Сабрина проснулась в странном замешательстве. «Что это за шум?» мелькнуло в затуманенном сном сознании. Девушка резко вскочила с кровати, рассеянно убрала волосы со лба и, пытаясь прогнать остатки тяжелого сна, выглянула в раскрытое настежь окно. Ничего особенного. Лишь тусклый свет уличного фонаря отчаянно пытался пробиться сквозь сумрачную мглу. Очередной грохот в глубине коридора окончательно развеял сон и вернул ее в прохладную реальность.

– Эрик! – раздраженно выкрикнула она. – Я убью тебя! Четыре часа утра! Какого черта ты не спишь? – Сабрина накинула на плечи халат и быстрым шагом направилась в коридор, стараясь придать своему облику как можно более опасный вид. На ходу она судорожно пыталась вспомнить, куда спрятала бейсбольную биту. Девушка вышла в коридор и мгновенно оторопела. В дальнем углу, около входной двери, сидел весьма нетрезвый юноша.

Он сидел на корточках, охватив голову руками, и что-то громко и бессвязно мычал.

– Эрик, ты опять за свое, – обреченно воскликнула девушка и присела рядом с почти неподвижным телом молодого человека.

– Привет, Саби, – тихо произнес он мягким певучим голосом, судя по которому было ясно, что выпил он не одну рюмку текилы. – А я вот… Домой пришел, – пряча пьяный взгляд и с трудом выговаривая слова, пробубнил парень. – Скажи, что хотя бы ты рада меня видеть. Ты же рада, правда?

Юноша уставился на Сабрину пустыми, стеклянными глазами, и окончательно оставил бесполезные попытки произнести еще хоть пару слов. Он лишь красноречивым жестом поднял руку, закрыл глаза ладонью и издал гулкий, отчаянный стон.

Девушка не на шутку перепугалась и потянулась к переполненному алкоголем телу брата, но не успела ничего ответить. Громкий щелчок открывающейся входной двери нарушил тихую идиллию прохладной южной ночи. Сабрина в недоумении покосилась на дверь, в проеме которой появилась темная высокая фигура. Девушка злобно прищурилась и снова вспомнила о бейсбольной бите. Вдруг фигура, которая явно старалась не производить лишнего шума и двигаться как можно тише, с оглушительным грохотом споткнулась о стоявшую неподалеку корзину с зонтиками, тростями и всевозможной утварью, в числе которой, кстати, оказалась и та самая бита.

– Твою мать, Эрик! Ты что, свет экономишь? – хрипловатым голосом пробурчал вошедший мужчина и, негромко выругавшись, щелкнул выключателем.

Сабрина с заранее заготовленной ненавистью посмотрела в зеленые глаза молодого человека, внезапно оцепеневшего от неожиданной встречи. Ей же хотелось вцепиться в него и разорвать на мельчайшие кусочки, только бы это исчадие ада никогда больше не приближалось к ее брату. Да и вообще обходило ее дом стороной. Однако она тут же решила, что это не лучшая идея. Высокий рост и хорошо развитая мускулатура нежеланного гостя не позволили бы ей успешно осуществить задуманное. Оставалось только упереть руки в бока, грозно свести брови на переносице и выслушать очередную неправдоподобную байку о приключениях своего брата. Парень на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь прогнать от себя пугающее видение. А когда снова открыл их, весь его вид выражал смирение и готовность к неизбежной ссоре. Он медленно перевел взгляд с разгневанного лица Сабрины на мирно похрапывающего друга и приготовился выслушать очередную отповедь. Которая, впрочем, не заставила себя долго ждать.

– Какая прекрасная возможность прибить тебя, Джек. И, как это ни странно, причина нашлась сама собой, – тихим сердитым голосом заявила Сабрина, в очередной раз оценивая высокий рост и спортивную фигуру незваного гостя.

Парень явно не ожидал встретиться с девушкой. Да еще и оказаться с ней один на один. Ловким движением руки он убрал с лица упавшую прядь темных волос и невинно улыбнулся. Его взгляд метнулся в сторону «подвыпившего» друга. Эрик же каким-то образом пришел в себя. Однако прийти на помощь другу оказался совершенно неспособен.

– Упс, Саби. Какая неожиданная встреча! Я так понимаю, Эрик сегодня немного перебрал. Но, как говорится, с кем не бывает, правда? – мягко произнес Джек, пристально взглянул на воинственно настроенную перед ним особу и вновь улыбнулся. В глазах цвета синевы предрассветного неба отражался гнев. И, судя по всему, этот гнев сейчас же выльется именно на него. На бедного, несчастного Джека.

– Да ладно тебе, – примирительно произнес он. – Улыбнись!

– Я улыбнусь только, когда прибью тебя, Джек! Вот сейчас возьму биту и как подправлю тебе нос! – сердито прорычала девушка и скрестила руки на груди в ожидании объяснений столь предсказуемого появления гостя. – Что ты сделал с Эриком? Это ты его напоил! – не давая опомниться, накинулась с расспросами Сабрина.

– Да, да, конечно! Давай, вини меня во всех смертных грехах! Но не я же виноват, что у твоего брата настолько слабый иммунитет к крепкой выпивке, – поддразнил Джек и взглянул в угол кухни, куда за время их короткой перепалки успел перебраться Эрик.

Джек глубоко вздохнул и вновь посмотрел на девушку.

– Эй, я, между прочим, трезв как стеклышко. И не смотри на меня так, будто тебя в руках клюшка для гольфа, и ты собираешься ей воспользоваться. Причем не по назначению. Он позвонил мне, начал мямлить что-то про Сару, что она его не понимает, и все в таком духе…

С театральным безразличием девушка продолжала слушать очередную историю о похождениях своего брата.

– Ты не могла бы сменить гнев на милость? Я, кстати, объездил почти все бары в городе в поисках твоего милого брата. Мозгов у него не хватило уточнить, в каком именно баре он торчит, – нервно и с явным преувеличением заявил Джек, резко сунув ключи от машины в руку Сабрины. – На вот, подержи-ка. Пока я оттащу твоего брата в более подходящее место для прихода в себя. – А то вдруг его тут стошнит, а тебе потом все это убирать, – пробубнил себе под нос Джек и поймал на себе убийственный взгляд синих глаз. – Да шучу я, шучу!

«Надо отдать Джеку должное, если бы не он, неизвестно, где бы сейчас был Эрик и чем бы все это могло закончиться», – промелькнуло в голове у Сабрины. Она медленно побрела на кухню, где Джек уже пытался хоть немного привести в чувство пьяного и вовсю храпящего на полу Эрика.

– Ну что я могу сказать? Сегодня твой братец побил все рекорды по выпивке в экстремальных соревнованиях с самим собой. Отчаянный псих! – со смехом произнес Джек и подхватил Эрика под руки. – Знаешь, а все-таки хорошо, что вы перебрались на первый этаж. Хоть не придется тащить это пьяное чудище наверх.

– Тебе виднее, – тихо пробубнила себе под нос Сабрина. А Джек с легкостью поднял Эрика, перекинул через плечо и потащил почти безжизненное, постанывающее от переизбытка алкоголя тело друга в комнату.

Сабрина молча стояла на кухне, наблюдая, как за окном играют первые лучи восходящего солнца. В ее синих глазах нельзя было прочесть ничего, кроме безумного чувства усталости и полной опустошенности. Последние два месяца на работе оказались сущим кошмаром. Из-за огромного наплыва туристов приходилось работать в две смены. Лето в Новом Орлеане выдалось жарким и насыщенным на всевозможные фестивали и праздники, что привлекло в город огромные толпы зевак и любителей веселых приключений. К концу августа поток туристов, наводнявших город все лето, наконец, начал спадать. А это говорило о том, что не за горами осень, а с ней и начало занятий в университете. Впереди ее снова ждали бессонные ночи над книгами, конспектами и прочими «радостями» студенческой жизни. И, естественно, работа, непутевый брат и все остальные прелести, связанные с его тягой к бурной жизни. Она же чувствовала себя совершенно выжатой и разбитой.

Сабрина закрыла глаза и поежилась. Одна только мысль о предстоящей осени наполняла все вокруг безысходной печалью. Девушка настолько погрузилась в грустные мысли, что даже не заметила, как Джек подошел к кухне и остановился в дверном проеме, прислонившись к косяку. Он неохотно перевел взгляд на часы, одиноко стоявшие на столе. Пять часов утра. «Не то чтобы поздно, но все еще слишком рано для визитов», – решил молодой человек и слегка прокашлялся, чтобы привлечь внимание Сабрины.

– Я, конечно, не прочь прогуляться пешком, но было бы глупо не воспользоваться машиной, которая ждет меня с распростертыми дверями на улице, – спокойно произнес он и снова бросил взгляд на часы.

Девушка вздрогнула, словно ее застали врасплох. Она резко обернулась, и ее изящно изогнутые брови вновь сердито сошлись на переносице.

– Прости, я не заметила, как ты вошел, – тихо проговорила Сабрина, робко взглянув на привлекательного молодого человека, все еще стоявшего в дверях. – Может, выпьешь кофе или позавтракаешь? – после недолгой паузы пробормотала она и отвела взгляд в сторону, заметив, как на лице Джека отразилось неподдельное удивление, а на губах заиграла легкая усмешка.

– Ух-ты! Я в шоке, – прошептал парень, вскидывая красиво изогнутые высокие брови.

Сабрина нетерпеливо фыркнула, отвернулась и принялась перекладывать с места на место кухонные полотенца, которые до этого аккуратной стопкой лежали на столе.

– Нет, правда, а где же твоя традиционная лекция о вреде, который я причиняю твоему брату своим с ним общением? – с интересом спросил Джек и не смог скрыть лукавую улыбку, которая вновь появилась на его губах.

– Отложим ее до следующего раза, – язвительно пропела в ответ Сабрина, окинув его суровым взглядом. – Зная Эрика и тебя, могу с уверенностью сказать, что следующий раз случится уже меньше чем через двадцать часов.

– Ведьма, – весело рассмеялся Джек, обнажая ряд ровных белых зубов.

– Ладно, давай мне ключи, и я перестану мучить тебя своим присутствием. По крайней мере, ближайшие двадцать часов.

– Какой же ты…– прошипела Сабрина и бросила связку ключей от машины в протянутую руку молодого человека. Всем своим видом давая понять, что на сегодня его визит закончен.

При этом настроение Джека только улучшилось. Он игриво подмигнул ей и неспешным шагом вышел из дома, насвистывая веселую мелодию. Сабрина же неуверенно вернулась к своему посту около окна. Девушка отодвинула занавеску и стала наблюдать за тем, как статный молодой человек направился к черному «Шевроле Камаро», припаркованному на другой стороне улицы. Остановился, закурил сигарету и, немного подумав, сел в машину. Медленно опустил окно и бросил небрежный взгляд в сторону дома своего старого друга. Его глаза остановились на красивом, но слегка встревоженном лице девушки, которая с интересом наблюдала за ним. Поймав на себе пронзительный взгляд молодого человека, Сабрина смутилась и, не сдерживая эмоций, резко задернула занавеску. А Джек устало улыбнулся, завел мотор и умчался навстречу рассвету.

С первыми днями сентября в Новый Орлеан неожиданно ворвалась настоящая осень. Теплые и уютные дни уходящего лета сменились беспокойными порывами ветра, который хоть и оставался еще теплым, временами становился пронизывающим. Он лениво срывал позолоченные листья с величественных деревьев, разбрасывая их по улицам.

Припарковав машину около здания администрации университета Нового Орлеана, Джек закурил сигарету и вышел. Зеленые глаза молодого человека выражали крайнее недовольство погодой. «Надо же», – подумал он, неохотно подняв голову и взглянув на небо, затянутое тяжелыми серыми тучами. Он искренне надеялся увидеть в нем хотя бы крошечный лучик солнца, но тщетно. Никогда еще сентябрь в Новом Орлеане не был таким мрачным, по крайней мере, на его памяти. «Ну что ж, бывает и такое», – смирился он. Джек не спеша докурил сигарету и направился к зданию администрации. На свежевыкрашенной двери красовалась огромная табличка, на которой гигантскими алыми буквами была выведена надпись «Добро пожаловать!». Он усмехнулся, толкнул тяжелую дверь и уверенно шагнул внутрь.

Внутри творился настоящий хаос. Повсюду с дикими глазами, полными ужаса, шныряли новенькие студенты. «Свежая кровь!», – с сарказмом подумал Джек, но тут же отбросил гадкие мысли. С трудом пробираясь сквозь толпу первокурсников, он слушал их горячие споры о том, в каком крыле здания «А» находится лабораторию для практических занятий по биологии. И что самое главное, где вообще искать это здание «А»? Их было около семнадцати человек, а до начала занятий оставалось всего полчаса, что в понятии новоиспеченных студентов означало катастрофически мало, их крики и вопли становились все громче. А это, в свою очередь, все сильнее раздражало Джека. С видом человека, который знает, что делает, он протиснулся к стойке администратора и перегнулся через нее, чем до чертиков напугал девушку, сидевшую за ней. Она тихонько подпевала под музыку, доносящуюся из старенького MP3-плеера. Джек достал одну из карт университетского городка и молча, с многозначительным видом, протянул ее одному из наиболее растерянных студентов. Бедный малый побледнел и дрожащей рукой схватил карту, едва сдерживая счастливую улыбку. Первокурсник с благодарностью посмотрел на Джека и плюхнулся на скамейку, которая, видимо, была предназначена для самых впечатлительных студентов.

– Вообще-то, это моя работа, молодой человек, – пропищала девушка администратор и ее голос задрожал от злости. Она устремила колючий взгляд серых глаз в сторону самоуверенного юноши.

Джек театрально поморщился и обернулся.

– А, Бэтти, это ты. Ну, конечно, кто же еще, – усмехнулся он. – Отлично справляешься с работой, Бэт! Не забудь отписать мне процент от зарплаты.

– Неудивительно, что тебя все ненавидят, – холодно бросила администратор.

Джек лукаво подмигнул, и его улыбка стала еще шире. Он изо всех сил старался сдержаться и не высказать девушке еще пару едких замечаний, которые так и вертелись у него на языке.

– Эх, Бэт, давай не будем ругаться, ладно? А то это продлится до самой старости. А теперь попробуй выполнить хоть часть своей работы, ok? Cкажи-ка, где мне найти миссис Рэнтон?

Девушка бросила в юношу испепеляющий взгляд своих бледно-серых глаз, и его веселое настроение мгновенно испарилось. Весь ее вид говорил о том, как она мечтает дернуть его за серьгу в ухе или воткнуть карандаш в руку. В общем, сделать что угодно, лишь бы отомстить за колкости, которые он постоянно отпускает в ее адрес. На памяти бедной Бетти за три года работы в администрации университета Нового Орлеана, не было и недели, чтобы красавчик Джек Корнэлл или кто-либо из его немногочисленной компании не зашел и не наговорил ей гадостей.

– Ты знаешь, что сама виновата, Бэт, – словно прочитав ее мысли, с укором произнес Джек. – Так что просто скажи, где мне найти миссис Рэнтон, и я обещаю, что сегодня ты меня больше не увидишь.

– Она сегодня заменяет мистера Зигона. Думаю, у нее сейчас начнется вводная лекция по химии в…

– Вот видишь, думать – не такое уж и сложное занятие. А в некоторых случаях еще и полезное, – Джек направился к выходу, краем глаза заметив, что первокурсники все еще не могут разобраться, где на карте находится здание «А». «Что ж, рано или поздно они его найдут и ринутся на занятия. Нужно успеть перехватить их преподавателя до того, как они выведут ее из себя своим бесконечным стремлением к новым знаниям», – подумал Джек. И, не теряя ни минуты, бросился на поиски заветного учителя.

Лаборатория в здании «А» представляла собой специально оборудованное помещение, предназначенное для проведения практических занятий по химии и биологии. Чего здесь только не было! Огромное количество всевозможных растений, причудливо переплетенных между собой, создавали ощущение живого лабиринта. Среди них встречались странные гибриды цветов и декоративных деревьев, которых вызывали у посетителей самые разные, а порой и довольно противоречивые эмоции. Вдоль стен стояли невысокие стеклянные полки, уставленные химикатами, колбами и различными приборами для проведения опытов, разрешенных Министерством Образования Соединенных Штатов Америки.

Джек подошел к двери аудитории, осторожно приоткрыл ее, стараясь не создавать лишнего шума, и незаметно проскользнул внутрь. Около дальней стены класса, на невысоком деревянном стульчике, стояла женщина. Она склонилась над чем-то, чего сам Джек никак не мог разглядеть, и тихо напевала мелодию, доносившуюся из мобильника, лежащего на учительском столе.

– Миссис Рэнтон, – тихо позвал Джек.

Миссис Рэнтон никак не отреагировала на свое имя. Ее губы продолжали напевать мелодию, а взгляд был устремлен куда-то вниз.

– Миссис Рэнтон, – повторил Джек, на этот раз чуть громче. Реакция осталась прежней. То есть никакой.

– Мам! – почти выкрикнул он, и не смог сдержать улыбку, когда Миссис Рэнтон подпрыгнула на стуле, едва не упав с импровизированного подиума. Она резко обернулась, широко раскрыв глаза, и ее очки тут же съехали на кончик носа. Женщина не на шутку перепугалась. Ее зеленые глаза ярко заблестели, а новые морщинки вокруг них стали заметнее. Она прижала правую руку к груди, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Джек прикусил губу.

– Прости, – пробормотал он, с трудом сдерживая смех.

– Господи! Ребенок, ты решил довести меня до инфаркта? – воскликнула миссис Рэнтон с преувеличенным ужасом в голосе. Она аккуратно поправила тонкий свитер на своих узких плечах и грациозно спрыгнула со стула, открывая взору небольшой круглый аквариум. Женщина добродушно улыбнулась сыну и танцующей походкой направилась к учительскому столу.

– Мам, ты проводишь опыты на золотых рыбках? – с любопытством поинтересовался Джек, разглядывая крошечных рыбок, которые резво плавали в воде. – Лягушки у нас теперь в дефиците? Кстати, тут прошел слух, что крысы стали умирать чаще. Бедняги.

– Отстань, Джек, – отмахнулась миссис Рэнтон, неторопливо расставляя на столе мерные колбы.

– Не отстану. Ты мне сегодня звонила.

– Да.

– Двенадцать раз.

– Ну, возможно…

– В шесть утра, мам! – возмущенно воскликнул Джек, оскорбленный ее спокойным тоном.

– Да брось ты, – мягко ответила она мелодичным голосом.

– А ты, кстати, даже не перезвонил, – миссис Рэнтон аккуратно поправила очки и внимательно посмотрела на сына. Придирчиво разглядывая его с ног до головы.

– Ну, я подумал, что мы давно не виделись, и решил зайти, – тихо ответил Джек и невинно взглянул в добрые глаза матери.

– Это точно. Отец передавал привет, – как бы между делом заметила миссис Рэнтон, переключив внимание на листья фуксии. – И когда ты в последний раз стригся?

– Мам, что-то случилось? – раз уж отец передавал привет, значит точно что-то произошло. Возможно, это даже объясняет внезапную перемену в погоде или в поведении Бэт, которая сегодня была подозрительно дружелюбной.

– Да. Мы с ним тут недавно сидели и… Ты только посмотри на листья!– воскликнула миссис Рэнтон, словно это было невероятно важным.

– Мама, мы уже это проходили. Если ты сейчас же не скажешь, что случилось, твой мраморный фикус станет фикусом ободранным! И я не шучу! – сердито проворчал Джек и, скрестив руки на груди, уставился на пришедшую от слов сына в ужас женщину.

– Я всегда знала, что ты очень жестокий человек, – наигранно прошептала миссис Рэнтон и почти неслышно произнесла: – Мы немного посоветовались и приняли решение.

Джек неохотно перевел взгляд с листьев растения в сторону матери и внимательно уставился на преподавателя. Чья последняя фраза, брошенная как бы невзначай, не сулила лично ему ничего хорошего.

– Какое еще решение? – с нарастающим раздражением в голосе и без особого желания продолжать разговор, спросил Джек. Привычка его матери говорить загадками всегда выводила его из себя, и сегодняшний разговор, судя по всему, не обещал стать исключением.

– В последнее время Эрик ведет себя, мягко говоря, не лучшим образом, – тихо начала миссис Рэнтон. И то, как она произнесла имя его лучшего друга, заставило Джека в очередной раз взглянуть ей прямо в глаза. Теперь ее взгляд стал острым и внимательным.

– То, на что мы пошли двадцать три года назад, было отступлением от правил ордена. Очень серьезным отступлением, ты сам знаешь. Каждый месяц, а то и неделю, Алекс присылал нам подробные отчеты.

– Надо же было человеку на пенсии чем-то заниматься, – с легкой ноткой иронии пробормотал Джек.

– Не перебивай меня, Джек! – резко оборвала его миссис Рэнтон. – По мере прогрессирования его болезни он присылал их все реже. В одном из последних писем он обещал, что теперь за него это будет делать Эрик.

Джек опустил глаза и принялся внимательно рассматривать жвачку, тщательно размазанную кем-то по полу. Он прекрасно понимал, к чему клонит его мать, и это ему совсем не нравилось.

– После смерти Алекса мы получили всего несколько бессмысленных каракуль от Эрика. Причем написанных совершенно разным почерком, с кучей смайликов и прочей ерундой, – миссис Рэнтон пристально посмотрела на сына. – Ты можешь это как-то объяснить? И не сиди на столе! Что за дурная привычка! – прикрикнула она, снова драматично хватаясь за сердце.

– Что именно объяснить? – Джек не отрывал глаз от пола, изо всех сил стараясь сдержать нахлынувшие эмоции.

– Прекращай, Джек. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Я думаю, что не все так страшно, как Вам, мадам, кажется. Ему просто… Сложно следить за тем, кто живет с ним под одной крышей. И этот кто-то – его сестра, – последние слова Джек произнес почти шепотом, а про себя добавил: «могу еще и поспорить, кто за кем там следит».

– Это все равно что я начну следить за каждым шагом своего кота! Рано или поздно он это заметит и в отместку взроет все мои грядки или зассыт все вокруг! А если уж на то пошло, вы с отцом могли бы и сами зайти да посмотреть, что у них там происходит. Друзья как-никак, – с упреком сказал Джек и вновь посмотрел в глаза матери, едва сдерживая улыбку. Женщина явно не ожидала такого выпада от сына и замерла, приоткрыв рот от удивления. – И не наезжай на Эрика. У него депрессия. Он переживает. Ему нужно время.

– Грядки, говоришь, взроет? Джек, я не спорю, Эрик хороший парень, но встреча и разрыв с этой… Как ее…

– Сара.

– Да, Сара. Он стал безответственным! Мы больше не можем на него положиться! – с волнением и тревогой в голосе воскликнула миссис Рэнтон.

Джек громко сглотнул и, с трудом оторвав взгляд от пола, на котором он теперь разглядывал до безобразия интересное темное пятно, обреченно посмотрел в такие же зеленые, как и у него самого, глаза матери.

– Ну и чего ты хочешь от меня? Чтобы я лично проверял всю его писанину перед отправкой к вам? Правки вносил?

Миссис Рэнтон отвернулась к учительскому столу и, словно между делом, произнесла:

– Теперь ты будешь присматривать за Сабриной.

– Что я буду делать? – рявкнул Джек и с силой ударил по столу, на котором так и продолжал сидеть, несмотря на осуждающие взгляды матери. – Вы совсем с ума сошли? Я не эскорт, чтобы следить и охранять ее! Наймите ей другую охрану!

– Начиная с сегодняшнего дня, – совершенно спокойно, не обращая внимания на волну ярости сына, ответила миссис Рэнтон.

– Нет уж! Эта девица готова мне горло перегрызть! С самого детства и по сей день включительно!

– Значит, на то есть причина. Причем с самого детства и по сей день включительно, – парировала миссис Рэнтон и привстала на носочки, чтобы полить цветы, неровно расставленные на полках и подоконнике.

Джек нервно провел рукой по волосам, глубок вздохнул и принял самый страдальческий вид.

– Мам…

– Джек.

– Она ненавидит меня!

– Ну так переубеди ее!

– Мама.

– Не обсуждается. И выведи Эрика из запоя, а то он опять наворотит дел, а потом даже и не вспомнит об этом. Отчет через неделю.

– Об Эрике? – угрюмо спросил Джек.

– Об обоих! – тоном, не терпящим возражений, ответила миссис Рэнтон и, грациозно развернувшись на каблуках, принялась готовить реактивы и концентраты к предстоящему уроку.

В дверь робко постучали. И Джек, ни сказав больше ни слова, спрыгнул со стола и быстрым шагом вышел из аудитории, громко хлопнув дверью прямо перед носом ошеломленного первокурсника.

Он вышел на улицу и, стоя под мелками каплями дождя, сделал несколько глубоких вдохов. Его взгляд скользнул по студентам, спешащим по своим делам. Недолго постоял, глядя в серое бездушное небо, и тяжелой походкой направился к корпусу «В».

«Ну и в какое дерьмо ты вляпался теперь, друг? Нет, надо все-таки сказать спасибо своему деду, который двадцать три года назад усыновил годовалого сына одной из служительниц ордена «Гардия[1]» трагически погибшей при исполнении задания. А спустя несколько месяцев удочерил новорожденную девочку, дав ей имя Сабрина. И свою фамилию – Вентерс. Ах да, забыл упомянуть, что эта девочка, по совершенно случайному стечению обстоятельств, оказалась потомком одной из старейших французских семей, женщины которой слыли в народе ведьмами. Помимо своей внешней красоты, ведьмы обладали своеобразными и необъяснимыми, с точки зрения обычного человека, способностями.

На протяжении многих веков орден «Гардия» внимательно следил за родом де Маншанд. По крупицам собирая историю этой необычной семьи, и нередко вмешиваясь в их дела, чтобы предотвратить возможные беды и трагедии. Так продолжалось до тех пор, пока Мишель, мать Сабрины, не сбежала с новорожденной дочерью из дома, узнав, какую судьбу готовит для девочки ее бабушка Мари. И тут-то мой дед и не смог остаться в стороне. И тут он умудрился переплюнуть всех в ордене. Я имею в виду тех, кто когда-либо влезал в историю этого злосчастного семейства и вносил свои так называемые «коррективы». Он предложил помощь Мишель, и она с радостью приняла ее. Они спрятали новорожденную девочку в секретном логове ордена в Нью-Йорке, а позже дед тайно перевез ее в Ливерпуль. Сама же Мишель вернулась домой. Она хотела поставить точку в непростой истории рода де Маншанд. С тех пор ее никто не видел.

Тем временем девочка прекрасно росла в семье Вентерс, состоявшей из моего деда и, как она полагала, ее брата-близнеца Эрика. Я же играл роль лучшего друга Эрика, который вместе с родителями в возрасте десяти лет перебрался из Ливерпуля в чудесный город Новый Орлеан, в штате Луизиана, США. Куда моя неуемная мать и пассивно-активный отец перетащили и «своего старого друга», а по совместительству моего родного деда, Алекса Вентерса, и всю его новоиспеченную семью. Они поселились в небольшом, но внушительном двухэтажном доме в Садовом квартале, в котором и жили до тех пор, пока… Пока дедушка не скончался.

Это случилось полтора года назад и стало сильнейшим ударом для всей нашей семьи. Особенно для Сабрины. Но и Эрик тоже не подвел! Он начал пить так, что было сложно понять, то ли от природы у него такие синие глаза, то ли от выпитого. А потом он связался с чудаковатой девчонкой по имени Сара. Она называла себя «свободным художником» или что-то в этом роде. Что за картины она писала? Одному Богу известно. С каждым днем ситуация только ухудшалась. Они стали напиваться вместе. Тем временем Сабрина не находила себе места, безумно переживая за брата. Его высокая, когда-то поджарая фигура теперь напоминала скрюченную вешалку, на которую натянули растянутую футболку не первой свежести.

Сабрина без конца названивала мне и пилила за то, что я, такая гадина, не обращаю внимания на своего друга и позволяю ему губить свою жизнь. Я же был бессилен, потому что Эрик меня совершенно не слушал. А Сабрина рыдала, забившись в угол на кухне. В итоге однажды, когда моему терпению пришел конец, я схватил Эрика за шиворот и потащил его на прием к нашему семейному психотерапевту. К моему отцу. После долгого и, на мой взгляд, чересчур заумного разговора с ним, Эрик стал немного адекватней. Но привычек своих не поменял. Тем не менее, пить он стал заметно меньше. Однако сокращение алкоголя в крови повлекло за собой и побочное действие. Он стал чаще ссориться с Сабриной. И она опять принялась за свое. Названивала мне и высказывала все, что до этого выслушала от своего брата. Напомню, что мы с ней никогда не питали друг к другу особой симпатии. Я пару раз рявкнул на Эрика, а заодно и на его подружку, которая переживала очередной «творческий кризис», и стал злейшим врагом своего лучшего друга на долгие, долгие годы. А точнее, на целых пять дней. Пока в субботу, двадцать восьмого августа, в одиннадцать часов вечера не зазвонил мой телефон, и в ответ на мое «алло» я услышал пьяное, невнятное бормотание. Все, что я смог разобрать из этого странного монолога, так это то, что Эрик был в каком-то баре на Бурбон-стрит, и ему было очень плохо и грустно. Он поругался с Сарой и решил утопить свое горе в старом добром «Черном дикси вуду[2]». В общем, ничего необычного, все как всегда.

Я представил бешеное лицо Сабрины, когда ее братец явится домой со всем звуковым сопровождением, без которого он никак не сможет обойтись. И… И мне ничего не оставалось, кроме как броситься на спасение тонущего в алкоголе друга. Я нашел его в одном из баров на Бурбон-стрит. Мне несказанно повезло, так как Эрик был почти в сознании. Пьяный в хлам, но в сознании. Какая-то девчонка-хиппи повесила на его шею бусы с Марди Гра[3] и украсила левое ухо ярко-розовым искусственным цветком. Эрик с трудом поднял голову, когда я подошел к нему, и даже умудрился выдавить жалкое подобие улыбки.

– Жизнь – говно, – обреченно констатировал он. И дыхнул на меня таким перегаром, что у меня заслезились глаза. Да, зрелище было как минимум скорбным, когда я тащил его к выходу под плачевные звуки музыки, доносящиеся из колонок.

Всю дорогу до его дома я молил Бога лишь о двух вещах. Первая – чтобы его не вырвало в моей машине. Вторая – чтобы Сабрина была на работе. Она работала барменом в одном из баров Французского квартала, и я смутно припоминал ее жалобы на то, что во время наплыва туристов работы у нее прибавилось вдвое. На крайний случай я желал, чтобы она спала так крепко, что мы бы с ней не успели столкнуться в вечной словесной баталии, конца которой не наблюдалось и не предвиделось. Эта красивая девчонка не просто не любила меня. Она ненавидела меня! Вот только за что? Так как ответа на этот вопрос я не находил, то старался отвечать ей взаимностью, но получалось как-то не очень. Точнее, совсем не получалось. По ее словам, я был чем-то вроде настоящего посланника дьявола, который пришел на Землю, чтобы отравлять жизнь ее брату, а заодно и ей самой. Проблема состояла еще и в том, что ее брат придерживался совершенно противоположного мнения и видел во мне своего спасителя.

Когда мы уже почти подъехали к Садовому кварталу, Эрик резко открыл глаза и в панике прижал пальцы к губам. Это был верный признак того, что он экстренно нуждается в свежем воздухе. Я высадил его рядом с домом, чтобы избежать порчи салона своего любимого и еще совсем новенького автомобиля, и отъехал, чтобы развернуться. Пока я разворачивался и искал место для парковки, этот болван не просто вошел в дом, он сделал это с таким грохотом, что было слышно даже на улице. Я мгновенно замер. Тишина. Никаких криков, воплей или нравоучений. Отлично! Значит, наша маленькая фея еще не вернулась с работы. Оставалось только свалить это пьяное существо подальше от нее в его спальне и успеть ретироваться до ее возвращения.

Но, как вы помните, дальше все пошло не по плану. Она была дома.

Джек достал новую пачку сигарет и снова закурил.

Только сейчас он начал понимать, что в ее поведении тогда на кухне было что-то странное. Она не набросилась на него с упреками, не стала говорить гадости, молча взяла ключи, когда он помогал Эрику «дойти» до его комнаты. Он стал вспоминать, как она стояла у окна и смотрела в темноту пустыми, уставшими глазами. Она казалась такой хрупкой, почти невесомой, с бледным лицом и спутанными волосами, которые падали на ее тонкие, ссутуленные плечи. В тот момент она выглядела такой беззащитной… А когда она повернулась и посмотрела на Джека, в ее огромных синих глазах было столько боли и печали… И дело было не только в усталости. Вся горечь и боль, которую она переживала после смерти деда, отразились в этом взгляде. Джек почувствовал, как что-то больно сжалось у него внутри. Он тоже тяжело переживал уход старого Вентерса. Ведь тот был его родным дедом. Чего Сабрина, конечно же, не знала. И Джеку не хотелось дожить до того момента, когда вся правда всплывет наружу.

И вот теперь его мать, его родная мать, не просто просит, а приказывает ему «присматривать» за этой девушкой. Конечно, этот приказ исходит свыше, и он никак не может его ослушаться. От этого зависит не только его материальное благополучие, но и вся дальнейшая жизнь. Однако Джеку всегда было неприятно, что орден вот так манипулирует судьбой другого человека, хоть и с благородной целью его спасения. И тот факт, что он был частью этого ордена, означал то, что он тоже будет вовлечен в эту ложь, причем с самого рождения.

Но под указанием присматривать за Сабриной значилось нечто большее. Он должен был следить за развитием ее сверхъестественных способностей. А с этим определенно были проблемы.

Возможно, из-за своего воспитания или чего-то еще, Сабрина в свои двадцать три года не подавала признаков какого-либо сверхъестественного таланта. Не было даже намека на его проявление. Хотя все ее предшественницы, или, точнее, родственницы «показывали характер» уже в раннем детстве. У Джека же на этот счет была своя теория, суть которой укладывалась в одно единственное слово – бездарь.

Хотя определенными способностями доставать и выводить его из себя она обладает точно. И владеет ими в совершенстве. Он что же, своеобразный катализатор ее худшей стороны? Джек встряхнул головой, стараясь выкинуть из головы мысли об опытах, и поплелся в сторону университета.

Он вошел в здание «В» и направился в сторону аудитории, на двери которой красовалась табличка с именем Миссис Престон. Заведующая кафедрой литературоведения. Отлично. Будет время вздремнуть, а может, даже увидеть какой-нибудь сон. Джек уселся в самом темном углу аудитории, надеясь, что его присутствие останется незамеченным.

– Мистер Корнэлл! – пропела миссис Престон своим звонким высоким голосом, и ее полные щеки тут же покрылись ярким румянцем.

– Да, миссис Престон? – Джек одарил преподавательницу одной из своих самых обаятельных улыбок и пристально посмотрел прямо в ее карие глаза. Женщина мгновенно покраснела еще сильнее, и на ее щеках заиграли ямочки.

– Мистер Корнэлл, я надеюсь, вы не забыли подготовиться к сегодняшнему занятию? – спросила она, стараясь скрыть смущение, уставившись на доску.

– Конечно, миссис Престон, «Убить Пересмешника[4]». Я прочитал книгу от корки до корки и должен признаться, она меня очень впечатлила. Такой интересный и захватывающий сюжет. А главное, с таким глубоким смыслом.

Джек снова одарил миссис Престон своей фирменной улыбкой. Единственное, что он успел запомнить из этой книги, «готовясь» к сегодняшнему занятию – это название и имя автора. Миссис Престон удовлетворенно кивнула и вернулась к перебиранию сочинений, мятой стопкой лежащих на ее столе. Отлично. На сегодня с литературой было покончено. Миссис Престон, как обычно, больше его не побеспокоит. Сегодня, по крайней мере. Так что можно смело расслабиться и вздремнуть. Прозвенел звонок, который означал полтора часа беспробудного сна и хаотичных мыслей. Все расселись по своим местам. А Джек закрыл глаза и приступил к своему самоанализу.

Итак, что мы имеем?

Меня зовут Джек Эллиот Корнэлл. Мне двадцать четыре года. Я работаю на древний орден «Гардия», в который меня определили мои дорогие родители еще задолго до того, как я появился у них в проекте. Ах да, забыл! Мои родители тоже являются частью этого ордена, так же, как и все мои немногочисленные родственники.

У меня есть безумная семейка, странная работа, выходящая далеко за рамки понимания обычного человека, и даже свое собственное жилище! Не то теплица, не то дом. Мое тайное убежище и моя гордость. Когда-то это была обычная теплица, которую несколько лет тщательно возводила моя неуемная мама. Она проводила там свои опыты по выращиванию непонятных гибридов из таких же непонятных растений. Это продолжалось до тех пор, пока у меня не наступил переходный возраст, и я не начал бунтовать. Это случилось ровно десять лет назад. Тогда я решительно заявил, что хочу жить один и ухожу из дома. Мама закатила жуткую истерику и сказала, что я могу делать все, что угодно, лишь бы не доводил ее до припадков своими побегами. Так в моем ухе появилась первая серьга. Потом я все-таки сбегал, и не один раз. Но великий и ужасный «Гардия» всегда находил меня и возвращал в семейное гнездо. В итоге, когда отцу надоели мои бесконечные выходки и постоянные мамины истерики, он вызвал меня к себе на ковер.

– Джек Эллиот Корнэлл! Мне неприятно это говорить, но придется. Ты меня достал! – прогремел он. – А точнее, достали твои глупые ребяческие выходки!

Отец гигантскими шагами мерил офис так называемой «строительной компании», которой он «управлял» и держался изо все сил, чтобы не отвесить мне волшебного пинка. Я же не двигался с места и тупо смотрел на него. Правый глаз у меня был подбит, так как пару дней назад я со своим лучшим другом Эриком ввязался в драку за первенство в прыжках с тарзанки в Миссисипи. Тогда это казалось невероятно круто.

– Так вот, мой бестолковый сын, – продолжил отец, – мы решили, что тебе пойдет на пользу пожить отдельно.

Мое сердце екнуло так, что я подумал о том, успею ли поймать его, когда оно выпрыгнет из груди. Наконец-то! Я добился своего! Еще чуть-чуть и я буду свободен! Я затаил дыхание и уставился на своего разъяренного отца.

– Тебе уже шестнадцать лет.Ты уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки, – гремел он, и, судя по его тону, буря только начинала набирать обороты.

– Мы решили отправить тебя в Джексонвиль, – деловито заявил отец и выжидающе уставился на меня. Ну а я? Мне стало дурно. Я, конечно, ничего не имею против Флориды и даже с легкостью бы там освоился. Ведь я знал, что кто-нибудь из ордена всегда будет рядом. Но мысль о том, что мне придется расстаться с друзьями и с дедом, который, как ни странно, всегда меня поддерживал, вернула меня в реальность.

– Все, что угодно, только не Флорида, – еле слышно, проскрипел я и умоляюще уставился на отца. Тот в недоумении приподнял бровь. – Если возможно, я бы хотел остаться в Новом Орлеане. Ну, или хотя бы в его пригороде. Я хотел бы жить здесь. – Флорида категорически не входила в мои планы и я решительно стоял на своем.

– Я не собираюсь идти у тебя на поводу, – рявкнул отец.

– А у мамы? – в сердцах выкрикнул я.

– Что? Это еще что за новости? О чем это ты? – отец уставился на меня в полном недоумении.

– Ты же выстроил ей эту теплицу! Или что ты там выстроил для «развития ее садоводческого таланта», как ты сам говоришь, – я с вызовом глянул на отца. Мой правый глаз, который начал опухать, больно передернуло. Я знал, что отец не одобряет маминого увлечения «огородом». И мне не раз приходилось становиться свидетелем их перебранок, возникавших на этой «почве».

Отец же был главным и одним из самых уважаемых исследователей явления под названием «полтергейст». И в ордене его за это очень высоко ценили. А он же, в свою очередь, хотел, чтобы его жена проводила с ним больше времени, помогая найти причины появления полтергейста с биологической или какой-либо иной точки зрения. А не тратила время на непонятные растения, которые она с успехом выращивала везде, где только находила свободный клочок земли.

Папа долго пытался пригвоздить меня к полу своим тяжеленным взглядом, как вдруг на лице его появилась улыбка, не сулящая ничего хорошего.

– Отлично! Кажется, я только что нашел решение всех наших проблем, – задумчиво произнес он. Схватил меня за шиворот и потащил вон из душного офиса.

– Нет! Я категорически против этого! – в ужасе, хватаясь за голову, кричала мама, когда папа сообщил ей о том, что собирается переоборудовать ее теплицу в не что иное, как жилище для меня.

В итоге, после двух недель страшнейших душевных терзаний, переживаний и мучительных споров, она согласилась.

Из уважения к чувствам матери и ее «сорнякам», я попросил отца оставить теплицу на месте, а к задней стене пристроить небольшой домик. Так что теперь, чтобы попасть в гостиную, приходится пробираться сквозь своеобразные джунгли. Ну а со временем я и сам научился разбираться в биологии и теперь выращиваю свои собственные «сорняки». Мама же нашла утешение в преподавании химии и биологии в университете Нового Орлеана. Куда ее пригласили работать сразу же после того, как «строительная компания» отца заключила с университетом договор на строительство и полное оснащение новой лаборатории в здании «А». Естественно, за счет компании.

После окончания школы я поступил на факультет психоанализа в Университет Нового Орлеана. Но из-за постоянных напоминаний родителей о том, что я, несмотря ни на что, должен находиться радом с нашей «ведьмой», спустя год был переведен на факультет литературоведения. Причем без моего согласия. Когда я, узнав об этом, в бешенстве ворвался в офис своего отца в центре города, чтобы высказать на этот счет все, что только думаю, то и рта не успел раскрыть. Отец, сверкая самодовольной улыбкой, вручил мне ключи от машины. Моей машины! Новенького черного «Шевроле Камаро» последней модели. Подарок от ордена в благодарность за «самопожертвование». Я, как и любой другой на моем месте, недолго думая, взял ключи и мгновенно стал самым ярым поклонником литературы. Это оказалось несложно. Читать мне всегда нравилось.

Помню, как дед с гордостью посмотрел на меня, когда я впервые подъехал к его дому на новом шикарном авто, чтобы подвезти Эрика и эту маленькую злючку в универ. Друг присвистнул и выдавил одну единственную, но весьма красноречивую фразу:

– Ну ни фига себе!

Дед захохотал и обернулся к Эрику.

– Хорошую работу всегда высоко ценят. Да, Джек? – многозначительно произнес он и по-дружески похлопал меня по плечу.

Эрик поджал губы и, пожирая салон глазами, уселся на пассажирском сиденье. И тут из дома вышла она. На ней было короткое вишневое платье с небольшими рукавами и неглубоким декольте, идеально подчеркивающим грудь. Черные туфли на высоком каблуке делали и без того стройные ноги еще более эффектными. Длинные темные волосы мягкими волнами обрамляли бледное лицо, четко выделяя острые скулы. В синих глазах пылал огонь. Она недовольно посмотрела на меня, а затем и на предателя брата, который отчаянно старался ее не замечать. Грозно свела брови на переносице и, гордо подняв голову, продефилировала мимо нас.

– Подбросить? – поинтересовался я, прилагая титанические усилия, чтобы вопрос прозвучал как можно вежливее и непринужденней.

– Нет, спасибо. Я еду с Клэр, – холодно ответила Сабрина и направилась в сторону старенького пыхтящего форда подруги. Эрик странно хихикнул и уставился в окно, словно не замечая, что я готов взорваться от столь неуважительного отношения к моей новой, только что сошедшей с конвейера подружке.

И тут я просто не могу обойти стороной Клэр.

Клэр – самое примитивное создание, которое когда-либо существовало на планете Земля. По крайней мере, я таких больше не встречал. Весьма непримечательная и простая девушка. Причем как внешне, так и интеллектуально. Сначала говорит, потом думает. Если, конечно, думает вообще. Тем не менее, это не мешает ей быть забавной и веселой. Странно, что она дружит с такой зазнобой, как наша высокомерная «принцесса».

С важным видом Сабрина промаршировала мимо нас и села в машину Клэр, которая то и дело подавала мне знаки, показывая, какая у меня «клевая тачка». До университета мы с Эриком ехали молча, так как настроение было основательно подпорчено всем нам известной особой.

Итак, подведем окончательный итог. К двадцати четырем годам у меня есть: непонятный дом-теплица, шикарная машина, немного сумасшедший, но смелый кот… Ах да, точно! Совсем забыл рассказать, что я совершенно официально являюсь хозяином кота по кличке Гигантер. Я нашел и подобрал его уже почти готового отправиться в мир иной в сточной канаве на Тулуз-стрит. Он был сильно потрепан уличными собаками, но все же сумел выкарабкаться. У него огромные, безумные глаза, странный коричневато-черный окрас и явно выраженный диагноз – ожирение. И дело не в том, что он большой любитель зубной пасты. Кстати, когда я впервые обнаружил это его пристрастие, то, мягко говоря, не на шутку перепугался и сразу же потащил к ближайшему ветеринару.

Это случилось после того, как я впервые стал свидетелем весьма странной и не самой приятной с эстетической точки зрения сцены. Выйдя из ванной, Гигантер танцующей походкой протрусил мимо меня и внезапно, театрально закатив глаза, мягко опустился на пол. Перекатился на спину и выпустил изо рта обильное количество белой пены. Я был готов поклясться на Библии, что у моего кота случился приступ эпилепсии, пока не почувствовал резкий запах мяты. Теперь стабильно пару раз в месяц я регулярно нахожу прокусанные, а порой и изрядно изгрызенные тюбики зубной пасты. А Гигантер корчится в «страшных муках пастаплексических судорог». Наблюдая за ним уже не первый год, могу с полной уверенностью сказать, что он получает от этого определенный кайф. Периодически у него случаются приступы непонятного мне героизма. И, наблюдая исподтишка за тем, с какой страстью и мужеством мой кот нападает на водоразбрызгиватели в теплице, могу со всей долей ответственности заявить, что в прошлой жизни Гигантер был никем иным, как храбрым воином, отважно атакующим смертельного врага.

Вот, собственно, так и живем. Я и мой апатичный кот-маньяк в окружении кустарников. Что еще? Ах да, количество пирсинга в моих ушах выросло до трех. Появилось много новых татуировок. Также в наличии: лучший друг – пьяница, его сестра – ведьма, не проявляющая ни малейшего намека на хоть какой-нибудь дар, древний орден и…

Дверь в аудиторию тихо скрипнула, невольно оторвав меня от самоанализа, результатам которого позавидовали бы Шопенгауэр и Ницше вместе взятые. Я машинально поднял голову, пытаясь разглядеть человека, столь наглым образом прервавшего мои философские размышления. Это была она. И она опоздала. Ну конечно, она опоздала. В последнее время она только и делает, что опаздывает. Я не нашел в этом ничего интересного, снова прислонился к стене и закрыл глаза.

– Простите за опоздание, – произнесла Сабрина тихим, низким голосом. Голос слегка дрогнул, выдавая легкое волнение. «Ну надо же, – подумал я, – переживает из-за литературы?» Значит, совесть у нее все-таки есть. Только вот насколько глубоко она у нее зарыта, наверное, не знает даже она сама.

– Ничего страшного, мисс Вентерс. Проходите, – ответила миссис Престон.

Не найдя для себя ничего интересного, я вновь закрыл глаза, но не успел даже задремать, как почувствовал легкое движение рядом с собой.

– Вообще-то я тут сплю, – недовольно пробормотал я.

– Да ради Бога. Ты мне безразличен, – ответила Сабрина.

Я открыл глаза и мельком взглянул на нее. Да, красивая, как всегда. Но что-то изменилось. Куда испарилась вся ее злость? Почему она меня не пнула, как обычно?

– Глазам не верю. Ты добровольно села рядом. Это что, новый способ самобичевания? – любезно поинтересовался я.

Сабрина не ответила и уставилась на преподавателя, упорно делая вид, что меня не существует. Я посмотрел на ее бледное лицо. Казалось, что сама она стала еще меньше. Под глазами пролегли темные круги, руки слегка дрожали. С ней явно что-то происходило. Интересно только, как вытащить из нее ответ на это «Что?»

– Сабрина, – позвал я.

Ноль реакции.

– Сабрина, – повторил я.

Тишина.

Реакция осталась прежней. Как же она иногда меня бесит! А ведь, в принципе, ничего особенного не делает, просто игнорирует! Подавив жгучее желание придушить, я взял ее за руку. Ледяная и дрожит. Медленно, будто я был чумой в красной маске, девушка повернулась ко мне.

– Я думала, ты спишь, – холодно прошептала она.

– Трудно спать, когда ты рядом, милая, – почти промурлыкал я в ответ. – А теперь серьезно. Что случилось? На тебе лица нет.

– Ничего. Просто устала. Работы много. А еще Эрик…

Сабрина снова свела брови на переносице и освободила руку.

– Мне ничего не остается, кроме как… Джек, ну поговори ты с ним! Пожалуйста! Он разнес дом! Может я преувеличиваю, но… В общем… Мне одной с ним не справиться, – на одном дыхании выпалила она и, поджав губы, уставилась на меня, ожидая ответа.

На долю секунды мне показалось, что в ее глазах мелькнул дикий огонек. Ее действительно слегка трясло, на лбу выступила испарина. Заметив, как я ее разглядываю, Сабрина небрежно провела рукой по волосам и перевела взгляд на миссис Престон. Дело было в чем угодно, но только не в разбушевавшемся Эрике.

– Как ты себя чувствуешь, Саби? – прошептал я.

– Простудилась, наверное. Погода не очень, а я вчера на работе то и дело выходила на улицу.

– Простыла? – с подозрением пробубнил я.

– Да, Джек! И решила не упускать возможности сесть рядом и заразить тебя к чертовой матери, – сердито прошипела она и прибила меня взглядом.

Огрызается. Значит, все не так плохо. Остаток пары мы провели молча, изредка косясь друг на друга и не говоря больше ни слова. Спустя бесконечно долгий час, наконец, прозвенел долгожданный звонок, положивший конец моим душевным мучениям. Я встал, потянулся, зевнул и… Сабрина смотрела на меня так, будто хотела о чем-то спросить.

– Что? – первым не выдержал я.

– Ничего, – ответила она и нерешительно побрела к выходу. Именно нерешительно. Что за день сегодня такой, а? Дрянь, а не день. Я смотрел вслед удаляющейся миниатюрной фигурки, пытаясь понять, что же с ней происходит. Сегодня все было не так, как обычно. Сабрина была другой. На ней были черные спортивные брюки свободного кроя и объемный худи цвета хаки. На ногах старые кеды. Да что с ней такое? Такие вещи и Сабрина обычно просто несовместимы. Она накинула на голову капюшон, надела кожанку и нетвердой походкой пошла по коридору. Я, не придумав ничего умнее, последовал за ней. Но тут мимо меня, словно бешеное торнадо, пронеслась Клэр. Ох уж эта вездесущая Клэр!

– Привет, Джек! – провизжала она и рванула дальше.

Я напялил пальто, обмотал шарф вокруг шеи и поплелся к выходу. Однако остановился рядом с девчонками, делая вид, что ищу зажигалку. Краем глаза я заметил, что Сабрина буквально не сводит с меня глаз. Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что если она захочет поговорить со мной, то найдет способ переплюнуть свою гордость и снизойти до обычных смертных. А пока не стоит и волноваться. Выходя на улицу, я услышал, как она сказала Клэр, что сегодня поедет домой одна на трамвае. «Когда это Сабрина ездила домой на трамвае?» – подумал я, вышел из холла и направился к припаркованной неподалеку машине. Так, надо навестить старого друга, пока он еще в состоянии вспомнить мое имя.

Я непроизвольно бросил взгляд на затянутое темными тучами небо и почувствовал, как на лицо начинают падать мелкие капли холодного дождя. Трудно поверить, что всего несколько дней назад Новый Орлеан представлял собой сочный, залитый горячим солнцем оазис бесконечного праздника и веселья. Теперь же все выглядело совершенно иначе. С наступлением первых дождливых дней город словно вымер, превратившись в хмурое и недружелюбное место для редких любопытных зевак. Просто идеальная декорация для поклонников мрачных историй. Чего-чего, а этого добра у местных жителей в запасе навалом. За доллар другой каждый расскажет Вам, что в соседнем доме живут призраки прежних владельцев, подскажет, где искать практикующих мастеров Вуду, и даже подарит бусы, содранные с соседнего забора или дерева, которые народ охапками разбрасывает во время карнавала Марди Гра. Уверив, что они уберегут вас от порчи, сглаза и остальной чуши, в которую так хотят верить туристы.

Дождь стал набирать обороты, и я быстро уселся за руль. Смахнул капли с пальто, завел машину и снова взглянул на Сабрину. Девушка стояла в стороне и переминалась с ноги на ногу, пристально глядя на меня. А потом медленно, нерешительно подошла к машине и, не говоря ни слова, села рядом.

Сабрина молча наблюдала за тем, как за окном начинается ливень. Она сидела практически неподвижно, лишь изредка поглядывая в мою сторону. В конце концов, меня это взбесило, и я не смог скрыть своего раздражения. Впереди еще ждал разговор с Эриком. А я не был особым любителем лечить чьи-либо мозги.

– Ну и что он на этот раз натворил? – спросил я.

– Что? – она бросила на меня рассеянный взгляд и поежилась.

– Как он разнес дом? Опять забыл включить свет, возвращаясь с очередной пьянки? И прекрати витать в облаках, меня это раздражает.

Сабрина как-то странно посмотрела на меня, но оставила последнюю фразу без комментариев. Удивительно.

– Нет, – тихо начала она. – Ты не поверишь, но он был почти трезв.

У меня слуховая галлюцинация? Трезв? Эрик был почти трезв? Вот она, причина резкого ухудшения погоды. Это было почти трезвое состояние Эрика, а не пламенный привет от моего отца.

– Наверное, деньги закончились, – предположил я. – Дай угадаю, и ты воспользовалась ситуацией и решила провести воспитательную беседу?

– Ты прекрасно знаешь, что из меня хреновый воспитатель, – парировала Сабрина и вновь уставилась в окно.

– Ну так в чем же дело? – я никак не мог угомониться. Мне стало искренне любопытно, что же такого произошло, что сумело произвести такие колоссальные перемены в поведении Эрика и его сестры.

– Ему звонил некий мистер Мэрфи, – как бы невзначай ответила Сабрина и осторожно покосилась в мою сторону, видимо, ожидая ответной реакции на ее слова.

Как ни парадоксально, ее ожидания полностью оправдались. Я крепче сжал руль и стиснул зубы, чтобы не разразиться отборным матом, который только и приходил на ум. Отлично. Теперь картина становится яснее. Мистер Мэрфи – один из старых друзей деда, а по совместительству и человек, который следит за тем, чтобы все отчеты о ведьмах семейства де Маншанд, да и вообще о любых ведьмах, поступали лично к нему в руки.

– И что же было дальше?– я постарался произнести этот вопрос максимально спокойным тоном, хотя смутно представлял, что именно сказал, а скорее всего, проорал Эрику мистер Мерфи.

– Эрик с ужасом смотрел на меня, а когда повесил трубку, схватился за голову так сильно, что я испугалась, как бы он не повыдирал себе волосы. А потом уселся на пол и перестал подавать признаки жизни.

Девушка замолчала, сделала глубокий вдох и вновь прильнула к окну. Я порылся в кармане в поисках сигарет, закурил и попытался привести нервы в порядок. А что, если сдуру Эрик проговорился? Это могло бы объяснить перемену поведения Сабрины и…

– Ты слишком много куришь, – внезапно произнесла Сабрина.

– Чего? – голос девушки заставил меня отвлечься от размышлений об Эрике и взглянуть на нее.

– Я сказала, что ты слишком много куришь. Это вредно. Не то, чтобы я была против сигарет, просто однажды это может плохо кончиться.

– Ой, да брось, Саби! С каких это пор ты волнуешься о моем здоровье?

– Смерти я никому не желаю. Даже такому зайке, как ты, – Сабрина ядовито улыбнулась и демонстративно отвернулась от меня. В воздухе повисло напряжение. Было заметно, как она изо всех сил старается сдержаться, чтобы не вылить на меня еще больше ядовитых «комплементов». Я же, чтобы тоже не ляпнуть лишнего, попытался сосредоточиться на предстоящем разговоре с ее непутевым братом.

Нет, ну надо же! Сабрина только что заявила, что я слишком много курю! Да судя по тому, что правда может вылезти наружу в любой момент, а может и уже вылезла, пора начинать курить сразу по три, а то и по четыре сигареты одновременно! И делать это как можно чаще.

– Ну и что было дальше? – я решил, что поглощенные заботой о моем здоровье, мы немного отвлеклись от темы, и пора бы вернуть разговор в прежнее русло.

– Ох, дальше было что-то, – криво усмехнулась Сабрина. – Он начал кричать про то, какой он идиот. Потом стал носиться по дому, пиная все, что попадалось ему на пути, и в конце концов закрылся у себя в спальне. – Девушка внезапно замолчала и перевела дыхание. Я же, наоборот, замер в ожидании продолжения.

– И он начал греметь у себя в комнате. Судя по звукам, он просто швырял все, что попадалось под руку. Затем прорычал что-то вроде: «Ну, дед, спасибо тебе», хлопнул дверью и ушел. Я заглянула в его комнату и ужаснулась. Такого бардака я еще в жизни не видела. Мой брат умудрился перебить и сломать все, что попадалось ему на глаза. Вернулся он под утро, пьяный в стельку, с трудом передвигая ноги. Я вышла, чтобы помочь ему добраться до кровати. И тогда он поднял голову и посмотрел на меня так, будто видел впервые в жизни. А потом произнес одну странную фразу, которую я никак не могу выбросить из головы, – девушка медленно повернулась и внимательно посмотрела на меня, из-за чего возникло неприятное ощущение, будто передо мной замахали факелом, угрожая поджечь в любую секунду.

Сердце ушло в пятки, и даю слово, что услышал, как оно там же и приземлилось. Ну все! Сейчас она кинется на меня и начнет рвать на части, медленно и болезненно, заливая кровью салон моей любимой машины.

– И что же такого он сказал?– я даже попытался изобразить недопонимание. Получилось не очень убедительно, но, кажется, Сабрина этого не заметила.

– Он прав. Джек бы справился лучше меня.

Я чуть не поперхнулся, но все же сумел совладать с собой и не ляпнуть чего-нибудь лишнего.

– А он не уточнил, с чем бы Джек справился лучше? – я постарался унять волнение в голосе и крепче сжал руль.

– Нет, но добавил слово «определенно», – почти робко ответила Сабрина и кинула на меня взгляд, полный любопытства.

Да уж, теперь Эрик «определенно» получит по голове. Это же как надо было нажраться, чтобы выдать сестре такое, да еще и глядя ей прямо в глаза? Я взглянул на Сабрину. Она задумчиво всматривалась в мелькающий за окном пейзаж и совершенно не обращала на меня никакого внимания.

– И что это значит?

– Понятия не имею.

– Не ври мне.

– С чего мне врать?

– Он сказал, ты знаешь правду,– девушка повернулась и сердито уставилась на меня.

– Какую правду?

– Джек, ты можешь просто ответить на мой вопрос?

– Саби, этот допрос с пристрастием ни к чему не приведет. Я понятия не имею, что за бред нес твой пьяный брат.

– Что ты знаешь? О какой правде идет речь?

Да что ж ты будешь делать? Неужели я так сильно согрешил в прошлой жизни? За что мне такое наказание в лице этой девицы?

– Не смотри на меня так. Ожог будет, – девушка отвернулась и снова уставилась в окно.

– Значит, правду, – задумчиво промямлил я. – Ладно. Только давай без сцен, ок? Правда так правда. Правда в том, что это мы с Эриком спустили Флиппи в унитаз.

«Ох, вот это я зря сказал» – мелькнуло в голове, и я буквально почувствовал, как Сабрина в ужасе округлила глаза. Такой правды она точно не ожидала.

– Да, это сделали мы, – продолжал я, воскрешая в памяти подробности того «несчастного случая». – Только не бесись, ладно? Я все-таки за рулем. Мы тогда еще не соображали, что творим, ведь нам было всего семь лет, и спасение жизни золотой рыбки тогда казалось делом чести. После недолгих расчетов мы решили, что рано или поздно все канализационные трубы ведут в океан. Да, мы ошиблись. С кем не бывает? – попытался оправдаться я. – Что я могу теперь с этим поделать? Все уже давно в прошлом.

Тогда дед выручил нас и сказал, что выпустил рыбку в реку, потому что ей было тесно в аквариуме. Сабрина перестала рыдать и кидаться на нас. А через какое-то время все дружно забыли про несчастного Флиппи. Мы же с Эриком в качестве благодарности деду, целых два дня вели себя как самые послушные дети в мире.

– Эй! – вскрикнул я, так как Сабрина только что отвесила мне увесистый подзатыльник. – Господи, да что же ты бешеная такая?

Девушка демонстративно обиделась на мои слова и услышанную «правду». Она приняла самый оскорбленный вид и отвернулась, изображая из себя скорбящую праведницу.

Я припарковал машину напротив дома старого Вентерса. Молча проклиная все на свете, я живо представлял в уме, как надеру Эрику его тощую задницу.

– Джек, я ведь так просто не отстану.

– И что же ты сделаешь? Применишь пытки? – сердито спросил я, так как этот разговор порядком вывел меня из себя.

– А это мысль, – Сабрина прищурилась. – Говорят, что загонять под ногти заостренные бамбуковые палочки – очень болезненный процесс, – прошипела она, вышла из машины и с силой хлопнула дверью.

Я закатил глаза и уткнулся лбом в руль. Ну что мне с ней делать? Она ведь так просто не отвяжется. Это факт, и отрицать его было бы как минимум глупо. Подходя к крыльцу дома, я лихорадочно вспоминал все пакости, которые мы с Эриком когда-либо делали в надежде довести Сабрину до слез, и о которых она могла бы не знать. Ничего. Все гадости без задержек доходили прямиком к адресату. В голове снова «всплыл» бедный Флиппи. Черт! Ну, Эрик! Убью и не пожалею, гад!

Я вышел из машины и неохотно поплелся к дому, чувствуя, как Сабрина взглядом прожигает огромную дыру на моей спине. Медленно, изо всех сил стараясь держать себя в руках, я повернулся к ней, не давая пройти в дом.

– Чего тебе? – Надо же! А выглядит она значительно лучше, чем с утра. Чудеса, да и только!

– Я хотел сказать, что это мое любимое пальто. Так что, может, ты сменишь гнев на милость и перестанешь так пристально буравить меня своим ласковым взглядом? – я старался быть милым и даже изобразил очаровательную гримасу.

– Может, еще угостить тебя чем-нибудь? Кофе? Яд? Веревка? – сладко пропела в ответ Сабрина.

– Я бы не…

– Эрик у себя, – отрезала она, обошла меня и, резко толкнув дверь, вошла в дом.

– Видимо, на кофе мне не рассчитывать?

– А ты рассчитывал? – удивленно приподняв брови, спросила Сабрина и скрылась за дверью, ведущей в ее комнату.

Что же, видимо, ей совсем полегчало. Теперь пора прибить Эрика.

Я остановился около двери, на которой красовался старенький потрепанный дорожный знак «Стоп». Из-за нее доносился громкий храп, временами прерываемый мучительными стонами. Надеюсь, он хотя бы немного проспался. Я нерешительно взялся за ручку и сделал шаг в неизвестность…

Внутри царил полумрак. Я осмотрелся по сторонам и поморщился. Шторы были плотно задернуты, окна наглухо заперты, не давая возможности свежему воздуху проникнуть в комнату. Мало что напоминало о бесчинствах, которые Эрик учинил прошлой ночью. Видимо, Сабрина постаралась. Я заметил, что на письменном столе не хватает фотографии, где были изображены старый Алекс, Эрик и я. Подойдя ближе, я увидел, что монитор компьютера наполовину разбит, а от клавиатуры практически ничего не осталось.

Эрик развалился поперек кровати, широко раскинув руки, и громогласно храпел. Его полураздетое длинное тощее тело то и дело металось из стороны в сторону. Парень хватался за голову, время от времени прерывая храп протяжным стоном. А я готов был взорваться от ярости и надеялся, что сон был как минимум жутким.

– Эрик, – позвал я. В ответ тишина. Эрик перевернулся на другой бок и громко вздохнул. Я тихо выругался и, набрав в легкие побольше воздуха, вновь позвал друга.

– Эрик! – снова тишина. Ну хоть храпеть перестал.

Я досчитал до десяти, наклонился и с силой дернул Эрика за волосы.

– Что за фигня? – послышался невнятный голос из глубин подушки. – Саби, ты? – спросил Эрик, даже не пытаясь отодрать голову от кровати.

– Нет, не Саби, – раздраженно ответил я и застыл, в ожидании реакции друга. Пару минут Эрик вообще не подавал никаких признаков жизни. Он тупо лежал, уткнувшись лицом в подушку, и пытался понять, кто потревожил его сон.

– А кто ? – внезапно промямлил он.

И тут я не выдержал и взорвался. Гнев, который я так тщательно сдерживал, наконец выплеснулся наружу. Казалось, будто я слышу оглушительный звон колоколов, яростно стучащих в моей голове. Еще чуть-чуть, и я бы набросился на Эрика с кулаками, чтобы как следует врезать ему и напомнить о моем существовании.

– Твою мать, Эрик! Ты уже и голоса моего не узнаешь? А ну-ка, поднимайся и постарайся вспомнить хотя бы, как меня зовут!

Эрик оцепенел и медленно поднял голову. В его обычно больших синих глазах было столько удивления, что я невольно задумался: а не страдает ли мой друг раздвоением личности? Хотя, скорее всего, это просто неизбежный эффект одной из стадий алкоголизма. Он с трудом сел на кровати и протер глаза. Парень явно не мог вспомнить, кто я такой. Да и картина, которую представлял собой мой друг, сложно поддавалась описанию: темные густые, сильно отросшие волосы беспорядочно торчали в разные стороны, взгляд затуманен, губа разбита, и, судя по всему, нос тоже недавно изрядно пострадал. Определения «гоблин» явно не хватало, чтобы описать это лохматое чудовище, сидящее передо мной.

– А ты что тут делаешь – то? – еле слышно спросил Эрик, и его голос внезапно осип.

– Что я тут делаю? Ты спрашиваешь, ЧТО я тут делаю? Я хочу знать, какого хрена ты вчера наплел своей сестре? – я нетерпеливо шагал из стороны в сторону, без конца сжимая и разжимая кулаки.

– Ох… – это все, что смог выдавить из себя наполовину пьяный юноша, и выжидающе уставился на меня.

– Эрик, я не думал, что ты такой придурок и … У тебя губа разбита!

– Отвали, Джек, – пробормотал в ответ Эрик и снова завалился на кровать.

– Но раз уж ты тут, притащи мне воды.

Вместо того, чтобы отправиться на кухню и спасти друга от сушняка, я еще раз схватил его за волосы и развернул лицом к себе. В глазах Эрика читалось непонимание и растерянность.

– Ты рехнулся, что ли? Больно же! – он высвободил волосы из моей руки и, полностью придя в себя, уселся на кровати.

– Что тебе вообще надо?

– Бери задницу в руки и тащи ее в ванную. У тебя есть ровно двадцать минут на то, чтобы оклематься, – сквозь зубы произнес я и подошел к окну, чтобы открыть его. У меня чуть голова не пошла кругом, когда в комнату ворвался поток свежего воздуха, выгоняя алкогольный смрад, который пропитывал стены комнаты на протяжении не одного дня.

Эрик сердито взглянул в мою сторону, но, не говоря ни слова, медленно поднялся и, едва передвигая ноги, поплелся в ванную. Я проследил взглядом за его ссутулившейся фигурой и неодобрительно покачал головой. Со дня нашей последней встречи парень заметно исхудал и теперь походил на ходячий рыболовный крючок. «Надо же, я ведь совсем недавно видел его и готов поклясться, что он не был настолько тощим. А еще буквально несколько месяцев назад мы вместе ходили в спортзал, дабы не уподобиться антиспортивной фигуре мистера Корнэлла старшего», – подумал я и перевел взгляд на стену, где раньше висели старые электронные часы. Их там не оказалось. Судя по всему, Эрик до них тоже добрался и разбил. Тихонько матерясь, я шире открыл окно и, выйдя из комнаты, прошел на кухню, чтобы найти аспирин для несчастного друга. По пути я случайно задел локтем старенький будильник, одиноко стоявший на столе, и невольно взглянул на поцарапанный циферблат. Стрелки показывали одиннадцать тридцать, а за окном не было и намека на солнце. Что же случилось с погодой? Внезапно позади меня раздался тихий протяжный стон. Я быстро обернулся и оторопел от неожиданности. Это была Сабрина. И чувствовала она себя плохо.

– Боже, – прошептала она, прижимая руку к животу.

Не раздумывая о возможных кровавых последствиях, я бросился к ней и схватил за руку чуть выше локтя. Девушку сильно знобило, на лбу выступили капельки пота. Я дотянулся до пальто, которое висело на вешалке рядом с кухней, достал телефон, и уже собрался набрать спасительные 911, как Сабрина резко схватила меня за руку и выхватила мобильник.

– Куда это ты собрался звонить? – взволнованно спросила она.

– Что за глупый вопрос? Тебе нужен врач, – уверенно ответил я, чувствуя, как Сабрина отпустила мою руку и попыталась выдавить ничтожное подобие улыбки.

– Нет, Джек! Ты что? Со мной все в порядке. Просто, наверное, что-то не то съела. Правда, все нормально, – примирительно произнесла она и вернула мне телефон.

Возможно, ей и стало немного легче, однако дикий блеск в глазах не исчез. Девушка посмотрела в сторону и, как мне показалось, побледнела. Я проследил за ее взглядом, но не заметил ничего необычного. Все как всегда: кухонная мебель на своих местах, все тот же старый будильник, который не менял своего места уже ни один год. Ничего такого, что могло бы вызвать ужас. Неожиданно Сабрина снова застонала и в очередной раз прижала руку к животу.

– Джек, это первый и последний раз, когда я прошу тебя помочь мне добраться до кресла и… И принеси воды, пожалуйста, – пробормотала она. Я, стараясь сдержаться и не наговорить лишнего, прикусил язык, осторожно поднял ее на руки, отнес в гостиную и уложил на диван.

– Подожди секунду, – промычал я и вышел, чтобы принести воды. Вновь оглядел кухню, но так и не заметил ничего, что могло бы ее напугать. Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в гостиную. Сабрина молча приняла стакан, сделала несколько глотков и убрала с лица влажные пряди волос.

– Какой-то вирус, – пробормотала Сабрина и, откинув голову назад, сделал несколько глубоких вдохов.

– Да уж, вирус. Может, вызвать врача или отвезти тебя в больницу?

– А может, лучше пообедать? – она улыбнулась. И в этой улыбке было что-то такое, что заставила мое сердце снова уйти в пятки.

– Как ты разбудил Эрика? – с любопытством поинтересовалась Сабрина, кивнув в сторону ванной комнаты.

– Уметь надо, – не без доли лукавства ответил я.

Вдалеке послышался оглушительный грохот, за которым последовал отборный мат и хлопок дверью. Громкий зевок, и Эрик почти твердой походкой вошел в гостиную.

Выглядел он значительно лучше. Правда, выглядел он все еще помятым и явно не понимал, что происходит. Я остановил взгляд на неглубоком порезе на его левой щеке. Естественно, Эрик это заметил.

– Я побрился, – проворчал он и ткнул ватной палочкой в щеку.

– Заметно, – сердито ответила Сабрина. Чем привлекла внимание брата.

Увидев сестру, Эрик тут же бросился к ней и сел на пол прямо напротив нее.

– Тебе опять плохо, да? – взволнованно спросил он и дыхнул перегаром ей прямо в лицо.

– Сейчас точно станет! – девушка поморщилась, легонько ударила Эрика по плечу, встала и вышла из комнаты.

Проводив Сабрину взглядом, я обернулся и вновь уставился на сгорбившегося парня, сидевшего на полу. Он явно не желал продолжать начатый в его комнате разговор.

– Думаю, нам есть что обсудить, – тихо произнес я, нарушая неловкое молчание.

Эрик метнул в мою сторону гневный взгляд. С трудом поднялся и, словно нарочно, тяжело передвигая ноги, поплелся обратно в свою комнату.

– Знаешь, кто звонил мне вчера? – первым заговорил он, пропуская меня в свою пропитанную алкоголем опочивальню.

– Мерфи, – мгновенно ответил я и уселся в старое, побитое временем кресло.

Эрик вопросительно поднял брови, но оставил мой ответ без комментариев.

– Он сказал, что я не справился с работой, и деду было бы за меня очень стыдно, – он опустил голову и тяжело вздохнул. – Сказал, что ты бы справился куда лучше, чем я.

– Я знаю, Сабрина мне уже рассказала, – заявил я, встал с кресла и подошел к окну, чтобы закурить.

Внезапно Эрик поднял голову и, в ужасе округлив глаза, уставился на меня, явно не припоминая подробностей вчерашнего разговора с сестрой.

– Черт! Я же не…

– Нет, но отправил ее за разъяснениями ко мне. За что я готов как минимум прибить тебя.

– Ой… Плохи дела, – виновато пробормотал мой протрезвевший друг и уставился на меня в ожидании гневной тирады.

– Да, и мне пришлось рассказать ей про убийство Флиппи.

– Ох! Вот это фигня. Этого ей как раз и не стоило знать! Но… Ладно. И что теперь?

– Я встречался с мамой сегодня. Они решили, что теперь я буду заниматься «слежкой».

Эрик искоса глянул на меня и громко усмехнулся. Потом тяжело плюхнулся на кровать и закрыл лицо ладонями.

– Я подвел всех, – разочарованно протянул парень.

– Нет, не всех. По крайней мере, пока. Бросай пьянствовать. И чем быстрее, тем лучше. Иначе ты лишишься не только работы, но и семьи. Сабрина в отчаянии. Ты ее довел, – сказал я, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение его лица.

– Я заметил, что в последнее время она странно себя ведет. Но не думаю, что из-за меня. Она часто куда-то смотрит, будто на кого-то. Да и я тоже чувствую, что мы здесь не одни, – он замолчал.

Похмелье – не лучшее время для серьезного разговора. И я искренне его жалел. В душе. Где-то очень глубоко. На самом дне. Хотя о чем я? Моя душа бездонна.

– Давай попробуем найти компромисс? Мы оба знаем, что я не смогу присматривать за ней вне университета.

Эрик согласно кивнул и лениво почесал затылок.

– Так что предлагаю следующее: я попрошу, чтобы тебя назначили моим помощником, но при одном условии.

– Каком? – Эрик с надеждой уставился на меня.

– Ты завязываешь с выпивкой и крепко держишь язык за зубами.

– Согласен.

– Что еще знает Сабрина, помимо того, что мы скрываем «какую-то» тайну?

В комнате повисла гнетущая тишина.

– Ничего, – неуверенно произнес Эрик.

– Что ж, надеюсь, мы это скоро выясним. И чем быстрее, тем лучше.

В дверь тихо постучали.

– Что! – прохрипел Эрик.

– Вы идете обедать или нет? – спросила Сабрина и вошла в комнату.

– Подслушивать – это очень и очень нехорошо, мисс – медленно, в поучительной манере произнес Эрик.

– Заявляться домой пьяным в хлам под утро тоже не очень хорошо! И я не подслушивала. Не имею такой привычки. Идите есть! – на этой ноте Сабрина величественно развернулась и громко хлопнула дверью, заставив Эрика схватиться за голову.

Мистер Уоллис сидел в большом кожаном кресле за огромным антикварным письменным столом викторианской эпохи, подперев руками подбородок. Его хмурый, мудрый взгляд был устремлен в окно. Главный хранитель ордена «Гардия», обычно такой веселый и жизнерадостный, сегодня пребывал в ужасном настроении. В правой руке он крепко сжимал письмо, доставленное сегодня в четыре часа утра с пометкой «СРОЧНО!». Информация, которую оно содержало, заставило его немедленно созвать экстренное собрание некоторых членов ордена.

Мистер Уоллис медленно поднял голову, всматриваясь в серое, затянутое грозовыми тучами лондонское небо.

– Что же, похоже, бури не избежать, – тихо произнес мужчина и отложил письмо в сторону. Он неторопливо прошелся взглядом по многочисленным фотографиям в позолоченных рамках, аккуратно расставленных на столе, и остановился на одной из них. Двое девятилетних мальчишек, темноволосая девочка с синими, словно васильки, глазами, сам Уоллис и его лучший друг Алекс Вентерс. Как давно это было? Вентерс и его семья тогда еще жили в Лондоне. Уоллис провел пальцем по фигурке маленькой девочки, стоявшей рядом со своим дедушкой. Ее взгляд был не по-детски серьезным. Он вспомнил, как она хохотала и радовалась, когда Уоллис раскачивал ее на качелях. А ведь когда-то он был категорически против того, чтобы его друг удочерил ее.

– Ты совсем из ума выжил! – кричал он Алексу. – Она же ведьма!

– Ну какая она ведьма? Ты только посмотри на нее, – нежно произнес Вентерс и указал на мирно спящего младенца, которого бережно держал на руках.

– А я еще раз повторю, что ты из ума выжил! Она вырастет и станет такой же, как все они! Или еще хуже!

– Нет, не станет! И не все они были плохими. Ее мать тому подтверждение, – упрямо отвечал Алекс.

– Подумай о своей семье!

– Мы уже обсудили это. Моя дочь с мужем полностью меня поддерживают.

Тогда Уоллис ничего не смог сделать. Алекс оставался чрезвычайно глух ко всем мольбам о возвращении ребенка в настоящую семью.

А со временем он и сам сумел полюбить эту девочку. Сабрина выросла. Она стала красивой, самостоятельной девушкой. Но ведьма ли она? Скорее всего, да. Зная историю ее настоящей семьи, Уоллис готов был дать письменное подтверждение того, что девушка – ведьма. Однако, злая ли? Нет. И под этим Уоллис готов был подписаться собственной кровью. Он был абсолютно уверен, что рано или поздно ее способности проявятся. Но каким образом? Этого не знал никто.

Столько лет никто из ее настоящей семьи даже не поинтересовался судьбой ребенка. Когда младенец исчез, никто даже не сообщил в полицию. Было известно лишь то, что Мари де Маншанд после трагической смерти дочери уехала во Францию, чтобы прийти в себя и заодно восстановить семейное гнездо – огромный старинный замок в провинции Иль-де-Франс. И вот теперь, спустя двадцать три года, она возвращается. И на то у нее имеется веская причина. Она хочет найти свою единственную наследницу. Свою внучку. Специально прислав ему, Уоллису, письмо в знак признательности за то, что когда-то орден не оставил бедного ребенка без семьи, благодаря которой Сабринат не выросла избалованной и взбалмошной девицей. Коими являются ее ровесницы, принадлежавшие к высшим слоям общества. Тем более что Мари была настолько убита горем из-за кончины дочери, что не смогла бы уделить ребенку должного внимания. В письме так же уточнялось, что если в ближайшее время Сабрина не прилетит в Париж, Мари либо сама приедет за внучкой, либо пришлет за ней кого-то из своих людей.

Снова пробежав глазами по резким буквам письма, Мистер Уоллис с горечью вздохнул и позвал своего секретаря.

– Дэйна, принесите мне чашку чая. И соедините с Эллиотом Корнэлом. А также пригласите ко мне мистера Мерфи. И как можно скорее, пожалуйста, – попросил он вошедшую в кабинет девушку.

– Хорошо, сэр, – тихо ответила Дэйна и вышла.

Уоллис подошел к окну и, облокотившись на потертый подоконник, уставился в бесконечную темноту Темзы. Простояв так несколько минут, мужчина грустно улыбнулся и покачал головой.

– Чему быть, того не миновать, – подытожил он и вновь вернулся к своему рабочему месту.

Гнусное «Дзыыыынь» нарушило тишину очередного пасмурного утра. Я медленно сел на кровати и невидящим взглядом уставился на будильник. Шесть тридцать утра. С трудом разодрал левый глаз и взглянул на Гигантера, вальяжно развалившегося на соседней подушке. Кот с явным недовольством силился распилить меня пополам при помощи своего безумного взгляда. Я глубоко вздохнул, прогоняя остатки сна, и посмотрел в окно. Ничего, что могло бы внушить хоть каплю оптимизма. Дождь, сырость и бесконечные бездонные лужи.

«Сегодня пятница. Хоть это радует», – подумал я и, кое-как заставив себя подняться с кровати, побрел в душ.

Прошла неделя после нашего разговора с Эриком, которого теперь можно было назвать чуть ли не святым трезвенником. Парень изо всех сил старался не подвести меня и постоянно названивал и рассказывал о том, что происходит в жизни его сестры за пределами университета. То ей вдруг стало плохо, то она ведет себя как последняя стерва. «Ну и что в этом нового и необычного?» – думал я в такие моменты. То она без причины ревет. А вот у нее появился очередной поклонник. В этом тоже не было ничего странного. Вокруг Сабрины всегда валялась большая куча воздыхателей.

– А еще она плохо спит, – говорил Эрик.

– А предметы по воздуху не переносит?

– Нет.

– Вот это плохо. Тогда ничего интересного.

Я вышел из душа, перекусил подгоревшими тостами и кофе. Быстро оделся: черные джинсы, белая футболка без рукавов с надписью «The Wretched[5]», которая как нельзя лучше отражающая мое душевное состояние на сегодня, черный плотный худи. В общем, наряд под стать хмурому настроению погоды. Мое внимание снова привлек кот, который за последнее время заметно увеличился в размерах.

– Нужно серьезно подумать о твоей диете, – проворчал я и погладил кота по голове, за что был вознагражден громким мурлыканьем.

– В последнее время ты только и делаешь, что жрешь. Причем до фига. Собственно, как и я. И надо постараться исключить из твоего рациона зубную пасту, – заключительно констатировал я и вышел из дома.

Остановив машину около здания администрации, я невольно задумался, что бы такого сделать, чтобы в очередной раз вывести из себя Бэтти? Огромная куча вопросов не давала мне сосредоточиться. Как бы поговорить с Сабриной? В последнее время она ведет себя непонятно. Даже не странно, а именно непонятно. Не то чтобы мы перестали вести свою «войну», но сейчас все было как-то иначе.

Докурив сигарету, я вышел из машины и подошел к администрации университета. На двери красовалась табличка с огромной надписью « Дверью НЕ ХЛОПАТЬ!!! Администрация».

Я не сумел сдержать злорадную ухмылку. Вот и ответ на вопрос о том, как снова насолить Бэтти. Войдя в холл, я изо всех сил хлопнул дверью так, что задрожали окна. Из-за стойки администратора тут же показалась белокурая голова. В серых глазах было столько злости, что если бы она могла принимать физическую форму, то наверняка прибила бы меня на месте, не оставив и намека на воспоминания.

– Упс, Бэтти, прости. Не хотел тебя напугать. Нужно повесить табличку на дверь, чтобы не хлопали, – я с трудом подавил смешок.

– Она висит, ты идиот! – пропищала девушка, и от злости ее голос стал еще более сиплым.

– А ну извинись сейчас же! Я же тебя не обзываю! – оскорблено воскликнул я.

– Ах ты!

Мимо пробежал какой-то преподаватель, заставив девушку понизить голос до шепота.

– Как мне хочется привязать тебя к батарее и повыдирать весь твой пирсинг, чтобы ты истек кровью и …

– Извини, Бэт, но твои сексуальные фантазии меня не интересуют. А теперь расскажи-ка мне, где миссис Рэнтон?

Раздался грохот, и я вновь почувствовал, как задрожали окна. Глаза Бэтти снова вспыхнули яростью.

– Ой, черт! Прости, Бэт. Я не специально. Ты бы что ли табличку повесила, чтобы не хлопали, – в голосе Эрика чувствовался едва сдерживаемый смех.

– Как я вас обоих ненавижу! – чуть ли не плача от злости, прошипела себе под нос Бэтти.

– Эй! Мы, между прочим, еще здесь, – ответил Эрик, отошел от расписания и остановился рядом со мной. Бэтти бросила на него убийственный взгляд и презрительно отвернулась. Парень театрально схватился за сердце. А я одобрительно заметил, что он неплохо сегодня выглядит: гладко выбрит и даже причесан, но подстричься все-таки не соизволил.

– Ах, прямо в цель, Бэт! За что? – он весело рассмеялся.

– Миссис Рэнтон взяла сегодня выходной, – игнорируя вопрос Эрика, проскрипела Бэтти.

Какого черта она взяла выходной? С чего это вдруг? Надо бы заехать к родителям домой, а заодно проведать отца.

– А мистер Мейсон тут? – спросил Эрик.

– Да. И с нетерпением ждет встречи с тобой. Отличник ты наш! – с сарказмом провизжала Бэтти и выдернула уменьшенную копию расписания из-под руки Эрика, на которой тот увлеченно рисовал портрет бедной Бэтти.

– Ну все, хана. Я не готов, – пробубнил он и выдернул лист из руки девушки.

Я мельком глянул на него. Эрик и Бэтти, не произнося ни слова и не моргая, сжигали друг друга глазами.

– Еще что-нибудь? – чрезмерно любезным тоном поинтересовалась Бэтти, давая понять, что нам пора оставить ее в покое.

– Да. Тебе бы пошел каштановый. Я про волосы. И линзы тоже. Смена характера и работы.

Я громко засмеялся и направился следом за Эриком, который уже устремился к выходу. Бэтти была слишком зла, чтобы что-нибудь ответить. И выходя из здания администрации, Эрик как можно сильнее грохнул дверью.

– Даже я себе такого не позволяю! – все еще давясь от смеха, произнес я.

– Да ладно! Тем более я сказал правду. Она была бы очень даже ничего, с темным цветом волос. И… – парень умолк и улыбнулся.

– И?

– И если бы не прятала глаза за этими дебильными окулярами. Ну и если бы сменила свой стиль в одежде. Сабрина сегодня сказала, что рубашки в клетку опять в моде, так что я бы с радостью притащил ей парочку! Уверен, ей бы пошло.

– Хочешь помочь ей сменить имидж?– мое настроение явно улучшилось.

– Нее! Я уже думал об этом. Она на это не пойдет. И я уже сказал, что ей не мешало бы работу сменить. С таким характером работать с людьми противопоказано,– задумчиво пробормотал мой друг.

– Эрик, а где твоя сестра?

– Послала меня к черту, а сама пошла в аудиторию. У вас сейчас, кажется, история английской литературы или что-то вроде этого. С ней все в порядке. Вчера она весь вечер материлась из-за своего нового поклонника. Знаешь, он очень… Упорный, – Эрик ехидно захихикал.

– Да, знаю. А ты как? Наверстал пропущенные занятия?– Эрик всегда был очень сообразительным парнем, и было бы жаль, если бы он вылетел из университета из-за неудачного любовного приключения.

– Нужно сдать хвосты. Чем, собственно, я и занимаюсь. И тогда все будет ok! Так что пойду-ка я на покаяние к мистеру Мейсону. Пожелай мне удачи, ибо к физике я категорически не готов!

– Удачи! – у Эрика всегда была твердая пятерка по физике, и в связи с этим орден возлагал на него довольно большие надежды, которые, я искренне надеюсь, он сумеет оправдать. Что ж, история литературы. Ничего интересней и нарочно не придумаешь.

День обещал стать не самым худшим. Я глянул на небо и удивился. Сквозь серые тучи нечеткими пятнами начинал пробиваться солнечный свет. Может, еще не все потеряно? История литературы. От нее еще никто не умирал и уж тем более не сходил с ума. Так что все нормально. Пока что…

Я неспешно вошел в аудиторию и поплелся в самый конец, удобно устроившись за последним столом. До начала пары оставалось около десяти минут, и каждый занимался чем угодно, только не повторением заданного на сегодня материала.

– Как дела, Джек? – спросил Скотт Уоринг. Пепельный блондин с ямочками на щеках и совершенно невинными, в отличие от Эрика или Сабрины, голубыми глазами, обрамленными светлыми ресницами. По этому парню сходили с ума все студентки на нашем потоке. И готов поспорить, что и девчонки с младших курсов тоже.

Сам он когда-то принадлежал к армии поклонников Сабрины. Но все его попытки привлечь ее внимание рассыпались в прах, когда она послала его так далеко и надолго, насколько это позволяли сделать рамки великого английского языка. После того случая он оставил эту глупую затею и переключился на менее непреступных и более расположенных к нему особ.

– Отлично, Скотт. А у тебя? – заметьте, я всегда стараюсь быть крайне дружелюбным и вежливым.

– Нормально.

– Готов к уроку? – спросил я, хотя меня это нисколько не волновало.

– Конечно. Как же иначе? А ты? – поинтересовался Скотт.

– Конечно. Иначе никак.

Вот она, причина, по которой его так недолюбливает Сабрина. Он просто приторно образцовый! Постоянно безупречно выглядит: идеально выбрит, до блеска отутюжен и всегда готов к занятиям. Эдакий идеальный денди.

Сабрина забилась в угол в самом конце аудитории, по левую сторону от меня. Судя по всему, она тоже была не готова. Я, вспоминая прошлый урок литературы, когда она самым наглым образом прервала мои глубокие думы, перебрался за ее стол и уселся рядом.

– Ну надо же, явился! – как бы «между прочим» заметила она.

– Ты мне не рада? – с притворной печалью в голосе спросил я.

– Ну конечно, рада, – слишком сладко пропела Сабрина и шандарахнула учебником по столу.

Я искоса посмотрел на нее. Хорошенькая. Алые, пухлые губы слегка приоткрыты. Чуть растрепанные волосы большими локонами лежат на тонких плечах. Длинные густые ресницы игриво бросают тень на бледные щеки. Высокие брови, аккуратный маленький носик, острые скулы… Я невольно перевел взгляд ниже и остановился, глядя на то, как при каждом вздохе поднимается ее грудь. Глубокое декольте делало зрелище чертовски соблазнительным. Я громко сглотнул и постарался отвести взгляд в сторону. С трудом, но, как ни странно, получилось.

– Классная кофточка, – внезапно выпалил я и прикусил язык. «Господи! Что я несу? Да еще и вслух!»

Сабрина оторопела и медленно повернув голову, впилась в меня своими красивыми глазами цвета ультрамарина. И вот оно, то, чего я так опасался. Ее брови угрожающе сошлись на переносице. Она сделала глубокий вдох и уже открыла рот для того, чтобы высказать мне все, чего еще не успела выговорить за все свои двадцать три года, как в аудиторию буквально влетел профессор Стоун.

– По местам! – сердито рявкнул он. – Тишина в аудитории!

Ох, мистер Стоун! Вы только что спасли мне жизнь! В прямом смысле этого слова!

Я старался не замечать присутствия девушки. С чистой совестью открыл конспект и приступил к тому, чем обычно занимаются на лекциях все нормальные студенты. А именно к рисованию незамысловатых каракуль.

Сабрина тут же выдрала тетрадь из-под моей руки, даже не дав начать очередной шедевр. Я повернулся и сердито посмотрел на нее в упор. Девушка что-то быстро писала. Зачеркивала и снова писала. Затем подвинула тетрадь и чуть ли не сунула мне ее под нос. А в своей нельзя было написать? На листке красовалось одно единственное предложение.

«Что ты сказал?» – гласило оно.

Я покосился на нее. «Оглохла, что ли?» – пронеслось в голове, но теперь в ее глазах читалось неподдельное удивление.

« Сказал, что кофточка у тебя прикольная», – написал я в ответ.

Сабрина нахмурилась, придвинулась ближе и снова выдернула тетрадь.

«Тебе же не кофточка нравится, правда?»

Я опять уставился на нее. Она действительно думает, что я вот так возьму и напишу чистосердечное признание о том, что изрядную долю минуты пялился на ее грудь? Да, правду говорят, блондинка живет в каждой женщине…

«Именно она, я тоже люблю «Найн Инч Нэйлз».

Она фыркнула и пнула меня под столом.

«А ну кались, ты, примитивное животное!» – нацарапала Сабрина и впилась в меня колючим взглядом.

«Отвали, пожалуйста.»

По-моему, ответ прозвучал вполне коротко и ясно.

«Джек, у тебя пальцы сломаны? Ты не можешь писать нормальным человеческим почерком?»

« Ну ты и язва!»

« Просто ответь, и я отстану»

Может, стоит рискнуть и ответить? А то ведь всю кровь выпьет.

«Да»

«Что да?»

Не только оглохла, еще и отупела. С ума сойти!

«Да, я считаю, что у тебя красивая грудь», – написал я и нарисовал жирную точку, пытаясь таким образом закончить наш нелепый разговор.

Девушка сердито посмотрела на меня и вдруг неожиданно улыбнулась. А я готов был провалиться сквозь землю и все ждал, когда же она воткнет ручку мне в ногу или сделает еще что-нибудь. Вместо этого она немного отодвинулась и принялась с любопытством меня разглядывать. Будто видела впервые в жизни.

– Прекрати, – прошептал я, неловко чувствуя себя под пристальным изучающим взглядом Сабрины.

– Джек, ты только что подал мне такую идею!

– Чеее? Какую еще идею?

– Ну, такую… Эмм… Маленькую, но гениальную идею, – я выдернул тетрадь из-под ее руки, краем глаза наблюдая за тем, как она что-то обдумывает и то и дело сводит брови у переносицы. Я не удержался и снова перевел взгляд на ее грудь. Да, вид шикарный, добавить нечего. Нет, добавить, конечно же, есть что. Но я лучше умолчу о том, чего именно я бы добавил.

Она вновь посмотрела на меня и улыбнулась, открывая ряд ровных белоснежных зубов. Мне стало дурно. Эта девушка явно вызывает во мне бурю эмоций, которые совсем не вяжутся с нашей бесконечной войнушкой.

Сабрина наклонилась ближе и зашептала мне в самое ухо. От ее теплого дыхания и запаха кожи, смешанного с нежным ароматом духов, голова пошла кругом.

– Дело в том, что есть один… Эмм… Молодой человек, который мне буквально житья не дает! Уже две недели я не могу спокойно работать. То на свидания приглашает, то в любви признается. Короче! Он меня бесит! Еще сильнее, чем ты! Представляешь? И он сидит в баре каждую мою смену!

– И что? Сходи на свидание! Глядишь, судьба, – пробурчал я в ответ. За что она сильно наступила мне на ногу.

– Я же говорю, он меня раздражает.

– Что в нем такого плохого? – без особого любопытства поинтересовался я.

– Он такой же, как Скотт.

– Ааа, забыл. Хорошие парни тебя не привлекают, да? Ладно, допустим. А я тут причем?

Опять улыбка. Она решила меня убить? Прямо вот так, на глазах у всей аудитории!

– Ты, как мне кажется, не производишь впечатления хорошего парня. Ну, внешне, по крайней мере. Может, подыграешь мне?

Я в недоумении уставился на нее.

– Ну пожалуйста.

– О-Б-А-Л-Д-Е-Т-Ь!!! – честно, не ожидал такого поворота событий.

– Джек, я тебя очень прошу.

– Смотри, как бы это не вошло в привычку. И перестань отдавливать ноги. Они мне еще пригодятся.

Сабрина продолжала буравить меня взглядом, удачно пропустив мое последнее замечание мимо ушей.

– Ну, прошу тебя, – промурлыкала она прямо в ухо и взяла меня под руку. Я же упрямо молчал, напустив на себя тучу.

– Джек!

– А Эрик не может?

– Все знают, что Эрик – мой брат. А мне нужен бойфренд! И, честно говоря, я боюсь, что он сорвется.

С этим я не мог не согласиться. Еще оставался шанс, что при виде бутылки Эрик сорвется с поводка и снова пустится во все тяжкие. Всего неделя прошла с тех пор, как он вступил в ряды трезвенников.

– Ясно все с тобой. Кишка тонка, – обиженно прошипела Сабрина и отодвинулась, выводя меня из состояния мнимой кататонии.

– Чего?

– Ничего.

– Что там было про кишки?

– Я сказала, что ты не сможешь.

– Это я-то не смогу?

– Именно.

– Уверена?

– На все сто!

– Может, поспорим?

– Давай! На что?

Я задумался.

– Если я выиграю, то на протяжении целой недели, ты всем и всюду говоришь, какой я хороший и как сильно ты меня любишь.

– А если я, ты купишь мне нового Флиппи.

Я усмехнулся, этого добра у мамы полный аквариум.

– По рукам?

– По рукам.

– Где? Когда? Во сколько?

– Завтра я работаю в ночную смену. Так что… Думаю, он будет там.

– Есть какие-нибудь пожелания?

– Никаких поцелуев или объятий.

– Мы же типа «пара».

– Мы в соре.

– А… Как всегда, – пробормотал я. За что Сабрина прибила меня гневным взглядом. – Как зовут беднягу?

– Джим. Он такой… Невысокий, глаза карие, темные волосы. Ты его узнаешь. Он постоянно сидит около бара и пялится на меня, – с отвращением в голосе сказала Сабрина. Видимо, он ее сильно достал, раз уж она решилась на столь крайние меры.

– Я приду, – ответил я. И она снова улыбнулась.

Раздался спасительный звонок, и я поспешил выйти из аудитории. А затем и из самого здания университета. К моему удивлению, на улице происходили самые настоящие чудеса! Погода разгулялась, и солнце яркими лучами заливало все вокруг, щедро одаряя приятным теплом.

Я закурил и вспомнил, как всего пять минут назад согласился стать «парнем» девушки, с которой веду войну с того момента, как начал себя помнить. И пусть всего на один вечер. Но эта мысль почему-то согревала намного сильнее, чем непостоянное сентябрьское солнце Луизианы.

– Эй, ты! – раздался за спиной знакомый голос. – Угостишь сигареткой?

– Эрик ты когда уже начнешь покупать свои? – спросил я и полез в карман за пачкой. Эрик широко улыбнулся и пожал плечами.

– Когда подешевеют. То есть никогда, – с усмешкой ответил он и, глубоко вздохнув, воскликнул:

– Я сдал!

– Молодец! – я одобрительно похлопал друга по плечу. – – Пойду проведаю Бэтти. – вдруг заявил Эрик.

– Опять?

– Да. Хочу, чтобы она тоже за меня порадовалась. – Эрик рассмеялся и направился в сторону административного здания.

Видимо, день удался не только у меня. Я улыбнулся и пошел обратно в здание университета. Нужно было набросать отчет для «Гардия», и я решил заняться этим на оставшихся занятиях.

Тут я заметил Сабрину, которая что-то увлеченно рассказывала Клэр, а та, в свою очередь, то округляла глаза, то удивленно охала. Наверное, они обсуждали что-то чрезвычайно важное и страшно девчачье.

Я почувствовал, как в кармане завибрировал телефон.

«Ждем тебя в гости». Смайлик. «Сегодня в шесть». Еще один смайлик. «НЕ ОПАЗДЫВАТЬ!»

От хорошего настроения не осталось и следа. Мама приглашала на ужин. Понуро опустив голову и погрузившись в свои мысли, я уже направился в сторону парковки, решив прогулять оставшиеся пары. Но неожиданно остановился.

– Сабрина! Ты чего? – голос Клэр заставил меня снова вернуться в реальный мир. Услышав знакомый голос, я машинально обернулся и посмотрел на нее. И тут же заметил, как Сабрина, сидя на корточках, прижимает руки к животу. Лицо ее стало неузнаваемым. Девушка жмурилась и часто дышала, стараясь превозмочь острую боль. Я мгновенно оказался рядом с перепуганной Клэр, которая не могла понять, что происходит с подругой.

– Что с ней, Джек? – спросила не на шутку взволнованная Клэр.

– Не знаю, – честно признался я.

Еще недавно Сабрина доканывала меня на уроке истории литературы, и вид ее был более чем цветущий. Никаких признаков болезни или плохого самочувствия не наблюдалось.

– Просроченный йогурт, – пробормотала Сабрина.

– Что? – спросили мы с Клэр в один голос.

– Йогурт, который я съела на завтрак, наверное, был просроченный, – объяснила Сабрина и посмотрела куда-то в сторону.

– Может, тебе стоит поехать домой? – спросила все еще напуганная Клэр.– А лучше прямиком в больницу!

– Только не в больницу! А вот домой можно, – ответила Сабрина и убрала прядь, упавшую на лицо.

– Джек, ты не мог бы отвезти ее? А то я не могу пропустить следующую пару.

– Конечно. Без проблем, – проблем действительно не должно было возникнуть. Моя мама – одна из самых уважаемых преподавательниц университета, и я этим, признаться, иногда бессовестно пользуюсь.

– Не переживай, Клэр. С ней все будет хорошо. Иди на пару, – успокоил я девушку.

Клэр неуверенно поднялась и, немного помедлив, направилась в сторону аудитории.

Сабрина громко вздохнула и попыталась встать.

– Взять тебя на руки?

Она холодно взглянула на меня и, судя по выражению лица, подавила желание послать куда подальше.

– Я пока в состоянии дойти сама, – сухо ответила девушка и кое-как выпрямилась.

– Ох, какие мы самостоятельные! Ну, раз Вы настаиваете, – так хотелось дать хорошего пинка ее гордости.

Я все-таки помог ей подняться и дойти до машины. Сабрина тяжело опустилась на сиденье рядом со мной и уткнулась лбом в холодное оконное стекло.

– А как давно… – начал свой вопрос я, вставляя ключ в зажигание.

– Ни слова! – на этом разговор был окончен.

Остановив машину около дома в Садовом квартале, я наконец осмелился взглянуть на Сабрину. Выглядела она совершенно разбитой и изможденной.

– Пойдем, я побуду с тобой, пока не приедет Эрик, – она ничего не ответила, но, как ни странно, кивнула головой в знак согласия и вышла из машины.

– Я хочу принять душ, – войдя в дом, произнесла девушка и, не давая мне вставить ни слова, оставила одного.

Спустя долгих тридцать минут Сабрина вышла из ванной, закутанная в старый махровый халат деда. Ее мокрые волосы в беспорядке лежали на худеньких плечах, к щекам снова вернулся здоровый румянец, хотя движения все еще оставались немного рассеянными. Она прошла в гостиную, села в любимое кресло деда и пристально посмотрела на меня.

– Не спрашивай, – тихо произнесла Сабрина, будто прочитав мои мысли.

– Я хочу знать, что с тобой происходит. И уверен, что Эрик тоже.

Сабрина на мгновение опустила голову, а когда вновь подняла, я замер в недоумении. В ее глазах стояли слезы. Помимо слез было что-то еще, но я никак не мог разобрать этого. Страх? Возможно. Но чего она боялась? Именно это мне и предстояло выяснить.

Я продолжал молча наблюдать за ней. Сабрина, заметив мой взгляд, недовольно сморщила носик, небрежным движением руки откинула мокрые волосы и принялась медленного бродить по комнате. Девушка то и дело сводила брови на переносице, судорожно размышляя о том, можно ли мне довериться. Спустя несколько минут бесцельного хождения по комнате, она остановилась у окна и опустила голову. Послышался очередной громкий вздох, в котором слышалось столько боли, что у меня едва не остановилось сердце.

– Ну же, в чем дело? – как можно мягче спросил я.

– Ты не поверишь, – тихо прошептала Сабрина, закрывая лицо руками.

– А ты попробуй начать, а там посмотрим. Поверь, я во многое верю.

Несколько секунд она о чем-то раздумывала, словно взвешивая мои слова, а затем подняла на меня робкий испуганный взгляд.

– Ты никому не расскажешь?

Я вопросительно изогнул бровь.

– Ну, я имею в виду, ты не станешь говорить, что я чокнулась, и не начнешь подшучивать надо мной?

– Прикалываешься? Видеть, как ты загибаешься от боли – не самое приятное зрелище, даже для меня, – и это была чистая правда. – А еще я не верю, что ты питаешься исключительно просроченными продуктами, – пробубнил я, и к моему огромному облегчению, она улыбнулась.

– Ладно, попробую.

Сабрина удобно устроилась на диване, поджав под себя ноги. Она то и дело нервно заламывала пальцы и сжимала губы. Взгляд был напряжен. Девушка явно не знала, с чего начать свой рассказ.

– Впервые это случилось двадцать четвертого января. Ровно год прошел со дня смерти дедушки.

– Да, помню, – я невольно отметил, как предательски дрогнул голос, но Сабрина, казалось, не обратила на это никакого внимания.

– В ту ночь я… – она вдруг замолчала и перевела дыхания. – В ту ночь я впервые услышала его голос. Во сне.

Я нахмурился, но ничего не ответил. Лишь прокашлялся, давая Сабрине понять, чтобы она продолжила свой рассказ.

– Тогда я не придала этому особого значения. Решила, что это просто сон. Но вскоре сон повторился. Голос стал громче. И к голосу Алекса присоединился еще один. Женский голос. Затем стали появляться образы. С каждым разом они становились все яснее и четче. Они о чем-то спорили и… Иногда дедушка кричал на нее. А потом голоса исчезли. Примерно на месяц. Может дольше. Но потом вернулись опять, – я подошел к Сабрине и присел рядом.

– Может быть, моя просьба покажется странной, но не могла бы ты описать ту женщину? – спокойно попросил я, стараясь не выдать своего волнения. При этом я лихорадочно прокручивал в памяти образы всех известных мне женщин рода де Маншанд.

– Да, конечно. На вид ей около двадцати семи лет. Она невысокого роста, с темными, почти черными волосами и голубыми глазами. У нее очень хорошая фигура, а еще… – Сабрина вдруг замолчала и потупила взгляд.

– Что еще?

– Я Богом клянусь, Джек, она очень похожа на меня! Практически одно лицо!

Я не мог в это поверить. Неужели Сабрина видела свою мать? В голове мгновенно начали всплывать обрывки воспоминаний о семье де Маншанд. После того как Мишель с Алексом спрятали девочку, она решила вернуться домой. В семье разразился невероятный скандал после того, как Мишель заявила Мари, бабушке Сабрины, что ребенок умер. После этого Мишель никто больше не видел. О ее смерти недолго писали некоторые газеты. Причем сама Мари этого не отрицала, напротив, она демонстративно заливалась слезами, талантливо изображая безутешную, убитую горем мать. Тело Мишель так и не нашли.

И что теперь делать? Что если Сабрина на самом деле видит призрак Мишель? Что она пытается сообщить дочери? И почему призрак деда так упорно препятствует этому? Неужели Мишель хочет, чтобы Сабрина сама нашла свою бабку? Не может быть! Ведь она так отчаянно пыталась спасти свою дочь. Она не хотела, чтобы Сабрина выросла такой же, как все остальные женщины их семьи: холодной, черствой и безжалостной. Но только ли этого так боялась Мишель? Дед был прав. Мать Сабрины отличалась от остальных ведьм. Дар Мишель состоял в том, что она умела видеть не только прошлое, но и будущее. И она знала всю правду о деяниях своих многочисленных родственников и предков. Ей было достаточно одного прикосновения к вещи, принадлежавшей человеку, который был хоть немного ей интересен, чтобы перед ее глазами предстала вся его прошлая жизнь, со всеми его поступками, какими бы ужасными они не были. Благодаря своему дару она была другой. Она была доброй, любящей и честной. И, что самое главное, она обладала тем, чего никогда не было у остальных членов семьи де Маншанд – способностью сострадать. Она испытывала глубокое чувство вины, стыда и даже позора за прошлое и настоящее собственной семьи. Именно поэтому она обратилась за помощью к Алексу.

– А потом она пришла ко мне днем, – задумчиво произнесла Сабрина.

Ее тихий голос внезапно прервал мои воспоминания и мгновенно вывел из раздумий. Я, не веря своим ушам, округлил глаза и уставился на девушку.

– Что? Пришла днем? Как это понимать? – растерянность в моем голосе была слышна совершенно четко, и Сабрина не могла этого не заметить. Она с любопытством посмотрела на меня и прищурилась. Я же отвернулся к окну и достал очередную сигарету, чтобы скрыть эмоции, захлестнувшие меня в самый неподходящий момент.

– Ты не будешь против, если я закурю?

– Нет, конечно.

Я уселся на широкий подоконник и закурил, судорожно пытаясь разложить все мысли по полочкам. Однако, услышанное мешало трезво смотреть на вещи. Да и некоторые детали встречи Сабрины с ее матерью оставляли вопросы, на которые у меня не было ответов.

– Ты так и не ответила, – напомнил я.

Девушка горько вздохнула и повернула голову в сторону окна. Она выглядела такой маленькой и беззащитной в старом халате деда, что я почувствовал, как что-то больно резануло в области груди.

– Я была в своей комнате. Собиралась на работу и думала о том, как вывести Эрика из запоя. Вдруг бусы, которые остались у меня после Марди-Гра и висели на зеркале, упали, и бусины рассыпались. Я опустилась на пол и стала их собирать. А когда закончила, то просто так, по инерции, взглянула в зеркало и опешила. Она была там и смотрела на меня. Стояла прямо за моей спиной и смотрела на меня! – Сабрина перевела дыхание и продолжила: – Я резко обернулась, но никого не обнаружила. Решила, что это просто паранойя и видение – лишь игра воображения. Но вскоре видение повторилось. Причем теперь оно было намного четче. Позже я стала слышать Алекса. И клянусь, что были еще чьи-то голоса, но я никак не могла разобрать их. Они все время что-то бубнили. Но что? Не понимаю. Бред какой-то.

Я молча курил и не знал, как сказать ей, что все это вовсе не бред. И уж тем более не паранойя или плод ее фантазии. Только вот подходящих слов для объяснения этого факта я так и не смог подобрать. Вот и причина ее нередких взглядов в сторону, странных ужимок и резких перепадов настроения. Это была Мишель, да еще в компании с Алексом. И они явно ее пугали.

– Джек, – тихо позвала Сабрина. – Ты думаешь, я свихнулась?

Я постарался собраться с мыслями, даже встряхнул головой в надежде на некое озарение, которое помогло бы собрать все звенья головоломки воедино.

– Ты сказала, что слышишь голос Алекса, – проигнорировав ее вопрос, спросил я.

– Да, – неуверенно ответила Сабрина.

– Что он говорит? Или он пытается что-то сообщить? – я прекрасно знал характер Алекса и был уверен, что дед не стал бы просто так пугать свою внучку. Тем более после своей смерти. – Он тоже приходит вне снов, как я понял?

– В последнее время – да. И он говорит о том, что я другая. Чтобы я не слушала их и ни в коем случае не верила в то, что они говорят. Не понимаю, о ком он. Кто они? А еще… – она замолчала и взглянула на меня исподлобья.

– Что? Что еще? – терпение начинало меня подводить, и это заметно отражалось на моем поведении. Что в очередной раз не ускользнуло мимо зорких глаз Сабрины.

– Он сказал, чтобы я всегда была рядом с тобой или Эриком, – девушка взглянула на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. В ее глазах мелькнул слабый проблеск надежды. Надежды на то, что я сумею разгадать тайну ее странных видений. – Сказал, что только вы знаете правду и сможете помочь мне справиться с ними, – она продолжала пристально смотреть на меня и даже подалась вперед, словно боялась упустить нечто важное. – Что это значит, Джек? О какой правде он говорит? И о ком идет речь?

Я глубоко вздохнул, чувствуя на себе ее напряженный, полный ожидания взгляд. Встал и принялся медленно бродить по комнате. Нужно сказать ей спасибо за то, что она еще ни разу не вернулась к разговору, начало которому положил тогда еще пьющий Эрик.

– Я… Я не знаю, – ответил я. И это было почти правдой. – А боль? – я кивнул на ее живот.

Девушка немного замешкалась и перевела взгляд в сторону кухни.

– Больно становится, когда я пытаюсь ее игнорировать.

Не веря своим ушам, я уставился на Сабрину. Неужели такое возможно?

– То есть?

– Ну… Делаю вид, что не вижу ее. Стараюсь не замечать. Думаю, так она пытается привлечь мое внимание.

Я остановился и теперь внимательно наблюдал за каждым ее движением. На моем лице отразился неподдельный шок.

– Она может физически на тебя воздействовать?

– Да, наверное, – неуверенно ответила девушка.

– Значит… Тогда на кухне и сегодня?

– Да. Но когда рядом ты или Эрик, что-то меняется. Она не подходит слишком близко и не делает так больно, как обычно, когда я пытаюсь ее игнорировать. – Сабрина замолчала и обхватила руками колени.

– Так вот почему ты все время вертишься вокруг меня?

Она покраснела и кивнула. Девушка хотела что-то добавить, но в этот момент громко хлопнула входная дверь, заставив нас обоих вздрогнуть от неожиданности.

– Всем привет! Я дома! – донесся хрипловатый голос Эрика из прихожей.

– Джек! – Сабрина быстро вскочила на ноги и, подойдя ко мне практически вплотную, схватила за руку и взволнованно зашептала:

– Пожалуйста, не говори ему ничего! Я сама не знаю, почему решила рассказать тебе всю эту чушь.

– Нет, не чушь. Извини, мне нужно кое-что обмозговать, – промямлил я, неуверенным шагом вышел из комнаты и направился на кухню, где Эрик уже громко орудовал посудой.

Я застукал друга, когда тот рылся в холодильнике, явно надеясь найти в нем что-то такое, чего он еще не успел понадкусывать. Парень негромко напевал себе под нос какую-то мелодию и слегка пританцовывал, совершенно не замечая моего присутствия. Я быстро подошел к нему и захлопнул дверцу холодильника прямо у него перед носом.

– Твою мать! Джек! Завязывай с этим! – едва ли не подпрыгнув от неожиданности, прошипел Эрик и злобно уставился на меня. – Что случилось? – тихо спросил он и покосился на дверь. – Я получил твое сообщение.

Я не понимал, что делать. Полное замешательство? Растерянность? Сомнение? Все это одновременно нахлынуло на меня, словно яростное цунами. Может, родители знают? Черт, родители! Я совсем забыл про ужин с родителями! Лихорадочно соображая, я взглянул на часы. Четыре пятнадцать. Нужно еще успеть написать отчет о происходящем. Но о чем же теперь писать?

– Джек! Чего случилось то? Ее опять скрутило, да? – где-то вдалеке прозвучал обеспокоенный голос друга.

– Будь рядом с сестрой. Никуда не уходи. Понял? Мне нужно поговорить с отцом.

Эрик недоуменно посмотрел на меня, но кивнул, не задавая лишних вопросов.

– Думаешь, все так серьезно? – спросил он спустя пару секунд.

– Не знаю, – ответил я, и судя по недовольной гримасе Эрика понял, что мой ответ ему не понравился. – Мне пора.

Я вышел из кухни, схватил пальто и уже направился к выходу, нервно перебирая ключи от машины, как услышал, что Сабрина позвала меня.

– Эй, ты! – небрежно бросила она и, не торопясь, вышла из гостиной.

– Я вас очень внимательно слушаю, мисс, – пропел в ответ я, и она улыбнулась. Ну надо же! Сегодня она бесконечно щедра на улыбки в мой адрес.

– Ты не забыл о нашем споре?

– Как можно? – с наигранным оскорблением в голосе произнес я и усмехнулся.

– Ну, тогда до завтра?

– До завтра.

Я вышел на улицу и направился к машине, припаркованной около другой стороны дома.

Почему-то на душе было чрезвычайно паршиво. Что дед имел в виду, утверждая, что только мы с Эриком можем помочь? Я не знал. Но в одном я был уверен точно – Сабрина видела свою мать. И это не просто пугало ее, а причиняло настоящую физическую боль. А самым ужасным было то, что мы с Эриком видели, как она страдает и корчится от боли, но были абсолютно бессильны что-либо сделать или хоть как-то облегчить ее состояние.

Я припарковал машину прямо напротив дома родителей и долго не мог заставить себя из выйти. В голове снова и снова прокручивались подробности рассказа Сабрины. Случайно взглянув на часы, я ужаснулся. Без пяти шесть. Еще немного, и миссис Рэнтон отвесит волшебного пинка за опоздание на ужин. Я схватил букет роз, купленный для мамы и вышел из машины. Сама же миссис Рэнтон все это время наблюдала за мной в окно и то и дело качала головой. Она исподлобья следила за тем, как я, еле переставляя ноги, медленно плетусь к ее дому. Все мои мысли витали где-то далеко и мешали сосредоточиться на предстоящей встрече с отцом. Полгода назад мы с ним сильно поссорились из-за моей тогдашней подружки и с тех пор не разговаривали. Так что сегодняшняя ситуация как нельзя лучше подходила для примирения.

Дверь открылась еще до того, как я успел постучать.

– Где ты все время шляешься? Ну почему ты вечно так долго едешь и постоянно опаздываешь? – обиженно запричитала мама, приглашая меня войти в дом.

– Расстояние от машины до дома примерно сорок секунд. Неужели это так долго, мам? И вообще, я приехал не опоздал, а приехал вовремя, – поправил я, глядя сверху вниз в недовольные глаза мамы. Мисси Рэнтон фыркнула, поправила очки и направилась на кухню.

В доме вкусно пахло жареным цыпленком. В животе предательски заурчало. Еще бы! За весь день я так и не успел ничего поесть, кроме яблока, которое нагло стырил у Клэр на уроке французского языка. А та, добрая душа, сделала вид, что ничего не заметила.

Я повесил пальто на вешалку и лениво прошлепал в гостиную. И там я увидел ее…

Она лежала на диване, а ее теплые карие глаза смотрели на меня так, будто видели впервые. В них было столько обожания и преданности, что я не смог сдержать улыбку. А ведь я даже не представлял, насколько сильно скучал по ней до этого самого момента. И вот моя любимая блондинка встала и одним прыжком бросилась на меня, едва не сбив с ног.

– Фу, Абби! Место! – прикрикнул я, и любимица всей нашей семьи, золотистый ретривер по кличке Абби, послушно запрыгнула на диван, следя за мной своими темными нетерпеливыми глазами и радостно виляя хвостом.

Я подошел к собаке и потрепал по большой голове.

– Я тоже скучал по тебе, Абби.

– Как мило! – раздался за спиной голос матери. – Встреча старых друзей. Это всегда так трогательно.

– Дааа…

Я осмотрелся по сторонам. Казалось, что время здесь остановилось. Все в доме оставалось точно таким же, как и восемь лет назад, когда я съехал отсюда. Все тот же белый камин, все те же потертые кожаные кресла с высокими спинками. Небольшой обеденный стол и любимая мамина ваза на небольшом журнальном столике напротив дивана.

– Ух ты, новый телек! – удивленно заметил я и присвистнул.

– Ага. И новое место у Абби. Теперь она спит на диване. Мне жалко ее прогонять оттуда. Она ведь уже не так молода.

Я посмотрел на собаку, которая скакала по дивану, словно щенок-переросток, тщательно грызя резиновую косточку.

– Совсем старушка, да, Абби? – я улыбнулся, с теплотой вспоминая то Рождество, когда отец принес домой крошечного щенка и подарил его маме.

Мне тогда было шестнадцать лет, и я думал о том, как было бы классно, если бы дома появилась какая-нибудь живность. Чтобы хоть кто-то приносил родителям радость, а не только разочарование. Оказалось, я не был единственным, кого посещали подобные мысли. Отец долго выбирал, кого бы им завести, и в итоге остановился на щенке. Маленьком золотистом ретривере.

Так у родителей появилась Абби. Сразу же став полноправной любимицей семьи. И именно она стала тем лучиком света, который скрашивал все наши несчастья и горести, даже несмотря на разорванный диван и погрызенные мамины туфли.

– Как дела в университете? – донесся голос из глубины кухни. Я подошел к двери и прислонился к косяку, наблюдая за тем, как мама ловко орудует тарелками.

– Все нормально. Правда, сегодня я прогулял несколько пар.

На всякий случай я решил умолчать о том, что делаю это довольно регулярно. Мама с осуждением посмотрела на меня и неодобрительно цокнула.

– Да ладно, мам. Ты сегодня тоже прогуливаешь.

– Я не прогуливаю. У меня выходной. А ты? Перетрудился, да? Бедняжка.

– Нет. Сабрине стало плохо, и я отвез ее домой.

Я заметил как эти слова подействовали на маму. Она резко обернулась и уставилась на меня в ожидании объяснений, с которыми я нарочно тянул.

– Что…– она не успела закончить начатую фразу, так как Абби подлетела к входной двери и громко залаяла, прыгая с места на место.

– Отец приехал, – сказал мама. Впихнула полотенце мне в руки и побежала открывать дверь.

– Привет, дорогая, – услышал я веселый голос отца и вышел на встречу, чтобы поздороваться.

– Привет, сын, – отец сердитым взглядом прошелся по мне с ног до головы и обратно. Ему никогда не нравился мой способ самовыражения. Но, судя по всему, он с этим смирился и больше не выражал своего мнения вслух. Я же, в свою очередь, тоже нахмурил брови и ответным взглядом прошелся по отцу.

Передо мной стоял все тот же высокий, широкоплечий мужчина с пышной, наполовину седой шевелюрой, такими же усами, пронзительными зелеными глазами и большущим пивным пузом! Заметив, как нагло я его передразниваю, отец возмущенно всплеснул руками, нетерпеливо бросил плащ в руки мамы и, схватив чемодан, направился в гостиную.

– Привет, пап. Я тоже рад тебя видеть, – пробубнил я, глядя ему в спину.

– Как Лондон? – бросила мама, и я удивленно уставился на нее. Она ни слова не сказала о том, что отец уезжал в Лондон.

– Лондон? Да все там же, в Великобритании, – весело рассмеялся отец и уселся в свое любимое кожаное кресло возле камина.

– Что ж, тогда мойте руки и скорее за стол, – пропела мама, развернула меня и подтолкнула в сторону ванной комнаты.

Я уселся за стол на свое привычное место, а Абби устроилась рядом, положив свою большую голову мне на колено.

– Начнем, пожалуй, – деловито произнес отец и снова бросил на меня взгляд. – Я летал в Лондон.

– Это я уже понял, – ответил я, накладывая в тарелку изрядную порцию картофельного пюре. – Не понял только, зачем.

– Карлос Уоллис просил приехать.

Если сам Карлос Уоллис просил моего отца прилететь в Лондон, значит, дело серьезное.

– Ему стало известно, что Мари ищет свою внучку. Она даже прислала Уоллису письмо с просьбой «вернуть девушку домой».

Мы с мамой удивленно переглянулись.

– Нет! – всплеснула руками мама. – Ну что за наглость! Сабрина сама решит, что ей делать. И я очень сомневаюсь, что когда Сабрина узнает, какая гадюка ее бабушка, прости Господи, решение будет в пользу Мари. Хотя это, конечно, и чревато последствиями.

– Габриэль, успокойся, пожалуйста, – попросил отец. – Не думаю, что Сабрине угрожает опасность.

Мама бросила обеспокоенный взгляд в мою сторону и потянулась за салатом.

– Так, чего я не знаю? – спросил отец, уловив ее взгляд, и внимательно уставился на меня.

Мне же казалось, что мозг сейчас закипит и взорвется.

– Ну?

– Тут такое дело, пап, эм… Недавно я заметил, что у Сабрины… Небольшие проблемы со здоровьем. А сегодня, после того, как я отвез ее домой, когда ей стало плохо, она рассказала, что… Эм…Она сказала, что видит призрака.

– Ох… – выдохнула мама.

– Чей? – не обращая внимания на мамины вопли, спросил отец. И теперь он совсем не сводил с меня глаз.

– Мишель.

Глаза родителей округлились от удивления.

– А еще она слышит Алекса, который периодически орет на Мишель. И еще чьи-то голоса. Но она не понимает, что они говорят ей. А когда она пытается игнорировать Мишель, то та причиняет ей боль. Я пару раз видел, как ее скручивало, но понятия не имел, что с ней происходит. Потому что она все сваливает на просроченные йогурты, булки и прочую гадость, которой питается, – на одном дыхании выпалил я, и вновь принялся за остывающий ужин.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Что еще? – первым нарушил молчание отец и выжидающе уставился на меня.

– Она говорит, что в присутствии меня или Эрика, Мишель не подходит к ней так близко, как тогда, когда нас нет рядом. И теперь она постоянно крутится вокруг меня, а меня это бесит. И…

– Боль? – с недоверием перебила мою тираду мама.

– Да, боль.

Отец глубоко вздохнул, кое-как вышел из-за стола и подошел к камину, на котором стояла коробка с его любимыми сигарами.

– А ее способности? – с напряжением в голосе спросил он, и порылся в кармане в поисках зажигалки.

– Никаких, – ответил я, и в комнате снова воцарилось молчание. Отец молча курил, задымив всю комнату. Мы с мамой ужинали, погруженные в свои мысли. Через пару минут тишину нарушила Абби, которая громко чихнула и, фыркая, выбежала из комнаты.

– Джек, Габриэль, – начал отец, – думаю, пришло время открыть девушке тайну ее истиной семьи. Она должна знать. Это ее право.

От слов отца ком подступил к горлу. Я готов был поставить десять баксов на то, что сейчас он скажет, что счастливчиком, на долю которого выпала честь открыть ей эту тайну, являюсь именно я!

– И думаю, что сделать это должен ты, Джек, – закончил свой монолог отец тоном, не терпящим возражений.

Кажется, я только что выиграл десятку! Правда, у самого себя, но все же… Я криво усмехнулся.

– Отлично, пап. Спасибо. Эрик этого, конечно, с этим не справится,– проворчал себе под нос я.

– Оставь Эрика в покое. И, кстати, он тоже должен знать, что Мари ищет его сестру. Пусть придумает что-нибудь. Выстроит высоковольтную баррикаду вокруг дома или еще что-то в этом роде. Он это умеет, – усмехнулся отец.

– Ок.

– А ты уверен, что женщина, которая является Сабрине, именно Мишель? – как-то подозрительно спросил отец, бросив на меня осторожный взгляд.

– Да, по описанию похоже, что это она. По крайней мере, мне так кажется.

– Кажется? А ты сам не видел? – вот он, вопрос, которого я ждал и опасался весь вечер. Мама украдкой посмотрела на меня и подозвала Абби.

– Кому добавки? – любезно спросила она, пытаясь развеять волну напряжения, снова нависшую в комнате.

– Нет, не видел, – ответ получился резковатым, но тут уже ничего не поделаешь. Я опустил глаза и уставился в пустую тарелку. Буквально физически ощущая, как отец с осуждением смотрит на меня и ждет, что я начну оправдываться. Обычно подобные разговоры всегда заканчивались скандалами, чего мне, честно говоря, совсем не хотелось. Я исподлобья глянул на отца и поймал на себе его проницательный взгляд. Мистер Корнэлл старший прокашлялся и стиснул зубами сигару. Я знал, что последует за эти жестом. И мне это, признаться, не нравилось.

– Плохо, что ты так и не научился пользоваться своим даром, сын.

Вот оно. То, чего я с нетерпением ждал весь вечер. Разговора о моей безответственности и так называемом «таланте». Даре, который я так упорно старался игнорировать все эти годы. Дар… Да уж! Врагу такого дара не пожелаешь! Вы думаете, что мой отец такой хороший специалист в области полтергейста, потому что он гениальный ученый? Ничего подобного! Для этого у него есть куча помощников с целым арсеналом самого современного оборудования, готовых выполнить за него всю «грязную» работу. Отцу остается только отдать приказ. А что касается его таланта… Все куда проще.

Когда мой папа был еще ребенком и жил в Шотландии, с ним приключилось одно неприятное недоразумение. В него ударила молния. Он моментально отрубился. А когда очнулся, то увидел над собой красивую темноволосую женщину с оливковой кожей и теплыми карими глазами. Она с тревогой рассматривала его.

– Ну, как ты? Не ранен? – спросила женщина и улыбнулась.

– Вроде ничего. Голова болит. И тело горит. А так, кажется, все нормально, – ответил маленький Эллиот.

– А ты счастливчик! Встать сможешь? – поинтересовалась женщина и дружелюбно улыбнулась.

– Ага.

– Ну тогда поднимайся и беги домой! А то скоро гроза начнется.

Мальчик послушался и изо всех сил поспешил домой. Однажды, когда он зашел в гости к своей однокласснице по имени Габриэль Рэнтон, его внимание привлекла фотография, висевшая над камином. На ней были изображены трое: Габриэль, ее отец Алекс Вентерс и его жена Элизабет Рэнтон.

– Это твоя мама? – спросил тогда Эллиот, указывая на фото.

– Да. Красивая, правда? – ответила Габриэль.

– Да. И очень добрая, кстати! Я видел ее в поле месяц назад, когда в меня молния ударила.

– Чего? – недоверчиво спросила девочка. – Думай, что говоришь!

– Я знаю, что говорю. Она меня домой отправила, сказала, что гроза будет. Я не знал, что она твоя мама, – обиженно произнес Эллиот и снова посмотрел на фотографию.

– Моя мама умерла три года назад, – крикнула Габриэль и выбежала из комнаты, не сумев сдержать слез.

Тем временем Алекс, который все это время сидел в кресле и делал вид, что поглощен чтением газеты, внимательно прислушивался к каждому слову Эллиота. Он отложил газету, улыбнулся и посмотрел прямо в зеленые глаза перепуганного парнишки.

– Ты очень талантливый ребенок, Эллиот. Только больше никому не рассказывай о том, что ты видел. Ладно? – попросил он и подмигнул мальчугану.

Через неделю родители Эллиота получили официальное письмо из частного лицея в Лондоне, куда приглашали учиться исключительно самых одаренных детей. Отец Эллиота долго смотрел на мальчика и никак не мог понять, что же такого особенного нашли в его сыне. В школе он никогда не был отличником. Даже хорошистом не был. И к спорту не проявлял ни малейшего интереса. Зато мог часами лежать на кровати и читать книжки о приключениях бесстрашных пиратов. Дед долго думал, но в итоге отпустил сына учиться в Лондон. С тех пор Эллиот стал частью ордена «Гардия», где он успешно развивал свой обретенный дар. А со временем он научился полностью управлять им. Не прилагая особых усилий, он мог видеть и разговаривать с душами давно усопших людей, чем в тайне очень гордился, хотя и старался этого не показывать. Думаю, вы уже догадались, что все эти «прекрасные способности» в полной мере передались и мне.

И напугали до чертиков, когда я впервые открыл их!

Мне было одиннадцать лет. Мы с отцом рыбачили на озере. И я, натянув панамку по самые брови, скучающим взором изучал природу вокруг. Вдруг я заметил молодого человека, одиноко сидевшего в тени деревьев неподалеку от нас. Он пристально смотрел на меня. Я бы и не обратил на него внимания, если бы он не был таким бледным, почти синим, а с его одежды не стекала вода. Я удивленно уставился на него, так как до этого момента был уверен, что мы были единственными посетителями этого «болота». Время шло, а парень все сидел, смотрел на меня и не двигался. Даже не моргал. А я все думал, как же я мог упустить из виду тот момент, когда он подсел к нам? Я скосил левый глаз в сторону незнакомца, и у меня буквально отвисла челюсть. На солнце парень казался почти прозрачным.

– Пап, пап! – прошептал я.

– Что? – тихо бросил отец, не отрывая взгляда от темной воды.

– Пап, откуда он тут взялся? И почему так пялится на меня?

Отец недоуменно взглянул на меня. Я наклонил голову влево, намекая, чтобы он посмотрел в ту же сторону.

Он посмотрел.

– Не смешно, молодой человек. Ни капли, – буркнул отец и отвернулся. Папа частенько запугивал меня всевозможными байками, рассказывая о своих встречах с умершими, и знал, что я в них особо не верю, но все равно боюсь. И вот на тебе! Теперь я ему верю, а он мне – нет!

– Пап! – опять прошептал я. – Пап! Ну напряги ты зрение, наконец! Он сидит в пяти метрах от нас и… О-фи-ге-ть! – по слогам проговорил я и застыл на месте.

– Что? – прошипел отец, продолжая гипнотизировать воду.

– Он смеется надо мной, – я почувствовал, как внутри все похолодело. Живот скрутило, к горлу горячей волной подступила тошнота. Я, не моргая, смотрел, как утопленник, беззвучно роняя на землю прозрачные капли, приближается ко мне, и не мог даже пошевелиться. Однако мне удалось перебороть свой страх, и я сильнее сжал удочку в дрожащих от ужаса руках, готовясь к атаке полупрозрачного существа. Я даже моргнуть не успел, как призрак в одно мгновение оказался прямо передо мной, наклонился вперед и в самое ухо произнес громкое, булькающее: « БУ»!

Я заорал так, что отец подпрыгнул на месте и выронил удочку. Наконец-то мне удалось привлечь его вниманием, и он проследил за моим испуганным взглядом в ту сторону, куда я, прыгая с места на место, тыкал удочкой, угрожая приведению. Он увидел его. Наконец-то!

– Джек, – спокойно позвал меня отец.

Я же продолжал истошно орать и даже попытался перекреститься, но внезапно забыл, как это делается.

– Джек! – сердито рявкнул отец.

– ЧЧТТТОООО??? – запинаясь, провизжал я.

– Замолкни, Джек. Пожалуйста. Имей хоть каплю уважения к мертвым, – тихо сказал отец, кивнул в сторону нашего неожиданного гостя и прокашлялся.

– ЧЧЧТТТОООО? – не унимался я. – ЯЯЯ УУММЕЕЕРРР? ММЫЫЫ УУММЕЕРРРЛЛЛЛИИИ? – я продолжал вопить во все горло, отчего голос стал похожим на скрип старой ржавой калитки.

– Нет, дубина, не мы! – отец многозначительно покосился на призрака, улыбнулся и склонил голову в знак приветствия. Тот ответил ему тем же.

Спустя какое-то время я все-таки сумел взять себя в руки и заткнуться. После чего в ужасе уставился на привидение.

Казалось, что парня очень забавляла сцена, которую я только что учинил.

– Кто ты? – совершенно будничным тоном спросил отец, обращаясь к утопленнику.

Парень с любопытством то и дело переводил взгляд с моего лица на отца.

– Вы оба видите меня? – удивленно спросил призрак и улыбнулся.

– И слышим тоже, – спокойно ответил отец.

Призрак медлил с ответом, внимательно рассматривая меня.

– Меня зовут Майкл.

– Что с тобой произошло, Майкл? – поинтересовался отец, наблюдая за тем, как я медленно подбираюсь к нему, чтобы схватить за руку.

– Да перестань ты уже трястись! – рявкнул он, на этот раз обращаясь ко мне. Я мгновенно замер на месте, не решаясь что-либо ответить.

Майкл громко рассмеялся, издав при этом громкое гортанное бульканье.

– Типичная история для здешних мест, – грустно начал утопленник. – Два года назад, после развода, я приехал сюда, чтобы собраться с мыслями и решил понырять. Здесь есть глубокие места, как Вы, наверное, знаете. Я выпил лишнего, неудачно нырнул, ударился головой о камень и не сумел выплыть на поверхность. После допроса друзей и знакомых полиция пришла к выводу, что я просто уехал из города. Дело закрыли, так толком и не начав.

Отец сердито таранил меня взглядом. Тот факт, что его сын был готов как минимум упасть в обморок, его явно не радовал. Затем снова обратился к Майклу.

– Мы сообщим в полицию, Майкл. Будьте уверены.

– Спасибо, – пробурлил утопленник и рассмеялся. – Ваш парнишка, похоже, в шоке.

– Да уж, нам будет о чем поговорить дома, – сказал отец и, подтолкнув меня к палатке, начал собирать разбросанные вещи.

А дома он гремел о том, как обрадуются в ордене, узнав, что его единственный сын унаследовал великолепный, редкий талант своего отца. Он даже открыл бутылку шампанского, которое прятал последние пять лет. Мама то и дело дергала меня за руки, обнимала и говорила, как она безумно рада. Но тут я более или менее пришел в себя и выдал свое, хоть все еще и писклявое, но решительное «НЕТ!» Я не хотел связываться с приведениями. От одной только мысли об этих существах меня бросало в дрожь и начинало тошнить.

Родители, естественно, очень расстроились. Отец с горя достал бутылку виски, которую также прятал на черный день. Дед прочитал мне лекцию о том, что я делаю неправильный выбор и что еще слишком мал, чтобы принимать столь важные решения. Доказывал, что понимание придет с возрастом. Ничего подобного! Следующие пять лет я потратил на то, чтобы засунуть свой так называемый «дар» куда подальше, в глубины своего подсознания. И старался больше никогда его не использовать и вообще не вспоминать о его существовании. До сегодняшнего дня, естественно.

– Пап, отстань. Даже говорить об этом не хочу, – тихо сказал я и опустил голову на руки.

– Да, да, я знаю, – спокойно ответил отец. – Но думаю, что это могло бы помочь нам…

– А сам ты не можешь э-т-о-г-о сделать? – я все никак не мог угомониться и чувствовал, что начинаю выходить из себя.

– Нет. Я же не провожу рядом с ней столько времени, сколько ты. И ты знаешь ее намного лучше, чем мы с мамой вместе взятые.

Я глубоко вздохнул и обреченно обхватил голову руками.

– Я подумаю об этом, – совершенно неискренне пообещал я. А про себя злорадно добавил: «в следующей жизни и только через свой собственный труп».

– Джек, это очень редкий дар, – отец никак не унимался и продолжал свое наступление.

Я нервно дергал колечко в своем ухе, слушая бесконечную тираду Корнэлла старшего. И тут на меня снизошло. Почему это всегда происходит так поздно?

– Стоп. Что ты там сказал?

– Что? О чем? – отец растерялся. Он не особо любит, когда его перебивают.

– Ты сказал, что это очень редкий дар.

– Да. И причем уже не в первую сотню раз, сынок.

– То есть… – я опять побледнел. Надо бы проверить давление и сменить сигареты на менее крепкие.

– Сабрина раньше не проявляла никаких способностей. А теперь она видит и слышит.

– Черт подери, сын, ты прав! Еще никто из семьи де Маншанд вот так не общался с призраками! Я про физический контакт. Я и забыл,– взволнованно воскликнул отец и стукнул себя по лбу.

– Ты уверен? – нерешительно спросил я.

– Конечно, уверен! – оскорблено ответил Эллиот. – На все девяносто восемь процентов.

Послышался смешок.

– Габриэль!

– То есть не на все сто? – спросил я.

– Никогда нельзя быть уверенным полностью, Джек.

– Нужно позвонить Эрику, – промямлил я, с трудом вылез из-за стола, прихватил с собой Абби и вышел на крыльцо.

Ту ночь я провел в доме родителей. Было немного непривычно ночевать в своей старой комнате, где все застыло на своих местах, словно я никуда и не уезжал. Я долго лежал на кровати, ворочаясь с боку на бок, неустанно глядя в потолок. Мысли в голове путались. Я перевернулся на правый бок и закрыл глаза в надежде уснуть. Ни намека на сон. Еще примерно час я вертелся в кровати и раздумывал о стремительно приближающемся моменте, когда мне придется рассказать обо всем этом Сабрине.

Я попытался представить выражение ее лица и угадать, чем именно она расшибет мне голову, когда выслушает мой более чем ненормальный рассказ о ее безумном семействе. Не вышло. За дверью послышался легкий скрежет. Абби начала скулить и просить, чтобы я впустил ее в комнату. Я поднялся с кровати, стянул одеяло, схватил подушку и поплелся вниз, обратно в гостиную. Собака, радостно виляя хвостом, трусцой побежала следом. Я улегся на старом диване, нынешнем «месте» Абби и сразу же отрубился.

– Да, конечно. Отлично! Просто прекрасно! – сквозь сон донеслось до меня. Смех. Кто-то смеялся? Папа? Ах да, я же у родителей дома. Я перевернулся на спину и ощутил, как что-то влажное уткнулось мне в щеку и засопело.

– Абби! Фу! – недовольно рявкнул я и отвернулся от настырной собаки. Но ее это не остановило, так как последовал еще один решительный толчок носом.

– Просыпайся, соня! Уже начало первого! – донесся с кухни голос мамы. Я потянулся и кое-как разлепил глаза. Судя по тому, как было темно в комнате, погода снова испортилась. Обычно залитая теплым солнечным светом гостиная сегодня буквально исчезала в полумраке пасмурного дня.

– Вот дерьмо, – прошептал я, протирая глаза и поднимаясь с дивана.

Тело беззвучно гудело из-за неудачного места ночевки. Я встретил на себе преданный взгляд Абби и потрепал собаку по голове, за что был тут же вознагражден заливистым лаем.

– Тише, Абби.

– Ну? Как спалось? – спросил отец. И словно огромная глыба, встал прямо передо мной, поедая здоровенный бутерброд и запивая его молоком.

– Нормально, спасибо. А ты чего такой довольный?

– Мы с Вилсоном сегодня играем в боулинг, – гордо заявил отец и сделал большой глоток молока. – Тебе бы, кстати, тоже не мешало наведаться в спортзал.

Боулинг. Вы даже не представляете, насколько сильно отец обожает боулинг. Когда мы с Эриком решили заняться спортом, отец проявил неподдельный интерес к тренажерам и штангам и увязался за нами. Но после пяти минут, проведенных на беговой дорожке, пришел к выводу, что «тяжелые» нагрузки не для него. Поэтому решил остановить свой выбор на более щадящем, но не менее сложном виде спорта – боулинге. Заодно заинтересовав им всех вокруг живущих соседей. Так что для него боулинг – это своего рода «спортивная гимнастика». Ему нравится гонять шары, «сгонять жирок» и нагонять новый. Я же всегда придерживался мнения, что боулинг – это единственное место в мире, где можно пить пиво, есть гамбургеры и искренне верить в то, что занимаешься спортом. Чем, собственно, и занимается мой отец. На крайний случай еще остается гольф. Но тогда тренировки автоматически переходят в разряд «усиленного» режима.

– Ну как? Ты с нами? – спросил отец.

– Нет, пап. Не сегодня. У меня вроде как … Эээ… Свидание.

Мама выглянула из кухни и две пары любопытных глаз мгновенно включили сканер. Даже Абби подняла голову и будто затаила дыхание.

– Ну, хватит вам! – начал ныть я.

Мама, не сказав ни слова, вернулась на кухню, а отец заинтриговано посмотрел на меня.

– Пап, это Сабрина.

Он фыркнул.

– Значит, ничего серьезного. Не знаю, зачем вы это затеяли, но не убейте друг друга, – сказал отец и ушел следом за женой, требуя добавки.

Я же встал и решил, что пора наведаться домой, пока мой кот не одичал и не набросился на очередной тюбик с зубной пастой. Да и побриться бы не мешало.

Вечер выдался ветреным и сырым. Сегодня погода портилась в ускоренном темпе. Черное, затянутое грозовыми тучами небо, не сулило ничего хорошего.

Я припарковал машину напротив бара, в котором работала Сабрина. Вышел и поспешил внутрь.

Ничего особенного.Типичное заведение для неформальной молодежи, которая переполняла город. Чаще всего в таких местах можно было встретить кого угодно: панков, готов, хиппи, байкеров и обычных людей. Любителей кутежа, «живых» концертов и крепкой выпивки.

Я зашел внутрь и прищурился, так как в помещении было сильно накурено. Из динамиков зазвучал хриплый голос вокалиста «Orgy[6]». Кое-как протиснулся сквозь толпу к бару и закурил, пытаясь сообразить, с чего начать наш спектакль. Сабрина стояла повернувшись ко мне спиной, и, казалось, совершенно не обращала никакого внимания на происходящее вокруг. Она была чем-то занята и не заметила, как я подошел. Девушка была одета в черные обтягивающие кожаные брюки и темно-синий блестящий топ с соблазнительной шнуровкой на обнаженной спине. Длинные темные волосы мягкими волнами были небрежно разбросаны по тонким изящным плечам. Зрелище притягивало и одновременно парализовало. Поймав себя на том, что буквально пожираю Сабрину глазами, я опустил голову.

– Она великолепна, правда? – услышал я восторженный голос справа от себя и медленно повернул голову. А вот и наш приятель! Джим был буквально околдован девушкой за барной стойкой. В голове что-то щелкнуло, и я внезапно почувствовал острое желание выбить ему глаза. Парень что-то невнятно пробормотал себе под нос.

– Что? – переспросил я.

– Я говорю, она просто нереально классная. Правда? – Джим перевел взгляд на меня и застыл в ожидании ответа.

Я неторопливым взглядом окинул парня с ног до головы и едва заметно усмехнулся. Типичный представитель класса ботаников: белая рубашка, под светло-зеленым пуловером, бежевые, идеально отутюженные брюки, до блеска начищенные ботинки и аккуратно прилизанные гелем волосы. Каким ветром его сюда вообще занесло? Он выглядел таким… Слабым и беззащитным, что теперь и я понял, почему Сабрина так его не переваривает. Эрик бы описал его одним словом – пупсик. Тьфу ты! Тем временем «пупсик» продолжал смотреть на меня невинным взглядом отличника и ждал, когда я с ним соглашусь. Я сделал глубокую затяжку и сердито свел брови не переносице.

– Я что-то не понял, – сквозь зубы процедил я. И парень посмотрел на меня, как на последнего идиота.

– Я про Сабрину, – сказал он и кивнул в сторону бара.

Девушка за барной стойкой услышала свое имя и обернулась. Наши глаза встретились, и она улыбнулась. Ни злости, ни ярости. Просто улыбка. И я вдруг понял, что эта улыбка предназначалась лишь мне. Где-то в районе сердца опять больно кольнуло.

Она права, надо прекращать столько курить.

– Привет, Джек, – поздоровалась Сабрина. – Выпьешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо. Я за рулем.

– Кофе?

– Пожалуй.

Я повернулся к Джиму и принял максимально недоброжелательный вид.

– Я бы на твоем месте перестал так откровенно пялиться на нее. Особенно в моем присутствии, – я старался произносить каждое слово так четко, чтобы голос звучал как можно более грозно.

Сабрина замерла и затаила дыхание, в ожидании начала представления.

– Делать что? – в недоумении спросил молодой человек и перевел на меня растерянный взгляд.

– Глазеть на нее.

– Это еще почему? – он удивленно поднял брови.

– Потому что она… Моя, – эта фраза как-то странно и совершенно неожиданно вылетела из недр моего горла, сломав некую потаенную дверь в глубине моей души. Дверь, о существовании которой я даже не подозревал. Сабрина вновь посмотрела на меня, и весь окружающий мир словно перестал существовать. Казалось, что сейчас в прокуренном и переполненном до отказа баре не было никого, кроме нас двоих. Она неотрывно смотрела мне прямо в глаза, ожидая продолжения разыгрываемого мной спектакля. Вот только спектакля то не было. И она это прекрасно понимала.

– Ты что же… Ее… Эээ… Бойфренд или… Ты кто такой вообще? – слегка нервно спросил Джим.

Я почувствовал, как где-то глубоко в груди образовалась трещина и стала медленно расползаться, открывая неведомую до этого рану. А Сабрина продолжала внимательно всматриваться в мое лицо, пытаясь справиться с нахлынувшими на нее эмоциями.

– Я? – впервые в жизни я не знал, что ответить. Слова вылетали будто против моей воли. – Я просто люблю ее, – честно ответил я, глядя ей прямо в глаза. Люблю настолько сильно, что ненавижу себя за то, что произнес это вслух.

Вот она, причина моей «лютой» ненависти к этой девушке. Правда звонкими острыми осколками рассыпалась внутри моего сердца. Я просто безумно любил ее. Внезапно я осознал, что эта девушка была для меня всем. Удивительно, но оказывается, я всегда знал об этом. А теперь знала еще и она. И, судя по всему, была готова придушить меня на месте.

Эмоции сменяли друг друга на ее лице с быстротой молнии. Девушка была в замешательстве и неотрывно смотрела на меня. А бедняга Джим растерянно крутил головой, глядя на нас обоих и совершенно не понимал, что делать дальше.

Я достал десять долларов и небрежно бросил купюру на барную стойку.

– Сдачи не надо, – выпалил я, все еще не сводя взгляда от взволнованного лица Сабрины. Резко развернувшись, я стал быстро пробираться к выходу, с трудом протискиваясь сквозь шумную толпу. Мне хотелось орать, биться головой о стены, рвать на себе волосы, лишь бы только не думать о ней. Не знать ее. Никогда.

Сабрина внезапно развернулась и что-то сказала барменше, стоявшей рядом. Я не расслышал, что именно.

Быстрым шагом я вышел из бара и поспешил как можно скорее сесть в машину. Казалось, что земля буквально уходит из-под ног и наступает конец света. Я с трудом проглотил ком, застрявший посреди горла, повернул ключ зажигания и врубил музыку. Из колонок послышался знакомый голос вокалиста «Pigface». Я криво усмехнулся. Название песни «Bitch» было как раз тем, что нужно. Оно идеально отражало все мои чувства к парню, благодаря которому я только что признался в любви девушке, которую знал всю свою жизнь.

– Джек! – послышался голос с улицы.

Я выглянул в окно и встретил ее разгневанный взгляд. В нем было столько недопонимания, удивления, вопросов и… Злости? Что я не придумал ничего лучшего, как просто сбежать. Резко вдавил педаль газа в пол и рванул в сторону парка Луи Армстронга.

– Подожди! – крикнула она. А я сделал музыку настолько громко, что окна машины задребезжали, и прибавил скорость, стараясь забыть о случившемся. Уже через несколько секунд силуэт девушки исчез из зеркала заднего вида.

Вернувшись в свое убежище, я достал давно припасенный запас на «черный день»: полбутылки текилы, целую бутылку крепкого ирландского виски и несколько упаковок темного «дикси[7]».

Отлично! Я сделал большой глоток виски прямиком из бутылки и мгновенно ощутил, как горячая волна приятно обожгла горло и внутренности. Сделал еще несколько глотков залпом и закурил. В окна барабанной дробью начал стучать мелкий дождь, с каждой секундой набирая силу и ускоряя свой темп. А я сидел в полной темноте, напиваясь и глубоко затягиваясь сигаретой. И отчаянно пытался понять, как же теперь жить дальше. Тщетно. Итог моей гребаной жизни был таков: я оказался по уши влюблен в сестру своего лучшего друга. В ведьму, которая меня ненавидит!

В одно мгновение в памяти вновь ожила красивая картинка. Сабрина стоит, повернувшись ко мне спиной: стройные длинные ноги в обтягивающих кожаных брюках, откровенный топ с соблазнительной шнуровкой на гладкой обнаженной спине. Ее светлая, мягкая, словно шелк кожа. Такая нежная и манящая… Момент, когда она обернулась и посмотрела на меня. Улыбка. Ее красивые губы подарили мне улыбку. Маленький кусочек того счастья теперь больно растирал мое окровавленное сердце в пыль.

Как же я жил столько лет, не осознавая, что так сильно люблю ее?

Наш, казалось бы, безобидный розыгрыш закончился печальной трагедией. Моей трагедией. И мне от этого было… Хреново? Нет. Это слишком мягкое определение, чтобы описать то, что я чувствовал. Я напряг мозг и попытался подобрать подходящее слово. Не вышло. Такого просто нет ни в одном словаре. По крайней мере, я его точно не знаю. Я кое-как встал, пошатываясь подошел к окну и широко распахнул его, впуская в комнату брызги холодного дождя. Сделал еще один жадный глоток виски, закрыл глаза и подставил лицо под беспощадные капли ночного ливня.

Весь следующий день я провел в пьяном угаре, даже не пытаясь собраться с мыслями. Делать что-либо было лень, и я безжизненно валялся в кровати и любовался потолком. Время от времени заставляя себя подняться, чтобы покормить Гигантера.

Если в воскресенье на небе еще наблюдались хоть какие-то признаки солнечного света, то в понедельник погода окончательно испортилась, затянув небо тяжелыми серыми тучами. Остатки алкоголя полностью выветрились, и мозг медленно, но верно воскрешал в памяти события прошлой субботы. Особого желания встречаться с девушкой, которой я так глупо признался в любви, честно говоря, не было. Наверняка она начнет засыпать меня ненужными вопросами. А к этому я пока еще не был готов. И поэтому решил в очередной раз бессовестно пропустить занятия в универе и наведаться в офис к отцу. Да простит меня миссис Рэнтон.

Приведя себя в более-менее человеческий вид, я вышел на улицу и тут же пожалел об этом. Обычно безоблачное небо Нового Орлеана сегодня было низким и грузным. Холодный, пронизывающий до костей ветер срывал с деревьев едва пожелтевшую осеннюю листву и больно хлестал по лицу своими ледяными щупальцами, быстро приводя мои растрепанные чувства в порядок. Я уселся в машину и уже собрался закурить, как вдруг мое внимание привлек легкий дребезжащий звук. «Что это?» – пронеслось в голове. Ответ оказался на соседнем сиденье, плотно укутанный шарфом. Я сердито посмотрел на свой почти разрядившийся телефон, который так упорно надрывался в попытках завладеть моим вниманием. Двадцать пять пропущенных вызовов и шестнадцать сообщений. Последнее из них гласило следующее: «Друг! Мне конец, я простыл. Меня бросили одного на произвол болезни! Так что жду твоего визита.P.S.: Прихвати чего-нибудь вкусненького и полезного. Твой несчастный друг Эрик».

Я бросил взгляд на часы. Восемь сорок. Наверняка Сабрина сейчас на пути в университет, так что нужно успеть проведать Эрика до ее возвращения. Я завел машину и направился в сторону Роял Стрит, не забыв заехать в супермаркет за упаковкой шоколадных кексов, которыми Эрик вечно объедается при первых признаках простуды или любого другого недомогания.

Стоя на крыльце старого дома в Садовом квартале, я гадал, когда же этот «несчастный» наконец, доползет до двери, чтобы открыть ее. Я снова поднял голову к небу. Теперь оно медленно и плотно затягивалось еще более черными тучами, не предвещая ничего хорошего. Раздался щелчок, и дверь слегка приоткрылась.

– Не прошло и часа, я даже не…– начал я свою отповедь, но тут же замер на месте. На пороге стояла Сабрина. В воздухе повисла неловкая тишина.

– Привет, – тихо сказала она, первая прервав напряженное молчание.

– Привет, – ответ прозвучал намного резче, чем я рассчитывал.

Она отошла в сторону, приглашая войти. Я же медлил. Наша внезапная встреча не сулила ничего, кроме очередной ругани. Ну что я за идиот? Какого черта я не позвонил Эрику и не узнал, дома ли его сестра? Бежать было слишком поздно. Поэтому я молча вошел в дом, кое-как подавив волнение, которое то усиливалось, то стихало при одной только мысли о предстоящем разговоре. Я повесил пальто и прошел на кухню, со злостью швырнув на стол упаковку кексов. Немного поколебавшись, Сабрина неуверенно проследовала за мной и встала, прислонившись к дверному косяку.

– Как поживает наш больной? – начал я, стараясь держаться как можно непринужденнее, и наконец сумел взять себя в руки, чтобы взглянуть на нее. Короткие джинсовые шорты, черная обтягивающая майка, распущенные волосы и как никогда хмурый взгляд синих глаз… Я снова почувствовал, как где-то в районе желудка что-то резануло и начало стремительно высасывать воздух из легких .

– Эрик… – Девушка явно не торопилась с ответом, пристально разглядывая меня испытующим вдумчивым взглядом.

– Да, так зовут парня, который живет с тобой в одном доме и зовется твоим братом. А еще он, кажется, простыл и слезно просил приехать, – в голове снова безумным водоворотом закружились воспоминания о прошлой субботе, которые я тут же попытался стереть из памяти.

Сабрина опустила голову. Но я все-таки успел заметить, как ее щеки залил легкий румянец.

И так как она продолжала упорно молчать, я раздраженно промычал, что очень тороплюсь на встречу с отцом, и уже направился в сторону комнаты Эрика, но она резко схватила меня за руку.

– Джек, – нерешительно произнесла Сабрина и снова отвела смущенный взгляд в сторону.

– Что? – спросил я, и вопрос прозвучал довольно грубо.

– Его нет дома. Я отправила его к врачу, а телефон вытащила. – Сабрина виновато улыбнулась и на ее щеках вновь заиграл румянец. – Я собиралась в университет, но он начал возмущаться, что некрасиво оставлять больного брата в одиночестве. А затем выдал, что у него еще и есть друзья. Стал названивать тебе и отправил несколько сообщений. Вот я и решила остаться. И пообещала встретить тебя. Я знала, что ты приедешь. Вернее, очень надеялась на это, – тихо произнесла она, внимательно разглядывая потертый паркет под ногами.

Не веря своим ушам, я, как человек, наделенный живой фантазией, застыл на месте в надежде на сердечный приступ, который положит конец этому разговору.

– Ты тогда так быстро уехал, что я даже не успела… Я хотела поговорить и спросить.

– Спросить о чем?

– То, что ты сказал в баре. Ты ведь не лгал. Это правда.

Она не спрашивала, а утверждала. И самое поганое из всего этого то, что она была абсолютно права. Я обреченно закрыл глаза и поплелся обратно на кухню. Подошел к окну и задумчиво уставился на серую улицу. Какой теперь смысл что-то скрывать? Что от этого изменится?

– Джек? – тихий голос за моей спиной заставил меня обернуться и посмотреть ей прямо в глаза. Я сделал глубокий вдох, надеясь, что он передаст все мои душевные мучения.

– Чего еще ты не поняла, Саби? Да, я люблю тебя. А теперь мы забудем о том, что я только что сказал, и больше не будем возвращаться к этой теме. Сделаем вид, что ничего не было. Ладно? – на одном дыхании выпалил я, и, вопреки ожиданиям, мой собственный ответ показался унизительно жалким и бессмысленным.

Сабрина пристально следила за всеми моими движениями, в частности, за тем, как я нервно чиркаю зажигалкой вблизи кухонных полотенец, аккуратной стопкой сложенных на столе. Я тут же убрал зажигалку в карман и заметил, как в ее глазах появляется тот зловещий огонек, который я так не люблю. Это говорит о том, что фея в ярости, а значит, сейчас в меня полетит ближайший к ней предмет, и вес его не будет иметь особого значения. Для нее, по крайней мере.

– Кстати, как там наш приятель Джим? – изначальный порыв развеять обстановку оказался неудачным. Девушка не обратила на мой вопрос никакого внимания. Убрав упавшую на лоб прядь, она посмотрела мне в глаза, и… Мое сердце забилось в миллион раз быстрее.

– Почему ты раньше не сказал? – Сабрина скрестила руки на груди и сделала осторожный шаг в мою сторону.

Я проглотил очередной ком, застрявший в горле и попытался сделать все возможное, чтобы голос прозвучал как можно ровнее.

– Ты не спрашивала, – ответил я, с трудом справляясь с волнением. А Сабрина сделала еще пару шагов, опасно сокращая дистанцию между нами.

– Ну и дурак, – тяжело вздохнув, произнесла девушка и нежно улыбнулась.

– Мог бы рискнуть.

– А что бы ты ответила?

«Мог бы рискнуть» – эта фраза, словно эхо, вновь и вновь отзывалась у меня в голове. Даже не стараясь скрыть искреннее недоумение, я лихорадочно пытался сообразить, что она хотела этим сказать? А что если бы она сбросила кирпич мне на голову? Тем временем девушка подошла ко мне настолько близко, что я непроизвольно схватил стопку полотенец и переложил их на другую сторону стола. Сабрина усмехнулась и, чуть помедлив, осторожно провела пальцами по моей щеке. Ну вот, теперь еще и кровь перестала циркулировать. Да что же она творит?

– Я бы ответила, что…

– Что?

– Да, собственно… – девушка пожала плечами и снова улыбнулась, – Я бы сказала, что война давно закончилась.

Я стоял, словно оглушенный, не в силах вымолвить ни слова. Сердце бешено колотилось, в груди сперло, будто воздух перестал поступать.

– Джек, ты готовишься упасть в обморок? Может, все-таки скажешь что-нибудь? – спросила Сабрина, и в ее голосе послышались нотки до этого так тщательно скрываемого волнения.

Несмотря на предоставленную возможность продолжить развитие сюжета, я с видом хоккеиста, которому только что зарядили шайбой по голове, тупо стоял и молчал. Словно завороженный, пристально разглядывал гордый изгиб бровей, высоко очерченные скулы, обрамленные длинными ресницами глаза…

Сабрина вздохнула, привстала на цыпочки и робко поцеловала меня в щеку! Волна безумного счастья захлестнула меня с такой силой, что захотелось закричать во все горло и выбежать на улицу с транспарантом. Меня охватило странное ощущение, будто я ожил и вновь научился дышать.

– В мире жить намного приятнее, правда? – наконец выдал я, обняв девушку за талию и притянув к себе. Она весело рассмеялась и озарила меня светом безупречной улыбки.

– И как долго это продолжается? – она провела рукой по моим волосам и крепко обняла за шею.

– Не знаю. Долго, наверное.

– Вот ты придурок, да? – съязвила Сабрина и снова звонко рассмеялась.

– Не я один, между прочим, – промямлил я в ответ, взял ее лицо в ладони и наклонился, чтобы поцеловать. Но громкий грохот заставил нас вздрогнуть и оторваться друг от друга.

– Саби! Я дома! Я дома и у меня грипп! – прохрипел голос и громко закашлялся.

– О, какой кошмар! – с наигранным испугом воскликнула Сабрина, все еще обнимая меня за шею. Эрик закинул куртку в угол коридора и удивленно вскинул брови.

– И походу грипп у меня с галлюцинациями. Мне кажется, или вы реально обнимаетесь, а не грызетесь? Как это понимать?

– Эрик, нам нужно поговорить, – серьезно сказал я, вспомнив изначальную причину моего приезда и пропустив его реплику мимо ушей.

– Что за секреты? – с любопытством спросила Сабрина, и я попытался представить, как изменится ее красивое лицо, когда она узнает правду. Другую правду. Но тут я постараюсь сделать все, чтобы выйти сухим из воды.

– Потом расскажу, – пообещал я и поцеловал ее в висок. За что Эрик одарил меня неодобрительным взглядом и сильно закашлялся в попытке вставить комментарий. После чего развернулся и с самым оскорбленным видом направился в свою комнату, жестом подав знак следовать за ним.

После получасовой беседы с разгневанным Эриком я в самых растрепанных чувствах покинул «зону карантина». Мне нужно было решить, с чего начать рассказ об истории настоящей семьи Сабрины. Еще никогда в жизни я не ощущал такого разлада между чувством долга и собственными переживаниями. Я прекрасно понимал, что, с одной стороны, должен радоваться тому, что больше не придется ей лгать. С другой – я боялся неизвестности, которая ждала нас впереди. Я закусил губу, пытаясь подобрать правильные слова. Сабрина что-то колдовала на кухне, но, услышав мои шаги, обернулась.

– Ну что, девочки, посплетничали?

– Да, посплетничали, – я бросил беглый взгляд на часы. Одиннадцать тридцать. Нужно поторопиться, пока на улице еще относительно светло и сухо. Собрав остатки воли в кулак, я решил, что было бы грешно упускать момент, когда Сабрина в таком отличном настроении.

– У Эрика поднялась температура, и он попросил оставить его наедине с кексами, – пробормотал я, и уловил легкую дрожь в собственном голосе.

– Саби, помнишь тот разговор, который начал Эрик, когда пьянствовал, а потом мы все удачно про него забыли. Я имею в виду, забыли разговор, а не Эрика. Помнишь?

– Да, конечно, – сказала она, к моему удивлению, без тени раздражения.

– Так вот, мне есть что тебе рассказать, – я еще раз взглянул на часы.

– Созрел, да?

– Давай проедем кое-куда. Так будет проще.

Сабрина подняла на меня вопросительный взгляд, но спорить не стала. Когда девушка скрылась за дверью своей комнаты, чтобы переодеться, я решительно сжал кулаки, мысленно подбирая слова для начала своего рассказа. Но как объяснить ей то, что я собирался показать?

Вот и настал тот день, до которого я искренне надеялся не дожить. Никакого четкого плана на этот счет у меня не было. Соответственно, импровизация оставалась единственным выходом из сложившейся ситуации.

– И куда мы едем? – спросила Сабрина, усаживаясь на пассажирском сиденье рядом со мной.

– Сент-Луис, – как бы невзначай бросил я.

– На кладбище? – удивленно воскликнула Сабрина, и ее голос дрогнул. Она испуганно посмотрела на меня. – Джек, тебе не кажется, что сегодня не самая лучшая погода для прогулок по кладбищам. Да и вообще, что там делать?

– Так нужно. Просто доверься мне, ладно?

Сабрина молча пристегнула ремень и, не став больше спорить, отвернулась к окну и обреченно уставилась вдаль.

Вскоре мы остановились около ажурных ворот главного кладбища Нового Орлеана – «Сент-Луис». Со времен своего основания в 1789 году «Сент-Луис» по праву закрепило за собой статус самого роскошного кладбища города. И действительно, как только переступаешь порог главных ворот, то буквально поражаешься его яркому убранству и беспорядочному расположению могил. Но главная и совершенно уникальная особенность как этого, так и всех остальных новоорлеанских кладбищ заключается в способе захоронения усопших. Здесь гробы не закапывают в землю, а устанавливают прямо на ее поверхности. После чего вокруг плотно обносят могильными плитами.Такой способ захоронения был придуман специально для того, чтобы грунтовые воды, которые поднимаются во время сильных дождей и подтапливают кладбище, не вымывали на поверхность зарытые в землю гробы. Иначе неприятных последствий просто не избежать.

Мы остановились около обветшавших, покрытых ржавчиной ворот, и я невольно отметил, что вокруг, кроме нас, ни души. Даже туристы, которые обычно толпятся здесь, сегодня куда-то исчезли. Похоже нам выпал джекпот! Ведь нам предстояло стать единственными посетителями этого города мертвых. Пытаясь сохранять спокойствие, я осторожно посмотрел на притихшую рядом девушку.

– Готова? – я внимательно рассматривал ее сутулую фигурку и бледное лицо. Сабрина едва сдерживала слезы и нервно покусывала нижнюю губу. Я протянул руку и нежно погладил ее по щеке, пытаясь хоть как-то успокоить. – Эй, ну не волнуйся ты так. Я же с тобой. И никуда от тебя не уйду. Обещаю. Пойдем.

– Почему здесь, Джек? – прошептала она, смахивая навернувшиеся на глаза слезы. Я знал, что она не приходила сюда со дня похорон Алекса. Никак не могла найти в себе силы, чтобы навестить его могилу.

– Так нужно, – ответил я и, проклиная все на свете, вышел из машины.

Я искренне надеялся, что мой план сработает, и мне не придется рассказывать всю историю самому.

Сабрина стояла около машины и нарочно медлила, беспокойно блуждая взглядом по сторонам. Я сделал шаг к главному входу, но девушка тут же схватила меня за руку. Выглядела она совершенно разбитой.

– Черт, мне страшно! Ты же прекрасно знаешь, что я ненавижу кладбища! Зачем ты привез нас сюда?

Я аккуратно взял ее за подбородок, наклонился и поцеловал в губы. Среди сладостного вихря эмоций, которые мгновенно нахлынули на меня и будто пробудили к жизни, лишь одно резко отозвалось болью в сердце. От осознания того, что я собираюсь ей показать, мне самому стало не по себе. Я знал, что если мой план сработает, это как минимум напугает ее. Но другого выхода у меня не было. Не я эту кашу заварил, но мне придется ее расхлебывать.

– Не знаю, как объяснить то, что собираюсь тебе показать и рассказать, – пробормотал я, с трудом отрываясь от ее губ, – но что бы ты ни услышала, что бы ни увидела, помни, что я всегда рядом. И я тебя ни за что не брошу. Поняла?

– Ладно, – с паникой в голосе согласилась Сабрина и посмотрела на меня, как на умалишенного, и еще крепче сжала мою руку. И мы, обогнув скрипящую калитку, вошли на территорию кладбища.

Признаюсь, я тоже не люблю это место. Чересчур много огромных склепов с высоченными сводами. Куда ни глянь, отовсюду торчат ржавые скрюченные кресты, пронзающие небо. А если хорошенько приглядеться, то можно рассмотреть гробы, вмурованные прямо в кирпичные, часто полуразрушенные стены. Повсюду стоят статуи и надгробия из белого гранита, на которых одиноко и скорбно свисают четки и разноцветные бусы с Марди Гра. На земле и на потрескавшихся каменных основания старых гробниц расставлены стеклянные вазы и бутылки с искусственными или увядшими цветами и прочими кладбищенскими «украшениями». От такого дикого зрелища любому станет не по себе.

Я смотрел прямо перед собой. Но чем дальше мы углублялись на территорию кладбища, тем сильнее я ощущал, как в голову начинают проникать различные голоса. Они были повсюду: спереди, сзади, вокруг.

– Ты что-нибудь слышишь? – как бы между прочим спросил я Сабрину.

– Что? Что я слышу?

– Ну, или, может, видишь?

– Джек, ты с какого дуба рухнул? – она начинала злиться. – Сам посмотри! Вокруг сплошной туман и могилы, от которых волосы дыбом встают! Еще пять минут, и я отсюда точно не уйду!

– Тише. Почти пришли.

Мы протиснулись между двумя полуразрушенными надгробиями и оказались около большого старого дуба, в тени которого пряталась гробница деда.

– Боже, – прошептала девушка.

– Саби, ты как? – я испугался, заметив, как сильно она побледнела.

– Ну зачем ты меня сюда притащил? Богом клянусь, я бы предпочла ничего не знать, вот честно…

Она не успела закончить фразу, так как я быстро поцеловал ее в безуспешной попытке хоть как-то успокоить.

Сабрина широко распахнула глаза и уставилась на меня, как на последнего идиота. А я выбросил все мысли из головы и сосредоточился на голосах, которые никак не умолкали и упорно продолжали свое наступление. Они становились все громче и настойчивее. Я зажмурился. Теперь я ясно различал английскую и французскую речь. А вот кто-то заговорил на испанском. Еще мгновение, и я почувствовал, как в мозгу что-то больно дернулось. Словно туго натянутая струна не выдержала бешеного напряжения и лопнула, выпуская наружу дар, который я так упорно и долго скрывал.

– Кто это?

– Я их раньше не видел.

– Какая интересная пара…

– А кто эта девушка? Такая красивая! – голоса звучали тихо, но я отчетливо различал каждое произносимое ими слово. Наконец я взял себя в руки, медленно открыл глаза и огляделся.

– Черт возьми! – я не верил своим глазам и растерянно озирался по сторонам.

– Что? – озадаченно спросила Сабрина.

– Они везде!

– Кто они? Джек, ты что, совсем сбрендил? Выведи меня отсюда, пока ты окончательно не свихнулся!

Я пропустил мимо ушей столь любезное замечание и теперь посмотрел прямо в обеспокоенные глаза девушки, которая пыталась понять, что же я здесь увидел.

– Саби, послушай меня, солнышко. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась и попробовала их увидеть.

– Кого их? – Сабрина сделала шаг назад.

– Не бойся. Просто попробуй выкинуть из головы все, о чем ты думаешь, и постарайся увидеть. Может, тогда ты поверишь, что я не сошел с ума. Пожалуйста.

– Увидеть что?

– Просто попробуй, ладно? Не думай. Расслабься и прислушайся.

На какое-то мгновение Сабрина замешкалась, но в итоге закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Недовольно сморщила носик, нетерпеливо фыркнула и… И вдруг резко открыла глаза, прижала ладонь к губам и в ужасе уставилась на меня.

– О, Господи! – прошептала побледневшая от ужаса девушка и, вцепившись в меня обеими руками, повернула голову влево. Я не знаю, сколько времени прошло, пока она сумела осознать, что это происходит на самом деле. Дрожа от страха, Сабрина посмотрела в другую сторону и замерла. Я проследил за ее взглядом и в неясной дымке тумана, окутавшего кладбище, разглядел расплывчатый силуэт женщины.

– Что ты видишь?

– Там… Там женщина стоит!

– Умница. Продолжай. Опиши ее,– подбодрил я и заметил, как полупрозрачная фигура женщины, почти слившись с туманом, начала медленно двигаться в нашу сторону.

– Джек, она приближается к нам! – испуганно воскликнула девушка.

– Не бойся. Продолжай. Как она выглядит?

– У нее светлые волосы, карие глаза и на ней голубое кружевное платье. Фасон такой… – Сабрина запнулась.

– Спроси, как ее зовут.

– Что, прямо вот так, взять и спросить?

– Да, прямо вот так, взять и спросить.

– Ладно. Простите, мэм… Как Ваше имя?– дрожащим голосом поинтересовалась Сабрина, заворожено всматриваясь в силуэт незнакомки.

– Меня зовут Келли. Келли Макмиллан, – женщина дружелюбно улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

– Ее зовут Келли…

– Макмиллан, – перебил я Сабрину.

– Что? – прошептала она.

– Ее зовут Келли Макмиллан. Она умерла в возрасте двадцати двух лет, в тысяча восемьсот тридцать четвертом году. Через два дня после рождения сына.

Сабрина в шоке смотрела на меня.

– Джек! Неужели ты и я… Она? Она привидение?

– Да, она привидение. И я тоже вижу и слышу ее. И не только ее. Присмотрись. И ничего не бойся. Они не могут причинить нам вреда.

Сабрина кое-как оторвала взгляд от одинокой женщины, парящей неподалеку от нас, и оглянулась по сторонам. И, наконец, заметила остальных призраков, с любопытством рассматривающих нас.

– Джек, они же везде! – прошептала Сабрина и зажмурившись, спрятала лицо у меня на груди.

– Умница. Я знал, что у тебя получится. Полдела сделано.

– Знал? Но почему? Как у меня это вышло? И как ты это делаешь?

– Поверь, об этом можно говорить часами. Но это не совсем то, зачем мы сюда пришли. Смотри, – сказал я и повернулся к надгробию Алекса.

– Я хочу поговорить с тобой, – произнес я и крепче сжал руку Сабрины, давая понять, что я рядом.

Через несколько мгновений воздух над гробницей заволновался. И спустя несколько секунд мы смогли различить нечеткие очертания человеческой фигуры. С каждой секундой силуэт становился все более ясным и выразительным.

– Привет, Алекс.

Перед нами на холодной могильной плите сидел худощавый, невысокий, но такой родной для нас пожилой человек. Его редкие седые волосы были аккуратно зачесаны на бок. Зеленые глаза словно светились жизнью, но пронизывающая их пустота заставляла сомневаться в том, что перед нами живой человек. Я почувствовал, как рука Сабрины стала холодной, словно лед, и заметил, как кровь окончательно отхлынула от ее прекрасного лица. Она уставилась на Алекса, не веря своим глазам, и я подумал, что еще минута, и она просто потеряет сознание.

– Привет, Джек, – улыбнулся Алекс и перевел взгляд на девушку.

– Здравствуй, милая, – мягко произнес он, и его улыбка стала еще шире при виде любимой внучки.

Сабрина вздрогнула. Она выпустила мою руку, и из ее глаз хлынули слезы. Она пошатнулась и едва не упала.

– Мне плохо, – невнятно прошептала она, впиваясь ногтями в мою ладонь. Я подхватил ее на руки и присел на мраморную плиту рядом с Алексом, который терпеливо ждал, пока его внучка справится с захлестнувшими ее эмоциями.

– Дедушка…

– Я здесь, дорогая. Ничего не бойся. Вы здесь в полной безопасности. Кстати, Джек, я знал, что рано или поздно ты примешь себя таким, какой ты есть на самом деле, – Алекс усмехнулся в ответ на мою недовольную гримасу. – А где Эрик? – поинтересовался он.

– У него грипп. Я уговорил его остаться дома, хотя он порывался приехать.

– Я так рад снова видеть вас! И счастлив, что вы вместе! – Алекс тепло улыбнулся и вновь перевел взгляд на Сабрину, которая, крепко вцепившись в меня, не отрывала от него взгляда.

– Милая, хорошо, что Джек привел тебя сюда. И научил, точнее, показал, как использовать твою способность видеть.

– Алекс, думаю, будет лучше, если мы покончим с этим разговором как можно скорее, – пробубнил я, с недовольством наблюдая за все прибывающими призраками.

– Конечно. Я все прекрасно понимаю, – покачав головой, произнес Алекс и снова улыбнулся внучке. После чего начал рассказывать о том, о чем не успел поведать при жизни.

– Сабрина, я благодарен судьбе за то, что двадцать три года назад твоя мама доверилась мне и позволила вывезти тебя в Ливерпуль. И я безумно счастлив, что честь воспитывать тебя выпала именно мне. Я верил в тебя. И не ошибся. Я очень горжусь тем, каким человеком ты стала. Пришло время раскрыть тайну твоей семьи. Речь пойдет о твоей настоящей семье.

Я почувствовал, как сердце Сабрины забилось чаще. Она невольно подалась немного вперед, продолжая нервно сжимать мою руку.

– Продолжай, Алекс, – попросил я.

– Ты являешься частью великой семьи с удивительной, хотя порой и пугающей историей. В самом начале XVII века в замке на окраине французской провинции Иль – де – Франс, супруга герцога Анри де Маншанд Вивьен де Маншанд, родила дочь. Девочку назвали в честь бабушки Анри – Аннэт. Более очаровательного ребенка нельзя было сыскать во всей провинции. Глядя на нее, родители ликовали. Малышка росла невероятной красавицей, буквально завораживая всех вокруг! Слуги потакали ей во всех ее прихотях, а отец всячески баловал. И несмотря на то, что ребенок имел довольно скверный характер, старался угодить ей буквально во всем. К семнадцати годам девочка превратилась в прекрасную, обворожительную девушку. Ее черные, как смоль, волосы и синие, как бездонное море, глаза никого не оставляли равнодушными. Единственное, что портило чудесную картинку – ее необузданный нрав.

Когда в восемнадцать лет ее выдали замуж, она отказалась принимать фамилию супруга. Разразился невероятный скандал. Однако бедный малый оказался настолько влюблен в Аннэт, что ради того, чтобы она осталась с ним, готов был смириться со всеми ее капризами. Спустя год со дня свадьбы Аннэт пресытилась жизнью в Труа, куда они переехали сразу же после венчания, и стала устраивать супругу истерики, уговаривая перебраться в Париж. Но юный Антуан не хотел оставлять замок и своего тяжелобольного отца. И так или иначе, Аннэт пришлось с этим смириться, но ее терпения хватило лишь на два с половиной месяца. После чего она устроила очередную сцену, во время которой и обнаружила дар, о котором ранее даже не подозревала.

Она кричала и плакала, обвиняя Антуана в том, что он держит ее взаперти в этой затхлой деревне. Она кричала, что рано или поздно сгниет в этом замке заживо. И в тот момент, когда в отчаянии она закричала, громкий хруст разрезал гнетущую тишину каменных стен. Огромные цветные витражи с оглушительным треском разлетелись на тысячи мелких осколков и рассыпались по полу разноцветным дождем. Антуан в ужасе уставился на жену и, перекрестившись, выбежал из зала. А Аннэт осталась наедине с обретенной силой. Она была вне себя от радости. Еще никогда в жизни она не гордилась собой так, как в тот момент, когда увидела искаженное страхом лицо мужа. С тех пор все стало иначе.

Втайне от мужа Аннэт стала развивать свой талант. Она научилась передвигать предметы при помощи силы мысли: находясь в одной комнате, она могла легко переместить вазу, стоящую в другой стороне замка. Чем часто прислугу. Ей было достаточно одного взгляда на цветущую розу в саду, чтобы та мгновенно завяла. Аннэт продолжала совершенствовать свои способности. А через семь месяцев она родила ребенка. Прелестную голубоглазую девочку. Антуан перестал обращать внимание на Аннэт и полностью сосредоточился на воспитании малышки. Он прекрасно понимал, что поселил под крышей своего дома зло. Но, словно зачарованный, не был способен что-либо сделать. А теперь был еще и ребенок. Его кровь и плоть. Маленькое сокровище, которое он любил больше всего на свете. Малышку по имени Жюлли.

Спустя четыре года Антуан вновь отказал Аннэт в переезде в столицу. Она пришла в ярость и в сердцах выкрикнула ему в лицо, что ей было бы гораздо проще, если бы она осталась одна с ребенком. Она заявила, что устала сидеть без дела в Труа и сюсюкаться с ним и его отцом.

– Я ненавижу тебя, твоего папашу и эту чертову деревню! – кричала Аннэт, вытирая слезы.

– Прекрати, Аннэт. Ты прекрасно знаешь, что пока мы не можем позволить себе достойную жизнь в Париже, – спокойным тоном ответил Антуан, тяжело опускаясь в кресло у камина.

– Конечно! С такими-то тратами на вино и ваших шлюх мы никогда не сможем позволить себе «достойную жизнь» не только в Париже, но и в этой дыре!

Терпению Антуана пришел конец. Он вскочил на ноги, резким движением опрокинув кресло, бросился к Аннэт, схватил ее за руку и дал пощечину.

– Не смей! Слышишь ты, ведьма! Никогда не смей оскорблять моего отца! Иначе я прикажу немедленно возвести костер и сжечь тебя! – тяжело дыша, прорычал Антуан. Угроза прозвучала настолько искренне, что задела Аннэт гораздо сильнее, чем зардевшая на щеке пощечина.

– Ты и твой папаша первыми отправитесь в ад! А мы с Жюлли будем танцевать на ваших могилах! – прошипела она и, плюнув в его сторону, выбежала во двор.

На следующий день старый граф Луи де Фуаре был найден мертвым на полу своей спальни. Говорили, что он умер от сердечного приступа, но слуги упорно распускали сплетни о том, что это было делом рук молодой хозяйки. После похорон старого графа Антуан сильно запил. И всего через неделю после смерти отца погиб и он сам. Упал с лошади на выезде из конюшни и сломал шею.

Аннэт не слишком горевала о его смерти. Она была скорее рада, нежели опечалена. Во время похорон даже не плакала, чем вызвала бурные пересуды по всей округе. Но ее это нисколько не смущало. А маленькая Жюлли и вовсе не расстроилась. Когда Вивьен, мать Аннэт, спросила у Жюлли, не скучает ли она по отцу, девочка удивленно вскинула брови и ответила, что она и не должна скучать или плакать. Ведь папа всегда рядом, и что она видит его так же, как сейчас видит Вивьен.

Вивьен поежилась и списала слова внучки на бурную детскую фантазию и шок от пережитых событий. Но только Аннэт верила, что Жюлли вовсе не выдумывала. И стала еще пристальнее наблюдать за дочерью, которая, должно быть, унаследовала ее дар. И, как она надеялась, могла бы стать сильнее, чем она сама. Аннэт продала замок старого графа де Фуаре в Труа и переехала в Париж. Время от времени навещая родителей в Иль – де – Франс.

С тех пор, начиная с Аннэт, в семье де Маншанд из поколения в поколение рождались в основном девочки. Все они отличались завидной красотой, и большинство из них обладали таинственными способностями. Однако их скверный характер и безумная жажда власти, богатства и роскоши снискали для них весьма дурную славу. Но это не мешало им всегда оставаться в центре внимания. К сплетням о происхождении огромного состояния де Маншанд добавились еще и слухи о внезапных смертях тех, кто осмеливался перейти дорогу этой семье. Некоторые утверждали, что сам король питал особую слабость к красоте женщин де Маншанд, и именно поэтому немногие решались бросить им вызов.

Конечно, далеко не все они были жестокими и честолюбивыми, как, например, Аннэт или Жюлли. Она, кстати, сумела переплюнуть собственную мать.

Некоторые из ведьм де Маншанд были довольно мягкими и милыми особами. Они мастерски владели своим даром: могли с точностью предсказывать будущее, рассказывать о прошлом или настоящем человека, лишь только взглянув на него. Сюзет де Маншанд, правнучка Жюлли, была прекрасным лекарем. Она могла поставить точный диагноз, лишь коснувшись больного рукой. Эта женщина была талантливой травницей и готовила прекрасные мази и целебные отвары. Однако не отказывалась и от других, особых заказов. За определенную плату она готовила духи, крема и нюхательные соли, вызывающие удушье, сонные порошки, от которых иногда не просыпались…

– Добрая, но с нюансами, – подытожил я.

– Не язви, Джек. Так вот. До середины XIX века де Маншанд жили в Париже, а летом уезжали в родовой замок в Иль-де-Франс. Там они устраивали пышные балы и званые обеды. В 1849 году Мартин де Маншанд с дочерью Изабелл решил перебраться в Нью-Йорк. Его супруга скончалась от туберкулеза, и после ее смерти он решил начать жизнь с чистого листа. Сестры были против его переезда, но все-таки поддержали брата. А спустя несколько лет последовали за ним и также обосновались в Нью-Йорке.

Изабелл тоже подавала большие надежды. Она сочиняла заговоры и с их помощью залечивала глубокие раны. Она выучилась на врача и долгое время работала в местном госпитале. Удивительно, но Изабелл никогда не воспринимала свой дар всерьез. Хотя, возможно, просто не хотела этого! Прямо как мой внук! Да, Джек? – Алекс рассмеялся, но, заметив мою недовольную физиономию, продолжил.

– Были и другие ведьмы. Но твоя бабушка Мари… Она оказалась куда сильнее. Мари талантлива и очень опасна. Она научилась управлять двумя стихиями: огнем и ветром. А вместе это очень сильное оружие.

Однажды мне довелось встретиться с ней за обедом, который устраивал наш общий знакомый. Я решил воспользоваться случаем и пообщаться с «легендой». В какой-то момент я зашел слишком далеко, расспрашивая о планах реставрации семейного замка. Ей это не понравилось. И сигара, которую я курил, взорвалась у меня прямо в зубах! Представляете?

Должен признать, что у нее ужасный характер. Но твоя мама… Твоя мама была одной из самых замечательных женщин, которых я когда-либо встречал. Я дружил с ее мужем, Сэмюэлем, твоим отцом. Он был на четырнадцать лет старше ее, но казалось, что возраст – это просто цифра, о которой даже думать не стоит. Еще никогда я не встречал таких славных и отзывчивых людей, как Мишель и Сэм. Он был очень известным физиком, за что его очень ценили и уважали в научных кругах и в ордене. – Алекс вопросительно взглянул на меня.

– Нет, – буркнул я в ответ и уставился на призрак странного молодого человека, словно сошедшего со страниц романа Маргарет Митчелл[8]. Парень развалился на соседней могильной плите и нагло подслушивал наш разговор, то и дело бросая в сторону Сабрины самые многозначительные взгляды.

– Милая, мы с твоим отцом были членами древнего ордена «Гардия». Орден существует уже много веков, примерно с середины XIV века, и по сей день исследует паранормальные явления и сверхъестественные способности особенно одаренных людей, – продолжил Алекс. – Не буду вдаваться в подробности его истории и создания, но скажу лишь то, что Мишель, конечно же, знала и об ордене, и о том, что мы наблюдаем за историей ее семьи. Знала об этом и Мари. Если Мишель старалась как-то помочь нам заполнить недостающие главы прошлого де Маншанд, то Мари, наоборот, всячески старалась этому помешать. И, конечно же, она категорически не одобряла брака Мишель и Сэма. Что, собственно, их не остановило.

Сэмюэл скончался точно так же, как и старый граф, от сердечного приступа. Всего за два месяца до твоего рождения. Мишель места себе не находила. Она винила в случившемся Мари и, конечно же, себя за то, что не сумела предотвратить это несчастье. Теперь то я точно знаю, что причиной столь ранней кончины Сэма стала именно Мари, а не сердечный приступ, как указано в свидетельстве о смерти.

Я никогда не забуду, как через четыре дня после твоего рождения Мишель позвонила мне в Ливерпуль в три часа утра и умоляла срочно прилететь в Нью-Йорк. Они с Сэмом снимали небольшую квартирку на Лонг-Айленде… Я не стал вдаваться в подробности и вылетел первым же рейсом.

Мишель в слезах бродила по комнате, заламывая руки, и без конца повторяя, что Мари заберет тебя. Она боялась, что Мари не позволит ей воспитывать тебя самостоятельно.

– Она отберет ее у меня, Алекс! – кричала Мишель, находясь на грани истерики.

– Успокойся. Ничего страшного не произойдет. Прекрати накручивать себя.

– Она звонила сегодня и потребовала, чтобы завтра же мы вернулись домой. И никаких споров! Сказала, что ребенок должен расти в «полноценной семье». А если я ослушаюсь, они приедут и заберут нас. Что же мне делать, Алекс? Я не могу позволить, чтобы наша с Сэмом дочь росла под крылом этого дьявольского отродья! Она лишила меня мужа, а теперь хочет отнять еще и дочь!

Мишель была в полнейшем отчаянии. Я знал, что она права, и не мог бросить ее в беде. В голове уже созрел план, но я не был уверен, согласится ли на него Мишель. Но я все же решился.

Мы не знали, как долго нам придется тебя прятать, но иного выхода мы не видели. Я также знал, что Мишель может видеть прошлое, но теперь мы не могли предвидеть будущего. А еще я теперь точно знал, что именно Мари убила Сэма. Мишель рассказала мне об этом через месяц после его смерти, когда она случайно коснулась руки Мари и увидела, что план убийства ее мужа был задуман задолго до ее беременности. Но для большей драматичности приведен в действие прямо перед твоим рождением. Пресса ликовала. СМИ снова и снова пережевывали эту новость, смакуя каждую новую подробность кончины твоего отца. А Мари, скорбящая мать убитой горем дочери, купалась в лучах славы.

Мишель не могла больше терпеть подобного унижения и безумно боялась за твою жизнь. Она решила положить конец безумию, которое творила ее сумасбродная мать и другие женщины этой семьи на протяжении веков. Решила рискнуть. Мишель была абсолютно уверена, что у нее хватит сил справиться с Мари. А вот я был категорически против ее возвращения во Францию. Но она даже слушать меня не стала. Было решено, что мы с тобой останемся в квартире ордена в Нью-Йорке. И если она не вернется через три дня, я буду должен вывезти тебя из страны. Она не вернулась и не позвонила. И я остался совсем один с крошечным младенцем на руках. Надеяться на ее возвращение больше не было смысла. Тогда я набрал номер Карлоса Уоллиса, одного из главных людей в ордене, изложил ему всю ситуацию и с малюткой на руках вылетел в Лондон, где меня встретила моя дочь со своим мужем и с моим годовалым внуком Джеком, – Алекс тепло посмотрел на меня. – Габриэль держала его на руках, а рядом в коляске мирно посапывал недавно усыновленный мной мальчик. Сын одной нашей сотрудницы, которая трагически погибла при исполнении задания. Так в моей семье появилась ты.

Чтобы не вызывать подозрений, нам пришлось придумать новую историю твоей жизни. С того дня девочки по имени Соланж де Маншанд больше не существовало. Вместо нее появилась Сабрина Вентерс. Все считали, что твои родители погибли в автокатастрофе. Моя дочь и внук прекрасно играли роль друзей нашей семьи. А Эрик идеально справлялся с ролью твоего брата-близнеца. И все было бы хорошо, если бы не этот проклятый рак. Он свел меня в могилу раньше, чем я успел рассказать о твоей настоящей семье. Но я не жалел об этом. До тех пор, пока Мишель не пришла ко мне. Но было слишком поздно. Я уже не мог говорить. Моя дочь наотрез отказалась раскрывать правду. Она всегда надеялась, что за столько лет все улеглось само собой. А Эллиот… Он всегда был за, но, получив строгий наказ от Габриэль, послушно держал язык за зубами. Я не хотел пугать тебя или втягивать в это парней, поэтому долго думал, как бы подать тебе знак. Тем более, что я не был уверен в том, сможешь ли ты меня увидеть. Поэтому стал приходить во снах. Но ты упорно старалась их забыть. Тогда Мишель совсем отчаялась и, не предупредив меня, пришла к тебе сама.

– Из-за этого ты наорал на нее? – спросил я.

Дед утвердительно кивнул.

– Ну нельзя же так являться! Это малость жутковато, не правда ли, Джек? – Алекс снова усмехнулся, видимо, вновь вспомнив мой первый неудачный опыт общения с призраками, но тут же продолжил. – А когда Сабрина научилась контролировать себя и не обращать на Мишель внимания, та, как бы так сказать, решила пустить в ход тяжелую артиллерию.

– Причинить боль? – с упреком бросил я.

Дед виновато улыбнулся.

– Простите нас, – пробормотал он и с нежностью взглянул на совсем притихшую девушку.

– А где сейчас Мишель? – поинтересовался я и оглянулся по сторонам, следя за любопытными взглядами приведений, лениво разгуливающих среди своих могил и нагло развесивших уши.

– Мишель? Мы решили, что будет лучше, если сегодня я приду один. Ведь она все же сумела добиться своего, – дед замолчал.

– Саби, ты как ? – я очень переживал за нее. За все время разговора с дедом она не проронила ни слова, внимательно слушая его рассказ.

– Я пойму, если ты не простишь нас за эту ложь. И должен сказать, что Джек всегда был против, – попытался оправдать меня Алекс.

– Я пока еще ничего не поняла, – тихо прошептала Сабрина. – Разве только то, что я ведьма.

Мы дружно расхохотались.

– Зато какая хорошенькая! – весело ответил Алекс и поднял взгляд к небу, где уже начали мелькать яркие вспышки молний. – А теперь вам пора уходить. Уже темнеет, и, судя по разъяренным небесам, скоро пойдет дождь. Я вас очень люблю. Всегда помните об этом. Приходите чаще и берегите себя, – он улыбнулся. – И передайте Эрику, чтобы не ел много кексов. У него жуткая аллергия на шоколад. Ну а теперь до свидания, – сказал Алекс и, словно туманная дымка, растворился в воздухе.

– Дедушка, – прошептала Сабрина, уткнувшись в мое плечо.

– Пойдем. Нужно выбираться из этого некрополя, пока не полило.

Мы кое-как пробрались к выходу. Сабрина тихо плакала, а я даже не знал, что сказать, чтобы ее утешить. Ведь далеко не каждый день встречаешься с призраком деда, который говорит о том, что ты ведьма, и бабуля твоя – маньячка, убившая твоих родителей.

– Ну надо же!

– Какая захватывающая история.

– Приходите в гости!

– Бедная девочка…

Голоса сопровождали нас до самого выхода с кладбища. Сабрина остановилась и в последний раз бросила взгляд на ворота, ведущие в город мертвых. Вытерла слезы рукавом пальто, поежилась от холода и села в машину.

– Как это отключить? – тихо спросила она спустя несколько минут.

– Что? Что отключить?

– Голоса и всех этих… Духов. Как сделать так, чтобы не видеть и не слышать их?

– Просто прикажи. Ты слышишь и видишь их, потому что сама позволяешь. Скажи им, что на сегодня достаточно.

– И все?

– Да.

– Так просто?

– Да. Так просто.

Сабрина закрыла глаза и сосредоточилась.

– Получилось!

– Ты молодец. Быстро учишься, – похвалил я, пытаясь подбодрить ее.

– Да уж. Стараюсь. И, судя по всему, еще много чего впереди. Так?

– Злишься?

– За что? – она удивленно вскинула брови и посмотрела на меня. В глазах все еще блестели слезы.

– За то, что скрывали от тебя правду.

– Нет, конечно. Так хотела мама, – девушка отвернулась и уставилась в окно. – Я думаю, что это ты должен злиться, – задумчиво пробормотала Сабрина и вновь взглянула на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Почему? – я искренне удивился, пытаясь понять, к чему она клонит. Выглядела она опечаленной и очень уставшей.

– Из-за меня ты всю жизнь был просто «сыном друзей». Я украла у тебя деда.

Я весело рассмеялся.

– Поверь, я всегда получал от него свою долю внимания и подзатыльников.

Сабрина небрежно откинула упавшую прядь волос и, притянув меня к себе, нежно поцеловала в губы.

– Спасибо, – прошептала она. – Пора ехать. Если мы хотим успеть до грозы, нужно выдвигаться. Эрик, наверное, уже весь извелся. Он ведь тоже хотел приехать.

– Точно.

Я неохотно выскользнул из ее ласковых объятий, и мы двинулись в сторону Садового квартала.

Первые капли дождя легкой барабанной дробью застучали в окна машины, как только мы отъехали от кладбища и повернули в сторону города. Я пытался разгадать загадку привлекательности этого места. Если Вы откроете любой стандартный туристический путеводитель по Новому Орлеану, то обнаружите, что прогулка по «Кладбищу номер 1» стоит чуть ли не на первом месте в списке мест, обязательных для посещения. Именно это кладбище считается одним из наиболее популярных в мире. И это не удивительно. Где еще можно увидеть похороны в сопровождении джазового оркестра или могилу самой настоящей королевы Вуду? А еще разбросанные по всему кладбищу четки, цветные мелки и бусы с Марди-Гра. Вся эта мишура придает этому месту особое магическое очарование, которое словно проникает в тебя, как только переступаешь порог этого города мертвых.

– Джек, а можно вопрос? – тихо спросила Сабрина, прерывая мои размышления.

– Конечно.

– А этот орден. Ты там тоже состоишь?

– Да, я на него работаю. И мама с отцом тоже. И Эрик.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Эрик?

– Да. У него тоже есть «способности». Но лучше спросишь его об этом сама.

– Ладно. «Гардия»? Так?

– Да.

– «Хранитель». Красивое название. А почему вы решили рассказать это все только сейчас? Алекс так и не объяснил, – Сабрина вопросительно посмотрела на меня.

– Дело в Мари. Она возвращается в Штаты и хочет найти тебя, – не задумываясь, выпалил я и заметил, как Сабрина удивленно вскинула брови.

– Эй, я с тобой, помнишь? И Эрик тоже. Наша задача – охранять и защищать тебя. Так что не волнуйся. Мы тебя так просто не отдадим! – я попытался ее подбодрить, но, судя по тому, с каким испуганным взглядом она уставилась на дорогу, попытка оказалась не очень удачной.

– Джек, то, что мы видим приведений и так просто говорим с ними… И… Некоторые из них были сильнее. А я могу быть сильнее Мари? Чисто теоретически, – спустя несколько минут спросила Сабрина, русия пальцем незамысловатый узор на оконном стекле.

– Не знаю. Всякое возможно. Хотя проверить не помешало бы.

– А как это проверить?

– Понятия не имею, – честно признался я. – Но на кладбище ты увидела их с первого раза! Даже не прилагая особых усилий!

– Мари может управлять огнем и ветром. А Аннэт убивала цветы,– встревожено произнесла Сабрина.

– Не только Аннэт и не только цветы, – подытожил я.

– Точно.

– Саби, не переживай. Может, и ты можешь делать что-то подобное. Я про ветер или огонь.

– Да я и не переживаю! Я сейчас вообще о другом подумала.

– О чем это же?

Наши глаза встретились, и я заметил, как Сабрина игриво прикусила губу и залилась краской.

– А ну рассказывай!

– Ну…

– Что «ну»? – я припарковал машину около дома в Садовом квартале и попытался снова поймать ее взгляд. Мне стало любопытно, о чем еще может думать человек после прогулки по кладбищу в окружении призраков и известия о том, что его безумная бабуля кинулась на его же поиски.

– Я подумала о том, что сегодня будет чертовски холодная и долгая ночь, – сказала Сабрина своим низким, бархатным голосом и, подмигнув, вышла из машины.

В доме царила темнота. Только неровное мерцание работающего телевизора в гостиной выдавало признаки присутствия жизни. Эрик, закутавшись в теплый плед и во весь рост растянувшись на диване, блаженно похрапывал, предварительно разбросав по полу обертки от шоколадных кексов.

– Сейчас я его распихаю, – устало промямлил я, прошел в гостиную, уселся в соседнее кресло и уставился в яркий экран. Эрик захрапел так громко, что перекрыл звук телевизора. И так как мне не удалось найти пульт, я нетерпеливо пнул диван. Парень мгновенно открыл глаза и вскочил на ноги.

– Что? Что такое? – он сонно уставился на меня и почесал затылок.

– Ну ты и храпишь! На улице слышно! Еще и свинарник тут развел.

– Смешно тебе, да? Ну, как все прошло? – взволнованно поинтересовался он.

– Алекс передает привет, – я заметил, как поменялось выражение лица Эрика.

– Так значит, это все-таки он бродил по дому последний год, да? – парень рассердился и натянул на голову плед.

– Ага.

Причина внезапного пьянства Эрика скрывалась не в разрыве отношений с Сарой. Эрик тоже унаследовал от своей матери весьма интересную особенность. Он чувствовал присутствие призраков. Хотя и не мог видеть их. Но, находясь рядом с фантомом, он мог с точностью определить, как близко находится призрак. И наличие такого таланта, который в отличии от нас с Сабриной, он выключить не мог, периодически вгоняло парня в депрессию.

– И Мишель была рядом.

– Да, но сегодня она не рискнула прийти с ним.

– А что так? Стыдно, да? Хотя теперь это не важно. Как Сабрина пережила встречу с дедом? – спросил Эрик, и в его голосе снова послышалось волнение.

– Отлично. Судя по всему, она понравилась всем обитателям кладбища. И, кажется, у нее появился новый поклонник.

– У нее получилось? – удивленно воскликнул Эрик. – Прям вот так сразу? Бах и готово?

– Да, получилось! Бах и готово! – раздался голос за моей спиной. Сабрина щелкнула выключателем и вошла в гостиную, встав позади меня.

Эрик сбросил плед и, едва не сбив кресло, в котором я сидел, подлетел к сестре и крепко обнял.

– Боже, я так боялся, что план этого дерева не сработает! – воскликнул он и кивнул в мою сторону. – Но ты молодец! Я в тебе нисколько не сомневался, – он весело рассмеялся и выпустил сестру из объятий. Я наконец-то нашел пульт от телевизора и уже протянул за ним руку, чтобы потом запустить в друга, как тот неожиданно опередил меня.

– Ну что? Теперь кому-то нужно писать отчет, кому-то пора на работу, а кому-то в магазин,– быстро пролепетал Эрик и уставился на меня.

– Отчет я успею написать, – сердито ответил я и посмотрел на Сабрину, которая явно была готова вмешаться, если я вдруг наброшусь на ее брата.

– А я и не спорю! Ты, главное, успей за кексами заехать, – воскликнул Эрик и бросил в меня десятидолларовой купюрой.

Сабрина звонко рассмеялась, и, судя по всему, вечер обещал закончиться на весьма приятной ноте. Если бы не первые отпечатки безответной любви Эрика к шоколаду, которые уже стали покрывать его лицо и шею красными пятнами. Верный признак того, что простуда начала отступать.

На юге центральной части Франции, в небольшой провинции Иль-де-Франс, среди бескрайних полей и густых зеленых лесов, недалеко от берегов живописной реки Иветт, возвышается старинный замок, обычно утопающий в зелени окружающего его сада. Несмотря на свой почетный возраст и смешение архитектурных стилей, замок представляет собой небольшой, но очаровательный образец французского шарма, красоты и величия середины XVI столетия. Сейчас же, когда иней покрыл стены замка и прилегающую к нему территорию легкой корочкой льда, здание выглядело довольно устрашающим и мрачным. Реставрационные работы завершились совсем недавно. И случайный путник наверняка бы задался вопросом: кому же принадлежит столь великолепное сооружение?

Именно такого эффекта и добивалась хозяйка замка, Мари де Маншанд. Родовое гнездо ее семьи вновь предстало в своем первозданном виде, поражая небывалой роскошью убранства как снаружи, так и внутри. И Мари искренне верила, что замок вступил в новый период своего расцвета.

– Ну? Разве не этого я хотела и добивалась все эти годы, Паскаль? – с удовлетворенно произнес тихий женский голос, и холодные синие глаза остановились на смуглом лице высокого молодого мужчины, стоявшего по правую руку от дамы.

– Да, мадам. Думаю, именно этого Вы и желали. Но осмелюсь предположить, что это не тот вопрос, который Вы собирались мне задать, – ответил мужчина и склонил голову в знак покорности.

– Ты всегда был моим любимцем, Паскаль, – лицо женщины скривилось в тусклом подобии улыбки.

Тонкой костлявой рукой она взялась за серебряную рукоять длинной трости и, тяжело поднявшись со старинного кресла, величаво прошла через комнату. Она остановилась возле антикварного венецианского зеркала и взглянула на себя. Женщина повернулась боком и стала пристально рассматривать свой тонкий силуэт: длинные черные волосы с частыми серебряными прядями, тщательно собранные в высокую прическу, бледная кожа, высокие, гордо изогнутые брови, холодные, словно льдинки, голубые глаза. Мари отошла немного назад, чтобы лучше рассмотреть себя, удовлетворенно кивнула и снова повернулась в сторону молодого человека.

– Ты выяснил, где она? – поинтересовалась Мари и поправила массивную алмазную брошь на кружевном вороте шелковой блузки.

– Да, мадам, – покорно ответил мужчина.

– Ну и?

– Она живет в Новом Орлеане.

– Ее по-прежнему охраняют эти грязные выскочки из Gardien?

– Именно так, мадам.

– Никогда не любила Новый Орлеан. Он такой шумный, душный и пыльный. И что только Алекс забыл в этом грязном городе?– Мари брезгливо поморщилась и снова опустилась в кресло. – Ладно, это мы выясним позже. Ты должен привести ее в Иль-де-Франс, Паскаль! Этот чертов Уоллис прислал мне ответное письмо, в котором утверждает, что не намерен следовать моим требованиям. Старый упрямый осел! Так что ты полетишь в Новый Орлеан за моей внучкой! И покончи с этими двумя мальчишками. Они мне порядком надоели.

– Слушаюсь, мадам. С ними проблем не будет, – произнес мужчина и хищно улыбнулся. Он низко поклонился и, прихрамывая, направился к выходу.

– И все же возьми с собой Рэни, – немного помедлив, произнесла Мари. – На случай, если что-то пойдет не так.

Паскаль остановился и бросил сердитый взгляд в сторону кресла, в котором сидела Мари. Но, не сказав ни слова, склонил голову в знак повиновения и вышел из комнаты.

– Ну что же, пора возвращаться домой, Соланж, – произнесла Мари и, криво усмехнувшись, еще раз повторила давно забытое имя внучки.

Очередной увесистый подзатыльник опустился на мою и без того больную голову. Не знаю, чем это объясняется, но в такие моменты я испытываю дикое желание удавить буквально всех и каждого на своем пути. Особенно в моменты, когда я за рулем.

– Отстань, Саби! Хватит! Он мне надоел! Да что с тобой сегодня? – нервно воскликнул я и сильнее надавил на педаль газа.

– Но он же всего лишь кот! – начала хныкать сидевшая рядом со мной девушка.

– Прекрати! Я давно собирался посадить его на диету! И вот, наконец решился. Даже к ветеринару оттащил, как вдруг появилась ты, великая защитница животных! – прогремел я и покосился в сторону зарождающейся рядом со мной бури. Но вдруг моя буря неожиданно улыбнулась. Красивым плавным жестом медленно и демонстративно открыла бардачок, достала припрятанную на черный день пачку сигарет, смяла ее и выкинула в приоткрытое окно. Причем в окно с моей стороны. Я резко прибавил скорость и стиснул зубы, чтобы не наговорить лишнего, о чем потом, как показывает практика, обязательно пожалею.

– Ты хоть понимаешь, что только что сделала? И кстати, раз уж ты такая яростная защитница всего живого, напомню, что ты только что загадила природу. Это так, к сведению. Осознаешь уровень всей ответственности? – я гневно сверкнул глазами в сторону девушки.

– Конечно, дорогой. А еще я спасла жизнь любимому мужчине. Капля никотина убивает лошадь, а капля твоей любви может убить кота.

Сабрина одарила меня совершенно невинной улыбкой и даже примирительно чмокнула в щеку.

– Я имею право выбора. Я про сигареты.

– Гигантер хоть и кот, но тоже имеет право. И голодать ему я не позволю. Да и тебе давно пора прислушаться ко мне и бросить курить. Эрик вот не жалуется, что я запретила ему сметать весь шоколад на своем пути! А он ведь тоже имеет право выбора! Но он не устраивает из-за этого скандалов. Надо ему позвонить, – закончила Сабрина и подарила мне очередную, но на этот раз довольно ядовитую улыбку.

Я скромно промолчал. Промолчал я еще и о том, что Эрик довольно часто втихую от Сабрины объедается всем, что имеет хотя бы малейший процент содержания шоколада. До самого теперь уже нашего дома мы ехали молча.

Тихо матерясь и проклиная все, на чем свет стоит, я неторопливо шел по заросшей свежей травой тропинке, ведущей в сторону гостиной нашего дома. Настроение было, мягко говоря, мерзейшее. Но, тем не менее, четкого определения для описания «состояния души» я не мог подобрать. Сегодня был абсолютно идиотский день, и как бы я не старался, никакого волшебного подвоха в происходящих событиях не находил. Сабрина была на взводе с самого утра и то и дело капризничала, выдавая все новые раздражающие меня гадости. Меня это невозможно бесило, но как бы я не пытался сохранять хладнокровие, терпение мое истощалось со скоростью света. В общем, все как всегда. Только в десятки раз хуже.

Сложив руки за спиной, я продолжал пробираться к гостиной, краем глаза наблюдая за тем, как моя вторая половина с грацией пантеры неспешно следует за мной.

– Джек, – тихо позвала Сабрина и внезапно остановилась. Сперва я хотел проигнорировать ее и уже подошел к двери, но все же обернулся. Эх, ну почему я никогда не могу сказать твердое «нет» этой девушке? Ах да, я же люблю ее. И как я мог забыть?

– Что? Нашла очередной никотиновый компромат? – я не испытывал никакого желания продолжать разговор.

– Нет. Но когда найду, то выброшу и не спрошу разрешения.

– Кто бы сомневался…

– Я хотела узнать про эти розы, – Сабрина указала на куст когда-то цветущих белых роз, которые так любит моя мама. Если бы она видела, в какой гербарий ее розы превратились сейчас, то давно бы пустила меня на их удобрение.

– Они совсем погибли? – спросила Сабрина и аккуратно провела кончиками пальцев по высохшим лепесткам. – Я совершенно не разбираюсь в растениях и…

– Я как раз собирался его выкопать. Думаю, сделаю это завтра. Еще что-то? – любезно поинтересовался я, прежде чем перешагнуть порог гостиной.

– А спасти их никак нельзя? Они же такие красивые, – с грустью в голосе спросила Сабрина и взглянула в сторону буйно цветущей алой китайской розы, растущей по соседству.

– Нет. И вообще, какие розы, Саби? На дворе 21 декабря. Все нормальные люди думают о рождественской елке, а не о каких-то там розах, – я развернулся и, наконец, вошел в гостиную.

Я уселся на диван, включил телевизор и невидящим взглядом уставился в мелькающий экран, бездумно переключая каналы. Все мои мысли были заняты тем, что я перебирал в уме прошедшие за недавнее время события. Ничего необычного, на мой взгляд, не происходило. Я рылся в своей голове, клацая кнопками пульта от телека, совершенно не пытаясь следить за тем, что происходит на экране. И настолько ушел в свои мысли, что даже не услышал, как Сабрина подошла ко мне сзади, тихо рассмеялась и обняла за шею.

– Кстати о елке. У нас ее до сих пор нет. С этим нужно что-то делать, – пропела девушка позади меня, слегка коснувшись губами моей щеки. Я проигнорировал это скромное замечание и промолчал.

– Джек, я знаю, что иногда веду себя просто невыносимо, – Сабрина наклонилась совсем близко. Ее дыхание коснулось моей шеи, а губы снова оставили легкий поцелуй. В ее глазах читалась та самая прекрасная грусть, которая накатывала на нее, словно цунами после просмотров сопливых мелодрам с обязательным хеппи эндом. В такие моменты она искоса поглядывала в мою сторону и, наверное, взвешивала все мои достоинства и недостатки, сравнивая с «настоящими мужчинами» Голливуда.

– Джек, – снова прошептала Сабрина.

Я что-то невнятно пробурчал в ответ и, наконец, остановил свой выбор на одном из каналов.

– А я говорила, что люблю тебя? – промурлыкала девушка и расстегнула пару пуговиц на моей рубашке. Когда события приобретают подобный оборот, я неохотно отбрасываю в сторону все свое терпение и стойкость. В конце концов, жить в мире все же намного приятней. Ну вот, пульс начал учащаться…

– Угу, – буркнул я в ответ и сделал глубокий вдох в надежде унять бешеное сердцебиение. Не помогло.

– А то, что люблю тебя больше всего на свете? – еще одна пуговица и еще один поцелуй.

Сабрина обошла диван, села рядом и, обвив мою шею рукой, настойчиво притянула к себе.

– Джек, может, все-таки оставишь кота в покое? Хотя бы до Нового Года? – прошептала она. Расстегнула последние пуговицы на рубашке и потянулась к ремню на моих джинсах.

– А тебе не говорили, что шантажировать людей – некрасиво? – парировал я, отвечая на ее поцелуй.

– Ну что я могу с собой поделать? Мне нравится тебя доставать. И ты прекрасно знаешь, что я сторонница «эффектных» примирений.

– Допустим, я соглашусь. Тогда что? – тихо спросил я, медленно расстегивая молнию на ее платье.

– Все, что захочешь, – именно эти слова я и ждал. Обычно после такого ответа следовал очередной «самый чудесный и неповторимый момент в нашей» жизни. И именно в такие дни мы были по-настоящему счастливы.

Двадцать первого декабря Рождественская суета, словно огромная снежная лавина, накрыла Новый Орлеан, превращая город в сумасшедшую гонку за подарками, елками и всевозможной праздничной мишурой. А к вечеру еще и природа решила добавить свои штрихи к этому праздничному хаосу в виде феноменально холодной погоды. Неожиданно для Луизианы ударил мороз, а с неба начали падать пушистые снежинки. И пока город бесшумно прятался под тонким снежным покрывалом, а улицы погружались в атмосферу зимнего волшебства, в доме Вентерсов, в Садовом квартале, царила самая настоящая рождественская идиллия. Молодой человек по имени Эрик украшал искусственную ель, которую он купил четыре года назад, чтобы избавить себя от нервотрепки, которую обязательно устраивала ему сестра при выборе живого дерева.

Парень беззаботно болтал по телефону со старым приятелем из университета и вовсю предвкушал вечеринку, которую они решили устроить в честь Рождества и Нового года. Он с нетерпением ждал праздника, живо представляя в голове суматоху и шум от пребывающих гостей. Почти физически ощущая магическое влияние предстоящего веселья. В его семье этот праздник всегда был особенным, и теперь Эрик хотел поделиться этой «особенностью» с друзьями. Он даже лично вручил Бетти пригласительную открытку, искренне надеясь, что та ненавидит его не настолько сильно, чтобы прийти и испортить ему так тщательно планируемую гулянку.

Он уже заканчивал разматывать гирлянду, как вдруг в доме погас свет.

– Какого хрена? – выругался Эрик, внезапно оказавшись в темноте. Он уже повернулся в сторону шкафа, чтобы найти фонарик, как свет лениво мигнул несколько раз и снова загорелся.

– Чертов снег, – проворчал он себе под нос, но на всякий случай достал фонарик. Он уже потянулся к коробке с елочными украшениями, но тут же остановился. Раздался тихий, едва уловимый стук в дверь. На сегодня гости не были запланированы. Необъяснимое чувство тревоги мгновенно вкралось в мозг юноши и заставило сердце биться быстрее. Стук повторился, на этот раз настойчивее и громче. Эрик бросил фонарик на диван и медленно подошел к входной двери. Когда он повернул ручку и открыл ее, то застыл на месте от неожиданности. На пороге стояла молоденькая, невысокого роста девушка лет двадцати двух. Ее светлые длинные волосы, были усыпаны серебряным снегом и ярко переливались в свете уличных фонарей. Серо-зеленые глаза с любопытством разглядывали его. Девушка дружелюбно улыбнулась. Эрик замялся и попытался сосредоточиться на красивом лице незваной гостьи. Он уже открыл рот, чтобы спросить, кто она и что ей нужно, но девушка опередила, словно угадав его мысли.

– Здравствуй, – тихо произнесла она. Парень сердито окинул взглядом ее тонкую фигурку, но не успел ответить, как услышал, что за его спиной, в самой глубине гостиной, раздался звон бьющегося стекла и легкий хруст. Это упала елочная игрушка. Вернее, кто-то намеренно бросил ее на пол, а затем наступил, растирая в бесформенную пыль. Ощущение уюта и гармонии, которое еще пять минут назад так явно витало в воздухе, испарилось, словно его никогда и не было. Помимо Эрика и странной незнакомки в доме был кто-то еще. И его нарочно предупреждали об этом.

– Не буду спрашивать, зачем вы здесь. Я это и так знаю. Но прошу лишь о равном бое, – произнес Эрик, чувствуя, как за его спиной кто-то медленно приближается.

– Бой? – раздался хриплый голос за спиной молодого человека. – Не думаю, что он вообще будет.

В ту же секунду Эрик развернулся и первым нанес удар кулаком в грудь человека, стоявшего позади. От неожиданного удара мужчина пошатнулся, но сумел устоять на ногах. Эрик занес руку для второго удара, но незваный гость ловко перехватил ее и сжал кисть с такой силой, что раздался резкий хруст ломающейся кости. Неизвестный даже не шелохнулся и лишь криво усмехнулся.

– Я бы на твоем месте не пытался драться, Эрик, – произнес незнакомец, исподлобья наблюдая, как молодой человек судорожно хватает ртом воздух и старается отбиться здоровой рукой.

– Мы не хотим уродовать твой труп. Так ведь, Рэни? – мужчина бросил взгляд в сторону девушки, которая тем временем успела проскользнуть в дом и теперь, словно хозяйка, расхаживала по комнате, с любопытством разглядывая фотографии, висевшие на стенах в гостиной.

Из-за пронзающей все тело боли, Эрик внезапно упал на колени и встряхнул головой. Ему казалось, что он спит, но никак не может пробудиться от кошмарного сна. Голова кружилась, и он с трудом понимал, что происходит. Он попытался поднять руку, но с ужасом осознал, что не может пошевелиться. Человек, стоявший перед ним пристально всматривался в его лицо и злорадно улыбался. В оцепенении Эрик не мог отвести глаз от нападавшего и в то же время пытался сообразить, что же ему делать. Парень ясно понимал, что расстановка сил, как бы он этого не хотел, далеко не на его стороне.

– Прекрати, Паскаль! – внезапно раздался раздраженный женский голос справа от обездвиженного тела Эрика. – Так мы ничего не добьемся. Смотри, что ты натворил! Он же не может пошевелиться! Еще пару минут, и он не сумеет даже думать! Какой тогда от него толк? А убивать кого-либо просто так, ради твоего удовольствия, я не собираюсь! – прошипела девушка и бросила на Паскаля полный ненависти взгляд.

– Ты права, – мужчина неохотно отстранился от раненого и, скрипнув зубами, сложил руки за спину и принялся спокойно расхаживать по коридору. Он то и дело набирал полные легкие воздуха и медленно выдыхал, тяжело шагая по скрипучему паркету старого дома.

– Ну что же, Эрик, ты ведь знаешь, зачем мы здесь. Где она? – мужчина снова бросил угрюмый взгляд в сторону раненого юноши. Эрик изо всех сил пытался отползти в сторону от нападавшего. Однако все попытки пошевелиться оказались совершенно напрасными. Тело не слушалось, в ушах стоял гул, очертания комнаты стали расплывчатыми, не давая ему возможности следить за действиями противника. Он судорожно озирался по сторонам, в надежде найти хоть какое-то средство защиты. Но, увы, у него ничего не получилось. Он даже не сумел подняться на ноги.

– Убирайтесь из моего дома, – с трудом выдавил Эрик и попытался пошевелить здоровой рукой, но у него вновь ничего не вышло.

– Вздумал корчить из себя героя? Просто скажи, где твоя сестра, и я, так уж и быть, проявлю милосердие и оставлю тебя в живых, – мужчина вновь повернулся в сторону искалеченного Эрика и изогнул бровь в ожидании ответа. Взгляд его был холодным и безжалостным.

– Нет, – прошептал Эрик и попробовал отвернуться. На этот раз ему это удалось, и он увидел Рэни, которая, стояла в углу гостиной и, словно завороженная, рассматривала старое семейное фото на стене. Ее лицо лицо выражало печаль и растерянность.

– Ну ладно. Ты сам напросился, – равнодушно произнес Паскаль и резким движением занес руку над головой. Эрик заметил, как что-то ярко сверкнуло в крепко сжатой ладони. Что-то металлическое и очень холодное. Одного мгновения хватило на то, чтобы случилось непоправимое.

Острая боль мгновенно пронзила все его тело, когда лезвие опасной бритвы с быстротой молнии глубоко вонзилось в плечо и рассекло руку до самого локтя. Кровь хлынула на пол, образуя темную лужу под его ногами. Эрика охватил ужас. Он закричал и попытался ударить нападавшего здоровой рукой. Прилагая титанические усилия, он все же сумел различить черты своего мучителя. Тот был намного выше, чем он, смугл и отлично сложен физически, но при этом сильно прихрамывал на правую ногу. Его черные глаза неотрывно следили за каждым изменением в искаженном от боли лице Эрика и не давали возможности опомниться. Раздался еще один громкий хруст ломающихся костей, и вторая рука парня безвольно упала вдоль почти обездвиженного тела. Эрик задрожал, пошатнулся и рухнул на пол.

– Паскаль! Ты же обещал, что… – дрожащим голосом воскликнула девушка и вышла из соседней комнаты.

– Так где же прячется твоя так называемая сестра? Кто ее охраняет? – Паскаль, не обращая внимания на слова девушки, резким жестом остановил ее. Он снова угрожающе занес руку с бритвой над истекающим кровью телом молодого человека. Сквозь затуманенный взор Эрик сумел различить над своей головой тусклый блеск широкого лезвия бритвы. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза, понимая, что этот бой ему уже не выиграть.

– Пошел ты! – прохрипел Эрик, чувствуя, как очередной удар бритвой пришелся ему прямо в грудную клетку. Он стиснул зубы, сдерживая безумный крик боли и ярости. Ударом левой ноги он попытался выбить оружие из руки маньяка, стоявшего над ним. Но ему этого не удалось, так как Паскаль успел отойти в сторону.

– Прекрати! – закричала Рэни и уже хотела броситься к Эрику, но Паскаль, словно хладнокровный хирург, нанес еще один, последний удар в спину молодого человека. Тело Эрика окончательно обмякло и кровь хлынула на пол, заливая и пропитывая старый ковер в гостиной багровым потоком.

– Довольно! – гневно крикнула девушка и мгновенно оказалась рядом с истекающим кровью Эриком. Рэни опустилась на пол и осторожно положила голову умирающего юноши себе на колени. Ее тонкие пальцы дрожали, когда она осторожно провела ими по его щеке, в надежде поймать его взгляд. Лицо парня было покрыто кровью, словно на него надели багряную маску. Казалось, будто смерть уже оставила на нем свой зловещий отпечаток. Лишь только глаза все еще сохраняли слабый блеск, напоминая о том, что этот человек до сих пор жив. Боль, пронзающая тело, превратила его в совершенно беспомощную слепую марионетку в руках нежданного врага.

– Я не позволю изуродовать его лицо, – тихо, но угрожающе прошептала Рэни и провела рукой по мокрым от крови волосам парня, который изо всех сил старался не потерять сознание. В глазах темнело, сердце предательски пропускало удар за ударом, а губы пересохли, не давая возможности вымолвить ни единого слова. Эрика охватило полнейшее отчаяние.

– Эх, Рэни, Рэни… Мужчины всегда были твоей особой слабостью. Даже почти дохлые, – язвительно бросил Паскаль и криво усмехнулся.

– Замолчи! Вот, держи, – она протянула Паскалю сотовый телефон, который достала из кармана джинсов Эрика. – Кто-нибудь из его друзей наверняка знает, где она, и…

– Это не важно. Я и так знаю, где ее искать, – перебил Рэни мужчина и направился в сторону входной двери. – Добей его! И сожги дом и эту дохлую скотину к чертям собачьим!– крикнул он напоследок, прежде чем исчезнуть за дверью.

Девушка с ненавистью посмотрела вслед удаляющейся фигуре, а затем в почти потухшие синие глаза молодого человека и улыбнулась.

– Не переживай, красавчик, в аду тебе понравится, – это было последнее, что смог услышать Эрик перед тем, как закрыть глаза и провалиться в неизведанную вечную мглу.

Я проснулся от странного чувства опустошенности, скрывающейся где-то в глубинах моего вымученного мозга и проявляющейся в особенно грустные моменты моей жизни. Так какого черта это ощущение вылезло именно сейчас, когда я относительно счастлив? Я медленно сел на кровати, стряхнул с себя остатки беспокойного сна и попытался сообразить, который сейчас час. В комнате было прохладно и сыро. Я, наконец, проморгался и взглянул на соседнюю подушку, на которой вместо моей благоверной вальяжно развалился Гигантер. Кот нетерпеливо размахивал хвостом и смотрел на меня с явным недовольством. Сабрины в комнате не было. Я встал, натянул попавшиеся под ноги джинсы и лениво поплелся к кухне. Сабрины там тоже не оказалось. Порывшись в холодильнике и не найдя в нем ничего интересного, я достал бутылку колы и сделал большой глоток. Ледяная жидкость мгновенно вывела меня из состояния полудремы. Краем глаза я заметил, как мой кот танцующей походкой протрусил следом, плюхнулся на спину рядом с холодильником, и выжидающе уставился на меня. Я демонстративно проигнорировал немую мольбу об очередной порции еды и поплелся в сторону темной гостиной.

Сквозь высокую стеклянную дверь, ведущую из гостиной в мой импровизированный зимний сад, я сумел различить отчетливый силуэт своей девушки. Сабрина стояла, повернувшись ко мне спиной, в самом центре моей злосчастной теплицы. Тонкая белая простыня окутывала ее стройное обнаженное тело, изящно подчеркивая каждый изгиб. Длинные темные волосы мягкими локонами струились по гладкой, словно атлас, спине. В гостиной было довольно темно, но яркий свет луны и отблески падающего за окнами снега ярко освещали все вокруг, делая картину еще более таинственной и прекрасной. У меня невольно перехватило дыхание.

Я обогнул стеклянный журнальный столик, который сперва не заметил в темноте, залюбовавшись Сабриной, и подошел к двери, ведущей в теплицу. Девушка, словно хрупкая фарфоровая куколка, неторопливо бродила среди зеленых зарослей папоротников и лимонных деревьев. Я все еще не мог до конца осознать, что теперь она живет вместе со мной под одной крышей.

Было примерно два часа ночи, а я стоял тут, около двери и внимательно всматривался в бледную фигурку, безмятежно блуждающую в неясном свете луны. Девушка казалась абсолютно спокойной и расслабленной. Ее тонкие пальцы медленно перебирали листья высоких растений. Иногда она останавливалась и наклонялась, вдыхая тонкий аромат цветов. В ее движениях не было ни капли грубости. Лишь легкость и спокойствие. Она казалась немного настороженной и совершенно невесомой. Погрузившись в свои мысли, я и не заметил, как Сабрина обернулась и слегка вздрогнула, заметив меня. Она посмотрела на меня своими огромными синими глазами и улыбнулась. Не знаю, как это объяснить, но от ее взгляда у меня всегда словно останавливается сердце. Я повернул дверную ручку и вышел навстречу девушке. Она не спеша подошла ко мне, привстала на носочки и нежно поцеловала в губы.

– Пойдем со мной. Хочу кое-что показать, – Сабрина взяла меня за руку и повела в самый центр моей безобразной оранжереи.

– Помнишь, что ты сказал вчера про эти цветы? – спросила Сабрина и указала на увядающий куст когда – то бесподобных белых роз.

– Конечно. Я сказал, что спасти их уже невозможно. И обещаю, выкопаю их утром.

Еще одна улыбка, полная счастья и умиротворения. Что она задумала?

Все еще пребывая в безмолвной стране своих грез, я никак не мог понять, к чему она клонит.

– Смотри, – Сабрина подошла ближе к кусту, склонилась над ним и что-то прошептала. Я не сумел расслышать слов, но теперь наблюдал еще более волшебную картину, чем ту, что увидел, когда только вошел в гостиную.

На моих глазах потемневшие сухие листья и безжизненные бутоны упали. Словно кто-то невидимой рукой аккуратно сорвал их для того, чтобы снова вдохнуть в куст новую жизнь. И я был невольным свидетелем ее зарождения. Спустя мгновение куст начал покрываться новыми листьями и шипами, приобретая все более сочный и насыщенный цвет. На нем появились бархатные бутоны, которые, казалось, тянулись вверх, на встречу теплому летнему солнцу. Только сегодня его роль исполняла луна, а место ласкового солнечного дня принадлежало темной зимней ночи.

Словно завороженный, я следил за происходящим передо мной волшебством, с трудом доверяя собственным глазам. Тем временем ошеломляющая картина продолжала поражать меня все больше и больше. На моих глазах тонкие хрупкие бутоны стали крупнее и начали понемногу раскрываться, наполняя воздух нежным ароматом. Еще мгновение. И на лепестках появились хрустальные капельки росы. Сабрина осторожно провела кончиками пальцев по одному из полупрозрачных лепестков, словно прикасаясь к чему-то хрупкому и драгоценному.

– Здорово, правда? – с восторгом спросила она.

– Когда ты этому научилась? Как ты это сделала? – в недоумении я все еще смотрел на ожившие передо мной розы.

– Ты говорил, что большинство ведьм из моей семьи предпочитали убивать и причинять людям вред. Но дедушка сказал, что были и другие. Те, кто выбрал… Светлую сторону. За меня выбор сделали родители и дедушка. И я этому рада. Я не такая, как те, другие. Как Мари или Аннэт. Вот я и решила попробовать сделать что-то хорошее. И, как видишь, у меня получилось! – радостно воскликнула Сабрина и даже слегка подпрыгнула на месте.

– Да, но… Как? Как это работает? – я все еще тщетно пытался понять природу волшебного преобразования давно завядшего кустарника в цветущий розовый куст.

– Как бы это объяснить? Я просто представляю в голове, как должен цвести цветок. В моем понимании, естественно, и… И вот. Как говорится, результат на лицо. Но это еще не все! Смотри!

Девушка снова склонилась над кустом только что оживших роз и легонько подула на них. Словно по мановению волшебной палочки, бутоны начали медленно раскрываться, обнажая перед нами свою подлинную красоту. Я не смог сдержать улыбку. Моя волшебница демонстрировала великолепный талант. Причем не прикладывая для этого особых усилий.

– Человека, конечно, я не смогу оживить, но, может быть, вылечить или залечить раны буду вполне в состоянии. Только нужно потренироваться.

Сабрина подошла совсем близко, привстала на носочки и обняла меня. Ее тепло и аромат роз смешались, создавая ощущение, будто я нахожусь в самом настоящем сказочном мире.

– Пальцами тыкать в розы обязательно? – любопытство взяло верх, и я не смог удержаться от этого глупого вопроса. Сабрина нежно погладила меня по щеке, свела брови на переносице и перевела взгляд на свои тонкие пальцы.

– Нет, это так, для пущего эффекта. Со стороны смотрелось как в кино, наверное.

– А что ты прошептала в самом начале? Если, конечно, это не тайна великой колдуньи, – поддразнил я и привлек девушку к себе как можно ближе.

– Да ничего особенного. Я не стала мучиться и сочинять заклинания. Не придумала ничего умнее, чем просто прошептать одно единственное слово, – тихо ответила Сабрина и нежно поцеловала меня в небритую щеку.

– И какое же? – ощущение опустошенности, которое преследовало меня с момента пробуждения, полностью испарилось, и теперь я предвкушал продолжение сказочной ночи.

– Я прошептала: «Живи», – ответила моя фея, и прильнула к моим губам сладким поцелуем.

Сложно описать, что произошло дальше. Крепко обнимая Сабрину, я вдруг почувствовал, как болезненная судорога прошла по всему ее обнаженному телу. Девушка громко вскрикнула и вытянулась, словно натянутая до предела струна. Она растерянно посмотрела на меня и, не в силах вымолвить ни слова, перевела взгляд в сторону.

– Келли, – тихо прошептала она.

– Что? – я не понимал, что происходит.

– Келли Мак Милан. Она здесь!

Здравый смысл все-таки сумел взять верх над инстинктом схватить Сабрину и бежать. Я крепче прижал ее к себе и, наконец, обернулся. Позади меня, в самом центре гостиной стояла практически прозрачная, едва различимая фигура женщины в старинном голубом платье. Я прищурился, пытаясь разглядеть нашу ночную гостью, чей призрачный силуэт едва выделялся в темноте. Силуэт той самой женщины, которую мы встретили на кладбище Сент-Луис.

Какого черта она здесь делает? Чем мы обязаны ее появлению? Да еще в три часа ночи!

Тем временем фигура стала более отчетливой. Женщина взволнованно озиралась по сторонам, то и дело бросая взгляд на Гигантера, который внезапно вышел из кухни и, поджав уши, готовился к нападению. Она снова посмотрела на нас и, словно плывя по воздуху, попыталась приблизиться к нам. Казалось, что лицо ее искажено от боли. Она хотела что-то произнести, но ей этого не удалось. Ни единого звука не сорвалось с ее мертвых, прозрачных губ. Женщина поднесла руку к горлу, не зная, как поступить дальше. Она снова устремила растерянный взгляд в сторону боком подбирающегося кота, подплыла еще ближе к нам и оказалась прямо рядом с Сабриной. На мгновение призрак женщины закрыл полупрозрачные веки, и безжизненные губы с величайшим трудом сумели произнести два еле различимых в тишине слова.

– Брат. Смерть.

И в ту же секунду туманное видение испарилось в воздухе, словно его никогда и не было.

Сабрина в оцепенении сжала мою руку. И я почувствовал, как ее тело обмякло, а на побледневшем лице застыла смесь ужаса, мольбы и отчаяния. На глаза навернулись слезы.

У меня подкосились ноги, когда слова призрака наконец дошли до моего сознания, которое так отчаянно пыталось их отрицать. Я буквально слышал, как пульсирует каждая клеточка моего мозга, лихорадочно оценивая ситуацию. Я схватил онемевшую от ужаса девушку за руку и немедленно потащил ее обратно в дом.

– Собирайся! Скорее!

Я натянул на себя первый попавшийся под руку свитер и стал быстро рыться на столе в поисках ключей от машины. Краем глаза я с тревогой наблюдал, как Сабрина в панике мечется по комнате, хаотично надевая на себя вещи.

– Он умер, – не сдерживая слез, внезапно осипшим голосом прошептала Сабрина, дрожащими руками натягивая пальто. – Он погиб из-за меня!– снова произнесла она и посмотрела так, что у меня перехватило дыхание. Передо мной была не та веселая, жизнерадостная девушка, которую я привык видеть каждый день. Сейчас передо мной стояла совершенно потерянная, беззащитная девочка и не знала, что ей делать. Казалось, что ее огромные голубые глаза стали еще больше от собравшейся в них влаги. Она смотрела на меня своим бездонным взглядом, безмолвно умоляя, чтобы я подошел к ней, обнял ее за плечи и сказал: «Проснись, ангел мой! Это всего лишь страшный сон». Но, увы. Как бы я этого не хотел, здесь я оказался бессилен. И, к сожалению, мы не спали. Я провел пальцами по заплаканному лицу Сабрины и поцеловал.

– Иди в машину, милая. Мне нужно позвонить отцу, – как бы я ни старался сохранять спокойствие, я остро ощущал, как глухая тоска, словно тяжелая могильная плита, уже опускается на сердце.

В Садовом квартале царила полнейшая неразбериха: полицейские машины, пожарные и кареты скорой помощи полностью перекрыли путь к дому Вентерсов, не давая возможности подъехать ближе. Мне пришлось припарковаться вдалеке от дома и пробираться сквозь толпу любопытных зевак, собравшихся на улице. Я тяжело сглотнул и попытался не поддаться всеобщей панике. Черты дома моего деда были едва различимы. Огонь уже полностью охватил крышу, а из окон второго этажа с сумасшедшей яростью вырывались зловещие языки пламени, выбивая стекла и вихрем устремляясь в ночное небо.

Сабрина старалась не отставать, крепко вцепившись в мою руку. Внезапно она выпустила мою ладонь и бросилась вперед, прорываясь через толпу.

– Мисс! Сюда нельзя, мисс! – крикнул пожарный и крепко схватил девушку за локоть, не давая возможности подойти ближе.

– В доме мой брат! – в отчаянии закричала Сабрина и рванула вперед, но хватка пожарного оказалась сильнее.

– Нельзя, мисс! – повторил подошедший к ней полицейский.

– Там мой брат! – заливаясь слезами и пытаясь вырваться из крепких рук пожарного, кричала в истерике девушка.

– Мне очень жаль, мисс, – снова повторил полицейский и отошел, чтобы пропустить к Сабрине врача.

Я поспешил к ней, но не успел сделать и шага, как ко мне подошел отец и его напарник. Отец был очень взволнован и потрясен. Он что-то бурчал себе под нос и отдавал невнятные указания своему коллеге, который что-то быстро записывал в блокнот. Отец бросил хмурый взгляд на пылающий дом и неуверенно положил руку на мое плече.

– Джек, – мрачно произнес он.

Я не ответил. Просто стоял и, не моргая, пялился на пылающий дом, который прямо на наших глазах превращался в бесформенный обугленный скелет. Мой разум отказывался верить в то, что моего лучшего друга, беззаботного весельчака Эрика больше нет в живых. Эта мысль казалась невыносимой.

– Джек, мне так жаль, – тихо произнес папа и его взгляд скользнул в сторону девушки, которую безуспешно пытались успокоить полицейский и врач скорой помощи.

Я нервно сбросил руку отца с плеча, попытался максимально сосредоточиться и осмотреться, используя свой дар. Внимательно провел взглядом по все еще горящему дому, вокруг которого метались пожарные. Затем изучил каждого человека, стоявшего неподалеку. Ничего. Точнее, никого.

– Джек, – голос отца вернул меня к реальности.

– Если он погиб, почему я его не вижу? Может, ты его видишь, пап? Или ты видел тело?– поинтересовался я, блуждая взглядом по сторонам. Отец растерянно пожал плечами, поджал губы и отрицательно покачал головой.

– Может, он пока еще не осознал, что мертв и придет позже. Такое иногда случается, – пробормотал он, печально глядя на дом. – Я пока не стал говорить о случившемся Габриэль. Бедный мальчик. Он был еще так молод. Жаль, очень жаль. Сын, прекрати, хватит осматриваться. Это бесполезно. Сейчас ты больше нужен Сабрине.

– Почему ни Алекс, ни Мишель нас не предупредили?

– Возможно, они не предвидели этого. Так часто бывает с несчастными случаями.

– С несчастными? Серьезно, пап? – усмехнулся я и направился в сторону кареты скорой помощи. Отец, тяжело переставляя ноги, пошел рядом.

Чувство злости и горечи, смешавшись и превратившись во взрывоопасную смесь, готовилось немедленно вырваться наружу, но я изо всех сил старался держать себя в руках. Снова и снова просверливал взглядом каждый миллиметр несчастной улицы в надежде увидеть своего лучшего друга. Живым или мертвым. Ничего не вышло.

– Это не случайность, – прошипел я, нервно покручивая в руках пачку сигарет. – Я в этом абсолютно уверен. Причем на все сто процентов.

– Это мы выясним, когда пожар будет полностью потушен. Дерэк расскажет, что здесь произошло.

– Да это и так очевидно!

Сабрина сидела в машине скорой помощи, подобрав под себя ноги. Ее обычно живое лицо сейчас было бледным и искаженным от горя, слез и отчаяния. Побелевшие губы перекошены, а взгляд словно потерял прежний живой блеск. Я тяжело вздохнул и попытался подобрать правильные слова. Но разве это вообще возможно в данной ситуации? В голове все смешалось. Кровь раскаленным молотом гулко стучала в висках, живот скрутило. Я подошел к ней, присел напротив и взял ее ледяную руку в свою. Мы оба только что потеряли очень дорогого нам человека. Правда, в отличие от нее, я не собирался мириться с мыслью о смерти лучшего друга и лихорадочно пытался сообразить, что же произошло на самом деле. Я присел рядом, осторожно откинул локон с ее бледного лица и мягко коснулся ее щеки.

– Саби, милая, посмотри на меня.

Девушка медленно подняла голову и посмотрела на меня влажными от слез глазами. Я потер уставшие веки и сделал глубокий вдох.

– Послушай меня, милая, ты действительно думаешь, что он погиб? – спросил я, всматриваясь в изможденное горем лицо.

– В смысле?

– Ты чувствуешь, что он… Что его больше нет?

Сабрина немного отстранилась и бросила измученный взгляд в сторону горящего дома и медленно обвела взглядом улицу. Я знал, что еще с раннего детства, несмотря на то, что они с Эриком не были родными братом и сестрой, между ними установилась необъяснимая, но достаточно прочная связь. Даже если они находились вдалеке друг от друга, они остро чувствовали, что один из них болен или находится в опасности. Только сейчас до меня дошло, почему вчера Сабрина вела себя так странно. Возможно, она подсознательно чувствовала приближение беды, но не отдавала себе в этом отчета. И только сейчас я вспомнил, что почти весь прошлый день она то и дело названивала брату и спрашивала, все ли у него в порядке. Так почему она ничего не сказала? Наверное, слышала жизнерадостный голос Эрика и думала, что все хорошо. Эх, если бы можно было повернуть время вспять… Возможно, тогда все сложилось бы иначе.

– Ну так как? Что ты чувствуешь? Просто я его не вижу. Здесь рядом бродят несколько призраков, но Эрика среди них нет! – я снова оглянулся, чтобы в очередной раз проверить территорию вокруг дома. – Давай, солнышко, соберись.

– Дедушка! – неожиданно прошептала Сабрина и ее взгляд остановился позади меня.

Я обернулся. Прозрачный силуэт деда стоял на дороге и с ужасом рассматривал обугленные руины своего когда-то миловидного дома. Рядом с ним появилась Мишель и теперь тоже взволнованно озиралась по сторонам в поисках дочери. Алекс услышал голос Сабрины, и через мгновение его прозрачная фигура оказалась около нас.

– Алекс! Какого черта? – прошипел я, стараясь не смотреть в его сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания особо любопытных соседей.

– Я … Мы … Мы пытались предупредить, но…

– Но почему-то не сделали этого! – обрушился на него я и поймал на себе осуждающий взгляд отца.

– Нам не дали этого сделать, – вмешалась Мишель. Она спокойно выдержала мой хмурый взгляд и присела рядом с дочерью. Ее прозрачная рука потянулась к девушке и нежно коснулась щеки, но этот жест оказался лишь легким дуновением ветра. Сабрина вздрогнула, взглянула прямо в голубые глаза матери и снова тихо заплакала.

– Алекс, что произошло?

– Я не могу сказать точно. Знаю только то, что это были люди Мари. И они искали ее, – старый Вентерс озабоченно перевел взгляд на внучку.

– Как же мой брат? Почему вы здесь, а его мы не видим? – словно пропустив мимо ушей слова деда, тихо спросила Сабрина.

– Наверное, потому что он жив.

– Что? – воскликнули мы в два голоса. И даже отец непонимающе приподнял бровь.

– Алекс не совсем прав, – поспешила поправить деда Мишель. – Но мы точно знаем, что кого бы ни послала Мари, они вряд ли пришли просто поговорить. Скорее всего Эрик очень сильно ранен. Я бы даже сказала, что он в критическом состоянии.

– Тем не менее, Эрик пропал, – подытожил Алекс и задумчиво почесал затылок.

– Хотите сказать, что те, кто поджег дом, забрали его с собой? Но зачем? Очень сомневаюсь, что Эрик вот так просто взял и добровольно ушел с ними. Почему вы не предупредили нас? Какого черта вы прислали эту… Келли?

– Джек, мы пытались! Но ты не поверишь, я не смог даже выйти за ворота кладбища! Нас словно заблокировали! А Мишель и вовсе не сумела увидеть всей этой трагедии. А когда ей это удалось, было уже слишком поздно. Нужно признать, я недооценивал Мари. Только никак не могу понять, к чему такая жестокость, – прошептал Алекс, больше не скрывая своего шока. – Миссис Мак Миллан видела наше отчаяние и предложила свою помощь. Но она никогда раньше не контактировала с живыми за пределами кладбища. Ей было крайне сложно даже появиться перед вами, не говоря уже о том, чтобы произнести хотя бы пару слов. Тем не менее, мы очень благодарны ей за помощь.

Я искоса посмотрел на Сабрину. В синих глазах девушки затеплился едва различимый огонек надежды. Дрожащей ледяной рукой она схватила меня за руку.

– Джек! Я могу помочь ему! Они ведь за мной пришли, – прошептала она и умоляюще посмотрела мне прямо в глаза.

Мои бедные нервы, до этого сохранявшие хладнокровное спокойствие, все-таки не выдержали и я сорвался.

– Нет! – в очередной раз рявкнул я тоном, не терпящим возражений. – Мы найдем другой способ вернуть Эрика.

– Но ведь он …

– Прекрати! Я не позволю! – я встал, чувствуя, как замерзают руки. Сердце бешено колотилось, тело болезненно ныло, словно в вены запустили струю кипящего свинца.

– Но… Можно же… Пойти в полицию! Можно же что-то сделать! Пожалуйста, Джек! – рыдала Сабрина, перебегая взглядом с одного лица на другое.

– Солнышко, пойми, здесь не просто шайка преступников поработала. Это люди Мари. И они, скорее всего, тоже не обычные смертные. Извини, но ты еще многого не знаешь о том, кто обитает в «настоящем» мире. Мы найдем Эрика. Обещаю. А сейчас нам нужно вернуться домой и хорошенько выспаться. Завтра нас ждет сложный день.

Я в последний раз прошелся взглядом по теперь уже остывающим останкам дома. Молча повернулся к Сабрине, поднял воротник ее пальто и, крепко взяв за руку, потащил к машине.

– Но Эрик может умереть!

– Мы что-нибудь придумаем.

– Как?

– Нам нужен Дерэк, – пробубнил я, помогая ей сесть в машину.

– Кто?

– Увидишь завтра ночью.

– Завтра? Но почему? Почему завтра? И почему ночью?

– Слишком много почему. Увидишь завтра.

– Но Эрик!

– Хватит! Мы найдем его. Клянусь! – Сабрин прикусила губу и поежилась от холода. Молча пристегнула ремень и вжалась в кресло. Спорить и задавать лишних вопросов она больше не стала.

Я завел машину, еще раз бросил взгляд на окаменелые очертания уже совсем безжизненного строения и отправился в сторону нашего дома.

Весь следующий день прошел словно на бочке с порохом, угрожая рвануть в любую минуту. Первую половину раннего утра после возвращения домой я валялся в кровати и наблюдал за тем, как Сабрина, напичкав себя изрядным количеством успокоительного вместе с Гигантером мерила шагами комнату. Периодически прерывая свои бесцельные блуждания мучительным стоном. Кот от нее не отставал и за компанию ходил за ней по пятам и протяжно мяукал.

– Саби, прекращай. Ложись спать, – пробубнил я, так как этот дуэт тревоги и отчаяния меня порядком достал.

– А что если? – в очередной раз начала Сабрина, но, заметив мой раздраженный взгляд, решила не продолжать полемику и, прихватив кота на руки, устало рухнула на кровать.

– Джек, – прошептала она, прижимая ко мне ледяные ноги.

– Что?

– А кто этот, как его… Дерэк? Он что, какой-то особенный, да?

– Все мы немного особенные, – устало потирая глаза, прохрипел я. – Только когда мы с ним встретимся, постарайся не отходить от меня ни на шаг, ладно? – поразмыслив, добавил я и закрыл глаза в надежде на скорый сон.

– Ладно, не буду. Люблю тебя.

– И я тебя.

Искренне удивляясь отсутствию дальнейших расспросов, я терпеливо ждал продолжения. Но уже через несколько минут услышал ровное дыхание девушки и теперь мог спокойно расслабиться. Ну, почти спокойно.

Проснулся я от назойливого звука мобильного, который гремел где-то под кроватью. С величайшим трудом разодрал глаза и кинулся на поиски телефона. Кое-как отыскав его под грудой джинс, мне все-таки удалось ответить. Звонил отец и просил, нет, требовал нашего немедленного присутствия в развалинах сгоревшего дома Вентерсов. Сам же он на встречу с «великим медиумом всех времен и народов» не явится. Так как Его Величество Дерэк находится в состоянии глубочайшей депрессии. А постоянные допросы отца, к которым тот так любит прибегать в своей работе, могут помешать нашему «следствию».

Я не стал пререкаться и разбудил мирно спящую рядом со мной девушку. Стрелки часов показывали 20.30. Мы быстро привели себя в порядок, заправили желудки кукурузными хлопьями с молоком и залили все это довольно большим количеством крепкого кофе. После чего отправились на место ночной трагедии.

В темном свете опустившихся на Новый Орлеан сумерек картина выглядела весьма удручающей и мрачной: огромные, вылизанные безжалостными языками пламени окна зияли темными язвами на черной поверхности когда-то прекрасного дома. Иней редкой тонкой пеленой покрывал обугленные останки старого жилища. Я оглянулся по сторонам и с удивлением обнаружил, что на улице кроме нас никого нет. Ни одной живой души. Даже окна соседних домов не выказывали признаков жизни. С трудом совладав с собой и тяжело передвигая ноги, мы подошли ближе ко все еще теплым кирпичным ступеням, ведущих в дом Алеска.

– Боже, – прошептала Сабрина и аккуратно провела рукой по истлевшему дверному косяку. На стальных петлях которого еще два дня назад красовалась белоснежная входная дверь. – Господи, – снова промолвила она.

– Он тут Вам не поможет, милочка, – раздался низкий мужской голос с сильным английским акцентом. И справа от меня из мрака полуразрушенного здания показались очертания высокой фигуры.

Мы оба вздрогнули от неожиданности и уставились в темноту обглоданного огнем коридора. Тусклый свет уличного фонаря неровно освещал пустое выжженное пространство внутри дома.

– Ого! – воскликнула Сабрина и инстинктивно попятилась назад, когда черты незнакомца стали немного различимы.

Фигура незнакомца величаво, уверенной походкой направилась прямо на нас. Одета она была в старые грязные кеды, рваные джинсы, красную футболку с маленьким желтым слоником посередине и непонятного кроя кожаную куртку, на кармане которой красовалась яркая надпись «Миру мир». Лицо человека практически полностью скрывал огромный клетчатый шарф, открывающий нашему взору лишь только блестящие серо-зеленые глаза. Непонятно откуда из всклокоченных светлых волос парня свисал длиннющий разноцветный шнурок, который он лениво накручивал на тощий палец.

– Привет! – весело произнес парень, стянул шарф с лица и уставился на меня.– Давно не виделись, да друг?

– Честно говоря, я бы с радостью не видел тебя еще столько же. Друг,– недовольно проскрипел я в ответ на дружелюбное приветствие старого знакомого.

– Ты как всегда позитивен и доброжелателен, – рассмеялся мой колоритный собеседник и перевел взгляд на мою спутницу. Какое-то время он с любопытством всматривался в ее лицо. В свете уличных фонарей он казался намного бледнее, чем мы с Сабриной вместе взятые. Из-за чего девушка вновь сделала шаг назад, неотрывно глядя в немигающие, внимательные глаза незнакомца.

– Милая, познакомься. Это Дерэк. Наш медиум, – язвительно произнес я и театральным жестом руки указал в сторону переминающегося с ноги на ногу молодого человека.

– Рад встрече, мисс… де Маншанд или Вентерс? – поздоровался Дерэк и улыбнулся.

Свет фар от случайно проезжающей мимо машины на мгновение ярко осветил его бледное, расплывшееся в любезной улыбке лицо. Сабрина удивленно вскинула брови, прижала пальцы к губам и вопросительно уставилась на меня. А это означало лишь то, что мимо ее внимания не ускользнули ни острые, словно бритва, клыки, оскалившиеся в подобии дружелюбной гримасы, ни неестественно серый цвет кожи новоиспеченного знакомого.

Сабрина впилась пальцами мне в руку и попыталась спрятаться за спину, осторожно выглядывая из-за моего плеча.

– Дерэк! Завязывай пугать мою девушку. А то я надеру твою дохлую задницу! – я сердито свел брови на переносице, стараясь придать своему виду наиболее устрашающий вид.

– Ты надерешь? Мне? Ну-ну… – Дерэк усмехнулся, закатил глаза и вновь натянул шарф по самые уши. – Ладно, ладно! Не кипятись, Корнэлл! Мир прекрасен! – пробубнил сквозь шарф парень. – Итак! Мы собрались сегодня здесь, в этот дивный декабрьский вечер…

– Дерэк! – резко огрызнулся я, прерывая его громогласную тираду.

– Ну ладно, ну что ты вечно такой нервный? Вы оба должны расслабиться. Сделайте глубокий вдох.

– Давай быстрее. Что произошло здесь прошлой ночью? – я физически ощущал, что мое терпение готово вот-вот лопнуть.

Дерэк неодобрительно покачал головой, улыбнулся и снова посмотрел на Сабрину.

– Можно Вашу ручку, мисс? – мягко пропел он и протянул свою руку в темноту ночи.

Сабрина с недоверием глянула на тонкую, бледную, украшенную длинными острыми когтями и разноцветными фенечками руку медиума и перевела взгляд на меня.

– Не бойся, котенок. Он не опасен. По крайней мере, он сам так утверждает, – я усмехнулся, заметив, с какой гордостью парень вскинул голову, когда услышал мои слова. Я же не устоял и мысленно поставил себе очередной плюсик за то, что снова сумел поколебать чувство гордости этого «наивысшего существа».

– Ну, тогда… – Сабрина осторожно вложила свою ладонь в протянутую руку Дерэка.

– Отлично! Ищем вашего брата, мисс, – громко сказал он, даже ни разу не взглянув на нее. Затем развернулся и направился обратно вглубь сгоревшего дома.

– А вот без этого цирка никак нельзя было обойтись? – с раздражением в голосе воскликнул я, оскорбившись тем, что медиум не обратил совершенно никакого внимания на мое недовольство и лишь громко закашлялся. Я что-то буркнул, выражая свое возмущение, и переступил порог.

– Сделай доброе дело, Джек. Стой где-нибудь подальше от меня и не отсвечивай. Ок?– бросил в мой адрес Дерэк откуда-то из глубины коридора.

– Джек, – прошептала застывшая от страха девушка. – Джек, он реально тот, кто я думаю?

– А как ты думаешь, кто он? – я старался говорить как можно тише, чтобы лишний раз не привлекать внимания шуршавшего чем-то вдалеке молодого человека.

– Он ледяной! У него клыки и длиннющие когти! И мне кажется, нет, я клянусь! Он… Он не дышит, хоть и хрипит как-то странно. Он… Вампир! – в ужасе прошептала Сабрина, отступила назад и крепко схватила меня за руку чуть выше локтя. – Давай свалим отсюда, пока можем!

– Да. Это хрипящее чудовище на самом деле вампир, – как можно спокойней и громче подтвердил я. – Но мирный вампир, как он сам утверждает. А то, что он не дышит – скажи спасибо. А то бы нам с тобой не поздоровилось. Не переживай, он нас не тронет. Надеюсь.

– Эй! – раздался недовольный голос совсем рядом со мной. – Я, между прочим, все слышу! И знаешь что, Крнэлл? Не льсти себе! Я тобой и дохлым побрезгую. Давайте уже, тащите свои задницы внутрь!

Мы переглянулись и молча последовали за вампиром. Я с интересом отметил, что вместо когда-то гладкого пола теперь под ногами ощущались лишь вздутые бугры и глубокие впадины. Несколько раз споткнувшись и произнеся пару острых фраз, мы вошли в бывшую гостиную. Когда-то уютное убранство комнаты теперь было полностью стерто с лица земли безжалостным огнем. Лишь обугленные очертания знакомых вещей напоминали о том, что еще недавно здесь кто-то жил. Вампир поднял руку и попросил нас посторониться. Мы отошли на несколько шагов и стали внимательно следить за действиями медиума. Дерэк, словно неподвижная статуя, стоял в самом центре сожженной гостиной. Глаза его были плотно закрыты. Казалось, что парень либо уснул, либо медитировал, либо умер, стоя на месте. Я уже собирался прервать процесс его «релаксации» бурной тирадой, но внезапно он сделал глубокий вдох, и откуда-то со стороны его грудной клетки послышался громкий хруст. Дерэк резко открыл округлившиеся от удивления глаза, поджал губы и виновато посмотрел в нашу сторону.

– Упс, пардон. Давно не пользовался легкими, – вампир невинно улыбнулся и пожал плечами. – Так неловко, правда. Простите.

– Матерь Божья! Он сломал себе ребра! – в изумлении прошептала Сабрина. Я же просто промолчал. Так как не смог найти подходящих слов, чтобы хоть как-то прокомментировать столь невинное «недоразумение».

Тем временем наш экстрасенс демонстративно сделал еще несколько громких глубоких вдохов. Покрутил головой влево, вправо, почесал затылок, пошатнулся. Откинул голову назад, прокашлялся и внезапно пристально уставился в нашу сторону.

– Молчу, молчу, – ответил Дерэк и, поймав мой полный ненависти взгляд, подмигнул Сабрине. Снова закрыл глаза и приступил к выполнению еще более активных дыхательных упражнений.

– Что это было? – озабоченно спросила девушка, робко выглядывая из-за моего плеча.

– Ничего. Просто он нас почуял. И, судя по всему, ты ему пришлась по вкусу куда больше, чем я. – Я физически ощущал, как во мне закипает злость. Надо же, а? Ревную к какому-то вампиру-хиппи непонятно какого века рождения или создания.

– Кошмар, – констатировала Сабрина и снова продолжила пристально следить за действиями вампира, все еще прячась за моей спиной.

– Смотри! – внезапно прошептала она. Я проследил за ее взглядом и теперь тоже всматривался в почерневшие глаза нашего веселого кровопийцы.

– Здесь произошло нечто странное, – загадочно начал Дерэк.

– Да что ты.

– Джек, ну перестань, – одернула меня Сабрина и подарила одну из тех улыбок, при виде которой я готов на все сто пятьдесят подвигов Геракла. И я, как настоящий герой, решил промолчать.

– Ладно, что дальше?

– То, что дом подожгли, это точно. Но… Стоп, стоп… – Дерэк сделал два шага в сторону и начал лихорадочно озираться по сторонам. – Их было двое. Мужчина… Намного сильнее чем тот, другой… Тот, что был в доме. Как физически, так и… О! Как интересно, – Дерэк прищурился и наклонил голову на бок.

– Что произошло с моим братом? – Сабрина внезапно выпустила мою руку и вышла вперед.

– Он… Он сопротивлялся, как мог. Но его действия и мысли были… Как же это?

– Блокированы? – одновременно спросили мы, вспомнив слова Алекса.

– Да. Возможно, – вампир опустился на колени и начал ощупывать пол. – Он был ранен. Очень серьезно ранен. Крови было очень много. Я даже сейчас чувствую ее запах. Они искали тебя, – Дерэк ткнул пальцем в сторону Сабрины, по лицу которой вновь потекли горячие слезы.

– Это мы уже слышали, – резко бросил я. – Что было дальше? Кто второй и почему они не убили его? Где он сейчас?

– Второй… Сейчас, сейчас… Секунду… О!

– Да что «О»?!

– Это была девушка! – изумленно воскликнул вампир и присвистнул.– Очень симпатичная, кстати!

Мы с Сабриной удивленно переглянулись.

– Да, да. Именно девушка. И она… Хм… Да быть такого не может!

– Чего не может быть? – нетерпеливо воскликнула Сабрина.

– Тот мужчина, который пришел с ней. Он боялся ее. Интересно, почему? И… Ну надо же! Просто невероятно! Вот это поворот! – Дерэк вновь тихо присвистнул, встряхнул головой и опять посмотрел на нас уже ясными серо-зелеными глазами. По выражению лица вампира было понятно, что от его хорошего нестроения не осталось и следа. Юноша свел брови на переносице и упорно молчал, явно подбирая нужные слова.

– Не бойся и не переживай так сильно за своего брата, – наконец вымолвил он. – Эрик в полной безопасности. Это я гарантирую. К сожалению, больше я ничего не вижу, – последние слова медиум произнес очень четко, чуть ли не по слогам, ясно давая понять, что на этом сеанс закончен. Он снова натянул шарф на нос, развернулся, закашлялся и направился в сторону выхода.

Что такого увидел Дерэк, что до такой степени смогло испортить его настроение? Обычно его просто невозможно вывести из себя. Сейчас же он выглядел так, будто его шандарахнули молнией по голове и тут же заставили прочитать наизусть таблицу Менделеева. Он явно чего-то не договаривал. Вот только чего? Это мне еще предстояло выяснить. Однако, зная характер этого «человека» могу с полной уверенностью сказать, что это будет весьма и весьма непросто.

– Вам не о чем беспокоиться. Ваш друг в порядке. По крайней мере, сейчас, – задумчиво процедил сквозь зубы Дерэк. Парень стоял около моей машины и распечатывал пачку вишневого сока, которую только что достал из недр потертого кармана куртки.

– Подбросите меня?

– Конечно, – ответила Сабрина, не дав мне даже рта раскрыть. Я опять что-то пробурчал себе под нос и бросил кислый взгляд в сторону задумчивого вампира.

– В целях безопасности ты сядешь спереди.

– Нечестивец ты, Корнэлл, – процедил сквозь зубы Дерэк и, жуя трубочку, уселся на пассажирское сиденье рядом со мной.

– А разве вампиры пьют сок? – не совладав с любопытством, спросила Сабрина, наблюдая за тем, с каким удовольствием Дерэк потягивает через трубочку бордовую жидкость. Обаятельная улыбка мгновенно заиграла на губах вампира, и казалось, что даже щеки залились пунцовой краской.

– А это и не сок, милая, – ответил за Дерэка я.

Сабрина поняла, что я имею в виду. Девушка в ужасе округлила глаза и мгновенно отпрянула от нас на заднее сиденье.

– Но… О Господи, – прошептала она. – А я то действительно поверила, что ты мирный вампир.

– Класс!Теперь ты пугаешь свою девушку, Джек. Молодчага! Просто красавчик, – вампир с упреком посмотрел на меня и покачал головой. Он обернулся к Сабрине и одарил ее неотразимой улыбкой. А глаза игриво засверкали.

– Одним из огромнейших плюсов в принадлежности к ордену является регулярное питание. Причем за счет самого ордена. Практично, удобно, вкусно и питательно! А в моем случае еще и жизненно необходимо, – в поучительной манере сказал Дерэк и приподнял яркую коробочку, украшенную вишенкой. – Ваше здоровье, мисс!

– Я не понимаю. Как ты получаешь кровь? Ты же не…

– Нет! Конечно, нет, – произнес Дерэк, отвечая на вопрос, который не успела произнести Сабрина. – Иногда, очень редко. Но обычно это очень плохие люди. Очень. А так я люблю людей. И животных люблю. Да я всех люблю. Даже вот этого, Корнэлла твоего, прости Господи, люблю. Но кушать ведь всем хочется, правда? – вампир добродушно улыбнулся и отвел взгляд в сторону. – И с этим нужно что-то делать.

– Но тогда…

– У ордена много полезных связей. В больницах, например.

– И?

– Это донорская кровь.

– Ох, – в зеркало заднего вида я с интересом следил за тем, как меняются эмоции на лице Сабрины. Она изо всех сил старалась спокойно реагировать на слова вампира, но они явно не укладывались у нее в голове и не вписывались в рамки обыденной «нормальности». Тем не менее, девушка продолжала неотрывно наблюдать за тем, как ее новый знакомый, аккуратно отставив мизинец, держит, казалось бы, ничем не примечательную коробочку.

– Да. И мне она в какой-то степени тоже помогает, – продолжил вампир. – В ордене даже существует своеобразная благотворительная акция. Пару раз в год перед большими праздниками все работники «Гардия» сдают кровь. Скажем так, скидываются нам на праздничный обед.

– То есть ты не один такой? Есть и другие?

– Конечно. Не много, но есть.

–– Вот это да…

– Отец сказал, что у тебя депрессия, – вмешался я в столь занимательный разговор своих спутников.

Дерэк странно покосился на меня и сделал небольшой глоток.

– Что у меня? – переспросил вампир.

– У тебя прекрасный слух.

– Ах, ну да. Депрессия. Просто нехватка серотонина в организме. Ну, знаешь, вещество такое. Гормон хорошего настроения. Ничего страшного, бывает, – тихо прошептал вампир и уткнулся носом в окно. – Нужно больше радоваться. Тебе особенно, Корнэлл.

– Дерэк.

– Ну, я подумал, что он и так устроит мне допрос, а потом еще и отчет писать заставит. А он по-любому заставит.

– Заставит, да.

– Ну вот поэтому я и решил, что ему необязательно сюда ехать. Наплел всякого, он согласился и остался дома. И еще я хотел пообщаться с ровесниками, а не со всеми этими древними учеными умами, – Дерэк передернул плечами, взглянул на меня глазами невинного ангела и выдавил отвратительно сладкую улыбку, при виде которой моя мама просто тает от умиления.

Я стиснул зубы, но все-таки не выдержал и рассмеялся. Через секунду ко мне присоединился и сидевший рядом со мной вампир.

– Что смешного? – раздался тихий голосок позади нас.

– С ровесниками он хотел пообщаться. В триста с лишним лет! Или сколько там тебе?

– Грешник ты, Корнэлл! Теоретически мне все еще двадцать два!

Высадив Дерэка на Диксон Стрит мы немного успокоились и поехали домой.

– А он забавный, – тихо произнесла Сабрина, когда мы наконец-то добрались до кровати.

– Да, забавный. И хороший друг, кстати. Мы вместе через многое прошли. Знаешь, а ведь он сам пришел в орден. Когда-то он был бродягой и скитался из города в город, но однажды, совершенно случайно, наткнулся на одного из служителей. Он оказался очень одаренным парнем и успешно расследовал запутанные дела ордена. Но внезапно подхватил чахотку. Триста с лишним лет назад ее не очень то лечили. Парень сгорел практически за год. Представляешь?

– Я чего-то не понимаю, – озадаченно спросила Сабрина. – Так он не был вампиром, когда пришел в орден?

– На самом деле…– я отрицательно покачал головой. – Именно орден ему в этом и помог, – пробормотал я и поймал на себе осуждающий взгляд девушки. – Он был очень талантливым. А шансы найти подобного человека во все времена были ничтожно малы. И его главный наставник, мистер Феликс Тиммонс, которого я, к слову, так никогда и не видел, за свои двести лет, знал это как никто другой. Вот и… Я тоже осуждаю их за подобные дела. Но Дерэка, как мне кажется, все более чем устраивает. Иногда смотрю на него и кажется, что парень реально кайфует от такой жизни.

– Да уж. Я это заметила.

– Алекс говорил, что в конце шестидесятых и в начале семидесятых он был очень популярен и занимал весьма активную позицию в обществе. Его внешность мало кого тогда интересовала, и он попытался возглавить антивоенную группу. А потом с друзьями открыл магазин одежды и даже научился шить. Хотел выпускать вещи под собственным брендом. Но орден быстро нашел ему другое, менее заметное занятие.

Сабрина усмехнулась и уперлась подбородком в кулаки.

– Вид у него довольно экстравагантный, – она улыбнулась и перевернулась на спину.

– Да, у него всегда все очень пестро и ярко. А еще в свободное время он плетет фенечки. И что самое страшное – ВЯЖЕТ! Наверное, отголоски прошлого. Бывший хиппи, как не крути.

Звонкий смех пронзил тишину темной ночи.

– Джек, мне кажется, он чего-то не договаривает, – мягкие кончики пальцев провели по моей шее. – Как ты считаешь?

– Согласен. И обязательно выясню, что именно, – пообещал я и притянул Сабрину еще ближе к себе. – А теперь нам нужно выспаться. Тебе еще ко многому предстоит привыкнуть, – прошептал я и услышал, как в ванную приземлился тюбик с зубной пастой, и послышалось довольное, громкое «мяу».

– Какого черта? – пронеслось в голове молодого человека, который внезапно пробудился от бесконечного странного сна и теперь лихорадочно пытался вспомнить, что с ним произошло. Он подорвался на мине или его переехал бульдозер? Нет, все не то. Он попытался воссоздать в памяти события, произошедшие вчера или позавчера, или… Какой сегодня день? Сколько времени он проспал? Юноша никак не мог сложить все в одно целое. Он сосредоточился. И вот в голове мелькнула картинка. Затем вторая. Наконец, понемногу все стало проясняться. Мозг принялся лихорадочно выдавать деталь за деталью. Воспоминания последних дней, словно страшный пазл, кусочек за кусочком соединялись воедино.

Ощущение праздника. Внезапный стук в дверь. Незнакомая девушка. Мужчина с самодовольной ухмылкой на лице. Эрик вспомнил, что при взгляде в глаза незнакомца, его словно парализовало и он потерял способность двигаться и ясно мыслить. Удар. И вот его руки скрючены от страшных переломов. Нестерпимая боль, холодный блеск лезвия бритвы. Еще удар. Пол стал мокрым и липким от крови. Голоса. пламя, едкий запах гари и… И темнота. Больше он ничего не мог вспомнить. Воспоминания казались нереальными, но, словно цунами накатывали с новой силой, заставляя сомневаться: а был ли это сон?

Эрик медленно досчитал до десяти и открыл глаза. «Что это? Где я?» вновь пронеслось в его голове. Тело ныло, голова была тяжелой, а в горле пересохло. Прилагая огромные усилия, ему удалось сесть. Оправившись от внезапного головокружения и привыкнув к темноте, Эрик начал осматривать помещение, в котором он оказался. Он находился в небольшой комнате. Видимо, когда-то ее использовали в качестве подвала, и, судя по едкому запаху сырости и плесени на стенах, сюда давно никто не заглядывал. Справа, высоко на стене было прорезано крошечное окошко, прикрытое кривой деревянной балкой. Сквозь узкую щель тускло пробивался единственный луч дневного света. Под окном стоял грубо сколоченный деревянный стол и высокий табурет со сломанной ножкой. Сам же Эрик сидел на твердом влажном матрасе, брошенном в углу на голом бетонном полу. Половина его тела была обмотана пропитанными кровью бинтами и накрыта старой дырявой простыней.

Парень снова досчитал до десяти и попытался сделать глубокий вдох. Не вышло. Сильный кашель вырвался из его груди. Эрик еще раз взглянул на окровавленные бинты на его теле, и мысленно приготовился к острой, невыносимой боли. Он осторожно пошевелил забинтованной рукой. Ничего. Совершенно никаких ощущений. И боли в том числе не было. Воодушевленный и в то же время не на шутку перепуганный этим фактом, Эрик попытался встать, но тут же рухнул обратно. Тело лихорадочно затрясло, голова закружилась, дыхание стало прерывистым, а горло сжалось, словно его стянули колючей проволокой.

В отчаянии, он огляделся в поисках выхода и заметил деревянную дверь, за которой доносились легкие шаги. Собрав последние силы, Эрик встал на ноги, оперся о стену и, с трудом передвигая ноги, добрался до стола. Схватил табуретку и приготовился к нападению. Раздался звук ключа, вставляемого в замочную скважину. Дверь приоткрылась, и в проеме появился четкий силуэт невысокой женской фигуры.

– Ты! – с ненавистью прошипел молодой человек, выпустил табурет из рук и внезапно опустился на колени.

Девушка сняла капюшон, и, немного помедлив, сделала несколько неуверенных шагов в сторону молодого человека. Эрик одарил ее ненавистным взглядом и дрожащей рукой снова потянулся за табуретом. Но силы вновь предательски оставили его, и он тяжело опустился на холодный, сырой пол. Он снова почувствовал удушье и громко закашлялся.

– Ты еще слишком слаб, – ровным, спокойным голосом произнесла Рэни. – Я принесла тебе одежду. Вот, держи – тихо произнесла девушка, осторожно протягивая пакет. – Здесь кое-какие вещи и …

– Кто ты такая? Зачем ты это делаешь? – резко спросил Эрик, совершенно не понимая, что происходит и где он находится. Он взглянул прямо в зеленые глаза незнакомки, ожидая хоть какого-то разумного объяснения. Но вместо этого девушка смутилась и угрюмо уставилась в пол.

– Я не желала тебе смерти, – наконец заговорила она. – Я вообще не знаю, зачем он решил это сделать. Паскаль сказал, что мы ищем твою сестру, – Рэни решительно подняла глаза на Эрика, подошла ближе и села на матрас напротив израненного пленника.

– Это ничего не объясняет. Ты же не вмешалась, чтобы остановить его, – продолжал Эрик, растирая затекшую шею. – А потом он и вовсе приказал добить меня, – напомнил он, зло сверкнув глазами. – Уж это я отчетливо помню!

– Мне никто не смеет указывать! – неожиданно воскликнула девушка, и ее лицо исказилось от гнева. – Когда эта чертова ведьма де Маншанд приказала нам привезти ее внучку, я уже знала, что не вернусь обратно! Я не ее собственность, – девушка внезапно подалась вперед, схватила Эрика за руку и принялась развязывать бинты на его теле.

– Когда этот маньяк полоснул тебя бритвой, я была в ужасе! Изначально твое спасение в план моего побега не входило, я понятия не имела, что ты будешь дома. Но мне пришлось подыграть ему, чтобы вытащить тебя!

– Да ну? Зачем? – удивленно воскликнул Эрик и вырвал руку.

Девушка замялась, немного отодвинулась и попыталась спрятать лицо в полумраке подвала. Она упрямо молчала, лишь изредка бросая виноватые взгляды в сторону Эрика.

– Отвечай, – настаивал молодой человек.

– Просто ты мне понравился, – робко призналась Рэни. – В тебе было столько жизни, что я… Прости. Я знаю, что это сложно, но… Мне, правда, очень жаль, что все так получилось.

Парень гневно сверкнул взглядом в ее сторону. Надо же, как романтично! Его потенциальная убийца сидит напротив и чуть ли не в любви ему признается и оправдывается, почему не сумела довести дело до конца! Это же надо такому случиться! Спустя несколько минут тяжелых раздумий Эрик сумел взвесить все «за» и «против» и вдруг дружелюбно улыбнулся.

– Черт, вот же влип, а! Ладно, ты в каком-то смысле спасла мне жизнь, так что, наверное, я должен сказать спасибо! – шутливо воскликнул он, тут же схватился за горло. Девушка оторвала взгляд от пола и с облегчением посмотрела в добродушные голубые глаза парня, и уже потянулась за очередным бинтом, как вдруг Эрик, нетерпеливым жестом остановил ее.

– Вот только вопрос в том, как тебе это удалось? Раны у меня были смертельные, это и дураку понятно. Мне повезло, что я не умер сразу от первого удара бритвой и даже смог какое-то время побарахтаться в луже собственной крови. – Эрик в недоумении уставился на алые бинты, валявшиеся в стороне, и перевел взгляд на свою грудь. – А у меня не то что ничего не болит, у меня даже шрамов нет. Лишь глубокие царапины. Разве такое возможно? Вижу, что да. Остается только узнать, как?

Он искоса посмотрел на Рэни, которая отошла к столу и неторопливо разбирала пакет с вещами.

– Этого вопроса я и ждала, – тихо прошептала девушка себе под нос и медленно повернулась в сторону Эрика.

– Помнишь, ты спросил, кто я? Когда открыл дверь.

– Трудно забыть! – саркастично заметил Эрик, вновь вспоминая тот страшный вечер.

– Я… Я не знаю, как это сказать…

– Говори как есть.

– Ты умирал. Но я успела тебя укусить, – Рэни невинно прикусила губу и протянула юноше новенькую рубашку. – Надеюсь, что не ошиблась с размером.

Эрик застыл на месте и уставился на Рэни, не в силах поверить в услышанное. Она издевается или где-то здесь спрятана скрытая камера? Что за бред несет эта девица?

– Извини, я не расслышал. Что ты успела сделать? – прикидываясь, что не понял, переспросил Эрик.

– Я укусила тебя, – четко произнося каждое слово, повторила Рэни.

– Иначе ты бы умер.

Эрик непроизвольно поднес руку к горлу, теперь ясно осознавая, что произошло после того, как он потерял сознание.

– Твою мать! Ты вампирша! – обреченно прошептал парень.

Девушка мягко улыбнулась, обнажая небольшие, но острые, словно иглы, клыки.

– С ума сойти! Я в шоке. Я в таком шоке! Какого хрена ты это сделала?– повысив голос, сердито воскликнул Эрик. – Ты не подумала, что если бы я мог выбирать, то предпочел бы захлебнуться в луже собственной крови и сгореть вместе со своим домом? – он начал выходить из себя и снова попытался встать. На этот раз ему это удалось. Девушка явно не ожидала такого поворота. Она отпрянула в сторону, испуганно наблюдая за тем, как новоиспеченный вампир пытается осознать изменения, произошедшие с ним с момента «спасения».

– Ты! – воскликнул Эрик и угрожающе уставился на притихшую Рэни. – Да я тебя! Кстати, напомни, как убить вампира? – поинтересовался парень и, обессилев, снова опустился на матрас.

– Ты слаб. Еще пару дней и все придет в норму, – тихо прошептала вампирша и снова подошла к столу. Она что-то достала из другого пакета и вернулась к Эрику, протягивая ему небольшую чашку с жидкостью темно-красного, почти черного цвета. – Пей.

– Не буду, – решительно отказался парень, поднес руку к горлу и снова закашлялся.

– Тебе нужно поесть.

– Отвали! – рявкнул Эрик и отвернулся. Он почувствовал, как от запаха и вида крови что-то внутри него предательски сжалось, а горло начало нестерпимо жечь.

– Если думаешь, что я кого-то убила для этого, то ошибаешься. Я украла ее из машины скорой помощи, которая дежурила у твоего дома, пока тушили пожар, – попыталась оправдаться Рэни и присела напротив бастующего Эрика. – Через несколько дней организм полностью перестроится. Тебе станет легче. Правда, кашель не пройдет до тех пор, пока ты не поешь, – девушка снова протянула кружку, надеясь, что он передумает.

Эрик уставился на Рэни, не веря своим ушам.

– Серьезно? – парень удивленно вскину брови. – Ты сперла ее из машины скорой? То есть моя потенциальная «жертва» когда-то сама, добровольно сдала кровь, даже не подозревая, что станет едой для вампира?

– Да.

– И эта «жертва» до сих пор жива и здорова? Пьет пиво с друзьями, ходит в кино, играет в боулинг, ненавидит свою работу и все такое?

– Да. Скорее всего так, – не понимая, что за бред несет ее подопечный, ответила Рэни. – А теперь пей!

Молодой человек неохотно взял чашку, осторожно принюхался к ее содержимому и через мгновение удивленно присвистнул.

– Хм… Ничего так пахнет! – воскликнул он.

– Согласна.

– А ты?

– Я не голодна. Ты пей, а я расскажу тебе кое-что о твоей… Новой жизни, так сказать.

Эрик поднес чашку к бледным губам, зажмурился, сделал жадный глоток и безмятежно улыбнулся.

– Ну, погнали. Рассказывай. Как мы теперь живем?

– Тебе не следует показываться днем на людях и…

– Я сгорю на солнце? – перебил он.

– Нет! Это все бред. Просто на солнце наша кожа приобретает серо-фиолетовый оттенок. Словно ты только что вышел из морга, где пролежал не одни сутки. А это, поверь, не очень приятное зрелище. Даже для таких же, как мы. Если уж приспичило выйти прогуляться днем, то лучше дождаться, когда будет пасмурно. И еще зрение. Когда светит солнце, оно ухудшается. Мы почти ничего не видим, а глаза безумно горят. Однако и эту проблему можно решить с помощью солнцезащитных очков.

– Распятия? Серебро? – вновь вставил Эрик, лихорадочно вспоминая все фильмы про вампиров, которые он когда-либо смотрел.

– Издеваешься? Очередной вымысел.

– Чеснок и святая вода?

– Ох, спасибо тебе, Голливуд! – усмехнулась Рэни. – Конечно же, нет!

– Гробы?

– Ой, нет! Фу! Мы прекрасно пускаем в ход кровати. И, кстати, мы можем спать. В отличие от киношных кровопийц, сон нам также необходим как и людям. Мы даже можем какое-то время питаться обычной едой. Но этого, конечно, недостаточно для полноценной жизни. Это лишь временная поддержка для организма. Однако есть то, чего я не могу объяснить. Ночью мы становимся сильнее. Это правда. И видим мы ночью гораздо лучше, чем днем. Слух у нас тоже очень сильно обострен. А самое главное, такие люди, как Паскаль, не могут использовать свой дар на нас. Почему? Понятия не имею, – девушка пожала плечами, наблюдая за тем, как Эрик снимает остатки бинтов.

– Как нас убить? – серьезно поинтересовался он.

– Вампира может убить только другой вампир. Так же, как и создать себе подобного. И еще огонь. Это единственное, что доступно смертным для того, чтобы лишить нас жизни.

– Мы дышим? Я заметил, что совершенно спокойно дышу, как и раньше. Хотя очень редко и не глубоко.

– Да, это возможно. Многие из нас дышат просто по привычке.

Но это совсем необязательно. Мы спокойно обходимся без дыхания. Сейчас ты дышишь рефлекторно. Скоро это пройдет.

– Может, я сейчас сморожу глупость, но… Полукровки бывают?

– Встречаются. Но очень редко. В отличие от нас, полукровки смертны и подтверждены старости. Хоть и живут значительно дольше обычных смертных. В остальном они такие же, как мы.

– Мы плохие? – не унимался с расспросами Эрик.

– Решает каждый сам за себя. Но особенность нашего питания вынуждает большинство…

– Почему ты не помогла и не прикончила этого ублюдка в доме? Еще во время драки или хотя бы после первого удара бритвой. У тебя ведь была прекрасная возможность хоть как-то помочь мне, но ты этого не сделала.

Девушка растерялась, явно не ожидая такого вопроса. Она закусила губу, виновато опустила голову и уставилась в пол. – Я не знаю, что ответить. Растерялась. Испугалась. Не ожидала. Прости, но у меня нет ответа на твой вопрос, – она поежилась, словно от холода, и отвернулась, прекрасно понимая, что Эрик прав. В воздухе повисла напряженная тишина.

– Понятно. Я уже все для себя решил. Так что, либо ты оставляешь меня в покое, либо, пока я окончательно не пришел в себя, заканчиваешь то, что начал твой дружок. Я не хочу с тобой драться. Ведь, как не крути, ты вытащила меня из самой настоящей задницы! И последний вариант – ты можешь уйти, и я попробую сделать вид, что ничего не было.

– Мне некуда идти, – прошептала девушка. – Я прячусь в этом заброшенном доме, не имея ни малейшего представления, что делать дальше. У меня было желание и решимость сбежать, но плана, как это сделать и как быть после, не было совсем. Я просто воспользовалась шансом. И тоже приняла решение, когда пыталась спасти тебя, – Рэни печально улыбнулась, едва сдерживая слезы, и посмотрела на молодого человека.

– Да уж, теперь и мне некуда идти. Черт! Какое сегодня число? – внезапно воскликнул Эрик, вскакивая на ноги. – Где мой телефон?

– Двадцать четвертое декабря, – взволнованно ответила девушка, – Пять утра. А что?

– Завтра Рождество! Значит, я был в отключке три дня. Сабрина, наверное, с ума сходит! – Эрик схватил пакет, который принесла ему Рэни, и принялся лихорадочно рыться в нем в поисках одежды. Однако силы снова предательски покинули его, и он вновь опустился на матрас. – Твою мать, – пробормотал он.

– Ты еще слишком слаб.

– Мне нужно увидеть сестру.

– Пока еще слишком рано! Внешне ты еще не очень… Эм… Сформировался. Да и на свету ты совсем не сможешь видеть. Даже в очках. Это временно, но через пару дней пройдет. Просто нужно подождать.

– Но она в опасности! И наверняка думает, что я погиб! Ты хоть представляешь, что она сейчас чувствует?

– Я следила за ними. Они знают, что ты… В относительном порядке. Я не переживаю за нее. Ее охраняет Джек. Меня больше беспокоит Паскаль. Он исчез.

– О, класс! Этот маньяк будет шататься по городу в поисках моей сестры, а я в это время торчать здесь и плевать в потолок от безделья? Так ты себе это представляешь, да? Мы должны его найти!

– Он не тронет ее.

– Почему ты так уверена? – Эрик вопросительно посмотрел на вампиршу, стараясь сохранять спокойствие.

– Потому что она нужна Мари живой и невредимой. И Джек постоянно рядом.

Спорить было бессмысленно. Как ни крути, девушка права. Эрик попытался сделать вдох, но у него ничего не вышло. Он вновь зашелся в остром приступе кашля и потянулся за кружкой с темной жидкостью.

– Я принесу тебе телефон, и ты сможешь сообщить родным, что с тобой все в порядке и ты в безопасности, – пообещала Рэни и направилась к выходу. – Тебе нужно отдохнуть. Постарайся поспать, – девушка развернулась и, не оборачиваясь, вышла из подвала, плотно закрыв за собой дверь.

От ее слов тревога не испарилась, но немного ослабла. Эрик еще раз попытался вдохнуть, и на этот раз ему это удалось. Он с удивлением заметил, что это был первый полноценный вдох с момента его пробуждения. Парень улыбнулся, отметив странное ощущение внутри своего тела, будто он заново родился. Что ж, возможно, Рэни права. Джек рядом с Сабриной. Уж с ним то ей точно ничего не угрожает. Значит, можно воспользоваться положением, чтобы полностью прийти в себя, как бы абсурдно это не звучало.

Двадцать пятое декабря. Рождество. Праздника, который многие считают самым добрым и волшебным в мире. Время грандиозных распродаж, бесполезных подарков и свитеров с оленями. Каждый год, бродя по магазинам в преддверии рождественских праздников в поисках подарков, я невольно задаюсь вопросом: «Какой же герой решится напялить на себя такой вот свитер с оленем?». И каждый раз, когда я приезжаю поздравить свою семью, вопрос отпадает сам собой. Я нахожу своего отца, неизменно сидящего в своем любимом кожаном кресле около камина, с сигарой в зубах, бокалом глинтвейна в руке и в таком вот свитере. Причем погода роли не играет. И это несмотря на то, что живем мы в прекрасном Новом Орлеане, городе, где круглый год палит жаркое солнце. Помимо того, что город носит звание мировой столицы джаза и карнавала Марди Гра, известен он еще и тем, что снежные и холодные зимы в нем бываю крайне редко. Разве что этот год стал необъяснимым исключением. Так что, учитывая климатические особенности нашего региона, теплые свитера и пылающие камины всегда были для меня немного странным и загадочным явлением. Хотя в этом году вдруг обрели смысл.

Самым странным для всех, а для меня особенно, было еще и то, что после пожара в Садовом квартале пропал мой лучший друг. Причем официальную версию, выдвинутую полицией, мы даже не рассматривали. Хотя нам с полной уверенностью заявляли, что пожар произошел по нелепой случайности. Чего только они не предполагали! Утверждали, что произошло замыкание в елочной гирлянде, и елка просто вспыхнула, как бенгальский огонь, и пламя перекинулось на диван, мгновенно охватив весь дом. Также выдвинули версию, что произошла утечка газа, которая привела к взрыву. Или, возможно, причиной возгорания стала непотушенная сигарета. Человек, находившийся в доме во время пожара, следовательно, погиб. Однако на вопрос, куда делся труп, полиция не смогла дать никакого внятного ответа.

Мы же знали, что с Эриком все более или менее в порядке. Только вот где его искать? На этот вопрос наш медиум театрально разводил руками и закатывал глаза. Он вообще многого не договаривал и искоса поглядывал на Сабрину. Старый Вентерс тоже лишь пожимал плечами. Масла в огонь подлила еще и открытка, которую мы вчера днем нашли у себя под дверью. На ней корявым, до боли знакомым почерком было написано пожелание счастливого Рождества, признание в любви и все в этом духе. А главное, стояла подпись так любимого нами человека, который, по версии нашей доблестной полиции, погиб.

Говорилось в этом Рождественском послании и то, что с ним все в вполне нормально, и что он в самое ближайшее время нас найдет. Он предупредил, что мы будем немного удивлены переменам, которые с ним произошли. Но в итоге нам ничего не останется, кроме как смириться с этим и жить дальше. Этот же человек успел оставить для нас еще и сообщение на автоответчике. И судя по его веселому тону, мы окончательно убедились в том, что с Эриком все хорошо. Только вот где он пропадает и в каком состоянии находится? Это мне и предстояло выяснить.

Кое-как разлепив глаза, я по традиции уставился в потолок и совершенно не спешил подниматься. Повернул голову в сторону окна и увидел, что сквозь плотно задернутые шторы пробиваются яркие лучи полуденного солнца. Погода обещала быть солнечной и теплой. Настроение, как ни парадоксально, самое отвратительное.

– Ненавижу праздники, – прошептал я себе под нос и протер глаза.

Сабрина тихо сопела у меня на плече. Нужно было что-то придумать и съездить поздравить Дерэка с Рождеством. То есть выпытать из него все то, чего он не договорил во время сеанса.

Я встал с кровати, принял душ и прошлепал на кухню. Приготовил нехитрый завтрак на двоих и уставился в окно. Погода хоть и улучшилась, но не настолько, как хотелось бы. Теперь нам предстояло ходить не по белому, хрустящему под ногами снегу, как это было еще вчера, а по мерзкой липкой субстанции, противно хлюпающей под ногами. И какой идиот сказал, что всякая погода хороша? Наверное, этот счастливчик живет в домике из пальмовых листьев на берегу Тихого океана, валяется на теплом песке и попивает коктейль из кокосов, украшенных соломинкой и бумажным зонтиком. В стране, где всегда солнечно, а температура воздуха и воды не опускается ниже тридцати градусов. Тепла, конечно же.

– Доброе утро, – промурлыкал мой любимый голосок, возвращая в грязную реальность Луизианы.

– Привет, солнышко.

– Счастливого Рождества, – прошептала Сабрина и протянула мне небольшую коробочку, аккуратно завернутую в пеструю бумагу и перевязанную лентой. Еще один неприятный момент, из-за которого я так ненавижу Рождество. Всегда очень жалко распаковывать подарки, безжалостно разрывая ленточки и упаковочную бумагу.

– Джек, – и снова голос Сабрины вернул меня в настоящее.

– Что?

– Ты завис, милый.

– Я? Эээ… Нет, я думал об очень серьезных вещах.

– Ну конечно. Не хочешь открыть?

– Хочу, естественно!

Сделав глубокий вдох, я как можно быстрее надорвал ленту и сорвал упаковку. В коробочке лежали золотые часы старого Вентерса.

– Ого! Сокровище деда! Помнится, как мы с твоим братом хотели их свиснуть, продать и улететь в Вегас! Но какая-то девица, узнав о наших планах, рассказала все моему отцу. И тогда мы с Эриком отгребли так, что вспомнить страшно! – сказал я и заметил, как Сабрина поджала губы и покраснела. Ведь это именно она тогда нас и сдала.

– Вам было пятнадцать. О Вегасе и мечтать не стоило. Да и кого-то собирались выгнать из школы. – Сабрина улыбнулась и вытащила из коробочки часы. – Однажды, когда я убирала в доме, забросила часы в самый дальний шкаф в гостиной. Ну и, как это часто бывает, удачно про них забыла. А когда Алекс кинулся на их поиски, не могла вспомнить, куда их положила. Он очень переживал эту потерю. Они были его любимыми. Но потом все-таки успокоился. А нашла я их лишь через несколько месяцев после его смерти. Думаю, что они по праву принадлежат тебе.

Я не знал, что ответить. Это был поистине дорогой для меня подарок. Дед очень редко снимал эти часы, а уж тем более оставлял без присмотра.

– Я… Я не знаю, что сказать. Спасибо.

– Не за что, – ответила Сабрина и нежно поцеловала меня. – Ну а…

– Что ну а…? – игриво перебил я.

– Джек! И ты еще меня называешь невыносимой!

– Ладно! Не сердись.

Я порылся в кармане и достал маленький бархатный мешочек цвета тиффани.

Сабрина с наигранным подозрением посмотрела на меня, нетерпеливо выхватила его и стала развязывать ленточку.

– О! Какая красота! – воскликнула девушка, распрямляя цепочку из белого золота с изящной подвеской в форме капельки, украшенной мерцающим голубым топазом и бриллиантами.

– Как же я люблю тебя! – прошептала девушка, бросаясь в мои объятия.

– Это чувство взаимно, – промямлил я и мягко поцеловал ее в щеку.

Внезапно зазвонил сотовый. Как же я ненавижу свой сотовый! Вечно он звонит в самый неподходящий момент, нарушая так долго создаваемую мной романтику.

– Это твоя мама. Наверняка звонит напомнить, чтобы мы не опаздывали к ужину, – сказала Сабрина, протягивая мне телефон. Я одарил его кислой гримасой и, пробурчав что-то невнятное, ответил на звонок.

– Здравствуйте, миссис Рэнтон. Вы как всегда вовремя, – недовольно начал я.

– Здравствуйте, мистер Корнэлл, – деловито ответила мама и весело рассмеялась. – Дорогой, я звоню напомнить, чтобы вы не опаздывали на ужин.

– Мне нужно заехать к Дерэку.

– В этом нет необходимости. Он сегодня ночует у нас. Как раз сейчас они с Абби дружно похрапывают на ее диване.

– Отлично. Смотри, чтобы он ее не сожрал.

– Прекрати! Короче, в восемь. Не опаздывайте! – пропела мама и повесила трубку.

– В восемь, так в восемь.

Ровно без пяти восемь мы подъехали к дому моих родителей. Я удивленно озирался по сторонам в попытке найти хоть одно свободное место для парковки.

– Я и не знала, что у тебя такая большая семья, – удивленно приподняв брови, сказала Сабрина.

– Да я и сам не знал, – я сердито уставился на ряд припаркованных рядом с домом автомобилей.

– Ребята, ну что вы там копаетесь? – раздался голос мамы, выглянувшей из окна. – Идите скорее в дом!

– Идем! – я смиренно взялся за ручку двери и неохотно вышел из машины. –Уже жалею о том, что мы здесь, – сквозь зубы процедил я и попытался выдавить из себя подобие улыбки.

В доме царила самая настоящая праздничная суматоха. Мама возилась на кухне и подпевала Френку Синатре, голос которого, казалось, доносился отовсюду. В гостиной, справа от пылающего камина, украшенного разноцветными носками гигантских размеров, красовалась огромная елка, убранная гирляндами, игрушками и разноцветной мишурой. Слева от все того же пылающего камина, в своем любимом кожаном кресле с высокой спинкой, сидел отец. С неизменной сигарой в зубах, бокалом шерри в руке и… Я в самом искреннем недоумении уставился на него, не в силах вымолвить ни слова. В этом году он превзошел самого себя. Вместо традиционной рогатой головы оленя, на темно-синем фоне, так аккуратно вывязанного свитера, красовалась целая упряжь этих прекрасных рогатых. Причем, во главе с самим Сантой в санях.

– Джек! Сабрина! – поприветствовал нас отец, отвлекшись от разговора с мистером Уоллисом и приподнял бокал в знак приветствия. «Ничего себе, сам Уоллис пожаловал. Вот это праздник. Удостоил же», – пронеслось в голове. Я кивнул в сторону Уоллиса и снова покосился на отцовский свитер. И где он их только берет?

– Нравится? – раздался голос за моей спиной. – Я сам его связал. Круто, да? – спросил подошедший к нам Дерэк и уткнулся в меня взглядом в ожидании похвалы. Я обернулся и теперь уставился на его свитер: красный, с узором в мелкую елочку из зеленого люрекса и очередной коробочкой «вишневого сока» в руках. Судя по ухмыляющимся снеговикам, украшавшим рубашку, торчащую из-под свитера, парень долго и основательно готовился к сегодняшней вечеринке.

– О! Дерэк! Да ты просто непревзойденный мастер своего дела! – с фальшивым восторгом произнес я. – А что у тебя с волосами? Ты подстригся?

– Да, сделал стрижку в стиле брит-поп! – весело ответил вампир и погладил по голове подлетевшую к нему Абби. Я ревностно покосился на собаку, краем глаза выискивая следы возможных укусов. Но вместо этого заметил на ее шее плетеный из бисера ошейник. Видимо, тоже подарок от Дерэка.

– Не хочешь поговорить? – как бы случайно поинтересовался я у нашего бессмертного, наблюдая, как Сабрина задорно болтает с мистером Уоллисом.

– Ох, ну я так и знал! Я рассказал все, что видел! – сердито прошипела пиявка, бросив на меня уничтожающий взгляд.

– Нет, не все.

– Все.

– Не все.

– Нет, все.

– Нет, не все.

– Ребята, не ссорьтесь! – раздался звонкий голосок рядом со мной и мгновенно заставил нас с Дерэком прекратить нашу словесную перебранку.

Я обернулся. Слева от меня стояла девушка лет девятнадцати. Длинные каштановые волосы, теплые каре-зеленые глаза. Одетая в старые джинсы, светлую рубашку и вязаную жилетку, девушка не привлекала особого внимания. Возможно, я бы даже и не заметил ее присутствия, если бы она сама не подошла к нам. Но ведь это была не просто девушка. Это была внучка самого Карлоса Уоллиса, главы ордена и лучшего друга деда. Девушка, которая то и дело попадала в неприятности.

– Бренда! – удивленно воскликнул я. – Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! Обалдеть!

– Это точно. Как поживаешь? – тихо поинтересовалась девушка, которая все никак не могла отделаться от скачущей вокруг нее Абби.

– Все отлично. Только вот… – я покосился на Дерэка, который смотрел на Бренду глазами, полными безмолвного обожания. Зловещая улыбка заиграла на моих губах. Решение вопроса, как вытянуть из Дерэка нужную информацию, в буквальном смысле само подошло к нам.

– Вот эта вредная пиявка наотрез отказывается мне кое-что рассказать.

– Иди ты на фиг, Корнэлл! – раздраженно рявкнул Дерэк и тут же улыбнулся Бренде. – Как дела? Давно не виделись. Я…

– Поможешь выпытать из него это кое-что? – перебил я вампира, обращаясь к девушке..

– Может быть, – она тихо рассмеялась и внимательно взглянула в глаза колоритного кровопийцы.

Я тут же заметил, как на одно мгновение глаза парня стали почти черными, и он словно застыл на месте. Глубоко вздохнул и свирепо глянул в мою сторону. На миг мне даже показалось, что он сейчас набросится на меня. И Абби, конечно же, этому не помешает.

– Ладно, – прошипел Дерэк, обращаясь ко мне, – Я расскажу тебе. Вот только не надо рыться в моей голове! – выпалил он и неодобрительно посмотрел на отводившую в сторону смущенный взгляд Бренду.

– Ты извинишь нас? – спросил я у девушки. И, схватив вампира за руку, потащил к двери, ведущей на задний двор.

– Ну? Что там было? Что еще ты видел? – с нетерпением начал я свои расспросы, не обращая внимания на все еще суровый взгляд вампира.

– Что именно ты хочешь узнать?

– Все! – воскликнул я и даже взмахнул руками от нетерпения.

– Ладно. Все так все. Во-первых, девушка, которая спасла жизнь младшему Вентерсу, такая же, как и я. Я имею в виду, что она тоже «пиявка». Почему Алекс, Мишель и остальные призраки не видят Эрика? Отвечаю. Да потому что призраки не могут видеть таких, как мы. Мы не принадлежим ни к живым, ни к мертвым. Мы, так сказать, посередине. Почему мужчина, который был с той женщиной, боялся ее? Потому что такие, как он, не могут использовать свои способности на вампирах. Наш разум для них мертв. Мы сами решаем, кого впускать в свои мысли, а кого нет. Тот другой, сумел вроде как заблокировать, твоего друга. Кто и как сделал это с призраками? Понятия не имею.

– Да, но Бренда. Я видел, как она растерялась и…

– Я сам впустил ее в свою голову, – остановил меня Дерэк.

– Зачем? – спустя полминуты поинтересовался я, все еще непонимающе глядя на вампира.

– Я не то хотел показать, – замялся парень. И если бы вампиры могли краснеть, готов поклясться, что наш медиум тот час же залился бы краской до самых кончиков волос.

– О! Да ты втрескался, приятель! А я то думал, что…– начал было я и понимающе посмотрел на Дерэка, снова прильнувшего к соломинке.

– Я ответил на все твои вопросы? – сквозь зубы процедил юноша, совершенно не обращая внимания на мои реплики.

– Да, но… Причем тут Эрик?

– Ты так и не врубился? – начал выходить из себя Дерэк. – Эрик теперь один из нас! Он вампир! И сделала его таким та самая девушка, чтобы он не умер! Только я так и не понял, зачем она это сделала. Он был в тяжелейшем состоянии. Прикончить его было бы проще простого и куда логичнее, если честно. Ну и гуманнее. Но она этого не сделала. Хотя получила прямой приказ. Кстати, это не она подожгла дом. А тот мужик, который был с ней. Он ушел и ждал ее в отеле, но она так и не появилась. Тогда он решил вернуться в дом, но никого в нем не нашел. Она ослушалась его приказа и исчезла, прихватив с собой Эрика. Вот и все. Я рассказал все, что видел, – ответил Дерэк и уставился на меня в ожидании дальнейших вопросов.

– А ты не видел, где он сейчас находится?

– Нет. Этого я видеть не могу. Вижу только то, что уже произошло.

– Спасибо за помощь, друг. Думаю, что тебе лучше вернуться в дом, к Бренде. И не в обиду, ладно? – я замялся, не зная как сообщить Дерэку то, что собирался сказать.

– Конечно!

– Ты бы не пил столько кровавых коктейлей. У тебя на коже появляются синяки и от этого ты начинаешь распухать. Со стороны кажется, что тебя изрядно потоптали.

– О! Черт! – воскликнул вампир. – Как я выгляжу?

Я медленно окинул Дерэка оценивающим взглядом с ног до головы и утвердительно кивнул.

– Великолепно! Просто красавчик! – пробормотал я и неохотно потащился в дом вслед за парнем в странном свитере.

«Ну и что же теперь делать? Мой лучший друг стал вампиром!» – я тяжело плюхнулся на диван рядом с мусолившей резинового цыпленка Абби. «Одно дело, что я знаю, что Эрик теперь, как это сказал Дерэк? Ни жив, ни мертв? Да, именно так и сказал. Но как сообщить об этом его сестре, моим родителям и Алексу? Я не знаю. Может, напиться в хламину, как всегда делал Эрик, и выдать им все, не задумываясь о последствиях? Если бы меня укусили, наверняка Эрик поступил бы точно так же».

Я пошарил взглядом в поисках зажигательной смеси и остановил взгляд на небольшом серебристом столике около елки. Вино, вино, виски. О! Виски! Отлично! Как раз то, что нужно! Я решительно встал и, не обращая внимания на вновь прибывшего гостя, направился к столику, стараясь не пересекаться с громкими участниками сегодняшнего застолья. Наполнил стакан и залпом осушил его, искоса наблюдая за происходящим в гостиной. Невысокий седовласый мужчина с озорными карими глазами и звонким голосом, в неизменном сером костюме тройке и грустной улыбкой на губах – это был всеми любимый мистер Уоллис. Вот уже много лет яростно отражавший письменные атаки Мари де Маншанд, сейчас весело болтал об изменениях в ордене и сырой погоде в Лондоне. А вот очередной гость оказался так любимым мной мистером Мерфи. Старый добрый мистер Мерфи! Человек, которого все раздражают, и человек, который всех раздражает: маленький, кругленький, лысоватый и нервно покручивающий жиденькие усики. Картина не для моих изнеженных нервов. Вот и сейчас, он стоит возле камина, пыхтит как паровоз и что-то оживленно рассказывает моему отцу и мистеру Уоллису, то и дело перебивая последнего. У меня даже не возникло желания подойти и поздороваться со своим непосредственным начальством. Напротив, я налил еще пару стаканов виски, обошел кругом елку и уселся на подоконник, надежно спрятавшись за пушистыми ветками. И так, вернемся к началу…

– Не рановато ли для пьянки? – тихо спросила Сабрина, застав меня врасплох и усаживаясь рядом. Мой очередной самоанализ был прерван, даже не успев начаться.

– У меня мерзейшее настроение и я… Я тут прячусь.

Красивые брови моей прекрасной половины сошлись на переносице. Сложив руки на груди, девушка буквально впилась в меня глазами и приготовилась к моим дальнейшим оправданиям.

– Там, около камина пыхтит и распинается мой босс, – сказал я и, сделав большой глоток, уставился в окно.

– И все?

– Да.

– Врешь.

– Саби, не начинай!

– Ты что-то узнал. Что? Что он сказал? Где Эрик?

– Ничего я не узнал! – я сделал глубокий вдох и попытался твердо вынести ее пристальный взгляд.

– Тогда я позову Бренду, – угрожающе ответила Сабрина и оглянулась в поисках новой знакомой.

– С ним все в порядке! Дерэк рассказал то же, что и в Садовом квартале. И с каких пор ты мне не доверяешь? – оскорблено воскликнул я.

– Тогда почему ты сидишь тут один и напиваешься? – не отставала с расспросами Сабрина.

Мне не очень хотелось заводить речь о перерождении Эрика именно сейчас, поэтому я продолжал упрямо молчать.

– Джек!

– Дерэк влюбился в Бренду и не знает, как ей об этом сказать! Он же все-таки вампир, а она же – человек! Да еще и внучка Уоллиса! А Уоллис считает Дерэка странным и опасным. Я и сам временами считаю его странным. Опасным тоже. Я про Дерэка, а не про Уоллиса. Но сейчас это совершенно не важно! А важно то, что любовь – это настоящее испытание! И не важно, человек ты или вампир. Важно только то, что мы должны пройти через это! Вот я и переживаю за него. Он же мой друг! – на одном дыхании промямлил я. Пришлось сделать еще один глубокий вдох. Сабрина недоверчиво покосилась на меня, даже не пытаясь понять, что это был за монолог, и решила не продолжать бессмысленный разговор.

– Рождество, солнышко! Пойдем радоваться!

Я улыбнулся, собрал пустые стаканы в кучу, встал, быстро поцеловал ее в макушку и вышел на всеобщее обозрение. Причем сделал это, как оказалось, весьма вовремя. Отец торжественно пригласил всех к столу, и теперь все дружно толпились, пытаясь занять свои места. Я тяжело плюхнулся на свое любимое место и заметил интересную деталь: Уоллис и Мерфи никак не могли оторвать глаз от моей девушки. Дерэк не сводил глаз от сидевшей рядом с ним Бренды. Отец не мог оторвать глаз от мамы, мама от Абби. А Абби от дымящейся на столе запеченной утки. Так мы и сидели, пялясь друг на друга, пока Абби не вывела всех нас из состояния нездорового Рождественского транса звонким, заливистым лаем.

– Улыбнись, – промурлыкала Сабрина, нежно касаясь губами моего уха. Я улыбнулся. И судя по возмущенному взгляду мамы, сделал я это совершенно напрасно.

Отец взял бокал в руки, и все взгляды тот час же устремились на него.

– Я хотел сказать… – начал торжественную речь мистер Корнэлл старший и внезапно запнулся. – Я хотел сказать, что передаю слово Дерэку.

Громкое «Ох» вырвалось из глубин моего обожженного виски горла. Сабрина наступила мне на ногу. Бренда неодобрительно посмотрела на меня. Я неодобрительно посмотрел на Сабрину. Стоп. Назад. Что там сделала Бренда? Отлично! Значит, эта расфуфыренная пиявка ей тоже не безразлична. Хоть это радует. Я внимательно наблюдал за Дерэком. Вампир осторожно отодвинув стул, демонстративно вышел из-за стола и с важным видом профессионального оратора, начал свою торжественную речь.

– Мы собрались сегодня здесь в этот дивный декабрьский вечер для того, чтобы отметить самый светлый и волшебный праздник в году. Мы все его очень долго ждали. Для меня большая честь…

Я все-таки сумел кое-как дотянуться и пнул Дерэка под столом ногой, давая понять, что его бестолковая речь окончена.

– В общем, для меня большая честь находиться сегодня здесь, среди замечательной семьи мистера Корнэлла и его друзей. И… И все, пожалуй. С Рождеством, – закончил свой монолог Дерэк и уселся на место, обиженно бросая в мою сторону оскорбленные взгляды.

– Молодец! Это было шикарно! Давайте есть уже, наконец, – пробурчал я и молча накинулся на остывающий рядом со мной запеченный окорок.

Ужин прошел в весьма непринужденной атмосфере. Все оживленно болтали, смеялись и с умилением вспоминали забавные моменты из прошлого. Особенно всех почему-то забавляли различные моменты из моего прошлого. А именно из детства и юности. Я молча жевал свой ужин, заливая его изрядным количеством вина. А сидевшие за столом люди дружно хохотали, то и дело припоминая очередное приключение «юного Джеки».

– Ой! А помните, как на Джека напал лепрекон[9]? Как мы тогда хохотали! – воскликнула мама, и веселый смех эхом отозвался по комнате. – Ну надо же, напал гном! Маленький такой, безобидный гномик!

Кусок мясного рулета вдруг застрял где-то в районе моего желудка. Я отложил в сторону вилку и откинулся на спинку стула. Сложил руки на груди и медленно обвел мрачным взглядом каждого из весельчаков. Вот только никто так и не заметил, что нам с Брендой было очень даже не смешно. Именно тогда-то она и спасла мне жизнь. Хотя, если быть честным и совсем уж откровенным, то если бы не она, то и спасать никого бы и не пришлось.

Кроме нас двоих, подробностей той легендарной «битвы» не знал никто. Никто также не знал еще и о том, что лепрекон был не один, как сказала мама. Их было шесть. Причем совсем не безобидных и ростом почти с метр. И четырехлистный клевер нам тогда не особо помог, как вы могли бы уже догадаться. Просто я, как настоящий джентльмен, промолчал, что именно из-за Бренды лепреконы на меня и напали.

Ей тогда было пятнадцать лет, и училась она в одной из престижнейших частных школ Ирландии. Уже тогда она была большой любительницей покопаться в мозгах. И, опираясь на свои знания, организовала довольно неплохой и прибыльный бизнес. Весьма успешно продавая истинные мысли по доступной цене. Поэтому, как вы понимаете, проблем и врагов у нее было предостаточно. Из-за ее постоянных конфликтов с преподавателями и одноклассниками родителей то и дело закидывали письмами и звонками с жалобами на несносную девчонку. В конце концов, терпение директора гимназии лопнуло. И в очередном письме к родителям он обращался с просьбой забрать девочку домой в течение недели.

Я тогда еще очень обрадовался такому легкому заданию. Казалось бы, что может быть проще? Приехать в Ирландию, забрать девчонку из школы и привезти ее в Лондон к деду! Делов – то!

Впрочем, все казалось достаточно простым и безобидным ровно до того момента, пока я не узнал, что мой рейс переносится. И что в Дублин я прилечу не в три часа дня, как рассчитывал, а в семь часов вечера.

Забрав девочку из школы и выслушав огромное количество жалоб от директора, завуча и кого-то еще, я решил, что будет проще переночевать в старой гостинице неподалеку от гимназии. А утром уже отправиться в Лондон. Но не тут-то было.

Каким-то волшебным образом, наша везучая Бренда умудрилась найти целый горшочек с золотыми побрякушками у себя под кроватью. Какого черта она полезла под кровать? Неизвестно. Однако, достав его, на самой поверхности переполненного золотыми безделушками горшочка, увидела тонкий золотой браслет с небольшими изумрудными камешками. И когда она взяла и напялила этот проклятый браслет на руку, из-за двери ванной показался маленький морщинистый человечек, подозрительно смахивающий на гнома. Одетый в красную рубаху, зеленую бархатную жилетку и такие же зеленые бриджи, гном пристально смотрел на девочку желтыми глазками и приближался все ближе и ближе, скаля зубы и зловеще клацая челюстью. Если в сказках гномов описывают как веселых, добрых и дружелюбных существ, то наш гость оказался абсолютно противоположным персонажем. Рыча и кряхтя, он подошел к оторопевшей от неожиданности Бренде и скрипучим голосом потребовал, чтобы она вернула принадлежавшее ему золото. А та, недолго думая, схватила книгу с прикроватной тумбочки, и со всего маху шандарахнула гнома по голове.

Я проснулся от бешеного крика. Вскочил с кровати и рванул прямиком в соседнюю комнату, откуда доносились вопли и где, по моим предположениям, должна была спать мирным сном младенца Бренда. Вместо этого моим глазам предстала совершенно иная картина: девчонка визжала во все горло и обеими руками изо всех сил цеплялась за ножку кровати. А маленький засранец тянул ее за ногу в сторону ванной, кусая и царапая. В полном замешательстве я схватил первый попавшийся под руку предмет. Им оказался больший потрепанный зонтик-трость. Обломав наконечник, я соорудил некое подобие оружия и со всего маху ткнул им в плечо коротышки, а ногой врезал гному прямо в его зубастую челюсть. Лепрекон дико завизжал, отпустил ногу Бренды и исчез в ванной, размахивая крошечными кулаками.

Следующие два часа мы просидели на кухне с милейшей хозяйкой гостиницы, дюжей теткой преклонных лет. Попивая чай с бисквитами, обрабатывая израненную ногу Бренды и слушая старинные ирландские легенды о гномах – лепреконах.

Согласно старинным преданиям, лепреконы не оставляли в покое тех, кто посягал на их золото. И если кто-нибудь возьмет хотя бы одну монету или еще что-то из лепреконского котелка, который он оставляет в разных местах, проверяя людей на жадность и любопытство, тому счастливчику точно не поздоровится. Лепрекон найдет его и обязательно потребует свое золото обратно. Побороть лепрекона можно только с помощью четырехлистного клевера, который в феврале месяце в Ирландии не так-то легко и найти. Рассказывая все это, хозяйка гостиницы с гордостью указала на стену, где в деревянной рамке под стеклом красовался один единственный четырехлистник – талисман, охранявший дело всей ее жизни от зла и несчастий. Я тогда еще подумал, что бабулька слегка тронулась. Как можно «побороть лепрекона при помощи четырехлистного клевера»? И скептически усмехнулся, когда заметил, с какой жадностью притихшая, перепуганная Бренда поглядывает в сторону заветной рамки. Однако, когда спустя еще пару часов гном вернулся, да еще и в компании пяти таких же уродцев, мой внутренний скептик куда-то испарился. И я поверил.

Как выяснилось позже, пришли они именно за мной, глубоко оскорбленные тем, что я столь наглым образом обидел их друга, ранив его зонтиком. А заодно и вернуть то, что я у него украл. Все кристально ясно и понятно. Вот только проблема была в том, что я-то как раз ничего у него и не крал. И когда мне все-таки удалось справиться с одним из них при помощи клевера (а именно на одного этого клевера и хватило), пришло время отдавать должок. У меня, естественно, карманы оказались пусты. И тогда они все вместе набросились на меня, разрывая острыми когтями одежду, а заодно и кожу на моем теле, впиваясь зубами в руки, ноги, голову. Кто во что горазд, как говорится! Какое-то время я пытался отбиваться, но, тем не менее, превосходство силы было явно не на моей стороне. Должен признать, что в тот момент, краем глаза глядя, с каким рвением Бренда и хозяйка нашей злосчастной гостиницы орудуют метлами и пытаются меня спасти, я распрощался с жизнью. Тогда-то Бренда, совершенно отчаявшись, со всей дури врезала здоровой ногой по морщинистой физиономии одного из нападавших карликов и, случайно встретив гневно сверкающий взгляд гнома, вспомнила про браслет, который она надела на руку, решив примерить. А когда из ванной комнаты показалась уродливая мордаха лепрекона, забыла снять.

Вспомнив про браслет, Бренда быстро сняла его и бросила на пол в сторону развернувшегося сражения. Словно по мановению волшебной палочки, гномы прекратили свое нападение, схватили браслет и, тряся кулаками да громко бранясь, исчезли за порогом ванной комнаты, оглушительно хлопнув за собой дверью.

Я тогда целый месяц провалялся в больнице. После чего зарекся, что больше никогда в жизни ноги моей не будет в Ирландии.

До конца ужина я просидел с кислой миной, не проронив ни слова. Молча пережевывал остатки остывшего окорока и тихонечко заливал все это опьяняющим виски, изредка чередуя с вином. Очередное приключение из моего несчастного детства (а я даже и не представлял, что у меня была столь насыщенная юность), окончательно вывело меня из себя. Я вышел из-за стола, напялил худи и пьяной походкой поплелся в сад. Не забыл при этом прихватить с собой очередной стакан с горячительной жидкостью, планируя напиться до чертиков.

Погода стояла ужасная: вместо пушистого белого снега с темного неба падали редкие тяжелые капли дождя, оглушительно ударяя по крыше дома и мягкой земле. Я натянул капюшон, прошел вглубь сада и уселся на небольшие садовые качели с навесом, которые когда-то собственноручно установил мой отец и потом целую неделю запрещал нам на них сидеть. Не успел я насладиться одиночеством, как скрипнула дверь, и в сад вышла Сабрина. Подходя ближе, она замедлила шаг, будто обдумывала предстоящий разговор. Предметом данной беседы должно было послужить, как я полагал, мое бесстыдное поведение за столом, вне стола и вообще. Что же касается меня, то я то как раз, разговаривать не был настроен. Причем в самой категоричной форме. Я закурил и недовольно заметил, что Сабрина сердится. Она скрестила руки на груди и подошла совсем близко.

– Я не понимаю, – тихо начала она.

– Чего именно, любимая? – тактично поинтересовался я, с удовольствием делая очередную глубокую затяжку.

– Ты ведешь себя как самый настоящий говнюк. Да что с тобой происходит? Ты весь день как на иголках!

– А я предупреждал, что у меня плохое настроение.

– Джек, ну не надо так. Я знаю, что ты не любишь вспоминать некоторые моменты из своей юности. Но…

– Да не в этом дело! Просто я ненавижу праздники, особенно Рождество! И уж тем более сейчас!

– И как долго ты собираешься портить настроение всем остальным?– холодно спросила Сабрина и бросила неодобрительный взгляд на новую пачку сигарет, которую я только что достал из кармана.

– Долго, – промычал я и даже не успел вытащить сигарету, как вся пачка моментально вспыхнула ярким пламенем. Я в шоке, не столько от страха, сколько от неожиданности, бросил ее в грязь и с недоумением, почти трезвым взглядом уставился на ухмыляющуюся девушку.

– Неожиданно, правда? – спросила Сабрина и одарила меня нежнейшей улыбкой. Издевательские нотки в ее голосе окончательно выветрили остатки алкоголя из моей крови.

– Можно поинтересоваться, как ты это сделала? И что это за маниакальная борьба с курением?

– Я немного попрактиковалась. Мишель рассказала, как Мари вызывает огонь, и…

– Так это ты спалила полянку около дома? – моментально догадался я и неодобрительно покачал головой.

– Но ведь я же ее и потушила! – обиженно воскликнула Сабрина.

– Это тебя не оправдывает! А если бы ты спалила дом? И нас с Гигантером в придачу? И все мои… Посевы? – я продолжал пыхтеть и возмущаться, размахивая руками и закатывая глаза, как героиня дешевого мексиканского сериала. Когда это моя благоверная научилась вызывать из ниоткуда огонь, поджигать все кругом, а потом еще и тушить все это? Я попытался вспомнить когда. Не вспомнил.

– Ладно. Допустим, это сделала ты. И как это работает? – поинтересовался я, пытаясь усмирить свой пыл.

– Так же, как и с розами, только…

Теперь я скрестил руки на груди и сердито уставился на девушку в ожидании объяснений.

– Это как управлять газовой плитой! Только я представляю это в мыслях, а результат получаю реальный! Я могу зажечь пламя, сделать его больше или меньше…

– Или рвануть все к чертям собачьим, – подытожил я.

– Ну, или рвануть, наверное.

– И когда ты успела?

Сабрина виновато опустила голову, пытаясь спрятать глаза, и шепотом, так что я с трудом сумел расслышать, произнесла:

– Ночью.

– Что? – я хотел верить, что мне послышалось.

– Последнее время я долго не могла уснуть. Засыпала только под утро. И чтобы тупо не пялиться в потолок, как это любишь делать ты, мы с Мишель гуляли около дома. И она рассказывала о том, что могли делать мои… Эээ… Родственники. Вот я и решила попробовать. А вдруг и у меня получится? Получилось, как видишь, – пробормотала Сабрина и покосилась на меня.

– А я в это время мирно храпел, не подозревая, что ты в компании с призраком шляешься непонятно где!

– Нигде я не шлялась! Мы были рядом с домом.

– Это не важно! С тобой могло что-нибудь случиться!

– Но ведь не случилось, – кротко заметила Сабрина и взяла меня за руку в попытке успокоить.

– А нужно, чтобы что-то произошло?

Я с нетерпением притянул ее к себе и крепко обнял. Лицо мое горело от негодования и обиды.

– Я не хочу тебя потерять. И я поклялся, что буду защищать и оберегать тебя, чего бы мне это не стоило, – тихо произнес я и поцеловал ее. – Слышишь? Пообещай, что больше не будешь гулять по ночам! – потребовал я и с упреком посмотрел прямо в синие глаза девушки.

– Я… Обещаю.

Должен признаться, что легче мне от этих слов совсем не стало. Наоборот. Страх и тревога тяжким бременем опустились на сердце. Я обреченно покачал головой.

– Джек, я хочу сделать подарок твоей семье, если ты не против, – спустя минуту примирительно произнесла Сабрина и одарила меня очередной ласковой и совершенно невинной улыбкой. И что она на этот раз задумала?

– А почему я об этом не знаю? Что за сюрприз?

– Да так, безобидный пустяк. Просто я подумала, что Рождество без снега – ненастоящее Рождество. Тем более в Новом Орлеане.

Сабрина закрыла глаза, и буквально через секунду из грузного, затянутого темным тучами неба повалил густой снег. Белые пушистые снежинки, медленно кружась, начали мягко опускаться на ветки деревьев, крышу, грязь под ногами, превращая ее в хрустящий сверкающий ковер, оседая на волосах и ресницах. Из дома послышались восторженные возгласы, а затем и скрип двери, ведущей в сад. Первыми на улицу вышли Дерэк и Бренда. За ними, скуля и лая, выбежала Абби и тут же принялась кувыркаться в свежем снегу.

– О, какая прелесть! – восторженно воскликнула мама, вглядываясь в темное декабрьское небо, из которого, пышными хлопьями сыпался снег. – Ну надо же!

Мистер Мерфи пропыхтел что-то в ответ, наверное, соглашаясь с мамой. Отец расплылся в безмятежной улыбке и задымил свою любимую сигару, а Мистер Уоллис сердито глядел в сторону держащихся за руки Дерэка и Бренды. Однако все же решил не вмешиваться и не нарушать идиллию праздничной ночи.

Я с обожанием посмотрел на девушку, которая крепко обнимала меня, и поцеловал в макушку.

– Ты моя фея, – прошептал я, искоса наблюдая за странными телодвижениями Мистера Мерфи, судя по которым тот вполне серьезно намеревался вылепить снеговика. Также я заметил, что Дерэк и Бренда бесшумно и почти незаметно скрылись в темноте заснеженного сада. Интеллигентный до мозга костей Мистер Уоллис сделал вид, что ничего не заметил, и поспешно направился к нам, чтобы выяснить подробности небывалого для Нового Орлеана снегопада.

Последние дни декабря пролетели совершенно незаметно. Так же незаметно старый год сменился новым, не принеся абсолютно ничего необычного, лишь только усугубив старые проблемы. Беда заключалась еще и в том, что Эрик никак не решался появиться. Лишь изредка звонил и весело болтал непонятно о чем и категорически игнорировал все наши расспросы о месте своего нахождения и самочувствии.

Я же практически перестал спать и пытался поймать свою благоверную и Мишель во время очередной ночной вылазки. Но, как назло, все эти ночи Сабрина спала сладким сном младенца, а по утрам в недоумении косилась на меня и подсчитывала количество выпитого мною кофе. А я старался улыбаться и не взрываться по поводу и без. Тем не менее, раздражение и усталость продолжали расти также быстро, как и количество употребляемого мной кофе и сигарет. Мозг наотрез отказывался выполнять свои функции. Реальность исказилась и уменьшилась до размеров горлышка стеклянной бутылки. Теперь я смотрел на мир сквозь яркий калейдоскоп затуманенных бессонницей глаз.

– Ты пытаешься поставить мировой рекорд по количеству выпитого кофе или… Что ты вообще пытаешься сделать? – осторожно поинтересовалась Сабрина, оторвав взгляд от книги, лежавшей у нее на коленях, и выжидающе уставилась на меня.

Я продолжал молча мерить шагами комнату и нервно теребить в руках Гигантера, который тихо рычал и героически переносил мою так называемую ласку.

– Джек! Прекрати сходить с ума! Прими душ и иди спать. Никуда я не денусь! – очередная попытка уговорить меня лечь спать оказалась неудачной. Сабрина с нарастающим беспокойством смотрела на то, как я с котом на руках прогуливаюсь из гостиной в теплицу и обратно.

– У меня плохое предчувствие, – пробубнил я. И снова продолжил свой нелегкий маршрут.

Девушка умоляюще взглянула на меня и устало закрыла глаза.

– И оно оправдается, если ты не поспишь хотя бы пару часов. У тебя под глазами такие синяки, что в них утонуть можно!

– И что ты сделаешь? Вырубишь меня бейсбольной битой? – пробурчал я и перевел шаг на кухню, в сторону кофеварки.

– Я уже рассматривала такой вариант, но…

– Что но?

Сабрина нетерпеливо захлопнула книгу, вскочила с дивана и, опередив меня, загородила собой столь дорогую для меня машину.

– Как насчет горячего шоколада? А то боюсь, что от такого количества кофе и сигарет тебя удар хватит, – промурлыкала она, упорно не подпуская к заветной цели. Я остановил усталый взгляд на девушке и, вспомнив, как она выжгла полянку около дома, решил больше не спорить и отступил.

Сабрина просияла, выпроводила меня из кухни и начала громко орудовать ковшиками, чашками и прочей посудой. Я же уселся на диван и принялся следить за котом, который умудрился выскользнуть из моих рук и теперь разгуливал под столом. Я встал и уже намеревался поймать его для дальнейших поглаживательных действий, как вдруг из кухни выплыла моя фея, с большой кружкой дымящего горячего шоколада в руке. Девушка провела свободной рукой над кружкой, вдыхая сладкий аромат бодрящего напитка, и передала ее мне. Я подозрительно покосился на кружку, но все-таки взял ее и сделал осторожный глоток.

Жаркая волна, словно легкий разряд электрического тока, пробежала по всему моему телу, приятно обжигая внутренности. Я почувствовал, как уставшие мышцы начали медленно расслабляться. Еще один глоток шоколада. И без того тяжелые веки стали невольно опускаться, погружая в опасную пустоту. Я встряхнул головой и попытался отогнать навязчивую дремоту. Сделал еще один глоток. Затем второй, третий и вновь внимательно посмотрел на девушку, мирно сидевшую рядом. Сабрина увлеченно читала книгу, подобрав под себя ноги, и, казалось, совершенно не обращала на меня ни малейшего внимания. Я же не чувствовал абсолютно ничего, кроме усталости, которая, словно огромный удав, все это время обвивавший мое тело, начала понемногу ослаблять свою хватку, высвобождая из цепких объятий и удаляясь все дальше и дальше. Еще мгновение… Мои веки сомкнулись, и я провалился в глубокий безмятежный сон…

Сквозь крепкий сон я услышал громкий звук бьющегося стекла. От неожиданности я вздрогнул и приподнялся на локтях. Кое-как раскрыв глаза, я привстал на диване, прищурился и попытался рассмотреть что-либо в темной комнате. Совсем рядом со мной послышался громкий треск. В доме кто-то был. И этот кто-то, судя по звукам, шагал по осколкам, давя и растирая их в пыль. Ужас и понимание произошедшего за время моего сна холодной сталью опустилось на мою голову. В блеклом свете проникающего в гостиную лунного света, я с трудом различал очертания своего дома. Пусто. Пусто и холодно. Справа снова раздался хруст. Я повернул голову в сторону звука, тихо сполз с дивана на пол, присел на корточки и приготовился к атаке. Только я собрался вскочить на ноги и наброситься на незваного гостя, как в тот же момент напряженную тишину темного дома разрезало громкое «МЯУ»! И мой храбрый кот первым бросился в бой с непрошенным визитером, кусая его и царапая. От неожиданности незнакомец растерялся и врезался в стену. Предварительно зацепив торшер, который с гулким грохотом опустился на стеклянный журнальный столик, превратив его в большую кучу бесполезных осколков.

– Твою мать! Гигантер! Я всегда знал, что ты меня терпеть не можешь! Да что же ты за кот такой, а? Больной на всю голову! – запричитал знакомый с раннего детства голос. Не веря своим ушам, я бросился к выключателю и врубил свет. В комнате царил полный порядок, не считая разбитой вдребезги хрустальной вазы и столика, которые теперь тщательно превращали в пыль, прыгающие из стороны в сторону ноги Эрика. Парень усердно пытался сорвать кота со своей головы.

– Ну? Что уставился? Оттащи от меня своего бешеного кота! – рявкнул он и продолжил борьбу с разъяренным Гигантером. Я в полном недоумении следил за разыгрываемым передо мной поединком. Наконец Эрик сумел справиться с обезумевшим котом, запер его в ванной и, тяжело вздохнув, опустился на диван.

– Это был неравный бой, – пробубнил парень, стряхивая с себя клочья кошачьей шерсти. – Вот правду говорят: хочешь узнать, какой человек на самом деле, пообщайся с его питомцем, – продолжал причитать Эрик.

А я раскрыл рот от изумления и, не в силах вымолвить ни слова, рассматривал изменения, произошедшие с внешностью моего лучшего друга. Его когда-то довольно смуглая кожа теперь была холодного мраморного оттенка. Оттенка мертвого тела, отливающего то ли серым, то ли синим цветом. На тонких пальцах бледных рук красовались длинные и острые, словно ножи, когти. И как он только умудрился не разорвать кота на части? А его когда-то такие живые и теплые синие глаза теперь казались безжизненными и холодными, словно лед.

– Я разбил вазу и этот долбанный стол, который вечно мешался на пути. Извини. Все никак не привыкну к супер зрению, слуху, обонянию и всему супер такому, о чем вы, смертные, можете только мечтать, – бескровные губы молодого человека растянулись в широкой улыбке, обнажая белоснежные, словно у хищника, клыки.

– Рад тебя видеть … Эээ… Живым и здоровым, – промямлил я и оглянулся по сторонам в поисках Сабрины. В сердце внезапно появилась глубокая трещина и стала быстро расползаться в разные стороны, образуя бесконечную черную дыру. Пустота и чувство одиночества окутали меня с ног до головы и будто впились внутрь, выпуская из меня воздух, а вместе с ним и желание жить.

– Ее нет, – тихо подтвердил мои худшие опасения Эрик.

– Что? Как? Черт! Я отрубился, и… – я кинулся в спальню, где меня ожидала все та же неприятная картина: холодная пустота и ничего более. Я захлопнул дверь и, не обращая внимания на Эрика, который пытался что-то объяснить, бросился на кухню. Там тоже не нашлось ничего интересного, кроме остывшего и уже давно несвежего шоколада. Полностью осознав свою оплошность, я в ярости схватил случайно подвернувшийся под руку тостер и швырнул его. Тостер с громким грохотом влетел в стену и разлетелся на мелкие детали. Вновь обессилев, я опустился на пол, крепко схватил себя за волосы и закрыл глаза. Потом вновь осмотрелся вокруг и замер. Случайная находка заставила меня громко выругаться и крепко стиснуть зубы.

– Эрик! Иди сюда! – позвал я друга и даже не заметил, как новоиспеченный вампир оказался рядом. Я вздрогнул и тряхнул головой. – Смотри, – я жестом указал на неровно рассыпанный по полу порошок светло-коричневого цвета и снова обхватил голову руками.

– Белладонна! – воскликнул вампир. – Черт, чувак, да она тебя вырубила! Узнаю свою сестру! А ведь мама тебе говорила, что не стоит выращивать подобные растения дома. А сестренка моя молодец! Быстро учится, – весело произнес Эрик и похлопал меня по плечу.

– Какого хрена? Зачем она это сделала? – в голове одновременно появлялись и исчезали тысячи мыслей. Может, Сабрина сама захотела сбежать от меня?

Нет, этого просто не может быть! Я с трудом протер усталые веки и взглянул на Эрика. Парень рьяно шнырял по кухонным шкафам в поисках чего-нибудь съестного и даже включил чайник.

– Какое сегодня число?

– Четырнадцатое января, вроде как было с утра, – быстро затараторил Эрик и нырнул в холодильник, пытаясь найти в нем подходящую для вампира еду.

– Значит, я проспал почти сутки. Усталость и белладонна сделали свое дело. Твою мать! Я ведь прекрасно знаю твою сестру! Мог бы предположить, что она выкинет что-нибудь подобное.

После нескольких глотков горячего шоколада я моментально вырубился и готов поспорить, что если бы не Эрик, проспал бы еще не одни сутки. И какого черта мне в голову пришло выращивать белладонну? С другой стороны, задаваться подобными вопросами и сожалеть о чем-либо теперь уже поздно. И уж тем более винить кого-либо, пусть даже самого себя.

– Забавно. Жизнь прошла, а привычки остались! – весело произнес Эрик и захлопнул холодильник, не найдя в нем ничего съедобного.

– Ты совсем свихнулся? Сабрина пропала, а ты думаешь о том, чем бы набить свой дохлый желудок! – рявкнул я и со всей силы ударил кулаком по полу.

– Расслабься! Она не пропала, – ответил Эрик и уселся на стул прямо напротив меня.

– Что? В смысле? – я с надежной посмотрел в мертвые глаза друга, искренне надеясь, что сейчас он скажет, что Сабрина просто вышла прогуляться, потому что только что узнала, что ее брат теперь стал бессмертным кровопийцей. Но тут Эрик открыл рот, и первые же его слова моментально разбили все мои надежды.

– Паскаль забрал ее. Она, скорее всего, уже в Париже и направляется в

Иль – де – Франс.

– Что ты несешь? Откуда ты это знаешь? – с ужасом произнес я, снова хватаясь за голову.

– Это я ему сказала, – неожиданно послышался тихий женский голос со стороны дверного проема. Я поднял голову и застыл в недоумении.

– А ты кто такая?

– Познакомься. Это Рэни, – начал Эрик и подошел к девушке.

– Так это ты! – прорычал я, мгновенно осознав, кто стоит передо мной. Я поднялся на ноги и сделал угрожающий шаг в сторону вампирши.

Внезапно Эрик встал между нами и загородил девушку всем своим телом, надежно пряча ее за своей спиной.

– Даже не думай. Я не позволю, – четко выговаривая каждое слово произнес он и взял незнакомку за руку. – Рэни не собиралась убивать ни меня, ни Сабрину. Никого из нас. А если быть еще точнее, то именно она и спасла меня.

– Она тебя убила! Превратила тебя в вампира! – я с ненавистью посмотрел на Эрика, все еще закрывавшего собой кровожадную убийцу.

– Ты не знаешь, что сделал со мной тот маньяк. Он исполосовал меня опасной бритвой, блокируя все мои мысли и движения. Я совсем не мог бороться, хотя и пытался изо всех сил. А когда пришло время меня добить, этот чертов Паскаль оставил это Рэни и ушел. Он был уверен, что она выполнит его приказ. Но она не сделала этого. Наоборот, она меня вытащила. И укусила, пытаясь сохранить жизнь. Пусть это и не устраивает ни меня, ни тебя. Думаешь, мне нравится быть таким? Я не могу выйти на улицу днем. Не могу есть, как все нормальные люди! Ну, могу, конечно, но какой в этом толк? С таким же успехом можно жевать бумагу или землю. Хуже всего то, что питаемся мы только человеческой кровью, потому что кровь животных имеет отвратительный привкус желчи, и нас от нее в самом прямом смысле может вывернуть наизнанку. По-твоему, это жизнь? Но я же не жалуюсь и не причитаю, что жизнь – говно и все такое! Я больше не хожу и не ною, что рано или поздно мы все помрем. Во всяком случае, мне теперь это точно не грозит. Впереди у меня вечность, и, прикинь, я тоже не хочу провести ее в одиночестве.

Я проглотил ком, подкативший к горлу. За всю свою жизнь я ни разу не видел своего друга в таком отчаянии. Эрик недовольно посмотрел на меня и вновь тяжело опустился на стул. В ту же секунду Рэни оказалась у него за его спиной.

– Я давно собиралась бежать от Мари. И вот она сама предоставила такой шанс. Раньше я никогда не убивала молодых и здоровых людей, у которых впереди была целая жизнь, – словно оправдываясь, начала свой рассказ девушка, нарушая неловкое молчание. – Все мои жертвы были стариками, которые не могли или не хотели больше жить: кто-то из-за болезни, кто-то из-за потери родных, а кто-то просто из-за того, что уже слишком устал от жизни. Для них смерть была спасением. Они сами молили о ней. Но, увидев Эрика, я просто не смогла. И Джек, поверь, я знаю как, он любит свою сестру. Я помогу вам ее найти.

– Она убьет ее? – поинтересовался я у новой знакомой.

– Нет. Во всяком случае, пока нет. Мари хочет узнать, на что она способна. И если Сабрина окажется сильнее, то непременно уберет со своего пути. Она не будет мириться с тем, что где-то на свете живет человек, чей талант превосходит ее собственный.

Легкая дрожь мелкой дробью прошибла все мое тело, отдавая холодом в каждой клеточке мозга, который лихорадочно пытался собрать хоть какую-то логическую цепочку, объясняющую исчезновение Сабрины. Я почесал затылок и потянулся за пачкой сигарет, неприметно лежавшей около кофеварки. Наконец-то становится ясно, зачем Мари охотилась за собственной внучкой. Ведь она никогда не горела искренним желанием вернуть ее под свое крыло. Все оказалось куда проще. Банальное тщеславие. Все эти годы дело заключалось в обычном, но весьма нездоровом, на мой взгляд, честолюбии и любопытстве. Мари не уймется до тех пор, пока не удостоверится в том, что она самая могущественная ведьма в семье де Маншанд. Или до тех пор, пока не отправится в мир иной.

– Откуда ты знаешь, что Саби в Париже, и почему он не убил меня?– поинтересовался я, вновь обрушив ненавистный взгляд в сторону Рэни.

Девушка замялась и, обойдя Эрика, тоже присела на стул.

– Сам посуди. Он давно следил за вами. И вот, напичканный белладонной, ты не представлял для него никакой опасности и интереса. Должно быть, посчитал, что ты слишком мелкая пешка, чтобы убивать еще и тебя. Но я уверена, что он прекрасно отдавал себе отчет в том, что делает. Он знал, что ее внезапное исчезновение оставит у тебя куда более глубокую рану, нежели его бритва. Он следил за вами с самого Рождества. И был уверен в том, что я давно вернулась в Париж. А когда…

Девушка не успела закончить предложение, как раздался оглушительный грохот. Кто-то с бешеной силой колотил в дверь. Эрик подскочил с места и, опрокинув стул, рванул в теплицу, подав мне знак оставаться на месте.

– Где Джек? – услышал я взволнованный голос Дерэка и поспешил выйти в гостиную.

– Слава Богу! С тобой все в порядке! – завизжала Бренда, бросаясь мне на шею. Я уставился на нее, совершенно не понимая, что происходит. Что здесь делает эта парочка? Да еще и посреди ночи.

– Джек, сегодня такое произошло! – начал свой рассказ встревоженный Дерэк, по очереди переводя взгляд с Эрика на Рэни. – Алекс пришел к твоему отцу и сообщил, что Сабрина пропала, а они с Мишель снова не смогли выйти за пределы кладбища и прийти к тебе. Их действия нарочно блокировали. Поэтому они послали призрак некой Келли, которая смогла проследить за ними. Только ей так и не удалось связаться с Сабриной. Но она все рассказала. Она видела, как все произошло. Джек, она видела все!

– И что же произошло? – я старался сохранять спокойствие и держать себя в руках, чтобы не схватить Дерэка за шиворот и не вытрясти из него всю необходимую информацию.

Дерэк и Бренда переглянулись, решая, кто из них продолжит рассказ.

– Ну? – нетерпеливо рявкнул я, физически ощущая, как мое терпение подходит к концу.

– Он пришел в бар под видом обычного посетителя, – затараторила Бренда.

– В бар? – неуверенно переспросил я.

– Да, в бар. Долго говорил с ней о чем-то. Потягивал бренди и заодно затуманивал разум. А потом они вместе ушли оттуда. Сели в такси и направились в сторону аэропорта. Мишель сказала, что Сабрина была словно завороженная! Это все, что мы знаем, – закончила Бренда и тяжело плюхнулась на диван.

– Как она оказалась в баре? – я посмотрел на Дерэка, надеясь на то, что он сумеет подробно рассказать нам, как и когда сбежала Сабрина. Вампир кивнул и тут же закрыл глаза. Несколько тяжелых вдохов и…

– У тебя была бессонница, – начал свой рассказ Дерэк и потемневшим взглядом уставился в пустоту. – Сабрине было тяжело смотреть на то, как ты себя изводишь. Она долго уговаривала тебя отдохнуть, но ты вел себя словно упрямый осел. Шарахался из угла в угол. Вот она и подсыпала белладонну в шоколад, чтобы ты хоть немного отдохнул. Потом ей позвонила некая Триш. Она просила срочно подменить ее на работе, так как у ее отца случился инфаркт, и она должна была остаться с ним в больнице. И Сабрина, как ты сам понимаешь, не смогла отказать. Она очень надеялась, что успеет вернуться до того, как ты проснешься. Но… Дальнейшее развитие событий тебе известно.

– Мы должны что-то предпринять, – пробубнил Эрик, нервно шагая по гостиной.

– Ты знаешь дорогу к замку, – я посмотрел Рэни прямо в глаза. Вампирша вышла из кухни и теперь стояла позади меня, прислонившись к дверному косяку и внимательно слушала наш разговор. – Ты отведешь меня туда.

– Об этом не может быть и речи! – испуганно округлив глаза, воскликнула девушка.

– Это еще почему? Ты то чего боишься?– поинтересовался Дерэк.

– Я поклялась, что больше не появлюсь во Франции! Да и замок хорошо охраняется. Не снаружи, но изнутри. Хотя и войти ты, конечно, сможешь. Но живым ты оттуда точно не выберешься. И один ты определенно не справишься,– с легким французским акцентом протараторила вампирша.

– Мы тоже пойдем! – храбро воскликнула Бренда и уставилась на Дерэка, который, по ее мнению, должен был немедленно согласиться.

– Дерэк!

– Само собой! Мы своих не бросаем! – пробормотал Дерэк и с любопытством покосился в сторону Эрика, который за время нашего разговора успел сбегать на кухню и, обнаружив там целую упаковку своих любимых шоколадных кексов, теперь с тоской в глазах рассматривал их.

– Конечно, я иду! Там моя сестра! – ответил парень и снова взглянул на пачку кексов. – И Паскаль. Так что, Рэни, хочешь ты того или нет, тебе придется помочь нам пробраться в замок. Тем более, что ты сама обещала мне помочь найти Сабрину.

– Уже светает, – прошептала Рэни, задумчиво глядя в окно на предрассветное небо Нового Орлеана. – Скоро мы не сможем нормально видеть и…

– Будем считать, что ты согласилась. А теперь нужно хорошенько выспаться, – быстро проговорил Эрик и похлопал меня по плечу. – Тебя это касается в первую очередь, друг.

– А я переговорю с дедушкой и закажу билеты на ночной рейс, забронирую гостиницу и улажу всякие мелочи, – начала планировать свои дела Бренда. Схватила Дерэка за руку и потянула к выходу. – Позвоню, когда все будет готово. Встретимся в аэропорту!

Бренда захлопнула дверь. И через минуту мы услышали звук удаляющегося автомобиля.

– Можно мы переночуем здесь? Если ты не против, конечно, – тихо спросил Эрик и вновь взял Рэни за руку. Ясно давая понять, что наша новая знакомая никуда не уйдет и останется с ним.

– Конечно. Оставайтесь, – я бросил недовольный взгляд на своего лучшего друга. И все же он не изменился. Все такой же весельчак Эрик, хотя и не слабо ошарашенный своим преображением. Что же, по крайней мере, теперь я не один! Мой безбашенный напарник снова со мной. Как всегда готовый немедленно броситься в бой с любой нечестью и неизвестно с чем еще.

Пока я витал в раздумьях, Рэни поставила передо мной чашку горячего зеленого чая. Я покосился на нее и с подозрением глянул на чай.

– Он не отравлен. Пей. Сейчас ты Сабрине ничем не поможешь. Тебе нужно выспаться и привести нервы в порядок, – тоном, не терпящим возражений, произнесла вампирша. И я был вынужден признать, что она совершенно права. Я все еще пребывал в третьем измерении, так и не осознав до конца весь смысл происходящего.

– Давай, друг. Пей и ложись спать. Если ты этого не сделаешь, мы тебя свяжем, и я собственноручно запихаю в твой рот пригоршню белладонны и залью кипятком, – весело пробормотал Эрик и подавил зевок.

Я еще раз провел взглядом по гостиной и паре вампиров, сидевших рядом со мной, и решил, что спорить не к чему. Покорно выпил чай, выпустил счастливого кота из ванной, и войдя в спальню, устало рухнул на кровать. Через несколько минут глубокий, беспокойный сон накрыл меня с головой, и я отключился.

В провинции Иль-де-Франс, под хмурым серым небом, пронизанной зимним холодом Франции, возвышается таинственный старинный замок. Он поражает красотой и кружевной пышностью каменных стен, а его готический фасад щедро украшен цветными витражами со смелым рисунком, высокими ажурными башнями и бесчисленным количеством скульптур и арочных сводов. На первый взгляд это великолепное и изящное здание являет собой шедевр архитектурного искусства и создано настолько в изысканном вкусе, что невольно захватывает дух. Замок был недавно отреставрирован, и оттого создается впечатление, что магия времени совсем не коснулась его стен. Но насколько прекрасен замок внутри? Все зависит от того, кто в нем живет и правит. И вполне возможно, все далеко не так прекрасно, как кажется на первый взгляд.

Сабрина открыла глаза и медленно села на кровати. Она потерла затекшие руки, помассировала шею и попыталась привести мысли в порядок. Голова отяжелела и буквально разрывалась от боли. Казалось, что кто-то поместил в мозг пригоршню раскаленных камней и теперь непрерывно следил за тем, чтобы они не остыли. Она легонько встряхнула головой, рассыпая по плечам спутанные волосы, и невидящим взглядом оглядела комнату, в которой очутилась. «Это что еще за черт?» – промелькнуло в голове. Сабрина начала взволнованно озираться по сторонам, лихорадочно вспоминая, как она здесь оказалась.

Девушка не на шутку удивилась пышному убранству комнаты, в которой она оказалась. Сабрина сидела посреди гигантской мягкой кровати с тяжелой спинкой, выполненной из орехового дерева и украшенной замысловатой искусной резьбой. Кровать, утопающая в декоративных подушках была накрыта бордовым бархатным покрывалом и скрывалась в тени балдахина такого же цвета. Не доверяя своим глазам, она перевела взгляд на старинный камин, где тихо потрескивали поленья, источая целительное тепло и наполняя комнату мягким, убаюкивающим светом. Слева от камина, почти в самом углу комнаты, стоял изящный туалетный столик с огромной хрустальной вазой, наполненной ароматными белыми лилиями. Стены комнаты были драпированы шелком цвета темной вишни и украшены старинными картинами с изображением сцен охоты. Портьеры цвета спелого граната с темно-золотой бахромой по краям обрамляли высокие арочные окна и были плотно задернуты, не давая возможности рассмотреть, что находилось позади них.

Задыхаясь от негодования, Сабрина еще раз прошла взглядом по странной комнате и остановилась на большом антикварном зеркале в позолоченной раме, висевшем над камином прямо напротив кровати. – Этого просто не может быть! – прошептала она и дрожащей рукой откинула упавшую на лицо прядь волос. Девушка попыталась воскресить в памяти все, что с ней случилось. Как это возможно? Что произошло? Бессонница Джека. Белладонна. Ничем не примечательный день на работе. Необычный посетитель и… Вот оно! Странный посетитель с огромным шрамом на шее, который так ею заинтересовался. Он то и дело любезничал с ней, осыпал комплиментами и весело болтал. Только о чем? Он все время расспрашивал о ее жизни. Нравится ли ей в Новом Орлеане? Замужем ли она? Почему работает в каком-то баре, когда может иметь все, что только пожелает? В памяти всплыло неестественно пустое выражение его темных глаз, которые, словно острые клешни, впились в ее разум и стали замедлять работу мозга, наполняя его новыми мыслями, идеями и желаниями.

Почему-то вдруг очень захотелось бросить все, что держало ее в любимом городе, и отправиться в далекую, неведомую Францию, в которой она прежде никогда не бывала. Найти свою единственную, по-настоящему родную душу. Мужчина, сидевший перед Сабриной, называл ее бабушку «госпожой», и это интриговало намного больше, чем рассказы о бескрайних полях и тенистых лесах Франции, а так же безумном денежном состоянии, которым владеет мадам Мари. Это было последнее, о чем могла вспомнить Сабрина. Сидя на холодной кровати, она в отчаянии заламывала руки и пыталась вспомнить момент, когда они покинули бар. Как она села в самолет вместе с незнакомым ей человеком и оказалась здесь? Ничего. Словно кто-то нарочно стер эти события из ее памяти. Осознав, наконец, что произошло, девушка в ужасе вскочила с кровати и бросилась к окну. Она привстала на носочки и с трудом отодвинула тяжелую портьеру, но не сумела дотянуться до ручки, чтобы отпереть окно. Сабрина тихо выругалась и посмотрела сквозь толстое стекло. Протяжный печальный стон сорвался с ее дрожащих губ. За окном стояла темная зимняя ночь. Холодная луна ярко освещала голые, покрытые инеем деревья и запутанные аллеи, которые, словно огромный бездушный лабиринт, тянулись в бесконечную даль. Сабрина забралась на широкий подоконник и взглянула вниз, невольно отметив, что комната находится на слишком высоком от земли расстоянии. Девушка содрогнулась, услышав, как позади нее тихо скрипнула дверь. Кто-то бесшумно вошел в комнату и остановился рядом с камином. Сердце замерло от страха, но через мгновение возобновило свою работу в ускоренном темпе. Тело окаменело, к горлу горячей волной подкатила тошнота. Сабрина застыла на месте, изо всех сил стараясь рассмотреть отражение нежданного визитера в оконном стекле.

– Я пришла проведать вас, мисс, – раздался тихий тоненький голосок. Сабрина медленно обернулась и замерла. На этот раз от удивления. Около камина, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, стояла перепуганная молоденькая девушка лет семнадцати.

– Меня зовут Сесиль. Я Ваша горничная, – прошептала девчушка и присела в нелепом реверансе. Сабрина изумленно вскинула брови, не зная, как отнестись к столь старомодному приветствию. Аккуратно соскользнула с подоконника, сделала несколько неуверенных шагов в сторону горничной и только сейчас обратила внимание на ее наряд. Серое, грубо сшитое, длинное чуть ли не до самых пят платье, с белыми манжетами на рукавах, таким же воротничком и фартуком. На ногах красовались стертые кожаные башмаки. Сабрина перевела взгляд на лицо девушки, которое выражало такой же испуг, как и ее собственное. Светлые, мышиного цвета волосы мелкими локонами обрамляли бледное, искривленное от страха личико с острыми высокими скулами. Сабрина остановила взгляд на серых блестящих глазах, которые с любопытством рассматривали ее в ожидании указаний.

– Горничная? – недоверчиво прищурившись, переспросила Сабрина.

– Да. Сесиль. Ваша горничная, – неуверенно произнесла девушка. – И… Добро пожаловать домой, мадемуазель, – прошептала она себе под нос и вновь присела в реверансе.

После произнесенных горничной слов Сабрину будто током ударило. Весь страх и паника,которые до этого момента сжимали ее сердце, в один миг испарились, уступив место всепоглощающему гневу.

– Что ты сказала? Добро пожаловать куда? – грозно прошипела Сабрина.

– Так сказала госпожа, – пробубнила Сесиль и, залившись краской, уставилась в пол.

– Значит, госпожа. Что же, думаю, мне есть о чем поговорить с твоей госпожой! – воскликнула Сабрина. Быстрым шагом обошла горничную и направилась к двери. Но вдруг горничная встала у нее на пути и перегородила путь.

– Что вы, мадемуазель! Вам следует отдохнуть! Пожалуйста! Я вас умоляю, мисс! – взмолилась девушка и внезапно упала на колени. Сабрина опешила и недоуменно уставилась на нее.

– Сдурела? А ну встань! – рявкнула она. Схватила горничную за локоть и помогла подняться с колен. – Ты совсем чокнулась? Зачем упала на колени? Где эта ваша госпожа? Я хочу ее видеть! Сейчас же!

Понимая, что уговаривать бессмысленно, Сесиль покорно опустила голову и кивнула.

– Она ожидает Вас в столовой. Я провожу Вас, как только …

– Немедленно! – Сабрина уверенно направилась к двери, не давая горничной опомниться, и вышла из комнаты. Но не успела ступить и шагу, как тут же резко остановилась. Девушка очутилась в темном коридоре, украшенном высокими колоннами с замысловатым орнаментом, стрельчатым потолком и гордыми скульптурами львов, искусно выполненных мастером. Сабрина невольно залюбовалась ими и провела рукой по одному из каменных хищников. Диковинная атмосфера, царившая в замке, в одно мгновение охватила ее и погрузила разум в состояние покоя и безмятежности. Все тревожные мысли и волнения словно испарились.

– Следуйте за мной, – смиренно прошептала Сесиль, внезапно появившись рядом, и, подав знак рукой, неспешным шагом двинулась вглубь сумрачного коридора. Сабрина, словно завороженная, следовала за горничной и восхищаясь дорогим убранством старинного замка: дубовым паркетом, украшенным замысловатыми ромбами и зигзагами, изящной резьбой капителей и отполированными до блеска рыцарскими доспехами, возведенными на невысокие пьедесталы. Казалось, будто все вокруг замерло, и само понятие времени словно перестало существовать. За все прожитые этим замком века он нисколько не изменился. Разве что было пристроено несколько новых комнат, да старые люстры заменили на новые, но не менее роскошные.

Девушка шагала по тускло освещенным лабиринтам и с восхищением рассматривала прекрасно восстановленные гобелены и огромные картины в золоченых рамах, на которых гордо красовались прежние хозяева старинного родового гнезда. Женщины и мужчины великого рода де Маншанд. Сабрина невольно отметила, что все дамы этой семьи отличались особой красотой, обаянием и величавостью. Все как одна, имели густые темные волосы и голубые глаза. Аккуратные носы, четко очерченные скулы и упрямо сжатые пухлые губы. Девушка остановилась перед портретом, на котором была изображена молодая женщина с грустным, почти обреченным взглядом. И Сабрина отлично знала ее. Это была Мишель, ее мама. В груди больно кольнуло. Мишель никогда не жила в этом замке. Она была здесь лишь однажды, будучи еще ребенком. Сабрина перевела взгляд в сторону и рядом с портретом матери заметила темную зияющую пустоту. Место для еще одной картины.

– Сесиль, – тихо позвала Сабрина и указала на пустующую нишу. – А чей портрет должен висеть здесь?

– Ваш, госпожа, – не оборачиваясь, ответила горничная и продолжила шагать в сторону каменной винтовой лестницы. Сабрина раскрыла рот от удивления, но, промолчала и последовала за Сесиль.

Горничная провела Сабрину вниз по длинной лестнице и остановилась, чтобы дать Сабрине возможность немного осмотреться. Девушка подавила восхищенный возглас и принялась увлеченно рассматривать богато украшенный зал: стены, обитые малиновым шелком с замысловатым золотым орнаментом и украшенные редкими картинами, старинную мебель, выполненную из красного дерева, ножки которой утопали в высоком ворсе малинового ковра, покрывающего грубый белый каменный пол. Сабрина невольно остановила взгляд на камине из белого мрамора с золоченым ободком. Блики огня ярко отражались на тончайших кристаллах огромной хрустальной люстры, украшавшей высокий полукруглый расписной потолок. Сабрина остановилась, любуясь причудливой игрой света, и улыбнулась.

– Это главный каминный зал, – тихо произнесла Сесиль и жестом попросила следовать за ней. Девушки вышли в небольшой коридор и оказались перед тяжелыми высокими дверьми, щедро украшенными филигранным узором.

– А здесь у нас столовая, – произнесла Сесиль и, оставив Сабрину одну, бесшумно скрылась за дверью.

– Госпожа, Ваша внучка желает говорить с Вами, – четко выговаривая каждый слог, произнесла Сесиль.

Сабрина почувствовала, как мелкая дрожь пробежала по всему ее телу. В горле пересохло, ноги предательски подкосились. Она закрыла глаза и затаила дыхание в ожидании встречи с Мари.

– Конечно! Нам многое нужно обсудить, – послышался веселый звонкий голос из столовой. Бледная от волнения, Сесиль выглянула из-за двери и жестом пригласила девушку войти. Немного помедлив, Сабрина сделала глубокий вдох, сосчитала до пяти и вошла в просторную столовую, обшитую деревом старого клена. Она случайно подняла глаза к потолку и увидела, как в воздухе вокруг огромной хрустальной люстры плавают нечеткие фигуры призраков. Сабрина заметила, что они стараются не выдавать своего присутствия, но рассматривают долгожданную гостью с неприкрытым любопытством.

Во главе стола, в огромном кресле, обитом темно-синим бархатом, восседала Мари. Девушка, которая, наконец, увидела ее, в изумлении уставилась на старую де Маншанд. Худощавая, с четкими, правильными чертами лица, высокими, обильно покрытыми румянами скулами, тонкими бровями и аккуратным прямым носом. Хозяйка замка дружелюбно улыбалась, обнажая белоснежный ряд ровных фарфоровых зубов. Сабрина перевела взгляд на темно-серое шелковое платье Мари, выполненное в стиле начала двадцатого века, расшитое черным бисером и ажурной тесьмой. Черные волосы, собранные в высокую старомодную прическу и украшенные серебряными прядями, блестели в тусклом свете камина, напоминая об истиной холодности их обладательницы. В пронзительных темно-синих, как у Мишель, глазах можно было прочесть неподдельный, искренний интерес.

Сабрина застыла в дверном проеме и все никак не решалась сделать шаг навстречу Мари. Она то и дело переминалась с ноги на ногу, боясь испортить гостеприимное настроение хозяйки замка.

– Ну же, смелее! Я не кусаюсь, – дружелюбно пропела Мари и улыбнулась.Тонкими белыми пальцами она обхватила трость с серебряным набалдашником, поднялась, вышла из-за стола и неспешно подошла к застывшей на пороге девушке. С трудом поборов нерешительность, Сабрина сделала шаг навстречу старой де Маншанд.

– Ты, должно быть, голодна, ведь столько времени прошло. Как ты себя чувствуешь? Я очень переживала. Ведь ты так долго пребывала под чарами Паскаля. Да еще и этот перелет, – тонкой худой рукой Мари указала в сторону, где в темном углу, в большом кожаном кресле сидел высокий, мускулистый мужчина лет тридцати. По глубокому шраму на его шее, девушка с легкостью узнала своего похитителя. Мужчина посмотрел прямо в глаза Сабрины, скривил губы в подобии улыбки и кивнул в знак приветствия. И снова мысли потеряли верный ход, путаясь и исчезая. Тело начало терять чувствительность, а веки стали тяжелыми.

– Assez[10], Паскаль! – грозно произнесла Мари и ударила тростью по полу.

– Итак, дорогая, я рада, что мы наконец-то вместе. Моя внучка должна жить в своем родном доме, – улыбнулась Мари и жестом пригласила девушку к столу.

Сабрина сделала несколько шагов в сторону стола, не отрывая глаз от притихшего Паскаля, который теперь улыбался и с жадным интересом голодного хищника следил за каждым ее движением и с нескрываемым вожделением рассматривал с ног до головы. Сабрина, не проронив ни слова, села на стул и попыталась разглядеть все, что попадало в поле зрения.

– Надеюсь, ты любишь утку с апельсинами? – учтиво поинтересовалась старшая ведьма и вновь улыбнулась. – Сегодня у нас, так скажем, семейный ужин в знак…

– Что Вам от меня нужно? – тихо спросила Сабрина, перебивая Мари и избегая пристального взгляда Паскаля.

– Что за глупый вопрос, дитя? – удивленно воскликнула Мари и поднесла украшенную массивными перстнями тощую руку к сердцу. – Я всего лишь хочу, чтобы ты жила дома, со своей семьей. Разве это плохо?

– Мой дом и семья в Новом Орлеане, – вымолвила Сабрина и с трудом проглотила ком подкативший к горлу. От нее не скрылось и то, как изменилось настроение Мари. Та громко фыркнула, сердито свела брови на переносице и с такой силой сжала рукоять трости, что побелели костяшки пальцев.

– Как вообще можно жить в таком пропитанном смрадом, грязном, шумном городе? И еще. Если ты считаешь это отродье своей семьей, то ты глубоко ошибаешься, дорогая. Вентерс никогда не был тебе родней. А этот самодовольный выскочка Корнэлл и подавно! И никогда не будет! Я этого не допущу, – сквозь зубы прошипела Мари и нетерпеливо стукнула ладонью по столу. – Сесиль! Прикажи Ивет подавать на стол! – приказала Мари и взяла графин с красным вином. Твердой рукой налила два полных бокала и протянула один из них внучке.

Одного мгновения было достаточно, чтобы Сабрина, наконец, смогла совладать с захлестнувшими ее страхами и прийти в себя. Гнев, который так яростно пытался вырваться на свободу, когда в комнате показалась Сесиль, готов был снова выплеснуться наружу.

– Не смейте, Мари! Я не позволю оскорблять моих близких! – с вызовом прошептала Сабрина. Она встала из-за стола и бросила беглый взгляд на хрустальный бокал с вином, который Мари, самодовольно ухмыляясь, только что поднесла к губам. В ту же секунду бокал треснул и разлетелся на мелкие осколки, осыпая ими изысканное платье старой де Маншанд. Вино мгновенно залило белоснежную кружевную скатерть и оставило на ней кроваво-алые пятна. Мари застыла от неожиданности, округлила глаза и в оцепенении уставилась на то, как капли багряной жидкости стекают на пол, обильно пропитывая подол ее роскошного наряда.

Притихший Паскаль, до этого смирно сидевший в своем углу, немедленно оказался рядом с девушкой. Он грубо схватил Сабрину за руки и больно скрутил их за спиной. Она вскрикнула и попробовала освободиться из его цепких объятий, однако попытка оказалась тщетной. Паскаль усмехнулся и только усилил хватку.

– Ты такая соблазнительная, когда злишься, – хрипло произнес он ей в самое ухо, но хватку не ослабил. – Прекращай, солнышко. Иначе придется сделать тебе больно. А я этого очень не хочу.

Сабрина вскрикнула, продолжая безуспешно брыкаться. Она ненавистно смотрела на то, как Мари осторожно вытирает с лица рубиновые капельки вина. Девушка не сводила с нее глаз, отчаянно пытаясь выбраться из цепких рук Паскаля. Она яростно пинала его ногами, но он словно этого не чувствовал, лишь усмехался и что-то шептал ей на ухо.

– Паскаль, я хочу поговорить с внучкой наедине, – спокойно произнесла Мари и с недовольством бросила окрашенную в багровый цвет салфетку на пол.

Мужчина покорно склонил голову, ослабил хватку и отпустил руки девушки.

– Веди себя хорошо, куколка. А то мне придется тебя наказать, – прошептал Паскаль, развернулся на каблуках и, ухмыляясь, покорно вышел из столовой. Сабрина потерла покрасневшие от сильной хватки руки и с ненавистью посмотрела ему вслед.

– Лаура, тебя это тоже касается, – холодным, металлическим голосом произнесла Мари, продолжая разглаживать пропитанные вином складки на испорченном платье. Сабрина услышала легкий шорох слева от себя. Она бросила беглый взгляд в сторону звука и заметила обращенное к камину высокое кресло.

– Вы уверены? Я ей не доверяю, – спросила девушка, сидевшая в кресле.

В тихом бархатистом голосе слышались едва уловимые нотки странного акцента. Вот только какого? Этого Сабрина не смогла распознать.

– Абсолютно.

– Что же, тогда я буду неподалеку. Так, на всякий случай, – девушка встала и вышла на свет. Увидев ее, Сабрина поежилась. Перед ней стояла стройная, высокая темнокожая амазонка. С угольно – черными глазами, длинными волосами и неестественно блестящей, словно смазанной маслом, кожей. В ее тонких руках, затянутых в тугие кожаные перчатки, извивалась небольшая змея черно-белого окраса. Заметив замешательство Сабрины, Лаура ехидно усмехнулась и, с грацией пантеры, прошла мимо. Она остановилась около двери, улыбнулась и нежно поцеловала змею в голову. После чего бесшумно исчезла за дверью. Сабрина почувствовала, как предательски похолодела кровь в венах. И чтобы не выдать своего испуга, девушка скрестила руки на груди и сделала несколько решительных шагов в сторону хозяйки замка, опасно сокращая дистанцию. Мари подняла руку и жестом остановила ее.

– Зачем я здесь? – тихо спросила Сабрина, пристально наблюдая за каждым движением старой ведьмы. Мари тяжело опустилась в кресло и озабоченно посмотрела на внучку.

– Мишель лишила тебя всего. Я лишь хочу наверстать то, что было упущено!– воскликнула Мари, словно прозвучавший вопрос чем-то ранил или оскорбил ее.

– А я этого не хочу. Моя прежняя жизнь меня вполне устраивала.

– Серьезно? Признаться, я в это не верю, – Мари свела брови на переносице, от чего ее лицо покрылось глубокими морщинами. Она вновь встала из-за стола и подошла ближе. – Знаешь, а ты намного красивее, чем я тебя себе представляла,–задумчиво произнесла она, внимательно рассматривая внучку.

– Зачем я вам? – повторила свой вопрос Сабрина.

– Я уже ответила на этот вопрос.

– Если Вы так считаете, тогда ответьте на другой. Почему вы убили мою маму?

– Ох, ну не надо, милая! Давай не будем портить столь прекрасный вечер! Воскрешать плохие воспоминания – дурная примета! И у меня от этого разыгрывается мигрень. Да и ужин уже, наверное, совсем остыл. А я не люблю есть холодное, – Мари поморщилась и мрачным взглядом провела по заставленному закусками столу.

– Уверена, Вы и с мигренью прекрасно справитесь. Я больше не собираюсь сидеть здесь с Вами, делать вид, что все в порядке и не пойми чему радоваться, – Сабрина развернулась и, стараясь сдержать слезы, направилась в сторону выхода.

– Куда это ты? Тебе отсюда не выйти! – раздался спокойный, но ледяной голос Мари. – Ты можешь свободно передвигаться по замку и прилегающей к нему территории, но не более того. Попытаешься выйти за главные ворота – умрешь! Кстати, как там твоя подруга Триша? Я не ошибаюсь? Слышала, что ее отец умер. Очень жаль. Инфаркт – это страшно. И, говорят, мучительно больно.

Девушка мгновенно остановилась и побледнела. Так значит, все было подстроено!

– Что вам нужно? – стоя спиной к ведьме, не поворачивая головы, вновь спросила Сабрина, чувствуя, как предательски потекли по щекам горячие слезы. Из-за нее погиб еще один совершенно невинный человек.

– Я хочу убедиться в том, что ты такая же бездарь, какой была и твоя мать! Свою мягкотелость и несдержанность ты уже проявила. Осталось дело за малым, – холодно отозвалась Мари. В голосе хозяйки замка послышались нотки отвращения. Наконец-то Мари сбросила маску доброжелательности и показала свое истинное лицо. – Сесиль! – громко позвала Мари, и в столовую тут же бесшумно вошла бледная, перепуганная горничная и присела в неуклюжем реверансе. – Проводи Соланж в ее комнату. Ужинать она сегодня не станет.

– Меня зовут Сабрина, а не Соланж! – прошептала девушка и, гордо вскинув голову, последовала за притихшей Сесиль.

Сабрина молча шагала за горничной, с трудом преодолевая грубые, покрытые малиновым ковром ступени каменной лестницы. Глаза ее были полны слез, которые, казалось, вот-вот прольются, но девушка изо всех сил старалась сдержать их, хотя в голове уже начиналась истерика. Она не знала, что делать дальше. К кому обратиться, куда бежать, а главное, каким образом? Мари ясно дала понять, что отсюда ей не выбраться. Сабрина попала в смертельную ловушку. Причем попала по своей собственной глупости. А ведь Джек предупреждал… Нужно срочно что-то придумать, пока эта сумасшедшая не решила ее убить. Но что? У этой ведьмы есть верный сторожевой пес Паскаль, который только и ждет приказа, чтобы наброситься на нее. А еще та странная девица со змеей. Кто она? Если есть они, то наверняка есть и другие. Не говоря уже о привидениях, которые, словно невидимая армия, постоянно следуют по пятам Мари.

– Сесиль, – спокойно начала Сабрина, переступив порог комнаты и наблюдая за тем, как девушка неуклюже сворачивает тяжелое бархатное покрывало, – а как давно ты здесь работаешь? Может, расскажешь что-нибудь интересное про замок и его обитателей? Я ведь теперь член семьи. Очень хочется знать, кто…

– Мне запрещено разговаривать с Вами, мадемуазель, – быстро перебила Сабрину горничная. Бросила на стул скомканное покрывало и почти выбежала из комнаты.

«Ну вот, теперь я совсем одна», подумала Сабрина. Она опустилась на кровать и откинулась на мягкие подушки. В голове творился кавардак, мешая адекватно оценить ситуацию. Джек наверняка сходит с ума и проклинает все, на чем свет стоит! Девушка встала с кровати и снова подошла к окну. Забралась на подоконник, обреченным взглядом всматриваясь в бездушную холодную даль. Человек, которого она любит и которого она же и подвела, остался в далеком Новом Орлеане. Увидит ли она его еще раз? Хотя бы один раз, чтобы извиниться и сказать, насколько сильно он ей дорог? На этот вопрос ответа она не нашла. Сабрина пошатнулась и спрыгнула на пол. Потрясенная произошедшими событиями и бурной сценой с Мари, она в изнеможении упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.

Так прошел час. Затем другой. Борясь с тягостными мыслями, Сабрина ворочалась с боку на бок и то и дело протяжно вздыхала, смахивая с ресниц невольные слезы. Наконец девушка устала бесцельно рыдать в подушку и решила, что пора начать поиски выхода из западни, в которую она сама же себя и загнала. Сабрина встала с постели и подошла к туалетному столику. Провела пальцами по белым лепесткам ароматных лилий, аккуратно дотронулась до тонкого края фарфорового подсвечника, выдвинула один из ящичков столика и тщательно изучила его содержимое. К своему удивлению, внутри она обнаружила пару неиспользованных свечей. Девушка зажгла одну из них от слабого пламени в камине и вышла в темный мрачный коридор.

В замке царила тишина, и все та же странная, гнетущая атмосфера необъяснимого спокойствия. Сабрина сделала несколько шагов в сторону лестницы, но остановилась и оглянулась по сторонам. Никого. Не было даже приведений, которые, словно безмолвные стражи, следовали за ней по пятам, когда Сесиль провожала ее в комнату. Сабрина решительно свела брови на переносице, крепче сжала в руке подсвечник и, не торопясь, спустилась в малиновую гостиную, внимательно осматривая пышное убранство огромной комнаты. Юная ведьма заметила, что в главный каминный зал ведут несколько дверей, и пока она раздумывала, какую из них выбрать, в животе предательски заурчало, напоминая о том, что не помешало бы и подкрепиться. Недолго думая, девушка выбрала самую дальнюю белую дверь, украшенную тончайшей резьбой и замысловатым позолоченным рисунком. Легонько толкнула ее и очутилась в очередном длинном и очень широком, погруженном во тьму коридоре.

– Ок, надеюсь, ты приведешь меня к кухне, – прошептала Сабрина и остановилась, чтобы осмотреться. Она тихонько прикрыла за собой дверь и сделала шаг в непроглядную бездну. Девушка медленно шагала вглубь коридора, не сводя глаз с пути, лишь изредка бросая мимолетные взгляды на высокие тени старинных скульптур, роскошных напольных ваз и гобеленов. Освещенные неровным пламенем свечи, они казались уродливыми и будто живыми. Сердце Сабрины забилось быстрее, и девушка ускорила шаг. Но внезапно она споткнулась и чуть было не выронила свечу из дрожащих рук. Она тихо вскрикнула, но сумела удержать подсвечник. Тихо выругавшись, Сабрина решила вновь осмотреться. Утопая во тьме, коридор казался бесконечно длинным и зловещим, словно хитросплетенный лабиринт, придуманный специально, чтобы вселить страх в любого, кто осмелится войти. Девушка помедлила и выставила свечу вперед, пытаясь рассмотреть дальнейший путь к намеченной цели. К ее удивлению, всего в нескольких шагах слева от нее показалась огромная дубовая дверь с вырезанной на ней позолоченной лилией. Откуда-то из глубины коридора послышался легкий шорох. Сабрина вздрогнула и, не мешкая ни секунды, схватилась за позолоченную ручку. Несмотря на внушительный вид, дверь оказалась незапертой и с легкостью поддалась, открывая путь в просторную, слабо освещенную холодным лунным светом библиотеку.

– Ничего себе! – с восторгом пробормотала Сабрина и переступила порог.

Она подняла свечу выше, и на ее лице появилась восторженная улыбка, когда она увидела древние книги в кожаных переплетах. Некоторые из них были щедро украшены позолотой и драгоценными камнями. Книги по колдовству и магии, химии и алхимии, ведовству и чародейству. Сабрина привстала на носочки и, словно завороженная, стала снимать книги с полок. Одну за другой, осторожно укладывая их на пол. Она присела рядом с небольшой стопкой толстых томов и с любопытством принялась перелистывать пожелтевшие от времени страницы. И в каждой из книг она непременно находила что-нибудь чрезвычайно интересное.

В какой-то момент Сабрина оторвалась от чтения и заметила посреди библиотеки большой резной стол. Она встала на колени и поставила на него подсвечник. Мерцающее пламя свечи мгновенно выхватило из темноты очертания деревянной ажурной лестницы, ведущей на второй этаж библиотеки. – Вот это да! Обалдеть! – с восхищением прошептала Сабрина и улыбнулась, наблюдая, как лучи тусклого света луны, проникающие сквозь высокие стеклянные двери, играют на стенах и книгах. Ее взгляд задержался на дверях, которые, как оказалось, вели в небольшой придворный сад.

Словно зачарованная магией ночи, девушка поднялась с пола, подошла к стеклянным дверям и стала пристально рассматривать покрытые снегом кованые скамьи с ажурным орнаментом, которые словно прятались в тени раскидистых сосен. Сабрина залюбовалась небольшим мраморным фонтаном в самом центре миниатюрного садика, и уже протянула руку, чтобы отпереть дверь и выйти во двор, как вдруг показалось, что справа, совсем рядом с фонтаном, мелькнула чья-то тень. Девушка вздрогнула, сделала шаг назад и, не решаясь выйти, стала внимательно всматриваться в сад. Спустя несколько секунд тень появилась снова, но теперь гораздо ближе к библиотеке. Сабрина поежилась и затаила дыхание. Выждав несколько минут, она решила, что терять ей больше нечего. Решительно толкнула дверь и вышла на улицу. Очередной возглас восторга вырвался в тишину безмолвной ночи и она сделала еще один шаг вперед. Глазам молодой де Маншанд предстала великолепная зимняя картина: причудливые формы деревьев, щедро усыпанные снежным бисером, белый мраморный фонтан, покрытый тонкой корочкой льда и украшенный античными фигурками, словно застывшими в ожидании весны. Скамьи, расставленные полукругом по всему саду, казались частью этого волшебного пейзажа. Сабрина остановила взгляд на прозрачных ледяных статуях амуров. Маленькие ангелы, свесив ножки, неподвижно сидели на самом краю фонтана и дружелюбно манили своими мягкими улыбками и пухлыми ручками. Будто уговаривали подойти ближе. Амуры были едва припорошены снегом, и под светом холодной январской луны, их фигурки отбрасывали ослепительные блики и ярко переливались. Сабрина, не веря своим глазам, бродила по саду и наслаждалась его сказочной красотой. Она протянула руку и робко погладила одного из ангелов по маленькой пухлой щечке и широко улыбнулась, рассматривая веселое личико.

– Вы замерзли, – тихо произнес низкий мужской голос за спиной девушки. Сабрина вздрогнула от неожиданности. Она резко обернулась и тут же застыла на месте. Перед ней стоял высокий, поджарый молодой человек лет двадцати семи. Длинные белые, словно снег, волосы были распущены и небрежно разбросаны по плечам. Кожа незнакомца была такой же белой, как и мрамор украшавшего сад фонтана. Сабрина попыталась отвести взгляд от светло-серых, почти бесцветных глаз, но не смогла. Молодой человек смущено улыбнулся и протянул руку, в которой держал теплый шерстяной плед.

– Возьми, – произнес он и дружелюбно улыбнулся.

Сабрина замялась в нерешительности и свела брови на переносице.

– Я не причиню тебе вреда. Я не враг, – произнес незнакомец и подошел немного ближе, чтобы положить плед на ближайшую скамейку. Девушка тут же выхватила его из рук парня и накинула на плечи, искоса поглядывая на странного молодого человека, одетого только в узкие белые джинсы.

– А тебе самому не холодно? – дрожащим голосом спросила Сабрина и поежилась. Юноша улыбнулся, оставив ее вопрос без ответа, и лишь скромно потупил взгляд. А от девушки не скрылось, что когда он моргает, с длинных белых ресниц срывается мелкий снег. – Кто ты?

Альбинос улыбнулся и склонил голову в знак приветствия.

– Меня зовут Сорэн. А ты, как я понимаю, Соланж? Внучка ужасной Мари де Маншанд? – не скрывая искреннего любопытства, с каким-то особым выражением в голосе поинтересовался парень.

– Именно так. К сожалению. И лично я предпочитаю, чтобы меня называли Сабрина.

– Имя не так важно. Важно лишь то, что старая ведьма все-таки сумела поймать и затащить тебя сюда, – Сабрина промолчала, но недовольно надула губы и уставилась в заснеженный пол. – Видимо, Мари не ожидала такого отпора? Она ведь готовилась к совсем другой встрече. Более теплой, семейной. Полагала, что ты будешь рада вернуться домой и тут же бросишься в объятия родной бабушки, – произнес Сорэн и усмехнулся.

– Мой дом в …

– Да, да, в Новом Орлеане.

– Я бы не за что…

– Кончено! Никто из нас не за что бы ни пришел сюда по собственному желанию! Мы здесь по злой воле мадам Мари и ее верного слуги Паскаля. Кстати, не советую связываться с ним. Хотя ты ведь уже знакома с его методами, не так ли? – промолвил Сорэн и, заложив руки за спину, принялся бродить из стороны в сторону. Сабрина исподлобья наблюдала за плавными жестами молодого человека, босиком разгуливающего по заснеженному саду. Парень поднял руку и провел пальцами по волосам. Девушка раскрыла рот от удивления, заметив, как от этого жеста с его кожи начали падать блестящие хлопья снега.

– Кто ты такой? – повторила вопрос Сбрина, не отрывая глаз от мужчины, и присела на скамью, наполовину спрятанную под широкими ветками старой пушистой сосны.

– Моя история не столь интересна, – мягко ответил он.

– Может быть. Но только не для меня. Готова поспорить, что эта женщина неспроста затащила тебя сюда, – пробормотала Сабрина, с растущим интересом изучая нового знакомого. Сорэн снова одарил Сабрину загадочной улыбкой и присел на противоположную скамью. Он глубоко вздохнул, бросил задумчивый взгляд на усеянное звездами небо и начал свой рассказ:

– Возможно, это прозвучит немного странно, но моя история началась еще в девятнадцатом веке. В Марселе, в семье обыкновенного сапожника. Отец изначально был против моего рождения, ведь помимо меня у него уже было пятеро детей. Времена тогда были суровыми, и прокормить семью, мягко говоря, было непросто. А когда я появился на свет, и повитуха показала меня родителям, вопрос о том, оставлять меня или нет, решился сам собой. Отец посчитал, что ребенок-альбинос – это знак свыше, и открестился от меня. Он обвинил маму в неверности и пригрозил, что бросит ее и детей, если она от меня не избавится. Он приказал утопить меня или бросить на съедение бродячим собакам,– альбинос замолчал и присел на самый край бордюра фонтана. – Но мать есть мать, – продолжил он. – Она не смогла убить своего собственного ребенка. Вопреки жестокому приказу мужа, она отдала меня на воспитание в местный приют для сирот. Но и там я стал изгоем. Воспитатели ненавидели меня, видя во мне воплощение дьявола и живое проклятие. А другие воспитанники постоянно издевались и называли крысой. Поэтому, когда мне исполнилось девять, меня перевели в приют при церкви Сен-Жермен-л'Оксеруа[11] в Париже. Там я обрел свою семью и стал служителем церкви, помогая в приходе. Я даже был счастлив, по-своему. Пока не захворал. Мне было семнадцать, когда я занемог. Зима тогда стояла лютая. И я простудился. Легкий кашель и невысокая температура совсем не мешали мне заниматься своими обязанностями. Пустяк, с которым сталкиваются миллионы людей, внезапно перешел в тяжелое воспаление легких. При этом полностью приковав меня к постели. Я не мог нормально дышать. Каждое движение отдавалось острой болью в груди. Температура зашкаливала, и тогда начинался бред. Врачи все как один говорили, что я не выживу.

Помню, как лежал на твердой, словно камень, кровати в крошечной промозглой келье и наблюдал за тем, как за окном падает снег. Я не хотел умирать. Живя при церкви, я часто становился невольным свидетелем отпевания усопших и даже представлял свою собственную смерть. Только в моих мыслях она приходила ко мне, когда я пребывал в глубокой старости, а не в самом расцвете молодых лет. От печальных раздумий меня снова бросило в жар. Дыхание перехватило, казалось, что температура стала еще выше, и я начал задыхаться. Я сорвал тонкое одеяло и, словно обезумев, вскочил с кровати. С трудом превозмогая боль, я бросился вон из церкви. Ноги стали ватными и заплетались. Воздуха катастрофически не хватало… Я все-таки сумел выбежать на улицу, но, исчерпав последний запас сил, упал в снег и уже не сумел подняться. Так я и лежал, замерзая, в полном одиночестве. Не в силах даже закричать. Совсем скоро я провалился в темноту, – Сорэн притих, встал и принялся медленно бродить около фонтана.

– Когда я очнулся и открыл глаза, то до смерти напугал врача и священника, сидевших у моей кровати. Как выяснилось позже, меня нашли на улице без сознания и пригласили врача, который объявил меня мертвым. Об этом поспешили доложить священнику, и он пришел прочитать молитву, но… Я всех разочаровал и внезапно пришел в себя! Никто не смог объяснить, что со мной произошло и сколько времени я был без сознания. Но с тех пор температура моего тела не показывает никаких изменений. Я не чувствую холода и практически не старею.

– Как это «практически»? – удивленно воскликнула Сабрина и поджала под себя замерзшие ноги.

– Процесс старения моего организма замедлен в сотни, а то и в тысячи раз. Если принимать в расчет, какой сегодня год, то сейчас мне приблизительно двести лет.

– А по тебе и не скажешь, – пробормотала Сабрина и стала с еще более пристальным вниманием рассматривать стоявшего около фонтана альбиноса.

– Одно время я постоянно высчитывал свой возраст и пытался понять, что же все-таки со мной происходит. Но, в итоге устал и перестал этим заниматься.

– Как такое возможно? – спросила Сабрина.

– Не знаю. Но то, что я смертный, знаю наверняка. А как возможно то, что ты сегодня разбила бокал с вином, даже не коснувшись его?

Сабрина пожала плечами и просияла, вспомнив, как ее невинная выходка напугала Мари.

– Мой дедушка сказал, что у меня дар. Но все-таки я не понимаю, что ты делаешь у Мари?

– Ох, Мари, – тихо прошептал Сорэн и перекрестился. – Дело в том, что после болезни я приобрел, как это сказал твой дедушка? Дар? Так вот, я тоже кое-что умею, – молодой человек улыбнулся и отошел от фонтана. – Хочешь посмотреть?

– Хочу! Если это не опасно, конечно.

– Тогда это тебе, – прошептал альбинос, взял пригоршню снега и принялся растирать его в ладонях. Затем последовала еще одна пригоршня. На этот раз парень отвернулся и что-то увлеченно лепил. Сабрина предположила, что это всего лишь снежок, но молодой человек развернулся, протянул руку и раскрыл ладонь.

– Держи, – прошептал он, улыбаясь. – Будем считать, что это подарок в честь нашего знакомства, – в руке у него лежала миниатюрная фигурка ангела, словно вырезанная из чистейшего хрусталя.

– Здорово! Как ты это сделал? – в изумлении воскликнула Сабрина и аккуратно взяла прозрачную ледяную фигурку в руку, пристально рассматривая каждую деталь.

– Это было не сложно, – Сорэн сжал ладонь в кулак, а затем раскрыл ее. На гладкой белой коже появились твердые прозрачные кристаллики. – Я не знаю, как объяснить это. Лед выходит из моих ладоней, когда мне это необходимо. Мне лишь нужно сдавить руку и мысленно дать сигнал.

– Это больно? – девушка с детским восторгом рассматривала сверкающие кристаллики в ладони альбиноса.

– Больно? Нет. Я настолько привык, что порой даже не замечаю этого.

– А как ты сделал ангела?

– А это уже дело техники и вдохновения свыше! – улыбнулся Сорэн. – Пока лед находится в моих руках, я могу делать из него все, что хочу. Он словно пластилин! Все лишь зависит от того, что я собираюсь делать. Я могу управлять его твердостью. Собственно, остается лишь придать форму. Сначала мысленно, а затем уже и физически.

– Ты делаешь это весьма искусно.

– Годы практики! – весело рассмеялся Сорэн и пересыпал кристаллики из своей руки в ладонь девушки. Льдинки мгновенно начали таять, оставляя после себя лишь прохладную влагу.

– Годы практики и невероятный талант! А что еще ты умеешь? – спросила Сабрина, стряхивая воду.

– Я могу сделать все, что взбредет в голову с любым куском льда или… Смотри! – альбинос быстро подошел к стеклянной двери, ведущей в библиотеку, присел около нее на корточки, вытянул руки вперед и повернул ладони вверх. Через мгновение из его ладоней вырвался поток чистого белого снега, который, извиваясь и кружась, мгновенно затвердевал и принимал замысловатые формы. Сабрина, широко раскрыв глаза от удивления, смотрела на то, как лед превращается в изящную арку, щедро украшенную замысловатым узором. Закончив свое творение, Сорэн убрал руку, оставив ледяную арку украшать вход в библиотеку.

– Ну как? – спросил он и хлопнул в ладоши, из которых тут же посыпались снежинки.

– Я могу понизить температуру и вызвать снег, но о таком я даже подумать не могла! – девушка еще раз оглядела сад и посмотрела на альбиноса. – Это все, конечно, очень круто, но я так и не поняла, какого черта ты делаешь у Мари? Ты что, что-то вроде ее садовника?

– Нет, – молодой человек нахмурился и присел на скамью рядом с Сабриной. – Когда я жил в Париже, она часто посещала наш приход. Именно там-то она меня и заприметила. Зима тогда стояла снежная, и я мог делать со снегом все, что хотел, не боясь быть замеченным. И буквально все прихожане восхищались фигурами, которые украшали церковный двор. Слухи о снежных чудесах с молниеносной скоростью разнеслись по всему городу, зачастую сильно приукрашивая мои заслуги. Люди со всех концов Парижа стали специально приезжать, чтобы полюбоваться моими творениями, и, само собой, Мари тоже не стала исключением.

Она долго восторгалась моими фигурками и прямо-таки сияла от восторга, и щедро осыпала меня лестными комплиментами. В конце концов, однажды она пригласила меня поработать над садом в ее загородном поместье в Иль-де-Франс, за что обещала щедрое вознаграждение. Однако, каким бы соблазнительным не был куш, эта женщина никогда не вызывала у меня доверия. В Париже ходили страшные слухи о замке де Маншанд. Говорили, что это место скрывает зло и опасность. Я же, как человек верующий, чувствовал, что эти сплетни имеют под собой вполне реальную почву. Поэтому учтиво отказался. Но Мари не отступала. Мой отказ лишь раззадорил ее. Если бы ты только слышала ее трогательные речи о том, как она ждет приезда своей маленькой внучки! И о том, как она хочет удивить девочку и закатить ей настоящий праздник! Показать, какой прекрасной может быть зима, и устроить поистине волшебное Рождество! Со стороны ее мечтательная болтовня казалась очень милой и безобидной. Я же оставался непреклонен и раз за разом отказывал Мари в своих услугах. И вот однажды она сообщила, что ей очень жаль и, видимо, придется подыскать кого-то другого, чтобы привести сад в порядок. После чего она оставила меня в покое и исчезла из города. Однако радость моя длилась недолго. В один прекрасный день ко мне явился Паскаль. Думаю, о том, что произошло дальше, ты догадываешься.

Девушка печально посмотрела на сидевшего рядом молодого человека и понимающе покачала головой.

– Почему ты не сбежал?

Сорэн громко усмехнулся.

– Если бы все было так просто. Как думаешь, почему Мари уверена, что ты не сбежишь? Оглянись! Ведь кругом никакой охраны. Только собаки Рэни, но и они нас не тронут.

Сабрина замялась и сильнее закуталась в плед, ожидая дальнейших объяснений.

– Она наложила на замок чары d étenues[12]. Мы в тюрьме. Нам не выйти за пределы ее владений.

– Как действуют эти чары? – тихо спросила Сабрина, с трудом сдерживая слезы.

– Замок и прилегающая к нему территория охраняются невидимым щитом. Можно войти, но не выйти. Только с позволения твоей безумной бабушки. Кстати, именно эти чары и создают ощущение полного покоя и безмятежности. Поэтому, собственно, и уходить отсюда не хочется. Так что, если рассуждать с этой точки зрения, то в какой-то степени мы сами себя здесь держим.

Сабрина шмыгнула носом и подняла влажные от слез глаза к темному, усыпанному сверкающими звездами небу. И что же теперь делать? Бороться с Мари в одиночку она не сможет. У нее нет такой силы. Даже если Сорэн согласится помочь, кто знает, какие еще сюрпризы их ждут? Даже если они попытаются бежать, Паскаль вернет их обратно.

– Когда я была в столовой, там была девушка. Лаура. Кто она?– поинтересовалась Сабрина и заметила, как снова нахмурился Сорэн.

– Это телохранитель Мари. Они с Паскалем ее охраняют.

– Я знаю, как действует Паскаль.

– Нет, не знаешь! И не дай Бог тебе с ним столкнуться, когда он будет не в настроении! Он самый настоящий мясник. Лучше не вставай у него на пути. В пределах замка его сила возрастает в несколько раз. А Лаура… Так ее нужно вообще избегать всевозможными способами.Максимально неприятная особа.

– Это я уже поняла. Но что в ней такого особенного? – не унималась Сабрина.

– Лаура Гермишь. Любимица Мари. Ты видела, как появляется лед из моих рук? – девушка утвердительно кивнула. – Так вот, Лаура действует примерно так же. Только ее кожа выделяет не безобидные кристаллики льда, а самый настоящий, чертовки опасный яд. Насколько я знаю из опытов Мари, противоядия к нему не существует. А если и есть, то об этом никто не знает. На моей памяти все, кто случайно или нет нарвались на Лауру или оскорбили ее хозяйку, умирали в страшных муках. Заметила, как блестит ее кожа? – Сабрина молча кивнула, воскрешая в памяти самодовольное лицо девушки. – Этот яд выделяется через поры на ее коже. Одно прикосновение – и все. Она как ядовитая змея! Не зря она их коллекционирует.

– Кого их?

– Змей. Малайские крайты[13]–ее любимые, – альбинос брезгливо поморщился. – А Мари собирает одаренных людей. Еще один коллекционер из ада. Извини, конечно, но с семьей тебе конкретно не повезло.

Сабрина нервно прикусила нижнюю губу и проглотила ком, подкативший к горлу. Нужно немедленно найти выход из этого сумасшедшего дома. Но как? Для этого ей нужны союзники. И чем больше, тем лучше.

– А Сесиль?

– Она дочь повара Мари. Абсолютно бесполезна и глупа. Настолько боится свою хозяйку, что скорее удавится, нежели скажет хоть одно лишнее слово.

– Но выход должен быть! Нужно лишь справиться с Паскалем! – в отчаянии воскликнула девушка и умолкла, пытаясь подавить предательские слезы.

– Единственный человек, а вернее вампир, на которого действовали только чары замка и которого боялись и Паскаль, и Лаура, сбежал во время последнего задания. Остальные давно мертвы, – прошептал Сорэн и обреченно опустил голову. – Если бы Рэни была здесь, то у тебя был бы ничтожный шанс хотя бы рискнуть.

Сабрина промолчала и невидящим взглядом уставилась темную глубину сада. В животе вновь громко заурчало, заставив девушку снова прийти в себя и оторваться от дурных мыслей.

– Я есть хочу, – тихо сказала Сабрина.

– Пойдем. Провожу тебя на кухню. – Сорэн неспешно встал и направился в сторону стеклянной двери. Сабрина тяжело вздохнула, спрыгнула со скамьи и усталым шагом последовала за новым знакомым.

Смирно сидя в темном углу слабо освещенной кухни, Сабрина хрустела чипсами и лихорадочно перебирала в голове все возможные варианты побега. Нужно что-то предпринять! Как-то связаться с Джеком и сообщить ему, что она жива! По крайней мере, пока… Тогда Джек немедленно примчится во Францию, убьет всех злодеев и увезет ее обратно в Новый Орлеан, где они будут жить долго и счастливо. Однако такое бывает только в наивных детских сказках. Подвергать опасности жизнь любимого человека она не имеет права. Поэтому нужно найти другой, более реальный выход. Сорэн сказал, что Паскаль боялся вампира. А тот, вернее, та, сумела сбежать. Значит, был еще один, кто больше не мог здесь оставаться. Может быть, есть и другие? Сабрина встала, свела брови на переносице, и решительно подошла к сидевшему напротив альбиносу.

– Покажи мне замок, – уверенно попросила она и, сложив руки на груди, уставилась на парня.

– Сейчас? Ночь на дворе.

– Да, сейчас. Если можно, конечно.

Сорэн скривил недовольную гримасу, кивнул и, прихватив мороженое, направился к выходу из кухни.

– Возьми фонарик. Он на полке в правом верхнем шкафу, – бросил альбинос и остановился. Парня явно не радовала перспектива экскурсии по ночному замку. Он обернулся и вопросительно поднял бровь. – Идем, пока я не передумал.

Девушка на мгновение замешкалась, но уже через секунду достала фонарик из шкафа и твердой походкой вышла вслед за Сорэном.

Сабрина крепко прижимала к груди аккуратно свернутый плед и проворно следовала за новым знакомым. Она с интересом рассматривала бесконечно длинные зигзагообразные коридоры и гигантских размеров залы старого замка, стараясь запомнить их расположение. Девушка то и дело в точности воспроизводила в памяти каждую увиденную деталь и мысленно описывала ее до мельчайших подробностей.

– А там находится еще один выход во двор. Он ведет в сторону главных ворот, – произнес Сорэн и небрежным жестом указал в конец длинного коридора. Сабрина, не мешкая, тут же перевела шаг и направилась в сторону высокой стеклянной, украшенной золотым орнаментом двери.

– Соланж! Ты куда? – воскликнул Сорэн, когда обернулся и заметил, как его подопечная уже повернула позолоченную ручку двери и, плотно закутавшись в плед, устремилась на улицу. Девушка вышла во двор, внимательно обвела взглядом высокие непреступные стены замка и устремила взор в сторону спасительного выхода, что-то тщательно обдумывая.

– Даже не думай! – сердито прошептал Сорэн, подойдя ближе. – Мы не сможем бежать. Я уже однажды пытался!

– Плохо пытался! – прошипела в ответ Сабрина. Она вызывающе вздернула подбородок, повернулась к Сорэну спиной и, крадучись, словно кошка, направилась вдоль каменных стен замка.

– Они чуть не убили меня! – продолжал он, ступая следом за девушкой. – Мне повезло, что Мари была в хорошем настроении. А это, поверь, бывает очень и очень редко! И я бы не советовал…

– А там что? – неожиданно перебила альбиноса Сабрина и указала пальцем на высокий, припорошенный снегом одинокий холм позади замка.

– Там старое кладбище. Я там никогда не был. Далековато отсюда и… – Сорэн замялся, внезапно схватил девушку за руку и потащил обратно к замку.

– Что и? Ненавижу, когда не договаривают! – рявкнула Сабрина, резко вырвала руку и остановилась, уперев руки в бока. Сорэн опять непонимающе уставился на нее. – Ну, кладбище, и что дальше?

– Говорят, что там покоятся почти все из рода де Маншанд, – с почти религиозным трепетом произнес альбинос и перекрестился. Сабрина усмехнулась и, развернувшись, быстрым шагом направилась в сторону кладбища. Заметив, что ее нового знакомого нет рядом, девушка остановилась и обернулась.

– Ты идешь или нет? – спросила Сабрина и еще сильнее закуталась в плед.

Альбинос в нерешительности топтался на месте. Но, взвесив все «за» и «против», поторопился за быстро удаляющейся фигуркой девушки.

– Можешь сказать, зачем мы туда идем? – спросил Сорэн, когда поравнялся с Сабриной. Он явно начинал нервничать.

– Никто тебя не съест! Это всего лишь кладбище.

– Ты уверена? Я, в конце концов, не бессмертный!

– Представь себе, я тоже! – спустя долгих пятнадцать минут быстрого шага, Сабрина, наконец, подошла к ржавой, покрытой пушистым снегом калитке. Фонарик предательски замигал и через пару секунд окончательно погас.

– Твою мать!– выругалась себе под нос Сабрина.

– Можешь возвращаться назад, если боишься, – не оборачиваясь, прошептала она и легонько толкнула калитку. Тихий протяжный скрип нарушил тишину безветренной ночи. Сорэн поморщился, огляделся по сторонам, но все же последовал за девушкой. Сабрина медленно ступала по узкой заснеженной тропинке и с любопытством разглядывала огромные мраморные памятники, наполовину засыпанные снегом.

– Нужно было взять запасной фонарик, а то ничего не видно. Можно споткнуться и подвернуть ногу или, того хуже, руку сломать, – тихо пробубнил голос за спиной у девушки.

– А луна тебе на что? И снег яркий. По-моему, и так неплохо видно, – огрызнулась она и, не оборачиваясь, продолжила свой путь. – Иди обратно, если так страшно.

– Сабрина.

– Что, Сорэн? – с нарастающим раздражением в голосе спросила девушка.

– Ты с кем разговариваешь?

Девушка мгновенно выпрямилась и застыла на месте.

– Я здесь, – прошептал низкий мужской голос позади нее.

Сабрина обернулась, но не увидела никого, кроме альбиноса.

– Очень смешно, – буркнула она. Одарила Сорэна сердитым взглядом и направилась в самую глубь старинного кладбища.

– Да здесь я, слева! – повторил голос. – Ну же! Приглядись! – услышав эти слова, девушка схватила альбиноса за руку и потащила в ту сторону, откуда доносился голос.

– Ты не хочешь объяснить, зачем мы сюда пришли? – поинтересовался Сорэн, неохотно шагая за молодой ведьмой.

– Тш! Смотри! – Сабрина подошла к старой могиле с покосившимся от времени надгробие, немного очистила снег и попыталась прочесть высеченное на нем имя.

– Антуан де Фуаре, – задумчиво произнесла она и медленно провела пальцами по стертым от времени буквам. – Но этого не может быть!

– Чего не может быть? – отозвался Сорэн, нервозно озираясь по сторонам.

– Антуан – муж Аннэт, первой ведьмы де Маншанд.

– И что в этом странного?

– А то, что он не может быть здесь похоронен! Аннэт продала его замок, а значит и прилегающее к нему кладбище! Если оно вообще там было.

– Малышка Жюлли хоть и была честолюбива, но в душе она меня обожала, – раздался за спиной Сабрины низкий, мелодичный голос. Девушка резко обернулась и вздрогнула. Перед ней в воздухе парила полупрозрачная фигура молодого человека, облаченного в старинную темную одежду. Его пронзительные голубые глаза, высокие скулы, обаятельная улыбка и светлые волосы, спадающие до плеч, притягивали взгляд. В правильных чертах лица призрака Сабрина с удивлением узнала и свои собственные. Призрак с нежностью посмотрел на нее, улыбнулся, а затем взметнулся вверх и присел на соседний памятник.

– Доброй ночи, – тихо поздоровался фантом и учтиво склонил голову в знак приветствия.

– И Вам доброй ночи, – ответила Сабрина и дружелюбно улыбнулась в ответ.

– С кем ты разговариваешь? – с тревогой в голосе спросил Сорэн, совершенно не понимая, что происходит.

– Тшшш, – прошипела Сабрина и вновь улыбнулась Антуану. – Как вы здесь оказались? – спросила девушка и указывала на его могилу.

– Ох, это длинная история, – начал Антуан. – Вивьен никогда не желала мне зла. Напротив, она питала ко мне самые теплые чувства и просто души не чаяла в своей внучке Жюлли! А когда Аннэт… Когда меня не стало, Жюлли умоляла Аннэт перевезти мое тело в замок де Маншанд. Но жена оставалась непреклонна. Однако, когда она переехала в Париж, Жюлли сумела уговорить Вивьен перехоронить меня. Втайне от Аннэт, естественно.

– Да, но Ваша супруга…– начала Сабрина и оглянулась по сторонам в поисках могилы Аннэт.

– Она покоится в Париже, на кладбище Пер-Лашез[14], – небрежно бросил фантом и сердито свел брови на переносице. Чем вновь заставил девушку улыбнуться. – А сейчас ее призрак обитает в замке.

– Сэр, мы…

– Я знаю, почему ты здесь. Ты пришла в надежде на помощь, – прошептало приведение и печально покачало головой. – Но мы не можем тебе помочь.

Последние слова призрака, словно острые стрелы, вонзились глубоко в сердце девушки. Сабрина почувствовала, как подкосились ноги, а сердце на секунду остановилось. Она обреченно опустила голову и с силой сжала в кулаке край пледа. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец вырвались наружу, обжигая щеки и падая на снег. Девушка медленно опустилась на колени, закрыла лицо руками и горько заплакала. Сорэн непонимающе озирался по сторонам и пытался найти причину внезапной истерики своей попутчицы. И, не найдя достойного объяснения, присел рядом и попытался ее утешить.

– Будет тебе, Антуан! – с укором проговорил высокий женский голос. – Ну, тише, милая, тише. Антуан не это имел в виду.

Сабрина резко подняла голову и опешила. Перед ней стояла полная женщина с яркими, добрыми голубыми глазами. – Мой зять не то хотел сказать. С ним часто такое случается. Я Вивьен, – призрак женщины тепло улыбнулся и провел рукой по щеке девушки, стирая слезинки. Сабрина отпрянула. Прикосновение было реальным. Холодным, но настоящим и ощутимым! Вивьен помедлила, давая девушке прийти в себя, и снова коснулась ее. – Не бойся, дорогая. Вместе мы что-нибудь придумаем. У нас в рукаве припрятан козырь, о котором эта старая карга даже не догадывается. В отличие от тебя, Мари нас видеть не может. А это уже огромное преимущество.

– О чем вы? Как это Мари вас не видит? А как же я? – взволнованно спросила Сабрина.

– Только если мы сами захотим показаться ей. А мы не хотим! Как и те другие, кто обитает в замке, – встрял в разговор Антуан и поймал на себе осуждающий взгляд Вивьен.

– Так вот, – продолжила женщина, – Мари, прекрасно зная историю своей семьи, подозревала о нашем существовании и боялась, что мы, так сказать, поднимем бунт. Поэтому она и на нас наложила заклятье. Она опасалась, что даже после смерти наши силы не ослабли.

Сабрина непонимающе перевела взгляд с Вивьен на Антуана.

– Но ведь… Вы… Аннэт была первой ведьмой, – прошептала она, краем глаза наблюдая за Сорэном, который непринужденно разгуливал между могил и то и дело бросал на девушку странные взгляды.

– Ты правда так думаешь? – улыбнулась Вивьен и подмигнула. – Просто я, в отличие от Мари и Аннэт, никогда этого не афишировала. Как и другие.

– Ничего себе! Алекс об этом не знал.

– Мари тоже не знала и до сих пор не знает. Алекс не знал еще и того, что в нашей семье не только женщины были талантливы. А что касается вашего побега, то здесь мы действительно бессильны. Мы не можем покинуть территорию кладбища. И даже если бы смогли, у нас не хватило бы сил, чтобы противостоять Мари и ее сторонниками. Ведь мы мертвы, и силы наши значительно слабее. Но мы можем многому научить тебя.

– Зачем? – в отчаянии прошептала Сабрина и мучительно вздохнула.

– Как это зачем? Чтобы ты смогла бороться с Мари! – с жаром воскликнул незнакомый, женский голос. Сабрина повернула голову в сторону и увидела перед собой невысокую худощавую женщину в бежевом, расшитым золотым стеклярусом платье фасона начала тридцатых годов прошлого века.

– Стелла права, – Вивьен подплыла ближе к Сабрине и обняла ее за плечи. – Не отчаивайся. Все будет хорошо, только вот…

– Жюлли, Планше, Аннэт и Гийом на стороне Мари, – перебила Вивьен Стелла. И призрак полной женщины вновь укоризненно покачал головой.

– Кто еще? – спросила Сабрина и заметила, что Сорэн подошел ближе и теперь взволнованно на нее таращится. – Вивьен, Вы сказали, что Мари может увидеть вас, только если вы сами этого захотите. А как на счет других людей?

– Вполне возможно, – ответил высокий темноволосый мужчина, внезапно появившись рядом с Сабриной. – Меня зовут Мартин, – приведение склонило голову в знак приветствия. – Рад знакомству, Соланж.

– Я… Взаимно. Но, у меня к вам очень необычная просьба. Вы не могли бы показаться моему новому другу? А то он смотрит на меня, как на умалишенную, – попросила Сабрина и чуть заметно улыбнулась. Девушка снова перевела взгляд на Сорэна и стала наблюдать, как меняется выражение лица альбиноса. Когда призраки один за другим начали материализоваться прямо перед ошеломленным парнем. Наконец, молодой человек издал громкое: «Ох» и, пошатываясь, опустился на землю около могилы Антуана.

– Я так понимаю, теперь ты тоже их видишь? – тихо спросила Сабрина, пытаясь дать понять, что парень не свихнулся, – Знакомься. Почти вся моя родня здесь.

Сорэн в полном недоумении уставился на призраков, разгуливающих по кладбищу, не в силах вымолвить ни слова.

– Эх, мы его напугали, – пробормотала Стелла. – Вы только посмотрите, как он побледнел от страха! Бедный мальчик, – Стелла всплеснула руками, подлетела к напуганному до чертиков альбиносу и принялась обмахивать его прозрачным платочком, время от времени делая глоток из такого же прозрачного, как она сама, бокала.

– Итак, на чем мы остановились? – снова заговорила Вивьен. – Ах да, на ее стороне некоторые из наших и еще несколько весьма одаренных людей. Но и нас не мало. И я верю в тебя, Соланж. Ты сумеешь справиться с Мари. И мы научим тебя как. Ты очень талантлива. Я вижу это.

– А как же заклятье? – наконец подал голос Сорэн.

– Я не могу снять его, – честно ответила Вивьен. – У меня недостаточно силы. И у Сабрины пока тоже. Но я уверена, что вскоре мы найдем способ, как с этим справиться. А сейчас вы должны идти. Скоро начнет светать. Приходите днем или лучше ночью, но только так, чтобы Мари вас не видела и ничего не заподозрила, – с этими словами Вивьен и остальные призраки стали по очереди растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь легкое дуновение прохладного ветра.

Сабрина, не говоря больше ни слова, поднялась и, пошатываясь, направилась в сторону калитки.

– Ты так и будешь там сидеть? – спросила она Сорэна, который все еще не мог полностью прийти в себя от увиденного и сидел, не двигаясь, плотно прижавшись спиной к могильной плите.

– Я? А, да. Уже иду, – пробормотал парень, перекрестился и с трудом поднялся на ноги. – Вот так семейка, умом можно повредиться!

– Это точно, – с усмешкой ответила девушка и нетвердой походкой направилась к замку. В душе затеплилась надежда. Надежда на то, что если ей повезет, она сможет снова увидеть Джека. И уж тогда-то она точно больше от него не сбежит. Никогда.

Первую половину следующего дня Сабрина провела в «своей» комнате, тщетно пытаясь найти свой сотовый и наладить контакт с горничной, которая наотрез отказывалась произнести хотя бы слово. Она наспех перекусила воздушным круассанами и выпила кофе. Накинула на себя новое утепленное пальто старомодного фасона, любезно предоставленное горничной, и быстро спустилась в холл.

– Ты не спустилась ни к завтраку, ни к обеду. Надеюсь, к ужину ты соизволишь почтить меня своим присутствием? – раздался недовольный голос хозяйки дома. Мари сидела в огромном кресле напротив камина с газетой в руках и внимательно смотрела на внучку. Ведьма деловито поправила очки на переносице и придирчивым взглядом прошлась по наряду внучки. – Ну? Я жду объяснений! И что за вид, Соланж? Эти джинсы… Чересчур узкие. Слишком вызывающе обтягивают все, что только можно. Это моветон! Избавься от них. Нужно распорядиться, чтобы тебе обновили гардероб. Правда, на это понадобится некоторое время, поэтому пока придется подобрать тебе что-то подходящее из той одежды, которая есть в замке.

Сабрина прикусила язык, чтобы лишний раз не съязвить, и лишь украдкой бросила мимолетный взгляд на родственницу, оставив столь лестный «комплимент» без комментариев.

– Итак, ответ на мой вопрос? – не унималась ведьма.

– Ох, я прошу извинить меня. Наверное, длительный перелет все-таки дал о себе знать. Меня немного подташнивает. Я ведь долго пробыла без сознания, – ответила Сабрина и кое-как выдавила из себя подобие дружелюбной улыбки. – Надеюсь, Вы не будете против, если я прогуляюсь по замку? Ведь теперь здесь мой дом.

Мари недоверчиво покосилась на девушку, и скривив губы, произнесла:

– Конечно, нет. Можешь делать все, что пожелаешь. В пределах разумного, естественно.

Сабрина широко улыбнулась и почти бегом направилась в сторону библиотеки.

–Они что, совсем не пользуются телефоном и интернетом?– поинтересовалась она у Сорэна, застав его в саду за лепкой очередной ледяной фигуры.

– Запрещено, – отозвался парень. – Телефон только у Мари.

– Бред какой-то! Надо же додуматься запрещать пользоваться телефонами, – недовольно пробурчала Сабрина и принялась рассматривать новое творение альбиноса, ярко блестевшее в лучах заката. – Это уже откровенное рабство!

– До твоего приезда разрешалось, – усмехнулся Сорэн.

– Прикроешь меня?

– Решила отправиться на кладбище?

– Это единственный шанс выбраться отсюда и увидеть Джека.

– Если мы вообще выберемся…

Сабрина недовольно фыркнула и состроила сердитую рожицу.

– Ладно. Как говорится: кто не рискует, тот…

– Не переживай, главная ведьма и ее гадюка сегодня вечером едут в Париж по каким-то срочным делам, которые требуют личного присутствия Мари. Так что можешь не переживать по поводу присутствия на ужине. Кстати, среди прислуги ходят слухи, что их не будет два или, если нам несказанно повезет, то целых три дня. Поэтому мы остаемся с «мясорубом».

Сабрина загадочно улыбнулась, а в глазах заплясали бесята.

– Прекрасно.

– Как бы она не приказала слугам следить за нами, – Сорэн оторвался от скульптуры и с тревогой посмотрел на девушку.

– Как бы не так, – с вызовом произнесла Сабрина. Она вышла из сада и уверенной походкой направилась к высокому холму, расположенному далеко за стенами замка.

Девушка стремительным шагом приблизилась к ржавой калитке, открыла ее и вошла на территорию кладбища. В золотисто-розовом свете заката кладбище выглядело безмятежным и умиротворенным, если бы не голоса, доносящиеся с самого дальнего конца. Голоса о чем-то громко спорили и то и дело переходили на французский язык.

– Соланж! – радостно воскликнула Вивьен, встречая девушку широкой улыбкой. Сабрина улыбнулась в ответ.

– Я боялась, что призраки из замка станут следить за мной.

– Нет, они сюда не суются. Можешь не волноваться на этот счет. А что касается этой змеи и Паскаля, то они не отходят от своей хозяйки. Хотя с Паскалем будь осторожна. Он положил на тебя глаз, – девушка широко раскрыла глаза и плотнее закуталась в пальто, словно оно могло защитить ее от опасности. – Не беспокойся. Он не рискнет нарушить приказ Мари, поверь мне.

– Вы уверены? – спросила Сабрина и оглянулась, чтобы убедиться, что за ней никто не следит.

– Абсолютно. Итак, начнем, пожалуй, – произнесла Вивьен и обняла девушку за плечи. – Для начала закрой глаза и постарайся расслабиться.

– Легко сказать. А что если…

– Никаких «если»! Об Аннет не беспокойся. Они не посмеют прийти сюда. А теперь перестань дергаться и расслабься, пожалуйста.

Сабрина медленно опустила веки и сделала несколько глубоких вдохов, чувствуя, как холодный зимний воздух наполняет ее легкие. Слегка повела плечами, откинула голову назад и ощутила, как напряжение постепенно уходит из ее тела. Дыхание стало ровным и спокойным.

– Молодец. А теперь попытайся представить, как ветер поднимает снег. Закручивает его и тянет вверх, словно гигантского воздушного змея. Пусть вихрь принесет за собой метель, которая скроет все, что дальше вытянутой руки. Попробуй создать перед глазами тонкую снежную пелену.

Сабрина попробовала сосредоточиться. Но в голову упрямо лезли совершенно другие мысли: они вместе с Джеком стоят на берегу Миссисипи и наслаждаются жарким зноем пялящего солнца Луизианы. Он держит ее за руку, их пальцы переплетены. Он не отводит взгляда от ее лица, наклоняется и целует в губы…

– Не о том думаешь, дорогая, – весело прощебетала Стелла и разразилась громким смехом. Сабрина открыла глаза и огляделась вокруг. Снег под ногами растаял и превратился в небольшую прохладную лужицу, а сквозь промерзшую землю начала пробиваться сочная зеленая трава. Девушка довольно улыбнулась.

– Тоже не плохо, на мой взгляд! – воскликнула Сабрина.

– Я знаю, о чем ты подумала, – прошептал Мартин, подплыл к Сабрине и остановился за ее спиной. – Но представь, что ты не сможешь выбраться отсюда? Твоя мечта никогда не исполнится. Представь, что ты больше никогда не увидишь ни Джека, ни своих друзей. И больше никогда в жизни не вернешься домой, в Новый Орлеан.

Сабрина слушала призрака, чувствуя, как земля снова начинает уходить из-под ног. Что, если Мартин прав? В памяти воскресло самодовольное лицо Мари. Она злорадно усмехалась над внучкой, которая умоляла отпустить ее, не в силах справиться с ней. Нет! Этому не бывать! Девушка закрыла глаза и мгновенно представила, как пронизывающий ледяной ветер с бешеной скоростью мчится в сторону замка. С корнем вырывает обнаженные скелеты деревьев и разбрасывает их по лесу, словно бесполезные гнилые щепки.

– Ого! – с восторгом воскликнул Антуан. – Очень впечатляет! Пусть и не совсем так, как ты это представляешь, но все же!

– А теперь открой глаза! – сказала Вивьен, и Сабрине показалось, что ее голос доносится откуда-то издалека, словно эхо. Девушка открыла глаза и проследила за восхищенными взглядами призраков. Неистовый поток ветра, словно разъяренный зверь, несся с севера Франции, высоко поднимая в воздух клубы снега. Ветер заставлял деревья изгибаться в безумном танце и угрожал повалить их на землю в любую секунду.

– Довольно! – приказала Вивьен. – Превосходно для первого раза. Но мне почему-то кажется, что ты проделывала этот фокус и раньше.

– В Новом Орлеане снег – редкое явление, поэтому пришлось что-то предпринять, – Сабрина невинно улыбнулась и, к своему удивлению, залилась краской.

– Хм, как интересно. Твоя мама времени зря не теряла! А теперь, – призрак женщины указал на тяжелый железный прут, одиноко лежавший неподалеку от калитки. – Попробуй согнуть его.

– Вы шутите? – воскликнула Сабрина. – Я его даже поднять не смогу, а Вы просите согнуть! Это что-то из разряда фантастики, – девушка услышала смешок слева от себя. И заметила, что Мартин шепнул что-то на ухо Стелле. Та в ответ закатила глаза и пожала плечами.

– Что Вы сказали?– спросила Сабрина Мартина, который только что проплыл мимо нее и одарил низким поклоном.

– Он сказал, что был уверен: ты не справишься с этим заданием,– ответила недовольная Стелла. – Соберись, милая! Я, между прочим, поставила на тебя!

Сабрина сердито свела брови на переносице и устремила взгляд в сторону калитки. Девушка сосредоточилась на тяжелом, ржавом пруте. Она мысленно представила, как подходит к нему, с легкостью отрывает от земли и, не прилагая особых усилий, сгибает. Ничего не получилось. Прут остался безвольно покоиться на промозглой земле. Сабрина тихо выругалась и еще раз проделала тоже самое. Но и на этот раз ничего не вышло.

– Не получается, – устало произнесла она, дрожащей рукой откидывая упавшие на лоб влажные волосы.

– Прояви смекалку. Обычных сил тут явно недостаточно, – прошептал Мартин, снова проплывая мимо девушки.

Сабрина одарила призрака гневным взглядом, закусила губу и снова сосредоточилась на железном пруте. Через несколько секунд снег вокруг калитки начал таять, обнажая промерзшую землю, на которой теперь лежал раскаленный докрасна прут. Сабрина самодовольно улыбнулась и попробовала мысленно согнуть его в форме буквы V.

– Это вам, Вивьен, – тихо произнесла она, наблюдая, как доброе лицо полной женщины украсила широкая улыбка.

– Умница! Ты просто молодчина! – воскликнула Вивьен и, подлетев, обняла Сабрину, которая, обессилев, готовилась опуститься на землю. – А теперь отдохни немного и продолжим.

За оттачиванием новых знаний и навыков пролетел вечер, незаметно уступив место заснеженной зимней ночи в сопровождении метели и сильного снегопада. Сабрина окончательно выбилась из сил. Она попрощалась с новыми знакомыми и медленно направилась к замку. Без особого аппетита съела давно остывший ужин, убедилась, что Мари не будет в провинции еще два дня, попрощалась с Сорэном и отправилась в свою спальню. Пока что ей невероятно везло.

Внезапно на ее пути возникла высокая фигура Паскаля. Девушка вздрогнула и застыла на месте. Он усмехнулся и сделал шаг ближе. Его взгляд, обычно холодный и равнодушный, теперь пристально следил за каждым ее движением.

– Ты выглядишь уставшей, – мягко произнес он, внимательно изучая ее лицо. – Может немного отдохнешь? Мы могли бы сыграть в карты или выпить вина. Выбор за тобой, – мужчина протянул руку и легким движением поправил прядь волос, упавшую ей на лоб. От неожиданного прикосновения Сабрина вздрогнула и отступила назад.

– Нет, спасибо. Я слишком устала, – ответила она, пытаясь сохранять спокойствие. Его поведение вызывало у нее неприятное чувство, граничащее со страхом. Сабрина еще раз вежливо извинилась и, оставив Паскаля одного, поспешила подняться в свою комнату. Он проводил ее взглядом, ухмыльнулся и вышел из замка.

Девушка откинула спутанные волосы, выпроводила Сесиль из комнаты и, обессиленная, опустилась на кровать. Одиночество и пустота новой волной нахлынули на нее. Она снова вспомнила жестокие слова Мартина, которые, словно ледяной душ, отрезвили ее зачарованные мысли. Сабрина провела рукой по соседней подушке. Как же ей не хватает Джека! Почему судьба разделила их? Неужели такова плата за ее необычный дар? Тогда она, не раздумывая, готова отдать его, чтобы стать обычным человеком. Вернуться в Новый Орлеан и продолжить жить, как все нормальные люди. Но, увы, это было не под силу даже такой сильной ведьме, как она. Сабрина тяжело вздохнула, уткнулась лицом в подушку и, слушая, как за окном дико завывает ветер, разрыдалась так, как никогда раньше.

Я с непонятным выражением лица изучал таблицу вылетов в аэропорту Нового Орлеана и безмолвно молился, чтобы хотя бы этот рейс не отменили. Прошло целых четыре дня с момента исчезновения Сабрины, а мы все еще торчали в Штатах, пытаясь поймать погоду и время вылета так, чтобы мои новоиспеченные друзья-вампиры смогли беспрепятственно сесть в самолет, не привлекая к себе лишнего внимания. Все мои попытки улететь одному категорически пресекались. Все словно сговорились! Мало того, что мой паспорт загадочным образом исчез из моего поля зрения, так еще и отец утверждал, что я просто не имею права так с ним поступать. Ведь я же, в конце концов, его единственный сын, а значит, он поедет со мной. А мама… Мама периодически впадала в истерику. С тех пор, как она узнала о том, кем стал Эрик, она практически все время пребывала в полуистеричном состоянии. Дерэк то и дело покрывался синяками, списывая это на нервы из-за боязни не успеть к началу карнавала, Бренда всячески его успокаивала и пыталась руководить так называемой «Спасательной операцией». Эрик не подавал признаков жизни. Он лишь изредка театрально закатывал глаза и непонятно зачем таскал шоколадки у Бренды. Рэни сохраняла хладнокровное спокойствие. Алекс и Мишель пытались убедить меня в том, что пока бояться нечего. А я всерьез начал опасаться, что еще немного и я просто свихнусь в этом дурдоме.

– Может, хватит уже бегать вокруг меня? – раздраженно рявкнул я в адрес Бренды, которая, словно волчок, описывала вокруг меня круги. Девчонка скорчила недовольную рожицу и умчалась в неизвестном направлении. Мне повезло. До самого приземления в аэропорту Шарля де Голля меня оставили в покое, и я остался один на один со своими мрачными мыслями.

Сразу после приземления в Париже все с быстротой молнии ломанулись в гостиницу на улице Фобур Сент-Оноре. Отсыпаться и приводить себя в более или менее божеский вид. Мне же на свой внешний вид было абсолютно плевать. Поэтому я молча бродил по комнате, снова и снова прокручивая в голове все возможные сценарии неизбежной встречи с Мари. Внезапно в комнате появились Алекс и Эрик. Они дружно высказали все, что обо мне думали, и заставили меня побриться и поесть. Погода стояла прекрасная. Лучше не пожелаешь. Естественно, в переносном смысле этого слова. Серое, затянутое рваными черными тучами небо, мокрый снег и пронизывающий до самых костей ветер. Ни намека на солнце или хотя бы на его существование не было. Вампиры ликовали. Ведь такая мерзкая погода означала то, что они могут беспрепятственно выйти на улицу. Правда, трясясь от страха, что наше светило все-таки соизволит внезапно появиться и ослепить их. Признаюсь, видя их нерешительность и испуг, я в тайне бессовестно злорадствовал. Причем делал это от души.

«Гардия» оказался настолько любезен, что предоставил в наше распоряжение несколько служебных автомобилей, за что я был искренне благодарен ордену. Дорога до Иль-де-Франс была недолгой, но мне должно было хватить времени для размышлений о дальнейших действиях. Алекс настаивал на том, что нам просто необходимо составить план. Эрик и Рэни его в этом поддерживали. Мишель молчала и не показывалась, а Дерэк и Бренда ехали в другой машине, лишив нас удовольствия от общения с ними. Настроение, как впрочем и всю прошлую неделю, было отвратительным. Разговаривать не хотелось, слушать кого-либо – тем более. Я откинулся на сиденье, закрыл глаза, отключился от внешнего мира и задремал. Не могу точно сказать, сколько времени прошло, когда Эрик разбудил меня.

– Просыпайся, – донесся до меня голос друга. – Почти приехали.

Я разлепил глаза и выглянул в окно. Бесконечно пасмурное небо, не сулившее ничего хорошего. Лес, погруженный в глубокий зимний сон под толстым слоем снега, сквозь который едва проглядывала неровная, покрытая изморозью дорога. Машина то и дело подпрыгивала и кренилась из стороны в сторону, угрожая выплеснуть содержимое наших желудков наружу. Через несколько минут автомобиль свернул вправо, и нашему взору открылась широкая дорога, уходящая далеко за линию горизонта. И уже через десять минуть перед нами возник огромный старинный замок, поражающий своей массивностью и величественным видом.

– Обалдеть! – присвистнул Эрик. – И чего ты оттуда сбежала? Неужели так плохо кормили? – спросил он у притихшей Рэни.

Девушка ядовито улыбнулась и снова уставилась в окно. Через пять минут Эрик припарковал машину около искусно кованых высоких ворот, украшенных огромной филигранной буквой «М».

– Вот и логово де Маншанд, – прошептал вампир и решительно вышел из машины. Мы с Рэни тут же последовали его примеру.

– Ну и что будем делать дальше? – спросила подбежавшая Бренда. – Джек, что дальше?

– Мари нет в замке, – тихо прошептал Дерэк. Все моментально уставились на него. – Ее нет. Еще позавчера она уехала в Париж.

Мы все переглянулись, не веря своим ушам. О таком счастье мы даже и мечтать не могли. И уже морально готовились к тому, что нас успеют перебить еще до того, как мы переступим порог этого «гостеприимного» дома.

– Нужно попасть внутрь, – наконец выдавил я. – Надо придумать, как…

Рэни закатила глаза и, не говоря ни слова, подошла к тяжелым воротам и толкнула их. Они, как ни странно, оказались не заперты. Мы с Эриком переглянулись.

– Ну конечно! По-другому просто и быть не могло, – невозмутимо произнес Эрик. – Прям как в типичных ужастиках, да?

– Они редко их запирают, – ответила вампирша и жестом попросила следовать за ней. – Обычно в эти места посторонние не заходят. Да и репутация у Мари весьма мрачная, так что…– откуда-то внезапно вылетел огромный доберман и бросился в нашу сторону, злобно скаля зубы и рыча. Мы невольно замерли на месте. – А вот и Анжу! – Рэни присела и подняла правую руку вверх. Пес немедленно остановился и замер на месте, тихо поскуливая. – Умница Анжу! Помнит меня, – девушка подозвала пса и ласково потрепала его по голове. Анжу тут же запрыгал вокруг нее и счастливо залаял. – Охраняй, – прошептала Рэни и двинулась дальше. Эрик проследил за тем, как пес вернулся на свое место, повалился на землю и стал внимательно следить за нашей процессией.

– А там что? – Эрик указал на длинное деревянное сооружение слева от добермана.

– Это конюшня. Мари любит лошадей. Хоть кого-то она по-настоящему любит, – прошептала вампирша и жестом остановила очередного бежавшего в нашу сторону пса.

– А ты, как я понимаю, любишь собак, – подытожил Дерэк.

– Да, это мои воспитанники. Всего четверо, – Рэни медленно подводила нас к замку, время от времени встречая своих четвероногих любимцев и не давая им шанса наброситься на нас.

Мы подошли к главному входу в замок и притихли, раскрыв рты. Перед нами возвышался стройный, богато украшенный фасад здания, изобилующий замысловатым орнаментом. Вампирша заметила наше изумление и усмехнулась. Она грациозно поднялась по массивным каменным ступеням, с легкостью отворила тяжелую дубовую дверь и вошла внутрь. Мы тут же захлопнули рты и последовали за ней.

– Офигеть! – вновь пробормотал Эрик и в очередной раз разинул рот от удивления, рассматривая роскошное внутреннее убранство старинного замка.

– Чтоб я так жил, – пробубнил себе под нос Дерэк.

Я огляделся по сторонам, недоумевая, куда исчезла вся челядь, о которой столько рассказывала Рэни.

– Рэни? – удивленно воскликнула девушка, внезапно возникшая перед нами, и от изумления выронила из рук небольшой серебряный поднос. – Что Вы здесь делаете?

– Здравствуй, Рашель, – холодно поздоровалась Рэни с горничной и сделала шаг в ее сторону.

– Вы не можете здесь находиться! Мадам…

– Да, да. Я знаю, что она приказала Паскалю убить меня.

Мы с Эриком переглянулись, не понимая, о чем говорит вампирша. За все время пребывания с нами она ни разу не обмолвилась об этом.

– Только Мари не учла одного: он не может этого сделать. Как, впрочем, и она сама, – продолжила девушка, пристально вглядываясь в похолодевшую от ужаса Рашель.

– Да, но… Паскаль сказал Мари и всем нам, что Вы погибли!– пропищала перепуганная горничная, взволнованно перебегая взглядом по нашей компании.

Рэни непонимающе приподняла бровь и уставилась на нее.

– А он не уточнил, каким образом? – в голосе кровопийцы зазвучали гневные нотки.

– Он сказал, что Вы сгорели в доме, вместе с братом мадемуазель Соланж.

– Где эта лживая тварь? Я бы не отказалась побеседовать с ним с глазу на глаз.

– Он вчера уехал в Париж. Вслед за мадам де Маншанд.

Горничная замялась, вновь и вновь бегая испуганным взглядом по толпе незнакомцев столпившихся в зале.

– Нам бы хотелось увидеть внучку мадам де Маншанд, – тихо прошептала Рэни и сделала еще один шаг в сторону Рашель, опасно сокращая дистанцию. А у меня от напряжения перехватило дыхание.

– Ее нет. Она тоже уехала в Париж, – заикаясь, ответила горничная и отступила назад.

– Это не правда. Она в замке, – Бренда наконец оторвала взгляд от люстры и теперь пристально всматривалась в сжавшуюся под ее взглядом девушку. – Она в библиотеке.

– По крайней мере, была там, – добавил Дерэк.

– Ни слова! – угрожающе прошипела Рэни в сторону горничной и направилась вглубь коридора. Мы, естественно, двинули следом. Краем глаза я заметил, как сзади к горничной, которая не сводила с нас испуганных глаз, бесшумно подошел Эрик. В руке вампир держал носовой платок, обильно смоченный прозрачной жидкостью. Он резко схватил девушку и прижал платок к ее лицу. Горничная резко вытянулась и закрыла глаза.

– Хлороформ. Пару часов она точно проспит, – пробормотал Эрик и аккуратно уложил девушку в ближайшее кресло.

Спустя пятнадцать бесконечных минут скитаний по коридорам и запутанным закуткам замка, Рэни подвела нас к огромной дубовой двери с вырезанной на ней позолоченной лилией. Вампирша отворила дверь и впустила нас в просторную, ярко освещенную солнечным светом библиотеку. Внутри никого не было. Лишь небольшая бронзовая фигурка Да Винчи одиноко стояла на большом письменном столе эпохи Людовика XIV. Я громко вздохнул.

– Не отчаивайся, – прошептала Бренда, которая, как всегда вовремя оказалась рядом. Она похлопала меня по плечу и отворила высокую стеклянную дверь, ведущую в заснеженный сад. Вампиры достали очки от солнца и мы дружно, один за другим, вышли в маленький заснеженный дворик и снова раскрыли рты, разглядывая ледяные фигурки, украшавшие сад.

– Ничего себе! – в очередной раз присвистнул Эрик и провел пальцем по гладкой щеке ледяного амура. – Красиво как!

– Ага, прелестно. Очаровательно и просто великолепно, – недовольно пробубнил себе под нос Дерэк, в голосе которого ясно прослеживались нотки зависти.

– Это все работа нашего Сорэна, – улыбаясь, пояснила Рэни и подошла к огромному ледяному демону у фонтана. Широко раскинув огромные крылья, демон злостно скалился, обнажая длинные острые клыки. – Сорэн настоящий мастер своего дела. Равных ему я еще не встречала.

– Эх, Рэни, дорогая. Ты всегда была незаслуженно добра ко мне, – произнес тихий спокойный голос, и из-за пушистых сосен появилась фигура высокого мужчины. – Я бесконечно рад, что ты вернулась.

Мы в одночасье замерли. Перед нами стоял полураздетый (или полуодетый, кому как больше нравится) альбинос. Причем самого парня его внешний вид совершенно не смущал. И, судя по всему, наше мнение его тоже абсолютно не волновало. Рэни улыбнулась, подошла к нему и крепко обняла. Готов поклясться, что видел, как от этого доброго жеста с кожи альбиноса посыпался снег.

– Вот это круто! Он босиком гуляет по снегу! А какой он белый! Обалдеть! И ты только посмотри, когда он говорит, изо рта вылетают снежинки! – с детским восторгом зашептал мне в ухо Эрик и даже подергал меня за рукав куртки.

– А ты себя в зеркале давно видел? – спросил я у друга.– Клянусь, там тоже есть на что посмотреть, – Эрик одарил меня недовольным взглядом и направился знакомиться с талантливым скульптором.

– Джек, – позвал меня Дерэк. Я обернулся в его сторону и оцепенел.

Передо мной стояла хрупкая ледяная фигурка девушки в длинном старомодном платье, с волосами, будто развивающимися на ветру. Сердце громко застучало где-то глубоко внутри. Я жадно впился взглядом в безжизненную скульптуру. Знакомые и такие любимые черты лица, плавные изгибы стройного тела. Горький ком подкатил к горлу. Передо мной стояла ледяная копия девушки, ради которой мы преодолели огромное и, казалось, бесконечное расстояние.

– А похожа! Правда? – изумленно произнесла Бренда, пихая меня в бок.

– Да, похожа. Только меня больше интересует оригинал, – я судорожно озирался по сторонам в поисках темноволосой девушки. Но вокруг не было никого, кроме моей безумной свиты и нашего нового знакомого.

– Не нервничай, – Бренда взяла меня под руку и попыталась успокоить.

– Я не нервничаю.

– Да, конечно.

– Я спокоен, как танк! И вылези из моей головы! – огрызнулся я и направился к фонтану, где вальяжно расположились Рэни, Эрик и Сорэн. Дерэк, судя по кислому выражению лица, прикидывал, сколько еще лет ему понадобиться для того, чтобы вылепить достойного снеговика.

– Я так понимаю, ты Джек? – обратился ко мне Сорэн и с любопытством посмотрел на меня холодными, почти белыми глазами, от взгляда которых стало не по себе.

– Именно. Я ищу Сабрину, внучку Мари.

– Естественно! Знаешь, она очень упрямая, – сказал Сорэн и улыбнулся.

– Это точно.

– Она на старом семейном кладбище де Маншанд. Целыми днями только там и пропадает.

– На кладбище? – изумилась Рэни. – Но ведь даже сама Мари туда не суется!

– И я теперь тоже! А ей, судя по всему, там нравится, – усмехнулся Сорэн.

– Там она в безопасности, – с облегчением вздохнула внезапно возникшая рядом Мишель. – Скорее, я хочу видеть свою дочь!

– Рэни! Отведи нас туда, – попросил я, сгорая от нетерпения.

Девушка встала и направилась обратно в библиотеку.

– Пойдемте. Сократим путь, – сказала она и скрылась за стеклянной дверью.

– Эй, Джек! – окликнул меня Сорэн. – У тебя потрясающая девушка.

– Я знаю, – я одарил альбиноса улыбкой и поспешил следом за Рэни.

– Ну, вот почему никто никогда не говорит мне о том, какая клевая у меня сестра? Это просто верх несправедливости! – начал ныть Эрик, скатывая снежок и тяжело топая следом за нами.

Под испуганные и удивленные взгляды многочисленной прислуги Рэни провела нас на кухню, откуда вывела на задний двор. Краем глаза я заметил, что Эрик успел стащить большой кусок шоколадного бисквита. И зачем он только это делает? Ответа на этот вопрос я так и не сумел найти, хотя не раз его об этом спрашивал.

Рэни уверенно шла к высокому холму, расположенному вдалеке от замка. Именно за ним, как она утверждала, находилось семейное кладбище де Маншанд.

Я украдкой наблюдал за призраком матери Сабрины, который бесшумно плыл рядом со мной. Если бы приведения могли краснеть или бледнеть, то я бы сказал, что лицо Мишель стало белее самого чистого снега в пределах моей видимости. Алекс что-то обдумывал. Бренда и Дерэк, как это ни странно, шли молча. А Эрик… Эрик с благоговением нес свой бисквит и улыбался. Я попытался представить, как выглядит наша процессия со стороны. Меня передернуло. Глупее картины я в жизни не видел. Мы были похожи на что угодно, но только не на эскорт[15] для нашей ведьмы.

– Вот оно, – прошептала Рэни и прибавила шагу.

Мы, не раздумывая, последовали ее примеру, то и дело спотыкаясь и негромко бранясь. Когда мы подошли к старой проржавевшей калитке, я остановился, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. В дальнем конце кладбища кто-то весело заливался громким смехом и что-то восторженно восклицал на французском языке. Я прошел вперед, пытаясь унять бешеное сердцебиение. И в окружении множества призраков увидел ее.

– В этом платье я похожа непонятно на что. На пугало какое-то! – обиженно произнесла девушка, стоявшая ко мне спиной. – Хотя нет. Даже пугалом назвать сложно! – девушка провела рукой по длинному темно-синему бархатному платью, расшитому серебряной нитью, и такому же старомодному черному пальто.

– А по-моему, оно очень красивое. Такие платья были в моде в середине восемнадцатого века, – проговорил призрак незнакомой мне женщины, внезапно появившись рядом с Сабриной. – Так что не выдумывай. Тебе оно очень идет.

– Я еще отказалась от корсета и нижней юбки. Бросила их в камин! Видели бы вы лицо Сесиль! Ей чуть плохо не стало, когда я зашвырнула их туда и заявила, что мне плевать на то, что «так положено»! Надо же было додуматься выкинуть мою одежду! Просто взять и выбросить! Мои любимые джинсы и свитер в придачу. Слава Богу, что Джек не видит меня в таком виде. Вот уж точно ведьма. В старые добрые времена меня бы давно сожгли на костре.

– Да, ты и впрямь выглядишь ужасно, – прошептал я внезапно охрипшим от волнения голосом. Так, где мой транспарант?

Девушка резко обернулась и замерла от неожиданности.

– Он пришел за тобой, – тихо произнесла полная женщина, подталкивая ее ко мне.

Сабрина недолго оставалась неподвижной, а затем буквально бросилась мне на шею, щедро осыпая поцелуями.

– Господи, Джек! Неужели это ты! Прости меня, прости! Я так виновата! Я не должна была… Какая же я была идиотка! Самонадеянная, самоуверенная дура! Прости, пожалуйста, – девушка целовала меня, заливаясь горячими слезами. Я же не мог вымолвить ни слова, так как был вне себя от вновь обретенного мною счастья.

– Не плачь, Саби, – наконец сумел выдавить я. – Я здесь. И никуда без тебя не уйду. Но дома ты точно получишь за то, что вырубила меня и не послушалась.

– Прости меня. Я так люблю тебя, Джек!

– Я тоже тебя очень люблю, – прошептал я, нежно поцеловал Сабрину в губы и крепко прижал к себе.

Вокруг нас стали появляться призраки семейства де Маншанд. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то вытирал невидимые слезы полупрозрачными платочками, а кто-то просто улыбался. Это были самые лучшие мгновения моей жизни. По крайней мере, на сегодняшний день и час.

– Очаровательно.

– Красивая пара, только этому мальчику не мешало бы подстричься, вам так не кажется?

– А по-моему они очень милые! Эх, все прямо как в старые добрые времена!

– Как трогательно, – раздавались голоса с разных сторон кладбища.

– Вот так всегда! Вся слава, почести и поцелуи всегда достаются Его Величеству мистеру Корнэллу младшему. А как брата родного обнять, так потом, как-нибудь позже. И неважно, что он был при смерти. В одиночку бился с врагами и все такое. Все как всегда, – обиженно произнес Эрик за моей спиной.

– Эрик! Боже мой! Ты здесь! – воскликнула Сабрина, нетерпеливо ища глазами своего брата. И вот оно. То, о чем все мы так удачно забыли. Со дня пожара в доме деда она впервые увидела его. В одно мгновение ее красивое лицо исказилось от боли и ужаса. Сабрина непроизвольно сделала шаг назад и схватила меня за руку. Она прижала руку к сердцу и закрыла глаза, пытаясь стереть из памяти только что увиденное. С ее губ сорвался душераздирающий стон, а по щекам вновь потекли слезы.

– Только не так! Нет! – воскликнула Сабрина, споткнулась о ветку и чуть было не упала. Из груди Эрика вырвался страшный звук, похожий на рычание дикого зверя. Он с ненавистью посмотрел в сторону замка и, не найдя подходящих слов, развернулся и направился к выходу.

– Лучше я подожду там, за калиткой, – пробормотал Эрик и поспешно покинул территорию старого кладбища.

– Боже милостивый! – в ужасе воскликнула Сабрина. – Мой брат! Кто это сделал?

– Иначе бы он погиб, – тихо сказал появившийся рядом Алекс.

– О! Доктор Вентерс! И Вы здесь! Говорят, что при жизни Вы были гениальным историком! – защебетала подплывшая к деду Стелла и взяла его под руку. – Я давно мечтала с вами познакомиться. Соланж столько о Вас рассказывала! О! И моя дорогая Мишель здесь! Нет, за это определенно стоит выпить!

Алекс с нескрываемым любопытством и восторгом пожимал руки многочисленным призракам семьи де Маншанд, изучению истории которой посвятил всю свою жизнь.

– Вот мы и вместе, – прошептала Мишель, обращаясь к дочери, – Жаль, что твоего отца нет сейчас с нами.

– Мама, я… Подожди минутку, пожалуйста.

Сабрина никак не могла взять себя в руки. Все ее мысли были заняты молодым человеком по ту сторону калитки. Парень сидел на снегу у старого дуба, обреченно опустив голову на руки.

– Ему так плохо, – прошептала Бренда. – Это и без меня очевидно.

Сабрина виновато закусила губу, выпустила мою руку и медленно побрела в сторону калитки. Я видел, что она колеблется. Принять страшную реальность того, что твой брат больше не принадлежит к числу обычных смертных, оказалось невероятно сложно. А то, что он теперь вампир, который питается человеческой кровью, так это и вовсе не укладывалось в голове. Девушка сделала глубокий вдох, медленно отворила калитку и вышла за ее пределы.

– Прости, – прошептала она и опустилась на колени рядом с братом. – Я такая эгоистка. Прости меня, – она осторожно взяла холодную руку вампира в свою и нежно поцеловала. В тот же миг Эрик притянул сестру к себе и крепко сжал в своих объятиях. – Я прибью тебя, Эрик! Какого черта ты не объявился раньше? Я чуть с ума не сошла! Как ты мог, а? Ты вообще понимаешь, что мы пережили за все это время? Почему не рассказал об этом раньше? – обрушилась на него Сабрина и поцеловала брата в бескровную щеку. Эрик посмотрел на сестру и печально улыбнулся.

– Я боялся, что… Саби, я никак не могу смириться с тем, чем я теперь стал. Если бы можно было повернуть время вспять… – пробормотал вампир и провел рукой по волосам сестры. – Зато теперь я точно никуда не денусь! Даже не умру. В отличие от некоторых, – по-доброму усмехнулся Эрик и кивнул в мою сторону.

Сабрина ответила на эти слова увесистым подзатыльником и весело рассмеялась.

– Мне все равно, вампир ты или леший. Ты мой брат, и я люблю тебя, каким бы ты ни был!

– А я не хочу быть таким, – вдруг прошептал Эрик и раскрошил пальцами кусочек шоколадного кекса, который одиноко лежал в стороне. Вот и ответ на вопрос, который так долго меня мучил. – Я всегда хочу помнить, что в первую очередь я человек.

– В первую очередь ты мой брат, – Сабрина вновь кинулась на шею вампиру.

– Мне очень жаль нарушать вашу семейную идиллию, но мне только что сообщили, что Мари возвращается и уже совсем скоро будет в замке, – запыхавшись, сказал подбежавший к нам Сорэн.

– И кто же об этом доложил? – поинтересовался я.

– Андрэ – помощник шеф-повара. Мари звонила и велела приготовить ужин для нее и ее гостей. Нужно убираться отсюда как можно скорее, если это вообще возможно! Еще ни разу за мою жизнь в замке она не принимала гостей. Я даже боюсь представить, кого она пригласила, – альбинос озадаченно водил взглядом по спокойным лицам нашей сумасшедшей компании.

– Мы не уйдем, – произнес, наконец, Алекс. – Она и не собиралась никого приглашать. Ее гости уже здесь. И явились они сюда сами, без какого-либо приглашения. Это мы. А выбраться нам отсюда не удастся. Замок охраняется заклятьем, которое может снять лишь Мари или еще более сильная ведьма.

– Не нравится мне все это, – прошипел Дерэк. Хотя у нас с Эриком и Рэни шансов выйти отсюда живыми куда больше, чем у всех остальных.

– И что же мы будем делать? – поинтересовалась Мишель.

– А ну-ка собрались! – уверенно произнесла Вивьен. – Я верю в вас. Сабрина, ты многому научилась, теперь только вы можете остановить эту безумную.А это просто необходимо сделать! Главное справиться с Паскалем. Он сильный противник и любит вести нечестную игру. В любом случае, выбора у нас нет.

– Мы сделаем их в два счета! – решительно воскликнул Эрик и удивленно посмотрел на Дерэка, который словно обмяк, пытаясь представить, что еще выпадет на его бессмертную голову.

– Дерэк, ты чего?

– А как же мир, брат? Помню, как в самом начале шестидесятых я… – затараторил он, пытаясь поставить Эрика на путь истинный.

– Так, дитя цветов! Или кем ты там себя считаешь? – перебил Эрик бессмертного хиппи. – Выруби свое ораторское красноречие! Все знают, что добром сегодняшняя встреча не кончится. Лично я собираюсь остаться и повыдирать на фиг ноги, руки и остальные ненужные части тела этому маньяку, который лишил меня нормальной человеческой жизни. И твои речи о равноправии тут точно не помогут.

Дерэк на секунду изобразил гримасу ужаса, но тут же переключил внимание на Бренду, которая пыталась поднять с земли тяжеленный V-образный железный прут.

– Дорогая! Чем это ты там занимаешься? – любезно поинтересовался наш экстравагантный медиум.

– Как это чем? Что за глупые вопросы, Дерэк? – прохрипела в ответ Бренда.

– Я, в отличие от тебя, смертная. Это будет моим оружием. Если я, конечно, смогу его хотя бы от земли оторвать.

– Я думаю, пора, – прошептал внезапно появившийся призрак Изабель.

– Алекс и Мишель останутся с нами, так как теперь тоже не смогут отсюда выйти.

–Ну что же, чему быть… – сказала Рэни. Вампирша обогнула калитку и уверенной походкой направилась в сторону замка.

– Пообещай, что мы выберемся отсюда, – прошептала Сабрина и посмотрела на меня глазами, полными ужаса.

– Клянусь, что сделаю все возможное, – пообещал я, услышав нотки сомнения в собственном голосе.

Я взял Сабрину за руку и неуверенной походкой поплелся следом за Рэни и Эриком.

– Бренда! – позвал я.

– Что? – испугано провизжала девушка, шагая позади меня.

– Делай что хочешь, только дай мне знать, о чем думает Мари и ее охрана.

– Как же я дам тебе знать? На пальцах? – огрызнулась Бренда.

– Хоть на пальцах, хоть на спицах Дерэка! Главное, чтобы я знал, что замышляет Мари.

– Ладно, постараюсь, – пробубнила в ответ Бренда и обогнала нас. За ней с гордо поднятой головой, накручивая на палец яркий разноцветный шнурок, протанцевал главный миротворец нашей команды по имени Дерек.

В замке нас неожиданно встретил пожилой дворецкий. Он предложил нам пройти в главную бальную залу, где, как он сообщил, нас ждала Мари. «Какого черта она ждет нас в бальном зале? Неужели эта сумасшедшая женщина всерьез надеется заставить нас дружно выплясывать аллеманду[16]?» – мелькнуло у меня в голове. Мы шли, с трудом переставляя ноги и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Пройдя почти через весь замок, мы наконец добрались до конечной цели.

Бальный зал оказался огромной, украшенной сусальным золотом комнатой, с расписанным наподобие Сикстинской капеллы высоченным потолком, с которого свисали неимоверных размеров хрустальные люстры. Стены были затянуты золотистым шелком и украшены высокими зеркалами в ажурных позолоченных рамах. Посреди зала, на вычурном, натертом до блеска паркете, стоял гигантский обеденный стол из кленового дерева эпохи Людовика XIV. Он буквально ломился от всевозможных яств и угощений, настоящих шедевров французского кулинарного искусства!

– Оу, вот это да! Сваровски! – пробормотал Эрик и указал на серебряные канделябры, инкрустированные сверкающими кристаллами. Над старинным, внушительных размеров камином из белого мрамора, в котором весело потрескивало пламя, висел портрет нынешней хозяйки замка, изображенной в стиле эпохи трехсотлетней давности.

– Добро пожаловать в наш дом, – громко произнесла Мари, входя в зал.

Мы все разом обернулись и замерли на месте, уставившись на главную виновницу нашего непрошенного визита. Она широко улыбнулась и жестом пригласила нас к столу. По обе стороны от нее шли верные Паскаль и Лаура, а за ними еще трое неизвестных нам мужчин с жеманными улыбками на бесцветных физиономиях. Мари вновь жестом попросила нас занять свои места, а сама уселась во главе стола. Эрик негромко рыкнул в сторону Паскаля, который сел по левую руку от ведьмы и обвел нашу компанию надменным взглядом. Он задержал взгляд на Сабрине и подмигнул ей.

Мы и незнакомцы, пришедшие с Мари послушно расселись за столом и замерли в ожидании начала представления, задуманного старой де Маншанд.

– Я очень переживала, что не успею вернуться и познакомиться с друзьями моей драгоценной внучки, – начала Мари и дружелюбно улыбнулась. Но тут же одарила Сабрину гневным взглядом. – Однако, к моему величайшему удивлению и радости, я знакома почти со всеми, кто здесь присутствует. И не только с людьми, – выдержав короткую паузу, добавила она и остановила жестокий взгляд на Рэни. Это был явный намек на то, что разговор с вампиршей еще впереди. – Итак, милая, не хочешь ли ты представить мне своего молодого человека? – любезно обратилась Мари к внучке, после чего приказала дворецкому подавать горячее.

Сабрина упрямо молчала. Она сидела рядом со мной, а я крепко держал ее за руку.

– Не прикасайтесь к еде. Поваром была вот эта вот девица, – едва заметно прошептала Бренда и кивнула в сторону притихшей Лауры.

Сабрина продолжала хранить молчание, устремив невидящий взгляд в пустую фарфоровую тарелку.

– Значит, не хочешь. Впрочем, в этом нет особой необходимости. Мистер Корнэлл очень похож на свою мать. Те же высокие скулы, такой же четко очерченный рот и такие же пронзительные зеленые глаза, которые не умеют скрывать истинных чувств и эмоций. Кстати, мистер Корнэлл, как поживает милая Габриэль? – учтиво поинтересовалась Мари с любезной улыбкой на губах.

– Хорошо, спасибо, – холодно отозвался я, не сводя глаз с Паскаля, который со скучающим видом рассматривал позолоченную роспись на столе, но время от времени бросал жадные взгляды в сторону моей девушки.

– Я рада. Жаль только, что ваш дедушка не смог приехать. Надеюсь, мистер Вентерс в добром здравии? – услышав эти слова, Сабрина резко вскинула голову и прикусила губу, чтобы не высказать Мари все, что накопилось за эти дни. Я крепче сжал ее руку, пытаясь остановить внезапный порыв ярости.

– Мистер Вентерс скончался, – вежливо ответил я и со злостью заметил, что Паскаль криво усмехнулся.

– Ах, я не знала! Мне так жаль, – с фальшивым удивлением воскликнула Мари и театрально схватилась за сердце. – Но давайте не будем о печальном! Сегодня у нас такой особенный вечер. Воссоединение семьи. Давайте приступим к ужину. Готова поспорить, что вы ужасно проголодались. А голод не самое праздное чувство, не так ли?

Мы не пошевелились. Лишь настороженно следили за тем, как пришедшая в себя Рашель трясущейся от волнения рукой разливает по бокалам вино. Мари подозрительно посмотрела на нас и прищурилась.

– Вас что-то беспокоит, мистер Корнэлл? – обходительно поинтересовалась хозяйка сегодняшнего «торжества».

– Нет, что Вы? Все прекрасно. Просто мы не голодны, – ответил я за всю нашу компанию и демонстративно отодвинул тарелку подальше от себя, тем самым давая понять, что мы не собираемся принимать дальнейшее участие в трапезе.

– Дидье, – позвала Мари и кивнула одному из незнакомцев, сидевших напротив нас. Мужчина покорно склонил голову и порылся в черной папке, которая все это время лежала у него на коленях. Он достал несколько белых конвертов и протянул их мне. Я проигнорировал этот жест, искоса наблюдая за Мари, которая уже совсем не скрывала своего раздражения. Рэни взяла протянутые мне конверты и положила рядом с тарелкой.

– Это билеты на ближайший рейс по маршруту Париж – Новый Орлеан, – пояснила Мари. – Четыре билета для вас и ваших милых друзей, мистер Корнэлл. К сожалению, Рэни не может лететь с вами, так как она весьма серьезно провинилась. И я пока еще не решила, как именно с ней поступить. А что касается моей внучки, то, надеюсь, Вы и без меня понимаете, что не можете стать для нее достойной партией. Да и в любом случае, Соланж останется во Франции.

– Она врет, – прошептала побледневшая Бренда. – Нас всех прибьют. Вот зачем нужны эти трое. Плюс в том, что они смертные, хоть и умеют отлично драться, – девушка едва заметно кивнула в сторону сидевших за столом угрюмых незнакомцев.

Я сделал глубокий вдох в попытке погасить проснувшийся во мне вулкан бешенства, угрожавший вот-вот начать свое извержение.

– При всем к Вам уважении, мадам де Маншанд, я вынужден отказаться от любезно предоставленных Вами билетов и сказать, что не уйду отсюда без Сабрины. А что касается того, достоин ли я быть для нее парой, решит только она сама. Боюсь, что больше нам с Вами не о чем говорить. Поэтому прошу нас извинить. Нам пора идти, – я отодвинул стул, вышел из-за стола и помог Сабрине подняться.

– Очень жаль, мистер Корнэлл, – тихо произнесла Мари. – Я хотела разойтись полюбовно. Но, увы, Вы не оставляете мне выбора… – Мари даже не успела закончить фразу, как Паскаль тут же поднял голову и пристально посмотрел на меня.

В одно мгновение мое тело стало ватным и непослушным, словно превратилось в тряпичную куклу. Руки и ноги не слушались и упрямо отказывались повиноваться слабым сигналам распухающего мозга. Я не смог удержать равновесие и рухнул на паркетный пол, не в силах пошевелиться. Сабрина громко закричала и бросилась ко мне, но тут же обмякла и опустилась рядом.

Паскаль неторопливо вышел из-за стола и ленивым движением руки достал из внутреннего кармана плаща опасную бритву. Он демонстративно медленно расправил лезвие и сделал шаг в мою сторону. В тот же момент Эрик, сидевший в другом конце стола, быстро вскочил со своего места, схватил тяжелый деревянный стул и изо всех сил швырнули его в Паскаля. Стул ударил мужчину по руке и с громким треском разлетелся на мелкие щепки. Паскаль заскулил от боли, выронил бритву и схватился за искалеченную руку. Его взгляд мгновенно переметнулся на Эрика. Я успел заметить, как гнев на его лице сменился маской удивления и растерянности, а на губах Эрика заиграла самодовольная улыбка.

Паскаль резко отпрянул от меня и его глаза загорелись яростью. Он отошел на несколько шагов назад, но внезапно остановился. Сделал глубокий вдох и уверенно двинулся в сторону вампира. Эрик, не отрывая взгляда от почерневших от ненависти глаз своего недавнего убийцы, шагнул ему навстречу.

– Помнишь меня? – тихо спросил вампир, медленно приближаясь к разъяренному мужчине.

– Трудно забыть! – прошипел Паскаль и замахнулся здоровой рукой, в которой сжимал еще одну бритву. Эрик успел перехватить его запястье и с силой сдавил, пока не раздался громкий хруст ломающейся кости. И вторая рука Паскаля безвольно повисла вдоль туловища.

Эрик замахнулся и нанес сокрушительный удар кулаком в лицо раненого мужчины. Последнее, что я успел заметить, как вампир поднял упавшую на пол бритву и наклонился над громко вопящим Паскалем.

Я почувствовал, что туман, окутавший разум, начал рассеиваться, и теперь я мог пошевелиться. Я с трудом встал на ноги и помог подняться Сабрине. Только сейчас я осознал, что вокруг нас, с того момента, как я рухнул на пол, разгорелось самое настоящее сражение.

Справа и слева от нас шел ожесточенный бой. Бренда забралась на стол и, воинственно визжа, ловко атаковала одного из незнакомцев, приведенных Мари. С меткостью профессионального снайпера она швыряла в него все, что попадалось под руку: пирожные, паштеты, фрукты. Ей даже удалось воткнуть вилку в руку нападавшего.

Дерэк непонятно где нашел шпагу и теперь прыгал из стороны в сторону, виртуозно отбиваясь от второго помощника Мари. Тот, судя по растерянному виду, ожидал чего угодно, только не драки на шпагах с разъяренным вампиром, и пытался защититься от атакующего хиппи с помощью серебряного подноса.

В дальнем конце зала Рэни, крепко сжимая в руках длинный нож для резки мяса, боролась со здоровяком, державшим в руке осколок разбитого зеркала. Все это время Мари спокойно сидела на своем месте во главе стола и лениво потягивала вино. Она широко улыбалась и наслаждалась разыгрываемым перед ней представлением. Однако, несмотря на хладнокровный внешний вид, она не сводила глаз с Сабрины.

Послышался щелчок, и тяжелый кнут со свистом рассек воздух и ударил совсем рядом со мной. От неожиданности я выпустил руку Сабрины, чуть было не упав, и резко обернулся. Передо мной стояла Лаура. Как же так? Как я сумел забыть про эту девицу? С нарастающим напряжением внутри я наблюдал, как на гладкой темной коже девушки начали появляться крохотные маслянистые капельки, тускло переливаясь в свете огромных люстр. Она опустила кнут и начала медленно, заигрывающими движениями, стягивать обтягивающие до самых локтей кожаные перчатки, обнажая влажные от яда руки.

– Только не говори, что с девушками ты не дерешься, красавчик? А то, гляди, и расплачусь от такой мужественности, – с насмешкой произнесла она. И я заметил, что при каждом вдохе ее руки, грудь и шея покрываются еще большим количеством ядовитых капель.

– Ну что ты? Для тебя я сделаю исключение,– холодно ответил я и приготовился к схватке.

Мне удалось увести Лауру сторону, и теперь между нами двумя оставалась лишь небольшая часть длинного обеденного стола. Не отрывая взгляда от противницы, я завел руку за спину и достал спрятанный под курткой острый охотничий нож. Девушка презрительно усмехнулась и вновь занесла кнут над головой. Я резко прыгнул вперед и попытался нанести удар ножом, но она ловко отпрыгнула от меня. В следующее мгновение мы, будто сговорившись, одновременно вскочили на стол. Я умудрился перехватить в воздухе кнут и занес нож над ее головой, но сумел лишь слегка задеть ее плече. Мне не удалось удержать кнут. Он буквально выскользнул из моей руки, и я тут же ощутил, как ладонь пронзила острая боль. Кожа на руке зашипела, будто обожженная кислотой. Я поднял взгляд на Лауру, которая спокойно вытирала кровь с плеча белоснежной салфеткой .

– Ты об этом пожалеешь! – злобно прошипела она и ее глаза сверкнули яростью. Лаура подняла кнут и крепче сжала рукоятку.

Внезапный крик заставил меня на мгновение отвлечься. Я машинально обернулся и увидел Сабрину, которая безуспешно пыталась пробить невидимую преграду. Она попала в ловушку Мари и оказалась запертой в невидимой клетке, выхода из которой не было.

Еще один свист, и кнут рассек воздух прямо над моей головой, зацепив правое ухо и пройдя вдоль спины.

– Кажется, я задела тебя, – с усмешкой произнесла Лаура и занесла кнут для нового удара. Я отпрыгнул в сторону, поймал кнут на лету и изо всех сил дернул его. Наконец мне удалось вырвать его из рук Лауры. Я сделал шаг вперед, но почувствовал, что голова начинает кружиться, а на глаза опускается тусклая пелена. Рана на спине невозможно горела, словно меня заживо разрезали пополам и засыпали солью. Я собрал волю в кулак и попытался сделать еще один шаг, но споткнулся и упал на колени. Кнут выпал из рук и так и остался неподвижно лежать на полу.

– Ну и как тебе действие моего яда? Неплохо, не правда ли? – спросила Лаура и подошла ближе. Ее губы растянулись в глумливой улыбке. Я пошатнулся, но, собрав последние силы, схватил лежавший рядом со мной кнут и со всего маху ударил ее по ногам. Кнут дважды обмотался вокруг ее колен. Лаура потеряла равновесие и упала. Но прежде чем я успел опомниться, она умудрилась схватить меня за здоровую руку. От ее прикосновения кожа на руке мгновенно зашипела и стала быстро покрываться прозрачными, наполненными желтоватой жидкостью волдырями. Я стиснул зубы и, разозлившись, сильно ударил Лауру по лицу.

Девушка не осталась в долгу и вцепилась в мое плечо. Она отчаянно боролась и пыталась дотянуться до моего горла. Я снова ударил ее и едва не промахнулся. В глазах стремительно темнело, воздух стал густым и тяжелым. Внезапно я почувствовал, как ее тело обмякло подо мной. Я отпустил ее и попытался встать, но ноги подкосились. Кнут выпал из моей окровавленной руки. Тело начало беспощадно гореть, словно в огне. Зрение и слух почти исчезли. Я зажмурился и встряхнул головой. Однако все, что мне удалось разглядеть, были лишь темные фигуры, которые с неимоверной скоростью мелькали перед глазами. В голове стоял оглушительный гул, к горлу горячими волнами подкатывала тошнота. Внутренности тяжелели, словно в них заливали раскаленный свинец. Я снова упал, больше не в силах подняться на ноги. Спина горела, и я готов поклясться, что слышал, как кожа на ней трескается и рвется, превращаясь в кровавое месиво.

– Libertés[17]! – внезапно крикнула Сабрина. И в тот же миг, невидимые стены, все это время державшие ее в заточении, исчезли. От неожиданности Мари выронила бокал из рук и с ужасом уставилась на внучку.

– Этого просто не может быть! – запинаясь, прошептала она.

– Еще как может! В школе французский был обязательным! Тоже мне, чары. Я бы придумала что-нибудь посложнее. Ты не очень изобретательна, бабушка, – с вызовом ответила Сабрина и, не раздумывая, бросилась ко мне.

Мари грозно сжала побледневшие от ненависти губы и медленно поднялась из-за стола. Она бросила быстрый взгляд в сторону потухшего и уже почти остывшего камина. И в то же миг в очаге вспыхнуло яркое пламя,разгораясь с новой силой, словно открывая врата в преисподнюю. С быстротой молнии горящие щепки начали вылетать из пылающего камина и разлетаться во все стороны зала, поджигая висевшие на арочных окнах гардины и обшитые шелком стены. Через несколько секунд зал заполнился едким дымом и перекрыл все возможные пути к отступлению.

– Ты не заберешь ее! – воскликнула Мари и силой мысли разбила стекла высоких окон. Ледяной зимний ветер ворвался в зал, подхватывая пылающие щепки и раздувая пламя до невероятных размеров. Огонь, словно живой, начал стремительно расползаться, пожирая все вокруг. Вихрь закрутил пламя и осколки стекла, создавая адский водоворот, который бешено извивался по залу и оставлял за собой только разрушение и пепел.

Я же лежал, почти не подавая признаков жизни. Каждый вдох отдавался острой болью по всему изъеденному ядом телу. Я кое-как открыл глаза и с трудом повернул голову влево. Яркий свет пламени на мгновение осветил искаженное от ярости лицо Мари. Она тяжело опиралась на трость и что-то бубнила себе под нос.

«Нужно довести начатое до конца и спасти Сабрину от гибели» – пронеслось в голове. Я попытался подняться, но тело тут же пронзила невыносимая боль. Краем глаза я успел заметить, как за спиной старой ведьмы появилась фигура, затем вторая. Это Аннэт прибыла на помощь своей обезумевшей родственнице.

– Ты просто сумасшедшая! – закричала Сабрина, мысленно отбивая летевшие в нас горящие щепки и острые осколки стекла.

Мари сердито сдвинула брови на переносице и вытянула вперед украшенную массивными перстными костлявую руку. Внезапно Сабрина резко вскинула голову и пристально взглянула прямо в озлобленные глаза старой ведьмы. Мари неожиданно вскрикнула, удивленно вскинула брови и, тяжело дыша, схватилась за сердце. Она медленно опустилась на колени и, скорчившись, прижала руку к груди. Сбитая с толку, она совершенно не понимала, что происходит. На какое-то мгновение пламя ослабило свою хватку, но длилось это лишь долю секунды. Теперь место Мари занял ворвавшийся в разбитые окна необузданный ветер. Он беспрепятственно сметал на своем пути все преграды и все сильнее разжигал бушующие языки пламени.

– Мы все погибнем! – завизжала Бренда и прижалась к груди Дерэка, который неотрывно следил за все прибывающими призраками. Казалось, что стены замка вновь вдохнули жизнь в невесомых фантомов, и теперь их силуэты не казались такими уж призрачными и размытыми, как раньше и стали видимыми для всех.

Аннэт холодно рассмеялась и вызывающе вздернула подбородок. В тот же момент призраки бросились в нашу сторону, угрожая стереть нас с лица земли.

– А ну прочь! – приказала Вивьен, неожиданно появившись прямо на пути у фантомов, и легким жестом руки отбросила приведение голубоглазого низкорослого мужчины в сторону. В ту же секунду в зале по очереди стали появляться остальные обитатели кладбища де Маншанд. Кто-то влетал сквозь разбитые окна, другие просачивались сквозь горящие двери и смело вступали в бой с подданными Мари.

Раздался оглушительный грохот. Со стороны коридора кто-то отдавал невнятные указания. Еще мгновение и огромные двери слетели с тяжелых петель и с оглушительным ударом упали на пол. На пороге стояло несколько человек во главе с моим отцом и Сорэном. Едкий темный дым мгновенно охватил свободное пространство, обволакивая незваных гостей плотной вуалью. Разъяренное и ненасытное пламя угрожало перекинуться дальше, в глубину замка. Отец тяжело закашлялся и отступил. За ним тут же последовали остальные прибывшие нам на подмогу. И только один человек не растерялся и сумел пробиться сквозь густой дым. Альбинос умудрился прокрасться почти до середины зала, быстро оценивая обстановку и свои возможности. Он присел и положил ладони на пол. Как только он это сделал, стены, пол и потолок начали стремительно покрываться тонкой корочкой льда. Лед поднимался все выше и выше, быстро сбивая и гася яростное пламя. В зале, откуда ни возьмись, пошел снег и стал засыпать стол и паркет мягкими, крупными снежинками.

– Сабрина! Мне нужен холод!

Девушка закрыла глаза и легким движением губ подула в сторону альбиноса. Температура в зале начала стремительно опускаться. Щепки от разбитых стульев, камин, обугленная посуда – все, что еще минуту назад пылало ярким пламенем, сейчас безжизненно покоилось под тонким слоем хрустящего снега. Казалось, будто природа сама решила прекратить все это безумие и накрыла зал холодным саваном.

– Дальше я сам, – благодарно кивнул Сорэн.

Я же чувствовал, как рана на плече расползлась еще шире и, как мне показалось, стала значительно глубже. На груди, помимо, огромных прозрачных волдырей, стали появляться гнойные язвы. Я попытался пошевелить рукой, но это легкое движение отдалось острой болью по всему телу. Еще немного и все будет кончено. Я умру в жалкой попытке избавить мир от очередной обезумевшей ведьмы. Ну почему я никогда не могу выйти из битвы победителем без ран и царапин? Или хотя бы просто победителем?

– Держись, – дрожащим голосом прошептала Сабрина, и горячая слеза упала на мою изъеденную язвами грудь, словно пытаясь вдохнуть жизнь в слабеющее сердце. Девушка подняла мою голову и осторожно положила к себе на колени. – Живи, – мягко прошептала она и осторожно поцеловала в щеку.

Я закрыл отяжелевшие веки, каждой клеточкой ощущая, как жизненные силы покидают мое изуродованное ядом тело. Магия не сработала. Моя любимая волшебница оказалась бессильна вернуть к жизни то, что уже почти превратилось в труп. Сознание покидало меня. Я слышал, как где-то вдалеке раздаются взволнованные голоса Дерэка и моего отца. Он что-то громко кричал, и, как мне казалось, пытался подойти ближе, но звуки становились все глуше и тише.

– Джек, прошу тебя, не умирай, пожалуйста! – шептала сквозь слезы Сабрина. Ее голос звучал, как тонкая нить, готовая оборваться в любую секунду. – Умоляю тебя!

Я попытался пошевелить рукой, но почувствовал, как кровь в венах стала гуще и изменила свой ход. Сердце пропустило удар, его ритм стал тяжелым и неровным. Я собрал волю в кулак и мысленно попрощался с жизнью и теми, кто был мне дорог.

– Как он? – взволнованно воскликнул отец, внезапно оказавшись рядом и я заметил, что его голос сильно дрожит. – Сын! Не смей умирать! Слышишь меня?

«Эх, пап, а ведь я даже собирался когда-нибудь признаться, что в школе два года подряд нагло тырил у тебя по десятке! Причем делал это с завидной регулярностью.»

– Господи, сколько крови! – произнес Эрик таким голосом, словно я уже умер. – Кто-нибудь, выведите Эллиота отсюда!

Сабрина обреченно провела рукой по моим спутанным и влажным от крови волосам и снова поцеловала в щеку. Мое тело содрогнулось. Что это? Она вновь что-то прошептала, но на этот раз я не смог разобрать слов. Однако внутри грудной клетки я почувствовал легкое покалывание и странную боль, не похожую на ту, что терзала меня раньше. В легких что-то дернулось и будто разорвалось, из-за чего в них стремительно ворвалась волна холодного воздуха, наполняя их, словно воздушный шар. Мышцы неприятно свело судорогой, а кости будто выкрутило наизнанку. Сердце прибавило оборотов, с новой силой разгоняя по венам кровь. Голоса вокруг стали четче, громче и я снова начал различать слова.

– Саби, смотри! – изумленно прошептал Эрик, и в его голосе зазвучала надежда. Еще секунда и я смог, наконец, пошевелить рукой. А через мгновение открыл глаза. Раны, оставшиеся на теле, почти перестали болеть. Язвы рассасывались и исчезали сами собой, а поврежденная ядом кожа стала затягиваться, не оставляя даже рубцов. Хотя ощущение было не из приятных. Будто меня окунули в ведро с клеем и оставили подсыхать под палящим солнцем в самый разгар знойного лета. Я снова пошевелил рукой и неожиданно понял, что боль полностью исчезла. Меня переполняло чувство невероятной бодрости. Еще никогда в жизни я не ощущал себя настолько отдохнувшим и умиротворенным. Я поднялся на ноги. Сначала пошатнулся, но устоял. Дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным. Я крепко обнял Сабрину и поцеловал. Девушка уткнулась лицом в мою грудь и тихо заплакала.

– Ты опять плачешь, а ведь только что спасла мне жизнь! – прошептал я, и крепче прижал ее к себе.

– Я убью тебя, если еще раз соберешься умирать, – сквозь слезы, ответила моя любимая колдунья, вытирая щеки. – Идем отсюда? – Она взяла меня за руку, и я кивнул, чувствуя, как ее тепло и забота согревают меня куда сильнее любого заклинания.

Только сейчас я огляделся вокруг и невольно присвистнул от удивления.

– Ты что, пыталась превратить зал в каток? – я с изумлением окинул взглядом полностью покрытый льдом зал. С потолка и с огромных хрустальных люстр медленно падали пушистые снежинки, а в полумраке ярко поблескивали длинные, прозрачные сосульки. Пол был покрыт ровным гладким слоем льда.

– Ну как, мы с Сорэном неплохая пожарная команда, правда? – спросила Сабрина и просияла.

– Да уж, это точно. Такого я еще никогда в жизни не видел.

– Джек! Сынок, слава Богу! – с облегчением в голосе пробубнил отец и крепко сжал меня в своих объятиях, как только мы показались в коридоре, где толпились незнакомые мне люди.

– Аллилуйя, чувак! – широко улыбаясь, радостно воскликнул Эрик и со всех сил хлопнул меня по плечу, едва не сбив с ног.

– Давай оставим эту историю между нами, сынок, ладно? Ты ведь знаешь свою маму, – пробормотал Эллиот. – О некоторых вещах ей лучше не знать.

– Согласен, пап, – ответил я и посмотрел на стоявших чуть в стороне Дерэка и Бренду.

– Дерэк, где это ты научился так фехтовать? – с искренним любопытством поинтересовался я вампира.

– Как это где? – удивился медиум. – Друг, яд стер тебе память или ты забыл, сколько мне лет? Я же не всегда был вампиром и служил на благо Объединенного Королевства и Его Величества Короля! – Дерэк весело рассмеялся и тоже похлопал меня по плечу.

– Может, расскажете, что здесь произошло? И куда делась эта ядовитая маньячка с кнутом? – я огляделся в поисках Лауры.

В воздухе повисла напряженная тишина. В ожидании ответа на свой невинный вопрос, я посмотрел на Сабрину. Сабрина глянула на Эрика. Эрик на отца. Отец прокашлялся, поднял брови и уставился на Дерэка.

– Она мертва, – спокойно ответила подошедшая к нам Рэни и протянула мне чистую, совершенно новую в упаковке рубашку, – Возьми, это Сорэна.

– Что? – я в недоумении уставился на вампиршу, судорожно вспоминая момент, когда я прикончил эту ядовитую стерву. Не вспомнил. – Я же вроде не… Или?

– Когда ты сбил ее с ног, она упала на осколки разбитого зеркала. Да так неудачно, что сильно распорола бок. А потом потеряла сознание, когда ты ей врезал.

– И?

– И мы теперь долго не притронемся к заветным коробочкам с соком,–пробубнил себе под нос Эрик и расплылся в довольной улыбке, обнажая острые клыки. Мне стало не по себе от того, что мои друзья прибили и пообедали Лаурой, которая неудачно пыталась прикончить меня. Хотя, если быть откровенным… Вздохнул я с облегчением.

– А остальные? Паскаль? – я снова взглянул на Эрика. Парень издал глубокий гортанный рык, от которого стало не по себе. И теперь я окончательно убедился в том, что мой лучший друг превратился в настоящее хищное животное в человеческой оболочке.

– Я не убивал его, – прошептал Эрик.

–Ага. Просто исполосовал бритвой и бросил истекать кровью. Представляешь? Я не мог допустить такого кощунства, – дополнил ответ Эрика Дерэк. За что я вознаградил его недовольным взглядом.

– Да брось, Джек! Не пропадать же еде, то есть телу. Короче! О других мы тоже позаботились! – воскликнул вампир, теребя разноцветный шнурок, появившийся из недр торчащих в разные стороны волос.

– А Мари? – этот вопрос болтался у меня на языке с самого начала моей новой жизни, и адресован он был моей благоверной.

Сабрина опустила голову в надежде спрятать глаза.

– Саби, ты же не…

– Нет. Просто она бы убила нас, если бы я не… – Сабрина с трудом сдерживала слезы, а голос ее дрожал.

– У Мари был сердечный приступ. Сейчас она спит, – ответил подошедший к нам высокий пожилой мужчина с пронзительными, как у акулы, серыми глазами.

– Джек, Сабрина, это месье Ламмэр. Семейный врач де Маншанд и тайный член ордена «Гардия». Он знает всю историю де Маншанд лучше, чем кто-либо другой, – пояснил отец. И мужчина склонил голову в знак приветствия.

– Что теперь с ней будет? Она поправится? – тихо спросила Сабрина, заламывая руки.

– Давайте присядем, мисс Вентерс.

Мужчина указал на старинный, обитый бархатом диван.

– С ней все будет хорошо. Но я думаю, что Вам будет интересно выслушать всю историю Мари, – начал врач, усаживаясь рядом с девушкой. – Все началось тогда, когда Ваша мать, вопреки протесту Мари, вышла замуж и вскоре родила Вас. Именно тогда Мари стала утверждать, что слышит голоса предков. Они убедили ее в том, что Мишель запятнала честь семьи, родив ребенка от мужчины неблагородных кровей. Эти голоса требовали избавить семью де Маншанд от позора. Мари выполнила их приказ и убила сначала Сэмюэла, вашего отца, а затем и свою дочь Мишель. Но она не успела покончить с Вами. Так как наш дорогой друг Алекс Вентерс сумел спрятать вас. Вполне возможно, что точку во всем этом сумасшествии можно было поставить намного раньше. Но Мишель была слишком добросердечным человеком для того, чтобы причинить кому-либо боль. Тем более своей матери. Однако ей хватило мужества и сил, чтобы спасти жизнь собственной дочери. Она солгала, сказав, что когда купала малышку, зазвонил телефон, и ей пришлось отойти. А когда она вернулась, ребенок был уже мертв. Как ни странно, Мари поверила в эту ложь, хотя Мишель никогда не умела убедительно врать. А спустя два дня Мари убила свою дочь, отравив ее. Она вздохнула свободно, ведь теперь все было кончено. На роду де Маншанд больше не было уродливого клейма позора.

Так продолжалось до тех пор, пока она снова не услышала те странные голоса. Они сообщили ей, что девочка, которая должна была умереть двадцать лет назад, жива и здорова. Да еще и удочерил ее не кто иной, как друг покойного Семюэла. Мари была в бешенстве! И все бы ничего, да только завещание, составленное Гримо – дедом Мишель, гласило, что все огромное многомиллионное состояние семьи де Маншанд, включая столь любимый Мари замок, принадлежит его любимой внучке Мишель. А та, в свою очередь, завещала все тебе. Мари же оставили лишь несколько банковских счетов с внушительными суммами и огромную квартиру с видом на Елисейские поля. По достижении тобой двадцати одного года ты должна была получить законное наследство. Оригинал завещания Мишель передала Алексу. И он до сих пор хранится в одном из сейфов «Гардия». А это означало, что только ты должна была стать полноправной хозяйкой родового гнезда, которое так обожала Мари и так тщательно восстанавливала на протяжении многих лет. Она не могла этого допустить. Слишком уж она привыкла жить в роскоши. Хотя тех денег, которые оставил для нее Гримо, легко хватило бы на то, чтобы не знать нужды и содержать прислугу, как она привыкла. Но тот факт, что дочь солгала ей, казалось, ранил ее намного глубже, чем само завещание. Она даже хотела отправиться в Лондон и без конца отправляла письма с угрозами на адрес Карлоса Уоллиса. Но реставрационные работы требовали ее постоянного присутствия и контроля. К тому же она опасалась, что ее любимчик Сорэн сумеет выбраться и сбежит, пока ее не будет.

Год спустя Алекс скончался. Он так и не успел рассказать тебе правду о твоем рождении. К тому времени он уже не мог говорить. Именно тогда Мари и задумала осуществить свой коварный план и снова принялась атаковать Карлоса письмами. Она знала, что «Гардия» рано или поздно раскроет перед тобой все карты и передаст документы, подтверждающие, что ты – единственная наследница огромного состояния. Но, как и любая другая женщина, Мари очень любопытна. Ей стало интересно, передался ли тебе талант Мишель или кого-то еще из Вашего рода? Сама Мари не хотела ехать в Штаты. Длительные перелеты ее утомляют. Поэтому она послала за тобой своих верных слуг. Паскалю было приказано убить всех в доме в Садовом квартале, а тебя доставить во Францию. Ты, должно быть, знаешь, что Рэни не выполнила приказ Паскаля и спасла Эрика. – Сабрина с нежностью посмотрела на брата, сидевшего у противоположной стены и внимательно слушавшего рассказ доктора. Внезапно Рэни вышла из тени коридора и присела на диван рядом с молодой ведьмой.

– Когда Паскаль остался один, – продолжила рассказ месье Ламмэра вампирша, – он терпеливо следил за тобой. Но знал, что я тоже рядом и не позволю ему схватить тебя. Тем более, Дерэк уже рассказал вам о том, что произошло в доме Алекса, и Джек не сводил с тебя глаз. Но и к нему он не подходил, чувствуя, что я поблизости. Он знал, где вы живете, но не решался приблизиться к дому. Но потом, следя за вами, Паскаль услышал твой разговор с коллегой по работе, которая жаловалась на плохое самочувствие отца. А тут еще и Джек со своей бессонницей. Обстоятельства складывались как нельзя лучше. Паскаль прекрасно знал, что я не покажусь на людях средь бела дня, и воспользовался этой слабостью. Хотя раньше он всегда действовал исключительно в темное время суток. Он не любил привлекать к себе внимание. Его шрам на шее заставлял людей оборачиваться ему в след. Но на этот раз он пошел наперекор своим принципам. Когда мы с Эриком пришли в бар, тебя там уже не было. Тогда мы поехали к вам домой, где застали мирно спящего Джека. Дальнейшая история тебе прекрасно известна. Как ни банально это прозвучит, но Мари затеяла это все ради денег и этого проклятого замка.

Сабрина провела печальным взглядом по богато украшенным стенам бесконечного коридора.

– Столько невинных людей погибло. И все ради неутолимой жажды денег и власти. Все это просто не укладывается в голове. Это ужасно, – грустно прошептала Сабрина и подавила тяжелый вздох.

– Мадам де Маншанд хочет поговорить с вами, Соланж, – произнес подошедший к девушкам доктор. – Я пойму, если Вы не захотите.

– Нет, я пойду. Джек? – Сабрина бросила на меня озадаченный взгляд.

– Да, конечно, я с тобой, – смело ответил я, хотя ни малейшего желания видеть Мари, а уж тем более разговаривать с ней, у меня не было.

– Я провожу вас в ее комнату, – сказал доктор и жестом пригласил нас следовать за ним.

– Ты уверена, что хочешь этого? – промычал я, шагая по гладкому полу коридора, выложенному огромными каменными плитами.

– Я… Я не знаю. Просто будь рядом, ладно? – взволнованно прошептала Сабрина и опустила голову. Я же едва сдерживал бурю негативных эмоций, которые накатывали на меня каждый раз, когда в памяти всплывало нарумяненное самодовольное лицо старой ведьмы.

Сабрина в нерешительности остановилась перед массивной дубовой дверью, ведущей в спальню мадам де Маншанд. Рассеяно поправила волосы, разгладила невидимые складки на платье и, повернув ручку, толкнула тяжелую дверь. Я неохотно последовал за ней.

В комнате было темно и неуютно. Тонкая полоса солнечного света отчаянно пыталась пробиться сквозь узкую щель между тяжелыми темными гардинами. По полу в беспорядке были разбросаны шелковые подушки и покрывало. В комнате было сыро и пахло лекарствами, что навевало грустные мысли о ее хозяйке.

Мари лежала посреди огромной кровати, утопая в пене кружев белоснежных простыней, и никак не реагировала на наше появление. Тусклый свет горящих свечей, стоявших на прикроватном столике, освещал ее бледное, изрезанное глубокими морщинами лицо. Странно, но когда я впервые увидел ее, она выглядела совсем иначе. Намного моложе. Теперь же передо мной была не уверенная в своей силе и власти ведьма, а измученная болезнями и годами пожилая женщина.

Сабрина подошла ближе к кровати и присела на стоявший рядом стул. Я же остался позади, не решаясь приблизиться, так как опасался вызвать очередной приступ гнева со стороны Мари. Она медленно открыла глаза и пристально посмотрела на сидевшую рядом с ней девушку.

– Ты так похожа на свою мать, – едва слышно произнесла Мари охрипшим от усталости и пережитого приступа голосом. – Они говорили, что я должна очистить нашу семью от позора… Я ведь могла убить тебя, когда ты только появилась в замке. И Паскаль мог убить тебя, не привозя во Францию. Но я должна была сделать это сама. А когда увидела, то…– женщина закашлялась, схватилась за край простыни и попыталась сесть на кровати. – Ты… Несмотря на страх, который ты так пыталась скрыть, в тебе было столько уверенности, силы, жизни и молодости… И ты так похожа на мою Мишель. Такая же красивая. Только улыбка у тебя от отца. Такая же добрая. Поэтому я всегда так ненавидела его. Он был слишком добрым. Я знала, что ты не такая, какими были я и многие из нашей семьи. Ты намного решительней и смелее.Талантливее. На нашем роду много крови, Соланж. И я никогда не прощу себе того, что убила свою дочь. Никогда. Ты остановила меня моим же оружием. Тем же способом, которым я отняла столько жизней, но… Я никак не пойму, почему ты не довела дело до конца? Ведь могла же! Все было в твоих руках. Право, я не понимаю, – старая ведьма глубоко вздохнула, на ее лбу выступила испарина, а в глазах появился странный огонек.

– Я не хочу уподобляться Вам, Мари. Вы сами только что сказали, что я не такая,– тихо произнесла Сабрина, в ее голосе слышалась легкая дрожь.

– Но ведь именно я отняла у тебя родителей. Если бы я была на твоем месте, я бы …

– Вот именно. Вы не на моем месте. А значит, и не Вам судить. Да и не мне тоже. Я здесь не для этого. Я пришла, чтобы сказать, что не претендую на Ваше состояние. Я прожила столько лет без всего этого и была счастлива. Единственное, о чем я прошу – оставьте меня и моих близких в покое.

Мари округлила глаза и в недоумении уставилась на внучку, не веря своим ушам.

– Ты с ума сошла? Любой на твоем месте сделал бы что угодно, чтобы получить законное наследство! Огромное состояние! – воскликнула пожилая женщина и снова громко закашлялась.

– Оно мне не нужно. Я и так получила все, о чем другие могут только мечтать, – девушка повернула голову в мою строну и тепло улыбнулась. – Я и так выиграла. Но то, что Вы сделали с моим братом… – Сабрина опустила голову и смахнула нависшие на ресницах слезы. – Этого я Вам никогда не прощу.

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием старой де Маншанд.

– Тогда я могу подвести итог многолетней борьбе, которую, как оказывается, я вела сама с собой,– пробормотала Мари и подавила очередной болезненный вздох. – Но смею ли я просить тебя… Вас обоих об одном одолжении? Знаю, что не имею на это права, но все же, – женщина перевела взгляд на меня и жестом подозвала подойти ближе. Неохотно, еле передвигая ноги, я подошел к кровати Мари и встал за спиной Сабрины.

– О чем Вы хотите попросить? – спросил я, стараясь вести себя максимально вежливо и любезно.

Мари подавила очередной приступ кашля, и ее лицо стало еще бледнее.

– Я позову врача, – я уже развернулся к двери, но вдруг Мари подалась вперед и схватила меня за руку.

– Нет, не надо. Я лишь прошу, чтобы… Чтобы наш род… Род де Маншанд продолжался! – мы с Сабриной молча переглянулись.

– Вы же говорили, что я недостойная пара для вашей внучки, – я не сумел сдержаться от колкости и тут же прикусил губу.

– Это были не мои слова. Это все голоса. А ты прекрасный мальчик. Да и твой дед всегда вызывал у меня искреннюю симпатию. Поэтому я так его и ненавидела, – Мари слабо улыбнулась и взяла Сабрину за руку. Девушка невольно вздрогнула. – Ну так как? Могу ли я надеяться, что когда-нибудь вы порадуете милую Габриэль маленькой внучкой?

– И не одной, – пообещал я и заметил легкую улыбку на губах Сабрины.

– Теперь я спокойна. И скажите Сорэну, что он свободен. А то он изрядно надоел мне со всей этой религиозной чепухой, – пробормотала Мари и поцеловала руку Сабрины, которую все еще держала в своей. – Я надеюсь, что однажды ты сможешь проявить великодушие и простить меня, Соланж. Вряд ли это возможно, конечно. Но все же… Простите меня, – прошептала Мари и закрыла глаза. Через мгновение ее хриплое дыхание стихло.

– О Боже! – воскликнула Сабрина, вскакивая на ноги. – Джек, она умерла! Я ничего не…

– Нет, – прошептала Вивьен, внезапно появившаяся рядом со мной. – Это не ты. Она могла поправиться. У нее были на это силы. Но она сделала другой выбор. Мари сама решила уйти. Она сама убила себя. Так же, как когда-то она лишила жизни многих других невинных людей.

Я осмотрелся вокруг. Комнату начали заполнять бледные, словно окутанные дымкой, призраки семьи де Маншанд. Кто-то в старинных одеждах, кто-то в более современных, но все они подходили к кровати, на котором покоилось бездыханное тело Мари, печально качали головой, тяжело вздыхали и исчезали.

– Почему ее нет среди вас? – спросил я у появившейся рядом с дочерью Мишель.

– Чаша весов перевесила в другую сторону, – грустно ответила Мишель и бесшумно присела на край кровати. – Бедная. Она не могла видеть нас, как вы, а только слышала. Аннэт этим пользовалась и сводила ее с ума.

– Кстати, что будет с Аннэт и остальными призраками? – поинтересовался я. – Не хотелось бы, чтобы потом они всплыли и дали нам просра…

– Можешь не продолжать, Джек, – прервал меня Алекс, внезапно появившись рядом со мной. – Аннэт и остальных мы возьмем на себя. Не беспокойтесь об этом.

– О! Я смотрю, ты теперь в их компании! – воскликнул я, обращаясь к Алексу.

Дверь отварилась, и в комнату вошли месье Ламмэр и мой отец. Врач подошел к кровати, зафиксировал время смерти и удалился, давая нам возможность проститься с покойной.

– Нужно распорядиться о подготовке к похоронам. Только где? – задумчиво сказала Сабрина.

– Несмотря на большие среди нас разногласия, Вивьен настояла на том, чтобы Мари была похоронена на семейном кладбище де Маншанд,– ответила Изабель.

– Вы знали? – удивилась девушка.

– Да. Она решила покончить с собой сразу же, как только пришла в себя. Слишком тяжкий груз на совести. Но перед этим хотела поговорить с тобой.

– Во всяком случае, теперь вы сможете спокойно жить и не опасаться за свои жизни и жизни других людей. А Эрик так и подавно, – сказал Мартин и, подмигнув, выпроводил нас из комнаты.

– Ну и к чему вы пришли? – поинтересовался я у разгуливающей из стороны в сторону девушки. Вечер выдался на удивление теплым для этого времени года, и я мог полноценно наслаждаться свежим воздухом, сидя на ступеньках, ведущих в «дом» и спокойно курить.

– Джек, ты спрашиваешь меня об этом уже в десятый раз! – огрызнулась Сабрина.

– Если бы ты хоть раз ответила, я бы больше не спрашивал.

Сабрина свела брови на переносице и грациозно взмахнула рукой.

– Я рассеянная, да? – я кивнул и усмехнулся. – Пришли мы к тому, что все счета будут поделены между нами, Эриком, а также вашим орденом.

– Что значит «вашим»? А «Вашим»? – поинтересовался я и закурил очередную сигарету. Сабрина неодобрительно посмотрела на нее, но промолчала. И даже не подорвала.

– Ну, и нашим тоже, – ответила она и присела рядом со мной на каменную ступеньку.

– А с этим что? – я кивнул в сторону высоких башен родового гнезда де Маншанд.

– С этим? – девушка широко улыбнулась. – Знаешь, я тут подумала, что у ордена должно быть еще одно тайное логово. Так почему бы не использовать в качестве секретной «штаб-квартиры» замок? Вдруг им снова придется прятать какого-нибудь младенца? Естественно, нужно будет заново отреставрировать бальный зал, но это мелочи по сравнению с тем, что все мы только что пережили.

Наверное, от удивления у меня глаза чуть не вылезли из орбит, потому что Сабрина посмотрела на меня и громко рассмеялась.

– Джек, ну не смотри ты на меня так! Я же должна как-то отблагодарить «Гардию» за все, что вы для меня сделали. Вот я и решила подарить ордену замок! Конечно, мы сможем жить здесь, когда угодно и сколько захотим. Но я бы предпочла нашу мрачную, заросшую сорняками теплицу. Если ты не против, конечно, – девушка невинно улыбнулась и нежно провела пальцами по моей заросшей щетиной щеке.

– Я? Против? Почему я должен быть против? Подумаешь, фигня какая, подарить замок! Что тут такого? – воскликнул я.

– А если серьезно? – спросила Сабрина и снова улыбнулась совершенно обезоруживающей улыбкой.

– А если серьезно, то я очень счастлив, что ты выбрала меня и нашу теплицу.

Сердце радостно подпрыгнуло, угрожая лопнуть, словно мыльный пузырь от накатившего счастья. Или не от счастья? Может, моя фея права и стоит хотя бы попытаться бросить курить? Или все же курить, но чуть меньше? Ладно, подумаю об этом позже.

– И вообще! Что за глупые вопросы, Саби? Я давно хочу вернуться в Новый Орлеан. Мне тут уже порядком надоело. Ты в курсе, что мы пропустили Марди Гра? – поинтересовался я. – Да и с универа нас наверняка выперли.

– Неа! Твоя мама –самая настоящая волшебница! Тем более, что университет буквально только что получил чек, подписанный собственноручно твоим отцом на энную сумму. Скажем так, чтобы покрыть нужды университета и модернизировать столовую.

Теперь пришла очередь челюсти, которая с каждой секундой отвисала все ниже и ниже.

– Так, мисс. Чего еще я не знаю?

Сабрина потупила взгляд и спрятала руки за спину.

– Саби?

– Эрик и Рэни останутся в Париже, – как бы случайно проронила она.

–Что?– это заявление полностью выбило меня из колеи. Останутся в Париже? Да как же так? И что я буду делать дома без своего лучшего друга? Нет, этого просто не может быть. Сначала родители приютили этого кровопийцу по имени Дерэк, которого теперь считают полноценным членом семьи и его мнение, в отличие от моего, высоко ценят. А теперь еще и Эрик! С этим нужно что-то делать. Как-то бороться. Куда жаловаться? А главное, кому?

– Не злись на него. И смотрите, не подеритесь. Не хочу опять возвращать тебя к жизни,– с легкой иронией в голосе прошептала Сабрина, быстро поцеловала меня и направилась к Рэни, которая гуляла неподалеку и кормила своих псов.

– Привет, дружище! Классный вечер, правда? – весело сказал Эрик, появляясь из-за двери. Парень потянулся и лениво зевнул.

– Выспался? – с раздражением и без малейшего интереса поинтересовался я.

– О, еще как! А ты чего опять такой злой?

– А ты какого черта решил остаться в Париже? – спросил я и бросил испепеляющий взгляд в сторону Рэни.

– Ах, вот оно что, – Эрик ласково посмотрел на вампиршу и улыбнулся.– Дело в том, что…– он замялся и уставился на свои ноги. Я проследил за его взглядом и не нашел ничего интересного. Только старые поношенные ботинки. И, судя по всему, вампир находил их чрезвычайно занимательными.

– Эрик! – рявкнул я. – Что за фигня?

– К твоему сведению, Корнэлл, я могу слышать даже ультразвук. Так что не ори на меня! – прокричал в ответ Эрик и снова улыбнулся. – Дело в том, что Дерэк перед отъездом рассказал мне о еще одной стороне жизни вампиров… Весьма интимной стороне… Ну, ты понимаешь, о чем я.

– Оу! – удивленно воскликнул я и краем глаза вновь покосился в сторону Рэни, весело болтающей с Сабриной.

– Развиваешь косоглазие? – любезно поинтересовался вампир, реплику которого я пропустил мимо ушей.

– Значит не все потеряно, да?

– Вполне возможно! – Эрик облегченно вздохнул, похлопал меня по плечу и направился к девушкам, насвистывая мелодию, мотив которой мне не был известен.

– А куда делся наш снежный человек? – поинтересовался я, рассматривая высокий вестибюль аэропорта Шарля де Голля в Париже. Любопытство все-таки взяло верх. Ведь со дня похорон Мари, Сорэн самым таинственным образом исчез из замка, оставив на память лишь несколько ледяных фигур.

– Он ушел, – ответила Рэни.

– И даже не попрощался, – обиженно сказала Сабрина и вновь свела брови на переносице. Как же мне нравится эта ее привычка!

– Он не любит прощальных сцен, – пояснила вампирша. – А еще это значит, что он надеется на новую встречу.

– Да, но куда он направился? – Эрику, так же как и всем остальным, за исключением Дерэка, очень нравился странный альбинос.

– Собирался путешествовать по Франции, хотел посетить Сент-Этьен, Дижон и Монпелье. Кто знает, куда еще его занесет?

– Тогда, может, и мы не будем распускать сопли, а? – по-доброму спросил Эрик и подмигнул сестре, которая готовилась выдавить из себя традиционную слезу, но вместо этого повисла у него на шее. Я пожал руку своему другу, поблагодарил за помощь Рэни и взглянул на табло вылетов.

– Саби, нам пора, – поторопил я и подхватил чемоданы.

Сабрина улыбнулась, вновь поцеловала Эрика, взяла меня под руку и, не оглядываясь, потащила меня к стойке регистрации. Впереди нас ждал долгий перелет домой, в Новый Орлеан. Где мы начнем все с чистого листа и обязательно без угрозы для жизни.

Начало августа в Новом Орлеане выдалось жарким и солнечным. Лето не спешило покидать наш теплый штат, щедро раскрашивая все вокруг в самые яркие и сочные цвета, вдыхая жизнь в каждый неповторимый момент прекрасного города. Казалось, будто ясная погода наполняла сердца людей бесконечной страстью, заставляя их биться сильнее и с жадностью хвататься за каждую драгоценную минуту, прожитую на испепеленной палящим солнцем земле Луизианы.

Я припарковал машину около здания администрации Университета Нового Орлеана, небрежно закурил сигарету и вышел. Со всех сторон доносились крики рабочих, раздавался гулкий грохот молотков, а на новеньких скамейках красовались таблички с надписью «окрашено. Подготовка к новому учебному году шла полным ходом. А это напоминало о том, что до начала занятий оставалось совсем немного времени.

Я глубоко затянулся, выбросил сигарету в ближайшую урну, прокашлялся и решительно вошел внутрь администрации, громко захлопнув за собой дверью и…

– Как я тебя ненавижу, Корнэлл! – пробормотала Бэтти, не поднимая головы из-за своей стойки. Я злорадно улыбнулся и подошел ближе.

– Я тоже рад тебя видеть, Бэтти. Как ты догадалась, что это я?

– Ты единственный, кто не читает надпись на двери! Какими судьбами ты здесь оказался? Разве ты не должен был закончить университет еще весной?

– Да, но подумал, что ты будешь скучать по мне, и решил остаться еще на один год, – где-то я уже это слышал… Ах да, так я оправдывался перед родителями и Алексом, когда нас с Эриком оставили на второй год в школе.

– Неужели ты не рада, Бэтти? – невинная улыбка окрасила мою ехидную физиономию.

Девушка, наконец, подняла голову из-за стойки и посмотрела на меня, как на последнего идиота.

– Нисколько, – отрезала она и вернулась к своим бумажным делам. – А где твой гадкий дружок?

Я печально вздохнул и облокотился на стойку.

– Мне жаль тебя огорчать, Бэт, но теперь я буду доставать тебя за двоих, – только сейчас я заметил, как сильно изменилась внешность девушки. – Вау, Бэтти! Ты просто обалденно выглядишь! И я, черт возьми, не шучу! – в изумлении воскликнул я. Девушка залилась краской, от чего ее серые глаза приобрели зеленоватый оттенок.

– Я всегда говорил, что с линзами тебе будет лучше. И вот! Я был прав!

– Ага, – буркнула Бэтти.

– И волосы! Твои волосы! Эрик всегда говорил, что каштановый тебе будет к лицу. И вот! Он был прав!

– Долго ты еще будешь перечислять все, в чем вы с этим придурком Эриком были правы? – раздраженно поинтересовалась похорошевшая Бэтти и опять покраснела. И румянец, заливший ее щеки, только добавил ей шарма.

– Неее, не долго, – пробубнил я и заметил, как девушка подняла руку, в которой держала степлер.

– Я смотрю, ты снял с губы сережку.

– Ой, Бетти, ты как что-нибудь вспомнишь. Это было еще в самом начале первого курса. Я ее снял почти сразу.

– Ничего. Я это исправлю.

Я посмотрел на угрожающую степлером Бэтти и весело усмехнулся.

– Эй, женщина! Так не честно! У тебя в руках оружие! – от нашей любезной беседы мое настроение только улучшилось. – Ладно тебе, не бесись! Лучше дай мне список предметов, и я немедленно исчезну из твоего поля зрения до самого начала учебы, – честно пообещал я, пристально рассматривая свирепую Бэтти. А она очень даже ничего! Видел бы ее Эрик…

Девушка распечатала на принтере список предметов на новый и, надеюсь, последний учебный год и с недовольным выражением лица протянула его мне.

– Благодарю, – пробормотал я и даже поклонился в знак признательности.

– Пошел вон, Корнэлл.

– Уже ухожу.

– И не смей хлопать дверью, Корнэлл, а то я прибью тебя! Клянусь! – прошипела Бэтти и взяла в руки дырокол.

Я прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

– Не буду. Честно.

Еще один низкий поклон, и я, не торопясь, направился к выходу. Медленно открыл дверь, вышел на улицу и хлопнул дверью так, что в здании задрожали окна.

– Ах ты гад! – послышался громкий вопль разъяренной Бэтти.

– Джек, когда ты уже оставишь ее в покое? – мягко спросила Сабрина. Изящным жестом тонкой руки забрала сигарету, которую я только что достал из пачки, и молча выбросила в урну.

– Ты видела ее? Она перекрасилась и сменила окуляры на линзы! Я в таком шоке!

Сабрина рассмеялась, махнула рукой и грациозной походкой подошла к припаркованной неподалеку машине.

– В следующий раз обязательно приду с фотоаппаратом! Такие потрясения во Вселенной происходят нечасто. Нужно срочно сообщить об этом Эрику! Пошлю ему фотку. Уверен, что он сразу примчится обратно и будет круглосуточно караулить Бэтти у ее дома.

– У тебя в телефоне камера. Почему ты вечно об этом забываешь? – как бы невзначай бросила Сабрина.

И это она меня называет коварным? Я порылся в карманах в поисках мобильного.

– Телефон в машине, вот черт. Подождешь? Я быстро. Туда и обратно. Причем обратно быстрее, чем туда. Потому что Бэтти обещала выпрыгнуть из-за своей стойки и прибить меня дыроколом. А потом степлером приколоть рядом с новым расписанием. Наверное, чтобы пугать самых наглых первокурсников.

Сабрина звонко рассмеялась и крепко обняла меня за шею.

– Какой же ты…

– Какой?

– Ты лучший, – прошептала она и нежно поцеловала в губы. Нет, нужно все-таки сделать транспарант с надписью «СЧАСТЬЕ!», причем в самое ближайшее время. Судя по всему, бегать мне с ним придется очень долго, так что сделаю складной.

– Что я могу сказать? Мне досталась самая прекрасная ведьма! И я ее очень сильно люблю. Кстати, не хочешь проведать пиявку, у которой из головы растут шнурки?

– Я не против.

Сабрина наградила меня ослепительной улыбкой, мягко выскользнула из моих объятий и села в машину.

– Через секунду. Ладно? – я порылся в машине в поисках своего вечно существующего отдельно от меня сотового. Набрал полные легкие воздуха и смело направился обратно в здание администрации под заразительный смех девушки, которая перевернула всю мою жизнь. Причем перевернула в принципиально лучшую сторону.

Сегодня я чувствую себя самым счастливым человеком на этой планете. Что будет завтра? Да черт его знает. Не могу ответить. Но я искренне надеюсь, что завтра будет таким же, как и сегодня. И что бы ни случилось, какие бы испытания ни подкинула нам судьба, будь то невзгоды, горести, встречи с вампирами, оборотнями, да или просто с безумными родственниками, мы будем держаться друг за друга. И никакие силы не смогут нас сломить и отнять у нас этого счастья.

Конец

Gardien (фр. Яз.) – хранитель

«Черный дикси вуду» (Blackened Dixie Voodoo Lager) – пиво, производимое пивоваренной компанией Дикси (Dixie Brewing Co.) в Новом Орлеане (штат Луизиана), который, только появившись в 1992 году, завоевал себе дурную славу. В некоторых местных магазинах запрещали продавать это пиво из-за изображений на этикетке. Противники пива аргументировали такой бойкот тем, что рисунки связаны с колдовством, магией и шаманскими символами. Возгласы противников вскоре стихли, обеспечив новому члену пивного братства широкую известность.

Марди Гра (фр. mardi gras, буквально – «жирный вторник») – вторник на Масляной неделе, последний день перед Пепельной средой и началом католического Великого поста. Мировой аналог славянского праздника Масленицы. Один из самых красочных карнавалов в мире. Празднуется во многих странах Европы (Франции, Чехии, Бельгии и т.д), в США и в других странах. Из городов США самые массовые и пышные празднования проходят в Новом Орлеане. В период праздника надевают разноцветные бусы. Основные цвета бусин: зеленый – символизирует веру, фиолетовый-правосудие, золотой -Святую силу. Бусами украшают балконы домов, деревья, раздают и разбрасывают во время карнавального шествия.

«Убить Пересмешника» – роман Харпер Ли, впервые опубликованный в 1960 году, имел оглушительный успех и сразу же стал бестселлером. Роман был удостоен одной из самых престижных премий США по литературе – Пулитцеровской, печатался многомиллионными тиражами. Его перевели на десятки языков мира и продолжают переиздавать по сей день.

Wretched – перевод с англ. – несчастный

Orgy – синти-рок группа из Лос-Анджелеса, Калифорния. Сами музыканты называют жанр, в котором играют, «дэт-поп».

Дикси (Dixie) – пиво, производимое пивоваренной компанией Дикси (Dixie Brewing Co.) в Новом Орлеане (штат Луизиана, США).

Маргарет Манерлин Митчелл (англ. Margaret Munnerlyn Mitchell; 8 ноября 1900 – 16 августа 1949) – американская писательница, автор романа-бестселлера «Унесённые ветром». Роман, вышедший в 1936 году получил премию Пулитцера, выдержал более 70 изданий в США, был переведён на 37 языков мира, экранизирован в 1939 режиссёром Виктором Флемингом. Фильм «Унесенные ветром» получил восемь премий «Оскар».

Лепреко́н (ирл. leipreachán) – персонаж ирландского фольклора, традиционно изображаемый в виде небольшого коренастого человечка, одетого в зелёный костюм и шляпу. Лепрекона описывают как хитреца и обманщика, которого люди пытаются поймать, чтобы завладеть его горшком с золотом или заставить исполнить три своих желания. Современное описание лепрекона отличается от тех исходных версий, что существовали в ирландском фольклоре.

Assez – довольно, достаточно (фр. яз.)

Церковь Сен-Жермен-л'Оксеруа – Церковь стоит на месте бывшего святилища эпохи правления Меровингов. Ее строительство было начато в XII веке и продолжалось вплоть до XVI века. Перед фасадом церкви – глубокий портик, построенный в 1435-1439 гг. В церкви хранится много произведений искусства, в том числе фламандский алтарь резного дерева, где представлены сцены из жизни Христа, статуи святых Жермена и Винсента (XV век).

Détenus (фр.) – содержать в тюрьме, в своей власти.

Малайский крайт – входит в Рейтинг смертельно-опасных змей под номером #3. При укусе этой змеи погибает 50% людей, даже при использовании сыворотки.

Пер-Лашез (фр. Père Lachaise, буквально «отец Лашез») – кладбище в Париже, одно из самых известных мест захоронения в мире.

Эскорт (фр. escorte, от итал. scorta) – конвой, прикрытие; военные провожатые, группа кораблей, самолётов, воинов, осуществляющих сопровождение с целью охраны или оказания почестей. С развитием военного дела для сопровождения и охраны лица более или менее высокого (знатного) положения, транспорта, знамени, военной почты и так далее, выделялась группа военнослужащих имевших в своих государствах названия охрана (гвардия), конвой, военный конвой и так далее. Начиная с Первой мировой войны, термин «эскорт» стал широко применяться для обозначения боевых кораблей. Любые другие значения вторичны и сильно вульгаризированы.

Аллема́нда (от фр. allemande – немецкий) – один из наиболее популярных инструментальных танцев эпохи Барокко, стандартная составляющая сюиты (обычно 1 часть). Аллеманда возникла в XVI веке как двудольный танец среднего темпа. Этот танец, скорее всего, произошёл от танцев, популярных в то время в Германии. С формой аллеманды экспериментировали французские композиторы, сделав её четырёхдольной и более свободной в отношении темпа.

Libertés (фр.) – свобода.