Сегодня был особенный день, и не только потому, что православный праздник, я готовлюсь показать людям результаты своей работы. И публика будет более чем благодарная. Я повезу клубнику в церковь, детям прихожан.

Вчера мы её аккуратно собрали в лукошки килограмма по полтора. Получилось вроде немало для первого раза, аж восемь штук с хвостиком, хвостик мы съели с Вероникой и служанками.

Я срезала семь благоухающих красных роз. У них уже лопнули бутоны и появилась небольшая маслянистость лепестков, это напомнило мне, что я до сих пор не придумала механизм сбора масла напрямую из цветка. Всё откладывала в надежде, что идея придёт сама. Но по возвращении нужно будет серьёзно об этом подумать.

Варвара Александровна вчера с радостью согласилась поехать в церковь — Вербное же. Но утром возникла проблема с подъёмом старушки, отвыкла она рано вставать, к тому же забыла о вчерашнем решении, заверив, что на Пасху обязательно поедем.

Но я не могла ехать одна, мне нужно было прикрытие, поэтому растолкала тётку и оставила служанкам её одевать.

Меня порядком потряхивало от волнения, и я уже сама искала причину не поехать. Это желание усиливала Вероника, которая наотрез отказалась ехать в церковь. Копаться в очередных душевных тайнах помощницы, я не собиралась, но страх на лице видела, он очень чётко откликался в моих чувствах. Моя компаньонка полна подводных камней. Даже не буду пускаться в домыслы, всё может быть просто, а я навешу ей ярлык смертных грехов.

Клубника с цветами и веточками вербы была загружена в экипаж, и оставалось дождаться только Варвару Александровну.

Церковь находилась в соседнем имении, оно было значительно больше нашего, и деревня, та самая Лукьянова, отличалась зажиточностью. Самое странное, что хозяин не был дворянином, просто успешный хозяин.

Приход перетянул на себя всю округу и, по словам Нюры, там сегодня, может быть, как минимум пара сотен человек. Это радовало, был шанс затеряться.

Тётка вышла недовольная, зыркнула на меня и при помощи Гришки залезла в экипаж. Как только она уселась, я дала Прохору команду трогать.

Ночью был дождь и дорогу немного развезло, поэтому мы ехали тихо, но поспеть к началу службы должны, конюший заверил в этом.

Когда мы проехали поворот к лесу, я вздохнула. Я уже соскучилась по Ярославу.

Путь был довольно долгим, добирались почти час. То, что мы уже близко, стало понятно по количеству людей нарядно одетых и с букетиками вербы в руках.

Нас пропускали, люди просто отходили в стороны и кланялись, ну да, положено так, знать едет.

Видела я и знакомые лица, которые к поклону ещё и улыбку добавляли.

Подъехали к церкви мы как раз к моменту, когда по округе стал раздаваться праздничный колокольный звон, который подстегнул прихожан, и они ускорились.

Довольно большая церковь, деревянная, вокруг кованый забор, над входом какая-то икона.

Мы подъехали довольно близко. С Прохором помогли Варваре Александровне вылезти и, когда я вернулась в экипаж, поняла, что сама, даже с помощью конюшего клубнику не унесу. Лукошки довольно большие и если брать по два в руку, то ягода помнётся. Но он у меня сообразительный работник, уже подцепил пару парней и подвёл их к повозке.

Я дала им по два лукошка. Прохор глянул на это дело и подозвал девушку, которая как загипнотизированная смотрела на клубнику.

В общем, мне остались только цветы и тётка, которая уже куда-то намылилась. Она увидела знакомых и уже приветственно кланялась пожилой паре. Я подошла к ним и представилась. Шёпотом. Голос после вчерашнего события не до конца восстановился, хотя Нюра очень постаралась. Когда она дала какую-то настойку, очень вкусную между прочим, на меду, я глубоко задумалась, что хорошо бы и её рецепты взять в оборот, ведь они реально волшебные.

Обменялись любезностями и пошли в храм.

Когда подошли к просящим милостыню, Варвара Александровна повернулась ко мне, требовательно протянула руку и поманила пальцами, мол, денег дай. Я предвидела это, поэтому озаботилась мелочью. Собирала её буквально по всему дому, я не знала, сколько здесь будет людей.

Пять человек. Тётка переходила между ними, и я протягивала ей нужную сумму. Решила не мелочиться, дала каждому по рублю.

Заметила, что я привлекала очень много внимания и не только потому, что баронесса, но и потому что новый человек. Ещё казалось, что меня знают всё, в простых кругах слава обо мне ползёт, и судя по взглядам, положительная.

Варвара Александровна шествовала, опираясь на трость, я плелась за ней, источая клубнично-розовый аромат, который и на улице ощущался. Когда розы распустятся в оранжереи, запах расползётся во все стороны, и моё поместье можно будет легко по нему найти. Эта мысль вызвала улыбку.

Тётя сразу пошла куда-то вглубь и встала буквально у самого алтаря. Я спохватилась, что забыла отдать розы и, пробираясь через толпу, пошла искать стол, куда поставили мою клубнику. Там уже собралась детвора, и какая-то женщина тихо их отгоняла. Но буквально перед моим носом вынырнула крепкая старушка небольшого роста и стала раздавать распоряжения. Потом резко повернулась ко мне и, поведя носом, улыбнулась.

— С праздником, сударыня! Вы, наверное, Екатерина Фёдоровна? Ой, какая красота, благоухание! Спасибо за клубнику, во славу Божью! — буквально пропела женщина и чуть поклонилась. Это не старушка, просто смутили глубокие морщины в уголках глаз. Или она любит улыбаться, или часто щурится. — Меня Мария зовут, я жена настоятеля, отца Анатолия.

— С праздником! Простите, голос сорвала, — шёпотом ответила я, показывая на горло, и передала розы. Женщина кивнула и взяла цветы. — Они масленичные, так что не пугайтесь, когда откроются бутоны, может масло течь, — на всякий случай предупредила.

— Ох, благоухание! Сейчас найдём куда поставить. Выздоравливайте, Екатерина Фёдоровна! — матушка ушла, а я направилась к тётке.

Варвары Александровны я не обнаружила и испугалась. Куда моя полоумная тётка свинтила? Увидела её стоящей в какой-то очереди, с облегчением выдохнула и направилась к ней.

Когда подошла и подала ей локоть, чтобы она взялась, поняла, что она стоит на исповедь. Ноги стали вытными, и я почувствовала, как кровь отхлынула от лица и независимо от моего желания потекли слёзы.

Очередь проходила быстро, а я искала способ, как уйти.

Сейчас отправлю тётю и отойду, — настраивала я себя.

Когда очередная прихожанка отошла от батюшки, родственница отпустила мою руку и пошла твёрдой походкой. Я же повернулась к очереди сзади и поняла, что не могу уйти, меня не поймут. Женщины за мной поклонились, а в глазах было столько радости, что я опять не смогла сдержать слёзы.

Варвара Александровна ушла, а я не могла сделать и шага, но отец Анатолий ждал, и я на негнущихся ногах подошла, затапливая платье слезами.

— Как зовут?

— Екатерина.

Священник указал на крест и Евангелие, лежавшие на специальной подставке, укрытой зелёной тканью; я, перекрестившись, поцеловала их и нагнулась, как это делали другие. Слёзы давили меня, я не могла молвить и слова. Отец Анатолий накрыл меня частью своего облачения, перекрестив что-то сказал и убрал.

— К причастию готовилась?

Врать я не собиралась, поэтому, продолжая реветь, помотала головой.

— Вижу твоё искреннее покаяние — приступай со страхом Божиим и верою.

Неожиданно я почувствовала, что слёзы высохли и стало так хорошо, что я улыбнулась и, получив благословение, отошла.

Всю службу улыбка не сходила у меня с лица, я не верила, что меня простили, вот так просто, не требуя слов. Слёзы текли, но это были слёзы радости.

После службы Варвару Александровну пришлось вести под руку. Она стояла солдатиком всю службу, а когда мы направились на выход, силы покинули её. Пока мы шли, мне от многих пришлось выслушать благодарность за возрождённый родник, были и мои деревенские, которые тоже хотели поздравить меня с праздником.

У самого экипажа, когда мы уже загрузили уставшую тётку, ко мне подошёл Сергей Игнатьевич Афанасьев. Тоже поздравил с праздником и напомнил о нашей договорённости по поводу обработке телят.

Честно сказать, я вздохнула с облегчением и назначила на вторник после обеда, утро у меня сейчас всегда занято.

Обратно ехали тихо, потому что родственница уснула, примостила её голову себе на плечо и всю дорогу придерживала.

От пережитого напряжения я тоже вымоталась и несмотря на то, что не ела с утра, сразу пошла в опочивальню.

Не знаю, сколько я спала, но проснулась от голода, желудок свело.

Спустилась на кухню, меня немного пошатывало от слабости, ведь последний раз я ела на ужин и то, что-то постное, так тётка распорядилась, хотя пост не я ни она не держали. Я даже не задумывалась, а она забывала.

Нюра не стала отправлять меня в столовую, усадила за стол на кухне и быстро начала накрывать. Рагу, кусок варёной курицы, пирожки, пучок зелени, кружка кваса. Я не дождалась, пока она всё выставит, и сразу начала есть.

Кухарка села напротив, и стала смотреть на меня странным взглядом, словно выискивая что-то.

— Что случилось? — прошептала я.

— Вчера на озере слышали песню. Несколько человек говорили, что женщина пела, казалось, голос шёл от самого озера. Потом запело и само озеро, вода забурлила. Зверьё странно себя вело, шло к воде, и рыба выскакивала, словно плясала, — я слышала и качала головой. Вот же напридумывают. И слухи уже не остановить. — Это вы пели?

— Да, я пела, но никто не шёл к воде, и рыба не плясала, я бы заметила, — ну да, Луна как стояла морда к морде с Зевсом, так и продолжали миловаться. — И вообще, лучше никому не говори, что это я.

— Так больше некому, так все говорят, Екатерина Фёдоровна — наша благодетельница, озеру пела!

— Что ещё говорят?

— Благодарят, что детей порадовали клубникой. А в храме какое благоухание от роз, что уходить не хотелось.

— Сорви и поставь у себя в комнате, — я хмыкнула.

— Я лучше потом чай с лепестками сделаю, — улыбнулась Нюра.

Пришла известность откуда не ждали. Вот это я поорала песенку для своего любимого… Анализируя вчерашнее происшествие, было немного страшно. Это сколько энергии я через себя провела, чтобы огромное озеро запело. Да, я помнила, что сказал Ярослав, у него мурашки побежали и уши заложило. Какова природа этого звука? Хотя не исключено, что это энергетическая волна его произвела и мой голос просто наложился.

Ладно, вряд ли я узнаю точно, поэтому нечего голову ломать.

Спросила про состояние Варвары Александровны. Тётка в отличие от меня после храма хорошо поела, немного поспала и уже проснулась. Сидит, книжку читает у себя.

Вот и отлично, а то я испугалась, что поплохеет старушке.

Утром я поняла, что все домочадцы знают о моём пении на озере. Не факт, что Нюра разболтала, но могли просто сопоставить сорвавшийся голос и странное пение в лесу. Улыбались все, даже Гришка, который вечно ходил смурной.

Странное дело, но и Прохор сегодня не смотрел на меня с упрёком, теперь мои отлучки были оправданы в его глазах. Не удивлюсь, что он и версию с ухажёром исключил. А это было бы отлично, а то смотрит на меня как на преступницу.

Взяв своего рыжего защитника, поехала на озеро. Свернула раньше, поехала тем путём, которым разок ездила. Было чувство, что могу на кого-то натолкнуться, ведь после этих слухов появиться ещё одна волна любопытных.

Ярослав меня уже ждал, я, пустив свою паутину вперёд ощупала своего любимого. Сегодня он стоял спокойно. Оживился, когда я подходила и, как только я вышла из кустов, он схватил меня в объятия.

— Я тебя словно вечность не видел, солнышко моё!

— Ну да, я пока не птичка, — прохрипела со смешком.

— И не нужно, я уже боюсь твоего пения. Я не переживу, если с тобой что-нибудь произойдёт, — я чуть не утонула в его глазах, полных любви. — Слышала, что говорят? — парень ухмыльнулся.

— И до тебя дошли слухи? — я хмыкнула. — Нагородили небылиц про поющее озеро и пляшущую рыбу.

— И вода светилась и кипела, — Ярослав рассмеялся. — Как вечером приехал, так в доме наслушался. Родители в Саратове до Пасхи остались… Я просто сбежал вчера после обеда.

— А если будут вопросы?

— Не будут, я не маленький мальчик. Я кувшинки привёз, десять корней накопали. Потом ещё привезу, — парень указал на Зевса, возле которого лежали два мокрых мешка.

— Да хватит. Всё равно придётся долго ждать разрастания, я не могу вмешиваться в дикую природу и менять виды под свои желания. Так что посажу здесь несколько корней и в месте впадения ручья от родника в озеро. Спасибо, любимый, — я сама поцеловала парня.

Ярослав задумался, глядя на меня.

— Мне хочется понять твой дар, ведь я практически ничего о нём не знаю. Только то, что мы проходили в университете, да из общения с нашим садовником-управителем. Но практически ничего общего не нахожу.

— Рассказывать слишком много, я тебе лучше завтра записи моей деятельности привезу. У меня гениальная помощница, которая прекрасно всё записывает. Только не проси сделать копию, а то она меня придушит, — я тихо рассмеялась. Ну да, ей для Льва Яковлевича ещё делать, бедная моя девочка.

— Хорошо, наберусь терпения. А сейчас давай здесь посадим кувшинки, — Ярик начал снимать сапоги.

— Ты сам решил сажать? — была удивлена.

— Конечно. Не тебе же в холодную воду лезть. Хотя я бы не отказался ещё раз мою русалочку вытащить, приятная была ноша, — Ярослав застыл с сапогом в руке, взгляд стал с поволокой. Он прикрыл глаза и помотал головой. — Дай Бог мне терпения! Как же мне хочется назвать тебя женой!

Очень надеялась, что парень не путает страсть обладания с любовью. Ведь то, что он нежен со мной, ни о чём не говорит. Может, его запретный плод возбуждает и моя таинственность. Мы, по сути, общаемся в своём закрытом мирке, и когда выйдем в свет, сможет ли он противостоять давлению общества?

Но не буду заглядывать в будущее. Жизнь — непредсказуемая штука. Знаю одно, иллюзий о дальнейших событиях я не должна испытывать. Нужно готовиться к худшему сценарию. Не хотелось думать о таком, глядя на светящиеся глаза Ярика, но я реалистка.

Парень снял обувь, закатал брюки и взялся за мешок.

— Чёрт! Прости… лопаты нет.

Я хмыкнула и пошла к Луне, вернулась со своей лопаткой.

— Ух, какая запасливая.

— Нам, друидам, положено, — я улыбнулась.

— Друидам? — удивление в голосе. — Это же что-то из сказок?

— Сказки не рождаются на ровном месте. И такое название больше отражает сущность моего дара. Я друид, а не управитель! — захотелось ввести новое название.

— Хорошо, госпожа друид, приказывайте своему верному рабу, — он пощупал воду ногой. — Уже прогреваться начала.

— Это у берега, — я подошла и глянула на воду, которая сегодня особенно ярко отражала утреннее небо.

Присев на корточки, я поняла причину такой зеркальности, озеро стало чище, прозрачней, словно взвесь осела.

— Что не так? — Ярик сел рядом.

Я засунула руку в воду и поболтала ей. Выходит, я волной энергии оздоровила озеро?

— Вода как родниковая, чистая, — парень сам ответил на свой вопрос и в шоке посмотрел на меня. — Ты кто, дорогая моя?

— Друид, я же сказала.

— А теперь расскажи, что произошло, как можно проще, чтобы и до тупого дошло.

И я рассказала свою версию. Про источник, который пока не восстановился, и вряд ли в полной мере будет таким сильным, ведь он теперь поменял плоскость, и энергия идёт прямо в озеро. Я увидела изменившийся угол. Про волну, которая ушла через меня и накрыла озеро, наверное, она и родила тот звук.

— Скорей всего я как-то уничтожила заразу в озере, и оно быстро начало выздоравливать.

— Во всём… — Ярик не задавал вопрос, он, видно, пытался понять. — Не делай так больше, ты могла погибнуть! — опять о своём.

— Знаю я, хватит об этом. Я вообще не хочу, чтобы меня связывали с этим событием. Это для деревенских — чудо, а для людей науки может послужить сигналом разобраться в случившемся.

— Не поверят, будь уверена, — парень хмыкнул. — Даже я, наблюдавший своими глазами не верю. Хотя скорей не понимаю, как можно оперировать таким объёмом энергии? Если стихийник постигнет такую возможность, то он может уничтожить целую армию в одиночку.

— Вам повезло, что я мастер по растениям и зверушкам, — я нервно хохотнула.

— Нужно придумать версию возникновения того звука, чтобы была понятна научным деятелям, и внедрить её, пока они не добрались до тебя. Может, совсем интереса не возникнет.

Я улыбнулась Ярику, наконец-то он начал думать масштабно.

— Да, согласна, нужно придумать. А проще приплести наш родник. Мы же очищали его, значит, есть вероятность, что под землёй могли произойти сдвижки, которые и издали этот звук, а он невероятным образом слились с моим пением.

— Умничка! — парень поцеловал меня. — Какая у меня умная невеста, сам себе завидую, — хохотнул и предложил продолжить дело с кувшинками.

Сегодня я сильно задержалась с парнем, он не хотел меня отпускать. Быстро посадили четыре корня растений и долго болтали, по большей степени о моей работе. Ярик всерьёз решил углубиться в её изучение, мотивируя тем, что это может пригодиться в беседе с отцом.

Уйти получилось, только сославшись на голод. Да, что-то я со вчерашнего дня ем за двоих, видно, и себя истощила.

После обеда я забурилась в оранжерею, нужно было придумать системы стока для масла, ведь на бутонах уже кое-где стали появляться мелкие капельки. Пока они напоминали скорей налёт, но в ближайшее время масло начнёт скапливаться и потечёт. А это недопустимо, это мои деньги, надеюсь, большие в перспективе.

За обдумыванием меня и застал Степан Иванович.

— Здравия желаю, Екатерина Фёдоровна! — поклонился староста.

— Добрый день! И вам здоровья и процветание, уважаемый! — я улыбнулась.

— С Божьей помощью и вашим содействием, барыня! — он ещё ниже поклонился. — Я насчёт лавки пришёл.

Я напряглась, был страх, что пойдёт что-то не так.

— Нам ещё два дня надобно…

— Да терпит, хоть до пятницы можете работать, главное, чтобы соседи не возмущались, — торги начались, а мы тут со своим ремонтом.

— Снаружи мы сегодня всё доделаем, внутри ещё работы много.

Даже не стала спрашивать, что там. Процессу мой интерес не поможет, только могу повернуть не туда, уверена, сделают в лучшем виде.

А вот по нынешнему делу спрошу.

— Вы, Степан Иванович, очень кстати появились. Вот как мастер подскажете, как можно собрать масло с цветка, желательно не повреждая растения, — я понимала, что, возможно, придётся пожертвовать длительностью выработки, ведь при повреждении цветка он быстро начнёт погибать даже на стимуляторах.

Староста нагнулся над розовым кустом и потрогал бутон.

— Жидкое будет?

— Вот этого не знаю. Но сомневаюсь, скорее густое.

— И нагнуть сильно не получится… — рассуждал мужчина. — Придётся на каждый бутон… — он стал отгибать чашелистики, водить пальцем вокруг лепестков, кивать своим мыслям. Потом отмерил рукой высоту куста. — Дома покумекаю, но уже есть мысли.

— Вы мой золотой человек.

На голоса опять прибежал Флинт, стал тереться о юбку.

— Ох, озорник, подрос как. Повезло ему, остальные так заморышами и остались, — хмыкнул Степан Иванович, а у меня почему-то появилось чувство вины, словно я часть семьи вывела в свет, а остальных оставила в трущобах. Но если подумать, то всех не спасёшь, мамаша ещё нарожает, не могу же я их всех модифицировать. Хотя если появится спрос, то можно.

В дверях оранжереи появилась Даша с визиткой в руке, я всегда нервничала от визитов, особенно новых личностей. Но, взглянув на надпись, улыбнулась: Лев Яковлевич пожаловал. Я поторопилась его встретить.

Экипаж стоял во дворе, значит, не проездом, поговорить хочет.

— Добрый день, Екатерина Фёдоровна!

— Здравия желаю, Лев Яковлевич! — поздоровалась не совсем привычно. Хотела повысить ему настроение, я же не в курсе, с чем он пожаловал. Но получилось обратное, он напрягся. Не учла, что хриплю. — Голос немного сорвала, — пояснила.

— Значит, всё, что говорят, правда, это вы пели на озере?

— Сомневаюсь, что всё, что наговорили, вообще могло произойти. Давайте я лучше расскажу свою версию, — я указала рукой на дверь дома.

— Я, конечно, приехал по другому поводу, но будет очень интересно послушать. А то такого наговорили, что в голове не укладывается.

Мы зашли в дом, приказала Нюре подать нам чай в малую гостиную и сообщить Веронике, чтобы как сможет, подошла к нам с бумагами для графа. Мои слова значили, что я жду её минут через двадцать.

Мы удобно расположились, и в ожидании чая я начала рассказывать ту версию, что сочинили с Ярославом, но исключая его присутствие, ведь этот мужчина вполне мог быть его отцом. То, что мой ангел может быть графом, я предполагала.

— … Конечно, я чуть не потеряла сознание, но бурление я бы заметила. Хотя, возможно, где-то действительно произошёл буйный выброс воды из озёрных родников, ведь гул я действительно слышала, но к моему голосу приписанное действо никак не относится. Это просто безумная версия.

— Простите, Екатерина Фёдоровна, но я слабо верю в совпадение. Вы что-то намеренно не договариваете. Даже не применяя дар, я это слышу. Простите моё любопытство, но для меня важно знать правду.

— Хорошо, — понимала, что он не отстанет. — Там, на озере, есть источник силы, и я не хочу, чтобы о нём кто-то знал. Во время пения получилось к нему подсоединиться, и через меня в озеро ушёл поток. Пошла энергетическая волна, которая и усилила мой голос.

— Источник… под землёй, — Лев Яковлевич потёр лоб. В этот раз у него не возникло подозрений в лукавстве. — Вы где-то ещё чувствуете выходы энергии.

— Много где, но они очень слабые, — я понимала, что с этой темы мне уже не слезть.

Граф пристально на меня посмотрел, что-то обдумывая.

— Вы, наверное, не знаете такую информацию, но чувствовать источники силы может не каждый магистр. Про себя промолчу, потому что мне не известно об источниках Разума.

— Возможно, потому, что они находятся в людях? — я хмыкнула.

— Да, есть такая версия, но ничем не подтверждённая. И не следует о ней рассуждать с кем-либо.

Мне стало смешно. Как они боятся показать свои слабости, а верней паразитическую природу своего дара. Ведь это дар королей, что скажет общественность, когда поймёт, что они способны тянуть из людей энергию и, по сути, энергетические вампиры. Не удержалась и саркастически хмыкнула.

Пришла Нюра и принесла нам ароматный чай. Выставила всё на столик и поклонившись, ушла. Я взялась разливать напиток.

— Ваш чай — просто чудо, — Лев Яковлевич втянул воздух.

— Это изменённый лавр. Скоро подрастут ещё несколько вариаций с лимоном и клубникой, — похвасталась я.

— А можно купить у вас пару растений? А лучше готовый чай, там же сбор трав.

— Хорошо, а распоряжусь упаковать вам угощение. Как раз и клубника подоспела. У вас же есть время обождать, пока соберут?

— Конечно, есть? У вашей усадьбы аромат на всю округу, — граф оживился.

— Это мои масленичные розы начинают раскрываться. Скоро приступлю к сбору масла, правда пока не знаю куда его… — я намеренно пожаловалась, вдруг и в этом деле Лев Яковлевич подсобит.

— А какие желания?

— Пока затрудняюсь. Но обдумываю создание духов и другой ароматной парфюмированной продукции. Понимаю, что это фантазии, но нужно ставить самые высокие цели, — я улыбнулась.

— Вы правы. С целями проще двигаться вперёд. Простите, пожалуюсь немного, но ваше бы стремление моему сыну, — граф рассмеялся. — Никак себя не может найти…

Эти слова так напоминали Ярослава, что я не смогла воспринять слова гостя как шутку.

— Вам нездоровится, Екатерина Фёдоровна?

— Головокружения после того события. Всё уже прошло, — я взяла себя в руки и улыбнулась.

— Поберегли бы вы себя, дорогуша! Вы буквально истязаете себя.

— К сожалению, не могу остановиться, — теперь я хрипло рассмеялась. — Возможности дара настолько захватывающие, что я хочу открывать всё новые и новые грани.

— Вот меня и смущают эти ваши грани.

— Что не так? — я сделала испуганное лицо, очень надеялась, что он не применяет дар на мне. Помня того профессора в поезде, надеялась, что почувствую, когда это произойдёт.

— Мне иногда закрадывается безумная мысль, что вы не управитель.

Захотелось улыбнуться от радости, что не понадобились танцы с бубном, и он сам сказал то, что я ожидала.

Честно сказать, когда я проанализировала свой дар, после происшествия на озере, верней увидя результат, то у меня тоже закралась такая мысль. Но всё же есть одно «но»: я начала своё развитие с другой ступени, до которой не дают добраться другим носителям моего дара. Просто нет обучающей базы, и каждый развивается, как Бог даст, в меру возможностей и обстоятельств. И когда Лев Яковлевич начал разговор, решила попытаться пропихнуть эту идею.

Выходит, он уже думал об этом, раз так быстро поймался.

— А кто? Зачем вы это говорите? — моей реакции позавидовали бы театральные актёры. Я постаралась вложить в неё всю бурю эмоций, и главная была — страх. Я даже отрицательно замотала головой, типа я не желаю принимать его слова.

— Не волнуйтесь так, сударыня, я не хочу вешать ярлыки, вам и так досталось, — я видела, что граф хочет меня утешить и даже сделал попытку встать. Но видно, в итоге подумал, что будет неуместно и сел.

В этот момент в дверях появилась Вероника с папкой в руках. Посмотрела на меня с беспокойством, а вот на графа перевела уже возмущённый взгляд.

— А вот и ваша копия записей, — я вернула себе обладание, а для графа изобразила натужную улыбку для правдоподобности состояния. Он тоже сдержанно улыбнулся и поднявшись принял документы.

— Спасибо, Вероника Рудольфовна! С разрешения Екатерины Фёдоровны я оплачу вашу работу, — он достал кошель и передал его девушке, она возмущённо на меня посмотрела. Это была, конечно, подстава, ведь разговора не было о деньгах, но я одобрила этот шаг, поэтому кивнула.

Лев Яковлевич зарылся в бумаги.

— У вас такой красивый почерк, — он жестом пригласил мою помощницу присоединиться к нам. — Жаль, Екатерина Фёдоровна не позволит вас переманить, — он тихо рассмеялся.

— Перед вами уже очередь, граф. И я своё сокровище никому не отдам! — сказала наигранно грозно.

— Я бы тоже не отдал, — в словах не было сексуального контекста, но они прозвучали слишком тепло, и Вероника покрылась пятнами, я заметила, что она хочет уйти.

У неё явно были проблемы с мужиками.

— Можешь идти, — разрешила я, компаньонка подскочила и поклонившись, ушла.

— Хорошая девушка и профессионал. Я, конечно, не совсем одобряю, да и не понимаю, почему женщины стремятся делать карьеру. Но одно хочу признать, вы более усидчивей, чем мужчины, и приспособлены для кропотливой работы, да и почерк красивее… Спасибо, — Лев Яковлевич с сожалением отложил папку. — Дома углублюсь в столь интересные труды.

Граф замолчал и глубоко задумался.

— Екатерина Фёдоровна, вы согласитесь пройти более глубокое освидетельствование дара? В этом нет ничего страшного, просто проверят спектр другим прибором. Бывают случаи, что у магов высших ступеней появляются отклонения к другим дарам. Допустим, маг воздуха начинает проявлять способности к воде или огню.

— Скажите честно, чем мне это грозит? — я и жаждала этого исследования, и боялась. Просто не было желания лезть в эту сферу. Но если посмотреть с позиции моего положения, если признают, что у меня смесь даров, то есть шанс легализоваться невестой Ярослава.

— Плохого точно ничего не будет. Вы очень одарённый маг, и я хочу найти способ возвысить вас.

О как! Интересно, если он реально отец Ярика, как он заговорит, когда узнает о нас?

— Спасибо! — решила подыграть, стала мять юбку и сделала озабоченное лицо. — Вы столько для меня делаете. Я рада, что встретила вас там на базаре.

— Давайте перейдём к причине моего визита, он как раз тесно сплетается с этим моим желанием. Вам нужно выйти в свет и как можно быстрее. Восемнадцатого июня в Саратове состоится Губернаторский бал…

Я слушала и понимала, что холодеют руки. Ярослав очень не хотел, чтобы я ехала с графом, да и я тоже, а тут такая подстава!

— Вы отправитесь со мной.

— В каком качестве⁈ — я сыграла крайнее возмущение, словно покусились на мою честь, аж ноздри вздулись.

— Успокойтесь, сударыня! Простите, я неточно выразился, вы отправитесь в свите моей жены, Анастасии Сергеевны. Вы включены в списки, и приглашение на ваше имя уже получено. На следующей неделе вы записаны к модистке.

Быстро они за меня всё устроили.

— Спасибо, конечно, очень неожиданно, — я всё ещё выражала недовольство. — Отказаться я не могу? — сказала просто чтобы выразить своё отношение к происходящему, а играть плохое настроение не нужно было.

— Не стоит. Поймите, так нужно прежде всего для вас! Вам необходимо выбрать для себя достойного мужчину, а там соберутся все дома со своими отпрысками, из Саратовской и не только губернии.

Я не удержалась и громко рассмеялась, получилось какое-то карканье.

— Вы хотите моего унижения? Когда все узнают о моём даре, то отпрыски разбегутся как тараканы и, знаете, кто останется? Ублюдки, которые уготовили мне роль содержанки! — не знаю, что на меня нашло, но я практически призналась, что такое предложение поступало и слёзы не заставили себя ждать.

— Простите, что затронул столь больную для вас тему. Я не допущу такого! — Лев Яковлевич был возмущён, а я, несмотря на неприятные воспоминания, внутри ликовала. У меня теперь есть сильный союзник, и не удивлюсь, что он вступится за меня, если я пожалуюсь на домогательства Александра Константиновича.

Проводив графа, я тихо улыбалась. Да, меня пугала неизвестность, я не в курсе, что мне принесёт исследование моего дара, да и поездка на бал может принести много сюрпризов.

Стоит ли сообщать Ярославу с кем я еду на бал или пусть потом узнает? Скорее всего, он спросит ближе к поездке, и я скажу, что просто утаила? Не хочу начинать отношения с лукавства. Скажу, как есть заодно посмотрю на реакцию.

Вот будет хохма, если мне представят его как бездельника-сына, — я грустно ухмыльнулась. Хотя для меня это было бы подарком. Может, Лев Яковлевич и хочет познакомить меня со своим сыном и посмотреть на реакцию, а потом уже разговаривать.

Опять похолодели руки. Ведь если он не папаша моего любимого, то я могу оказаться в засаде. Не исключено, что я могу понравиться мужчине и ему будет тоже всё равно на мой дар.

Так, хватит паниковать, Екатерина Фёдоровна! Как говорит моя новая мамаша, «всегда можно подумать!» Так что, подумаю, пока отец Ярослава не созреет.

Утром ехала на озеро со страхом и надеждой. Мне почему-то хотелось, чтобы Лев Яковлевич оказался отцом Ярика. Не знаю, насколько это упростило бы нашу жизнь, но граф явно ко мне лоялен. Хотя это может касаться меня как обиженной судьбой девушки, а когда дело коснётся лично его семьи, я стану носительницей презренного дара, которым никто не захочет пятнать свою семью.

Но есть то, что немного не сходится. Граф, как я поняла, живёт в Петровске… Но Ярослав говорил, что они приезжают в поместье дяди из Саратова. Так может, Лев Яковлевич — дядя?

Зачем я вообще об этом думаю? — я аж зарычала. Котёнок тоже начал тихо рычать и, встав на четыре лапы заозирался.

— Всё хорошо, защитник мой, — погладила детектор своего настроения.

Когда я пришла на свою полянку, Ярослава не было. Я уже начала волноваться, но решила подождать немного.

Потом увидела, что нет мешка с остатками кувшинок, который мы оставили в воде, и вообще запаниковала, но уже по поводу того, что кто-то сюда набрёл. Потом пришло понимание, что очень странно красть растения…

Мои терзания прервал появившийся Ярик. Бросил повод от коня и заключил меня в объятия.

— Доброе утро, ангел мой, — парень поцеловал меня.

— Что-то новенькое.

— Тебе всё подходит, вот и не могу определиться.

Ярослав отпустил меня, и я увидела, что у него одежда слегка мокрая, особенно рукава. Сквозь пиджак проступали влажные полосы, словно внизу были мокрые рукава рубашки.

— Я кувшинки у устья ручья посадил. Ещё привёз и решил не обременять тебя поиском работника, — улыбнулся парень. Кто-кто, а он точно не бездельник.

— Спасибо, любимый.

Мы, как всегда, разговорились. Я отдала ему записи, он обещал их вернуть через пару дней и даже не стал заглядывать.

— Ты какая-то грустная сегодня. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Хорошо. Лев Яковлевич приезжал, — я следила за реакцией Ярослава, он сжал губы. — Он поставил меня в известность, что я еду на бал в свите его жены. Отказаться я не могла.

— Откажешь ему… хм… — Ярик ухмыльнулся. — Ладно, может, и к лучшему. Не расстраивайся так, всё хорошо, — он опять меня обнял.

Из нашего разговора я точно поняла, что с графом они не в родственных связях, по крайней мере, не близких.

— Ты ещё что-то хочешь мне сказать? — парень был без настроения, но внимательно за мной следил.

— Граф предложил провести исследование моего дара, он усомнился, что я Управитель.

— Так это же отлично! — оживился Ярослав и сразу повеселел. — Если докажут, что у тебя другой дар, то это сильно упростит наше дело, — парень опять полез ко мне с поцелуями, словно эта тема его возбудила. Скорей всего мой сладострастный красавчик почувствовал, что стал на шаг ближе к постели со мной.

Но вот что меня беспокоило. Если не удастся доказать им, что у меня другой дар, то в дальнейшем уже ничего не смогу изменить и останусь просто сильным Управителем. И тогда придётся как-то выезжать на своих способностях. Построить престижное дело, завоевать мир своими запахами… Чем больше я об этом думала, тем больше унывала, это будет долгий путь.

Имение Афанасьевых по расстоянию чуть ближе церкви, но немного в другой стороне. Поехала я на собственном экипаже. Сергей Игнатьевич настаивал на своих услугах, но я отказалась. Прохор прекрасно знал дорогу, потому что не раз отвозил туда тётку.

Я ехала и смотрела на свои поля, на которых уже хорошо виднелись дорожки посаженых растений и не просто виднелись, порядком подросли. Уже не терпелось увидеть результат своей деятельности в виде огромного урожая.

Точные границы своих земель я не знала, потому что не объезжала, некогда мне. Но то, что мы заехали на чужую территорию, поняла даже без пограничного столба. Началось другое поле, где не так буйно росли всходы. А следом показалось пастбище с большим стадом коров.

Дом Афанасьевых не уступал размерами нашему, но был явно в лучшем состоянии. Пообещала себе заняться и этим делом. Дом — это лицо успешного человека, так что придётся выделять деньги из своих заработанных, убеждать отца в необходимости это делать, нет ни времени, ни желания.

Нас уже ждали, судя по открытым воротам и насколько с нетерпением я видела по выстроившимся слугам во дворе, как для самых дорогих гостей. Там стояли и хозяева.

Я приехала одна, достали меня эти условности, Веронике работать нужно, а не разъезжать со мной.

Сергей Игнатьевич помог мне выбраться из экипажа и пригласил в дом. Не знаю, насколько это было удобно, но я сюда не чаёвничать явилась, поэтому отказалась.

— Давайте в начале дела. Оговорим всё в процессе.

Хозяин кивнул, и его вполне обрадовало моё решение, он тоже жаждал приступить.

Телят разместили в дальнем загоне, возможно, намерено, чтобы я посмотрела на другую скотину. Прошлась по коровнику с улыбкой, чтобы не обидеть хозяина. Ну что я могу сказать, коровы как коровы.

Малыши сильно отличались от моих, потому что значительно меньше. Но окраска красивая, золотистая, видно порода.

— Пожелания какие будут? — обратилась к делегации. Здесь были не только хозяева, но и ещё два работника.

Слово опять взял Сергей Игнатьевич, хотя и Дмитрий вставлял свои соображения. Ничего особенного не сказали, практически описали моего Геракла.

При моём появлении в загоне телята забеспокоились и забились в угол. Выделив первого, именно бычка, я взяла его под контроль, и он сам подошёл ко мне, смирно встав напротив. Выпендриваться, так на полную.

Я не просто так устроила показательные выступления, мне нужно, чтобы слухи поползли и ко мне начали обращаться другие производители скота.

Нужно будет предупредить, чтобы не распространялись о цене. Ведь со следующих клиентов я возьму в два раза больше. Наглеть так всерьёз. Мне империю строить, а для этого нужно много денег.

Глядя на замершего милашку, я стала рассматривать строение тела. Ведь несмотря на пожелание, оно должно быть сбалансировано.

Шея была довольно длинная, так что есть возможность посильней разнести переднюю часть и не будет смотреться уродливо. Сделаю из него бодибилдера. Коснулась лба и начала воспроизводить картинку, которую представила.

С самочками будет сложнее. Ведь мне нужно учесть, что они всё же девочки, но одновременно заложить информацию о потомстве в виде мужских особей. В итоге должна получиться одна порода, а не как у меня, эксперимент чистой воды.

Задумалась об исследовании моего дара. Не напугают ли деятелей науки мои способности и как я буду с ними общаться? Это Лев Яковлевич проявляет поверхностный интерес, а профессора захотят вывернуть мой дар наизнанку, докопаться до истины. А ещё могут возникнуть вопросы о моих знаниях, вряд ли они примут версию, что я делаю всё по наитию. Хотя нужно продумать эту стратегию.

Поняла, что отвлеклась от дела.

Так, вначале зарабатывание денег, а остальное дома обдумаю. Пришлось на каждого телёнка тратить минуть по двадцать, чтобы хоть как-то оправдать деньги. За час тысячу рублей, это очень круто. Конечно, нужно брать в расчёт и дорогу. Но как кто-то сказал, «Вы платите не за десять минут моей работы, а за годы обучения и практики!» А в данном случае ещё и за сам дар. Найдите дешевле, как говорится. Фраза развеселила.

Закончив с последним телёнком, я показательно отряхнула руки и направилась на выход из загона.

Братья — хозяева смотрели удовлетворённо, Полина Егоровна недовольно, а работники с сомнением.

Ладно, посмотрим на вас, когда увидите результат, в нём я была уверена.

— Екатерина Фёдоровна, можно, я ещё немного попользуюсь вашим расположением и попрошу обработать пару баранов за отдельную плату? — Сергей Игнатьевич так умоляюще на меня посмотрел, что я не удержалась и глянула на его жену, она чуть ли молнии взглядом в меня не кидала. И дело не в женской ревности, ей денег было жалко. Глупая баба, что поделаешь.

— Конечно. Из расположения к вам сделаю это за двести рублей за единицу, — я улыбнулась, а хозяин чуть не подпрыгнул от радости.

Нужные животные: барашек и две молодые овечки стояли также в отдельном загоне, чистенькие и даже вычесанные. Практически белая шерсть очень красиво блестела в лучах солнца, которые пробивались сквозь окошко. Они были уже подросшими, но меня это не пугало.

— Мясо или шерсть? — спросила на всякий случай, возникла идея сделать длинношёрстую.

— Шерсть, — буквально выпалил Дмитрий, и братья разом улыбнулись.

— Так, значит, длинная, шелковистая, с небольшими волнами для упрощения вычёсывания, — стала рассуждать вслух, чтобы дать картинку слушателям. — Массу не буду разгонять, добавлю немного скорости роста. — Попробую цвет немного холодней сделать, — очень надеялась, что выйдет белоснежный. Нужно и себе сделать пару таких овечек, на шубку.

Я хмыкнула и глянула на счастливых братьев. У них или деньги лишние, или они действительно верят, что мне всё под силу. Хотя признаться, то мне самой страшно оттого, что я ворочу.

Если раньше я была против того, чтобы делать реальных химер и чудовищ, то сейчас во мне начал просыпаться комплекс бога, и мне хотелось провести страшный эксперимент, чтобы доказать себе: я действительно способно делать всё, что мне заблагорассудится или всё же есть рамки?

Очень надеюсь, что они есть, ведь мои эксперименты — это, по сути, селекция на максималках, верней на скоростной перемотке.

— В подарок за крупный заказ могу скрестить розовый куст с клубникой, — я улыбнулась. Вот здесь Полина оживилась.

Масленичным он не будет, конечно, просто пахнуть клубникой.

С кустом быстро всё организовали. Посадили между двумя кустами розы. Здесь я не стала тянуть, руку на своих набила.

В итоге я провозилась практически до ужина и поддалась на уговоры остаться.

Засаду я поняла, когда к столу появился парень моего возраста, Константин, как его представили, сын Сергея Игнатьевича от первого брака, ну да мужику за сорок. То, что это попытка меня с ним свести, я сразу поняла, потому что его посадили рядом.

На что они рассчитывали, не знаю, но мне было смешно, ещё я немного разозлилась. Значит, они тоже считают, что я своим даром достойна вот этого… Обычный пацан, хоть и с претензиями, судя по поведению, но по сравнению с моим Ярославом безродная дворняга. Хотя как родителя я понимаю Сергея Игнатьевича, я для Константина прекрасная партия, почему бы не попробовать, вдруг искра пролетит.

Не пролетела.

Мой снисходительный, насмешливый, высокомерный взгляд не укрылся ни от кого, даже парень почувствовал себя некомфортно. Ну что ж, тупость наказуема, надеюсь, они поняли, что наши дружеские отношения на этом закончены. От деловых я пока не могу отказаться, но уже за двойную цену.

На обратном пути я обдумывала ближайшие дни, завтра надо бы съездить в Петровск и посмотреть, что наворотили мои деревенские. Остаётся всего несколько дней до Пасхи, а столько всего нужно сделать.

Хорошо, что каждое утро у меня есть отдушина в виде свиданий с Ярославом.

Утром мне пришлось задержаться. Прохор с извинениями сообщил, что мужики наловили толстолобиков и ждут меня на озере.

Это было более чем неожиданно, но пришлось ехать.

— Я их отчитал, чтобы больше так не делали. Барыня может быть занята, говорю… — а я понимала, что это он для меня так рассказывает. Скорей всего там был трёхэтажный мат.

— Не нужно на них ругаться, мы общее дело делаем, — успокоила его, садясь в повозку.

Надеюсь, мы недолго, а то Ярик может пойти меня искать.

Наловили так наловили…

Вначале я узнала, что ждут они со стороны Лукьяновки, а это как минимум плюс полчаса в одну сторону. Я уже стала нервничать, ведь теперь в любом случае на час опоздаю. А потом я увидела количество рыбы и побоялась, что у меня не хватит захваченных денег.

У самой воды стояло две огромные лохани, в которой бултыхались, казалось, сотни лоснящихся в утреннем солнце особей разной величины.

Когда я появилась, мужики начали кланяться и нестройно произносить приветствие. А я с ужасом стояла и смотрела на рыбёшек. Здесь не получится с каждой в отдельности работать, провожусь не один час, да что там, весь день. Придётся как с зерном. Надеюсь, сил хватит.

— Отойдите, чтобы не отвлекать, — махнула рукой, рыбаки сразу поторопились уйти из поля видимости. А я задумалась. По пути я продумала детали, но сейчас захотелось всё же ускорить развитие, буквально самую малость и цвет сделать чуть золотистый, зеркальный. Потрогала спинки рыбёшек, представив, какие они будут.

Выставила руки перед собой, ладонями вниз и приступила к работе, следя за состоянием. Запустила только программу усовершенствования, прежде всего построенную на выживание, ведь условия для данного вида рыб экстремальные, несмотря на то что озеро напиталось энергией. Дополнительно заряжать не стала, чревато для меня, озеро и так подзаряжено.

Но несмотря на предосторожность, на второй партии всё равно почувствовала, что близко головокружение, и прервала воздействие. Не восстановилась я ещё, хотя, может, реально много энергии ушло, это не зёрнышки.

— Выпускайте, — скомандовала я.

Мужики ринулись выполнять приказ. Вначале таскали по одной рыбине, а когда осталось мало, то просто опрокинули в воду.

— Сколько я должна? — я достала кошель.

Вперёд вышел один мужчина и поклонился в землю.

— Ничего не должны, Екатерина Фёдоровна! Вы душу вкладываете в озеро, как можно денег брать! Спасибо вам, благодетельница! — все поклонились и Прохор.

— Я рада, что вы разделяете со мной боль за наш дом, — я тоже им поклонилась.

А мне нужно было быстро ехать домой и оттуда бегом обратно на озеро.

В итоге я опаздывала почти на два часа и буквально летела, подгоняя Луну. Кота сегодня не взяла, боялась, что напугается скачки и убежит, следить за ним не было желания.

Через лес пошла по короткой дороге, мне было плевать, что кого-нибудь встречу, меня любимый ждёт.

Когда я зашла на нашу полянку, то вначале не поняла, что происходит, вернее, Ярослав меня не замечал, что-то, усердно записывая в тетради. Потом, заметив меня, отложил записи и поднялся.

— Задумался, не услышал, как ты пришла, — Ярик обнял меня и поцеловал. Потом поводил носом и сморщился.

— Ой, торопилась, руки от рыбы забыла помыть. Прости, что задержалась. Рыбаки для озера толстолобиков притащили, от такие две лохани, — я показала руками и пошла их сполоснуть в озеро, а то реально рыбой несёт. — Пришлось обрабатывать.

— Да, я читал твои записи. Просто невероятно, на что ты способна. Ты точно не Управитель, они и на долю такого неспособны.

Я не стала переубеждать, пусть так и думает.

— Вчера здесь полдня просидел, так зачитался. Сегодня решил тоже задержаться и пописать свои соображения, на природе очень хорошо работается, вернее, учится. Не думал, что снова окунусь в учебный процесс, а учителем будет любимая, — Ярик рассмеялся. Взгляд изменился, видно, промелькнули мысли интимного характера, но парень отвёл глаза. — Мне очень понравились опыты с Тимофеем Андреевичем, тот, что с определением формы, такие огромные возможности открывает. И знаешь, что я понял? — я слушала не перебивая. — Нас со школы учили оперировать всё большими и большими объёмами стихии, преподнося это как главную цель. До чтения твоих трудов для меня было всё логично, но сейчас я понял, что сила как раз в малом.

Парень вытянул руку в направлении ближайшего роста камыша.

— Смотри, что уже получается.

Растение качнулось, но это было только начало. Ярик задвигал пальцами, и листочки пришли в движение, вначале задрожали, а потом стали шевелиться, словно подчиняясь какому-то ритму.

— Я никогда так не мог делать. Ты волшебница! — он посмотрел на меня лихорадочно-возбуждёнными глазами и схватив, начал кружить. Понимала, что ничем хорошим это не закончится, но не отбиваться же.

Парень остановился, впился мне в губы, крепко стиснув в объятиях. Потом резко остановился и отстранился.

— Не смотри так, я держу себя в руках, — он улыбнулся.

Дальше разговор так и крутился вокруг моих экспериментов. И я поняла одно, мой ангел хочет продолжить изучение, а я мешаю. Нет, ревности не было, глупо ревновать к тому, что нам теперь есть, о чём поговорит, кроме нашей любви. Ярослав же будет всё глубже увязать в наши отношения и когда придёт время бороться за меня, он будет это делать как лев, потому что не мыслит жизни без меня, как, впрочем, и я без него.

Сославшись на дела, уехала. Да, я хотела съездить в Петровск, но чувствовала, что устала, да и с Яриком мы доболтались аж до обеда.

Но сидеть дома я не могла, поэтому отправилась в деревню. Старосты и Олега-кузнеца дома не было, как я и думала. Я решила позаниматься с Глафирой, а вернее, попытаться провести эксперимент с обезвоживанием. До продаж ещё далеко, а клубника вовсю плодит. Ягоду я захватила с собой, два лукошка, пусть детишки полакомятся.

Одно лукошко отдала, чтобы помыли и раздали детишкам, второе для занятий, я не знала, как пойдёт дело, может, много попыток понадобится.

Мы сели за стол. Никого выгонять не стала, пусть смотрят.

— Вы же сушите лесную ягоду и фрукты? — вопрос риторический, но девушка кивнула. — Вот сейчас мы будем сушить клубнику.

Глафира округлила глаза.

— Так я же маг воды?

— В каждой ягодке этой воды очень много, — я взяла нож и, разрезав клубнику, показала кончиком на вытекший сок. — Ягодка состоит из множества маленьких мешочков с соком, — для наглядности я показала на поверхность ягоды, где выступали бугорки. Да это просто форма, но могла помочь в восприятии.

Девушка нахмурила лоб — не понимает. Честно сказать, я тоже не совсем понимала, как действует её дар, это немного другие настройки, чем у моего.

— Наполните водой три кружки… наполовину, — попросила хозяйку, она тут же исполнила и выставила нам на стол.

Я составила их рядышком.

— Вот так, сотни таких кружек в форме ягоды. Вспомни, как ты пила энергию из источника, здесь похоже…

Девушка выставила руку и сосредоточилась. Вначале забеспокоилась жидкость в одной кружке, потом в другой… Глаша морщила нос, видно, понимала, что не то делает.

— Вы пьёте воду через соломинку? — я вспомнила, как мы в детстве баловались я полыми сухими травинками, здесь тоже должны так делать. Девушка улыбнулась, закивала. — Представь, что ты пьёшь, но пальцами. Воткнула в маленькие кружки и тянешь, — я намеренно не стала просить «костыли» из настоящей соломы, пусть приучается работать с мысленной визуализацией.

Глаша пыжилась, пыжилась, ещё раз подтверждая, что она просто исполнитель, мыслить в плане развития дара она не может или просто не знает как. Ей нужен маг воды, ведь я просто практик, который не знает азов.

Знай она основу, всё было бы проще, вон как Ярослав закусил тему, за уши не оттащишь. И даже своё начал сочинять, сетуя на то, что пока не может поделиться своими наработками не с кем. Да, мой бездельник нашёл себе занятие, не удивлюсь, что он может предложить видится пореже, чтобы было время на занятия. Честно сказать, я, конечно, скучаю по парню, даже сейчас, но свидания через день было бы самое оптимальное решение.

Но сама я такое предлагать не буду. Он может пойти наперекор, и тогда мы точно не придём к необходимости ограничить встречи.

Ученица уже чуть не плакала. Лицо покрылось красными пятнами, мамаша всполошилась, видно, боясь, что дочка доведёт себя до истощения. Но девушка стала рычать от злости, показывая, что она просто в бешенстве.

— Расслабься. Ты просто сильно нервничаешь. Я тебя не тороплю. Представь, что ты сидишь на полянке… — Глаша прикрыла глаза. — На пальцах надеты толстые соломинки, — девушка улыбнулась. — Ты опускаешь их в кружку, но воды не чувствуешь, но так хочется ощутить её прохладу, что мочи нет. Пальцы начинают гореть… и тут… — я говорила и как заворожённая следила за поднимавшейся из кружки струйкой воды. — Один палец охладился… хорошо-то как, второй… — ученица улыбалась, а потом резко открыла глаза.

— А-а! — завопила она, посмотрев на свои пальцы, и вода плюхнулась вниз, разбрызгивая капли по столу.

— Умничка, — я положила руку на её ладонь и слегка сжала. — Теперь повтори.

Получилось не сразу, но через часик мы добились стабильного результата. По свежим следам я всё же сделала записи. Раз у меня появился ещё один ученик, любимый, то нужно не упускать даже мелочей. Да и Веронике будет проще работать по готовым записям.

Когда перешли к клубнике, я поняла, что Глафира не может собраться. Да, она сидела смирно и гипнотизировала ягоду, но мысли, судя по выражению лица, были далеки от учебного процесса. Ей не хотелось заниматься с клубникой, она хотела её съесть. Но я намеренно не давала этого сделать, мне нужно было это желание, которое сильнее ещё разжигали Глашины мелкие братья и сёстры, сидящие недалеко с миской мытой ягоды. Они её не ели, хотя я предложила это сделать, не приказывать же. Для них взгляд матери авторитетней, чем какая-то барыня.

Дети шушукались, обсуждали какая она, наверное, спелая, вкусная, а пахнет как… аж слюни текут. Один мальчишка так и вытирал рукавом губы.

Мне нужно было стимулировать ученицу не только на быстрое действие, это тоже нужно, а на жажду. Чтобы у неё буквально высохло во рту от желания выпить сок из ягоды, а потом получить награду. Да, походило на дрессировку, но что поделать, нужно и этот метод испробовать, а потом записать результат. Думаю, научные умы оценят мою безжалостность, — я мысленно посмеялась как злодей.

— Так, отстранись от окружения. Только ты и объект. Тебе придётся работать в разных условиях, и шум — это меньшее, что будет мешать. Посмотри на бугорочки на ягоде, под ними сок, сладкий вкусный сок, — Глаша зло зыркнула на меня, но потом испугалась своей реакции и сдавленно улыбнулась. А я продолжала: — Представь, что из них торчат тонкие соломинки, по которым сейчас потечёт жидкость. Собери их вместе, в пучок, почувствуй пальцами… — я намеренно повела объяснение от ягоды, чтобы задать направление действия, ведь это не кружки с водой и вообще жидкость больше в воображении, в этом и сложность. — Прохладная освежающая… она начинает подниматься, медленно, ой как медленно, тяни… пей! — сказала резко, почти крикнула. Глафира дёрнулась, а на ягоде появилось тёмное пятнышко, а на стол стекла капля воды.

Взяв опытную клубнику, я стала рассматривать. Высохшая зона смотрелась невкусно, словно гниль, или болезнь какая, но это уже результат. Другое дело, что нужно добиваться обезвоживания целой ягоды, а потом регулировать интенсивность. Пересушенная клубника может превратиться в пыль, а нам это не нужно. В идеале оставить на гране с вяленой, чтобы и вкус остался и хоть какая-то, но сочность.

— Молодец. Вот тебе задание на дом, — я поставила лукошко перед её носом. — Послезавтра жду результатов. У меня ягода копится, сушить нужно, на тебя одна надежда. Будет мало, пусть кто-нибудь приедет за новой порцией.

Глафира страдальчески на меня посмотрела, но кивнула.

— Я верю в тебя, девочка моя, — погладила её по плечу. Конечно, странно говорить такие слова своей ровеснице, но я для неё не просто учитель, а ещё и барыня.

К тому времени, как мы закончили, вернулся и хозяин дома, а, значит, и староста. Пошла к нему, чтобы узнать промежуточные результаты. Степан Иванович заверил, что всё успеваем и товар отобрали самый лучший, там будет и мёд, и изделия из дерева в ассортименте, женщины изготовили полотенца и плетёные изделия, Олег-кузнец со своими работниками разные кованые предметы от подсвечников до ножей. В общем, постарались представить Устиновку со всех сторон, как я просила. Ведь это скорей ярмарка возможностей, показать, что у нас могут.

Также я спросила про цыплят. Конечно, они ещё не набрали нужной массы, но килограммовые тушки точно будут. Для деревенских они уже казались большими, но я видела, какие монстры у меня бегают. Их придётся запекать по половинке, а то, боюсь, не приготовятся.

Я не держала пост, но старалась об этом не распространяться, хотя мои домашние все знали. Поэтому спросила Степана Ивановича, как поступить с забоем? Ведь цыплята успели подрасти к Пасхе, и я могу их продавать, по крайней мере, пара десятков будет, вместе с моими. Хочется в понедельник прямо на ярмарке запекать. Я видела, что в рядах с готовой едой, через дорогу, готовят буквально на улице, так почему мне нельзя?

Староста меня обрадовал, что проблемы не будет, забьют, когда я пожелаю. Договорились, что привезут в субботу, после обеда, полтора суток на маринование более чем достаточно.

Маринад с Нюрой мы заранее оговорили, как и посуду. В этом вопросе я полностью положилась на профессионала. Выслушав мои пожелания, она предложила рецепт на основе винного уксуса, с мёдом и клюквой. Также туда пойдёт много лука и всякие специи. Очень хочется уже попробовать.

К моей радости, староста придумал конструкцию для сбора масла, а то я уже нервничать начала, наблюдая, как первые драгоценные капли уходят в землю. Практики у меня мало, вот и не получается охватить все сферы и предотвратить убытки.

Изготовили разъёмные воронки из бересты, промазали воском, чтобы не впитывали масло, и оно легко стекало. Стоки сделали из толстых прутьев, в которые выточили желобок. Конструкция казалась хрупкой, потому что очень лёгкая. Но Степан Иванович уверил меня, что выдержит даже небольшой ветер и не слетит. В оранжерее можно ставить без дополнительного крепления, а вот на улице будет с усилением, на сам куст или цветок будет крепиться плетёная конструкция для фиксации растения в одном положении.

В общем, я доверилась, тем более он не собирался пускать всё на самотёк, а будет следить и подрабатывать конструкцию.

Я на всякий случай спросила про металлические трубки, из той же меди, но староста меня отговорил. Они тяжелей, не гнутся, да ещё и греются.

Установит он всё завтра утром, как раз успеет доделать нужное количество.

Глядя на то, как люди на меня буквально пашут, стало неудобно. Ведь от меня они не видят денег, хотя я предлагала. Хотя я в чём-то их понимала, они увидели перспективу, а не болото, из которого невозможно было выбраться. И единственный способ преодолеть его — это свалить подальше. Но в этом случае Семён Маркович был продуманный, но не умный. Ведь мог же дать людям зарабатывать, и сам имел бы больше. Но нет, он предпочёл доить пока доится, не вкладывая ничего. Но Бог с ним, надеюсь, сгниёт где-нибудь на каторге, потому что не исправится. Неспособны такие люди выносить уроки от жизни.

На следующий день Ярослав опять был весь в думах, когда я пришла, он уже что-то писал. Казалось, что он отсюда не уходит. Не удивилась бы, обнаружив здесь спальные принадлежности. Хотя скорей всего парень намеренно приходит чуть раньше, чтобы я не ждала его, настоящий мужчина.

Когда я пришла, отложил работу и переключился на меня.

Я завела разговор о предстоящем празднике и дальнейших торгах. Ярик с пониманием выслушал мою озабоченность нехваткой времени на всё, что я задумала. Я не говорила об этом напрямую, и он всё понял, скорей всего нашёл себе занятие и частично стало не до меня.

— Я почти закончил переписывать твои записи, просто отвлекаюсь постоянно на эксперименты. Столько идей и всё хочется опробовать, — парень рассмеялся. — Завтра отдам. Вечером в пятницу родители должны приехать, так что увидиться получится только в воскресенье после обеда, давай в два часа по полудни. Хочу тебя поздравить, да и кулич поесть с дорогим моему сердцу человеком, — Ярик очень нежно меня поцеловал.

В итоге мы сошлись на том, что через день будет оптимально встречаться, хотя и тяжело это, придётся привыкать после ежедневных свиданий.

Сегодня обязательно нужно в Петровск. Я подстёгивала пятками Луну, буквально несясь между полями.

Экипаж уже стоял во дворе, я опять чуть припозднилась. Решила не ждать обеда, а поесть в городе. Иначе опять кого-нибудь принесёт, и я не посмотрю свою лавку.

Очень волновалась, когда подъезжали к городу, и Вероника тоже. Она боялась, что не получится изображение родника, да и само название.

Но когда мы подошли, я ахнула.

Даже не знаю, чего стоило старосте изготовить такую большую вывеску, он, наверное, несколько ночей не спал. Резные и в то же время очень читабельные буквы, состояли словно из потоков воды, по бокам располагались фонари на кованых держателях. Хотя это больше декоративная часть, по крайней мере, в ближайший летний сезон. Но смотрелось всё единой композицией.

Моя компаньонка тоже была впечатлена, всё удалось.

Сам фасад было не узнать, его полностью обновили, а главное, у меня была новая очень красивая дверь с коваными деталями и даже молоточком для стука, в виде птички. Я сразу поняла к чему отсылка, Олег впечатлился слухам о моей песне. Смотрелось все очень по-домашнему, сразу хотелось войти.

— Это не лавка, а ларец чудес! — высказалась я вышедшему навстречу Степану Ивановичу.

— Спасибо, Екатерина Фёдоровна, мы старались!

Я вошла внутрь и вдохнула воздух, напитанный деревом. Здесь тоже всё обновили. Стены обшили тканью, которую я предоставила, она придала лоска и сократила объём работ, закрыв страшные старые стены. Но вот прилавки и стеллажи были все новые. Здесь же стояла бочка на подставке, в которую будут заливать бесплатную воду, пока без декора.

— Родник доделаю в срок, — повинился староста.

— Есть же время! Всё настолько прекрасно, что слов нет. Думаю, сама лавка будет лучшим показатель вашего мастерства, так быстро справились.

— Эх, было бы больше времени, тогда бы развернулись, но рад, что вы довольны.

— Главное, чтобы товара хватило, а то, как распродадим всё за один день, — я рассмеялась.

— Хватит. Народ уже спрашивает, когда открываемся, интересно всем. Сказал, чтобы в понедельник приходили.

— Честно, мне немного страшно.

— Всё будет хорошо, Екатерина Фёдоровна. Варя лучших женщин выбрала для торговли, горластых, да вежливых. Так что все услышат, что Устиновка вернулась!

И вот наступил долгожданный праздник. Настроение было прекрасное, несмотря на усталость последних дней. Хотелось всё успеть, чтобы сегодня по-настоящему отпраздновать Пасху.

Для меня этот Светлый праздник всегда ассоциировался с бабушкиными куличами, ароматными и буквально тающими во рту. Я как-то их сравнила с мороженым, такие они были вкусные и сливочные.

Стало немного грустно. Но у меня сейчас есть другая семья и очень большая. Да, с деревенскими мы так сблизились, по крайней мере я, что считаю их родными людьми. Не всех, конечно, но многих.

Вспоминая о бабуле, я заметила, что у меня в голове начал крутиться мотивчик, тот быстро сформировался в песню, которую она пела, когда готовила куличи. Я заметила, что здесь, из памяти выуживается то, что я не за что бы не вспомнила в том мире. Словно информацию вытаскивают, вытряхивают от всякого мусора и подают на блюдечке. Преувеличиваю, конечно, но совсем немного.

Захотелось её спеть и не себе под нос, а для всех домочадцев. Голос уже практически восстановился, так что нечего себя сдерживать.

Оделась и вышла на крыльцо, ловя первые лучики солнца лицом.

Вспомнила бабулю в ситцевом платочке и переднике, когда она месила в миске тесто, как она улыбалась, глядя на меня…

Музыка сама полилась через голос, вначале плавно, тихо, словно колокольчики в груди заиграли. Представляя атмосферу, которая звучала в словах, я начала рассказывать историю. Со вторым куплетом громкость в голосе возросла, и небольшая хрипотца только добавляла граней.

Я чувствовала, что кто-то уже стоит за спиной, да и во двор вышли работники. Энергия закружилась вокруг, прилетели мои защитники — насекомые. Они не роились, я просто их чувствовала, зная, что никого не обидят, пока я не прикажу. Насекомые просто прилетели спеть со мной светлую песню, вплетая в мой голос музыку природы.

Я взяла новые высоты, звук лился уже на всю округу.

Сбавив громкость и ритм, я допела последние строки, чувствуя, что слёзы текут по щекам. Окинул взглядом присутствующих, обернулась и увидела стоящих в дверях Веронику с тётей, а за ними собрались все мои домашние.

— И что плачем? — увидела заплаканные глаза женщин. — Радуемся! Христос Воскресе! — с улыбкой сказала я.

— Воистину Воскресе! — послышалось со всех сторон.

Меня удивило раннее пробуждение Варвары Александровны. Как оказалось, она собралась в церковь. Ну что же съездим. Хоть мне и отпустили грехи, не выслушав их длинный список, но я продолжала бояться священника. Но теперь если я пойду на беседу, то не в формате исповеди, вернее, вначале просто беседа, чтобы прояснить для себя кое-какие вопросы. Но сейчас не будем об этом…

На службе было очень много народа, большинство мне кланялись, когда видели, и по-праздничному приветствовали. Служба была красивая и долгая, пришлось тётю вести к скамейке, потому что она валилась с ног.

Уехали мы с корзинкой крашеных яиц и куличиков. Мне даже неудобно стало, что мне угостить нечем, не деньги же совать, не поймут.

Варвара Александровна опять уснула на обратном пути. Когда мы приехали, она безучастно позволила мужчинам вывести себя из повозки под руки и отвести в комнату. Я же, напротив, отлично себя чувствовала, энергия внутри кипела.

Мы вернулись к полудню, и у меня ещё оставалось время на обед, да что там, ещё прорва времени. За час я успела и поесть, и обойти всю клубнику, примеряясь, сколько мы завтра соберём. Устройства по сбору масла уже стояли. Конечно, не верх технологического совершенства, но функцию выполняли и уже первые капельки исправно стекали в глиняные сосуды, установленные под кустами.

Было столько страхов, что не знала, куда себя деть. Казалось, что завтра экзамен по основному предмету и если я его не сдам, то всё пойдёт крахом. Вроде всё сделала, видимые дыры залатала, но боялась форс-мажора, человеческий фактор присущ любому времени и обстоятельствам.

Захотелось уехать из дома, а вернее, прижаться к Ярославу, чтобы он обнял меня своими сильными руками и успокоил. Сев на Луну я ускакала. Лучше уж на озере подожду, чем среди роящихся страхов.

Ярик меня уже ждал, как только я вышла на полянку, обнял меня.

— Словно вечность тебя не видел.

— Христос Воскресе, любимый!

— Воистину Воскресе, ангел мой! У тебя голос восстановился, — парень улыбнулся и провёл рукой по моим волосам.

— Хочешь песню послушать?

— Не смешно, — он стал серьёзным.

— Прости, — да, это была злая шутка. — Но я считаю, что мне нужно спеть что-нибудь спокойное…

— Не сейчас… Есть хочешь? Я голоден как зверь, — Ярослав пошёл к Зевсу и снял с седла корзинку.

— Немного. Я после церкви сильно голодная была и поела.

— Значит, буду есть за двоих, — парень расстелил плед, положил мою подушечку и усадил меня на неё. — Но яичками стукнемся, — он рассмеялся.

Общались долго и, главное, спокойно, поедая выпечку. По атмосфере это свидание напомнило тот маскарад, когда мы вот так просто болтали, рассказывая смешные истории, не боясь сказать глупость. Но тогда у нас были маски, которые снимают многие запреты и неловкости. Сейчас же всё было по-другому, мы доверяли друг другу…

— Я каждый день благодарю Бога, что вернул тебя мне, — Ярослав лежал на боку на траве и любовался мной.

— А я как рада. Тот поцелуй всегда был со мной, — я прислонилась пальцами к своим губам.

— Может, обвенчаемся тайком?

— Дурачок мой, — я понимала, что он просто выражает полноту любви и не пойдёт на тайное венчание, хотя сто процентов мечтает о нашей брачной ночи. Да что там, я постоянно вижу его желание в глазах.

В завершении свидания я всё же настояла на песне. Предложила лечь головой себе на колени. Понимаю, что это даже интимней, чем поцелуй, но очень захотелось видеть его лицо и зарыться рукой в волосы.

Ярик лёг очень осторожно, на губах играла блаженная улыбка, когда он смотрел на меня снизу.

— Глаза закрой, — попросила я, зарывшись пальцами в шелковистых волосах, и затянула утреннюю Пасхальную песню. Тихо, очень нежно, практически как колыбельную.

Когда я закончила, парень ещё какое-то время лежал молча с закрытыми глазами.

— Завидую себе, — он посмотрел на меня и широко улыбнулся, а я, не удержавшись, рассмеялась.

Не знаю почему, но по пути домой начало нарастать беспокойство, мне вспомнился Александр, даже повозка у ворот померещилась, когда я подъезжала. Как же хотелось, чтобы он отстал от меня, но сдаётся мне, он ещё явится. Больные чувства так быстро не отпускают. Я уже жалею, что использовала его в своих целях. Возможно, он быстрей отстал бы, а так может считать себя вправе продолжить домогаться.

Сегодня он, скорее всего, с женой, но завтра может выехать сюда.

— Значит, жду… будь ты проклят, я тебя не жду! — прошипела себе под нос. Но настороже буду.

Хорошего настроения как не было.

Но домашние его быстро вернули, праздник же! Праздничный и очень красивый ужин затянулся на пару часов. Тётя была так поражена моей песней, что попросила спеть ещё раз, а потом ещё что-нибудь, чтобы потешить старушку.

Отказать я не могла, особенно в такой компании. После меня затянула грустную песню Нюра с Дашей. Я не знала слов, поэтому просто слушала. Очень душевный праздник получился.

Проснулась я очень рано, буквально на рассвете.

Дом уже наполнился запахом выпечки, это Нюра печёт маленькие пирожки с клубникой. А в них есть одна изюминка — моё эфирное масло. Кухарка накануне протестировала эту добавку, испекла пару небольших пирогов с клубнично-розовым и шоколадно-розовым маслом. Последнее в выпечке дало больше ванильный запах, но очень яркий и с небольшой пикантной горчинкой. Нюра удивилась, что всего-то пара капель понадобилась.

Эти пирожки будут продаваться к чаю, тоже приправленному нашими фирменными добавками, и не только лавром, которого осталось катастрофически мало. Нужно закупить взрослых растений и срочно модифицировать.

Я не просто так рано поднялась, нужно до начала торгов проследить за подготовкой, и прежде всего для жарки кур. Их будет немного, всего пятнадцать целых тушек и чуть больше половинок. Первую партию планировали приготовить где-то часам к девяти, но до этого надо растопить мой чудо-гриль, да и сами куры будут готовиться больше часа.

Хоть я и была уверена, что без меня справляться, но мне необходимо было видеть старт своего детища своими глазами, я же изведусь. Тем более свидания у меня сегодня нет, так что занять меня будет некому.

Торги начнутся в восемь, сегодня первый день после праздника. Обычно начало в семь, а ряды, где торгуют скотиной, так вообще с шести работают.

Спускаясь на кухню, не подозревала, что меня там уже ждёт Глафира. У неё было такое лицо, словно вот-вот заплачет. И вообще, она выглядела не лучшим образом, бледная, синяки под глазами. Рядом на столе стояло лукошко, прикрытое полотенцем.

— А ну, пойдём, девочка моя, — я взяла её за руку и повела в малую гостиную. Усадила в кресло, с трудом, девушка не хотела садиться.

Когда я забрала у неё захваченное с собой лукошко, она разревелась.

— У меня не получилось. Я старалась, Екатерина Фёдоровна. Простите меня! — она буквально сползла с кресла и бухнулась передо мной на колени.

— Ты, что, душечка моя⁈ А ну, встань! — я поставила на столик лукошко и кинулась поднимать свою ученицу. Обняла её и стала гладить по голове, как маленькую. — Так, давай успокаивайся и спокойно поговорим… Даша! — немного повысив голос позвала служанку, знала, что услышит, она тут же прибежала. — Чай тёплый принеси и мне тоже, и пару пирожков, — девушка убежала.

Дождались служанку с чаем, Глаша выпила немного, а вот пирожок с клубникой опять вызвал у неё слёзы.

Когда она всё же доела, голод победил, я открыла лукошко. Там лежали ягоды, словно изъеденные какой-то болезнью, совсем неприглядное зрелище. Я взяла одну и разломила. Поражение было поверхностным, внутри ягода осталась сочной. Значит, или ученица не поняла, что от неё требовалось, или это невозможно. Хотя есть ещё одно, просто не хватает силы.

Но я поняла ещё одну вещь, за своим желанием сделать вкусняшку на продажу, да и просто для своего удовольствия, не учла, куда это может быть применено. Если знающий, сильный маг, поймёт принцип иссушения, то будет способен убить таким способом. И не обязательно иссушать всё тело, достаточно проникнуть к мозгу через глаза или носовое отверстие, да и через рот можно поразить дыхательные пути. А где иссушение, там и наоборот избыточное наполнение жидкостью. Так что нужно прекратить подобные занятия и впредь думать, что предпринимаю.

А ещё нужно поговорить со Львом Яковлевичем. Я до сих пор не знаю, кто он по должности, но ясно, что связан с местными правоохранителями, если запросто может контролировать уголовные и административные дела. А ещё он приближённый местного хозяина — князя. Зачем мне это нужно? Да, чтобы снять с себя хоть какие-то подозрения в дальнейшем, да и предупредить о возможности иссушать ткани.

Извиняться перед Глафирой не буду, иначе толкну её на безумные эксперименты до магической горячки. Немного зная её, я предполагаю, что она подумает: Барыня в меня не верит, а я докажу!

Нужно очень тщательно подбирать слова.

— Давай решим так. Это занятие откладываем. Мне нужно найти знающего мага воды и с ним поговорить. А ты не вздумай продолжать этот эксперимент, узнаю, прекращу наши занятия, — ага, ничего лучше, чем угрозы не придумала.

Но девушка восприняла спокойно, подчинение им с пелёнок прививают. Но, может, сыграло ещё то, что она сама не хотела продолжать.

— Сейчас вернёшься домой, мама, скорее всего, волнуется, — Глаша отвела глаза и сморщила лоб. — Хорошо поешь и ляжешь спать, нужно силы восстановить. Как полностью восстановишься, повторяй те занятия, которые мы с тобой до этого изучали и не более получаса в день, — девушка кивнула, мне кажется, с облегчением.

Всё, мне пора на ярмарку и так задержалась.

Несмотря на то, что до открытия торгов ещё практически час, народ уже расхаживал по торговым рядам. Экипаж мы оставили за пределом торговых рядов, потому что дорога рядом с нашей лавкой уже была занята телегами, остался только проезд для экипажей в одну сторону, уже не разъехаться встречным.

Обычным повозкам проезд в основные ряды во время торгов запрещён, только пожарным, полицейским и карете скорой помощи, — так мне объяснили.

Но мои деревенские успели занять место, недалеко от лавки стояла телега с бочками, наполненными родниковой водой. Степан Иванович перестраховался, посчитал, что лучше пусть останется, чем не хватит.

Он словно чувствовал, что сегодня будет жарко, ни облачка на небе и ветра нет.

Наш чудо-гриль установили с одной стороны от входа в лавку и уже растопили. Конструкция, напоминающая паровоз, как отозвался о ней Олег-кузнец, уже сама по себе привлекала внимание, а что будет, когда мы поставим жарить кур⁈

С другой стороны от входа стоял стол с самоваром, пирожками и рядами небольших кружек. Здесь же поставили и бочку с водой, которую украшал родник с вытекающей водой, выполненные из светлого дерева.

Воду будут разливать ковшом, с краником решили не мудрить.

Я направилась в саму лавку. По сравнению с улицей там было темно, поэтому в конце зажгли керосиновые лампы, которые скоро уже можно будет потушить, солнышко достаточно встанет, чтобы осветить помещение через небольшие окна.

Рассматривая выставленный на полках товар, привезённый деревенскими, я счастливо улыбалась — очень красиво получилось, достойно.

Клубники собрали много, я даже не ожидала такого количества. Пока я всё рассматривала, её как раз начали выставлять на широкие стеллажи. Ягода была в лукошках, аккуратно выложенная на бумажные ажурные кружева, смотрелась волшебно и дорого. Я вырезала примерный образец ажурной салфетки, а женщины прекрасно всё сделали, даже нафантазировали.

Ещё я решила перестраховаться с рекламой нашей лавки и попросила сделать из бумаги подобие форм для кексов, образец тоже предоставила, в неё я намеривалась положить одну клубничку и визитку в форме сердечка, где я собственноручно написала «С любовью из Устиновки!» Сделала их штук сто пятьдесят, чуть пальцы не онемели, пока выводила буквы.

Визитки с клубникой будут преподноситься богатым господам, оставшиеся просто хорошо одетым дядя и тётям. Такая установка дана детям, вернее, подросткам, из нашей деревни, которые будут разносить визитки. Выбрали четверых артистичных, чтобы сумели вежливо улыбнуться, красиво преподнести мини-подарок и сказать заученную фразу для приглашения в лавку.

Ох, и запах у нас! Если в оранжерее аромат клубники успевал рассеиваться, да и выходить через окна, то здесь в маленьком пространстве он уже стал насыщенным. Очень надеюсь, что женщины не задохнуться.

Со мной приехала Вероника, она будет кассиром. Плюс две продавщицы Марфа, крупная да румяная, на пирожках и клубнике, да Ольга, худенькая, шустрая, станет управляться с остальным товаром. Те самые горластые и вежливые, оделись в красивые яркие платья, а сейчас постоянно улыбались, смотря на происходящее. Ещё с нами был Степан Иванович, он тоже сильно волновался, как всё пройдёт, да и за грилем мужчина должен присматривать, как он сказал.

Первых кур уже нанизали на вертел, зафиксировав, чтобы не прокручивались, и процесс пошёл. Вроде и не маленький агрегат получился, а поместилось всего четыре тушки. Если мы будем жарить их по полтора часа, то и за день не управимся, — я помотала головой, поругав себя за недальновидность — время я не учла. Да и жарко становится, боюсь, прокиснет сырое мясо, здесь нет подвала с ледником, чтобы остудить.

Поговорив со старостой, решили поступить по-другому. Этих пожарим как положено, чтобы узнать результат, а остальные тушки разрежем на порции и поместим на решётки, так будет готовиться быстрее раза в три.

Возле нас уже начали собираться любопытные, а причина тому всё та же клубника, несколько лукошек которой вынесли на витрину. Да и пирожки источали такой нереально вкусный запах, что я не удержалась и, взяв один, укусила, сощурившись от удовольствия. Всё-таки моё масло — просто бомба! А я его ещё по назначению не использовала.

— Эй, добрые люди, не проходите мимо! — заголосила Марфа. Я от неожиданности дёрнулась. Ну да восемь часов. — Угощаем родниковой водой — даром. Устиновский родник подарит сил на весь день! Отведайте пирожков, да с душистым чаем. Да клубники свежей, да только что с грядки. Порадуйте своих любимых!

— Зайдите в лавку — товара много, да на любой вкус! — продолжила Ольга. — И для дома, и для подарка, и просто чтобы душу потешить. Каждый найдёт себе что-то по сердцу, а мы с радостью подскажем!

Отовсюду послышались голоса. Не знаю, весь день будут зазывать или только для разогрева, но особой атмосферы это добавило.

Детишек угостили клубникой и чаем, снабдили визитками и отправили искать богатых клиентов, вдруг уже пожаловали на торги.

От кур потянуло запахом, который стал перебивать клубничный. Я боялась, что получится не очень вкусная смесь, но они словно в разных нишах находились, казалось, даже не смешиваются.

Я стояла в сторонке и наблюдала. К воде подошли пара человек, один из них был сосед напротив. Пришёл со своей кружкой, большой. Марфа с улыбкой налила.

— Ох и вкусная! — отхлебнул мужчина и посмотрел на меня. Я улыбнулась и кивнула в благодарность.

Он торговал какой-то мелочёвкой, больше по металлу, так что мы совсем не конкуренты. Второй мужчина выпил воды, поблагодарил и ушёл, и таких будет много.

Пирожки быстро расходились. Чай пока купила только пожилая пара. Последовал вопрос, а нет ли его в продаже, пришлось объяснять, что пока нет. Они зашли в лавку, посмотрели и ушли не с чем.

Торговля пока была никакая, хотя уже полчаса прошло. Но, возможно, я многого хочу. Меня беспокоило, что я не продам клубнику, и придётся с позором вести её обратно. Отогнала от себя упаднические настроения.

Когда у прилавка с клубникой появилась пара господ, я воспрянула духом. У женщины была визитка в руках, значит, сработало. Они без вопросов купили два лукошка. Одно с обычной, если можно так выразиться, красной ягодой, другое со смесью сортов. Ну как без вопросов, мне пришлось рассказывать, как называется это разноцветное чудо. Белую ягоду, правда, пришлось разрезать, чтобы показать ярко-розовую начинку. И когда пахнуло насыщенным ванильно-кексовым запахом, вот тогда уже не возникло вопросов, заплатили и ушли.

По поводу цены я посоветовалась с Ярославом, и мы решили, что два рубля за лукошко — приемлемая цена. В Москве тепличная клубника продаётся в районе рубля — полтора за килограмм, но в Петровске таким никто не занимается, даже в Саратове не всегда купишь. А тем более у меня эксклюзивные и нереально вкусные сорта, а не та кислятина, которая и не пахнет толком. Завтра цена уже будет выше — три рубля.

Как солнце начало припекать, к нам потянулись за бесплатным питьём. Люди по-прежнему одевались достаточно тепло, а стало жарко.

К тому моменту, как пришло время снимать первых кур, вернее цыплят, у нас было уже довольно оживлённо. Судя по взглядам, многие хотели бы попробовать золотистое, нереально ароматное мясо, но о цене не спрашивали.

Четыре тушки легли на застеленную бумагой доску, и Степан стал выкладывать на решётку заранее распорцованные крупные куски мяса. Когда он закончил, я предложила порезать одну готовую тушку помельче. Он понял, к чему я клоню, пошёл сполоснул руки и, взявшись за нож, стал отделять мясо от кости. Оно отходило на удивление легко. Его действия привлекли очень много внимания. А когда я положила первый кусочек на оторванный клочок бумаги и протянула мужчине с самыми голодными глазами, ой, что началось!..

Цыплёнок разлетелся так быстро, что я ничего не успела понять и тем более попробовать. Так, ещё и возмущаться начали, что не всем досталось. Но я здесь не благотворительностью заниматься прибыла, а торговать.

— А что это за куры такие нежные?… А что вы добавили, чтобы таяла во рту?…

Я отвечала просто:

— Порода называется Устиновская, — а что, тоже реклама. — Рецепт разглашать не могу.

— А где цыплят взять?.. А свежее где купить?

Ох, как я ждала этих вопросов. Ответила, что цыплят не продаём, а вот куриные тушки можно будет приобрести в конце недели, это мы со старостой обговорили заранее.

В итоге, пожертвовав одним цыплёнком, я моментально продала остальные три. Несколько покупателей остались ждать кусковой, аппетит только разыгрался, ведь мы обещали готовность через полчаса. Кто-то зашёл к нам в лавку, кто-то разбрёлся по соседним. Но мне нравилась концентрация покупателей, тем более ребятня продолжала отыскивать господ, я их легко узнавала по визиткам в руках.

К одиннадцати часам мы успели продать половину клубники. Были, конечно, моменты, что жаловались на дороговизну. Особенно насмешила одна дама в довольно дорогой одежде, которая пыталась торговаться. Мол, дорого, в Москве и то дешевле. Так, я ей и ответила, так идите, найдите дешевле. Она, вздёрнув подбородок, ушла, потом вернулась, молча, с вызовом на лице отсчитала два рубля и, схватив лукошко, ушла.

Я стояла и радовалась происходящему — всё удалось.

— Мне с хозяином надобно поговорить! — напротив входа в лавку встал грузный мужик руки в боки и смотрел на Степана.

— Я хозяйка, — не стала улыбаться, неспроста он сюда припёрся.

— На вас жалоба поступила, — меня обдало сильным перегаром, да и взгляд был таким, что сразу было понятно, он пьян. Незнакомец пытался сосредоточиться на мне.

— Вначале представьтесь, — я сразу взяла позицию превосходства.

— Я рядской староста Семён Афанасьевич Савельский. Поступила жалоба, что вы торгуете незаявленным товаром. У нас есть правила…

Имя Семён у меня и до этого вызывало антипатию, а сейчас только подожгло недовольство.

— Я, баронесса Милославская Екатерина Фёдоровна, — стала говорить чётко, и довольно громко, чтобы все услышали. И услышали. Особенно улыбнули лица тех, что видели, как я недавно курочку подавала покупателям. — И, прежде чем предъявлять претензии, вы бы удосужились проверить кто здесь хозяин и чем вправе торговать.

— Вы цены сбиваете. Купцы на это косо глядят, да и мне перед ярмарочным комитетом отвечать! Да и не принято у нас переманивать покупателей схожим товаром.

Я понимала, что он просто говорит заготовленные фразы, но мне стало смешно, и я не стала себя сдерживать.

— Вы, любезный, вначале бы проспались, а не с бодуна чушь мололи! — да я понимаю, что грублю, но бесит. — У меня самые большие цены на этой ярмарке! — подняла палец, а мои деревенские поддержали смехом. — Потому что товар лучший и другого такого нет! Так что претензии беспочвенные. Или вас смущают корзинки, которые в каждой лавке продаются, или пирожки с клубникой… ой, их уже нет, да и клубники почти нет. А если у кого око завистливое, то не мои проблемы… уважаемый!

Мне честно, было глубоко наплевать, кто на меня напустил этого пьяного пса, скорее всего, просто услышал отзывы, да визитки заметил.

Сказать рядскому было нечего, видно понимал, что скажи он слово, я его задавлю, потому что в своей правоте. Да, я наживаю врагов, но я не первый год в торговле и знаю, какие бывают сволочи.

Кстати, вспомнился подобный случай из прошлой жизни. Я тогда искала место под торговлю косметикой. Пришла в один торговый комплекс, клюнула на низкую аренду. Вроде всё нормально было, торговала понемногу, но ко мне как-то пришёл человек из администрации и попросил убрать определённый товар с продажи. Я честно была в шоке, по какому праву они мне диктуют, чем торговать, тем более я всё оговорила заранее?

Оказывается, пожаловалась одна курица, что я у неё покупателей перетягиваю, потому что торгую спа-косметикой и аромамаслами. У неё отдел с банными принадлежностями.

Я тогда в недоумении попыталась объяснить, что косметика бывает разная и, прикиньте, для тела. Но меня не захотели слушать. Убирайте, или мы разорвём с вами аренду.

Мне смешно стало. По сути, я могла много куда нажаловаться, но не стала. Собрала товар и ушла, пожелав всего хорошего этой помойке. То, что этот торговый центр через год закрылся, не моя вина, они сами себя зарыли своей политикой. Ведь покупателю пофигу на какие-то правила, он должен зайти в магазин и купить, что искал, а если нет выбора, то он просто не вернётся.

Пьянчужка ушёл, и торговля продолжилась.

В поле видимости появился ещё один персонаж, он быстрым шагом подошёл к грилю и стал рассматривать, даже под дно заглянул. Я напряглась, как и Степан Иванович.

Потом мужчина уставился на курицу, тоже стал рассматривать и принюхиваться.

— Всё куплю, — неожиданно выпалил он. — И сырую, по цене готовой.

— Э-э, мы, вообще-то, ждём! — протянул покупатель, стоявший рядом и с нетерпением ждущий своей порции.

— На готовую уже очередь, — ответила я. — Сырой мало осталось, всем желающим не хватит.

— А что за куры? Я бы купил, много. А печь, где можно заказать? — видно, он был под впечатлением, скорее всего, кто-то дал попробовать курицу, вон как слюни глотает.

— С этими вопросами к нашему старосте, — я кивнула на Степана Ивановича.

Они отошли в сторону и начали тихо беседовать. Незнакомец, судя по тому, что я услышала, скорей всего из общепита, а если учесть довольно приличную одежду, успешного. И разговор может идти о долгосрочном сотрудничестве. Вначале он был недоволен, ведь я убедила старосту задрать цену чуть ли не вдвое от обычных кур, но потом начал кивать. В итоге они пожали руки, и незнакомец, поклонившись мне, ушёл.

— Из ресторана, господин. Приедет на днях к Олегу заказ делать на ваши грили, — я дала добро на изготовление ещё накануне. — А вот кур он скупит всех, сколько сможем вырастить. Но я не стал соглашаться.

— Конкуренцию хочет на корню задавить. Так-то молодец, сразу подхватил идею.

— А мы что не будем больше готовыми торговать? — Степан Иванович не совсем понял мою задумку.

— Смысла нет. Расчёт был заявить об Устиновке, а деньги будем делать на выращивании кур. И таких клиентов скоро будет много. Особенно, когда приходя в ресторан, господин, отведавший нашу нежную курочку, получит обычную в заказе. Что он сделает? Правильно, вернёт хозяину со словами: ешьте эту подошву сами.

Староста рассмеялся.

Но на этом наши визитёры не закончились. Я заметила знакомую фигуру, к нам шёл граф Гудович. Этого человека знали многие, поэтому я не удивилась, что ему кланялись не только владельцы лавок, но и покупатели — город маленький.

— Христос Воскресе, Екатерина Фёдоровна! — граф сдержанно улыбнулся.

— Воистину Воскресе, Лев Яковлевич! — я же широко улыбнулась, мне импонировал этот человек, к которому Ярослав относился с настороженностью, скорее всего, дело в его даре.

— Как торговля? Вас не обижают? — поинтересовался он.

— Вы за мной следите? — я перешла на шёпот и заговорщицки улыбнулась.

— Что вы, просто присматриваю. Торгуйте как хотите, если возникнут проблемы, то не стесняйтесь, обращайтесь.

Я покрутила головой и ухмыльнулась. После того как мы пообщались с графом, ко мне уже не возникнет никаких вопросов, да и каверзы устраивать поостерегутся.

— Не забудьте, завтра у вас поездка к модистке. Экипаж за вами заедет в час по полудни. Возьмите Веронику, Анастасии Сергеевна завтра не сможет присутствовать, — возможно, просто не захотела, но мне неважно.

— Хорошо. Мне с вами поговорить нужно о моей работе.

— На следующей неделе мы в институт поедем, по дороге и побеседуем.

— Это не тот разговор, чтобы… — я пыталась подобрать слова.

— Хорошо, завтра поговорим.

Лев Яковлевич купил лукошко клубники и ушёл.

Ну что сказать, реакция окружения мне понравилась. Страх. Я его реально почувствовала от пары продавцов, да и покупатели смотрели на меня с подозрением. Ну да, я улыбалась страшному человеку, да и он был со мной любезен. Интересно, насколько они его боятся и какие слухи пойдут? Не удивлюсь, что внебрачной дочерью меня приплетут.

Сделала заметку всё же спросить у Ярослава кто мой покровитель?

По сути, мне на базаре делать нечего. Поеду-ка я домой, деревенские дальше без меня справятся, как и без Вероники. Дальше моё дело маленькое, приезжать сюда для инспекции и придумывать, чем порадовать покупателей.

А вот здесь моя будущая деятельность вообще не вписывается в эту лавку. Соседство деревенских изделий и продуктов питания неприемлемы для парфюмерии. Ни одна уважающая себя дама не купит духи в такой лавке, в лучшем случае мыло. Я же хочу продавать дорогие духи. Хотя их вначале нужно произвести.

По пути домой у меня была возможность всё обдумать. И я решила не пороть горячку, а дождаться результатов по самим изделиям, узнать сколько стоит аренда лавки в дорогих рядах и есть ли места. Нужно это сделать самостоятельно, без участия графа. Ведь я не знаю причину его благосклонности, да и злоупотреблять не хочу.

Начала утро с очередной зарядки яиц, ведь размножаться самостоятельно наши Устиновские куры будут ещё не скоро, а хоть какой-то ритм поступления новых цыплят нужно поддерживать.

Степан Иванович меня всё же уговорил брать деньги за работу, мол, не дело нам просто так пользоваться вашей благосклонностью. Так что копеечка к копеечке растёт мой капитал.

Сегодня накрапывал дождь. Я была рада, что нам вчера повезло с погодой, а то и вода в бочке не понадобилась бы и клубника могла не продаться. Но сегодня её опять отвезут, только уже по завышенной цене. Да, будут скидки за объём, а так велела цену не снижать. Мы о себе заявили очень громко, так что если остатки в конце дня, и продадим по заниженной цене, то это не будет выглядеть поражением.

Надела плащ, взяла кошака и направилась на свидание. Да пусть хоть камни с неба посыпятся — я соскучилась.

Ярослав уже был на месте, но сегодня он не писал, погода не позволяла. Когда я вышла на нашу полянку, он без лишних слов меня обнял и поцеловал.

— Ангел мой, как же я по тебе скучаю, — парень сильно сжал меня в объятиях. — Рассказывай, как вчерашний день прошёл.

Мы зашли под деревья, там дождь почти не чувствовался. Я рассказывала всё в подробностях.

Поведала и про рядского старосту. Ярик рассмеялся, когда я повторяла, как отчитывала пьянчужку. И про графа.

— А кто Лев Яковлевич по должности?

— Губернский прокурор, — Ярослав хмыкнул. — Надзор за всеми и вся. А ещё он маг Разума и сам по себе неприятная личность. Смотрит так, словно знает твои грешки вплоть до пелёнок.

— Мне он показался довольно приятным собеседником, внимательный, учтивый…

— Осторожнее с ним. Дай Бог, он просто к тебе хорошо относится. Но поверь, такие люди напрасно не тратят время. Их время или деньги, или власть любого рода, — Ярик был серьёзен.

— В моём случае скорее знание. Он тоже следит за моими исследованиями.

— Вот это меня и беспокоит. Ты очень сильный маг с непонятным даром. А непонятное, это потенциально опасное. Для прокурора это может быть как красная тряпка для быка. Читая твои труды, я много не понимаю, не удивлюсь, что и Лев Яковлевич в замешательстве. Возможно, это из-за разницы подхода к дару, или другой уровень. Даже не знаю, откуда это всё в этой прекрасной головке? — парень погладил меня по голове. — Тем более я знаю, что ты нигде не училась и граф знает. Это выглядит подозрительно.

— Почему это? Подумают, что я с космоса информацию беру?

— Вполне возможно, — Ярослав нервно рассмеялся. — Но, скорее всего, подумают, что ты недоговариваешь, скрываешь. И жадные до новых знаний маги начнут буквально высасывать их из тебя. Ты не знаешь, на что способны маги Разума, если получат полномочия, — парень обнял меня. — Я боюсь за тебя.

Я не знала, что ответить, и боялась подобных разговоров. Когда мы с графом поедем в институт, вопросов будет много. Что мне отвечать? Сны вижу? Так-то неплохая идея. Не говорить же, что я пришелец из будущего? Да меня просто в психушку упекут!

— Возможно, я немного гениальнее обычной девушки и всё, — Ярик рассмеялся и чмокнул меня в нос.

Сегодня мы не стали общаться слишком долго, хотя расставаться на два дня тяжело. Ярослав проводил меня до самой кромки леса, и я ускакала.

Экипаж приехал чуть раньше заявленного, к тому времени мы с Вероникой были уже готовы. Она, опять скрепя сердцем, оторвалась от работы. Я уже, грешным делом, подумала завести себе другую компаньонку, но только я об этом заговорила, девушка сразу изменила поведение и сейчас даже улыбалась.

Никто ничего просто так не делает, — пронёсся в голове вывод. — Та же Вероника реализуется как профессионал рядом со мной, в другом доме она станет обычной прислугой, поэтому будет делать, что я велю, чтобы удержаться на месте. А вот что от меня нужно Льву Яковлевичу? Не получится ли так, что, играя моего друга, он просто ищет способы давления? И зачем ему это нужно? Что будет, если он узнает о нас с Ярославом? А если уже знает? И в каких он отношениях с его семьёй?

Зачем я вообще сейчас об этом думаю? Только настроение порчу, — одёрнула себя.

Сконцентрировалась на поездке. Экипаж был нечета моему. Бархатные удобные сидения, внутри всё обито тёмным деревом с резными мотивами, да и шёл очень мягко, словно на амортизаторах. Было ощущение, что я на машине еду.

Это и Вероника оценила, опять что-то записывая. Глянув на лист, поняла, что для графа делает копию работы с выпуском рыбы в озеро. Наш эксперимент с сушкой клубники я не стала ей давать. Отдам мои записи Льву Яковлевичу как единственный экземпляр. Понимаю, это мало что изменит, ведь я всё помню, но покажет мою лояльность.

Модистка находилась в центре города, что предсказуемо, если у неё одевается аристократия. На первом этаже находился целый салон женской одежды и само ателье.

Нас встретила девушка, строго одетая, чем-то напоминала Веронику.

— Добро пожаловать в дом моды «Аврора». У нас вы можете подобрать готовое платье или заказать по меркам и на любой вкус.

— Мне назначено к мадемуазель Аделине, — коротко ответила я, это было указано в пояснительной записке от Льва Яковлевича, которую передал извозчик.

Нас сразу проводили. Мадемуазелью оказалась женщина за пятьдесят, простое лицо, но с претензией на благородство. Скорее всего, имя не настоящее, но неважно.

Поздоровались, разместились в креслах. Вероника сидела напряжённо, но хозяйка на неё даже не смотрела, внимание было только ко мне.

Я совершенно не разбиралась в модных тенденциях, но насмотренность по одежде была, всю жизнь мелькали кадры из фильмов, картины, фотографии. Да, я не из тёмного леса вышла и в магазинах была не раз, но сейчас мне хотелось чего-то другого.

Я не хотела привлекать излишнего внимания и одновременно должна была показать благородное происхождение, ведь если отец Ярослава меня заметит, он должен запомнить меня с наилучшими впечатлениями. Не должно быть и капли обольщения, но я хотела остаться привлекательной как женщина, чтобы обосновать влечения моего избранника. Задачка, конечно… И самое сложно в том, что должна обрисовать свои пожелания модистке, опуская эти подробности, а значит, мне нужно просто описать платье.

— Можно посмотреть образцы тканей? — спросила я, указав на папки с кусочками ткани, которые лежали на столике, стоящем у противоположной стены.

Аделина встала и принесла мне стопку.

— А теперь мне нужна ваша помощь, — с улыбкой я достала флакончик. Я налила во флакон от духов своего клубнично-шоколадного масла. — Цвет должен подходить под этот запах, — я протянула флакон модистке, — но подчёркивать не сладкую вкусную ноту, а глубину — терпкую ноту.

Женщина нюхнула, отстранила от лица, помахала рукой перед носом и опять нюхнула.

— Очень вкусно и узнаваемо. Клубника, ваниль, шоколад. Ничего подобного не встречала. Что это за духи?

— Это масляная основа. Духов пока нет, — ответил без подробностей. Но если до бала не сделаю полноценные духи, то просто маслом помажусь. Хочу сделать этот запах своей визитной карточкой.

Аделина ещё раз помахала рукой перед носом.

— Сложно, потому что очень тяжело отвлечься от чистого запаха клубники. Вот если бы туда перца добавить для остроты, — женщина хмыкнула.

А что, хорошая идея, нужно обмозговать.

— Или… мяты… — модистка стала быстро листать образцы и остановилась на светло-зелёной ткани. — Она добавит нежности и подчеркнёт чистоту, что поможет углубиться в образ и дойти до терпкой нотки.

— Как точно вы подметили, я именно этого и хочу, — я широко улыбнулась. — Только никаких рюшей и цветочков-бантиков. Строгое платье, неглубокое декольте, чтобы только обозначить вырез для подвески, — я показала докуда нужно опустить. — Без корсета, не хочу страдать, а складки на талии меня не волнуют. Хотя можно добавить немного нежного светлого кружева, — я взяла папку с образцами. — Одно из этих, — указала на невесомые прозрачные кусочки. — Чтобы не было резкого перехода на белые перчатки.

Аделина принесла каталог зарисовок платьев, и я стала быстро листать.

— Вот такой верх, только без банта. Юбка по форме вполне устраивает, никакого объёма на бёдрах, там у меня и так всё в порядке.

— Вышивку будем добавлять?

— Вы — мастер, как считаете? — дала волю модистке. Я и так жёсткие рамки обрисовала, но понимала, что платье выходит излишне простым, и Аделина на это мягко намекнула.

В общем, вышивка пойдёт на вырезе и в районе талии с переходом на один бок юбки. Модистка показала мне подобное платье, я согласилась.

Ещё заказала веер к платью и ридикюль с бальной книжкой, чтобы был полный ансамбль.

О цене не спрашивала, была уверенность, что граф оплатит счёт. Непохож он на человека, который может так меня подставить, у меня может просто не хватить денег.

Дальше наш путь лежал в Городскую Управу. Велено было сразу подниматься на третий этаж и ждать в приёмной, меня вызовут.

Большое трёхэтажное здание находилось недалеко, буквально через пару улиц. У него было много народа и скопление экипажей, поэтому, высадив нас, наш экипаж уехал.

Когда мы вошли, стоящий при входе пожилой мужчина в тёмной форме вытянулся по струнке. Без лишних вопросов, но при повышенном внимании мы проследовали к лестнице.

Внимание было понятно, здесь в основном были мужчины, многие в форме. А тут появляются две барышни, и одна из них явно аристократка. Ну да, когда чувствуешь власть, то с лица её просто так уже не смоешь. Приехав в поместье, я её очень быстро почувствовала, думаю, Фёдор Александрович заметит разницу в прежней дочерью ещё явственнее.

Как и было велено, мы поднялись на третий этаж, который, судя по табличке, полностью принадлежал губернскому прокурору. Один он или несколько на всю губернию я не в курсе, а задавать вопросы глупо, хотя даже неинтересно.

Мы зашли в приёмную, там сидело несколько человек в форме и одна пара, явно непростых господ, состоятельных. Серьёзные, можно сказать, потерянные лица.

Я прошла к секретарю и передала визитку. Он поднялся с места и направился к кабинету, коротко постучал и тут же зашёл.

Через пару секунд из него торопливо вышел человек в форме. Проходя мимо меня, поклонился и ушёл.

— Баронесса, господин губернский прокурор ожидает вас, — в дверях появился секретарь, сделал пригласительный жест и когда я вошла, затворил за мной дверь.

— Проходите, Екатерина Фёдоровна, рад вас видеть, — граф встретил меня с улыбкой и стоя. — Присаживайтесь, — указал на кресло и, когда я села, тоже опустился в кресло.

А я вспомнила слова Ярослава про власть. В данный момент Лев Яковлевич не смотрелся добрым дядюшкой, форма не позволяла, сейчас он был собой, но всё равно чувствовала симпатию.

— К сожалению, я не могу придаваться приятной беседе долго, давайте к делу, — интерес в глазах.

— Да, конечно, простите, — извинилась за повисшее молчание. — Возможно, я зря волнуюсь, но дело касается моего последнего эксперимента с Глафирой, — я постаралась напустить побольше беспокойства налицо и судорожными движениями стала открывать сумочку. Он знал, что я ещё та артистка, но, надеюсь, ничего не заподозрит, я же только чуть-чуть манипулирую… — Прочитайте, а я потом поясню, чего боюсь, — я положила вырванные из блокнота листы перед ним.

Граф начал читать бегло, потом стал вчитываться, брови плотно сошлись на переносице. Он дочитал до конца, потом вернулся в начало. Поднял на меня глаза.

— Вначале я хотела просто обезводить ягоду для чая, мне показалось это отличной и доходной идеей. Но потом задумалась о последствиях моего эксперимента, и мне стало страшно. Если кто-то осилит мой урок, он же сможет убить человека! — я в ужасе округлила глаза.

Лев Яковлевич криво улыбнулся, опять опустив глаза на записи.

— Хочу вас успокоить, сударыня, я пока не встречал ни одного мага, который сможет это сделать. Но одно скажу, у вашей ученицы поразительные успехи и у неё большое будущее, как и у вас. Но я благодарен, что вы поделились со мной своим беспокойством, — прокурор постучал по листочкам.

— Вы меня не успокоили, — я тоже сдвинула брови и отрицательно покачала головой. — Я не хочу, чтобы кто-то развивал это направление! — я ткнула пальцем в записи. — А вам принесла это, чтобы вы знали, что это возможно.

— Буду благодарен, если вы будете и впредь делиться всеми вашими… беспокойствами, — я заметила в его глазах азарт.

И да, теперь это знание пойдёт дальше, уверена. Зачем я это сделала? А чтобы повысить его лояльность, меня всё ещё беспокоят те каторжные, которых я убила, хоть и косвенно. Просто если с моим появлением продолжат появляться странные трупы, то их могут приплести ко мне. Баек и так ходит море, почему не повесить ещё что-нибудь.

— К сожалению, Екатерина Фёдоровна, мне нужно работать. В понедельник, в семь утра, за вами приедет экипаж, — граф поднялся, обозначив конец приёма.

Я тоже встала.

— Я могу попользоваться экипажем? — хотелось заехать ещё в пару мест.

— Конечно, — Лев Яковлевич слишком широко улыбнулся. Я попрощалась и вышла из кабинета. И что это было?

Не знаю, удобно ли будет напомнить о своём существовании Тимофею Андреевичу, но я решила это сделать. Прекрасно понимаю, что он, скорее всего, очень занят, но мне тоже пора двигаться.

Верификатор был на месте, и в приёмной сидела пара мужчин. Мы поздоровались с секретарём и сели. Я не стала тыкать визиткой, хотя она была пропуском без очереди много куда.

Из кабинета вышла немного раскрасневшаяся молодая женщина в сопровождении пожилого мужчины. Он ей что-то тихо говорил, явно успокаивая. Даже не знаю, что там могло случиться, чтобы так распсиховаться. Хотя что я знаю о работе Тимофея Андреевича?

К моему облегчению следующие по очереди мужчины вошли в вместе. Покинули кабинет они быстро. Дверь не закрылась, вслед за ними выглянул верификатор и уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но заметил нас и, улыбнувшись, пригласил в кабинет.

— Екатерина Фёдоровна, как я рад вас видеть. Дела так затянули, что не могу найти время для визита к вам. Если вас беспокоит дело с флаконами, то я заказал…

— Мне неудобно пользоваться вашими добрыми связями, — начала я с улыбкой. — Не знаю, будет ли удобно попросить вас познакомить меня с вашим другом? У меня возникли надобности по производству масла и духов, хотелось бы поговорить с профессионалом, ведь парфюмерия и лекарства похожи по производственному процессу.

— Да, вы правы, что-то не подумал об этом, — Тимофей Андреевич запустил пятерню в волосы, а мне стало неудобно, что я ввела его в замешательство. — К сожалению, я не могу с вами отправиться, у меня ещё записи, но напишу письмо с просьбой вам помочь. Обождите в коридоре.

Мы вышли, там уже сидели посетители, удачно мы проскочили.

Через пару минут верификатор передал нам конверт, без лишних слов и коротко попрощавшись, пригласил следующих посетителей.

Я не знала города, но наш извозчик должен ориентироваться по адресам.

Аптека была недалеко, по сути, центр легко можно обойти ногами, но не будем же мы игнорировать комфорт.

Когда я увидела большую вывеску, то нервно хохотнула.

Аптекарский и парфюмерный магазинъ

Э. В. Соболева

А я вот задумалась, можно ли его считать будущим конкурентом или реальная помощь в моём деле подъехала? Это покажет наш разговор с хозяином. Но то, что он может осложниться из-за моей деятельности, это точно.

Вестибюль был общий. Небольшая комната с кожаными кушетками у дальней стены, между которой стояла гипсовая статуя какой-то античной женщины. В обе стороны вели двери. Если смотреть через стёкла, то я особой разницы не видела. Одинаковые прилавки и стеллажи, на которых стояли разноразмерные баночки и коробочки. Но всё же я заметила различие, одна сторона пестрела этикетками. Направилась туда, где атмосфера попроще, а значит, по логике, аптека.

А потом подняла глаза и улыбнулась, на небольшой табличке над дверями так и было написано.

В местных аптеках я ещё не была, но первое впечатление было смешенным, я вроде и понимала, что здесь продают лекарства, но не могла избавиться от ассоциации с алхимической лавкой. Так и представлялись в банках волшебные зелья.

За прилавком стоял мужчина в строгом костюме, зализанная причёска, словно чем-то намазанные для гладкости, и такие же усы.

— Здравствуйте, мне бы поговорить с хозяином, надеюсь, он сможет меня принять? — я протянула визитку. Это был точно не хозяин, слишком молод для старого друга верификатора.

— Здравствуйте, баронесса, сейчас передам о вашем визите.

Мужчина направился в дверь, что находилась в глубине небольшого коридорчика. Вернулся он быстро.

— Эдуард Васильевич просил подождать несколько минут, рецепт делает. Прошу присесть, ваше благородие, — продавец жестом да с поклоном указал на кресла. Мне было неудобно отказаться, ведь это могло показать моё недовольство задержкой. — Чай, а может кофий?

— Кофе с удовольствием выпью.

Мужчина чуть ли не убежал, а на его замену выскочил ещё один служащий аптеки, в таком же костюме, только сам помоложе и волосы не напомажены.

Через пару минут в аптеку зашли посетители, посмотрев на нас, учтиво поклонились и прошли к прилавку. Разговор с продавцом шёл тихо, да я и не вслушивалась. Меня занимала обстановка, и сама атмосфера магазина нравилась. Несмотря на простоту, всё выглядело сверх достойно. Нужно и в парфюмерный заглянуть, чтобы знать, куда стремиться.

Человек принёс нам кофе, две чашки, хоть Вероника молчала как рыба, но свой напиток встретила с улыбкой. Да в нашем доме кофе нечастый гость, нужно это исправлять.

— Душечка моя, как ты думаешь, я смогу у нас вырастить кофе? — я обратилась к компаньонке.

— Вам, Екатерина Фёдоровна, всё возможно, — поддержала Вероника.

— Вот за что я тебя люблю, это за честность, — я улыбнулась. Вроде она ничего не сказала, а настроение взлетело.

Мы успели выпить кофе и даже немного пошептаться.

— Прошу, баронесса, Эдуард Васильевич вас ждёт, — пригласил нас напомаженный служащий, с поклоном. Посетители, которые были у прилавка, тоже мне поклонились.

Мне, вроде, и нравилась учтивость, но иногда хотелось обойтись без всех этих поклонов.

Нас проводили в кабинет. Хозяин встречал, стоя у стола.

— Добрый день, баронесса, очень рад личному знакомству. Разрешите представиться Эдуард Васильевич Соболев, к вашим услугам, — аптекарь поклонился. — Присаживайтесь, — указал нам на кресла, а сам сел на стул. — Чем могу быть полезен? Если вы по поводу заказа, то флаконы прибудут на будущей неделе с поставкой для аптеки. Быстрее, к сожалению, не получится.

— Я по другому поводу, — передала письмо от верификатора. Я его прочитала, там ничего не объяснялось. — Не знаю, рассказывал ли Тимофей Андреевич, чем я собираюсь заниматься, но я оказалась с затруднительным положением на этапе начала моей деятельности. Дело в том, что я хочу создавать духи из своих эфирных масел, и мне нужны инструменты и кое-какие компоненты.

— Простите, Екатерина Фёдоровна, но процесс получения эфирных масел очень сложен для домашних условий. Если и есть простые способы, то они всё равно очень трудоёмки и затратны по времени. Но если вы хотите создать что-то для себя, то я могу подсказать несколько вариантов, — в голосе аптекаря послышалось отеческое снисхождение. Мол, если хочет деточка, я помогу.

— Нет, Эдуард Васильевич, масло я уже получаю, правда, не совсем обычным способом, но об этом потом, — я достала свой флакон с розоватой жидкостью и протянула аптекарю.

Мужчина взял его, сразу посмотрел на свет, слегка покрутил, всматриваясь игру бликов, потом открыл и нюхнул. Как и модистка, помахал ладонью перед носом и ещё раз нюхнул. На этом не закончил знакомство. Опрокинув масло на палец, он его растёр.

— Очень чистое масло. Понимаю, что это смесь, но как вы добились запаха клубники? Превосходный аромат, я уже представляю, как женщины его полюбят, — в глазах появился профессиональный азарт.

— Это не смесь, а масло с моих клубнично-шоколадных роз, — я хитро улыбнулась.

Пока я не понимала, почему Тимофей Андреевич скрывал, что его друг ещё и парфюмер? Скорее всего, он не понял, чем я хочу заниматься или как этот мужчина принял за баловство.

— Клубничных роз? — аптекарь-парфюмер непонимающе свёл брови.

— Я маг-Управитель и умею делать гибриды растений. Добилась того, что мои розы сами вырабатывают масло, — решила сразу рассказать, была не была. Этого человека мне сам Бог послал, нужно затягивать в своё дело.

Эдуард Васильевич какое-то время смотрел словно сквозь меня, потом встрепенулся.

— Не понимаю… Как это возможно? Простите, вы не шутите?

— Нет. Клубнично-розовое, шоколадно-розовое. Недавно сделала с лимоном, с шафраном. Сегодня подкинули идею скрестить с мятой и горьким перцем. А ещё есть лавровое масло и тюльпановое, — продолжала перечислять, радуясь, что нашла человека в теме.

— Наверное, пока не увижу, не поверю. Можно попросить вас продать мне этот флакон. Очень хочется попробовать его в деле.

— Забирайте в счёт нашего будущего сотрудничества, — я улыбнулась. А правда, зачем мне что-то самой делать, если у человека есть свои мощности. Имя можно сделать и чужими руками.

Аптекарь чуть нервно улыбнулся. Ну да, навязываюсь.

— Я могу в ближайшее время обеспечить в общей сложности порядка литра подобных масел, — сказала и смотрела за реакцией. — Дальше будет зависеть от процесса цветения.

Эдуард Васильевич нервно сглотнул. Так и казалась, что он скажет: вы не шутите?

— Екатерина Фёдоровна, разрешите мне всё самому увидеть? Я пока не понимаю, что происходит, — мужчина посмотрел на флакон и растерянно поднял на меня глаза.

— Да, конечно, приезжайте в моё поместье, когда будет удобно. Если меня не будет по какой-то причине, то я распоряжусь всё показать.

— Вы говорили, что вам какой-то инструмент нужен?

— Если вы будете всё за меня производить, то не нужен, — я не удержалась и рассмеялась, аптекарь-парфюмер нервно поддержал.

Как всё замечательно выходит!

— А можно посмотреть ваш парфюмерный отдел? — я и сама могла зайти, но хотелось не просто пялиться на витрины, а с возможностью пообщаться.

— Конечно, конечно, сударыня. Прошу, — хозяин подсочил и поторопился к двери.

Мы вошли в магазин, я вдохнула аромат. Здесь не было застоявшегося тяжёлого запаха мыла и ароматизаторов, как в той лавке на базаре, вентиляция хорошо работала, оставляя лёгкие, приятные ароматы парфюма. Хотя, скорее всего, дела именно в качественной дорогой продукции. Я не видела коробок с копеечным мылом и рядами дешёвых одеколонов, судя по упаковкам, здесь представлены лучшие образцы парфюмерных домов.

— Разрешите представить баронессе Милославской Екатерине Фёдоровне мою внучку Светлану Игоревну, — представил хозяин подошедшую к нам девушку примерно моего возраста, она поклонилась.

Я осмотрелась и стала без стеснения ходить вдоль витрин.

— А покажите ваши изделия, — обратилась к Эдуарду Васильевичу.

— Я больше экспериментирую, пока не найду аромат, который хотел бы сделать своей визитной карточкой. Но вот… — он подошёл к витрине и указал на разноцветные флаконы. — Постоянные клиенты и клиентки любят мои эксперименты и заглядывают в надежде найти свой аромат.

Да, я знаю такую категорию покупателей, вечно ищут что-то. Они не возвращаются в магазин, где торгуют известными брендами и ассортимент не меняется годами, они любят текучку. Поэтому являлись постоянными клиентами отделов, где делали ароматы на заказ, смешивая разные виды парфюмерных основ и масел. Сейчас в прежнем мире это невозможно, из-за строгих правил продажи, но существуют частные мастерские, типа парфюмерных кутюрье. Вот я здесь такое же хотела сделать для себя. А сейчас мне подсунули готовую площадку.

Я стала нюхать ароматы. Да, были неплохие, одним я даже занюхалась, чтобы понять букет. Но потом нюх притупился, и я с удивлением увидела в руке Светланы коробочку с кофе. С улыбкой кивнула и понюхала.

Появились покупатели, продавец ушла к ним, а я продолжила экскурсию.

Я видела, что Эдуард Васильевич как на иголках и явно хочет что-то спросить. Повернув к нему голову, я сделала вопросительное лицо, мол, говорите уже!

— Екатерина Фёдоровна, милости прошу. Можно к вам сегодня наведаться, я же не усну. Я понимаю, время уже позднее для визитов… — на его просьбу я не удержалась и рассмеялась, чем привлекла внимание покупателей и вызвала недоумённые взгляды.

— Конечно, уважаемый Эдуард Васильевич, поедемте.

— Сейчас я возьму экипаж, — он пулей выбежал из магазина, что было удивительно для его возраста, явно за шестьдесят.

Мы вышли и стали ждать его у своего экипажа. Он подъехал очень быстро, и сам сидел на козлах. Я указала жестом, чтобы следовал за нами, а сами забрались в повозку.

По пути домой я не могла унять улыбку, со своим новым знакомством я вытянула настоящий джекпот. Главное, чтобы он согласился на мои условия, а они будут очень жёсткими.

Если до встречи с Ярославом я просто продала бы масло, заработав при этом приличные деньги, то сейчас мне нужно имя. Я понимала, что это будет сложно, мне придётся самой искать клиентов, организовать магазин и продавать свои творения. Но с Эдуардом Васильевичем мой путь значительно сократится.

Что мне даст имя на этикетке? Да хоть какую-то, но статусность. Обо мне начнут говорить, я буду ассоциироваться с модной тенденцией. Да, я уверена, что мои ароматы понравятся, реакция господина Соболева очень показательная.

За думами я и не заметила, как мы доехали. Извозчик-лакей в очередной раз помог нам выйти из экипажа и, низко поклонившись, уехал. Эдуард Васильевич очень внимательным взглядом проводил повозку, она ему знакома, да и не спутаешь, там герб на двери. Что он обо мне подумал — загадка, но спрашивать точно не буду. И так скоро пойдут разнообразные слухи.

Я отдала сумочку вышедшей нас встречать Даше, отпустила Веронику, а сама повела гостя в оранжерею. Мужчина уже принюхивался, надеюсь, не упадёт в обморок, когда его затопит ароматами.

Дверь в оранжерею была открыта, но Эдуард Васильевич всё равно приостановился у входа. Смотрел на меня со смесью чувств, такое ощущение, что он боялся туда заходить.

Я же не стала его ждать, вошла.

Аптекарь медленно зашёл, продолжая глубоко вдыхать аромат. Подошёл к ближайшему розовому кусту и наклонился, рассматривая нашу кустарную систему сбора. Да, я понимала, что возникнут вопросы, но думаю, я смогу всё объяснить.

Мужчина ходил по рядам и пробовал пальцем каждое масло, это было несложно, когда оно буквально стекает по стеблям, потерь невозможно избежать, потому что цветы буквально сочатся маслом.

Когда розы распустились, то уже невооружённым взглядом стало видно сорта.

— Вы напрямую смешиваете? — Эдуард Васильевич ткнул на росток лимона, стоящий в горшке между кустами.

— Да.

— Невероятно. Я словно сон вижу и боюсь проснуться. Чистейшее масло, созданное самой природой, без химии и искажения запаха — это рай для парфюмера. И вы можете создать букет на корню?

— Пока удалось смешать максимум три признака, вернее, с двух на основе розы. О пропорциях пока речи не идёт. Я два месяца работаю, недавно сюда приехала, так что только прощупываю.

— Два месяца? Вы это вырастили за два месяца? — у него чуть глаза не выпали.

— Я умею ускорять рост, значительно. Приходится ограничивать себя, чтобы растения и животные успевали правильно формироваться… Даша! — чуть повысила голос. Девушка была снаружи, поэтому быстро появилась в дверях. — Вели зарубить цыплёнка для нашего гостя.

Аптекарь непонимающе на меня посмотрел.

— Хочу вас угостить нашей устиновской курицей, поверьте, она вас удивит. Только предупредите вашего повара, что готовится очень быстро, чтобы не пересушил.

— Хорошо. Спасибо, Екатерина Фёдоровна.

— И клубники захватите. Вы любите клубнику?

— Внучка без ума от неё. Бегала сегодня утром на ярмарку. Рада была, что успела купить. Ваша клубника очень вкусная, — похвалил гость.

— Кстати, я пыталась создать чисто клубничное масло, но пока не знаю, как его изъять из ягоды.

Я повела аптекаря к ряду с желейной клубникой. Она спела медленнее, чем обычная, но гнилые уже появились, а я до сих пор не знала, что делать. Ягода не хотела выпускать масло наружу. Мы попробовали её давить и собирать всплывшую масляную плёнку тканью, но это не то, нужен был сепаратор или дистиллятор.

Сорвала ягоду и разломила. Она была очень сочная, с прозрачной текстурой, а внутри находился довольно твёрдый костяк, похожий на тот, что я часто видела в тепличных помидорах. На вкус ягода невкусная, жирная, кисловатая, с ореховым привкусом. Возможно, она и в кулинарии нашла бы себе место, но мне нужно масло.

Эдуард Васильевич потрогал пальцем сок, понюхал и лизнул.

— Запах очень нежный, кремовый. Для духов в чистом виде не пойдёт, только смешивать, а вот для мыла, шампуней и крема даже очень. Я пока теряюсь, голова кругом. Ни с чем подобным никогда не работал, даже не слышал. А тут вы предлагаете райские кущи, — гость рассмеялся.

Он с улыбкой осмотрелся.

— Думаю, проблемы извлечь не будет, — продолжил Эдуард Васильевич. — А теперь давайте поговорим о том, что вы хотите? Я понимаю, что не только в деньгах дело, иначе вы бы собрали ваше драгоценное масло и отвезли на фабрику. Для чего вам понадобились услуги маленького человека?

— Не стоит принижать ваши возможности. Да, продать было бы проще, но это всего лишь деньги, — я постаралась придать лицу как можно больше равнодушия. Мол, пусть вас не смущает непрезентабельный вид моего дома, деньги я умею зарабатывать. Хотя это может доказать практически новая оранжерея, если захочет, то я и в теплицу могу его сводить. — Мне нужно имя!

Видно было, что господин Соболев не понял, так я объясню…

Мужчина оказался более чем понятливый. Да, я чувствовала сомнение, возможно, дела в моей агрессивной риторике, но под конец решил согласиться, ведь рай, который был вокруг, не давал ему поступить по-другому.

По сути, я предлагала перестроить его парфюмерную деятельность под себя, ничего не гарантируя. Да, я предоставляю ему масло, на данном этапе бесплатно, как вложение, а он берёт на себя весь производственный процесс. Упор будет на духи, конечно, но и другую продукцию придётся делать. Ведь если нравится запах, то хочется, чтобы он был везде…

С появлением свободных от свиданий дней я опять смогла сосредоточиться на работе.

Знакомство с парфюмером-аптекарем дало дополнительный стимул и поле для деятельности. Я поставила одну уже готовую клубничную розу на смешение с мятой, а ещё одну на вытягивание признаков из перца горошком. У меня уже был опыт работы с семечками, надеялась, что и здесь не возникнет проблемы.

Хотелось миксовать всё подряд, но у меня уже не осталось не вовлечённых в процесс роз, нужно расширять плантацию. Но это чуть позже, как в институт съездим. Хотя мне без разницы какие будут розы, так что можно будет послать кого-нибудь из работников, всяко тот же амбарщик знает, где закупать саженцы. Как там Ярослав говорит? Для этого есть люди. Хозяйка я или кто⁈

День за работой пролетел очень быстро, я так устала, что утром еле поднялась с кровати, но возможность увидеть любимого придала силы и бодрости лучше кофе.

Нужно купить кофе! Нужно послать за кофе! Так звучит правильнее, — сама себе кивнула.

Проснулась я поздно, поэтому даже завтракать не стала, взяла своего рыжего кошака, который уже перерос взрослых котов и ускакала. Не забыв прихватить заготовленную сумку, где была жареная курочка, правда, на сковороде, клубничные пирожки и образцы масла — хочу похвастаться.

Погода радовала, несмотря на утро уже было жарко, возможно, потому, что безветренно.

Вокруг жужжали насекомые, их было очень много, если отсечь другие звуки, то стоял гул.

Бандитов я не боялась, поэтому уже смело ездила той тропинкой. Ярик, конечно, порывался меня здесь встречать, но я отказывалась, под предлогом обнаружения наших отношений.

И когда я его увидела недалеко от тропы, то покачала головой. Да, я чуть задержалась…

— Прости, волновался, — он снял меня с седла и прижал к себе.

— Пойдём на полянку, кое-что покажу, чтобы больше не волновался, — я решила открыться перед ним, меня тяготили эти тайны, тем более перед человеком, за которого я собралась замуж.

Парень заинтересовался и буквально потащил меня на берег озера. И когда мы оказались на полянке, отпустил меня и выжидательно посмотрел.

— Я тебе рассказывала, что могу влиять на животных, но ты не знаешь, насколько, — не стала говорить, чтобы молчал, он и так не может обо мне никому говорить. Я посмотрела на Флинта, который послушно стоял у моих ног.

Кот поднял одну лапу, потом вторую, покрутил головой, — Ярик на это улыбался, ну да, вроде представления в цирке. Но я решила показать зубки, не свои, естественно.

Флинт замер, пристально смотря на парня, и начал тихо рычать. Изогнул спину, шерсть вздыбилась, и он пошёл на парня. Но это не проняло Ярослава, он прекрасно понимал, что кот не кинется.

Я же подготовила каверзу. Пока котёнок отвлекал внимание, Луна и Зевс тихо зашли парню за спину и одновременно толкнув его в спину, заржали.

— Ох, ты ж! — Ярик аж подпрыгнул.

Но и на этом я не остановилась, следующим этапом я взбесила Зевса, и он пошёл на хозяина. Глаза налились кровью, и он оскалил зубы, но не в привычной дебильной улыбке. Наверное, Ярослав впервые услышал, как конь рычит.

— Всё, сдаюсь! — парень поднял руки. Не сказала бы, что он испугался, ведь понимал, что это просто демонстрация. — Но коня могут убить, да и нападавших может быть несколько.

Я улыбнулась и показала за спину, там стояла лиса.

— Могу ещё пригнать животных. И… — я указала наверх.

Вот здесь Ярослава проняло, над нами кружил вихрь из насекомых, небольшой, но парень сразу понял, чем это грозит.

— Хорошо, что я тебе не враг, — он хохотнул.

— Ты до сих пор за меня боишься?

— Всегда буду бояться, пока мы не вместе, но уже меньше. Кто-нибудь знает об этой твоей стороне? — он указал наверх, где уже никого не было.

— Нет, только ты.

— И никто не должен знать. Поверь, страх может толкнуть на безрассудство. Но теперь я точно знаю, ты не управитель.

— Я друид. Магия в нашем мире давно, так почему бы не появиться новому направлению? А, возможно, во мне проснулось утраченное знание. Но сдаётся мне, люди просто разучились пользоваться силой.

— Вот здесь ты права. Я по твоим записям уже столько всего постиг, что профессора из университета жалобно заплакали бы от зависти, — Ярослав рассмеялся. — А теперь я хочу подняться на ту же ступень, что и ты. Поможешь мне, любовь моя? — парень сощурился как кошак.

— О, у вас ангел мой, появились ко мне корыстные намерения?

— Ты никогда так меня не называла. Поверь, я не ангел, мысли у меня далеко не наивные… — Ярик сделал ко мне шаг, в глазах было желание.

— Не продолжай только, — я отступила.

— Прости, я пошутил неудачно, — он отвёл глаза.

— Давай поедим лучше, я не завтракала.

Парень расстелил плед, опять посадил меня на подушечку и сам развернул угощения.

— Пахнет превосходно, — поводил носом над курицей.

— Попробуй, только язык не проглоти, — я рассмеялась.

Так приятно было следить, как на лице Ярослава меняются эмоции, он даже замычал, когда прожевал первый кусочек.

— Это что за волшебство такое? Вкуснее курицы не ел.

— Это мои Устиновские, готовлюсь завоевать мир.

— Без боя сдадутся, реально язык можно проглотить. Тебе одного кусочка хватит? — парень показал на оставшееся мясо.

— А ты не лопнешь?

— Да здесь есть нечего, — Ярик потянулся за следующим куском.

— Тогда я пирожков наемся, растолстею, буду как булочка.

Парень хотел что-то сказать, судя по глазам на грани с пошлостью, но ухмыльнулся и продолжил есть курицу.

— Я тебе ещё хочу новость сказать. Помнишь, я рассказывала, что хочу создавать духи?…

Кратко обмолвилась о походе к модистке. Ярославу, конечно, не понравилось, что Лев Яковлевич так взялся на меня, но догадок о мотиве пока не было, как и у меня. Перешла на визит к верификатору, потом на знакомство с аптекарем, который по невероятному стечению обстоятельств оказался ещё владельцем парфюмерного магазина. И мало того, сам пробует создавать духи.

В красках рассказала о его реакции на мои масла и идее сделать на этом имя.

— Идея хорошая. Не хочу принижать твои способности, но ты уверена, что твои ароматы смогут затмить известные парфюмерные дома? Ведь часто не запах делает известность, а имя производителя.

— Сейчас…

Я достала флакончик с маслом. Вначале собиралась просто дать понюхать, но захотелось увидеть его реакцию, поэтому чуть обмакнула палец и провела за ухом.

— Понюхай, только руки не распускай, — я чуть подала корпус поближе. Ярик демонстративно убрал руки за спину и, рассмеявшись, склонился к моей шее.

— М-м, — замычал он и неожиданно чуть прикусил мне кожу. Меня словно током шибануло. — Съел бы… — сказал охрипшим голосом.

— Не делай так больше, — сама еле дыхание контролировала.

— Прости… Но очень захотелось… укусить. Я не виноват, ты сама меня спровоцировала, — вызов на лице и не грамма раскаяния. — Смотри, тебя сожгут на костре за изготовление приворотного зелья, — Ярослав рассмеялся.

— Ты меня ведьмой назвал?

— Да, любимая ведьмочка. Меня этот запах теперь будет преследовать.

Возник вопрос, стоит ли использовать его на балу? Нужно поиграть с запахами и сделать что-нибудь не столь вкусное, хотя узнаваемое.

Пообщались ещё часик и расстались. Как же не хочется этого делать, аж сердце рвётся. Что за идиотские условности, почему, любящие друг друга люди, не могу просто заявить о своих чувствах и готовится к свадьбе?

Я ехала медленно, пытаясь настроится на работу. Нужно съездить в Петровск, а то я всё знаю только со слов Степана Ивановича. Клубнику берут исправно, первый день возмущались повышенной цене, но покупатели находятся, ничего не вернулось домой.

Спрашивают о курах, но мы просто физически не сможем обеспечить всех желающих, да и первые цыплята пойдут ресторатору, который первый ухватился за нашу продукцию. Договорённость пока устная, но вряд ли он откажется.

Хотелось бы расширить производство, мы уже обсудили эту тему, и Степан Иванович у себя уже планирует поставить большой курятник. Хотя можно уже сейчас не забивать курочек, а запустить естественное воспроизведение. Но мы в лучшем случае получим приплод в конце лета — начале осени, а хочется сейчас.

За думами доехала до дома и даже не удивилась приоткрытым воротам. Уже, когда въехала во двор, увидела, что у нас гость, самый ненавистный из всех. Я бы, наверное, Семёну Марковичу больше была бы рада, чем Александру.

Когда же он успокоится? Даже боюсь узнать, что он гоняет в голове, чтобы эти мысли гнали в такую даль.

— Зачем вы приехали, Ваше сиятельство? — я спрыгнула с лошади и подошла к графу.

— Вы мне обещали чай с клубникой, — мужчина улыбнулся. Любовь к Ярославу полностью лишила притягательности этого красивого мужчину.

— Ну, хорошо, пойдёмте поговорим, — я криво ухмыльнулась и жестом указала на дверь в дом.

Нужно как-то заканчивать это общение, он у меня уже в печёнках сидит. А может, натравить на него Льва Яковлевича? У прокурора по-любому больше власти. Хотя об этом человеке я толком ничего не знаю, да и знать не хочу!

Провела Александра в гостиную и даже дверь не стала закрывать, мало ли что у него на уме. Да и оставаться наедине с жаждущим заполучить меня мужчиной не намерена, накинется на меня, потом не отмоешься. Вполне может и подставить, сказав, что я его спровоцировала.

— Считаю, что вы впустую тратите время. Не за чем сюда приезжать, — я скрестила руки под грудью и смотрела с недовольством.

— Я попросил развод у жены, — эти слова графу дались тяжело, такое мне не могло померещиться. Здесь две причины или он врёт, или это решение само по себе для него тяжёлое.

— Мне это абсолютно неинтересно, я не выйду за вас замуж, — сказала твёрдо.

Александр Константинович немного растерялся.

— Екатерина, что случилось? Я же видел ваши чувства.

— Это было кратковременное помутнение в голове глупой девчонки. Атмосфера бала виновата. Я никогда вас не любила, да и вы меня. Это просто ваши больные фантазии…

В дверях неожиданно показалась тётушка.

— Разрешите представить, баронессе Варваре Александровне Милославской графа Александра Константиновича Руднева. Его сиятельство проездом в Петровске и по поручению папеньки решил проведать меня, — объяснила я тёте.

— Очень рада, что мой брат так заботится о дочери, — чуть растерянно ответила Варвара Александровна. — А где вы остановились, Александр Константинович?

— Тётушка, граф проездом. К сожалению, даже на обед не останется, — некрасиво с моей стороны, но не было у меня желания с ним общаться.

— Даша, — чуть повысила голос Варвара Александровна. — Накрой чай в столовой, — а вот такой засады ни я, ни Александр не ждали.

Чай накрыли быстро, ароматный, лавровый, также принесли блюдо с моей клубникой. Возможно, тётушка думала, что граф сам вовлечётся в общение. Самое странное, но несмотря на деменцию, старуха заметила влечение мужчины ко мне и с улыбкой посматривала на нас, наверное, рисуя в голове картины скорой свадьбы.

Но разговор не клеился. А в итоге Варвара Александровна потеряла ниточку интереса, кряхтя, встала и направилась на выход из комнаты.

С её уходом Александр расслабился и даже взял ягоду.

— Очень вкусно, у вас талант, — откусив ягоду, он улыбнулся.

— Вам пора, граф. И прошу, забудьте обо мне, — я встала. — Уходите, прошу.

— Вы жестоки к моим чувствам. Прошу подумать над моим предложением.

— Я уже на него ответила, и решение менять не намерена, — хотя и не слышала прямого предложения выйти за него замуж, казалось, он избегает это говорить. — Вам пора, — повторила. — Я не хочу вас видеть в своём доме, — грубо, конечно, но не я начала. И своим навязчивым вниманием он только усугубляет.

Александр Константинович зло сощурил глаза, встал, склонил голову в поклоне и ушёл, провожать я его не стала. Как же хотелось верить, что он, наконец-то, включит мужика, поймёт, что я не желаю его, и отстанет. Если явиться в следующий раз, пошлю матом, чтобы уже точно дошло.

Единственное, что меня беспокоило, что он может реально развестись и явиться к моему папаше просить моей руки. Вряд ли в этом случае я смогу долго думать. Хотя что Фёдор Александрович может сделать при отказе, не выгонит же меня на улицу? Так я лучше пойду работать куда-нибудь гувернанткой, чем выходить замуж за Александра. Тем более у меня есть Ярослав, он уж точно в обиду меня не даст.

Решила, что визиты графа меня уже не пугают, даже если папаша начнёт клонить меня к браку с ним.

Понедельник был опять дождливым, по стёклам стучали тяжёлые капли. Утро хоть и раннее, но в это время уже восходит солнце. Низкие тучи сделали его неотличимым от ночи, за окном была темнота.

Встала я за час до приезда экипажа от Льва Яковлевича, нужно было тщательно собраться и успеть плотно позавтракать перед дорогой. Вероника вышла из комнаты с улыбкой. Она, скорее всего, боялась показать раздражение оттого, что опять отрывают от работы, но могла быть и ещё одна причина, мы едим в Верификационный Институт, и она будет иметь возможность увидеть всё изнутри. Это, наверное, если бы художника-самоучку пустили бы в крутую художественную мастерскую или в закрома художественного музея — столько всего можно посмотреть. Я видела, как ей понравилось атмосфера в кафе, где обедал персонал института.

Я не буду ей говорить, что в лучшем случае она просто посидит в коридоре.

Экипаж опять прибыл раньше назначенного, но это не для того, чтобы меня поторопить, напротив, нельзя, чтобы я ждала.

Смысла тянуть не было, и без пятнадцати семь мы уже ехали по намокшей дороге. Дождь тарабанил по крыше, но в этом тоже была своя атмосфера, которая дарила умиротворение. Пока я не знала, что мне даст глубокий анализ дара. Хотя, может, получиться так, что учёные знают о подобных мне и смогут помочь в развитии. Ведь несмотря на силу, я до сих пор чувствую себя недоучкой и начинающим магом.

Лев Яковлевич прислал за нами экипаж с большим запасом времени, до поезда был ещё почти час. Но граф уже был на вокзале, сидел в зале ожидания. Как мы появились в дверях, встал и направился к нам.

— Доброе утро, сударыни! Не замёрзли? Пойдёмте выпьем чая, — Лев Яковлевич пригласил нас в небольшое вокзальное кафе для господ.

Там было всего шесть столиков и довольно простая обстановка, но по-своему уютно. Граф сделал заказ подошедшему официанту и посмотрел на меня, излишне тепло. А меня неожиданно посетила непрошеная мысль. Он говорил о сыне бездельнике, но не сказал, женат он или нет. Неужели Лев Яковлевич хочет предложить мне его в мужья? Это вполне укладывается в повышенную заботу, можно сказать, опеку.

Та Екатерина, что жила в Ярославле, нервно захихикала бы. Папаша предлагал неликвид, а здесь вокруг кишит графьями. Но это просто домыслы, о которых не стоит говорить Ярику, иначе он может наделать глупостей.

— Вы главное, не волнуйтесь, — граф, скорее всего, принял моё не очень хорошее настроение за волнение. Рассуждения о навязывании женихов настроения не добавляли.

— Я не волнуюсь, просто погода немного давит, — я потёрла пальцем висок.

— Да, в этом году она куролесит, хоть на Пасху порадовала. Как торговля? — мужчина перескочил на другую тему.

— Хорошо. Клубнику люди ждут, хоть цену повышай, — я улыбнулась.

— Ваши чудо-ягоды и в два раза дороже будут покупать. У нас в доме очень полюбили вашу клубнику.

— Я распорядилась, чтобы к нашему возвращению вам подготовили несколько курочек, их вы тоже полюбите.

— Да, наслышан уже, — граф тихо рассмеялся. — Я хоть и не пробовал, но сразу понял, что у этого дела большое будущее. Что вы скажете о покупке инкубатора? Я переговорил со знающим человеком, есть возможность доставить в течение месяца. Для начала возьмём на двести яиц…

— Мне льстит ваше радение за моё дело, но не стоит, я сама справлюсь, — резануло слух слово «возьмём», он говорит о моём деле как о собственном, значит, мои мысли о возможном родстве могут быть не фантазией. Хотя граф может просто хочет поучаствовать в прибыльном деле. Но всё равно я разозлилась от неприкрытого желания прибрать меня к рукам.

Лев Яковлевич увидел мою реакцию на его слова, в глазах был интерес и удивление, он аж бровь поднял. Пару секунд подбирал слова.

— Не хотел вас обидеть, Екатерина Фёдоровна. Я никоем разе не претендую на участие в вашем деле, просто хочу помочь гениальной во всех отношениях девушке. Вы не представляете, насколько приятно следить за тем, как к чему вы не притрагивались, начинает жить.

— Не нужно лести, не люблю этого, — грубо, конечно, но он сам напросился. — Вы и так тратите на меня слишком много своего времени и денег.

— Деньги ничто по сравнению со временем. Но дело в том, что вы своими действиями это время дарите. Пока вы не поймёте, что вы мне даёте…

Я скептически отреагировала на его слова, аж губы скривились…

— Простите, не так выразился. Я сам пока не могу сформировать правильную мысль и мне нужно время, — граф растерянно смотрел на меня. — Давайте всё же вернёмся к инкубатору. Воспринимайте мой вклад просто как плату за возможность следить за вашим развитием с первого ряда.

— Вы мою жизнь воспринимаете как театр? — не удержалась и рассмеялась. Старалась тихо, но всё равно привлекла внимание окружающих, хотя они и так на нас поглядывали.

Смотря на Льва Яковлевича, я видела восхищение в его глазах и закралось подозрение, что он в свои солидные годы просто в меня влюбился.

— Что вы, сударыня! — граф ухмыльнулся. — Театр — это бездушные декорации и, порой, бездарные актёры, а вы сама жизнь.

Что-то мне это напоминает, ну да, опять треклятый Александр на ум пришёл.

Я чуть склонилась ко Льву Яковлевичу, он тоже подался ко мне корпусом и подставил ухо.

— Я всего лишь друид, посланный мирозданием, чтобы спаси ваше прогнившее магическое сообщество, — прошептала я.

Вот здесь и граф не смог удержаться от смеха, но сразу стал серьёзным.

— Вы бесподобны, Екатерина Фёдоровна, и очень точно подметили, прогнили…

Когда мы вышли на перрон, дождь только слегка покрапывал, поэтому я не стала накидывать свой влажный плащ.

Сели мы с такой же вагон, что до этого ехали с Тимофеем Андреевичем. Во время дороги особо не о чём не говорили. Граф читал последние мои заметки, которые Вероника продолжала копировать уже в двух экземплярах, Ярославу я сама всё писала.

Лев Яковлевич периодически на меня посматривал, но вопросов не задавал. В записях не было и намёка на то, что я могу воздействовать на животных, но ему и так известно о такой возможности управителей. И я со страхом боялась разговора о потенциалах в этом направлении. Ведь дураку понятно, если я так безгранично, по сути, влияю на растения, то и основная грань управителя должна быть сильнее.

Но в поезде он точно не начнёт этого разговора, скорее всего, ждёт результатов исследования. Смогу ли я выкрутиться? Он же маг Разума и прокурор!

Два часа тянулись, и я не заметила, как прикрыла глаза. Очнулась от поглаживания по плечу.

— Екатерина Фёдоровна, приехали, — прошептала Вероника, моя голова лежала на плече компаньонки. Выходит, я крепко уснула.

Я открыла глаза и посмотрела на Льва Яковлевича, он мне улыбнулся, не стала отвечать. После того как я сделала вывод о предполагаемых мотивах, меня стало напрягать его отношение.

В Саратове погода была отличная, возможно, просто распогодилось, ведь небо частично устлано облаками.

Граф взял экипаж, и мы поехали знакомым маршрутом, только сегодня мы заехали на территорию института.

Проехав ворота, наш экипаж оказался в типичном Академическом городке со множеством однотипных, но в то же время разных зданий.

На улице было на удивление много людей, которые быстро куда-то перемещались. Здесь свой ритм жизни, отличный от внешнего города. Кто сказал, что наука, пусть и магическая, это долгие философские рассуждения и беседы за чашечкой чая, нет — это быстрота и взвешенность решений, как в финансовой сфере, такие ассоциации у меня возникли.

Я посмотрела на Веронику, она поглядывала на окружение с таким лицом, словно хотела выпрыгнуть из экипажа с криками: примите меня к себе, я такая же. Да она такая, вся до кончиков волос, но я её не отпущу, и она прекрасно это знает.

Лев Яковлевич, который всё это время руководил поездкой, ещё раз направил извозчика и скомандовал остановиться. Экипаж будет ждать нас неподалёку, на стоянке, так что немного прогуляемся на обратном пути.

Мы высадились рядом с двухэтажным светлым зданием, очень похожим на больничку, мне стало не по себе. Если бы я увидела хоть на одном окне решётки, то пришлось бы заводить меня внутрь силком.

— Успокойтесь, сударыня, ничего страшного не будет, — Лев Яковлевич видел, что у меня паническая атака. — Возьмите меня под руку, — мужчина подставил мне локоть.

Не стала отказываться, пусть увидит мои слабости, тем более играть мне ничего не нужно было, даже руки не только тряслись, они в ледышки превратились.

Самое странное, что я толком не понимала, чего боюсь. Хотя… знаю — я боялась оказаться простым Управителем, ведь тогда это обстоятельство оспорить уже не получится.

На первом этаже нас уже ждали. Пожилой, немного взъерошенный мужчина в лабораторном халате, поверх которого был надет жилет с нагрудными карманами из них, как с патронташей торчали то ли ручки, то ли иные похожие разноцветные предметы.

— Доброе утро, Вениамин Михайлович, — граф первый протянул мужчине руку. — Разрешите представить Екатерина Фёдоровна и Вероника Рудольфовна, — представил нас. И никаких титулов и фамилий. Научные круги — это словно другой мир.

— Доброе утро! Пройдёмте, с нетерпением вас ждал, — профессор, а никем другим он не мог быть, с лихорадочным нетерпением посмотрел на меня. Я почувствовала себя подопытной мышкой из свежего поступления, к которой уже мысленно применяют опыты.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь было очень тихо, и сумрачно, потому что все двери закрыты, а освещение от редких ламп было слабым. Шаги гулко отражались от стен, что ещё больше угнетало.

Вениамин Михайлович подошёл к одному из кабинетов. Звякнули вынутые из кармана брюк ключи. Я как загипнотизированная смотрела на его действия. Выбрав нужный, профессор вставил его в замочную скважину, и замок громко защёлкал, пройдясь звукам по нервам. Я понимала, что просто сильно волнуюсь, ведь сейчас может, решиться, куда мне дальше двигаться.

До приезда сюда я воспринимала это мероприятие даже с юмором, немного нервно, но улыбку вызывало. Но сейчас я понимала, что это не просто интерес Льва Яковлевича, который этой проверкой закрывает какие-то свои пункты по отношению ко мне — это этап моей жизни. И от того, насколько удачно я его пройду, зависит развитие дальнейших событий.

Внутри была небольшая комната с парой стульев и столом между ними, на противоположной стороне шкаф с рядами папок, на окне светлая занавеска. Типичная больничная обстановка.

— Присядьте, я артефакт подготовлю, — профессор указал нам на стулья.

Мы с Вероникой присели, граф пошёл к окну и, приоткрыв занавеску, стал смотреть на улицу.

— Кажется, я здесь был вчера, а уже девять лет прошло, — в голосе мужчины появилась ностальгия. — Каждые десять лет маги обязаны проходить освидетельствование, — это было пояснение для меня. — У меня оно только через год. Вениамин Михайлович пока не знает подробностей о вашем даре, я ему только в двух словах обрисовал во время разговора по телефону.

А я всё гадала, как он договорился, забыла, что в это время уже были телефоны, тем более у губернского прокурора.

Профессор вышел минут через пятнадцать.

— Прошу вас.

Вместе со мной зашёл и Лев Яковлевич.

В комнате не имелось окон, но было светло. Освещение отличалось от обычного в этом мире, потому что напоминало люминесцентные лампы, скорее всего, артефакты.

Меня напрягло кресло, стоящее в центре, очень напоминающее пыточное, даже ремни на конечности цеплялись, а на голову обруч. Но уйти я уже не смогу, поэтому расслаблюсь и посмотрю, что будет.

Чуть в отдалении, напротив кресла, стояла металлическая тумба со стеклянным верхом, туда направился граф.

— Так получилось, когда Лев Яковлевич сообщил мне, что у одной девушки открылись необычные грани дара, а изначально она управитель, я не сразу понял, что уже слышал о вас от Юрия Степановича Архипов, доцента Саратовского Университета. Вы позволили ему ознакомиться с вашей работой.

Граф с удивлением посмотрел на меня, мол, ты уже и сюда добралась?

— Простите, но я вынудил его дать мне почитать записи. Даже опустился до шантажа, — профессор рассмеялся. Я улыбнулась, прекрасно помня, что запрета я не давала, только не позволить присвоения. — И теперь вы здесь! — он смотрел на меня как-то фанатично. Мне даже показалось, что я слышу его мысли: «сейчас бы башку ей вскрыть, да посмотреть, как всё устроено». — Процедура абсолютно безболезненная, могут быть незначительные чувствительные проявления в месте соприкосновения с датчиками. Присаживайтесь. Обувь снимите и сами наденьте ремни на ноги, моя помощница сегодня не смогла подойти…

Я разулась, поместила ноги в углубления на полу в форме стопы и затянула ремешки.

— Фиксация нужна, чтобы было меньше искажений, нам важно увидеть все направления.

Вениамин Михайлович попросил меня сесть плотно к спинке и пристегнуть ремень на талии, потом пошли руки, ладонями вниз, пальцы в пазы, затем голова. Опустив на нужный уровень обруч, он зафиксировал моё положение.

— Нужно расслабиться, если получится на гране с дрёмой. Активировать дар сейчас не нужно, на первом этапе важно спокойствие, — профессор говори очень спокойно, монотонно.

Ладно, постараюсь расслабиться. Представила, что я лежу на берегу, тихо плещется вода, ласковое солнышко, руки расслаблены…

— Отлично! Чётко получилась, умничка. Интересно, очень интересно, — из мыслей меня выдернул профессор. — Следующий этап посложнее. Вам придётся активировать свой дар. Не бойтесь, артефакт поглотит весь поток.

Вопроса, смогу ли я это сделать без объекта воздействия, не возникло. Я это постоянно делаю, когда устраиваю сканирование пространства. Хотя как раз в этом мог быть и подвох как для Управителя.

Весь поток, говорите? Ну, получайте!

Распределила направление на все пальцы рук, установила поток потолще и запустила в направлении земли.

— Стоп! — крикнул профессор, как-то нервно.

Я сразу отсекла энергию. В комнате повисла тишина. Вениамин Михайлович какое-то время возился у тумбы, что-то тыкал, теми ручками, что у него были в жилете.

— Очень интересно, — не в первый раз сказал профессор.

Лев Яковлевич стоял молча, но взгляд, брошенный на меня, показывал, что он в замешательстве. Что же они там видят?

— Екатерина Фёдоровна, сейчас может возникнуть небольшое давление в области лба. Не волнуйтесь, это нормально, нужно пройтись по граням.

Давление было не только на лбу и затылок сдавило. Потом защипало пальцы и на ногах тоже.

Я видела, как мужчины переглядываются. Дождутся, я ругаться начну. Что же они молчат?

— Всё, спасибо, — профессор аж нижнюю губу стал живать, смотря на стеклянную поверхность.

— Мне можно вставать? — я напомнила о себе.

— Да-да, сейчас… — Вениамин Михайлович быстро подошёл, расстегнул мои путы на голове и руках, дальше я сама освободилась и подошла к тумбе.

Это было подобие сенсорного пульта, устройство очень дико смотрелось в этом мире, хотя было далеко от современных, верней из моего прошлого.

Сверху лежала цветовая карта, если можно было так выразиться. Видно, было три слоя, она делалась этапами на тонких пластинах. Что она означает, я только догадывалась, скорее по цвету. Центр, практически круглый, был глубокого изумрудного цвета, но края неоднородные, словно перламутровые, с градиентом других цветов, которые выступали наружу подобием наростов.

Я ждала объяснений, мужчины молчали.

— Впервые вижу подобное, — начал профессор, граф в замешательстве на меня поглядывал. — Основной цвет зелёный, но это не Управитель, вернее… Сейчас…

Вениамин Михайлович снял пластину с цветовой картой и дал её в руки графа.

— Вот смотрите, — профессор взял зелёную «ручку» и ткнул на прибор, появился зелёный круг. — Думаю, и без сравнения видна разница окраски.

Да, Управитель был скорее цвета весенней зелени, зеленее-зелёного, как говорил тот верификатор, который делал первую пробу моего дара, да и у Тимофея Андреевича я тоже видела яркий зелёный спектр. Хотя, может статься, так, что смеси тот артефакт не показывал, а давал приоритетное значение.

— А у меня может быть два дара? — вопрос давно крутился в голове.

— Во-от! — Вениамин Михайлович поднял палец. — Но не всё так однозначно. Не секрет, что существуют маги с двумя дарами. Один всегда преобладает и одновременно их использовать не получается, по крайней мере, мне неизвестны такие случаи. У вас же, сударыня, дары слиты воедино.

Профессор взял фиолетовую ручку, с ухмылкой посмотрел на Льва Яковлевича и ткнул в очередной датчик. На зелёную поверхность наплыла фиолетовая и превратила круг в насыщенный тёмно-зелёный, но с явным изумрудным оттенком.

— Сейчас немного убавлю влияние, — комментировал свои действия Вениамин Михайлович, поглядывая на пластину в руках графа. — Вот, примерно тридцать восемь процентов. К сожалению, мой артефакт не может автоматически выдать смешение, вам бы в Москву съездить…

— Она что маг Разума? — Лев Яковлевич посмотрел на меня так, словно первый раз видит.

— Не всё так однозначно. У неё нет чистых даров, по сути, присутствуют доли от всех направлений, но по-прежнему преобладает Управитель. Но если учесть, что нет чистых даров, то… Мы имеем дело с феноменом!

— Или новым даром, — я не смогла не вставить своё слово. — Просто ваш артефакт не может выдать новые данные, а показывает просто понятные ему, вернее, то, что он может определить.

Профессор поднял палец и потряс им, нервно при этом хохотнув.

— Для того чтобы это признали, нужен не феномен в вашем лице, а массовое появление этого дара.

— Боюсь, даже если это произошло, никто не заметит, потому что меня два раза определяли как Управителя, — я грустно развела руками. — Хотя давайте я вам расскажу…

— Лучше перейдём ко мне в кабинет, — Вениамин Михайлович показал на дверь.

Перешли мы недалеко, буквально в соседнюю комнату.

Профессор сел за свой стол, мы с графом, напротив, в удобных креслах, а Вероника сбоку от меня на стуле со своей папкой, на которой уже был приготовлен лист для записей. Хозяин кабинета, очень внимательно следил за её приготовлениями.

— Моя помощница будет делать запись нашего разговора, если вы не против, — я улыбнулась.

— Что вы, Екатерина Фёдоровна, это похвальная практика. Вы поражаете своей преданностью делу.

— Поверьте, я предана только своим интересам, — я скромно потупила глазки. Профессор рассмеялся, а вот Льву Яковлевичу почему-то было не смешно и когда я подняла на него глаза, то встретила подозрение. Прокурора включил, сто процентов.

— Так что вы хотели рассказать? — напомнил Вениамин Михайлович.

— Давайте представим, что дар Управителя кто-то намеренно принижал…

Я начала очень скользкий для меня разговор, просто поняла, что несмотря на яркую картинку моего супер-дара, клеймо Управителя с меня не собираются снимать. И даже если в Москве повысят процент Разума в моём даре, ничего не изменится, потому что они у меня слиты воедино.

— Я не знаю мотивов, возможно, произошло не намерено, но это обстоятельство повлекло за собой деградацию всех даров, вернее магов, — вот сейчас граф ухмыльнулся, а вот профессору было что сказать, но теперь я подняла палец, по факту затыкая ему рот. — Дослушайте, пожалуйста! Дар управителя… я для себя предпочитаю называть его Друид, могли стирать по нескольким причинам. Но я расскажу, как я вижу пару из них. Первая: очень сложный многогранный дар, не имеющий видимых эффектов, им нельзя похвастаться, он не имел видимого боевого потенциала, поэтому не котируется среди знати и принижение значимости искусственно стимулировалось. Возможно, по религиозным соображениям, — Вениамин Михайлович опять хотел что-то вставить. — Против церкви я не выступаю, как раз она и удержала этот дар на плаву, не позволила уничтожать его носителей, и привила любовь в сельской местности, — я видела, как любят мой дар крестьяне. Но моя речь была чистой воды импровизация, просто в голове начали формироваться мысли, и я не могла уже остановиться. — Я знаю мотив, но не знаю причины. Мотив был, скорее всего, подавить крупное языческое течение, которое основывалось именно на этом даре, потому что он управляет природой… И умалчивалось, что остальные дары имеют тоже происхождение. Возможно, был сильный лидер или в основе самого учения…

— Откуда вы это знаете? — спросил Лев Яковлевич.

— Это просто анализ того, что я читала, наложенный на мой дар.

— Да, было такое течение, но большинство записей тех времён уничтожены, а тех, что остались, нет в общем доступе. Тогда много всего уничтожили. И вы правы, с того времени и пошла деградация. Но её связывают с утерей знаний, пришлось по крупицам восстанавливать школу магии, — то, что граф принял мои, по сути, еретические мысли спокойно, было победой. Хотя, возможно, и ничего страшного я не сказала. Может это в программе университетов есть, как какая-то война. Я же неуч, с меня взятки гладки.

— Друид был связующим звеном всех даров. Он впитал в себя все механики. Друиды, или как их тогда называли — это учителя, — сказала и сама впала в шок, такая формулировка многое проясняла.

В кабинете повисла тишина.

— Поэтому я могу объяснить магу воды, что ему делать, потому что понимаю его дар, — конечно, я притягиваю всё за уши. Но мне нужно за что-то цепляться, чтобы вылезти из болота, в которое меня затолкнуло общество. Если получится идти по чьим-то головам, да плевать!

— В этом что-то есть, — неожиданно согласился Вениамин Михайлович. — Не читай я ваших работ, то посчитал бы, что вы много на себя берёте. Но как получилось так, что другие… друиды, даже на толику не продвинулись в вашем направлении? Поверьте, мы изучаем все дары.

— Вот сейчас я повторю в очередной раз: то, что я не училась в ваших университетах — это лучшее, что могло произойти в моей недолгой магической карьере, — я снисходительно улыбнулась, а профессор рассмеялся.

— Так, давайте тогда обсудим выход из сложившейся ситуации. Очень хочется увидеть свежий взгляд, — хозяин кабинета сложил руки замочком перед собой и выжидательно на меня посмотрел.

— Оставим прошлое, совсем. С чего начнём. В моих записях есть примеры с детскими играми, скорее всего, вы не восприняли их всерьёз, но это основа. Нужно начинать развитие потенциальных магов с пелёнок, вдалбливать магические механики. Это поможет не только магам, но и общему развитию населения, — вспомнила современные развивающие игрушки.

Начавшееся рассуждение словно ударилось о стену, и я замолчала.

— Вот скажите, зачем я во всё это лезу? — неожиданно для себя сказала это вслух. — Меня словно кто-то в спину толкает…

Мужчины переглянулись. Почему-то появилась злость на себя, казалось, что я пытаюсь доказать свою полезность обществу.

— Вся эта болтовня всё равно не снимет с меня клеймо изгоя. Никто ничего не собирается менять! — слёзы сами потекли, я не смогла их подавить. — Лев Яковлевич, отвезите меня домой, — я встала и пошла на выход.

На обратном пути мы не общались, верее я молчала. Граф не стал начинать разговор, также и успокаивать не торопился. Вероника так вообще со страхом на нас смотрела, возможно, боялась, что стала свидетелем разговора не для её ушей.

Я же ещё немного поплакала, для вида, и когда мы сели в экипаж, просто уставилась в окно и стала обдумывать свои же выводы, которые косвенно подтвердили собеседники.

Выходит, с магией здесь не всё так просто. Вернее, совсем непросто. А что мне с этого? Я вообще не хочу в этом разбираться, но, сама, своим желанием подняться в обществе, притягиваю к себе события и личностей, очень необычных. Вот какой шанс моего знакомства с Губернским прокурором в обычной жизни, и чтобы он так заинтересовался мной, что решил опекать? Да, нулевой! А здесь произошла такая череда событий, что нас буквально столкнули лбами.

Как сказали бы писателю на книгу с подобным сюжетом, ты выкатываешь слишком много роялей. Может и моё появление здесь не случайно? И что от меня требуется? Спасти загибающуюся магию? А оно мне надо? Я просто хочу делать духи и замуж за Ярослава!

Запоздало поняла, что в задумчивости повернулась и смотрю на графа, он тоже на меня смотрел и в глазах я видела триумф, он светился от своих мыслей. Что он там надумал, даже боялась представить, но то, что после этой поездки он ещё больше в меня вцепиться, уверена. Но пока я не знаю мотивов.

— Екатерина Фёдоровна, а не поехать ли нам в магазин от питомника? — Лев Яковлевич улыбнулся. — Там рядом есть прекрасный ресторан, пообедаем и отправимся выбирать вам подопытных.

Вот же гад, знает, чем меня купить и поднять настроение. Не смогла скрыть радости.

Скорее всего, он и так планировал поездку, но сейчас выглядело как подарок для поднятия настроения.

Магазин располагался на окраине, как рассказал граф, в тридцати верстах от города находится сам питомник. Но мы просто не успеем обернуться, чтобы попасть на поезд, а ночевать в Саратове ему не позволяет плотный график работы.

Да мне и так хорошо. Переживания моментально ушли на задний план, я начала обдумывать, чего, собственно, хочу. Сколько я смогу взять, пока не знала, а спрашивать было неудобно, прокурор и так затягивает меня как паук, непонятно куда.

Обед был обычный, ну не могла я оценить вкус блюд, когда мысли летали далеко от пищевого насыщения. Съела пару блюд на автомате без особого аппетита.

Лев Яковлевич тоже не стал рассиживаться, а Вероника так вообще едва притронулась к еде. Но успокаивать я её пока не могла, а граф даже не обращал внимания на мою компаньонку.

Магазин-питомник был большой и находился в подобие оранжереи. Капитальное строение возведено из камня, а вот крыша была стеклянная, да и окна огромные. Именно окна, арочные с подоконниками, на которых тоже стояли растения.

Когда я зашла, то сразу почувствовала источник силы. Магазин был здесь не случайно построен, не удивлюсь, если среди персонала есть Управители, ведь это логично.

Я окинула взглядом помещение и пошла к первому ряду, хотела осмотреть всё, чтобы представить свои возможности.

Граф не пошёл за мной, направился куда-то вглубь. А вот Вероника шла хвостиком.

Я воспользовалась ситуацией и решила с ней поговорить.

— Душечка моя, что же ты такая трусиха? — успокаивать я её не собиралась, напротив, хочу встряхнуть. — Если ты будешь так реагировать на разговоры и события, происходящие рядом со мной, то тебе лучше вернуться в Ярославль к моей сестрице, поверь, это лучшее решение, — жёстко. Но если я не вправлю ей мозги, то она так и останется простой помощницей. Да и истеричку я рядом не хочу видеть.

Компаньонка встрепенулась.

— Помилуйте, Екатерина Фёдоровна, я просто переживаю за вас…

— Тебя об этом просили? Я похожа на кисейную барышню, которой нужно сопли вытирать?

— Простите, барыня! — Вероника часто задышала, опустив глаза. Я видела, что она давит слёзы. Но девушка быстро взяла себя в руки и посмотрела на меня почти спокойно.

— Учись владеть эмоциями. Видимая слабость иногда может быть оружием. Но это работает, только когда применяется в нужный момент, — я улыбнулась, компаньонка тоже, судя по глазам поняла что-то.

Когда я продолжила осмотр растений, то заметила, что к нам навстречу идёт Лев Яковлевич с каким-то мужчиной, в руках которого была тетрадь или что-то подобное.

— Екатерина Фёдоровна, — начал граф. — Говорите всё, что нужно купить и в каком количестве. Доставят в течение недели.

Даже так? Интересно, он осознаёт то, что я могу обнаглеть? Или это проверка моей жадности? Хотя сомневаюсь, что Льва Яковлевича напугает моя покупка даже на пару тысяч.

Но я не собираюсь поступать как с Александром, этот человек мне ничего плохого не сделал, пока я вижу только помощь. Так что…

— Мне нужны крупные розы, пару сортов, лавр, лимоны, если есть другие цитрусовые, жасмин… — я задумалась. — Персики и можжевельник. Для начала хватит. А теперь по количеству…

Не стала сильно наглеть, заказала роз по пятьдесят, остальное чуть скромнее.

— Вы посмотрите, может, что ещё приглянется, — предложил граф.

— Мне много чего может понравиться, но я выбрала направление и пока не хочу распыляться, — да, это было так. Я бы с удовольствием скупила здесь всё, но не хотелось метаться как та обезьянка от умных к красивым. Создам пока одну группу масел, а там посмотрим, куда меня занесёт.

— Хорошо, пойдёмте тогда оформим, — Лев Яковлевич улыбнулся и ушёл с продавцом.

Да, граф добился своего, я отвлеклась от разговора с профессором, но ещё больше задумалась о мотивах. Спрашивать боялась, да и не место говорить об этом в поезде. А ещё подобные разговоры форсируют события, но я пока не знаю какие, поэтому сижу мышкой и пользуюсь благами, которые сыпятся на меня как из рога изобилия.

Так получается, что я умудряюсь практически не тратить поступающие ко мне деньги. Оплата идёт или сдельно, или вот так, как сегодня, вроде как даром. Но я не верю, что граф добренький дядечка, скоро он откроет свои мотивы.

На поезд мы успели даже с запасом, пришлось посидеть в зале ожидания. Льва Яковлевича многие знали, поэтому я привлекала внимание. Разговор мы по-прежнему не начинали, перекидываясь только нейтральными фразами.

Когда мы сели в поезд, я решила немного поработать, накидать сочетания растений и возможные варианты запахов.

На сидении напротив, сидела женщина с белоснежным котом. Животное вначале сидело спокойно, но спустя минут пятнадцать начало истошно вопить. Хозяйка уже начала паниковать. Я могла бы просто успокоить котяру, и граф взглядом намекал на это, но я захотела похулиганить.

— Разрешите, я его подержу. Меня животные любят и быстро успокаиваются, — я подошла и протянула руки.

Женщина замешкалась, но всё же согласилась, ну да, на неё со всех сторон осуждающе смотрели.

Кот быстро у меня затих.

— Что вы хотите сделать? — шёпотом спросил Лев Яковлевич, а в глазах был азарт.

— Я же просто животное успокаиваю, — я улыбнулась. Хозяйка не сводила с меня глаз.

Но я же действительно хочу изменить животное. Кот молодой, но уже сформировавшийся, так что, если я добавлю массы, будет только польза. Глаза непонятного серо-голубого цвета, сделаю яркими, аквамариновыми и реснички подлиннее. Хвост чуть попушистее. Ушки… продолжая гладить будущего красавчика, думала, что ещё сделать. Решила больше ничего не менять. Ну может нервы немного успокоить.

Даже скучно как-то, превращается в обычную рутину, никакого волшебства. Хотя хозяйка, конечно, удивиться изменению цвета, а так и не заметит ничего.

— А как быстро появляются изменения? — граф смотрел на кота, видно, уверен, что я поработала.

— Пигментация может проявиться через неделю, скорее всего, зависит от обмена клеток, остальные признаки — от внутренних ресурсов и уровня подпитки.

— А с человеком вы уже работали? — я ждала этого вопроса.

— Нет, и не собиралась пробовать, — ответила честно. — Это не моя территория, — очень надеюсь, что он понял о чём я.

— Но не исключаете возможность воздействия?

— Вы хотите, чтобы я поиграла в бога? — я была серьёзна как никогда. — Но я вам скажу одно, если кто-то и рискнёт залезть на запретную территорию, то отдача может быть настолько серьёзной, что я сочувствую тому безумцу.

Мы говорили тихо, но я сомневаюсь, что кто-то из окружающих, ну кроме Вероники, поймёт, о чём мы говорим.

Граф пристально на меня смотрел, потом перевёл взгляд на кота, который тоже смотрел на него в упор. Мужчина покачал головой и откинулся на спинку сидения.

Я думала, что Лев Яковлевич просто усадит нас в экипаж, а сам отправится домой, но нет, он поехал в мою усадьбу и вряд ли за обещанными курами.

Так и получилось.

— У вас не найдётся для меня немного времени? Вопросы возникли, — мужчина бросил взгляд на мою компаньонку, и я поняла, что наедине хочет поговорить.

Отпустив Веронику, я пригласила графа в малую гостиную.

Мы сели на кресла, и я стала ждать вопросы.

— Простите, Екатерина Фёдоровна, вы обладаете такими возможностями, и я не верю, что у вас не возникло желания изменить человека, как вы делаете это с животными.

Не удержалась и снисходительно хмыкнула.

— Да, предположительно я имею возможности, поэтому и осознаю последствия. Вы не задумывались, что у человека может быть защитный механизм, который просто невозможно сломать? Может, поэтому наша церковь и не боится Управителей? И в небытие нас отправили просто человеческие страхи.

— Но, когда распространятся слухи о ваших возможностях, страхи могут опять проснуться, — Лев Яковлевич пристально на меня смотрел.

— Вы предлагаете мне прекратить свою деятельность?

— Нет, что вы! Просто не хочу себе признаваться, что боюсь вашего потенциала, ведь сам уже давно в тупике, все мы в тупике. А вы, напротив, только в начале развития, и ваш уровень не то что недостижим, он непонятен.

— Так спрашивайте. Помните о моей версии с учителем?

— Хранители, вас называли хранители, — мне показалось, что Лев Яковлевич сказал это с каким-то облегчением. — Оставшиеся знания не давали полной картины, казались безумными фантазиями, поэтому не воспринимались всерьёз. Вы нигде в открытых источниках не найдёте этой информации, но уничтожалось всё, что касалось хранителей, а попутно всё, что касалось магии. В школах преподают, что произошла катастрофа, магия вышла из-под контроля и была запрещена. Про религиозные течения нет в открытых источниках, и удивительно, что вы так чётко всё обрисовали. Но эти события возымели свой эффект, и человечество пошло по другому пути развития. И в вашем лице нас почему-то вернули в прошлое.

— Почему вы уверены, что нет таких, как я? Ведь кто-то может тихо сидеть дома и экспериментировать. Вон тот же владелец зверинца, который разъезжает по стране — он тоже умеет играть с генами животных.

— Да, подобные личности встречаются, но ограничивается всё теми же зверинцами. Я по долгу службы знакомлюсь со всеми направлениями магии и поверьте, там просто случайности. Вы же способны напрямую закладывать изменения, по желанию, — мужчина хохотнул. — Вот мне и интересно, почему никто из управителей не стал друидом? Лучше будем называть вас так, чтобы не притягивать забытые события. Вы можете вспомнить ваш первый шаг? Это не праздное любопытство. Хранители были сосредоточением знаний и гарантами стабильности, блюстителя порядка и, естественно, власть, но и другие дары были в разы сильнее. Это не мои выводы, в найденных документах упоминается, что маги могли делать…

Лев Яковлевич замолчал.

— До сих пор не могу осознать, что Хранителями были Управителями. Я, да и все считают, что это была высшая ступень Разума. Даже боюсь представить, что будет, когда общество об этом узнает, — граф рассмеялся.

— Вы хотите, чтобы на нас начались гонения? — я не разделяла веселья, мне действительно стало страшно.

— Нет, я, напротив, хочу отвести от вас крамольные мысли путём вовлечения в новые возможности других магов.

Я скептически усмехнулась.

— Вы предлагаете мне стать теневым учителем, который путём возвышения других даров, ещё сильнее втопчет Управителей?

— У вас нет выбора, Екатерина Фёдоровна. Вы слишком ярко развиваетесь, и это будет привлекать всё больше и больше внимания. Вы очень умная девушка и можете просчитать последствия. Фантазия у людей непредсказуемая, а страх её только подстегнёт. Так что давайте начнём прямо сейчас. Так с чего всё началось?

По сути, меня загнали в угол, и даже если я сейчас признаюсь, в косвенном убийстве тех каторжных, то Лев Яковлевич, с улыбкой кивнёт и скажет: вот видите, стоит только намекнуть, что вы это можете и на вас, управителей, будут вешать все убийства, а затем последует охота на ведьм…

— Когда мне сообщили о презренном даре, — начала я с самого начала, — то прошлая Екатерина, та девочка, живущая мыслями о принце и читавшая любовные романы до дыр, умерла, — нет, правду, кто я на самом деле, говорить не собираюсь, но как некую аллегорию, попользую. — Появилась я, которая ничего не знала об этом даре, поэтому не видела границ. А ещё я хотела доказать, что я не пустышка, не изгой. Понимаете, мне некуда было падать, я и так на дне. Призираемая даже своими родителями, не говоря уже о сестрице, которая отрабатывала на мне владение даром и изощрённые методы унижения. Мне просто не дали выбора. А когда я поняла, что мне досталось, то уже не могла остановиться. Сыграл страх магической лихорадки и малое количество энергии. В записях есть мои пояснения о нитях.

— Да, это будет полезно для начинающих, сократит несколько лет обучения. Но дело в том, что это могут все маги, окончившие университет. Не спорю, есть новшества и очень прогрессивные, но это не сильно нас продвинет. Меня интересует этап, когда у вас произошло смешение даров, ведь разум не мог родиться на ровном месте, вы как-то спровоцировали активацию.

— А вы не допускаете, что Разум просто составляющая моего дара, вернее, основная грань?

— Допускаю. Именно грань, которая растёт. А ещё допускаю, если активируются вторые и третьи дары, то есть возможность и слияния, — клонил своё Лев Яковлевич.

Ах вон оно что! Он хочет мой дар гранью к своему. В бога хотите поиграть, господин Гудович⁈

Есть ли это тот самый мотив? Нет, скорее всего, эта мысль зародилась сегодня в институте, изначально мотивы были иные. Возможно, они ушли на второй план. Стало ли мне от этого легче? Нет, паутина вокруг меня только сгустилась, и граф продолжит меня опутывать уже с удвоенной силой.

Стоит ли трогать эту тему? Ни в коем случае! Он понимает, что я не дура и, возможно, ждёт вопросов, но пусть лучше считает меня тугодумкой, чем затянет первую удавку.

— Возвращаемся к тому, что я говорила под разными углами. Я не видела границ и не получала образования — вот и весь приоритет. Вы с детства загоняете потенциальных магов в рамки, а когда появляется дар, не даёте общих знаний, а учите просто контролю потока одного дара. Одного! С учётом того, что известна вероятность получения других. Надеюсь, я доступно объяснила?

— Это я и без вас знаю, — Лев Яковлевич начал психовать. — Мне нужно развитие с точки, когда уже умеешь владеть даром, существует два других, но развитие их слабое… Вот, — мужчина протянул ладонь, на которой заплясал огонёк. — Почти пятнадцать лет, — пламя выросло сантиметров до десяти. — Нет возможности использовать потенциал основного дара, там словно стена. Со вторым результат ещё хуже, — граф запыхтел от злости. — И тут я вижу, что есть возможность слить дары. Да, интерес у меня сугубо личный, все мы эгоисты, но если у вас получится придумать способ объяснить…

— Снятие блокировок — это, скорее всего, к Разуму, а не Управителю. Под гипнозом доказать, что нет границ. А молодых магов воспитывать как положено, — я улыбнулась, мол, это же просто.

— Во-первых, использование моего дара строго регламентировано, я не могу ковыряться в мозгах по своему желанию, — я скептически хмыкнула, Лев Яковлевич продолжил. — Во-вторых, даже если поставить такую обработку на поток, это повлечёт за собой повальное вредительство. Представьте, что можно сделать под подобную процедуру?

— К сожалению, я пока не испорчена пагубным влиянием общества, мне цветочки и курочки милее, — на мои слова граф рассмеялся. — Я вас поняла, но обещать ничего не могу. Может, если вы расскажете о своих ожиданиях… Допустим, что вы хотите от огня? Что бы он прыгал по приказу или сохранял форму? Или может читать эмоции по температуре тела, либо видеть тепловой след человека через стену? — в голову полезли аналогии из игрушек. Но когда я увидела реакцию Льва Яковлевича, то поняла, насколько всё запущено. Он об этом даже не думал, сидел к глубоко удивлёнными круглыми глазами. — И как вы собрались сливать дары, если даже не знаете чего хотите? — я реально походила на училку, вдалбливающую истины тупому ученику. Так и хотелось постучать ему по лбу со словами: думай, думай! — Просчитайте вероятные исходы, сочетания даров, потом уже можно и обдумывать дальнейшие шаги.

— Простите, я, наверное, уже старею, — граф потёр виски. — Самое прискорбное в том, что такие мысли ни у кого не проскальзывали. Зациклились на общем резервуаре. Хотя рассуждения по поводу одновременного использования велись. Вот я, например, хотел иметь возможность ментально удерживать противника и при этом атаковать огнём, но чтобы вот так тонко… Это будет сложно, — он горестно вздохнул и покачал головой. — Одно скажу, Екатерина Фёдоровна, мы сами ничего толкового не придумаем. У нас глаза зашорены, а молодёжь к этому привлекать нельзя. Нужен контроль, который мы не сможем обеспечить, потому что не имеем возможности просчитать риски.

Хотела уже задать очередной вопрос по поводу: а не боитесь ли вы, уважаемый Губернский прокурор, что таким вовлечением только усилите меня и взращиваете комплекс бога? Но сказала другое, да ещё с кислой миной:

— Хорошо, я постараюсь придумать что-нибудь, но вы тоже думайте.

— Конечно, Екатерина Фёдоровна, конечно, — граф встал. — Поеду я. Простите, что доставил вам столько волнения.

Проводила гостя, загрузив его гостинцами, и осталась подышать вечерним прохладным воздухом.

Цветочки с клубничкой хотела выращивать? Ну-ну, — вздохнула и посмотрела в небо. — Слишком круто всё закручивается. Но молодёжь я всё же подключу, — улыбнулась, вспомнив хитрые глаза Ярослава. — Сделаю из него супер-мага. Не осознавая этого, Лев Яковлевич показал мне путь.

Утром просыпалось тяжело, даже стимул увидеть Ярослава не сильно работал. А всё потому, что сочиняла раскладки симбиозов даров, вспоминая игровые механики, да и просто предполагая возможные, по сути, навыки, так ещё потом уснуть не могла. Мозг так разогнался, что получился не отдых, а поток кошмаров.

Как же здесь не хватает простого душа, чтобы постоять под струйками воды и взбодриться или, наоборот, расслабиться. Сейчас я могла только потянуться, присесть пару раз, разгоняя кровь в конечностях, и пойти умываться.

Хотя с душем идея хорошая. Впереди лето, почему бы не внести немного приятного в свою жизнь? Тем более к моим услугам столько мастеров, которые запросто воплотят мои задумки. Но это потом, сейчас завтрак и на свидание. Соскучилась по Ярику аж до головокружения. Как же тяжело не иметь возможности полноценно насладиться друг другом.

Не знаю, какая здесь нормальная погода в начале мая, но сегодня ожидалась жара. Воздух буквально стоял, и на небе не облачка.

Вокруг слышался гул. Защитники приблизили, как только я о них подумала, насекомые уже реагировали на мысленный импульс без энергетической паутины. Прав Лев Яковлевич, мой дар растёт, и очень быстро, и границ я не знаю. Вернее, предполагаю. Перед глазами стоит игрушка, с персонажем, который такое вытворял, что страшно наложить на реальную жизнь.

В данном случае хорошо, что я ограничена в потреблении энергии, иначе занялась бы опасными экспериментами, ведь я почувствовала боевой потенциал. Почему раньше об этом не думала? А потому что я о нём только догадывалась и думала в другом направлении.

Вчера же увидела цветовую карту своего дара, и мне многое стало понятно. Да, основой по-прежнему был Управитель, но Разум покрывал всю площадь, да ещё и выходил за пределы. Интенсивность хоть и была тридцать восемь процентов, как сказал Вениамин Михайлович, но я не могу исключить другую частоту, которую просто не улавливают артефакты. Но это не всё, у меня присутствовали о другие дары, в ничтожном проявлении, но были. А что это значит? А то, что я могу развить их все — я действительно друид!

Даже представить не могла, что игровой имба-класс, самый сложный в прокачке и самый затратный по вложениям, достанется мне в реальной жизни.

Рада ли я? Не сказать, что в полной мере. Мне нравится отсутствие рамок, но меня страшат последствия моего развития. Что меня ждёт и для чего дана такая сила? У меня уже есть надсмотрщик в лице Губернского прокурора, который якобы случайно появился в моей жизни. Случайность? Сомневаюсь. Может, я и надумываю, но не верю в такие совпадения.

Ладно, не буду загоняться по этому поводу, меня ждёт очередное свидание.

Ярослав встретил меня, как обычно, тёплыми объятиями и долгим поцелуем.

— Рассказывай, как съездили? — он с неохотой отпустил меня. На траве уже был расстелен плед и лежала подушечка, на которую он тут же меня усадил, а сам сел рядом.

А ещё стояла корзинка с едой. Ярик достал оттуда небольшой пирожок и протянул мне. Не стала отказываться и сразу укусила.

— Конечно, не как у твоей Нюры, но Генри очень старался, это наш повар, — парень улыбнулся.

Пирожок был с клубникой. Начинка сложная, многослойная, кремово-джемовая. Я стала её рассматривать, не понимая, как в пирожке можно запечь крем. Да и дырочки не заметила, как в эклерах.

— Очень вкусно. Скоро в нашем с господином Соболевым парфюмерном магазине появятся в продаже масла для кулинарии, и ваш Генри сможет довести до совершенства эту вкуснятину, — наш, конечно, неправильно по отношению к хозяину, но он же этого не слышит.

Я решила расширить ассортимент и продавать масла для готовки и не только выпечки, хочу попробовать сделать усилители вкуса на основе лимона и томатов. Не чистые, конечно, это слишком дорого, да и не будет обычная кухарка вымерять каплями. Так что решили сильно разбодяжить, а Нюра первые уже опробовала.

Впечатление от института не стала описывать, Ярослав там бывал, поэтому выделила только суть. Старалась подробно рассказывать о том, что происходило на артефакте, но парень услышал только то, что хотел.

— У тебя дар Разума? Это невероятно! Ангел мой, это значит, мы можем заявить о наших отношениях! — он подскочил, подхватил меня, начал тискать и затыкать мне рот поцелуем. Да так увлечённо, что не заметил, как перегнул палку и перешёл к явным ласкам.

— Тихо, тихо. Ярик, стой! — пришлось чуть ли не отбиваться. — Дослушай!

Извинения за непристойное поведение не последовало, он отпустил меня, облизал губы, как кот и продолжал с улыбкой смотреть. Не знал, что я сейчас испорчу ему настроение.

— Не всё так просто. Никто не собирается снимать с меня клеймо Управителя.

— Ну Разум⁈ Мы докажем, что у тебя он есть, и сможем спокойно пожениться! — парень упрямо на меня смотрел.

— Нельзя мне заявлять о себе, по крайней мере, сейчас. Не перебивай, — я подняла палец. — Выслушай до конца!

Я не стала ничего скрывать, пересказала все наши разговоры начиная с совместной с профессором, заканчивая личным с графом. Поведала о рисках для себя.

Ярослав стал смурнее тучи, желваки ходили, чуть зубы не скрипели.

— Так и знал, что от Льва Яковлевича ничего доброго не жди.

— Не знаю, что за чёрная кошка между вами пробежала, но он защищает меня.

— Ага. Это человек ничего не делает просто так, его интересы превыше всего, ты не знаешь этого человека!

— Допустим, так. А теперь представь события без его вмешательства. Обо мне уже и так говорят, на каждом перекрёстке в Петровске и в Саратове уже знают. Да, это я виновата, не следила за языком. Но теперь ничего не вернёшь. Слухи будут только полниться, и восхищение быстро перерастёт в страх, обрастёт небылицами. Страх перекинется на других Управителей, и любовь превратиться в ненависть.

Мне было уже тяжело говорить, ведь я не приближалась к цели, а ещё сильнее увязала в проблемах дара.

— Я считаю, что граф Гудович предложил реальный выход. Мне придётся найти способ развить магов. Они займутся новыми возможностями, и им будет не до меня. Начнётся развитие всей магической отрасли, и мой Разум к тому времени будет уже доминировать.

— Ангел мой, пройдут годы… — я впервые видела Ярика в таком удручённом состоянии.

— Поэтому ты должен мне помочь.

— По мнению учителей я никогда не блистал умом, ветер в голове, — парень рассмеялся.

— Значит, они тупые, раз не могли привить тягу к учению.

— Так какое учение, скукотища, — Ярослав вроде успокоился, опять сел на плед и вытянул ноги.

— Со мной не соскучишься — подошла к нему и потрепала его по голове.

Достала тетрадь со своими ночными записями и, раскрыв в нужном месте, протянула парню.

— Вначале просмотри, потом будем разбирать.

Ярик листал записи, периодически посматривая на меня.

— Ты пишешь так, словно это реально существует. Это как конспект из учебника, — парень начал зачитывать. — Пылающий вихрь — маг создаёт небольшой вихрь, нагнетая температуру, необходимую для выполнения задачи. От приемлемой для человеческого тела, например, для просушки одежды или помещения. До горячего воздуха, который способен наносить противнику ожоги. Может применяться как сплошным регулируемым потоком, так короткими субстанциями, — ну да, я писала по типу скила в игре. — Или вот. Ледяной вихрь — маг формирует капли воды, резко замораживает и броском отправляет их в цель.

Ярослав замолчал.

— Да, все мы мечтали о чём-то подобном, что уж говорить, — он хмыкнул, глядя в никуда. — Но я не верю, что это возможно с нашими ничтожными способностями. Только и могу листочками и травинками шевелить, а ещё вместо веера поработать, — Ярик направил мне поток воздуха в лицо, а я вспомнила тот день, когда мы наконец-то встретились.

— И это мне говорит человек, который чуть ли не визжал от желания заткнуть профессором рот своими успехами, сделанными по моим записям?

— Не визжал я, — парень рассмеялся.

— Ты думаешь, что это невозможно? Но ты не сомневался, когда читал мои записи. Вот и сейчас, считай, что это реально выписки из учебника, у которого кто-то злонамеренно вырвал листы, а твоя задача самому восстановить, что там было написано.

— Так у меня один дар!

— Кто тебе это сказал? Бездари, которые вам преподают в университетах? Так, они мамонты, которые невероятным образом дожили до наших дней, — Ярик рассмеялся, а я решила опять сбавить позитива. — Тебе придётся работать над собой. От тебя зависит, сколько времени мы будем вот так прятаться, а ещё я не знаю, что задумал Лев Яковлевич, он точно не будет щадить меня.

Парень опять стал серьёзным.

— Умеешь стимулировать, настоящая… — Ярослав осёкся. — Ты мне оставишь эти записи?

— Да, конечно. И жду, что ты впишешь туда и свои соображения, даже самые фантастические. Представь, что у тебя все дары уже открыты. Можешь расписывать поэтапно. Вначале появился огонь, потом вода… Постарайся продумать, какие грани могут появиться у других даров. Ты же общался с разными магами, должен знать их механики. Если хочешь углубиться в работу, то мы можем видеться пореже.

— Нет, не говори глупостей! Этого не будет. Тем более мне здесь хорошо работается, — парень сграбастал меня и сильно прижал к себе. — Мы сделаем это в кратчайшие сроки, обещаю!

— Верю, любимый.

Я была рада, что получила поддержку от Ярослава, ведь любимый стал ещё и соратником в моей маленькой войне с этим миром. Но мне было и страшно, как бы наши чувства не разбились о невыполнимые задачи. Да ещё этот Лев Яковлевич дышит в спину.

Граф напомнил о себе через несколько дней с самой неожиданной стороны. Ко мне явился человек с письмом от него.

Молодой мужчина передал мне конверт, в котором господин Гудович просил рассмотреть кандидатуру Смирного Игоря Васильевича, мага-воды, на должность учителя первой ступени для моей Глаши.

Я понимала, что это не шутка. Прочитав письмо, я окатила холодным взглядом молодого человека. Хорош собой, воспитан, это видно даже по тому, как он стоит. Одновременно с этим прост, мужчина с лёгкой улыбкой посмотрел на служанок, которые выглянули посмотреть на него. Но взгляд на меня излишне нейтрален, словно он насильно контролирует эмоции. Хотя я могу придираться, Игорь просто боится проявить ко мне заинтересованность. Но не это меня смутило, с момента его появления не покидало чувство, что он полицейский.

Попросила подождать, а сама отправилась писать ответ. Это был отказ. Не знаю в чём причина такого выбора, но недопустимо, чтобы молоденькой девушке преподавал такой учитель — это соблазн чистой воды.

Отдала письмо и выпроводила гостя.

Через пару дней привезли заказ из питомника. Подъехала гружёная телега, и когда начали выгружать, то я поняла, что Лев Яковлевич утроил заказ.

Вы моей смерти хотите? — сказала бы я графу, но его здесь не было, поэтому я просто улыбалась, планируя работу. — Ну теперь я развернусь!

У меня совсем не осталось свободного времени, даже свидания длились не более двух часов. Да и они сводились уже не к любованию и милованию, а разбору полётов. Ярослав искал способы сломать блоки, которые ему выставили на учёбе и, возможно, добился результатов. Ему, да и мне показалось, что вихрь, который он создавал, стал значительно теплее.

Парень проводил на берегу всё свободное время, даже когда не было свиданий. Наша полянка превратилась в полигон. Мне иногда хотелось к нему прибежать, но я держалась, да работа не отпускала.

Ещё я пожалела, что натолкнула его на изучение огня, а не на воду, здесь, на озере, было бы проще с этой стихией.

— А может попробовать послойно воздействовать, как я писала? — предложила я, глядя на потуги Ярика. Он создавал воздушные субстанции, которые видно было невооружённым взглядом.

— И так и так пытаюсь, но что не говори, результат мне нравится, — парень улыбнулся и запустил вихрь в кусты, которые были уже изрядно потрёпаны.

— А почему воздух видно? — почему-то меня заинтересовал этот вопрос. — Создай ещё, — я подошла поближе.

Ярослав с улыбкой сделал энергетический клубок. Я аккуратно сунула туда пальцы.

— Ой, горячо! — крикнула и отдёрнула руку. Воздушная сфера неожиданно побелела и рассыпалась туманным облаком.

— Ты не обожглась? — парень схватил мою ладонь и стал осматривать.

— Вода, — я хмыкнула.

— Что вода?

— Ты воду у себя пробудил и даже не заметил этого.

Ярик непонимающе смотрел на меня.

— Я поняла. Ты хотел видеть результат и уплотнил воздух, потом потоки нужно было рассмотреть, да и стабильная температура не давала покоя, — парень кивал, пока не понимая к чему я. — Я-то думала, что от озера прохлада, а это ты здесь охладил воздух. Поэтому сфера казалась теплее на общем фоне.

— У меня дар воды?

— Аллилуйя! — я воздела руки к небу.

Ярослав впал в прострацию и с непониманием смотрел на свои руки.

— Поздравляю с новой ступенью развития, любимый!

Парень криво улыбнулся и, подняв ладонь, стал на неё смотреть очень внимательно. Неожиданно на его руке появились капельки. Затем он резко махнул рукой, словно стряхивая их, они с шелестящим звуком врезались в траву чуть дальше от него.

Ярик повторил опыт ещё пару раз, в итоге капли явно побелели и в траву полетели ледышки.

Парень продолжал молчать, я видела шок.

— Прости, честно, я не до конца верил в твою затею. Я радовался успехам в даре воздуха и думал, что хоть так помогу, разрабатывая новые подходы…

— Спасибо за честность, я тоже не верила, считала слияние даров отличительной чертой друидов. Я рада, что мои страхи остались позади. Хорошо, что часть тебя всё же верила, и ты подсознательно искал путь.

Я обняла Ярика, и мы немного постояли молча.

— А теперь тебе нужно вспомнить, что ты думал во время опытов, какое было состояние, эмоции. Может, чувствовал необычный приток энергии, перепад температуры. Записывай всё и не торопись переходить к другой грани, — парень улыбался, напомнив ребёнка, которому подарили новую игрушку. — Не исключено, что дару нужно закрепиться.

— Да, ты права, а то у меня уже воображение разыгралось, хочу всё и сразу.

Ярослав повернулся к кустам, опять стал создавать ледышки и пуляться ими по листве, интенсивность нарастала и неожиданно его пошатнуло.

— Ох, — парень остановился и поторопился сесть на траву.

— Как маленький! Ты что творишь? — у меня сорвался голос и, встав перед ним на колени, прижала его голову к себе. — Дурак! А если горячку здесь словишь, что мне делать прикажешь⁈

— Ради этого я готов повторить, ммм.

Запоздало поняла, что прижимаю его к своей не совсем прикрытой груди. Меня кинуло в жар и поторопилась отодвинуться.

— Не делай так больше, я испугалась.

Ярик лёг и прикрыл глаза, блаженно улыбаясь.

— Как ты? — я и так видела, что ничего страшного, пятен нет, просто лёгкая бледность.

— Ничего страшного, давно не истощался, забыл, что следить нужно. Теперь буду осторожен. Но одно скажу, состояние затуманивает мозг. Не знаю в чём причина, но останавливаться не хотелось.

— Просто эйфория. Пройдёт. Ты перешёл на следующий этап и почувствовал настоящую силу. Поэтому я и говорю, нужно освоиться, попробовать все грани обновлённого дара, дать ему вырасти, укрепиться, потом уже двигаться дальше, — напоминала себе нудную училку.

— А ты пробовала развивать стихийные дары?

— Нет. Я хочу попробовать сильнее развить Разум, только пока не знаю, как это сделать.

— Ну как же⁈ У тебя много животных, на них упражняйся, — Ярослав показал на Луну, которая тёрлась мордой о Зевса, он периодически что-то бормотал, словно стимулируя. Мне стало смешно, глядя на них.

— Дело в том, что я словно в тупике, ощущение пройденного этапа…

— Ну здесь я точно тебе не помощник. В голове, только на людях попробовать, — парень рассмеялся.

— Мне Лев Яковлевич голову открутит, если узнает! Сам знаешь, на что способны маги Разума. Выпотрошит меня похлеще батюшки на исповеди.

— Это точно. Не завидую его семейке. Он, когда смотрит, кажется, руками в мозгах лазит.

Так, значит, Ярослав точно не Гудович. В какой-то степени я расстроилась, ведь были мысли, что граф заманивает меня для сына. Но если это действительно так, то придётся выкручиваться ужом. Сомневаюсь, что магу Разума позволительно безнаказанно воздействовать на людей, ведь в любом случае нужно моё согласие на брак, а принудить он меня не сможет, даже под шантажом. Потому что если рядом не будет любимого, то пусть вообще никого не будет!

Сегодня у меня примерка. Видно, у аристократок не принято выезжать по делам с утра, потому что экипаж за мной приехал опять в час дня. Надеялась, не задержусь у модистки, потому что нужно заехать к аптекарю. Хочу поговорить о духах, пора уже делать пробные партии.

Мадмуазель Аделина встретила меня с улыбкой. На манекене уже красовалась основа моего платья. Думала, что зелёный цвет будет не таким ярким, но модистка успокоила: когда добавиться кружево, и вышивка, то всё сбалансируется.

— Зря вы волнуетесь, сударыня. В золотом интерьере зала на платье проявятся холодные оттенки, да и кожа у вас в таком цвете, как бархатный персик. Скажу по секрету, в этом году сплошь заказывают по-настоящему яркие цвета: красный, пурпурный, лимонный. Вы будете как глоток свежести, — пела Аделина.

Ну да у неё работа такая. А другим она говорит: в вашем красном платье вы будете как роза среди сорняка.

В итоге мне понравилось. Действительно, кожа приобрела приятный персиковый оттенок. Единственное, что выделялась, это загар, я много времени нахожусь на улице и без головного убора. Отбелиться я вряд ли смогу, да и не хочу. Буду выгодно выделяться среди молей, — улыбнулась своим мыслям.

Мне предстоит ещё две примерки, так что особо нечего было обсуждать. А вот на следующем визите мне придётся задержаться, нужно будет подобрать камни и бисер для вышивки, и сама примерка будет долгая.

Так, сейчас в аптеку.

Эдуард Васильевич опять был занят, но освободился быстро. Встретил нас с Вероникой с широкой улыбкой.

— Екатерина Фёдоровна, очень рад вашему визиту, — он поцеловал мою протянутую руку.

— Хочется уже начать работать с духами. Я привезла немного разного масла. А ещё мне нужна ваша помощь как профессионала…

Обрисовала ситуацию с духами на бал. Он работает с частными капризными клиентами, поэтому должен понять, что я хочу. Я даже кусочек ткани из ателье прихватила, вдруг пригодится.

И да пригодился. Эдуард Васильевич покрутил его в руках, потом стал смотреть на мои руки, затем принялся нюхать привезённые масла.

— Да, вы правы, запахи больше кондитерские. Ох, бедные мужчины! — парфюмер-аптекарь рассмеялся.

Я поняла, что он хотел сказать, поэтому не обиделась, тем более помнила первую реакцию на масло.

Поговорили насчет вариантов пробников, я поделилась, что скоро появятся новые букеты.

— Я одного из помощников повысил, перевожу его на рецепты. Хочу освободить себе время на наше дело, — поделился Эдуард Васильевич.

— Спасибо, что верите, — я оценила такой шаг.

— Вы, сударыня, исполнили желание всей моей жизни. Я мечтал создавать что-нибудь запоминающееся, чтобы по одному шлейфу могли узнать. Но, к сожалению, не получалось впечатлить. Казалось, я гонюсь за модными тенденциями и не успеваю — мужчина вздохнул. — Вот получится бесподобный аромат, а через какое-то время я нахожу похожее в продаже. Один раз мне даже ткнули в лицо, что я выдал чужое за своё, но я чувствовал разницу.

— А вы не рассматривали такой вариант, что кто-то мог брать у вас духи и просто делать подделки? — я вспомнила истории из интернета, как знаменитые модные дома практикую подглядывание у других дизайнеров. Был даже скандал, как одна китайская фирма подала в суд на итальянских производителей, которые слизали у них модели и проиграли, потому что были отличия. Хотя и дураку видно, что копировали.

— Да что вы! Кто будет приезжать ко мне и воровать запахи? — но в голосе промелькнуло сомнение.

— Хочу вас успокоить. Теперь точно не повторят, если только мои розы не украдут, — я рассмеялась.

— Хорошо бы защитить ваши сорта цветов, Екатерина Фёдоровна. Они ценнее золота.

Я как-то не думала об этом. По сути, если где-то появятся мои розы, то это будет воровство. Нужно будет прокурора потрясти на знание подобных законов. Хотя я понимала, что вряд ли что-то найдётся и тем более связанное с даром Управителя.

В итоге договорились, что Эдуард Васильевич сделает с десяток букетов запахов и когда я приеду на следующую примерку, то мы выберем несколько для производства.

Хорошо, что деловая связь с этим человекам освободила меня от бюрократической составляющей. Понимаю, что граф мне бы помог, но так намного лучше, хоть здесь я ему ничем не обязана.

Лев Яковлевич продолжал меня окучивать. Когда спустя пару недель от нашего разговора привезли инкубаторы, я встала в ступор. Отказа он не поймёт, да и не смогу я внятно ответить почему они мне не нужны. Даже знаю, что он ответит, мол, в моём развитии у него личный интерес.

Дело в том, что этот человек понимает, я нуждаюсь в подобной помощи. Два инкубатора по двести яиц, да ещё артефактные.

В вначале не могла сообразить, где их ставить, но подсказала Нюра. Кухарка предложила в доме освободить одну подсобку на первом этаже, так и сделали.

Инкубаторы привёз солидный мужчина с двумя помощниками. Они терпеливо подождали, пока слуги бегали, освобождая помещение, потом всё установили.

Меня, конечно, выбивали из колеи вот такие вещи, вернее, я не могла адекватно воспринимать частичный, но всё же технический прогресс с отсутствием электричества даже в домах аристократии. Да оно уже было, но доступно отнюдь не всем даже богатым семьям.

То, как обращались с артефактами, показывало, насколько они дорогие. Даже низ ножек был в подобие чехлов и сомневаюсь, что причина в страхе поцарапать пол, напротив, не хотели царапать артефакт.

По сути, мы будем только помещать туда яйца, обслуживание, замена энергетических кубов, это батарейка такая — дело персонала, который по контракту станет приезжать раз в неделю.

Инкубатор сейчас просто установили, в следующий раз запустят, если я буду готова. А я буду, в любом случае найду яйца. Конечно, Лев Яковлевич перегнул с четырьмя сотнями, но я поняла — он просто стимулирует.

Когда артефактор уехал, я рванула в деревню, нужен был совет старосты. Степан Иванович был за работой, но вышел из мастерской сразу.

Узнав об инкубаторах, удивился и даже обрадовался. Обещал помочь и к назначенному времени набрать первую партию. Решил подрядить всю деревню и, если нужно, и в соседнее имение наведаются, мол, народ не откажет в продаже яиц для нашей благодетельницы.

Я верила, что большинство отнесётся ответственно, но люди бывают разные, поэтому просила передать, на всякий случай, что я умею отличать живое молодое яйцо от старого.

Староста кхэкнул, поняв, к чему я это.

На обратном пути я не заметила, как повернула к озеру. Я видела Ярослава сегодня утром, но хотелось ещё. Хотя не была уверена, что он там занимается.

Он там был. Я старалась идти очень тихо, а Луна послушно кралась за мной. Остановилась на довольно большом расстоянии, чтобы уж точно не заметил. Парень, стоял лицом к озеру и медленно водил руками.

Конечно, сложно было видеть детали, но я постаралась поплотнее свести нити, чтобы понять, что он делает. Движения походили на восточную гимнастику, я засмотрелась, в этом медленном танце была своя красота. Интересно, я смогу когда-нибудь дорасти до такого уровня, чтобы видеть глазами защитников?

Но сейчас не о том, я решила похулиганить. Подошла чуть ближе и, собрав небольшой рой насекомых, отправила его к Ярославу. Хотелось сымитировать атаку, в надежде, что он не сразу поймёт и применит защиту.

Рой рванул к парню сбоку, он быстро среагировал, выставив руки. Часть насекомых, судя по прервавшемуся контакту, погибли.

— Ангел, выходи! — крикнул он, я промолчала и направила рой опять в атаку, но уже сверху и острым потоком. — Екатерина Фёдоровна, вам не жалко своё войско? — Ярик не стал ничего делать, просто опустил руки.

— Хотела стимулировать тебя на создание ледяного щита, а ты его уже сделал, — я вышла на полянку, увидев россыпь из тонких ледяных осколков, которые быстро таяли.

— Я много чего сделал, но во так применил впервые. Не хватает напарника, — парень улыбнулся и потянул ко мне руки. — Ты сильно опоздала на свидание.

— Вот как? Я же утром приходила?

— Не помню, дай-ка освежу воспоминания, — Ярослав поцеловал меня. — Нет, не помню, дай-ка ещё, — опять поцелуй. — Вот-вот, что-то припоминаю, — я рассмеялась. — Есть хочешь, у меня ещё пирожки остались, — парень, отпустив меня, пошёл к корзинке. Я знала, говорить о том, что я обедала дома, бесполезно, поэтому взяла выпечку и стала есть.

— Лев Яковлевич инкубаторы прислал, — решила сказать. — Отказаться не могла, было бы странно.

Ярик хмыкнул, но не стал комментировать.

— Но я не о том хотела поговорить. Возникла одна мысль. Что измениться, если мы у тебя пробудим Разум? — этот вопрос давно крутился в голове.

Лицо парня сразу изменилось. Это был уже не ангел. Испугалась ли я? Нет, напротив. Я не могла представить, что такое хищное выражение ему настолько идёт.

— Много что измениться, душа моя, ты не представляешь, насколько, — мне показалось, что он только сейчас по-настоящему примерил эту возможность.

— Это, нам поможет?

— Возможно, да, скорее всего. Но в приоритете твой рост как мага Разума, — выражение лица чуть смягчилось.

— Давай всем устроим сюрприз. Хочу вместе расти. Приоритетная задача про… — чуть не сказала прокачать. — Нужно найти способ достучаться до этого дара.

— Как думаешь, мне стоит почитать учебник по Разуму? — Ярик рассуждал вслух. Мне понравилось, что он не сомневался, а сразу начал искать путь.

— В данном случае да. Мне кажется, этот дар лучше всего изучали и усовершенствовали, поэтому там могут быть нужные техники.

— Тогда, птичка моя, я на пару дней съезжу в Саратов. Наведаюсь в университетскую библиотеку, да и в Верификационный Институт хочу заехать.

— Думаешь, стоит показывать пробуждение твоего дара, они же слитые?

— Вот я и хочу узнать результат, вернее, зафиксировать рост. Не бойся. Я совершеннолетний и не студент. Результаты не могут быть оглашены без моего согласия, только учитываться как статистика. Я же могу и засудить. В институте тайна клиента почти как в церкви на исповеди, — Ярик рассмеялся. Мне нравилось, как он ожил. Казалось, я своим предложением дала ему сил.

Парень замер, глядя на меня и обняв, прижал к груди.

— Ты мне реально крылья даёшь, ангел мой. Я живу как никогда с удовольствием, мне хочется расти, удивляться. Устроим сюрприз, — в голосе слышалось злорадство. — Тогда нам никто не помешает быть вместе.

Ох, как звонко его слова отразилась на моих чувствах. До этого разговора я даже и подумать не могла, что у моего любимого тоже может быть своя маленькая война, он тоже что-то хочет доказать обществу, а, скорее всего, семье. Я по-прежнему ничего о нём не знаю, и он строго блюдёт мою просьбу, хотя много что хочет рассказать. Расскажет, но после бала, — решила я. К тому моменту я немного подрасту и думаю, буду готова услышать правду.

Ярослава не было три дня, признаюсь, я начала волноваться. Да ещё погода испортилась. Дождь с ледяным ветром не мог добавить настроения.

Придя утром на озеро, в ожидании парня, я сама начала продумывать, как можно пробудить дар Разума. Но дело в том, что если механику стихий я как-то могла представить, то здесь я была в тупике, а всё, потому что сама застряла в развитии. Вся надежда была, что Ярик докопается до истины и найдёт точку доступа, если так можно выразиться.

Я стояла под деревом вместе с промокшей Луной, хотя её это обстоятельство особо не волновала, дремала себе спокойно. Я же, укутавшись в плащ, пыталась общаться с живностью, которая пряталась под травой и листвой.

Слишком просто всё получается, — расстраивалась лёгкому отклику насекомых, которые выполняли все мои приказы. Дело в том, что я прекрасно понимаю — для прокачки дара нужны трудности и какие-то цели для достижения.

Со стихиями проще, ставь себе варианты использования и прыгай по ним, а здесь что? Я толком не знала, что умеют здешние маги Разума. Да, они менталисты, но судя по разговорам сильно кастрированные. Хотя, скорее всего, та же ситуация, что и с другими дарами, их используют плоско.

Что я знаю о менталистах из игр? Всё то же управление, как у меня, только людьми, вернее, разумными. Решила опустить подробности, я их уже сотни раз обсасывала. Суть, в чём суть, Екатерина Фёдоровна?

Меня прервало движение по лесу, это был мой любимый. Плащ небрежно накинут на плечи, по волосам текут струйки воды. Вышел на полянку и начал растерянно крутить головой, словно не замечая меня. Хотя странно было не заметить лошади. Наконец-то увидев, улыбнулся и пошёл под дерево.

Мокрые объятия не добавляли приятных ощущений, но душа радовалась встрече.

— Не заболей смотри, давай сушись, — отодвинула его, заглянув в глаза с поволокой. Но дело было не в возбуждении, парень буквально валился с ног.

— Прости, проспал, — прикрыв рот рукой, он зевнул.

— А мне кажется, ты так и не проснулся, — я улыбнулся.

— Засиделся почти до утра, — он засмеялся.

— Есть результаты?

— Да, солнышко моё. Правда, побегать пришлось и пописать много, но кое-что начал понимать…

Заставила Ярослава высушиться, а потом только продолжить. За эти дни он объездил несколько библиотек, встретился с парой профессоров из своего университета, наплёл, что пишет труд по дарам, попросил доступа к профессорской библиотеке. Дали, но выносить ничего не разрешили, вот он с открытия до закрытия там и сидел два дня, стараясь переписать всё, что находил нужного.

Потом отправился в Верификационный Институт, поругав себя, что забыл записаться заранее. Записаться получилось уже на вечернее время.

Освидетельствование дара проводил мой знакомый профессор, Вениамин Михайлович. Ярик, как и я до этого, в красках рассказал реакцию верификатора.

Он долго рассматривал карту цветов, поздравил парня со вторым даром. Да, у Ярослава получился именно дар, а не грань, как мы думали. Слияние было, но буквально на границе. Это обстоятельство привело меня к мысли, что и я могу отделить свой Разум, сделать его чище, ведь я видела по своей карте, что у меня есть зона влияния только Разума.

Вернулся Ярик практически ночью, хорошо, что на поезд успел. Но вместо того, чтобы лечь спать, решил заглянуть в записи и очнулся только утром, потому что заснул за столом.

— Умылся, и бегом сюда. Задыхаюсь без тебя, душа моя, — парень опять обнял меня.

— Когда мне можно будет почитать твои записи?

— А вот это сложно, — Ярослав рассмеялся. — У меня и так неразборчивый почерк, а я ещё и торопился. Когда закончу основную работу, я постараюсь переписать поаккуратнее.

— Я поняла, ты хочешь сам пробудить дар, — ответом мне была хитрая улыбка.

— В очередной раз удостоверился в правильности своего выбора, ты умница, — парень поцеловал меня в нос.

— Ладно, эгоист, — я сощурила глаза, хотя совсем на него не злилась. Он меня прекрасно изучил и знал, что я начну сыпать советами, а ему нужна тишина, чтобы сосредоточиться.

Точно, тишина!

— Ты прав, если мы будем искать каждый свой путь, а не толкаться локтями, то выйдет быстрее.

— Золото моё, — Ярик начал меня тискать.

— Так, хулиган, иди-ка домой и выспись. Лучше завтра устроим внеплановое свидание, может и погода успокоиться, — глядя вокруг в это плохо верилось, лило как из ведра, плащ уже не спасал.

В такую погоду мы не боялись наблюдателей, да и я могла заметить объекты на довольно большом расстоянии, поэтому парень спокойно довёл меня до дороги. Перед тем как расстаться, Ярослав просушил меня и седло на Луне. С изучением дара Воды у него это стало получаться намного быстрее.

Поскакала я довольно быстро, но это не мешало мне думать. Разум — это не просто ментальный дар, а прежде всего концентрация. Да, я тоже сосредотачиваюсь, когда работаю, бывает, даже впадаю в подобие транса, но это другое. Мне нужно, для начала, научиться концентрироваться на себе. Если у обычных людей в моём прошлом мире получалось развить чуть ли не паранормальные чувства, то здесь сам Бог велел.

Я широко улыбнулась, казалось, я сделала шаг, преодолев черту. Даже дышать легче стало — я вышла из тупика.

Честно сказать, хоть я и согласилась с желанием Ярослава самому активировать дар, но обида немного глодала. Но как ни странно, это обстоятельство заставило сконцентрироваться на себе и буквально закусить проблему. Захотелось продвинуться в своём даре, а желательно вообще сделать Разум самостоятельным.

Да, моё достижение нельзя будет сравнивать с полноценной активацией, ведь, что ни говори, этот дар у меня уже присутствует. Но, сдаётся мне, отделить может быть сложнее, чем активировать.

Я гнала мысли, что своими действиями могу навредить Друиду, надеялась, наоборот, сделать его чище.

Так, что я могу предпринять? Какие техники по контролю знаю?

Села у себя в комнате за стол и напрягла мозги.

Первое, что напрашивалось — это ввести мозг в стресс, то есть делать привычное действие по-другому. Ту же зубную щётку держать другой рукой или мешать чай в другую сторону. Можно проговаривать текст наоборот…

Вроде ерунда, но такие действия обостряют восприятие.

Второе — концентрация на ощущениях. Когда я умываюсь холодной водой, стараюсь отстраниться от некомфортной температуры, то сейчас я должна, наоборот, ловить ощущения, следить за процессом, буквально как я щупаю природу вокруг. Мне уже не терпелось попробовать. Почему я раньше об этом не догадалась?

Эгоист — Ярик, стимулировал. Все мы эгоисты, так что не виню его. Он мужчина, ему не хочется помощи от женщины.

Следующее — манипуляция. Ну это я люблю и сразу вижу, когда мной пытаются манипулировать. Опять вспомнился злосчастный Александр, который как удав пытался меня поглотить. По телу пробежали неприятные мурашки. Он сильный манипулятор, даже не представляю, сколько женщин он вот так окучил.

Суть этого метода научиться предугадывать действие собеседника и подстроиться. Оппонент, видя ритм, который тут же отражается в нём, становиться более лояльным, а ещё у него создаётся иллюзия, что он руководит общением. Вот с графом Рудневым у нас произошла стычка интересов. И я совершила ошибку, не распознав в нём удава, он завладел ситуацией раньше меня, и только мыслями о Ярике я держала дистанцию. Возможно, эта дистанция и привязала Александра. Закусил, как я люблю выражаться.

Очередной метод называется: хочу/надо. Нужно выбрать определённую статичную позу, для начала удобную и научиться прислушиваться к себе. И когда возникает любой дискомфорт, выявить границу между хочу и надо. Все мы на автомате чешем нос, а когда пытаемся терпеть, то становиться невыносимо. Так вот, в такие ситуации нужно научиться противодействию, нейтрализовывать дискомфорт напрямую через мысли, задавая вопрос: хочется или надо?

Были ещё методы, я быстро набросала их и приступила к детализации, стараясь представить, как это происходит в действительности. Местами ловила себя на подсознательном выполнении какого-то задания. Это было прекрасно — стимул заработал.

При встречи Ярослав был отстранённый, я поняла, что ему не до меня. Сославшись на занятость, ушла.

На следующем свидании всё усугубилось, парень явно нервничал ни о каком миловании не было и речи.

— Может, поговорим? Возможно, пришло время пустить меня на твою территорию? — начала я разговор.

Ярик взял мою руку и поцеловал, но тепла я не почувствовала.

— Вы, душа моя, Екатерина Фёдоровна, сами решили не заходить на мою территорию. Я просто выполняю вашу волю, — почему-то его слова почувствовались подщёчной, я аж дёрнулась.

Посмотрев в глаза парня, я увидела отстранённость.

— Вы поставили преграду, и я, как верный раб жду дозволения…

— Дай мне время, — чувствовала себя дурой, которая руководствуется какими-то своими принципами. В чём причина я до сих пор не знаю, возможно, моё истинное прошлое вкупе с грешками не даёт впустить любимого. Для него же это выглядит как не желание знать о его жизни. Тупо? Да. Но не могла я себя пересилить.

— Я смирился. Но после бала я сам всё расскажу, мне не нравится быть просто Ярославом и постоянно подбирать слова в разговоре, чтобы не обмолвится о своей жизни…

— Прости… Это не твоя вина, просто есть то, что я не готова тебе рассказать, — сказала, глотая комок в горле.

— Это помешает нашей будущей свадьбе? — парень напрягся.

— Нет, как невеста я перед тобой чиста, — хотелось быть убедительной, ведь это тело не тронутое. — Это больше страхи… После бала я всё расскажу, — а мысленно добавила: почти всё.

Ярослав улыбнулся. Но через какое-то время опять загрузился.

Очень надеялась, что он пробудит Разум, а я этому посодействую, против его воли. Мы оба упёртые, но я женщина, хитрая женщина.

Когда парень пошёл меня проводить до дорожки, я незаметно скинула на землю тетрадь с записями. Сегодня не было дождя, очень надеюсь, что от скопившейся влаги чернила не потекут.

Кто сказал, что жизнь в провинции — это размеренная спокойная жизнь без скоплений людей вокруг.

Когда я, вернувшись домой, увидела очередного визитёра, вернее, визитёршу, то возникла мысль, что мой дом похож на проходной двор.

В малой гостиной меня ждала женщина лет сорока, подозрительно смахивающая на мою Веронику, нет, не лицом, а образом и излишне строгим поведением.

— Госпожа баронесса, разрешите представиться, Ирина Леонидовна Родионова, — она протянула очень знакомый конверт.

Я не удержалась и скривилась: Лев Яковлевич никак не успокоится. Это был очередной учитель для Глафиры. В этот раз граф подошёл основательнее и описал буквально всё: кто такая Ирина Леонидовна, её семейное положение, где живёт, что может дать моей магичке, где будет проходить обучение (мой выбор), какие будут этапы, сколько займёт времени, что не собирается её у меня отнимать. Это безвозмездная помощь для того, чтобы освободить меня для моего развития. Я могу участвовать в занятиях или назначить человека для присмотра, но в это нет необходимости, учитель высшей категории с сертификатом и его личными гарантиями…

Казалось, он всё предусмотрел, чтобы я не имела возможности отказать. Пришлось согласиться. Догадываюсь, как отреагирует Вероника, когда увидит своего взрослого клона.

Но сейчас мне опять придётся тратить своё время и ехать в деревню, представлять учительницу. Хотелось хохотнуть, реакция Олега-кузнеца будет интересная, минимум замешательство. Он хотел учителя для дочери, видно, очень сильно хотел, раз они косяком идут.

Для начала всё же решила напоить гостью чаем и покормить выпечкой, не удивлюсь, если она давно ела. Заодно и поговорим.

Эта женщина не была похожа на полицейскую, но это ни о чём не говорило, она в любом случае неслучайный человек и, скорее всего, в подчинении прокурора. Косвенно не косвенно, не имеет значения, докладывать точно будет.

Ирина жила в Петровске, не замужем, детей нет. Разговора о месте жительства не было, предполагалось, что она будет приезжать. Но то, как она восхищалась атмосферой моей усадьбы и обмолвилась о том, что любит подобную жизнь, я поняла намёк.

Но нет уж, Лев Яковлевич, даже если бы у меня не было тайных встреч с Ярославом, я бы не стала впускать в свою жизнь вашего человека.

Деревня встретила меня знакомой картинкой. Закралась мысль, что игровая локация зациклилась. Две соседки опять трындели у забора и увидев мой экипаж, как куры разбежались по своим калиткам.

Хозяин был в кузне — разгар рабочего дня. Но пришлось его позвать, без него не могли провести знакомство. Понимаю, что отказаться он не сможет, всё же я хозяйка положения, но приличия нужно соблюсти.

Олега не стали долго задерживать, просто поставили в известность, что теперь у Глафиры другой учитель магии. Когда Ирина Леонидовна предоставила дипломы, сертификаты на дисциплины, мужчина аж растерялся, не понимая, как реагировать. Он прекрасно понимал, что такого учителя он финансово не потянет, это уровень аристократов.

— С вас никакой оплаты не требуется, занятия будут проходить в усадьбе, — кузнец кивал, всё ещё ничего не понимая, а вот Глаша расстроилась.

Отпустив хозяина работать, приступила к разговору с ученицей.

— Тебе необходимо пройти азы, ты же видела сколько нужно времени на понимание процесса, я просто не в силах объяснить тебе начальный курс, — успокаивала я девушку. — Изучишь первую ступень, и мы продолжим занятия.

— Вы сами говорите, я умею то, что не умеют выпускники университетов, — вот простота. Я хмыкнула, зыркнув на Ирину, она напряглась.

— Верно. Но мы так и будем усваивать каждое действие отдельно, а для того, чтобы развиваться, самой руководить магией, тебе нужно научиться её понимать. Это как учиться ходить или писать. Нельзя учиться танцам, если ты на ногах едва держишься. Так что, душечка моя, передаю тебя Ирине Леонидовне. Да, может быть скучно, а местами и просто, но отнесись ответственно. Начнёте…

— Екатерина Фёдоровна, а можно я сейчас позанимаюсь? Во дворе мы никому не помешаем. Я сама обратно дойду, не смею вас задерживать, — удивила учительница.

Ладно, не стала разбираться в мотивах, может, правда, хочет начать занятия. Сама так сама, у меня своих забот хватает.

Решила заглянуть к старосте, он сто процентов меня ждёт.

Степан Иванович встретил меня во дворе, действительно ждал. Пригласил в дом, Варя быстро поставила заготовленные угощения и разлила по кружкам квас, ну да на улице всё теплее, хочется чего-нибудь освежающего.

Разговор пошёл о лавке, всё шло замечательно, в деревне появились заказы.

— Екатерина Фёдоровна, не дело, что мы безгранично пользуемся вашей милостью. На сходе решили платить аренду за пользование лавкой и процент от кур. Вы не представляете, сколько желающих их купить. Тут вот какое дело… — староста замялся. — В нескольких дворах из соседних деревень видели наших кур. Доказать я ничего не могу, крупные и крупные, вот и весь ответ. Кто из наших продал, только предполагаю, моё упущение не считали…

Мдя, я тоже не считала, просто делала, сколько просили.

— Жадность людская неистребима, сами же себе гадят ради быстрой наживы. Выручили лишний червонец и рады, вместо того чтобы получать постоянный доход. Так, давай сделаем вот что, — я посмотрела на Варю, хозяин сразу всё понял, выпроводил жену из дома вместе с детьми.

Чтобы не разводить напраслину, я решила не копаться в уже содеянном, а сделать специальных подсадных цыплят. В массовом разведении пока участвует шесть домов, хотя я надеялась, что умных будет больше. Так вот. Для каждого хозяйства я сделаю кур со своими отличительными признаками, и если они где-нибудь появятся, то будет видно откуда. Не исключено, что кто-то цыплят продавал или вообще яйца.

Степан Иванович одобрил такой подход, но пока не сильно верил, в возможность так сделать, я уверила, что сделаю, отличие будет заметным. Возьму за пример моих павлиньих кур. Забивать их рука не поднимается, очень красивые. Кстати, нужно бы под них организовать вольер, буду собирать свой зверинец.

— А щенки есть в деревне только народившиеся? Желательно от небольшой собаки, — вспомнила давнюю затею, только теперь хочу не охрану, а, напротив, мелочь сотворить, типа наших йорков.

— Брюхатая есть, мелкая, су… собачка, но зверь какая злая, — рассмеялся староста.

То, что нужно. Только боюсь, что той-терьер выйдет.

Не знаю, что на меня нашло, но когда я увидела это чудовище, то решила её купить. Серая лохматая собачка напоминала злобного волчонка. Когда мы зашли в дом, то сразу зарычала и попыталась кинуться. На полпути передумала и, завиляв хвостом, припала на лапы и, поскуливая, по-пластунски пошла ко мне. Ну да, с друидом не поспоришь.

Живот у собачки был огромный, я насчитала шесть щенков.

Хозяева особо не сопротивлялись, я же предложила за это чудовище стоимость коровы. Степан Иванович возмутился, что и рубля хватит, но я не могла я сбавлять цену, это неправильно.

Забрала блохастое чудо и отнесла в экипаж.

Когда собралась залезть следом, то вспомнила одну вещь, я же хотела поговорить о душе. В доме его будет сделать проблематично, а вот в бане самое-то.

Староста выслушал внимательно, сказал, что знаком с подобными устройствами, мол, с Олегом видели, даже обсуждали, как лучше сделать. В одном из трактиров выполняли заказ, так вот там хозяин устанавливал душевые в двух дорогих апартаментах.

Я обрадовалась, что не придётся изобретать велосипед. Сроков не оговаривали, как сделают, так сделают.

— А насчёт аренды и процентов. Давай сделаем так — деньги остаются у вас, а я беру только работой или изделиями, — Степан Иванович широко улыбнулся, знает, что я лишнего не потребую.

Пока мы общались, из дома кузнеца торопливо вышла Ирина Леонидовна, скорее всего, не хотела топтать ноги. Провожать вышла и Глафира, я подошла к ней.

— Как тебе первое занятие?

— Скучно. Разговаривает со мной как с ребёнком, — прошептала девушка, косясь на новую училку.

— Главное не как с тобой говорят, а кем ты являешься. Так что пусть хоть как с тупой курицей говорят, тебе должно быть всё равно, если ты благородный лебедь.

— Вы настоящая лебедь, Екатерина Фёдоровна…

Неожиданно раздался крик Ирины, я уже кинулась к экипажу, но потом поняла в чём причина, женщина решила забраться в повозку и увидела там собаку. Кинуться она на неё не могла, так что экстренного вмешательства не требовалось.

Вмешиваться всё-таки пришлось. Учительницу трясло от страха. Затолкала собачку под сидение, а вначале самой забираться внутрь. Что мне за трусихи попадаются, одна — лошадей боится, вторая — собак.

Женщина села с самого края, чуть ли не впечатавшись в дверь, и всю дорогу посматривала на спокойно дремавшую лохматину. Наверное, жалела, что не отправилась пешком.

Когда приехали, я выгрузила очередную подопытную из экипажа, а Ирину Леонидовну велела отвезти в Петровск. Оказалось, у неё с собой был небольшой чемодан, видно хотели продавить меня по поводу заселения, но не вышло. Но особого расстройства на лице женщины я не заметила, скорее всего, Лев Яковлевич её предупредил, что так и будет.

Ладно, эту проблему решили.

Пока мыли собаку, я направилась к цветам, а заодно и в теплицу. Тюльпаны дали очень мало масла. Пшик и, всё. Это не розы, которые цветут неделями и буквально сочатся эфирным маслом.

Стоит ли связываться с этой культурой? Эдуард Васильевич спокойно отнёсся к тюльпанному маслу, хотя оно тоже не из дешёвых, так что пока оставлю этот вопрос до следующего года.

Теперь теплица. Сроки цветения у меня свои, и шафран уже начал набирать цвет. На всех масленичных культурах, ещё до раскрытия бутонов, Степан Иванович устанавливал конструкции для сбора, уже без напоминаний. Не знаю, как староста находит на всё время, но это дело он никому не доверял.

Осмотрела свои владения и с лёгким сердцем пошла в дом, нужно заняться тренингом, Ярик прав, мой рост в приоритете. Если я стану магом Разума, то сама смогу диктовать условия, надеюсь на это.

Сегодня утром я уже начала занятия, но ловила себя на том, что не всё так просто. Начинаешь чистить зубы левой рукой и незаметно перекладываешь щётку в правую, тоже и с ложкой. Да ещё и мысли гуляют, где им надо и не надо. Так что в обычной жизни сложно развить концентрацию, это скорее второй этап. Для начала устрою короткие занятия.

Подготовилась я основательно, притащила в комнату инвентарь: набрала у Нюры всякой посуды и пару банок с сыпучими продуктами.

Села за стол, взяло ложку левой рукой и стала пересыпать просо из банки в чашку, медленно, концентрируясь на ощущениях. Через пару минут поняла — я что-то упускаю.

— Тупень! — выругалась я.

Дошло! Несмотря на то что я довольно сильный маг, всё ещё продолжаю мыслить как обыватель. Тренируясь, я забыла ключевой элемент, тупо не включила дар. Возможно, сыграло роль то, что Разум у меня несамостоятельный, и я пытаюсь его инициировать. Но он же у меня есть! Значит, что, а то, я должна научиться просто пользоваться им отдельно.

Легко сказать… Включила друида, стараясь найти применения ему в учебном процессе. Диссонанс был жёстким. Ложка — крупа… При чём здесь Управители и Разум? Вопрос висел, но я продолжала работать. Переложила крупу, потом пришла мысль довести всё до абсурда. Сняла туфли и стала перекладывать посуду ногами, потом вставила ложку между пальцами и принялась пересыпать просо.

Ох, и свинарник я здесь навела! — хохотнула я, но продолжила занятие, в надежде, что, насилуя мозг, я добьюсь результата.

Пальцы на ногах начало сводить, и я вернулась за стол. Меня ждала другая экзекуция — чтение и письмо наоборот.

Не знаю как насчёт развития дара Разума, но то, что за эти два дня я научилась писать не только наоборот, но и в столбик, вертикально располагая буквы — это факт. А ещё если извратиться, то могу и ногой поесть.

Конечно, я кривлю душой, без дара я не могла бы этого добиться за столь короткое время, значит, мой метод работает. В любом случае я способна если не отделить, то, по крайней мере, увеличить процент влияния Разума, а это круто!

В отличном настроении я ехала на свидание. Если Ярослав принял мою помощь, то я смогу подкинуть ему ещё и практикум.

Парня не было, но Зевс стоял на полянке, значит, просто отлучился, мало ли, вдруг приспичило, аристократы тоже люди.

Ярик вернулся спустя минут двадцать.

— Доброе утро, душа моя, — подошёл, обнял и нежно поцеловал. — Прости, что заставил ждать. Услышал крики из леса как человеческие, решил проверить.

— Ты бы осторожней был.

— И это мне говорит девушка, которая отказывается от охраны и даже рыжего своего перестала брать, — в голосе был упрёк.

— Летом у меня везде защитники, вот похолодает…

— Не нужно о больном, я не собираюсь столько хранить нашу тайну. Уж прости, любовь моя, но я до конца лета объявлю своему отцу, что нашёл себе невесту. Если он не примет мой выбор, я потащу тебя на тайное венчание, — Ярослав был очень серьёзен.

— И кто там был? — перевела тему. Мне, конечно, нравились его намерения, но я не знаю последствий, поэтому лучше не продолжать эту тему.

— Да никого. Вернее, был, какая-то птица-пересмешник орала на дереве, копируя человеческий голос. Вон, слышишь? — парень показал в сторону, откуда доносились едва уловимые звуки.

— У меня не такой острый слух. Тебе, наверное, ветер приносит, — я улыбнулась.

— Попробуй, у тебя тоже есть ветер или притяни птичку, — Ярик хитро поиграл бровью.

— Да пусть летает. Как твои успехи?

— Ты самая коварная девушка в мире! Искусительница! — парень сделал комично злое лицо.

— Ты мне не оставил выбора, — я тоже сделала коварные глазки.

— Допрыгаешься, я тоже поступлю не совсем честно, — а вот сейчас было осуждение в голосе. — Но всё равно спасибо, — глаза заулыбались. — Удивило то, что ты написала кое-что из практических занятий магов Разума, но более понятным языком. А кое-что было настоящим откровением.

— Я могу ещё кое-что подкинуть, — я следила за сменой эмоций на лице Ярослава, стараясь предугадать действия и отразить.

Он улыбнулся, немного замешательства, вопрос в глазах, взгляд на губы и поцелуй.

— Как ты это сделала? — он оторвался от меня. — Ты на меня Разумом воздействовала? У тебя получилось? — парень сграбастал меня и закружил.

— Стой, торопыга. Стой, говорю! — я расстроилась. — Ты опять бежишь впереди паровоза! — сказала, когда он меня поставил на землю. — Это ещё не Разум, а манипуляция оппонентом.

— Но я почувствовал непреодолимое желание⁈ — теперь у него разочарование на лице.

— Потому что тебя нужно было всего лишь подтолкнуть.

— Только не практикуй это на других мужчинах! Я тебе запрещаю! — Ярослав сощурил глаза.

— И не собираюсь. Просто я прописала подробности моих занятий и хотела, чтобы ты увидел наглядно. Надеюсь, сейчас ты примешь их? И дай мне свои записи почитать. Разными путями у нас плохо получается, пойдём вместе.

— Ты права, теперь только вместе, любовь моя.

Да, почерк у Ярика действительно сложный, когда он торопится. Сложилось впечатление, когда он делал дополнения к моим записям, то очень сильно старался.

Не стала мучить себя. Попросила, чтобы парень сам зачитывал, и по ходу записей будем обсуждать.

Всё-таки я правильно сделала, что подкинула ему тетрадь. Он такой упёртый, хуже меня. Хотя здесь нужно сделать поправку на время, ну не все мужчины могут воспринимать то, что женщина не самое тупое существо. Так что Ярослав у меня сокровище.

Вот и пролетела неделя, и к нам пожаловал артефактор.

Степан выполнил обещание и доставил больше трёхсот яиц, из которых годных осталось двести с маленьким хвостиком. Остальные хоть и были не старые, но оказались или немного повреждены, или пустышками. Но это нормальная математика.

Даже не представляю, сколько он деревень объездил и со сколькими хозяевами поговорил, чтобы они в одно время привезли яйца. Конечно, можно отправиться на какое-нибудь крупное производство и там закупить яиц, думаю, и в этом поможет граф. Но я слишком плотно вязну в его милости, боюсь, она может мне выйти боком.

Зарядила яйца с утра, разложила по разным корзинкам. В одном инкубаторе будут мои куры, в другом я размещу яйца для шести дворов, всего по тридцать, с разными маркерами в виде своеобразного яркого хохолка. Конечно, маловато выходит, но что поделаешь. К следующему разу, а это меньше чем через три недели, постараемся набрать полные инкубаторы.

Я думала, что собрать яйца — это самое сложно в данном деле. Нет, сложнее всего оказалось объяснить артефактору, что мне нужно установить другой срок вылупления.

Мужик, хоть и являлся магом, но не мог врубиться, что я ему говорю.

— Вы поймите, у меня куры с повышенной скоростью роста, и срок вылупления на неделю меньше.

— В наших инкубаторах сроки рознятся в один-два дня, мы даём гарантию, если только яйца уже не лежали под курицей. Поэтому режим температур с мягким переходом…

— Да при чём здесь ваш инкубатор, я говорю, что у меня порода такая, особая…

В итоге мне пришлось ещё и расписку написать, что если партия испортится, то я не имею претензий к их конторе.

Завёл свою артефактную шарманку и уехал недовольный.

Аппарат работал совершенно беззвучно, только тусклая подсветка и слабый тепловой фон показывал, что он действует.

На работу артефакта пришли посмотреть все слуги, ну и тётушка заодно. Покачала головой, что-то пробубнила и ушла.

Выйдя на улицу, я посмотрела вокруг. Слишком быстро идёт время, ощущение, что я не успеваю. Вот только куда? Вот, я ждала Пасху, готовилась, и раз, уже три недели после неё пролетели…

Если, приехав сюда, я хотела добиться хоть какой-то финансовой самостоятельности, то теперь мне этого кажется мало. Я сейчас уже зарабатываю столько, что лучше не говорить Фёдору Александровичу. Распорядитель сюда не ездит, да и вряд ли что-то можно понять, ну, если только по запаху, — я хмыкнула.

Через несколько дней у меня вторая примерка, посещение Эдуарда Васильевича, и мы запустим в продажу наши духи. Хочу предложить ему кое-что для продвижения продукции. В нашем мире были популярны модные журналы, это потом всё ушло в интернет… Так вот, парфюмерные производители вкладывали герметично запаянные пробники с новинками духов прямо в упаковку с глянцевым журналом, кто-то даже расщедривался на небольшие колбочки с духами. Такая же практика пробников есть и в крупных парфюмерных магазинах. Покупаешь духи, а тебе дают попробовать другой аромат.

Вот в нашем деле я также хочу сделать. Только не будет журнала, мы создадим брошюру, в которой опишем букеты новинок, а к ней прицепим один из ароматов. Всё это поместим в коробочки и разнесём по домам аристократов. А когда клиент придёт в магазин и купит новинку, дадим ему ещё один из пробников.

Да, придётся вложиться, но это такая ерунда по сравнению с прибылью, ведь я не собираюсь продавать свои ароматы дёшево. Если за клубнику по три рубля выкладывали, то за духи и по двадцать, и даже пятьдесят заплатят. А не захотят, так они не прокиснут, дождутся своих покупателей. В данном случае я не собираюсь работать от объёма, мы сделаем ставку на эксклюзивность.

Мне неудобно было, что выезд на примерку после обеда. И поработать толком не могу, и полдня насмарку. Я, конечно, нашла себе работу наутро, разобрала очередное занятие с Ярославом. Работа вместе с парнем давала плоды. Не совсем те, что мы хотели, но в механики магии мы оба преуспели. Мне даже было чем заняться с Глафирой, но сейчас вообще не до неё. За это огромное спасибо Льву Яковлевичу, он действительно снял с меня ярмо, которое я сама нацепила.

Уже через пару дней занятий Ярик захотел ещё раз съездить в Верификационный Институт и снять показатели. Но всё же решили не частить. Вот когда появятся признаки Разума, тогда и поедет. В любом случае через месяц бал, и он может совместить дела, хотя надежда была на более быстрый результат.

Остался всего месяц, а столько всего успеть нужно.

Подъехала та же карета, тот же извозчик, мужчина поприветствовал нас с улыбкой, особенно Веронику. Вот честно, у меня возникло чувство вины, я купаюсь в любви, а её закрыла в клетку. Может, поговорить с ней и дать немного свободы?

Да, компаньонка хороший, можно сказать, идеальный работник, но она красивая умная женщина, которая достойна семьи. Решила действовать по обстоятельствам, вернее, если в поле видимости появится достойный претендент или она на кого-нибудь обратит внимание. Сейчас помощница напоминает чёрствый бесчувственный сухарь, кажется, её вообще не интересуют мужчины, только работа.

Погода была прекрасная, мы ехали вдоль полей, на которых дружно рос мой будущий урожай. Где озимые, а где нет я не знала, но мне сообщили, что по темпу роста новые посадки уже их догнали. О чём это говорит? Нет, отказываться от них нельзя — это стабильность. А вот повысить устойчивость к морозам нужно. Хорошо бы изобрести что-то такое, чтобы как подснежники начинали расти при первых движениях соков земли.

Ещё бы завести сюда нормальный виноград, инжир, хурму… За мечтами так и доехала до Петровска.

Мадмуазель Аделина встретила нас не в примерочной комнате, а уже при входе в салон, была излишне вежливая и улыбчивая. Догадка о причине такого поведения была только одна — Лев Яковлевич внёс аванс и дал добро на самые дорогие камни для вышивки. Что может ещё порадовать модистку в моём лице, я не предполагала. Если только наелась моей клубники и через неё привилась любовью ко мне. Ну это было бы слишком, зачем мне столько одурманенных людей?

Вначале мы отправились в комнату с тканями, там я уже в рулонах и просто отрезах смотрела кружево. Потом по образцу вышивки и отделки стали перебирать кучу камней.

Долго, нудно и одно по одному. Не понимала, как это может нравиться. В прошлой жизни натянула на себя платье-чулок и ничего не нужно, потому что главное украшение всегда с собой — это фигура. Здесь же рулят другие категории, потому что из женских прелестей можно показывать только декольте. По мне, так абсурд, ведь грудь — это магнит для многих мужчин, а мы ей в лицо тычем. Вспомнилось, как я опрометчиво приложила к своей Ярослава.

Цен на камни я не знала, поэтому выбирала по своему вкусу. Мяту очень красиво оттеняли пурпурные оттенки, поэтому помимо серебра добавила и их. Аделина одобрила выбор и даже не стала предлагать альтернативы под предлогом усилить глубину или приплела бы оттенок кожи.

В итоге я покинула ателье почти через три часа. Уже хотелось есть, но у меня были дела — деловой партнёр ждёт.

Эдуард Васильевич опять был занят, но я и не думала, что он станет сидеть без дела в ожидании меня любимой. Но нас не оставили ожидать в помещении аптеки, а сразу пригласили в кабинет и через несколько минут принесли кофе с выпечкой — вот за это спасибо. Мою радость от еды разделила и Вероника, мгновенно повеселев.

Хозяин появился почти через полчаса.

— Простите, сударыни, очень срочный заказ. На помощника не мог оставить, это не средство от кашля по пакетикам рассыпать, — он виновато улыбнулся.

— Что вы, Эдуард Васильевич, не за что извиняться. Поэтому я и доверилась вам, настоящему профессионалу, — хоть и выглядело лестью, но это чистая правда.

Аптекарь — парфюмер довольно улыбнулся, но расшаркиваться не стал, сразу перешёл к делу. Достал из шкафа довольно большую коробку и поставил на стол.

Внутри в индивидуальных отделениях стояли флаконы, простые стекляшки с драгоценным наполнением — мои первые духи, — я довольно улыбнулась.

Я просила примерно десять вариаций, но здесь было больше двадцати.

— Ваши масла — настоящее чудо, я просто остановиться не мог, — мужчина нервно хохотнул. — Хотелось продолжать и продолжать. Такой глубины ароматов я не мог представить, достаточно просто оттенять и появляется такая грань, что впадаешь в оцепенение от результата. Вот оцените.

Он взял флакон с краю, тот был чуть оттенён пурпурным красителем, прямо в тему моей сегодняшней примерки.

Я нюхнула и не поверила.

— Это точно из моих масел? Я не чувствую ни розы, ни клубники — амбра, мёд, нет герань… горькое что-то, пачули… А нет, вот в конце как десерт, — я рассмеялась.

— Удивительно, как вы тонко читаете букет, Екатерина Фёдоровна! Вы же согласитесь, что это мужской аромат?

— Да, очень вкусный, но не пошлый. Даже не думала, что из клубничного масла может выйти такое.

— О! Вас ждёт много открытий! — рассмеялся Эдуард Васильевич. — И вы поймёте, почему я не мог остановиться.

Да, он был прав. Ароматы были — закачаешься. Парфюмер сразу их колировал, чтобы было понятно, чего ожидать. Зеленовато-голубые оттенки — это свежесть, хотя очень вкусная. Нежно-розовые — это прямо для девушек, но и молодящиеся дамы тоже оценят. Глубокие оттенки изумруда, пурпура и янтаря — более тяжеловесная категория. Там были женские и мужские духи.

Когда я закончила нюхать, мне показалось мало, и я об этом со смехом заявила Эдуарду Васильевичу.

— Вы правы, ассортимент не раскрыт, очень много нот не задействованы. Нужно проработать горькую и медовую ноту. Я сейчас не могу всё раскрыть… — мужчина почему-то приуныл. Я поняла причину. После работы с простым заезженным ресурсом, который уже набил оскомину, он боялся упустить время и возможности.

— Не беспокойтесь, я никому не собираюсь передавать свои масла, потому что хочу сделать на этом имя. И поверьте, я не нацелена на быстрый заработок, а намерена играть вдолгую. Так что у вас будет время для поиска самых прекрасных ароматов.

— Спасибо, я сделаю всё, чтобы оправдать доверие.

Если раньше я хотела начать выпуск духов в количестве десяти штук, то сейчас понимаю, что это очень мало. Нужно, чтобы клиент просто не смог уйти без покупки, а для этого нужно ещё добавить несколько ароматов.

— Вот этот экземпляр я забираю себе, его мы пока не будем продавать, он дополнит мой образ на балу, — Эдуард Васильевич довольно улыбнулся.

Когда я взяла этот флакон, то сразу поняла намёк, он был мятного цвета. Запах удивительно попал в мой вкус. Да, он оставался очень вкусным, но шлейф буквально искрился гранями свежести. Хотелось нюхать, но без сладостных мыслей. Завтра дам понюхать Ярославу, пусть оценит. Надеюсь, не воспротивится моему выбору, его поведение местами выдаёт ревнивца. Хотя я его прекрасно понимаю, ведь он видит меня только в нашем замкнутом мирке и не способен хоть как-то контролировать ситуацию. Хорошо, что мне некогда ревновать… Стоило задуматься и пошли плохие мысли, пришлось гнать их метлой.

— Доработайте ассортимент до баланса, пусть будет много. Надеюсь, это не сложно? Хотелось бы начать торговать недели через две. Но ещё нужно подготовить подачу…

— С большим удовольствием дополню. Если вы под подачей подразумеваете место на витрине, то будет самое лучшее.

— Не совсем…

И тут я начала вываливать на парфюмера свою идею. Он хмурился, но слушал.

А дело будет так.

На видном месте хочу разместить стеклянную витрину, не как здесь принято, деревяшка со стеклом, а полностью прозрачную. На ней будут стоять наши духи. Жаль, что мало времени, можно было бы к каждому аромату нарисовать свою этикетку, но сейчас ограничимся названием и коробочкой в цвет.

Дальше пошла моя идея с пробниками, вот это очень воодушевило моего партнёра.

— Да, я видел такую практику в Москве, но для меня, казалось, слишком грандиозно, да и с моим ассортиментом больше выглядело как навязывание.

— Это и есть навязывание чистой воды, — я рассмеялась. — Здесь главное, как подать, а подадим мы по-особенному, чтобы клиент почувствовал себя избранным.

Когда мы пили чай, в ожидании хозяина кабинета, то у меня зародилась безумная идея, не просто послать курьера с визитками из магазина, а нанять актёров и настоящую карету. Выберем время, с большей вероятностью присутствия хозяев и отправим их по домам аристократии.

Пара, мужчина и женщина, в костюмах придворных будет подъезжать к дому и вручать заветную коробочку, читая заготовленный помпезный текст. Пока не знаю, что там будет, но что-то возвышенное о магии цветов, ведь общее название линейки духов будет: «Дивный сад Екатерины».

Да, я чсвэшница, но имею полное право вписать на этикетку своё имя!

— Завидую вашей смелости и теперь понимаю, почему я ничего не добился. Трудно докричаться до общественности, если сидишь в раковине под сапогом клиента, — Эдуард Васильевич посмеялся над собой, но как-то грустно.

С Ярославом всё шло замечательно. Нет, Разум у нас не получилось пробудить, но он позволил мне стать его спарринг-партнёром. Возмущался долго такой идее, в итоге всё равно сдался.

Да, стихийный маг из меня никакой, но, как ни странно, стихийная защита начала срабатывать. Парень вначале слегка атаковал меня воздухом, потом подключил воду. Конечно, наши бои по большей степени шуточные, но мне они были необходимы, для развития отдельных даров.

Я же атаковала Ярика насекомыми. Его задача была не убить, а нейтрализовать. Мы решили, что так может откликнуться Разум.

Пока у него плохо получалось, и мои союзники по большей степени умирали. Но я успокаивала себя, что они полегли за благое дело.

После коротких боёв мы разбирали возможные ошибки, а потом просто общались. Заметила, что Ярик всё чаще стал рассказывать о происходящем у него в доме. Не употреблял имён, ну, может, пару раз сказал имена слуг. Уже знакомый мне повар — Генри, он француз. И Пётр — конюх.

По сути, по этим персонажам я легко могла бы вычислить, где он живёт и у кого, просто спросив у того же Прохора, возможно, на это и был расчёт. Нет, я на него не злюсь, наоборот, удивляюсь выдержке, я бы давно схватила его за горло, чтобы не рыпался, и вывалила всю правду о себе. Шучу, конечно, всё я ему никогда не скажу, это убьёт наши отношения. В лучшем случае подумает, что я сбрендила.

В один из дней, когда я возвращалась со свидания, я услышала странные звуки за забором, и вообще создалось впечатление толпы. Это когда из деревни приезжаешь в город, вроде и нет никого рядом, а ощущение, что локтями толкаешься.

Ассоциации мне не понравились, но я не могла долго стаять снаружи. И когда услышала счастливый девичий визг, то пришла догадка кто там — семейка пожаловала, — недовольно вздохнув, я открыла воротину.

По двору бегала моя сестрёнка, Елизавета. Оттопырила руками юбку в разные стороны, как крылья, и гоняла моих павлиньих кур. Они спокойные, поэтому я решила их выпускать во двор, со словами: какая прынцесса, такие и павлины! Но сейчас они бегали как никогда, на радость проказнице.

Девчушке никто не мешал — мелкая барыня приехала, радость-то какая! А мне вот головная боль. Сто процентов и папаша заявился.

— Катя — квашня! — завопила Лизка и бросилась ко мне. Я на обзывательство только улыбнулась и подхватила подросшую девочку.

— Ох, и тяжёлая стала, пирожков много в попу откладываешь? — я рассмеялась.

— Что за моветён? — Елизавета вытянула лицо, изображая маман, я ещё громче засмеялась и опустила её.

На крыльце появилась Светлана Юрьевна с отцом.

— Доброе утро, Екатерина! — поздоровался Фёдор Александрович.

— Доброе, папенька, — я подошла, обняла его, потом мамашу.

— Почему ты одна выезжаешь, без сопровождения? — Светлана Юрьевна начала разговор с претензий.

— Не хочу людей от работы отвлекать. Мне умыться и переодеться нужно после работы, — я прошла в дом. Конечно, не учтиво было отвечать подобным образом, но радость я не могла играть.

Вот на хрена они припёрлись? И что мне делать, развлекать их, что ли?

Когда я спустилась, маман уже вовсю хозяйничала, раздавая приказы слугам, тётка тоже присутствовала, с непониманием смотря на гостей, сдаётся, она не совсем помнит свою невестку.

Пока я не знала, насколько они приехали, но уже ждала, когда они уедут. Радовало то, что я не видела Татьяну. Страха я к ней уже не испытывала, но вот усугубить плохое настроение она смогла бы.

Нюра с Дашей накрыли чай в столовой, и мы уселись всем семейством. Елизавета забралась ко мне на колени, за нами, как я поняла, встала её новая няня, чем-то смахивала на Веронику. Даже не хотела спрашивать, что с Марфой, надеюсь, просто не взяли в дорогу. Что ни говори, но в памяти прошлой Екатерины она была лучиком света.

От маман пошли дежурные вопросы: как живу, чем занимаюсь, не скучаю ли по Ярославлю?

Мне, честно, захотелось засмеяться и намекнуть, а не отшибло у неё память, как у родственницы?

— Мне, маменька, некогда скучать, я управляющий, — улыбнулась. — Вы попробуйте клубнику, к вечеру распоряжусь приготовить наших устиновских кур.

— Да, мы видели оранжерею, очень интересно, — высказался Фёдор Александрович, взяв ягоду, и довольно улыбнулся, когда откусил. — Вкусно… Только не пойму, что на розах за конструкции?

— Масло эфирное собираю, вы же чувствуете запах?

— Да, запах сильный, — Светлана Юрьевна неожиданно сморщила нос. — Не знаю даже, смогу ли уснуть. Нужно комнату выбрать подальше от оранжереи.

На её слова я улыбнулась. Была надежда, что аромат клубники выгонит непрошеных гостей.

— А зачем тебе масло? — продолжал допытываться отец. Не думала, что его зацепит эта тема.

— Хочу духи свои делать. С одним парфюмером уже договорилась о пробной партии, — была надежда, что они свалят до старта продаж, иначе придётся оправдываться. Но тогда и буду думать.

— Зачем тебе это? И не пойму, как ты с роз масло собираешь, это же нонсенс? — продолжил Фёдор Александрович.

— Ну так бы и сказали, папенька, что бред. Я сорт вывела, он даёт масло, — скрывать смысла не было.

— Вывела? Ты здесь всего несколько месяцев!

— Ну если вы не верите своим глазам, это уже не мои проблемы… папенька! — да, резко, но начало бесить. — Простите, но мне нужно отдохнуть. Приятно провести время в вашем прекрасном поместье! — я сняла с колен молчаливую Лизу, которая, сморщив лоб, смотрела на родителей, встала и покинула столовую.

Поскорее бы свалили! — зло подумала я. Хорошо, что моё лицо видела только Вероника, которая не стала заходить в столовую, хотя всегда сидела со мной за столом, что периодически делали и другие домочадцы — мы одна семья, по сути. Но сейчас приехали настоящие хозяева, и я почувствовала себя лишней.

Перед тем как отправится к себе, пошла на кухню и дала распоряжение, приготовить пару кур к ужину. На обед Нюра уже экстренно что-то готовила. А в остальном отстранилась от дел по дому, пусть барыня Светлана Юрьевна рулит.

Расположилась у себя за столом с бумагами, нужно было уйти в дела или я опять отправлюсь на озеро. Хотя идея была здравая, но останавливало то, что от себя не убежишь, мне всё равно придётся вернуться домой и решать проблему, как ужиться с родственниками.

Свалите, как можно быстрее! — отправила посыл. — А может устроить нашествие комаров? — злорадно подумала я. Фёдора Александровича не прошибёшь, но у него есть слабое звено в виде жёнушки.

Сильно донимать не буду. Сегодня пусть выспится с дороги, а со следующей ночи начну изгнание, — я злорадно захихикала.

Обдумывание коварных планов прервал знакомый стук в дверь, компаньонка принесла чай.

— Решила, что не будет лишним, — она зашла с подносом в руках.

— Спасибо, подружка, — закрыла за ней дверь.

— Я даже не знаю, как вас успокоить, — Вероника так и не научилась мне тыкать, я отпустила эту тему.

— И не нужно, душечка. Это моя семья, я просто отвыкла от них.

Если честно, то практически и не вспоминала. Они для меня чужие, хоть и родственники по крови. И налаживать отношения не собираются, я для них всего лишь изъян на их родовом древе, который они с удовольствием бы вырвали. Со злорадством подумала, что они будут говорить, когда узнают, что я маг Разума. То, что я найду способ его отделить или усилить до явного проявления, не сомневаюсь. Будет у нас с Ярославом элитная семейка.

Так-то моя компаньонка молодец, выдернула меня из уныния. Отстранившись от гостей — хозяев, я поговорила со своей помощницей о делах в поместье.

На обед мне всё равно пришлось выйти. Семейка уже освоилась, даже тётка вела себя расслабленно, общалась с братцем. Правда, он это делал с неохотой, постоянно сжимал губы и посматривал на меня. Хорошо, что я сообщила отцу о не совсем вменяемом состоянии Варвары Александровны, но сомневаюсь, что он будет предпринимать попытки к излечению. И Тимофей Андреевич помалкивает насчёт целителя. Тут, может быть, две причины или заломил цену, или просто не хотят браться, но верификатор мог и просто закрутиться с работой. Винить я его не могу, все мы живые люди со своими проблемами.

Елизавета сидела рядом, периодически брала меня за руку и предлагая какую-нибудь вкусняшку. Я брала с улыбкой, что очень радовало мелкую. Надеюсь, они не испортят ей характер. Другие сестрицы вели себя отстранённо, впрочем, как всегда. Ирине так вообще было не до меня, она буквально налегала на клубнику. Блюдо с ягодой из разноцветных сортов пустело на глазах.

Светлана Юрьевна разок её остановила, мол, не стоит много есть ягоды. А причину «нельзя» не довела. Я-то знала последствия. Да, подло не объяснить, но вряд ли она послушает. Так что жду результата. Чем больше проблем возникнет, там быстрее свалят.

До вечера я ушла в поля, вернее, на свои посадки. Вторую теплицу так и не построили, так что я осталась без ранних помидоров, приходилось подпитывать высаженные в открытом грунте, вроде хорошо развивались, завязь набирала вес.

Когда я вернулась, дом стоял вверх дном, вовсю обустраивали комнаты для господ. Подойдя к своей двери, я уже достала ключ, но тут заметила, что она неплотно закрыта. Взяв за ручку, я её открыла. Провалами в памяти я не страдаю, всегда закрываю двери и доступ в неё имеют только Даша с Вероникой, и то только с моего разрешения.

За работой я вроде успокоилась, а тут меня опять накрыло, и я быстрым шагом пошла в комнату, откуда доносились голоса.

Родители решили занять комнаты бывшего управляющего, что странно, они же у оранжереи. Возможно, маман плохо сориентировалась в расположении или начала привыкать к запаху, но я не об этом сейчас думала.

Зайдя в комнату, сразу была замечена и в первую очередь слугами. Жестом приказала им выйти, они послушно покинули комнату и прикрыли дверь.

— Что происходит? — возмутилась Светлана Юрьевна.

— Кто вам позволил, маменька, рыться в моей комнате? — процедила я.

— Я хозяйка и имею право осматривать всё, что сочту нужным! — вызов на лице.

— Вы такая же хозяйка, как и я. И я запрещаю вам заходить в мою комнату в моё отсутствие. Или вы и в супружескую постель своих дочерей будете совать свой нос?

— По какому праву ты со мной так разговариваешь⁈ Фёдор! — гневный взгляд на мужа.

— Она права, Светлана, — от услышанного у меня аж челюсть отвисла, а про маман и говорить не надо было, лицо вытянулось, глаза округлились, вкупе с беззвучно открывающимся ртом она походила на рыбу.

— Она моя дочь!

— Взрослая дочь и не нуждается в твоём контроле, — сказал вроде мягко, но внушительно.

Я не смогла скрыть улыбку, но закралось сомнение в такой благосклонности. Ещё свежа история с Александром, когда за приступами якобы отцовской любви, следовала подлянка. Так что не расслабляемся, возможно, и приезд семейки неслучаен.

Поклонилась Фёдору Александровичу и вышла. Думаю, теперь ко мне вообще никто не полезет. И это прекрасно!

К вечеру распалили мой гриль, три тушки взятые в деревне были нанизаны на вертел.

Родители отнеслись к процессу готовки без особого энтузиазма, только Фёдор Александрович усомнился, что будет мягкое мясо. Курица, в его понимании, суховата для вертела, тем более без длительного маринования.

Вот как они живут, смотря на всё с точки зрения отрицания и негатива? — думала я, наблюдая за веселящейся Елизаветой. Я для неё во двор притащила несколько крупных бабочек, которые как дрессированные периодически садились на её руку. Конечно, не просто так, она очень старалась, уговаривала их, а потом замирала с вытянутой ладошкой, на которой лежал цветочек шафрана, — это была моя идея.

Когда чувства переполняли сестрёнку через край, и она начинала вопить, тут уж никакие приказы не помогут, бабочка улетала. На самом деле, это я её отпускала, но выглядело вполне натурально.

Такое занятие и мне было полезно. Я практиковалась в управлении не роем, как оказалось, это просто, а следя сразу за несколькими особями. Было сложно, потому что сигнал связи не мог гарантировать реалистичное поведение объекта. Мне нужно было давать свободу передвижения и одновременно корректировать движения в нужном мне направлении. Как это может быть в бою, например, с собаками, я не знала, но практика мне понравилась.

Кстати, о собаках, страшную подопытную пришлось убрать из дома до родов. Попросила Прохора забрать её к себе, она не смогла ужиться с котами, в первый же день сцепилась вначале с кошкой Варвары Александровны, потом с Флинтом.

Но я с нетерпением жду рождения щенков. Понимаю, что йорков не получится, щенки уже были сформировавшиеся, но, как могла, постаралась сделать их симпатичными.

Семейка не выходила из комнат, ну да привычный образ жизни сложно менять, но к ужину вышли как миленькие.

Стол ломился яствами, что, думаю, показывало отличное положение дел в имении. Фёдор Александрович улыбался, да и все остальные тоже, кроме маман, она явно затаила на меня обиду. Извиняться не буду, хоть и понимала, что перегнула палку.

Куры-гриль, картошка с нашим шафраном, грибы, свежие овощи, жаль не наши. Так увлеклась цветами, что не догадалась отвести под них в теплице хоть рядочек. И конечно, всякая выпечка. Но главное место на столе занимала по-прежнему клубника. Светлана Юрьевна слегка кривилась, глядя на неё, возможно, аллергия, не видела, чтобы она ела ягоды. А вот сестрицы часто ныряли за очередной ягодой, особенно Ирина. Я ждала завтрашнего дня реакции её организма, у меня бы уже кожа начала чесаться.

Нюра разрезала кур под пристальным взглядом хозяев, по столовой потянуло таким запахом, что большинство присутствующих непроизвольно сглотнуло слюну, особенно те, кто знал, каковы на вкус наши устиновские. Знали все, кроме семейки.

Даже по тому, как курица сочилась соком и жиром, можно было понять, насколько она нежная. Фёдор Александрович уже понял, что зря высказывал сомнения, поэтому посмотрел на меня с улыбкой, я ответила тем же. Что ни говори, но я всё же себя тешила надеждой, что семья меня начнёт ценить по-настоящему.

Первым пробовал хозяин, сёстры и маман смотрели на него, выжидая реакции, словно от этого зависит их жизнь. Было смешно, конечно, но я не стала торопиться, пусть первые пробуют.

Отец отрезал ножом кусочек, сделал это с нажимом, видно, ожидая упругости, но лезвие вошло как в масло. Подняв от удивления бровь, поддел мясо вилкой и отправил в рот.

— Превосходно! Чудо какое! — не смог сдержаться Фёдор Александрович.

Для остальных это послужило сигналом к началу трапезы, и столовая наполнилась едва сдерживаемым мычанием.

Одна Лиза не скрывала восхищения.

— Такую курочку я люблю, пальчики оближешь, — сестрица и облизала, чем вызвала возмущение маман, но, как обычно, мелкая не обратила внимание. Избаловали её, скоро вкусят плоды, и моё поведение покажется ангельским. — А те пушистые тоже вкусные? — я поняла о каких она.

— Мы их не пробовали, они для красоты, — ответила я.

— Мама, а почему у нас дома нет таких кур? — этим вопросом сестрёнка ввела в ступор Светлану Юрьевну. Она не знала, что ответить, поэтому посмотрела на мужа. А папаше было не до бабских разговоров, он наслаждался мясом.

— Чтобы заводить кур, нужно жить в деревне, — нашлась маман.

— Значит, я остаюсь здесь жить, — судя по счастливому лицу, Елизавете нравилась её идея.

— Доченька, мы же с тобой договорились, мы не можем здесь оставаться надолго. Папенька решит дела, и мы вернёмся в Ярославль, — видно, уже был разговор.

— А почему я не могу остаться с Катей, она взрослая? И тётя мне нравится, красивая, — она улыбнулась Варваре Александровне. Вот же хитрая бестия растёт. Была бы тётка в адеквате, могла бы купиться.

Я едва сдержала улыбку, а Светлана Юрьевна опять сидела с рыбьим лицом.

— Дочерей должна воспитывать мама, — пришёл на помощь Фёдор Александрович. Так-то молодец, нашёлся что сказать.

Если разобраться, Светлана особо не занималась детьми, это делали слуги. За то время, что я жила в Ярославле, ни разу не видела Лизу в апартаментах родителей, вообще складывалось впечатление, что они виделись только за столом, ну или в гостиной по вечерам и праздникам. Но мелкой этого довода хватило, а это говорит о том, что слова легли на благодатную почву, ребёнок растёт в уважении к родителям, не то что я — безотцовщина, сирота, по сути, при родителях.

Следующее утро началось рано, хотелось до пробуждения родичей уйти из дома. Решила отправиться на озеро. Да, мы вчера виделись с Ярославом, но мне хотелось припасть его широкой груди и пожаловаться на апокалипсис в моём доме.

Его не было на озере. Я пришла раньше обычного аж на час, так что принялась ждать. И чтобы не сидеть без дела, нашла себе работу.

Я совсем забросила свои растения, посаженные здесь, пустив всё на самотёк. Ну не могла я заниматься огородом, когда рядом любимый. А сейчас приступила к анализу.

Первоцветы давно отцвели, так что результат по ним теперь узнаю только в следующем году, а вот розы, шафран и кувшинки, радовали.

Особенно впечатлил результат от смешения шафрана с камышом. Водяное растение выросло с ярко-жёлтой полосой на стебле, судя по интенсивности цвета и сама метёлка будет яркой. Что я буду с ним делать не знаю, ну уж точно не в еду добавлять. Возможно, как краситель пойдёт, для тех же духов или мылящих средств.

Ярослав так и не пришёл, подождала ещё немного, ушла к роднику, вернее, решила посмотреть, как поживают кувшинки, которые высадил мой любимый.

Я давно не была у источника, а там были изменения. Как и предлагал Прохор, мужики поставили ограждение вокруг родника, теперь туда нельзя было подъехать. Вокруг всё истоптано и изъезжено. Но несмотря на большую проходимость, чистоту соблюдали. Возможно, здесь и не могло быть сильно грязно, это несовременный мир с вездесущим пластиком.

Попила водицы, умылась, посидела на скамейке. Пришли деревенские, перекинулись парой фраз, и я пошла вдоль ручья, ведя за собой Луну.

Из русла уже вымылся весь мусор, поэтому на дне показались камушки, и вода играла по ним свою волшебную музыку. Я заслушалась и не заметила, как дошла до озера.

Здесь тоже расчистили берег, и кувшинки я сразу заметила, уже разложили свои листья на воде. Так и подмывало зарядить их на скорость роста и буйство цветения, но не хотела вмешиваться, я уже всё что могла, сделала. Вода в озере стала прозрачная, это изменение все заметили, рыбу мы выпустили, дальше само пусть развивается.

Домой совсем не хотелось идти, в деревню тоже нельзя. Судя по обмолвкам, Фёдор Александрович намерен всё поместье инспектировать, значит, может пожаловать куда угодно. И что мне остаётся?

Пожалела, что не взяла с собой тетрадь, а то вернулась бы на затон.

Так, нужно брать себя в руки и просто работать. Долго бегать я всё равно не смогу, так что возвращаюсь.

Проснулся только отец, сидел, завтракал, я к нему присоединилась, тоже немного аппетит нагуляла.

— Куда ездила спозаранку?

— На озеро, проверила, как кувшинки себя чувствуют, — Фёдор Александрович просто кивнул, обозначив, что ему неинтересна эта тема. Отлично!

Разговор не продолжился, хозяин пил кофе и читал газету, совершенно не обращая на меня внимания.

Я же перекусила и коротко попрощавшись, пошла к себе в комнату. Продолжу делать записи, которые порядком забросила.

Настраиваться на дар Друида было сложно, потому что мысли нацелены на проработку Разума, а именно как активировать его у Ярослава.

Парень был воодушевлён возможностью получить этот дар, ему казалось, что тогда он сможет диктовать условия и взять в жёны, кого захочет. Но я боялась, что как раз наличие у него королевского дара, помню, как его называют, толкнёт родителей на поиск самой завидной невесты, а я пойду побоку, даже с учётом грани Разума — я всё ещё остаюсь Управителем.

Значит, что, возвращаемся к начальной точке. Как изначально говорил Ярик, моё развитие в приоритете.

Продолжить тренинг? Да, я чувствовала развитие, но по-прежнему не знала, идёт ли прирост в Разуме. И сдаётся мне, управляя животными, я не способствую разделению даров, наоборот, в какой-то момент они так спаяются в сознании, что я не смогу их отделить. Так-то, если разобраться, это хорошо — это и есть цель развития. Но долбаные условности магического сообщества не дают мне спокойно двигаться по своему пути. Я должна найти способ отделить или минимизировать слияние, как у Ярослава.

Мне нужен подопытный! Самое страшное, что кроме Ярика у меня нет кандидатур.

А почему страшное? Читая выписки из практикума магов Разума, я не видела, что они кого-то сводили с ума, и, скажу больше, маги практиковали друг на друге или добровольцах.

Почему мы, тупни влюблённые, даже не подумали о такой возможности. Ведь если рассудить — это самый короткий путь. Например, я буду пытаться воздействовать и если получится, то Ярослав сможет попробовать пробудить ментальную защиту.

Вот реально сразу полегчало, главное, дождаться завтра и попробовать. Хотя, если рассудить, то другие маги не дураки, скорее всего, уже пробовали нечто подобное…

Стоп! Ты что себе думаешь, дура! — одёрнула себя. — Они не умеют того, что мы умеем. Ярик уже пробудил второй дар, так что остальные всего лишь дело времени! И точка!

Накрутив себя, начала прорабатывать это направления, стараясь придумать самые безумные идеи воздействия и описать так достоверно, чтобы любимый проникся и поверил в мои возможности.

Я уже забыла, как поздно просыпается семейка, движение по коридору я услышала только в начале одиннадцатого. У них сейчас будет завтрак, а у меня уже обед в полдень. Подстраиваться я под них не собираюсь и третий раз завтракать тоже не буду.

Попротивилась мысли, что нужно пообщаться с семьёй, повздыхала и, отложив записи, пошла вниз.

Все были в столовой. Судя по активному поведению Лизы, она давно встала и уже успела умотать свою няню, женщина выглядела очень устало. Скорее всего, пришлось прикладывать много сил, чтобы удержать непоседу в комнате. Хотя, по мне, глупо, можно было бы пойти с ней во двор. Но не моё дело.

Стол уже накрыли и все приступили к завтраку, я же просто попросила налить себе чай.

— Нюра, — подозвала кухарку Светлана Юрьевна. — В следующий раз завари обычный чёрный чай, этот слишком приторный, — маман показательно отодвинула чашку.

Вот же вредная баба!

— А мне нравится этот чай! — неожиданно высказалась Ирина. — У нас в Ярославле нет такого.

Она на удивление долго держалась, продолжая поглощать клубнику, и даже признаков аллергии не было. Может, у меня гипоаллергенная ягода получилась? Так-то хорошо, лишний плюс.

— Мы сами делаем этот чай. Когда домой поедите, прикажу его собрать, — я улыбнулась сестре. Мамаша на меня недобро зыркнула. Не преувеличивая, могу сказать, она и сейчас с удовольствием бы уехала.

Отец вернулся к ужину, задумчивый, неразговорчивый. Мне пришлось ужинать с семьёй, потому что Нюра и так разрывалась между моим режимом и тёткиным, а тут ещё господа пожаловали.

Предсказуемо Светлана Юрьевна завела разговор, что не знает, чем занять девочек в деревне. И дышать ей здесь тяжело и скучно.

Хотелось посмеяться. В Ярославле они только и знали, что деньги отца проматывать, да в комнате сидеть.

— На родник съездите, восстановили его, — папаша зыркнул на меня, но не пояснил, кто это сделал. Ну да, разве можно рассказывать такое семье⁈

Я только презрительно хмыкнула.

Скорее всего, он и об остальных моих делишках слышал от деревенских. Всё, нужно перестать метать бисер перед свиньями. Зачем что-то доказывать тем, кто даже явные достижения боится признать⁈

После ужина Фёдор Александрович запросил папки с делами поместья и закрылся в кабинете. К нему мы отсылали дубликат, поэтому непонятно, что он хотел там найти. Возможно, его приезд связан с делом бывшего управляющего, и он всё хочет своими глазами увидеть. Только это нужно было делать сразу, а не когда мы уже залатали дыры.

Ладно, как приехали, так уехали…

В следующие два дня Ярослав не объявился. Это ещё больше усугубило моё плохое настроение. Ждала его практически до обеда. И когда в очередной раз ехала домой, то уже вынашивала варианты, как узнать, что случилось.

Потом одёрнула себя. Что за негативные настроения? Заразилась от маман дурным духом! Дела какие-то случились, не мог сообщить. Просто жду.

Когда я зашла в дом и поднялась на второй этаж, то сразу забыла о личных переживаниях. Там стояла такая суета, словно пожар. Крики доносились из комнаты Иры. Я пошла узнать, что случилось, и сразу столкнулась со Светланой Юрьевной.

— Это ты во всём виновата со своей клубникой! Знала, что ничем хорошим эта поездка не закончится! — маман налетела на меня с обвинением.

— Маменька, при чём здесь Катя? Я сама виновата, — давилась слезами Ирина, ей было тяжело говорить.

Ну что скажу, организм не выдержал. Нет, я не злорадствовала и улыбаться не стала, когда увидела сестру с отёкшими глазами и красными пятнами на коже, похлеще, чем от магической лихорадки.

Девушка лежала в кровати и беспрерывно хныкала. Я потрогала лоб, была температура. Хотя испарину и так видно. Это обстоятельство смутило. Открыла одеяло, осмотрела руку. Как я знаю, температура при аллергии поднимается от воспаления кожных покровов, а здесь просто пятнышки.

Рассмотрела их подробней, чтобы исключить ветрянку или чего посерьёзнее. Пузырьков не было. Попросила сестру открыть рот, там тоже было покраснение.

— Нюра, подойди! — крикнула я.

Женщина сразу подошла.

— Что думаешь?

Кухарка тоже осмотрела руку и обратила внимание на ногти, они действительно были излишне яркие. А когда она повернула ладонь внутренней стороной, я уже сама увидела едва заметные красные точки рядом с ногтями.

— Магическая лихорадка, — подтвердила я.

— Какая магическая? Это сенная! Клубника со злосчастным чаем виновата! — Светлана Юрьевна с выпученными глазами продолжала гнуть своё.

А вот Ира отреагировала очень остро.

— Я умру, да⁈ — сестра часто задышала и заревела навзрыд. Истерика была налицо. Хотя я её понимала, она видела, как я умирала практически неделю, а у неё, судя по виду, случай тяжелее. Не исключаю, что, в итоге, аллергическая реакция наложилась на больной организм, что ещё усугубило положение.

— Нюра, ты знаешь, чем меня лечили у Олега-кузнеца?

— Да, барыня, — подгонять не нужно было, кухарка выбежала из комнаты.

— Фёдор! — завопила маман. Отца не было, это все знали, поэтому звучало тупо. — Целителя, срочно пошлите за целителем!

Ещё одна тупость, все знают, что магическая лихорадка не лечится магией, только препаратами, тут обычный доктор нужен, а у нас хватает деревенских, они порой получше справляются, потому что выхода нет.

Пока Светлана Юрьевна бегала по дому, рвала на себе волосы и требовала срочно найти хозяина, слуги выполняли мои приказы. Вернее, Нюра давала распоряжения, что предпринимать. Готовили какой-то отвар, кухарка же хлопотала над зельем. По-другому я не могла это назвать, глядя на её действия. Что-то налила, сыпанула, ещё добавила, закипятила, отставила, ещё сыпанула. Но когда я услышала, что она шепчет во время готовки, то изменила своё мнение — женщина молилась.

У меня слёзы выступили, когда я увидела, насколько она погрузилась в молитву, словно не замечая никого вокруг.

Заметив меня, стоявшую в дверях, улыбнулась.

— Всё будет хорошо! Всё в руках Божьих, Екатерина Фёдоровна!

Температура не спадала. Даша постоянно меняла мокрую ткань на лбу сестры и с молитвой протирала отваром её тело. Это сильно контрастировало со Светланой Юрьевной, которая продолжала сыпать проклятия и требовать мужа. Мамаша раскрывалась с самой гадкой стороны. Теперь понятно в кого Татьяна, да и негатив ко мне от остальных сестёр. Она почему-то возненавидела свою старшую дочь и продолжает нести по жизни эту ненависть.

Нюра, остудив микстуру, влила первую порцию Ирине в рот.

— Если вырвет, дай ещё, — сказала она Даше. Обеспокоенная служанка кивнула и продолжила шептать молитву.

Истерика больной сменилась лихорадочным состоянием. Щёки пылали, но отёк вокруг глаз начал спадать.

Мамаша ушла из комнаты, сославшись на то, что не может видеть, как её дочь умирает, а никто ничего не делает. Всем сразу стало легче. Без проклятий даже воздух стал чище.

Я же решила остаться, следя за больной. Честно сказать, просто боялась отпустить ситуацию. Знаю, что ничего сделать не могу, но хоть создам иллюзию, что как-то контролирую.

Фёдор Александрович пришёл к вечеру. Или Прохор не нашёл его, или сам хозяин не захотел приехать. Скорее последнее, ведь он знает, что ничего сделать не может.

— Как она? — спросил отец и устало сел на соседнее кресло.

— Пока стабильно, но температура не спадает, — мужчина кивнул.

— Если нужна будет помощь, позовёшь, — теперь я кивнула.

Посидев ещё минуту, Фёдор Александрович ушёл.

К ночи Нюра выгнала меня спать, но я взяла обещание, если что-то изменится, в любую сторону, то немедленно меня будить.

Я на удивление быстро уснула. Легла, не раздеваясь. И когда Даша меня разбудила, я сразу подскочила.

Служанка была очень обеспокоена, и я, не спрашивая ничего, обулась и побежала в комнату больной.

У Иры были галлюцинации. Она металась по кровати и молотила руками, словно отбиваясь от кого-то, тратя остаток сил. Неразборчивое мычание не давало понимания, что она видит, а спрашивать не было смысла. Да и не поможет это ситуации.

Пришли и родители, что ещё сильнее усугубило атмосферу. Светлана Юрьевна сразу начала истерить, но хоть проклятий в мою сторону уже не сыпала. Отец же смотрел на дочь с бледным спокойствием. Перевёл взгляд на меня. Не знаю, что он хотел увидеть в моих глазах, но я внезапно поняла, что могу помочь, по крайней мере, попытаться.

Саму лихорадку я не могу остановить, даже будучи целителям, это формируется магическая сеть. Но вряд ли кто-то пытался воздействовать на инициированного магией Разума. Хотя, может, и была практика, и, возможно, в верхах действует, только она бесполезна для широких кругов, поэтому и молчат.

Что я могу сделать? Нужно успокоить, чтобы больная не тратила силы. Судя по реакции, Ира видит что-то страшное, боюсь, и сердце работает на пределе.

Подождав, когда Фёдор Александрович уведёт ревущую жену, я стала обдумывать, с чего начать.

За руки невозможно было держать, также обстояло дело и с головой, девушка продолжала метаться. В относительном спокойствии были ноги. Но как только я взялась за стопу, Ирина истошно завопила и, выдернув ногу, стала порываться встать.

Все присутствующие сильно испугались, сестра уже буквально хрипела, продолжая отбиваться от невидимого врага.

У меня сердце разрывалось, пришло понимание, что Ира не выживет, губы были синюшные, глаза впали, а цветом кожи сливалась с простынями.

Я сама была на грани истерики, слёзы уже у всех присутствующих лились. Но я не должна сдаваться — я маг Разума! Выставила руки в её сторону, мысленно попросила Божьей помощи, ведь я не собираюсь манипулировать, я должна успокоить во благо.

Представила нужный цвет, фиолетовый, в надежде, что это поможет. Прикрыла глаза. Хрипы больной не давали сосредоточиться, захотелось её изолировать, окутать, спеленать… обнять, прижать к груди как младенчика.

Я буквально ощутила прикосновение, погладила девочку по голове, медленно, чтобы глубоко проникали странные разряды энергии из моих пальцев. Удивляться я не могла, потому что была само спокойствие.

— Спокойно, расслабься, — шептала я в абсолютной тишине.

Неожиданно контакт прервался, создалось ощущение, что объект воздействия растаял. Я вздрогнула и резко открыла глаза.

Ира лежала неподвижно, глаза закрыты. Я сразу метнулась проверять пульс, запоздало заметив, как она довольно часто дышит. Больная была без сознания, но хотелось верить, что просто спит.

А ещё хотелось верить, что мы преодолели критическую точку. Решила пока не звать родителей.

— Молчите о том, что видели, — перевела взгляд между служанками.

— Вы маг Разума? — спросила Нюра, а Даша аж рот ладонями прикрыла.

— Вы ничего не видели, поняли? Ира просто успокоилась, — продолжала внушение служанкам, они закивали как болванчики.

Я не хотела, чтобы об этом узнал отец. Просто предполагаю, что начнётся. Он немедля растрезвонит всем знакомым и захочет забрать меня в Ярославль. А потом начнётся поток женихов.

Хотя вряд ли. Для начала он притащит верификатора, вернее, он сам придёт сюда. А у Тимофея Андреевича обычный артефакт и он покажет моего Управителя. Потом посыпаться обвинения во лжи и попытке вернуться в Ярославль.

Меня не устраивали оба сценария, поэтому молчим. Но несмотря на ситуацию, я была рада, что смогла помочь сестре. Полноценное ли это пробуждения Разума, я не знаю, но первый шаг я сделала.

Утром сестра опять начала метаться, уже не сильно, но служанки всё равно меня позвали. Я не стала дожидаться активной фазы, сразу сконцентрировалась, в надежде повторить воздействие Разумом. Получилось далеко не сразу. И я чуть не застонала от облегчения, когда от меня потянулось облачко нужной энергии и окутало Иру.

Сил уходило море, ведь о тонком воздействии речи не шло, но я смогла и это главное, а остальное придёт с опытом.

Скрипнула дверь, пришёл отец. Я устала, но нашла силы одарить его презрительным взглядом. Ведь его место было здесь, а не с истеричной эгоистичной жёнушкой, которая сто процентов сейчас сладко спит. Да это усугубило бы моё положение, пришлось бы раскрывать свои способности, но морально было легче.

Фёдор Александрович ничего не стал говорить, просто постоял и ушёл.

Ага, вали! Быстрее просмотри всё и убирайся в Ярославль! — мысленно кинула вслед.

Хотелось спать, но мне примерно через час нужно ехать на озеро, очень хотелось увидеть любимого.

Когда я сначала вставать со стула, меня сильно повело. Служанки быстро среагировали, подхватив меня подмышки, повели в комнату.

— Что ж вы, матушка наша — барыня, себя не щадите? — бухтела Нюра, любя. Она-то понимала, что у меня не было выбора.

— И я вас люблю, душечки, — прошептала я и тут же услышала хлюпанье носами. — Бросьте ныть, никого хоронить не собираемся, всё позади, с Божьей помощью.

— Только ей и живём, матушка, — мне, конечно, было очень приятно, слышать её слова, буквально до слёз, но чувствовала, что просто вырубаюсь.

Очнулась я часа через два. Села на кровати и стала надевать обувь.

На мои движения в кресле пошевелилась Даша, девушка там спала, я не сразу заметила.

— Екатерина Фёдоровна, не надо вставать, я всё принесу.

— Мне нужно…

— Я вас провожу, — служанка решила, что мне по нужде.

— Я сама.

Встала и шатающейся походкой пошла на выход, но не в уборную, а во двор, затем в конюшню. Моей Луны не было, по словам Прохора, её взял отец. Это обстоятельство взбесило, что дало неожиданный прилив сил. Велела подготовить Ладушку.

У каждой лошади своя ходка, пришлось какое-то время привыкать, а сейчас это было сложно, постоянно вело в сторону, под угрозой свалиться на землю. Поймав ритм, я поскакала, набирая скорость.

Злость меня покинула и опять ушли силы, до поляны я буквально доплелась. Ярослав, увидев меня, сразу подхватил и заключил в объятия.

— Как ты? Что случилось? — поддерживая меня, он стал сыпать вопросами.

Усадил меня на подушку, сел рядом и положил мою голову себе на грудь. Я чувствовала, как часто он дышит и крутит головой, видно, ища опасность.

— Катерина, не молчи, что случилось?

— Сил нет… подожди, — я еле второчила языком, хотелось уйти в забытье.

Но я вспомнила, где нахожусь, может, источник восстановился? Отстранилась от парня и сползла на траву, встав на четвереньки. Мне сейчас было всё равно, как я выгляжу — нужна энергия.

Прежнего мощного источника не было, но я чувствовала потоки, не стабильные, но достаточно сильные. Прерываясь в одном месте, они тут же возникали в другом. Я принялась их ловить, с каждой дозой чувствовала себя всё лучше. Села на колени, расставила руки и продолжила наполняться. Ярик стоял рядом не мешая.

Наконец-то почувствовала себя совсем нормально и, открыв глаза, посмотрела на обеспокоенное лицо любимого.

— Что случилось? На тебя напали?

— Никто не напал, и я никого не убила, — постаралась пошутить, но получилось не очень. — Сейчас всё расскажу. Из еды есть что?

Парень поторопился к Зевсу и принёс знакомую корзинку. Я, не дожидаясь, когда он достанет еду, запустила туда руку, выуживая первую попавшуюся выпечку. Пирожок с капустой заставил зажмуриться от удовольствия. Взяв флягу с морсом из рук любимого, я запила.

— Семья приехала, у сестры началась магическая лихорадка. Она стала мучиться ведениями, кричала, отбивалась, я её успокоила. Утром опять был приступ, пришлось снова успокаивать, — я рассказывала, а сама следила за Ярославом.

Он вначале сидел, смотря на меня и ничего не понимая. Я удивилась, как долго до него доходит, ведь в прошлый раз быстро сделал выводы.

— Я правильно понял? — спросил осторожно.

— Да, у меня получилось воздействовать на человека. Только пока я не понимаю, как с этим работать, получилось только в стрессе и ушли все силы.

Ярик шумно выдохнул и закрыл глаза. Молчание затянулось, я поняла, ему есть что сказать.

— Не хочется оправдываться, но хочу попросить прощения. Я проболтался отцу, — парень посмотрел мне в глаза, а у меня от лица кровь схлынула. — Ой, прости, душа моя, не о тебе. Вот я дурак, ты не так поняла! Я рассказал, что у меня появился второй дар и… я пытаюсь пробудить Разум.

Я слушала, пока не чувствуя в его словах особой угрозы для себя.

— Вечером мы необычно тепло общались, он спросил, куда я практически ежедневно уезжаю. Пришлось придумывать на ходу, и я сам не понял, как вышел на эту тему. Сказал, что занялся самообучением. А после прочтения одной статьи в газете возникли кое-какие идеи. Стал штудировать учебную литературу… Твои записи не показывал, только то, что сам писал, свои личные выводы. Говорили до глубокой ночи, а утром он потащил меня в Саратов, в Верификационный институт. Там увидел подтверждение. Он был в шоке, как и профессор, когда увидел, насколько я увеличил объём дара с прошлого посещения.

— Ничего страшного, не за что извиняться, — я улыбнулась.

— Когда вечером мы сидели у него в кабинете, я сказал, зачем я это затеял. Тема Разума у нас в семье очень остро стоит.

— Да все в нашем обществе на ней помешаны, — я рассмеялась.

— После бала ты узнаешь, насколько это больная тема, и я готов сутками работать, чтобы испытать все возможности. Но то, что ты смогла использовать чистый Разум даёт дополнительную надежду на благополучный исход.

Я удивилась, что он не завёл разговор о том, что пора рассказать обо мне его семье. Разговор с отцом изменил планы, надеюсь, он не бросит меня. Я могла скрыть озабоченности.

Парень посмотрел на меня.

— Ангел мой, почему ты на меня так смотришь?

— Разговор с отцом усложнил нам положение?

— Я изначально кое-что упускал. Но от тебя я не собираюсь отказываться, душа моя, даже не думай, — Ярик сразу догадался о чём я думаю и притянув меня к себе, прижал к груди. — Просто пришли взрослые проблемы, и настроение отнюдь не романтическое. Я всё решу, но самый простой выход — это пробудить у меня Разум.

Ярослав был в удручённом настроении, даже не знала, что могло ввести в уныние такого жизнерадостного парня. Вот честно, хотелось, чтобы он всё рассказал, но одновременно создалось впечатление, что теперь он сам хочет отсрочить день откровений.

В итоге решили, что я распишу свой опыт управления Разумом и когда будет время, начнём занятия. Парень подтвердил мою правоту, что проще будет работать под давлением дара, но для этого мне самой нужно научиться тратить минимум сил.

У нас очень мало времени — дата бала встала как рубеж. И с чем мы к нему придём, от этого зависит, что нас ждёт дальше. А осталось три с хвостиком недели.

Ярик видел, как я нервничаю из-за сестры, поэтому отпустил меня до того момента, как состояние не стабилизируется. Он будет приходить сюда каждый день, теперь уже с одобрения отца, ведь он подтвердил, что работать лучше втайне от остальных. Вот честно буквально распирало от любопытства, что у них там за проблемы в семье?

Ира спала.

Я спустилась. Нюра доложила, что в моё отсутствие сестра приходила в себя, но уже без приступов. Служанки дали ей отвар, и она опять уснула.

Кухарка хлопотала на кухне, и это после бессонной ночи. Судя по состоянию, держалась на волевых.

— Иди спать! — приказала я.

— Как же, Екатерина Фёдоровна⁈ Я должна…

— В три часа по полудни вернёшься и приготовишь ужин, а с обедом разберёмся. Быстро! — я указала на дверь.

Нюра поклонилась и побежала. Дашу я тоже отправила спать. Стеша возилась с тёткой, её давно уже не трогали для другой работы по дому. А я со злорадством ждала, что сделает маман, когда ей не подадут завтрак. Начнёт орать: Фёдор! — я хмыкнула и пошла к Ирине.

Да, ор начался и быстро добрался до комнаты больной Ирины.

— Екатерина, что происходит⁈ — Светлана Юрьевна, зайдя в комнату, начала с претензий, шипя громким шёпотом. — Где слуги?

— Что происходит? — я сделала утрированно удивлённое лицо. — Ваша дочь сегодня перенесла пик магической горячки, без последствий, благодаря слугам, которые глаз не сомкнули, в отличие от вас, маменька. Прекрасно выглядите, бодрая, свежая…

— Как ты смеешь со мной так разговаривать? — процедила Светлана Юрьевна.

— Смею, — посмотрела на неё злобным взглядом. Так захотелось сделать что-нибудь даром Разума.

Маман ничего не ответила, а просто вышла. Я же повернулась к Ирине и заметила, что у неё по щеке течёт слеза, она всё слышала.

— Прости, сестрёнка, — я сама заплакала и поторопилась её обнять. — Как ты золотце? — погладила по голове.

— Нормально, — она часто шмыгала носом. — Ты меня спасла, я видела, как ты вытащила меня из паутины, — Ира посмотрела на меня очень серьёзно.

— Это был сон, страшный сон. Всё закончилось. Теперь точно всё будет хорошо. Вот смотри… — я подняла её руку и показала на кожу. — Пятна побледнели.

— Я не умру? — сестра улыбнулась.

— Нет, конечно. Ты теперь маг. Вызовем верификатора и узнаем, что за дар.

— Не хочу Разум, — она нахмурила лоб. — Хочу по любви замуж, — неожиданно заявила Ирина. А у меня сжалось сердце и стало как-то тошно.

— Тебе рано замуж, отучись вначале, — я рассмеялась. — И на маму не злись. Она ушла, потому что больно было смотреть на твои мучения.

— Ты не ушла, — Ира сощурилась.

Мдя… наворотила я дел, спровоцировала ненависть к матери. Хотя, возможно, уже и до этого назревало. Ни в коем случае не оправдываю себя, просто вижу закономерность.

Я спустилась на кухню и заметила там мечущуюся Стешу и… Гришку. Маман всё же нашла слуг. Они не роптали, поклонились мне и продолжили готовить завтрак. Мне же нужен был бульон, который Нюра уже сварила.

Сама налила его в небольшую плашку, положила туда несколько сухариков и, поставив на поднос, понесла. Стеша виновато проводила меня глазами, я просто улыбнулась.

Сестра была ещё очень слаба. Кое-как усадила её, сама обессилила несмотря на пополнение магических сил, чувствовала усталость от недосыпа.

Дав ей одну ложку бульона, попросила прислушаться к организму, но в глазах Иры был голод, она смотрела на тарелку и глотала слюну, это было отлично. Вообще удивило, как быстро проходили симптомы магической лихорадки, буквально сутки прошли, а у неё уже пятна едва заметны.

Торопиться не стала, после каждой ложечки делала паузу в несколько секунд. Сестра съела всё без остатка и ещё хотела.

— Давай посмотрим на состояние хотя бы час, потом добавки принесу.

Ирина кивнула и стала сползать в лежачее положение.

Я этот час тоже решила вздремнуть и пошла в комнату… Проснулась резко, подскочив, посмотрела на часы — было четыре часа. Обувшись, я вылетела из комнаты.

Сестра не спала, с ней была Даша, служанка улыбалась, когда я зашла, как и Ира. Скорее всего, они с Нюрой не послушались и, отдохнув немного, вернулись на работу.

Светлана Юрьевна с другими дочерями нашлась в большой гостиной. Нет, специально я её не искала, просто услышала голос, спокойный, и решила посмотреть. Она, сидя на диване, читала вслух какую-то книгу. Ольга сидела в кресле с кислым лицом. Лиза же, болтая ногами, слушала, глядя на маму, но увидев меня, спрыгнула с дивана и подбежав обняла.

— Ой, Катя, как было страшно ночью! — сестрёнка посмотрела на меня круглыми глазами. — Зверь какой-то выл.

Вот же… я опять зло посмотрела на маман. Она даже не сказала мелкой, что сестра больна. Заведи я этот разговор, то она оправдает заботой о ранимой душе ребёнка. Но как воспитать сострадание, если она не будет видеть людскую боль, тем более близких⁈ А я вот побуду тварью!

— Это не зверь выл, Лизонька. У Иры была магическая лихорадка, и она плакала.

— Ты… ты…! — подскочив Светлана Юрьевна процедила сжав зубы.

А вот мелкая отреагировала адекватно, часто задышала, слёзы потекли по щеке, а потом она быстрым шагом направилась к двери и с воплем: Ира, Ирочка, сестрёнка моя золотая! — побежала на второй этаж.

Догнала я её быстро, но останавливать не стала. Девочка, пыхтя преодолев подъём по крутым ступенькам, понеслась по коридору. Влетела в комнату и быстро забравшись на кровать, припала на грудь Иры. Больная с улыбкой и вопросом в глазах посмотрела на меня.

— Ирочка, душечка… — мелкая отстранилась и начала гладить девушку по голове, с неподдельной нежностью, смотря в глаза. — Как же я тебя люблю, золотко, — она опять обняла её. Тут уже всё заплакали, даже няня, пришедшая следом.

— Всё хорошо, я почти здорова, — успокаивала её Ира, хлюпая носом.

— Правда? И клубнику сможешь есть? — мы все рассмеялись.

— И пирожки, — вставила я, а Елизавета хитро захихикала.

Отец приехал, как всегда, к ужину и зашёл к больной, хотя уже здоровой, но не суть. Спросил, как здоровье.

— Хорошо, папенька, — ответила Ирина. — Я хочу знать, какой у меня дар. Когда приедет верификатор?

— Закончу дела и в Ярославле вызовем, некуда торопиться, — со скупой улыбкой ответил отец.

— Я хочу сейчас знать! — сестра гордо вздёрнула подбородок.

— Нет необходимости, только сложности в отчётности для верификаторов. У нас всё зарегистрированы в Ярославле! — настаивал Фёдор Александрович.

— Хорошо, — Ира сжала губы. — Тогда я сама поеду… завтра.

Отец предсказуемо посмотрел на меня: ну да, я же корень зла.

— Хорошо, завтра утром пошлю человека, чтобы отвёз запрос на вызов, — Фёдор Александрович резко развернулся и вышел из комнаты. А сестра ехидно посмотрела на меня.

Ну что ж, я своим плохим примером показала, как можно давить на людей. По возвращении в Ярославль, конечно, будет много разговоров о моей поганой натуре, и Иру опять попробуют загнать в тихие девочки. Но, вряд ли получится, у неё такой возраст, что, почувствовав слабину, она сама начнёт давить — подростки, такие подростки.

Тимофей Андреевич приехал в пять часов вечера, скорее всего, даже отложил свои другие вызовы, или решил вклинить наш запрос.

Верификатор двигался чуть суетливо. Увидев меня, улыбнулся и попросил проводить к инициированной.

В комнату потянулась вся семья, кроме отца, он продолжал рыскать по имению. Лиза забралась на кровать Иры, взяв её за руку, стала следить за гостем.

Верификатор сел за стол и начал задавать вопросы: когда началось? Как проходили фазы? На сообщение о резком успокоении во время видений, зыркнул на меня и сжал губы, — быстро сообразил или скорее заподозрил несоответствие.

Закончив опрос, осмотрел новоиспечённого мага и взял артефакт.

— Могу предположить, что это целитель, — улыбнувшись, посмотрел прежде всего на меня.

Тимофей Андреевич попросил Иру протянуть руку и предложил верификационный артефакт к запястью.

Он замигал, ловя спектр, и довольно быстро стабилизировался на белом цвете.

— Ох, жаль, не спорил. Поздравляю, у вас в семье появился целитель. Вы рады, сударыня? — спросил он у инициированной. Хотя и так было видно, что она рада, от улыбки чуть щёки не лопались.

— Главное, не Разум, — захихикала Ирина, а Тимофей Андреевич опять на меня зыркнул.

Да что же ты такой умный? — ответила ему улыбкой.

Верификатор заполнил бланки, которые подписала и Светлана Юрьевна, поставил печати и начал собираться.

Я же пошла его проводить. Видела, что у него море вопросов и интерес усугублялся тем, что я давно ничего нового из опытов не давала ему читать.

Когда мы оказались во дворе, и рядом никого не было я попросила его проверить меня артефактом. Он с готовностью, поставив саквояж на подножку экипажа, достал свой инструмент. Мы оба с нетерпением ждали результата. Как обычно, появился поиск спектра, который, казалось, затянулся. Но наконец-то он остановился на зелёном, но стабилизироваться не собирался, словно коротил и дёргался в разные стороны.

Я улыбнулась, — сомневается жестянка. Отлично!

— Что это, Екатерина Фёдоровна? — Тимофей Андреевич спросил шёпотом.

— Позже, дорогой друг, я всё расскажу. А сейчас об этом результате никому говорить не нужно.

— Это входит в мои обязанности, сударыня, — мужчина улыбнулся. — Буду ждать с нетерпением. Надеюсь, вы всё записываете?

— Конечно, дорогой друг, очень подробно, — я рассмеялась.

К моему облегчению, родственники, как неожиданно приехали, также внезапно начали собираться в дорогу. А всё почему, а потому что родители не привыкли делиться планами с дочерями.

Ира не была готова к такому повороту. Мы очень сблизились за эти дни, и я даже кое-что успела ей преподать, чтобы она правильно развивалась.

Тимофей Андреевич очень убедительно просил поработать и с техниками для целителей.

«Ваш вклад может спасти жизни!» — сказал верификатор. Я понимала, что давить он на меня не собирался, но я загружена до предела, и теперь экстренно пришлось что-то придумывать, чтобы успеть попробовать с сестрой.

Девушка высказала намерение остаться в поместье до конца лета, к ней присоединилась и Елизавета. Мелкая так вообще буйно отреагировала на сообщение о скором отъезде. А когда волнуется, перестаёт выговаривать букву «Р».

— Не тлоньте меня! — она, топнув ножкой, загородилась руками и никого к себе не подпускала. Смотрелось забавно, конечно. — Я сама могу о себе позаботиться, мне няньки не нужны! — на эти слова мамаша обвинительно посмотрела на меня. Но это не мои слова, так что обвинение беспочвенно. Но кого это волнует, когда нужно на кого-то повесить вину.

— Елизавета Фёдоровна, до замужества вы обязаны подчиняться воле родителей! — заявила Светлана Юрьевна, которая с каждым днём нахождения в этом доме теряла авторитет.

— Значит, плиеду в Ялославль и буду искать себе жениха! — девочка встала руки в боки.

— Лиза, — я подошла к ней и присев рядом взяла её руку. — Мама права, тебе придётся поехать под волю родителей. Но я думаю, тебе не запретят сюда приезжать пару раз в год, и я осенью к вам наведаюсь.

— Я хочу жить в этом доме! — сестрёнка не сдавалась и пыхтела как ёжик. — Здесь пахнет клубникой и пирожки вкусные, — неожиданно она захихикала. И я вздохнула с облегчением. Я помню, как она истерила, когда я уезжала из дома, не хотелось, чтобы её увозили под вопли.

— Если ты здесь останешься, я не смогу тебя поднять через месяц, — я тоже по-детски захихикала, намекая на то, что она увлекается выпечкой.

Елизавета обиженно оттопырила нижнюю губу и обняла меня.

— Я буду скучать, Катерина — душечка моя.

— Теперь не квашня? — я рассмеялась.

— Любимочка моя, душечка — Катюшечка! — мелкая пощипала меня за щёки.

— И я тебя люблю, сестрёнка, — прижала её к себе.

Семья покинула дом ближе к вечеру. Тётка затянула напутственную речь, взяв с них обещание приезжать почаще. Родители со мной сухо попрощались, а вот Ира долго держала меня за руку.

— Я тебе в письмах буду писать занятия, — пообещала я. — А ты мне обязательно описывай свои достижения и мысли, — сестра часто кивала, а у само́й слёзы текли.

Лиза тоже мочила мою юбку, молча попискивая, уткнувшись вбок. Я сама не удержалась и разревелась.

Тянуть было нельзя, и все погрузились в экипаж.

Странная я какая-то. Когда родные приехали, я злилась, а сейчас реву… Ладно, пора возвращаться к прежней жизни.

Две недели до бала и несколько дней до старта продажи духов. Завтра срочно нужно в Петровск! — с таким настроем я пошла к себе в комнату, нужно поработать.

Наконец-то свобода! Когда я выехала туманным утром из ворот, то захотелось крикнуть что-нибудь, но я затянула песню про коня…

Пела я её недолго, на ходу неудобно, да и направление движения пора менять, а лес любит тишину.

Вот ехала и была уверена, что Ярослав меня будет ждать на тропе. И когда увидела силуэт всадника в тумане, который здесь был значительно гуще, то прибавила хода.

— Вы, сударыня, заставляете меня тосковать, — при моём приближении парень спрыгнул с коня и поспешил ко мне навстречу.

Помог слезть с Луны и заключил меня в объятия.

— Прости, раньше не получилось. Сестры от меня не отходили, а потом занятия прибавились… Они уехали.

— Устала?

— Уже отдохнула. Пойдём? Ничего не видно, — я посмотрела на туман, который буквально клубами стелился между деревьями.

— Сейчас кое-что покажу, — Ярик хитро улыбнулся и, повернувшись к лесу, вытянул руки.

Туман начал расходиться, по направлению к лесу стал образовываться коридор.

— Ух! Ты научился закладывать направление потоков?

— Нет, пока только прямым воздействием, но с формой уже получается, — парень сделал из тумана сферу, потом подобие яйца. — Сложное не получается. Пока ждал тебя, потренировался. С водой раньше пробовал, тяжелее, но тоже кое-что выходит. А ты как, продвинулась?

— Не-а, боялась дома экспериментировать, хотя две служанки догадались, что во мне Разум проснулся, когда я сестру успокаивала. Не хочу породить страх. Вдруг, что не так сделаю, — да, была идея привлечь к тренировке ту же Нюру, но быстро отказалась от этой идеи.

— Правильно, на мне потренируешься.

— Надеюсь, переборю страх тебе навредить.

— Не навредишь. Ты же помнишь, я буду сопротивляться, — Ярослав рассмеялся.

До затона мы прошли по туманному коридору. Выглядело волшебно, Ярик всеми силами поддерживал атмосферу, закручивая в завитки молочные потоки.

— Не устал от такого объёма? — я окинула рукой пространство.

— Пока не чувствую. Я же твоей техникой пользуюсь, точками фиксирую направление и потом соединяю.

— А не пробовал очень медленно пустить поток и как ножницами отрезать от себя? — задала вопрос и задумалась, ведь я тоже так не делала. Изначально пыталась создать самостоятельный поток и ничего не получалось.

Ярослав остановился, туманные стены коридора потеряли плотность и стали сходиться. Парень что-то делал, я видела движение воздуха.

— Пока не получается, но я понял о чём ты, — он кивнул и опять появился коридор.

Над самим озером туман был не таким плотным или пока мы шли, просто чуть рассеялся от лучей солнца.

Трава на поляне была мокрая, но разве это проблема, когда со мной маг воздуха и воды.

Ярослав с нескрываемым удовольствием высушил небольшую площадку и расстелил плед. Это уже походило на ритуал, как и последующий приём пищи, словно семейный завтрак.

Сегодняшнее блюдо удивило — это был хорошо знакомый цыплёнок.

— Генри знаком с хозяином ресторана, который у вас в Устиновке кур покупает, и шантажом заставил продать ему несколько сырых тушек, — Ярик рассмеялся. — Попробуй его рецепт.

— А ещё он готовил его на гриле, сделанном в нашей деревне? — я рассмотрела корочку.

— Нет, в печи на вертеле.

Было, конечно, вкусно. Изыскано, можно сказать. Если моя курочка была деревенская, сочная, жирная и местами обугленная, что придавало ей особый колорит и дымный запах, то эта идеальная, но без изюминки.

— Тебе не понравилось? — удивился Ярослав.

— Слишком безупречно. Это как с человеком, вот всё в нём хорошо и внешность точёная, не придерёшься, и характер выше всяких похвал и говорит складно, но… тошнит.

Парень звонко рассмеялся.

— Ты бесподобна, Екатерина! Меня, конечно, не тошнит от его еды, — Ярик продолжал смеяться. — Но аналогия мне понравилась. Ты права, слишком… — парень задумался, даже губу начал кусать. — Я слишком зацикливаюсь… Нас учили держать всё под контролем, и это, как ни странно, сейчас мне мешает, — сменил тему. — Я привык к внешнему контролю и никак не могу понять, как управлять тем, что я даже не ощущаю.

— Мне помог цвет. Я немного написала… — я достала тетрадь из сумки.

Ярослав открыл и начал читать.

— Да, ты постоянно говоришь о визуализации. Но мне сложно понять… Вода, воздух, огонь… я вижу их текстуру, движения потоков, но Разум для меня всегда был непостижим. Хм, — парень криво улыбнулся. — Самое неприятное, я очень много изучил, но в понимании так и не продвинулся. Вся надежда на тебя, ангел мой.

— Сейчас доем идеальную курицу и приступим. Только не говори Генри…

— Ты ему потом сама поведаешь страшную тайну о его стряпне, — Ярик опять рассмеялся.

Мы закончили завтрак, вымыли руки и сели напротив друг друга.

— Не смотри на меня так, — я улыбнулась.

— Как? — парень потянулся ко мне и поцеловал.

— Так, Ярослав, соберитесь! — я оттолкнула его, облизав свои губы. Он продолжал смеяться глазами. — Сейчас я должна попытаться сделать тебе неприятно, чтобы ты захотел противостоять.

Смотря на его ребяческое настроение, не могла сосредоточиться. Совсем не хотелось делать ему гадости. Наоборот, хотелось коснуться лица, губ, запустить в волосы руки и наконец-то дать волю чувствам…

Не было никакого фиолетового облака, в какой-то момент я просто почувствовала прикосновение к парню, нежное, но будоражащее воображение.

— Катерина, ты что творишь…? — прохрипел Ярик. — Прекрати… я не выдержу… — моей шее коснулась рука и поползла ниже, довольно настойчиво, вторая уже обвила мою талию.

Я резко очнулась, поняла, что вошла в транс и довела парня до крайнего возбуждения. Он тяжело дышал и едва себя сдерживал.

Отодвинувшись, я встала и отошла, сама была на пределе. Ярослав тоже поднялся и пошёл к озеру.

Он умыл лицо, намочил волосы и продолжал стоять ко мне спиной.

— Пф-ф, никогда так не делай, пока мы не женаты! — он обернулся, желваки ходили на щеках. — Я мог сорваться, понимаешь⁈

— Прости. Я пойду, — направилась в лошади.

— Нет, — Ярик догнал меня и обнял. Он до сих пор дрожал от возбуждения, но руки не распускал. И я его успокоила. Сейчас это получилось легко, искорка метнулась к его голове.

— Спасибо, — он уткнулся носом мне в волосы. — Ведьмочка, — уже спокойно и с ухмылкой.

— Надеюсь, я тебя не приворожила. Ты себя нормально чувствуешь?

— Я твой танец постоянно вспоминаю, теперь это… Нет, душа моя, это не приворот, это запретное оружие, — Ярослав рассмеялся и отпустил меня. — Играя на таких струнах, женщина может подчинить любого мужчину. В тот момент я хотел сделать всё, что ты прикажешь, чтобы продолжить. Не знаю, что ты там затронула, но я ни о чём таком не слышал, хотя подобные техники могут скрывать… — он неожиданно громко захохотал. — Идиоты, — парень закрыл лицо руками и потёр. — Ты представляешь, что будет, если какой-то маг Разума овладеет такой техникой? Вернее, невеста какого-то монаршего наследника, сведёт его с ума от желания и станет крутить им как хочет. Да он на коленях будет ползать и хвостиком вилять как пёс.

— Ты преувеличиваешь. Должны быть способы защиты от ментального воздействия.

— Нет, душа моя. Ты не чувствовала, что со мной творилось, и я предполагаю, что это только начало… Чёрт! — ругнулся Ярик и отойдя встал ко мне спиной.

— Успокоить?

— Я сам. Безумие какое-то, — парень поднял лицо к небу и какое-то время молчал. — Ментальные артефакты и сама защита магов Разума срабатывает на защиту от пагубного воздействия. Я так глубоко не изучал, нет пока возможности, но знаю, что от такого точно не защитит.

— Но здесь тоже одурманивание, должны реагировать!

— Нет, это инстинкты. Мозг не может воспринимать влечение как вред. И это не приворот… Хотя мне ли судить, я с первого дня буквально одержим тобой.

— Я тебя не привораживала, — я надулась, как та же Лизка.

— Знаю. Прости, не хотел обидеть, просто рассуждаю. Я о том, что таким способом можно пробить любую ментальную защиту. Не знаю, на что ты там воздействовала, но если пустить такой короткий импульс, а затем саму атаку, то защита может не сработать.

— Хорошо, что нас Лев Яковлевич не слышит, — теперь я рассмеялась.

— Да, этому змею на такое даже намекать нельзя. Вообще никому нельзя рассказывать, что ты владеешь подобным оружием.

Дальнейшего занятия у нас не получилось. Ярослав не мог отвлечься от этой темы, и я сама в итоге ушла.

Ну что же. Так-то я была довольна результатом. Хотя сама в уязвимом положении, чуть не спровоцировала парня на секс, который мог иметь непредсказуемые результаты. Мозги были затуманены у обоих, но Ярик всё же нашёл в себе силы противостоять. Здесь могут быть две причины, он ставит мою неприкосновенность выше своих желаний, а это показывает его с очень хорошей стороны. Но может быть и вторая, он ошибается, мозг всё же поставил защиту, и это тоже прекрасно. Разбираться будем послезавтра, как раз страсти улягутся. Очень надеялась, что он не пойдёт выпускать пар на другой женщине.

Так, стоп, не думать об этом! — одёрнула я себя. — Не будет влюблённый человек шляться по бабам! — возможно, я идеализирую, но лучше буду так думать.

Возвращаемся к анализу самого дара… Странный у меня друид получается, с перекосом в менталиста. Меня немного волновал этот аспект, было чувство, что не всё так просто. Сдаётся мне, что, усиливая одну грань, я ослабляю остальные. Ну не может быть дар настолько имбовым, если выражаться игровым сленгом.

А чем мне это грозит? Тем, что появятся проблемы в той же магической генетике. Что мне остаётся? Раскачивать силы, нужно хотя бы остаться на этом уровне.

Данный вывод мне совсем не понравился. Хотя, если разобраться, я так погрязла в желании выйти замуж за Ярослава, что где-то подсознательно была готова к каким-то жертвам.

А ещё нужно предупредить своего жениха, что, раскачивая другие дары, он может ослабить основной, — я опять задумалась. Опять я что-то недопонимаю.

Так… Я остановилась и спешилась. Нашла удобное местечко и, присев на траву, начала писать, пока идёт поток мыслей. Хотя в этом случае рисовать.

Круг. Стала вспоминать, что видела на цветовой карте своего дара. За неимением с собой цветных карандашей просто заштриховала области разной плотностью. Ниже нарисовала то, что описал Ярик. И, как ни странно, отсутствие цветов прояснило ситуацию.

Парень мне и до этого рассказывал про чёткие границы между дарами, что мешали взаимодействию, но позволяли развивать самостоятельный дар. Сейчас у него граница размыта, но дары так и остались чистыми. Поэтому я продолжают увеличивать объём, и ему скорее всего не грозит ослабление основного дара.

У меня же, по сути, смесь с основным даром. Моё вместилище общее, и по-прежнему один дар, который я искажаю, пытаясь перетянуть то в одну, то в другую сторону. Отсюда сложность применения и усталость от использования граней, потому что уходят силы на временную изоляцию.

И что мне делать? Развивать Разум в ущерб остальному? А у меня есть выбор?

— Пф-ф, — так же, как и Ярослав, посмотрела в небо, чтобы привести мысли в порядок.

Стало грустно, казалось, я предаю саму себя в угоду хотелкам. Но я прежде всего женщина и хочу счастья. Дар у меня никто не отбирает, буду развивать понемногу, может, и найду способ отсоединить.

Покачала головой. Нет. Тогда я перестану быть друидом.

Ладно, хватит себя мучить, у меня поездка в Петровск по плану.

Когда я подъезжала к усадьбе, увидела стоящую у ворот повозку. Притормозив, присмотрелась, это точно не Александр. Во-первых, он, как и другие визитёры, практически всегда заезжают во двор. Во-вторых, простовата повозочка, похоже на те, что используют извозчики, а мой злосчастный ухажёр арендует где-то.

Из калитки вышел крупный мужик, нервно постучал по сапогу свёрнутой плёткой и пошёл осматривать колёса.

Явно меня ждёт.

Я направила Луну к воротам.

— По какому делу, сударь? — я спешилась. Да, рядом с этим громилой я казалась мелкой, но в данном случае не размеры рулят.

— Ваше сиятельство, — мужчина склонился в три погибели, — Честь имею представиться: Иван Аристархович Сыроваров, управляющий имением господина Сергея Алексеевича Мирного. По его просьбе прибыл, чтобы почтительнейше просить вас оказать содействие в работе с племенным поголовьем. Господин Мирный высоко ценит ваш дар и полагает, что именно ваше участие позволит вывести лошадей редкого качества. О вознаграждении и сроках он велел мне говорить с вами особо, — визитёр продолжал стоять в согнутом состоянии, но периодически переводил взгляд на мою Луну. Да, лошадка у меня была на загляденье, я убрала у неё всю шелуху. Грива белоснежная, серая шерсть стала буквально мраморная и красиво переливалась на солнце, да и само тело отдавало породистостью и статью.

А я вот задумалась, имею ли я нужду в подобной работе?

— Я так поняла, вы знакомы с моей работой? — пригласив гостя во двор, я повела его за коровник, там организовали небольшой выпас для Геракла.

Он, посматривая на павлиньих кур, кивнул с улыбкой.

— Да, у господина Астахова телята очень хороши. Только мы лошадей разводим, конезавод у Сергея Алексеевича, — повторил направленность, но я и в первый раз расслышала.

Мы подошли к Гераклу, он как раз уплетал траву, которую для него накосили. Ел он очень много, и в загоне трава просто не успевала отрастать.

— Красавец! — восхитился Иван Аристархович.

— Цену вы знаете? — всё же решила взяться за дело, заодно проверить, просел основной дар или нет.

— Тысяча за три головы.

— Вас ввели в заблуждение, — я хмыкнула. — Астаховы — добрые друзья моей тётушки, поэтому я пошла на уступки. Для остальных полторы тысячи за три головы, за меньшее я не возьмусь.

— Госпожа, вы меня без ножа режете! — мужчина показательно схватился за сердце. — Я едва уговорил Сергея Алексеевича на такие траты… Будьте милостивы, Екатерина Фёдоровна!

— Если пришлось уговаривать, значит, не больно надо. Не смею вас задерживать, — быстрым шагом направилась к дому.

Меня никто не окрикнул. Кума с воза, как говорится… Не больно и надо!

Партнёр по делу не заставил ждать, а сразу пригласил в кабинет. Я уже хотела сама приехать на встречу, без Вероники, но решила соблюсти формальности, он всё же пожилой человек и имеет своё понятие о приличии.

Жаль, конечно, не было возможности совместить с примеркой, но плюс в том, что обсуждениям деталей можно будет уделить больше времени.

Эдуард Васильевич буквально светился, когда доставал коробки с духами, их было две, и это только образцы. Даже не знаю, сколько он сделал на продажу. В очередной раз порадовалась, что всё делается чужими руками.

Флаконы были расставлены по цветам, напомнив тем самым артефакт верификатора. Очень надеюсь, аналогия не привяжется. Хотя это просто показалось, видно у меня больная тема. Были разные оттенки, красные, бежевые и даже тёмные, как шоколад.

— Я в предвкушении, — с трудом спокойно сидела.

Пятьдесят видов. Несмотря на видимое разнообразие, я понимала, что парфюмер тщательно отбирал ароматы. Это я полностью доверила ему, иначе процесс сильно усложнился бы и затянулся. Потом, если возникнут какие-то идеи, поделюсь. А сейчас…

Рука потянулась именно к коричневому флакону, я предчувствовала, что там.

— Шоколад! — у меня аж голос дрогнул. — Как вам удалось убрать все остальные акценты?

— Несколько неожиданных добавок, — он почему-то посмотрел на Веронику, видно, не хотел открывать секрет при посторонних или совсем не желал об этом говорить. Мне, по сути, неважно, всё равно не смогу повторить. И вообще, это был риторический вопрос.

Запах был, как говорят в современном мире — унисекс. Шоколад — это вообще не про принадлежность, это про любовь к этому продукту и запаху. Он подойдёт любому возрасту и полу.

— Этот запах можно предложить, как базу. На одну руку нанести его, а на другую, вот этот, например, — взяла в руки оранжевый флакончик, там оказался десертный запах, словно ванильный кекс с клубникой. Почему-то представилась моя мелкая сестрица. Не знаю, покупают ли здесь духи для детей, но в современном мире это в порядке вещей. Нанесла его на одно запястье, а шоколад на другое и помахала руками.

Терпкий запах придал кексу глубину и очень необычную нотку с послевкусием. Почему-то напомнило Новый год.

— Главное, теперь донести эту идею покупателям, и мы продадим в два раза больше духов, — Эдуард Васильевич широко улыбнулся.

Я быстро перенюхала все образцы и приступили к дальнейшему обсуждению деталей мероприятия.

С пробниками проблем не возникло, Эдуард Васильевич знал, что от него требуется. Поэтому уже заказал вырубку картона нужной формы для крепления флакончика в упаковке. Коробочки и нужные пробирки с пробковыми затычками, нашлись в уже имеющемся аптечном ассортименте.

Я, конечно, тормознула с названиями и привезла только сегодня. Но парфюмер успокоил, что всё готово для печати, осталось только набрать названия, и в типографии напечатают этикетки, и брошюры. Список был длинный, я не знала, сколько будет видов духов. Особо не мудрила: шоколадная феерия, клубничное утро, мистическая роза и всё в таком духе. Это был очень интересный этап, к которому мы подключили и Веронику.

А вот с актёрами вышла проблема. Местный театр сейчас на гастролях. Но здесь помог ещё один старинный друг, Рудольф Маркович. Когда Эдуард Васильевич поведал о проблеме, он предложил своих официантов.

— «Официанты не допустят излишней театральщины. Актёры не способны угодить клиенту, а мои люди этим живут», — парфюмер пересказал слава ресторатора.

Я согласилась, его правда, о таком и не подумала бы. Вот что значит профессионалы — зрят в корень. Лучше, чем можно пожелать. А костюмы без проблем возьмём в аренду в театре. Жаль кареты не будет для полной картины, но не беда, главное не пешком будут ходить наши курьеры.

Начать рассылку решили ближе к обеду. «Господа уже проснуться, позавтракают и успеют немного проголодаться. На это состояние предвкушения отлично лягут предлагаемые вкусные запахи». Кстати, это тоже предложил ресторатор. Я уже обожаю этого человека, который видит возможности во всём. Не удивлюсь, что это он послал того мужика к нашей лавке и перекупил приоритет в продаже кур.

Хотя мог быть и сам хозяин. Ведь старинный друг это не обязательно старый, вполне достаточно и двадцати — тридцати лет дружбы.

О последующих злоключениях, которых обошли меня стороной, Эдуард Васильевич рассказывал уже с грустным смехом.

— Простите, Екатерина Фёдоровна, но я сразу рассказал Рудольфу Марковичу о нашей затее. И когда я в расстроенных чувствах зашёл к нему в ресторан, чтобы опрокинуть стопочку и закусить, друг встретил меня с улыбкой и глубокой поддержкой. Он знал, где возникнут проблемы, и заранее их решил. Друг не любит навязываться. Просто он знает, что я люблю сам решать свои проблемы, но здесь не получилось. Возникла проблема с изготовлением витрины. Была задержка в поставке стекла и срочный заказ не получилось вклинить. Но Рудольф Маркович нашёл подходящую витрину в одной кондитерской и уговорил хозяина отдать её. Даже не знаю, что он ему предложил взамен, уж точно не деньги.

— Возможно, теперь сладости из этой кондитерской неожиданно появиться на столах ресторана.

— Я тоже об этом подумал. Но я не люблю быть должен. Но дело в том, что Рудольф не возьмёт денег, — парфюмер ухмыльнулся. Прекрасно понимала, что взвалила всё на партнёра, поэтому решила снять с него часть бремени.

— Я с ним чуть позже рассчитаюсь. Это же ему из Устиновки кур поставляют? — хозяин кабинета кивнул. — Постараюсь сделать гусей и свиней такими же сочными и нежными. К нему отправится первая партия.

Эдуард Васильевич широко улыбнулся, видно с облегчением. Преференции всегда и везде стоят дороже денег.

Последний вопрос встал с продавцом.

Парфюмер уверял, что внучка справится, но я всё же настояла, чтобы друг дал в аренду на несколько дней пару официантов, мужчину и женщину, для разных клиентов. Лучше тех же, что будут развозить пробники накануне релиза. Они уже будут знакомы с ассортиментом и втюхать смогут с улыбкой.

Управились мы довольно быстро, меньше трёх часов ушло. Поэтому попросила Прохора завезти нас в торговые ряды, хоть посмотреть своими глазами, что твориться в лавке.

Всё было отлично. По сути, торговали там только деревенские, из моих товаров была клубника, которая продолжала плодить в оранжерее и уже на открытом грунте. Да, цена упала, потому что появилась конкуренция, но они не могли сравниться вкусом с моими сортами, поэтому распродавалось всё.

Бочка тоже с утра наполнялась. Люди привыкли к такой достопримечательности и расстраивались, когда не доставалось водицы. Сюда бы пластиковую тару, вот бы развернулись. Но не всё так плохо, нашлось несколько клиентов, которые раз в неделю покупали бочонки воды с обменом на пустую бочку. Да, невеликие деньги, но копейка рубль бережёт.

Налюбовавшись своим магазином, отправилась домой. Через день опять приезжать в город. Дни летят…

— Ярослав, отнесись серьёзно! Соберись! — я смотрела на улыбающегося парня, и сама не могла настроиться.

— Не могу. Не хочу заниматься, — Ярик развалился на траве и посмотрел в небо. Он сегодня был в прекрасном настроении, и для этого имелась причина.

Пока я решала дела со своим парфюмером, он опять съездил в Саратов. Профессор принял его без записи. Карта дара показала потемнение основного дара. По аналогии с моим изумрудным цветом Вениамин Михайлович предположил, что могло появиться влияние Разума. Нет, он не рассказал парню про меня, просто сказал, что были случаи.

В общем, если учесть наложенный фильтр, то процентов пятнадцать уже есть.

Когда я пришла на поляну, Ярослав вывалил на меня информацию и вообще вёл себя неподобающе: тискал меня, целовал и уже рассматривал пальцы, прикидывая, с каким камнем заказывать обручальное кольцо.

Я, конечно, была рада успехам, но это всего лишь предположение, а для подтверждения нужно работать. Но парень отказывался.

— Поедем прогуляемся? Осточертела эта полянка! — сказал и тут же грустно вздохнув, сел. Я понимала, что это крик души. — Как в клетке здесь сидим. Хочется показать тебя всему свету, объявить о помолвке…

Ярик поднялся и сел рядом со мной. Взяв мою руку, прижался к ней губами и стал рассматривать меня, словно давно не видел.

— Хочется говорить тебе всякие глупости, дарить подарки, гулять по городу, а приходится работать, — эйфория улетучилась, вернулся загруженный Ярослав.

— Ты сам меня выбрал. Знал, что будет сложно.

— Прости мне минуту слабости, душа моя. Не в тебе дело, навалилось просто. Да, рано я радуюсь… Давай работать.

Попросила Ярика встать на колени, он опять начал улыбаться и хулиганить, представляя, как будет просить меня выйти за него замуж.

— Так, успокоился, жених! Я и так согласна, так что сюрприза не будет… Сядь на колени поудобнее. Я не знаю, что будет, и, если начнёшь заваливаться, я не смогу тебя поймать. Ты же не хочешь разбить голову? — говорила жёстко, чтобы дошло.

— Может тогда лечь? — уже начал примеряться.

— Нет, ты должен настроиться на приём атаки, а лёжа это невозможно, — парень подтвердил мою правоту. Сел поустойчивее. Осмотрел и ощупал пространство рядом на предмет камней и острых палок. Откинул в сторону несколько потенциально опасных предметов и посмотрел на меня, но глаза всё равно улыбались, словно успокаивая.

Как же сложно. Вот как сделать больно любимому? Я даже не представляю, за что это можно сделать, он не Александр? А почему сразу больно? От меня требуется просто попытаться взять Ярослава под контроль, как животное. Он уже показал бурную реакцию на возбуждение. Но сейчас я ничего подобного не буду делать.

Жаль, я смутно помню, какая область мозга за что отвечает, да совсем не помню.

— Закрой глаза и постарайся представить, что я буду делать. Для начала объясню, как я вижу воздействие Разумом. Первый тип влияния: подобие фиолетового облака с тёмными точками, туманное марево окутывает мозг, а точки, превращаясь в иголки, пробивают защиту. В зависимости от цели они воздействуют на разные области мозга головного или спинного. Пока не знаю, что как влияет… — я мысленно поблуждала по голове Ярослава.

— Кхм… — послышался сдавленный звук от парня. Ярик сморщился и схватился за грудь.

— Ой, прости. Всё нормально? — я метнулась к нему, но он выставил руку перед собой, остановив меня.

— Тошнит. У меня голову словно резко встряхнули, а потом начали крутить. Сейчас успокоится, — парень начал тихо посмеиваться. — Знаешь, что самое смешное, это не похоже на ментальное воздействие, если судить по описанию в книгах, мне просто поплохело. Ты очень сильная, Екатерина Фёдоровна, — он продолжал посмеиваться. — А теперь расскажи, как этому можно противодействовать.

— Мне придётся повторить.

— Тогда минутку, — Ярослав несколько раз глубоко вздохнул. — Я готов, ведьмочка.

— Я начну медленно приближать… Туман он не возникает у тебя в голове, и вряд ли это возможно сделать, воздействие всегда идёт извне, — он кивнул. — Защита же изнутри. У тебя есть энергетическое, ментальное поле. Ты должен научиться считывать им воздействие и ставить стену, — я постаралась беззвучно приблизиться к Ярику, но он слышал, судя по ухмылке. Нагнувшись, коснулась руки, он ей чуть дёрнул. — Ты чувствовал меня, но не знал, что я буду делать, нужно научиться предугадывать, вернее, чувствовать полем.

Хотелось буквально остановить время, чтобы странный дар не торопился, но облачко довольно быстро сформировалось у меня в голове и поплыло в сторону парня. Когда оно было примерно в полуметре от него, я заметила реакцию, едва видимое движение головы. Поторопилась развеять воздействие.

Опять создала облачко. Тоже едва заметное движение.

— Доверяй своим чувствам, я вижу реакцию… Толкай! — сказала резко. И Ярослав толкнул. Да, зона была большая, но направление верное.

Парень пошатнулся и начал заваливаться набок, в последнюю секунду подставив руку, всё равно упал, но сознание не потерял.

Я поторопилась к нему. Помогла чуть приподняться и положила его голову к себе на колени.

— С боевым крещением, любимый… — прижимала к себе и гладила по волосам.

— Странные у нас отношения. Вместо того, чтобы предаваться любви, мы испытываем себя на прочность.

— Это я испытываю тебя на прочность, — сделала уточнение.

— Я вижу, как тебе не хочется этого делать, — Ярослав посмотрел на меня, а я не смогла сдержать слёзы. — Прости любимая, что пытаюсь решить свои проблемы с помощью тебя.

— Это наши проблемы. И, возможно, незнание первопричины не даёт мне опустить руки, — хотя не была уверена.

— Вспоминая тот день на балу, я всё больше задумываюсь, каков шанс был, что ты зайдёшь в ту комнату?

— Начинать нужно с другого. Каков был шанс, что мне достанется слон вместо партнёра? Ведь не оттопчи он мне ногу, я бы не пошла искать укромное местечко.

— Жаль, я не знаю имени нашего благодетеля, поставил бы ему свечку за здравие, — Ярослав рассмеялся, но грустно и вяло, ему до сих пор было плохо. — Я каждый день благодарю Бога, что вернул мне тебя. Дал мне любовь и спасительницу…

Ярослав хотел продолжить, но осёкся.

— Тебе нужно поесть, так быстрее силы восстановятся, — предложила я.

— Дай насладиться моментом. Когда ты мне ещё раз позволишь вот так полежать? — парень улыбнулся и потёрся щекой о мой живот, довольно замычав.

— Дурачок мой, — запустила руку ему в волосы и стала медленно массировать.

— Ведьмочка, — Ярик закрыл глаза.

Спустя несколько дней мне по-прежнему не давала покоя его обмолвка о спасительнице, что это значит? Это явно связано с даром Разума, иначе зачем он позволяет измываться над собой? Другой бы забил или ограничил взаимодействие, по крайней мере, до восстановления сил. Он же, напротив, попросил продолжить ежедневно, чтобы быть на грани с истощением.

Он чувствовал моё воздействие, а это значит начала пробуждаться ментальная защита, по сути, главный признак дара Разума, ради неё все жаждут его получить. Чувствовать воздействие, эмоции, попытки манипуляций — всё это становится явным. Странное дело, я это умела ещё в прошлой жизни. Конечно, не буквально, как здесь, интуитивно, но и магов рядом не было.

В первый день я не стала его мучать, хоть он и настаивал. Когда он окончательно пришёл в себя, заставила поесть и отправила домой.

На следующий день он был в предвкушении и как на иголках.

Теперь я действовала мягче, но более локально. В результате, за два дня, он научился чувствовать направление воздействия и худо-бедно блокировать. Парень не скрывал радости, но я быстро спустила его на землю, просто увеличив скорость воздействия, опять доведя до тошноты.

— Ведьма! — Ярик со смехом бухнулся на колени и тяжело дышал.

— Давай прекратим, не могу больше! — опустилась рядом с ним и обняла. Парень тут же обвил меня руками. — Какие же мы идиоты! Рассказывай.

— Ты уверена? — сомнение в голосе. Я кивнула.

Любимый опустил глаза, собираясь с мыслями. Но неожиданно, совсем рядом, со стороны воды раздался девичий смех.

Не знаю, где Ярослав нашёл силы, но резко подскочив, он потащил меня за кусты, где стояла наша пара лошадей.

В поле видимости появилась парочка на лодке. Они остановились, и парень начал явно приставать к девушке, она продолжала смеяться и шутя отбиваться. О чём они шептались, я не слышала, но и дураку было ясно, что они затеяли у нас под боком. Когда парочка начала целоваться, мы отвернулись. Лодка опять двинулась, но недалеко, любовники причалили буквально метрах в тридцати от нас. Послышались недвусмысленные звуки.

Возникла идея их прогнать, просто послав насекомых, но я не настолько жестока, чтобы ломать людям удовольствие. Жестами предложила просто уйти. Ярик согласился. Пусть милуются. А уж если зачастят сюда, устрою им террор.

Провожая меня, парень молчал, а я его не подгоняла. Видно, теперь он не готов был всё рассказать, а дробить информацию уже не было смысла. Жду.

Во время поездки в Петровск, да и всё время, что меня обряжали в платье и выверяли возможные дефекты, я обдумывала наши с Ярославом тренировки.

Да, результаты явно были. Значит, у него действительно появилась грань Разума, но почему-то как у меня она слита с основным даром. Что это значит, я не знала.

Будет смешно, если у него проснётся грань управителя, тогда уж точно нас благословят на брак, — такой вариант немного развеселил.

Ярик так и не стал ничего рассказывать, словно я не предложила. Ладно, меньше двух недель осталось, и я узнаю, кто он, что за проблемы и почему я вдруг стала спасительницей.

— Здесь не колет? — модистка вывела меня из дум.

— Нет. Кружево здесь немного поднимите. Я много на воздухе нахожусь, полоску видно, — указала на декольте. Здесь не было соляриев и кремов для искусственного загара, а местной косметикой я опасалась пользоваться, помня, что раньше вообще не следили за составом и использовали даже ядовитые компоненты.

Вообще, была идея создать свою линейку косметики. Но уже не в этом году, мне бы текущие дела разгрести.

— А может вообще грудь прикрыть? — уже жалела, что не выбрала закрытую модель, боялась, что задохнусь в жару. А сейчас, глядя как выпирает моя грудь, хоть и прикрытая кружевом, хотелось её спрятать.

— Что вы, сударыня, зачем такую красоту прятать? У вас всё более чем достойно. Ни малейшей вольности, вы будете выглядеть безукоризненно. В таком виде и к императору не стыдно показаться, — продолжала заливать меня лестью Аделина.

— Тогда давайте продумаем мой образ до конца. Какую причёску вы бы предложили? — я, конечно, уже знала, что сделаю, но хотелось узнать вариант от профессионала.

Модистка отошла на небольшое расстояние, потом предложила надеть готовые перчатки и взять в руки бальную книжку.

У меня была заплетена обычная коса, я так привыкла ходить в последнее время, поэтому Аделина не церемонилась в моей причёской. Я же стояла как кукла и следила через зеркало за тем, как женщина начала крутить мою косу, прикладывая и так и эдак. Потом вышла из комнаты и вернулась со шкатулкой, в которой были шпильки для волос.

Модистка расплела мне косу и довольно мастерски начала перекручивать локоны, укладывая их в подобие цветка. Результат ей не понравился и она, распустив, опять стала колдовать над волосами.

В итоге у меня на голове появился строгий пучок, в котором очень сложно переплетались волосы. Но сзади была небольшая вольность, в виде каскада из нескольких прядей, доходящих мне до лопаток, чуть ниже выреза на платье. Простые шпильки не отвлекали от самой причёски. И вообще, украшения на голове будут лишними, так как колье и серьги я не намерена менять. Пусть подумают, что я бедная простушка, хотя по платью не скажешь — поистине королевская простота.

— Аделина, где же мне теперь найти мастера, чтобы повторить это чудо?

— Спасибо, сударыня. Если вы опишете своему парикмахеру этот пучок, то не составит труда повторить, — с толикой превосходства ушла от темы, видно, боялась, что я предложу поехать с собой, хотя это глупо.

От контрольной примерки я отказалось, поэтому платье перед отъездом заберут люди графа, вместе с заказом его жены. Льва Яковлевича я давно не видела, но он передавал мне письма через извозчика. Он сообщил, что его супруга поедет в Саратов пятнадцатого числа и меня намеревался отправить с ней. Я отказалась. Что мне там делать с незнакомыми людьми? Да и с Ярославом мы шестнадцатого встречаемся.

Но Лев Яковлевич, скорее всего, предвидел отказ, потому написал, что он уезжает семнадцатого с утра. И для меня это самое приемлемое время. Я бы и после бала быстро уехала, но боюсь, у графа есть другие планы, та же поездка в Верификационный институт.

После примерки я ещё раз заглянула к деловому партнёру. Эдуард Васильевич был в зале аптеки, разговаривал с клиентом. Я, чтобы не смущать его своим ожиданием, заглянула в парфюмерный отдел.

Витрина под мои духи пока была пустая и покупателей не было, поэтому я подошла к внучке хозяина.

— Добрый день, баронесса, — девушка поклонилась.

— Добрый день, Светлана. Как настроение?

— Волнительно. Покупатели уже спрашивают, что будет на витрине. Дедушка, ой, Эдуард Васильевич велел рассказывать, что скоро большое поступление новых ароматов и мы всех ждём, — девушка широко улыбалась.

— Ты выбрала себе запах?

— Ой, я даже теряюсь, столько замечательных букетов. Пришлось взять время, чтобы подумать, — Светлана рассмеялась. По сути, она такими словами могла просто уйти от темы. Вариант, что ей ничего не понравилось, был бы очень странным, скорее всего, дед не позволил пока взять. Но я не буду лезть в их семейные дела.

Появился хозяин, и мы ушли в кабинет.

— Этикетки и брошюры отдал в печать…

— Нет, я не по этому вопросу. Дело в том, что у меня очень много остаётся лепестков от масленичных роз. Решила посоветоваться, куда их девать. Высыхают они медленно и всё ещё сочатся маслом. Мы их собираем в бочонки. Часть идёт на чай, а куда дальше затрудняюсь. Может их в баночки небольшие и тоже продавать? В шкаф можно поставить как ароматизатор, например.

— Чай… — Эдуард Васильевич подвис. — Я так закрутился с духами, и даже не подумал, что остатки от масляничных культур можно добавлять в чай. Я сегодня же предложу их Рудольфу Марковичу.

Мдя, я продолжаю мыслить мелко. Сама же хотела продавать чаи, но меня смущали объёмы, а ресторатора они точно не смутят.

— Спасибо. Это лучше, чем я могла предположить.

И вот он день рассылки. К назначенному времени я подъехала к парфюмерному магазину, чтобы наблюдать всё своими глазами. Сегодня здесь был и ресторатор. Эдуард Васильевич представил нас, на что Рудольф Маркович стал дико извиняться за то, как непочтительно повёл себя на ярмарке.

— Екатерина Фёдоровна, я был так ослеплён вашей курочкой, что не о чём другом не мог думать и забыл все приличия. Когда мой человек пришёл в ресторан с этим чудом, я потерял голову и, бросив все дела, побежал к вам, — я улыбалась, наблюдая крайнюю степень профдеформации. Он готов был петь серенады курочке, описывая, какая она, даже сейчас витая где-то далеко. — Клиенты очень оценили нежнейшее Устиновское чудо, жаль, что это блюдо пока только для избранных.

— Постараемся нарастить количество.

— Простите мои капризы, я всё прекрасно понимаю, но сам уже не хочу использовать других кур, они кажутся…

— Недостойными клиента, — вставила я.

— Точно, сударыня. Недостойны. Но я наберусь терпения, ведь если я буду вам докучать, вы найдёте более терпеливого, — Рудольф Маркович посмотрел на меня, состроив хитрую лисью гримасу.

— Пока не за чем, у нас прекрасная команда, — я улыбнулась, а мужчины рассмеялись.

Пришло время отправлять наших курьеров. Ресторатор подобрал симпатичную не сильно молодую пару, обоим чуть за тридцать. Они были одеты в старомодную одежду, парики, кружева, тафта, в театре без труда взяли что нужно… Женщина изначально должна была быть в кринолине, но решили, что это неудобно, ведь ей как минимум шестнадцать раз выходить и столько же входить в экипаж. Но и так выглядело интересно. Да, театрально, но так и было задумано, чтобы потенциальные клиенты сразу поняли, что это не простые визитёры, а с какой-то миссией. Что увеличит шанс попадания в дом даже к самым капризным аристократам.

В списке было шестнадцать адресов, выбрали самые престижные дома и несколько поместий. Рискнули отправить даже к князю. Максимум, что грозит курьерам — их не пустят на порог. Но никого это не пугало. Да, задумка проехаться по адресам до обеда оказалась неосуществимой, мы не учли расстояние и внеплановые задержки, а они точно будут. Ну ладно, как получится.

Наставления были долгими. Но официанты-курьеры оказались очень дисциплинированными работниками, вряд ли актёры вот так молча выслушивали и просто кивали. Начались бы предложения и театральщина. Парочка за эти дни прекрасно выучили всю карту запахов, к моему стыду, я её не знала. С лёту могли подобрать духи под клиента по возрасту, цвету одежды и даже к предполагаемым чертам характера. И польстить смогут, и разговор поддержать. Ну да людей они хорошо знают, практика общения большая. Поэтому я нарадоваться не могла, глядя на этих профессионалов.

Курьеры взяли пробников с большим запасом, ведь один дом — это не значит один клиент, там могут быть не только домашние, но и гости.

Парочка погрузилась в экипаж и тронулась в путь. Когда они отъехали, я их перекрестила. Руки сводило от волнения.

А ещё я очень проголодалась, скорее всего, от волнения. Напрашиваться на обед в ресторан к Эдуарду Марковичу было бы очень странно, да и самой туда ехать не стоило, мог бы расценить такой шаг как попытку подсмотреть за своей деятельностью.

Поэтому мы с молчаливой Вероникой просто попрощались и уехали. Ничего страшного, потерплю до дома.

Я предвкушала скорый обед и отдых, но, когда увидела во дворе старосту с серьёзным лицом, поняла, что он пришёл с плохими новостями. Аппетит сразу пропал.

Пригласила мужчину в кабинет и прикрыла дверь.

— Екатерина Фёдоровна, не знаю, с чего начать. На полях зацвела гречиха, но у вас она разноцветная, — я понимала, что он не восхищаться пришёл, а это просто для пояснения дальнейшей информации.

— Да, я решила поэкспериментировать и сделала себе разные цвета и свойства.

— Не могла ваша гречиха смешаться с той, что вы давали под заём?

— Нет, не должна. Ту, что под заём я отдельно обрабатывала. Что случилось?

Степан Иванович зло сощурил глаза.

— Васька, тот, что в вашем амбаре работает, выходит, украл у вас зерно. Отнекивается, говорит, что это заёмное. Да, он мешок занимал, и я видел у него цветущую полосу, такую же, как у других. Но есть ещё одна с голубыми и красными цветами, и не только у него одного. Сосед тоже отличился, он не заёмный. Прежде чем что-то предпринять, решил с вами поговорить.

— Пойдём пообедаем и отправимся разбираться, — предложила я. Он начал отнекиваться от совместного приёма пищи, я настояла. Если Степан Иванович будет ждать, я же не смогу нормально поесть.

Староста очень некомфортно чувствовал себя за барским столом, не то, что я у него дома. Не акцентировала на этом внимание.

— Посоветуй мне, мил человек, как поступить в таком случае? — начала я. — По нужде ли воровство было или злокозненные намерения?

— Васька-то — ещё тот прохвост! Все знают, что ворует, но ни разу не поймали. И при Семёне зерно тягал, — Степан Иванович криво усмехнулся. — Бездельник он, но Михаил, ваш амбарщик, как-то нашёл к нему подход.

— Думаешь, глаза закрывает на воровство? — нет, своего ключника я не собиралась трогать.

— Все мы на многое закрываем глаза…

— Но и спуску нельзя давать, иначе подумают, что моё имущество можно растаскивать. Давай поступим так…

Староста уехал, я отправилась в деревню чуть позже. Нет, мне не жалко было зерна, пришли, попросили по-хорошему, бесплатно бы дала. Но никогда не понимала воровства внаглую, а судя по рассказу Степана Ивановича, семья Василия никогда особо не нуждалась. Хотя брали зерно под заём регулярно, видно, чтобы создать иллюзию бедности.

Я была у них в доме, обрабатывала скотину. Участвовать в мероприятии с курами они отказались.

Церемониться с ними не собиралась, подъехала к дому на лошади и, спрыгнув, сразу постучала. К этому моменту подтянулся и весь костяк деревни во главе со старостой.

Калитку мне не торопились открывать, я постучала ещё раз. Наконец-то за высоким забором послышалась возня.

— Не пожар пади, чё тарабаните? — пробубнил женский голос. Но когда увидела, кто стучал, хозяйка застыла соляным столбом.

— Хозяина зови! — гаркнула я.

— Сейчас, барыня, — женщина отмерла и побежала в дом. Я же, не церемонясь, зашла и осмотрелась. И первое, что я увидела, заставило озвереть.

— Степан Иванович, вы это тоже видите? — я ткнула на курицу, которая в компании других товарок, как под заказ вышла из сарая.

Староста кивнул. Спутать их невозможно, наша устиновская.

Хозяин выскочил и тоже замер, но смотрел не на нас, а на кур. В глазах был крайний испуг. Как же тупо! Если вначале я хотела наказать только Ваську с Наумом, так зовут второго мужика, то сейчас прилетит целой семейке.

Во двор зашли все приглашённые. С улицы послышалась ругань.

— Да иду я! Руки убери! — вора доставили.

Спустя минуту во двор затолкали Ваську, а следом молчаливого Наума. Мужики взашей заставили их встать на колени, я указала свёрнутой плетью на хозяина дома. Так-то я ей не пользовалась, но сейчас захватила с собой для остроты.

Ох как заголосила хозяйка, когда и её мужика поставили передо мной.

— Не замолчишь, к ним присоединишься, как соучастница, — грубо заткнула ей рот. — Ну, изливайте мне ваши душевные терзания, как не хотели, как заставила нужда. Но запомните, воровства я не прощаю. Пусть это будет известно каждому!

Васька с отцом молчали, как и мамаша, закрыла рот обеими руками. А курица, кудахтая, как царица прохаживалась по двору, привлекая всеобщее внимание. Я едва сдерживалась, чтобы не улыбнуться. Вот же засранка.

Начал говорить Наум.

— Глупо, наверное, говорить, что бес попутал, — мужчина поднял на меня глаза и скосил их на плётку. Ну да свежи воспоминания, как я обхаживала кнутом Семёна Марковича. Сейчас я этого делать не буду, второй раз мне не сойдёт с рук, будь я хоть десять раз интересная для прокурора личность.

— Говори, как было. Правда — твоё спасение.

Васька зло зыркнул на Наума, но сам не торопился рот открывать.

— Сам не ворую, но ворованное покупаю.

Я не стала осматривать присутствующих и так знала, что некоторые будут прятать глаза. При Семёне действительно многие покупали ворованное и прежде всего у бывшего управляющего и его подельников. Но прошлое я не стану трогать.

— Я взял зерно у вас взаём. У нас с Потапычем, — он кивнул на хозяина дома, — участки смежные, земля худая, сплошная глина. Но не о том. Урожай был плохой… А тут мне Андрей, другой сосед, зная мои трудности, дал попользоваться одной полосой, я туда заёмное и посадил, не на свою же глину… Но не простаивать же участку. Спросил у Васьки, мол, не найдётся мешка в долг, под урожай. Так, он и дал, под два мешка. Нет, я-то знал, что ворованное… Так что виновен, барыня, — он опять посмотрел на плётку, видно готовясь получить.

— Что скажете в своё оправдание? — я как указкой переводила кнут между ворами.

— А кто не ворует? — Васька с вызовом посмотрел на меня.

— Ага, ты мне ещё строками из Евангелия ткни, — я ухмыльнулась. — Так, раскаяния я здесь не услышу…

— Барыня, помилуйте! — взвыла хозяйка дома. — Яков, ты почему молчишь⁈

— Так… Зерно вернуть в мой амбар в троекратном размере, плюс стоимость моей работы. Кур вернуть хозяевам, плюс тройную стоимость. А теперь к наказанию. Отныне вы лишаетесь любой поддержки и со стороны меня и общины, — Наум стал серым, пока, не зная, что его это не касается, пусть переживает, полезно. — Кто в обход запрета поддержит, тоже попадёт под опалу.

Я выдержала паузу, во дворе стояла тишина, но это не касалось кур, которые с регулярным постоянством кудахтали.

— А теперь моё решение по тебе, Наум, — мужчина поднял на меня потухшие глаза, в них было столько боли, ну да, за семью переживал. — За честность я тебя наказывать не буду, но за зерно ты всё равно заплатишь двойную цену, — не удержалась и слегка улыбнулась. — Запомни, вы сами себе враги. Вон сосед у тебя какой, делянкой поделился, а ты вместо того, чтобы честно купить, с прощелыгами связываешься.

— Так, когда делили наделы, они сами эти участки попросили, кто им виноват? — вставил слово Степан Иванович.

Начался галдёж. Более задерживаться не стала. Не знаю, что сейчас устроят с ворами деревенские, это не моё дело, — развернулась и вышла со двора.

Надеюсь, я всё правильно сделала.

История с ворами заставила задуматься над тем, что из меня плохой управляющий. Да, воры будут всегда, но наказывать вообще не моё, здесь нужен профессионал — настоящий управленец. По сути, я могу сама нанять его, деньги позволяют. Даже можно извратиться и сделать это фиктивно, вернее, взять очередного помощника на полную ставку управляющего. Но если об этом узнает отец, то начнутся разбирательства, и я могу лишиться своего места.

Заставить уехать отсюда он меня не сможет, но установит свои порядки. А я людей подводить не хочу, вон как глядят на меня, несмотря на то что я мелкая пигалица с косой. Барыня, блин!

А ещё я первый раз задумалась, как в мою нынешнюю жизнь впишется замужество? Я живу, развиваюсь, дело строю, а Ярослав стоит как бы в сторонке: любовь, свидания, поцелуйчики. А дальше что? — я аж лошадь остановила. — Вряд ли Ярик захочет жить здесь. И не в полоумной тётке дело. Во-первых, он явно не барон, скорее всего, граф… Ваше сиятельство, Екатерина Фёдоровна, — я улыбнулась. — Во-вторых, он не пойдёт жить на мою территорию, да ещё и в поместье не первой свежести. Мне придётся уехать отсюда, вряд ли отец подарит в приданное это поместье. Стало как-то грустно, да нет, прямо тоскливо. Казалось, я предаю своих людей. И что делать? Что-то, не заглядывать слишком далеко вперёд!

Эта история с гречихой и рассуждения о замужестве, выбили меня из рабочего настроя. А я ведь хотела посидеть за записями по целителю, пришли кой-какие идеи, а у самой крутятся мысли вокруг воров. Я привыкла идеализировать людей и думала, что ушёл ворюга Семён и всё наладится. Да ни хрена! Если он каким-то чудом избежит каторги, то так и продолжит тянуть из имения деньги, ведь его люди никуда не делись, и все цепочки целы. Надежда была на следственные органы.

Но пока я никакого видимого движения не ощущала. Когда я избила Семёна Марковича, быстро прилетели, а тут… Хотя я не знаю всей кухни, да и деревенские могут молчать о том, что кто-то приезжал или их куда-то вызывали.

Интересно, а Лев Яковлевич может поделиться со мной информацией по моему поместью? Ведь не поверю, что он ничего не знает. Вопрос в том, что граф может потребовать за услугу? У меня из головы не выходили слова Ярослава, что он ничего просто так не делает. Значит, не лезу с вопросами без надобности, может, сам что расскажет.

Могу ли я сама что-то изменить? Нет. Вот и нефиг голову забивать…Исчерпав тему, я всё же села за стол и заставила себя писать. Как это обычно бывает, стоит написать пару предложений и мысли потекли, только успевай записывать.

Поработала до ужина и после ужина. Довольная и уставшая легла спать.

Утром накрапывал дождь, но планы из-за смены погоды никто менять не собирался — не под открытым небом будем торговать. Да, может кто-то и передумает сегодня, и отменит поездку на наш релиз, но событие состоится.

Но сейчас меня ждало короткое свидание, ведь к девяти часам утра мне нужно быть в Петровске.

Ярослав был опять в приподнятом настроении.

Дождь продолжал накрапывать, и мы укрылись под деревьями.

— Смотри, что я утащил для тебя с кухни, — парень достал из-под плаща небольшой бумажный пакетик. А я-то думаю, что он там прячет? — Боюсь, только помялось, — он заглянул внутрь и скривился. — Глаза закрой, чтобы не было предвзятого отношения.

Я с улыбкой закрыла глаза, но вместо какой-то вкусности получила очень сладкий поцелуй.

Открыв глаза, увидела глаза Ярика, любящие, но грустные, хотя он пытался казаться очень весёлым.

— Не удержался, душа моя.

— Давай, показывай, что принёс, — я рассмеялась, стараясь поддержать игру.

Как я предположила, там было пирожное. Да, оно немного смялось, но я с удовольствием его укусила, измазав кремом нос. Сделала это намерено, хотелось по-настоящему рассмешить любимого. У него действительно засмеялись глаза, но вместо смеха он лизнул мне нос и опять поцеловал.

Обнявшись, мы стояли молча, разговор вообще не клеился. Ярослав не хотел меня отпускать, но я должна была присутствовать на старте продаж.

Пообещав завтра задержаться подольше, я ушла.

Настроения свидание не добавило, Ярик с каждым днём грузился всё больше и больше. Что он так гоняет у себя в голове я не знаю, но принуждать рассказывать не хочу.

Вероника меня уже ждала в экипаже, что-то писала, держа папку на коленях. Я даже не предполагала, что в поместье столько работы.

Мы чуть задержались и подъехали за полчаса до открытия парфюмерного, в отличие от аптеки, он открывался позже.

У входа уже стоял баннер. Благо дождь закончился, иначе эта затея просто поплыла бы. Я решила воспользоваться привычными для современного мира методами. Афиши здесь означают что-то грандиозное, поэтому выносная раскладная конструкция с наклеенной на ней рекламой смотрелась броско. Да, сделана она была экстренно, буквально за пару дней, но я не жалею, что вовремя сообразила. Но не имея под рукой профессионалов в виде шустрого на подъём Степана Ивановича и Вероники, я бы не справилась.

Мне иногда казалось, что они за любой шухер, если это принесёт деньги, хотя и отнекивались от оплаты, но я видела, что им нравится моя щедрость. Да, моя компаньонка уже почувствовала свою особенность и в последний раз приняла плату за неожиданную подработку со стеснительной улыбкой, что меня порадовало.

На рекламе ничего особенного не было, просто стилистически нарисованный флакон и несколько слов: Премьера волшебной коллекции духов «Дивный сад Екатерины» — вот так мы теперь будем называться.

Мне, конечно, пришлось объяснять моей помощнице принцип примитивной векторной графики. Она вначале морщилась, не понимая, что я хочу, но отнеслась серьёзно. Я ещё тот художник, но простую графику кривенько, могу набросать. Нарисовала флакон, разбила на грани, типа кристалла и стала заполнять тенями, ограниченными в жёсткие рамки.

Закончив, отнесла на расстояние и стала свидетелем магии эмоций: непонимание, удивление, шок, радость — они так резко менялись, что я побоялась за душевное состояние Вероники.

— Ничего подобного не встречала! Это же быстро делается и видно издали, — заключила компаньонка под мои кивки.

— И надпись по такому же принципу, — я нарисовала несколько букв, теперь девушка смотрела на мои художества с улыбкой.

Не знаю, внесла я в этот мир новый стиль или он уже был, но думаю, в массы в любом случае пойдёт.

Я не ограничилась только баннером, по обе стороны двери стояли вазы с моими розами, и аромат, соответственно, расползался по всей улице.

У магазина уже были зеваки. Мы решили несколько минут постоять у повозки, понаблюдать, и неожиданно стали свидетелем попытки украсть вазон. Мужик тёрся у одного букета, даже цветы потрогал, а потом хвать. Единственное, чего он добился, это повредил цветы, и несколько лепестков полетели на землю. Поняв, что опрофанился, он припустил по улице.

А всё почему? Я предвидела это и велела привязать не только вазу, но и внутри весь букет был сцеплен. Да, кто-то может попытаться отломить цветок, но это проблематично, из-за обилия масла текстура ствола скользкая и эластичная, их очень тяжело срезать даже ножом, только ножницами. Так что за презентацию я спокойна, хотя лепестки народ быстро собрал, надеюсь, не обдерут цветы. Хотя ладно, это тоже реклама, разнесут по всему городу и будут рассказывать про замечательные ароматы.

Всё-таки здесь народ совсем не избалован событиями. Любопытство зашкаливало. Среди собирающейся толпы был особо заметен один очень интересный человек. Он стоял напротив магазина и что-то писал в блокноте, глубоко погрузившись в процесс. Нам пришлось ещё немного задержаться у экипажа, чтобы не спугнуть журналиста, на писателя он не смахивал.

Мужчина закончил писать, перешёл к баннеру и начал рисовать, судя по специфическим движениям. А вот и первый перениматель стиля, думаю, оценит для своей деятельности, если поймёт принцип.

Больше нельзя было тянуть, и мы пошли в магазин. Нас никто не окликнул, мало ли куда девушки направились.

Хоть отдел ещё был закрыт, но дверь открыта, и мы зашли. Запах, конечно, стоял насыщенный, но этого не избежать даже с открытым окном.

Витрина находилась не в центре, как изначально предлагал Эдуард Васильевич, а у стены напротив двери, чтобы сразу бросаться в глаза. Для этого пришлось кое-что переставить. Останется она на этом месте или нет, решим позже, но сегодня мне нужен был дополнительный свет на духах. Я как в воду глядела, в пасмурную погоду, несмотря на освещение, в магазине, казалось, чуть сумрачно.

Эх, сюда бы диодные лампы, чтобы заискрилось всё. Ну что имеем, то имеем! — вздохнула я.

Хозяин что-то объяснял нашим временным продавцам и не сразу нас заметил. Пара была всё в тех же театральных костюмах и, как прилежные школьники, внимали каждое слово и периодически кивали.

Наконец-то Эдуард Васильевич нас увидел и поторопился подойти.

— Доброе утро, Екатерина Фёдоровна! Так, волнительно! — парфюмер аж руки заламывал от переполнявших чувств.

— Доброе утро, уважаемый мастер! — я слегка склонила голову и улыбнулась. — Рассказывайте!

Меня интересовала вчерашняя рассылка. Из шестнадцати запланированных адресов, наши актёры-курьеры попали в девять. В два не пустили, один из них княжеская усадьба, в остальных просто не было хозяев. В княжеском доме выглянул лакей и просто сказал убираться, так что хозяева даже не в курсе, что наши курьеры приезжали. Вот что значит, когда даёшь прислуге слишком много воли. Я, конечно, не пример, но мои слуги всегда расспросят и доложат о гостях. Ладно, не моё дело, просто мелкие обидки.

В домах, куда удалось попасть, курьеров встретили с интересом. В одном было довольно много гостей и как под заказ сплошные дамы и молоденькие девушки. Там задержались почти на час и оставили добрую часть пробников. Был ещё интересный случай. В одном особняке проживала очень сдержанная и странная дама, выслушала наших актёров со вселенским спокойствием, ничего не нюхала, просто посмотрела на маленькие флаконы и ткнув пальцем в один, взяла его и выпроводила курьеров. И такие бывают. Как ни странно, это самые лучшие клиенты. Приходят нечасто, но всегда знают, что хотят, и не треплют нервы. Вот так тыкают на пару образцов, выбирают, а чаще забирают оба и уходят. Это я из своей практики знаю.

За разговором оставшееся время до открытия пролетело. Я не стала задерживаться в магазине, чтобы не смущать продавцов. Хотя очень хотелось остаться.

С Вероникой мы ушли в аптеку и, встав у окошка, стали наблюдать за потенциальными покупателями, всё подходящими и подходящими к магазину.

То, что я была права, когда наняла пару продавцов, хозяин магазина, думаю, понял сразу, Светлана просто бы не справилась. Как только стукнуло десять часов, в магазин направилось несколько человек и Игорь Григорьевич, сотрудник редакции городской газеты, как его назвал Эдуард Васильевич.

Парфюмер не заказывал репортаж и очень удивился такому вниманию. Здесь могло быть два источника: кто-то из рассылки поведал нужному человеку, и сарафанное радио донесло до издательских ушей, но более вероятный источник — это Рудольф Маркович, наш ресторатор. Он имеет много возможностей, и к нему в ресторан многие захаживают.

Так что завтра, скорее всего, о моих духах узнает весь город, и информация, вместе с выпусками газет, слухами и, конечно, шлейфом духов, начнёт расползаться в разные стороны.

Главное, чтобы ресурсов хватило для всех желающих, — мысленно хохотнула я, очень надеясь, что будет огромный спрос.

Духи мы поставили дорого и по разной цене. Самый дешёвый аромат за пятьдесят рублей и вплоть до ста пятидесяти. Пусть плюются, ругаются, мне всё равно, мы сделали уклон на эксклюзив. Как говорится: хотите клубнику или шоколад дешевле? Так идите и поищите!

Естественно, появились первые недовольные. Судя по обрывкам фразы, одна женщина послала проклятие, выходя из магазина. Завернула ей его в подарочную упаковку и отправила обратно. Мысли мыслями, но настроение повысилось.

А вот одна девушка меня сильно растрогала. Не знаю, пришла ли она по сарафанному радио или просто увидела баннер, но зайдя в магазин, она быстро вышла и остановившись начала плакать. Тихо так, утираясь платочком. Она была одна, но одета прилично, в светлом платье и шляпке. Просто, скорее всего, на данный момент не могла себе позволить покупку.

Я не смогла удержаться и пошла в магазин. Наёмные продавцы показывали потенциальным покупателям духи, а вот Светлана стояла без дела и грустила. Я направилась к ней.

— Ты видела, какие духи понравились девушке в голубом платье? Та, что расстроенная ушла, — я была уверена, что она следила.

— Да, — кивнула внучка хозяина и по моей просьбе пошла искать пробник этих духов. Решила расщедриться и подарить ещё один.

Я вернулась в аптеку, а Светлана пошла догонять девушку. Что не понадобилось, она перешла дорогу и так и стояла, смотрела на магазин. Вот бывает любовь с первого взгляда, а здесь с первого нюха.

Как настоящая фея я наблюдала со стороны приятную картину воссоединения с мечтой. Света подошла к девушке, что-то сказала и передала два пробника, которые мы положили в бумажный пакет, ну да, коробочки только для дорогих клиентов. Она взяла и непонимающе заглянула внутрь, а потом кинулась обнимать Светлану. Отпустив продавщицу, она разревелась ещё сильнее, но потом собралась и с улыбкой, но утираясь платочком, ушла.

Главное, чтобы плачущие артисты не потянулись, но я предупредила внучку хозяина, что это просто порыв души и остальных игнорировать, пусть хоть в истерике бьются.

Мы стояли долго, помощник хозяина принёс нам кофе и предложил присесть, но я отказалась. Посетители аптеки особо не обращали на нас внимания и наряду с покупкой лекарств интересовались, что происходит в соседнем отделе. А ещё несколько раз спрашивали, где купить такие розы, как у входа?

Зачем я здесь торчу? А вот затем… хочу потешить своё самолюбие и дождаться настоящей крупной рыбы, клюнувшей на приманку.

Дождалась я её через час, в то самое золотое, голодное для всяких вкусностей время, о котором говорил ресторатор. Знала бы я о таких мелочах в своей прошлой жизни, может быть, там, стала более успешным продавцом косметики. Но это прошлое.

К магазину подъехал экипаж, я бы посмеялась, если бы знакомый, от графа. Но нет, другой, тоже с гербом. Я как заворожённая смотрела за тем, кто оттуда выйдет. Извозчик спрыгнул с козлов и открыл дверь. Вначале вышла довольно молодая строгая женщина в шляпке, за ней показалась полноватая аристократка. Слуга помог ей спуститься и, поклонившись, переключился на экипаж, закрыл дверь и вернулся на своё место. Делал это так ловко, с особой грацией, что я засмотрелась и чуть не упустила из вида героиню.

Женщина была в прекрасном настроении, глянула на рекламу, потом на розы у входа, глубоко вздохнула и с улыбкой пошла в магазин.

То, что она долго не выходила, я посчитала хорошим знаком. Не удержалась и вышла в фойе между магазинами, заглянула в парфюмерный. У аристократки вились две девушки, Светлана тоже помогала, подавала нужные флаконы.

— Настя, что же делать? Я теряюсь, — толстушка, обмахиваясь веером, посмотрела на свою компаньонку. — Эти ну очень вкусные, но… — она что-то шепнула своей спутнице, на что та аж раскраснелась.

— Ой, Анфиса Михайловна! — Анастасия аж за грудь схватилась. — Берите уже, — пряча рот ладонь, она захихикала.

Продавщицы, видно, слышали, потому что тоже едва сдерживали улыбки.

Отлично! Значит, всё нравится.

Аристократка взяла аж три флакона и получила в подарок пакетик вкусного чая от нашего ресторатора с печатью на упаковке с адресом заведения. Ну да, он быстро сориентировался и взял своё, за услуги, не деньгами. Нравится мне такой подход, мужик играет вдолгую, как и я. И меня поддержал, и сам клиентов привлёк. Нужно и себе взять чай на пробу и поговорить о других добавках, ведь я гибридов наделала кучу, и их скоро можно будет начать щипать, а лавры уже можно.

Опять меня понесло в перспективы, и в очередной раз всплыл вопрос, что будет делать Ярослав с моим делом? Это сейчас он любящий ангел, хоть и проскальзывает собственник. Но когда он станет хозяином моей судьбы, кого я получу?

Дождалась, упаднический настрой парня и меня накрыл. Поскорее бы уже бал прошёл.

Когда я утром увидела Ярослава, то сразу забыла все свои переживания, вернулся мой ангел. Улыбчивый, с горящими глазами и поведением на грани с дозволенным. Даже не представляю, как он себя в руках держит. Не знает, что я под лёгким давлением сдамся. Хотя, скорее всего, знает…

Расспросил об открытии продаж духов, я в красках всё рассказала.

— Сейчас кое-что расскажу, — неожиданно парень начал смеяться. — Маман вернулась с гостей вчера вечером. Я такой впечатлённой и счастливой давно её не видел. Позавчера в дом, где она гостевала, приехали твои актёры с рассылкой, — я так поняла, что это тот дом, где было много дам. — У хозяйки были именины, и гости решили, что это заказанное представление. Твои люди не оплошали, даже танцевали. Я слушал и смеялся, представляя твоё лицо, когда ты узнаешь о таком происшествии. Мама думала, что смеюсь с её рассказа. Они обобрали твоих людей как липку, не стесняясь в выборе духов. Это когда рассыльные уехали, выяснилось, что это был анонс продаж, а не заказанные представление, от которого все остались в восторге. Ой, что там началось, хотели послать слуг вдогонку с извинениями, но потом решили по-другому, просто приехать в магазин и купить духи.

— Жаль, наши посыльные постеснялись всё рассказать. Я в общих чертах всё знаю. До этого не представляла, что там можно было делать час, теперь знаю, — я поддержала смехом. — Нужно будет их поощрить.

— От духов все остались в восторге, а маман заехала и купила три флакона, говорит выбрать не могла. А перед сном, когда чай пили, заявила, что ещё наведается, от наваждения запахов не может избавиться. «Ярослав, как думаешь, не будет излишеством заказать всю коллекцию?» — парень сказал последнюю фразу, передразнивая свою родительницу, и закатился смехом.

— Анфиса Михайловна, пухленькая такая? — я показала какая, стараясь не переборщить.

— Нет, Анфиса Михайловна — это именинница, приятельница мамы, хохотушка такая. Знаешь, как она меня называет? Ярушечка, — парень рассмеялся.

От такого я не удержалась и громко расхохоталась.

— Я тебя тоже так буду называть. Ярушечка, Ярёнок…

— Не-не, Катерюшечка, Катрёнок, как котёнок, — парень заливался.

Ребячество нас накрыло с головой, но это было замечательно, наблюдать счастливые глаза любимого и неподдельное веселье.

Ничего не могла с собой поделать, меня грызла одна проблема. Я подумала, что сейчас любимый будет предельно честен и когда мы отсмеялись, всё же затронула больную тему.

— Ярик, можно, задам тебе вопрос о нашем будущем?

Парень напрягся, но с улыбкой кивнул.

— Конечно, душа моя.

— Ты позволишь мне заниматься делами, когда мы поженимся? — задала вопрос, а у самой руки похолодели в ожидании ответа.

Ярослав вначале сделал удивлённое лицо, потом наморщил лоб.

— Катерина, к чему такие странные вопросы? Я знаю, кто ты. Как я могу запретить тебе заниматься твоей магией? Если тебя интересует работа именно в твоём поместье, то никто не запретит тебе сюда приезжать. Хочешь, можем дом здесь построить, если нет желания жить с моими родителями или у дяди.

Для меня слова паря были как музыка, и я крепко обняла его.

— А если отец не захочет мне его отдать?

— Не отдаст в приданное, выкупим. Теперь твоя душенька спокойна? — Ярик поцеловал меня в темечко и прижал. — Поверь, я не самодур, и постараюсь сделать тебя счастливой. Но для этого мне нужно работать, — он отстранил меня и посмотрел в глаза. — Прости, сейчас не хочу тебе всё рассказывать. Если смогу доказать, что я маг Разума, то все проблемы, основная часть их, отпадёт, а с остальным легче будет справиться. Там уже я буду диктовать условия, — парень смотрел жёстко, словно через меня. — Давай, любимая, я готов.

Он отошёл чуть в сторону, присел на ноги поудобнее, привычно окинул пространство вокруг и улыбнувшись, поднял на меня взгляд.

— Я потом отыграюсь на тебе за все мучения, — воинственно посмотрела на Ярослава и сжала губы.

— Приму любое наказание из твоих рук, ведьмочка моя.

И началась очередная экзекуция по отработке ментальной защиты. Это было больно, я видела реакцию парня. Надеюсь, воздействие не скажется пагубно на здоровье.

— Ты к целителю сходи, пусть полечит, допустим… мигрень, — посоветовала я во время отдыха.

— Нет у меня головных болей. Если тебя беспокоят боль во время атак, то это другое. Маги Разума весь учебный курс так практикуются, и никто не умер, по крайней мере, не от этого. Я набиваю защиту и чувствительность. Это первый этап, первые пара лет обучения в университете, если верить учебникам. Но с таким учителем…

— Экзекутором.

— Иди ко мне, — он протянул ко мне руки и опять меня обнял. — Я в любом случае не избежал бы этого во время обучения, а сейчас мне это жизненно необходимо, нам необходимо. Уже сейчас я чувствую, что дар Разума укрепляется, но всё решится, когда я приеду в Саратов и схожу в Верификационный институт. И чем больше я поработаю, тем больший шанс получить вожделенный сертификат. Так что не жалей меня, ведьмочка. Эта боль во благо.

Честно сказать, я успокоилась и домой уехала в отличном настроении и уже в ожидании новой, завтрашней встречи.

Во дворе гуляли мои павлиньи куры. Удивительно, что с экстерьером и вредный характер прилип, реальные зазнобы, но красивые, гадёныши. Уже подумывала ещё поделать красоты и попробовать поиграть с расцветками, ведь в окраску кур много цветов заложено, стоит глянуть только на петухов: все оттенки красного, синего, зелёного.

Решила в следующем заполнении инкубатора поиграть с будущим породами. Оторвусь яиц на двадцати, пусть будет.

А ещё я захотела поделать лошадей. Тот посланник от жадного коневода натолкнул на мысли сделать свою породу лошадей, главное, выбрать основу. Мне очень нравился конь Ярика. Вот выйду за парня замуж, ох развернусь! — улыбнулась своим мыслям и пошла в дом, отдав Луну конюху.

Догулялась я до обеда, поэтому дала распоряжение накрывать на стол, живот живо откликнулся на мысли о еде довольным завыванием. Никого это не смутило, наоборот, вызвало улыбку у Нюры.

После обеда опять села за записи.

Новые планы дали темы для проработки. У меня уже скопилась приличная стопка тетрадей с разными механиками по магической генетике, писала туда не только то, что вспоминала из прошлой жизни, но и самый фантастические идеи, ведь с магией они вполне выполнимы.

Вот, например, что мне стоит сделать из обычных мышей подобие шиншиллы? Зачем? Да, для красоты. А ещё, всё же хочется сделать сторожевых собак.

Ага, двухголовых церберов, — от этой мысли я злобно захихикала. — Ох, повезло этому миру, что я не отмороженная ведьма, ох бы дел наворотила. А так цветочками да курочками занимаюсь.

Думала о собаках, а сама стала прорабатывать обещанных свиней и гусей, вспоминая, какие они и что нужно изменить. С гусями куриная схема не подойдёт, они и так жирные и крупные, значит, здесь нужно просто ускорить процесс роста и устойчивость к перепадам температуры.

Пусть на снегу яйца выращивают. Полярные гуси. Пингуси, — вспомнила сегодняшнее коверкание имён.

От работы меня отвлёк стук в дверь.

— Войдите.

— Екатерина Фёдоровна, там барон Всеволод Егорович Сухарев, просит его принять, — подала мне визитку Даша.

— Проводи гостя в кабинет, — вряд ли это жених какой-нибудь нарисовался, но не расспрашивать же служанку, как он выглядит.

Переплела косу, сменила платье на строгое и спустилась на первый этаж.

Когда я зашла в кабинет, визитёр шустро встал, что при его габаритах, да и трости в руке казалось нереальным. Небольшого роста, но круглый, как колобок, красноватое лицо подчёркивало нездоровый вид.

— Присаживайте, ваша милость, — я предложила присесть обратно, а сама разместилась в кресло за столом. Это точно не жених, хотя озорной блеск в глазах при разглядывании меня я заметила. — Что вас привело в мой дом.

— Ваш дар меня привёл, Екатерина Фёдоровна. Но сейчас чувствую себя неловко. Простите, я не знал, что вы молодая барышня, — он достал платок и начал утирать лицо. Я встала и открыла окно. — Узнал, что вы баронесса час назад… — когда я села, он продолжил, — явился без предупреждения…

Я ухмыльнулась, не знал барон, что у меня здесь проходной двор.

— Давайте к делу, Всеволод Егорович.

— Простите ещё раз. У меня птицеводческое хозяйство неподалёку от Сердобска, — предполагалось, что я знаю, где это, поэтому я просто кивнула. Если приехал, то не так уж и далеко. — Слух об устиновских курах дошёл и до нас. Я развожу птицу не только на убой, но держу и племенное хозяйство. Хотел послать своего человека в Устиновку, а потом решил сам всё увидеть. А сейчас понимаю, что это было единственно верное решение, — он так много говорил лишних слов, что начал утомлять. — Приехал к вам в деревню. Староста показал кур. Они бесподобны, — показывая руками, какая курица, он напомнил мне ресторатора. Тоже одержимый делом. — Хочу купить у вас племенных кур, цену сами назначьте.

Я предвидела, что появятся желающие купить моих устиновских птичек, и уже давно придумала драконовские условия.

— Продавать живых кур я не планировала, чтобы не плодить конкурентов, — начала я и следила за реакцией.

— Сударыня, о какой конкуренции речь⁈ Вы не знаете, какой объём птицы приходится забивать! У нас выкупают продукцию уже на стадии цыплят!

— Знакомо, я уже продала на стадии инкубатора, — я улыбнулась.

— Я готов заплатить любую назначенную цену.

— Признаюсь, я обдумывала вариант по распространению своих кур в следующем году, когда мои деревенские хозяйства поднимутся. Я вам расскажу условия, а вы решайте приемлемые они или нет.

Всеволод Егорович подался вперёд и, вытерев лоб платком, приготовился слушать.

— Я вам дам не кур, а обработанные яйца, столько, сколько необходимо для разведения, хоть тысячу, — я улыбнулась. — И на начальной стадии это вам ничего стоить не будет, нулевые риски, — мужчина даже не улыбнулся, наоборот, сощурился, понимает, что слишком мягко стелю. — Но, мы подпишем договор или соглашении, я пока глубоко не вникала в это дело. Так вот, по нему вы обязуетесь отчислять мне один процент от всего дохода с моих кур, будь то ваши хозяйства или дочерние, если вы продаёте племенных кур, то подписываете с покупателями договор об обязательствах соблюдать эти же условия.

Барон подвис, смотря вниз, видно, не понимая, что я хочу или попросту подсчитывая суммы. Потом поднял на меня круглые глаза.

— Но позвольте! Вы предоставляете мне яйца, а я потом всю жизнь вам делаю отчисления?

Я самодовольно улыбнулась.

— Хорошо, давайте посчитаем, — решила прояснить детали. — Мои куры вылупляются на неделю раньше. Набирают вес за месяц-полтора, тут уже от вкуса потребителя зависит. Обычная курица нагуливает приемлемый для продажи вес минимум за четыре-пять месяцев. А теперь к самой сути. Вес моих кур — не меньше полутора-двух килограммов, можно и больше разогнать. И мясо настолько нежное, что даже беззубые старухи справятся, а о вкусе можете жителей Петровска спросить, да и мои деревенские подтвердят. И ещё, я вам даю полный карт-бланш по этому делу и обещание не подписывать договор ни с кем целый год.

— Но как вы проследите за распространением кур? Ведь я не могу исключить воровство на своих фабриках. И когда они появятся у конкурентов, претензии будут ко мне, — задал целесообразный вопрос.

— Это сложный вопрос, но у меня есть способ сделать особую метку именно на ваших курах, которая будет передаваться по наследству. Вот что вы хотите, чёрный хохолок или красный хвост? — я улыбнулась.

Барон резко побледнел настолько сильно, что я испугалась. Видно, шок накопился. Я подскочила и, налив стакан воды, подала ему. Он выпил и уставился на меня чуть оплывшими глазами.

— Всё хорошо? — я забеспокоилась.

Всеволод Егорович, очень медленно отёр лицо и посмотрел куда-то вдаль.

— Может, выйдем на улицу? Вам не помешает свежий воздух, — предложила я. Мужчина кивнул и стал подниматься.

Позвала Гришку, он помог вывести гостя на улицу, усадили на скамью. На свежем воздухе барон начал приходить в себя, и способствовали этому мои «павлины». Он начал следить за плавной походкой декоративных кур, цвет лица начал нормализоваться, и даже улыбка стала блуждать на губах.

— Ох, и красивые! Вот как таких на убой? — высказался мужчина.

— Я хочу попробовать хвост сделать ещё длиннее. — поддержала тему. — Жаль, что с голосом ничего не сделаешь.

Неожиданно Всеволод Егорович рассмеялся, видно шутка очень понятная.

— Вы удивительная женщина, Екатерина Фёдоровна. Но условия неприемлемые…

— А давайте, чтобы вы по-настоящему поняли перспективы, я вам покажу своего Борьку? Петуха.

— А пойдёмте! — барон вздохнул и, опираясь на трость, начал подниматься.

Идти было недалеко, и петуха мы увидели издали, он свободно гулял у курятника. Я не стала бороться с его природой, просто убрала соперников, и он успокоился. Другие петухи перекачивали в деревню.

— Сколько ему?

— Три месяца и он уже кур топчет, — на мои слова гость удивлённо вытянул лицо, но уже без бледного шока. — Пришлось других кур усиливать, чтобы травм избежать. Сразу предупрежу, он совсем не терпит других петухов, и гонять соперников начал уже в месячном возрасте, так что нужно огораживать.

— Поверить не могу, что такое возможно. Вы точно Управитель?

Я хмыкнула. И что ему ответить?

— Скажу так, я нашла способ более тонко управлять даром и теперь хочу хорошо этим зарабатывать. Можете сейчас не отвечать. Если мне поступит подобное предложение в течение месяца, то обязуюсь его не рассматривать до конца июля. Через несколько дней я уезжаю в Саратов, вернусь не раньше двадцатого числа. Если задержитесь в Петровске и примете решение в этот период времени, передайте, пожалуйста, с посыльным записку, чтобы я была в курсе.

— Хорошо, Екатерина Фёдоровна, — Всеволод Егорович с какой-то тоской посмотрел на Борьку.

Я прекрасно понимала барона, условия не просто жёсткие, кабальные. Но я готова скинуть процент до половины, если он начнёт торговаться. Надеюсь, он не дурак и согласиться, ведь я знаю, что это один из самых доходных бизнесов, у которого такое будущее, что визитёр утонет в потоке денег.

Кстати, если выгорит дело с птичником, то нужно будет подкинуть Рудольфу Марковичу фастфудную куриную тему. Крылышки, наггетсы, да просто грудка в панировке, пойдут на ура. Уже представила сеть быстрого питания. Нужно будет и туда мою Устиновскую тему вставить.

Провожая гостя, вспомнила, надо было сказать, что куры будут называться «устиновскими» и никак иначе, но это добавлю, когда будем договор оговаривать в деталях. Придётся для этого дела прокурора припрячь, пусть даст мне юриста для оформления вечной кабалы для барона.

Если разобраться, то я просто инвестирую в его проект деньги, так же как и в парфюмерный магазин, и хочу от этого процент. Скорее всего, его испугали объёмы и риски. Ведь всё бремя выращиванию и соблюдению договора ложится на него.

Возможно, Эдуард Васильевич, будь у него парфюмерная фабрика, также не взялся бы за нашу авантюру. Но у него ситуация ещё хуже, я беру пятьдесят процентов от продаж духов, и он даже не жужжит.

Завтра нужно будет опять наведаться в магазин, потом просто, может, не получиться, три дня остаётся до отъезда в Саратов.

Я начала немного мандражировать. Что меня там ждёт? Это вам не бал-маскарад, где я могла развлекаться практически без страха быть узнанной. Здесь же состоявшееся сообщество, где все друг друга знают, даже дебютанток. И тут появлюсь я — неизвестная птица… — почему-то стало весело в свете сегодняшней встречи с бароном. — Королева кур, — едва сдержала смех.

Ладно, не стану себя накручивать. Жаль только, что с Ярославом не получится потанцевать. В свете наших договорённостей я не смогу принять его приглашения как инкогнито, и дело не в том, что его там каждая породистая собака знает, просто не положено. Так что веду себя по-царски прилично и пытаюсь развлечься. Надо, значит, надо, да уже и не отвертишься. Меня туда потащат, даже если заболею, уж граф озаботится целителем.

После изнурительной тренировки, для меня морально, для Ярика физически, я долго не могла уйти с нашей полянки, хотелось убедиться, что с парнем будет всё в порядке.

После очередной атаки он свалился без сил.

— Ты дурак! — поругала его и села рядом, положив голову Ярослава на колени.

— По-другому у меня нет шанса насладиться видом, — парень скосил глаза на мою грудь.

— Не стыдно пользоваться положением и ставить девушку в неловкое положение? Знай твоя маман, чем мы здесь занимаемся, записала бы меня в падшие женщины.

— Главное, что я знаю, моя невеста — самая достойная девушка. Так что хватит оскорблять себя! — парень встал. — Прости, это моя вина, что допускаю слишком много вольностей. Но отмотать время невозможно, мы уже перешли эту грань, и отказаться от подобного общения я не могу, — Ярик был серьёзным.

— Я тоже не могу отказаться. Просто чем ближе день бала, тем больше боюсь произвести не то впечатление. Вдруг мысли о тебе придадут не очень целомудренное выражение лица, — не смогла сдержать желание во взгляде.

— Это реально может стать проблемой, если ты на кого-то так посмотришь, — парень погладил меня по щеке и поцеловал. Потом отстранился. — Подумай о Льве Яковлевиче. Нет, ты слишком к нему лояльна. Бывший управляющий… нет, слишком брезгливое. Петух Борька… — Ярик рассмеялся. — Слишком наивное… Вот, вот! Ты о ком сейчас подумала? — остановил меня.

Долбаный Александр всплыл в голове.

— Вспомнила того урода с базара, от которого меня Лев Яковлевич спас, — соврала, но чувство не сказать, что сильно отличалось.

— Вот запечатлей у себя такое выражение лица. В меру надменное, абы кто не подойдёт и не будет поводов прицепиться сплетницам.

— Хорошо. Ты лучше знаешь тот гадючник, в который мне придётся окунуться.

— Я-то его знаю вскользь, а тебе придётся пообщаться. Вряд ли наши барышни упустят возможность узнать, что за рыбку принесло в их серпентарий, — Ярослав рассмеялся.

— Скорей не рыбку, а королевскую кобру, — я хитро сощурила глаза.

— Я в тебе не сомневаюсь. Ты произведёшь фурор на балу. Жаль, не смогу наблюдать с первого ряда.

— Ты же не думаешь, что я устрою представление? — сделала удивлённое лицо.

— А этого и не нужно. Мне так нравится твоя неискушённость в этих делах, — Ярик так на меня посмотрел, словно хотел съесть. — Ты такая разная, то наивная и такая милая, как котёнок, то превращаешься фурию, опасную, сильную. Я порой боюсь твоей силы. Но ты настолько играючи контролируешь себя, что аж зависть берёт. Ты как твой дар настолько многогранна, что хочется узнавать тебя всё больше и больше… — парень аж губы облизал от своих мыслей.

— А теперь, любовь моя, выдохни и успокойся.

— Всё выдохнул, — Ярослав сощурился как кот, на губах блуждала улыбка.

— Мне пора. В Петровск нужно, вдруг какие вопросы нужно решить… А, кстати, ко мне вчера такой интересный барон приезжал…

Пришлось ещё задержаться и рассказать.

Когда дошла до договора, Ярик нервно рассмеялся.

— Ты не кобра, а акула! Это же надо, такую кабалу заманчивую придумала! Ох, какая у меня невеста, сам себе завидую. Не сомневайся, он согласится. Жаль, что не могу сейчас с отцом поговорить. Он очень хорошо знает Всеволода Егоровича и имеет долю от его хозяйстве. Это же огромный доход, такое нельзя упускать.

— Сам говоришь, чуть-чуть осталось. Не зря же ты все соки из себя выжимаешь.

— Не зря, душа моя, ох не зря!

Веронике я не говорила, что собираюсь в Петровск. Поэтому после обеда просто велела подать экипаж и уехала. Надоели эти условности, тормозят и съедают моё время.

Баннер у магазина сегодня не стоял, и цветов не было. Я предупредила Эдуарда Васильевича, что не стоит их никому отдавать, поэтому после презентации он отнёс к себе в кабинет, и сегодня я их заберу. Конечно, шанс, что кто-то захочет их вырастить мал, но всё может быть. Пусть я перестраховываюсь, но зато приступы паранойи будут пореже мучить.

Если до релиза, наблюдая из аптеки, я видела, ну может, пару покупателей в парфюмерном магазине. То сегодня, за то время, пока я выходила из экипажа, туда зашло несколько человек и один вышел.

Эдуарда Васильевича не было на месте, поэтому я пошла в парфюмерный. Сегодня там работали два продавца. Светлана и девушка-курьер. Пришлось подождать, пока внучка хозяина освободится. Порадовало, что покупатель приобрёл духи, не из моего ассортимента, но тоже хорошо.

— Дедушка уехал в Саратов за товаром, — сообщила девушка. — Несколько видов духов оказались очень популярны, а на один закончился редкий компонент. Он так вчера распереживался, что кто-то придёт за духами, а они закончились, пришлось успокоительное пить.

— Зря он расстроился, это же отлично, что такой спрос. Если человек захочет купить, он и месяц будет ждать.

— Я ему тоже говорила, чтобы поберёг себя, так нет же, изводился весь вечер, а сегодня утром на первом утреннем поезде и уехал. Может, что передать ему, ваша милость?

— Нет. Я просто хотела убедиться, что всё в порядке. В следующий раз смогу приехать не раньше чем через неделю. Но если в моё отсутствие закончится какое-то из масел, то я дам распоряжение, чтобы отдали, что надобно. Так что Эдуард Василевич пусть без стеснения наведывается в моё поместье, — я улыбнулась.

— Я ему передам, — Светлана деликатно поклонилась.

— Не смею вас задерживать. Всего доброго, — я попрощалась и ушла.

Нужно ли мне что-то в Петровске? Да. Я совсем забыла про обувь. У меня нет феи-крёстной, как у Золушки, так что всё за свой счёт. Улыбнулась. Не знает мой папаша, что годовое содержание, которое он выделил, для меня уже не деньги.

Сколько он там с поместья зарабатывает? Восемь — десять тысяч в год? Какая мелочь! Если барон Сухарев подпишет со мной кабалу, то я буду больше зарабатывать. Проблема в том, что я вообще не знаю местных законов. Но знаю точно, что несмотря на мою относительно вольную жизнь, я могу легко потерять бразды правления, если папаша прознает о моих делах и захочет отобрать мой доход.

По сути, с Эдуардом Васильевичем у нас дружеское соглашение и всё по-прежнему в его власти. Я по бумагам просто продаю ему масло и, всё. Будь он жадным идиотом, то мог бы сейчас прибрать к рукам всю выручку. Но он не такой, я это чувствую.

Сейчас мы ничего не оформляем, и расчёт будет по факту, наличными. Причина проста: несмотря на грандиозный успех, я не могу гарантировать непрерывность поставок масла круглый год. Да, я буду делать для этого всё возможное, но мы не знаем, насколько хватит нынешнего урожая.

А вот в следующем году уже точно придётся подписывать документы. Очень надеюсь, к этому моменту я буду замужем за Ярославом, и он сам всё устроит.

Но вернёмся к птичнику. Если он надумает, мне нужно будет составить такой договор, чтобы барон Фёдор Александрович Милославский не смог претендовать на мои доходы. Я просто не смогу прекратить сотрудничество, и именно он, а не я, крупно обогатится. Ведь пока я не замужем, он считается распорядителем заработанных мной денег, даже тех, что якобы отдал мне по нашему договору по управлению поместьем. Представила его лицо, если бы он начал получать отчисления от барона Сухарева. А как бы маман обрадовалась, точно бы в Москву поехала тратить мои деньги на пару со своей любимицей Татьяной.

Так, хватит об этих гадюках…

Из моих выводов всплывает необходимость обратиться к Губернскому прокурору, как бы мне этого ни хотелось, тем более в ближайшие дни мне придётся с ним очень плотно общаться. Будет ли он сам составлять договор или даст юриста, без разницы, главное, чтобы река денег текла только ко мне и моим будущим детям, в обход остального семейства.

Так, куда я собралась? Ах да, туфли!

Дело в том, что я до сих пор плохо знаю город. А в торговых рядах я не могла покупать себе обувь для бала. Да, туфли будут под юбкой, и даже если покажется носик, то вряд ли кто-то поймёт происхождение, но мне нужен был сам факт безупречности образа, чтобы реально почувствовать себя королевской коброй.

Прохор плохо знал, где находятся дамские магазины, потому что Варвара Александровна давно не выезжала за подобными покупками. Всё течёт, всё меняется, но главная улица с магазинами по-прежнему на месте. Поэтому мы просто проехали вдоль и нашли нужный. Скорее всего, он здесь не один, но пока заглянем в этот.

Домъ перчатокъ и обуви «Сильфида»

Городок хоть и небольшой, но само нахождение здесь поместья князя, да и особняка Губернского прокурора, давало толчок для развития подобных магазинов. Вот что делать скучающей княгине или графине, не ехать же за парой перчаток в Саратов? Вот, скорее всего, такие магазины и живут на подобных покупателях.

Ассортимент магазина удивил. Я с порога увидела, насколько здесь богатый ассортимент, особенно сумочек и перчаток. Ещё были зонтики, шляпки и, конечно, обувь. По-хорошему я должна была сделать её на заказ, так кто же мне напомнил? Очень надеялась, что найду нужную пару.

Меня встретила улыбчивая женщина в простом сером платье.

— Добрый день, сударыня! — продавец посмотрела на дверь, видно, подсознательно ждала мою компаньонку.

Я сделала вид, что не заметила взгляда.

— Чем могу быть полезна?

— Мне нужны удобные туфли для бала. Получилось так, что просто выветрилось из головы, а бал уже через несколько дней. Папеньку не хотелось тревожить, вот я тайком и выехала в город, — зачем-то начала плести небылицу. Продавщица на мои слова понимающе закивала.

— Присядьте, сударыня, — девушка указала мне на кресло. Обмерила стопу, лентой. — Какой цвет вас интересует? — по моделькам вопрос не возникал. Готовые бальные туфли не могли отличаться изысканным фасоном, они должны быть универсальными.

— Вот что-то подобное, — я достала из сумочки свои духи, цвет которых Эдуард Васильевич сделал под образец ткани.

— Ой, это та самая коллекция? — продавец аж руками всплеснула. — Такие шикарные ароматы! Я не пожалела половину месячной зарплаты и купила себе «Клубничное утро» — это что-то волшебное, настроение на весь день, нанюхаться не могу. И мама моя в восторге. Простите… я слишком много говорю, — спохватилась она и опустила глаза, но улыбка не сошла с губ.

— Ничего страшного, я тоже довольна работой мастера, неповторимые запахи.

Я и так почувствовала от неё знакомый аромат, а такой отзыв просто бесценен. Жаль, что нельзя их опубликовать. А почему нельзя? Нужно срочно сделать книгу отзывов! Хоть сейчас беги с идеей…

— А можно понюхать? — продавец умоляюще посмотрела на меня.

Протянула ей флакон, который она незамедлительно открыла.

— Ммм, впечатляет. Не припомню такой запах. Хотя могла просто пропустить, там же их несколько десятков.

Девушка пошла на поиски нужной обуви и быстро вернулась ни с чем.

— К сожалению, такого цвета даже близко нет. Только сильно темнее и цвет молодой зелени. Жаль, у вас времени нет на заказ, у нас хороший мастер.

— Да, жаль. Пойдёмте, я сама посмотрю.

Я прошла к полкам, где стояли довольно простые и по большей степени тканевые туфли. Ну да, они же бальные. Эта обувь на один раз, так что им не грозит протереться.

Действительно, нужного цвета не было, но стояло несколько моделей аметистового цвета. Стала вспоминать, какие у меня камни на платье. Взяла у продавца флакон и приложила, цвет. Естественно, он слился с туфлями, прямо как мой дар с Разумом. Аналогия заставила меня улыбнутся. Я неосознанно и в платье отразила свой дар.

— Можно лист бумаги? — я могла, конечно, достать свою тетрадь, но как-то не к месту.

Девушка быстро принесла лист, который я подложила под флакон и поднесла к туфлям.

— Это очень модный цвет в этом сезоне, — судя по интонации голоса, продавец не совсем понимала, почему я выбрала этот цвет.

— У меня камни на платье подобного цвета. Думаю, будет уместно и туфли такие.

— Да, очень интересное и смелое решение, — эка как она сказала то, что так никто не делает.

Я скоро законодательницей моды стану, допрыгаетесь! А что? Если закушу, то и этого добьюсь.

— Вот такие есть моего размера?

Девушка посмотрела и достала две пары. Потом добавила туфли чуть другого оттенка. Да, они почти не отличались по цвету, но были с вышивкой, что не очень писалось к моему платью.

Померила с вышивкой, чтобы сравнить. Плотная ткань и жёстким подкладом сильно сдавливала пальцы по бокам, да что там, мне пришлось их в кучу собирать. Пуанты какие-то, а не туфли. Я сразу запаниковала, ведь модельки похожие, а я не хочу быть вместо королевы, хромой курицей.

Надела чуть больше размером, вроде лучше. Взяла выбранные мной и вздохнула с облегчением. Ткань помягче и сразу раздалась в стороны. В длину немного давило, и я взяла размер побольше.

Ноги вроде не отёкшие, значит, похудеть не должны и туфли не будут болтаться. Прошлась по магазину, сделала несколько разворотов, как в танце. Пойдёт. Выбора всё равно нет.

Цена была более чем приемлемая каких-то шестнадцать с половиной рублей. Хотя народ попроще со мной поспорит. Столько отдавать за одноразовую обувь! Вообще, меня выбивали из колеи некоторое соотношение цен. До сих пор из головы не выходило, как такое может быть, что пустой флакон стоит дороже, чем духи в подобной таре⁈

Ладно, смысла нет разбираться в ценообразовании, у меня своих дел по горло. Нужно вернуться в магазин и набросать идею для парфюмера. Книга отзывов — это прекрасно, но можно сделать ещё одну фишку: вырезать красивые стикеры из плотной бумаги и давать клиенткам, чтобы они написали пару приятных строк. А готовые цеплять на особую доску, чтобы все покупатели могли их видеть. Если будет слишком много, переносить их в ту же книгу отзывать, приклеивать как в семейном фотоальбоме. Думаю, такая тема зайдёт, и подражатели быстро найдутся.

И негативщикам тоже дать слово для честного отзыва, с доказательствами, естественно. Немного отрицательных отзывов только сильнее притянет внимание и сделает нас открытыми для всех. Думаю, будут заглядывать просто почитать эти отзывы, ведь современный человек прекрасно знает, насколько люди подсаживаются на просмотр всяких комментариев и постов.

Можно даже рекламу в газету пустить с отзывами. Как говорится: вместо тысячи слов за нас говорит клиент.

Эти мысли заставили порассуждать на тему дальнейшего развития. А из чего я могу сделать масло в холодное время? Да, в оранжереи что-то вырастет, но не о том зародилась мысль. Что я могу вырастить сугубо зимнее, и чтобы запах отражал саму зиму. Эдакие сезонные и очень дорогие духи для особых ценителей.

Первые идеи пошли о Новом годе. Мандарины, корица, шоколад с разными начинками, ликёры, шампанское и, конечно, сам мороз может стать прекрасным компонентом. Как это устроить, думаю, Эдуард Васильевич лучше меня знает. Нужно будет обговорить с ним эту тему, а за мной останется малость — сделать основу, очень вкусную и эксклюзивную.

Поняла, что за думами я просто остановилась на тротуаре около магазина. Вывел меня из ступора экипаж, резко свернувший чуть дальше моего. Возничий так резко остановил лошадь, что она заржала на всю улицу.

Дверца распахнулась, и я увидела недавнишнего знакомого — барона Всеволода Егоровича Сухарева, собственной персоной.

Опираясь на трость, он с широкой улыбкой направился ко мне.

— Ваша милость, Екатерина Фёдоровна! Мне вас Бог послал! — барон говорил довольно громко, чем привлёк внимание прохожих.

— Добрый день, уважаемый Всеволод Егорович, — я тоже улыбнулась и посмотрела не небо, откуда на меня капнуло несколько тяжёлых капель.

Мой новый знакомец тоже заметил начавшийся дождь и жестом указал на большой козырёк магазина. Я вернулась под него, мужчина присоединился ко мне.

Дождь усиливался, тучи по-летнему быстро начали затягивать небо. Температура воздуха начала падать, и я непроизвольно поёжилась.

Барон какое-то время собирался с мыслями, смотря куда-то вдаль.

— Наш разговор не дал мне вчера уехать домой. Я всю ночь не спал, даже снотворное слабо помогло. В обед, перед отъездом, решил заехать в ресторан. А там меня ждало серьёзное испытание. Буквально каждый посетитель спрашивал устиновскую курочку, каждый… — барон грустно улыбнулся, а я поняла в каком он ресторане был. — Столько сожаления после отказа я никогда не видел и не слышал. Я сам возжелал её попробовать и спросил официанта, что это за блюдо такое? Вначале, предсказуемо, официант очень сильно извинялся, что не может предложить это поистине волшебное блюдо, оно тает во рту и источается ароматными соками, которые не могут никого оставить равнодушным. Готовят курицу быстро, порция подаётся в течение получаса, а съедается за минуту. Но это новинка, которая попадает на стол только счастливчикам. Но есть большая надежда, что эта курица станет частым гостем на столах заведения.

Всеволод Егорович очень грустно улыбнулся.

— Мне не оставили выбора. Я согласен на кабальное сотрудничество, но прошу пересмотреть условия. Один процент — это очень много. Да, не спорю, доходы это дело сулит огромные, но сами посудите, все риски, производство и реализация лежат на мне. И это бремя ляжет и на моих потомков. Я ни в коем случае не принижаю ваш вклад, и ваш дар ценю очень высоко, но согласен только на полпроцента.

По сути, всё предсказуемо, но я не могла не поиметь с этого человека хоть какие-то преференции.

— Хорошо, — сказала после долгой паузы и с нажимом. — Но. При производстве, продаже и иной реализации, эта курица будет называться «Устиновская».

— По-другому быть не может, потому что это название ассоциируется с лучшей курицей, — барон не скрывал радости.

— И ещё. Первая партия пойдёт в Петровск. Вы, по счастливой случайности были сегодня в гостях моего партнёра по другому делу, ресторатора Рудольфа Марковича. Я хотела бы, чтобы к нему шли поставки на постоянной основе, в приоритетном порядке. Есть идея по развитию ресторанного направления, и устиновских кур понадобится очень много.

— Точно, чай… А я чувствую, уж очень запах знакомый, — барон рассмеялся. — Вы предлагаете вложиться в его ресторан?

— Но это ваши с ним договорённости, Рудольф Маркович пока не знает о моей идее, потому что не было ресурсной базы. Теперь с вашим согласием она будет. Но, да, я рекомендую вложиться.

Дождь уже лил как из ведра, и я в лёгком платье начала мёрзнуть.

— Вам пора, сударыня, ещё заболеете перед балом. Я подготовлю документы и приеду к вам в конце месяца.

— Я со своей стороны тоже подготовлю бумаги, чтобы уже не возникало вопросов.

— Интересная вы девушка, Екатерина Фёдоровна. Думаю, что сотрудничество у нас продолжится не только по устиновским курам, есть ещё идеи. Но это позже, деньги не прощают необдуманных поступков. Хотя о чём я? — Всеволод Егорович рассмеялся и, попрощавшись, пошёл к своему экипажу, а я перебежала в открытую Прохором дверцу своего.

Ну что ж, поездка выдалась более чем удачная. Хоть барон и не сказал, но ехал он с большей вероятностью ко мне в поместье, а я реально удачно попалась на пути.

Теперь мне нужно будет изложить на бумаге информацию по договору и очень подробно, чтобы оговорить все нюансы с графом Гудовичем. Думаю, даже в дороге будет удобно поговорить.

По крыше повозки били тяжёлые капли. Дождливое начало лета выдалось. В каком-то смысле это неплохо, главное, чтобы с солнечными периодами чередовалось, иначе не видать больших урожаев.

Мы выехали из города. Потянулись поля. Я смотрела на тяжёлые тучи, и они мне совсем не нравились, белые шапки ничего хорошего не обещали. Да и ветер усиливался. О возможном граде красноречиво говорило и резкое понижение температуры, я порядочно замёрзла. Уже подумывала с сидения покрывало снять, чтобы укрыться. Но пока я решалась, мы въехали на мои земли, цветная гречиха очень ярко выделялась на сером фоне, чему способствовали невесть откуда пробивающиеся остатки солнечных лучей.

Домой я буквально влетела.

— Нюра, баньку и чай! — заглянула на кухню и побежала к себе, снять промокшее платье.

Погода не на шутку разбушевалась, и в баню я шла уже в экстремальных условиях.

— Град, — обеспокоенно сообщила Нюра, между ударами веником.

Это я уже сама слышала, с дождём не спутаешь звонкие удары ледышек.

— Всё будет хорошо, — я прекрасно понимала причину беспокойства. Погибнет урожай и крестьянам нечего будет есть зимой.

— Да, барыня, на всё воля Божья, — сказала кухарка и продолжила постукивать меня веником, выгоняя возможную хворь.

Задерживаться в бане мы не стали, прошмыгнули в дом, во время короткого затишья. Я уже расслабилась и приготовилась вкусить ужин, как буквально над нами так шандарахнуло, что я вскрикнула от испуга. Кошаки аж спины выгнули и зарычали. Опять треск и тут же гром. Потом чуть дальше. Ещё и ещё. Казалось, на нас разозлились небесные жители и решили спустит солидный арсенал.

А дальше пришла бомбёжка другого толка. С неба посыпался крупный град. Я подошла к окну и с ужасом смотрела, как землю засыпает льдинками. Ветер мотал деревья и остальную растительность. Порой и в окно прилетало. Но я не могла отвести взгляда от разгула стихии.

Очень быстро, всё, что попадало в поле видимости, стало походить на зимний пейзаж. Где-то на подсознании всплыло: а как я завтра на поезд поеду? Свидание с Ярославом сорвётся… он днём уезжает. Но больше всего я боялась за посевы, что же делать, если мои обработанные культуры не выстоят? Про другие и думать не хотелось, как под этим выживешь⁈

Я повернулась в комнату, служанки стояли с траурными лицами.

— Не унываем, Боженька нас не оставит! — приказала я.

Женщины грустно кивнули.

Аппетита особо не было, но я всё равно поела, чтобы набраться сил.

От нервов сильно колотило и даже знобило, подумала, что всё же заболела. Уйдя в комнату, старалась чем-нибудь заняться. Отвлечься от происходящего на улице не получалось.

Спустившись на первый этаж, я велела заварить чай и собрала всех домочадцев в столовой.

— Родные мои, всё будет хорошо. У меня достаточно денег, чтобы обеспечить всех на зиму, никто голодать не будет, обещаю, — старалась успокоить, слуги только грустно улыбались.

Для поднятия настроения, а больше для того, чтобы заглушить происходящее на улице, я начала петь.

Песня за песней, какие-то повторялись и женщины уже начали подпевать, запомнив текст. Особо это дело не успокаивало, но, по крайней мере, отвлекало и убивало время. Получится ли уснуть в такую бурю, я не знала. Хотелось себя вымотать.

Не получилось. Но ночью буря всё же утихла, но ливень продолжал идти, затопляя водой всю округу.

Задумалась, а имею ли я право ехать на бал и веселиться, когда мои люди будут плакать от горя? Дело в том, что не так всё и просто. Я не могу просто так отказаться от посещения Губернаторского бала, никто не может несмотря на сословие. Причина должна быть очень веская. А в этой ситуации меня точно никто не поймёт.

Но есть и личные причины, почему я должна ехать, и даже камни с неба не могли мне мешать. Во-первых, мне нельзя потерять лояльность Льва Яковлевича, он мне нужен для подписания контракта с бароном Сухаревым. И эти договорённости помогут мне поддержать моих людей. Во-вторых, этот долбаный бал — этап в нашем с Яриком будущем. Я должна там быть королевой, безупречной и недосягаемой, как звезда, чтобы даже самые прожжённые сплетники не имели возможности зацепиться.

Так что, простите, мои дорогие, но мне придётся ехать на эту выставку возможностей и заткнуть за пояс этих породистых гадюк.

Забылась сном я уже глубокой ночью, когда ливень, казалось, стих, хотя, скорее всего, я вымоталась и сам мозг начал блокировать звуки.

Когда я проснулась, то увидела стену дождя за окном. По такой погоде я просто не смогу поехать на встречу с Ярославом без угрозы заболеть. На улице было очень холодно, я это прекрасно видела, потому что град местами не растаял.

Прости, любимый, но я не хочу ехать на бал с красным сопливым носом. Тогда я буду выглядеть не королевой, а жалкой, обиженной на жизнь провинциалкой.

Дождь стих только к обеду, и на фоне посветлевшего неба я увидела последствия урагана. Надев сапоги, пошла к оранжерее.

Ну что ж, град был крупный, и несколько стёкол разбилось, также я видела несколько с трещинами. Думаю, такая же картина и в теплице.

Сбитые ветки деревьев, побитые кустарники. Все системы для сбора масла, которые были снаружи, разлетелись по округе. Хорошо, что ёмкости закрытые, но их тоже не пощадило, видела, как минимум одну пробитую, часть вымыло из земли, и они лежали на боку.

Жаль, что сами бутоны роз сильно побило, так что здесь тоже убытки.

Ходить по земле было сложно, из-за обилия влаги ноги просто вязли, поэтому я вернулась во двор.

Увидела хмурого Прохора.

— Сильно плохо дело? — спросила, должна была спросить.

— Пока сложно сказать, но не так плачевно, как у других. Но убытки в любом случае есть, размеры видно будет через пару дней. Озимые полегли, сад сильно пострадал, яблоки ковром лежат. Но новые посевы, что вы обрабатывали, стоят. Подмыло кое-где, но урожай будет.

— Ну хоть что-то! А падалицу яблок хоть куда-то можно использовать?

— Да, решим, что же добру пропадать. Вы, барыня, не волнуйтесь так, всё управим. Люди привычные, не такое переживали. Нам, с Божьей помощью ещё повезло. Нам вас Бог послал! — Прохор улыбнулся. — И ещё. Нашу дорогу в город размыло, экипаж не проедет. Придётся кругом ехать, через Лукьяновку и на княжеский тракт. Так что на час раньше нужно выехать, иначе не успеем к поезду.

— Хорошо, — я вздохнула, настроения ехать совсем не было.

День тянулся, я уже не знала, чем себя занять. Позвала Веронику, мы ещё раз обговорили поездку. Она меня будет сопровождать до дома графа в Саратове, на сам бал я поеду с другой компаньонкой, потому что моя не подходит по статусу. Кого ко мне приставят, я не знала, да и неважно.

Моя помощница возьмёт с собой работу, чтобы не скучать.

— Попрошу для тебя доступа в графскую библиотеку. Может, что интересное найдёшь, — предложила я.

— Спасибо, это будет замечательно, — Вероника задумалась, крепко сжав губы, потом сморщив лоб, посмотрела на меня. — Не нравится мне идея с подменой компаньонки на бал. Понимаю, что это неизбежно, но будьте осмотрительны.

— Хорошо, душенька. Ты же знаешь, я никому не доверяю, так что, если меня намеренно захотят унизить, я сумею повернуть в свою пользу. Ты у меня лучшая и если увижу отклонение от идеала, то сразу заподозрю неладное, — я улыбнулась.

— Ой, скажете, Екатерина Фёдоровна, в краску меня вгоняете.

— Как есть, дорогуша. Ты по манерам любую знатную особу заткнёшь за пояс, обо мне вообще молчу, — я рассмеялась.

— Вам и не нужны эти фальшивые манеры. У вас сама кость благородная. Иногда вы очень странно говорите, много непонятного и порой пугающего, но всегда ваши речи наделены особой силой. Так что, даже если вы пуститесь в пляс по залу вместо вальса, все примут за данность и присоединяться.

Я расхохоталась.

— Утрирую, конечно, но вы правда способны влиять на окружение… — компаньонка смотрела на меня, словно ища ответы на тысячи вопросов.

Хмыкнув, я решила всё-таки поделиться своими достижениями, тем более две служанки уже знают. А Веронике я больше доверяю, чем им.

— У меня грань Разума открылась.

— А-а! — девушка аж рот открыла.

— Скорее всего, то, что ты описываешь — это её влияние.

Я давно заметила, ещё до управления роем, что люди сильно лояльны ко мне, словно на них что-то влияет. Раньше я списывала эту особенность на свою привлекательность и обаяние, но с недавних пор заподозрила другое.

— Я назвала эту грань, вернее, способность — аурой власти. К сожалению, я пока не научилась её контролировать.

— Так вы маг Разума? Это же великолепная новость!

— Пока неполноценный… Но об этом никто не должен знать, особенно моя семья. Я сама всё расскажу, когда придёт время.

— Вы боитесь, что вас начнут принуждать выйти замуж за наследника нужного государству рода? — Вероника задала вопрос, от которого мне стало не по себе.

Может, этого и боится Ярослав, что меня просто заберут у него? Я же не раз слышала про охоту за девушками — магами Разума, но никак не примеряла это обстоятельство на себя. И шутка, что даже замухрышка из деревни с даром Разума может выйти замуж за принца, совсем не шутка… А тут целая баронесса. Да меня рвать начнут!

Здрасти, приехали! Как меня будут принуждать, даже знать не хочу, но не сомневаюсь, найдут способ. Теперь я понимаю, почему Ярик доводил себя до истощения. Мой ангел борется за меня изо всех сил. А я, дура, себя жалела! Бедная Катя, страдает, переживает…

До отъезда было ещё больше трёх часов, и я, выпроводив Веронику, села просматривать записи по Разуму, вдруг мы что-то упускаем?

Выехали мы ещё раньше запланированного, я не могла не заехать в деревню. Ехали очень медленно, грунтовку местами размыло.

Центральная улица деревни выглядела пугающе чистой, здесь шёл поток воды и направлялся он в сторону озера. Скорее всего, там тоже придётся устранять последствия урагана.

Староста был на месте, вернее, работал.

— Здравия желаю, Екатерина Фёдоровна! — мужчина выдавил улыбку.

— Здравствуй, Степан Иванович! Давай рассказывай без прикрас.

Слушала и всё больше унывала. Потоком снесло дом несчастного Пашки — сироты, что стоял с краю деревне, он оказался прямо на пути потока, шедшего по главной улице. Не совсем, конечно, уничтожило, но жить там невозможно. Его с семьёй разместили в одном из домов. Я распорядилась, как устранят последствия, начать строительство дома за мой счёт.

Снесло несколько заборов, где-то крыша в домах и сараях прохудились, вымыло часть урожая. Староста подтвердил, что посевы с моим зерном уже начали подниматься, так что выстояли по большей степени. Что с остальным пока не знают. Будут стараться спасти хоть часть.

В сторону озера снесло много мусора. Ждут, пока вода чуть уйдёт, не пройти туда.

— Родник цел? — не хотелось опять тратить время на его восстановление.

— Да, всё нормально, чуть камни сдвинуло, но уже поправили. Озеро поднялось немного, но если не повторится ураган, то вода быстро уйдёт.

Значит, и наша поляна затоплена и, скорее всего, все мои цветы погибли, ну кроме камыша. Если всё плачевно, придётся искать новое место для занятий.

— Я вернусь не раньше двадцатого числа. Если нужны средства для закупки всего необходимого…

— Спасибо, Екатерина Фёдоровна! Ничего не нужно. Сейчас проблема не в деньгах будет, а в ресурсах. Но с Божьей помощью переживём, — Степан Иванович по-отечески тепло улыбнулся.

Признаюсь, заезжала я в деревню больше для своего успокоения. Немного полегчало, но до спокойствия далеко.

Мы вернулись на дорогу и тихо поплелись. Скорость движения дала мне возможность рассмотреть последствия урагана, и удручённое состояние вернулось. Когда мы подъехали к другому имению, у меня всё опустилось. Каша из земли и посевов, у меня аж слёзы потекли. Смотреть на это не хотелось, поэтому я отвернулась от окна и закрыла глаза.

— Не переживайте так, Екатерина Фёдоровна, — Вероника положила свою ладонь на мою и сжала. — Вы своими эмоциями только себе вредите, горю не поможешь.

— Да всё я понимаю, милочка. Этот клятый комплекс бога, — у меня аж зубы скрипнули. — Когда кажется, что ты всесильна и всё под контролем и на тебе, ураган показывает, что я просто букашка, которая ничего не может.

Компаньонка не стала ужасаться: какой ещё комплекс бога⁈ А, напротив, ухмыльнулась.

— У вас нет этого комплекса, вы просто всё берёте близко к сердцу. Сейчас думайте о другом. Если у вас дар Разума, и вы не умеете его контролировать, то вас могут обнаружить сильные маги. Вы, может, не осведомлены, но на балах запрещено использовать магию, и как я знаю, в зале есть артефакты, подобные Верификационным, чтобы легко вычислить потенциального нарушителя.

А вот это очень плохо. Вот что значит ничего не знаю о жизни высшего общества. Хорошо, что у меня есть Вероника — всезнайка.

Дальше местность пошла вверх. Везде были признаки шедших в сторону озера потоков воды.

Колёса повозки периодически вязли в грязи, и раз конюшему пришлось толкать. Я хотела выйти на улицу, чтобы облегчить дело, понимая, что с Вероникой вывожусь как свинка, да что там, по колено будем в грязи. Прохор запретил, по-доброму, по-отечески, видно, тоже это понимал.

Повозка ходила юзом, Ладушка недовольно ржала, но Прохор прекрасно всё выруливал, поэтому мы в итоге благополучно проехали самый опасный участок.

Оставив по левую сторону Лукьяновку, свернули в сторону неизвестных мне территорий — княжеской вотчины.

Я до сих пор путаюсь в местных реалиях и не сразу сопоставила, что наш князь и есть тот самый губернатор. Почему у него здесь имение? Да всё дело в озёрах и охотничьих угодьях, которые очень любит наш сюзерен. По этой причине очень много времени проводит в нашей местности. Сдаётся мне, и прокурор любит ружьишком побаловаться и кнутом. Вспомнился день нашего знакомства, очень мастерски он с седла оприходовал того урода.

Когда мы выехали на княжеский тракт, как его называли местные, сразу повеяло цивилизацией, даже в Петровске не везде такие хорошие дороги. Этот участок шёл по самому краю земель губернатора, так что сам дом, а вернее, практически дворец, мы увидели только издали.

Огромное здание из светлого камня с красноватой крышей, смотрелось очень ярко на фоне пасмурного неба.

Здесь тоже видны были последствия урагана. Мы как раз проезжали сад, невызревшие плоды покрывали землю ковром. Князю-то не грозит голод, да и его деревням тоже. Надеюсь, и я вытяну своё хозяйство.

Так, хватит унывать.

Отвернувшись от окна, я попыталась обдумывать ближайшие события, но упиралась в этот долбаный бал. Что ни взять упирается в этот день, все события начнутся после и, казалось, что было и будет, уже совсем не имеет значения.

Первое, что меня ждёт — это поездка в Верификационный институт. Это неточно, но сомневаюсь, что граф упустит такую возможность, ещё раз меня исследовать.

В этот раз я сама с нетерпением жду результатов. Но что будет, когда прокурор увидит мою развитую грань Разума? Пойдёт всем рассказывать и искать мне жениха? Не исключено. Значит, что? А то, что мне не нельзя светить результатом. Есть ли возможность обмануть артефакт? Не зря же профессор просил меня настроиться на дар, значит, от этого зависит результат. Придётся мухлевать. Жаль, хотелось правдивой картины. А что мне мешает чуть позже самой съездить в институт? Да ничего! Настроение поползло вверх.

За думами, я не заметила, как мы въехали в Петровск. На стоянке у вокзала я увидела знакомый экипаж, а рядом с ним графа. Когда мы с Вероникой стали выходить из повозки, он поспешил к нам.

— Добрый вечер, Екатерина Фёдоровна. Как вы? — удивило беспокойство на лице. — Я послал за вами экипаж, но дорогу размыло. Вокруг уже смысла не было ехать. Вот решил подождать до отправки поезда… Хотел перенести поездку на утро. Простите, дела закрутили, и я забыл вам сообщить…

— Видите, как всё хорошо сложилось, ваше сиятельство, — я тихо, но грустно рассмеялась. — Прохор, мой конюший, с утра разведал дорогу, поэтому мы раньше выехали.

— Всё равно нет мне прощения. И я рад, что вы в хорошем расположении духа.

— У меня не может быть весёлого настроения. Там горе у людей, а я на бал еду веселиться. Неправильно это, — не смогла скрыть своих чувств, взгляд так и потянулся в сторону предполагаемого поместья.

— Вы ничем им сейчас не поможете. У каждого своё место и свои обязанности… — голос Льва Яковлевича был жёстким.

— Плясать и пить шампанское вы считаете обязанностью? — я презрительно сощурила глаза. — Честно сказать, я бы с удовольствием променяла этот проклятущий бал на обычный рабочий день.

Прекрасно понимала, что своими низменными речами могу испортить отношение с графом, но не могла остановиться.

— Но, если общество требует от меня такой жертвы, что ж, так и быть. Пообещайте мне, ваше сиятельство, что в ближайшее время не потянете меня ещё на одно сборище бездельников.

Неожиданно Лев Яковлевич громко рассмеялся, а в глазах было столько удовлетворения происходящим, что он был похож на кота, объевшегося сметаной.

Выходит, я своим отношением к ситуации, наоборот, укрепила наши отношения. Даже стало интересно, что он задумал?

Граф пригласил нас выпить чай перед отъездом, с удовольствием согласилось. Хоть и потеплело, но от переживаний немного морозило, да и за дорогу немного проголодалась. Так что небольшой перекус будет, кстати.

— Как успехи по развитию дара? — спросил Лев Яковлевич, когда мы ждали заказ. В глазах был неподдельный интерес.

— Пока особо не продвинулась в личном развитии, времени нет. Вот линейку духов запустила, — я улыбнулась.

— Да, наслышан. Моя супруга тоже приобрела пару флаконов. Ваши люди очень мастерски предложили образцы, и Анастасия Сергеевна не смогла с собой совладать. Вы на удивление предприимчивая барышня.

Пришлось прерваться. Подошёл официант и выставил на стол чай и выпечку. Отхлебнув согревающий напиток, а ответила на невысказанный вопрос.

— Мне не оставили выбора. Мне пришлось научиться зарабатывать деньги. И единственное, чем я владею — это мой дар. Я ни в коем разе не упрекаю отца, у нас довольно сложное финансовое состояние в семье… — ну да, столько транжир, — и с его стороны было любезно выделить хоть какие-то средства на существование. Но вы же понимаете, что женщинам нужно больше, чем еда и новое платье к Пасхе.

— Особенно такой женщине, как вы, дорогая баронесса, — взгляд графа мне не понравился, уж очень много в них было интереса. Надеюсь, он не собрался ко мне сам подкатить?

Но пока он не предпринял никаких действий, нужно пользовать нейтральным положением. Хотя сама вероятность таких событий пугала. От этого хищника я точно не уйду. Вспомнился день нашего знакомства, интерес в глазах точно был.

Так, успокоилась! Непохож он на страдающего от вожделения мужика. Да и возраст уже не тот, чтоб ухлёстывать за молодухами, тем более совсем непростой вариант для удовлетворения сексуального желания. За столько времени он бы уже предпринял хоть какие-то действия, — охлаждала свои панические мысли.

— Всё хорошо, Екатерина Фёдоровна? — опять беспокойство. Сегодня он напоминает заботливого папашу.

— Да, просто дело одно не даёт покоя. Вот думаю, как попросить у вас профессионального совета, — я скромно улыбнулась.

— Заинтриговали. Рассказывайте.

Вместо слов я достала заготовленные записи. Несколько листов, где я расписывала своё видение дела с птичником, риски с обеих сторон и, конечно же, сам договор.

Прокурор углубился в чтение. А Вероника ничего с собой не могла сделать и пыталась заглянуть в записи, ну да она же их не видела — непорядок!

Граф прочитал всё дважды, напомнив манерой изучения текста того профессора-попутчика из Саратовского Университета. Он заучивал текст, видно было интересно.

— Это вы писали? — взгляд на меня, потом на Веронику. Он знал, что почерк мой, но всё равно сомневался. — Очень сложная схема, — он постучал по бумаге. — Я всего пару ошибок заметил, вернее риски не в полной мере прописаны. А так очень грамотно составлено, всё учтено, даже более чем достаточно. Вы учли перспективу на очень долгое развитие, словно читаете будущее данной отрасли.

Я сглотнула образовавшийся комок в горле, казалось, он мне сейчас ткнёт пальцем в лицо со словами: «Вы из будущего⁈»

— У вас дар, дорогая Екатерина Фёдоровна! Вы не просто предприимчивая, вы настоящая хозяйка с завидной деловой хваткой. Ваши бы способности, да на большой капитал! — опять это выражение объевшегося сметаной кота. — Никогда не думал, что захочу предложить такое женщине, — я напряглась, — вы бы не хотели получить экономическое образование, дорогая баронесса? Вам прямая дорога в Члены Совета Министра финансов. Я бы для вас специально сделал череду послаблений, чтобы вы прошли к этой должности как по ковровой дорожке, — Льву Яковлевичу так понравились его мысли, что он довольно рассмеялся.

— Не хочется говорит крамолу, но при предвзятом отношении общества к таким, как я, это невозможно.

— Начнём с того, что таких, как вы больше нет. И это не только к дару относится. Сколько вы у нас в Петровске, чуть больше четырёх месяцев? О вас в какой-то мере знают все, не в лицо и это отлично. Ваши дела вас славят. Куда ни ткни — Устиновка, Чудо возрождения родника, благословенный дар, баронесса Милославская, Дивный сад Екатерины. Странно, что никто не догадывается, что и духи — ваших рук дело. Но Эдуард Васильевич молодец, не побоялся поддержать ваш прекрасный порыв. Кстати, я бы с удовольствием инвестировал в вашу будущую парфюмерную фабрику.

— Об этом ещё рано говорить. Я с ураганом и так много масла потеряла, так что пока не могу обеспечить поступление ресурса. К следующему году, надеюсь, построить ещё одну теплицу.

— Я об этом и говорю. Хочу инвестировать сейчас, за долю в будущем деле. Договор оформим…

— Да, я там не прописала, — я перешла на шёпот, — мне нужен этот договор лично на меня и моих потомков, в обход отца.

Лев Яковлевич сощурился и очень пристально на меня посмотрел.

— Это практически невозможно, вы ещё не достигли совершеннолетия. Если вы ставите вопрос так, то придётся рассмотреть возможность замужества.

От этих слов я у меня нервно дёрнулось лицо, не смогла сдержать эмоции.

— Для начала, я не хочу выходить замуж за кого попало, мне нужен мужчина, который не будет препятствовать моей деятельности. А ещё хочу выйти по любви. Вы же согласитесь, что я такая замечательная имею на это право? — я быстро совладала с эмоциями и самодовольно посмотрела на графа.

— Более чем имеете, но и здесь не всё так просто… Ладно, оставим эту неприятную для вас тему.

— Вы сказали, что практически, значит, можно поискать лазейку? Вы же понимаете, что устиновская курица не может ждать, клиенты не хотят ждать. Может, вы меня осуждаете, но я не хочу делиться с семьёй, которая меня выкинула из своей жизни.

Я глянула на Веронику, у неё аж зубы скрипнули, так она поддерживала мои чувства.

— Проконсультируюсь по вашему вопросу с коллегами. Но вернёмся к самому делу. У борона Сухарева, в хозяйстве, я имею долю. А здесь вы пишите, — он перевернул лист, — в заметке про развитие ресторана быстрого питания очень интересные рассуждения и перспектива развития впечатляет. Очень достоверные детали… убедительно. С хозяином ресторана уже беседовали?

— Нет, это пока просто идея. Без договора с бароном не имеет смысла, основа как раз мои куры.

— А вы не хотите сами открыть ресторан, в будущем?

— Вы сами сказали: у каждого своё место и свои обязанности… Есть профессионалы — исполнители, зачем мне забивать голову тонкостями дела? Моё дело — глобальные идеи.

Лев Яковлевич неожиданно пару раз тихо хлопнул ладонями.

— Завидую тому роду, который отхватит такое сокровище.

— Вы опять о своём? — я сделала грозное лицо.

— Всё, всё… — граф примирительно поднял руки, а сам не мог сдержать улыбку. — Пойдёмте, сейчас объявят посадку.

Поездка была ничем не примечательная. Лев Яковлевич погрузился в думы, периодически просматривая мои записи и не только по барону-птичнику. Я рассказала, что у меня сестра получила целителя и для неё я тоже начала разрабатывать учебную программу. Пока просто намётки в виде коротких тренировок.

Очень подмывало рассказать о своих родичах, как они дистанцировались от умирающей дочери, чтобы стимулировать графа на поиски решения по моему делу. Но, судя по лицу он и так более чем мотивирован, ведь дело сулит огромный доход, а он, зная мои планы, имеет возможность быть на шаг впереди всех остальных инвесторов.

А ещё я боялась привлечь излишнее внимание к тому, что было с Ириной. Знающий человек, а тем более маг Разума его уровня, быстро вычислит нестыковки, и он узнает об уровне моего развития. И тогда точно начнёт искать мне мужа, похлеще моего папаши. Так что не буду распространяться, и так в курсе уже, более чем достаточно.

— Екатерина Фёдоровна, — граф привлёк моё внимание. — Я всё же настаиваю, чтобы вы на балу внимательнее присмотрелись к кандидатам на вашу руку. Понимаю, что принудить вас не смогу, не имею права. Но помолвка упростит вам жизнь.

— Лев Яковлевич, вот скажите честно, вы же сами не верите в это, — прошептала, чуть склонившись к нему. — Но обещаю, что если появится мужчина, который будет не просто состоятельным, а сможет соответствовать мне по духу, то я рассмотрю его кандидатуру. Хотя есть немаловажное условие, для начала он сам должен мной заинтересоваться, без стороннего вмешательства.

— Как раз уточнение и лишнее. Сложно будет найти молодого человека, которому вы придётесь не по вкусу, — граф нехорошо так улыбнулся. И у меня сложилось впечатление, что своими речами я дала ему карт-бланш. И дар Управителя в этом случае меня может не спасти.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.