционирования её аэродромов.

Начнём с самого западного аэродрома России – «Чкаловска». В 1935 г. у местечка Таннервальде (Чкаловск) началось строительство аэродрома. В советское время аэродром получил название «Чкаловск».

С начала 1950-х гг. там базировались бомбардировщики Краснознамённого Балтийского флота (КБФ). Первоначально это были Ту-14, а с конца 1951 г. – Ил-2, затем Ту-16, последними поступили на вооружение Ту-22.

В сентябре 1954 г. в Чкаловске базировался 15-й разведывательный авиационный полк КБФ, вооружённый самолётами Ил-28Р. В апреле 1961 г. полк переформировали в 306-ю эскадрилью, но через полгода её вновь развернули в авиаполк. С 1961 г. полк стал осваивать самолёты Ту-16Р и Ту-22Р.

24 декабря 1964 г. Ту-22 во время наземных испытаний двигателей сорвался с колодок и врезался в три стоявших на стоянке самолёта. Все четыре машины были списаны. В августе 1966 г. другой Ту-22 при посадке выкатился за пределы взлётно-посадочной полосы (ВПП), разрушился и задел стоявший самолёт.

В 1979 г. 2-я эскадрилья была перевооружена на морские ракетоносцы Ту-16К-10. К концу 1985 г. эту эскадрилью перевооружили на Су-24мр (12 ед.).

В 1988 г. 1-я эскадрилья полка перевооружена с Ту-22Р на бомбардировщики Су-24М (12 ед.).

В 1992 г. в Чкаловске базировался 846-й отдельный морской штурмовой авиационный полк (омшап), летавший на 44-х машинах Су-17, а также 15-й отдельный дальний разведывательный авиационный полк (одрап), эксплуатировавший 30 самолётов Ту-22 с 1966 по 1982 г. и 12 Су-24 в 1990-х гг.

В августе 2002 г. на авиабазу «Чкаловск» был перебазирован 689-й гвардейский истребительный авиаполк (Су-27) вместе с 288-й отдельной вертолётной эскадрильей из Нивенского. К этому времени ВПП и оборудование аэродрома находились в плохом состоянии. Поэтому лётчики аэродром «Чкаловск» именовали «танковым полигоном».

«Летом 2003 г. президентский Ил-96 Владимира Путина приземлился именно в Чкаловске. А через несколько дней из Государственной транспортной компании В. Шекуров получил телеграмму: “По прилёту из Калининграда (Чкаловск) Ил-96 РЕГ/РА 96012 <…> во Внуково при послеполётном осмотре были обнаружены забоины лопаток <…> Просим произвести осмотр места стоянки, маршрута руления и полосу на предмет наличия посторонних предметов”. “Третий двигатель президентского лайнера был повреждён из-за попадания продуктов распада взлётной полосы”»[111].

В 2013 г. началось восстановление аэродрома. В августе 2022 г. Министерство обороны Российской Федерации сообщило о размещении на аэродроме «Чкаловск» трёх МиГ-31 с гиперзвуковыми ракетами «Кинжал» в рамках «дополнительных мер стратегического сдерживания».

Аэродром «Нивенское» (бывший германский аэродром «Йесау» (Jesau)) расположен в 17 км к югу от Калининграда. В 1935–1936 гг. в посёлке Йесау была построена авиационная база. В 1939 г. на военном аэродроме «Йесау» базировались 33 истребителя Bf-110, истребительная эскадрилья JG-131 («Йесау») «BLACK» HE-51. В течении одного дня 1 сентября пилотами эскадрильи были сбиты 5 польских истребителей PZL-P.11.

В 1944 г. на военный аэродром «Йесау» по железной дороге доставили 12 новейших истребителей Me-163v для лётных испытаний. На начало 1945 г. на аэродроме базировались 33 бомбардировщика Ju-188, 22 истребителя FW-190, 20 истребителей Me-109.

Во время Второй мировой войны «Йесау» был взят в апреле 1945 г. частями 3-го Белорусского фронта. Аэродром сохранил своё историческое название.

Аэродром восстанавливался Советским Союзом с 1948 по 1950 г. силами советских солдат и немецких гражданских лиц. К 1951 г. его бетонная ВПП составляла 1500 м (4920 футов), и он использовался Военно-воздушными силами СССР.

С октября 1952 г. в «Нивенском» дислоцировался 689-й гвардейский истребительный авиационный полк (гв. иап), летавший на МиГ-15, а с 1951 по 1954 г. – на МиГ-17 и МиГ-17П; с октября 1953 г. по 1957 г. – на МиГ-19СП, с октября 1956 г. по 1977 г. – на МиГ-23, в 1977–1989 гг. – на Су-27. А в 1989 г. полк получил 36 истребителей Су-27.

Демонстрация МиГ-31К с макетом гиперзвуковой ракеты «Кинжал» на параде в честь 73-летия Победы в Великой Отечественной войне. 2018 г. Автор: Пресс-служба и информация Президента

Истребитель Bf-110C1 на аэродроме «Йесау»

В конце 1960-х гг. началась вторая модернизация аэродрома, во время которой на территории возвели порядка 30 бетонных замаскированных арочных укрытий, в них планировали разместить бомбардировщики Як-28 и МиГ-23, которые планировали здесь эксплуатировать. В 1978 г. в «Нивенский» перевели 288-й отдельный вертолётный полк, который состоял из вертолётов Ми-24 и Ми-8, всего порядка 70 машин.

5 октября 1979 г. в сквере у казармы был установлен самолёт-памятник МиГ-19П.

В ходе начавшейся в 2000-х гг. реформы Министерства обороны начали уничтожать полк и аэродром. Сначала, в 2001 г., полк решили сократить и преобразовать в 143-ю истребительную авиационную эскадрилью.

Летом 2002 г. 288-й вертолётный полк, вооружённый вертолётами Ми-8 и Ми-24, был переформирован в 125-ю отдельную вертолётную эскадрилью ВВС и ПВО Балтийского флота, которая затем была перебазирована на аэродром «Чкаловск». Следом за вертолётами в состав морской авиации КБФ вошли и истребители Су-27, также перебазированные на Чкаловский аэродром. Ну а в 2004 г. военные совсем покинули аэродром «Нивенский».

Перейдём к аэродрому «Балтийск», который чаще всего, в том числе и в служебных документах, именуется «Коса». История посёлка Нойтиф берёт начало в 1934 г., когда там была создана база школы гражданских лётчиков.

Строительство гидроаэродрома «Нойтиф» (нем. Neutief) начато в 1934 г., закончено в 1939 г.

Были построены две бетонные взлётно-посадочные полосы длиной 1000 метров, под углом 45° друг к другу, что давало возможность эксплуатации авиабазы практически при любой погоде и любом направлении ветра, также оборудованы слипы для спусков на воду гидросамолётов, а на берегу построены три капитальных бетонных ангара для крытого хранения самолётов и три железных.

Так, например, ангар № 6 (нумерация современная) имел размеры 100 × 35 × 9,5 м и позволял разместить до 24 самолётов типа «Messerschmitt Bf.109». Под крышей ангара установлен направляющий рельс с тельфером. С боковых сторон ангара находятся башни с лестничными пролётами, предназначенные для размещения зенитных орудий.

Также были построены самолётные и оружейные мастерские, склады, насосная станция, котельная, установки для хранения и заправки топливом в гавани и на аэродроме, трансформаторная подстанция, казармы для персонала, хозяйственные постройки, казино, жилой посёлок со школой и магазинами севернее аэродрома. К юго-западу от аэродрома стационарно была размещена береговая артиллерийская батарея.

Гавань для гидросамолётов находилась северо-восточнее сухопутного аэродрома. Она была сформирована бухтой со стороны залива и рукотворными молами, образующими так называемый «ковш».

К началу войны этот аэродром считался одним из лучших в Германии, и лучшим – в Восточной Пруссии.

Аэродром входил в систему береговых оборонных сооружений Пиллау, позволявшую вермахту контролировать всю юго-западную часть Балтийского моря. Это был единственный аэродром в Восточной Пруссии, не имевший наземных подъездных путей, снабжение которого осуществлялось только морем.

В предвоенное и военное время на аэродроме базировались вспомогательные части люфтваффе, на вооружении состояли Аг.196, Не.59, Не.60, Не.114. В апреле 1945 г., отступая, последней покинула аэродром «Нойтиф» группа III эскадры JG 51 «Molders». В мае 1945 г. аэродром широко использовался советскими ВВС в качестве оперативного и промежуточного.

После окончания Второй мировой войны аэродром и сооружения оставались в хорошем состоянии, даже исправно работало электрооборудование ангаров. Было принято решение не бросать объект, а использовать по прямому назначению.

Так, по состоянию на 1948 г., на аэродроме «Нойтиф» размещались управление (в/ч 42907), политотдел (в/ч 42908) и авиационные полки 24-й гв. Краснознаменной Выборгской истребительной авиационной дивизии 4-го ВМФ:

– 3-й гвардейский истребительный авиационный Краснознамённый ордена Ушакова полк ВВС ВМФ;

– 4-й гвардейский истребительный авиационный ордена Ушакова полк ВВС ВМФ;

– 10-й гвардейский истребительный авиационный полк ВВС ВМФ;

– 246-й гвардейский истребительный авиационный полк ВВС ВМФ.

В дальнейшем 10-й гв. иап размещался на этом аэродроме на постоянной основе и был расформирован в июне 1959 г.

Также в период 1947–1956 гг. на аэродроме «Нойтиф» дислоцировались:

– 17-я отдельная морская дальнеразведывательная авиационная эскадрилья (омдраэ);

– 509-я отдельная авиационная эскадрилья вертолётов (оаэв);

– 635-я отдельная учебно-тренировочная авиационная эскадрилья (оутаэ);

– 765-я отдельная авиационная эскадрилья перегонки самолётов (оаэ пс);

– отдельная учебно-тренировочная авиаэскадрилья (при переучивании истребительных полков на МиГ-15);

– части обеспечения.

По состоянию на 1 декабря 1957 г. на аэродроме «Коса» дислоцировалась 17-я омдраэ. Эта эскадрилья, в дальнейшем переименованная в 49-ю отдельную противолодочную авиаэскадрилью (оплажэ), оставалась на аэродроме Коса до 1995 г.

ВПП 05/23 была достроена до 2000 × 50 м, а с юго-западного торца было уложено ещё полкилометра сборного железного покрытия. После 1995 г. ВПП 10/28 была заброшена и постепенно заросла лесом.

До 1960 г. аэродром прикрывал 759-й зенитный артиллерийский полк Балтийской дивизии ПВО (в/ч 25006). Полк перевооружён на ракеты и выведен в г. Неман Калининградской области.

Несколько слов стоит сказать о 17-й отдельной смешанной авиационной эскадрилье (оссаэ) КБФ, сформированной 26 апреля 1945 г. Местом её базирования был определен аэродром «Нойтиф». В 1946 г. эскадрилья перелетела на аэродром Пютниц в советской зоне оккупации Германии.

В 1947 г. прошло переформирование 17-й осаэ в 17-ю отдельную морскую дальнеразведывательную авиационную эскадрилью. На вооружении эскадрильи были американские летающие лодки «Номад», «Каталина» и отечественные летающие лодки Бе-4.

28 мая 1948 г. эскадрилья перелетела обратно на аэродром «Нойтиф». В 1953 г. эскадрилья переучивается на летающие лодки Бе-6. В 1960 г. эскадрилья переименована в противолодочную.

В 1970 г. личный состав эскадрильи переучивается на Бе-12. Комплектование части самолётами растянулось до 1976 г. Получено 14 самолётов, в том числе один опытный Бе-14.

1 сентября 1971 г. 17-я противолодочная эскадрилья (14 летающих лодок Бе-12) переименована в 49-ю Таллинскую Краснознаменную орденов Ушакова и Нахимова отдельную противолодочную авиационную эскадрилью дальнего действия, с вручением боевого Красного Знамени, боевых наград и почётного наименования расформированного 759-го Краснознаменного Таллинского орденов Ушакова и Нахимова минно-торпедного авиационного полка (бывш. 51-й мтап).

После 1995 г. аэродром «Коса» не использовался. В настоящее время туда можно попасть только морем на пароме.

Важное значение в обороне Калининградской области играет аэродром «Черняховск».

В 1928 г. близ Инстербурга был создан гражданский аэродром. Лётное поле имело размер 400 × 400 м. В 1936 г. гражданский аэродром близ Инстербурга был отдан люфтваффе, на его месте создан военный аэродром «Инстербург». Полёты военных самолётов начались с переездом штаба авиабазы 1 октября 1936 г.

Пять больших авиационных ангаров располагались на южной границе авиабазы, а большой ремонтный ангар стоял к западу от взлётно-посадочной полосы. На юге располагались и другие хозяйственные и жилые постройки. С октября 1936 г. здесь дислоцировалась 111-я разведывательная группа в качестве первой лётной части. В ноябре 1936 г. в Инстербурге появился троллейбус, и первый маршрут был до аэродрома.

1 ноября 1938 г. на аэродроме «Инстербург» была сформирована 1-я группа эскадры пикирующих бомбардировщиков № 160 (I./StG160). Группа имела в составе три бомбардировочные эскадрильи.

1 мая 1939 г. на аэродроме «Инстербург» на основе 1-й группы эскадры пикирующих бомбардировщиков № 160 (I./StG160) была сформирована 1-я группа эскадры пикирующих бомбардировщиков № 1 (Gruppe I./StG1). Группа также имела в составе три бомбардировочные эскадрильи.

Во время Второй мировой войны в августе 1943 г. на аэродроме «Инстербург» сформировали группу V 5-й эскадры ночных истребителей люфтваффе (V./NJG 5). Причём две их эскадрильи базировались на аэродроме «Повунден».

В ноябре 1943 г. на аэродроме «Инстербург» Герман Геринг организовал демонстрацию образцов перспективной авиационной техники, которую посетил Адольф Гитлер. 26 ноября 1943 г. из Темпельхофа на самолёте Ju 52/3m под управлением Ганса Баура в Инстербург прибыли Адольф Гитлер, Альберт Шпеер, Герман Геринг, Эрхард Мильх и группа офицеров люфтваффе. Им были представлены два реактивных истребителя Ме-262, крылатая ракета Фау-1 и реактивный бомбардировщик Ar-234.

22 января 1945 г. в ходе Восточно-Прусской операции советские войска заняли аэродром «Инстербург». С этого времени аэродром «Инстербург» начал использоваться советскими ВВС.

С 22 января 1945 г. на аэродроме базировались 168, 409 и 909-й истребительные авиаполки 130-й истребительной Инстербургской ордена Суворова авиадивизии на самолётах Як-9. В конце января 1945 г. 409-й и 909-й полки были расформированы, 168-й полк был передан в состав 269-й истребительной авиадивизии и перебазирован на аэродром Пила в Польшу.

На аэродроме базировался 1-й авиатранспортный Херсонский полк 10-й гвардейской авиационной транспортной дивизии Гражданского воздушного флота.

7 сентября 1946 г. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР город Инстербург был переименован в Черняховск. Вслед за городом переименовали и аэродром.

Германский реактивный бомбардировщик Ar-234

4-й гвардейский бомбардировочный авиаполк в 1947 г. перелетел из Смоленска в Калининградскую область, на аэродром «Чкаловск». Здесь с 14 апреля 1951 г. полк начал переучиваться с поршневых Пе-2 на реактивные Ил-28. К августу все 48 экипажей уже освоили Илы и могли вести боевые действия на них днём в простых метеоусловиях.

Менее чем через год полк вновь перебазировался, и с 18 октября 1952 г. местом его постоянной дислокации стал аэродром «Черняховск», расположенный в 90 км восточнее Калининграда.

На нём в 1964 г. прошло переучивание на фронтовые бомбардировщики Як-28. На вооружении полка находились как собственно бомбардировщики Як-28Л и Як-28И, так и разведчики Як-28Р, постановщики помех Як-28ПП, а также учебно-боевые Як-28У. В 1979 г. полк освоил бомбардировщики третьего поколения Су-24, а в 1987 г. – Су-24М, которые вместе с разведчиками Су-24МР эксплуатирует поныне.

Главными воздушными воротами Калининграда является международный аэропорт «Храброво» имени императрицы Елизаветы Петровны.

Он расположен в 21 км к северо-востоку от центра Калининграда, рядом с посёлком Храброво Гурьевского района Калининградской области.

27 января 1945 г. в ходе Восточно-Прусской операции советские войска заняли аэродром Повунден. С 5 по 25 февраля 1945 г. на аэродроме базировался полк «Нормандия – Неман». С 1945 г. аэродром Повунден начал использоваться советскими ВВС.

Аэропорт гражданского воздушного флота в Кёнигсберге был образован в октябре 1945 г. на базе аэропорта Девау. В июле 1946 г. и посёлок, и аэродром Повунден были переименованы в Храброво, город Кёнигсберг – в Калининград, а аэропорт в нём, соответственно, – в Калининградский.

В начале 1950-х гг. на аэродроме «Храброво» была сооружена бетонная взлётно-посадочная полоса длиной 2000 метров и рулёжные дорожки.

В начале 1960-х в гражданской авиации СССР началось освоение турбовинтовых самолётов Ан-10 взамен поршневых Ил-14. Аэродром «Девау» оказался непригодным для приёма Ан-10, и было решено использовать аэродром «Храброво» для гражданской авиации совместно с военными. В 1961 г. Калининградский аэропорт был объединён в одно предприятие с 64-й авиационной эскадрильей Белорусского территориального управления гражданского воздушного флота.

20 марта 1962 г. в аэропорту приземлился первый самолёт Ан-10, открывший линию Калининград – Минск – Москва. В декабре 1976 г. в аэропорту «Храброво» приземлился первый реактивный самолёт Ту-134А, который прибыл на постоянное место базирования, а с 1 января 1977 г. он совершил свой первый рейс на линии Калининград – Москва.

В 1970 г. в аэропорту введён в эксплуатацию первый пассажирский терминал, а в 1979 г. – второй пассажирский терминал.

17 июля 1979 г. был открыт пассажирский терминал, являвшийся частью строившегося нового комплекса аэропорта. С этого времени пассажирские перевозки начали осуществляться с нового перрона.

С июля 1987 г. аэропорт стал принимать самолёты Ту-154.

В 1992 г. предприятие отделилось от Внуковского производственного объединения гражданской авиации и стало самостоятельным ФГУП. С 1992 г. начали выполняться полёты в Гамбург, Ганновер, Берлин. В 1992 г. аэропорт получил статус международного.

В 1993 г. в аэропорту стали базироваться самолёты первого класса Ту-154М, что позволило значительно расширить географию полётов. Начались первые регулярные международные рейсы из аэропорта «Храброво»

Здание аэровокзала (вид со стороны лётного поля) аэропорта «Храброво» в Калининграде. 2017 г. Автор: А. Савин, Википедия

На 2021 г. маршрутная сеть аэропорта включала в себя более 20 направлений, основной пассажиропоток приходился на Москву и Санкт-Петербург.

С 2022 г. прекращено выполнение международных рейсов, за исключением рейсов в Республику Беларусь, Турцию и Египет.

В 2024 г. для авиакомпании «Southwind Airlines», выполнявшей рейсы в Турцию, было закрыто небо Европейского союза, полёты в турецкие города были прекращены.

В 2002 г. пассажиропоток через «Храброво» составил 163 тыс. пассажиров, в 2021 г. – 3,9 млн, а в 2022 г. – 3,7 млн человек.

В первом полугодии 2025 г. новый рекорд – через «Храброво» перевезено 2,19 млн человек.

В феврале 2022 г. Польша и Литва закрыли своё воздушное пространство для самолётов России. И наши самолёты стали летать исключительно над Балтийским морем и Финским заливом. Это, естественно, удлинило пассажирские маршруты. Так, маршрут Калининград – Петербург увеличился с 800 км до 1000 км, маршрут Калининград – Москве – с 1100 км до 1650 км, Калининград – Краснодар – с 1700 км до 2800 км.

14 июня 1995 г. Главный штаб ВМФ выпустил директиву № 730/1/0446 о перебазировании 49-й отдельной противолодочной авиаэскадрильи дальнего действия (оплаэ) с аэродрома постоянного базирования «Коса» на аэродром «Храброво» для постоянного совместного базирования с 397-й отдельной транспортной авиаэскадрильей ВВС Балтийского флота. Семьи, а также часть личного состава продолжают жить в гарнизоне «Коса», добираясь к новому месту службы часами. Аэродром «Коса» брошен, и начинается его разграбление.

1 сентября 1996 г. 49-я Таллинская Краснознаменная орденов Ушакова и Нахимова отдельная противолодочная авиаэскадрилья и 397-я отдельная транспортная авиационная эскадрилья переформировываются в 316-й Таллинский Краснознаменный орденов Ушакова и Нахимова отдельный смешанный авиационный полк с передачей ему Боевого Знамени, почетного наименования, орденов СССР и исторического журнала, принадлежащих 49-й оплаэ. Противолодочная эскадрилья стала 2-й авиаэскадильей в составе полка.

В 1998 г. полк свернули в транспортную эскадрилью – 398-ю отаэ, 2-я противолодочная эскадрилья ликвидирована. В начале 2000-х гг. все Бе-12, кроме одного, были разрезаны на металлолом.

В 2009 г. на аэродроме «Храброво» сформирована 7054-я Авиационная база Морской авиации, но через год она была расформирована, вся военная авиация с аэродрома «Храброво» официально выведена, по факту базируется транспортный отряд.

В 1960–1970-х гг. в Калининградской области дислоцировались стратегические баллистические ракеты средней дальности Р-12.

13 августа 1955 г. принято Постановление Совета Министров СССР «О создании и изготовлении ракет Р-12 (8К63) с началом лётно-конструкторских испытаний – апрель 1957 г.».

В октябре 1955 г. выпущен эскизный проект ракеты Р-12. Ракета была одноступенчатая, с несущими баками и жидкостным двигателем, работавшим на азотнокислом окислителе АК-27П и керосине ТМ-185. Для воспламенения основного топлива использовалось пусковое горючее типа ТГ-02, состоявшее из смеси ксилидина и триэтиламина.

В октябре 1958 г. ракету Р-12 запустили в серийное производство на заводе № 586, несмотря на то, что её лётные испытания закончились лишь 27 декабря 1958 г.

Первоначально Р-12 имела открытый старт (с пускового стола).

Боевой ракетный комплекс с ракетой Р-12 наземного базирования принят на вооружение Постановлением Совмина СССР от 4 марта 1959 г. В декабре 1959 г. из частей, вооружённых ракетами Р-12, был создан новый вид Вооруженных сил СССР – Ракетные войска стратегического назначения (РВСН).

Ракета Р-12 имела отделяемую головную часть-моноблок с зарядом 1 мегатонна. Кроме того, в начале 1960-х гг. к ракете Р-12 разрабатывалась химическая боевая часть «Туман» кассетного типа.

В июле 1962 г. в ходе операций К-1 и К-2 были произведены пуски ракет Р-12 с ядерными боевыми частями. Цель испытаний – исследование влияния высотных ядерных взрывов на радиосвязь, радиолокаторы, авиационную и ракетную технику.

Подготовка ракеты Р-12 к старту

323-й ракетный Демидовский Краснознамённый полк сформирован в августе 1959 г. в городе Тоцкое Оренбургской области как 323-й инженерный полк РВГК. В октябре 1959 г. переведён в Чернышевское Калининградской области с подчинением 72-й инженерной бригаде РВГК.

1 июля 1960 г. переименован в 323-й ракетный полк, входящий в состав 24-й Гвардейской Гомельской Краснознамённой орденов Ленина, Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого ракетной дивизии (в/ч 14237, штаб – город Гвардейск) 50-й Краснознамённой ракетной армии (штаб – город Смоленск). С 1 сентября 1961 г. штаб расположился в городе Гусев Калининградской области. До апреля 1961 г. в полку не было ни одной боеголовки, обслуживанием которых занималась 847-ракетно-техническая база.

На вооружении полка состояли ракеты средней дальности Р-12Н наземного старта (дальность пуска до 2000 км). В апреле 1961 г. на позиции доставили спецзаряды мощностью 1 или 2,3 Мт. Видимо, это было сделано в связи с высадкой 17 апреля американских наёмников в бухте Кочинос на Кубе.

В полку имелось два дивизиона по четыре наземных стартовых позиции каждый, запасной позиционный район располагался в лесу возле нынешнего посёлка Плавни Калининградской области.

Один дивизион на четыре стартовые позиции и военный городок находились в лесном массиве возле посёлка Каспийское. Второй дивизион располагался в том же лесу в 5,5 км севернее.

Ракеты Р-12, запущенный из Калининградской области, могли поразить Лондон, Париж, Рим, Брюссель и т. д. Круговое вероятное отклонение составляло 5 км, но Р-12 должна была поражать крупноразмерные цели.

Полк был расформирован в 1989 г. в связи с подписанием договора о РСМД между СССР и США. Дивизия и армия были расформированы в 1990 г.

На момент расформирования в полку имелось 10 боевых ракет Р-12 и 13 пусковых столов.

Приезжающих в Балтийск экскурсантов встречает стоящая на берегу 28,6-метровая бетонная башня, именуемая в народе «Головой дракон» или «Змеем Горынычем». И экскурсанты, и даже многие местные жители уверены, что башня построена немцами.

На самом деле это командно-дальномерный пост советской железнодорожной батареи. А башня была построена в 1953 г.

В 1945–1991 гг. Калининград был уязвим с моря куда больше, чем с суши, и советское руководство уделяло большое внимание береговой обороне области.

Уже в конце 1945 г. – 1946 г. в Балтийске на бетонных массивах германских береговых батарей были построены две стационарные 130-мм береговые батареи, по четыре 130-мм пушки Б-13. Батарея № 211 построена на берегу канала, а батарея № 213 – на косе. Система управления огнём – ПУС «Москва».

Однако основу береговой обороны Балтийска составляла железнодорожная артиллерия.

В состав 40-го отдельного дивизиона входят две батареи: № 1112 с четырёхорудийным 130-мм транспортёром и № 1122 с четырёхорудийным 152-мм транспортёром МУ-2.

В составе 489-го гвардейского отдельного железнодорожного дивизиона имеются четыре 180-мм железнодорожных транспортёра ТМ-1–180.

В июне 1959 г. 489-й дивизион своим ходом ушёл в Ленинград, где и был расформирован. Один транспортёр дивизиона сейчас экспонируется в музее форта «Красная горка».

С 1947 г. по 1961 г. в городе Балтийские (бывший Пиллау) дислоцировалась 305-мм железнодорожная батарея № 294.

История этой батареи похожа на детектив. Её 305/52-мм/клб стволы подняли со дна Севастопольской бухты с затонувшего в 1916 г. линкора «Императрица Мария».

«Голова дракона». 2024 г. Автор: Константин Широкорад

С 1 июля 1938 г. по 1 января 1939 г. на заводе в Николаеве эти стволы поставили на три железнодорожных транспортёра ТМ-3–12.

22 июня 1941 г. эти три транспортёра оказались на базе в Ханко в составе 9-й железнодорожной батареи.

При эвакуации Ханко в ноябре 1941 г. 305/52-мм/клб стволы были взорваны, а транспортёры повреждены. И вот в конце 1942 г. руководству донесли, что финны используют эти 305-мм установки ТМ-3–12. У командования базы Ханко могли возникнуть серьёзные проблемы с НКВД.

Что же произошло? В июне 1942 г. финское командование приняло решение восстановить железнодорожные батареи ТМ-3–12, присвоив им название 305/52 ORaut. Причём взамен испорченных 305-мм стволов финны решили поставить стволы с линкора «Александр III», угнанного Врангелем в Бизерту.

Современные либералы и монархисты восторгаются Врангелем, Беренсом и К^о, угнавшими два десятка военных и 110 гражданских судов в Константинополь в ноябре 1920 г. – «Герои, не спустившие Андреевский флаг». На самом деле из Крыма все (!) корабли Врангель вывел под французскими флагами и под конвоем французской эскадры вице-адмирала Шарля Дюмениля.

Ну, а далее все без исключения торговые суда и частично вспомогательные суда Черноморского флота, как, например, плавмастерская «Кронштадт», были распроданы. Первую скрипку в торговле кораблями и их вооружением играл незаслуженно забытый авантюрист мирового масштаба Александр Клягин. Он продавал 107-мм и 130-мм орудия в Эстонию, страны Южной Америки, Польши и т. д. Клягин предложил финнам продать двенадцать тел 305-мм пушек с «Александра III», благо, у финнов были захваченные у русских в 1918 г. стационарные 305-мм береговые установки.

Сделка была оформлена 4 января 1940 г. Причём французское правительство санкционировала её.

Железнодорожный транспортёр ТМ-1-180 на «Красной горке». Автор: А. Широкорад

305-мм железнодорожная установка ТМ-3–2 на поворотном основании у финнов на острове Ханко

А в распоряжении финнов оказалось 8 тел 305-мм орудий (№ 86, 91, 96, 113, 119, 121, 127 и 129). И вот стволы № 86, 127 и 129 были установлены на трёх транспортёрах ТМ-3–12, захваченных на Ханко.

Ещё два ствола, № 113 и № 121, были установлены в артиллерийской башне форта на острове Исосаари. А стволы № 91 и № 119 использованы при создании двухбашенного форта на острове Мякилуото в 40 км от Хельсинки.

Испытания первого восстановленного транспортёра ТМ-3–12 начались 15 октября 1942 г. на стационарной позиции (с бетонного основания) в Тяктоме. Сначала было произведено два выстрела учебными зарядами, а на следующий день три выстрела – боевыми зарядами в сторону моря. Последний выстрел был сделан под углом возвышения в 50°.

Для ТМ-3–12 финны изготовили сверхдальние 320-кг снаряды, которые при начальной скорости 950 м/с могли лететь на дальность 50–52 км. Такие снаряды могли поражать не только восточные окраины Ленинграда и НИМАП, но даже долетать до Колпино. Риторический вопрос: для каких иных целей такие снаряды могли понадобиться финнам?

Итак, все три ТМ-3–12 испытывались стрельбой дальнобойными снарядами под углом 50°. Для чего? Палить с дистанции 50 км по кораблям с вероятностью попадания 0,01 %?

Согласно условиям перемирия, заключённого 19 сентября 1944 г., финны обязались вернуть Советскому Союзу захваченные у него железнодорожные артустановки ТМ-3–12 и ТМ-1–180.

305-мм батарея № 294 официально сформирована в соответствии с Директивой № 10М/180с от 7 февраля 1945 г. Командиром её назначен майор С. И. Жук.

С 26 марта 1947 г. батарея на основании циркуляра Главного морского штаба включена в состав полка береговой обороны ВМБ в городе Балтийске. Конкретно огневая позиция батареи размещалась в районе посёлка Мечниково (бывший Найхозер).

Директивой Морского Генерального штаба № Орг/2/2226бсс от 22 октября 1951 г. 294-я батарея 305-мм артиллерийских транспортёров была переформирована в 1574-й отдельный гвардейский железнодорожный артиллерийский дивизион 8-го ВМФ.

В феврале – марте 1954 г. дивизион совершил марш-переход по маршруту: «объект 100» – Ленинград – Псков – Резекне – Даугавпилс – Советск – Калининград – Балтийск.

25 марта 1955 г. артустановки TM-3–12 стали именоваться 159-м отдельным гвардейским железнодорожным артиллерийским дивизионом.

18 марта 1957 г. они вошли в состав 300-й отдельной артиллерийской бригады ВМБ, приписанной к Балтийску.

25 июня 1958 г. дивизион передислоцирован с позиции Мечниково в посёлок Лебяжье Ленинградской области «для производства ремонта силами госпромышленности».

В соответствии с Законом «О новом значительном сокращении Вооружённых Сил СССР» от 15 января 1960 г. 159-й отдельный железнодорожный артиллерийский дивизион 300-й отдельной артиллерийской бригады ВМБ Балтийск КБФ 14 февраля 1961 г. был расформирован.

Из личного состава расформированных артиллерийских частей береговой обороны (одновременно были расформированы 159, 489, 491-й отдельные железнодорожные артдивизионы 180-мм артустановок) была образована 16-я батарея консервации.

В настоящее время (декабрь 2025 г.) два 305-мм транспортёра ТМ-3–12 находятся в экспозиции музей «Красная горка» (Кронштадт) и в Москве в Музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе. Там же находятся и два 180-мм транспортёра ТМ-1–180.

В июне 1958 г. в составе Балтийского флота был сформирован отдельный дивизион, вооружённый береговым мобильным противокорабельным ракетным комплексом «Сопка». В начале 1960 г. этот дивизион переформировали в 27-й отдельный береговой ракетный полк (обрп).

Полк был дислоцирован в посёлке Янтарном Калининградской области.

Разработка береговой системы вооружения «Стрела» была начата в филиале ОКБ-155 под руководством А. Я. Березняка по Распоряжению Совмина СССР № 3346 от 21 апреля 1954 г.

Ракета С-2 создавалась на базе корабельной крылатой ракеты «Комета». Основное её отличие заключалось в оснащении стартовым пороховым ускорителем СПРД-15, разработанным КБ-2 завода № 81 Министерства авиационной промышленности под руководством главного конструктора И. И. Картукова.

Пусковая установка комплекса «Сопка», перевезённая из Балтийска в музей форта «Красная горка». Автор: А. Широкорад

Система наведения и управления стрельбой комплекса «Сопка» включала в себя: РЛС обнаружения «Мыс», центральный пост, совмещённый с РЛС наведения С-1М и РЛС слежения «Бурун». Радиолокационные станции «Мыс» и «Бурун» были разработаны НИИ-49 и в 1955 г. прошли Государственные испытания.

Радиолокационная станция «Мыс» предназначена для обнаружения морских целей и выдачи данных цели в центральный пост. Радиолокационная станция «Бурун» предназначалась для слежения за целью и наведения станции С-1М на цель в условиях помех. Дальность стрельбы комплекса «Сопка» – от 15 до 95 км.

В 1964 г. личный состав 27-го полка оказал помощь в подготовке и проведении стрельб ракетными дивизионами ГДР и Польши, оснащёнными комплексом «Сопка».

С 1960 г. по 1971 г., то есть за время нахождения на вооружении полка БРК «Сопка», полк произвёл 24 пуска, из которых 21 ракета поразила цели.

В 1971 г. 27-й полк начал перевооружаться подвижным противокорабельным комплексом 4К44Б «Редут».

16 августа 1960 г. вышло Постановление Совмина СССР № 903–378 о разработке на базе комплекса П-35 противокорабельного комплекса береговой обороны «Редут». Ракета берегового комплекса получила индекс П-35Б. Минимальная дальность стрельбы ракеты П-35Б – 25 км, максимальная – 270 км. Высота полёта маршевая – 400, 4000 или 7000 м. Высота полёта на конечном участке – 100 м.

Для комплекса «Редут» была создана подвижная пусковая установка СПУ-35 на четырёхосным шасси автомобиля ЗИЛ-135К[112] (после перенесения производства шасси в Брянск – БАЗ-135МБ). Габариты пусковой установки: длина 13,5 м, ширина 2,86 м, высота 3,53 м. Вес установки с ракетой 21 тонна. Скорость движения СПУ-35 по шоссе – до 40 км/ч. Запас хода – 500 км. Экипаж СПУ-35 – 5 человек. Время перехода из походного положения в боевое – около 1,5 часа. Пуск ракеты производился под углом 20°. Система управления комплекса – «Скала» (4Р43).

Батарея комплекса «Редут» имела в своем составе 8 пусковых установок и 8 транспортно-заряжающих машин. Итого 16 ракет.

Пусковая установка комплекса «Редут», перевезённая из Балтийска в Кронштадт. Ныне экспонируется в парке «Патриот», форт «Демидов». Автор: А. Широкорад

Противокорабельный комплекс «Бастион». Автор: А. Широкорад

Противокорабельный комплекс «Бал-Э». Википедия

Ракета «Оникс» в экспортном исполнении. Автор: А. Широкорад

С июля 2016 г. началось переоснащение полка на новые береговые мобильные комплексы 3К60 «Бал» и 3М55 «Бастион».

Комплекс «Бал» имеет самоходную пусковую установку с 8 ракетами каждая. Дальность стрельбы крылатой ракеты Х-35 – 120 км, а Х-35У – 260 км.

Комплекс «Бастион» имеет ракеты П-800 «Оникс», дальность стрельбы которых – до 300 км. Рассматривается перевооружение комплекса «Бастион» с ракетой «Оникс» на гиперзвуковую противокорабельную ракету 3М22 «Циркон» с дальностью до 1000 км.

По данным СМИ, кардинальная переделка пусковой установки комплекса «Бастион» под ракету 3М22 не требуется.

Комплексы «Бал» и «Бастион» не только надёжно обеспечивают безопасность побережья Калининградской области, но и позволяют поразить любой надводный корабль во всей акватории Балтийского моря.

В июле 1945 г. на территории северной части бывшей Восточной Пруссии был образован Особый военный округ, управление которым сформировано на базе полевого управления 11-й гвардейской армии.

27 февраля 1946 г. Особый военный округ был упразднён, и его территория и войска включены в состав Прибалтийского военного округа (ПрибВО) с восстановлением управления 11-й гвардейской армии.

В состав 11-й армии в середине 1950-х гг. входили:

1-я танковая дивизия (формирования 1945 г.);

2-й гвардейский стрелковый корпус:

3-я гвардейская стрелковая дивизия;

28-я гвардейская механизированная дивизия;

16-й гвардейский стрелковый корпус:

1-я гвардейская стрелковая дивизия;

26-я гвардейская стрелковая дивизия;

29-я гвардейская механизированная дивизия;

36-й гвардейский стрелковый корпус:

5-я гвардейская стрелковая дивизия;

16-я гвардейская стрелковая дивизия;

30-я гвардейская механизированная дивизия.

В 1957 г. в состав 11-й армии входили:

28-я гвардейская механизированная дивизия, преобразованная в 40-ю гвардейскую танковую дивизию;

29-я гвардейская механизированная дивизия, преобразованная в 31-ю гвардейскую мотострелковую дивизию;

30-я гвардейская механизированная дивизия, преобразованная в 30-ю гвардейскую мотострелковую дивизию;

1, 5, 16, 26-я гвардейские стрелковые дивизии, преобразованные в 1, 5, 16 и 26-ю гвардейские мотострелковые дивизии;

Управления 2, 16, 36-го гвардейских стрелковый корпусов, вероятно, были расформированы в конце 1950-х гг.

В 1960 г. – расформирована 5-я гвардейская мотострелковая дивизия, её 12-й гв. мсп (Гвардейск) передан в состав 1-й гвардейской мотострелковой дивизии.

В 1965 г. – 30-я гвардейская мотострелковая дивизия преобразована в 18-ю гвардейскую мотострелковую дивизию.

В 1968 г. – 18-я гвардейская мотострелковая дивизия передана в состав Центральной группы войск (ЧССР).

1968 г. – 31-я гвардейская мотострелковая дивизия передана в состав войск Забайкальского военного округа, где в 1977 г. была переформирована в 21-ю гвардейскую танковую дивизию.

В 1988 г. в состав 11-й армии входили:

1-я танковая Инстербургская Краснознамённая дивизия (г. Калининград);

40-я гвардейская танковая Померанская Краснознамённая ордена Суворова дивизия (г. Советск);

1-я гвардейская мотострелковая Пролетарская, Московско-Минская ордена Ленина, дважды Краснознамённая, орденов Суворова и Кутузова дивизия (г. Калининград);

26-я гвардейская мотострелковая дивизия (г. Гусев);

463-я ракетная бригада (г. Советск);

295-я зенитная ракетная бригада (п. Долгоруково);

115-я бригада материального обеспечения (г. Калининград);

710-й пушечный артиллерийский полк (г. Калининград);

939-й реактивный артиллерийский полк (г. Калининград);

993-й противотанковый артиллерийский полк (г. Калининград);

1-й отдельный гвардейский Оршанский ордена Александра Невского полк связи (г. Калининград);

288-й отдельный вертолётный полк (Нивенское).

В 1959–1991 гг. в Калининградской области базировались части 50-й ракетной армии РВСН (ракетных войск стратегического назначения):

24-я гвардейская ракетная дивизия (г. Гвардейск, Калининградская обл.). С 1 июля 1960 г. Дивизия расформирована в 1990 г.

25-й ракетный полк (г. Советск, Калининградская обл.), комплекс Р-12н до 1990 г.

97-й ракетный полк (г. Гвардейск, Калининградская обл.), комплекс Р-5 м до 1968 г.

308-й гвардейский ракетный Кёнигсбергский ордена Кутузова полк (г. Неман, Калининградская обл.), комплекс Р-12н до 1978 г. Почётное наименование и награда получены от гвардейской пушечной артиллерийской бригады (варианты: 11-я, 12-я или 13-я пабр).

13 августа 1979 г. полк заступил на боевое дежурство с девятью пусковыми установками ракет «Пионер» (15П645К). Снят с боевого дежурства 1 апреля 1985 г. После перевооружения на комплекс РТ-2ПМ с девятью пусковыми установками 20 ноября вновь встал на боевое дежурство. 1 декабря 2003 г. полк расформирован.

323-й ракетный Демидовский Краснознамённый полк (г. Гусев, Калининградская обл.), комплекс Р-12н до 1989 г. Почётное наименование и награда получены от 270-й мотострелковой дивизии, переименованной, в свою очередь, из 270-й стрелковой дивизии.

330-й ракетный полк (г. Знаменск, Калининградская обл.), комплекс Р-12н до 1989 г.

В 1999 г. в состав Калининградской области входили 850 танков, 550 реактивных систем залпового огня, 350 артиллерийских систем, 99 кораблей различных типов (в том числе шесть подводных лодок), более 180 боевых и транспортных самолётов и вертолётов, а также 25 000 военнослужащих. К 2008 г. в регионе было 30 кораблей (два эсминца, четыре десантных корабля и бригада ракетных катеров), три дизельные подводные лодки, бригада морской пехоты, танковые, артиллерийские и мотострелковые подразделения, а также соединения, включающие до двух дивизий штурмовой (Су-24) и истребительной (Су-27) авиации, С-300 (ракета) системы противовоздушной обороны и ОТР-21 «Точка».

В начале 2010 г. численность сухопутных войск в Калининградском особом округе составляла 10 500 человек (без учёта 1100 человек в составе морской пехоты), которые были распределены по одной мотострелковой бригаде, одному мотострелковому полку, одной ракетной бригаде с 12–18 ОТР-21 «Точка» комплексами, одной артиллерийской бригаде, одному вертолётному полку, одной группе охраны.

В армии Калининградского особого округа на начало 2010 г. было 811 танков, 1239 единиц бронетехники и бронетранспортёров различных типов, 345 артиллерийских и ракетных систем.

«В 2014 г. в Калининградском особом районе прошли учения с участием почти 9 тысяч человек, более 600 единиц военной техники, среди которых было 250 танков и БТР, 55 кораблей и около 40 единиц авиации, а также ракетные комплексы “Искандер”.

В апреле 2015 г. на специальном совещании в министерстве обороны России в ответ на кризис на Украине и увеличение контингента НАТО в Прибалтике и Польше было принято решение усилить войска в Калининградской области и Балтийский флот: если группировка российских войск в Калининградской области в настоящее время состоит из 1 мотострелковой бригады, 1 бригады морской пехоты, частей артиллерии и ракетных войск, то к ним планируют добавить еще 1 мотострелковую бригаду (таким образом в области станет 2 мотострелковые бригады) и усилена артиллерия и ракетные войска береговых противокорабельных комплексов»[113].

Пусковая установка комплекса «Искандер-М» в транспортном положении. Аналогичные размещённым в КОР. 2021 г. Автор: А. Широкорад

Отдельно стоит сказать о морском потенциале Калининградского оборонительного района. По данным журнала «Коммерсантъ-Власть», в 2003 г. Калининградский оборонительный район имел следующий состав:

Балтийский флот:

Управление и обеспечение: в Калининграде – штаб флота, управление тыла флота, узел связи, комендатура охраны и обеспечения; 2 запасных командных пункта в Калининграде и посёлке Красноторовка.

Разведка: в Калининграде – разведуправление флота как структура ГРУ Генштаба ВС РФ, в Балтийске – подразделения разведуправления Балтийского флота, а в Зеленоградске – разведывательное управление.

Корабельный состав: дивизия надводных кораблей (1 бригада надводных кораблей и 1 бригада ракетных катеров), несколько подводных лодок, а в Калининграде – бригада строящихся и ремонтирующихся кораблей.

Морская пехота: бригада морской пехоты с приданными ей бригадой десантных кораблей и бригадой кораблей на воздушной подушке.

ВВС, ПВО и береговые подразделения флота: в Черняховске – морской штурмовой авиаполк, в Балтийске – ПВО, а на берегу Балтийского моря – береговой ракетный полк.

Военно-морская база в Балтийске (бывшая немецкая военно-морская база Пиллау): бригада кораблей охраны водного района в виде противолодочных кораблей и тральщиков, бригада спасательных судов, тыл базы, военторг, военные строители, комендатура охраны и обеспечения и военно-морской госпиталь. Склады: в Шиповке – артиллерийский арсенал Балтийского флота, в Светлом – минный арсенал Балтийского флота, в Прибрежном – арсенал ВВС Балтийского флота, в Рябиновке – ракетный арсенал Балтийского флота, флотские склады – в Приморске, а база технического имущества флота – в Балтийске.

По данным открытых источников, зенитно-ракетная группировка 44-й дивизии ПВО Балтийского флота, прикрывающая Калининградскую область, включает в себя шесть дивизионов ЗРК С-400 «Триумф» и два дивизиона ЗРК С-300.

По соображениям секретности не раскрывается число и типы российских БПЛА в Калининградской области. Однако, по сообщениям местной прессы, 20 ноября 2025 г. жители города наблюдали многочисленные полёты российских дронов на высотах до 5 км.

Оперативно-стратегические учения «Запад-2009». Высадка десанта с малого десантного корабля на воздушной подушке пр. 12322 «Зубр». Калининградская обл. 2009 г. Автор: Пресс-служба и информационный офис президента. www.kremlin.ru

Военно-морская база в Балтийске. Автор: Пресс-служба Западного военного округа

ЗРК С-400 «Триумф». Аналогичные размещённым в КОР. 2021 г. Автор: А. Широкорад

Пусковая установка ЗРК С-300В4. Аналогичные размещённым в КОР. 2021 г. Автор: А. Широкорад

19 декабря 2025 г., выступая на «прямой линии», Президент РФ Владимир Путин заявил: «Попытка блокады Калининградской области выведет напряжённость на невиданный уровень, вплоть до крупномасштабного военного конфликта».

Президента спросили, каким мог бы быть ответ России в случае возможной блокады Калининградской области со стороны европейских государств.

Путин выразил надежду, что этого не случится. «Если нам будут создавать угрозы подобного рода, эти угрозы мы будем уничтожать. И все должны это понимать и отдавать себе в этом отчёт, что действия подобного рода просто приведут к невиданной до этого момента эскалации конфликта. И выведут его на совершенно другой уровень и расширят, вплоть до крупномасштабного вооруженного конфликта», – сказал он.

Первая театральная труппа сформировалась в Кёнигсберге в середине XVIII века и выступала в съёмном помещении по Кройце-штрассе (ныне ул. Салтыкова-Щедрина).

Землю для строительства стационарной театральной сцены в 1753 г. даровал король Пруссии Фридрих II. Зал вмещал 300 зрителей. Это был первый театр в Прусском королевстве. Публика предпочитала оперу. Особым успехом пользовались оперы Моцарта.

Открытие театра состоялось в 1755 г. «Митридатом» Расина. Директором театра был Кондрат Эрнст Аккерман, который ещё не понимал, какое направление придётся по душе жителям города, поэтому одновременно занимался как организацией театральных постановок, так и выступлениями хоров.

В 1800 г. на старом месте был построен новый театр по проекту Фридриха Гилли. После очередного пожара театр был восстановлен в 1802 г.

В 1808 г. Кёнигсбергский оперный театр получил новое здание на Театральной площади. На открытие была приглашена королевская чета. Летом того же года театр сгорел, но его быстро восстановили, повторное открытие состоялось 9 декабря 1809 г.

В 1836 г., вслед за своей невестой, актрисой Минной Планер, в Кёнигсберг приехал крупнейший реформатор оперы, немецкий дирижёр и композитор Вильгельм Рихард Вагнер. Обвенчавшаяся в Трагхаймской кирхе пара успела поработать в местной опере.

В 1883 г. в оперном театре Кёнигсберга, впервые в жизни, в должности дирижёра выступил будущий основатель школы дирижёрского искусства австрийский композитор Феликс Вайнгартнер. Через 8 лет этот гений станет первым дирижёром Королевской оперы в Берлине, а затем возглавит Венскую оперу.

В 1893 г. театральная группа имела в своём составе 18 солистов, 22 драматических актёра, 40 человек хора, балетную группу из 11 человек и оркестр из 45 музыкантов.

В 1903 г. театр перешёл на электрическое освещение.

В 1910 г. у здания Городского театра установили бронзовый памятник немецкому поэту, драматургу и философу Фридриху Шиллеру. Автором был преподаватель кафедры скульптуры Академии художеств Кёнигсберга Станислав Кауэр. Официальная причина – в честь 100-летия театра, а мотивировочная база: первая постановка Оперного театра в 1810 г. была на последнюю пьесу Шиллера «Вильгельм Телль».

Красивое здание оперного театра не пережило Вторую мировую войну. Сейчас на его месте стоит дом по адресу: ул. Университетская, 4–10.

Рихард Вагнер. Набросок, сделанный в Париже Юлиусом Эрнстом Бенедиктом Кицем приблизительно в 1840–1842 гг. (то есть когда Вагнеру было около 29 лет)

Следующим по хронологии в Кёнигсберге появился Драматический театр. Коллектив сформирован 8 сентября 1910 г. Его дебютным спектаклем была постановка «Что вы хотите» по Шекспиру. Тогда этот театр ещё не имел собственного помещения и выступал на сцене Россгратенского пассажа.

Кёнигсбергский городской театр. Новое фойе. Открытка XIX века

Здание располагалось на Пассажной улице (Пассаж-штрассе), которая являлась частью треугольника с улицами Фордерросгартен-штрассе (ныне ул. Клиническая) и Кёниг-штрассе (ул. Фрунзе). Строение до наших дней не сохранилось.

В 1911–1912 гг. по заказу профессора Мартина Кляйна построен «Новый театр Луизы». Архитектор – Отто Вальтер Куккук, тот самый, который за несколькими лет до этого построил комплекс водонапорной башни и водолечебницы в Раушене (ныне Светлогорск). Узнаваемость объект получил за счёт портала с шестью массивными колоннами и широкой башни, выглядывавшей из ската крыши.

Памятник Фридриху Шиллеру

В августе 1914 г., когда русская армия вошла на территорию Восточной Пруссии, внутри «Нового театра Луизы» разместился лазарет. В 1917 г. в стенах театра проходила Неделя Гофмана, приуроченная к 175-летию кёнигсбержского писателя-сказочника.

После Первой мировой войны горожанам не нужны были серьёзные постановки, и театр разорился. В 1923 г. он перестраивается новым владельцем Дюмоном дю Войтелем под «Комическую оперу», лишаясь своей главной архитектурной изюминки – портала (фасад был расчленён по вертикали десятью простыми пилястрами высотой в два этажа). Но и этот проект провалился – экономическую депрессию не побороть поющими мимами.

В 1927 г. в здание въехал успешный «Новый драматический театр», прогремевший на всю Германию как современная камерная сцена, под руководством интендантов Леопольда и Фрица Йесснеров (до 1933 г.). На его сцене постоянно выступал гениальный актер экспрессионистического поколения, кёнигсбержец Пауль Вегенер (исполнитель роли доктора Каллигари в одноименном фильме).

Зал был рассчитан на 980 мест. В южном флигеле здание располагалось кафе «Трокадеро».

На фасаде театра имелась надпись-цитата из Шиллера. Слова поэта гласили: «Вечно юной бывает только фантазия – Ewig jung ist nur die Phantasie».

В 1935 г. театр поставил «Орлеанскую деву» во дворе королевского замка. Национал-социализм также ориентировался в своей театральной политике на Шиллера. Культ Шиллера 1930-х гг. был увенчан переносом в 1934 г. его статуи работы Станислава Кауера на площадь перед зданием театра.

Во время апрельских боёв 1945 г. здание театра получило серьёзные повреждения и выгорело.

Театральная жизнь в Кёнигсберге возобновилась 6 ноября 1947 г. спектаклем Калининградского областного драматического театра «Парень из нашего города» по пьесе Константина Симонова в постановке режиссёра А. И. Котлярова.

В 1955–1959 гг. театр возглавлял известный впоследствии театральный режиссёр Зиновий Корогодский. Его постановка «Вилла “Эдит”» по одноимённой пьесе Марка Баринова с 1958 по 1968 г. непрерывно шла на сцене театра. Несмотря на критику (так, в статье газеты «Калининградская правда» от 26 мая 1958 г. постановка была подвергнута разгромной критике), спектакль пользовался огромной популярностью.

Актёр Пауль Вегенер

Первоначально областной театр располагался в здании немецкой постройки на Советском проспекте, 184 (ныне – Калининградский радиотелевизионный передающий центр), затем – в здании на ул. Бассейной, 42, которое впоследствии было передано Калининградской студии телевидения. В 1960 г. театр получил новое здание (восстановленное после войны здание немецкого драматического театра), с большим залом на 931 место, реконструированное по проекту архитектора П. В. Кухтенкова на Сталинградском проспекте (ныне – проспект Мира). В театре также имеется малая сцена.

Здание Калининградского областного драматического театра в 1946 г.

С мая 1997 г. по 2008 г. год художественный руководитель театра – народный артист России Н. В. Петеров. Среди спектаклей, поставленных в этот период, наибольший интерес зрителей вызвали: «Проснись и пой» М. Дьярфаша, спектакль – лауреат областной профессиональной премии «Признание» – «Соловьиная ночь» В. Ежова, «Мария Стюарт» Ф. Шиллера, «Чайка» А. Чехова, «№ 13» Р. Куни.

Художественным руководителем театра в 2008–2010 гг. стал заслуженный деятель искусств РФ, лауреат премии «Золотая маска» (2006 г.) Е. Ж. Марчелли. Его постановки за этот период: «Дачники» А. Пешкова, «Двенадцатая ночь, или как пожелаете» У. Шекспира.

В 2008 г. в театр на должность директора театра приглашён народный артист России М. А. Салес, осуществивший постановку ряда спектаклей, с успехом идущих на сцене театра и сегодня: «Васса Железнова» М. Горького, «Лорд Фаунтлерой» (инсценировка Н. Воронова), «Дорогая Памела» и «Странная миссис Сэвидж» Д. Патрика, «Деревья умирают стоя» А. Касона, «Cherchez la femme, или Ключ для двоих» Д. Чэпмена и Д. Фримена, «Без вины виноватые» А. Островского. Спектакль «Лорд Фаунтлерой» в 2010 г. признан лауреатом Национальной премии в области театрального искусства для детей «Арлекин» в четырёх номинациях.

С октября 2010 г. по октябрь 2020 г. художественный руководитель театра – заслуженный работник культуры России М. А. Андреев. С октября 2020 г. художественный руководитель Федоренко Александр Николаевич.

Театр является участником фестивалей «Прибалтийская театральная весна» (1987–1991), «Эльблонская театральная весна» (1987), «Голоса истории» в Вологде (1991), «Русская комедия» в Ростове-на-Дону (1994), Московского международного фестиваля им. А. П. Чехова (1998), «Радуга» в Санкт-Петербурге (2003), «Прибалтийский музыкальный фестиваль» в Клайпеде (2003).

История Калининградского областного музыкального театра началась в 1992 г., когда его основатель и художественный руководитель, заслуженный деятель искусств России Валерий Иванович Лысенко создал в Калининграде театральную антрепризу «ЛиК», первым спектаклем которой стал «Король Лир» У. Шекспира в постановке Евгения Марчелли.

Был объявлен набор в театральную студию, располагавшуюся в здании бывшего телецентра Калининграда, и вскоре появился первый студийный спектакль «Город нашей юности» в постановке лауреата Государственной премии А. Попова, режиссёра Валерия Васильевича Бухарина. Молодой театральный коллектив начал обучение в Калининградском отделении Российской академии театрального искусства (РАТИ-ГИТИС).

Областной драматический театр в Калининграде. 2017 г. Автор: А. Савин, Википедия

Первый и второй набор студентов в Мастерскую народного артиста России, профессора РАТИ-ГИТИС Леонида Ефимовича Хейфеца стал основой труппы «Музыкального театра на Бассейной». Третий набор в Мастерскую народного артиста СССР Г. П. Анисимова и четвёртый набор в Мастерскую народного артиста России Д. А. Бертмана, художественного руководителя Московского музыкального театра «Геликон-опера» также вошёл в труппу театра. Официальное открытие Калининградского областного музыкального театра состоялось 21 декабря 2001 г. премьерой оперетты И. Штрауса «Летучая мышь» в постановке Дмитрия Бертмана.

Здание Калининградского областного Музыкального театра на проспекте Мира, 87 имеет весьма любопытную историю.

Первоначально Музыкальный театр находился на ул. Бассейной, 42. У этого здания любопытная судьба. До войны оно входило в единый комплекс с главным корпусом Академии художеств (сегодня школа № 21), построенным архитектором Фридрихом Ларсом в 1919 г.

В здании, о котором идёт речь, располагался так называемый Дом скульптора. В советское время там долго работала труппа местного драмтеатра. Когда артисты переехали в восстановленный Луизентеатр, в освободившемся здании поселилась телестудия. Потом она переехала в телецентр на Нижнем озере, и Дом скульпторов вновь приютил слуг Мельпомены. С начала 1990-х гг. там располагался Музыкальный театр. После его переезда в бывший Дом культуры рыбаков на проспекте Мира здание на Бассейной, 42, пустовало, а недавно приняло творческие коллективы из бывшего ДК моряков на Ленинском проспекте, включая Литературный театр.

Современное здание театра построено в 1954–1957 гг. на месте общественного парка. Первоначальное название – Клуб рыбаков, потом Дом рыбаков, а с 1970-х гг. – Дворец культуры рыбаков. Но его функции от изменения названия не менялись. Там по-прежнему проходили торжественные мероприятия, творческие встречи, дискотеки, демонстрировались фильмы. В перестроечные годы площадка перед Дворцом культуры рыбаков была излюбленным местом встреч коллекционеров монет, значков, марок и т. д.

Площадь здания 4,7 тыс. кв. м, в том числе полезная – 3,5 тыс. кв. м. Зрительский зал на 550 мест. Есть и малый лекционный зал.

Калининградский областной музыкальный театр. Автор: 2gis, Википедия

В 1990-е гг. бывший Дом культуры рыбаков стал, по сути, офисным центром. Там снимали комнаты разные организации, находились офисы нескольких радиостанций. Музыкальный театр туда переехал относительно недавно – в 2011 г.

17 ноября 2025 г. Балтийская высшая школа музыкального и театрального искусства – филиал Российского государственного института сценических искусств (РГИСИ) – официально открыла свои двери для студентов в новом здании на острове Октябрьский в Калининграде.

Образовательное учреждение рассчитано на 150 студентов по 9 творческим направлениям, также включает в себя Школу креативных индустрий для школьников 5–11-х классов.

На острове предполагалось создать два ключевых резидента театрально-музейного комплекса: филиал Большого театра и филиал Третьяковской галереи. Их виды деятельности – это балет, опера, другие грандиозные постановки и экспозиция, в том числе нового характера и типа.

Юлия Алейникова, директор филиала РГИСИ в Калининграде, заявила:

«Уже открылись Центральная музыкальная школа и Московская государственная академия хореографии – они готовят артистов симфонического оркестра и балета. Артисты драматического и музыкального театра, а также те “невидимые” люди, создающую среду, в которую помещается артист, то есть решения по звуку, свету, декорациям, мультимедиа, продюсерское направление, искусствоведческое направление – за это и будет отвечать филиал РГИСИ в Калининграде…

В вузе будут готовить специалистов по десяти специальностям. Образование в РГИСИ – государственное, запланировано 150 бюджетных мест. Учиться смогут талантливые ребята не только из Калининградской области, но и из других регионов России. Для них уже построено общежитие на 150 мест.

Одна из целей проекта – сделать доступным образование в высоком секторе культуры и искусства для детей всей страны. Но не путём их приезда только в столицы. Второй важный момент – межрегиональная диффузия культурных ценностей. Для Калининграда это актуально, потому что мы не так часто встречаем кого-то из других регионов, редко выезжаем куда-то очень далеко. А каждый регион несёт свой культурный код. В этом ключе должна произойти очень любопытная и непрогнозируемая, но богатая на открытия смесь…

Филиал РГИСИ позволит создать в Калининграде театральную среду. Так что город будет жить не только имеющимися театрами и их произведениями. Появится что-то новое и интересное: акции, перфомансы, учебный студенческий театр, драматургические лаборатории и читки, открытые репетиции, которые смогут посещать калининградцы!»[114]

Как видим, Калининград стал самым западным культурным центром России.

Сейчас Калининград – административный центр Калининградской области, являющийся самым западным областным центром Российской Федерации.

На 2025 г. в Калининграде проживало 488 690 человек, а за два года до этого, на 1 января 2022 г., – 498 260 человек. Можно предположить, что убыль населения в 9,5 тыс. человек связана с нагнетанием стран НАТО напряжённости вокруг Калининградской области.

Правда, и ранее наблюдалась убыль населения города. Так, по официальным данным, в 2020 г. в Калининграде проживало 489 359 человек, и прирост составлял по сравнению с 2019 г. 7 тыс. человек. И те же авторитетные документы говорят о приросте населения в городах на 3 % за счёт мигрантов. Но 3 % – это 14 680 человек, то есть с 2019 по 2020 г. население Калининграда уменьшилось на 7 тыс. человек. Однако мигранты не только восполнили убыль, но и обеспечили прирост на 7 тысяч человек.

Согласно переписи 2010 г. в городе проживало 401 649 человек, из них русских – 87,4 %, украинцев – 4,0 %, белорусов – 3,7 % и 1676 немцев (9,4 %), поляков – 1114 (0,3 %).

Город является крупным транспортным узлом: железные и шоссейные дороги, морской и речной порты, международный аэропорт «Храброво». В Калининграде расположен штаб Балтийского флота ВМФ РФ.

В Калининграде расположены музеи (Музей Мирового океана, Музей янтаря, Музей изобразительных искусств, Историко-художественный музей, Научный морской музей Атлантического НИИ морского рыбного хозяйства и океанографии, Гидробиологический музей имени Н. С. Гаевской, музеи фортификации), театры, крупные библиотеки (в частности, фрагменты средневекового книжного собрания – библиотеки Валленродта), один из самых больших и старейших зоопарков в современной России, ботанический сад. В центре города расположен кафедральный собор в стиле кирпичной готики. До 2010 г. Калининград имел статус «исторического города». В 2018 г. в городе проведены матчи Чемпионата мира по футболу.

На взгляд автора, наиболее интересным музеем Калининграда является Музей-заповедник «Музей Мирового океана» – первый в России комплексный маринистический музей-заповедник, расположенный в Калининградской области, и имеющий филиал «Ледокол «Красин» в Санкт-Петербурге.

В открытом в 1990 г. музее располагаются экспозиции, посвящённые судоходству, морской флоре и фауне, геологии и гидрологии Мирового океана, открытое морское фондохранилище, маринистическая библиотека и действующая экологическая станция.

На музейной набережной ошвартованы научно-исследовательское судно «Витязь», «Космонавт Виктор Пацаев» (судно входило в число судов Службы космических исследований АН СССР), рыболовное судно СРТ-129 и плавучий маяк «Ирбенский».

Особый интерес представляет экспонируемая с 2000 г. подводная лодка Б-413 проекта 641.

Также на территории набережной находятся гидросамолёт Бе-12, выставочный павильон «Куб воды», выставочный центр «Пакгауз», главный корпус музея, образовательный центр «ОКЕАНиЯ» и экспозиционно-образовательный центр «Планета Океан».

Недалеко от музея расположены историко-культурные центры «Фридрихсбургские ворота» с прилегающим Лодейным двором и «Королевские ворота» с закрытой галереей «Потерна», находящейся в непосредственной близости от ворот музея. Также в ведение музея входят историко-культурный центр «Бастион Литва» и выставочный корпус «Янтарная мануфактура», на которых сейчас ведутся работы. В Калининградской области объектами Музея Мирового океана являются Морской выставочный центр города Светлогорск, Старый маяк в посёлке Заливино и подводный парк «Янтарный».

Научно-исследовательское судно «Витязь» в Музее мирового океана в Калининграде. Автор: А. Савин, Википедия

Научно-исследовательское судно «Космонавт Виктор Пацаев» в Музее Мирового океана в Калининграде. Автор: А. Савин, Википедия

Калининградский зоопарк – один из трёх зоопарков в современной России, имеющих статус «исторический зоопарк». К таковым относятся Московский зоопарк, основанный в 1864 г., Ленинградский зоопарк в Санкт-Петербурге, основанный в 1865 г., и Калининградский зоопарк. Зоосад в Кёнигсберге был основан в 1896 г. по инициативе профессора Кёнигсбергского университета «Альбертина», доктора наук Максимилиана Брауна, предпринимателя в зубоврачебной отрасли Германа Клаасса, других предпринимателей, деятелей науки и искусства, коммунальных служащих Кёнигсберга.

Торжественное открытие зоосада состоялось 21 мая 1896 г. На тот момент в коллекции зоопарка было 893 экземпляра 262 видов.

Так как зоосад не получал финансирования по государственной линии, для привлечения публики и пополнения кассы здесь регулярно проводились увеселительные мероприятия (музыкальные концерты, театральные постановки, выставки, спортивные соревнования, массовые детские праздники и пр.). Здесь выступал духовой оркестр (летом – каждый день, на открытом воздухе, зимой – по воскресеньям и средам в концертном зале на 2500 человек).

А в июне 1906 г. в зоосаде было устроено уж совсем необычное развлечение – подъём на воздушном шаре на высоту 300 метров – за три марки с персоны. Для сравнения: в 1910 г. билет в зоопарк стоил 50 пфеннигов (взрослый) или 20 пфеннигов (детский). Правда, каждое третье воскресенье месяца стоимость билетов уменьшалась вдвое. Зоосад был открыт каждый день, летом – с семи утра и до одиннадцати вечера, зимой – с восьми утра и до наступления темноты.

Заработанные при помощи таких доходных мероприятий деньги шли на пополнение коллекции. К 1910 г. она достигла 2161 экземпляра – этот рекорд был побит только в 2004 г.

По данным Википедии: «Вторую мировую войну пережили только четверо животных – лань, осёл, барсук и бегемот. Особенно плохо было состояние бегемота по кличке Ганс: во время боевых действий на территории Кёнигсбергского зоосада в него попали не менее семи пуль. Животное было обнаружено в канаве на окраине зоопарка.

К бегемоту был приставлен зоотехник Владимир Петрович Полонский. Благодаря сохранившемуся в Государственном архиве Калининградской области документу, озаглавленному “История лечения бегемота” (видимо, это был отчёт зоотехника о проделанной работе) мы знаем о том, как был выхожен бегемот, буквально из первых рук.

Документ:

Бегемот 18 лет. Рост большой. Кличка “Ганс”. Был 7 раз ранен. И 2 раза саморанение. 13 дней был без пищи и воды.

История Лечения Бегемота

(Кратко)

Принял лечение к Бегемоту с 14 апреля с. г. (сего года). Впервые оказал помощь водой. В последующем попытался дать ему молока. В следующий раз молотой свёклы. Бегемот принялся кушать. Но через 3 дня отказался. Я поспешил дать Бегемоту водки. Дал 4 литра. После чего Бегемот стал сильно просить кушать. Я сначала ему поставил клизму (4 ведра дистиллированной воды). После чего стал кормить его. Бегемот попытался выходить, но так как был пьян – он обронил себя. Боковое ранение (25 × 27 см). Глубина 4 см. Другая рана (6 × 7). Бегемот стал кушать, – но не оправляется. Я поставил 2-й раз клизму (4 ведра дистиллированной воды). Бегемот стал оправляться. Прошло 2 недели. Бегемот кушает слабо. Я решил дать водки, 4 литра. Бегемот стал кушать, хорошо. Но обратно получился запор. Я поставил ещё клизму (4 ведра дистиллированной воды). Бегемот оправляется, – но плохо кушает. Я решил дать водки (4 литра). И Бегемот отлично стал кушать. Встречались безаппетитные дни. Я устранял их переменой пищи.

Далее следует подробное описание лечения бегемота.

О результате проделанной работы говорит следующая справка:

Результат лечения

Удалось спасти бегемота. Не отходя от него через 21 день, пройдя 1 мес. и 19 дней, я добился полного здоровья и сейчас занимаюсь дрессировкой бегемота – катание верхом на бегемоте по парку и т. д.».

В 2000-х гг. началась реконструкция зоопарка. Реконструкция началась с установки в бегемотнике вентиляционной системы, которая избавила этот павильон от неприятных запахов. В 2005 г. был капитально отремонтирован исторический бассейн для ластоногих, реконструированы вольеры для тигров, снежных барсов и львов.

В том же году была завершена реставрация здания бывшего слоновника – здания, имеющего статус памятника архитектуры (1911 г. постройки). До войны в нём располагался ресторан, после войны – слоновник. К началу 1980-х гг. слоновник обветшал, и слонов переселили в новое здание. Старый слоновник простоял в полузаброшенном виде больше десяти лет, пока в ходе реконструкции его не переоборудовали в здание администрации зоопарка.

Первый этап реконструкции был приурочен к 750-летию основания Калининграда-Кёнигсберга, которое отмечалось в 2005 г. На финансирование этого этапа реконструкции из федерального бюджета было выделено 48 миллионов рублей.

Второй этап реконструкции зоопарка проводился с 2006 г. Он был приурочен к 60-летию открытия зоопарка в Калининграде. Запланированные работы: реконструкция пруда голенастой птицы, фонтана и зимнего сада с вольерами для обезьян, реконструкция медвежатника и строительство очистных сооружений. Реконструкция зоопарка в рамках федеральной программы продолжалась до 2010 г.

Осенью 2013 г. впервые за очень долгое время, после глобальной полной перестройки старого «Обезьянника» в зоопарке открылся новый объект – большой павильон «Тропический дом», построенный в соответствии с современными требованиями к содержанию животных. В нём поселились не только обезьяны, но и земноводные, насекомые, пресмыкающиеся, морские и пресноводные рыбы и другие обитатели аквариумов. В том же году был полностью отреставрирован исторический мост через ручей Парковый. В ходе ремонта опоры и элементы моста получили эффектную вечернюю подсветку.

После реконструкции в 2015 г. открылись вольеры для горных копытных животных. При реконструкции соседние сегменты были объединены, что позволило более чем в два раза увеличить площадь вольер. На мягкий склон со всей области были свезены валуны, чтобы повторить рельеф гористой местности и таким образом приблизить условия содержания животных к естественным.

В 2019 г. после капитальной реконструкции принят к эксплуатацию «Дом тропической птицы», построенный на месте исторического павильона «Львятник», находившегося на территории зоопарка с конца XIX века. Осенью 2020 г. этот проект занял третье место в категории «Наследие» престижного международного конкурса архитектуры и дизайна «Арх-Евразия» (конкурс проводится в Екатеринбурге).

В декабре 2021 г. Калининградский зоопарк снова вошёл в число призёров конкурса «Арх-Евразия», проект «Реконструкция вольера для ластоногих» Калининградского зоопарка был удостоен второго места в номинации «New and old» конкурса «Архитектура». Результаты конкурса стали известны 15 декабря во время торжественной церемонии награждения победителей в Екатеринбурге.

Не менее известной достопримечательностью города является Музей янтаря, расположенный на берегу озера Верхнее на площади Маршала Василевского. Само здание – башня Дона – представляет немалый интерес для туристов. Это прекрасный образец фортификационной архитектуры середины XIX века с элементами средневекового декора, который визуально накидывает башне пару сотен лет.

Музей включает две группы экспозиций: естественно-научную и культурно-историческую. Здесь любознательные туристы могут не только получить исчерпывающую информацию о происхождении и промышленном использовании красивейшего и загадочного минерала, но и насладиться древними и современными коллекциями украшений, изготовленными из «слёз морской богини Юраты».

На берегу Нижнего пруда на улице Клинической расположен Калининградский областной историко-художественный музей. Экспозиция разделена на 5 тематических частей, каждая из которых занимает отдельный зал:

1. Природа – описание флоры и фауны Калининградской области, экосистем рек и многочисленных озер. Также здесь можно насладиться точно воссозданной панорамой Балтийского моря;

2. Археология – древнейшая летопись окрестностей, начиная от времен викингов и древних пруссов и до периода завоевания территорий крестоносцами;

Калининградский областной музей янтаря. Вид со стороны озера Верхнее. 2014 г. Автор: Станислав Покровский, Википедия

3. История региона – жизнь края в период правления Тевтонского ордена и далее, до начала Второй мировой войны, здесь посетители могут узнать о быте, традициях и ритуалах этой эпохи;

4. Война – самая эмоциональная часть экспозиции, иллюстрирующая тяжёлые и трагические события 1938–1945 гг.;

5. «Горизонты памяти» – рассказ об истории Калининграда уже как русского города, особенностях заселения края в послевоенное время, развитии промышленности и культуры в советское время.

На улице Литовский Вал, 39, в башне-крепости XIX века «Кронпринц», разместился Государственный центр современного искусства. Там экспонируются самые экстравагантные и порой даже немного сумасбродные направления творчества.

В первые послевоенные годы почти полностью разрушенный город активно восстанавливался, в работах по его восстановлению большую роль сыграли военные строители армии и флота. 7 ноября 1946 г. было восстановлено трамвайное движение. С 1946 г. формирует свои коллекции Областной краеведческий музей (ныне Областной историко-художественный музей). В 1948 г. начались занятия в Калининградском государственном педагогическом институте, нескольких техникумах и других учебных заведениях.

Своих первых зрителей приняли кинотеатры.

В 1958 г. из Москвы был переведён Рыбвтуз, преобразованный в Калининградский технический институт рыбной промышленности и хозяйства (сейчас Калининградский государственный технический университет). В 1967 г. педагогический институт был реорганизован в Калининградский государственный университет (ныне – Балтийский федеральный университет им. И. Канта). В 1966 г. открыто Высшее мореходное училище (до 2012 г. – Балтийская государственная академия рыбопромыслового флота).

После 1991 г. начались разговоры о переименовании Калининграда. В январе 2013 г. в областную думу (ныне – Законодательное собрание) поступила петиция с просьбой переименовать Калининград в Кёнигсберг. Причём за смену имени города калининградцев тогда начали агитировать… иногородние.

В 2022 г. глава фракции «Справедливая Россия – За правду» Сергей Миронов предложил переименовать Калининград во Владибалтийск, а Калининградскую область – в Балтийский край. По мнению Миронова, такое название обозначит статус Калининграда как «западного форпоста».

Власти Калининградской области идею о переименовании отвергли, считая, что у города есть «достойное и уже прославленное имя».

В партии «Коммунисты России» выступили против предложения Миронова, указывая, что название Калининграда хранит в себе память о Великой Отечественной войне.

В 2023 г. комитет парламента Эстонии призвал переименовать Калининград в Кёнигсберг, но в правительстве Калининградской области назвали такую идею «бредом умалишённых».

На взгляд автора, любая болтовня о переименовании города Калининграда только на руку врагам России и даёт повод лишний раз поднять вопрос о переименовании города.

Любопытно, что сторонники сохранения названия Калининград вспоминают весьма любопытный факт. На 22 февраля 1953 г. были назначены выборы в горсовет Калининграда. И 19 января коллектив вагоностроительного завода на предвыборном собрании выдвинул кандидатом в депутаты по избирательному округу № 96 И. В. Сталина. А 29 января стало известно: Иосиф Виссарионович дал согласие баллотироваться в Калининграде! 29 января 1953 г. в Калининграде торжественно зарегистрировали Сталина кандидатом в депутаты горсовета.

Возникает естественный вопрос: почему бы в Калининграде не установить достойный памятник Сталину? Город и область вошли в состав России исключительно благодаря позиции Сталина в Тегеране, Ялте и Потсдаме. А может, у императрицы Елизаветы Петровны больше заслуг перед городом?

В 1999 г. начался небольшой экономический подъём Калининградской области, вызванном общим ростом экономической стабильности в России в целом, а также ростом международных инвестиций и выгодным геополитическим положением региона. Восстановлено производство на важных предприятиях области – вагоностроительном заводе (1998), судостроительном заводе «Янтарь» (бывшая судоверфь «Шихау»), Калининградгазавтоматика (КГА). В области созданы принципиально новые для региона производства. Например, в Калининграде появилось автомобилестроительное предприятие «Автотор» (1996), собирающее автомобили по лицензиям концернов БМВ (Германия), КИА (Корея), «Дженерал моторс» (США).

Калининград – один из самых автомобилизированных городов России. По состоянию на 2013 г., в Калининграде зарегистрировано почти 200 тысяч автомобилей. При этом ежедневно по городу передвигается более 300 тысяч автомобилей.

Доля иномарок составляет более 85 %. Рынок подержанных автомобилей на 99 % состоит из иномарок, 57 % которых старше 10 лет. Самая популярная марка на вторичном рынке – «Mercedes-Benz», далее следуют «Volkswagen», «Audi» и «BMW». Среднегодовой объём продаж новых автомобилей оценивается экспертами на уровне семи тысяч единиц в год.

Морское сообщение в 2019–2025 гг. ведётся только морскими паромами. Так, в 2025 г. на линии почти всё время ходил один грузовой паром.

Возможности парома показаны на примере «Антея», перевозящего до 90 еврофур и до 150 пассажиров в 60 каютах разного класса. Дети и собаки на рейс не принимаются.

Время в пути до Санкт-Петербурга составляет 50–60 часов. Соответственно, туристов на борту нет, а только водители-дальнобойщики.

Грузопассажирский паром «Антей». Автор: пресс-служба правительства Калининградской области

На декабрь 2025 г. в аэропорт «Храброво» летали самолёты 12 авиакомпаний.

Главная пассажирская железнодорожная станция города – Калининград-Пассажирский, к которой относится главный железнодорожный вокзал города и области – Южный вокзал. Эта станция обслуживает как пригородные, так и поезда дальнего следования, следующие из Калининграда: № 30 Москва «Янтарь»; № 8 Санкт-Петербург;

№ 148 Москва (летний период); № 360 Адлер; № 426 Челябинск (летний период).

Трамвайная сеть в Калининграде существует с 1895 г. и является старейшей системой трамвая на территории России. Имеет ширину колеи 1000 мм, чем схожа с трамвайными системами Евпатории и Пятигорска. До 2000 г. в Калининграде функционировало не менее десяти маршрутов городского трамвая, однако за последние двадцать лет маршрутная сеть была значительно сокращена.

Уже к началу 2013 г. в городе работало лишь два маршрута. В 2015 г., после изменения схемы движения транспорта на Южном вокзале, остался последний трамвайный маршрут № 5. По состоянию на 2024 г. в городе действуют трамвайные маршруты № 3 и № 5. В соответствии со вновь принятым Генпланом Калининграда до 2035 г. предусмотрено строительство трамвайной линии с обособленным участком движения в Московском районе.

Первые троллейбусы появились в Кёнигсберге в 1943 г., однако после войны троллейбусное движение решили не восстанавливать. Современная троллейбусная система города действует с 5 ноября 1975 г. За это время маршрутная сеть в Калининграде неоднократно видоизменялась. После ремонта путепровода на проспекте Победы, проведённого летом 2018 г., был упразднён маршрут № 6, курсировавший от ул. Гайдара до посёлка имени Космодемьянского. В результате этого в городе осталось три действующих линии троллейбуса, хотя новой маршрутной схемой общественного транспорта, принятой 1 августа 2016 г., было предусмотрено шесть маршрутов. Генеральным планом города до 2035 г. также предусмотрено развитие троллейбусной сети в Калининграде.

26 марта 2014 г. в Калининграде была запущена первая линия городского рельсового автобуса, обслуживающего маршрут от платформы Киевская в Московском районе до Северного вокзала. Однако затем, с 1 января 2017 г., эксплуатация рельсобуса завершилась из-за нерентабельности. На декабрь 2025 г. ведутся разговоры о реанимации рельсобуса.

Существенную роль в перевозке пассажиров играют маршрутные такси. Руководство города с 2015 г. пытается их вытеснить, но пока не получается. Увы, дурной московский опыт заразителен, и вскоре калининградцам придётся расстаться с этим удобным и быстрым транспортом.

В городе имеется несколько театров: Калининградский областной драматический театр; Калининградский областной музыкальный театр; Калининградский областной театр кукол. Органный зал Калининградской областной филармонии расположен в историческом здании кирхи Святого Семейства. Большой концертный зал с двумя органами расположен в Кафедральном соборе на острове Кнайпхоф. Театр эстрады расположен в Доме искусств на горе Хаберберг.

Музыкальная жизнь города отличается насыщенностью и многообразием. В течение года проводятся ежегодные музыкальные фестивали различных стилей и направлений. Под патронатом Калининградской областной филармонии проводятся международные фестивали и конкурсы классической, джазовой, органной музыки (посвящённые И. С. Баху и М. Л. Таривердиеву). С 2006 г. летом проходит Международный джазовый фестиваль «Дон Ченто Джаз». В городе проходят также два крупных рок-фестиваля: байк-шоу «Ночные волки» (июль) и «Калининград In Rock» (август). Ежегодно проводится фестиваль искусств «Балтийские сезоны».

За 2013 г. калининградские театры посетили почти 350 тысяч человек.

Калининградская студия телевидения существовала с 1958 г. со своим частотным каналом и ежедневным 6–7-часовым вещанием, затем называлась ТРК «Янтарь». В настоящее время утратила свой канал и большую часть эфирного времени является филиалом ВГТРК.

Приходы Калининградской епархии РПЦ, расположенные в городе Калининграде, входят в Городское благочиние Калининградской епархии – крупнейшее из 5 благочиний области. В Калининграде насчитывается около 50 православных храмов и часовен, в том числе кафедральный храм – храм Христа Спасителя. В 2010 г. была произведена массовая передача зданий бывших лютеранских и католических церквей и старинных тевтонских замков в собственность РПЦ, с 2014 г. финансирование содержания части переданного имущества возложено на бюджет.

В 1991 г. в городе появился Исламский центр, который в 1993 г. разделился на Религиозную организацию мусульман Калининграда и общество татарской культуры «Туган тамыр».

Из 13 368 ранее существовавших жилых и общественных зданий и сооружений города на 1 ноября 1948 г. было разрушено 8355 зданий, что составляло 62,4 % к общей застройке города. По состоянию на 1 ноября 1948 г. меньше всего уцелело многоэтажных домов (7,2 %), но сохранилось 59 % коттеджей и 68 % двухэтажных зданий. В результате, за редким исключением, в центре практически не сохранилось довоенных зданий. Уцелевшая немецкая застройка сохранилась ближе к окраинам, в районах Амалиенау (район улиц Лесопарковой, Яналова, проспекта Мира), Ратсхоф (район между проспектом Мира, улицами Энгельса и Воздушной), Марауненхоф (район ул. Тельмана), микрорайон Северная Гора.

Центр города застраивался пятиэтажными «хрущёвками», позднее – 8–10-этажными панельными домами.

К юбилею города в 2005 г. была проведена реконструкция площади Победы (бывшая Ганзейская площадь) – де-факто главной площади города. Воздвигнута Триумфальная колонна. Рядом с площадью построен в 2006 г. новый кафедральный собор – храм Христа Спасителя, а также построены торгово-развлекательные центры «Европа» и «Клевер-хаус» с гостиницей «Рэдиссон».

В 2010 г. с Калининграда был снят статус «исторического города», что облегчило условия для уничтожения исторической застройки.

В 2012 г. принято решение о запуске крупномасштабной программы восстановления исторического центра Калининграда под названием «Сердце города».

По состоянию на 2013 г. в Калининграде сохраняется 54,4 % от общего числа многоквартирных домов довоенной постройки. Кроме того, доля немецких вилл и особняков, рассчитанных на одну семью, составляет 36,6 % от общего количества аналогичных индивидуальных отдельных строений. Доля улиц, мощённых брусчаткой, составляет 13,2 %.

Площадь Победы в Калининграде. 2024 г. Автор: https://www.culture.ru

В мае 2008 г. в Калининграде на острове Октябрьский (Ломзе) началось строительство Рыбной деревни. Это была затея заместителя губернатора области Павла Фёдорова. На острове никогда не ловили рыбу и не торговали ей. Рыбный рынок Кёнигсберга находился совсем в другом месте. Началась тяжба с Министерством обороны о сносе военного городка на острове. Военные были вынуждены уйти, а остров застроили элитными жилыми домами.

В 2018 г. на острове открыли синагогу. На 2003 г. в Калининграде проживало, по разным данным, от 3 до 5 тысяч евреев.

К 2020 г. сохранились все форты Второго вального обвода города, но для посещения доступен Форт № 1 – Штайн и с сентября 2015 г. форт № 11 «Дёнхофф». В будущем планируется создание музея в Форте № 3 – Король Фридрих-Вильгельм I. Форт № 5 – Король Фридрих-Вильгельм III – является филиалом Калининградского областного историко-художественного музея. На территории, окружающей форт, устроен военный мемориал в память о советских солдатах, погибших при его штурме. Рядом установлены советские пушки и РСЗО «Катюша».

Туристическая отрасль играет важную роль в экономике города и области. В Калининграде к середине 2018 г. было 109 отелей и гостиниц разных категорий, 13 из которых четырёхзвёздочные и 37 трёхзвёздочные (также существует много низкобюджетных общежитий). В рамках подготовки к Чемпионату мира по футболу 2018 г. построено 4 отеля, в том числе и один пятизвёздочный: апарт-отель «Crystal House». За 2013 г. в гостиницах Калининграда побывали около 165 тысяч человек. Согласно рейтингу туристического сервиса Trivago, гостиницы Калининграда, по состоянию на 2016 г., являются лучшими в России.

Однако в 2024 и 2025 гг. число туристов, прибывавших в Калининград, уменьшилось. В известной мере это связано с транспортными проблемами. В начале XXI века в Калининград многие ездили на автомобилях. Сейчас власти Литвы и Польши перекрыли этот трафик.

По данным СМИ, в 2024–2025 гг. авиакомпании массово отменяют или переносят рейсы.

Одна из главных достопримечательностей – Куршская коса, тянущаяся на 16 км вдоль берега Куршского залива.

Гулять там, и то не везде, разрешено на солидном удалении от воды по деревянному настилу. Естественно, это устраивает далеко не всех.

Цены в гостиницах Калининграда выше, чем в Крыму и на Кавказе, а уровень обслуживания ниже.

До 1991 г. около 40 % населения Калининградской области было связано с обслуживанием военных. Затем их число резко сократилось. Зато появилось много преимуществ. Так, к 2020 г. около 70 % жителей Калининградской области имели шенгенские визы и регулярно совершали шопинг-туры в Германию, Польшу и Литву.

Выгодное географическое положение Калининграда стало причиной появления одной из самых востребованных в 1990-е гг. профессий – автоперегонщик. Город-порт стал основным перевалочным пунктом подержанных иномарок, которые затем доставлялись в другие регионы. В новой сфере и сопутствующих отраслях (автомастерские, сервисные центры, организации, занимающиеся растаможкой автомобилей) к концу 1990-х было задействовано порядка 80 тысяч человек, что составляло более 8 % населения области. От частичной блокады области, введённой Литвой и Польшей, очень пострадали автодилеры.

А возможно ли появление в Калининграде сепаратизма? В начале 1990-х в Калининграде возникла Балтийская республиканская партия (БРП). У истоков партии стояли первый губернатор области Юрий Маточкин и местный политический деятель Сергей Пасько.

Последний подготовил программное заявление, где говорилось:

– провести референдум о статусе сообщества, определив его как суверенное государственное образование – Балтийскую Республику, – являющееся субъектом международного права и одновременно – ассоциированным субъектом Российской Федерации;

– провести выборы Конституционного собрания, которому поручить разработку и принятие Конституции БР, а также избрание Президента – как основного гаранта Конституции, прав и свобод человека и гражданина;

– провести выборы высшего законодательного органа власти Республики, которому будет поручено заключение Договора с РФ о признании нашего права на федеративный суверенитет и разграничении полномочий и предметов ведения между Российской Федерацией и Балтийской Республикой.

В первую очередь данные предложения были выдвинуты для достижения основой цели: вступления в Европейский союз с перспективой стать местом контактов между ЕС и Россией. Кроме того, члены партии выступали за возвращение Калининграду его исторического имени.

Конечно, столь радикальные идеи не нашли серьёзной поддержки в обществе, которое ещё отходило от «шоковой терапии». В 1996 г. действующий губернатор Маточкин проиграл выборы Леониду Горбенко, члену партии «Наш дом – Россия», созданной по инициативе Бориса Ельцина.

БРП с этого момента не играла существенной роли в политических процессах, а количество её членов никогда не превышало 500 человек. В 2003 г. решением Калининградского областного суда партия была распущена, а некоторые её активисты из-за давления властей получили политическое убежище за границей. Но оставшиеся в Калининграде деятели БРП, в том числе Пасько, не оставили свое детище и в 2005 г. организовали общественное движение «Республика». Впрочем, после смерти 1 февраля 2015 г. лидера движения его деятельность пошла на спад.

С учётом семейных и иных связей населения с Россией, а также влияния военных в Калининграде, при наличии стабильной власти в Москве, на взгляд автора, взлёт сепаратизма в Калининграде невозможен. Автор опросил своих друзей в Калининграде, и те даже не слышали о проявлениях сепаратизма в 2022–2025 гг.

Ну а отечественным СМИ, видимо, надо побольше писать о притеснениях русских в Прибалтике, дабы отдельные либералы, мечтающие о сладкой жизни в Европе, знали, что с ними будет, на примере «неграждан» прибалтийских лимитрофов.

Итак, подавляющее большинство калининградцев настроены оптимистично и уверенно смотрят в будущее.

Сейчас на Калининград и область одновременно предъявляют претензии Германия, Польша и Литва.

С конца 1940-х гг. на территории западных оккупационных зон Германии стали возникать различные организации бывших жителей Кёнигсберга.

В октябре 1950 г. бургомистр города Дуйсбурга Климпель внёс предложение о взятии городом Дуйсбургом шефства над Кёнигсбергом. В октябре 1951 г. Совет города Дуйсбурга официально принял это предложение, а уже в апреле 1952 г. в Дуйсбурге были созданы и административные предпосылки для осуществления проекта: в городе было основано бюро по вопросам шефства над городом Кёнигсбергом.

«…лелеялась мечта об открытии Кёнигсбергского дома. Дуйсбуржцы хотели подарить беженцам “новый очаг культуры и духовности” и “поддерживать огонь в этом очаге до мирного возвращения изгнанников на родину”, – как выразился главный бургомистр Дуйсбурга Зеелинг в своём приветственном слове, помещённом в первом издании журнала “Кёнигсбергер Бюргер-Бриф” (1960 г.). Особого упоминания заслуживает мероприятие, проведённое в 1952 г. в г. Дуйсбурге во время съезда бывших кёнигсбергских граждан. На площади Лотара (Лотар-Плац) города Дуйсбурга из лёгких макетных материалов в крупном масштабе были “возведены” фасады значительных кёнигсбергских зданий, что позволило участникам съезда совершить своеобразную “прогулку по Кёнигсбергу”»[115].

Шефство города Дуйсбурга над Кёнигсбергом было учреждено в 1952 г. А уже весной 1955 г. года город организовал огромное по своим масштабам праздничное мероприятие – празднование 700-летнего юбилея Кёнигсберга, мобилизовавшее практически весь город и распространившееся даже далеко за его пределы. В Дуйсбург прибыло свыше 25 тысяч бывших кёнигсбержцев.

Идея создания в Дуйсбурге резиденции кёнигсбергского представительства возникла в 1952 г., в самом начале взятия городом Дуйсбургом шефства над Кёнигсбергом. Вскоре эта мысль начала принимать конкретные очертания и формы. Предполагалось разместить в Кёнигсбергском доме не только Кёнигсбергское ведомство и картотеку бывших жителей Кёнигсберга, но и специализированную библиотеку, музей, архив, а также помещения для приёма гостей и проведения конференций. До учреждения Кёнигсбергского дома Кёнигсбергское ведомство и росший на глазах архив города Кёнигсберга размещались в различных служебных помещениях дуйсбургского городского управления.

В 1967 г. в распоряжение Кёнигсбергского представительства было предоставлено здание, расположенное неподалеку от Главного вокзала. Там разместились служебные помещения, коллекции и экспозиции. Торжественное открытие состоялось в октябре 1968 г.

На 1978 г. регистрационные списки картотеки содержали данные о 275 тысячах бывших кёнигсбержцев, проживающих как в Западной Германии, так и за пределами страны, а также данные погибших или умерших земляков. Материалы картотеки подтверждают, что в 1969 г. насчитывалось 209 тысяч урождённых кёнигсбержцев, а в 1979 г. осталось только 150 тысяч.

В Дуйсбурге 14 ноября 1964 г. состоялось открытие Альбертинского университета, его предполагали сделать наследником университета в Кёнигсберге.

Так, в 1952 г. в Гёттингене группа студентов из Восточной и Западной Пруссии основала Группу восточно-прусских студентов, переименованную позже в «Землячество Орденсланд». «Землячество Орденсланд» представляло собой уже в 1956 г. зародыш возникшего позже на его базе западногерманского Союза восточно-прусских студентов. Студенты поставили перед собой цель поддерживать традиции и наследие Восточной Пруссии.

В ФРГ возникли десятки таких организаций. Их многочисленность обуславливалась ностальгией изгнанных кёнигсбержцев и большой финансовой и административной поддержкой правительства ФРГ, которое планировало сделать их «мягкой силой» в «особенных ситуациях». Однако «особые ситуации» не возникло, и кёнигсбержцам, детьми покинувшими города, сейчас уже за 80 лет.

Что касается правительства ФРГ, то оно ни разу официально не требовало возвращения Калининграда. Это было связано с тем, что правительство ФРГ неоднократно отказывалось от претензий на свои восточные земли, утраченные в 1945 г. А с другой стороны, нелепо требовать вернуть один Калининград, оставив остальную Пруссию Польше.

До 1991 г. правительство ФРГ боялось военной мощи СССР, а после – конфронтации с Польшей, которая неминуемо развалила бы НАТО.

В Википедии говорится:

«Генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв предлагал секретарю Коммунистической партии Литвы Антанасу Снечкусу включить Калининградскую область в состав Литовской ССР, но Снечкус отказался, не желая этого из-за того, что это могло радикально изменить этнический состав Литовской ССР, введя в республику около миллиона русских.

В 1990 г., когда Германия воссоединилась, она официально отказалась от претензий на все бывшие немецкие земли к востоку от Одера. Президент Советского Союза Михаил Горбачёв предложил превратить Калининград в особую экономическую зону Германии, а несколько лет спустя президент России Борис Ельцин предложил это Германии в обмен на списание нескольких десятков миллиардов долларов долга, но сделка не состоялась, а позже обе стороны отрицали существование таких переговоров».

Есть версия, что глава Белорусской ССР П. К. Пономаренко предложил присоединить Калининградскую область к БССР, чтобы у республики появился выход к Балтийскому морю. Пономаренко предложил первому секретарю компартии Литвы Антанасу Снечкусу объединить территории, но получил решительный отказ.

Вероятность этих версий достаточно высока, но автору так и не удалось найти их документальное подтверждение.

Зато документально подтверждено, что Горбачёв, давая независимость Литве, даже не оговорил российский транзит в Калининградскую область. И Горбачёв, и Ельцин поверили обещаниям США и других западных стран и даже не попытались закрепить это в официальном договоре.

Странная ситуация сложилась в нашем богоспасаемом государстве. Бабка, собирающая не те грибы (я сам два раза читал закон и так и не понял какие) у нас объявлена преступницей, а Горбачёв и Ельцин – национальными героями. Так, осенью 2024 г. в центре Москвы открыт новый огромный Ельцин-центр.

Дурную услугу населению Калининградской области оказало переименование подмосковного города Калининград в Королёв. Мэру Калининграда Игорю Чередниченко захотелось пиара, и он решил предложить переименовать город.

Для начала хотели пойти демократическим путём – в городе срочно провели референдум. Итог: 11,5 тысячи жителей поддержали идею переименования, а 16,5 тысячи высказались против. В цивилизованном государстве вопрос был бы сразу закрыт. И вот 8 июля 1996 г. грянул указ Ельцина – город переименовать.

В 1918 г. на территорию посёлка Подлипки Дачные из Петрограда был переведён Орудийный завод, на котором с 1893 г. работал токарем Михаил Иванович Калинин. И в 1922 г. заводу № 8 было присвоено имя Калинина.

Калинин много сделал для превращения завода № 8 в один из ведущих военных заводов СССР. Около половины артиллерийских систем, участвовавших в Великой Отечественной войне, носили заводской индекс «К» (Калинин). Это орудия 21К, 34К, 41К, 53К и десятки других.

Так что оставить городу имя Калинина оснований более чем достаточно. Что же касается Королёва, то при очевидных его заслугах в его биографии много белых пятен. Его КБ не создало ни одной крупносерийное МБР. По сему поводу военные шутили: «Королёв работает на ТАСС, а Янгель – на нас».

До сих пор неизвестна роль германских конструкторов, работавших на острове Городомля, в успехах Королёва. А ведь именно им принадлежит идея создания 1,5-ступеньчатой ракеты, которую позже Королёв применил в ракете Р-7.

Итак, если присвоение имени Калинина Подлипкам было достаточно обоснованным, то переименование Кёнигсберга в Калининград не имело никаких оснований, кроме смерти Калинина в 1946 г.

Сразу после переименования Калининграда в Королёв в России и за рубежом возникли толки о переименовании другого Калининграда.

И вот в Польше вступило в силу решение Комиссии по стандартизации географических названий за пределами страны. С 9 мая 2023 г. поляков обязали называть Калининград польским топонимом Крулевец (Królewiec), о чём говорится в соответствующем документе.

Постановление содержит большое количество исторически ложных обоснований, в частности, факт присвоения крупному городу, граничащему с Польшей, имени Михаила Калинина. Последний, по мнению польских властей, виновен в массовом убийстве поляков в катынском расстреле и имеет «эмоционально негативный» характер в Польше.

В постановлении – глупая смесь исторически ложных обоснований, как то: «факт присвоения крупному городу, граничащему с Польшей, имени Михаила Калинина, виновного, в том числе, в вынесении постановления о массовом убийстве поляков в катынском расстреле, имеет эмоционально негативный характер в Польше. Также чиновники заявили, что «события, связанные с нападением России на Украину, навязывание так называемого Русского мира, ведение Россией информационной войны, заставляют обратиться к проблеме навязываемых имён, вызывая большие споры и не встречая принятия в Польше».

«Каждая страна имеет право использовать в своём языке традиционные названия, составляющие её культурное наследие, но её нельзя заставить использовать имена на своём родном языке, которые она не принимает», – утверждает комиссия.

На самом деле, именуя Калининград «Крулевцем», польская пропаганда намекает на «польскость» Кёнигсберга.

Ещё раньше, в 2021 г., польский Институт национальной памяти представил коммюнике, в котором сообщил, что решения Потсдамской конференции 1945 г., оказывается, не имели исторического обоснования.

«В апреле 1945 г. Крулевец захватила Красная Армия. После поражения германского Рейха великие державы на Потсдамской конференции летом 1945 г. решили, что город вместе с частью Восточной Пруссии будет передан Советскому Союзу, хотя это не имело никакого исторического обоснования», – говорилось в коммюнике. Крулевцом в Институте национальной памяти именовали Калининград.

В этом коммюнике также сообщается, что «прибалтийский Крулевец был важным центром культуры и науки Речи Посполитой».

Возникает риторический вопрос: а что, в 1945 г. Красная Армия захватила только Крулевец? А как же быть с Данцигом и остальными частями Пруссии, подаренными в Ялте Сталиным Польше? Так давайте возвращайте их законным владельцам. Там не жили поляки, и не они отвоевали прусские земли в 1945 г.

Как уже говорилось, к началу XV века военное и политическое значение Ордена уменьшилось, и его власть стала тяготить горожан. В итоге в 1454 г. горожане присягнули польскому королю Казимиру, чтобы избавиться от притеснений Ордена. Казимир на радостях дал им огромные льготы.

Польские войска ни разу не брали Кёнигсберг, и там ни разу не стоял польский гарнизон. Городом управляли только немцы, которым сейчас польские историки меняют имена на польские. Все населённые пункты Восточной Пруссии в XIV–XIX веках на польских картах, в трудах историков и даже в художественных фильмах XX–XXI веков имеют польские названия.

А жили ли поляки в Кёнигсберге? Да, жили. И их было около 10 %. Но это были не коренные жители, а протестанты, бежавшие из Польши в XVI–XVII веках от диких расправ католических епископов и магнатов. Кстати, в 1945 г. польские власти проведут депортацию не только по этническому, но и по религиозному принципу. Из Восточной Пруссии, отошедшей к Польше по Ялтинским соглашениям, выселяли не только этнических немцев, но и этнических поляков-протестантов.

Вассальная зависимость Кёнигсберга была чисто формальной. Польские короли нужны были кёнигсбергским горожанам, как современным судовладельцам – флаг Панамы.

И вот уже на польских дорогах, ведущих в Калининград, появились указатели с надписью «Królewiec».

Не знаю, стоит ли сейчас на российских картах менять название «Гданьск» на «Данциг», как это предлагают некоторые российские политики. Но вот в исторической литературе и на исторических картах до 1946 г. недопустимо использование польских название, тот же Гданьск и т. д. Преподаватели школ и вузов, использующие на уроках и лекциях польские географические названия, относящиеся к событиям до 1945 г., должны немедленно увольняться и получать пожизненный запрет на преподавание в государственных учебных заведениях.

Претензии на Калининград периодически высказывают политики и военные и из других стран НАТО.

В 2023 г. командующий армией США в Европе и Африке генерал Кристофер Донахью прямо заявил, что у НАТО есть все возможности для уничтожения Калининградской области. Он указал, что регион окружён со всех сторон странами – членами НАТО и те могут «стереть её с лица земли в неслыханные сроки». «Мы уже это спланировали и разработали», – сказал генерал.

С 1990-х гг. ряд политических групп в Литве стали претендовать на части Калининградской области между реками Прегель и Неман (эту область они именуют Малая Литва). Так, Линас Бальсис, депутат литовского парламента, утверждал, что статус анклава должен обсуждаться на международном уровне. В 1994 г. бывший глава литовского государства Витаутас Ландсбергис призвал к отделению и «деколонизации» Калининграда от России.

Летом 2022 г. правительство Литвы решило провести торговую блокаду российского полуэксклава – Калининградской области. Ограничения вступили в силу 18 июня 2022 г. и привели к запрету транзита через литовскую территорию угля, металлов, цемента, древесины, строительных материалов и высокотехнологичных изделий железнодорожным транспортом.

Спустя несколько дней секретарь Совбеза России Николай Патрушев заявил о том, что Россия даст жёсткий ответ Литве за блокаду Калининграда. В итоге 23 июля Литва под давлением Еврокомиссии сняла ограничения на железнодорожный транзит для Калининграда.

Основа безопасности Калининградской области – это твёрдая решимость руководства страны применить все без исключения средства для её защиты.

Беда российской дипломатии в том, что, опасаясь прослыть милитаристами, угрожающими миру ядерной войной, она не указывает конкретных мер самозащиты в случае массированного нападения стран НАТО на Калининград.

Возможно, в чём-то дипломаты и правы. Тогда то, что не могут сказать дипломаты, должны сказать журналисты и историки.

По мнению автора, Россия должна готовиться к трём уровням защиты Калининграда.

Начну с того, что президент Трамп предпринимает усилия для установления мира на Украине. Если его труд увенчается успехом, и украинский кризис будет урегулирован на длительный срок, то в Европе автоматически начнётся разрядка. Восстановятся прерванные торговые связи Калининграда с Европой и т. д.

Если же война на Украине продолжится или, как говорят американские военные, «превратится в конфликт низкой эффективности», как, например противостояние Севера и Юга на 37-й параллели Корейского полуострова, то страны НАТО будут наращивать свои вооружённые силы вокруг Калининграда.

В этом случае должен быть задействован первый уровень защиты Калининграда. Этот уровень не предусматривает боевых действий. Этот вариант должен предусматривать доставку в Калининград наиболее эффективных вооружений, в том числе воздушных, надводных и подводных дронов, а также специальных боевых частей к ракетам «Искандер», к зенитным ракетам С-400 и к 152–203-мм артсистемам.

Первый уровень защиты Калининграда должен предусматривать и ассиметричные меры. Трампу же пора предложить прекратить поставки оружия, включая продажу и передачу развединформации Киеву. В случае отказа Россия может поставить в Иран дальнобойные ракеты со спецзарядами.

Неплохо было бы осуществить техническую помощь (заходы в порты, ледокольная проводка) китайским атомным подводным ракетоносцам в Арктике для патрулирования у побережий Аляски и Канады. Устроить на Камчатке и Чукотке аэродромы подскока для китайской стратегической авиации и дронов дальнего действия. Ну и многое другое.

Давно пора создать в Калининградской области малый вариант системы «Периметр», назовём его условно «Периметр-К». Напомню, что «Периметр» является альтернативной командной системой для всех родов войск, оснащённых ядерным оружием. Основой «Периметра» является сложная система датчиков и систем связи, контролирующих боевую обстановку. Система «Периметр» может нормально функционировать даже при уничтожении всех обитаемых командных пунктов при внезапном ударе. За это на Западе систему «Периметр» назвали «Мёртвой рукой» – человек убит, но поднимется его мёртвая рука и карает обидчика.

Второй уровень защиты Калининграда – локальная ядерная война в Европе без участия США. В этом случае победителей будет двое – Россия и США.

Третий уровень защиты Калининграда – глобальная термоядерная война, в которой победителем однозначно будет Китай.

Лучший способ защиты Калининграда – уверить страны НАТО в готовности руководства России применить любой уровень защиты. Поднятый кнут страшнее опущенного! Пусть западные правительства кричат об агрессивности России, но зато будут сидеть тихо.

Архенгольц И. В. История Семилетней войны. М.: АСТ, 2001.

Бей Е. В. Военный министр генерал В. А. Сухомлинов: жизнь и деятельность. М.: Квадрига, 2016.

Белобородов А. П. Всегда в бою. М.: Экономика, 1984.

Бокман Х. Немецкий орден. Двенадцать глав из его истории / Перевод, предисловие, комментарии В. Н. Матузовой. М.: Ладомир, 2004.

Болотов А. Т. Болотов в Кёнигсберге (Из записок А. Т. Болотова, написанных самим им для своих потомков). Калининград: Книжное издательство, 1990.

Браниг В. И. Пушки на рельсах. М., 2006.

Военная энциклопедия / Под ред. К. И. Величко, В. Ф. Новицкого, А. В. Фон-Шварца и др. В 18 т. СПб., 1911–1915.

Воронов В. И. Кёнигсберг – Калининград. Город-крепость. От Замка до Второго вального обвода. Калининград, 2023.

Восточная Пруссия глазами советских переселенцев: Первые годы Калининградской области в воспоминаниях и документах. СПб.: Изд-во «Бельведер», 2002.

Гаузе Ф. Кёнигсберг в Пруссии. История одного европейского города / Пер. с нем. В. Хердта и Н. Конрад. Издание Гёттингенского Исследовательского центра. Издательство «Биттер Реклингхаузен».

Гудавичюс Э. История Литвы с древнейших времён до 1569 г. М.: Фонд имени И. Д. Сытина, BALTRUS, 2005.

Длугош Я. Гнюнвальдская битва / Под ред. Г. А. Стратановского, Б. В. Казанского, Л. В. Разумовской. Репринтное издание 1962 г. СПб.: Наука, 2007.

Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Январь 1944 г. – декабрь 1945 г. / Ин-т славяноведения и балканистики АН СССР, Ин-т социалистических стран Польской АН; Отв. ред. И. А. Хренов, В. Т. Ковальский. М.: Наука, 1974.

Доллингер Ф. Ганзейский союз. Торговая империя Средневековья от Лондона и Брюгге до Пскова и Новгорода / Пер. с англ. Л. А. Игоревского. М.: Центрполиграф, 2020.

Костяшов Ю. В. Секретная история Калининградской области. Очерки 1945–1956 гг. Калининград: Терра Балтика, 2009.

Кулаков В. И. История замка Кёнигсберг. Калининград: Живём, 2008.

Левшов П. В., Болтенков Д. Е. Век в строю ВМФ. Авиация военно-морского флота России (1910–2010). СПб.: Специальный выпуск альманаха «Тайфун», 2012.

Ленский А. Г., Цыбин М. М. Военная авиация отечества. Организация, вооружение, дислокация (1991/2000 г.г.). Справочник. СПб., 2004.

Ленский А. Г., Цыбин М. М. Советские сухопутные войска в последний год Союза ССР. Справочник. СПб., 2001.

Ляш О. Так пал Кёнигсберг. М.: 1991.

Минасян Л. Р. Калининград. Полная история города. М.: АСТ, 2024.

Райле О. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921–1945). М.: Центрполиграф, 2002.

Семилетняя война. Материалы о действиях русской армии и флота в 1756–1762 гг. // С пред. и под ред. проф. Н. М. Коробкова. М.: Воениздат, 1948.

Соловьёв С. М. Сочинения. М.: Мысль, 1993.

Сталинские депортации. 1928–1953 / Под общ. ред. акад. А. Н. Яковлева; Сост. Н. Л. Поболь, П. М. Полян. М.: МФД: Материк, 2005.

Черкасов П. П. Двуглавый орёл и королевские лилии. Становление русско-французских отношений в XVIII веке. 1700–1775. М.: Наука, 1995.

Широкорад А. Б. Алексей Михайлович. М.: Кафедра, 2011.

Широкорад А. Б. Альтернатива Москве. Великие княжества Руси. М.: Вече, 2018.

Широкорад А. Б. Атомный таран XX века. М.: Вече, 2005.

Широкорад А. Б. Великая депортация. Трагические итоги Второй мировой. М.: Вече, 2015.

Широкорад А. Б. Великая контрибуция. Что СССР получил после войны. М.: Вече, 2013.

Широкорад А. Б. Великий антракт. М.: АСТ, 2009.

Широкорад А. Б. Германия. Противостояние сквозь века. М.: Вече, 2008.

Широкорад А. Б. Огненный меч Российского флота. М.: Яуза; ЭКСМО, 2004.

Широкорад А. Б. Разбомбить Европу. М.: Вече, 2016.

Яковлев В. В. Эволюция долговременной фортификации. М.: Воениздат, 1931.

http://militera.lib.ru/memo/russian/bolotov_at/index.html

https://bigbeast-kd.livejournal.com/48740.html?ysclid=mildz80gd8462907650

https://books-all.ru/read/336200-kenigsberg-conigsberg-k-nigsberg-kaliningrad-proshloe-i-sovremennost.html

https://books-all.ru/read/336200-kenigsberg-conigsberg-k-nigsberg-kaliningrad-proshloe-i-sovremennost.html

https://books-all.ru/read/337088-kenigsberg-v-prussii-istoriya-odnogo-evropeyskogo-goroda.html

https://cyberleninka.ru/article/n/vosstanovitelnyy-period-v-istorii-gradostroitelstva-v-kaliningradskoy-oblasti-1945-seredina-1950-h-godov

https://dergachev-va.livejournal.com/143819.html?ysclid=mj88ajkfso344377466

https://dom.mail.ru/news/370866-shtoryi-i-shishki-podushki-i-girlyandyi-kak-sdelat-dom-po/?from=swap&swap=2

https://droband1975.livejournal.com/216732.html?ysclid=misf7a9lx2281416156

https://dzen.ru/a/ZJxCp0lcmBEz1pob?ysclid=mjol4lgugv786458543

https://gl-lib.ru/regionalnaya-ekonomika/stanovlenie-i-razvitie-ekonomiki-kaliningradskogo-regiona/razvitie-ekonomiki-kaliningradskogo-regiona-do-vtoroj-mirovoj-vojny?ysclid=mj7fz2w5m0421253706

https://gl-lib.ru/regionalnaya-ekonomika/stanovlenie-i-razvitie-ekonomiki-kaliningradskogo-regiona/razvitie-ekonomiki-kaliningradskogo-regiona-do-vtoroj-mirovoj-vojny

https://history.niv.ru/doc/encyclopedia/military/articles/969/kenigsberg.htm?ysclid=mhxj1xx3i3175132606

https://idd.mid.ru/informational_materials/k-istorii-territorialnoy-prinadlezhnosti-kaliningradskoy-oblasti/

https://ivanskobey.livejournal.com/24130.html?ysclid=mipqc2qowo301893410

https://kgd.ru/news/livekenig/item/18519-zhivoj-kyonigsberg-specialnyj-proekt-kaliningradru-kak-vzryvali-serdce?ysclid=miripszg8q706076970

https://kgd.ru/news/society/item/99775-chistyj-modernizm-v-kaliningrade-snimayut-oblicovku-s-fasada-avtovokzala

https://kgd.ru/spp/modernism/?ysclid=mjssk8qdh1340585977

https://klg.aif.ru/society/tayna_korolevskogo_zamka_chto_hotyat_nayti_arheologi_v_starom_kenigsberge?ysclid=mjtnt1duqw42702975

https://klops.ru/news/2019–05–31/194212-trista-kilogrammov-imuschestva-i-suhoy-payok-na-15-dney-kak-deportirovali-zhiteley-byvshey-vostochnoy-prussii

https://klops.ru/news/2022–10–05/259138-v-kaliningrade-takogo-eschyo-ne-bylo-kto-budet-uchitsya-v-filiale-rgisi-na-ostrove-i-kak-tuda-popast?ysclid=mjokwyayzy370943671

https://koihm.ru/filialy/muzej-fort-5/?utm_medium=organic&utm_source=yandexsmartcamera

https://m.ok.ru/group/55470078623762/topic/70799183323154

https://ruskon https://ruskontur.com/zheleznaya-doroga-v-prussiyu/tur.com/zheleznaya-doroga-v-prussiyu/

https://samlib.ru/m/mylarshikow_sergej_borisowich/russansinkonigsberg.shtml?ysclid=mj5udpi9dq922702927

https://special.kantiana.ru/kaliningrad

https://strana39.ru/news/2023–06–16/348354-velikaya-armiya-v-kyonigsberge-ot-pobed-k-begstvu

https://strana39.ru/news/2025–04–30/355757-kakie-pervye-doma-postroili-v-kaliningrade-posle-voyny?ysclid=mjssep5t3u776056517

https://topcor.ru/34986-poljaki-otnyne-budut-nazyvat-rossijskij-kaliningrad-kak-krolewiec.html?ysclid=mivuqas7bd949519014

https://vietmag.org/s020596060016359–6–1/

https://visitprussia.com/folklore/schlacht-bei-rudau/?ysclid=mi76wv6t32289059446

https://visitprussia.com/folklore/schlacht-bei-rudau/?ysclid=mi76wv6t32289059446

https://visitprussia.com/prussia/russian_province_east_prussia/?ysclid=mj373e97b297115035

https://visitprussia.com/prussia/seven-ages-of-koenigsberg/?ysclid=mifn4ovdrf33596678

https://vk.com/kaliningrad_region3991

https://vk.com/wall633547543_267?ysclid=mj7fe77894329228951

https://warlib.site/kostyashov/?ysclid=miomdi5ofs95255882

https://world.lib.ru/img/s/smolina/3ac/index.shtml?utm_medium=organic&utm_source=yandexsmartcamera

https://www.alternativa-art.ru/kaliningradskaya-oblast-pereselentcy-istoriya-pervykh/2022–02–02/o-vosstanovlenii-poslevoennogo-goroda-iz-istorii-goroda-kalining?ysclid=mjssi9xajm696523234

https://www.culture.ru/objects/734/sobor-nikolaya-chudotvorca-v-nikolskom-kaliningradskom-monastyre-byvshaya-lyuteranskaya-yuditten-kirkha

https://www.dp.ru/a/2024/10/15/mertvorozhdjonnij-megaproekt

https://www.kaliningrad.kp.ru/daily/2171202.5/4314624/

https://www.kaliningrad.kp.ru/daily/2171202.5/4314624/

https://www.kaliningrad.kp.ru/daily/27067.4/4136152/

https://www.kommersant.ru/doc/335976

https://www.newkaliningrad.ru/news/community/22609823-vzryvy-propagandista-kto-unichtozhal-i-kto-pytalsya-sokhranit-korolevskiy-zamok.html

https://www.newkaliningrad.ru/news/others/7127-.html

https://www.noo-journal.ru/nauka-obsestvo-oborona/2022–4–33/article-0329/?ysclid=mj887qtm8891965411

https://www.noo-journal.ru/vak/2021–3–28/article-0290/?ysclid=mjmitkpol2534626830

https://www.rubaltic.ru/specialprojects/neizvestnye-stranitsy-sovetskoy-istorii-kaliningradskoy-oblasti/1940/

https://www.universalinternetlibrary.ru/book/64151/chitat_knigu.shtml?ysclid=mj6yks8q6h328000858

WWW.KALININGRAD.KP.RU: https://www.kaliningrad.kp.ru/daily/27494/4754504/

Гаузе Ф. Кёнигсберг в Пруссии. История одного европейского города / Пер. с нем. В. Хердта и Н. Конрад. Издание Гёттингенского Исследовательского центра. Издательство «Биттер Реклингхаузен».

Гаузе Ф. Кёнигсберг в Пруссии. История одного европейского города / Пер. с нем. В. Хердта и Н. Конрад. Издание Гёттингенского Исследовательского центра. Издательство «Биттер Реклингхаузен».

Петрушин А. Сказ о битве у замка Рудау, где сложил голову маршал, а башмачник стал рыцарем // Материалы сайта: https://visitprussia.com/folklore/schlacht-bei-rudau/?ysclid=mi76wv6t32289059446

Гаузе Ф. Кёнигсберг в Пруссии. История одного европейского города / Пер. с нем. В. Хердта и Н. Конрад. Издание Гёттингенского Исследовательского центра. Издательство «Биттер Реклингхаузен».

Материалы сайта: https://bigbeast-kd.livejournal.com/48740.html?ysclid=mildz80gd8462907650

Минасян Л. Р. Калининград. Полная история города. М.: АСТ, 2024. С. 77.

Петрушин А. Семь веков Кёнигсберга // Материалы сайта: https://visitprussia.com/prussia/seven-ages-of-koenigsberg/?ysclid=mifn4ovdrf33596678

Глински Герхард фон. Кёнигсберг. [Conigsberg – Kӧnigsberg – Калининград. Прошлое и современность] // Материалы сайта: https://books-all.ru/read/336200-kenigsberg-conigsberg-k-nigsberg-kaliningrad-proshloe-i-sovremennost.html

Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII веке. М.: Воениздат, 1958. С. 264.

Кретинин Г. Под управлением российских губернаторов (1757–1762 гг.) // Материалы сайта: https://visitprussia.com/prussia/russian_province_east_prussia/?ysclid=mj373e97b297115035

Минасян Л. Р. Калининград. Полная история города. М.: АСТ, 2024. С. 98.

Черкасов П. П. Двуглавый орёл и королевские лилии. Становление русско-французских отношений в XVIII веке. 1700–1775. М.: Наука, 1995. С. 56.

Соловьёв С. М. Сочинения. Кн. XII. М.: Мысль, 1993. С. 293.

Соловьёв С. М. Сочинения. Кн. XII. М.: Мысль, 1993. С. 297.

Там же. С. 308.

Broglie A. Le secret du Roi. Vol. 1. P. 162–163.

В этой армии было 24 тысячи французов и 33 тысячи австрийцев и солдат мелких германских княжеств, поддерживавших Австрию.

Соловьёв С. М. Сочинения. Кн. XII. С. 383.

Семилетняя война. Материалы о действиях русской армии и флота в 1756–1762 гг. // С под ред. проф. Н. М. Коробкова. М.: Воениздат, 1948. С. 185.

Карл Пётр Ульрих родился в 1728 г. Его отец – герцог Шлезвиг-Гольштейн-Готторпский Карл Фридрих, мать – Анна, дочь Петра I и Екатерины, рождённая до брака. В начале 1743 г. по требованию Елизаветы Петровны он был доставлен в Петербург, где принял православие, был наречен великим князем Петром Фёдоровичем и в ноябре 1742 г. объявлен наследником русского престола. Пётр III формально положил начало Гольштейн-Готторпской династии в России, которых наши историки незаконно называют Романовыми. Кстати, те же шулеры от истории именуют Анну Леопольдовну, внучку царя Ивана V, и её сына Ивана (VI) Антоновича «Брауншвейгской династией». И там, и там – женская линия. В чём же разница? В выгоде шулеров от истории.

Соловьёв С. М. Сочинения. Кн. XII. С. 394–395.

Записки А. Т. Болотова, написанные самим им для своих потомков // Материалы сайта: http://militera.lib.ru/memo/russian/bolotov_at/index.html

Глински Герхард фон. Кёнигсберг. [Conigsberg – Kӧnigsberg – Калининград. Прошлое и современность] // Материалы сайта: https://books-all.ru/read/336200-kenigsberg-conigsberg-k-nigsberg-kaliningrad-proshloe-i-sovremennost.html

Записки А. Т. Болотова, написанные самим им для своих потомков // Материалы сайта: http://militera.lib.ru/memo/russian/bolotov_at/index.html

Записки А. Т. Болотова, написанные самим им для своих потомков // Материалы сайта: http://militera.lib.ru/memo/russian/bolotov_at/index.html

Серков А. И. А. В. Суворов и масоны в Кёнигсберге (по материалам отдела рукописей Российской государственной библиотеки) // «Румянцевские чтения – 2019: материалы Международной научно-практической конференции» (23–24 апреля 2019).

Архенгольц И. В. История Семилетней войны. М.: АСТ, 2001. С. 141–142.

Военная энциклопедия / Под ред. К. И. Величко, В. Ф. Новицкого, А. В. Фон-Шварца и др. В 18 т. Т. XIV. СПб., 1911–1915. С. 398.

Соловьёв С. М. Сочинения. Кн. XII. С. 545.

Военная энциклопедия. Т. V. С. 151.

Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII веке. С. 284–285.

Король Фридрих II, как сейчас говорят, придерживался нетрадиционной ориентации.

Соловьёв С. М. Сочинения. Кн. XIII. С. 30.

Соловьёв С. М. Сочинения. Кн. XIII. С. 32–33.

Мыларщиков С. Б. Русские в Кёнигсберге в 1807 году // Материалы сайта: https://samlib.ru/m/mylarshikow_sergej_borisowich/russansinkonigsberg.shtml?ysclid=mj5udpi9dq922702927

Толстой Л. Н. Война и мир. Т. I. М.: Правда, 1978. С. 307.

Глински Герхард фон. Кёнигсберг. [Conigsberg – Kӧnigsberg – Калининград. Прошлое и современность] // Материалы сайта: https://books-all.ru/read/336200-kenigsberg-conigsberg-k-nigsberg-kaliningrad-proshloe-i-sovremennost.html

Синьковский К. «Великая армия» в Кёнигсберге: от побед к бегству // Материалы сайта: https://strana39.ru/news/2023–06–16/348354-velikaya-armiya-v-kyonigsberge-ot-pobed-k-begstvu

Глински Герхард фон. Кёнигсберг. [Conigsberg – Kӧnigsberg – Калининград. Прошлое и современность] // Материалы сайта: https://books-all.ru/read/336200-kenigsberg-conigsberg-k-nigsberg-kaliningrad-proshloe-i-sovremennost.html

Глински Герхард фон. Кёнигсберг. [Conigsberg – Kӧnigsberg – Калининград. Прошлое и современность] // Материалы сайта: https://books-all.ru/read/336200-kenigsberg-conigsberg-k-nigsberg-kaliningrad-proshloe-i-sovremennost.html

Материалы сайта: https://ruskon https://ruskontur.com/zheleznaya-doroga-v-prussiyu/tur.com/zheleznaya-doroga-v-prussiyu/

Материалы сайта: https://m.ok.ru/group/55470078623762/topic/70799183323154

Яковлев В. В. Эволюция долговременной фортификации. М.: Воениздат, 1931 // Материалы сайта: https://www.universalinternetlibrary.ru/book/64151/chitat_knigu.shtml?ysclid=mj6yks8q6h328000858

Цит. по: Бей Е. В. Военный министр генерал В. А. Сухомлинов: жизнь и деятельность. М.: Квадрига, 2016. С. 198.

Бей Е. В. Военный министр генерал В. А. Сухомлинов. С. 152.

Макарычев А. С. Социал-демократия Кёнигсберга и Восточной Пруссии в годы Первой мировой войны // Материалы сайта: https://www.noo-journal.ru/vak/2021–3–28/article-0290/?ysclid=mjmitkpol2534626830

Марков И. Красный переворот в Кёнигсберге: как провалилась социалистическая революция в Восточной Пруссии // Материалы сайта: https://www.kaliningrad.kp.ru/daily/27067.4/4136152/

Юзеф Бек (1894–1944 гг.). К 1914 г. учился в Коммерческой академии в Вене. В 1918 г. работал на Украине на польскую разведку. В 1921 г. майор Бек состоял на службе во II отделе польского Генштаба (разведка). Имя его упоминалось в ноте Чичерина от 10 сентября 1921 г., адресованной польскому представителю в Москве Филипповичу: «Наше утверждение о том, что 2-й отдел польского генерального штаба давал организации Савинкова возможность посылать в Россию яд, основывается, между прочим, на документе за подписью майора генерального штаба Бека». В 1923 г. французский Генштаб установил, что сведения о вооруженных силах Франции, сообщаемые лишь представителям союзных армий, в том числе и польской, известны германскому штабу. А в 1924 г., по требованию маршала Фоша, военный атташе польского посольства в Париже полковник Бек вынужден был покинуть Францию. В начале 1932 г. полковник Бек был намечен польским правительством на пост посла в Париже, но французский МИД отклонил эту кандидатуру. Пилсудский в пику французам назначил Бека министром иностранных дел в Польше.

Райле О. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921–1945). М.: Центрполиграф, 2002. С. 97.

Материалы сайта: https://gl-lib.ru/regionalnaya-ekonomika/stanovlenie-i-razvitie-ekonomiki-kaliningradskogo-regiona/razvitie-ekonomiki-kaliningradskogo-regiona-do-vtoroj-mirovoj-vojny

Виноградов М. В., Кретинин Г. В. Восточная Пруссия под властью национал-социалистов // Материалы сайта: https://www.noo-journal.ru/nauka-obsestvo-oborona/2022–4–33/article-0329/?ysclid=mj887qtm8891965411

Материалы сайта: https://ivanskobey.livejournal.com/24130.html?ysclid=mipqc2qowo301893410

Соболев Д. А. Германско-российское общество воздушных сообщений «Дерулюфт» (к 100-летию со дня создания) // Материалы сайта: https://vietmag.org/s020596060016359–6–1/

Хазанов Д. Б. Немецкий след в истории отечественной авиации // Материалы сайта: https://military.wikireading.ru/8676?ysclid=mipnlcahb573752274

Гаузе Ф. Кёнигсберг в Пруссии. История одного европейского города // Материалы сайта: https://books-all.ru/read/337088-kenigsberg-v-prussii-istoriya-odnogo-evropeyskogo-goroda.html

Ляш О. Так пал Кёнигсберг. М.: 1991.

Война в Корее 1950–1953 гг. СПб., 2000.

Галицкий К. Н. В боях за Восточную Пруссию. М.: Наука, 1970. С. 385–386.

Григоренко П. Г. В подвале можно встретить только крыс… Нью-Йорк: Детинец, 1981.

Отделение ЦВМА. Ф. 96. Д. 20921. Л. 44–46.

Белобородов А. П. Всегда в бою. М.: Экономика, 1984. С. 328–329.

Белобородов А. П. Всегда в бою. С. 329–330.

Использованы материалы из книги: Боевые действия стрелковой дивизии / Под ред. К. В. Сычева и М. М. Малахова. М.: Воениздат, 1958.

Материалы сайта: tistchenko_rzns.zip

Белобородов А. П. Всегда в бою. С. 339–340.

Белобородов А. П. Всегда в бою. С. 341.

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. В шести томах / Под ред. П. Н. Проспелова. М.: Воениздат, 1963. Т. V. Победоносное окончание войны с фашистской Германией. Поражение империалистической Японии (1945 г.). С. 176.

Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Январь 1944 г. – декабрь 1945 г. / Ин-т славяноведения и балканистики АН СССР, Ин-т социалистических стран Польской АН; Отв. ред. И. А. Хренов, В. Т. Ковальский. М.: Наука, 1974. Т. 8. С. 284.

Архив внешней политики РФ. Ф. 06. Оп. 9. П. 43. Д. 640. Л. 34.

Костяшов Ю. В. Секретная история Калининградской области. Очерки 1945–1956 гг. Калининград: Терра Балтика, 2009.

В главе использованы материалы: Костяшов Ю. В. Секретная история Калининградской области. Очерки 1945–1956 гг. Калининград: Терра Балтика, 2009.

В соответствии с циркуляром обллита не допускались выступления у микрофона без предварительно одобренного цензурой текста. В фонде радиокомитета сохранилось 236 увесистых томов текстов радиопередач за 1947–1956 гг.

В других случаях назывались иные сроки сопротивления, максимальный из которых составлял четыреста лет.

Чего, например, стоил состоявшийся в октябре 1951 г. трёхдневный семинар для учителей истории 5–7-х классов, на котором изучалась такая животрепещущая для калининградцев тема, как «Об извращениях в освещении мюридизма и движения Шамиля» (ГАКО. Ф. 127. Oп. 1. Д. 6. Л. 8).

Скульптура тоже оказалась «некачественной». Речь шла, в частности, о композиции «Ленин и Сталин», приобретённой музеем в 1949 г. за 16 400 руб. (ГАКО. Ф. 289. Оп. 8. Д. 13. Л. 71).

В отчётах музея за 1951 г. глухо упоминается лишь о полутора тысячах необработанных палеонтологических образцов, извлеченных «из руин бывшего Геологического музея» (ГАКО. Ф. 289. Оп. 8. Д. 25. Л. 63). И через два года в приказе по областному отделу культурно-просветительской работы от 22 мая 1953 г. содержалось указание произвести научную обработку экспонатов по палеонтологии и геологии; их общее число на сей раз определялось цифрой около 10 тыс. единиц (ГАКО. Д. 29. Л. 99–100).

Разрешённый цензурой пояснительный текст к выставке «Памятники истории и культуры Калининградской области», подготовленной областным историко-художественным музеем в 1970 г. ГАКО.

Ими были – пропаганда очередной пятилетки, подготовка к годовщине Октября, изучение биографий Ленина и Сталина, пропаганда достижений советской науки, техники и культуры, организация досуга.

Костяшов Ю. В. От военных к гражданским. О передаче власти в Кёнигсбергской – Калининградской области в 1946 году // Материалы сайта: https://warlib.site/kostyashov/?ysclid=miomdi5ofs95255882

Костяшов Ю. В. От военных к гражданским. О передаче власти в Кёнигсбергской – Калининградской области в 1946 году // Материалы сайта: https://warlib.site/kostyashov/?ysclid=miomdi5ofs95255882

Костяшов Ю. В. От военных к гражданским. О передаче власти в Кёнигсбергской – Калининградской области в 1946 году // Материалы сайта: https://warlib.site/kostyashov/?ysclid=miomdi5ofs95255882

К сожалению, не удалось установить инициалы и должность Колесникова.

Костяшов Ю. В. Секретная история Калининградской области. Очерки 1945–1956 гг. Калининград: Терра Балтика, 2009. С. 177.

Адерихин А. Триста килограммов имущества и сухой паёк на 15 дней: как депортировали жителей бывшей Восточной Пруссии //Материалы сайта: https://klops.ru/news/2019–05–31/194212-trista-kilogrammov-imuschestva-i-suhoy-payok-na-15-dney-kak-deportirovali-zhiteley-byvshey-vostochnoy-prussii

Юрий Буйда о депортации немцев из Восточной Пруссии в 1947–1948 годах // Материалы сайта: https://www.kommersant.ru/doc/335976

Адерихин А. Триста килограммов имущества и сухой паёк на 15 дней: как депортировали жителей бывшей Восточной Пруссии //Материалы сайта: https://klops.ru/news/2019–05–31/194212-trista-kilogrammov-imuschestva-i-suhoy-payok-na-15-dney-kak-deportirovali-zhiteley-byvshey-vostochnoy-prussii

Сталинские депортации. 1928–1953 / Под общ. ред. акад. А. Н. Яковлева; Сост. Н. Л. Поболь, П. М. Полян. М.: МФД: Материк, 2005. С. 635–636.

Сталинские депортации. 1928–1953. С. 637.

Там же.

Сталинские депортации. 1928–1953. С. 639.

Восточная Пруссия глазами советских переселенцев: Первые годы Калининградской области в воспоминаниях и документах. СПб.: Бельведер, 2002.

В главе использованы материалы книги: Костяшов Ю. В. Секретная история Калининградской области. Очерки 1945–1956 гг. Калининград: Терра Балтика, 2009.

РГАСНИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1492. Л. 148.

Материалы сайта: https://vk.com/kaliningrad_region3991

Материалы сайта: https://www.alternativa-art.ru/kaliningradskaya-oblast-pereselentcy-istoriya-pervykh/2022–02–02/o-vosstanovlenii-poslevoennogo-goroda-iz-istorii-goroda-kalining?ysclid=mjssi9xajm696523234

Ржевский В. Хватит крутить загогулины // Материалы сайта: https://www.kaliningrad.kp.ru/daily/2171202.5/4314624/

Материалы сайта: https://strana39.ru/news/2025–04–30/355757-kakie-pervye-doma-postroili-v-kaliningrade-posle-voyny?ysclid=mjssep5t3u776056517

Использованы материалы: Митина Е. С. Восстановительный период в истории градостроительства в Калининградской области (1945 – середина 1950-х годов) // «Вестник Российского государственного университета им. Иммануила Канта» (серия «Гуманитарные науки», вып. 12, 2010) // Материалы сайта: https://cyberleninka.ru/article/n/vosstanovitelnyy-period-v-istorii-gradostroitelstva-v-kaliningradskoy-oblasti-1945-seredina-1950-h-godov

Ржевский В. «Хватит крутить загогулины»: 65 лет назад Калининград начали застраивать хрущёвками // Материалы сайта: https://www.kaliningrad.kp.ru/daily/2171202.5/4314624/

Амозов К. Форма бетона. Чем интересна советская архитектура Калининграда. Ч. 2: Модернизм // Материалы сайта: https://kgd.ru/spp/modernism/?ysclid=mjssk8qdh1340585977

Материалы сайта: https://dom.mail.ru/news/370866-shtoryi-i-shishki-podushki-i-girlyandyi-kak-sdelat-dom-po/?from=swap&swap=2

Материалы сайта: https://dom.mail.ru/news/370866-shtoryi-i-shishki-podushki-i-girlyandyi-kak-sdelat-dom-po/?from=swap&swap=2

Арбузов В. «Живой Кёнигсберг»: Как взрывали сердце // Материалы сайта: https://kgd.ru/news/livekenig/item/18519-zhivoj-kyonigsberg-specialnyj-proekt-kaliningradru-kak-vzryvali-serdce?ysclid=miripszg8q706076970

Кулаков В. И. История замка Кёнигсберг. Калининград: Живём, 2008.

Материалы сайта: https://dzen.ru/a/ZzRdd4hLUH_b0XhB?ysclid=mjwl3502ax982952445

Материалы сайта: https://www.newkaliningrad.ru/news/community/22609823-vzryvy-propagandista-kto-unichtozhal-i-kto-pytalsya-sokhranit-korolevskiy-zamok.html

Материалы сайта: https://dzen.ru/a/ZzRdd4hLUH_b0XhB?ysclid=mjwl3502ax982952445

Кулаков В. И. История замка Кёнигсберг. Калининград: Живём, 2008.

Материалы сайта: https://droband1975.livejournal.com/216732.html?ysclid=misf7a9lx2281416156

Ржевский В. Как в Калининграде устанавливали и сносили памятники вождям. Ни бронзовый Сталин, ни Ленин в центре города закрепиться не смогли // Материалы сайта: WWW.KALININGRAD.KP.RU: https://www.kaliningrad.kp.ru/daily/27494/4754504/

Материалы сайта: https://www.newkaliningrad.ru/news/others/7127-.html

Мощность двигателя 320 л. с., грузоподъёмность 9 тонн, максимальная скорость 65 км/ч, запас хода 1000 км.

Материалы сайта: https://ru.ruwiki.ru/wiki/%D0%9A%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D1%80%D0%B0%D0%B9%D0%BE%D0%BD

Материалы сайта: https://klops.ru/news/2022–10–05/259138-v-kaliningrade-takogo-eschyo-ne-bylo-kto-budet-uchitsya-v-filiale-rgisi-na-ostrove-i-kak-tuda-popast?ysclid=mjokwyayzy370943671

Герхард фон Глински и Петер Вёрстер. Кёнигсберг. Conigsberg – Kӧnigsberg – Калининград. Прошлое и современность // Материалы сайта: https://books-all.ru/read/336200-kenigsberg-conigsberg-k-nigsberg-kaliningrad-proshloe-i-sovremennost.html