Династический брак – залог крепкого мира. Только юные принц и принцесса невзлюбили друг друга с первого взгляда. Сбежали из дворца накануне венчания, и каждый пошёл своей дорогой. Теперь он – рыцарь, защитник людей, а она – чародейка в армии нелюдей. Они враги. Но у судьбы свои планы, а от ненависти до любви один шаг. Кто сделает его первым?
В тексте: взросление героев, сильный герой, сильная героиня, развитие отношений от ненависти до любви, встреча спустя годы, сражения, боевая магия, авторский мир.
Настоящее. Разорённый лагерь Драксуса в глубинах Угрюмых Равнин
Пленник лежал в луже собственной крови и рвоты. Полумёртвый. Обнажённый. Израненный. С раздробленными ногами — Драксус имел привычку калечить строптивых подопытных. Синие глаза подёрнулись мутью, разбитые губы посерели.
Бьёрг нервно сглотнула: она узнала его мгновенно. Заросшего, избитого. Она узнала его.
Но виду не подала: слишком опасно. Для неё. Для него. Для всех.
— Позволь, я избавлю его от мучений. — Здоровяк Натрог обнажил длинный, в локоть, кинжал. — Подарю чистую смерть, достойную воина.
— Нет! — выпалила Бьёрг. — Мы сохраним ему жизнь.
— Зачем, Пепельная?
— Он принадлежит Ордену и наверняка знает, где стоят ударные отряды.
— С чего взяла, что он — Алый? — нахмурился Гар Зулум. Знахарь-смешенец был куда смекалистей простодушного силача Натрога.
— Особая магия, — соврала Бьёрг.
— Его уже опоили. — Смешенец кивнул на треснутую пиалу, что валялась рядом с пленным. — Мутация может начаться в любой момент.
— Значит, сделаешь так, чтобы не началась, — сухо изрекла Бьёрг и, обращаясь уже к ургламу, приказала: — Натрог, бери его. Пора возвращаться.
— Слушаюсь, Пепельная. — Могучий урглам наклонился. — Иди сюда, человечек.
Несчастный потратил последние силы на попытку отползти, защититься. Не вышло. Натрог подхватил его легко, точно тряпичную куклу, и взвалил на плечо.
— М-м-м… — бессвязно промычал пленник, указывая куда-то ослабевшей рукой.
— Кажись, он чего-то хочет, — сообразил Гар Зулум.
— Меч, — догадалась Бьёрг. — Ему нужен его меч.
— Зачем ему меч, он и встать-то не может! — пробасил Натрог.
— Человеки дорожат своим оружием, — пояснила Бьёрг и обратилась к смешенцу: — Гар, забери клинок.
Знахарь деловито прошагал к поверженным некролитам, переступил через трупы и замер у стойки с оружием.
— Который?
Бьёрг украдкой закатила глаза и вздохнула. Слишком уж тонок лёд под ногами!
— Верхний слева, с рубином в навершии.
— Откуда знаешь? — тут же прицепился Гар Зулум. — Снова особая магия?
— Она самая. — Бьёрг старалась не смотреть на бездыханное тело на плече Натрога. — Возвращаемся. Будгра будет рад новостям и трофеям.
Гар Зулум помог ей взобраться на носорога, и отряд неспешно двинулся на юг, в сторону Мёрзлого Клыка — главной ургламовой крепости по эту сторону гор.
Прошлое. Ледийский дворец. Личные покои короля
Авиан Второй, прозванный Мудрым за грамотные решения и Добрым за искреннюю заботу о подданных, устало посмотрел на дочь и вздохнул.
До чего дерзка!
Слишком уж дерзка для девочки, а для девочки знатного происхождения — так тем более!
Бабка её покойной матери была урождённой ишидари, и тёмная кровь, хоть и порядком разбавленная, дала о себе знать: сероватая кожа, раскосые янтарные глаза, волосы цвета пепла и чуть заострённые уши. Черты, впрочем, вполне человеческие и, слава Эльсу, никаких выпирающих клыков. Она по-своему мила, ибо удалась в мать — писаную красавицу, но…
До чего дерзка!
— Так мне придётся с ним целоваться? — принцесса повторила вопрос и замерла в ожидании, грозно нахмурив брови.
Авиан снова вздохнул.
— Таков обычай, — ответил честно. Негоже обманывать дочь, пусть и такую дерзкую. — И целоваться, и рожать детей. Быть покорной и преданной.
Лавьен скорчила красноречивую гримасу, явно не желая становиться ни покорной, ни преданной, и Авиан поспешил успокоить:
— Но это будет ещё не скоро, милая. Очень и очень нескоро. Сперва вы обручитесь, получше узнаете друг друга, а лет через пять, когда расцветёшь, можно и под венец. Тебе пошьют нарядное платье, а я разрешу надеть мамину диадему. Ту самую, в лунных кристаллах.
Лавьен сложила руки на груди и фыркнула, сдувая со лба пепельный локон.
— Не хочу платье! И диадему не хочу. — Она топнула ножкой и устремила на отца пронзительный янтарный взгляд. — И целоваться с ним не буду! Мальчишки все противные! А этот — самый противный из всех!
Авиан возвёл глаза к потолку, мысленно моля всеблагого Эльса послать терпения.
— Не преувеличивай, милая. Принц Рейнар очень даже мил. И у него доброе сердце. Он подарил тебе такой красивый кулон, и…
— Он подарил кулон, потому что его заставили! — перебила принцесса. — Была б его воля, он подарил бы мне дюжину тумаков!
— Лави!
— Так и есть, отец! Так и есть! Я видела, как он смотрел. Ему противно, что я другая!
— Возможно, — согласился Авиен. — Но принц Рейнар исполнит свой долг. Так же, как и ты — свой. Вот увидишь, вы подружитесь. За пять лет многое может измениться.
— Пять лет — крохотная капля в океане вечности! — Слышать подобную мудрость от десятилетней отроковицы было странно, и Авиан нахмурился. — Так говорит бабуля Ширайни.
Ах, вот оно что! Авиан мысленно выругался. Бессолнечная знахарка опять суёт нос не в своё дело! Давно пора сослать её обратно в горы. Не место тёмным при дворе.
— Бабуля права, — сказал Авиан, мягко улыбнувшись. — Но время течёт для всех по-разному. Ишидари живут веками, а потому частенько не ценят отпущенных лет. А ты, милая, всё же человек. По крайне мере, в большей степени. — Он погладил дочь по пепельной макушке. — Ваша помолвка — зарок долгого и прочного мира, доченька. Обещай, что не подведёшь.
— Обещаю, — недовольно буркнула Лави. — Но целоваться всё равно не буду! И вы меня не заставите! Ни-за-что!
Прошлое. Королевство Инария. Пруд близ дворцового парка
Жаба попалась преотличная. Здоровенная. Осклизлая. Вся в бородавках. Рей довольно улыбнулся. Уж от такой серая завизжит так, что ургламы по другую сторону гор услышат.
Пусть слышат! Жабе жабий подарочек. Хе-хе.
Крепко удерживая добычу двумя руками, он прошлёпал по затянутому ряской мелководью и выбрался на топкий берег. Стараясь держаться в тени, Рей бесшумно подобрался к беседке.
Серая читала. Уселась прямо на полу, поджав под себя ноги, и пялилась в книгу, то и дело переворачивая листы.
Ну, сейчас ты получишь, мерзкая безбожница!
Грамотно рассчитав слепую зону, Рей устроился за ограждением, выждал пару мгновений и метнул жабу аккурат в голову серой.
Снаряд попал в цель. Серая дёрнулась, вскочила, увидела, что именно в неё прилетело, и…
Не завизжала. Совсем.
— Бедняга, — сказала, обращаясь к жабе.
Жаба басовито квакнула в ответ, надув горловой мешок.
— Наш принц готов издеваться над всеми, кто слабее, — вздохнула серая, отчего Рейнару захотелось немедленно выскочить из укрытия и надавать ей тумаков.
Жаль — нельзя. Отец за такое снова велит его выпороть, а он ещё с прошлого раза нормально сидеть не может. Рей скрежетнул зубами. Экое гадство!
Серая подняла жабу.
— Пойдём. Отнесу тебя обратно в болото. А ты впредь, как завидишь мальчишку, сразу прячься. Мальчишки все сплошь вредители и злодеи.
— Ква, — сказала жаба. Видимо, соглашаясь.
Рей не выдержал.
— Ты — дура и уродка! — крикнул, выпрыгнув на тропинку. — Даже эта жаба красивее тебя!
— Шун хатамах шала! — выпалила девчонка, выбросив вперёд ладонь, и на Рея с хрустом обрушилась здоровенная ветка.
— Совсем чокнулась? — Рей чудом успел отскочить. — Тебе нельзя колдовать! Никому нельзя! Я всё расскажу отцу, он разорвёт помолвку и воюйте тогда сами со своими ургламами! Посмотрим, как вы запоёте, когда они обойдут горы с запада!
Серая замерла. Обернулась. Сверкнула жёлтыми змеиными глазищами.
— Я тебя ненавижу, — выцедила, сощурившись.
Рей обрадовался.
— А я сразу после свадьбы сделаю тебя беременной и запру в башне. Будешь рожать по ребенку в год, как свиноматка!
— Выродок!
— Ублюдина!
— Мерзавец! Ничтожество!
Рей сбил серую с ног. Она ударила коленом. Рей зашипел и ухватил её за волосы. Она разодрала ему щёку ногтями…
Жаба, обиженно поквакивая, запрыгала к родному болоту своим ходом…
Настоящее. Разорённый лагерь Драксуса в глубинах Угрюмых Равнин
Боль ослепляла. Лишала разума. Гасила сознание и заполняла каждую частицу истерзанного тела. Рей не понимал, на каком свете находится. Не соображал, что происходит. Не мог встать. Не мог двинуться: сил не осталось. Только боль.
На некролитов напали. Рей догадался по звону мечей, рычанию, воплям, взрывам и отчаянному ржанию коней. Но кто сейчас сражается с прислужниками Драксуса? Друзья или враги?
С великим трудом Рей повернул голову. Клети с пленными стояли на краю лагеря, у отхожего рва, и видно было плохо. К тому же, один глаз у Рея совсем заплыл и не открывался.
И всё же разглядеть удалось.
Воины. Много воинов. Кажется, целый отряд. Яростные. Рубят, режут, рвут некролитов почём зря. А ещё с ними маг. Сильный. Рей понял это, когда лагерь сотрясся от взрыва, и по мёрзлой земле побежали синие сполохи. Горящие заживо некролиты вопили куда громче, чем сам Рей, когда ему ломали ноги.
Нападавшие перебили всех, кто не успел уйти, разорили лагерь и опрокинули котлы с ядовитым варевом Драксуса. Некромант силой потчевал пленников этим своим пойлом, превращая в уродливых гниющих кадавров. Изменённые полностью подчинялись его воле и пополняли многотысячную армию Хаоса.
Подобная участь ждала теперь и Рея. Он отчаянно сопротивлялся. Долго. Упорно. Пытался бежать: подманил утратившего бдительность стража, задушил цепью, сорвал ключи с пояса и почти дал дёру. Почти. Рей не смог уйти, бросив на произвол судьбы остальных пленников, поэтому вернулся. Хотел освободить… но его взяли. Скрутили. Избили. Раздробили ноги молотом и заставили смотреть, как товарищи по несчастью превращаются в чудовищ… один за другим. А потом крепко стиснули голову, зажали нос и силой влили в глотку отраву…
Теперь оставалось только ждать, когда плоть начнёт гнить, а рассудок окончательно помутится.
— Осмотрите всё, добейте раненых и сожгите лагерь, — донёсся до слуха приказ на грубом гортанном наречии, и Рей смежил веко уцелевшего глаза.
Ургламы…
Что ж, возможно так даже лучше. В любом случае — он обречён, а так хоть умрёт человеком.
Кто-то пнул его сапогом в бок, аккурат по сломанным рёбрам. Рей не сдержался и застонал.
— Эй, Пепельная! — Урглам был так огромен, что казался ожившей клыкастой скалой. — Здесь пленник. Кажись, живой. Глянешь?
Прошлое. Леда. Заброшенный сарай у малых замковых ворот
Ширайни Луум покачала седой головой.
— Нет, милая, не так. Надо направить поток через сердце и левую длань, а правую держать в кулаке, концентрируя силу.
Лави кивнула. Крепко сжала пальцы, зажмурилась и отчеканила:
— Сиш кадрахам ула!
Пустой ящик на другом конце сарая разнесло в щепы. Обломки вспыхнули, но Ширайни быстро усмирила пламя.
— Твой отец придёт в ярость, если узнает, чем мы занимаемся, — сказала Ширайни.
Лавьен предпочитала называть её бабулей, хоть знахарка и не приходилась ей роднёй по крови. Ширайни Луум была при ней с самого рождения. Наставляла, журила, успокаивала, рассказывала удивительные истории о бессолнечных землях ишидари и…
… учила колдовать.
— Не узнает, — успокоила Лави. — А мне надо быть во всеоружии: сразу после ужина мы отправляемся в Инарию. Зачем вообще ездить туда так часто?
— Дважды в год не так уж часто, милая, — примирительно изрекла Ширайни. — Луна пролетит быстро, не успеешь и глазом моргнуть.
Лави поглядела на бабулю и вздохнула. Прав, видать, отец: ишидари совсем по-другому воспринимают время.
— Инария скоро станет твоим домом, милая Лави, — продолжала увещевать знахарка. — Ты должна привыкнуть. К городу, людям, обычаям, нравам… да и к принцу тоже.
— Принц подлец, негодяй и выродок! — горячо выпалила Лави.
— Это я уже слышала, — спокойно проговорила Ширайни. — Именно поэтому ты собираешься его испепелить?
— Нет, — Лави мотнула головой и хитро прищурилась. — Для начала подсыплю ему то твоё зелье… для пищеварения. Пусть как следует помается!
— Лави!
— Потом нашлю на него прыщи, — не унималась принцесса, — и заколдую коня, чтобы брыкался. Уж я устрою гадёнышу весёлую жизнь!
Занхарка вздохнула и покачала головой.
— Через год вам идти под венец, — сказала она. — Давно пора перерасти эту нелепую детскую вражду. Тебе почти пятнадцать вёсен!
— А принцу-гадёнышу все шестнадцать, но это не помешало ему измазать мне лицо дёгтем, когда я зачиталась в беседке и уснула. А ещё он срезал мне волосы. И испортил любимое платье. Ненавижу его! Ненавижу! Ненавижу!
Пустой бочонок в дальнем углу полыхнул, точно вымоченный в масле факел.
Ширайни строго поглядела на подопечную.
— Держи себя в руках, принцесса. Никто не должен знать о твоей силе. Никто, слышишь?
— Даже отец?
Знахарка нервно повела плечом.
— Особенно отец, — сказала с нажимом. — Пусть думает, что в тебе лишь слабые отголоски чародейства, которых не достанет даже запалить лучину. Так ему будет спокойнее. Да и мне тоже. Договорились?
— Договорились.
— Ты уже начала «Тайный шёпот сумрака»?
— Ещё нет.
— Возьми фолиант с собой, прочтёшь в дороге. В седьмой главе подробно расписано, как ишидари скрывали силу от посторонних. Эти знания пригодятся тебе, принцесса.
— Хорошо, бабуля. — Лави шагнула к знахарке и крепко обняла её. — Луна — это целая вечность. Я буду очень-очень-очень скучать!
Прошлое. Инария. Дворец короля. Парадная зала
— Лавьен Ледийская, — огласил слуга на весь зал. — Со свитой.
Рей устало вздохнул. Его сорвали с тренировки, чтобы приветствовать серокожее недоразумение, волей отца назначенное ему в жёны. И, самое ужасное, — оракул в храме Эльса заявил, будто союз сей благословлён богами, и им с уродкой суждено быть вместе. Мол, они друг другу обещаны судьбой.
Экая глупость!
Как жаль, что нельзя жениться на кухаркиной дочери — пышной румяной хохотушке, согласной на всё в любое время! Дурной долг обязывал вступить в брак с принцессой. И не абы какой, а политически выгодной. Вот ему и выбрали серую змею. Грязную полукровку! А всё потому, что отцу требовался союзник в бесконечной войне с ургламами, кочующими по ту сторону гор.
Шемесовы ургламы! Всё они виноваты. Во всём.
Серая вошла в залу, приблизилась и учтиво поклонилась. Всё, как требовал обычай.
Рей отвесил ответный поклон и смерил её взглядом. С прошлого визита девчонка заметно изменилась. Стала выше ростом, под платьем обозначились формы. Но глядела по-прежнему колко, с вызовом. Никакого намёка на покорность!
Ух, змеюка!
— От имени всей Инарии приветствую тебя, наследница гордой Леды, — отчеканил Рей зазубренную фразу, которую изрекал прилюдно ровно дважды в год. — Мой дом — твой дом.
— Для меня великая честь быть желанной гостьей в благостных землях низины, — послушно отозвалась серая.
Рей шагнул вперёд, и серая, как обычно, взяла его под локоть. Рука об руку они прошли по парадной зале, изображая безудержную радость встречи.
— Если есть мозги, не попадайся на глаза, — украдкой шепнул принц, продолжая давить фальшивую улыбку. — Мне твою серую рожу видеть до рвоты противно. В первую ночь я велю надеть тебе на голову мешок. Ну или разверну задом, как кобылу.
— Нет нужды. Устрою так, что после свадебного пира твой стручок никогда больше не поднимется. И прозовут тебя Рейнар Вялая Сосиска.
— Зловредная сука.
— Паскудный говнюк.
Они проследовали по анфиладе к широкой мраморной лестнице и снова — на радость сопровождающим — раскланялись, тепло улыбаясь друг другу. Серая отправилась в гостевые палаты, а Рей поспешил обратно на двор. Там его дожидалось соломенное чучело — каждый день с рассвета до обеда он отчаянно сражался с ним, оттачивая удары и выпады. Рей поглядел на кособокого соперника и, подхватив уголёк, изобразил на холщовой морде раскосые зенки под тонкими бровями вразлёт.
Ну, змеюка, держись!
— Р-ра! — Мощным ударом клинка Рей снёс чучелу башку, и порыв ветра разметал по двору рассыпавшуюся солому.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Дрова трещали в очаге. За окнами выла вьюга.
Гар Зулум влил пленнику в глотку гремучую смесь из поганок, чёрного мёда и тундровой сор-травы, и бедолагу рвало пять часов кряду — Натрог едва успевал менять тазы. Для пущей верности знахарь-смешенец пустил несчастному кровь, отчего воин совсем ослаб и едва не умер, зато угроза мутации миновала: организм был очищен. Полностью.
Теперь пленник спал. Изредка бредил, тихонько постанывал, периодически вздрагивал, но в целом лежал пластом, не шевелясь и не меняя положения. Грудь ему туго стянули плотной перевязью, к сломанным ногам особым образом примотали доски — Гар Зулум гарантировал, что так кости срастутся как положено.
Бьёрг тщательно обмыла пленного губкой, побрила и собственноручно обработала кровоподтёки и ссадины вонючей заживляющей мазью — негоже, когда старый знакомец напоминает отбивную.
Опасно. Очень опасно… Чем она только думала? Притащить принца сюда — форменное безумие! Куда проще было позволить Натрогу прирезать его там, в пустошах, или оставить умирать от ран и яда. Но Бьёрг не могла так поступить. Не с ним. А потому разместила принца здесь, в Восточной башне, которую грозный вождь ургламов Будгра Огненная Секира любезно предоставил в её распоряжение. Как-никак, она — единственный боевой маг отряда, а маги, как известно, народ капризный и любят уединение.
Да уж… Чего-чего, а уединения здесь хватало с избытком.
За окном день и ночь бесновалась метель, крепость занесло по самые бойницы, и о вылазках в тундру пришлось на время забыть. Зато можно было спокойно наслаждаться одиночеством здесь, в башне: греться у огня, читать интересные книги, слушать завывания ветра, поглядывать на спасённого из лап Драксуса принца и вспоминать… Вспоминать то далёкое время, когда они были детьми. Наивными, полными надежд и безнадёжно избалованными сытой благополучной жизнью. Жизнью без войны.
Бьёрг подбросила дров в очаг, укуталась в плед и скользнула взглядом по лицу принца.
Интересно, что ему снится?..
Прошлое. Инария. Воющее ущелье. Перевал злых ветров
Над ущельем стелился туман. Густой и липкий, точно кисель. Узкая тропка круто уходила вверх и терялась среди сизых клубов. Там, на уступе, росли чародейские кристаллы. Тот, кто добудет хотя бы один — станет неуязвим для вражеских стрел и копий. Так, по крайней мере, пелось в старинных песнях и говорилось в сказаниях. Не будут же сказания врать!
— Ты не сможешь, — авторитетно заявил Нико, сын первого отцовского советника. — Струсишь.
Рей смерил товарища тяжёлым взглядом и спешился.
— Кто-нибудь ещё сомневается во мне? — бросил остальным ребятам.
Из знатных никто не откликнулся. Голос подал лишь конюх Танмар. Молодой, вихрастый, лёгкий на подъём, он был непременным участником всех их мальчишеских вылазок.
— Это запретная тропа, — Танмар кивнул в сторону перевала. — Если король узнает, нам несдобровать.
— Я пойду один.
— Тогда несдобровать тебе.
Рей фыркнул.
— От порки ещё никто не умирал.
— А если камнепад? — пискнул пухлый, как сдобная булочка, Илрай, наследник богатейшей торговой Гильдии. Гнедая кобыла под ним нервно заплясала. — Вдруг тебя завалит?
— Вы меня вытащите, — уверенно заявил Рейнар. — На что ещё нужны друзья?
Нико скривился и украдкой переглянулся с остальными.
Рей двинулся вперёд. Шёл решительно, смело, но ступал при этом тихо и мягко, как кот: перевал был коварен — малейший шорох мог привести к обвалу, и вот тогда точно мало не покажется. Когда подъём сделался круче, Рей обернулся, но парней не разглядел — всё заволокло туманом. Он чертыхнулся и продолжил путь, однако скоро и это сделалось невозможным: тропа утонула в густых клубах. Рей напряг зрение и заозирался вокруг, да без толку. Кругом царила непроглядная белёсая мгла.
Куда идти? Как вернуться обратно, не свернув при этом шею? Задачка!
По-хорошему требовалось крикнуть. А когда ребята откликнутся, пойти на голос. Но…
Кричать. Было. Нельзя.
Рей начал пробираться ощупью, но споткнулся и чуть не упал. Ухватился за какой-то валун, переступил осторожно и…
Скальная порода под сапогом рассыпалась в труху. Рей кубарем полетел вниз, набивая шишки. Миг, и он распластался на дне ущелья, а сверху с грохотом посыпались камни. Рей попытался отползти, но… с вершины сорвалась громадная глыба. Ударяясь об уступы, она неслась прямо на него с бешеной скоростью.
«Это конец», — понял Рей. Зажмурился, закрылся предплечьем.
Это конец…
Однако его не раздавило. И даже не размазало.
С опаской он разлепил один глаз и охнул: глыба зависла в воздухе прямо над ним. Рядом, буквально в паре ярдов, стояла серая. Воздев руки к небу, она шептала какую-то белиберду на незнакомом языке.
Сообразить, что к чему, труда не составило. Рей споро выполз из-под зависшей глыбы. Серая опустила руки, и каменюка рухнула, крепко впечатавшись в породу, отчего по дну ущелья побежали трещины.
— Ты… — хрипло выдохнул Рей. — Откуда ты здесь?
— Гуляла.
— Шпионила?
— Вот ещё! — полукровка вздёрнула нос, изображая праведный гнев.
Он сглотнул.
— Ты спасла мне жизнь.
— Спасла, — согласилась серая.
— Но… зачем? Ты же меня ненавидишь!
Серая пожала плечами.
— Ну… это преувеличение. Некоторое. Зато теперь ты мне должен. Жизнь, знаешь ли, дорого стоит.
Рей напрягся.
— Чего хочешь взамен?
— Сейчас ничего, — сказала серая. — Но когда-нибудь ты вернёшь долг. Помни об этом.
Она развернулась и зашагала прочь из ущелья.
— Разболтаешь всё отцу? — Рей устремился за ней.
— Я — нет, — не оборачиваясь откликнулась полукровка. — А вот твои друзья молчать не станут: они дали дёру сразу, как посыпались камни.
— С ними я сам разберусь, — буркнул Рей, потирая разбитый в кровь локоть. — А ты не боишься, что я расскажу про твои чары?
Серая обернулась, посмотрела на него странными жёлтыми глазами и улыбнулась краешком губ.
— Нисколечко.
Прошлое. Инария. Замковый двор
Лави не ожидала нападения. Думала, покричат и успокоятся — так было тысячу раз.
Разумеется, дразнить и оскорблять будущую супругу наследника престола никто в здравом уме не рискнул бы, но…
Детям важных сановников закон не писан. Таким, как они, всегда всё сходит с рук.
Лави уже знала, как это бывает. В прошлый раз, когда она пожаловалась, стервецы заявили, будто просто играли, и ни о чём плохом даже не помышляли. Выставили её трусихой и ябедой перед всем двором и потом долго ещё насмехались.
— Эй, темнокровая! — заорал самый толстый. Он восседал на голенастой гнедой кобыле и лыбился во все зубы. — От тебя несёт ургламовой подмышкой!
— Окунись в помои, может, станешь пахнуть лучше! — подхватил его приятель на вороном жеребце.
Мальчишки загоготали, а Лави, гордо вскинув голову, продолжила идти своей дорогой. К груди она прижимала книгу. «Тайный шёпот сумрака».
— Что там у тебя, серая? — Третий мерзавец, вихрастый и рослый, спрыгнул с толстоногой белогривой лошади. — Сборник заклятий и заговоров? Дай посмотреть!
Он попытался выхватить книгу.
— Не тронь! — Лави крепче прижала «Тайный шёпот» и попыталась увернуться.
— Да брось, я только взгляну! — Он протянул руку. — Давай, не будь врединой. Ты ведь хочешь с нами подружиться, правда?
Поколебавшись, Лавьен протянула книгу. Вихрастый бегло пролистал страницы и фыркнул:
— Скукота!
Прежде, чем Лави успела среагировать, он отшвырнул фолиант прямо в лужу.
— Ах, ты… — Лавьен сжала кулаки, готовая высказать паскуднику всё, что о нём думает, но тут в неё прилетело яблоко. Надкушенное. Прямо в затылок!
— Гляди-ка, попал! — радостно взвизгнул толстяк. — Давай и ты, Нико. Попробуй. Это весело!
Тот, что на вороном коне, хмыкнул и метнул в Лавьен огрызком. А вихрастый подошёл вплотную и толкнул. Да так, что Лави шлёпнулась в ту же лужу, где уже валялся «Тайный шёпот».
— Что? Ноги не держат? — хохотнул вихрастый и замахнулся.
Лавьен зажмурилась. Если ударит — она его испепелит. Точно испепелит! И плевать, что нельзя показывать свою силу!
— Не тронь! — знакомый голос хлестнул плетью. Принц Рейнар верхом на белом скакуне выглядел более чем внушительно.
— Эй, мы просто немного позабавились, — запел пухлый. — Ничего такого!
— Ну, подумаешь, кинули пару огрызков, — подхватил хозяин воронка. — Никто же не умер!
— Рей, это всего лишь грязная полукровка, — сказал вихрастый. — Не нагнетай.
Рейнар смерил приятелей суровым взглядом.
— Эта полукровка — моя наречённая, — сказал строго. — И никто не имеет права швыряться в неё огрызками. Никто. Кроме меня. Уяснили?
Мальчишки кивнули.
— Пошли прочь.
Мелкие нахалы разом тронули лошадей, а Рей остался. Он не спешился, чтобы помочь, и не сказал ни слова. Молча наблюдал, как Лави поднимается из лужи, отряхивает платье и выуживает из грязевого месива безнадёжно испорченный фолиант. А потом уехал. Просто уехал.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Лихорадка терзала Рейнара третьи сутки. Он бредил, метался на мокрых от пота простынях и кричал так, что, должно быть, в тундре слышали. По щекам катились слёзы.
— Организм борется, — со знанием дела сообщил Гар Зулум. — Сопротивляется мутации.
— Ты говорил, всё вышло! — Бьёрг грозно глянула на смешенца. Знахарь и бровью не повёл.
— Зелье Драксуса — это не кайран чихнул, — сказал спокойно. — Чудо, что твой трофей не помер в первые сутки. А раз тогда не помер, то и теперь не помрёт. Давай ему пить, Пепельная. Много. И он поправится, увидишь.
Бьёрг последовала совету. Благодаря непрекращающемуся снегу, воды в крепости имелось вдосталь. Бьёрг чуть подогревала её, пропуская силу через ладони, добавляла травы и мёд.
Поить Рейнара оказалось непросто. Принц делал пару глотков, а потом начинал дёргаться, метаться, отталкивал чашу, вопил громкое «Нет!», сыпал проклятьями и всё это — не приходя в сознание.
Бьёрг знала, что рискует. И хорошо понимала, чем именно. Жизнью. А точнее, сразу двумя: своей собственной и жизнью бывшего наречённого. Что сделает Будгра, если узнает, что нежданный трофей — не рядовой паладин Алого Ордена, а потенциальный наследник престола Инарии, сын заклятого врага горных ургламов? А как поступит с ней, когда выяснится, что Бьёрг Пепельная Дева на самом деле — Ледийская принцесса?
Мучительная смерть — вот, что ждёт их тогда. Навряд ли Будгра Огненная Секира примет в расчёт её боевые заслуги. Предательства он не простит. Никогда. Запрёт в пыточной и даже не вспомнит, скольких ургламов она сберегла от смерти и как много некролитов отправила на тот свет.
Однако Бьёрг не сдавалась. С упорством боевого мамонта она снова и снова подносила чашу к губам раненого, вливая в рот несколько капель целебной жидкости. Она не могла дать Рейнару умереть. Не могла, и всё тут. Когда-то он спас ей жизнь. Теперь — её черёд.
Главное, оказаться первой, с кем принц заговорит, когда очнётся. Она всё объяснит, и он поймёт. Непременно поймёт. Ну, а пока…
Пей, Рейнар. Пей. Пей, и ты выкарабкаешься. Всё будет хорошо.
Старания были вознаграждены: на пятый день лихорадка отступила, жар спал, а Рейнар наконец угомонился. В себя он так и не пришёл, зато стал больше походить на человека, чем на живой труп.
— Фу, до чего ж уродлив! — пробурчал Гар Зулум, когда в очередной раз проверял, нормально ли срастаются кости.
— Аж оторопь берёт, — поддержала Бьёрг и украдкой скользнула взглядом по знакомому с детства лицу.
Волевой подбородок, скулы, словно из камня высеченные, некогда прямой, а теперь перебитый нос, тёмно-золотые, в тон волосам, брови и ресницы.
Теперь это лицо не мальчика, но мужа. И то, что принц Рейнар красив и превосходно сложен, не заметить могли разве что ургламы, измерявшие привлекательность по длине клыков. Однако Бьёрг не спешила расстраивать боевых товарищей. Если Гар Зулум и Натрог считают пленника уродом — пусть так. Не стоит их разубеждать.
— Он сможет ходить? — спросила она.
— Не сразу. — Знахарь с пристрастием осмотрел конечности Рейнара. — Придётся сработать ему костыли.
— Попрошу Натрога, — кивнула Бьёрг. — Будгра ещё не вернулся?
— Нет, — мотнул головой Гар Зулум и хмыкнул, обнажая клыки. — Видать, крепко застрял в сугробах. Так что отдыхай, Пепельная. Лечи своего питомца да смотри, чтобы он не перерезал тебе глотку во сне.
— Умеешь ты подбодрить, — улыбнулась Бьёрг, и Гар Зулум расхохотался.
Смешенец считался изгоем, как она когда-то. Наполовину урглам, наполовину ишидари, он был высок, но чрезвычайно худ и сутулился так, что казался горбатым. Кожа его имела тёмно-серый, типичный для ишидари оттенок, а вот челюсть была ургламовская — здоровенные клыки торчали из пасти. Руки до колен, длинный нос крючком с костяным кольцом в ноздрях, острые уши и вздыбленные огненно-рыжие лохмы выгодно дополняли общую картину — увидев Гар Зулума однажды, забыть его было невозможно.
Себя он, кстати, считал писаным красавцем.
— Завтра-послезавтра уродец придёт в себя, — сказал Гар. Преотличный знахарь, он спас бесчисленное количество жизней и никогда не отказывал в помощи. — Кликни, как очухается, принесу одно зелье. Вмиг на ноги поставит.
— Спасибо, дружище.
— Бывай, Пепельная!
Прошлое. Леда. Дворцовый парк
Близилась беда. Лави чувствовала это так остро, что сердце в груди заходилось и дышать становилось трудно: тревога висела в воздухе тяжёлой ядовитой взвесью.
— Я не поеду, бабуля, — сказала она, всхлипнув, и Ширайни обняла её за плечи. Они сидели на скамье в глубине дворцового парка, под сенью тронутых багрянцем клёнов. Резные листья сыпались вниз и падали в прозрачную воду фонтана. — Не могу. Не могу!
Лави закрыла лицо руками. Всхлипнула.
— Это из-за принца? Из-за его глупых выходок?
— Нет… — Лави отняла ладони и заглянула знахарке в глаза. — Мне кажется, если уеду, случится что-то… что-то очень-очень плохое… ужасное.
Ширайни нахмурилась.
— Предчувствия ишидари — вещь серьёзная, — сказала она. — Пренебрегать ими не стоит. Но у тебя есть я.
Лавьен шмыгнула носом и непонимающе уставилась на знахарку. Та пояснила:
— Отправляйся в Инарию, не гневи отца. А уж я прослежу за здешней обстановкой. И если что-то покажется подозрительным, сразу дам знать. Отправлю голубку с посланием.
— Обещаешь?
— Конечно, родная моя. Будь спокойна!
Лавьен улыбнулась.
— Мне будет не хватать тебя.
— Луна пролетит быстро… — начала Ширайни, но Лави перебила.
— Я не об этом. — Она с тоской посмотрела на бабулю. — Когда нас с Рейнаром обвенчают, я навсегда покину Леду. И мне будет не хватать тебя. Очень-очень сильно. Была б моя воля, я бы расторгла помолвку и отправилась вместе с тобой в бессолнечные земли ишидари, обучаться чародейству. Это моя самая заветная мечта!
Ширайни Луум грустно улыбнулась.
— Не всем мечтам суждено сбыться, принцесса. Иногда приходится приносить себя в жертву долгу.
Лави мрачно кивнула.
— Да… Ты права. Наш с Рейнаром брак убережёт Леду от вторжения ургламов. Это куда важнее… глупых мечтаний… — Она вскинула голову. — Ты будешь меня навещать?
— Конечно!
— Как часто?
— Как пожелаешь!
— Я желаю никогда с тобой не разлучаться! — Лави вцепилась в бабулю мёртвой хваткой.
До отъезда оставалось меньше суток…
Прошлое. Инария. Королевский дворец
Отец светился от счастья. Мальчики родились крепкие, здоровые, неотличимые друг от друга, точно горошины из одного стручка. Сразу целых два наследника! Рей был бесконечно рад за отца. За молодую мачеху. И за себя тоже…
Принятое решение далось непросто, но Рей больше не мог врать себе: боги создали его воином, а не правителем. Он тренировался день и ночь, упражнялся с мечом, копьём, булавой и кинжалами, стрелял из лука, скакал верхом, оттачивал навыки рукопашного боя, осваивал премудрости фортификации и основы тактики. С ним занимались лучшие отцовские воеводы, силачи и мастера своего дела. Рей знал — там, за горами, на рубежах Инарии, идёт непрекращающаяся война с темнокровыми. Ургламы жгут приграничные селения, грабят, мародёрствуют, убивают мужчин и насилуют женщин, а коварные ишидари, наплевав на стародавние договорённости, выбираются по ночам из своих подземелий и насылают чумные бури, крадут младенцев из люлек и заражают поля спорыньёй.
Вот, где он по-настоящему нужен! Вот, для чего рождён!
А вовсе не для того, чтобы навеки связать себя с той, в чьих жилах течёт богопротивная кровь, и наплодить наследников разом для двух держав. Вот уж нет! Инарию убережёт не брак с полукровкой, а острый меч в сильной руке. И точка!
Рей вздохнул.
Отец поймёт. Обязательно поймёт и отпустит его служить. Как-никак, в наследниках у него теперь недостатка нет. А уж серая поймёт и подавно. И, наверное, даже обрадуется возможности наконец избавиться от ненавистного женишка.
Рейнар улыбнулся и от души поздравил роженицу с благополучным разрешением. Мачеху звали Айриль, и возрастом она обгоняла Рейнара всего лишь на пять вёсен. Молодая, здоровая, сильная. С широкими бёдрами и большой грудью. Она нарожает отцу целый полк принцев и принцесс. И все они будут жить долго и счастливо. Вне всякого сомнения.
Покинув дворец, Рей отправился на двор, попутно кликнув Танмара.
— Что, кулаки чешутся? — усмехнулся молодой конюх. Сразу, видать, смекнул, зачем его позвали. Умный парень.
— Меньше слов. — Рейнар снял нарядный камзол, бережно повесил на ограждение и закатал рукава рубахи. — Бей первым.
— Как скажете, ваше высочество.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Кости крутило. Боль нарастала, делалась нестерпимой, и это… было хорошо. Очень хорошо. Правильно.
Если человек чувствует боль — он жив.
Рей знал это. Так учили в Ордене. А потом пришлось проверять на практике. Снова, и снова, и снова, и снова… С тех пор у него знатно прибавилось шрамов.
Рей попробовал собрать мысли в кучу и вспомнить, что случилось, но голова едва не взорвалась: казалось, будто раскалённые тиски сжали лоб, виски и затылок.
— М-м… — простонал он, не сдержавшись, и приоткрыл глаза.
Сделалось стократ хуже: свет резанул, и Рей застонал снова.
— Тише, — голос показался смутно знакомым. — Тише!
У губ появилась кружка.
— Попей. Станет легче.
Рей заметался.
Слуги Драксуса! Они здесь и снова хотят накачать его гадостью, превратить в уродливое, лишенное воли и разума чудище! Нет. Нет!
— Н-нет… — прохрипел Рейнар, отворачиваясь.
— Глупый! Это просто вода!
Откуда он знает этот голос? Где мог слышать? Может, это просто мерещится? Или…
С великим трудом Рей разлепил глаза. Всё казалось размытым и мутным, будто он смотрел сквозь толстое ледийское стекло, но наконец картинка перестала двоиться и обрела очертания.
Увы, опасения подтвердились: Рей сообразил, что всё ещё бредит. Иначе и быть не может.
— Ты… мне… снишься, — заявил он силуэту и смежил веки. К чему смотреть, если кругом неправда?
— Вовсе нет.
Захотелось немедленно рассеять морок. Прогнать неуместное видение и вернуться в больную, но всё-таки реальность.
— Уходи… — выдавил он еле слышно. — Оставь меня…
— И не подумаю! — ответило наваждение. — Это моя башня.
Башня…
Что ещё за башня? Его же вроде как держали в клетке. Сломали ноги. Опоили. А потом… Потом был бой. Напали ургламы. Они перебили некролитов, сожгли лагерь и уничтожили запасы варева.
Или нет?..
Рей снова приоткрыл глаза. Видение не исчезло: серокожая по-прежнему сидела у постели. В холодном утреннем свете пепельные волосы казались совсем белыми, а глаза напоминали осколки янтаря.
Нет. Это не может быть правдой!
Он хотел назвать её имя, но ком встал в иссохшем горле, и Рей зашёлся кашлем. Рёбра тут же пронзило болью.
— Клянусь Ледой, это вода! — серокожая вновь поднесла к губам чашу. — Ну же, не упрямься. Сделай глоток. Надо утолить жажду хоть немного.
И Рей поддался. Измученный, обессиленный, истерзанный, он так хотел пить, что, наверное, с лёгкостью проглотил бы море вместе с рыбами и затонувшими кораблями.
«Вода» внезапно оказалась… водой. Поняв это, Рей вцепился в кружку и с жадностью опрокинул в себя содержимое, пролив добрую половину на грудь.
— Эй, полегче!
— Ещё… — прошептал он. — Пожалуйста, ещё!
Дважды просить не пришлось. Серокожая наполнила чашу и помогла ему напиться. В этот раз Рей постарался не упустить ни капли. Дышать и вправду стало легче.
— Ты… настоящая… — он мазнул рассеянным взглядом по знакомому лицу. Голова немилосердно кружилась. Глаза слипались.
— Настоящая.
Узкая ладонь накрыла лоб. Пальцы скользнули по щеке. Лёгкое, ласковое прикосновение…
Рей сглотнул. Говорить было тяжело: слова приходилось выдавливать. Одно за другим.
— Ты… стала… д-другая…
— Ты тоже. — Серокожая нашла его руку и чуть сжала. — Мы просто выросли, Рейнар. Мы просто повзрослели…
Прошлое. Инария. Дворец короля. Парадная зала
Он изменился. Да так резко, что сначала Лави не поверила глазам. В ярко освещённой тронной зале её приветствовал не мальчик, но молодой мужчина. Высокий и статный, широкоплечий. От прыщей — вечной его проблемы — не осталось и следа, и с чистого лица на неё смотрели пронзительно-синие глаза. Волосы цвета тёмного золота принц собрал в низкий хвостик.
— От имени всей Инарии приветствую тебя, наследница гордой Леды, — проговорил он. — Мой дом — твой дом.
Лави на миг сбилась, забыв положенную обычаем фразу.
Его глаза всегда были такими синими, а голос — глубоким? Как же она не замечала? Странно…
Пролепетав в ответ традиционные благодарности и восторги, Лави ухватила принца под локоть, и они неспешно зашагали по привычному пути — через анфиладу к лестнице.
«Сейчас он назовёт меня уродиной, и всё встанет на свои места», — подумала Лави, но ошиблась.
— Ты сегодня очень красивая, — сказал принц, и она чуть не упала.
Красивая???
Хотя… На ней впервые платье с вырезом, волосы собраны в высокую причёску, а в ушах длинные серьги с настоящими лунными камнями. Как никак, завтра её шестнадцатый день рождения. Отец дозволил нарядиться по-взрослому. Так, как ей самой бы хотелось.
Рейнар заметил? Или это уловка? Очередная злобная выходка. Она поверит, а он рассмеётся!
— Мне надо поговорить с тобой, Лави, — сказал он, раскланиваясь с вельможами направо и налево. — Наедине.
Лави? Неожиданно. Обычно Рейнар звал её уродиной, змеёй или жабой. Иногда — грязной полукровкой. Но чтобы по имени… Такое случилось впервые!
— Буду ждать в полночь в нашей беседке. Приходи.
В нашей?
Они достигли мраморной лестницы прежде, чем Лави успела ответить, и Рейнар, поклонившись, пожелал ей добрых снов и хорошего отдыха. Глаза его при этом кричали: «Приходи! Буду ждать!»
И Лави пришла. В ту самую беседку под ивами, где тысячу лет назад юный принц Рейнар запустил в неё жабой.
Он ждал. Всё такой же высокий, статный и широкоплечий. Синеглазый и светловолосый. Истинный сын Инарии.
— Вот, это тебе. — Он протянул небольшую шкатулку. В шкатулке обнаружилась подвеска в форме полумесяца, сплошь усыпанная мелкими бриллиантами. — Это растущая луна, символ достатка и благополучия. С днём рождения, Лави.
Ошеломлённая и сбитая с толку, Лавьен приняла подарок и, повыше подняв цепочку белого золота, принялась рассматривать диковинку. Камни мерцали и переливались в свете звёзд.
— Красиво… Спасибо.
— Я уже как-то дарил тебе кулон, — сказал Рейнар. — При первой встрече, пят лет назад, помнишь? Ты его потеряла.
Лави не теряла кулона. Она его выбросила. В то самое болото, где обитала приснопамятная жаба. Выбросила, плюнула вслед и пообещала больше никогда — никогда-никогда! — не принимать даров от зловредных мальчишек!
Но сейчас всё было не так. Не так, как обычно. По-другому…
Лавьен глянула на Рейнара. Как скоро он обидит её снова?
Долго ждать не пришлось…
— Я не могу взять тебя в жёны. — Принц отвернулся, избегая её взгляда, и уставился в тёмную даль. Лавьен напряглась. Ожидание показалось вечностью, но Рей наконец продолжил: — Прости.
Лави опустилась на скамью.
— Рейнар… — сказала тихо. Справедливости ради, она тоже никогда не звала принца по имени. Гадёныш, прыщавый вредитель и заносчивый индюк — самые частые и безобидные прозвания, которыми Лави обычно обходилась. — Это решать не тебе. И не мне. Наш брак — залог прочного союза. Это политика, а не любовь.
— Мудрые слова, — оценил принц.
— Отец научил, — призналась Лави.
— И всё равно… — Рейнар уселся рядом с ней. Понурился. — Я не могу взять тебя в жёны.
— Ты… венчан с другой? — Лавьен понимала, что брякнула несусветную чушь, но… мало ли. В прошлом году ходили упорные слухи, будто принц водит шашни с кухаркиной дочерью. А ну как она понесла, и принц решил признать ребёнка?
— Нет, вовсе нет, — мотнул головой Рей и тут же вскинулся, поймав её взгляд. — Слыхала об Ордене Алой Зари?
— Конечно, — кивнула Лави. Кто же не слышал о легендарных защитниках благословенных земель, что денно и нощно бьются с полчищами богопротивных нелюдей!
— Я собираюсь вступить в его ряды. Хочу стать воином света. Это моё истинное призвание.
Лави охнула. Так вот, в чём дело!
— Но… ты не можешь. Ты же наследник!
Рей кивнул.
— Первый, но не единственный. Мачеха разродилась двойней. Мальчишки здоровые, крепкие. Да и отец ещё слишком молод и полон сил, чтобы оставить трон. Ему всего тридцать шесть.
— Но союз…
— Союз возможен и без брака, Лави. Леда и Инария много лет успешно действую вместе, а наша помолвка — очередная глупая формальность. — Он помолчал. — Утром я сообщу отцу о своём решении и отправлюсь к рубежам, в форт Алой Зари. Произнесу клятвы, приму обет безбрачия и отрекусь от имени. Таково моё решение.
Он поднялся.
— Мне жаль, Лавьен. Твоему отцу придётся сватать тебя заново. Уверен, он быстро найдёт достойную партию. Прощай.
Щёлкнув каблуками, он отвесил короткий военный поклон и ушел, ни разу не обернувшись.
Прошлое. Инария. Дворец короля. Гостевые покои
Лавьен меряла шагами опочивальню.
Стать воином света…
Это он здорово придумал! Ратные подвиги, призвание…
У неё, между прочим, тоже призвание имеется — творить запретную волшбу, — но она же не расторгает договорённостей!
А может… зря не расторгает? Может, надо было проявить твёрдость? Настоять на своём? Рей вот решился. А она чем хуже?
Совершенно измаявшись, Лави опустилась на кровать и уронила голову на руки.
Всё. Она больше не невеста наследника. А кто тогда? И что делает здесь, в Инарии? Дожидается позора?
Утром Рей официально разорвёт помолвку, все договорённости рухнут разом, а она, Лави, останется не у дел.
«Отец быстро найдёт тебе достойную партию», — вспомнились слова принца.
Пожалуй, он прав. Отец наверняка подсуетится и спешно сосватает её за какого-нибудь знатного лорда, заморского принца или богатого торговца. За любого, кто согласиться взять в жёны принцессу-полукровку и плюсом гарантировать Леде выгодные преференции.
М-да…
Придётся привыкать к очередному «избраннику», угождать, не перечить, быть милой, стараться понравиться… И всё ради долга перед отечеством и народом.
«Принцессы не вправе потакать желаниям сердца, — твердил отец. — Думать о благополучии подданных — твоя святая, установленная богами обязанность, а всё остальное — блажь».
И Лавьен послушно думала о подданных. Все эти годы — думала и терпела. Верила, что от её смирения зависит будущее Леды. А оказалось…
Рейнару плевать. Плевать на долг, августейших отцов, треклятые договорённости, совместную борьбу с проклятущими ургламами, а более всего на саму Лави — ведь быть отвергнутой невестой страшный позор!
Рейнар выбрал себя. Себя и своё шемесово призвание, будь оно неладно!
Почему ему можно, а ей — нельзя? Кто так решил? Отец? Боги? Нет уж!
Сегодня ей, Лавьен Ледийской, сравнялось шестнадцать вёсен и отныне она, и никто кроме, будет определять свою судьбу!
Лави обняла подушку. Уткнулась носом и закрыла глаза. Всё. Решено. И всё-таки…
Нужно посоветоваться. Непременно нужно посоветоваться! Необходимо срочно поговорить с Ширайни Луум. Бабуля мудра и наверняка подскажет, как поступить.
«Завтра же отправлю голубку с посланием», — решила Лави, но тут же напряглась.
Завтра…
Завтра будет поздно!
С самого утра Рейнар в присутствии короля и вельмож объявит о расторжении помолвки. Сообщит, что отбывает на границу, служить Ордену Алой Зари. А она, Лави, будет стоять, понурив голову, и сгорать от стыда, ведь все без исключения сочтут, будто принц предпочёл целибат браку с полукровкой. Начнут бросать косые взгляды, перешёптываться, насмехаться…
Какое унижение! Да легче умереть, чем вынести это!
Лавьен крепче стиснула подушку, а мгновенье спустя отшвырнула в сторону.
Нет уж! Нет!
Если Рейнар надумал устроить ей прощальную пакость, пусть готовится к ответной! Дразнишь лисицу — жди укусов, как говорит бабуля Ширайни.
— Я разорву помолвку первой, — тихо, но твёрдо проговорила Лавьен, принимая окончательное решение. — Сбегу. А принц-гадёныш пусть сам разбирается с отцом и своими проблемами!
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Рей давно проснулся, но боялся открывать глаза. Боялся обнаружить себя в клетке, изломанного, в кандалах и ошейнике. Боялся узреть окоченевшие трупы сокамерников, над которыми роятся полчища мух. Боялся лагерных стражей-некролитов и прислужников Драксуса, намеревающихся влить ему в глотку отраву. Варево убивало человека, но рождало чудовище. Послушного безобразного монстра-кадавра, готового растерзать любого по указке зловещего некроманта.
Да, Рей боялся. А потому прислушивался. И звуки рисовали совсем другую картину.
Вот затрещали дрова в очаге. Вьюга яростно взвыла за окнами. Тихонько скрипнули половицы. Со стуком опустилась на стол тяжёлая кружка. Запахло пряным травяным отваром, мёдом.
Нет, это не лагерь. Он больше не в лапах Драксуса. Но где же тогда? И что здесь делает полукровка?
Рей всё-таки решился приоткрыть глаза.
— Лави… — чуть слышно позвал он.
— Я здесь, — тут же отозвалась серокожая. — Принесла тебе зелье. Остынет — выпьешь.
— Где… где я?
— В безопасности.
Уклончивый ответ. Слишком уклончивый, чтобы в него поверить. Но уж лучше такой, чем никакого.
— Ч-что со мной…
— Истощение, отравление, сотрясение, — принялась перечислять серокожая. Говорила она чётко и по делу, без надрыва и напускной жалости. — Сломаны ноги и три ребра, выбита пара зубов. Кровоподтёков, ссадин и порезов не счесть. Тебе крепко досталось, но теперь ты поправишься.
— Я… — Рей сглотнул и облизнул запекшиеся губы, — … не стану кадавром?
— Не в этот раз, — беззлобно усмехнулась серокожая. — Тебя очистили. Вся гадость вышла, будь уверен.
Рей кивнул с благодарностью, но следом за первым страхом пришёл второй, не менее острый.
Ноги… Ему сломали ноги. Обе. Раздробили молотом.
Собрав крохи сил, Рейнар откинул плотный шерстяной плед. Зрелище открылось неприглядное: изуродованные лилово-синие голени были накрепко стиснуты деревянными шинами с железными скобами. Жуткое зрелище!
Ком снова подкатил к горлу, и Рей снова сглотнул.
— Я… смогу ходить?
— Не сразу. — Опять уклончивый ответ! — Сперва надо прогнать лихорадку и восстановить силы, а там видно будет. Давай помогу выпить отвар.
Серокожая взяла дымящуюся кружку. Рей послушно сделал пару глотков, но на третьем поперхнулся. Закашлялся.
— Осторожнее. — Полукровка подхватила со стола лоскут и обтёрла ему подбородок. — Обжёгся?
— Нет. — Рей поднял глаза и поймал её взгляд. Взгляд тоже изменился. Тогда, в гарнизоне, она смотрела дерзко, с вызовом и яростью, а теперь… в глазах горечь. — Лави, я…
— Не зови меня так, — перебила серокожая. — Никогда. Иначе накличешь беду. Здесь у меня другое имя. Я — Бьёрг. Пепельная дева. Запомнил?
Рейнар кивнул.
Бьёрг… Имя на ургламовом наречии. А значит…
— Ты… — Рей едва не задохнулся от осознания, — … служишь ургламам?
— Да, — серокожая даже не думала отпираться или оправдываться и явно не стыдилась ответа. — Служу. Верой и правдой. Состою боевым магом при ударном отряде.
— Тебя заставили? Принудили силой?
— Нет.
Нет…
Рейнар понурился. Зажмурился. Тяжело, с хрипами, втянул в себя воздух и шумно выдохнул, кривясь от боли в груди.
Вот, значит, как… Служит по собственной воле.
Лавьен Ледийская предала свой народ и стала перебежчицей. Видать, тёмная кровь взяла верх. Что ж… Эльс ей судья. Только вот… Ургламы не берут пленных. Никогда.
Рей вскинул голову.
— Зачем ты меня спасла?
Лави посмотрела долго и внимательно.
— А сам ты не догадываешься?
Прошлое. Инария
От Инарии до Леды — пять дней пути на перекладных. Лавьен не сомневалась, что доберётся без особого труда. Дорогу она знала и знала хорошо: с самого детства дважды в год ездила по этому тракту. Наизусть выучила каждую развилку, каждый поворот, подъём и спуск, помнила, в каких постоялых дворах можно перевести дух, сменить лошадей и сытно поесть, а какие следует объезжать стороной, дабы не нарваться на неприятности.
Дорога её не пугала, как не пугала и ночь: как-никак, в ней течёт кровь ишидари, а для них тьма роднее матери.
Проблема состояла в другом: требовалось раздобыть лошадь.
Тихой кошкой Лави выскользнула из гостевых покоев, спустилась вниз и выбралась на двор. Подобралась к стойлам. Заговорённый плащ с глубоким капюшоном делал её невидимой для дозорных. Они её не заметили. А вот конюх — заметил…
— Ай! — Лави споткнулась о странное мягкое бревно, и бревно заворчало, поднимаясь.
— Ты что здесь… — пробухтел мужчина. Судя по духу, он не просто крепко выпил, а надрался вдребадан. Солома налипла на давно не чёсанные волосы и торчала в кудлатой бороде.
Лави попятилась. Оружия с собой не имелось, колдовать она не решалась, а конюх всё наступал.
— Коней крадёшь? А? Дрянь!
— Я не краду коней! — выпалила Лави и сорвала с головы капюшон. — Я — наречённая принца Рейнара! И мне нужна лошадь. Срочно. Сейчас!
Конюх на миг остановился и басовито хохотнул.
— Ха! А я — магистр Алого Ордена. И мне нужна баба. Срочно. Сейчас! И, пожалуй, даже серая сгодится!
Он сгрёб Лави и притиснул к себе.
— Пусти! — Лавьен дёргалась, трепыхалась и почём зря молотила здоровяка кулаками. Ударить заклинанием не получалось: мысли со страху спутались, и сила не желала откликаться. — Не тронь!
А он всё лапал её. Скрутил, удерживая. Развернул спиной, нагнул, задрал подол…
— Немедленно оставь её, именем короля!
Рейнар появился внезапно и вовремя. Прямо как тогда, три года назад, когда его приятели потешались над Лави, закидывая огрызками. В руке принца блеснул клинок.
— Оставь девушку, или проткну насквозь. — Рей явно не шутил.
Конюх скользнул взглядом по острию, шарахнулся и вскинул грязные лапищи. Лави при этом не удержалась на ногах и шлёпнулась на солому.
— Ваше высочество! — протянул конюх, выпучив покрасневшие зенки. — Не велите казнить! Шемес попутал! Не распознал девицу спросонья, думал — моя баба ко мне за любовью наведалась, вот и…
— Довольно, — холодно изрёк Рейнар и вернул меч в ножны. — Коня мне. И… — Он покосился на Лави. — И ей тоже.
— Ваше высочество! — засуетился конюх. — Да ежели б я знал, что вы с наречённой невестой прогуляться под луной надумали, я бы сразу… да я бы с радостью! Всё, что нужно!
Он спешно занялся лошадьми, а Рей протянул Лавьен руку. Она приняла её не сразу, но всё же приняла, и только поднявшись заметила на принце дорожный плащ.
Странно…
— Цела? — спросил Рейнар.
— Цела. — Лави вытряхнула солому из причёски.
— Что ты здесь делаешь? — Вопрос они произнесли одновременно.
— Отвечай первая, — потребовал Рей, и Лави решила не лукавить.
— Я возвращаюсь домой, — честно призналась она. — В Леду.
Рейнар кивнул.
— Твоё право.
— А ты? Ты куда собрался? Только не говори, что на прогулку под луной!
Рей тяжело вздохнул и повременил, прежде чем ответить.
— Началась война, Лави, — сказал, не глядя на неё. — Ургламы атаковали северные рубежи. Орден едва справляется с натиском. На счету каждый боец.
— Откуда… — голос предательски дрогнул. — Откуда знаешь?
— У меня свои источники.
Лави кивнула. Пусть так. Не хочет говорить, не надо, но…
— Хочешь уехать сейчас?
— Да. Пока мы мило беседуем, на севере полыхают деревни, умирают люди. Надо спешить.
— А как же отец? Неужели ты с ним не простишься?
— Я оставил ему записку. — Рей понурил голову. — Надеюсь, он поймёт.
Лавьен пожала плечами. По сути, какая ей разница? Главное, она теперь свободна! Свободна как ветер! Она вернётся домой, заберёт бабулю Ширайни и отправится в бессолнечные земли, учиться волшбе! И никто её не остановит. Никто. Даже отец. Если ему потребуется очередной союз, пускай женится сам!
— Ваше высочество! Лошади готовы! — елейно пропел конюх.
Гнедой жеребец Рейнара был голенаст, высок и статен. Угольно-чёрная грива, крохотная звёздочка на лбу… Превосходное животное!
Лавьен же досталась серая в яблоках кобылка: милая, белогривая, с мягким покладистым характером и добрыми карими глазами.
Рейнар помог усесться в седло, и Лави взялась за поводья. На своего коня принц буквально взлетел.
— Поехали, — скомандовал он и легонько тронул гнедого.
Вместе, бок о бок, они пересекли широкий двор, выбрались за ворота и двинулись к юго-западу. Осенняя ночь дышала зябкой моросью, и Лави глубже натянула капюшон. Холодало. Ветер крепчал. Когда на востоке забрезжил рассвет, Лавьен обернулась. Замок короля Инарии гордо высился на холме, упираясь в хмурое небо зубьями башен, и казался мрачной неприступной цитаделью. Хорошо, если так. Только крепкие стены способны остановить диких, по-звериному жестоких ургламов, сметающих всё на своём пути…
Принц молчал до самой развилки и заговорил лишь у путевого столба.
— Здесь наши дороги расходятся, — сказал, кивнув на указатель. — Мне на северо-запад, тебе на восток. Прощай, Лави.
— Прощай, Рей.
Он как-то странно посмотрел на неё.
— Знаешь… я рад, что мы расстались… — Рейнар по обыкновению чуть отвернулся, избегая её взгляда. — Я никогда не смог бы… с тёмной. Ну… ты понимаешь.
Ответа он дожидаться не стал. С громким «Р-ра!» пустил коня в галоп. Лавьен долго смотрела ему вслед, провожая взглядом, а потом цокнула языком, направляя кобылку на нужную тропу.
Вот и всё. Она свободна. Детство кончилось. История с глупой помолвкой осталась позади. А оглядываться Лавьен не собиралась. Не теперь.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Лавьен села рядом, удерживая обёрнутую полотенцем глиняную миску.
Пахло вкусно. Очень даже. Так, что аж слюнки потекли, но… имелся нюанс.
Еду готовили ургламы, а значит…
— Что это? — тихо вопросил Рей. Он спросил бы громче, да сил не хватало: постоянно клонило в сон, голова кружилась, а тошнота то и дело подкатывала к горлу.
— Человечьи потроха с луком и грибами, — ответила Лави, выдержала паузу и… звонко рассмеялась, узрев выражение его лица. Смех был приятный. Добрый, без издёвки. — Это куриный бульон, глупый. Ничего другого тебе пока нельзя.
— Спасибо, я не голоден. — Рей отвернулся к узкому, затянутому морозными узорами окну.
— Разумеется! — Лави помешала варево деревянной ложкой. — Наверное, сыт по горло собственной спесью. Как у неё вкус? Преотличный? Корочка хрустит?
Рей резко развернулся и встретился с бывшей наречённой взглядом.
— Ты служишь врагу, Лавьен! — выпалил со всей доступной в его состоянии яростью. — Служишь тем, кто годами разорял наши земли!
— А ты вот-вот умрёшь от истощения, — парировала серокожая. — И зови меня Бьёрг.
— Мерзкая ургламова кличка противна мне. Как и общество предательницы.
— Придётся потерпеть, если не хочешь угодить обратно в клетку. — Она зачерпнула бульона. — Давай, помогу поесть.
— Сказал же, я не голоден.
Лавьен вздохнула.
— Ты похож на обтянутый кожей скелет, — равнодушно изрекла она. — Ещё немного, и не то, что меч, а собственный корешок удержать не сумеешь, когда помочиться надумаешь.
Рей скрежетнул зубами. У неё даже шутки теперь ургламские, низменные и грязные!
И тем не менее, серая была права. Хоть пару ложек надо в себя влить, иначе есть риск уснуть и не проснуться. Один его сокамерник в лагере Драксуса умер именно так. От голода.
— Я сам, — прохрипел Рей, с трудом принимая сидячее положение.
— Как хочешь, — Лави пожала плечами и всучила ему и миску, и ложку.
Увы, ничем хорошим затея не увенчалась: рука тряслась, пальцы не слушались, ложка ходила ходуном. Рейнар облился и обжёгся, но до рта бульона так и не донёс.
Лавьен молча обтёрла его полотенцем. Молча забрала еду и начала с того, на чём остановилась: зачерпнула бульона, подула и поднесла к губам.
— Ешь.
Рей подчинился.
За первой ложкой последовала вторая, за ней — третья. Потом Рей перестал считать.
— Молодец, — похвалила серокожая, когда бульона в миске не осталось. — Теперь отвар.
Она подала кружку. Помогла сделать глоток.
— Умница.
Рей смежил веки. Какое кошмарное унижение! Если магистр Алого Ордена узнает, как он позволял темнокровой перебежчице кормить себя с ложки… да его повесят на первом же дереве, как изменника!
Лавьен тем временем подбросила дров в очаг и зажгла свечи. В комнате стало уютно и тепло.
— Помнишь, как облил моё любимое платье чернилами? — Лави уселась на край постели и посмотрела на него. Без злобы, без раздражения. Ласково так посмотрела. Как на товарища. На старого доброго друга. — Прямо накануне пира в честь Эльсова дня.
Рей на миг позабыл, что она предала свой народ, и ответил:
— В отместку ты прибила мои сапоги к полу, и наутро я чуть не свернул шею.
— Когда ты срезал мне косу, я плакала целую неделю!
— Отец меня выдрал, и я неделю не мог сидеть, так что квиты, — Рей не смог сдержать улыбки. — Короткие волосы, кстати, очень тебе шли.
— А помнишь, как застукал меня за колдовством у старого дуба?
— Когда ты едва не спалила коновязь и меня вместе с ней? Как такое забыть!
— А жабу помнишь?
— Жаба была преотличная! Я полдня за ней охотился. Хотел произвести впечатление.
— Тебе удалось!
— Я был ужасным ребёнком.
— Этого не отнять.
Лави посмотрела с теплотой.
— Ты улыбаешься, — сказала она, и Рей мгновенно помрачнел. Опустил взгляд.
— Поверить не могу, что ты служишь ургламам…
— Так было угодно судьбе, — отозвалась серокожая. — Ей же было угодно сохранить тебе жизнь. Не гневи богов, Рейнар. Они дали тебе шанс, не упусти его. А теперь отдыхай. — Она поднялась и укрыла его одеялом из волчьего меха. — Я вернусь завтра… если, конечно, ты вытерпишь общество подлой предательницы.
Прошлое. Большой Восточный тракт
Постоялые дворы гудели, точно ульи. Тут и там болтали такое, что волосы вставали дыбом.
В одном кто-то с упоением вещал о сбежавшей из-под венца принцессе-невесте и о том, как принц, очертя голову, рванул на поиски наречённой. В другом рассказывали, будто принцессу похитили и обесчестили ургламы, а принц объявил им войну и теперь собирает войско. В третьем утверждали, дескать принцесса-невеста оказалась колдуньей и превратила принца в жабу. Уже на границе с Ледой корчмарь очередного трактира в красках расписывал постояльцу, как принц накануне венчания застал невесту на сеновале с конюхом, убил обоих и скрылся в неизвестном направлении.
Что за кошмар! Кто вообще сочиняет такие небылицы? И зачем? Кому они нужны?
Лави куталась в плащ, согревалась тёплым вином и отчаянно надеялась, что распространяющиеся со скоростью степного пожара слухи не дойдут до отца.
Или дойдут, но он не поверит ни единому слову. Не поверит же, правда?
Путь выдался сложным, но от сложности этой Лави получала самое настоящее удовольствие. Впервые в жизни она справлялась сама. Сама! Договаривалась о постое, платила за номер, заказывала ужин. Решала, во сколько выезжать, куда и как ехать. И впервые она была одна. Совсем-совсем одна. Без удушающе-назойливой, суетливой свиты.
Лави насквозь вымокла под проливным дождём, подвернула ногу, повстречала самого настоящего зайца, наблюдала, как ярко алеет закат над Ленивой речкой. Заблудилась, объезжая разрушенный мост, вернулась назад и отыскала дорогу. Опят же, сама. Своими силами.
Уставшая, но бесконечно довольная собой, Лавьен добралась до родового замка… но уже на подъезде узнала, что случилась беда.
— Отец! Как ты мог? — Пыльная, грязная, лохматая и уставшая с дороги, Лави вихрем ворвалась в освещённую сотней свечей парадную залу, где родитель как раз совещался с вельможами.
Все разом смолкли и уставились на неё.
— Явилась. — Голос и взгляд отца не предвещал ничего хорошего, но Лави было плевать.
— Как мог ты арестовать бабулю? За что? Выпусти её немедленно! — Лавьен топнула ногой, как часто топала в детстве.
— Ширайни Луум совершила тяжкое преступление, — сухо отозвался отец. — Она склонила наследницу престола к богомерзким занятиям и развратила, приобщив к порочному чародейству.
— Отец!
— Не смей спорить! Я знаю всё. Под влиянием темнокровой старухи ты пристрастилась к ворожбе. Принц Рейнар узнал об этом и разорвал помолвку!
— Нет! — возопила Лавьен. — Неправда! Всё было не так! — Она кинулась к отцу и вцепилась в руку. Колени подогнулись, а слёзы хлынули из глаз. — Освободи бабулю, прошу тебя, папочка! Умоляю!
Авиан Мудрый смерил дочь суровым взглядом.
— Ты подвела меня, Лавьен, — сказал он. — Подвела всю Леду. О союзе с Инарией можно забыть, а ургламы уже на подходе. — Авиан перевёл дух. — Но я прощаю тебя, ведь ты ещё дитя. Настоящая же виновница сурово наказана и больше никого не собьёт с истинного пути. Никогда.
Лави похолодела.
— Ты изгнал её?
Авиан промолчал, и молчание оказалось красноречивей любых слов: Лавьен поняла всё и сразу.
— Нет… Нет! — пробормотала она, отчаянно замотав головой. — Что… что с ней сделали?
— Преступница Ширайни Луум казнена на рассвете, — изрёк Авиан, прозванный Мудрым за грамотные решения и Добрым за широту души. — Её повесили.
Лавьен едва не задохнулась. Она хотела закричать, но не смогла. Рыдания душили. И сердце, и разум отказывались верить в происходящее.
Бабулю… повесили. Повесили! Убили! Ширайни Луум больше нет. Нет больше мудрости, добрых глаз, ласковых слов, мягких наставлений. Нет больше бабули, самой родной и любимой. Отец убил её!
Да как же боги допустили это?
Ошарашенная, Лави опустилась на пол. Тронная зала кружилась и плыла перед глазами.
— Позволь хотя бы похоронить её по обычаю предков… — еле слышно выдавила Лавьен.
Ответ припечатал каменной глыбой.
— Тело сожгли, — сообщил отец. — А прах развеяли по́ветру.
Лави закрыла лицо руками и громко всхлипнула. На плечо легла тяжёлая длань.
— Но всё ещё можно исправить, — сказал отец.
Лавьен отняла ладони от лица и с непониманием уставилась на родителя. О чём он толкует?
— Вот, — Авиан протянул бутылёк тёмного ледийского стекла. Пробка туго сидела в горлышке. — Это снадобье готовили лучшие зельевары. Оно поможет.
— Но… как?
— Выпей, и чародейские силы покинут тебя навсегда.
Лавьен оторопела.
— Пей, — настаивал отец. — Избавься от мерзкого наследия ишидари, и я снова сосватаю тебя с пользой для Леды. Ты с честью послужишь своей стране, девочка.
— Пей, не бойся, — подпел кто-то из сановников. — Твоя кожа станет светлее, а ушки — не такими острыми.
— Ты сделаешься такой, как все.
— Ничего плохого не случится!
— Пей, если родной отец тебе дорог!
Голоса сливались в неразборчивый гул. Голова кружилась всё сильнее. Лица казались одинаковыми и на редкость уродливыми.
Пей! Пей! Пей! Пей!
Дрожащей рукой Лави откупорила снадобье. Все до единого взгляды устремились на неё. В зале стало тихо, точно в склепе.
На глазах отца и сановников, Лавьен поднесла бутылёк к губам и…
… перевернула вверх тормашками.
Густая тёмная жидкость с шипением вылилась под ноги. Вся. До последней капли.
Прежде, чем побелевший от ярости отец успел выкрикнуть её имя, Лавьен шарахнула склянку об пол и, протараторив заклинание, исчезла в клубах чародейского дыма…
Прошлое. Далеко к востоку от Леды
— Тебе здесь не рады. Проваливай! — Суровый горбун с обветренным лицом замахнулся кочергой, и Лави поняла, что перевести дух под крышей старого, покосившегося, но всё же сухого и достаточно крепкого коровника не светит. Опять придётся мокнуть под проливным дождём.
Путешествие длилось вечность. Скитаться без денег оказалось совсем не весело: то, что удалось выручить с продажи кулона, Лави спустила в первый же месяц. Она купила лошадь, но прогадала — полудохлая кляча пала на третий день пути. Пришлось идти пешком.
К концу второй недели Лави стоптала сапоги и стёрла ноги в кровь. Ночевать в тавернах и на постоялых дворах она не решалась — боялась напороться на людей отца: он наверняка отправил стражей на её поиски. Поэтому Лавьен сторонилась широких трактов, а на отдых устраивалась в перелесках да осинниках. Куталась в плащ, разводила маленький костерок и дремала вполглаза.
Путь лежал на восток. Далеко на восток. В бессолнечные земли, окружённые неприступными мрачными скалами. Где-то там среди серых бесплодных пустошей её обогреют, накормят, утешат и научат волшебству!
Обязательно научат. И примут как родную. Как-никак, мать её бабушки — самая настоящая ишидари!
Надо только дойти. Дойти, и сразу всё наладится, все проблемы мгновенно решатся. Иначе и быть не может!
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
В опочивальню ввалился урглам. Уродливый в самой крайней степени — горбатый, носатый, несклепистый, ядрёно-рыжий, с ручищами до земли, — незваный гость уверенно двинулся к кровати.
«Ну, всё… — понял Рей. — Вот и пришло время пыток».
— А-а-а, — протянул урглам, двигая массивной, заметно выдающейся вперёд челюстью. — Очухался! Самое время заняться твоими косточками!
Косточками? Рейнара прошиб пот. Никакого оружия под рукой не имелось. Если клыкастый полезет ломать кости — защититься нечем.
— Не подходи! — выцедил Рей как можно более угрожающе.
Горбун усмехнулся, обнажая клыки.
— У-у-у! Какие мы грозные! У меня аж поджилки затряслись! — Он шагнул вперёд. Выпростал четырёхпалую лапищу.
— Не прикасайся! — Рей вжался в спинку кровати и стиснул кулаки, готовясь дать отпор.
Если придётся — он зубами вцепится в глотку темнокрового ублюдка!
— Глупый-глупый человечек! Я прикасался к тебе столько раз, что метки негде ставить! Кто, думаешь, вернул тебя с того света?
Рей сглотнул. О чём этот тип толкует?
— Где Ла… — Он вовремя осёкся. — Где Бьёрг?
Богомерзкая ургламова кличка царапнула глотку, как рыбья кость.
— На вылазке, где ж ещё? Будгра отправил её чистить каньоны от ядовитых многоножек. В ростепель этими тварями кишит каждый овраг.
— Когда она вернётся?
— Бьёрг не сиделка, нянчиться с тобой день и ночь. У неё и другие задачи имеются. Поважнее.
Урглам снова потянулся к нему, и Рейнар шарахнулся.
— А ты кто такой?
— Меня звать Гар Зулум, и я красавец. А ты, мухомор, останешься калекой, ежели не дашь себя как следует осмотреть.
— Ты целитель. — Напряжение отпустило, и Рей с облегчением выдохнул.
— Целитель, — согласился горбун, осклабившись. До чего же всё-таки уродливый! — Пепельная изволила сохранить тебе жизнь, и я сохраняю. Стараюсь со всей силы. А ты упираешься.
Скрепя сердце, Рей откинул полог и обнажил изувеченные ноги. Голени крутило всю ночь так, что хотелось скулить от боли.
Гар Зулум разложил на постели какие-то припарки и принялся разматывать бинты. Рей зашипел, когда урглам размазал по коже зеленоватую кашицу.
— Жжёт? — вопросил Гар Зулум.
— Да.
— Хорошо. Сталбыть, заживает.
Рей наблюдал за манипуляциями урглама, вспоминая целителей Ордена. Они никогда не опускались до зелий и припарок. Лечили магией. Всегда. А этот не колдует. Почему?
— У тебя нет силы? — предположил Рейнар.
— С чего бы? — фыркнул урглам. — Сила при мне.
— Просто не хочешь тратиться на такого, как я, — сообразил Рей.
— На какого «такого»?
— На человека.
Гар Зулум посмотрел странным взглядом.
— Кабы не моя сила, твои культяпки давно по самые уши оттяпали, — заявил со значением. — Кости перемололись в труху, да ещё и заражение началось. Всё, что от силы зависело, я давно сделал, а теперь черёд припарок. Так что лежи и не вякай. Понял, мухомор?
— Меня зовут Рейнар.
— Да хоть лепёх коровий! — Гар Зулум собрал свои склянки в мешочек. — Ты здесь, потому что Пепельная затребовала тебя в трофеи. А я ей обязан. Но ежели начнёшь выпендриваться, пеняй на себя: сожру в два счёта, и даже Бьёрг меня не остановит!
— Учту, — глухо буркнул Рей.
Он ждал, что клыкастый целитель уберётся восвояси, но не тут-то было.
— А теперь ощупаем-ка рёбра! — радостно возвестил Гар Зулум и по-хозяйски стиснул торс четырёхпалыми лапищами прежде, чем Рей успел отстраниться.
Прошлое. Бессолнечные земли
— Стой, где стоишь. — Высокая стройная ишидари выступила из тени. Кожа её отливала глубокой синевой, глаза сияли, точно аметисты, толстая белая коса достигала поясницы, а на лице красовался сложный узор: обычай требовал носить родовые знаки — так рассказывала Ширайни Луум. — Не двигайся, иначе разорву тебе сердце.
Оружия при дозорной не имелось, да и не требовалось — ишидари уничтожали врага магией. Лави это знала, а потому вскинула руки — показать, что пришла с миром.
— Зачем ты здесь, человечка?
— Мне нужно убежище! — выкрикнула Лави на сумрачном наречии. Благодаря бабуле, она владела им вполне сносно. — В моих жилах течёт тёмная кровь!
Аметистовые глаза презрительно сощурились.
— Тёмная кровь? — Рядом с чародейкой возникли другие ишидари. Всего с полдюжины. Воины и воительницы разглядывали Лави с неподдельным интересом. — В тебе? Да ты бела, как свежевыпавший снег!
Лавьен аж покачнулась. Бела⁈ Да её всю жизнь дразнили серокожей!
— Я ишидари по прабабке! — Гордо выпалила она. — Меня, как и вас, поцеловал Сумрак!
Повисшая над скалами тишина продлилась недолго.
— Ошибаешься, человечка, — заявила ишидари с разрисованным лицом. — Ты не поцелована Сумраком. Тебя лишь слегка припорошило пеплом.
Дозорные расхохотались.
Лави вспыхнула. От обиды, гнева, усталости… от того, что надежды разбились, а непрошенные слёзы навернулись на глаза так не вовремя.
Она добиралась сюда целую вечность! В кровь стоптала ноги, голодала, мёрзла, мокла, пряталась от патрулей, спала под открытым небом, чудом избежала насилия и смерти — и всё ради чего?
— Даже если так, я требую убежища! — крикнула Лави, подавляя всхлипы. Пути назад у неё не было, а вперёд не пускали. Пришлось вспомнить уроки бабули Ширайни и прибегнуть к крайним мерам. Чтобы не упасть, Лавьен ухватилась за ближайший валун, и, что есть мочи, выпалила: — Хоатакхар!!!
Секретное заклинание гулко отразилось от скал и… сработало. Серое небо вмиг сделалось чёрным и громыхнуло, озарившись красными вспышками.
«Помни, призвать в свидетели Сумрак ты можешь лишь трижды за всю жизнь, — наставляла Ширайни Луум. — Не трать эту возможность попусту. Используй с умом!»
Дозорные замерли, воззрившись на Лави, как на внезапно ожившую статую.
— Эатакхар! — Чародейка с разрисованным лицом выступила вперёд и повела рукой. Занимавшаяся буря вмиг утихла. — Найдите Старейшину, — повелела разрисованная спутникам. — Пусть созывает Неспящих. А ты… — Это уже относилось к Лави. — Пойдёшь со мной.
Лави кивнула, сделала шаг, покачнулась… и без чувств подвалилась на иссохшую, покрытую трещинами землю.
Прошлое. Алая застава
— Выпад! — орал сержант. — Блок. Выше щит! Выше! Удар! Ещё! Лопухи бездарные! Да ургламы таких вояк в два счёта на лоскуты порвут!
Рей вспотел и вымотался в край. Ноги еле держали. Мышцы сводило судорогой. Щит казался слишком тяжёлым, а тренировочный меч то и дело норовил выскользнуть из одеревеневших пальцев. Хотелось пить. А ещё больше — спать.
До рассвета они пробежали десять миль под проливным дождём. После завтрака упражнялись в стрельбе и рукопашном бою, отжимались и подтягивались, теперь же пришёл черёд фехтования.
Когда-то Рей думал, что неплохо управляется с мечом. Экая глупость! Сержант играючи разоружил его в первом же поединке. Во втором дал пинка, а после третьего поставил в строй к остальным новобранцам.
Всё тело после таких тренировок ныло и болело, но Рей не думал отступать. Терпел. День за днём. Неделя за неделей.
— Выпад! Разворот! Не зевать! Не зевать!!!
Увы, Рей как раз-таки зазевался: пропустил атаку, и зазубренное лезвие бахнуло по шлему так, что искры из глаз посыпались. Рейнар не удержался на ногах и ухнулся в грязь.
— Эй, ты цел? — Айтон, бравый парень откуда-то с окраин Полесья, протянул руку и помог подняться.
Всякий раз их с Рейнаром ставили в пару — Айтон был силён, как бык, но фехтовал не так умело, как требовали жёсткие нормы отбора.
— Ты из меня чуть дух не вышиб. — Рей утёрся рукавом, крутанул меч на запястье. — Продолжим?
— Не возражаю!
Сталь снова зазвенела о сталь, а когда солнце коснулось горизонта, пришло время напрячь мозги: наставник по фортификации велел будущим паладинам в деталях расписать сильные и слабые стороны обороны крепости, а заодно просчитать возможные варианты осады. Тех, кто не справится или уснёт в процессе, ожидала долгая и мучительная смена на кухне. Рей уже дважды на собственной шкуре испытал, каково это — накормить полсотни вечно голодных рекрутов: с поварёшкой он управлялся куда хуже, чем с мечом, а уж чистить котлы так вовсе ненавидел.
С утра ждал очередной марш-бросок и тренировки, тренировки, тренировки…
Рейнар не роптал. Впитывал воинскую науку, как губка, занимался с полной отдачей, даже когда сил совсем не оставалось, и с нетерпением считал дни до отправки на рубежи, в настоящий бой. А то вдруг всех ургламов перебьют, а ему ни одного не достанется?
— Ты делаешь успехи, парень, — сказал как-то ему сержант. — В один из передовых отрядов требуется командир, и я рекомендовал тебя. Сдюжишь?
— Сдюжу! — бодро отозвался Рейнар, вытянувшись по струнке.
До переброса на рубежи оставалось меньше месяца…
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Куриный бульон. Уха на щучьих головах. Тушёная крольчатина с луком и морковью. Пресные лепёшки. Вонючий козий сыр.
Лави кормила его, как на убой, а Рей и не думал противиться. Голод жестоко терзал его: некролиты неделями лишали пленников пищи, чтобы те в конец обессилили и приняли ядовитое варево Драксуса, как избавление от мучений.
Теперь Рейнар ел за двоих. А то и за троих. Измученный организм восстанавливался и требовал всё больше топлива.
Первое время удержать ложку не хватало сил, однако Лавьен не брезговала — помогала: терпеливо поила и кормила его, как малого ребёнка.
— Спасибо. Вкусно, — поблагодарил Рей после очередного пищепринятия. — Сама готовила?
— Сегодня был черед Гар Зулума. — Лави отставила плошку, поднесла чашу к губам и дала напиться. — Я передам ему твои благодарности.
Рей кивнул.
— А кто поймал этих кроликов?
— Натрог. Мой телохранитель.
Рей нахмурился, напрягая память. Натрог…
Здоровенный урглам с кожей цвета увядающей болотной ряски. Клыкастая гора мускулов.
— Это он вынес меня из лагеря? — мелькнула догадка.
— Он.
— Тогда и ему моё почтение.
Лави криво улыбнулась.
— Передам непременно, ваше высочество.
— Уж будь любезна! — в тон ей отозвался Рейнар, и оба они рассмеялись.
— Гар Зулум говорит, тебе лучше. — Лавьен взбила подушку и сунула ему под спину.
— О, да, — подтвердил Рейнар. — Вчера с его помощью я почти дополз до нужника в закутке. Скоро начну отплясывать джигу.
— Не ёрничай!
— Я и не собирался. — Рей с обидой поглядел на ноги. — Надоело лежать бревном.
— Терпи. Натрог смастерил тебе костыли. Как только Гар Зулум даст добро…
— Ты отведёшь меня на допрос к Будгре, — закончил за неё Рейнар.
Лавьен и бровью не повела.
— Будгра — наш командир. Так или иначе, тебе придётся с ним встретиться. И уж лучше при этом стоять, пусть даже на костыли опираясь.
— Щадишь мою гордость? — Рей вскинул бровь. — Слабо верится.
Лавьен упёрлась рукой в изголовье, склонилась и смерила его недобрым взглядом.
— Ещё одно слово, и я пришью вас к постели, ваше высочество.
На мгновение Рей растерялся. Не от шутливой угрозы повторить детскую выходку, нет. Взволновала близость Лавьен. А точнее –реакция тела на эту самую близость. Слишком уж неудачно глаза скользнули по вырезу скромного домашнего платья, цепанув ложбинку между грудей…
— Ты уже так делала, — хрипло проговорил он, усилием воли подавляя неуместный порыв.
— Делала, — кивнула полукровка. — И без труда сумею повторить. Только в этот раз ножниц у тебя под рукой не будет!
Она лукаво улыбнулась и выскользнула из опочивальни. Рейнар дождался, пока её шаги стихнут и перевернулся на бок. Зажмурился.
Позорище какое… Возжелать несостоявшуюся невесту — это одно. А боевую чародейку вражеской армии — совсем другое! Да ещё так внезапно и резко. Должно быть, он совсем одичал. Или лишился рассудка. В любом случае — плохи дела.
Прошлое. Северо-западный рубеж. Закатное поле
Рей нырнул под летящую секиру, отскочил и ударил с разворота. Урглам взвыл. Кровь фонтаном брызнула из вспоротой бочины. Здоровенная туша повалилась мешком.
— Айтон! — Он бросился к раненому товарищу. Упал на колени. — Айтон ты…
— Я умираю, Рей… — чуть слышно отозвался Айтон и закашлялся. На губах проступила кровавая пена.
— Нет! — воспротивился Рейнар. — Не смей! Я дотащу тебя. До лагеря полдня пути. Ты выживешь. Обязательно выживешь. Тебе помогут!
Айтон смежил веки.
— Не трать… — с трудом выдавил он. — Силы… попусту…
Рей скрежетнул зубами. Почти весь его отряд перебили. Деревню, которую они защищали, сожгли дотла. Им с Айтоном чудом удалось оторваться, прикрывая выживших, а теперь вот и он…
Короткого взгляда на раны оказалось достаточно, чтобы понять — не дотянет он ни до какого лагеря: урглам выпустил ему кишки, всадив кинжал в брюхо по самую рукоять, а меткая стрела пронзила лёгкое.
Рей сглотнул.
— Я похороню тебя, как подобает воину.
— Не трудись… — По мертвенно-бледному лицу Айтона скользнула тень улыбки. — Обещай, что выживешь и предупредишь гарнизон… о наступлении…
Он снова зашелся кашлем. Рей ухватил его за руку и сжал ладонь.
— Обещаю, — горячо выпалил он. Хотелось плакать. Но ведь мужчины не плачут, верно? Никогда не плачут. Даже если друг умирает на руках…
— Рей… — Голос Айтона дрогнул, и с губ сорвался последний вздох. Глаза остекленели.
Рейнар смежил товарищу веки и наскоро пробормотал молитву.
Над полем зарядил дождь. Серый, унылый, пронизывающий, он оплакивал Айтона и других павших, чьи тела распластались вокруг. Истерзанные, изрубленные тела. Сломанные копья. Пробитые шлемы. Истыканные стрелами щиты…
Дождь плакал за двоих, а Рейнар не проронил ни слезинки: настоящие мужчины не плачут…
Рей вскинул голову, подставляя лицо под холодные струи.
Их осталось четверо. Четверо из двадцати. Рей и трое чудом уцелевших желторотиков.
Они укрылись в остове сгоревшей хаты. Обугленные стены, несколько потолочных балок и глубокий подпол — отличный вариант, чтобы дождаться рассвета, а с ним — подкрепления.
— Мне страшно. — Самый юный рекрут зябко поёжился, кутаясь в изодранный алый плащ.
— Паладины не ведают страха… — пустым, лишённым эмоций голосом проговорил Рейнар.
Все мысли занимал Айтон. Стоило смежить веки, и перед глазами вставало залитое кровью поле и Айтон, хрипящий последние слова… Айтон, с которым они без устали день и ночь бились на тренировках, делили в походах тяготы, хлеб и эль, а после отбоя поверяли друг другу секреты. А теперь Айтон мёртв. И все остальные тоже. Их больше нет. Никого не осталось.
Рейнар зажмурился и стиснул кулак до хруста. Ургламы заплатят. Заплатят за всё!..
— Мы и не жили толком, — подхватил другой желторотик. — У меня даже того самого ни разу не было… Ну, с женщиной…
— И у меня! — поддакнул молодой в изодранном плаще.
— И у меня тоже… — тяжело вздохнув, откликнулся третий.
Рейнар не сдержался. Да как они могут!
— Мы дали клятву! — выпалил жёстко. — Или священный обет для вас — пустой звук⁈
Все трое уставились с такой тоской, что сердце ёкнуло, и Рею сделалось неловко из-за резкости. Скорее всего, никто из них не доживёт до утра. Поэтому…
— Нашли, о чём жалеть! — заявил Рей с видом знатока. — Плотские утехи не так хороши, как о них болтают. А бахвалятся подобным только кретины, у которых, кроме баб, других подвигов не имеется. Вы — другое дело. О вас будут помнить веками. Песни слагать.
Юнец в изодранном плаще поник. Глубоко вздохнул и шумно выдохнул.
— Песни — это хорошо… — изрёк сокрушённо. — Но я бы лучше бабу разок поимел.
Бессолнечные земли. Святилище Сумрака
Неспящие совещались недолго.
— Тебя никто не хочет, человечка. — Слепая старейшина прожгла Лави невидящим взором.
Холодный сполох сумеречного пламени вырвался из провала, и голубоватое мерцание заполнило святилище, осветив исполинские каменные изваяния и недвижные фигуры мудрецов.
Ишидари хмурились. Все, как один.
— Ты ни на что не годна, — продолжила старейшина. Длинные седые волосы падали на тёмно-серое, испещрённое рунами лицо. — Никто из наставников не рискнёт с тобой связаться!
— Пустышка! — подхватили мудрецы. — Чужачка!
— Белая!
— Убирайся!
— Ступай, откуда пришла!
— Тебе здесь не место!
Лави стояла навытяжку, терпела и молчала. Она хорошо помнила, чему учила бабуля Ширайни: не отступать, пока не выскажутся все. Если никто не возьмётся обучать её, она будет изгнана. Но только после единогласного отказа, не раньше.
— Ты никому не нужна.
— Поди прочь! Прочь!
— Я возьму её. — Тёмная согбенная фигура выступила вперёд, тяжело опираясь на кривой посох. Истёртый плащ с глубоким капюшоном скрывал лик внезапного спасителя, но…
Грузная поступь, скованные движения, отсутствие даже крошечного намёка на грацию…
«Он не ишидари!» — запоздало сообразила Лавьен. Она едва не отпрянула, но сдержалась. Призвала на помощь всю стойкость, отпущенную Эльсом, и не дрогнула. Даже бровью не повела.
— Ишь, какая, — глухо и хрипло усмехнулся незнакомец. — Да, ты верно угадала. Я — урглам. Имя мне Улсадру. — Он стянул капюшон, обнажая уродливый лик. Низкий лоб, массивные надбровные дуги, широкий, чуть приплюснутый нос с большими ноздрями, заметно выступающая вперёд челюсть и здоровенные торчащие клыки. — Много зим назад я покинул родные пустоши и отправился в Бессолнечные земли, искать мудрости и знаний. Совет Неспящих хотел меня изгнать, но одна чародейка вступилась, и вот я здесь, в святилище подземного града. Равный среди равных, с правом голоса. И всё благодаря той, что когда-то поверила в меня. Её звали Ширайни Луум.
Лави вздрогнула.
— Что? — хмыкнул Улсадру. — Я противен тебе, человечка?
Лавьен заглянула в чёрные, глубоко посаженные глаза. Что она хотела там разглядеть? Пожарища, что полыхали сейчас на западных заставах? А может, отблески костра, на котором отец сжёг тело несчастной Ширайни? Лави не знала. Но чётко понимала — старый урглам её единственный шанс остаться. Другого не будет. Никогда.
Она опустилась на одно колено, как требовал обычай.
— Почту за честь принять твою мудрость, — проговорила, смиренно склонив голову.
Улсадру улыбнулся жуткой, но довольной улыбкой.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Чертог Отваги
Жарко пылал огонь. Били барабаны.
Будгра восседал на высоком, украшенном оленьими рогами и моржовыми бивнями, месте. Огромный, могучий, клыкастый. Неизменная секира красовалась рядом. В начищенном до зеркального блеска лезвии отражались рыжие сполохи. По правую и левую руку вождя расположились воеводы. Хмурые, настороженные, они сверлили недобрыми взглядами чужака, что осмелился предстать перед великим вождём горных ургламов.
Чужак опирался на палки…
— Надеюсь, у него хватит мозгов не выкинуть какой фортель, — шепнул Гар Зулум, и Бьёрг повела плечом.
— Если выкинет, его мозги пойдут на ужин, — сказала спокойно.
— И то верно! — бодро согласился смешенец. — Обожаю извилины! Особенно со сметанкой и лучком. М-м-м…
Бьёрг оставила гастрономические откровения знахаря без комментариев и воззрилась на Рейнара.
Лишь бы действительно чего не выкинул, а то с него станется!
Будгра вскинул лапищу, и барабаны стихли. Вождь рассматривал принца целую вечность, но наконец соблаговолил высказаться:
— Ты — враг, — прорычал на ломаном всеобщем.
Повисла пауза. Видимо, Рей ждал от Будгры каких-то ещё слов. Не дождался.
— Да, я враг, — заявил смело, прямо и без обиняков. Стоял он, опираясь на костыли, но голову держал высоко. Смотрел без страха.
Бьёрг ощутила нечто, похожее на гордость, и мысленно посмеялась над собой. Гордиться Рейнаром? Глупость несусветная! И всё же… Всё же, он — молодец.
— Кто тебя прислать?
— Никто.
Будгра прищурился. Казалось, вождь намеревается прожечь принца взглядом.
— Ты быть у Драксуса.
— Да.
— Много ночей.
— Да.
— Говори всё.
Бьёрг заметила, как на скулах Рейнара заходили желваки, а пальцы стиснули костыли так крепко, что аж костяшки побелели.
— Передовой отряд попал в окружение, — проговорил принц. — Мы стойко держались, но… некролитов оказалось слишком много. Я был ранен. Потерял сознание. Очнулся уже в лагере, в клетке для подопытных.
Рей замолчал. Понурился.
— Дальше! — потребовал Будгра.
Рей вскинул голову, обжигая собеседника взглядом.
— Тебе всё известно, вождь.
Будгра подался вперёд. Сощурился, гневно раздувая огромные ноздри.
— Я. Хочу. Слышать. Тебя!
Бьёрг глянула на принца и похолодела. Вот сейчас… Сейчас он выкинет фортель!
Однако обошлось без фортелей. Рей сдержался.
— Я сбежал, — голос его звучал хрипло и глухо. — Но вернулся. Меня скрутили и… — Рей едва заметно дёрнул плечом, — искалечили. В назидание другим. А потом — опоили.
— Ты сбежать, но вернуться, — проговорил Будгра. — Зачем?
Рей сглотнул, и кадык его дёрнулся.
— Вернулся спасти остальных.
— Спас? — издевательски вопросил вождь, и все ургламы в чертоге заржали, как кони.
Рейнар поник.
— Нет, — сказал бесцветно. — Не спас. Они стали кадаврами. А я теперь здесь. — Он покосился на толпу клыкастых здоровяков. — В плену.
— Ургламы не брать пленных, — со значением изрёк Будгра и подал знак Натрогу. Зелёный великан с почтением протянул вождю меч. Особой орденской ковки, с рубином в навершии. Будгра принял клинок, повертел, осматривая, и… швырнул к ногам принца. — Бейся за свободу.
Рейнар хмуро глянул исподлобья.
— Бейся или умри! — рявкнул Будгра.
Не сказав ни слова, Рей отпустил один костыль и, скривившись от боли, наклонился. Поднял меч и с видимым усилием взял наизготовку. Стоял принц некрепко: толкни — упадёт, но смотрел решительно.
— Я готов.
«Самоубийца!» — подумала Бьёрг и выступила вперёд.
— Нет! — выпалила громче, чем ожидала. — Человек — мой трофей.
Будгра перевёл на неё взгляд.
— А-а, Пепельная, — он перешёл на наречие ургламов. — Слыхал, ты превратила лагерь Драксуса в груду обугленных головешек. Славная работёнка! Свой трофей ты заслужила. Хочешь себе этого калеку?
— Да, — твёрдо заявила Бьёрг. — Хочу. И… готова за него драться.
Ургламы забухтели, переглядываясь. Ясное дело! Кто захочет связываться с чародейкой, способной спалить половину крепости мановением руки?
Никто.
Будгра фыркнул.
— Я не собираюсь гробить бойцов из-за двуногого таракана, — сказал он. — Забирай его, Пепельная. Он твой, — и, обращаясь уже к принцу, добавил на всеобщем: — Ты теперь её раб, — он указал на Бьёрг. — Она — твой госпожа. Делай, что велит. Иначе станешь ужин. Понял?
Рейнар кивнул, скользнул по Бьёрг мутным взглядом и… рухнул без чувств. Меча из руки он так и не выпустил.
Прошлое. Бессолнечные земли
Улсадру не знал жалости.
— Ещё! — гаркнул, ударив посохом, и Лави выпалила заклинание.
Синие сполохи зазмеились по стенам пещеры, взметнулись к сводам и… угасли.
Измученная, Лави не устояла на ногах — опустилась на четвереньки.
— Не могу! — прохрипела, давясь слезами. — Не хватает силы… Ай!
Улсадру приласкал её посохом. Приложил некрепко, но ощутимо.
— Не можешь — ступай прочь. А коли хочешь научиться — не скули!
— Но…
— Сперва черпай силу сумрака, а уж потом вливай свою, — наставлял Улсадру. — Упражняйся. А как закончишь, отправляйся в горы и раздобудь кайрана. Давно я не лакомился свежатинкой. — Поняла, приблуда?
— Не зови меня так! — возмутилась Лави, вскакивая.
— А как тебя звать?
— Моё имя Лавьен.
— Твоё имя — дерьмо. — Улсадру тяжело поднялся с валуна и побрёл, опираясь на посох. — Я дам тебе новое. Но сперва — раздобудь кайрана.
Лави раздобыла кайрана. Не с первого раза, конечно. С четвёртого. А через неделю изловила пару кроликов. После Улсадру возжелал полакомиться мерцающей форелью, и Лави едва не утонула, пытаясь выудить зловредную рыбину из горной реки.
Дни складывались в недели, недели — в месяцы, а месяцы — в годы.
Лави наловчилась ставить силки, свежевать добычу и разводить огонь без магии. А ещё — штопать и чистить одежду. Могла натаскать воды из источника, не чуралась грязной работы и перестала бояться летучих мышей, пауков и ездовых пещерных носорогов. Она собирала волосы и красила лицо, как ишидари, трижды в неделю посещала святилище и почитала Совет Неспящих. И хоть незрячая Старейшина по-прежнему брезгливо кривила губы, едва учуяв её присутствие, другие обитатели Подземного града постепенно приняли Лави, как свою, и даже брали в дозор.
Но самое главное — Лавьен удалось наконец приручить сумеречное пламя: Улсадру занимался с ней день и ночь и, в отличие от Ширайни Луум, предпочитал теории практику.
— Жги его! — орал старый урглам, и дерево пылало, точно факел. — Выжигай изнутри! Сильнее! А теперь развей! В пепел! В пепел!
Мокрая от испарины, Лавьен с глухим рычанием перенаправила энергию, и двухсотлетний дуб разлетелся в труху.
Лави покачнулась.
— Неплохо, — довольно пробасил Улсадру. — Возможно, из тебя выйдет толк, приблуда.
— Ты обещал мне имя, — напомнила Лави.
— Обещал, — кивнул Улсадру. — И дам его. Сразу после испытания.
— Испытания? — Лави вскинула брови.
— Да.
Лавьен хмуро уставилась на учителя.
— На прошлой неделе ты испытывал, сумею ли я вызвать камнепад, — сказала она. — Разве этого недостаточно?
Улсадру лишь криво ухмыльнулся в ответ. Тяжело опираясь на посох, он поковылял к скалам, где зиял чернотой разлом — вход в Подземный град. Лавьен поспешила за учителем.
— А экзамен по землетрясениям два месяца назад? — выпалила на ходу.
— Не в счёт.
Лавьен выбежала вперёд и встала перед Улсадру, преграждая путь.
— А что тогда в счёт?
Старый урглам смерил её внимательным взглядом.
— На западных рубежах стоит гарнизон Алого Ордена, — начал он. — Я хочу, чтобы ты проникла туда и раздобыла прядь волос коменданта.
— Прядь? — Прищурилась Лави. — Не голову?
— Прядь, — повторил Улсадру. — И сре́зать её надо так, чтобы никто ничего не заметил.
Лавьен сморщила лоб, переваривая услышанное.
Прядь коменданта крепости… Зачем? Для чего?
Улсадру, похоже, умел читать мысли.
— Хочу убедиться, что ты — достойная дочь Сумрака, — изрёк он. — Ишидари способны сливаться с тенями. Проверим, сумеешь ли ты.
Прошлое. Западная застава. Гарнизон Алого Ордена
В густых кронах щебетали птицы. С залитого солнцем двора доносился лязг тренировочных мечей, ругань, взрывы хохота. Гарнизон жил обычной жизнью: новобранцы упражнялись, опытные ратники травили байки, конюхи чистили лошадей, дозорные патрулировали стены, а комендант… Комендант решал унылые хозяйственные вопросы.
— Три мешка овса, пуд пшеницы, коза и воз репы, — отчитался фуражир, и Рей, вздохнув, сделал необходимые пометки на пожелтевшем листе исполинской приходной книги.
Какая ужасающая тоска! Бесконечные подсчёты да расчёты. Рей смутно догадывался, за что его сослали на задворки рубежной линии: тот самый бой на Закатном поле, когда ургламы положили отряд паладинов, а деревеньку сожгли дотла. Вот она, его путёвка в коменданты. И всё же Рей не роптал — приступил к новым обязанностям со всей ответственностью, ведь приказы надо выполнять, но…
Он был и оставался воином. Воином, а не хозяйственником!
— А солод? — Рей вопросительно глянул на фуражира. — Солод где?
— Солода нет, — сообщил тот. — Зато свечей в два раза больше, чем обычно.
— Предлагаешь варить из них эль? — Рейнар вскинул бровь. — Парни оценят. Что у нас по яйцам?
— По яйцам у нас… — Фуражир заскользил глазами по записям. — Та-а-ак… Ах, вот же они! Четыре десятка.
— А должно быть восемь.
— Должно, — охотно согласился фуражир. — Но есть четыре.
Рейнар, тихо матюгнувшись, отложил перо. Сцепил пальцы в замок и, подавшись вперёд, вперился взглядом в горе-поставщика.
— И где предлагаешь взять недостающие яйца?.. — приступил он к разносу, но осёкся: снаружи завопили.
Яростные крики сопровождались отборной руганью и шумом борьбы. «Вторжение!» — мелькнула мысль. Рейнар отбросил приходную книгу и метнулся к окну.
Дозорные волокли по двору кого-то в тёмном плаще, а остальные почём-зря драли глотки, плевались и норовили пустить в ход кулаки.
— Какого Шемеса?.. — проговорил Рей и, подхватив ножны с орденским мечом, выскочил из комендантских покоев.
Солнце слепило. Рей приставил ко лбу ладонь козырьком, однако разглядеть, что к чему, это не помогло. Пришлось кликнуть дневального. Мальчишка тут же подлетел и вытянулся стрункой.
— Быстро и коротко, — потребовал Рей.
— Наши взяли лазутчицу! — радостно сообщил парень. — Темнокровку ишидари!
Рей скрежетнул зубами. Этого ещё не хватало! Если магистр узнает, что по крепости шляются тёмные — три шкуры спустит! И в ударный отряд больше никогда не направит!
Шемесово дерьмо!
— Почему не доложили⁈ — рявкнул он, и паренёк сжался.
— Так ведь… — растерянно пролепетал он, но Рейнар не стал слушать. Грубо оттеснил юнца и прошагал к толчее, пробираясь в самую гущу.
— А ну расступись!
— Вот! — Выпалил дозорный, грубо дёрнув добычу за химок. — Взяли гадину! Чудом засекли — пробиралась, что твоя тень. Если б кошка не зашипела, ни в жизть не заметили бы!
Рей нахмурился, а дозорный продолжил.
— Хотела чародейством жахнуть, паскудница. Не знала, видать, что орденская земля — заговорённая, толку здесь от колдовства — шиш да маленько. Хе-хе! Так-то!
Он пинком сбил пленницу с ног, а его напарник смачно харкнул на неё.
— И куда вы её тащили? — грозно вопросил Рей.
— Известно куда! — Дозорный кивнул на осину близ отхожих мест. — Вздёрнуть.
— Раздеть догола, излупить и вздёрнуть, — уточнил кто-то из толпы.
— Да!!! — дружно подхватили остальные, вскинув кулаки. — Вздёрнуть гадину!
— Без приказа? — набычился Рей. — Без моего ведома⁈
Дозорный стушевался.
— Так это… Мы б доложились… Опосля…
Рейнар обжёг подчинённого гневным взглядом, шагнул вперёд и сорвал с лазутчицы капюшон. Пепельные волосы рассыпались по плечам, раскосые глаза блеснули янтарём, и предательское «Ты⁈» застряло в горле костью.
Она. Это была она. Его наречённая…
Рей сглотнул.
— Я сам с ней разберусь, — выцедил хрипло.
— Но… — начал было дозорный.
— Сказал же — сам! — рявкнул Рей. — Ступайте. Осмотрите периметр. Проверьте каждый закуток. Каждую щель. За упущенных ишидари отвечать будете головой. Ясно?
— Так точно, — откликнулись бойцы заунывной разноголосицей и разбрелись.
Рейнар же подхватил лазутчицу под локоть, приволок наверх, без церемоний втолкнул в комендантские покои и запер дверь.
— Какого Шемеса ты творишь? — выпалил, нависая над знакомой незнакомкой. — Жить надоело?
Прошлое. Западная застава. Гарнизон Алого Ордена
Кошка. Это была кошка. Всё из-за неё! Мохнатая предательница принимала солнечные ванны и зашипела, едва Лави подобралась к окну башни.
Какое невезение. А ведь всё так хорошо начиналось!
Лавьен просочилась в лагерь в самый тёмный предрассветный час, невидимой тенью скользнула мимо задремавших дозорных, забралась на крышу и долго блуждала в поисках нужного окна. Двигалась беззвучно, как полагается благословлённой сумраком ишидари, и не сплоховала даже когда черепицы коснулись первые солнечные лучи: укрылась за козырьком, выждала удобный момент и…
Разбудила проклятущую кошку!
И что теперь будет? Даже представить страшно! Лави нервно поёжилась, обдумывая перспективы.
«Раздеть, излупить и вздёрнуть…» И это в лучшем случае!
— Какого Шемеса ты творишь? — Рейнар навис мрачной скалой. — Жить надоело?
Он заметно раздался в плечах, забурел, и, кажется, стал ещё выше. Колючий синий взгляд принца жёг насквозь. Ноздри гневно раздувались.
— Привет, Рейнар, — спокойно изрекла Лави. — Давно не виделись.
— Отвечай, зачем ты здесь, — грозно потребовал бывший жених. — Шпионишь? Вынюхиваешь? Кто тебя прислал?
Лави вскинула голову, и встретилась с ним взглядом.
— Меня прислал учитель. Я здесь на испытании.
— Одна?
— Одна.
— Врёшь.
— Клянусь Ледой.
Рейнар криво усмехнулся, вскинул бровь и сложил руки на могучей груди. Красивый и мужественный. Сильный. Опасный.
— А в чём суть испытания, позволь узнать. Кого-то убить? Что-то выкрасть?
Лавьен задумалась. Как лучше ответить? Соврать? Сказать правду? Наконец она решилась.
— Мне нужна прядь волос коменданта крепости, — заявила без обиняков.
Если Рейнар удивился, то виду не подал.
— Зачем? — спросил всё тем же ледяным тоном. — Хочешь навести порчу? Околдовать?
— Нет.
— А для чего тогда?
— Учитель хочет убедиться, что я могу быть незаметной. Если не справлюсь, меня выгонят из общины.
Рейнар фыркнул.
— Незаметной! — Он отстегнул ножны и положил меч на стол. В навершии сверкнул крупный рубин, символ Алого Ордена. — Да ты весь гарнизон переполошила!
Лави помрачнела.
— И что ты собираешься со мной делать? — бросила с вызовом. — Обезглавишь? Или велишь раздеть, излупить и вздёрнуть?
Рей не ответил. Смерил её долгим странным взглядом, выхватил кинжал и срезал порядком выцветший золотисто-русый локон.
— Держи. — Он протянул прядь. — Но, если меня вдруг прохватит понос, тебе несдобровать.
Лави приняла дар без особых восторгов.
— Что не так? — вопросил Рейнар. — Волос мало? Или к ним должно прилагаться ухо?
— Нет, — она качнула головой. — Просто…
— «Просто» что?
— Я не осмелюсь обмануть учителя, Рей, — Лавьен вздохнула. — Мне нужна прядь волос коменданта. Именно коменданта, и никого кроме.
Он усмехнулся.
— А я тут, по-твоему, кто? Полотёр?
Лавьен распахнула глаза. Рейнар — комендант крепости Алого Ордена? Не может быть! Но если так, он…
— Ты обязан меня казнить, — хрипло выдавила она.
— Обязан, — согласился Рей и прошествовал к окну. Сцепил руки за спиной. Нахмурился. — За покосившимся амбаром тайный лаз. На всё про всё у тебя будет десять минут — я соберу бойцов на построение. Не успеешь — пеняй на себя.
Лави уставилась, не веря ушам.
— Рей… Почему ты мне помогаешь?
Он резко развернулся и поймал её взгляд.
— Потому что я тебе должен, — сказал сухо.
— Считай, долг уплачен, — тихо проговорила Лави.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Рейнар коснулся ошейника и сморщился.
— Без этого никак?
— Никак. — Серая плеснула в чашу воды и осушила одним махом. — Сам Будгра велел тебя заковать. А ему перечить никто не рискнёт.
— Ты рискнула, — напомнил Рейнар.
— Я заявила права на добычу, — поправила она. — Это другое.
— Куда там, — фыркнул Рейнар и потух. — И что собираешься делать? Продашь меня в бордель?
— Я подумаю, — с ехидцей посулилась Лавьен. — Смотрю, тебе лучше.
— Без железа на шее было бы вообще замечательно.
Лави опустилась на край постели.
— Не ворчи, — сказала примирительно. — Всё к лучшему. Теперь все знают, ты — мой. Никто не осмелится причинить тебе вред. А сейчас это особенно важно.
Рей уставился вопросительно.
— Почему именно сейчас?
— Отряд выступает на север, — вздохнув, сообщила Лави. — Разведка обнаружила за Синей грядой следы Драксуса. Возможно, там ещё один лагерь.
Рейнар кивнул, нахмурившись. Проклятый некромант создавал лагеря смерти по всей тундре. Пытал, истязал, ставил жуткие эксперименты. Оживлял мертвецов, превращал людей в лишённых разума кадавров, калечил души, уродовал тела… и никто не мог его остановить. Никто. А те, кто пытался — исчезали бесследно.
Мороз пробежал вдоль позвоночника, и Рей повёл плечом.
— Долго тебя не будет?
— Месяц, — ответила Лавьен и, помрачнев, добавила: — Если что-то случится, и я не вернусь…
Рейнар схватил её за руку.
— Не надо, — сказал строго. — Не говори так.
Она улыбнулась.
— Хорошо. Не буду.
— Вот и славно. — Рейнар откинулся на подушки. Ему действительно стало лучше, но слабость временами накатывала такая, что глаза закрывались сами собой. — Отправляйся в поход, а я пока продумаю план побега.
— Рей!
— Что? — Он вскинул бровь. — На цепь меня посадишь?
— Прекрати паясничать. — Лави поднялась. — Я попрошу Натрога приглядеть за тобой.
Рей нахмурился.
— Натрога? Того громилу? Но ведь он твой телохранитель.
— Так и есть.
— Так почему не едет с вами? Его дело тебя защищать!
Лавьен пожала плечами.
— Будгра оставляет Натрога в крепости за старшего. Таков приказ.
— Глупый приказ.
— Не нам оспаривать решения вождя, — бросила Лави и вдруг уставилась с нескрываемым удивлением. — Ты что же… волнуешься за меня?
— Ещё чего, — фыркнул Рей. — Подумаешь, большое дело — зажарить пару-тройку некролитов. Езжай, развлекайся.
Лавьен лукаво прищурилась.
— Будешь скучать?
— Ни в кой-мере. Мне есть, чем себя занять. — Рей покосился на стоящие у кровати костыли. — Освою полонез и начну объезжать носорогов. О тебе и не вспомню.
— Ах, ты… — Лави схватила с топчана подушку и запустила в него. — Вредина!
Рейнар поймал снаряд на лету, взбил и сунул под голову.
— Зануда.
Лави рассмеялась.
— До встречи, Рей.
Она двинулась к выходу. Рей посмотрел ей вслед и, не выдержав, окликнул у самой двери:
— Лави! — Она замерла. Обернулась. — Вернись живой.
— Бьёрг, — поправила. — Зови меня Бьёрг.
— И не подумаю.
Прошлое. Бессолнечные земли. Святилище Сумрака
Слепая старейшина снова и снова вскидывала руки, и над серебряной гладью священного озера вздымались сполохи голубоватого пламени. Исполинские каменные изваяния высились над алтарём, склонив головы из белого гранита. Ритуальная песнь эхом отражалась от высоких сводов. Неспящие стояли полукругом, а в центре темнела фигура Улсадру.
— Сумрак! — проревел урглам, взмахнув посохом. — Молим тебя! Прими в своё лоно новую дочь! Напитай её силой и благослови!
Слепая старейшина подозвала Лави жестом.
— Назови себя, — велела она.
— Лавьен.
Старейшина сморщилась и презрительно сплюнула.
— Твоё имя смердит человечиной!
Лави знала, что следует отвечать — Улсадру научил.
' — Делай, как велю, — сказал старый урглам, — и ничего не бойся!'
— Я готова отринуть имя! — выпалила громко и решительно. — Я отрекаюсь от него и от своей человеческой сути!
Слепая надменно фыркнула.
— Допустим. Но Сумрак не примет в подземное лоно смешенку.
— Я готова рискнуть, — упрямо стояла на своём Лави.
Слепая скомандовала:
— Разоблачайся.
Лави, не мешкая, избавилась от одежды. Улсадру сгрёб её тунику и бросил в жерло подземного вулкана, где пульсировало и волновалось голодное до подношений сумеречное пламя.
— Зайди в воду. — Старейшина указала на озеро. — Погибни или переродись.
Лавьен без страха вступила в холодную, мерцающую, полную магии воду. Она знала, что не умрёт: подземное озеро представляло опасность только для людей.
Набрав побольше воздуха, Лави нырнула, коснулась дна и выбралась на поверхность, где уже ждал Улсадру. Он закутал её в свой драный плащ.
— Склонись, дитя.
Лавьен послушно опустилась на колено, и старый урглам накрыл её макушку огромной лапищей. Он собирался что-то сказать, но слепая старейшина перебила.
— Сумрак отказал чужачке в имени! — выпалила она, и Лави — мокрая, замёрзшая — едва не вскочила. — Сумрак шептал, и я услышала! Ему не нужна грязная смешенка, рождённая человечкой и человеку обещанная!
Лави похолодела. Что же теперь? Изгнание? Смерть?
— Она зашла в воду, — спокойно произнёс старый урглам, — и вышла живой. Община обязана её принять. Таков обычай.
— Она не достойна имён ишидари! — не унималась Слепая.
— Пусть так, — рыкнул Улсадру, обнажая клыки. — Раз она не может носить имён ишидари, я дам ей своё.
Лапища на макушке налилась свинцовой тяжестью.
— Я нарекаю тебя именем своего народа! — звучно пробасил Улсадру. — Отныне ты — Бьёрг. Пепельная дева. И никто не вправе изгнать тебя из Подземного города!
Неспящие разразились возгласами — одни одобрительными, другие возмущёнными, — а Лавьен краем глаза заметила, как Старейшину перекосило от злости.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Рей с воплем вырвался из сна. Взмокший от испарины, схватился за голову. Зажмурился, прогоняя жуткие образы. Сгорбленные, покрытые гноящимися язвами кадавры-мутанты, хохочущие прислужники-некролиты, изуродованные трупы пленников, смрад, зеленоватый дым над котлами с варевом, и крики, крики, крики…
Сон. Это просто сон.
В темноте Рей нашарил кувшин, что стоял у кровати. Сделал два глубоких глотка. Стало легче.
Обычно, когда кошмары одолевали, Лави будила его. Тормошила за плечо, и он просыпался. А теперь, когда она отправилась на север, некому было разогнать страхи.
Рей вздохнул. Вот где она сейчас, эта серая перебежчица? Добралась уже до Синей гряды? Бьётся во всю со слугами Драксуса? Или, может, буран настиг отряд в тундре? Хотелось бы знать, что и как. Всегда лучше знать…
Он потёр шею — от дурного рабского «ожерелья» кожа чесалась нещадно. Рей сел поудобнее, уставился в окно и стал ждать рассвета.
Еще один бесконечно длинный день, а следом — полная страхов ночь…
Опочивальня стала казаться темницей, хотя дверь никто не запирал и уж тем более не охранял — какой смысл? Калека в рабском ошейнике далеко не удерёт. Особенно, когда по тундре гуляют лютые ветра, снежные бураны и полчища кадавров с некролитами.
Ежедневный моцион Рейнара составляла прогулка до уборной и возвращение обратно в постель, находиться в которой уже не было сил. Гар Зулум заглядывал всё реже, и Рей понимал, что скоро взвоет от тоски и странной тревоги. Тревоги за Лави…
Рейнару пришло в голову, что Будгра, так или иначе, держит связь с крепостью. А значит, Натрог, оставленный за старшего, скорее всего в курсе последних событий.
Решение пришло мгновенно. Рейнар оделся, как сумел (облачение составили закатанные до колена портки, плотная шерстяная туника и меховая безрукавка), схватил костыли и, матюгнувшись сквозь зубы, поднялся.
Дело осталось за малым — спуститься вниз по винтовой лестнице. Пустяки!
Однако всё оказалось куда сложнее, чем представлялось. Гораздо. Дважды Рей чуть не слетел кубарем вниз, трижды плыл от сильнейшего головокружения и один раз позорно смалодушничал и почти повернул обратно.
В прошлый раз, когда Будгра затребовал к себе трофейного «гостя», проблему с лестницей решил Натрог. Без затей, церемоний и лишних разговоров, клыкастый великан подхватил Рейнара на руки, точно жених невесту, и снёс в Чертог Отваги, где уже поджидала Лавьен с костылями. А сейчас…
«Ещё. Ещё немного, — твердил себе Рей, скрежеща зубами. — Ещё чуть-чуть. Всего пару витков, и всё…»
Но проклятущая лестница никак не кончалась, и Рей — вспотевший, измученный и потерявший всякую надежду на благополучный исход — готов был уже послать всё к Шемесу, распластаться на каменных ступенях и сдохнуть.
Да, сдохнуть было бы проще всего… но Рей упрямо продолжал переставлять костыли и спускаться ниже, ниже и ниже. Шаг за шагом. Шаг за шагом.
Так он добрался до тяжёлой дубовой двери, миновал сенцы и выбрался во двор. Свет хмурого утра — сероватый, неласковый — ударил по глазам, и Рей сощурился.
Двор гудел, точно улей. Ургламы сновали туда-сюда. Одни тащили брёвна, другие — охапки хвороста, третьи катили полные камней тележки или волокли неосвежёванные туши молодых мамонтов. Кто-то что-то приколачивал, кто-то обтёсывал колья. В общем, работа кипела нешуточная. Натрог же стоял под навесом и угрюмо созерцал происходящее. Ноздри великана трепетали. Клыки торчали из-под оттопыренной губы. Брови хмурились, зелёный низкий лоб сморщился гармошкой.
Рей направился прямиком к нему.
— Мир тебе, — начал с универсального приветствия, и не прогадал.
Натрог поглядел удивлённо, но шума не поднял.
— Кто принести тебя вниз, человечек? — спросил на ужасающем всеобщем.
— Я сам, — сообщил Рейнар, ощущая странную гордость за нелепый подвиг. — Мне надо…
— Гар Зулум собирать травы, — перебил Натрог, внимательно следя, как парочка ургламов прилаживает к частоколу огромное бревно. — Пепельная уйти поход. Никого нет.
— Я шёл поговорить с тобой, — закончил Рейнар.
— Зачем ты шёл говорить с Натрог? — нахмурился Натрог.
«Хотел спросить, нет ли вестей от Лави», — чуть было не ляпнул Рей, но заметил кое-что и сказал совершенно другое:
— Твои бойцы неправильно укрепляют ров, — кивнул он в сторону группы ургламов. — На дне надо установить заточенные колья. От обычных палок и камней толку чуть. И ещё нужен вал.
— Вал?
— Вал перед рвом. С частоколом на гребне. В случае штурма — самое то.
Натрог посмотрел с интересом.
— А в случай осада?
— При долгой осаде решают припасы и пресная вода, — ответствовал Рей. — Если в крепости есть сушильня, можно разместить мясо, зерно и соленья раздельно, для лучшего хранения.
— Откуда ты знать?
— Что?
— Всё это. Про защитный вал, про соленья.
Рей неопределённо пожал плечами.
— Служил комендантом.
Натрог издал странный звук. Нечто между рычанием и ворчанием. На физиономии отразилась напряжённая работа мысли.
— Натрог большой, — изрёк он после продолжительной паузы, за время которой двое ургламов ухитрились опрокинуть чан со смолой на свежеуложенные брёвна и теперь громко выясняли, кто виноват. — Натрог сильный. Смелый. Но Натрог — воин, а не домоправитель!
Рейнар украдкой усмехнулся. Когда-то он и сам так рассуждал, обижаясь на несправедливое назначение.
— Понимаю.
Натрог внимательно посмотрел на него с высоты исполинского роста и выпалил:
— Ты помочь, — тон не допускал возражений. — А я быть защита. Идёт?
Он протянул здоровенную четырёхпалую лапищу. Рей глянул на урглама-великана и, неожиданно для себя самого, крепко пожал зеленоватую длань.
— Идёт!
Прошлое. Бессолнечные земли
Ветер выл, швыряя в лицо колючую пыль. Бледное пятно призрачного солнца смутно угадывалось за серой пеленой, окутавшей острые скалы.
Держась подветренной стороны, Лави бесшумно скользнула к валуну, где уже поджидал Эйла́Си Даа́р.
— Слышишь? — шепнул он.
Лави зажмурилась, напрягая слух, но тщетно: глухой стук камней, заунывная песнь сквозняков, редкие, но пронзительные крики скальных падальщиков — вечно голодных летающих рептилий. И больше ничего. Ничего…
Эйла Си Даар — урождённый ишидари — умел различать звуки на огромных расстояниях, видел в кромешной мгле, чуял запахи не хуже охотничьего пса и запросто мог стать невидимым, слившись с тенями.
Истинный сын сумрака!
— Там, за гребнем, — сощурившись, он вперился взглядом в горбатую спину гряды, — топот. Лязг. И ещё… — Эйла Си повёл носом и сморщился, — тянет мертвечиной.
— Ургламы? — осторожно предположила Лави.
— Снова вышли на охоту… — мрачно выцедил Эйла Си. — И снова — на нашей земле! Пора преподать им урок. Созывай остальных, Бьёрг. Окажем дикарям тёплый приём.
Лави кивнула и поспешила выполнять приказ. Она уже знала, что задумал Эйла Си Даар. Рассыпной строй — его любимая тактика. За каждым валуном ургламов будут встречать ишидари. Завяжется битва, но магия решит дело: зелёных громил разобщат и отбросят далеко за хребет. Туда, где им самое место.
Лави передала распоряжение дозорным, и отряд рассыпался цепью, сливаясь с тенями скал. Ишидари затаились. Над Пустошью повисла тишина. Гнетущая, густая, она давила на уши и предвещала беду: затишье всегда бывает перед бурей…
Минуты текли медленно. Ожидание становилось невыносимым. От напряжения ноги и плечи свело судорогой, но Лави не шевелилась. Замерла и ждала, как остальные.
И тишина взорвалась. В сером мареве свистнули стрелы — целый град стрел, — а из-за гряды показались всадники. На взмыленных вороных конях они летели прямиком на ишидари, обнажив изогнутые клинки. Чёрные одеяния развевались, глубокие капюшоны скрывали лица, тёмные доспехи маслянисто поблёскивали в скупых отсветах призрачного солнца. А следом вперевалку тянулись отвратного вида уродища: здоровенные, распухшие, сгорбленные, покрытые гноящимися язвами и костяными шипами, они медленно ковыляли и ревели, раззявив полные гнилых зубов пасти.
Один из всадников пустил в ход магию — тёмная разрушительная волна с рокотом прокатилась над Пустошью, взрывая валуны вместе с укрывшимися за ними дозорными.
Лавьен метнулась в сторону и вжалась в скалу рядом с Эйла Си Дааром.
— Это не ургламы! — хрипло выпалила она, силясь восстановить сбившееся дыхание.
— Нет.
— А кто?
— Падшие, — голос Эйла Си дрогнул. — Неведомый враг, о котором пела Старейшина. Берегись!
Тёмный сгусток врезался в гранит прямо у них над головами.
Эйла Си Даар отпрыгнул и контратаковал — пламя сумрака сорвалось с его пальцев. Один из чёрных вспыхнул, отчаянно заорал и заметался, тщетно пытаясь сбить пламя.
Воспрянув, ишидари схватились с рычащими полусгнившими тварями, а Лави, сконцентрировав всю имеющуюся силу, раскинула над ними щит.
— Они служат Драксусу. — Эйла Си Даар уже плёл новое заклинание. Сильное, мощное, оно должно было смести первые ряды атакующих. — Он некромант. Отступник.
— Что им здесь надо? — Лавьен резко опустилась на колено — чёрная стрела рассекла воздух в дюйме над макушкой.
— Пленники. — Эйла Си Даар обнажил зачарованные парные клинки. — Им нужны пленники. Они превращают их в себе подобных.
Лави ахнула, а Даар кинулся на падшего, который уже вскинул длань, намереваясь обрушить на ишидари смертоносный вихрь.
Сталь зазвенела. Дозорные бросились в атаку, но гниющие умертвия оказались на редкость устойчивы к магии. Они пёрли сквозь сполохи огня, рычали и принимали удары, которые свалили бы дюжину живых. Облезлые, покрытыми трупными пятнами длани крепко сжимали рукояти боевых серпов.
Удар, и серп снёс голову дозорному слева от Лави. Кровь брызнула на камни — тёмная, почти чёрная. Лавьен отскочила, развернулась и послала в гущу полутрупов сноп голубоватых искр. Магия обожгла троих. Гниющая плоть зашипела, но твари не остановились — продолжили наступать.
Проклятье!
— Отходим! — крик Эйла Си Даара утонул в лязге и грохоте. — К ущелью!
Бой превратился в хаос. Ишидари отступали медленно, яростно сопротивляясь, а Падшие теснили их к скалам, норовили зажать, раздавить. Умертвия выли и рычали, орудуя серпами, точно обезумевшие жнецы.
Лави отбивалась, как могла. Когда чародейская сила иссякла, пустила в ход кинжал. Резала, колола, да всё без толку — мёртвые ни в какую не желали умирать!
Краем глаза она заметила Даара. Он разом отбивался от двух тварей, а сзади подбиралась третья — громадная туша с вывалившимся языком и выпученными глазами. Уродище замахнулось, намереваясь располовинить Эйла Си мощным ударом серпа, но Лави выросла между командиром и смертью.
— Ашхаала! — Собрав крохи сил, Лави жахнула тьмой.
Мертвец пошатнулся, но не упал. Ударил. Острое лезвие прошлось по коже доспеха, и плечо обожгло болью. Резкой, слепящей, до обидного острой и почти нестерпимой.
Лави покачнулась.
— Бьёрг! — Эйла Си Даар схватил её, не давая упасть. — Уходим!
Он поволок её в сторону разлома.
Когда уцелевшие ишидари скрылись во тьме расщелины, Эйла Си, не мудрствуя, обрушил скалу. Едва грохот камней стих, Лавьен рухнула, как подкошенная — Даар чудом успел её подхватить. Сознание стремительно гасло.
— Ты спасла мне жизнь, Бьёрг, — услышала Лави сквозь сгущающееся забытьё. — И я этого не забуду.
Не забуду…
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка
Рейнар плотнее закутался в меховой плащ — холод пробирал до костей, особенно здесь, на самом верху смотровой башни.
— Ты зря стоять на ветру, человечек, — с укоризной заметил Натрог. — Гар Зулум говорить, ты слаб.
Рей усмехнулся. Слаб! Последние недели он только и делал, что помогал разгребать завалы, сооружать засечные черты, варить свечи, свежевать оленей, выкорчёвывать пни и бог весть что ещё! Для всего этого он, стало быть, оказался достаточно крепок, а встречать отряд Будгры — так сразу слаб! Ну-ну.
— Ничего, Натрог, — Рейнар не отрывал взгляд от подёрнувшегося синей дымкой горизонта. — Мне не холодно.
— Гар Зулум не быть доволен, — проворчал Натрог, но всё же оставил Рейнара в покое.
Он вообще отличался завидной ненавязчивостью. Редкая ценность! Когда Рей увлечённо брался за работу по восстановлению крепости (а крепость в восстановлении нуждалась — запустили её знатно), Натрог не лез поперёк с замечаниями и советами, а молча подключался к процессу. Надо развесить освежёванные туши в холодной кладовой — пожалуйста. Необходимо больше деревьев для засеки — не вопрос! Требуется засмолить частокол — обращайтесь в любое время.
А ещё он сработал преотличную трость, и Рей наконец расстался с опостылевшими костылями (после разрешения Гар Зулума, разумеется).
И теперь Рейнар стоял, опираясь на ту самую трость, мёрз, как собака, и глядел в синюю, подёрнутую пеленой тумана даль. Отряд ургламов уже на подходе. А с ними — Лави. И он её дождётся.
Она жива. Непременно жива. Иначе и быть не может. Так ведь?
Внезапно один из часовых на дальней башне ударил в медный гонг. Вспыхнули сигнальные костры.
— Идут! — разнеслось над крепостью. — Идут!
Рейнар прищурился и разглядел на горизонте чёрные точки. Отряд змеёй полз по обледенелой пустоши: поднимался на пологие холмы, скрывался в неглубоких оврагах, петлял, огибая топкие гейзерные поля.
Ургламы приближались. Отсюда, с высоты, зелёные великаны казались муравьями, а шерстистые носороги — букашками. На одной из таких, должно быть, едет Лави…
Рейнар заторопился: требовалось спуститься к воротам и отдать последние распоряжения. Вообще, к встрече отряда крепость подготовилась как следует: на вертелах коптилось мясо, в котлах бурлило густое ароматное рагу, вяленая рыба гроздьями висела в сушильне. Не забыли и о раненых (в том, что они будут, сомневаться не приходилось): под чутким руководством Гар Зулума, ургламы сгондобили носилки из подручных материалов, нарвали лоскутов для перевязки, освободили малый чертог под лазарет, натаскали воды. Сам же Гар Зулум запасся отварами, зельями, мазями да припарками в таком количестве, будто собирался врачевать королевскую гвардию в полном составе.
— Опустить мост! — гаркнул Натрог. За время, проведённое бок о бок, Рей выучил отдельные слова, фразы и ругательства на грубом, гортанном ургламовом наречии. Изъяснялся он ещё коряво, зато много чего понимал. — Открыть ворота!
Лязгнули цепи, заскрипел подъёмный механизм, и ворота со скрежетом распахнулись.
Первым, как и полагается, на мост въехал Будгра. За ним — остальные.
Измотанные, помятые, в заляпанных кровью опалённых плащах, ургламы двигались нестройной вереницей, но заметно оживились, завидев встречающих.
Дозорные выкрикнули боевое приветствие. Будгра отозвался. Отряд подхватил. Крепость затрясло от криков и грома барабанов, а над башнями взвились чёрно-красные стяги с незамысловатым ургламским гербом — щитом, топорами и черепом.
Рейнар стоял рядом с Натрогом и искал глазами знакомый силуэт. Отряд заметно поредел, и от дурного предчувствия захолонуло сердце. А что, если…
Рей напрягся, как струна, и до боли стиснул навершие трости.
Где же она?
Лави ехала в арьергарде. На громадном, закованном в доспех носороге, она казалась особенно хрупкой. Хрупкой и на редкость бледной. А ещё она странно покачивалась, намертво вцепившись в луку седла.
«Что-то не так», — мгновенно сообразил Рей и двинулся навстречу. Ухватил мохнатую зверюгу за узду.
— С возвращением, — сказал он. Говорил на ургламском: специально по случаю речь заготовил. — Ничтожный раб приветствует свою госпожу.
Лавьен скользнула по нему пустым бессмысленным взором… и свалилась с носорога.
Рейнар насилу успел её подхватить.
Прошлое. Костяная падь
Лил дождь. Запахи железа, пота и крови смешались в ядрёную смесь. Ущелье тряслось от лязга и грохота, взрывалось боевыми кличами.
Рей — насквозь мокрый, в иссечённом, заляпанном кровью доспехе — бился в первых рядах. Для мощного манёвра не хватало пространства — слишком уж узкой оказалась треклятая каменная кишка. Шемесовы темнокровы заманили паладинов в ловушку: устроили обвал, отрезав пути к отступлению. Дороги назад больше не было. Вперёд, впрочем, тоже — серые стояли насмерть. Сражались яростно, отчаянно, так, будто каждая пядь ущелья стоила больше десятка жизней.
Рей с рычанием сминал щитом натиск врага, рубил мечом направо и налево. Вокруг кипела самая настоящая бойня: две живые волны — паладины в алых плащах и серокожие нелюди — сшиблись, чтобы стать мёртвыми. Костяная падь готовилась оправдать мрачное название…
Молодой, безусый ещё, ратник с диким криком принял на меч подлетевшего тёмного, но тут же упал с рассечённым горлом. Захрипел, захлёбываясь кровью.
Опытный паладин из свиты самого магистра работал клевцом, как молотильщик цепом, превращая лица нападающих в месиво.
Противники то и дело пускали в ход магию. Паладины закрывались заговорёнными щитами.
А дождь всё лил, и лил…
Рей вспорол чьё-то брюхо, чудом отбился от разъярённого ишидари с парными клинками, с хрустом впечатал локоть в чей-то нос, развернулся, и в образовавшейся бреши увидел… её.
Лави…
Это была она. Вне всякого сомнения.
Чёрные кожаные доспехи, налипшие на лицо пепельные волосы, янтарные глаза… и смертоносные магические сполохи на раскрытых ладонях.
Лавьен плела заклинание. Но метила не в плотный строй паладинов, а выше — туда, где на узком скальном выступе теснились, подпирая друг друга гранитными боками, огромные валуны.
Много ли надо, чтобы глыбы сорвались? Искры достаточно.
Рейнар выматерился сквозь зубы: если камни обрушатся — никто не уцелеет!
Он рванулся вперёд, отбиваясь от ишидари щитом и клинком. Подлетел, замахнулся и… не смог.
И Лави не смогла тоже.
Она среагировала быстро. Очень быстро. Крутанулась и нацелила трещащий чародейский сполох прямиком в грудь Рейнара. Но не ударила.
Взгляды их встретились, и мгновенье обернулось вечностью. Вокруг кипела резня, но время, казалось, замерло. Застыло, как капля смолы на стволе.
Как же так?
Вот же, совсем недавно, буквально вчера они были детьми. Вредничали и строили друг другу нелепые козни, с содроганием дожидаясь дня свадьбы. И мир был так прост. Так понятен. А теперь…
Что теперь?..
Рей не знал. Наверное, не знала и Лавьен.
Он отвёл меч первым. А Лави…
Лави взмахнула рукой, и с пальцев сорвалась ветвистая молния. Рей обернулся: подбиравшийся со спины ишидари превратился в обугленный труп.
Рейнар вопросительно уставился на бывшую невесту.
— В следующий раз я убью тебя, — посулилась она.
— Следующего раза не будет, — хрипло ответствовал он.
Спустя миг битва захлестнула обоих, и Рей не сомневался — больше с Лавьен они не увидятся. Никогда.
Прошлое. Бессолнечные земли. Подземный град. Святилище Сумрака
Старейшина стояла у жерла и невидящим взором пялилась на сполохи голубоватого сумрачного пламени. Она молчала. Лавьен молчала тоже. Тишина давила, а лица каменных исполинов, охраняющих алтарь, отчего-то казались сердитыми.
— Ты знаешь наши правила, — наконец изрекла Старейшина. Головы она так и не повернула. — Истинные ишидари не рождаются из женского лона, как человечьи и ургламовы отродья. Они выходят из Сумрака. И в Сумрак возвращаются, когда настаёт их час.
Лавьен кивнула. Слепая продолжила.
— Все мы здесь — дети Сумрака, но наставник, давший имя, на особом счету. Тот, кто даёт имя, делится частью души. Частью силы. Эти узы куда крепче, чем связь человечьих детей с их родителями. Крепче связи ургламов с кланами. Тебе дал имя Улсадру. — Старейшина обернулась и посмотрела на Лави так, будто могла её видеть. — Эйла Си Даар носит моё.
Лавьен захолодела. Напряглась, как струна и украдкой сглотнула.
«Она всё знает!»
— Он рассказал мне о вас. — Лицо Старейшины исказила гримаса ненависти и презрения. — Сказал, ты спасла ему жизнь, закрыла собой от удара, и в благодарность он готов избрать тебя в вечные спутницы.
Лавьен по-прежнему молчала. Она понимала всё слишком хорошо: статус спутницы Эйла Си Даара станет для неё бронёй. Защитой куда более надёжной, чем имя старика Улсадру. Никто и никогда не усомнится в её праве пить силу Сумрака. Её, полукровку, приравняют к истинным. Безоговорочно. Раз и навсегда. Она. Станет. Ишидари.
— С самого начала я знала, ты принесёшь беду и раздор, — злобно выцедила Старейшина. — И не ошиблась. Ты хочешь отнять у меня сына, грязная смешенка! Не бывать этому. Никогда!
Лави не дрогнула. Слепая могла говорить всё, что угодно. Угрожать, запугивать. Всё это не имело никакого значения. Они с Эйла Си давно всё решили. И даже скрепили договор близостью, как требовал обычай.
— В ночь Синей Луны Эйла Си Даар призовёт меня на путь вечности, — спокойно и с достоинством изрекла Лавьен. — И я откликнусь.
Старейшину затрясло от злости.
— Я не допущу этого, — сказала она.
— Посмотрим, — не дрогнула Лави.
Жребий был брошен. Отступать было некуда.
Прошлое. Бессолнечные земли. Подземный град. Зал совета Неспящих
Вождь ургламов впечатлял. Огромный, могучий, клыкастый, с массивной выступающей челюстью и зеленовато-серой кожей, он на полголовы возвышался над самым высоким ишидари. А уж по ширине плеч ему вообще не было равных.
От него веяло опасностью, неистовством, силой, свирепостью и… чесноком.
Лави знала, что зовут его Будгрой и он прибыл далеко из-за гор. Прибыл, чтобы найти союзников.
— Падшие теснят нас в тундре, — пробасил он, развалясь в кресле для особых гостей, и Старейшина кивнула. — Если мы не удержим позиций, некролиты возьмут перевал и хлынут к вам, за гряду.
— Ишидари не смогут отправить войско, пока не наступит долгая ночь, — напомнил Улсадру. Он присутствовал на совете на равных с остальными. — Ты знаешь, почему.
— Знаю, — кивнул Будгра. — Но войско и не нужно.
— Не нужно? — вскинула бровь Старейшина.
— Хватит одного боевого мага, — пояснил Будгра. — Толкового. Сильного. Устойчивого к свету.
Улсадру фыркнул.
— Друг мой Будгра! Где ты найдёшь ишидари, устойчивого к свету? Их силы тают, едва лучи солнца коснутся земли.
Будгра потемнел лицом, но вмешалась Старейшина.
— У нас есть, что тебе предложить, великий вождь, — выпалила она, выступая вперёд. — Сильная чародейка, проверенная в битвах. Умная, толковая, невосприимчивая к свету.
— Совсем? — с сомнением переспросил Будгра, а Улсадру сделался мрачнее тучи. Ноздри учителя трепетали — явный признак, что быть беде.
— Она смешенка, — сообщила Старейшина, и Лави похолодела. — А смешенцы, как известно, слабее в силе, но сильней в слабости.
— Слабее в силе… — эхом повторил один из спутников Будгры. На редкость нескладный, длиннорукий, рыжий, с костяным кольцом в крючковатом носу и ушами такими острыми, что любой ишидари позавидует. — Насколько?
— Враг этой слабости не заметит, — Старейшина улыбнулась недоброй змеиной улыбкой. — Девица уже имела дело с падшими. Жгла некролитов и кадавров. Билась, как бьются истинные ишидари.
Будгра слушал с интересом, а Лави поймала взгляд Улсадру. Старый урглам едва заметно качнул головой — не перечь, мол.
— И кто эта загадочная смешенка? — поинтересовался нескладный спутник Будгры.
— Моя ученица, — подал голос Улсадру.
Он мягко подтолкнул Лави, и она сделала шаг вперёд. Преклонила колено. Уставилась в пол.
— Приветствую тебя, великий вождь.
Будгра чуть подался вперёд, вгляделся и хохотнул.
— Да это ж человечка! Просто слегка запылившаяся.
Спутники вождя утробно загоготали, а Лави захотелось провалиться сквозь землю — неужели это никогда не закончится? Все эти насмешки, тычки, бесконечные издевательства… Неужели она никогда и нигде не станет по-настоящему своей?
— Её родители — люди, — согласилась Старейшина. — Но сила передалась через поколения. Кровь — не водица.
Будгра отсмеялся, утёрся предплечьем и глянул на Улсадру.
— Что скажешь, старина? Хорошо ты выучил эту малявку?
— Не пристало учителю стыдиться учеников, — изрёк Улсадру с видом оскорблённого достоинства.
— Как тебя зовут, дитя? — обратился к Лави нескладный носатый урглам.
— Бьёрг, — сказала Лави.
Будгра вскинул кустистые брови.
— Бьёрг? Это имя ургламов, а не ишидари.
— Улсадру нарёк меня, — пояснила Лави. Она всё ещё стояла на одном колене — никто не дозволял ей подняться.
— Это добрый знак, — вмешалась Старейшина. — Имя определяет судьбу.
Будгра сморщил лоб, пялясь на Лави сверху. Размышлял он недолго.
— Отправлю её в ударный отряд, — решение прозвучало приговором. Лави вздрогнула, но перечить не посмела: негоже позорить учителя. — Первый бой станет проверкой: если выживет — приму на службу. Если нет — пришлю то, что от неё останется. В узелке.
Старейшина довольно улыбнулась.
— Как угодно великому вождю.
— Пусть готовится выступить в новолуние, — добавил Будгра, поднимаясь. Свита мгновенно выстроилась по правую и левую руку вождя.
— К чему ждать так долго? — Старейшина едва не светилась от счастья. — Бьёрг может отправиться с вами нынешней ночью. Сумрак шепнул, так будет лучше всего.
— Ну, раз Сумрак шепнул!.. — с лёгкой издёвкой протянул рыжий, а Будгра украдкой хмыкнул. — Собирайся, девочка. Ты боишься носорогов? Нет? Вот и славно. Натрог подберёт для тебя самого покладистого.
Будгра ушёл. Вместе с ним ушла его свита. За ними последовали все до одного Неспящие и порядком раздражённый Улсадру. В святилище осталась только Старейшина, и Лави без промедления бросилась к ней.
— Я не поеду с ними! — выпалила она. — Вы меня не заставите!
Старейшина хмыкнула.
— Рискнёшь оскорбить Будгру отказом?
— Рискну!
— Попробуй. — Старейшина сузила незрячие зенки. — Будгра рассвирепеет, ургламы начнут войну, и сотни ишидари лягут костьми, защищая родное Подземье. Ты этого хочешь, маленькая грязная смешенка?
— Нет! — Лави сжала кулаки. В груди саднило, словно острые иглы вонзились в сердце. — Зато знаю, чего хочешь ты, злобная ведьма!
Звонкая пощёчина обожгла кожу.
— Не забывайся, ничтожество.
— Эйла Си Даар узнает, что ты натворила, — выцедила Лави, зыркнув исподлобья. Щека горела, но ещё больше от гнева горело нутро. — Он всё узнает и никогда не простит!
— К моменту его возвращения ты будешь мертва, — буднично проговорила Старейшина. — Будгра слов на ветер не бросает: тебя поставят в ударный отряд, и ты погибнешь в первой же схватке. Эйла Си о тебе и не вспомнит, уж поверь: я приложу к этому все усилия.
Лави захотелось плюнуть гадине в лицо, но она сдержалась — как-никак, рядом алтарь Сумрака.
— Я выживу, — пообещала мрачно. — И отомщу.
— Буду ждать с нетерпением! — ехидно отозвалась Старейшина и расхохоталась.
Смех разнёсся по залам пещер гулким эхом.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Лави лежала недвижно. Бледная — ни кровинки, — осунувшаяся, с заострившимися чертами, она походила на покойницу и дышала еле-еле.
Это пугало.
— Она умрёт? — Рейнар с тревогой поглядел на Гар Зулума.
— У ней магическое истощение. — Смешенец обтёр четырёхпалые руки-лапы влажной ветошкой. — Умрёт, если не напитать её силой.
Рей кивнул.
— И… что надо делать? — спросил хрипло.
— Для начала раздеть.
Рейнар вскинул бровь.
— Раздеть?
— Я вроде правильно сказал, — Гар Зулум нахмурился. — Или мой всеобщий меня подводит?
— Не подводит. Просто…
— Раз просто — раздевай, — скомандовал Гар. — А я принесу всё необходимое.
— Может, лучше я принесу? — предложил Рей.
— Ты знаешь, чем лихо-плесень отличается от настоя болотной поганки?
— Нет.
— А в сколах душ разбираешься?
— Не особо.
— Тогда раздевай. К тому же, пока ты доковыляешь, она три раза помереть успеет.
Спорить было бессмысленно. Едва дверь за Гар Зулумом захлопнулась, Рей склонился над Лави.
Когда-то, много лет назад, он часто думал, как это будет: ему предстояло раздеть её в первую брачную ночь. Снять роскошное, расшитое лунными кристаллами подвенечное платье, расшнуровать корсаж и ощутить под пальцами нежнейший шёлк ночной сорочки…
На истёртом, воняющем гарью кожаном доспехе тоже имелась шнуровка, и Рей хорошо знал, как с ней управиться. Отстегнув наплечники, он аккуратно, быстро и бережно освободил Лавьен от усиленного гагатовыми вставками нагрудника и кольчужной юбки, стянул высокие сапоги, затем — перчатки и наручи, ослабил завязки на поножах и, промаявшись с мудрёными застёжками, наконец полностью избавил бывшую наречённую от брони.
На Лави осталась лишь плотная рубаха.
«Вот тебе и роскошное платье», — невесело усмехнулся Рейнар и осторожно стянул незамысловатый поддоспешник.
Взгляд скользнул по гибкому, поджарому телу. Длинные стройные ноги, впалый живот, упругая грудь. На неё Рейнар засмотрелся особенно, но быстро опомнился и накрыл Лавьен меховым одеялом.
— Выздоравливай. — Он провёл загрубевшими пальцами по бледной щеке.
А вот и нежный шёлк…
Поддавшись внезапному порыву, Рейнар склонился и поцеловал Лави. Изначально он собирался легонько чмокнуть её в лоб, исключительно по-братски, но пыльно-розовые, чуть приоткрытые губы манили, и Рей припал к ним, не в силах противиться.
Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник Гар Зулум, гружёный всевозможными знахарскими снастями. Рейнар порывисто выпрямился.
— Ну, чего обмер? — гаркнул смешенец. — Помогай!
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Лавьен тихо застонала, и Рей метнулся к постели. Присел на краю, осторожно коснулся покрытого испариной лба. Вроде бы не лихорадит, а значит, вонючая микстура из плесени не понадобится.
Гар Зулум надавал целую кучу советов. Расписал, что, как и когда делать — какие примочки ставить, какими зельями поить, как сбивать жар и разгонять кошмары, — и Рейнар чётко следовал инструкциям. Он ухаживал за Лави со всей ответственностью, пока сам Гар занимался ранеными внизу.
Серая заворочалась и приоткрыла глаза.
Очнулась!
Рейнар плеснул в кружку воды, бережно приподнял Лави и помог сделать пару глотков.
— Пей. Вот. Так-то лучше.
— Рей… — еле слышно прошептала она и снова смежила веки. — Ты здесь… Со мной…
Рейнар хмыкнул.
— Конечно, с тобой! Разве может раб покинуть госпожу в суровый час испытаний?
По бледному лицу скользнула тень улыбки.
— Ты неисправим…
— Это не самое плохое моё качество. — Рей легонько сжал узкую ладонь. — Ты как?
Лави с явным усилием открыла глаза и посмотрела на него.
— Я выжгла себя до донышка.
— Знаю. — Рейнару как-то доводилось видеть подобное истощение. Маги сгорали дотла изнутри, за считанные часы превращаясь в иссохшие мумии… но рядом с ними не было гениального, хоть и весьма сумасбродного целителя. — Гар Зулум сказал, ты восстановишься. Он напитал тебя осколками душ и собственной кровью. Это должно помочь.
Лави кивнула.
— Гар знает, что делает.
Рейнар улыбнулся.
— С ним не пропадёшь. Накрыть тебя вторым одеялом?
— Нет, мне не холодно. — Лави подняла руку и коснулась рабского ошейника. — Прости… за это.
— Пустяки. — Рей перехватил тонкие пальцы. — Ты выручила меня, и я благодарен. Всё остальное — ерунда. Но… — Он чуть подался вперёд, прищурился и понизил голос. — Если всё-таки соберёшься продать меня в бордель, удостоверься, что клиентки достаточно состоятельны, чтобы оценить мою неотразимую красоту.
Лави улыбнулась. Рей улыбнулся в ответ и поднялся.
— Куда ты?
— Натрог просил позвать, когда придёшь в себя. Он весь извёлся.
Лави уставилась озадаченно.
— Как вы общаетесь? Натрог почти не говорит на всеобщем.
Рейнар фыркнул.
— Поверь, дражайшая госпожа, когда мужчинам надо, они поймут друг друга без слов.
— А где твои костыли?
— Они мне больше не нужны. — Рей продемонстрировал трость. — Обхожусь пока этим. Ты голодная? Могу захватить на кухне лепёшек и оленины.
— Не надо оленины. — Лави посмотрела каким-то странным взглядом. — Лучше побудь со мной ещё немного.
Рей кивнул и вернулся к постели.
— Останусь, сколько понадобится, — пообещал он. — И даже не буду выпытывать, что случилось за Синей грядой. Двигайся, я лягу — спина затекла сидеть.
Прошлое. Угрюмые равнины
Ржаво-бурая тундра протиралась до горизонта бескрайней унылой гладью. Со стороны фьордов тянуло морем — рыбой, солью, подгнившими водорослями. С холмов наползал туман, а с неба сыпалась колючая мелкая морось.
«В тундре летом — благодать!» — сказал носатый урглам, но Лави восторгов не разделяла: она устала, совершенно вымоталась и безумно хотела спать. Спать и есть. А перед этим — нормально помыться!
Лавьен никогда не считала себя блестящей наездницей, но теперь осознала, что вообще не умеет ездить верхом: её носорог то и дело сворачивал пожевать ягель или испить воды из лужи, а иной раз попросту останавливался и сопел, не двигаясь с места.
— Не отставай! — окликнул носатый. — Покажи зверюге, кто главный!
— Он не будет слушаться, пока ты не дашь ему имя, — пробасил урглам по имени Натрог. Высоченный, мускулистый и клыкастый, по сложению он не уступал самому Будгре. — Придумай ему имя, Пепельная. И он признает в тебе хозяйку.
Лави поглядела на великана.
Пепельная… Надо же! Не приблуда, не смешенка, не грязная темнокровка и даже не смердящая человечиной бледная поганка. Удивительно!
— Хорошо, — кивнула она. — Я дам ему имя.
Она спешилась, рискуя отстать от отряда, и отыскала в седельной сумке засахаренную сливу. Носорог мгновенно заинтересовался лакомством: повёл ноздрями, фыркнул, дёрнул ухом.
— Нарекаю тебя э-э-э… — ни одной толковой мысли в голову не пришло, и Лави торжественно провозгласила: — Нарекаю тебя Пушистиком! Отныне ты — мой друг, а я — твоя подруга!
Она скормила сливу рогатому и снова забралась в седло. Натрог оказался прав: дело пошло веселее, и очень скоро Лави догнала отряд. А вместе с ним и неприятности…
Некролиты напали внезапно. Появились, словно из ниоткуда. Земля затряслась, свистнули стрелы, и с пологих холмов повалили кадавры — сотни рычащих, гниющих чудовищ с острыми боевыми серпами в руках. Сами же чёрные всадники ударили по арьергарду, разрывая отряд.
— Падшие, — проскрежетал Будгра, рванув из-за спины здоровенную секиру. — К оружию!
Ургламы быстро сориентировались и перегруппировались. Строй сомкнулся, ощетинился клинками. Зазвенела сталь. Натрог орудовал двумя боевыми топорами и крошил подлетающих кадавров в капусту. Рыжий носатый урглам кинулся на плетущего заклинание всадника, спешил его и, не давая опомниться, принялся душить. Будгра чудовищным ударом рассёк одного из падших надвое.
Ургламы бились отчаянно, но кадавров становилось всё больше и больше. Сотни монстров на два десятка зеленокожих силачей.
— Бей их! — рычал Будгра. — Рви их!
Лязг, рычание, вопли, реки тёмной крови… и мизерный шанс на победу.
Магия падших разила ядовитыми миазмами: ургламы задыхались, заходились кашлем, но продолжали биться. Лавьен отражала разрушительные волны вражеской волшбы, блокируя одну атаку за другой.
Будгра, весь в крови и потрохах, с остервенением рубил и резал кадавров, отсекая конечности и головы. Но кольцо врагов неумолимо сжималось…
«Ещё немного, и они разорвут его на части», — поняла Лавьен. Она кинулась в самую гущу и, улучив момент, от души зачерпнула силы в страданиях и боли умирающих. А зачерпнув, пропустила через себя, прижав ладони к бесплодной, насквозь промёрзшей земле.
Боль была дикой, и Лави закричала. Пепельные волосы взметнулись. Перед глазами заплясали искры, а по поверхности обледенелой равнины побежали трещины. Тундра заходила ходуном, камни брызнули фонтаном, и под кадаврами разверзлись бездонные разломы. Один, другой, третий… Алчная бездна заглатывала монстров десятками.
Падшие не стали ждать конца. Бросив чудищ на произвол судьбы, они развернули коней и умчались в сторону Мёртвого кряжа.
Вконец обессиленная, Лави распласталась на земле. Мир плыл перед глазами невнятным тошнотворным пятном, сознание угасало. Она уже собиралась провалиться во тьму, когда громадный тёмный силуэт навис над ней, закрывая собой тусклое северное солнце.
— Считай, ты принята, — глухо пророкотал Будгра и кликнул: — Натрог! Пригляди за ней.
— Сделаю, — басовито откликнулся здоровяк, и в следующий миг сильные руки оторвали Лавьен от земли.
— Выдвигаемся! — коротко бросил Будгра, и ургламы, оседлав носорогов, вереницей потянулись на север.
Где-то там, за седыми равнинами, поросшими лишайником оврагами, топями и холмами, их ждал дом — крепость Мёрзлого Клыка.
Натрог усадил Лави в седло, и она крепко стиснула поводья.
— Поехали, Пушистик, — сказала, чуть тронув носорога пятками. — Пора домой.
Прошлое. Бастион Алого Ордена. Малый чертог
Пергамент был чёрный. Рейнар никогда таких не видел.
«Покоритесь или умрите», — гласило сообщение. И подпись: Драксус.
Рей нахмурился.
— Лаконично.
— Да уж… — Командор Адриан туго скрутил пергамент. На антрацитовых краях алела сломанная печать с незнакомым Рейнару символом. — Лаконичней некуда.
Рей сложил руки на груди.
— Кто вообще такой этот Драксус?
Адриан неопределённо пожал плечами.
— Алхимик. Некромант.
— Это понятно, — сказал Рей. Его отряды уже успели познакомиться с неведомым врагом. Таинственному лорду Драксусу служили практикующие запретную магию некролиты и кадавры — омерзительные глыбы распухшей полусгнившей плоти, с торчащими наружу костями и вываливающимися внутренностями. — Я имею в виду… кто он сам? Откуда родом? Каких кровей?
Адриан вздохнул.
— Разведка молчит. Мы не знаем даже, человек он, урглам или ишидари. А может, и вовсе смешенец.
— Хороша разведка, — фыркнул Рей.
Адриан пропустил шпильку мимо ушей.
— В любом случае, его цели до конца не ясны, — сказал он и навис над разложенной на столе картой. — Драксус шлёт угрозы, но масштабных наступлений не предпринимает. Ограничивается точечными ударами. Здесь. — Он ткнул в карту пальцем. — Здесь и здесь.
— Идёт по границе ургламских владений, — глухо проговорил Рейнар.
Адриан кивнул.
— И явно рвётся в тундру.
— Зачем ему туда? — озадачился Рейнар.
— Понятия не имею. — Адриан отпустил карту, и край её завернулся. — Может, ищет блуждающую крепость Повелителя Теней?
— Блуждающая крепость — байки, все это знают, — отмахнулся Рейнар. — Ургламы кочуют по тундре не одну сотню лет, и, если бы крепость существовала, давно бы разобрали её по кирпичику.
Адриан посмотрел внимательно и вскинул бровь.
— А Повелитель Теней?
— А что с ним?
— Он, по-твоему, тоже байка?
Рей усмехнулся.
— Скорее, злодей из детских сказок. А вот Драксус… — Рейнар помрачнел. — Драксус угроза реальная.
— Пока он занят ургламами, мы укрепим рубежи, — сказал Адриан. — А ты, брат, как раз-таки займёшься разведкой. Отправляйся на северо-восток. — Рей кивнул. — Но остерегайся ишидари — в последнее время серые выбираются на поверхность слишком часто. Не к добру это. Ох, не к добру…
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Раскат грома сотряс крепость, и Лави рывком села на постели, судорожно хватая ртом воздух. Крик застрял в горле. Спутанные волосы налипли на мокрое от слёз и испарины лицо. Сердце рвалось из груди.
Сон. Всего лишь сон. Но…
— Бьёрг… — позвал до боли знакомый голос. — Бьёрг… Вернись ко мне…
Вспышка молнии озарила комнату призрачным светом, выхватив из мрака тёмный силуэт.
Он стоял в углу. Он звал. Звал её. Протягивал руку.
Бьё-ё-ёрг…
— Тебя нет! — Лави зажмурилась и закрыла уши ладонями. — Тебя нет! Ты умер!
Бьё-ё-ёрг…
Голос обернулся воем ветра. За узким окном бесновалась стихия: буран швырялся снежной крупой, гром норовил обрушить небо на землю, молнии сверкали часто и ярко.
Лавьен с опаской приоткрыла один глаз. Посмотрела, перебарывая страх. Угол был пуст. Никто там не стоял. Не протягивал рук. Не звал её надтреснутым голосом.
Лавьен шумно выдохнула. Всего лишь сон. Глупый сон.
Она скользнула взглядом по постели. Рейнар спал. Его широкая спина мерно вздымалась под меховым одеялом.
Лави попросила остаться, и он остался. Не спрашивал зачем, не острил, не сыпал сальными шутками и неуместными полунамёками. Просто остался. Лёг рядом и уснул. Горячий, большой — настоящая живая грелка в полный рост.
Спал он крепко — даже шторм его не разбудил. Не хотела будить и Лави. В неверном свете молнии она разглядела его профиль. Решительная линия подбородка, высокие скулы, шрам у виска…
Трудно даже представить, что когда-то Рей был прыщавым юнцом, долговязым и нескладным, как новорождённый жеребёнок.
Лави улыбнулась. Припомнилось, как он пытался напугать её пауками. И не лень ему было их собирать! Ответом Лави стали тухлые яйца. Она спрятала их в опочивальне его прыщавого высочества, да в таких местах, что сразу не найдёшь.
Да… Были времена!
Она готовилась выйти за Рейнара замуж… хотя даже не знала, умеет ли он целоваться. Странно всё-таки у людей устроено: сперва женятся, и только потом ложатся друг с другом. У ишидари всё куда логичней — обычай сакральной близости даёт возможность познать будущего партнёра и принять окончательное решение.
Так было у них с Эйла Си.
Эйла Си Даар отлично целовался. Он был нежен. Внимателен. Ласков.
Именно поэтому Лавьен убила его быстро…
Бьё-ё-ёрг…
Нет, это просто ветер. Просто ветер воет за окном. Эйла Си Даара давно нет в живых. И, благодаря Лавьен, его нет среди
Бьё-ё-ёрг…
Но кто тогда притаился там, в коридоре? Чьё надсадное дыхание слышится за шершавой, порядком облупившейся стеной? Чьи шаркающие шаги остановились прямо за дверью?
Бьё-ё-ёрг…
Лави стиснула простыню.
Это неправда. Неправда! Всё это просто кошмар. Не более!
— Ты обещана мне Сумраком! — горячий шёпот опалил ухо, и сердце замерло.
Эйла Си Даар, такой, каким Лави видела его в последний раз — раздутый, покрытый коростой и гноящимися язвами, обезображенный — растянул почерневшие от гнили губы в кошмарной улыбке. Лишённые зрачков белёсые глаза жгли насквозь.
С воплем Лави слетела с кровати и отскочила к стене. Вжалась, ошалевшая от ужаса. Пальцы сводило судорогой и кололо, но сила не отзывалась — защититься было нечем.
— Тебя нет! Тебя нет! Тебя нет!!! — выпалила она, рванувшись к двери… и тьма опустила руки ей на плечи.
Лави закричала, забилась, но хватка не ослабла.
— Тише! Тише! Это я! — Рейнар мягко, но настойчиво, развернул её. — Видишь? Всего лишь я.
Голос звучал так знакомо… Абрис лица отчётливо угадывался в густой полутьме. Блестящие глаза смотрели с тревогой.
Заплаканная, истерзанная, Лави кивнула, и Рей обнял её. Прижал к груди. Так крепко. Так надёжно…
— Всё хорошо, — прошептал, касаясь макушки губами. — Всё хорошо. Я рядом.
Лави обхватила его, уткнулась носом в грудь и разрыдалась в голос, выплёскивая всё: ужасы войны, боль потери, страх неизвестности…
И стало легче.
Буря продолжала бушевать за окном, но в объятиях Рейнара было почти спокойно. Почти хорошо…
Прошлое. Бастион Алого Ордена. Ставка верховного командования
Рейнар не мог поверить в услышанное. Никак не мог. То, что озвучил магистр, попросту не укладывалось в голове. Особенно сейчас, после битвы за Северный перевал.
— При всём уважении, ваша милость, но это безумие, — сказал он, и все разом смолкли, уставившись на него, как на внезапно ожившее изваяние.
— Думай, с кем говоришь, щенок! — гаркнул один из командоров, но магистр упреждающе поднял руку и внимательно посмотрел на Рейнара.
Рей знал, как выглядит: доспех измят, плащ порван, по лицу размазана копоть и кровь — такое в порядке вещей, когда срываешься на совет с поля боя.
А ещё от него нестерпимо разило гарью и по́том. Да так ядрёно, что расположившиеся рядом командоры в нарядных, начищенных до блеска латах без единой царапины, брезгливо морщили носы и пятились.
— Рейнар… — проговорил магистр. Стоял он во главе массивного дубового стола, заваленного картами. — Один из лучших моих паладинов. Тебе, я вижу, есть, что сказать. Продолжай.
И Рей продолжил.
— Мы не можем и не должны идти на уступки! — выпалил он. — Каждый день промедления — ещё одна сотня загубленных душ. Драксус — чудовище, и рассуждать о союзе с ним — безумие!
Лицо магистра осталось непроницаемым.
— Ты устал, Рейнар, — изрёк он с завидным спокойствием. — Ярость битвы затуманила твой разум. Ты забыл, что в сложившихся обстоятельствах мы вынуждены быть прагматичными.
— Прагматичными? — Рей, не веря ушам, вперился взглядом в магистра. Шагнул вперёд. — Да как можно говорить такое! Я был там, в тундре, и видел всё собственными глазами. То, что падшие строят за Мёртвым кряжем — не крепости вовсе. Это лагеря. Лагеря смерти. Огромные котлованы, куда сгоняют пленных со всех окрестных земель!
Никто из командоров не решился его прервать, и Рей заговорил снова:
— Там всюду клети из чёрного железа, а в них — люди… которые уже не люди. Их тела распухают, кости растут наружу, а кожа сплошь покрывается язвами, лопается и гниёт. Драксус превращает людей в монстров. Создаёт армию нежити. Говорят, он кормит кадавров младенцами, чтобы наделить подобием души! — В гробовом молчании Рейнар глянул прямо на магистра. — Пожать руку Драксусу, предложив союз против ишидари, всё равно что объявить паладинов пособниками этого ужаса!
Магистр посмотрел устало.
— Ишидари веками разоряли наши земли, — сказал он. — Жгли деревни, похищали детей. Их тёмная магия отравляла всё вокруг, а ритуалы требовали новых жертв. Кому, как не тебе, сыну Инарии, знать это? Мы должны использовать любую возможность уничтожить этих тварей. И, в конце концов… — Магистр зловеще улыбнулся, — пусть падшие и ишидари перегрызут друг другу глотки. А когда они вконец ослабнут, мы придём и добьём выживших.
Рей стиснул навершие висящего на поясе меча.
— Это подло, — выцедил тихо.
— Зато эффективно! — заметил кто-то из командоров.
Праведный гнев ударил в голову, и Рей не выдержал.
— Это предательство всего, во что мы верим! — заявил он куда громче, чем следовало. — Мы — щит человечества, а не торговцы чужими жизнями. Мы клялись защищать людей от любой тьмы. И сейчас — самое время!
Магистр упёрся кулаками в дубовую столешницу и смерил Рейнара долгим взглядом.
— Твоя верность похвальна, Рейнар, — сказал он. — Ты — истинный паладин. Орден в тебе не ошибся. — Рей хмуро зыркнул исподлобья. — Но твоя слепота опасна. Ты слишком близко видел врага и слишком мало — общую картину войны.
Магистр выдержал паузу.
— Я принял решение, — наконец заявил он и тоном, не терпящим возражений, добавил: — Ты отправишься в тундру. Возьмёшь два десятка братьев из тех, кому доверяешь сам. Соберёшь сведения и доказательства. Если всё так плохо, как ты говоришь — мы примем меры.
Рей хотел возразить, но магистр остановил его жестом.
— Твоих рассказов недостаточно: мне нужны конкретные факты, а не просто страшные байки усталого воина. Ступай.
Рей скрежетнул зубами, порывисто отсалютовал, жахнув кулаком по нагруднику, и вышел.
Ярость кипела в жилах.
Нужны доказательства? Будут! Если понадобится, он притащит в бастион живого кадавра. Но союза Ордена с Драксусом не допустит. Никогда!
Прошлое. Глубины Угрюмых Равнин
— Кто вообще такой, этот Драксус? — Лави поравнялась с Гар Зулумом и чуть осадила Пушистика, чтобы не торопился. Впереди стелилась тундра. Неприютная, дикая, ржавая с проседью, на горизонте она сливалась со свинцовыми, полными ледяного дождя тучами.
Красота!
— Некромант, — коротко пояснил Гар Зулум. Лави успела убедиться, что носатый знает всё на свете. Ну… или почти всё. По крайней мере — большую часть. — Принимает на службу отщепенцев.
— Отщепенцев? — нахмурилась Лави.
— Ага. Отщепенцев, — кивнул Гар Зулум, и костяное кольцо в его носу дрогнуло. — Изгоев, отступников, ренегатов. А ещё — смешенцев.
— Смешенцев? — удивилась Лави. — Как мы с тобой?
— Именно. — Гар Зулум чуть натянул поводья, притормаживая, и его белый носорог сердито фыркнул. — Смешенцы преотличный материал — одинаково потеряны что для одной, что для другой стороны.
Лави помрачнела, а Гар Зулум невесело усмехнулся.
— Сильно тобой дорожили в Бессолнечных землях, Пепельная? Выпихнули сразу, как представилась возможность. Ты могла жить с людьми, но не стала. Почему?
— Долгая история, — угрюмо отозвалась Лавьен.
— Так я и думал.
— Так что там с отщепенцами? — Лави решительно вернула разговор в нужное русло: не хватало ещё, чтобы Гар Зулум начал расспрашивать её о прошлой жизни.
Носатый знахарь глянул на неё каким-то особым взглядом, но всё же ответил:
— Драксус наделяет их силой в обмен на часть души, и они становятся некролитами, верными его слугами. А тех, кто присягать отказывается, ждёт печальная участь.
Лави стиснула поводья. Знала она эту участь! Драксус обращал пленников в кадавров, подвергал жутким алхимическим экспериментам, лишал воли и разума…
— А можно расколдовать кадавра? — спросила она. — Вернуть к жизни?
Гар Зулум удручённо качнул головой.
— Нет, Пепельная. Варево Драксуса выжигает всё изнутри — если мутация начнётся, её уже не остановить.
— Даже ты не сможешь?
— Даже я.
Лави повела плечом, прогоняя дрожь. Страшное дело! Если уж Гар Зулуму не под силу развеять чары Драксуса, то…
— Почему он строит свои лагеря именно в тундре?
— Хороший вопрос! — Гар Зулум хохотнул. — Вчера мне задавал его Будгра.
— И что ты ответил?
— Правду, — без затей изрёк знахарь. — Никому до конца не понять резонов Драксуса. Но есть нюанс. Слыхала о Блуждающей крепости?
— Да, — кивнула Лави. — Бабуля рассказывала о Блуждающей крепости и её хозяине — Повелителе Теней. Но это ведь сказки…
— Сказки!.. — Гар фыркнул точь-в-точь, как его носорог. — Далеко на западе, за морем, есть человечьи селения, где все убеждены, что ургламы и ишидари — сказки. Просто потому, что их никто никогда не видал. Так же и с Блуждающей крепостью. Что ещё говорила бабуля?
Лави сморщила лоб, припоминая.
— Что Повелитель Теней обладает огромной силой, и равных ему на всём свете нет. Одним взглядом он может обращать реки в потоки лавы и сжигать целые города. Против него не устоит ни одна армия.
— Так и есть, — кивнул Гар Зулум. — За исключением одной маленькой детали.
Лавьен уставилась с интересом. Гар Зулум поймал её взгляд.
— Повелителя Теней не существует.
Лави опешила.
— Но… — растерялась она. — Ты ведь только что сказал…
— В этом весь и фокус, — пояснил Гар Зулум. — Зачарованная крепость блуждает где-то в тундре. Тот, кто её отыщет и покорит, впитает в себя древнюю силу и сам станет Повелителем Теней. Смекаешь?
На несколько мгновений Лавьен лишилась дара речи.
— Так он… Драксус… Он хочет…
— Именно, — кивнул Гар Зулум. — И я лично в этом не сомневаюсь.
Лави охнула. Так вот, почему Будгра отправляет в тундру отряд за отрядом!
— Будгра стремится отыскать крепость первым… — произнесла она вслух.
Гар Зулум усмехнулся.
— О! У нашего вождя большие планы! Он вознамерился полностью очистить тундру от заразы. Уничтожить лагеря, перебить всех до единого некролитов, а крепость… Крепость он собирается разрушить до основания. Стереть с лица земли. Ибо пока есть возможность заполучить великую силу, всегда найдётся тот, кто попытается обратить эту силу во зло.
Отряд шёл несколько часов. К полудню подморозило, окрепший ветер рвал тяжёлые плащи и приносил с собой странные запахи. Гарь, жжёная плоть, сладковато-приторный дух разложения и что-то ещё. Тяжёлое, тошнотворное, явно магическое…
— Лагерь уже близко, — сказал Гар Зулум и не ошибся: Будгра, шедший во главе отряда, вскинул руку, приказывая спешиться.
Впереди, за холмом, показалось зеленоватое свечение. Странное и пугающее, оно пробивалось сквозь занимающуюся метель, окрашивая снег в цвет подгнивших водорослей.
Будгра дал знак, и ургламы двинулись к склону. Спускались они бесшумно. Подбирались к врагу, точно хищники к жертве.
Лави не отставала. Вооружённая новёхоньким чародейским посохом (подарок Будгры за первый бой), она шла след в след за Натрогом, которого назначили ей в телохранители. Ступала осторожно, без спешки… и вдруг замерла. Застыла. Вросла в землю.
Внизу раскинулся настоящий город боли и ужаса. В центре огромной земляной воронки стояли чугунные котлы, в которых бурлила зеленоватая жижа. Густой едкий дым валил столбом. За варевом следили фигуры в чёрных балахонах. Некролиты. Падшие. Верные слуги Драксуса…
Ближе к обрывистым склонам котлована тянулись клетки — одна, вторая, третья… Всего не меньше двух дюжин. Пленники в них выли, стонали, кидались на прутья, но… В большинстве своём это были уже не люди. Не ургламы, не ишидари. И даже не смешенцы.
В клетках бесновались обезображенные монстры-мутанты. Огромные, распухшие, поросшие коростой, с торчащими из горбов костяными шипами и лишними конечностями, они кричали. Так страшно кричали! А те, кто не кричал — лежали грудами костей и мяса и медленно сгнивали, пожираемые личинками мух-падальниц.
Один из некролитов указал на ближайшую клеть, и его подручные выволокли оттуда тощего, похожего на обтянутый кожей скелет, обнажённого пленника. На спине, руках и плечах несчастного уже начали пробиваться костяные наросты. Мужчину скрутили, опустили на колени, и, силой задрав голову, влили в глотку варево из котла. Бедолага издал нечленораздельный вопль, рухнул и забился в страшных судорогах.
Лави отвернулась, а Будгра, вскинув секиру, проорал:
— Убить их! Убить их всех!
Ургламы с боевым кличем хлынули вниз. Обрушились рычащей лавиной стали и мускулов. Атаковали внезапно, мощно, яростно. Рубили, резали, жгли, разрывали на части.
Одному некролиту Будгра снёс голову секирой, другого угостил затянутым в кольчужную рукавицу пудовым кулаком, превратив физиономию в кровавое месиво. Натрог наотмашь рубил палашом отступающих. Гар Зулум бормотал заклинания, удерживая над отрядом щит, а тех, кто пытался помешать — кромсал кинжалом.
А Лавьен жгла. Впитывала силу и тут же выплёскивала, аккумулируя энергию через посох. Улсадру хорошо научил её. Сумеречное пламя разлилось по лагерю смерти, сметая всё на своём пути. Некролиты горели, кричали, метались. А Лави жгла, и жгла, и жгла. Без сожалений, без устали.
Один из падших — тот самый, который пытал беззащитного пленника, — метнул в неё сгустком тьмы. Сильное, мощное заклинание, способное испепелить противника в одно мгновение. Лавьен перехватила его на подлёте и вернула обратно.
Да, Улсадру хорошо её научил…
Некролиты отступали. Ургламы теснили их к оврагам, не давая шанса на спасение. Лагерь пал.
Натрог и сотоварищи, поднатужившись, опрокинули котлы, и жуткое варево с шипением разлилось по промёрзшей земле. Гар Зулум врачевал раненых — их было немного, но больше, чем убитых. Будгра отдавал воеводам новые распоряжения, а Лавьен, опустошённая и потерянная, стояла посреди хаоса, тяжело дышала и оглядывала поле боя. Взгляд скользил по сожжённым и изрубленным некролитам, по клеткам, где бесновались чудовищные кадавры…
И тут она увидела его. В одной из клеток. Она. Увидела. Его.
Когда-то стройное и гибкое тело сделалось сгорбленным и распухшим, кожу покрыл хитиновый панцирь, из спины торчали острые костяные шипы, но лицо…
Лицо ещё хранило остатки знакомых черт. Даже несмотря на то, что один глаз превратился в гнойный пульсирующий нарост.
— Эйла Си… — сорвалось с губ, и Лавьен бросилась к клети. — Эйла Си Даар!
Существо дёрнулось, вскинуло голову и уставилось на неё. Ноздри его раздувались. Взгляд единственного глаза сделался совершенно безумным.
— Эйла Си… — Голос дрогнул. По щекам покатились горячие слёзы. — Это я. Бьёрг!
— Бьё-ё-ёрг… — глухо повторило существо. Во взгляде мелькнуло нечто, похожее на осознание. — Ты…
Он рванулся вперёд, на прутья клетки, да так резко, что Лави шарахнулась.
— Ты обещана мне Сумраком! — взревел он. — Ты обещана мне!
— Я… — пролепетала Лавьен, но Эйла Си перебил:
— Ты предала меня, — выцедил с ненавистью. — Сбежала. А я отправился тебя искать…
— Но я… Я не сбегала!
— Врёшь! — рявкнул несчастный.
Лави отступила на шаг, зажав ладонью рот. Понять, что произошло, труда не составило.
Старейшина! Это её рук дело! Она солгала собственному сыну. Обвинила Лави в побеге, а Эйла Си… Он…
Благородный и верный слову, командир разведчиков ишидари отправился на поиски суженой… и угодил в лапы Драксуса!
— Права была мать, — прошипел он, а взгляд единственного глаза сделался совершенно безумным. — Ты — грязная подлая смешенка! Из-за тебя я стал… таким. Но теперь… Теперь и ты получишь по заслугам!
Он вцепился в прутья, потянул, и клеть поддалась — железо загудело. Эйла Си выбрался наружу и прыгнул, ударив наотмашь когтистой лапищей. Лави чудом отскочила, перекатилась, а Эйла Си уже готовился к новой атаке. Из приоткрытой пасти капала зеленоватая слюна.
— Ты обещана мне… — повторил он. — И со мной останешься. Навсегда! Навеки!
Он кинулся вперёд, но в этот раз Лавьен встретила его магией. Ударила сумраком в самую грудь. Эйла Си отшвырнуло назад, к клеткам. Он дёрнулся, захрипел, протянул к ней руку.
— Бьё-ё-ё-ёрг… — позвал еле слышно.
Лавьен бросилась к нему. Упала на колени.
— Прости меня! — прорыдала, захлёбываясь слезами, стискивая покрытую язвами когтистую длань. — Прости! Прости!
От Эйла Си её оттащил Гар Зулум.
— Пойдём, Пепельная, — мягко сказал он. — Бедняге уже не помочь. Натрог подарит ему чистую смерть, достойную воина.
Лави позволила себя увести. Двигалась она как сомнамбула, еле переставляя ноги. Рыдания душили.
— Гар… — сказала она, когда они добрались до склона, по которому вовсю взбирались опьянённые победой ургламы. — Пообещай мне кое-что.
— Что, Пепельная?
— Обещай, что, если будет хоть крошечный шанс спасти пленного, ты не отступишься.
Гар Зулум смерил её долгим серьёзным взглядом и кивнул.
— Хорошо. Обещаю. Моё тебе слово.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Трапезная
— И какой это был по счёту? — Рей отщипнул край лепёхи, макнул в растопленное масло, закинул в рот и принялся жевать.
Сегодня они впервые обедали внизу, в общей зале, и Лави была приятно удивлена: Рейнар не шарахался от ургламов, как от чумы, а те в свою очередь спокойно сели с ним за один стол. Кое-кто даже отсалютовал традиционным товарищеским приветствием. Надо же!
Как говаривал Улсадру, вражда враждой, а обед по расписанию.
— Какой по счёту? — повторил Рей, не дождавшись ответа.
— М-м? — Лави задумалась о своём так глубоко, что потеряла нить разговора.
— Лагерь, который вы уничтожили за Синей грядой.
— Ах, лагерь… — протянула Лавьен задумчиво. — Шестой… или седьмой. Нет, всё-таки шестой.
— Стало быть, меня ты вытащила в юбилейном пятом. — Рейнар принялся за жаркое.
— Да… — кивнула Лави, без малейшего интереса ковыряясь в миске деревянной ложкой. — В пятом. Или в шестом…
Рей отложил прибор, подался вперёд и посмотрел внимательно.
— Где ты витаешь?
— Просто задумалась. — Лави оставила ложку в покое.
— Ты ничего не съела.
— Мне не хочется.
— Попробуй кролика. Я лично помогал его мариновать! Хочешь, оторву тебе ногу?
— Нет, спасибо. Возможно, в другой раз.
— Лави!
Она вздрогнула и зашипела:
— Бьёрг! Зови меня Бьёрг, бестолковый ты принц! Иначе нам обоим — крышка!
Рейнар вдруг протянул руку и накрыл её ладонь.
— Выдохни. — Голос звучал мягко, участливо. — Бьёрг так Бьёрг. Это не имеет никакого значения. Важно другое.
Лавьен подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
— Что «другое»?
— По возвращении ты стала сама не своя, — сказал Рей. — Не ешь, почти не спишь. Так твоя сила никогда не восстановится.
— Какое тебе дело до моих сил?
— Более чем очевидное. — Рей хмыкнул, отпустил её ладонь и сложил руки на груди. — Ты поможешь мне бежать.
Лави вспыхнула.
— И не подумаю!
— Отчего же? Я когда-то тебе помог. Теперь твоя очередь.
— Очередь? — взъерепенилась Лави. — Мы что, по-твоему, в игры играем?
Рейнар широко улыбнулся.
— А почему бы и нет? Ты такая забавная, когда сердишься. Ещё немного, и дым из ушей повалит.
— Ты! — Лавьен чуть не вскочила. — Да я тебя…
— Ты меня «что»? Глазами до дыр засмотришь? Отругаешь? Выпорешь? Поставишь в угол? Не смеши, Пепельная. — Он взял здоровенную кружку эля и сделал пару глубоких глотков. Крякнул. — Без своей силы ты даже мухи не прихлопнешь.
— Мухи⁈
— Да. — Рейнар одним махом допил эль и утёрся рукавом. — Они здесь крупные.
— Ты… Ты… — Лави вскипела так, что аж затряслась.
А Рей даже бровью не повёл.
— Решение этой проблемы, моя дражайшая госпожа, только одно. — Он пододвинул к ней миску. — Ешь. Силы восстановятся, и ты сможешь испепелить недостойного раба, который совсем от рук отбился. Лепёшечку?
Лави схватила угощение, впилась зубами, принялась яростно жевать… и тут же заметила озорные искорки в синих глазах.
— Какой же ты хмырь! — выдохнула в сердцах.
— На том и стоим.
Лавьен попробовала рагу, и Рей протянул ей эля — запить.
— Спасибо.
— Пожалуйста. — Он внимательно следил, как она отправляет в рот ложку за ложкой. Жуёт. Глотает. — Кто тебе снился той ночью? — спросил, когда доела.
Лавьен угрюмо понурилась.
— Не хочешь говорить, не говори, — сказал Рейнар. — Но, если кошмары (и уж тем более такие сильные) накрывают регулярно, лучше мне и впредь оставаться на ночь. Как только начнёшь метаться — сразу разбужу.
Предложение звучало заманчиво. К тому же, Лави ещё помнила то удивительное ощущение тепла, уюта и безопасности, которое испытала в его объятиях ненастной ночью, когда шторм бесновался за окнами, а душу терзали жестокие воспоминания. Рей ведь так и не отпустил её тогда. Подхватил на руки легко-легко, будто она весила не больше пёрышка, и отнёс на кровать. Уложил. Закутал. Долго-долго гладил по волосам и шептал всякие глупости, пока она не уснула. Поэтому…
— Я не против, Рей.
Что-то странное мелькнуло в его взгляде. Лави так и не поняла, что именно, а спросить не успела: Гар Зулум на другом конце длиннющего — во весь чертог — стола заголосил так, что галдящие за трапезой ургламы разом смолкли:
— Общий сбор! — орал носатый смешенец. — Вождь объявляет общий сбор!
Лави и Рейнар переглянулись. Гар Зулум это заметил.
— Тебя, мухомор, это тоже касается, — добавил он, обращаясь к Рейнару. — Хватай свою палку и поторапливайся. Не заставляй Будгру ждать.
Прошлое. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь Алого Ордена
Рейнар совершенно измучился. Драксус водил разведотряд кругами который месяц, и тундра осточертела так, что хоть волком вой. Порядком истрепавшаяся карта пестрела пометками: кресты, стрелки, густо обведённые чернилами знаковые позиции…
Проклятье!
Рей отбросил карту в сторону и выматерился. Пресветлый магистр… да чтоб он сгорел! С какого перепугу понадобились ему те самые «конкретные факты и доказательства»? Разве слова паладина недостаточно?
В шатер, отогнув полог, занырнул старшина — толковый усатый мо́лодец из незнатных.
— Какие будут приказанья, командор? — спросил он. — Куда выдвигаемся?
«Хотел бы я знать!» — подумал Рей, а вслух сказал:
— Двинем на восток, в сторону главной ургламовой крепости. Возможно, некролиты давно её заняли, а мы и в ус не дуем.
— Слушаюсь! — Старшина отсалютовал и удалился, а Рей вздохнул.
Ничего некролиты не заняли, ясное дело. Мёрзлый Клык — основной опорный пункт ургламов по эту сторону гор. Они в лоскуты порвут любого, кто рискнёт к ней приблизиться.
Рейнар наскоро побрился, сполоснул лицо холодной водой, облачился в доспех и затянул ремни портупеи. Меч — верный орденский клинок с рубином в навершии — он заточил с вечера.
Пришло время очередного бессмысленного рейда.
Рей выбрался из шатра (ледяной ветер тут же принялся трепать его плащ) и кликнул старшину. Усач мигом вытянулся по струнке.
— Выступаем, — сказал Рей. — Объявляй построение.
— Слушаюсь! — старшина рванул выполнять приказание, и Рейнар проводил мо́лодца долгим взглядом.
Какой завидный энтузиазм! Отыскать лорда Драксуса среди бескрайних равнин стылой пустоши — задача для лучших из лучших. Так это преподносил магистр. Но Рей понимал — это всего лишь ссылка. Наказание под видом награды.
Они бродят по тундре почти полгода, а нашли только пару разорённых лагерей: опрокинутые котлы, сожжённые дотла шатры, окоченевшие трупы, пустые клетки… Всё мёртвое, стылое, припорошенное снегом.
Таких доказательств магистр точно не примет. Надо что-то ещё.
Старшина подвёл коня, и Рей ловко взлетел в седло. Перехватил поводья.
— Выступаем! — скомандовал он и, чуть тронув шпорами голенастого гнедого красавца, двинулся прочь из лагеря.
На восток. Навстречу беде…
В топкой низине близ долины гейзеров нестерпимо воняло серой. Густой туман стелился по земле, лип к доспехам, набивался в лёгкие. Двигаться приходилось почти вслепую, и от гадкого предчувствия противно кололо под ложечкой.
Рейнар повёл плечом. Он шёл первым. Гнедой конь осторожно ступал сквозь молочно-белую мглу. За ним — остальные. Колонной по́двое.
Засада была идеальной. Кадавры с рычанием вырвались из расселин и оврагов. Жуткие, уродливые, распухшие, они кинулись на паладинов лавиной гниющей плоти.
— К оружию! — рявкнул Рей, выхватывая меч из ножен.
Он разрубил первого подлетевшего монстра от плеча до паха, но тварь и не думала подыхать: располовиненная, она с отчаянной яростью бросилась на Рейнара, насмерть перепугав коня. Пришлось спешиваться и добивать.
Паладины стойко держали строй — дисциплина и выучка взяли верх над ужасом первой атаки. Зачарованные щиты принимали на себя удар за ударом. Клинки вспарывали зашитые грубыми стежками туловища, из которых вываливались почерневшие зловонные потроха, отсекали обезображенные конечности, пронзали раззявленные пасти.
Паладины могли взять верх. Могли изрубить кадавров всех до единого, ибо никакого соображения у тварей не имелось: они пёрли нахрапом, слепо орудуя боевыми серпами. При таких раскладах воевать одно удовольствие. Но…
За кадаврами потянулись их хозяева. Некролиты. Падшие.
Мощный магический удар смял первые ряды, и в строю появились бреши, чем сразу воспользовались кадавры.
Некролиты били магией разрушения. Сгустки фиолетово-чёрных искр, завихрения беснующихся смерчей, слизь, разъедающая доспехи и удушливые, пропахшие разложением во́лны чародейского жара.
Магическое пламя плавило клинки. Щиты рассыпались в труху. Воины падали, задыхаясь, раздирая себе горло. Перепуганные кони неистово ржали. Бойцов охватила паника. Кто-то даже кинулся прочь из низины…
— Держать строй! — гаркнул Рейнар. Он без устали рубил и резал, но на месте одного упавшего кадавра тут же вставало два других.
Из земли по велению некролитов полезли острые каменные шипы. Усатый старшина, что сражался бок о бок с Рейнаром, коротко вскрикнул, дёрнулся и затих: шипы пронзили его, точно иглы бабочку. Его, и ещё двух паладинов.
Рей выматерился и рванул в сторону. Рассёк гниющее пузо ближайшего мертвеца, поднырнул под летящий серп, отскочил, готовясь ударить с разворота, но мощный поток раскалённого воздуха шибанул в грудь. Рей отлетел и со всей дури впечатался в гранитную глыбу. Боль ослепила, и Рейнар на миг оглох: лязг, грохот, крики сменились звенящей тишиной. Рот наполнился кровью. Рей опёрся на меч, пытаясь подняться, но что-то тяжёлое ударило сзади по шлему. Мир вспыхнул белым и погас.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Чертог Отваги
Будгра Огненная Секира сидел, подавшись вперёд и уперевшись кулаками в широко разведённые колени. Зеленовато-серый лоб его хмурился. На массивных скулах ходили желваки.
— Падшие… — выцедил он, сморщился и сплюнул, словно само слово имело вкус гнили, — ушли на север и закрепились там. Тотмгар, вождь Костяного Копья, наткнулся на их гнездо, но сам попал в окружение. Его ургламы бьются из последних сил. Смерть не страшна им, как и нам, но посмертие… — Будгра зыркнул на собравшихся исподлобья. — Такого никому не пожелаешь.
Все согласно кивнули, а Будгра продолжил:
— Тотмгар просит о помощи, — сказал он, и по рядам прокатился ропот.
— Костяное Копьё не друг нам! — подал голос один из воевод. — Он хочет завладеть всеми кочевьями.
— Тотмгар объявил тундру своей вотчиной! — подхватил второй.
— В последней стычке с ним полегло много наших, — напомнил третий.
Будгра смерил говоривших тяжёлым взглядом.
— Самое время забыть вражду, — изрёк он с гранитной твёрдостью. — Тотмгар просит о помощи, и мы откликнемся. Наши войска соединятся и вместе ударят по Дракусу. Главное — успеть: долго Костяному Копью не продержаться. Мы выступим, как только буран уймётся, и пройдём через Северный перевал.
— Северный перевал⁈ — взбеленился кто-то из рубак. — Там засели люди! Паладины! Их столько, что горы красны от плащей!
— Боишься людей? — раздалось из толпы. — Тогда залезь под лавку и не фыркай!
Ургламы загоготали так, что чертог затрясся.
Будгра вскинул руку, и все смолкли.
— Впереди сражение с Драксусом, — проговорил он в повисшей тишине. — Важен каждый боец. И в пути я не потеряю ни одного. Мы не будем биться с паладинами. Они пропустят нас через перевал сами. — Будгра вперился взглядом в Рейнара. — В обмен на него.
Ургламы разом повернулись к ним.
— Пепельная, переведи, — приказал Будгра, и Лави уже открыла рот, но Рейнар остановил её взглядом.
— Я всё понимать, — сказал на ломаном ургламовом наречии. — Вы идти перевал. Я есть цена пароход. И я сделать.
Гар Зулум рядом с Лави довольно осклабился.
— Здорово, да? — гыкнул он. — Это я его научил! Над произношением, правда, надо ещё поработать.
— Пепельная! — окликнул Будгра. — Твой раб забывается. Мне нужно твоё слово. Не его.
Лавьен посмотрела на Рейнара. А он — на неё. Синие глаза принца блестели.
— Я согласна, — выпалила Лави.
— Ты получишь щедрый откуп.
«Не нужен мне откуп!» — чуть не выпалила Лави, но сдержалась: ни к чему оскорблять Будгру отказом. К тому же… Лишний откуп лишним не бывает, а ей давно пора обновить боевой посох.
Будгра Огненная Секира поднялся.
— Готовьтесь, — пророкотал он. — Нас ждёт славная битва!
— Р-ра!!! — ургламы — все, как один, — вскинули кулаки, салютуя клыкастому вождю.
Прошлое. Угрюмые равнины. Лагерь Драксуса
Он очнулся от холода. Озноб пробирал до самых костей, а голова раскалывалась. Во рту словно кошки нассали, на зубах скрипел песок, губа лопнула и кровила.
Рейнар кое-как сел и разлепил глаза. Разлепился только правый — левый заплыл напрочь.
Тёмно-серое марево. Полоски какие-то. Полосатый мир…
Рей проморгался и понял, что видит решётку. Прутья клетки. Его заперли. Заперли, как зверя!
Он бессознательно рванулся вперёд, и обнаружил, что скован. Тяжёлые цепи удерживали руки и ноги, тянулись на самый верх и крепились к массивным кольцам.
Доспехи с него сняли. И поддоспешник — тоже. Оставили только пропитанную кровью и по́том нижнюю тунику.
Хоть на том спасибо!..
Рейнар подполз к решётке, насколько позволяла длина цепей. Осмотрелся. Вокруг простирался лагерь. Лагерь Смерти…
Бесчисленные ряды клеток, огромные котлы, костры, от которых столбом поднимался в небо едкий чёрный дым. И крики, крики, крики…
Нестерпимо воняло горелой плотью, кипящим жиром, тленом. Со стороны котлов доносился визг пилы, влажное чавканье и хруст костей.
Рей сглотнул и забился в угол, когда группа некролитов двинулась к его клетке. Без оружия и скованный, он худо-бедно справится с двумя. Максимум — с тремя. Но их пятеро. И, возможно, среди них — Драксус.
Ближайший некролит скинул плащ, и Рей понял, что это не некролит вовсе, а какое-то нелепое посмешище.
Невзрачный, узкоплечий, сутулый. С огромной залысиной и редкими, зализанными к затылку сальными волосёнками.
Странный тип с интересом разглядывал Рейнара. А Рейнар — его.
Самым страшным в незнакомце был фартук. Плотную мешковину сплошь покрывали кровавые кляксы и гнойные потёки.
— А! А вот и наш драгоценный принц! — изрёк незнакомец. Улыбка у него была наипротивнейшая.
Рей не отозвался. Во-первых, он давно не принц — отрёкся от наследных прав, вступив в Орден. А во-вторых… пошли они все к Шемесу!
— Добро пожаловать в нашу скромную обитель, — продолжил незнакомец. — Надеюсь, ваше высочество не в обиде за некоторые… эм-м-м-м… незначительные неудобства. Всё это временно, уверяю вас!
Рей поднял голову.
— Ты… Драксус? — иссохшая глотка и разбитые губы красноречию не способствовали.
— О, нет, ваше высочество! — разлыбился незнакомец. — Лорд Драксус занят важными делами, а я всего лишь его скромный слуга. Все зовут меня Костоправом. Ты тоже можешь.
Рей решил перейти к главному.
— Чего вам от меня надо?
— Того, что у тебя вдосталь, — ответил Костоправ. — Сила, честь, стойкость, отвага — прекрасные качества. Лорд Драксус оценит их по достоинству.
Рей нахмурился.
— Хотите, чтобы я присягнул Драксусу?
— Разумеется, — с энтузиазмом кивнул Костоправ. — Причём, исключительно по собственной воле.
— И… я стану некролитом?
— Конечно!
Рей хмыкнул и поймал взгляд Костоправа. Глаза в глаза.
— А если я не захочу?..
— О! — Костоправ вскинул руку и продемонстрировал здоровенные щипцы, покрытые пятнами засохшей крови. — Я могу быть на редкость убедительным. К тому же… если не захочешь становиться некролитом, милый принц, продолжишь службу в качестве кадавра. Самого отвратительного из всех, уж я постараюсь.
Он выразительно щёлкнул щипцами, и Рей похолодел.
Прошлое. Крепость Мёрзлого Клыка
— Улсадру!!! — Лави стрелой слетела по лестнице и кинулась на шею учителя, едва не сбив его с ног.
— Бьёрг! Девочка моя! — Старый урглам стиснул её в объятьях. — Как я соскучился!
— Откуда ты здесь?
— Проездом. Держал путь на север и решил навестить. А заодно и с Будгрой парой слов перемолвиться.
Лави кивнула. Она знала, что Будгра с Улсадру знакомы с незапамятных времён.
— Пойдём! — она потянула учителя наверх по ступеням. — Покажу большой чертог. А ночевать тебе лучше внизу. Там куда теплее, чем в башне, и не надо подниматься тридцать три витка.
В трапезной пахло так, что рот наполнялся слюной. Зажаренное на вертеле кабанье мясо с ароматными травами, тушёная оленина, густая гороховая похлёбка с копчёностями, горы рубленых овощей, сладкий северный мёд, лепёшки вот-вот из печи… Пир горой!
И Улсадру оценил его по достоинству: на радость кухарям отведал всего понемногу и рассыпался в традиционным благодарностях.
— О тебе уже ходят легенды, — сказал, хлебнув эля. — Пепельная дева, сжигающая лагеря смерти один за другим.
Лави заулыбалась. Доброе слово и кошке приятно!
— Будгра доволен тобой?
— Он подарил мне посох.
— Это великая честь. — Улсадру сунул в рот кусок оленины. — Сколько лагерей вы уже разорили?
— Пять, — уверенно отозвалась Лави. — Через пару лун идём на шестой.
— Поджарь засранцев до хрустящей корочки. — Старый урглам поднял кружку.
— Непременно!
Лавьен тоже подняла кружку, и они чокнулись. Выпили.
— Как там… в Подземье? — спросила осторожно.
— Всё так же, — вздохнул Улсадру. — С тех пор, как Эйла Си пропал, Старейшина совсем обезумела. Кругом ей мерещатся изменники да предатели. Она пытается настроить Совет против всего мира.
— Ты поэтому ушёл?
— И поэтому тоже, — кивнул учитель. — Когда-то давным-давно я потерял себя. Теперь пришло время найти. И тундра — лучшее место для поисков.
— Понимаю… — сказала Лави, хотя на самом деле сильно сомневалась: тундра сейчас опасна, как никогда. Куда ни плюнь, всюду некролиты. Но… Если Улсадру решил, его уже не отговорить. К тому же… ни один некролит не устоит против сокрушительной мощи Сумрака в его руках.
Улсадру смерил её внимательным взглядом. Прожёг насквозь, до самых мыслей.
— Когда-нибудь поймёшь по-настоящему, — спокойно проговорил он. — А пока знай, — он накрыл её ладонь огромной мозолистой лапищей, — я безмерно горжусь тобой. И счастлив называть своей дочерью.
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Свечи. Рейнар зажёг свечи. Много свечей. Нежные огоньки в толстых восковых столбиках трепетали, наполняя опочивальню сказочным уютом. Тихонько трещали дрова в очаге.
Из кладовой принц притащил бутыль кислого вина и подогрел его, смешав с мёдом и гвоздикой. Нарезал ломтиками козий сыр, копчёную оленину, разложил в миске засахаренные сливы и мочёные яблоки.
— Что это? — Лавьен только что вернулась из опоясывающего крепость каньона, где по настоянию Гар Зулума спалила пару десятков ядовитых многоножек — преотличная тренировка для восстановления сил.
Потная, растрёпанная, чумазая, как чушка, и бесконечно уставшая, подобной встречи она никак не ожидала.
Рейнар пожал плечами.
— Последний вечер в крепости. Хотелось сделать его особенным, чтобы запомнился.
Он шагнул к ней, опираясь на трость, глянул сверху и хмыкнул.
— Ты похожа на восставшую из могилы баньши.
— А ты галантен, как ургламский сапог.
Лави развязала тесёмки, и Рей помог снять плащ.
— За ширмой лохань с нагретой водой, — сказал он. — Помойся, я подожду.
Сложно отказаться от такого заманчивого предложения!
— И кто натаскал воду? — Лави стянула перчатки. Размяла задубевшие пальцы. — Натрог?
— Я сам натаскал.
Лавьен посмотрела с сомнением.
— Ты ж еле ходишь.
— А я потихонечку. — Он кивнул на ширму. — Раздевайся, я отвернусь.
Ложной скромностью Лави не страдала: походные условия быстро отучают от подобной ерунды.
— Лучше помоги мне с завязками, раб! — Измождённая, она плюхнулась на кровать, не в силах толком шевелиться. Закрыла глаза.
— Слушаюсь и повинуюсь, блистательная госпожа! — Рейнар избавил её от мантии, сапог и на редкость ловко расшнуровал нагрудник. А когда на Лави осталась лишь рубаха, растянулся рядом и заложил руки под голову. — Голодная?
— Как волк.
— Пока будешь трапезать, вода остынет.
— У меня хватит силы её подогреть, — пробормотала Лави, не открывая глаз.
— Если сейчас уснёшь, вино остынет тоже.
— А вот это ни к чему. — Лавьен порывисто села. — Давай. Накорми меня!
Рей хмыкнул.
— Сначала, полагаю, надо напоить.
— Верно мыслишь.
Рейнар протянул дымящуюся кружку. Запах был потрясающий. Вкус — тоже. Лавьен пригубила и замурлыкала от удовольствия.
— Где ты научился так готовить сбитень?
— У меня много разных талантов. — Рей тоже сделал глоток и поморщился. — Кисловат.
Лави была с ним категорически не согласна: сбитня вкусней она за всю жизнь не пробовала.
— Как долго ты уже с ургламами? — спросил Рейнар, когда Лави принялась за оленину с сыром.
— Три зимы.
Три зимы. Семь разорённых лагерей, с полдюжины крупных походов и бесчисленное количество мелких стычек. Столько всего случилось за это время! Один раз Лави даже спасла Гар Зулума, чем чрезвычайно гордилась.
— А ты не думала… — Рейнар осёкся и опустил взгляд. Лавьен с детства помнила эту его особенность: при неудобном разговоре Рей избегал смотреть в глаза. — Не думала, что пришло время покинуть отряд?
Лави уставилась вопросительно. К чему это он клонит? Долго ждать разъяснений не пришлось.
— На Северной заставе командует Адриан — мой брат по Ордену, — поведал Рейнар. — Будгра обменяет меня на право перехода, и ты… Ты могла бы пойти со мной. Твоё место среди людей, Лави. Ты ведь даже не ишидари. И уж тем более — не урглам!
Так вот, в чём дело!
Лавьен вздохнула. Она не хотела ссориться. Не собиралась даже. Поэтому накрыла ладонь Рейнара своей и сказала:
— Рей… Позволь мне самой решать, где моё место. — Она чуть качнула головой, улыбнувшись далёким воспоминаниям. — Я ведь всю жизнь его искала. Для людей слишком серая, для ишидари чересчур бледная, никому я не годилась. И только Будгре наплевать, какого цвета моя кожа. Его отряд стал мне семьёй, а крепость — домом, где я чувствую себя… собой. Понимаешь?
— Понимаю… — вздохнул Рейнар.
Лави сжала его ладонь. Заглянула в глаза. Улыбнулась.
— Когда-нибудь поймёшь по-настоящему…
Прошлое. Глубины Угрюмых Равнин. Лагерь Драксуса
Рей не знал, сколько прошло времени. Он мог бы считать дни, но хитрое северное солнце толком не садилось и не вставало — висело низко-низко над горизонтом, погружая равнины в мутные серо-лиловые сумерки.
Пить хотелось неимоверно, про еду Рей старался не думать вовсе: в Ордене учили, что без еды можно прожить три недели.
Понять бы ещё, сколько он здесь просидел!
И всё-таки, Рей — скованный, замёрзший, голодный, измученный — не терял времени даром: внимательно изучал лагерь, разглядывая котлован через прутья решётки.
Вот котлы. За ними — костры. По периметру — клетки. В некоторых заперты его товарищи по оружию. Ещё живые, не мутировавшие. Чуть поодаль укромный уголок, где жуткий Костоправ сотворяет чудовищ, уродуя людские тела. Ближе к центру странный чёрный алтарь, залитый кровью, и шатры некролитов.
Рейнар запомнил расположение объектов так чётко, что, наверное, с лёгкостью мог бы пройтись по лагерю с завязанными глазами и ничего не задеть. Запомнил он и очерёдность стражи. Сперва мимо клеток проходили высокие статные чародеи в длиннополых тёмных балахонах. Потом к пленникам наведывался Костоправ. Мило улыбаясь, он разглядывал, присматривался. Выбирал. А сделав выбор, указывал на обречённого, и некролиты вытаскивали вопящего «избранника» из клетки и волокли в тот самый укромный уголок.
Крики там становились ещё громче, а потом резко затихали.
Так происходило раз за разом. Снова, и снова, и снова. И Рей отчётливо понимал: когда-нибудь выбор падёт на него. Если только…
Если только он не согласится стать некролитом. А значит…
Рейнар не смыкал глаз, чтобы дождаться подходящего момента. И он настал. В лагерь притащили новых пленников, и клеток на всех не хватало. Некролиты во главе с Костоправом озадачились размещением «дорогих гостей», и патрулировать лагерь отправился только один приспешник Драксуса.
Рей не знал, стар он или молод, сильный маг или неофит. Но понимал — падший идёт в одиночку. Второй раз такого шанса всемилостивый Эльс не предоставит!
Рейнар забился в дальний угол клети и громко застонал, привлекая внимание. Сработало. Патрульный замедлил шаги.
— Я… согласен… — чуть слышно пробормотал Рейнар. — Согласен… Присягнуть… Отведи… меня…
— Что ты там бормочешь? — Глубокий капюшон полностью скрывал лицо падшего, но голос звучал молодо.
Повезло!
— Я… Присягну… Отведи… Драксус… — неразборчиво зачастил Рей и, понизив голос, добавил: — Я всем расскажу про тебя. Я всё знаю! И всем расскажу, что ты…
— «Что» я?
Попался!
Рей продолжил бубнить, изображая горячку, а падший неофит сделал то, чего от него ждали: снял с пояса ключи, отпер клеть и шагнул внутрь.
— Чего ты там несёшь обо мне, кусок гнилого мяса? — несчастный глупец пнул его сапогом в бок, а не дождавшись ответа — склонился.
— Знаю, что ты… — с придыханием прошептал Рей, — … сейчас умрёшь.
Железная цепь обвилась вокруг шеи тугой петлёй. Рей рванулся назад и натянул удавку, используя свой вес и уперевшись ногой в прутья. Позвонки хрустнули. Тело падшего обмякло и повалилось мешком.
Рейнар действовал быстро. Сначала — ключи. Подобрать нужный и избавиться от оков оказалось непросто, но Рей справился. Дальше — балахон. Стянуть длиннополое одеяние с бездыханного тела — та ещё задачка! Пришлось повозиться. Под тёмной некролитской робой обнаружился безусый юнец — совсем мальчишка. Совесть уколола куда-то под лопатку, и Рей повёл плечом, прогоняя неуместные угрызения: не до них сейчас. Парень сделал свой выбор. Рей сделал свой. Другого не дано.
Рейнар влез в балахон. Обшарил труп незадачливого стража, но кроме связки ключей и совершенно бесполезного ритуального кинжала ничего не нашёл. Наверное, вся сила парня заключалась в магии.
Рей оттащил бедолагу подальше, раздел и перевернул лицом вниз, после чего благополучно выскользнул из клетки и, никем не замеченный, запер замок.
Глубже натянув капюшон, Рейнар уверенно зашагал через лагерь. Никто не обращал на него внимания. Стиснутые в кулаке ключи холодили ладонь, впивались в кожу зубьями бородки. До спасительной тьмы оврага оставалось несколько десятков шагов… но за спиной раздался стон, и Рейнар обернулся.
В соседней клети лежал Вейлу, его боевой брат. Рыцарь. Паладин Алого Ордена. Его лицо превратилось в сплошную гематому. Вейлу хрипло дышал, то и дело дёргаясь, как от удара. А дальше — десятки других клеток. И в каждой — обречённые. Мужчины, женщины, дети. Люди и нелюди. Сотни глаз, полных надежды и страха…
Рей понял, что не сможет уйти. Не сможет бросить пленных на произвол судьбы. Он мог успокоить себя, что вернётся с подмогой, но не стал: к моменту возвращения большинство несчастных превратятся в одержимых яростью чудовищ, всецело подконтрольных воле Драксуса. Поэтому…
Рейнар без колебаний метнулся к ближайшей клетке. Руки дрожали, но пальцы быстро нашли нужный ключ. Щелчок. Ещё одна жизнь спасена. Затем ещё одна. Ещё…
Рей торопился, но время играло против: со стороны котлов приближались тёмные фигуры. Одна, вторая, третья… Падшим хватило мгновения, чтобы понять, что к чему.
— Хватай его!
Рейнар бросился в сторону оврага, но заклинание сбило с ног, придавило к земле невидимой гранитной плитой.
— Этот?
С него сдёрнули капюшон и ухватили за волосы, вынуждая поднять голову.
— Он самый! — от голоса Рейнара прошиб пот. Костоправ! — Наш драгоценный принц немного упрямится, а лорд Драксус такого не любит. Придётся преподать его высочеству урок. Тащите его сюда.
Рей сопротивлялся, как мог. Дёргался, бился, орал, что есть мочи. С него содрали одежду. Всю. И балахон, и нижнюю тунику. Разложили голого, вопящего на залитом кровью деревянном столе, защёлкнули кандалы на запястьях и щиколотках.
Костоправ навис над ним, удерживая тяжёлый молот, и усмехнулся.
— Благородство, — сказал он, — самая бесполезная черта для живого существа. И самая болезненная.
Он замахнулся и обрушил кувалду на голени Рейнара.
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин
Тропа вела вдоль озера, через поля гейзеров. Тут и там в небо взвивались столбы горячего пара, воняло серой. Носорогам на это было плевать. Ургламам тоже.
Рейнар ехал рядом с Лави. Натрог выбрал для него бывалого приземистого носорога с взглядом таким суровым, что сам магистр Алого Ордена позавидовал бы.
Гар Зулум перетряхнул закрома и поделился одеждой. Подбитая мехом белого волка дублёная куртка сидела криво, но грела отлично. Тяжёлый, латанный-перелатанный плащ защищал от пронизывающего ветра и ледяных дождей. Лави раздобыла где-то рукавицы — огромные, рассчитанные на четырёхпалую лапищу, они не давали жёстким поводьям стереть ладони в кровь.
В общем и целом — наряд выше всяких похвал. И нигде не жмёт, что важно. Оружия, правда, взять не дозволили. Но оно и понятно — оружие рабам не полагается. Поэтому Рейнар незаметно стащил с кухни нож и сунул в голенище. Авось, сгодится.
— Знаешь, всегда хотел спросить одну вещь… — начал он.
— Спрашивай, — откликнулась Лави. На третий день пути она выглядела так же бодро, как и в ночь отъезда. И, казалось, не мёрзла нисколечко.
— Ургламы они… — Рей напрягся, подбирая нужные слова. — У них вообще есть женщины?
Лави посмотрела с недоумением.
— Конечно. Как же иначе.
— А где они тогда?
— Известно где — в своих кочевьях.
— У них свои кочевья? — удивился Рейнар.
— Разумеется, — кивнула Лави. — И крепости свои. В самых укромных, безопасных и благодатных уголках тундры. Ни один Драксус туда не доберётся. А вожди кланов, если и наведываются, то исключительно с дарами. Особенно по весне.
— А что весной?
— Сезон свадеб, — изрекла Лавьен со значением. Важное, видимо, событие.
— Ясно, — хмыкнул Рейнар, живо вообразив Будгру с букетами. — Ургламы выбирают невест.
— Не совсем так, — возразила Лави. — Скорее — наоборот. Ургламовы женщины берут в мужья тех, кто одолеет их на ристалище.
Рей нахмурился.
— А дары тогда зачем?
Лавьен пожала плечами.
— Традиция. Без даров на жениха никто и не взглянет.
— Понимаю.
— Сомневаюсь.
— А дети?
— А дети живут с матерями, — пояснила Лавьен. — Мальчиков по зрелости призывают в клан отца, девочки становятся охотницами.
— У ишидари так же?
— Нет… — Лавьен вдруг резко погрустнела. — У ишидари всё иначе.
Каким-то внутренним чутьём Рей понял, что лучше не выспрашивать и решил кардинально сменить тему.
— Помнишь бой за Костяную Падь? — спросил он.
— Как забыть! — Лави сузила глаза и глянула злобно. — Люди присвоили земли, которые тысячелетиями принадлежали детям Сумрака!
— Ишидари годами разоряли приграничные селения, отравляли посевы и насылали мор… — Рей одёрнул себя, мысленно обругав: ещё политических споров им не хватало! — Но я сейчас не об этом. Скажи, ты почему меня тогда не убила? Могла же ударить магией, я видел.
— А ты мог разрубить меня мечом, — парировала Лави. — Но не стал. Почему?
Рей ненадолго задумался. На самом деле, он всегда знал ответ.
— Ты — часть моего прошлого, — сказал он. — Часть моего детства. Когда я вспоминаю те годы, я вспоминаю тебя. Нас. Наши нелепые препирательства, бессмысленную вражду… Мы были такими наивными. Беспечными. Не знали войны, не знали смерти… Зато умели мечтать. Ты и я.
— Вот только не ведали, куда приводят мечты… — тихо подхватила Лави и понурилась. Взгляд её померк.
— Да, — невесело согласился Рейнар. — Не ведали.
Молчание воцарилось на несколько долгих мгновений. Лавьен прервала его первой.
— Рейнар… я… — начала она, но не договорила: над головой свистнули стрелы, а воздух наполнился зловонной, разъедающей лёгкие магией.
— Падшие! — выпалил Рей, натягивая поводья.
Одновременно в голове отряда заголосил Будгра:
— Засада! — проорал он. — К оружию!
Ургламы обнажили клинки. Рейнар ловко выпрыгнул из седла и помог Лави слезть с Пушистика.
— Не геройствуй! — бросила Лавьен, отвязывая посох. — У тебя нет никакого о… О!
Она чудом успела отскочить, а Рейнар прыгнул на подлетевшего кадавра и вонзил нож в ошалелый выпученный глаз.
— Давай вперёд, к Будгре! — скомандовал Рей. — Там возвышенность — от чародейства больше проку.
Вреднючая девчонка-Лави из детских воспоминаний всенепременно заупрямилась бы. Лави-Бьёрг, Пепельная дева, лишь коротко кивнула и рванула туда, куда он указал.
Сам же Рей позаимствовал у поверженного умертвия чёрный серп и вспорол им брюхо очередной рычащей твари.
Кадавры вылезали из расщелин в земле. Откуда они там взялись, оставалось только догадываться. Возможно, специально поджидали. Размышлять об этом сейчас было слегка не с руки: порождённые магией Драксуса монстры пёрли скопом, со свистом рассекая воздух тяжёлыми серпами, и приходилось отбиваться, что есть мочи.
Рей взрезал глотку жуткого двухголового кадавра, а когда монстр попытался встать — от души рубанул по хребтине. Кадавр издох, конвульсивно дёргаясь в кроваво-гнойной луже, но серп увяз в месиве штопаной плоти. Рей рванул рукоять — никак. А приятели двухголового уже вовсю напирали…
— Эй, мухомор! — Гар Зулум кинул туго спелёнутый продолговатый свёрток.
Рей поймал его на лету. Одним движением содрал ветошь, и сталь заблестела в сером свете холодного дня.
Меч. Это был меч. Его орденский меч с рубином в навершии!
— Развлекайся! — хохотнул Гар Зулум, и Рейнар тут же пустил клинок в дело.
Удар — и протянутая к горлу лапища отлетела в сторону. Ещё один — и кадавр рухнул, разрубленный наискось. Рей развернулся — встретить новую атаку, но подключились некролиты: чёрный сполох взорвался совсем рядом, оглушая, а следующий летел прямо в голову. Не долетел — рассыпался искрами в воздухе.
«Лави, — сообразил Рей. — Лави прикрывает!»
Ургламы сражались отчаянно, и Рейнар бился вместе с ними — плечо к плечу, спина к спине. Он видел, как машет секирой Будгра, как Натрог месит врага топорами. Вместе со всеми укрывался за чародейским щитом Гар Зулума и бессознательно, чисто на выучке, подчинялся коротким отрывистым приказам.
— Руби! — басил Будгра, и Рей бросался на врага.
— Уйти с огня! — и Рей отскакивал в сторону за миг до череды зловонных магических сполохов.
— В укрытие! — и Рей нырял за ближайший валун.
Они бились, и бились, и бились. Ургламы оказались отличными воинами — выносливыми, бесстрашными, дисциплинированными. Но и Рейнар им не уступал. О боли в едва заживших ногах он старался не думать. Не сейчас.
А в небе над полем развернулась другая война. Чародейские смерчи сталкивались, взрывались фонтанами искр, молнии сверкали, разрушительные волны накатывали одна за другой, но врезались в невидимые препятствия и разбивались, сотрясая пологие сопки.
Лавьен ворожила без устали. Лунный камень в навершии её посоха ярко сверкал, полы мантии развевались, с губ слетали заклинания.
Лави не давала некролитам даже крошечного шанса провести мощную атаку по ургламам — нарочно вызывала огонь на себя. Провоцировала. Снова, и снова, и снова. С её пальцев срывалось голубоватое пламя, по первому слову сыпались с неба молнии.
Некролиты вынуждены были отвечать. И отвечали.
Рей знал — у каждого мага есть свой предел. Какой же предел у Лави? И чего такого случилось за Синей грядой, что она выжгла себя до дна? Может, сошлась с самим Драксусом?
В любом случае, сейчас все силы при ней. И Рей никак не ожидал, что у неё их столько!
Порождённые волшбой вихри бесновались и ревели, а ургламы успешно теснили кадавров. Хотя не теснили, нет. Крошили.
Но некры оказались не так просты. Встав полукольцом, они объединили мощь для решающего удара по главной помехе. Воздух затрещал от магии.
— Лави! — забывшись, крикнул Рейнар, но тут же поправился: — Бьёрг! Берегись!
Лавьен среагировала молниеносно. Выпростала вперёд руку, одновременно собирая энергию посохом, и две сверхмощные разрушительные волны — угольно-чёрная и льдисто-голубая — сшиблись, высекая искры. Некролиты, попавшие под заклинание, рассыпались прахом, а ударная волна прошлась дальше, вспахивая вечную мерзлоту и выворачивая камни.
Отдача оказалась чудовищной. Магический откат ударил осадным тараном — Лави швырнуло назад на пару десятков шагов, прямо на затянутое льдом озеро. Белёсая корка пошла трещинами, с хрустом надломилась, и тёмная вода проглотила беспомощную, потерявшую сознание чародейку.
Всё произошло в один короткий миг, но Рей успел почувствовать, как седеет.
— Бьёрг! — завопил он, рванувшись к мёрзлому берегу со всех ног. — Держись!
Рей с разгона нырнул в полынью. Холод был невыносим. Боль пронзила тысячей игл, разгорячённые мышцы свело судорогой. Рей ушёл вниз, в непроглядную серую муть, лихорадочно шаря руками в ледяной каше.
Где же ты, Лави?
Наплевав на растущую панику, дикую боль и лютый холод, Рей оттолкнулся от дна и всплыл, судорожно втянул воздух и снова ушёл под воду.
На второй попытке пальцы нашарили ткань плаща, руку, плечо. Недолго думая, Рей ухватил Лави так крепко, как смог, и потянул вверх, отчаянно работая ногами. Холодная алчная бездна пыталась проглотить их обоих, но Рейнар был категорически не согласен: он справился. Выбрался. Выполз на берег, вытащил бесчувственную Лави и склонился над ней.
— Живи! — хрипло скомандовал он, и, сложив ладони особым образом, надавил ей на грудь. — Живи, слышишь? Не смей умирать! Не смей!
Он пытался вдохнуть в Лави жизнь, как учили в Ордене, но ничего не выходило. Рей пробовал снова и снова. Голова у него плыла, в ушах звенело, но он не отступал. Вдалеке показались фигуры — к ним спешила помощь: Гар Зулум, Натрог, Будгра и ещё пара крепких ургламов.
— Отойди! — велел Гар Зулум, но Рей не мог отойти — ноги не слушались, и встать не получалось.
Поэтому он отполз.
Гар Зулум сделал всё то же самое, что делал Рей, только гораздо увереннее и куда ловчее. Лавьен дёрнулась и зашлась кашлем, исторгая ледяную воду. В себя она так и не пришла.
— Ж-жива… — с облегчением просипел Рей (от холода зуб на зуб не попадал) и растянулся рядом, проваливаясь в спасительное беспамятство.
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь ургламов
Сладкая истома. Мягкая подушка. Тяжёлое одеяло и благостное тепло.
Лавьен потянулась, нехотя выныривая из мира светлых грёз, и увидела Рейнара. А он увидел её.
Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, Рей подскочил с низенького походного топчана, но тут же скривился от боли. Чтобы дойти до лежанки, ему понадобилась трость. Хромал он сильно. Очень сильно. Гораздо сильней, чем в последние дни. И выглядел совершенно разбитым, потухшим.
— Ты очнулась. — Голос Рейнара заметно сел. — Пойду позову Гар Зулума.
— Постой, погоди… — остановила Лави. — Что… что случилось?
— Ты упала в озеро. Провалилась под лёд.
Лави нахмурилась.
— Ничего не помню…
— Оно и к лучшему.
— Кто меня вытащил?
Рей отвёл взгляд.
— Я…
«Да что с ним такое?» — подумала Лави, а вслух сказала:
— Спасибо. Ты спас мне жизнь.
— Да уж… — Рейнар понурился. — Спас…
Он снова вознамерился уйти, но Лави не позволила.
— Что происходит, Рей? — спросила прямо. — У нас много потерь? Натрог ранен?
— Потери есть, куда без них. Но Натрог цел. И Будгра тоже. Гар Зулум латает пострадавших.
Лави кивнула. Села.
— А с тобой что?
— Ничего. — Он снова взял курс на выход из шатра. Развернулся. Сделал шаг, другой.
— Помнишь, в детстве ты отправился в Воющее ущелье? Полез на скалу, сорвался, чуть не умер… — Лавьен обхватила колени руками. — Зачем тебе это понадобилось?
Плечи Рейнара поникли.
— Хотел стать героем, — глухо откликнулся он, не оборачиваясь. — А стал ничтожеством.
Лави заметила, как он стиснул навершие трости.
— Мечтал о ратных подвигах… — продолжил Рей и горько усмехнулся. — Все мечты обернулись в итоге дерьмом.
Он резко развернулся.
— Ордену я не нужен, Лави! — выпалил, сверкая глазами. — Магистр сплавил меня куда подальше, с глаз долой. А потом — позорное поражение, плен, пытки, костыли, ошейник этот рабский… Да лучше бы Будгра меня убил! — он запнулся. — Прости…
Его колотило.
Лавьен выбралась из-под мехового одеяла и приблизилась к нему. Взяла за руку.
— Ты всегда был героем, Рейнар, — сказала, мягко улыбнувшись. — Даже в детстве.
— Не шути так. В детстве я был засранцем, каких поискать. Особенно, по отношению к тебе. — Он попытался высвободить ладонь, но она удержала.
— Неправда. Помнишь ту жуткую грозу, когда молния попала в старый дуб у конюшни?
— Помню, — буркнул Рей.
— Я тогда плакала. Думала, небо упадёт на землю. Так было страшно! И никто не пришёл меня успокоить. Никто. Кроме тебя.
— Я просто сказал тебе «не хнычь», только и всего.
— Но ты пришёл. В этом всё дело, — Лави улыбнулась. — А помнишь, как разогнал мальчишек, которые ко мне пристали? Как чуть не прирезал конюха, когда он ко мне полез?
— Глупости всё это. — Рей всё-таки отнял руку.
— Хорошо, — кивнула Лави. — А тот случай в гарнизоне — тоже глупости? Меня собирались вздёрнуть, но ты вмешался. Подсказал, как выбраться. Отвлёк дозорных.
— Я попросту вернул долг, — бесцветно проговорил Рей. — Жизнь за жизнь. Оставь эту затею, Лави. Не набивай мне цену. И так тошно.
— Я и не думала ничего набивать, дурак ты упрямый! — Лави поймала его взгляд. — Ты меня зачем из озера вытащил? Опять долг возвращал?
— Нет, — мотнул головой Рейнар. — Я просто…
Лавьен не стала слушать, чего он там «просто». Ухватила за ворот, притянула и, привстав на цыпочки, прильнула губами к губам.
На мгновение Рей одеревенел, но не отшатнулся. Разомкнул губы и ответил на поцелуй. Напористо. Жадно. Лави ощутила на талии горячую ладонь и успела отметить, что Рейнар закрыл глаза. Сердце его колотилось часто и громко.
Они целовались среди походного шатра. Страстно. Чувственно. Долго.
Когда дыхание совсем сбилось, Лави отстранилась. Вскинула бровь.
— Ты поцеловал тёмную, паладин, — с лукавой усмешкой сказала она. — Ну как? Мир не рухнул?
— Нет, — хрипло ответил Рей и притянул её снова. Целовался он отчаянно. Как в последний раз.
Лавьен так и не поняла, как они оказались на лежанке. Отрываться от Рея не хотелось, и она дала себе волю: скользнула ладонями по широким крепким плечам, запустила пальцы в волосы. Рейнар отвлёкся от её губ и переключился на шею, безошибочно угадывая самые чувствительные места. Его рука нырнула под тунику, и Лави услышала судорожный вздох — Рей нашёл, что искал. Огрубевшие пальцы оказались невероятно нежными, и Лави томительно дрожала от каждого прикосновения. Желание нарастало, становилось нестерпимым, и это казалось странным: Лавьен не сомневалась, что после Эйла Си Даара — писаного красавца и умелого любовника — никогда больше не захочет мужчину. Но ошиблась. Она ошиблась…
Лавьен содрала с Рея рубаху — отчаянно хотелось прильнуть к обнажённой коже, пройтись губами по рельефным мускулам, услышать гулкие удары сердца, — а Рей снял тунику с неё.
Снял и замер. Уставился. Щёки его пылали. Глаза лихорадочно блестели. Рей сглотнул.
— Ты красивая, — сказал хрипло и тихо. — Я хочу тебя, Лави.
«Я никогда не смог бы… с тёмной…»
Вместо ответа Лавьен распустила шнуровку на его штанах. Коснулась. Сначала нежно, потом смелее. Ещё смелее.
Рей смежил веки и застонал.
Его реакция без промедления вызвала ответную: горячий спазм обжёг низ живота, и Лави, тихо ахнув, подалась вперёд. Ощутить его в себе. Всего. Полностью. Без остатка. Вот, что сейчас необходимо!
Рейнар мгновенно уловил посыл. Жадно впившись губами в губы, он ухватил её и слегка приподнял, позволяя направить себя.
Лави медленно опустилась, принимая его целиком, и их стоны слились воедино. Мысли спутались, и не осталось ничего, кроме ощущений.
Горячее дыхание, солоноватая кожа, жар поцелуев, жар внутри и опаляющие волны желания, накатывающие снова и снова, толчок за толчком. Ещё, ещё и ещё…
Когда Рей опрокинул её на лежанку, Лави уже ничего толком не соображала. Она крепко обхватила Рейнара бёдрами, зажмурилась и закусила костяшку пальца, чтобы на крики не сбежалось ненароком пол отряда.
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь ургламов
Голый, потный, обессиленный и до неприличия счастливый, Рей прислушивался к биению сердца и сбитому дыханию.
Как такое возможно? Разве может быть настолько хорошо? Настолько… Он так и не сумел подобрать нужного слова. Сладко?..
Рей усмехнулся. Наверное, так. Хотя словечко ещё то!
В первый раз они яростно утоляли острый всепоглощающий голод. Во второй растягивали удовольствие, без лишней спешки наслаждаясь друг другом и смакуя каждое ощущение. А потом Лави уснула. Голова её покоилась у него на плече, рука — на груди, а ногу она закинула ему на бёдра.
Рей перебирал пальцами длинные пепельные волосы и думал, каким дураком был, когда отказался от неё тогда, много лет назад. Хотя…
Не будь того расставания, он никогда не стал бы паладином, а она — чародейкой. Смелой, независимой, лихой, отчаянной. Именно такой он её полюбил.
Полюбил…
От осознания по телу прошла дрожь, и Лави мгновенно проснулась. Улыбнулась сонной довольной улыбкой и подставила губы для поцелуя. Рей не заставил себя ждать.
— Я голодная, — сказала Лавьен, когда он от неё оторвался.
Рей хмыкнул.
— Конечно, голодная! Ты разметала дюжину некролитов в труху, чуть не утонула, а потом ещё и… — Он не договорил. Нашарил на полу штаны, рубаху и принялся одеваться. — Раздобуду нам еды.
Лави не возражала.
Перед тем, как уйти, Рейнар наклонился и опять поцеловал её. На этот раз легко и нежно. Без затей.
— Скоро вернусь. Не скучай.
В ответ Лавьен промурлыкала что-то нечленораздельное, потянулась, повернулась и уткнулась носом в подушку.
Лагерь жил привычной походной жизнью. Ургламы сновали туда сюда, рыли отхожие ямы, варили в котелках уху из омулей, поправляли шатры, таскали воду, распрягали носорогов.
У шатра Гар Зулума толпились подранки. Смешенец вызывал их по одному в порядке строгой очерёдности.
Рей полез поперёк правил, чем вызвал волну недовольства. Рычащую волну.
— Я только спросить! — походя бросил он и нырнул в палатку.
Пахло камфорой, травами. Над тазами с кипятком вился пар. Гар Зулум штопал плечо бледного до синевы урглама, попутно заживляя рану магией. От своего занятия Гар не отвлёкся, даже когда Рей бесцеремонно уселся на топчан.
— Бьёрг очнулась, — сообщил Рейнар клыкастому целителю. — Ей лучше.
Гар Зулум чуть скосил глаза. Фыркнул.
— Тебе, как вижу, тоже.
Рейнар почувствовал, как щёки опалило жаром.
— Ты это к чему? — спросил сухо.
— Свободен! — Гар Зулум хлопнул по плечу пациента и, обтерев руки чистым сухим лоскутом, обратился уже к Рейнару: — В холщовой палатке секретов не утаишь: она хоть и на отшибе, звук всё равно пропускает. А нашумели вы знатно. Я как раз нёс Бьёрг отвар…
Рейнар молчал. Горел, но молчал.
— Расслабься, мухомор, — бросил Гар примирительно. — Все всё понимают. И я, и Будгра, и Натрог. Мы не слепые. Видели, как ты на неё смотришь. И как она смотрит на тебя. Дело молодое! Но знай — обидишь Бьёрг, и я сожру твою печень. Прямо у тебя на глазах. А потом выковырну их и тоже сожру. Сначала левый, затем — правый. Понял?
— Понял.
— Тогда ступай. — Гар Зулум осклабился самым жутким образом. Видимо, это была улыбка. — Совет вам да любовь. Следующий!!!
Прошлое. Глубины Угрюмых Равнин. Разорённый лагерь Драксуса
«Эстна ан танар», — гласила покосившаяся надпись над воротами. «Смерть делает свободным», — на языке ишидари.
Видимо, кто-то из падших когда-то был сыном Сумрака.
Что ж… Теперь этого не узнать: ургламы перебили всех, кого не успела сжечь Лави.
— Ашхаала!
Струя огня врезалась в почерневшее дерево, и ворота запылали вместе с венчавшей их надписью.
Шестой обнаруженный лагерь держался дольше пяти предыдущих. Лави истратила много сил: падшие бились так отчаянно, что приходилось обрушивать волны сумеречного пламени одну за другой без передышки. Ургламы же устроили настоящий кровавый пир.
Теперь, когда лагерь медленно догорал, можно было спокойно осмотреться.
Ничего нового — всё те же котлы, те же клети из перекрученного чёрного железа, шатры, расчленённые трупы, алтарь и жуткого вида разделочный стол. А ещё — стойки с оружием. Падшие отбирали у пленных мечи, кинжалы, топоры и копья и оставляли себе — не пропадать же добру!
Пока ургламы с азартом опрокидывали котлы и добивали мутирующих кадавров, Лави скользнула по шеренге клинков усталым взглядом и вдруг напряглась.
В голубоватых отсветах не угасшего ещё сумеречного огня красным глазом сверкнул рубин. Крупный, яркий, он украшал меч, который Лави уже определённо видела. Сердце захолодело.
— Натрог! — позвала она, и зеленокожий великан тут же вырос рядом.
Весь покрытый гарью и копотью, он сжимал в руках парные боевые топоры — излюбленное своё оружие. С лезвий капала кровь.
— Звала, Пепельная? — спросил грудным басом.
Лави кивнула в сторону клетей.
— Проверь все до единой, — велела она. — Если кто уцелел — сразу зови меня.
— Слушаюсь, Пепельная. — Натрог поспешил выполнять распоряжение, а к Лави вразвалку подошёл Гар Зулум.
— Крепко мы их отделали! — сказал, довольно ухмыляясь. — Будгра будет доволен.
— Не будет, — вздохнула Лави. — Драксуса мы так и не нашли. Он как та тень, которую не поймать.
— Когда-нибудь поймается, — утешил Гар Зулум. — Ты опять заставила Натрога шарить по клеткам?
Лави пожала плечами.
— Возможно, есть выжившие. — Она неспешно двинулась вперёд, равнодушно оглядывая разорённый лагерь. На почерневшие дымящиеся руины медленно падал снег.
— Всё не можешь простить себе того ишидари? — Гар Зулум ступал рядом, бок о бок. — Кем он тебе приходился? Братом? Женихом? Возлюбленным?
Лавьен промолчала.
— Если бы ты не убила его тогда, он разорвал бы тебя на части, Пепельная.
— Знаю.
— Иногда смерть — лучший выход. — Смешенец отечески похлопал её по плечу. — А иногда — единственный.
Лави остановилась и посмотрела знахарю прямо в глаза. Дерзко, с вызовом.
— Помнишь, что обещал мне тогда?
— Помню, — спокойно изрёк Гар Зулум. — И я покамест хозяин своему слову, Пепельная. Но варево Драксуса — опасная штука. Порой она ранит разум так глубоко, что сразу и не заметишь. Надо быть осторожней.
— Я всегда осторожна, — хмуро ответила Лави. Она хотела сказать что-то ещё, но громкий окрик сбил с мысли:
— Эй, Пепельная! — Натрог издали махал рукой. — Здесь пленник. Кажись, живой. Глянешь?
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь ургламов
Что-что, а раздобыть еду Рей умел, как никто.
Лави не смогла сдержать улыбки, когда он ввалился в шатёр, удерживая целую гору всякой снеди.
— Сыр! — торжественно возвестил он, выкладывая на перевёрнутый бочонок свою добычу. — Хлеб! Яйца! Сушёная рыба, вяленое мясо, и немного сахарных слив для самой красивой принцессы на свете.
Лави рассмеялась, и Рейнар чмокнул её в краешек губ.
— Ты меня избалуешь. — Она потянулась за сливой.
— Ну, кто-то же должен. — Он снял с пояса бурдюк, вытащил пробку и разлил по кружкам ароматную золотистую жидкость.
— Что это?
— Сидр. — Рей вручил ей кружку. — Сам Будгра поделился. Выпьем за нас?
— Выпьем, — с охотой согласилась Лави.
Она сделала глоток. Рей же опрокинул сидр залпом, крякнул и принялся за мясо с таким остервенением, будто боялся, что вяленый олень даст дёру с глиняной тарелки.
Сама же Лави ограничилась сыром и хлебом. Она неспешно жевала, разглядывая новоиспечённого любовника, и понимала, что никогда раньше не видела его таким… Таким…
Довольным? Удовлетворённым? Живым?..
Рейнар действительно изменился. Словно лопнула невидимая глазу ледяная корка отчуждения. Распрямилась тугая пружина.
Рей ловил взгляды, касался, улыбался, шутил, подливал сидра…
Улсадру как-то поведал, что длительное воздержание и отказ от плотской любви сжигает мужчин изнутри. Они становятся замкнутыми мрачными властолюбцами, склонными к низкому коварству, заговорам и интригам. Лави не знала, правда ли это, но видела — Рейнару их близость определённо пошла на пользу.
Интересно, как долго у него никого не было? Вдруг та интрижка с юной кухаркой стала для него последней и единственной?
— А кто такой Эйла Си? — вопрос прозвучал так неожиданно, что Лавьен поперхнулась.
— Почему… — спросила, силясь прокашляться. — Почему ты спрашиваешь?
— Ты звала его.
— К-когда? — Лави чуть снова не подавилась. Если в порыве страсти она назвала Рейнара именем покойного жениха, проще превратиться в соляной столб, чем продолжать беседу.
— В беспамятстве, когда приходила в себя после боя, — сказал Рей, и Лави украдкой выдохнула с облегчением.
Слава Эльсу!
— Так кто он?
Лавьен задумалась. Как лучше ответить? Сказать «никто»? Выложить правду? Ни то ни другое не годилось.
— Мой боевой товарищ, — осторожно произнесла она. — Он… Его больше нет. Драксус превратил его в монстра.
— Понимаю, — кивнул Рей. — А почему ты просила Эйла Си не говорить о вас его матери?
Прошлое. Бессолнечные земли. Подземный град
— Не говори о нас своей матери.
Призрачные светляки парили высоко под сводами. Шёпот тонул в темноте. Сильные руки скользнули по обнажённым плечам, опустились ниже, ещё ниже. Губы коснулись чувствительного места под волосами.
— Бессмысленная предосторожность. — Эйла Си Даар умел целовать так, что подкашивались ноги. — Слепая говорит с Сумраком. Она знает всё. Даже то, что ещё не случилось.
Лави откинулась назад, позволяя ласкать себя.
— В ночь Синей Луны я призову тебя на путь вечности, Бьёрг. Никто больше не назовёт тебя смешенкой. Ты станешь ишидари даже в глазах Сумрака. Это моя благодарность за спасённую жизнь.
«Он не любит меня, — с грустью подумала Лави. — Он просто возвращает долг».
— И всё же не говори ей о нас. — Она легла на живот, положив под голову руки. Закрыла глаза. — Её ненависть ядовита, как сок бледной поганки. Не хочу травиться раньше времени.
— Думаешь, она найдёт способ нас разлучить? — Губы Эйла Си гуляли по спине, спускались к пояснице, оставляли дорожку влажных следов вдоль позвоночника.
— С неё станется.
Эйла Си хмыкнул.
— Пока мы оба в Подземье, нам ничего не грозит, — сказал он, не переставая ласкать её. — Скажи лучше, кто тот человек, которому ты обещана?
— Что? — Лави повернула голову и нахмурилась.
— Сумрак нашептал Слепой, что ты обещана человеку, — разъяснил Эйла Си. — Кто он?
Лавьен усмехнулась.
— Ты… ревнуешь меня?
— Нет, — отозвался Эйла Си. — Ревность — удел неразумных. Как и слепая любовь.
Признание больно резануло по самолюбию, и поцелуи вмиг стали противны.
— Тогда зачем спрашиваешь? — Лавьен отстранилась.
— Мне любопытно.
«А любопытство, стало быть, удел разумных!» — сердито подумала Лави, а вслух сказала:
— Обычный человек. Я помню его ребёнком. — Об испытании Улсадру и своём путешествии в бастион Алого Ордена она решила умолчать.
— Хорошо, — кивнул Эйла Си Даар. — Оставь его в прошлом. Через вечность ты пойдёшь со мной, и лишний груз нам не нужен.
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Походный лагерь ургламов
Рей сел, захлёбываясь криком. Сердце заходилось в груди, волосы взмокли от пота, налипли на лицо.
— Тише. Тише! — Холодные ладони коснулись разгорячённой кожи. — Ты переполошишь весь лагерь. Посмотри на меня. Посмотри. Ну? Что видишь?
— К-костоп-прав… — выдавил Рей, стуча зубами. Его трясло. — К-кувалда…
Всё те же ладони обхватили лицо, вынуждая сфокусировать взгляд.
— Смотри и говори. Кто я?
Рей поглядел и растерялся. Нет, это определённо не Костоправ. И даже без кувалды…
— Лави… — хрипло выдохнул он, всё ещё не соображая толком, что к чему.
— Да, это я, — кивнула она. — Где мы, помнишь?
Рей осмотрелся. Холщовый полог, жаровня, топчан, перевёрнутый бочонок вместо стола…
— Шатёр, — пробормотал он. — Мы в шатре.
Кошмар отступил. Разжал цепкие когтистые пальцы и растворился в знакомых звуках и запахах. Рей мог поклясться, что слышит, как снаружи храпит Натрог, как фыркают у яслей полусонные носороги.
Обычность показалась сказочно прекрасной.
— Где ты научилась так разгонять страхи? — Он выпил воды и поглядел на Лави с интересом.
Она хмыкнула.
— У Гар Зулума, конечно. Он в этих делах мастер. Прознал, что меня мучают кошмары и дал пару советов.
Рей нахмурился.
— А как же та ночь, в башне?
Лавьен помрачнела.
— Даже самые лучшие советы не всегда срабатывают.
Рейнар повернулся на бок, подпёр голову ладонью.
— Кто тебе снился тогда?
— Эйла Си, — чуть слышно прошептала Лавьен. — Эйла Си Даар.
— А-а… боевой товарищ.
Лави обхватила колени и уставилась куда-то в пустоту.
— Он должен был стать моим мужем. Спутником в вечности.
— Но не стал.
— Не стал.
Рей помолчал.
— Ты… всё ещё любишь его? — спросил после паузы.
Лави невесело улыбнулась.
— Ревнуешь?
— А должен? — Рей взял её руку, поднёс к губам и поцеловал пальцы. — Отец говорил, женщины выбирают сердцем. И если ты сейчас здесь, со мной, то свой выбор сделала. А уж я приложу все усилия, чтобы ты о нём не пожалела. — Он притянул её к себе. — И начну прямо сейчас.
Настоящее. Северная застава
Ургламы не таились. Шли под белыми стягами.
На башнях заставы вспыхнули сигнальные огни, протяжно затрубил рог.
— Гляди, как тебя встречают, — шепнул Гар Зулум.
Последнюю треть пути они ехали бок о бок, и Рей всерьёз начал подозревать, что клыкастый знахарь ждёт не дождётся, как бы сожрать его печень и выесть глаза.
Впрочем, если защитники заставы не опустят мост, а в воздухе засвистят стрелы, у Гар Зулума появится отличный повод осуществить задуманное — кому нужен пленник, которого нельзя выгодно обменять?
— Езжай вперёд, к Будгре, — сказал Гар Зулум.
Рей бросил взгляд на Лави. Та кивнула. Рейнар тронул пятками сурового носорога и двинул в голову отряда.
— Я есть Будгра! — гаркнул Будгра, когда на барбакане появился Адриан в сопровождении орденских арбалетчиков. — Мы идти с мир!
— Говори! — крикнул Адриан. Ветер трепал его алый плащ.
— Мы идти север, — отозвался Будгра. Голос его ревел громче ветра. — Ты иметь перевал. Перевал иметь цена. Я иметь плата.
Он дал знак, и Рей подъехал ближе.
— Рейнар! — Адриан вцепился в каменную кладку и подался вперёд. — Ты?.. Мы думали, ты погиб!
— Я тоже так думал. — Рей усмехнулся. — Но, как видишь, жив.
— Мы идти перевал, — упорно гнул свою линию Будгра. — Ты получать человек.
— А ещё позволишь отряду заночевать в безопасности, — добавил Рейнар. — Накормишь, как гостей, и велишь собрать еды в дорогу. Орден не обеднеет.
На лице Адриана мелькнула некая невысказанная мысль.
— Открыть ворота! — скомандовал он, и отряд ургламов неспешно потянулся через мост.
Адриан сдержал слово. Столы ломились от угощений, пиво лилось рекой, но места для «почётных гостей» определили поодаль: подальше от людей, поближе к выходу.
— Видал титьки у серой? — Один из алых братьев — крупный плечистый бородач, — ткнул локтем соседа по столу. — Ух, сочные!
— И зад хорош, — откликнулся сосед, разламывая пополам зажаренного цыплёнка. — Кабы не обеты, я бы враз этот зад в дело определил!
— Обеты на серых не распространяются, — со знанием дела сообщил бородач. — Она ж не человек. Спать с такой, всё равно, что овцу трахать.
Оба загоготали.
Рейнар стиснул кружку, скрежетнув зубами.
— Эй, дружище, ты чего? — Адриан придвинул ему тарелку.
— Научи своих дуболомов манерам. Или мне придётся.
— Эй, вы там, — окликнул Адриан. — Заткнули пасти и марш в дозор. Да поживее!
— Будет исполнено, командор, — буркнули братья и нехотя поднялись из-за стола.
Бородатый звучно чмокнул воздух, когда проходил мимо Лавьен. Она посмотрела на него, как на собачье дерьмо, и спокойно продолжила трапезу.
Рейнар выдохнул.
— Что тебе до этой серой? — Адриан проследил за его взглядом.
— Благодаря ей я здесь. Живой. — Рейнар отхлебнул эля. — Остальное тебя не касается.
— Допустим… — протянул Адриан и кивком указал на ошейник. — А это что?
— Так, — отмахнулся Рейнар, занявшись сочным куском притушенного с луком мяса. — Элемент маскировки. Снять сможете?
— Есть один умелец.
— Отлично.
Он принялся жевать, а Адриан сложил руки на груди.
— Одного не пойму, — сказал он. — Как ты вообще угодил к ургламам?
Рей взялся за кружку и сделал пару глубоких глотков.
— Долгая история.
— А я, собственно, никуда не тороплюсь.
— Я тороплюсь. — Рейнар допил эль, со стуком поставил пустую кружку на стол и поднялся. — У меня запланирована важная встреча.
Адриан удивлённо вскинул брови.
— Я займу камору в западном крыле. — Он не спрашивал. Утверждал. — Ты ведь не против, правда?
Прошлое. Инария. Королевский дворец
Рейнар восхищался отцом с малых лет. Оно и понятно — мальчики учатся быть мужчинами, глядя на отца, а короли именно так осваивают, каково быть королями. И Рейнар учился. Постигал науку, как умел, но выходило из рук вон плохо. Король Инарии — Элнар Второй Справедливый — частенько бывал недоволен сыном. Порол он его не сам, но легче от этого не становилось.
— Пауки в волосах… — проговорил отец, сурово взирая сверху. — И как тебе такое только в голову взбрело!
Рейнар понурился.
Он мог рассказать о тухлых яйцах, о камзоле, пришитом к постели намертво (Рей проснулся, не смог шевельнуться и испугался, что его разбил паралич), о прибитых к полу сапогах или о жгучем перце в баночке с мазью от прыщей. Но самое главное — он мог поведать о запретном колдовстве.
Серая магичила. И знал об этом только он, Рейнар. Знал и молчал, хотя запросто мог выболтать. Вот, сейчас например…
— Ты ставишь под угрозу нашу репутацию, сын. Понимаешь ты это?
Рей удручённо кивнул.
О пауках нажаловалась вовсе не серая — полукровка держала рот на замке. А вот камеристка, что сооружала гадине вечернюю причёску, развизжалась на весь дворец. Стражи решили, её насилуют.
— Твои выходки всерьёз беспокоят меня, сын. А если девица расскажет отцу? Леда вмиг разорвёт союз, и мы останемся без надёжного тыла. Кто будет поставлять в столицу зерно, репу и мясо, если Инария ввяжется в масштабную войну? Об этом ты подумал?
Рейнар повесил нос. Перечить не хотелось вовсе, но сдержаться не получилось.
— Почему я? — спросил, не поднимая глаз.
Всякий раз, когда Рей смотрел на отца, видел во взгляде разочарование. Рейнар вырос не таким, как надо. Стал плохим наследником…
… и бестолковым политическим инструментом.
— Что? — переспросил отец. Видать, не ожидал, что «инструмент» подаст голос.
— Почему именно я должен на ней жениться? — головы Рей так и не поднял — разглядывал носки своих сапог. — Она — серая. В ней тёмная кровь. Все смеются надо мной. Дразнятся!
Отец ответил не сразу. Выдержал паузу.
— Ты — будущий король, — сказал он. Голос у него был глубокий, проникновенный. — А короли — рабы короны. Интересы державы всегда будут стоять выше твоих собственных. И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.
— Но она серая! — Рей не выдержал и вскинул голову.
— Серая, — согласился отец. — Потому что много лет назад её предки закрепили союз с ишидари брачными узами. Так было нужно. А теперь нам нужен союз с Ледой, и ты обеспечишь его.
— Но…
— Без разговоров! — оборвал отец. — К тому же, ты сам слышал оракула: вы с девицей обещаны друг другу судьбой. Когда придёт срок, поведёшь её под венец и сделаешь так, чтобы Инария не испытывала недостатка в наследниках. Маленьких принцев и принцесс должно быть как можно больше. Лучше всего — по ребёнку в год.
Щёки опалило жаром. Рей опустил взгляд и сердито засопел. Руки сжались в кулаки.
— Я… не хочу ложиться с ней!
— А придётся. — Отец опустил ему на плечо тяжёлую ладонь. — Поверь, ты сможешь себя пересилить. — Рейнар вздохнул, а отец усмехнулся. — Ну, а пока определимся с наказанием. Ступай к розгачу и скажи, что я назначил тебе пятнадцать ударов, три часа молитв и сутки работы в коровнике. И пусть проследит, чтобы ты не отлынивал!
— Слушаюсь, ваше величество.
Настоящее. Северная застава
Он ждал её, и она пришла.
Лави ничего не говорила. Молча вошла, затворила дверь. Молча сбросила льняную сорочку и предстала перед ним обнажённая.
Рейнару хватило полмгновения, чтобы избавиться от одежды. Последней он стянул рубаху и отшвырнул в сторону.
Несколько долгих секунд они с Лави стояли и смотрели друг на друга. Просто стояли и смотрели. Молча.
А потом Рей шагнул вперёд. Впился в губы Лавьен, а когда она обняла его, подхватил под бёдра. Не прерывая поцелуя, усадил на комод.
Лави царапала его спину ногтями, кусала шею, выгибалась навстречу, стонала, а он усердствовал, приближая яркий миг удовольствия. Один на двоих…
— Как вышло, что ты покинула Леду?
Они лежали на медвежьей шкуре у очага. Поленья тихо похрустывали, рыжие сполохи весело плясали, отбрасывая желтоватые блики. Пахло сосной.
Рейнар повернулся на бок, и Лави уютно устроилась в его объятиях, прижавшись спиной к груди.
Лавьен вздохнула.
— Из-за отца… — отозвалась чуть слышно. — Он казнил мою наставницу, а меня пытался лишить чародейских сил и превратить в малоумную дурочку.
Рей приподнялся на локте.
— Это… как же?
— Есть особое зелье, — объяснила Лави. — Чем сильнее чародей, тем опасней его действие. Меня бы отбросило в развитии до младенчества. Я разучилась бы ходить, говорить… — Она поёжилась. — Отец хотел опоить меня ещё в детстве, чтобы дар никогда не проснулся, но мать и бабуля сумели его отговорить. Убедили, что я пустышка. Он и поверил…
Рейнар нахмурился.
— То есть, твой отец знал, что зелье лишает разума, но всё равно хотел принудить тебя выпить эту дрянь?
— О, да! — хмыкнула Лави. — Ведь я бы стала послушной, это главное. А королевские советники уверяли, будто я сделаюсь обычной девушкой со светлой кожей и аккуратными маленькими ушками, представляешь? От такой наглой лжи всё внутри закипело, и я дала дёру.
— Да уж… — вздохнул Рейнар.
Лавьен помолчала. Узкие плечи чуть напряглись.
— Два года назад Улсадру сообщил мне о его смерти, — сказала тихо-тихо, но в каждом слове отчётливо слышалась горечь. — Отец умер внезапно — ни дня не болел.
— Яд?
Лави помотала головой.
— Разрыв сердца. Придворные лекари не смогли помочь. Ледийский совет присягнул королю Инарии, а я… — она грустно улыбнулась. — Поднялась в горы и принесла жертву духам ветра. Так делают ургламы, когда умирают близкие.
Рей притянул её крепче. Замолчал надолго, прислушиваясь к дыханию, а после паузы шепнул:
— Останься…
— Не могу, — отозвалась Лавьен, поглаживая его руку.
— Тогда я поеду с вами.
— Будгра не позволит. Он расплатился тобой за услугу и не примет назад — для него это вопрос чести. — Лави вздохнула. — Мы больше не увидимся, Рей.
Рейнар хмыкнул.
— Мы повторяем это с завидной регулярностью, не находишь?
— Ты о чём?
— А вдруг оракул прав, и мы действительно суждены друг другу?
Лавьен исхитрилась обернуться. Заглянула в глаза. Рей не стал томить её ожиданием.
— Я найду возможность быть рядом, Лави. И никто меня не остановит. Даже Будгра. Но если очередное расставание лишь повод от меня отделаться, скажи сразу — так будет честно.
— Что ты задумал?
— Есть пара занятных идей, — Рейнар зарылся лицом в пепельную макушку и крепче стиснул объятия. — Ты главное сбереги себя, Лави. Даже если не для меня — всё равно сбереги.
Настоящее. Северная застава
Лави не думала, что будет так сложно. Она уже расставалась с Рейнаром — не раз и не два, — но сегодня… Сегодня всё было иначе.
Они пробыли вместе до самого рассвета, а перед самым отъездом ей более всего хотелось вцепиться в Рейнара мёртвой хваткой. Прижаться крепко-крепко. И никогда… никогда не отпускать!
Вот бы вернуться в Восточную башню, закутаться в плед и, обнявшись, попивать сбитень да слушать, как за окнами воет метель. Болтать, смеяться, вспоминать детство, делиться сокровенными мыслями… любить друг друга.
Жаль, нельзя…
— Здесь сало и сыр, который ты так любишь, — Рей всучил ей холщовую сумку. — В кармане сливы для Пушистика. А в бурдюке шнапс.
— Шнапс? — удивилась Лави. — Не сбитень?
— Сбитень надо пить горячим, — напутствовал Рей. — А шнапс пригодится, если начнёшь замерзать. Глотка́хватит, чтобы разогнать кровь по жилам.
Лави кивнула.
— Тяжело прощаться, — честно призналась она.
— Тяжело, — согласился Рейнар. — Кстати, куда делись кулоны, которые я дарил? Первый ты вроде бы потеряла.
— Не потеряла, — с улыбкой призналась Лави. — Выбросила в болото. Так я была зла!
— А второй?
Она вздохнула, вспоминая мучительный путь до бессолнечных земель.
— Второй пришлось продать.
— Надеюсь, ты не продешевила? — с нарочитой серьёзностью вопросил Рей.
— О, нет, — усмехнулась Лави. — За крынку молока, ковригу и ночлег самое то.
— Не спорю. — Рей вытащил из кармана сломанный клык на кожаном шнуре. — Держи. Продолжим добрую традицию.
— Что это?
Рейнар пожал плечами.
— Кулон. На память. Бриллиантов, увы, при себе не имею, поэтому смастерил его из зуба пещерного волка, который хотел мной пообедать.
— Спасибо. — Лави без промедления повесила подарок на шею. — Я буду его беречь.
— Разумеется, будешь, — буркнул Рей. — Болот рядом нет, купить его никто не купит, а если потеряешь, подарю тебе новый. Надеюсь, у пещерных волков ещё остались зубы.
Лави подалась вперёд обнять Рея, но вовремя остановила себя: слишком уж много лишних глаз вокруг. И если ургламы поглощены сборами, то алые — особенно этот напыщенный Адриан! — пристально наблюдают, выстроившись шеренгой за зубцами барбакана.
Стоят. Смотрят. Сверлят взглядами. Руки сложены на груди. Плащи полощутся в порывах ветра. На доспехах алеют красные солнца.
Нет. Не нужно им знать, что один из братьев сошёлся с грязной серой полукровкой. Так будет правильно. И лучше для Рейнара.
Не успела она додумать эту глубокую мысль, как сильные руки стиснули её.
Лавьен ахнула.
— Рей, что ты…
— Сажаю тебя в седло. — Он оторвал её от земли и помог взобраться на меланхолично жующего сливу Пушистика. — Технически я всё ещё твой раб, так что имею право.
Лави улыбнулась.
— Рей, я… — начала было она, но Рей прервал.
— Не надо, Лави. — Он накрыл её ладонь своей. Заглянул в глаза. Посерьёзнел. — Не надо прощаний. Мы скоро увидимся снова. Ты веришь мне?
— Верю.
— Вот и хорошо. — Рейнар проверил, крепко ли затянута подпруга, ловчее пристроил седельную сумку и хлопнул Пушистика по шерстистому заду. — Поезжай и будь осторожна: лишний раз под заклятья не суйся.
Лавьен кивнула, тронула Пушистика пятками и двинулась следом за вереницей ургламов. Она ни разу не обернулась, но долго чувствовала спиной взгляд Рейнара.
Прошлое. Леда. Дворец короля
Лави пробралась в винный погреб вовсе не за вином — кому интересна эта кислая гадость!
Конопатая Маришка, дочь кузнеца и служанки, как-то рассказала, будто знакомая знакомой её троюродной сестры своими глазами видала там светляков-самоцветов! Тех самых, которые исполняют желания. Сперва требовалось светляка изловить, спрятать в ладонях и глядеть — если начнёт переливаться, значит желание сбудется, можно загадывать. Ну а если потускнеет и сделается синим… Значит надо изловить нового!
Собственно, за этим Лави в погреб и полезла. Желание имелось, и вполне определённое. На прошлой луне она впервые посетила Инарию и ближе познакомилась со своим наречённым. Так вот, теперь срочно требовалось, чтобы у него отрасли ветвистые рога. А заодно и копыта! Ибо такого оленя ещё поискать…
Вихрастый, прыщавый, нахальный и вредный. Не нужен ей такой жених!
Лавьен прошла через кухню, спустилась в кладовую и, никем не замеченная, юркнула на лестницу, ведущую в погреб.
Внизу пахло сыростью, плесенью. Низкие потолки, шеренги бочонков, пыльные бутыли из толстого ледийского стекла, здоровенные плетёные корзины, паутина, темень и больше ничего. Никаких светляков-самоцветов.
И как прикажете желание загадывать?
Наверное, надо подождать, решила Лави и принялась ждать. Но светляки так и не появились. Зато где-то в глубинах что-то заскрежетало, грохнуло, и затрепетал во мраке жёлтый огонёк свечи.
Кто-то приближался. Лави различила голоса. Требовалось срочно укрыться, спрятаться — если её здесь застукают, отец наругает так, что мало не покажется: где это видано, чтобы принцесса-наследница бродила по подземельям! Не долго думая, Лавьен залезла в пустую корзину. Нахлобучила крышку и затаила дыхание.
— Что за срочность, Улсадру? — спросила тёмная фигура, и Лави мгновенно узнала голос Ширайни Луум.
Бабуля? Что она тут делает? И кто такой этот Улсадру? Здоровенный, в балахоне, лицо скрыто за капюшоном.
— Слепая шепталась с Сумраком, — голос грубый, низкий. Какой-то нечеловеческий.
От догадки мороз побежал по коже, и Лави чуть не охнула — пришлось даже рот ладонью зажать.
Урглам! Это урглам! Самый настоящий! Из тех, что жгут людские селения и убивают всех без разбору! И бабуля говорит с ним… как со старым знакомым!
— Тьма приближается, — продолжил урглам. — Повелитель теней ищет новый сосуд. Он хочет посеять семя раздора и начать войну, от которой содрогнутся небеса, а земля напитается кровью.
— Пока мы живы, этому не бывать, — сказала Ширайни Луум.
— Для того и нужна лига Шепчущих, — согласился урглам.
— Сколько у нас времени?
— Не больше десяти вёсен.
— Совсем мало! — Ширайни нервно шагнула в сторону. — Я займусь Авианом. Устрою, чтобы он согласится на переговоры с ургламами. Он сейчас особенно расположен к союзам. А ты убеди Совет Неспящих сдержать наступление в Костяной пади.
Улсадру тяжело опёрся на посох.
— Ты придумала, кого из Шепчущих внедрить к ургламам?
— Есть один кандидат… — загадочно произнесла Ширайни Луум.
— Тот смешенец?
— Он самый, — кивнула Ширайни. — Уж кто-кто, а даровитый знахарь никогда не вызовет подозрений.
— Главное, чтобы Будгра его послушал.
— Послушает, — убеждённо заявила Ширайни. — Пусть не сразу, но послушает. Я в него верю.
— Хорошо, если так. — Улсадру вдруг стиснул Ширайни в объятиях. — Рад был тебя повидать.
— И я тоже. Ты верный друг, Улсадру. И самый талантливый мой ученик. — Ширайни Луум отстранилась. — Кротовьи норы по-прежнему ведут в Подземье?
— Да. Но по-прежнему полны ловушек, — хмыкнул урглам.
— Тогда будь осторожен.
— Я всегда осторожен. — Он приблизился к дальней стене погреба и дважды ударил посохом о землю.
Стена с грохотом отъехала в сторону.
— Береги себя, Ширайни Луум, — сказал Улсадру. — Если тебя не станет, все старания лиги пойдут прахом.
— Ступай, — отозвалась бабуля. — И да прибудет с тобой Сумрак и вечная мудрость его.
Тайный проход закрылся, жёлтый огонёк погас. Ширайни Луум ушла.
Лави, для верности досчитав до сотни, отбросила с корзины плетёную крышку. Высунулась, с опаской озираясь по сторонам, и…
— Ах, вот тут кто у нас! — бабуля Ширайни Луум смотрела, вскинув бровь и сложив на груди руки. — И что же ты тут делаешь, позволь узнать?
Лавьен насупилась.
— Я ловила светляков, — призналась она. — А потом спряталась, чтобы не наругали. Ты меня выдашь?
— А ты меня? — ответила Ширайни вопросом на вопрос.
— Ни за что! — твёрдо рубанула Лави и тут же брякнула: — А это был урглам, так ведь? А он настоящий? А человека пополам разорвать может? А кто такие шептуны? И когда ты займёшься отцом? Может, заодно убедишь его разорвать помолвку? Ну пожа-а-алуйста!
Ширайни Луум улыбнулась немного печальной улыбкой.
— Послушай, милая. — Она положила ладонь Лави на голову. — Сейчас ты забудешь всё, что здесь видела. Надолго. Возможно, навсегда. А я взамен обучу тебя боевой магии. Настоящей боевой магии, а не безобидным фокусам, как раньше. Согласна?
— Согласна, — пролепетала Лави, во все глаза пялясь на бабулю, от которой исходило голубоватое свечение.
— Вот и славно. Быть может, когда-нибудь ты станешь одной из нас.
Свечение сделалось нестерпимо ярким, и Лави закрыла глаза, чтобы не ослепнуть. А когда открыла, увидела, что лежит в своей кровати, а за окном плывёт, сияя жёлтыми боками, огромная полная луна.
Настоящее. Северная застава
Едва ворота за ургламами закрылись, Рей рванул к Адриану. Без стука вломился в покои и уселся на стул.
— Есть разговор, — сказал он.
— А он не подождёт? — Командор застегнул фибулу и оправил плащ. — У меня срочное дело.
— Мой разговор не просто срочный, — упорствовал Рей. — Он безотлагательный.
— В пять минут уложишься?
— Уложусь в три, — посулился Рей.
Адриан вздохнул и уселся напротив.
— Говори.
— Будгра Огненная Секира отправился на север выручать собрата, — быстро и без затей сообщил Рейнар. — Если двинем следом, успеем мощно ударить по гнезду падших, пока Будгра оттягивает основную массу кадавров на себя. Некролиты не устоят против двух армий.
Адриан вскинул брови.
— Ты хочешь, чтобы мы помогли клыкастым?
— Именно, — кивнул Рей. — Только так мы сможем одолеть Драксуса. Ургламы обеспечат нам численное превосходство и пространство для манёвра, за нами же будет внезапность атаки. Ты только подумай, Адриан, у нас в руках шанс навсегда избавить мир от чудовища, порождающего монстров! И даже если самого Драксуса там не окажется, он лишится армии и станет уязвим. Ну, что скажешь?
— Скажу, что ты обезумел, — проговорил Адриан. — Чего такого творили с тобой в плену, что ты загорелся помогать врагам?
— В том-то и дело… — Рейнар заглянул в глаза товарища. — Изувечили меня падшие. А ургламы спасли от неминуемой смерти, не причинив никакого вреда.
— Поэтому ты щеголяешь в рабском ошейнике?
— Нет, — выцедил Рейнар. — Не поэтому. Ошейник не делает меня рабом, как алый плащ не делает тебя паладином. Человека определяют поступки. Если боишься принимать решение сам, отправь гонца в бастион, пусть магистр узна…
— Уже, — перебил Адриан, и Рей осёкся. — Магистр уже всё знает и полностью одобрил мой план.
— Какой ещё план? — нахмурился Рей.
— Клан Будгры самый большой и опасный по эту сторону гор, — сказал Адриан. — Война с ним затребует огромных ресурсов. К тому же, если мы убьём Будгру, все ургламские кочевья разом ополчатся против нас. А вот если его убьём не мы…
Адриан посмотрел многозначительно.
— Орден хочет уничтожить Будгру чужими руками… — догадка прожгла изнутри, и Рей вскинулся. — На перевале падшие, так? И давно у вас договорённости с Драксуом? — он вскочил. Сжал кулаки. — Это предательство, Адриан!
— Это не предательство, а здравый смысл, — сказал он. — Единственный предатель здесь — ты, Рейнар.
Рей сглотнул. Смазать бы ему по роже! Но имелся нюанс — Лави. Лави, сама того не зная, ехала сейчас прямиком в лапы Драксуса. Воображение мигом нарисовало картину: Лави, избитая, раздетая, скованная… а над ней Костоправ с кувалдой.
Нет, уж. Не бывать этому!
— Пусть так. — Рей отчаянно старался, чтобы голос не дрожал. — Просто дай мне коня, Адриан. Я поеду один.
— Ты покинешь заставу только в кандалах и под конвоем, — ответствовал «товарищ» и громко гаркнул: — Стража! Взять его!
Прошлое. Инария. Гостевые покои
Лави вопила так отчаянно, что на крики сбежалась, наверное, вся прислуга гостевого крыла.
— Волосы! — всхлипывала она. — Он срезал мне волосы!
— Волосы не зубы, отрастут, — утешала пожилая горничная.
— К тому же, вам бесподобно идёт длина до плеч, ваше высочество! — подпела молоденькая камеристка.
— Нет уж! — Лави вскочила, полная решимости. — Я этого так не оставлю!
— Разумеется! — горничная помогла ей облачиться в платье. — Мы незамедлительно сообщим королю, и он накажет принца по всей строгости, будьте покойны.
— Этого мало! — в бессильной ярости Лави топнула ногой. — Хочу, чтобы он страдал!
— Принцесса!.. — затянула горничная, поглядев с укором. — Да разве ж можно говорить такое!
Но Лавьен не желала слушать увещевания. Выбежала из опочивальни, хлопнув дверью так громко, что с потолка посыпалась штукатурка.
Принца она нашла у коновязи. Подлый вредитель как ни в чём не бывало болтал с долговязым конюхом. Таким же прыщавым юнцом, как он сам.
— Ты!.. — выпалила Лави, кипя от праведного гнева.
— Танмар, оставь нас, — небрежно бросил принц, и конюх, поклонившись с нарочитой вежливостью, удалился.
Лави тут же ринулась в атаку.
— Ты! Отвратительный, гадкий, кошмарный…
— Что? — принц выгнул бровь. — Слова закончились? Или кошка язык откусила?
— Ты подонок и подлец! Вот ты кто! — слёзы против воли навернулись на глаза. — Да как ты мог? Как мог ты такое сотворить? Что я такого тебе сделала?
— Ты отравила моего коня, — серьёзно ответил принц.
— Коня? — Лави удивилась так, что даже плакать перестала.
— Да. Он издох сегодня. В страшных мучениях. — Принц глянул грозно. — Это ли не подлость, травить беззащитную, ни в чём не повинную скотину⁈
— Я не травила твоего коня! — выпалила Лави.
— А я не срезал твои патлы! — принц упёр руки в бока. — Видишь? Сказать можно всё, что угодно! Слова — ветер. А ты попробуй докажи!
Лави уже готова была кинуться на него с кулаками, но… какой-то внутренний посыл заставил остановиться.
— Ты верно сказал, — тихо изрекла она. — Лошадь ни в чём не виновата. Ни в том, что нас обручили против воли, лишив права выбора, ни в том, что ты презираешь всех, в ком есть хоть капля тёмной крови. Мне жаль твоего коня, Рейнар. Но я его не травила. Клянусь Ледой.
С принца разом схлынула вся спесь.
— То есть как… не травила?.. — растерянно пробормотал он. — Совсем?
— Совсем.
— Что, даже порчи не навела?
Лави мотнула головой. Нет, мол. Да и какой смысл наводить порчу на лошадь?
— А кто же тогда? — Рей озадаченно почесал в затылке.
— Уж чего не знаю, того не знаю.
Лави зашагала в сторону дворца.
— Эй! — окликнул принц, и она обернулась. — Тебе… идут короткие.
Лавьен фыркнула, вложив в фырк всё отпущенное Эльсом презрение, и вскинула голову, тряхнув многострадальными волосами. Она продолжила путь, но принц нагнал.
— Ты это… прости уж… — выдавил с видимым усилием, покраснев при этом, точно рак в кипятке. — Ну… за косу.
Лави даже опешила на мгновенье. Принц-гадёныш просит прощения? У неё?
— Я подумаю, — уклончиво пообещала она и ушла, не дожидаясь ответной реакции.
Каждый вечер Лави теперь тщательно проверяла двери — крепко ли заперты, а для пущей верности добавляла крохотное, детское совсем заклинание — парящий колокольчик. Пустяк, конечно, но в случае опасности хоть как-то предупредит. Из-за волос она переживала ещё долго — неделю ночами рыдала навзрыд, и только в следующий приезд узнала, что принц всё-таки выяснил, кто отравил его коня. Это был Илрай — пухлый мальчишка из семьи богатейшего торговца Инарии. Зачем толстяку понадобилось травить скакуна августейшей особы, Лави не имела ни малейшего представления, но принца-гадёныша стало почти жаль: наверное, до жути обидно, когда предают друзья и обманывают те, кому верил…
Настоящее. Северная застава
Рейнара с разгона втолкнули в темницу. Он упал, тут же вскочил и кинулся на прутья.
— Вы не имеете права! — Проорал, брызгая розоватой слюной: губу рассадили весьма основательно. Сбитые в кровь костяшки пальцев немилосердно саднило. Под рёбрами жгло. На скуле наливался синяк. — Не имеете права меня запирать! Я брат Ордена!
В подземелье его приволокли двое, но, чтобы скрутить, потребовалось четверо: так яростно он отбивался.
— Магистр считает иначе, — сухо изрёк стоящий у самой решётки Адриан. Лицо — камень, голос — лёд. Во взгляде молнии. — Ты стал перебежчиком, Рей. Это очевидно всем, кроме тебя. За что ты продался ургламам? За миску грибного супа? Или, может, тебя кормили парно́й человечиной?
Рей скрежетнул зубами, сплюнул накопившуюся во рту кровь и зыркнул на командора.
— Скажу, если поведаешь, с каких пор Алый Орден на побегушках у Драксуса.
Взгляд Адриана потемнел пуще прежнего.
— Ты опытный воин, Рейнар, — сказал он. — А рассуждаешь порой, как мальчишка. Мы ведём войну на́три фронта. Чтобы взять верх, надо проявить не только мужество. Требуется стратегическое чутьё. Гибкость. Смекалка.
Рей фыркнул.
— И магистр смекнул заключить сделку с некромантом? Дальновидно, нечего сказать.
— Нам удалось выяснить, что лорд Драксус — человек.
— Он не человек! — выпалил Рей. — Он чудовище! Чудовище, порождающее других чудовищ! Вы сошли с ума, если ищете союза с ним!
— Союз с ним более реален, чем коалиция с темнокровыми, — спокойно возразил Адриан. — Магистр убеждён, взаимные договорённости уберегут людей от вторжения: Драксус не посмеет нарушить данного нам слова.
— Посмеет, — гневно выцедил Рей. — И нарушит. Вот увидите! Но будет поздно. Слишком поздно.
Адриан вздохнул.
— Плен изменил тебя, Рейнар. Ты служил Ордену верой и правдой, но теперь всё иначе. И всё же я верю в тебя. Верю, что ты одумаешься. И даю сутки на размышление. Остынь, пораскинь мозгами. Если признаешь правоту магистра, тебя выпустят, — Рей вскинулся, услышав заветный посул, но тут же понял, что поторопился, — и сопроводят в Ставку. Ты повинишься, раскаешься, и будешь переведён на Дальнюю заставу в качестве коменданта — это уже согласовано.
Рей мысленно выругался. За сутки отряд Будгры уйдёт так далеко, что не нагнать.
Адриан развернулся, чтобы уйти, но у самого выхода обернулся.
— Сбежать тебе не позволят, — бросил через плечо. — Даже не надейся.
Прошлое. Инария. Королевский дворец. Комната для наказанных
Сидеть взаперти…
Кто вообще придумал эту нелепую фразу? После отцовских «наставлений» Рейнар мог только стоять взаперти, прижимая к заду холодную кастрюлю, которая, кстати, уже час как степлилась.
Наказание Рей выносил стоически. Не жаловался, не возражал и даже ни разу не вскрикнул, пока розгач порол его в присутствии разъярённого отца. Слёзы уж тем более приходилось сдерживать — если мечтаешь стать рыцарем, требуется отказаться от этой слабости раз и навсегда.
Слёзы — для сопливых девчонок!
Серая вон из-за волос убивалась. Глупость какая! Большое дело — волосы! Вот если бы он ей зубы выбил…
А ведь это и вправду не она отравила Вредину — Танмар расспросил отца: серая к стойлам и близко не подходила. К тому же, Рей точно знал — серая любит всякое зверьё. Для любой твари найдёт угощение и доброе слово. Вон, даже пауков не испугалась. А с памятной жабой так вообще разговоры вела.
Нет, не могла она отравить Вредину. Но кто же тогда отравил?
Надо выяснить. И незамедлительно! Отыскать коварного злодея и призвать к ответу! По всей строгости закона! В конце концов он — будущий король!
Только для этого необходимо выбраться из заточения…
Комната для наказанных не была темницей с решётками. На самом деле, она представляла собой обычную гостевую, только очень-очень скромную — не для знатных особ, а для их сопровождения: компаньонов, прислуги, охраны. Она долго пустовала, ибо во дворце гостевых спален хватало с избытком, и отец решил дать каморке новое назначение: сын рос шалопаем, а одной порки розгами для воспитания явно недоставало. Так и появилась во дворце комната для наказанных. И Рейнар стал её главным постояльцем.
Здесь полагалось молиться, думать над своим поведением, каяться и страдать от мук совести. Вместо этого Рей обдумывал план побега.
Вариантов имелось немного. Первый — и самый очевидный! — вылезти через окно. Рей уже делала так. Дважды. После второго раза отцовские умельцы «поколдовали» с рамами — больше окна не открывались. А разбить толстенное ледийское стекло никак не получалось. Ни локтем, ни обёрнутым в полотенце кулаком, ни кастрюлей, ни стулом, ни даже кочергой — Рей всё испробовал.
Второй вариант — выбраться через каминную трубу. Это показалось интересным, и Рей заглянул в очаг. Темно, узко и черным-черно от сажи и копоти. В самый раз! Нет, ну а что? Трубочисты лазают по трубам легко и просто, а значит, и он справится!
Недолго думая, Рей втиснулся в каменный зёв, подтянул колени к груди и упёрся сапогами в закопчённые кирпичные стенки. Первые несколько футов дались легко — Рей даже успел вообразить себя Вольдмаром Сладкоречивым — неуловимым разбойником, героем баллад и покорителем женских сердец, бесшумно исчезающим во тьме после бурной ночи. Однако очень скоро всё пошло не так: продвижение застопорилось. Очаг долго не чистили, и стенки внутри сделались такими грязными, что всякий раз, когда Рей пытался подтянуться, ноги предательски соскальзывали. Рей упирался, работал локтями, норовил плотнее прижаться спиной, да всё без толку — он только съезжал всё ниже, пропахивая толстенный слой вековой копоти. В итоге он застрял. Причём, в максимально нелепой позе: ноги оказались выше головы. А когда попробовал изменить положение — сорвался. Шлёпнулся с криком на дно очага, пребольно ударившись копчиком.
Покрытый сажей с головы до ног, Рей потёр стёсанный в кровь локоть, задумчиво поглядел в чёрный квадрат дымохода и вздохнул.
Нет, очаг для побега не годится. Нужно придумать что-то ещё.
И он придумал…
Настоящее. Северная застава
Рей битый час сидел на каменном полу и прислушивался к звукам. Стук падающих капель. Тихий писк мышей. Шаги. Шорохи. Бряканье ключей на тяжёлой связке. Приглушённый вздох.
Видать, караульный маялся не меньше узника.
Рейнар прекрасно понимал, каково бедолаге. Все братья давно уже видят десятый сон, а он здесь, в темноте, в сыром подземелье, совсем один, сторожит какого-то перебежчика…
Скорее всего ему велели держаться поодаль и не попадаться заключённому на глаза, что он и делал. Но сокрушённые вздохи выдали его с головой.
Рейнар уже знал, как поступит.
— Хей, — кликнул он. — Подойди. Есть разговор.
— Не положено, — угрюмо отозвался караульный.
— Как хочешь, — небрежно бросил Рей. — Завтра скажу командору, что готов был передать важные сведения, но ты отказался.
— Какие ещё сведения?
Рейнар усмехнулся. С самого детства приём работал безотказно! Как-то он выбрался из комнаты наказаний, пообещав старой няньке (она дважды в день проверяла, усердно ли он молится) рассказать, с кем лобызается по ночам её дражайшая внученька. Много позже, в смертном лагере, подобным образом удалось приманить молодого честолюбивого некролита. Чудодейственная лапша на ушах действовала безотказно и отпирала замки любой сложности. Главное — подобрать нужный ключик.
— Важные.
Караульный осторожно выглянул из-за угла.
— Ты тут хвостом не крути. За дурака меня держишь?
— Нет. Наоборот, — возразил Рейнар. — За того, кого заботит репутация и продвижение по службе.
Караульный фыркнул.
— Думаешь, командор оценит, если я выпущу перебежчика без его ведома и дозволения? Не смеши.
Рейнар решил зайти с козырей.
— Ты сражался в Костяной пади, — сказал он.
Бил наугад — караульного он не знал, зато помнил, что на бой с ишидари Алый Орден призвал всех, кого можно: и ополченцев, и опытных ратников, и новобранцев. Практически все братья дрались с остроухими в том ущелье. Всего около тысячи человек.
— Сражался, — подтвердил караульный.
— А стало быть, помнишь меня.
— Как не помнить! Ты командовал авангардом. Бился в первых рядах, порубил в капусту с десяток ишидари… Да только это ничего не меняет. Не выпущу я тебя, и точка.
Рей мысленно ругнулся, а вслух бросил как можно небрежней:
— Твоё дело. На заставу вот-вот нападут, и только я знаю, кто и когда именно.
— Брешешь.
Рей равнодушно пожал плечами.
— Ну, тут братец, только два варианта. Либо брешу, либо нет.
— Утром придёт командор — с ним и разберётесь.
Рейнар фыркнул.
— Если кто-кто в крепости доживёт до утра… — пробормотал тихо, но так, чтобы упрямый караульный слышал. — Возможно, они уже здесь.
— Кто? — в голосе мелькнула тщательно замаскированная под ехидство заинтересованность.
— Ишидари.
— Серые? — вот теперь караульный удивился в открытую.
— Они, — сказал Рейнар. — Именно поэтому ждать рассвета бессмысленно. — Караульный безотчётно шагнул ближе, и Рей решил дожимать: — Ты сам видел их лазутчицу в трапезной. Она разведала обстановку и сообщила остальным. Они уже на подходе.
— А чего ты раньше молчал-то?
Рей посмотрел на стража внимательно.
— Командор дал мне время подумать, — серьёзно проговорил он. — Я подумал. Решил, что предпочтительней остаться на стороне своих. Я расскажу всё о нападении ишидари, но при одном условии.
— При каком же?
— А вот это, мой друг, я буду обсуждать с командором и только с ним. — Рей поднял скованные руки. — Веди меня к нему, не затягивай. Сам видишь, я слегка ограничен в движениях, да и оружия при себе нет.
Караульный заколебался.
— Уж лучше приведу его сюда.
Вполне себе логичное решение в планы не входило.
— Не трать зря время! — настаивал Рейнар. — Пока будешь туда-сюда прогуливаться, братьев в кроватях перережут. Спящими. Счёт идёт на минуты! Возможно, именно сейчас убийцы подбираются к командору! Мы должны его предупредить. Обязаны. Вдвоём мы поднимем тревогу в два раза быстрее! Ну же, решайся! Или, Эльсом клянусь, передумаю и не скажу ни слова. Даже под пытками!
Караульный скользнул взглядом по кандалам на запястьях. Вздохнул.
— Шемес с тобой, — буркнул, отпирая замок. — Отведу. Но Эльс тебя упаси… о-ох!
Рейнар боднул его головой в грудину сразу, как открылась дверь. А сбив с ног, оглушил ударом по затылку. Скованные руки вполне сгодились для нехитрого приёма.
— Прости, братишка. — Одеревеневшими от холода пальцами Рей подобрал нужный ключ и избавился от кандалов. — Не держи зла.
Рейнар затащил караульного в камеру и запер. Точь-в-точь, как запер когда-то некролита. С одной лишь разницей — алый жив живёхонек и очень скоро придёт в себя. Придёт и поднимет на уши всю заставу с Адрианом во главе. Поэтому надо драть когти. И чем быстрей, тем лучше.
Рейнар взлетел по каменным ступеням и устремился к стойлам. Дружески махнул дозорному. Тот безотчётно улыбнулся в ответ, но, узрев, кто перед ним, мгновенно переменился в лице. Схватился за меч, но опоздал: кулак впечатался в нос. Несчастный повалился мешком.
На конюшне Рей выбрал самого крепкого жеребца, набросил попону, седло, затянул подпругу.
Надо спешить. Надо добраться до ургламов раньше Драксуса.
— Ра-ра! — Он пришпорил коня и умчался в ночь за полмгновения до сотрясшего стены сигнала тревоги.
Настоящее. Северный перевал
Лави двигалась в хвосте отряда, покачиваясь в седле и улыбаясь своим мыслям. О предстоящей битве совершенно не думалось. Думалось о Рейнаре. О том, как он целовал и ласкал её… О том, что говорил.
«Я найду возможность быть рядом…» — сказал он тогда.
Быть рядом…
Интересно, каково это — просто быть рядом. Просто так, потому что хочется, а не из-за долга, выгодных политических союзов и прочих договорённостей.
За последние месяцы Рейнар предстал совершенно в новом свете. Уже давно не зловредный мальчишка, но и не одержимый фанатик, готовый направо и налево жечь без разбора любую нелюдь. Он помог Натрогу грамотно обустроить крепость, поладил с Гар Зулумом, согласился стать платой, чтобы отряд Будгры пропустили через перевал…
А это дорогого стоит.
Рейнар умел быть другом, надёжным товарищем. Но при этом оставался всё таким же задирой, не лез за словом в карман, легко мог как развеселить, так и довести до белого каления. Прямолинейный, упрямый, отчаянный, дерзкий. Что-что, а скучать с таким точно не придётся!
Лави улыбнулась. Она не знала, любит его или нет, но рядом с ним сердце определённо билось чаще. А это уже что-то. К тому же… в постели Рейнар оказался не хуже Эйла Си Даара. А в чём-то — даже лучше. Настолько, что…
От воспоминаний мгновенно запылали щёки, а низ живота обожгло спазмом желания. Чтобы отвлечься, Лави вытащила из седельной сумки засахаренную сливу, закинула в рот и принялась жевать. Грустить смысла не было — Рей сказал, что найдёт возможность быть рядом. А раз сказал — непременно сделает.
На перевал опустился туман. Такой густой, что Лави перестала различать впереди идущих носорогов.
— Гар!.. — окликнула она и закашлялась: туман набивался в лёгкие гремучей едкой взвесью.
Гар Зулум не откликнулся. Вообще никто не откликнулся. Только эхо да шорох камней… Что-то было не так.
— Гар! Натрог! — заголосила Лави, подгоняя Пушистика. Дышать становилось всё труднее и труднее.
Наконец Лави настигла отряд. Точнее то, во что он превратился…
Ургламы застыли истуканами в белёсых клубах. Будгра успел спешиться и стоял, сжимая в руках занесённую для удара секиру. Натрог сидел в седле. Гар Зулум закрывался руками от невидимой опасности.
Безмолвные. Недвижные. Околдованные. Что же делать? Как им помочь?
Лавьен спрыгнула на землю, подлетела к Будгре и затрясла за могучие плечи.
— Очнись! — кричала она. — Очнись же! Это ловушка! Надо уходить!!!
Застывший вождь не шевельнулся. Как не шевельнулся Гар Зулум и остальные рубаки…
А высоко над головами, на утёсе, обозначился силуэт. Высокий мужчина в длиннополом чёрно-золотом балахоне с глубоким, полностью скрывающим лицо, капюшоном. Ядовитое седое марево послушно вилось и пульсировало у его ног.
Лави поняла всё и сразу.
— Драксус… — просипела она, задыхаясь… и без чувств повалилась на мёрзлую землю.
Прошлое. Леда. Королевская библиотека
— Ещё одна? — страдальчески протянула Лави, когда бабуля водрузила перед ней очередной фолиант.
— Ты должна усердно учиться, милая, -сказала Ширайни Луум.
Лави подняла тяжёлый том.
— Зелья, эликсиры, снадобья и противоядия, — прочла на обложке, украшенной золотым тиснением. Вскинулась и уставилась на бабулю. — Зачем мне это? Я же не травница.
— Не травница, — согласилась Ширайни Луум. — Но разбираться обязана. Когда-нибудь эти знания могут спасти тебе жизнь.
— Опять читать… — обречённо вздохнула Лави.
— Тебя это расстраивает?
— Вообще нет, но…
— «Но»? — от фиалковых глаз Ширайни разбегались морщинки.
Она не сердилась. Она никогда не сердилась. По крайней мере, на Лави — точно. Поэтому говорить с ней откровенно было не так страшно, как с отцом.
— Мы слишком много читаем, и слишком мало колдуем, — призналась Лавьен.
Ширайни удивленно вскинула брови и… рассмеялась.
— Ну, надо же! Ты прямо как он!
Теперь пришёл черед Лави смотреть вопросительно
— Как кто?
— Много лет назад я взяла ученика, от которого все отказались, — поведала бабуля. — Он часто ворчал, что практика в боевой магии куда важнее теории.
— И что с ним стало? — заинтересовалась Лави. — Он умер?
— Нет, милая, он не умер, — улыбнулась Ширайни. — Он принял силу Сумрака. Теперь он — один из Неспящих. Ты ведь помнишь, кто они?
— Мудрецы Подземья! — бойко отчеканила Лавьен. — Принимают все решения сообща.
— Верно.
— А этот твой ученик… за кого он сражается?
— Он отказался от сражений, Лави, — Ширайни вздохнула. — Как когда-то отказалась я.
— Но… почему?
— Ох, милая… — фиалковый взгляд бабули потемнел. — Мы — маги. И сражаемся не потому, что хочется, а потому — что у нас нет другого выбора. Но когда выбор есть, мы вправе его сделать. В этом суть нашей свободы. Поняла?
— Наверное… — без особой уверенности пробормотала Лави.
— Ничего. — Ширайни ласково похлопала её по плечу. — Когда-нибудь поймёшь по-настоящему. А теперь прочти мне во-он тот абзац.
Лави кивнула и взялась за книгу.
— Эссенция Пустоты, — прочла она. — Изготавливается из дроблёных сколов душ на основе кристаллов хаоса. Полностью блокирует источник магических сил. Побочные эффекты: помутнение рассудка, судороги, резкое снижение мыслительных способностей, умственная отсталость. Применять с осторожностью. Последствия необратимы… — Лави округлила глаза. — Ого! Страшная штука!
— Очень страшная. — Ширайни посмотрела серьёзным взглядом. — Никогда не пей её, Лави. Даже, если предложит самый дорогой человек. Даже, если будут уговаривать. Даже, если будут убивать. Никогда не пей её. Ты запомнишь, милая?
— Запомню, бабуля.
Ширайни погладила её по волосам.
— Твоя мать родилась пустой… — проговорила она. — Совершенно пустой. Даже странно… Я уж решила, кровь ишидари выветрилась в её поколении. А потом появилась ты. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — Сумрак благословил тебя своей мощью. Но здесь и крылась главная опасность: мракобесы-советники убеждали короля опоить тебя гадостью, пока ты слишком мала, чтобы воспротивиться.
— Но он не стал. Ведь он любит меня! — выпалила Лави.
— И это тоже, — не стала спорить Ширайни Луум. — Нам с твоей матерью стоило немалых усилий убедить всех, что ты так же пуста, как она. Поэтому… не дай отцу догадаться, насколько силён твой источник. Скрывай свои чары, милая. Иначе быть беде.
Настоящее. Один из лагерей Драксуса в глубинах Угрюмых Равнин
— Клетей не хватает, — донеслось до слуха, и Лави поняла, что жива. И, похоже, даже в сознании.
Наверное, пришла в себя от нестерпимой вони, не иначе. Все лагеря смерти пахнут одинаково. И вовсе не фиалками. И вовсе не пахнут. Смердят.
— Ничего, — откликнулся скрипучий голос. — Тех, кто мутировал, выпускайте и сажайте на цепь — для нас они не опасны, а мертвяков и особо упорных тащите мне: посмотрим, что получится, если сшить одних с другими, хе-хе.
Заскрипели тяжёлые колеса, лязгнули отпираемые замки, скрежетнули железные двери.
Лави решила притворяться бесчувственной до тех пор, пока это возможно. Её стащили с телеги и зашвырнули в клетку, на прогорклую изгаженную солому.
— Ой, а кто тут у нас? — в скрипучем голосе мелькнул неподдельный интерес. — Ишидари? Среди ургламов? Как интересно! Не та ли это красавица, что доставила нам столько хлопот за Синей грядой?
— Нет, не та, — ответил кто-то с завидной уверенностью. — Та была сильна — истинная дочь Сумрака! — а эта — подделка, пустышка. Мы проверили ауру дважды: никаких проблесков чародейства.
— Вот как? — «скрипучий» незнакомец приблизился.
Лави чувствовала его дыхание и запах — от него несло кровью, гнилью и варёными костями. Хрустнув суставами, он присел на корточки, ухватил её за волосы на макушке и грубо дёрнул вверх, поднимая голову. Лавьен глухо застонала.
— Удивительно… — пробормотал «скрипун». — Я мог бы поклясться, что это она… — Он вздохнул. — Ах, как жаль! Какое чудесное создание из неё бы вышло! Полукадавр-полунекролит, прекрасная бестия, наделённая чудовищной силой… Эх!.. — Он вышел из клети. — Заприте её. Если в ближайшие дни не издохнет, определим в дело. Ишидари не нужна магия, чтобы воровать младенцев, а нам нечем кормить свежерожденных.
Замки щёлкнули, и Лави осталась недвижно лежать ничком.
Что-что, а скрывать чары она умела, как никто.
Спасибо тебе, Ширайни Луум…
Настоящее. Северный перевал
— Рр-ра! — Привстав на стременах, Рей вихрем мчался по горной дороге. Взмыленный конь хрипел, выбиваясь из сил. Из-под копыт летели камни и ошмётки мёрзлой земли, подковы высекали искры. — Р-ра!
Рейнар понукал скакуна, что есть мочи — хлестал по бокам, бил пятками, — да без толку. Медленно. Слишком медленно!
Ургламы успели уйти далеко. А с ними — Лави.
Надо нагнать их как можно скорее. Нагнать. Предупредить. Остановить!
Рейнар летел по узкой горной тропе, мысленно проклиная Адриана вкупе с магистром. Как можно не замечать очевидного? Ургламы попадут в лапы Драксуса, и он обратит их в кадавров. Всех до одного. Могучее войско Будгры снова поднимется, но сражаться будет уже за Драксуса, а не против него.
Глупцы!
Хотя… Возможно, это не глупость вовсе, а предательство? Именно предательство. Продуманное, хладнокровное, до крайности циничное. Но зачем это Ордену? Или…
Зачем это магистру?
Ошалевший от бешеной скачки конь вдруг споткнулся и кубарем полетел по обледенелому склону. Мир перевернулся — раз, другой, третий, — а удар о промёрзшую землю вышиб из лёгких весь дух. Коняга тяжело рухнул и захрипел, конвульсивно дёргая в агонии переломанными ногами. Рейнара отбросило в сторону, и он стремительно покатился вниз, сдирая кожу об острые гранитные выступы. Падение остановил валун, в который повезло впечататься. В ушах стоял гул, перед глазами мелькали чёрные точки, и Рей замер на несколько долгих мгновений, силясь отдышаться и хотя бы немного прийти в себя.
Рассиживаться долго он не имел права — с каждым часом ургламы уходили всё дальше, а беда подбиралась всё ближе. Поэтому пришлось стиснуть зубы и встать. Сначала на четвереньки, потом — с великим трудом — на ноги. Больно! Левую руку Рей знатно вывихнул, а бок разодрал до мяса, но в целом отделался лёгким испугом — повезло, что не придавило лошадью!
Пошатываясь и матюкаясь, Рейнар еле-еле доковылял до коня. Бедолага ещё дышал. Рвано, хрипло, мучительно. Изломанные кости выглядели пугающе, глаза помутнели, но смотрели с надеждой.
Помоги!
Рей вытащил из голенища нож.
— Прости, дружище.
Он ударил коротко. Точно. Коняга дёрнулся и затих, а Рей вознёс молитву Эльсу — пусть примет убиенного в райские кущи, где луга зелены, а сочная трава блестит под солнцем круглый год.
Рей сорвал с седла меч в ножнах, позаимствованный у неудачливого дозорного, которому расквасил нос во время побега, и побрёл по перевалу.
Пешком будет дольше. Много дольше.
Погода испортилась резко, как бывает только в горах. Небо затянуло свинцовой пеленой, в воздухе закружились крупные снежинки. Ветер крепчал, пробирал до костей, мороз щипал за нос и щёки.
Рей старался держать строевой шаг, как во время марш-бросков, но усталость брала своё: подъём казался всё круче, краденый меч делался тяжелее. Однако Рей упорно двигался вперёд. Остановился, только когда услышал стон.
Тихий, еле различимый, полный отчаяния и чуть хрипловатый. Поначалу Рей принял его за вой ветра, но напряг слух и понял, что ошибся — стонала вовсе не занимающаяся вьюга. Стонала женщина.
Внутри всё разом оборвалось и заледенело.
— Лави! — сипло выпалил Рей и бросился на звук, продираясь через колючие заросли можжевельника. Промёрзлые глыбы скользили под сапогами, каменное крошево сыпалось. Один неверный шаг — и привет, пропасть. — Держись, я уже близко!
Рей вынырнул на небольшую прогалину и замер.
В яме-ловушке, утыканной кольями, билась вовсе не Лавьен…
Настоящее. Северный перевал
Со дна глубокой — в три человеческих роста — ямы взирала ургламка. Самая настоящая. Огромная, крепко сбитая, мускулистая, с клыками, которым позавидовал бы сам Будгра, и толстенной тёмной косой.
Смотрела грозно. С ненавистью и затаённым страхом.
— Чего-тебе? — злобно рыкнула на всеобщем. — Прийти добивать? Давай. Пробовать! — Она с хрустом сжала внушительных размеров кулак. — Спускаться, и я рвать тебя на части!
Рей молча выслушал угрозы. Одного взгляда хватило, чтобы понять — положение у разлюбезной «красавицы» далеко не завидное. Страшно даже представить, сколько несчастная просидела в яме. К тому же — раненая: на лодыжке сжал острые зубы медвежий капкан. Патрульные Алого Ордена использовали такие на случай проникновения лазутчиков. Одно время Рей даже сам их устанавливал.
— Я не враг, — произнёс он как можно спокойнее и поднял руки, демонстрируя отсутствие оружия. — И знаю, как снять эту штуковину.
Ургламка сморщила низкий лоб, скользнула взглядом и заметила ошейник.
— Ты есть раб? — спросила с сомнением.
Рейнар мог бы объясниться, но на это ушла бы неделя, поэтому просто сказал:
— Да. Я раб. Не причиню вреда и помогу выбраться.
Красавица явно заколебалась.
— Ты врать? — спросила бесхитростно.
— Нет, — ответил Рей. — Если спущусь, нападёшь? Будешь драться?
Ургламка рыкнула и мотнула головой. Посторонилась.
Рей ловко спрыгнул вниз.
— Дай-ка взглянуть. — Он наклонился оценить ущерб, и незнакомка шарахнулась.
— Не трогать!
Рей мысленно выругался и выпалил на ургламском:
— Буду трогать! Надо снимать каштан или нога быть мёртвый!
Незнакомка нахмурилась.
— Ты знаешь наш язык?
— Немного, — признался Рейнар и, преодолев невнятное сопротивление, осмотрел-таки лодыжку. Ткани воспалились. Действовать требовалось быстро и решительно. — Смочь теплеть?
— Терпеть?
— Да.
— Я смочь терпеть, — незнакомка снова перешла на всеобщий. — Легче терпеть много боль, чем слушать ты говорить ургламский.
Рейнар не оценил шутки и сосредоточился на капкане. Он точно знал, где расположен секретный механизм, позволяющий разомкнуть зубья.
— Сядь, — велел он, и серо-зелёная великанша села. — Дай ногу.
Повозиться пришлось изрядно: железо заиндевело, защёлки намертво вмёрзли в пазы. Рейнар промучился почти час, и уже хотел прибегнуть к старому-доброму приёму, соорудив рычаг из ножен, но механизм наконец поддался: зубья разомкнулись с тихим щелчком. Ургламка вытащила из пасти капкана распухшую израненную конечность.
— Ты хорошо терпеть боль, — похвалил Рейнар. — Быстро надо вылезать. Скоро буран. Давай, ступать сюда. — Он подставил сложенные чашей ладони.
Уговаривать долго не пришлось. Ургламка опёрлась на его плечо, шагнула на подставленную «ступень» и рывком подалась вверх. Ухватилась за край, с рычанием подтянулась и выбралась.
А Рейнар остался в яме. Один. Среди кольев. Он уже успел обругать себя последними словами, когда сверху выпросталась могучая четырёхпалая лапа.
— Вылезать, человечек! — пробасила незнакомка. А когда Рей ухватил руку, попросту вытащила его.
Они сидели бок о бок у самого края. Человек в рабском ошейнике и ургламка с прокушенной стальными зубьями ногой. Сидели и молчали.
Первым заговорил Рейнар.
— Как тебя звать? — спросил он.
Великанша смерила его долгим взглядом, но всё-таки ответила:
— Йордранг.
— И что это значит?
— Дочь ветра, — пояснила она. — А ты?
— А я Рейнар.
— Ээйна-а?
— Почти. Р-р-р-рейнар, — повторил Рейнар, выразительно прорычав нужные буквы.
Йордранг нахмурилась.
— Ну и имена у вас, людей! — возмутилась на ургламском. — Язык сломаешь.
Прошлое. Алая застава. Лагерь новобранцев
Наставник — сухой и длинный, как жердь, старикан, чьи ратные подвиги давно остались в прошлом, — ходил между рядами замученных тренировками рекрутов.
— Ургламы и ишидари, — говорил он, — извечные враги людей. Кто знает, чем они похожи?
Рей вскинул руку, но Айтон его опередил, выпалив:
— У них один тёмный предок.
— Всё верно, — кивнул наставник и продолжил: — Много веков назад, когда миром властвовали дикие боги, один из них, чьё имя ныне под запретом, породил омерзительных тварей. Их племена облюбовали континент задолго до появления здесь первого человека, но очень скоро начали враждовать и воевать друг с другом. Кровь лилась рекой, и не было конца кошмару. Одни племена ушли под землю и приняли силу Сумрака. Другие же остались на поверхности, сохраняя верность диким богам. Но и те и другие являются созданиями порочными, опасными и богопротивными. К тому же, в любой момент они могут объединить силы и нанести людям сокрушительный удар. Поэтому запоминаем главное: если встретишь урглама или ишидари — убей. Не жалей. Ни самца, ни самку, ни детёныша. Даже, если они безоружны или беспомощны. Даже, если молят о пощаде. Убей. Ведь убить тёмного — всё равно, что раздавить клопа: воздух станет чище. Это понятно?
Рекруты дружно кивнули — все, как один.
— Вот и славно, улыбнулся наставник. — А теперь возьмите перья и в подробностях распишите основные вехи борьбы людей с царствами нелюдей. И не забывайте об аккуратности и каллиграфии: вы — будущие командоры, не срамите себя кляксами. Кстати… за каждую — дополнительный час дежурства в трапезной.
Рей вздохнул, обмакнул перо в чернила и принялся тщательно выводить букву за буквой.
Настоящее. Один из лагерей Драксуса в глубинах Угрюмых Равнин
Лави могла обходиться без еды очень долго: такова уж природа ишидари. Магия для них — хлеб насущный. Заменяет и еду, и воду. Поэтому Лавьен тихонечко тянула силу из густых фиолетовых сумерек, что расплескались над тундрой на долгие месяцы.
Лагерь Драксуса был точь-в-точь таким, как шесть предыдущих, которые ей довелось разорить. Из точно такого полгода назад она вытащила истерзанного, впавшего в беспамятство Рейнара.
Бесконечные шеренги клетей, огромные костры, котлы с варевом, снующие туда-сюда нерколиты, воющие кадавры, заляпанные кишками и кровью разделочные столы…
Ничего нового. Хотя…
Невзрачный тип со скрипучим голосом. Сутулый, плешивый с бесцветными глазами на морщинистом лице. Раньше она его определённо не видела. Теперь же наверняка знала, что он из себя представляет.
Мясник. Безумный садист. Он творил такое, что кровь стыла в жилах.
Ломал кости, уродовал плоть, потрошил, отрубал конечности или наоборот пришивал лишние. А потом оживлял то, что получилось, при помощи варева Драксуса.
Хорошо, что ургламы — во главе с Будгрой — до сих пор не пришли в себя и не видели всего этого ужаса!
Лавьен не сомневалась — именно этот негодяй изувечил Рейнара. И, вне всякого сомнения, изувечит её, если прознает о силе. В любом случае, Мясник оказался далеко не глуп и крайне подозрителен — велел заковать Лавьен в рунный ошейник, сдерживающий магию. Он явно чуял подвох и оставался начеку, а это — опасно. Ширайни говорила — усыпить бдительность врага, всё равно что одолеть его. Поэтому Лави старалась быть как можно незаметней. Не кричала, не плакала, не молила о пощаде или глотке воды, не кидалась на прутья решётки, не выла по ночам, как побитая собака… Сидела себе в углу и наблюдала. Ждала. А когда становилось невмоготу, вспоминала Рейнара.
«От имени всей Инарии приветствую тебя, наследница гордой Леды!» — торжественное приветствие, улыбка и грациозный поклон. Твёрдая рука. Синие глаза.Горячие поцелуи…
Интересно, где он сейчас? Что поделывает? Наверное, обедает в трапезной с другими братьями ордена. Пьёт эль или готовится ко сну. А может — парится в бане…
В любом случае, о судьбе отряда Рей ничего не знает. А если и узнает, то очень и очень нескоро. Возможно, это к лучшему: Рейнар не смог бы её спасти — в одиночку здесь никак не управиться.
Поэтому…
— Я всегда буду тебя помнить, Рей… — Лави стиснула в кулаке подаренную подвеску — сломанный клык пещерного волка. — Помнить и любить. Всегда-всегда. До самой смерти.
В том, что смерть не за горами, сомневаться не приходилось. Переживать стоило лишь за посмертие…
Йордранг. Дочь ветра
Настоящее. Северный перевал
— Ужин.
Кайран со свёрнутой шеей шмякнулся на камни прямо перед носом. Довольная собой Йордгранг упёрла руки в крепкие бока.
— Эйна голодный. Йордранг охотиться. Эйна есть.
— Спасибо. — Рей потянулся за ножом. — Сейчас освежую, а ты распали костёр.
— Зачем? — Йордранг нахмурила низкий зелёный лоб.
— Жареный кайран вкусней сырого. — Рей вспорол убиенной животине брюхо и вычистил потроха. — Тебе понравится, вот увидишь.
Йордранг деланно закатила глаза.
— Нежные человечьи кишочки не переваривать сырое мясо? — фыркнула она, но костром всё же занялась.
Нога её, покалеченная зубьями капкана, быстро заживала: Рей отыскал травы, о которых говаривал Гар Зулум, растолок, обработал кашицей раны и наложил повязку, как сумел. Вышло криво, но действенно.
Когда костёр запылал, Йордранг грузно опустилась рядом. Она ничего не говорила. Рей тоже молчал: когда свежуешь кайрана — не до болтовни. Он взрезал спину на загривке, содрал шкуру, чутка обмыл и, насадив на палку, разместил над огнём. Жир капнул на угли и зашипел.
Йордранг повела носом.
— Пахнуть вкусно, — признала она. — Твоя госпожа быть тобой довольна.
Рей хмыкнул.
— С чего взяла?
— Ты уметь лечить, — Йордранг сперва кивнула на кособоко замотанную ногу, а следом на подрумянившуюся тушку. — Уметь жарить. Женщины любить таких.
— Верно говоришь, — Рей перевернул кайрана другой стороной. Жаль, нет ни соли, ни перца!
— Тогда зачем ты сбежать?
Рейнар украдкой посмотрел на клыкастую спутницу и перевёл взгляд на костёр. Уставился на рыжие сполохи.
— Я не сбежать, — ответил на ургламском. — Моя госпожа попадать беда. Я искать. — Он понурил голову. — Но нет следы. Совсем…
Ургламка приобняла его за плечи здоровенной ручищей.
— Йордранг понимать, — протянула, тяжело вздохнув. — Йордранг сбежать свой племя за тот, с кем биться весной. Община прийти плохой весть, но Йордранг не верить. — Он ударила себя кулаком в грудь. — Йордранг спасать!
Рей уставился на ургламку. Так вот, в чём дело! Она ждала весны, чтобы сразиться с избранником, но узнала, что тот попал в беду и бросилась на выручку.
Он усмехнулся. Да, уж! Влюблённая женщина есть влюблённая женщина. Даже, если она не совсем человек. Точнее — совсем не человек.
— Будем искать вместе, — сказал Рейнар.
— Будем, — кивнула Йордранг. — А пока… Дать мне мой мясо, Эйна, или я сожрать тебя!
Усмехнувшись, Рей снял кайрана с огня, и Йордранг, обжигая пальцы, с хрустом разломила тушу пополам. Протянула кусок ему.
— Спасибо, — поблагодарил Рейнар и принялся жевать.
Мясо было жилистым, но сочным. Утолить голод сгодится. Главное — восстановить силы для битвы. В том, что придётся драться, Рей не сомневался, но…
Он украдкой покосился на азартно обгладывающую кости ургламку.
По крайней мере, теперь он будет драться не один.
Двое — это ещё не армия. Но уже отряд.
Прошлое. Инария. Задний двор королевского замка
— Трое не отряд, а посмешище! — заявил Илрай и насупился.
Рей переглянулся с Танмаром. Юный конюх пожал плечами. Вылазку они задумали знатную — проникнуть в кладовые и стащить вишнёвый джем, нугу, засахаренные сливы, ореховый щербет и, если повезёт, бочонок гречишного мёда. А то взрослые слишком много себе возомнили! Заперли вкусности под замок и не велели трогать до зимних празднеств. Жалко им, что ли?
Но для вылазки требовался отряд. А Илрай упёрся, как баран. Трое ему, видите ли, не отряд!
Рей, разумеется, планировал позвать Нико, но сын первого отцовского советника свалился с лошади, сломал ногу и валялся теперь, что твоё бревно.
— Втроём управимся, — уверенно заявил Рей. — Один на карауле, двое в…
— Нет! — перебил Илрай. — Ты говорил, будет отряд! А раз сказал — делай! Ты будущий король! Держи слово! Ищи четвёртого или уйду!
— Вопит, как баба, — украдкой шепнул Танмар.
Рейнар был полностью согласен с конюхом. Но без Илрая провернуть затею не представлялось возможным: пухлый наследник торговой династии самолично вызвался стоять на стрёме и отвлекать всех, кто надумает сунуть в кладовые нос. Заболтать Илрай мог любого.
— Значит, тебе нужен четвёртый? — набычился Рей.
— Да!
— И найти его должен я?
— Да!
— И найду!
— И найди!
— И найду! — Рей распалился так, что щёки горели. — Только потом не вякай, что всё не так!
Илрай бросил что-то обидное в спину, но Рей не услышал — заторопился в парк, к беседке, что пряталась за ивами на берегу лягушачьего пруда.
Серая ожидаемо сидела за книгой. И как ей не надоедает читать? Все её книжки — сплошь скукота, а некоторые даже без картинок!
— Ты! — Рейнар влетел в беседку и встал перед Серой, уперев руки в бока. — Ты пойдёшь со мной.
Серая закрыла фолиант и отложила в сторону. Уставилась змеиными глазищами.
Она молчала так долго, что Рей заговорил первым:
— Мы идём грабить кладовую. Для вылазки нужен отряд. Нам не хватает четвёртого.
Серая криво улыбнулась.
— Оставь эту затею. — Она снова взялась за книгу. — Вас поймают, и тебе опять влетит. Дай розгачу хоть денёк передохнуть. У него, небось, уже рука устала тебя лупить.
Рей скрежетнул зубами. Вот жаба вредная! Он решил зайти с другого боку.
— Струсила! — выпалил он. — Трусиха! Вот ты кто!
— Ничего я не трусиха, — небрежно бросила Серая и перелистнула страницу. — Мне от вашей кладовой проку нет. Зачем мне её грабить?
— Там есть сливы, — выложил Рейнар главный козырь.
Серая заинтересовалась мгновенно.
— В сахаре?
— В сахаре, — кивнул Рей. — Целая куча. Если поможешь — они все твои.
Серая прищурила янтарные глаза.
— А не обманешь?
— Моё тебе слово. — Рей протянул руку. Серая ухватила его ладонь и поднялась. — Пойдём. Расскажу тебе план.
— Совсем спятил⁈ — прошипел Илрай, выпучив глаза. — Мало, что девчонка, ещё и темнокровая! Я с такими не вожусь!
Серая стояла в сторонке, послушно ждала и, вроде бы, ничего не слышала.
— Ты больше всех ныл, что нужен четвёртый, — сердито рыкнул Рей. — Я нашёл четвёртого, а ты опять недоволен?
— Очнись, Рейнар, она смешенка!
— Для вылазки сгодится и смешенка.
— Ну уж нет! — упёрся Илрай. — Выбирай — я или она.
— Не буду я выбирать! — Рей кипел так, что сердце в груди заходилось. — Пойдём вчетвером. У нас отряд!
— Нет!
— Да!
— Ах, так? — Илрай стал красным, как варёный рак. — Тогда ты мне больше не друг. Понял? И не король! Я ухожу!
— Ну и иди!
— Ну и уйду! — И он ушёл.
Рей продышался, тихонько ругнувшись, и бросил взгляд на Танмара.
— Пойдём втроём, — сказал он конюху, но тот покачал головой.
— Прости, Рей. С серой я в отряд не встану: ишидари убили моего деда. Знаю, ты обязан на ней жениться, но я не обязан с ней дружить. Не обижайся.
И он ушёл тоже.
Рейнар посмотрел ему в спину, с яростью пнул стену и уселся на перевёрнутую бочку. Уронил голову на руки.
Да что за дела! Как он станет паладином, если даже отряд для вылазки собрать не в состоянии?
Серая подошла ближе.
— Не надо было тебе меня звать. — Всё-таки слышала разговор, жаба ушастая!
— Не надо было, — согласился Рейнар. Головы он так и не поднял. — Уходи.
— Ты же хотел забраться в кладовую, нет?
— Без отряда ничего не выйдет.
— У тебя есть отряд.
Рей вскинул голову и поглядел сердито. Что за глупые шутки?
— Двое — это не отряд.
Серая фыркнула.
— Двое — это не армия, — сказала так, будто разбирается. — Но вполне себе отряд. Хочешь проверим? Или струсил?
— Ничего я не струсил! — выпалил Рей. Не хватало ещё, чтобы девчонка обвиняла в трусости!
Серая улыбнулась.
— Тогда пойдём. Расскажу тебе план.
Рейнар никогда не доверял чарам. Считал, это сказки. Но сейчас, когда Серая наложила заклятье отвода глаз, понял, что ошибался: трое взрослых — пекарь, мясник и дородная прачка — прошли мимо, даже не взглянув в их сторону.
— Ты… как это делаешь?
— Неважно! — Серая скользнула к окну в сушильню. Оно было замуровано, но слева оставалась небольшая щель: кирпич раскрошился от времени. — Я пролезу здесь, а ты ступай к створам подпола. Открою их изнутри и впущу тебя.
— Ты не сможешь! — шикнул Рей. — Там не видно не зги.
Серая выгнула бровь.
— Я — ишидари. Темнота для меня — всё равно что родная мать, — сказала и втиснулась в дыру.
Рей подтолкнул её, чтобы ловчей пролезла, и отправился к створам.
Спустя четверть часа они вместе с Серой объедались сластями, сидя на холодном земляном полу, а над головами кружили чародейские светляки.
— Вот видишь, всё получилось. — Серая закинула в рот очередную сливу. — Из нас вышел отличный отряд.
Рей покосился на остроухую.
— Это ничего не меняет, — сказал он. — Мы не друзья с тобой. Когда я с парнями, держись подальше и под руку не лезь, иначе огребёшь. Поняла?
Серая равнодушно пожала плечами.
— Как будет угодно прыщавому высочеству, — изрекла она и пихнула его локтем. — Дай ещё сливу.
Прошлое. Бессолнечные земли. Пещеры Подземного града
Эйла Си Даар был совершенен. Ростом выше самого высокого из знакомых Лави мужчин, он состоял, казалось, из одних мускулов. Твердокаменных. Рельефных. Красиво очерченных и на редкость гармоничных. При всём этом он сохранял присущее всем ишидари изящество. Могучие плечи, сильные руки, широкая, безволосая, испещрённая рунными знаками грудь, чёткие мышцы пресса, плоский живот, длинные стройные ноги и то самое между ними, уже полностью готовое к бою, — всё идеально.
Лави сглотнула, ощутив неуместное томление.
— Ты боишься? — спросил Эйла Си.
Он специально не двигался — давал себя рассмотреть. В непроглядной тьме подземелья глаза его утратили радужку и зрачок, заполнившись бело-лунным сиянием.
— Нет, — уверенно соврала Лавьен, но голос предательски дрогнул.
Эйла Си улыбнулся краешком губ.
— Человеческие девушки боятся первого раза. Но в тебе кровь ишидари. Не стыдись своей природы. Раздевайся. Пришло время скрепить наш союз.
Лавьен заколебалась, но лишь на минуту. Близости требовал обычай. А обычаи надо соблюдать. Особенно, если действительно собираешься стать ишидари. К тому же, Эйла Си Даар — невероятно красивый и ладно скроенный — не самый плохой вариант для злополучного «первого раза».
Она сбросила тёмную робу и без стеснения предстала обнажённой перед будущим спутником.
Эйла Си Даар окинул её взглядом и, похоже, остался доволен.
— Хорошо, — сказал он. — А теперь ложись. Я научу тебя любить. Обещаю, больно не будет.
Настоящее. Лагерь Драксуса в глубинах Угрюмых Равнин
— Предупреждаю: будет больно, — в скрипучем голосе явственно слышалось предвкушение и какое-то нездоровое, мерзкое самодовольство. — Очень. Очень больно.
Душераздирающий вопль разнёсся над лагерем, и Лави вздрогнула, глубже забиваясь в угол. Она с трудом подавила порыв закрыть уши руками. Нет. Она будет слышать всё. Слышать и видеть. Дождаться бы Драксуса…
Он появится. Обязательно появится. И Лави убьёт его. Покончит с ужасом раз и навсегда.
Она уже придумала план. Как только Драксус заявится, она ослабит контроль, и сияние её ауры заметят все, кто наделён хоть крупицей силы. Драксусу станет любопытно взглянуть на ту, что жгла его лагеря по всей тундре. Он подойдёт. Возможно, даже велит выволочь её из клети. И тогда…
Но шли дни, а Драксус не появлялся. Невзрачный мясник в замаранном кровью фартуке развлекался с пленными и всё чаще поглядывал в сторону едва пришедших в себя ургламов.
— Самым крупным я пришью по дополнительной паре рук, — рассуждал он, прохаживаясь перед клетками в сопровождении двух некролитов. — Добавлю костяные горбы для устрашения. И шипы. Непременно шипы. Из тех, что помельче, соберу двухголовых великанов. — Он остановился у клетки Будгры. — Что скажешь, красавчик? Как тебе идея?
Будгра смачно харкнул ему в рожу.
— О! — Невзрачный тип утёрся краем фартука. — А вот и первый доброволец.
— Не смей, сучий сын! — Натрог кинулся на решетку так яростно, что прутья жалобно скрипнули.
— Этот будет следующим, — спокойно сказал Невзрачный.
— Я сожру твою печень и закушу почками, — мрачно посулился сидящий в соседней клетке Гар Зулум.
— А у этого вырвем позвоночник. Давно хотел создать что-нибудь ползучее! А после облагодетельствуем клыкастых одного за другим. Славная выйдет армия! — Мясник довольно улыбнулся и скомандовал спутникам: — Несите варево, друзья, займёмся делом.
Он потёр ладони и осклабился.
— Не терпится начать!
Некролиты заторопились в сторону котлов, однако далеко не ушли.
— Ты не тронешь их. — Лави не кричала. Говорила спокойно, но твёрдо. Встала, гордо распрямила плечи и вскинула голову. Оборванная, полуголая, босая, чумазая, скованная… она не просила. Приказывала.
— Что-что? — Невзрачный мясник прищурился. Лицо его сделалось похожим на крысиную морду.
— Ты меня слышал, — ледяным тоном изрекла Лави. — Ты не тронешь ургламов. Никого из них. Это говорю тебе я. Бьёрг, Пепельная дева!
Она ослабила контроль, позволяя сутулому гаду рассмотреть ауру.
— Аха! — просиял тот. — Я знал! Я так и знал! Ты — та самая чародейка!
— Да. Я. — Лави смотрела Невзрачному прямо в глаза. — И ты меня получишь. Но на моих условиях.
— Ты ставишь мне условия, смешное говорящее мясо?
— Ставлю, — кивнула Лави. — И ты их выполнишь. Все до единого.
— Иначе… что? — он снова прищурился.
— Иначе я убью себя, и моя сила вернётся к Сумраку. Вся. До последней капли.
— У тебя духу не хватит, — фыркнул Невзрачный.
— Желаешь проверить? — Лави вскинула бровь.
— Ладно. — Гад скрестил руки на груди. — Допустим, поверил. Что там у тебя за условия?
Попался!
— Ты отпустишь ургламов, — начала Лави.
— Трёх ургламов.
— Всех ургламов.
— Шестерых или семерых помельче. Но никак не больше десяти.
— Всех!
Невзрачный хмыкнул.
— Ну а второе? Условий же два, верно?
— Его я озвучу, когда последний урглам покинет лагерь.
Невзрачный глухо рассмеялся.
— А ты забавная. — Он шагнул ближе к клетке. Вперился взглядом. Потянулся костистыми пальцами с изъеденными грибком жёлтыми ногтями. — Ты станешь шедевром. Самой грандиозной моей бестией! Прекрасной. Смертоносной и… летающей! — добавил, понизив голос.
Настоящее. Северный перевал
Йордранг опустилась на колено, собрала с валуна пригоршню снега и попробовала на вкус.
— Что ты делать? — Рейнар с трудом доковылял до клыкастой. Ноги разнылись, хоть криком кричи.
— Делаешь, — поправила она. — Правильно говорить «Де-ла-ешь».
— Делаешь, — повторил Рейнар. — Что ты делаешь?
— Быстро учишься, человечек, — похвалила она и поднялась. — С этим снегом что-то не так. Попробуй сам.
— Нет, спасибо, — отказался Рей. — Возможно, на него помочился кайран. Медведь. Или пещерный волк.
— Пещерные волки здесь не водятся, — со знанием дела изрекла Йордранг. — А у мочи совсем другой вкус. Здесь что-то не так. Какая-то ядовитая магия.
— Ты чуешь магию?
— Йордранг шаманка! — гордо заявила Йордранг.
Рей нахмурился.
— Шаманка?.. Так почему не исцелила своих ран?
— Напитаюсь силой и исцелю, — Йордранг споро зашагала вперёд — А заодно и твои.
— Это вряд ли, — вздохнул Рей и опустился на запорошенное бревно. Требовалась передышка. — Повреждения слишком сильны. Даже опытный лекарь не справился.
— Считаешь Йордранг неопытной?
«Женщины!» — в сердцах подумал Рейнар, а вслух сказал:
— Меня искалечили в лагере Драксуса. — Он понурился и тяжело вздохнул. — Гар Зулум чудом сумел собрать кости. Если бы не он…
— Гар Зулум? — Йордранг вся как-то подобралась. — Ты сказал: «Гар Зулум»?
— Ну… да. — Рей с интересом глянул на шаманку. Догадка мелькнула молнией, но показалась слишком уж дикой. — А что?
— Он должен биться со мной по весне! — выпалила Йордранг, подтверждая безумную мысль. — Гар Зулум — мой наречённый. Мы бились в прошлом году, но Йордранг победила. А теперь… Теперь он в беде. Ветер поведал об этом Большой Матери… — Йордранг вцепилась в Рейнара. — Давно ты видел Гар Зулума? Где он? Что с ним? Он цел? Жив? Всё так же прекрасен?
— Гар Зулум идёт с отрядом Будгры. — Рей мягко расцепил стальную хватку. — Мы простились в канун полнолуния и с тех пор не видались. Но в последнюю встречу он был цел, жив и прекрасен, как залив.
— Какой… залив? — нахмурилась Йордранг.
— Морской. — Рей тяжело поднялся, но тут же скривился от боли. Покачнулся. Шемесовы ноги! Когда уже заживут до конца? Да и заживут ли?.. — Пойдём. Занимается буря, а до лощины ещё топать и топать.
Йордранг посмотрела с сомнением.
— Ты идти-то сможешь?
Рей хмыкнул.
— Предлагаешь меня понести?
— Йордранг сильная. — В подтверждение своих слов Йордранг выпрямилась во весь рост, расправила плечи и выпятила грудь.
Вид у шаманки был на редкость внушительный.
— Не сомневаюсь. — Рей сделал шаг и беззвучно выругался: кости крутило всё сильнее. — Но скорей небо упадёт на землю, чем я позволю тебе тащить меня.
Йордранг фыркнула.
Они двинулись вперёд — две тёмные фигуры в белёсом просторе, — а тучи над перевалом становились всё тяжелее и тяжелее.
Настоящее. Лагерь Драксуса в глубинах Унылых Равнин
Проститься им не дали. Ни перемолвиться словом, ни переброситься взглядами. Лавьен молча наблюдала, как вереница пленников покидает лагерь. Различила фигуры Будгры, Гар Зулума, Натрога и других боевых товарищей. Истерзанные, измученные, оголодавшие, ургламы шли, сгорбившись, и заметно пошатывались. Долго ли вернуть их обратно и заковать снова?
Сердце мучительно сжалось.
— Обещай, что ничего им не сделаешь! — выпалила Лави, ухватившись за прутья и вперившись взглядом в Невзрачного. — Дай мне слово. Клянись!
Мясник гадливо ухмыльнулся. Вытер ладони фартуком.
— Я не силён в клятвах, Пепельная. Моя стезя — сделки. Так что предлагаю договорённость. Падшие не станут преследовать ургламов, а ты… моя прекрасная бестия, не причинишь мне вреда. Никогда. Никакого. Идёт?
Лави посмотрела на него.
Морщинистая физиономия, злые бесцветные зенки, колючий цепкий взгляд, тщедушная сутулая фигура…
Кровожадный безумец с обвислой кожей на тощей шее.
Он всего лишь цепной пёс, не более. Её цель гораздо серьёзнее: она должна выманить и убить хозяина. Драксуса.
— Клянусь Ледой, — хрипло прошептала она.
Невзрачный вскинул бровь.
— Почему Ледой?
Лави мысленно обругала себя, но быстро нашлась с ответом.
— Я смешенка. Мой отец оттуда родом.
— Ну-у… — протянул Невзрачный. — Такая клятва не годится. Наполовину ты ишидари. А ишидари знают, кого призвать в свидетели своих слов.
Лави мгновенно поняла, о чём он толкует: гад знал куда больше, чем положено обычному мяснику! Проклятье…
— Ну же, — поторопил Невзрачный, заметив её замешательство. — Я жду.
Лавьен проводила взглядом последнего урглама и зажмурилась. Рыдания душили, но она приказала себе не плакать. И всё же одинокая слезинка сорвалась из-под ресниц и покатилась по щеке. Лави решительно стёрла её тыльной стороной ладони и крепче ухватилась за прутья.
— Хоатакхар!!! — выпалила она, и мощный порыв ледяного ветра ударил в лицо.
Сумрак откликнулся. Тучи образовали в небе чёрно-красную спираль. Заискрились молниями. Закружились сильнее, сильнее, сильнее. Пара котлов опрокинулась, один шатёр сорвало с места и унесло.
Некролиты переполошились. Выстроились у залитого кровью алтаря полукругом, готовые раскинуть щит.
Не понадобилось. Невзрачный знал, как унять бурю.
— Эатакхар! — рявкнул он, и воронка смерча растаяла, точно туман перед рассветом. Чернильная мгла сползла с бледно-серого неба, возвращая тундре скупой холодный свет.
Лави исподлобья зыркнула на Мясника.
— Доволен?
— Более чем, — ухмыльнулся тот. — Клятва, скреплённая Сумраком, для ишидари нерушима. — Он сузил глаза. — Говори второе условие, дева. Я выполню его, и займёмся твоим преображением. У меня столько потрясающих идей! Слыхала про зубастое лоно?
— Я хочу видеть Драксуса, — заявила Лави так твёрдо, как только могла.
— Великого лорда Драксуса? — Невзрачный вскинул брови. — Прямо вот его самого? Собственной персоной? Но это невозможно! Великий лорд слишком занят, чтобы…
Лави глянула волком.
— Слушай меня, ничтожная гнида, — выцедила она. — Или веди ко мне Драксуса, или ищи новую забаву для опытов. Я остановлю себе сердце быстрее, чем ты моргнёшь, и от силы, которую ты так жаждешь, останется один пшик. И никакого тебе зубастого лона!
Невзрачный тяжело вздохнул, понурился и покачал головой.
— Что ж… — проговорил сокрушённо. — Раз дело принимает такой оборот, придётся подчиниться. Так и быть, уговорила. Устрою тебе встречу с Драксусом.
В глубинах души поднялась волна мрачного ликования, и Лави вскинула голову.
— Когда?
— Да хоть сейчас. — Невзрачный щёлкнул узловатыми пальцами, и двое нерколитов поспешили к нему.
Они поднесли тяжёлую длиннополую робу, расшитую золотыми нитями. Невзрачный расправил плечи, став на две головы выше, и позволил облачить себя в одеяние. Натянул капюшон. Один из падших подал ему посох.
— Ну, здравствуй, Бьёрг, Пепельная дева, — сказал Мясник изменившимся голосом. — Я сдержал свои обещания. Теперь твой черёд.
Лави охнула. Отшатнулась. Ноги её подкосились, и она мешком повалилась на прогорклую солому.
Прошлое. Инария. Глубины дворцового парка
«Быть незаметной — великая сила, — наставляла бабуля Ширайни. — И неважно, кто ты — ишидари, человек или урглам. Каждый сливается с тенью по-своему».
Лави не умела становиться невидимой, как урождённые ишидари, поэтому училась маскироваться. В сочетании с заклинанием отвода глаз выходило неплохо.
Она укрылась в кустах в глубине парка и наблюдала.
Причитая, пробежала куда-то пухлая нянюшка. Явно чем-то озабоченная, она не обратила на Лави никакого внимания. Через пару часов по аллее прошагал псарь с гончими. Одна из собак заинтересовалась ушастым кустом, принюхалась, гавкнула, но псарь призывно свистнул, и Лави снова осталась незамеченной.
Здорово! Если получится продержаться до восхода луны, можно смело хвастать, что она сливается с тенями не хуже ишидари!
Ширайни Луум будет довольна успехами. Возможно, даже похвалит.
Когда на густые кроны опустились мягкие летние сумерки, Лави собралась вылезать. Но услышала смех и снова затаилась.
— Что? Нецелованная?
— Не-а!
— Ну так я научу!
Принц-гадёныш — долговязый, прыщавый, но уже не такой тощий, как год назад, — прижал к стволу хохочущую девушку.
Пышную, белокожую, румяную, как булочка, с копной буйных рыжих кудрей.
«Красивая… — подумала Лави. — Не то что я — мослы да кости…»
— Ах, мой принц! — мурлыкала хохотушка, а гадёныш тискал её телеса так и эдак. — Ну, право! Матушка заругает!
— Мы ей не скажем. — Гадёныш впился в её губы. — Скажи, любишь меня? — шептал между поцелуями. — Любишь?
— Да!
— Сильно? — Рейнар задрал ей юбки. Скользнул рукой по молочно-белому бедру.
— Больше жизни, мой принц! О-о! А-ах!
Он вдруг отстранился.
— Слышала? — спросил напряжённым шёпотом.
— Что?
— Там… кто-то есть.
— Где?
— В кустах.
Лави беззвучно выругалась. Да как он вообще ухитрился заметить её? Она ведь даже не дышала!
— Ой, мамочки! Стыд-то какой! — пышнотелая красавица наскоро натянула спущенный лиф, подхватила юбки и умчалась в темноту.
Рейнар же шагнул к укрытию Лави. В руке его блеснул кинжал.
— А ну, выходи, или мало не покажется! — грозно выпалил гадёныш.
Лави подчинилась — продолжать прятаться не имело смысла: её заметили. Вся скрытность коту под хвост! Бабуля Ширайни такого не оценит.
Она вылезла из кустов и встала перед наречённым, дерзко вскинув голову.
— Ты! — глухо рыкнул принц. — Шпионила?
— Очень надо! — Лавьен вытащила из волос листья и ветки. — Я тренировала скрытность.
— Скрытность? — Рейнар закатил глаза и тихо, но грязно выругался. — Ты мешаешь мне жить, раздери тебя Шемес! Ты хоть знаешь, сколько я её уговаривал?
Лави набычилась.
— Вообще-то, я — твоя невеста!
— Ой, гляди-ка, что вспомнила! — фыркнул гадёныш. — Затяни ещё песню о том, как важно хранить себя до брака. — Он сунул кинжал в поясные ножны за спиной. — Учти, если Кати́мне не даст, ты будешь виновата.
Лави безумно захотелось плюнуть ему в лицо.
— Ты… Ты…
Гадёныш хмыкнул. Прищурился.
— Ревнуешь?
— Ещё чего!
— Мечтаешь, небось, поскорей оказаться на её месте?
Он наступал. Она пятилась, пока не упёрлась в столетний дуб.
— Да меня от одной мысли воротит! — Лави стиснула кулаки, чтобы ненароком не ударить магией.
— Взаимно.
— Да лучше б меня отправили в тундру, чем с тобой под венец!
— Согласен. Но в тундре опасно, — с деланной назидательностью изрёк прыщавый гад. — Легко попасть в беду.
— И попала бы! — выпалила Лави. — Тебе-то какое дело?
Принц усмехнулся.
— Я твой будущий муж, детка. И, когда придёт время, сделаю всё, чтобы ты понесла: супружеский долг обязывает. — Он навис над ней, упёршись ладонью в ствол. — Но знай: если сбежишь и попадёшь в беду, я дважды подумаю — спасать ли тебя.
— А я трижды подумаю, принимать ли от тебя спасение, похотливый ты козёл!
Кипя от праведного гнева, Лави оттолкнула его и зашагала в сторону дворца. Рей за её спиной расхохотался в голос.
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин
Рейнар летел. Невесомый, лёгкий, как пёрышко, он парил над промёрзлой землёй, чувствуя опаляющий жар её недр. Было так хорошо. Так славно! А потом он проснулся.
Йордранг тащила его на спине, точно котомку, крепко ухватив под бёдра, а вокруг бушевал яростный шторм.
Крупные белые хлопья сыпались с тёмного неба и метались в воздухе, обезумевший ветер выл, точно раненый зверь, швырялся пригоршнями колючего снега. Пурга бесновалась.
Рей хотел потребовать, чтобы шаманка немедленно поставила его на землю, но получилось только промычать невнятное «А-ы-ы-ы-ы» — губы заиндевели, а язык не слушался.
— А-а, пришёл в себя! — хрипло прорычала Йордранг. — Сейчас, потерпи немного. Там, впереди, пещера. Неглубокая, но для укрытия сгодится.
Йордранг прошла сквозь метель с полсотни шагов и втиснулась в узкую расщелину в скале. Бережно усадила Рейнара на камни.
— Тут и передохнём.
— Т-ты… — выдавил Рей, обхватив себя руками. Он и не думал, что так замёрз: от холода зуб на́зуб не попадал. — Ты з-зачем м-меня т-тащила? Я т-теб-бе н-не разрешал!
— Твои ноги. — Йордранг растопырила четырёхпалую длань и с ладони сорвался уютный жёлтый огонёк. Совсем маленький, он не только светил, но и грел. На удивление полезная магия! — Ты потерял сознание от боли. Как раз, когда начался буран. Если бы не я, ты бы замёрз насмерть ещё до рассвета.
— С-спасибо. — Рей поёжился. Его всё ещё трясло. — Н-но в следующий раз в-всё же с-спрашивай.
Шаманка скривилась, но говорить ничего не стала.
— А эта пещера?.. — Рейнар осмотрелся. — Как ты её нашла?
Йордранг пожала плечами.
— Заметила издали. Совершенно случайно.
— Значит, ты не бывала здесь раньше?
Шаманка покачала головой.
— Йордранг не бывала здесь. И никто не бывал. Это дикие земли — здесь нет кочевий: слишком холодно. Слишком люто.
— Дикие земли… — Рейнар нахмурился. — Как нас сюда занесло?
Клыкастая подруга понурилась.
— Йордранг заплутала в метели. Сбилась с пути.
Сбилась с пути…
Рей привалился затылком к гранитной стене, шумно выдохнул и смежил веки.
Шемесова задница! Как может он спасти Лави, если сам не знает, где находится⁈
— Нам надо выбраться, — хрипло изрёк, не открывая глаз.
— Ясное дело, — согласилась шаманка. — Буран утихнет, и двинемся в путь. Йордранг найдёт дорогу. А пока спи.
И Рейнар уснул. Ему приснилось, как они с Лави любили друг друга в походном шатре. Как она страстно отдавалась ему, прикусывала шею, царапала спину, выгибалась дугой, вскрикивала, когда он был особенно хорош, и снова и снова шептала его имя:
— Рейнар! Рейнар!
— Эйна! — Йордранг отчаянно тормошила его за плечо. Вид у шаманки был встревоженный: глаза округлились, что твои блюдца. — Эйна! Проснись! Проснись же! Там…
Прошлое. Инария. Покои его высочества наследного принца
За окном грохотал гром. Ливень хлестал, будто небеса разошлись по шву, а в комнате было тепло и уютно. Горели свечи. Нянька мерно покачивалась в кресле-качалке и стучала спицами, накидывая петлю за петлёй.
Рей лежал в кровати. Спать не хотелось совершенно. Хотелось слушать.
— А дальше? — требовательно вопросил он. — Дальше что? Эльс победил Дикого бога?
— Победил, — старушка мягко улыбнулась, неспешно качаясь туда-сюда. — Эльс разрубил его пополам волшебным светозарным мечом. Из искр, что разлетелись от удара, вышли паладины. Каждый из них с той поры несёт частицу священного света. А из утробы Дикого бога брызнула тёмная кровь. В каплях было столько ярости и злобы, что они затвердели и обратились в камень. И выросла из того камня крепость.
— То есть как это, «выросла»? — Рейнар сел на постели.
— Очень просто. — Спицы часто цокали в умелых руках. — Как дуб вырастает из жёлудя.
Рей фыркнул.
— Так не бывает!
— Тогда и не слушай, маленький принц. Почитай лучше о доблестных подвигах рыцарей Алого Ордена. Или описания дальних земель.
Гром снова грохотнул, сотрясая небо и землю. Дождь усилился.
— Я сам знаю, что для меня лучше! — выпалил Рей тоном, каким положено ставить прислугу на место. Не хватало ещё, чтобы старуха ему указывала! — Рассказывай дальше!
Нянька вздохнула и продолжила:
— Выросла из того камня крепость, насквозь пропитанная злом. — Спицы всё цокали, кресло скрипело. — Башни её черны и остры, стены неприступны. И бродит она…
— Кто бродит? — озадачился Рей.
— Крепость, маленький принц, — беззлобно пояснила старушка. — Крепость бродит по тундре, да в таких местах, что не сразу найдёшь. А если найдёшь — пропадёшь.
— Почему?
— Потому как сидит на чёрном троне Повелитель Теней, рождённый из крови Дикого бога, — старушка понизила голос и подалась вперёд. — И всяк, на кого он взглянет, навеки лишится рассудка!
Молния сверкнула, басовитый раскат прокатился над спящей низиной, и Рей отчётливо расслышал вскрик. Приглушённый, он донёсся, кажется, из гостевого крыла.
— Что это?
— Гроза, маленький принц. — Старушка уткнулась носом в вязание. — Боги на небе затеяли спор и бранятся.
— Нет, я про другое. Кто-то кричал.
Нянька пожала плечами.
— Может, кто и кричал. Я глуховата…
Рейнар спустил ноги с кровати.
— Пойду разведаю.
— Ни к чему это, маленький принц, — воспротивилась старуха. — Негоже бродить по ночам, да ещё в такую бурю! Кто знает, какое худо поджидает в темноте.
— Я возьму свечу. Вон тот огарок. — Рей так завёлся, что остановить его смог бы только отцовский ремень или крепкая рука розгача. — Сиди здесь. Вернусь — доскажешь сказку.
Облачённый в длинную ночную рубаху, Рей брёл по пустынному тёмному коридору. За высокими окнами бушевала гроза. Сверкали молнии. Тени на стенах напоминали пляшущих демонов. Жёлтый огонёк свечи трепетал, выхватывая из мрака пядь за пядью.
Рейнар не боялся. Как не боялся ничего герой баллад Вольдмар Сладкоречивый, неуловимый разбойник и покоритель женских сердец.
А тот, кто кричал, боялся знатно.
Рей уже понял, что это не призраки, и даже немного расстроился. Призраки не стали бы всхлипывать девчачьим голосом!
Он добрался до гостевых покоев. Прислушался. Крик повторился. А следом и всхлипы.
Рей закатил глаза.
Серая рыдает! Мог бы и догадаться. Вот, трусиха остроухая. Неужели её оставили одну? Ночью, в такую грозу…
Решительным движением Рейнар толкнул дверь. Девчонка ожидаемо завизжала — благо, гром перекрыл её вопли.
— Тише ты, — шикнул Рей, поднимая огарок повыше. — Это я. Видишь?
Серая вжалась в спинку кровати и стиснула в руках одеяло. Глянула с испугом, но кивнула.
Рей понятия не имел, как успокаивать перепуганных девчонок, поэтому выдал первое, что пришло на ум:
— Это просто гроза, — сказал он. — Боги на небе затеяли спор и бранятся. Так что не хнычь. Скоро всё кончится. Поняла?
— Поняла, — пролепетала Серая, шмыгая носом.
Рейнар оставил ей огарок — поставил подсвечник прямо на пол, — и захлопнул дверь. Но не ушёл. С четверть часа он проторчал в коридоре, прислушиваясь, и вернулся к себе только когда убедился: ушастая больше не плачет.
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин
Если бы Рейнару сказали, что он увидит нечто своими глазами — он бы не поверил. Ни за что не поверил бы.
Исполинская чёрная громадина медленно выплыла из густого тумана. Острые шпили впивались в свинцовое небо, стены и башни щерились клолючими, похожими на когти хищных птиц, зубцами, вытянутые провалы окон слепо взирали на промёрзший, лишённый красок мир.
Крепость двигалась. Ползла медленно-медленно, точно улитка. Но всё же ползла. На снегу оставались чёрные борозды и ручейки зеленоватой жижи.
Рей подумал, что бредит и ухватился за край расщелины.
— Не может быть… — прошептал он.
Йордранг потёрла кулаками глаза. Видать, ей тоже не особо верилось.
— Пойдём. — Рей решительно шагнул к обледенелому склону. — Надо всё разведать.
— Нет! — Йордранг ухватила его за плечо. — Эйна, не надо туда ходить. Лучше укрыться. Спрятаться и дождаться, пока проползёт. Пусть блуждает дальше, а мы пойдём своей дорогой.
Рейнар удивлённо воззрился на шаманку.
— Почему?
— В Блуждающей крепости обитает великое зло.
Рей посмурнел.
— Но в ней обитает и сила, — сказал он. — А сила нужна нам.
— Нужна, — согласилась Йордранг. — Но не такая. — Она преградила дорогу. — Йордранг не пустит друга в логово зла!
Рейнар внезапно почувствовал острое раздражение. Что позволяет себе эта клыкастая? Как говорит с ним, наследным принцем?
— А я не буду спрашивать. — Он выразительно положил руку на оголовье меча.
Йордранг нахмурилась. Прищурила глаза. Всмотрелась.
— Ты… ты слышишь его зов! — выпалила с тревогой.
— Чей зов?
— Зов Повелителя Теней, глупый человечек, — пробасила Йордранг. — Он дотянулся до твоего разума и туманит его!
— Не говори глупостей. — Рей толкнул её в плечо. — Дай пройти. Неужели думаешь, я упущу то, что годами не могли отыскать другие?
— Нет.
— Что «нет»?
— Не пущу! — упёрлась клыкастая. — Захочешь пройти — придётся драться.
— Ах, так? — Рейнар обнажил меч. — Значит, будем драться.
Он широко замахнулся и ударил, намереваясь располосовать зеленокожей нахалке бочину.
Недавнее прошлое. Поля гейзеров
Сонное фиолетовое марево стелилось над тундрой. За поросшей ягелем сопкой галдел, гремел и сверкал факелами лагерь ургламов. Слышалась ругань. Протяжно ревели носороги. Чадили костры. Но здесь, у источников, было тихо. Тихо и темно. Горячий белый пар поднимался высоко в небо.
— Ты серьёзно? — Рейнар уселся на валун и уставился на Лави.
Бывшая принцесса разоблачалась без малейшего стеснения. Стянула мантию, расшнуровала нагрудник, сбросила тунику…
Смотреть, конечно, было интересно. Особенно теперь, когда на Лавьен не осталось ничего, кроме благословения Сумрака. Но…
— Давай, теперь ты, — велела она.
— Ну, знаешь!.. — заупрямился Рей, и Лави подошла. Улыбнулась.
— Боишься замёрзнуть? — она лукаво вскинула бровь. Глаза её в полумраке делались ярче и мерцали, как две свечи. — Или ждёшь, что я тебя раздену?
Рей хмыкнул. Играть так играть.
— Второе, — уверенно изрёк он и не прогадал.
Лавьен освободила его от плаща и куртки, помогла снять тунику, разула. Тонкие пальцы ловко справились с завязками на штанах, и Рей поднялся, дабы избавиться от последнего элемента одежды. Выпрямился во весь рост. Лави же осталась сидеть у его ног, и от этого расклада Рейнар ощутил острый прилив… вдохновения.
Незамеченным вдохновение не осталось.
— Ух, ты, как всё интересно… — хрипло прошептала Лавьен. В золотых глазах плясали бесенята.
— Удивлена? — в тон ей ответил Рей.
— Вообще-то, мы пришли окунуться в целебный источник, а не предаваться похоти.
— Одно другому не мешает. — Он потянулся к ней.
— Ты прав. — Лави легко увернулась и плюхнулась в воду.
Усмехнувшись, Рейнар последовал за ней.
Вода оказалась восхитительной. Грела, но не обжигала. Густой пар создавал завесу от всего мира, на дне светились зеленовато-жёлтые водоросли, в тёмном небе переливалось северное сияние.
— Иди ко мне. — Рей притянул Лавьен к себе.
Поцеловал долго, нежно, и развернул спиной. Прошёлся губами по шее, лизнул под волосами, чуть прикусил солоноватую кожу. Повторил. Когда Лави начала дрожать и тихонько постанывать, Рей дал волю рукам и приласкал груди, а потом прижал бывшую невесту так, чтобы она в полной мере ощутила всю силу его вдохновения…
Здесь, у источника, можно было не закусывать костяшки: стоны и вскрики тонули в шуме бурлящей воды.
— У-уф… — Рей развалился в источнике, как на кресле. Откинул голову. — Хорошо!
Лави прильнула к нему. Провела пальцами по груди. Нежно коснулась губами небольшого застарелого шрама.
Рей погладил её по волосам. Молчание длилось целую вечность, и было на редкость уютным и правильным, но Рей всё же нарушил его.
— Знаешь… — прошептал он. — Я часто думаю о нас… в детстве.
Лави не напряглась, не вздрогнула и даже не вздохнула. Продолжила вычерчивать пальцем невидимые круги на его груди.
— И что же ты думаешь?
— Что незаслуженно обижал тебя, — признался Рей. — Был груб. Жесток. Иной раз старался поддеть нарочно, выбесить.
— У тебя получалось.
— О, да, — хмыкнул Рей. — В этом я мастер. — Он чуть повернул голову. — Ты простишь меня, Лави?
Она улыбнулась. Мягко. Ласково.
— Простила давно, — сказала она, и Рей прижал её теснее. — Во всех есть свои тёмные начала. Зло и добро перемешаны, но надо уметь видеть свет, и тогда не заплутаешь.
— Мудрые слова.
— Так говорил Улсадру, мой учитель.
— Улсадру? — Рей нахмурился. — Я думал, твоим наставником был какой-нибудь древний ишидари. На худой конец — изгнанник-смешенец. Но уж точно не урглам!
— Улсадру самый мудрый урглам на всём белом свете! — Лави перестала выводить круги и обняла его крепче. — Это он нарёк меня Пепельной девой и научил управлять силой Сумрака.
— И где он сейчас?
Лавьен пожала плечами.
— Отправился в тундру — искать смысл сущего.
— С чего он взял, что сущее обретается именно в тундре?
— Не знаю, — вздохнула Лави. — Но Улсадру не стал бы мне врать. Там, в глубинах Унылых равнин, есть нечто важное. И он собирается это найти.
— Ну а ты?
— А что «я»?
— Ты нашла свои смыслы?
— Возможно, — Лавьен улыбнулась с хитринкой и поцеловала его. Сначала легонько, потом понастойчивей.
Тонкая ладошка скользнула под воду, и Рей понял, что в ближайшие пару часов от источников они точно не уйдут. А если и уйдут, то недалеко и ненадолго.
Настоящее. Глубины Унылых Равнин
— Р-ра!
Рейнар ударил с разворота. Йордранг защитилась огромной дубиной — он так и не понял, где она её взяла. Может, нашла по дороге?
— Я не отступлю! — прорычала шаманка.
— Тогда умрёшь. — Рей снова атаковал.
Два мощных выпада, удар, разворот — и шаманка открылась. Подставилась. Рей замахнулся — рассечь её надвое, но сгусток магии ударил в грудину, и его отшвырнуло к скале.
«Она впитала силу!» — сообразил Рей.
Йордранг — дочь ветра… Буран, едва не лишивший их жизни, стал для неё источником энергии. Но это ничего. И не с таким справлялись!
Рей мотнул загудевшей от встречи с гранитом головой, рванулся вперёд и обрушил на шаманку град ударов. Она прытко уворачивалась, но не успевала сплести заклинание. Пару раз, правда, крепко приложила Рейнара дубиной по хребту. Когда замахнулась в третий, Рей вертанулся и с силой толкнул её в бок. Йордранг потеряла равновесие, шатнулась и… сорвалась вниз.
Короткий вскрик, грохот камней — и стихло всё, кроме ветра: он скорбно завывал над скалами, трепал волосы и плащ.
Рей подошёл к краю и глянул вниз. Шаманка лежала ничком. Не шевелилась, не стонала, не пыталась отползти или подняться. Коса расплелась, и белое снежное крошево запорошило тёмные волосы. Кровь казалась чёрной.
— Не надо вставать у меня на пути. — Рей сунул меч в ножны. — Прощай, Йордранг.
Среди скал Рей отыскал неприметную тропку и, поскальзываясь на обледенелых камнях, заспешил вниз, в лощину. Блуждающая крепость тянула к себе магнитом, а сила, обитающая в ней, могла решить любые проблемы разом. Сразу и все.
Главное — добраться до источника быстрее Драксуса!
Прошлое. Инария. Королевский дворец. Комната для наказанных
Рейнар никогда особо не задумывался о любви. Размышления такого рода не к лицу мужчине. Даже, если мужчина не старше тринадцати вёсен.
Но иногда мрачные думы всё же одолевали. Особенно, когда приходилось дневать и ночевать в комнате наказаний, вот как сейчас.
Рей привалился спиной к стене и обхватил колени руками. Он смотрел на крупные снежные хлопья, что вальяжно сыпали с серых небес, а видел отца.
Элнар Справедливый был недоволен сыном. Опять.
Рейнар вздохнул. Повесил нос.
Он совсем не помнил мать, но отчаянно хотелось верить, что хоть она-то его любила. Нянька говорит, по-другому не бывает — матери всегда любят своих детей. Сыновей, дочерей… Даже, если они не шибко умны или красивы.
Рейнар не строил иллюзий — он нужен отцу. Нужен, как мощный политический инструмент. Наследник престола. Крепкий здоровьем, не урод, не полудурок. Отличная партия для выгодного союза… Но не более. Не более…
Если бы Рей хоть раз припоздал на церемонию встречи Ледийских гостей, его хватились бы сразу. Поднялся бы переполох, а потом прилетело так, что мама не горюй.
Зато, когда в обычные дни он не являлся к обеду, пропускал ученье или ночевал на конюшне, про него даже не вспоминали. Отец редко вызывал его к себе, а на охоту брал, только если компанию составляли важные гости. И всегда потом был недоволен. Всегда.
Рей иной раз вообще не понимал, чем именно расстроил короля, но явственно ощущал — в жизни отца он лишний. Прямо как пупок на спине.
От этого становилось гадко, и хотелось, чтобы чёрная дыра в душе хоть немножечко затянулась. Перестала болеть.
Возможно, брак решит эту проблему. Жёны обязаны любить и уважать своих мужей, ведь так?
Рейнар представил Серую и сморщился. Кто-кто, а уж она точно никогда его не полюбит. Так может, его полюбит народ, когда он сам станет королём? Но любит ли чернь королей взаправду или люди просто привыкли, что ими правит кто-то в короне? Загадка…
Рей вскинул голову и снова уставился на пляшущие за окном снежинки.
Становиться королём не хотелось. Не хотелось жениться на Серой и делать с ней то, что мужья делают с жёнами. Много чего не хотелось. Но в жизнь ворвалось слово «долг» и разом вытеснило всё остальное. Мечты, устремления, надежды — всё раскрошилось под многотонным прессом злополучного долга. Да так, что не собрать…
Рейнар подумал о друзьях. Он всегда считал, что дружба — навсегда-навсегда. Но Нико всё чаще хворал, Илрай постоянно на всё обижался и дулся потом неделями, а Танмар…
Танмар был не его круга. Это твердили все — и нянька, и воспитатели, и даже отец.
«Дружи с ним на заднем дворе, — наставлял венценосный родитель, — но не за его пределами».
Рей много читал об Ордене Алой зари и знал, туда принимают всех без исключения — знатных и простолюдинов, сыновей торговцев и даже бродяжек без роду и племени. Как-то он предложил парням отправиться туда и поступить на службу. Илрай отверг идею сразу, Нико сослался на слабое здоровье, а Танмар заявил, что не бросит отца, мать и целый выводок сестёр и братьев. В одиночку Рей бежать не решился и тонул теперь в пучине злополучного долга, хотя и не понимал, кому и когда задолжал.
Он лёг на пол и свернулся калачиком, подтянув колени к груди. Зажмурился. Стиснул зубы. Скрепил сердце.
Мужчине не к лицу слабость. Мужчине не к лицу слёзы. Мужчины не плачут. И уж тем более не страдают от одиночества и недостатка любви.
Никогда.
Снеговые хлопья медленно кружились. Зима кутала мир в белоснежный саван, а чёрная дыра в душе становилась всё больше и больше. Рана росла, саднила. Ныла. Не давала покоя. Казалось, ничто не способно унять эту боль.
Рейнар не выдержал. Вскочил и со всей дури жахнул кулаком в стену. Штукатурка посыпалась, костяшки сбились в кровь, но стало легче. Недолго думая, Рейнар ударил снова.
— Р-ра!
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин
«Ты не нужен отцу… — звучало в голове. — Он давным-давно забыл тебя. Ты не нужен братьям. Не нужен друзьям. Не нужен Ордену…»
«Я нужен Лави, — мысленно возражал Рей. — Она в опасности. Я должен её спасти!»
«Глупец! — возразил голос. — Ты никому ничего не должен. Никому, кроме себя самого. Ты рождён для власти. Так поди и возьми её!»
Метель разыгралась не на шутку, и Рей, сгорбившись в три погибели, брёл через снег туда, где оставила чёрные следы Блуждающая крепость. Он спотыкался, падал, поднимался, опираясь на меч, и продолжал идти. Лицо жгло от холода, покрасневшие пальцы почти не гнулись, ноги дрожали. Хотелось спать.
Мутный силуэт башен то и дело мелькал в белом мареве. Появлялся и исчезал, точно мираж в пустыне.
Кольцо седых холмов сомкнулось вокруг лощины. Гребни напоминали щедро сдобренный сахарной пудрой шоколадный бисквит. Целые горы бисквита…
Рейнар шёл, по колено проваливаясь в сугробы, а голос в голове становился всё громче, всё настойчивей. Один раз он сделался женским, сказал что-то ласковое, и Рей, вконец ошалевший от холода и усталости, безотчётно прохрипел:
— Мама?..
Но это была не мама. И даже не Лавьен. И вообще не женщина!
Из беснующихся завихрений пурги выступил урглам. Старый, сгорбленный. С тёмным морщинистым лицом, торчащими клыками и маленькими цепкими глазами под нависшим лбом. Он опирался на посох и ступал медленно, неуверенно.
— Ты?.. — изрёк урглам, вперившись в Рейнара колючим взглядом. — Ты одержим, дитя. Известно тебе это?
Рей устало вздохнул.
— Поди прочь, — отмахнулся он и продолжил путь, но урглам не отстал.
— Я вижу в тебе боль. — Он заковылял следом. — Застарелая рана открылась. Тьма почуяла слабость и сунула в брешь свои щупальца. Ты попался на крючок, принц.
Рей не сбавил шага и не обернулся.
— Я не принц, — бросил небрежно. — Отвяжись, старик.
— Тьма тянет тебя за собой и вот-вот проглотит!
— Даже если так, тебе какое дело?
— Если станешь Повелителем теней — мир погрузится в хаос.
— С чего бы?
«Я просто спасу Лавьен. Спасу Лавьен и уничтожу Драксуса!»
— Ты — наследник престола Инарии, Рейнар. Получив безграничную власть, ты начнёшь войну, которой не будет конца.
Рей всё же остановился. Обернулся.
— Кто ты? Откуда знаешь меня?
Урглам посмотрел внимательно.
— Я знаю тебя с самого рождения, — сказал он. — И знаю ту, что обещана тебе судьбой. Ты здесь, чтобы спасти её, верно?
Рейнар промолчал. Урглам шагнул ближе. Заглянул в глаза.
— Приняв силу тьмы, ты не спасёшь Бьёрг, но погубишь собственную душу. — Он выдержал паузу и добавил: — Во всех есть тёмные начала. Зло и добро перемешаны, но надо уметь видеть свет, и тогда не заплутаешь.
— Улсадру? — Рей вскинул брови.
— Теперь и ты меня узнал, дитя. — Урглам протянул руку. — Пойдём, я помогу тебе выбраться. Помогу справиться с мороком, что терзает твой разум.
Рейнар почти принял длань. Почти вложил ладонь в четырёхпалую лапу. Но в последний момент сдержался. Отдёрнул руку.
— Нет, — заявил твёрдо. — Никто меня не остановит. — Он кивком указал на горный хребет. — Там на камнях лежит шаманка. Она была мне другом, но встала на пути. И я убил её. Так будет и с тобой, если не отступишься. Уходи!
— Ты совершаешь ошибку, дитя.
— Ошибку? — Рейнар не выдержал и взвился. Голос дал петуха. — Моя женщина в беде! Чтобы спасти её, надо убить Драксуса. У него полчища кадавров и сотни чародеев отступников. Даже скелеты-лучники имеются. А у меня ни магии, ни армии. Ничего!
«Я один. Совсем один… И рассчитывать не на кого!»
— Король Инарии мог бы объединить людей, ишидари и ургламов. Против такой армии даже Драксусу не устоять.
Рей расхохотался. Аж слёзы на глазах выступили. Правда, тут же превратились в ледышки.
— Глупый смешной старик! Да мой отец скорее жабу проглотит, чем сядет за стол переговоров с темнокровыми!
Улсадру смотрел внимательно. Ни один мускул не дрогнул на морщинистом лице. Взгляд сделался мрачным. Тяжёлым.
— Твой отец мёртв, дитя, — холодно проговорил он, и вся весёлость с Рея разом сошла. — Его жена и дети в плену.
Рейнар покачнулся. Верить сказанному не хотелось. Всё это неправда. Неправда! Старик лжёт!
— Как?.. — хрипло выдавил он, уставившись в землю.
— Орден Алой зари. — Улсадру крепче стиснул корявый посох узловатыми пальцами. — Магистр требовал, чтобы король заключил союз с Драксусом. Элнар отказался, и алые убили его. Перебили охрану, захватили жену и детей. Магистр нарёк себя протектором, а тех, кто осмелился выступить против, сослал в лагеря смерти.
Рейнар прищурился.
— Откуда… Откуда тебе это известно?
Старый урглам вздохнул.
— Лига Шепчущих, — сказал он и сделался ещё мрачнее. Опустил глаза. — Много веков назад великая чародейка Ширайни Луум выступила за мир между людьми и нелюдью. Она покинула Бессолнечные земли, вышла замуж за наследника престола и обеспечила долгие годы спокойной жизни. Ширайни, кстати, была моей наставницей и родной прабабкой твоей наречённой — от Бьёрг это тщательно скрывали, не хотели, чтобы девочка тянулась к магии.
— И при чём здесь эта твоя Лига? — нетерпеливо брякнул Рей. Любят же старики развести словоблудие!
— Ширайни Луум создала Лигу Шепчущих, — продолжил Улсадру. — При каждом правителе, вожде или совете непременно состоял носитель чужих кровей, сведущий в магии, дипломатии и государственных вопросах. Шепчущие мягко направляли политику в нужное русло, поддерживали баланс и обеспечивали мир. Со временем Шепчущих стало больше, у нас появилась сеть осведомителей, но… После смерти Ширайни Луум всё рухнуло. Война пришла в наши земли. И остановить её некому.
— Но ты решил попытаться? — съехидничал Рей.
— Да, — не стал отрицать Улсадру. — Решил. Я знал, чего хочет Драксус, и отправился в тундру, чтобы…
— Уничтожить Блуждающую крепость?
— Именно так, ваше высочество… — старик вдруг осёкся, — точнее — величество.
— И, наверное, хочешь, чтобы я тебе помог?
— Буду признателен. Я уже стар, и рука не так крепка, как раньше…
Рей заглянул в маленькие цепкие глаза и скривил растрескавшиеся губы.
— А потом, видимо, усадишь меня на трон, вотрёшься в доверие и будешь… как там ты сказал? Мягко направлять политику в нужное русло. Так?
Улсадру засопел, раздувая огромные ноздри.
— Уходи, старик, — хрипло выцедил Рейнар. — Уходи, пока я не перерезал тебе глотку!
Урглам ничего не сказал. Смерил его долгим взглядом, развернулся и потопал в сторону гряды. Рейнар же продолжил путь к крепости.
Прошлое. Леда. Дворцовый парк
Жара стояла неимоверная, и Лави уселась прямо на бортик фонтана, опустив ноги в прохладную воду.
Книга попалась на редкость интересная — о приключениях, любви и чародействе. Да ещё и с картинками! Особенно нравились главы о сеферидах — крылатых воинах неземной красоты. Закованные в блестящие доспехи, они взлетали высоко-высоко в небеса и разили врагов силой праведного гнева.
Вот бы так же уметь!
— Бабуля! — окликнула Лави. — А ишидари умеют летать?
Ширайни Луум, собирающая травы в тени поодаль, отвлеклась от своего занятия и мягко улыбнулась.
— Нет, милая. Чтобы летать нужны крылья. — Отрастить их никому не под силу.
— Даже тебе? — Лавьен взобралась на бортик, выпрямилась и развела руки в стороны. Взмахнула разок-другой. Увы, не взлеталось.
— Даже мне.
— А что, если у меня получится?
Ширайни Луум рассмеялась.
— Я признаю тебя величайшей чародейкой всех времён!
Лави спрыгнула с бортика и принялась носиться среди цветущий клумб, отчаянно изображая боевого сеферида.
— Я полечу высоко-высоко, до самой луны! — верещала она, размахивая руками. — Буду разить врагов огнём! Буду сражаться! Убью всех злодеев! Фу-ух!
Она с разбегу врезалась в бабулю и крепко обняла. Ширайни прижала её к себе, ласково потрепала по спине.
— Обещай мне одно, милая, — сказала она, и Лави вскинулась. Встретилась глазами с фиалковым взглядом. Приготовилась слушать и внимать. — Если отрастишь крылья, не теряй головы.
Она щёлкнула её по носу, и Лави рассмеялась.
— Хорошо, не буду, — с готовностью пообещала она.
— Вот и славно! — Ширайни Луум разомкнула объятия. — А теперь пойдём. Пора готовиться к твоему отъезду в Инарию.
Лави сморщилась.
— У-у! Не хочу в Инарию! Там этот прыщавый принц! Он такой гадкий, бабуля! Такой противный!
Ширайни погладила её по волосам.
— Он вырастет в красивого мужчину, милая, вот увидишь. Все девушки королевства будут тебе завидовать.
— К чему мне их зависть? — вздохнув, изрекла Лави. — Лучше пусть забирают принца себе, а я отращу крылья и улечу!
— Далеко?
— В Бессолнечные земли — учиться магии, — серьёзно ответила Лави.
— Не самый плохой вариант, — кивнула бабуля. — Но пока крыльев нет, придётся работать над союзом с Инарией. Ваш брак станет залогом мира, послужит началом новой эры. Ты станешь могущественной королевой и сможешь прекратить войну людей с ишидари. Разве не здорово?
— Здорово… наверное… — без особой уверенности проговорила Лавьен. — Но для этого придётся целоваться с принцем.
— Увы, — развела руками Ширайни Луум. — Порой ради великой цели приходится идти на великие жертвы. Например, целоваться с принцами.
Лави насупилась.
— Ты так говоришь, будто сама целовалась с принцами!
Ширайни Луум загадочно улыбнулась.
— Всё возможно, моя девочка. — Она приобняла её за плечи. — А теперь пойдём. Отец наверняка заждался тебя.
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Блуждающая крепость
Он нагнал её, когда солнце пропало. Буран разбушевался так, что всё от неба до земли сделалось белым, и в мире не осталось ничего, кроме снега и ветра — вытяни руку, не разглядишь пальцы. Рейнар брёл вслепую, увяз в сугробе, насилу выбрался, не удержал равновесия и упал. Колбасой прокатился несколько ярдов и сразлёту врезался во что-то твёрдое и большое. Приподнялся. Зашарил по препятствию ладонями.
Камень. Холодный, твёрдый, шершавый и… ускользающий: громадина двигалась. Медленно, но всё же ползла.
— Врёшь, не уйдёшь! — прошипел Рей и принялся ощупью искать хоть какой-нибудь лаз, проход или хотя бы отдушину. Должно же быть хоть что-то! В противном случае, придётся карабкаться по выщерблинам до ближайшей бойницы.
Он споткнулся о ступеньку, взобрался на какой-то парапет, едва не сорвался и вжался в стену. Но стена подвела. Скрежетнув, съехала куда-то в бок, и Рей с криком провалился в недра магической цитадели.
Рей не знал, сколько пролежал, уткнувшись лицом в каменный пол. Может час, может два, а может — целую вечность или всего лишь пару мгновений. По крайней мере, он отогрелся: какой бы зловещей ни казалась Блуждающая крепость, внутри было тепло. Даже очень.
Рей сел. Обхватил руками гудящую голову, глухо выругался и проморгался. Нестерпимая боль долбила виски раскалённым молотом, но отвлекаться на неё сейчас Рейнар не имел права.
Насилу сладив с головокружением, он опёрся о стену и поднялся. Требовалось осмотреться, и Рей шагнул вперёд.
Вокруг царил зловещий, сумрачный, пугающий… но всё же уют. Крупную каменную кладку тут и там украшали гобелены с изображением древних богов. В углах горели свечи в высоченных диковинных канделябрах. Исполинские очаги дышали жаром. Длинные скамьи и заставленные разнообразными яствами столы, казалось, застыли в ожидании шумной ватаги весёлых, сытопьяных гостей. Высокие своды украшала замысловатая лепнина и необычайной красоты росписи — Рей разглядел заливные луга, пушистые облака и парящих в небесах прекрасных сеферидов. Где-то в темноте попискивали летучие мыши, свисала с балок густая, похожая на болотный мох паутина, толстый слой пыли покрывал балясины, перила и ступени. В гулких коридорах перешёптывались сквозняки, в нишах и альковах притаились тени.
Рей шёл по безмолвным пустынным залам. И чем дальше заходил, тем отчётливей понимал: это конец пути. Зачем искать чего-то ещё, если здесь, в этих стенах, сердцу спокойно и благостно. Там, за высокими окнами, безумный, безжалостный, полный интриг, подлости и предательства мир. Мир, где его никто не любит и не ждёт.
Но… как же Лави?
Ах, да… Серокожая полукровка, обещанная ему в невесты много лет назад. Они никогда особо не ладили. Но выдалась оказия, и он от души попользовал её пару-тройку раз. У мужчин такая потребность в природе — помогает разрядиться и спустить пар. Придавать этому значение, всё равно что задумываться о необходимости справлять нужду.
Но где Серая теперь?
Ах, не всё ли равно! Главное — он здесь. Там, где ему место.
Дубовые двери отворились сами собой, и Рей обнаружил чертог. Огромный и мрачный. Стоило ступить за порог, как сотни свечей в канделябрах вспыхнули разом. На высоком месте красовался самый настоящий трон. Обитый пурпурным бархатом, украшенный резьбой и позолотой, он манил, притягивал, звал.
И Рей откликнулся на зов. Шагнул ближе. Ещё ближе. Мысли в голове метались, точно мотыльки, обезумевшие от внезапно вспыхнувшего света. Загорались и гасли, подобно болотным огням. Голоса — чужие и далёкие — звучали во тьме, отражаясь эхом от сумрачных сводов.
— Прими свою судьбу, принц, — говорили они, а пурпурный трон становился всё больше и больше. Рос ввысь, раздавался вширь. Позолота сверкала ярче. Резные украшения ожили и наблюдали за каждым движением внимательными деревянными глазами. — Прими, и обретёшь власть, которая не снилась твоему отцу.
Прими свою судьбу…
Прими свою судьбу…
Прими судьбу… И все царства мира склонятся перед Повелителем Теней!
Нога сама ступила на первую ступень, но Рей вдруг замер. Зажмурился. Тряхнул головой.
«Тьма почуяла слабость и сунула в брешь свои щупальца. Ты попался на крючок, принц…»
Отчётливо представилась Лави. Он знал её всю жизнь, с самого детства. С тех пор, как ей едва сравнялось десять, а ему почти минуло одиннадцать. Он помнил, как она смеётся. Как мерцают в полумраке её глаза. Помнил вкус её губ и жар поцелуев. И страсть, с которой она отдавалась ему…
Что это, если не любовь?
— Нет… — хрипло вышептал Рейнар, глядя в пустоту. — Моя судьба Лави. Я… Я люблю её!
— Какое несчастье для вас обоих! — раздалось позади, и Рей порывисто обернулся.
В дверях стоял Костоправ. Стоял и улыбался жуткой, слишком широкой для человека улыбкой. Изгвазданный фартук его по обыкновению темнел от пятен крови. Рукава были закатаны до локтя. Тщедушное тело казалось жалким, но глаза… Глаза выдавали безжалостного кровожадного душегуба, способного сломить даже самого сильного воина.
— Признаюсь, было бы куда проще, если б ты сел на трон, — буднично изрёк Костоправ. — Из тебя вышел бы первоклассный сосуд. Идеальное орудие. Истинный король, чей разум поглощён тьмой, а воля полностью в моих руках. Ах, какую кашу мы могли бы заварить!
Он мечтательно закатил глаза.
— Но, право слово, ещё не поздно. Возможно, моя прекрасная сеферида заставит тебя передумать. Убедит стать мне другом. Верным. — Он шагнул вперёд. — Надёжным. — Ещё шаг. — Послушным. — И ещё. — Безропотным.
И без того широкая улыбка сделалась ещё шире, зубастее. Рейнар схватился за рукоять меча, а Костоправ, хохоча, утонул в ослепительной вспышке — пришлось заслонить глаза предплечьем, чтобы не лишиться зрения.
— Знакомься! — разнёсся под сводами скрипучий голос. — Прекраснейшая из моих бестий! Сеферида!
За время скитаний по тундре, Рей повидал много разных кадавров. Но такое…
Чудище сияло. Яркий свет заливал всё вокруг, слепил, до боли резал глаза. Шесть полупрозрачных крыльев — два больших и четыре поменьше — переливались холодными голубоватыми бликами. Острые шипы и блестящая чешуя покрывали гибкое стройное тело. Костяные наросты скрывали глаза. На животе, от груди до промежности, разверзлась зубастая пасть. Ноги срослись, образуя подобие щучьего хвоста.
Тварь взмыла в воздух, под самый потолок, и с воплем атаковала. Рейнар чудом успел увернуться от череды искрящихся сполохов и отлетел в сторону, когда монстрообразная сеферида сбила его с ног яростным криком. Она собрала новый сноп искр в когтистых ладонях, но Рей не дал себя убить. Отпрыгнул. Чародейский снаряд с грохотом врезался в стену, и по каменной кладке побежали трещины.
— Да что ты такое⁈ — выцедил Рей.
Он пытался подобраться поближе, ударить — но никак не мог достать тварину: слишком уж быстро она перемещалась!
Рей метнулся к про́клятому трону и укрылся за его спинкой как раз в тот момент, когда сеферида ударила «песней». Следом она резанула воздух крылом, но Рейнар оказался проворней: мощный рывок, и острая сталь от души прошлась по шипастой конечности.
Сеферида дёрнулась и взвыла, выгнувшись дугой. Зубастая пасть её судорожно хватала воздух, и Рей с размаху всадил в неё клинок. Зубы клацнули, и он чуть не остался без руки. Отскочил. Откатился в сторону, приподнялся на локтях и… увидел.
На чешуйчатой груди летающей бестии болталась подвеска. Незамысловатый пустяк: кожаный шнур, сломанный волчий клык…
На мгновение Рей позабыл, как дышать. Вгляделся в изуродованное лицо. Угадал черты.
— Лави?.. — слетело с языка, а с пальцев бестии сорвалась очередная порция молний.
Рейнар с трудом отразил атаки, однако в собственный выпад вложил лишь полсилы: он не мог её убить.
Он. Не мог. Её. Убить!
— Лави! — крикнул, что есть мочи. — Посмотри на меня! Это я! Рейнар!
Ответом стала сокрушительная «песнь», от которой из ушей и носа потекли струйки крови, но Рей не сдавался — пусть Лави не может его видеть из-за костяных наростов, но слышать-то должна!
— Лави! — кричал он, уворачиваясь от сполохов. — Вспомни меня! Вспомни ту нашу ночь в шатре! И другие ночи! Мы обещаны друг другу судьбой… Ты не можешь забыть!
Пылающий сгусток обжёг бок, острое крыло резануло плечо, и Рей упал. Выронил меч. Зубы хищной пасти клацнули у самого лица.
— Ты не можешь… забыть… — хрипло повторил он.
— Прикончи его! — звучно скомандовал Костоправ.
Бестия вскинула малые крылья, намереваясь пронзить Рейнара насквозь, но вдруг дёрнулась и заверещала.
Мерцающая, сотканная из тысяч переливающихся огней, сфера проглотила её, точно гигантский мыльный пузырь. Проглотила и заморозила, лишая возможности двигаться.
— Бей!
Рейнар не сразу узнал голос, но всё-таки узнал: у самого выхода стоял Улсадру. Вскинутый посох в его руках подрагивал. Оголовье сияло призрачным светом.
— Бей, долго мне её не удержать! Слишком сильна! — гаркнул он. — Бей! Иначе её не спасти! Бей же! Ну!
И Рей ударил.
Сеферида
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин. Блуждающая крепость. Тронная зала Повелителя теней
Рейнара трясло. Он ничего не соображал. Меч выпал из ослабевшей руки и с лязгом ударился о камни. Самого же Рея не удержали ноги, и он опустился на колени рядом с поверженной сеферидой. Склонился над ней. Всмотрелся в обезображенное злым чародейством лицо.
— Лави… — К горлу подкатил ком. Глаза щипало. — Прости меня. Прости. Не уберёг… Не смог подарить тебе счастливую жизнь, но… подарю достойное посмертие. Никто больше не завладеет твоим телом и душой. Обещаю.
Рейнар подался вперёд и прильнул губами к губам. Холодным, посиневшим. Разумеется, он не ждал отклика. Не ждал чуда. Рей вообще ничего не ждал — просто целовал в последний раз любимую женщину, а потому не сразу заметил, как стальная чешуя на хрупком теле растаяла. Чудовищная пасть затянулась. Костяные наросты и шипы рассыпались прахом, а крылья исчезли, словно их не было.
Лави, с ног до головы покрытая вязкой слизью, распахнула глаза и судорожно втянула ртом воздух.
— А-ах! — она порывисто села, и Рей, ошалевший от счастья, крепко стиснул её в объятиях.
Говорить он не мог — слёзы душили.
— Я… всё ещё чувствую в себе его силу… — чуть слышно прошептала Лави куда-то ему в грудь.
— Чью? — спросил Рей, слегка отстранившись.
— Мою, дурень! — громко гаркнул Костоправ, оторвался от пола и завис под самым потолком. Блёклые злые глаза налились кровью.
Улсадру среагировал первым. Нацелил посох, выкрикнул заклинание, но шемесов мясник оказался проворней: стиснул кулак, и старый урглам покачнулся, схватившись за сердце.
— Ашхаала! — Лави вскинула руку, растопырив пятерню.
Мощный поток сумеречного пламени сорвался с ладони… и вдребезги разбился о чёрно-красный панцирь возникшего из ниоткуда магического щита. Тёмные искры разлетелись в стороны, ярко вспыхнули и погасли, а отдача швырнула Лави к стене.
Костоправ расхохотался.
— Меня хранит сила твоей клятвы, Бьёрг, Пепельная дева! Или правильнее называть тебя принцессой?
Контратака была сокрушительной. Гудящая чёрная волна, сотрясая крепость, устремилась прямо на Лави.
Рейнар, недолго думая, оттолкнул чародейку, принимая удар на себя.
— Рей! — Лави кинулась к нему. Костоправ усмехнулся и растаял, как предрассветная дымка. — Рейнар!!!
— Ничего… — Рей подавился кровью. Закашлялся. Ухватился за обожжённую грудь. Вдохнуть не получалось, мир перед глазами стремительно темнел. — Ничего… Это… Всего лишь… пешка… Важно… Чтобы… хватило… сил… на Драксуса…
— Рей… — с ресниц Лави сорвалась слезинка и упала ему на лицо. — Это и был… Это и был Драксус!
Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин
— Вот, возьми, девочка. — Улсадру накинул ей на плечи изодранный плащ. Тяжёлый и тёплый. — Помнишь хоть что-то?
— Смутно. — Лави покосилась на лежащего на груде шкур Рейнара. — Как он?
— Всё ещё в горячке, — сказал учитель. — Йордранг отпаивает его настоем горного лишайника, это должно помочь.
Лави кивнула. Она уже успела познакомиться с Йордранг и та поведала, как одержимый зовом тьмы Рейнар столкнул её с утёса. Улсадру отыскал шаманку и залечил раны чародейством.
Теперь же Йордранг укрыла их в пещере, где во время долгих кочевых переходов останавливались её соплеменницы, и помогала выхаживать впавшего в беспамятство Рейнара.
— Гар Зулум говорил, варево Драксуса глубоко ранит душу, — проговорила Лавьен, неотрывно глядя на рыжие сполохи костра.
— Так и есть.
— Из-за него Рей едва не слился с тьмой?
— В том числе, — кивнул Улсадру. — Тьма легко одолевает, если в душе затаились боль и обида. Поэтому так важно учиться прощать.
— Не всё можно простить, — понурилась Лави. Воспоминания поплыли перед глазами. Ласковая улыбка мудрой доброй Ширайни Луум, суровый взгляд отца, перекошенное злобой лицо слепой Старейшины, полные боли глаза Эйла Си Даара…
Улсадру опустил ей руку на плечо.
— Не всё, — согласился мягко. — То, что нельзя простить, надо отпустить. Отпустить и забыть. А это тоже целая наука. И непростая.
Лавьен вздохнула.
— Эйна столкнул Йордранг в провал. — Шаманка села рядом и всучила ей глиняную плошку с похлёбкой. — Но Йордранг не держит зла: Эйна слышал зов тьмы и шёл за ним, как телок на верёвочке. Не мог противиться. Спасибо тебе, Улсадру, что спас меня.
Старый урглам растянул губы в оскале.
— Помочь такой красавице — честь для меня.
Кажется, Йордранг засмущалась. Выронила плошку, заёрзала.
Лави вздохнула. Он не чувствовала себя ни живой, ни мёртвой. Бесконечная пустота распирала нутро и захлёстывала волной безысходности.
— Что теперь делать? — спросила, продолжая бездумно пялиться в одну точку.
— Укрыться в безопасном месте, — ответил Улсадру.
Лави невесело усмехнулась.
— Разве остались безопасные места?
— Остались, — уверенно заявила Йордранг. — В наших кочевьях.
— Но это далеко, а Рей… Он… — Лави глянула на бывшего наречённого, и сердце мучительно сжалось. Покрытый страшными ожогами, Рейнар еле дышал. — Он не сможет…
Улсардру накрыл её ладонь могучей лапищей. Криво улыбнулся.
— Не переживай, девочка. Что-нибудь придумаем. Иногда решение приходит само — надо просто подождать.
Настоящее. Кочевья Матерей
Сон снился добрый и просыпаться не хотелось совершенно. Рей лениво приоткрыл один глаз и тут же сощурился от непривычно яркого света. Он поморгал, потёр глаза кулаком, широко зевнул и от души потянулся, хрустнув суставами. До чего хорошо!
Лежалось удобно, мягко — целая гора подушек, шкур, меховых одеял, всевозможных накидок и пледов. Одежда возлежанию не мешала: её не было. Совсем.
Рейнар снова поморгал — для верности. Ничего не поменялось. Он по-прежнему лежал на кипе покрывал и подушек совершенного голый, а за плотной тканью шатра (а находился он именно в шатре, в этом сомнений не было) сиял яркий солнечный день. Лучи бойко пробивались в стыки меж полотнищами, скользили по обнажённой коже, высвечивали танцующие в воздухе пылинки.
Ну и ну…
Рядом стоял кувшин. Рей взял его, понюхал содержимое и осторожно пригубил. Вода. Совершенно точно — вода.
Он жадно припал к горлышку и сделал несколько глубоких глотков. От процесса отвлёк посетитель: откинув заменяющую дверь волчью шкуру, в шатёр ввалился Гар Зулум.
От неожиданности Рейнар поперхнулся, и вода пролилась на грудь.
— Ты?.. — Он ухватил ближайшую подушку и прикрыл причинное место.
— Не стесняйся, мухомор, — хмыкнул клыкастый лекарь. — Я давным-давно успел всё рассмотреть. Ничего выдающегося! И что только Пепельная в тебе нашла?..
— Пепельная… — Рей нахмурился, силясь собрать воедино расколотые воспоминания. Чудовищный буран, магическая цитадель, яростная схватка. Лави… — Бьёрг… Она тоже здесь?
— А где ж ей быть? — Гар Зулум уселся рядом. — Кончай прятать свой отросток и переворачивайся на живот — надо обработать спину. Тюлений жир отлично помогает при ожогах.
Рейнар укладываться не спешил.
— Где мы? — выпалил он. — Как здесь оказались? Что с Бьёрг?
— Ох, сколько сразу вопросов! Давай так. Ложись на живот, а я расскажу всё, пока буду тебя смазывать. Идёт?
— Идёт. — Рейнар отбросил подушку и улёгся, как велели.
Узловатые пальцы бесцеремонно заскользили от лопаток к пояснице, размазывая что-то липкое, вязкое, и кожу защипало.
— Ай. — Рей повёл плечом.
— Не дёргайся, — строго прикрикнул Гар Зулум. — Лежи себе и слушай.
Рей послушно замер.
— На северном перевале мы попали в беду, — начал клыкастый. — Угодили в лагерь смерти. Местный заправила сразу положил глаз на Пепельную. Она силу скрыла, знамо дело, но стервец не купился. Схитрил. Бьёрг — девочка добрая, сама предложила свою жизнь взамен наших. И нас отпустили. Не дали даже словом перемолвиться. Уж как Будгра негодовал! Как гневался! Сказал, перевернёт тундру, но отыщет Бьёрг и, если надо, подарит чистую смерть, достойную воина. Мы выбили из окружения отряды Костяного Копья, и вместе с ними вернулись в тот лагерь, где нас держали. Будгра не оставил там камня на камне. А пленных некролитов допрашивал лично. Пытал жестоко. Одному, помнится, приказал отрубить кисти рук и ступни, а потом…
Рей сморщился.
— Гар… Давай без подробностей.
— Ух, какие мы нежные! — фыркнул Гар Зулум, продолжая втирать в кожу жгучую субстанцию. — В общем, доели мы тот холодец и узнали от захваченных много нового. Интересного. Тщедушный стервец и есть сам лорд Драксус. Хороша маскировка, скажу я вам! Будгра выпытал, куда он потащил Пепельную, и мы рванули на поиски. Шли открыто. Не таились. Трубили в рога, били в барабаны. Улсадру нас издали заприметил. Подал сигнал, и мы поднялись в горы. А там, в пещере, честна́я компания: ты без чувств, Бьёрг без сил, а с вами — Йордранг, моя раскрасавица!
— Йордранг жива? — Рей повернул голову, норовя приподняться на локте, и тут же получил шлепок по заду.
— Не шевелись — надо, чтоб хорошенько впиталось. — Гар Зулум обтёр лапы и одним могучим глотком допил воду из кувшина. — Конечно, жива. Она баба крепкая — под стать мне, — от ушиба не помрёт.
Рей помрачнел, припомнив тот «ушиб».
— Гар… Я… — начал Рей, но осёкся. Что тут скажешь? Что не хотел? На тот момент вполне себе хотел. И толкнул.
— Молчи уж, мухомор, — отмахнулся клыкастый лекарь. — Ты сказал про неё Улсадру. А он из тех, кто времени зазря не теряет. Отыскал её прежде смерти. Залечил раны — силы у него вдосталь: он и тебя с того света выдернул.
Гар Зулум улыбнулся жуткой клыкастой улыбкой.
— В день Цвета мы с Йордранг будем биться, и в этот раз я возьму верх, уж поверь, — с гордостью и радостью сообщил он. — Придёшь смотреть?
Рейнар смежил веки. Глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Колючее напряжение в груди лопнуло, рассеялось, и благостное облегчение захлестнуло нутро исцеляющим бальзамом.
Всё хорошо. Слава Эльсу, всё хорошо. Они в безопасности!
— Даже не сомневайся, дружище.
Настоящее. Кочевья Матерей
Лави пришла на закате. Окинула его взглядом, сложила на груди руки и хмыкнула, вскинув бровь.
— Впечатляюще.
Рей развёл руками.
— Ничего не могу поделать — Гар Зулум велел оставаться голым. Даже одежду для верности утащил.
— Хорошо, что ты не смущаешься. — Она опустилась рядом и поцеловала его. Нежно, неспешно и с чувством.
Рей вынырнул из поцелуя и заглянул ей в глаза.
— Я рад, что ты жива, — сказал чуть хрипло.
— Взаимно. — Она снова прильнула к его губам. — Ты пахнешь тюленчиком…
Рей с достоинством принял сомнительный комплимент и пообещал:
— Я помоюсь.
— Непременно.
— Кстати… — Рей чуть отстранился. — Скоро день Цвета. Я одолел тебя — возьмёшь меня в мужья?
— Посмотрим на твоё поведение.
— Ах, да… Нужны дары! — припомнил Рейнар.
Лавьен рассмеялась.
— Не обязательно.
Рей притянул её к себе и поцеловал весьма обстоятельно. Так, что у самого захватило дух.
Кочевья Матерей ургламы называли Благословенными просторами, и Рей хорошо теперь понимал, почему. Лежащие к югу от Угрюмых Равнин и надёжно защищённые горной грядой, кочевья не знали лютых ветров и долгих суровых зим. Земля здесь не промерзала насквозь, рек, озёр и горячих источников имелось вдосталь, и трава росла густой и сочной. Стада упитанных носорогов паслись среди пологих изумрудных склонов. Красота!
Женщины ургламов поклонялись стихиям и были, как и Йордранг, шаманками. Громадные расписные тотемы — рогатые и жуткие — высились тут и там, охраняя кочевья от вторжения злых сил. Лавьен объяснила, что деревянные исполины работают, как заклинание отвода глаз — именно поэтому Драксус так и не смог обнаружить этих мест.
Едва встав на ноги, Рейнар первым делом отыскал Йордранг — она сидела на пригорке и приглядывала за ургламской детворой, что с радостными визгами азартно гоняла по холмам молодняк носорогов — и попросил прощение так искренне, как только смог. Шаманка стиснула его в объятиях, прижав к могучей груди.
— Йордранг не за что прощать тебя, Эйна.
— Ты чуть не погибла, Дочь ветра. — возразил Рейнар. — И в том моя вина.
Йордранг покачала головой.
— Ты показал истинную суть, когда полез за мной в яму. А там, на утёсе, со мной дрался вовсе не ты, а тьма, поглотившая твоё сердце.
На душе потеплело, и Рейнар улыбнулся.
— Гар Зулум ждёт не дождётся дня Цвета, — сказал он, и громадная шаманка тут же смущённо потупила взор, точно юная барышня на первом балу. По бледно-зелёным щекам разлился румянец.
— Он сказал тебе?
— Да.
— Йордранг приготовила свою самую большую дубину. Специально для него.
Рей с ужасом представил радость Гар Зулума.
— Уверен, он оценит.
Шаманка заметила, что двое клыкастых детишек сунулись в овраг и пронзительно свистнула, сунув в рот мизинцы.
— Ты уже говорил с Улсадру? — спросила, когда порядок был восстановлен.
— Нет, ещё нет, — мотнул головой Рейнар. — Пришёл сразу к тебе.
— Они с Будгрой засели в шатре Большой Матери, — шаманка кивком указала в сторону самой высокой палатки. — День деньской обсуждают, как быть с Драксусом.
— Решили что-то?
— Кабы решили, Йордранг знала, — со значением изрекла Йордранг.
— Загляну, узнаю, что да как, — кивнул Рейнар. — Но сперва подскажи, есть у вас толковые мастерицы кузнечного дела?
Настоящее. Кочевья Матерей
Рей обнаружился в походной кузне. Лави всерьёз забеспокоилась, узрев расклад: а ну как разум принца опять помутился?
Рейнар стоял на коленях, низко опустив голову. Потный и бледный, зубами он стискивал обрывок кожаного ремня, а руками держался за наковальню. Волосы его взмокли. На скулах ходили желваки.
Над ним, вооружившись раскалённым железным клином и молотом, колдовала Ромашка. Ростом Ромашка была с Натрога и, пожалуй, не уступала великану в ширине плеч. Могучие мускулы перекатывались под серо-зелёной кожей, желтоватые, украшенные кольцами клыки торчали изо рта. Звали её Грундру, но она предпочитала называться Ромашкой. Считала, так женственней.
— Не дыши, — приговаривала Ромашка, орудуя молотом. — Ещё чуток. Вот так. Терпи.
Металл звонко стучал о металл, но Рейнар не издавал ни звука. Сидел, не шевелясь.
Удар. Ещё удар. Скрежет, лязг… и рабский ошейник распался надвое.
Рей выплюнул ремень, шумно выдохнул и длинно выругался, потирая багровый рубец.
— Сколько я тебе должен? — хрипло спросил, поднимаясь.
— Три шёлковых платья и одну шаль. — Ромашка разложила инструменты на кузнечном столе.
— Кружевную? — уточнил Рей. Шея его горела. Кое-где проступила кровь.
— Обязательно.
— Всё будет, — посулился он. — Верь мне.
Лави не сдержалась и рассмеялась.
— Смотрю, ты вовсю налаживаешь связи? — спросила, когда Рей распрощался с Ромашкой.
— Приходится. Иначе нельзя. Не пристало принцессе выходить за раба. — Он схватил её за талию, притянул и впился в губы. Ладонь скользнула пониже спины, и Лави вывернулась.
— Тебя ищут по всему кочевью, ваше высочество, — пропела она, не позволяя схватить себя снова. — Улсадру хочет тебя видеть.
— Когда? — Рей всё-таки поймал её. Прижал так, что помыслы стали очевидны. Видимо, визит в кузню распалил не на шутку.
— Сейчас.
— Дело подождёт четверть часа? — Он с жаром принялся зацеловывать шею.
— Четверть часа? — возмутилась Лави. — Всего-то? Это как-то совсем не по-королевски!
— Хочу тебя так, что чресла горят. — Он вжал её в ближайший тотем: деревьев в кочевье не наблюдалось.
Лави запустила пальцы в золотистые волосы. Прикрыла глаза. Нега разлилась по телу, отзываясь внизу сладким спазмом. Эх!.. Послать бы всё к Шемесу и отдаться, принять отчаянные жадные ласки, но…
— Речь об Инарии, — сказала она, и Рей мгновенно отстранился. Посерьёзнел.
— Об Инарии?
Лави кивнула.
— Улсадру убеждён, только король Инарии способен сплотить силы людей и нелюдей. Без единства Драксуса не одолеть. Нужна армия.
Рейнар потемнел лицом.
— Я не король, — сказал, понурившись. — В Инарии больше нет короля.
Лавьен взяла его за руки. Заглянула в глаза.
— Рей, — сказала твёрдо. — Сходи и послушай, что скажет Улсадру. Он мудр и многое знает. Улсадру поможет принять верное решение, вот увидишь.
Рейнар отвёл взгляд и кивнул.
— Я схожу, — пообещал он. — Но после совета жди меня в шатре. Голая.
Лави улыбнулась и легонько чмокнула его в щёку.
— Как прикажете, ваше величество.
— Высочество, — поправил Рей.
— Высочество, — не стала спорить Лави.
Она видела, как ему тяжело, и понимала — дальше будет ещё тяжелее. Но Рей сильный. Он справится. Он всегда был героем. Даже в детстве…
Настоящее. Шатёр Большой Матери
Большая Мать оказалась на удивление… большой. Огромной даже. Крупнее Ромашки. Плечистей Натрога. Груди у неё были такие, что на одну запросто можно лечь, а другой укрыться. Йордранг по сравнению с ней выглядела совсем уж тонкой да звонкой, как сказала бы нянька, упокой Эльс её душу.
Большая Мать молчала. Говорил Улсадру.
— Магистр не просто предал Алый Орден. — Старый урглам обвёл взглядом собравшихся. — Он превратил паладинов в орудие Драксуса. Воины света стали воинами тьмы и перестали отличать одно от другого.
Мать, Будгра, незнакомый Рейнару Тотмгар Костяное Копьё, Натрог, Гар Зулум, Йордранг и остальные слушали так внимательно, что, казалось, даже не дышали. Лавьен глядела на учителя во все глаза.
Рей коротко кивнул, соглашаясь со сказанным. Когда-то именно магистр отправил его на верную смерть, дабы избавиться от досадной помехи на пути к величию. Но Рейнар выжил…
Улсадру поймал его взгляд.
— Ты должен заявить права на престол, принц, — заявил с гранитной твёрдостью. — Став королём Инарии, ты сможешь говорить от имени людей. Сможешь заключить союз с ургламами и ишидари. Вместе мы сотрём Драксуса с лица земли! — Он сжал узловатые пальцы в кулак.
Рей посмотрел на Будгру.
— И давно тебе известно, что я принц?
— С того дня, как Бьёрг притащила тебя, изломанного, в Мёрзлый Клык, — спокойно ответил вождь.
Рейнар опешил и, видимо, это отразилось на лице. Будгра фыркнул.
— Что? Думал, мы совсем дикари? Моя разведка не хуже королевской.
Вождь самодовольно оскалился. Рейнар улыбнулся. Глянул на Натрога, на сидящего рядом с Йордранг Гар Зулума. Знахарь-смешенец лукаво подмигнул.
— Ургламы давно не враги мне, — сказал Рей напрямую. Это было правдой. — Но ишидари…
Улсадру помрачнел.
— В Бессолнечных землях всё сложно, не скрою, — он тяжело вздохнул. — Старейшина склоняет Неспящих к полной изоляции. Требует замуровать выходы на поверхность и скрыть ишидари в Подземье до конца войны. Говорит, детям Сумрака не престало вникать в мелочные споры смертных.
— Когда Драксус нападёт на Бессолнечные земли, она изменит мнение, — сказала Лави. — Но будет поздно.
— Всё так, — согласился Улсадру.
Рейнар нахмурился. Странное подозрение кольнуло занозой.
— Драксус отыскал Блуждающую крепость, но на трон не сел и силы не принял. Ждал, что это сделаю я. Почему?
Голос неожиданно подала Большая Мать.
— Ненависть, зависть и чёрная злоба бурлят в утробе крепости. Рождают боль, туманят разум, развращают сердце и сводят с ума, — звучно изрекла она. — Сознание алчущих власти навеки сливается с тьмой, и они перестают принадлежать себе.
— Возможно, Драксусу важно сохранить рассудок, — предположил Улсадру, — поэтому он ищет посредника: если на трон сядет марионетка, некроманту останется только дёргать за ниточки.
— Истинный Повелитель Теней… — прошептала Большая Мать, сокрушённо покачав головой.
Рейнар напрягся. Наморщил лоб. Кое-что не сходилось, но…
— Кажется, я знаю, кого Драксус решил усадить на трон вместо меня… — проговорил он и вскинул голову. — Магистра Алого Ордена!
— Сложно с этим спорить, — кивнул Улсадру.
— Надо убить их всех! — Будгра стукнул могучим кулаком по колену.
— Надо, — согласился Рей. — Но пока ургламов не поддержали люди и ишидари, силы неравны.
— Ишидари я беру на себя, — сказал Улсадру. — Я всё ещё член совета Неспящих и имею голос. Бьёрг отправится со мной.
Лави вскинулась.
— Она Неспящая по праву рождения.
— Что⁈ — Янтарные глаза Лавьен округлились. Рейнар нашёл её руку и легонько сжал — успокоить.
Старый урглам безжалостно резал правду.
— Свою кровь ты получила от величайшей чародейки и миротворицы. Истинной дочери Сумрака, — Улсадру вперился в Лави взглядом. — Ширайни Луум твоя прабабка, Бьёрг. Она никогда не была тебе чужой.
Лавьен охнула, прижала ладонь к груди и качнулась. Рейнар обхватил её за плечи и с укоризной глянул на Улсадру.
«Мог бы и помягче!» — сердито крикнул глазами, но старик и бровью не повёл.
— В дороге я расскажу тебе о Ширайни и её великих целях, девочка, — пообещал он. — А пока надо решить с людьми. Что скажешь, принц? Готов принять на себя бремя власти?
Прошлое. Инария. Задний двор королевского замка
Розгач — уже не молодой, лысый, но плечистый и крепкий, устало вздохнул.
— Ну и кого из вас, остолопы малолетние, мне пороть? — выцветшие карие глаза без особого энтузиазма скользнули по нарушителям спокойствия.
Раскрасневшийся Ильрай громко шмыгал носом. Нико стоял белый, как мел. Танмар упёрся взглядом в землю и не поднимал головы — предвкушал, видать, как отец дома добавит. А Рейнар…
— Меня. — Он без колебаний выступил вперёд. — Меня наказывай. Их не трожь.
Розгач усмехнулся.
— Как прикажете, ваше высочество. — Он грозно зыркнул на мальчишек и гаркнул: — А ну пошли прочь, шалопаи, пока не передумал!
Пацанов и след простыл. Рейнар же развязал тесёмки и привычно приспустил штаны. Не впервой.
Вздохнув, он улёгся на лавку.
— Приступай, — скомандовал коротко.
Однако розгач не торопился.
— Его величество изъявил желание, чтобы я использовал ремень, — сказал он. И добавил: — С пряжкой.
Рей с тоской поглядел на розги и напрягся, услышав, как звякнула та самая пряжка. Да уж… Придётся опять выпрашивать на кухне холодную кастрюлю…
— В этот раз вы перешли все границы, ваше высочество.
Рейнар взбеленился.
— Ты здесь не для того, чтобы читать нотации! Делай, что должен, и покончим с этим! Сколько плетей отец велел всыпать? Десять? Двенадцать?
— В том-то всё и дело… — Розгач тяжело вздохнул. — Его величество приказал стегать вас, пока не начнёте кричать и плакать.
Ах, вот, значит как! Ну, отец!..
— Не начну я ни кричать, ни плакать, — буркнул Рей.
— В том-то и дело, ваше высочество. Король считает, я слишком стар и слаб, чтобы наказывать вас, как подобает.
— Слаб? — Рей нахмурился и чуть повернулся. — Да я в прошлый раз неделю сесть не мог!
— Спасибо на добром слове, — розгач невесело улыбнулся. — Но криков-то ваших король не слыхал. Вот и решил, что время отправить меня на покой. А у меня пятеро детей. И жена хворая.
Рейнар не выдержал и сел.
— То есть… Если я не закричу, тебя выгонят. Так?
— Так.
— И я должен позорно разреветься, чтобы сберечь тебе жалование.
— Ну… почему ж позорно? Разревитесь с достоинством.
Рей хотел возмутиться, но поймал полный надежды взгляд розгача и потух.
— Ладно, — согласился нехотя. — Так и быть. Закричу на двенадцатом ударе, разревусь на пятнадцатом. Нет, на семнадцатом. Идёт?
— Идёт! — просиял розгач. — Я буду бить вполсилы, не тревожьтесь. Не зря моя старуха говорит, хороший король из вас вырастет.
— Вашими молитвами, — угрюмо буркнул Рей. О планах сбежать в Алый Орден он пока ни с кем не делился.
— А зачем вам понадобилось разжигать сигнальные костры на башнях среди ночи? — поинтересовался розгач.
— Хотели проверить, готова ли цитадель к вторжению ургламов.
— Ну и как? Проверили?
— Проверили, — вздохнул Рей, вспоминая, как дозорные вмиг подняли на уши королевскую гвардию. — Готова.
Розгач посмотрел лукаво.
— А имелись сомнения?
— У меня — нет, — не подумав, брякнул Рей. Он тут же захотел откусить себе язык, да поздно: розгач услышал, что хотел.
— Сталбыть, идея не ваша, — хмыкнув, констатировал он. — А пороть мне — вас. И вам же потом три дня чистить коровник и три ночи отмаливать грехи в комнате для наказанных. Разве это честно?
Рейнар понурился. Нет, конечно…
— Отчего вы не изволили разделить наказание с теми, кто действительно виноват?
Рей с грустью поглядел на участливого палача.
— Я виноват в том, что позволил сделать это. Не остановил парней и… сам не остановился. Понимаешь? Я ведь мог просто приказать, и ничего бы не случилось. А значит, это моя вина. И моя ответственность.
Он снова лёг на лавку и коротко бросил:
— Приступай.
Розгач вздохнул. Широкий кожаный ремень с тяжёлой пряжкой лихо свистнул и смачно припечатал ягодицу.
Настоящее. Кочевья Матерей
Лави прижималась к нему с такой трогательной доверчивостью, что сердце рвалось из груди.
— Ты… знал?
— Узнал недавно, — не стал отпираться Рейнар. — Но уж лучше Улсадру сам расскажет подробности. Так будет правильно.
Лавьен кивнула.
— Поцелуй меня, — попросила она, и Рей выполнил просьбу. На губах остался солоноватый привкус. Лави плакала.
Они лежали в густых и мягких, как перина, зарослях клевера, слушали сверчков и смотрели, как на чёрном бархате неба загораются первые звёзды. Высокие травы шептались о чём-то своём. Ночь медленно, но верно вступала в свои права.
— Ширайни Луум научила меня многому, — проговорила Лави, неотрывно глядя на растущую луну с чуть скошенным боком. — Научила скрывать силу, разбираться в зельях…
— Поджигать коновязи, — подсказал Рейнар.
— Поджигать коновязи, — повторила Лави с улыбкой. — Я любила её. Она всегда была добра ко мне.
— Ширайни Луум всегда будет жить в твоей памяти.
— Да… — согласилась Лавьен и помрачнела. — Мой отец казнил её из-за меня. Ведь это я упросила Ширайни учить меня магии. И не каким-то безобидным фокусам, а запрещённому чародейству ишидари. Так что… Это я виновата в её смерти.
Рейнару пришла мысль, что Лави много не знает. Ширайни Луум создала грандиозную шпионскую сеть, заслав «шептунов» в каждое королевство. Возможно, её лишили жизни именно за это, а вовсе не за какие-то там уроки волшбы.
Интересно, «шептуны» ещё остались в Инарии? На краю сознания мелькнула смелая идея.
— Как думаешь, Улсадру уже спит? — спросил Рейнар, уперев локоть в землю, а подбородок в кулак.
— Не знаю… — Лави чуть отстранилась. Уставилась. — А что?
— Мне надо поговорить с ним.
— Сейчас?
— Чем скорее, тем лучше. — Рей поднялся и помог встать Лави. Стряхнул с портков налипшие травинки. — Вопрос не терпит отлагательств.
— Ты что-то задумал?
— Возможно. Пойдём, отыщем его.
Улсадру не спал. Засиделся в шатре Большой Матери — ароматный травяной чай способствовал долгим беседам.
Взбудораженный, запыхавшийся, Рейнар ввалился без приглашения. Колдун и шаманка воззрились на него, как на крылатого носорога. Дымящиеся глиняные чашки застыли в их руках.
— Мир тебе, Большая Матерь, — наскоро поклонился Рейнар и, обращаясь уже к Улсадру, выпалил: — Надо поговорить.
— Сейчас?
«Почему это всех так удивляет?» — подумал Рей, а вслух сказал:
— Жду снаружи. — Он снова поклонился. — Добрых снов, Большая Матерь.
Улсадру выбрался из шатра, тяжело опираясь на посох. Подошёл. Посмотрел внимательно.
— Говори, — пробасил, прищурив и без того небольшие глаза.
— Сеть осведомителей Шепчущей Лиги, — сказал Рей. — Она нужна мне. Немедленно.
Во взгляде старого урглама вспыхнула заинтересованность, и Рей продолжил:
— Ты говорил, всех несогласных магистр отправляет в лагеря смерти.
Улсадру кивнул.
— Так и есть, мой принц. Одних отправляет. Других — вешает.
Рейнар мрачно усмехнулся.
— Всех не перевешает. Наверняка есть те, кто уцелел. Укрылся. Затаился. Может, они ушли в леса, отправились в горы или остались в Инарии в глубоком подполье. Я должен узнать о них всё. И как можно скорее. — Рейнар положил руку на плечо старого урглама. — Подключай Лигу, дружище. Пускай найдут сопротивленцев и сообщат, что истинный король готов взять их под свою защиту. Всех, до единого.
Улсадру одобрительно хмыкнул.
— Я рад, что не ошибся в тебе, дитя, — сказал он. — Всё будет исполнено.
Настоящее. Мёртвый кряж
Они не спали три ночи. «Ночь — лучшее время для ишидари», — приговаривал Улсадру, но у Лави от усталости слипались глаза, а мысли натыкались одна на другую. К тому же, неудобное седло натёрло кожу до кровавых мозолей и мучительно хотелось спрыгнуть на землю и как следует размять ноги.
Однако просить о привале Лавьен не рискнула: если Улсадру спешит, значит дело срочное и лучше поторопиться.
— Ты обещал, — напомнила она, когда их носороги поравнялись на горной тропе.
Скалы впивались в свинцовые тучи клыками вершин. Падальщики пронзительно кричали. Мрак сгущался. Дорога петляла в непроглядной темноте, уходила в чернильную даль, а по левую руку опасно тянулся обрыв — один неосторожный шаг, и костей не соберёт даже Гар Зулум.
— Обещал, — кивнул Улсадру. — И, похоже, сейчас самое время. С чего мне начать, девочка?
— С начала, — без колебаний заявила Лави.
Учитель хмыкнул.
— Ну, слушай. — Он поёрзал в седле и приступил к рассказу. — Испокон веков люди и нелюди воевали друг с другом, и каждая новая война оказывалась страшнее предыдущей. Кровь лилась рекой, и не было конца кошмару…
— А потом появилась бабуля?
Улсадру кивнул, а взгляд его сделался грустным.
— Ширайни Луум — величайшая чародейка из всех, кого я знал. Сильная, смелая, отчаянная. Она стала учить меня… а я влюбился, как мальчишка. Хотя, по сути, им я тогда и являлся. Молодой урглам, едва открывший в себе силу. Хех…
От удивления Лави едва не свалилась с носорога.
— Ты… любил её? — выпалила она.
— И люблю до сих пор, девочка, — подтвердил Улсадру. — Такие, как Ширайни, рождаются раз в тысячу лет.
— Но бабуля не отвечала взаимностью, — осторожно предположила Лави.
Улсадру посмотрел серьёзно.
— Ширайни Луум принесла миру великую жертву. Саму себя. Она отказалась от благословений Сумрака, утратила статус старейшины и большую часть силы, лишь бы прекратить бессмысленную войну. Ширайни навсегда покинула Бессолнечные земли. Она вышла замуж за наследника престола и родила ему дочь, твою бабку. Это и стало залогом спокойных лет.
Лави понимающе кивнула… и тут же нахмурилась.
— Бабуля была старейшиной?
— Да, — кивнул Улсадру. — Мудрой и справедливой. Слепая уже тогда ненавидела её лютой ненавистью. Зависть — страшная штука, Бьёрг. Когда Ширайни предложила свой план, Слепая стала первой, кто поддержал затею. Очень уж ей не терпелось сплавить подальше соперницу.
Лавьен помрачнела, припомнив, как Слепая «сплавила» её саму в отряд Будгры, и к чему это в итоге привело.
— Почему ты ничего не говорил мне? — спросила Лавьен. Вопрос прозвучал жёстче, чем планировалось, но мягче, чем хотелось. — Почему скрыл, что Ширайни — моя родная бабка⁈
— На то две причины, — со спокойствием каменной глыбы изрёк Улсадру. — Во-первых, Ширайни просила ничего не рассказывать. А во-вторых…
Но Лави не дала закончить. Перебила.
— Если бы ты сказал раньше, ишидари не насмехались бы надо мной, — сухо выцедила она. — Старейшина не унижала бы при всех. Не гнобила, как последнюю приблуду!
Не мудрствуя лукаво, Улсадру огрел её посохом по спине.
— Ай!
— Ты где растеряла мозги, бестолочь? — спросил строго. — Спутала Подземье с миром людей? Откройся мы раньше, ишидари сочли бы тебя трусоватой выскочкой, что прячется за именем великой бабки. А сейчас я везу к ним героиню. Истребительницу кадавров. Грозу некролитов. Чародейку, что сошлась лицом к лицу с самим Драксусом и выжила!
— Я не сражалась с Драксусом, — напомнила Лави. — Я сдалась ему добровольно.
— Ты сдалась, чтобы вызволить пленных, — указал старый урглам. — Это ли не подвиг? Запомни, девочка, для ишидари дела важнее слов. И уж куда важней титулов.
Лави покосилась на учителя.
— Ты ведь один из них, верно?
— Из кого?
— Из шепчущих.
Улсадру скривился, будто целиком проглотил кислющий заморский лимон.
— Принц проболтался?
Лавьен улыбнулась.
— У нас с Рейнаром нет секретов друг от друга, — заявила с напускной гордостью и, чуть понизив голос, добавила: — Хотя этот конкретный пришлось выпытывать.
— Каким же способом?
— Тебе его не освоить. — Лёгким ударом пяток она взбодрила заленившегося носорога. — Долго нам ещё ехать?
Настоящее. Долина близ Сломанного хребта
Войско (если только это сборище можно назвать войском) было разношёрстным. Селяне с топорами и вилами, хмурые кузнецы с кувалдами, пастухи, коробейники, батраки, диковатые егеря, дровосеки, конюхи, гвардейцы-дезертиры и прочий люд. Безусые юнцы стояли рядом с почтенными старцами, крепкие — кровь с молоком — сельские бабы жались к плечистым молодцам. Ополчение не знало ни строя, ни порядка. Даже белый стяг был всего лишь чьей-то рубахой, и то порядком изгвазданной. Измученная долгим переходом толпа во все глаза взирала на Рейнара. А он смотрел на них.
Бедные, бедные люди…
Они шли много дней, чтобы узреть истинного короля, паладина, защитника… а увидели такого же, как они, оборванца. Дикаря верхом на носороге, с ордой ургламов за спиной. Полк правой руки возглавлял Будгра. Полк левой — Костяное Копьё. Промозглый ветер трепал чёрно-красные ургламские флаги.
Молчание затягивалось. Носорог под Рейнаром фыркнул и заплясал.
— Кто вас ведёт? — громко крикнул Рей, и изо рта вырвался пар.
Толпа расступилась, пропуская лидера. Высокого, сутуловатого, но жилистого. Рейнар узнал его не сразу — борода сбила с толку, — но всё-таки узнал.
— Танмар?.. — проговорил, не веря глазам. — Ты?
Танмар вскинул вихрастую голову. Посмотрел дерзко, совсем не так, как смотрят слуги на господ. Впрочем, Рей никогда не обходился с ним, как с прислугой.
— Я.
Возможно, требовалось дождаться каких-то слов, объяснений, выслушать приветственные речи или сказать самому что-то умное, длинное и пафосное, но Рей не стал. Он слез с носорога и устремился вниз, в долину. Спустился быстро, местами прыгая с уступа на уступ, приблизился и…
Обнял Танмара крепко-крепко. А тот обнял его.
— Живой, бродяга!
— Живой, твоё высочество. — Танмар похлопал его по спине. — А мы уж по тебе тризну справили, когда весть пришла, что ты в тундре сгинул.
Рей нахмурился.
— И от кого же пришла такая весть?
Танмар хмыкнул.
— От магистра, от кого же ещё. Чтоб его наизнанку вывернуло!
— Вывернет, — пообещал Рейнар.
Танмар прищурился и скользнул взглядом по войску на Сломанном хребте.
— Смотрю, ты подчинил себе ургламов. Силён!
— Я их не подчинял, — ответил Рейнар. — Они мои товарищи. Так же, как и ты.
Танмар угрюмо помолчал, но всё же кивнул.
Рей улыбнулся и снова хлопнул его по плечам.
— Спасибо, что вывел людей, дружище. Долго вы шли?
— Порядочно… — Танмар обернулся и посмотрел на ополченцев. — Они валятся с ног.
— Ничего, — ободрил Рейнар. — Сразу за хребтом — убежище. Добрая еда, тюфяки, горячие источники…
— И ургламы, — буркнул Танмар.
— Не без этого. — Рей серьёзно посмотрел на товарища. — Мы теперь союзники, Танмар. Они хлебнули от Драксуса не меньше нашего, уж поверь.
— А твоя Серая? — спросил друг. — Тоже с тобой?
— А что, если да? — Рей сложил руки на груди и набычился.
Танмар качнул головой и криво усмехнулся.
— Стало быть, слухи не врут.
— Не врут, — кивнул Рей и задумался: откуда вообще эти слухи берутся? — И не называй её серой. Я никому не позволю оскорблять мою женщину. Даже тебе. Это ясно?
— Ясно, ваше высочество.
— Величество, — поправил Рейнар и, чуть отстранив друга, шагнул вперёд, к толпе измученных, перепуганных людей.
— Подданные Инарии! — выпалил звучно. — Я ваш король и вы под моей защитой. Ургламы больше не враги нам. Никто не причинит вам вреда — я лично гарантирую безопасность каждому. За хребтом вас ждёт сытный ужин и возможность отдохнуть. Идите за мной и сразитесь с тьмой или возвращайтесь под власть магистра, чтобы раствориться в ней без остатка! Выбор за вами. Решайте.
Над лощиной повисла тишина. Долгая. Тревожная. И такая густая, что даже ветер не рискнул её нарушить.
Рейнар напрягся. Затаил дыхание. Каким будет ответ? Примут ли люди союз с ургламами? Или объявят его предателем и разорвут на куски прямо здесь, внизу? Если так, даже Будгра не успеет вмешаться…
Минуты текли медленно, точно капли хлопкового мёда по веретену. Толпа молчала. Рейнар ждал.
И вдруг вперёд выступил кудлатобородый здоровяк в изорванном, видавшим лучшую жизнь сюртуке.
— Мою жену и шестерых детей ни за что ни про что угнали в лагеря. По мне уж лучше союз с ургламами, чем власть магистра. — Он вскинул кулак. — За принца Рейнара!
Рядом с ним встала крепкая пышнотелая баба из сельских.
— Люди магистра объявили моего мужа отступником и повесили! — заявила она. — За принца Рейнара!
— У меня отняли лавку, — подал голос щуплый старичок с эмблемой торговой гильдии на лацкане. — За принца!
— Меня выгнали со службы!
— А меня — с детями из дому! За принца!
— Весь урожай забрали в Алый орден! За принца!
— Меня отстегали плетьми на площади!
— Меня снасильничали!
— Долой магистра! Долой лорда Драксуса!
— За принца Рейнара! За принца! За принца!!!
Гул голосов разнёсся над лощиной и эхом отразился от обрывистых склонов Сломанного хребта. Будгра затрубил в рог. Ургламы развернули белые полотнища, и Рей облегченно выдохнул.
Дело сделано.
— За мной! — скомандовал он, и новообретённое войско послушно двинулось за ним в сторону убежища.
Настоящее. Бессолнечные земли
Лави продолжала удерживать на ладони трещащий клубок тёмных молний.
— Я не хочу драться, — сказала она. — Но, если надо — буду.
Дозорная ишидари смотрела без страха. Антрацитовая кожа, красные глаза и красные же руны на безупречном лице. Тугая белоснежная коса… и мощная магическая аура.
Такая просто так не отступится.
— Я помню тебя, Бьёрг, Пепельная дева. Мы все тебя помним. Но ты теперь — враг.
— С каких пор?
— С тех самых, как ты убила Эйла Си Даара, — ледяным тоном завила дозорная. — Он был истинным сыном Сумрака. Нашим командиром, другом и братом. А ты убила его. Он пошёл за тобой и не вернулся!
«Старейшина! — гневно подумала Лави. — Опять плетёт паутину лжи, подлая старая карга!»
— Эйла Си Даар погиб в бою, как подобает воину! — выпалила Лавьен. Если она и солгала, то самую малость. — А я вернулась, чтобы защитить народ ишидари.
Взгляд дозорной потемнел.
— Если ишидари и надо защищать, то от таких как ты!
Дозорная ударила первой.
Сгусток вакуума, похожий на плотную серую взвесь, метнулся вперёд, угрожая проглотить всю магию до капли и выжечь дар изнутри.
Уворачиваться от такого бессмысленно, поэтому пришлось жечь: Лавьен дала волю молниям — они сорвались с ладоней одна за другой. Кожа пошла пузырями, и Лави стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть от боли, но стерпела. Стерпела и справилась: сгусток налился огнём, с треском лопнул и чародейское марево рассеялось, оседая на камнях инеем.
— Неплохо для бледной смешенки, — фыркнула ишидари и выбросила вперёд обе руки.
Земля вздыбилась, ощетинилась острыми обсидиановыми иглами, и Лави чудом отскочила в сторону. Контратаковала.
Зачерпнула рассеянную силу пустоши в тугой ком скверны и с яростным криком швырнула в лицо противницы. Заклинание угодило в невидимый барьер — средоточие чародейской мощи, — и дозорная, издав душераздирающий вопль, рухнула в серую пыль, хватаясь за горло. Обсидиановые иглы рассыпались сухой крошкой.
— Тварь! — рявкнула дозорная и призвала вихрь.
Обезумевшая чёрно-красная воронка взвилась до небес. Смерч плевался молниями и шёл прямиком на Лави, разрастаясь с каждым ярдом.
Лавьен зажмурилась. Сосчитала удары сердца, раскинула руки и, запрокинув голову, открылась Сумраку, пустив по венам тёмное пламя хаоса.
Она впитала в себя вихрь, как раскалённый песок воду — весь без остатка. Он вошёл в неё и растворился, укрепляя и без того мощный источник.
Глаза дозорной округлились. Рот приоткрылся.
— Откуда… — прохрипела она, отступая. — Откуда в тебе столько силы?
Лави знала, откуда. От Драксуса. Шемесов некромант изрядно с ней позабавился: обезобразил тело, превратив в жуткую, до краёв наполненную гневом бестию. Натравил на любимого человека.
Рей спас её. Освободил от злых чар. Но… Частицы тёмной силы застряли где-то глубоко внутри, и Лави до сих пор ощущала их присутствие.
— Я не хочу убивать тебя. — Лави встала над поверженной дозорной. Всмотрелась в красивое лицо. Ишидари была пуста, как перевёрнутая крынка. — Но если надо…
— Бьёрг! — зов Улсадру заставил вздрогнуть. Наползающая муть рассеялась. — Готово!
Усилием воли Лавьен погасила готовые сорваться с ладоней сполохи. Что ж. Улсадру справился — тайный переход открыт: больше нет нужды отвлекать привратницу.
— Живи, — коротко бросила Лави и поспешила к учителю.
Настоящее. Убежище на границе Благословенный просторов
Беженцы всё прибывали.
Первые три ночи Рейнар всерьёз тревожился — как бы чего не вышло. На четвёртую послал опасения к бесам: люди и ургламы поначалу сторонились друг друга, но со временем поладили — Гар Зулум помог всем, кто нуждался в целителе, Ромашка не жалела для примкнувших кузнецов огня, с азартом делилась опытом и без устали ковала мечи и кинжалы, Натрог, орудуя черпаком, раздавал голодающим густую ароматную похлёбку, а Йордранг легко нашла общий язык с детворой. Будгра строго следил за порядком. Под таким присмотром не забалуешь, и Рей позволил себе выдохнуть — уединился с Танмаром на окраине лагеря. Вопрос интересовал только один.
— Как он умер? — спросил Рейнар.
Танмар помолчал. Отхлебнул из бурдюка эля и вздохнул.
— Магистр действовал хитро… — начал он.
«Не сомневаюсь», — мрачно подумал Рей, но смолчал. Дождался, когда друг продолжит.
— Магистр попросил короля об аудиенции и заявился в столицу с такой свитой, что город стал красным от алых плащей. Повсюду, куда ни плюнь, стояли рыцари. — Он чуть повернул голову и прищурился. — Такие, как ты.
Рейнар невесело усмехнулся.
— Всё не можешь простить, что я уехал тогда?
— Ты нас бросил, — без рисовки выдал Танмар. — И даже не попрощался. Друзья так не поступают.
— Я оставил записку!
— До меня она не дошла.
«Так вот, в чём дело!» — сообразил Рейнар, однако настойчиво вывернул разговор в нужное русло:
— Вернёмся к встрече отца и магистра. Рассказывай дальше.
Танмар хмыкнул. Приложился к бурдюку и утёрся рукавом.
— Магистр расписывал союз с Драксусом как высшее благо, — сказал он. — Упирал на то, что Драксус, дескать, человек, а ургламы и ишидари — нелюди, а потому — враги.
— Знакомая песня.
— Король выслушал, но признать Драксуса сюзереном отказался. Тогда магистр объявил его изменником, пособником темнокровых и угрозой порядка, и там же, прямо в тронной зале, вынес приговор — мне рассказала Марфа, служанка одной из фрейлин королевы. Помнишь её?
— Помню.
— Ох, до чего сочная девка! Такое умеет! Я был с ней пару раз. А ты?
— Нет. Продолжай.
Танмар снова хлебнул эля и вернулся к своему рассказу.
— Рыцари скрутили короля, а потом казнили на главной площади, на глазах у всех. Отрубленную голову вздели на пику и выставили над воротами — на всеобщее обозрение. Несчастная жена его прямо там и обезумела. Алые утащили её, рыдающую, и замуровали в башне вместе с детьми. А магистр уселся на трон и заявил, что Инария теперь под защитой Ордена Алой зари.
— Хороша защита… — Рейнар помрачнел. Стиснул кулак. — Я сверну гаду шею собственными руками!
— Ты клялся ему в верности, забыл?
Рей поймал взгляд товарища. Он понимал, Танмар хватил лишнего и подтрунивает, но ему было не до шуток.
— Магистр тоже клялся, — заявил серьёзно. — Клялся сражаться с тьмой. Но предпочёл служить ей. Моя же верность свету нерушима. Мы выступим, как только дождусь вестей из Бессолнечных земель.
— Бессолнечных земель? — Танмар нахмурил брови. — Хочешь привлечь ишидари? Да они втопчут все предложения о мире в грязь. Люди для них — мусор!
Рейнар усмехнулся.
— Переговоры ведёт надёжный представитель. Ему не так-то просто отказать.
Настоящее. Подземный град
Проход охраняли три круга рунных заклятий. Пока Лави отвлекала внимание дозорной, Улсадру возился с ними, чередуя разнообразные чары снятия печатей. Наконец старый урглам сумел подобрать ключ к таинственным знакам: руны зажглись призрачным белым огнём — скала поддалась. Тщательно охраняемая расщелина была открыта.
Лави и Улсадру скользнули в темноту, глубже натянув на головы капюшоны заговорённых плащей.
— Веди, — велел учитель, и Лави уверенно двинулась вперёд.
Она знала, её глаза во мраке куда крепче глаз Улсадру, ведь в ней кровь ишидари. Рейнар говорил, они мерцают, как свечи. Пусть не горят белым пламенем, как у Эйла Си Даара, но хоть мерцают. Уже хорошо.
Подземье впечатляло. Лавьен отчётливо помнила, как оказалась здесь впервые. Лабиринты каменных переходов, исполинские гулкие залы, светящиеся голубоватым светом тонконогие грибы с нарядными шляпками, блестящий, похожий на иней мох, костистые мосты-хребты над подземными реками с чистейшей родниковой водой, уютные жилые каверны под сенью сталактитов, замысловатые строения, упирающиеся верхушками в тёмные своды и статуи такие огромные, что Лави с лёгкостью уместилась бы на мраморных ладонях.
В чародейском квартале стояла непривычная тишина, и Лави сразу сообразила, в чём дело.
— Святилище! — шепнула чуть слышно, чтобы не разбудить обитающее в глубинах эхо. — Весь город там!
Они с Улсадру заторопились в сакральную пещеру, где в жерле остывшего подземного вулкана обитало вечно голодное пламя Сумрака. Спускаться пришлось долго, почти час. Каменные ступени уводили всё ниже и ниже. Мрак делался гуще с каждым пролётом. Однако Лави не ошиблась: ишидари заполнили гигантскую залу так, что яблоку негде было упасть. Острые уши, длинные косы, руны на лицах, светящиеся глаза — белые, алые, золотые, фиалковые, льдисто-голубые…
Чародеи и чародейки стояли, молчали и слушали. С возвышения у алтаря вещала она.
Слепая Старейшина.
— Сумрак пел мне! — Её лицо казалось кипенно-белым в синих сполохах подземного огня. — Сумрак велит закрыть выходы! Все наземники — наши враги. Пустые и подлые. Опасные. Мы должны уберечь Подземье от вторжения! Наш мир здесь, внизу. А всё, что происходит сверху, ишидари не касается.
— Касается! — звучно пробасил Улсадру и, тяжело опираясь на посох, выступил вперёд.
— Ты⁈ — Старейшина гневно зыркнула невидящим взором. — Инородец! Предатель! Шпион! Убейте его! Убейте!
Однако никто из собравшихся на Улсадру не кинулся.
— Я — член совета Неспящих, — напомнил старый урглам. — Поднять на меня руку — измена. — Он добрался до алтаря и открыто предстал перед всеми. — Ну? Кто готов навлечь на себя гнев Сумрака? Как вижу, желающих нет.
Толпа зароптала, и Улсадру не стал терять времени.
— Ишидари! — изрёк он так громко, что со сталактитов сорвались стаи летучих мышей. Пронзительно пища и хлопая крыльями, твари разлетелись по соседним пещерам. — Бессолнечные земли в опасности. Ваш мир под угрозой. Драксус жаждет власти, и его не остановят ни скалы, ни руны. Вы можете спрятаться, как крысы в норах, но Драксус всё равно придёт. Придёт и уничтожит всё, что вам дорого. Разрушит Подземье, а вас обратит в бестий. Всех до единого.
Неспящие зашептались.
— Не верьте ему! — взвилась Старейшина. — Он лжёт!
— Тебе ли обвинять других во лжи? — гаркнул Улсадру, и Слепая попятилась. — Ишидари! Старейшина годами обманывала вас. Уже много лет она не слышит гласа Сумрака! А я — слышу! И он велит бороться!
Ропот стал громче. Толпа взволновалась. Собравшиеся явно не знали, кому верить, и Улсадру продолжил гнуть свою линию.
— Со мной Бьёрг, Пепельная дева. Она — истинная дочь Сумрака. В её жилах кровь Ширайни Луум! — Он дал знак, и Лави поднялась на возвышение. Встала рядом. — Бьёрг разоряла лагеря смерти по всей тундре, истребляла некролитов и кадавров, дарила чистую смерть обречённым и вызволяла пленников. А что сделали вы для защиты родных земель?
— Ты… — яростно прошипела Старейшина, безошибочно развернувшись к Лавьен. — Ты погубила моего сына, тварь!
— Его погубила не я, — холодно и твёрдо отозвалась Лави. — Его погубила твоя подлость. И ты ответишь за всё.
— Ты угрожаешь мне, грязная получеловечка? Да как ты смеешь! Эйла Си Даар отправился за тобой и сгинул. Его смерть на твоей совести! Будешь это отрицать?
Лави промолчала. Слепая вознамерилась высказать что-то ещё, но слово взяли Неспящие.
— Мы услышали достаточно, — сказал первый мудрец.
— Обвинения серьёзные, — хмуро проговорил второй.
— Сумрак жестоко карает обманщиков, — напомнил третий.
— И есть только один способ узнать правду, — продолжил четвёртый.
— Судить будет Сумрак, — подвёл черту пятый. — Возражения есть?
— Нет возражений, — отозвался Улсадру.
Неспящие выстроились полукругом, и старый урглам занял среди них своё место.
— Испытание! — звучно изрёк первый мудрец, и Лави заметила, как Слепая вздрогнула. Боится? — Обе чародейки войдут в священное жерло, и да рассудит их Сумрак!
Одобрительный возглас разнёсся по пещере. Ишидари в едином порыве вскинули вверх кулаки.
Слепая нервно сглотнула. Украшенное рунами лицо сделалось мертвенно бледным.
— Опомнитесь! — выпалила она. — Я — старейшина! И я неприкосновенна! Вы не можете меня заставить!
— А мы и не будем, — спокойно сказал один из Неспящих. — Ты войдешь в огонь по собственной воле. Или ты боишься Сумрака?
Улсадру хищно улыбнулся.
— Приступайте, — приказал мудрец.
Лави без колебаний разделась на глазах сотен ишидари. Одежда тёмной бесформенной кучей осталась лежать у ног.
Старейшину пришлось ждать. Пальцы её дрожали, путались в завязках. Наконец, церемониальная мантия соскользнула с тщедушного тела. Худого, иссохшего, с выпирающими костями. Слепая выглядела точно скелет, обтянутый кожей.
«Сколько же ей веков?» — подумала Лави, мрачно взирая на соперницу.
Один из Неспящих приблизился к жерлу. Почтенно склонился, проговорил слова, и синий чародейский огонь вспыхнул с новой силой. Сполохи взвились до самых сводов.
— Кто пойдёт первой? — вопросил Неспящий.
— Я. — Лави уверенно шагнула вперёд.
Она не боялась. Теперь — не боялась.
Огонь лизнул пальцы ног, и она ступила дальше. Погрузилась в обжигающий кокон. Языки пламени ослепили, и мир вокруг изменился.
Мрачное Подземье расцвело яркими красками. Синее небо, пёстрые клумбы, сочное разнотравье…
И Ширайни Луум. Живая, счастливая, она протянула руки и улыбнулась.
— Бабуля! — захлёбываясь слезами, Лави бросилась к ней.
Ширайни обняла её крепко. Прижала. Погладила по волосам, как в детстве.
— Как же так, бабуля? — всхлипнула Лави, пряча лицо у неё на груди. — Почему ты оставила меня? Зачем умерла?
— Ничего в этом мире не умирает насовсем, — шепнула бабуля. — Я всегда буду жить в твоём сердце, милая. Мои черты ты будешь узнавать, глядя в зеркало. Моя мудрость будет звучать в твоих речах. Мы одна кровь, Лави. Одна семья.
— Но зачем ты скрывала от меня это?
— Хотела уберечь от боли и невзгод. Прости, что не вышло.
— Прости, что не успела вовремя остановить отца… — слова отозвались горечью.
— В моей смерти нет твоей вины, запомни это крепко.
— Запомню, — пообещала Лави.
— Ты — моя гордость, Лави, — сказала Ширайни Луум, и её объятия начали таять, как лёд по весне. — Ты — моя радость. Моё наследие. В тебе живёт моя сила!
Видение исчезло, и Лави, невредимая, выбралась из жерла. Встала. Выпрямилась во весь рост, гордо вскинув голову.
Ишидари ликовали. Кричали, свистели, хлопали. Разноцветные искры разлетались фонтанами тут и там.
— Истинная! — звучало повсюду. — Истинная дочь Сумрака! Бьёрг, Пепельная дева!
Лави поймала взгляд Улсадру. Старый урглам улыбнулся и едва заметно кивнул.
— Твоя очередь. — Мудрец из Неспящих легонько подтолкнул Старейшину к бушующему пламени.
Слепая медлила. Пауза затягивалась. Возмущённый шёпот прокатился по рядам ишидари тревожной волной, и кто-то из Неспящих нетерпеливо кашлянул.
Наконец Слепая решилась. Несмело ступила в огонь и… завопила от боли.
Кожа её начала стремительно чернеть и лопаться, волосы вспыхнули, белёсые глаза провалились в чёрные глазницы, растеклись. Слепая металась, горела, и запах палёной плоти стремительно заполнял святилище.
Сумрак не пощадил её. Спалил дотла. Остались только обугленные кости.
Настоящее. Инария. Королевский дворец. Тронная зала
Магистр не просто нервничал. Он был в панике. Рей понял это сразу. По напряжённой позе, по взгляду, по судорожно стиснутым кулакам и желвакам, гуляющим на скулах.
Новоиспечённые протектор Инарии прилип к окну и смотрел, как ургламы рубят рыцарей в капусту. Как чародейские волны ишидари сметают антимагические печати и заслоны. Как люди с криками «Смерть прислужникам Драксуса!» срывают со стен стяги Алого Ордена. Столица пылала — магистр, предвидя отступление, приказал жечь арсеналы, склады и амбары. Это стало роковой ошибкой: клубы дыма заволокли небо чёрной пеленой, и ишидари без промедления ринулись в атаку — солнце более им не мешало.
Алые отчаянно защищали дворец, но все полегли. Шестерых Рей зарубил лично. Дюжину скинул со стен Натрог. Скольких убил Будгра, сосчитать не удалось — вождь орудовал секирой с бешеной яростью, и гора изрубленных тел стремительно росла у его ног.
Защищая пресветлого магистра, паладины заперли все двери до единой… но Рейнар слишком часто сбегал из замка, чтобы не суметь в него проникнуть: все тайные лазейки он знал, как свои пять пальцев.
— Ты… — Магистр мазнул по нему устало-равнодушно-разочарованным взглядом.
— Я. — Рей запер дверь в залу и краем плаща стёр кровь с острого лезвия — тех, кто выше по званию, следует убивать чистым клинком.
— Ты должен быть мёртв.
— Прости, что подвёл.
Магистр хмыкнул. Кивнул за окно.
— Этот нелепый бунт — твоих рук дело?
— Это не бунт, — сказал Рейнар. — Мы просто возвращаем себе своё. — Он шагнул к магистру. — Возвращаем то, что у нас отняли. Мир. Свободу. Дружбу и благодать.
Магистр посмотрел на него… и расхохотался, запрокинув голову.
— Благодать? — От смеха на глазах аж слёзы проступили. — Дружбу? Посмотрим, что ты запоёшь через пару лет, когда нелюди вырежут половину твоих подданных!
— Не вырежут, — спокойно возразил Рейнар. — Я об этом позабочусь. А вот ты прилично задолжал мне. И даже Драксус не помешает взыскать с тебя долг.
— Он тебя уничтожит! — с яростью прошипел магистр.
— Возможно. — Рей крутанул меч на запястье, принимая боевую стойку. — Настоящий воин всегда готов к смерти. Так нас учили в Ордене. В том самом, идеалы которого ты предал, а ценности извратил.
— Я не хочу драться, — примирительно изрёк магистр. — Давай договоримся.
Рей усмехнулся.
— Собираешься воскресить моего отца?
— Это мне не под силу, — магистр шагнул чуть в сторону. — Но твоя мачеха и братья всё ещё в моих руках. Или тебе не важны их жизни?
Ответить Рейнар не успел.
Неуловимым отточенным движением магистр метнул в него кинжал. Метнул грамотно, прицельно. Узкая сталь коротко блеснула в отсветах бушующих за окнами пожарищ. Рей резко отклонился, лезвие вонзилось в стену, а магистр нырнул за гобелен.
Проклятье!
Рей рванулся следом, но опоздал: пальцы магистра сомкнулись на потайном кольце, и секция пола, грохотнув, ушла вниз вместе с куском каменной кладки.
— До встречи в аду, щенок!
Гобелен опал, скрывая проход.
Рей выматерился. Выдернул чужой кинжал из стены и, поколебавшись меньше секунды, спрыгнул вниз. Каменные зубы механизма едва не прокусили насквозь, шершавая стена оцарапала кожу, а приземление вышло жёстче, чем хотелось бы. Боль мгновенно отозвалась в едва сросшихся костях, но Рей стиснул зубы и двинулся вперёд, в промозглую гулкую темноту.
Сырость, вонь, покрытые плесенью низкие своды, хлюпанье нечистот под сапогами. Рейнар блуждал по катакомбам, прислушиваясь к каждому шороху. А шорохов хватало…
Магистр ждал в тёмной нише. Он напал внезапно, со спины, и Рей чудом отразил атаку, резко крутанувшись.
— Самое время сдохнуть! — Магистр обрушил град ударов.
Он наступал. Теснил. Бил сбоку, снизу. Фехтовал мастерски — каждый выпад грозил смертью. Сталь звенела, высекая искры.
Рей отбивался. Уворачивался. Разрывал дистанцию и снова резко сокращал. Он ждал момента…
Выпад, поворот, рывок — и магистр открылся. Всего на миг, но этого хватило: Рейнар замахнулся…
…но магистр впечатал латный сапог ему в колено. Рей взвыл от боли и едва не пропустил удар — клинок чуть не рассёк плечо. Рей чудом блокировал атаку и с силой оттолкнул врага.
Магистр потерял равновесие, упал, но тут же перекатился. Его меч описал дугу и прошёлся по доспеху, вспоров бедро. Рей зашипел. Нога подогнулась, и он упал на колено. Встать не получилось — вместе с кровью уходила сила.
— Забавно. — Магистр навис над ним. — Твой отец перед смертью тоже стоял на коленях.
Он мощно замахнулся.
Удар должен был стать последним. Но не стал. Рей вскинул меч. Закрылся. Вскочил, превозмогая боль, и яростной контратакой выбил оружие из руки противника. Клинок с лязгом отлетел в сторону.
Магистр попятился. Упёрся в стену.
— Надо было сгноить тебя в тундре! — выцедил он.
— Надо было, — не стал спорить Рейнар и полоснул наискось.
Три луны спустя. Глубины Угрюмых Равнин
Рей ввалился в шатёр грязный, как чума. На покрытом копотью лице лихорадочно блестели синие глаза. Плащ превратился в клочья. На доспехах, с такой любовью выкованных Ромашкой, красовались свежие вмятины. Огромная ссадина на лбу кровила.
— Ты ранен! — Лави подалась навстречу. — Надо позвать Гар Зулума.
— Не надо. — Рей снял пояс с ножнами, отбросил в сторону и присосался к кувшину с водой. Пил жадно, судорожно работая горлом. А когда допил, уселся на тюфяк и повесил нос. — Ничего не выходит, Лави. Очередной отряд-призрак. Горстка некролитов, толпа кадавров и никакого Драксуса!
У Лавьен сжалось сердце.
— Ох, родной!.. — она опустилась рядом, обняла Рейнара за плечи. — Ты обязательно найдёшь его, я знаю!
Рей невесело усмехнулся.
— Драксус не идиот. Теперь, когда у меня преимущество в живой силе, он ни за что не отважится дать генеральное сражение. Так и будет колобродить по тундре, пока мои войска не выдохнутся окончательно! — Он стиснул кулак и жахнул по пустому бочонку. Бочонок развалился.
Рей весь кипел, и Лави знала только один способ унять гнев супруга.
— Выдохни. — Она легонько поцеловала его в шею. Потянулась к булавке плаща. — Драксус не сможет скрываться вечно. Мы его выманим. А тебя… вымоем. А после, — она закусила его мочку и насладилась коротким рваным вздохом. — Я зачарую шатёр, и никто нас не потревожит. До самого утра.
— Утро через час, — буркнул Рей. Он закрыл глаза, с готовностью принимая ласки.
— И то хлеб, — мурлыкнула Лави, неспеша освобождая его от доспехов. — Время сейчас военное.
Рейнар повернулся к ней и жадно поцеловал в губы.
— Рей! — За неимением двери, Танмар не постучал, а завидев их, осёкся. Попятился. — Э-э… ваше величество… Я подожду. Снаружи.
— Заходи уже, — вздохнул Рейнар, с неохотой отстраняясь. Лави убрала руку с его бедра.
— Вести с севера.
— От Костяного Копья?
— От него.
— Докладывай.
— Ургламы обнаружили ладьи, — сообщил Танмар. — Они идут через фьорд вдоль Стылых берегов.
— И что же?
— Они идут под твоими флагами.
— Но… — Рей нахмурился. — Я не посылал ладьи на север. Я их вообще никуда не посылал: весь флот сосредоточен в Ледйском заливе на случай перехвата.
— В том то и дело.
— Думаешь, это он? Драксус?
— Всё может быть.
Рей напрягся, как тетива.
— Зови Будгру, — велел он.
— Сейчас? — Танмар вскинул бровь и выразительно глянул на Лави. — Или чуть позже?
— Сейчас, — гробовым голосом изрёк Рейнар.
Танмар фыркнул и скрылся за пологом.
— Я ему не нравлюсь, — вздохнула Лави.
— Это его проблемы. Не твои.
Он поднялся и оправил дублет. Зачесал пятернёй назад волосы.
— Драксус что-то задумал. И чем скорее мы это выясним, тем лучше.
Недавнее прошлое. Кочевья Матерей
Барабаны били, не смолкая. С тотемов свисали гирлянды цветов. Пёстрые венки красовались на головах всех собравшихся — даже суровый Будгра не стал исключением. Для Рейнара венок сплела Лави: нарвала жёлтых цветов на вершине самого высокого холма, ловко скрутила стебли и торжественно водрузила получившееся чудо ему на голову.
— Корона для короля, — сказала она.
Вместо ответа Рей поймал её ладонь и поцеловал пальцы.
Большая Мать — непривычно нарядная и величественная, — выступила вперёд.
— Сёстры! — пророкотала она, обращаясь к ургламкам. — Настал День Цвета! Самые сильные воины отважились попытать счастья. Они принесли дары, — Мать посохом указала на огромную гору всякого добра, что высилась близ главного тотема. Чего там только не было! Медвежьи шкуры, моржовые бивни, стеклянные бусы, добротные сёдла из плотной кожи, костяные гребни, бочки с вином и мёдом, отрезы ткани, серебряные кубки, с полдюжины боевых топоров и даже огромная чугунная сковородка, — и мы их приняли. Воины вправе вызвать на ристалище своих избранниц!
Ургламы поддержали слова дружной разноголосицей. Вскинули в воздух пудовые кулаки.
Первым на песок арены вышел Натрог.
— Вызываю стальную Грундру по прозвищу Ромашка! — пробасил он.
— Ну, ничего себе! — Рей, хохотнув, переглянулся с Лави. Она многозначительно улыбнулась.
Поединок вышел зрелищным.
Великан и мастерица долго кружили по песку, а потом схватились, точно два разъярённых медведя, и принялись валять друг друга в пыли.
— Красивая традиция, — проговорил Рейнар. — Надеюсь, бой не насмерть?
— Когда как, — откликнулась Лави.
Ударил медный гонг, и по толпе прокатилась волна одобрительных возгласов: Ромашка заломала-таки здоровяка и уселась сверху.
— И… что это значит? — нахмурился Рей.
— Значит, что Натрог попытает счастья в следующем году, — пояснила Лави. — Сдаваться мужчине с первого раза — дурной тон.
— А-а… — протянул Рейнар. — Это многое объясняет.
Лави хмыкнула, но от комментариев воздержалась.
На ристалище выступил Гар Зулум и вызвал Йордранг. Рей болел за их счастье всем сердцем.
— Давай! — кричал он, подбадривая Гар Зулума. — Вали её!
Знахарь ринулся на шаманку, но она увернулась и с хрустом огрела его по спине дубиной. Гар упал, но добить себя не позволил: откатился, вскочил и напрыгнул сзади. Йордранг потеряла равновесие и распласталась на песке. Гар Зулум прижал её всем телом. Пинком выбил дубину и вскинул лапищу.
Гонг зазвенел, знаменуя победу. Ургламы возликовали, а Будгра вскочил, сунул в рот мизинцы и свистанул так длинно и пронзительно, что шатры едва не сдуло.
Рейнар от души аплодировал стоя.
Гар Зулум поднялся и помог Йордранг встать. Крепко обнял. Взял за руку.
Большая Мать шагнула к ним с высокого места. Все затаили дыхание.
— Ты победил, Гар Зулум, — изрекла Мать, и могучая грудь её торжественно колыхнулась. — Сильный воин достоин сильной женщины. Согласна ли ты, Йордранг, взять в мужья смешенца Гар Зулума?
— Согласна!
— Силой ветра и духом бури нарекаю вас единым целым. Будьте счастливы!
Толпа разразилась радостными криками, гамом и улюлюканьем, в молодых полетели охапки цветов, а Гар Зулум притянул шаманку и поцеловал без всякого стеснения.
Перед тем, как покинуть ристалище, Йордранг — немного смущённая, но до безобразия счастливя, — с размаху запустила дубину в самую гущу собравшихся.
Дубину, чудом не убившись, поймала Лавьен.
— А это к чему? — озадачился Рей.
Лави пожала плечами.
— Ничего серьёзного, — сказала, ловчее перехватив трофей. — Наивное девчачье поверье. Кто поймает оружие, обретёт своё счастье следом.
— А, ну раз так… — Рей поднялся с набитого песком мешка и, потревожив плотные ряды впереди сидящих ургламов, в три шага добрался до ристалища. Без колебаний ступил в самый центр священного круга.
— Вызываю Ла… — он осёкся. — Вызываю Бьёрг, Пепельную деву!
Ургламы заголосили, а Лавьен сделалась темнее обычного — видимо, покраснела. Спотыкаясь и запинаясь, хватаясь за протянутые руки-лапы, она выбралась на песок. Приблизилась к Рейнару.
— Ты что творишь? — прошипела без особой нежности.
— Только не сожги меня, дорогая, — шепнул Рей в ответ.
Гонг дал сигнал к началу поединка.
Лави оказалась на удивление юркой противницей. И достаточно сильной при этом — понятно теперь, как поймала дубину! Рей дважды пытался схватить наречённую, но она ускользала, как угорь. А когда рискнул заломать — перебросила через бедро. Да так ловко, что дух вышибло. И всё же Рей был сильнее. Играючи перехватил очередную атаку, развернул Лавьен спиной, стиснул и… выматерился: Лави резко наступила ему на ногу, локтем вдарила под дых и снова вывернулась.
— Думал, будет легко? — лукаво вопросила, ступая полукругом, точно пантера перед прыжком.
— Даже не надеялся. — Рей кинулся на неё первым.
В этот раз он не позволил себя опрокинуть. Скрутил, крепко удерживая тонкие запястья, а когда Лави рывком присела, чтобы лишить его равновесия и высвободиться, повалился вместе с ней на песок. Подмял под себя.
Лавьен тяжело дышала, но не билась, не сопротивлялась. Она запросто могла ударить его коленом по уязвимому месту. Но не ударила.
Не ударила…
Рей вскинул руку. Гонг загудел. Ургламы закричали. Будгра пронзительно свистнул.
Большая Мать спустилась с возвышения, опираясь на увитый цветами посох, и двинулась к ним, но Рей не торопился вставать.
— Ты любишь меня? — Он заглянул Лави в глаза.
— Хочешь, поклянусь Сумраком?
— Нет. Зачем? Я тебе и так верю.
Он склонился и впился в губы Лави долгим жарким поцелуем. Она обвила его шею руками.
Ответа правдивей и быть не могло.
— Ты победил! — пропела Мать, перекрывая шум и гам. — Сильный воин достоин сильной женщины. Согласна ли ты, Бьёрг Пепельная дева, взять в мужья человека Рейнара по прозвищу Мухомор?
— Да, — прошептала Лавьен. — Я согласна!
— Силой ветра и духом бури нарекаю вас единым целым. Будьте счастливы!
Прошлое. Леда. Королевский парк
— Я его ненавижу! Ненавижу! — Лави с яростью пнула ни в чём не повинное мраморное изваяние, изображающее летящего сеферида с мечом в руке. — Он вечно надо мной издевается! Творит гадости!
— Не гневайся, милая, — увещевала Ширайни Луум. — Принц это перерастёт. Когда-нибудь. К тому же… все мальчики его возраста такие.
— Какие «такие»? — набычилась Лави. — Прыщавые? Вредные?
Бабуля привлекла её к себе и усадила рядом н бортик фонтана.
— Вредные, — подтвердила она. — Очень вредные. Но за вредностью кроется интерес.
— Интерес? — удивилась Лави. — Сильно сомневаюсь, что я ему интересна!
— И очень зря. — Ширайни обняла её за плечи. — Мальчики порой не знают, как заявить о себе. А твой принц рос без матери.
— Поэтому он такой дикий?
— Скорее всего.
Лави нахмурилась.
— Но я тоже росла без матери! И ничего, не одичала.
Ширайни выразительно вскинула бровь.
— Не ты ли пришила спящего принца к постели?
— Кто тебе рассказал?
— У меня свои источники.
— Пришила, — вздохнув, призналась Лави. — Но он первый начал!
— Не сомневаюсь, — рассмеялась Ширайни Луум. — Вы стоите друг друга.
Лави глянула с опаской.
— Ты… накажешь меня за шалости?
— Нет.
— Пожалуешься отцу?
— Хуже. — В фиалковом взгляде Ширайни заплясали лукавые искорки.
— Хуже? — напряглась Лави. — Что может быть хуже нотаций отца?
— Я возьму с тебя обещание.
— К-какое обещание? — с тревогой вопросила Лави. А ну как бабуля затребует, чтобы она безропотно терпела все выходки принца-гадёныша? Ну уж нет! Ни за какие коврижки!
Ширайни Луум посмотрела серьёзно.
— Обещай, если принц когда-нибудь сделает шаг навстречу — ты дашь ему шанс.
Лави улыбнулась с облегчением.
— Обещаю! — заявила без всякой опаски.
Ясное дело, принц-гадёныш никогда такого шага не сделает. И держать слова не придётся!
Настоящее. Стылое море
Вдоль берега тянулся огромный ледник. Рей расположился на самом верху с ополченцами и наблюдал, как ладьи медленно движутся по серо-стальной, подёрнутой дымкой воде и пристают к льдисто-голубой кромке припая.
Сомнений не оставалось — Драксус готовил высадку. Возможно, именно здесь вырастет новый лагерь смерти. Чудовищный оплот страданий, где безумный чародей попытается возродить некогда великую, а ныне порядком потрёпанную армию. Сокрушительные набеги ургламов, ночные вылазки ишидари, неумелые, но яростные атаки ополченцев — всё это сделало своё дело: лагерь за лагерем, отряд за отрядом, Драксус слабел. И силы его таяли.
Рей не медлил — выступил на север сразу, как узнал о приближении загадочных кораблей, что шли под флагами Инарии.
Рей подозвал Танмара.
— Готовь своих, — бросил коротко. — Атакуем, как только начнут разворачивать лагерь.
— Слушаюсь, — так же коротко ответствовал друг и, дав коню шпор, поспешил выполнять приказ.
Время шло на минуты.
План они проработали заранее, и у каждого отряда имелась особая задача.
Даже самое сильное войско уязвимо во время десанта — этот непреложный факт вдалбливали в Ордене, и Рей накрепко его запомнил. Осталось выждать и не упустить тот самый момент, когда вражеское войско разделится: половина останется на ладьях, а другая перекочует на сушу.
Ополченцы ударят по лагерю, ургламы — по кораблям. Ишидари поднимут шторм, и Драксус окажется в ловушке.
Рей не сомневался — это сработает. И это сработало.
Некролиты не ждали нападения. Не успели среагировать. Танмар смял их мощным прямым ударом, а Рей отрезал пути к отступлению по суше. Ургламы с яростным рёвом обрушились на ладьи. Будгра рубил мачты в щепы. Гар Зулум вспарывал распухшие животы кадавров острым кинжалом. Натрог крошил врагов и швырял за борт одного за другим.
Корабли, не успевшие пришвартоваться, попытались отойти, но ледяная вода вздыбилась — исполинские волны низверглись на палубы, разметав к Шемесу весь уцелевший флот. Порождённая магией ишидари буря взревела, требуя новых жертв. Смерчи взвились от земли до неба.
Люди с победными криками били кадавров почём зря. Некролиты спешно рассредоточились и пустили в ход зловонную разрушительную волшбу: ополченцы падали, задыхаясь. Раздирали себе горло. Выли, катаясь по земле в попытках сбить невидимый, разъедающий плоть огонь.
Рей пришпорил коня и подскочил к одному из чародеев. Мощный удар, и некролит рухнул с рассечённым горлом. В атаку тут же ринулся другой падший, но заметался, поражённый цепью молний… каждая искра которых была Рейнару знакома и близка.
Лави…
В хаосе боя Рей не видел её, но знал, чувствовал — она рядом. И её сердце бьётся в такт с его собственным.
И тут он заметил его.
Высокий. Статный. В расшитом чёрно-золотом балахоне до пят и глубоком капюшоне, некромант стоял на возвышении поодаль и плёл заклинание. Тёмные сполохи трещали на его ладонях. Сизый туман клубился у ног.
Драксус!
Не теряя ни минуты, Рей рванулся к нему. Некромант атаковал.
Земля сотряслась, и порыв раскалённого чародейского ветра обжёг лицо. Казалось, сам воздух вот-вот расплавится. Боевой конь взоржал и встал на дыбы, ошалев от беснующихся тут и там сполохов. Удержаться в седле не вышло, и Рейнар упал, основательно приложившись спиной и локтем, но тут же перекатился: Драксус обвалил на него заледенелые глыбы. Осколок мёрзлой земли распорол щёку. Но могло быть хуже. Много хуже…
— Сучий сын, — рыкнул Рей и, обнажив меч, ринулся вверх по склону.
Рывок сквозь секущий ледяной дождь. Уклонение от жгучих сполохов. Рубящий удар наотмашь — быстрый, яростный, без лишних финтов. Сталь рассекла плоть до самого позвоночника. Кровь брызнула на наст густой карминовой россыпью.
Хрипя и булькая, некромант шатнулся, поскользнулся на кромке и сорвался с льдистого утёса.
Рей предплечьем стёр с лица пот и кровь. Прищурился, тяжело дыша. Что-то не так. Слишком уж всё просто. Подозрительно…
Недолго думая, он спустился к распластанному, изломанному телу. Склонился, сорвал с головы капюшон и рвано выдохнул.
Женщина. Смешенка. Широкоскулая, рослая, крепкая и плечистая, как большинство ургламок. Неудивительно, что Рей принял её за мужчину. За Драксуса. Но…
— Ты… не Драксус… — прошептал Рейнар.
— Разумеется, нет! — скрипучий, полный яда голос заставил дёрнуться, и Рей порывисто обернулся. Из клубящегося седого тумана выступила тщедушная фигура в заляпанном кровью кожаном фартуке. Костоправ шёл прямо на него. Сгустки тёмного дыма в его руках превратились в тяжеленную кувалду. — Драксус здесь. В твоей голове!
Он резко замахнулся, и всё вокруг померкло.
Настоящее. Стылое море
Танмар был ранен. Причём серьёзно: левая рука висела плетью, плечо заливала кровь.
— Падшие… — прохрипел он и покачнулся. Гар Зулум ловко ухватил его, не дав упасть, а Лавьен помогла усадить на топчан. Напоила водой. Принесла ящик с бинтами и припарками. — Падшие отступают…
Лавьен коротко переглянулась с Гар Зулумом.
— Нельзя дать им уйти, — сказала она. — Где Рейнар?
— Его величество соизволил…
— Танмар! — резко одёрнула Лави, глянув так многозначительно, что конюх осёкся и приберёг ехидство до лучших времён.
— Он бился на фланге, но оставил отряд. — Танмар зашипел, когда Гар Зулум принялся обрабатывать рану. Рубанули его знатно, и кровь хлестала, как из резаной свиньи. — Бросился крушить чародеев.
— Один? — Лави вскинула брови.
— Один. Нас отрезали. Ай!
— Терпи, — строго велел Гар Зулум, ловко орудуя иглой.
Танмар — потный, как после бани, и бледный с прозеленью, точно плесневелый сыр, — безропотно подчинился. Лави же подорвалась с места.
— Я отыщу Рейнара. — Она оправила порядком подкопчённую мантию. Схватилась за посох.
— С ума сошла? — остановил Гар Зулум. — Там всюду кадавры!
— Тем хуже для них.
Вдалеке громыхнуло: ишидари — а командовал ими Улсадру, — взорвали магией очередную ладью. Над берегом разнёсся победный клич.
— Обожди, Пепельная. — Запыхавшийся, покрытый сажей и кровью Натрог вскарабкался на взгорок, где располагался немудрёный — пара шатров да кострище — командный пункт. Доспех на груди урглама был разодран. Один из торчащих клыков надломился. Под глазом наливался внушительного вида синяк. — Пойдём вместе! Только дух переведу.
Лави мягко улыбнулась и глянула на телохранителя с теплом и признательностью.
— Спасибо, Натрог.
— Я с вами! — рванулся Танмар, но Гар Зулум по-хозяйски прижал его лапищей.
— Куда⁈ А ну сиди. Сиди, сказал! Не дёргайся.
— Рейнар — мой король, — взбаламутился бывший конюх. — И мой друг!
— Мухомор рискнул собой не для того, чтобы вы ради него померли, — пробухтел Гар Зулум.
— Я и не собираюсь помирать! — упорствовал Танмар.
— А я тебе и не позволю! — Гар Зулум упёр руки в бока и зыркнул исподлобья. — С вами пойду. И лично прослежу за каждым!
— А как же раненые? — вопросила Лави.
— За ними присмотрит Йордранг. Она отлично справится. К тому же, у неё есть дубина. Новая. Красивая. Лучше прежней! Я подарил.
Лавьен усмехнулась. Да, уж! Что тут скажешь… Проще переспорить скалу, чем Гар Зулума.
Вчетвером они спустились к охваченным яростной битвой берегам, и Лави раскинула заклятье отвода глаз — аура опустилась на отряд незримым саваном. Море бушевало, и приходилось держаться подветренной стороны, чтобы кадавры ненароком не учуяли.
— Ты… всегда так умела? — поинтересовался Танмар.
Лави ответила многозначительным взглядом и продолжила осторожно пробираться сквозь ряды рычащих штопаных громил. Ургламы шли след в след, ступая бесшумно, как снежные барсы.
Вместе они обогнули скованный льдами пляж, пересекли полную изрубленных тел лощину и подобрались к скалам, никем не замеченные. Путь занял чуть больше часа — никто даже замёрзнуть толком не успел, — однако защитная аура истлела подозрительно быстро. Такое могло значить только одно — где-то рядом сильный чародей. Сильный и опасный.
Лави догадывалась, кто это мог быть, но усилием воли гнала прочь тревожные мысли: главное сейчас — найти Рейнара.
У подножья Натрог замер. Втянул ноздрями стылый воздух.
— Кровь, — сказал он. — Гарь и тлен.
— Магия падших! — Гар Зулум брезгливо сплюнул. Вперевалку прохрустел по снегу, свернул к отвесному склону и фыркнул: — А вот и источник вони.
Падшая смешенка лежала на камнях, точно сломанная кукла. Глаза её остекленели. Черты заострились. Тело начало дубеть.
Гар Зулум задумчиво ткнул её носком сапога.
— Умерла от острого отравления калёной сталью, бедняжечка. Тяжёлый случай…
— Смотрите! — воскликнул Танмар и указал куда-то на самый верх.
Лави вскинула голову и охнула. Натрог помянул духов. Гар Зулум выматерился.
Высоко-высоко, над пропастью, на узком скальном выступе стоял Рейнар. Подбитый мехом плащ его полоскался на ветру. Волосы растрепались. Глаза бессмысленно смотрели в пустоту.
Рей не моргал. Не двигался. И, кажется, даже не дышал. Он напоминал марионетку, которую держит на ниточках опытный кукловод. Безвольную. Бесчувственную. Покорную. Готовую на всё.
— Ре… — крикнула было Лави, но Гар Зулум кинулся на неё и зажал рот четырёхпалой десницей.
— Тише! — шикнул он. — Тише, Пепельная! Не зови его. Не зови, иначе шагнёт!
Неизвестно когда. Где-то нигде
Рейнар очнулся в темноте. Гулкой, густой, непроглядной, промозгло-сырой и липкой, точно болотная слизь.
«Склеп! — мелькнула первая мысль. — Подлец похоронил меня заживо!»
Рей сел. Нашарил меч, с трудом поднялся на дрожащие ноги и двинулся вперёд, выпростав вперёд руку, точно слепец. Через десять шагов пальцы наткнулись на холодную, шершавую и чуть влажноватую стену.
Склеп. Как есть склеп! И что теперь делать?
В сердцах Рей вдарил по скользкому от плесени камню… и стена поддалась — с грохотом отъехала в сторону. Рейнар едва не ослеп от яркого света. Сощурился, закрылся предплечьем.
Свечи, свечи, свечи… Десятки, сотни свечей. Свечи в изысканных бронзовых подсвечниках, канделябрах, замысловатых люстрах, свисающих с богато украшенного лепниной потолка. Мерцание отражалось в цветных витражах и высоких серебряных зеркалах с золочёными рамами.
Посреди сияющего великолепия стоял…
— От-тец?.. — слетело с губ, и Рей вздрогнул: голос прозвучал слишком уж высоко и тонко.
Король обернулся.
— Рейнар? — нахмурился он. — Взялся за старое? Сколько раз тебе говорили — тайные переходы не место для игр! И зачем тебе эта палка?
— Это м-меч… — запнувшись, выдавил Рей и с ужасом обнаружил, что действительно держит здоровенный корявый сук.
Но сук ещё полбеды. Куда хуже рука.
Рейнар выронил палку и, не веря глазам, уставился на собственную длань. Узкая, тонкая, ещё не загрубевшая. Такая могла принадлежать только…
Ребёнку?..
Но… как такое возможно?
— Отец… — хрипло прошептал он. — Что происходит? Почему ты… жив?
Элнар поглядел устало.
— Твои выходки когда-нибудь сведут меня в могилу, — вздохнул он, — но не сегодня. Сегодня у нас важные гости. Ступай, приведи себя в порядок. Выглядишь, как немытый бродяга. И избавься от палки — таким забавам во дворце не место.
Опешивший и растерянный, Рейнар потопал к выходу из тронной залы. Ноги несли его сами, а мысли в голове бешено метались, наталкиваясь одна на другую.
Что это? Сон? Бред? Тёмное чародейство? А может, всё сразу? Недаром же Драксус хвалился, что залез ему в голову!
«Это всё неправда, — твердил себе Рей, двигаясь, точно лунатик. — Неправда!»
Роскошные анфилады, арки, широкие мраморные лестницы, галереи с колоннами белого мрамора, просторные холлы…
Дворец выглядел таким, каким Рей его помнил с детства — грандиозный символ власти, богатства и давящей, показушной роскоши. Выбраться из него не составило труда. А выбравшись, захотелось вдохнуть полной грудью… что Рей и сделал.
Задний двор, как и всегда, радовал простецким уютом. Всё здесь было настоящим. Искренним. Амбары со щелями, законопаченными мхом, крепко сбитые сарайчики, длинная приземистая конюшня, откуда даже сейчас доносилось сонное фырканье лошадей. Просторный загон напротив, вытоптанный копытами дочерна. Кузница, где вечно звенит железо и шипит, закаляясь, сталь. Оружейная с рядами промасленных клинков. Внушительных размеров дровница, под самую крышу заваленная чурками, сушильня и злополучный коровник, в котором Рей провёл много незабываемых дней.
А запахи!
Ядрёный дух навоза смешивался с тонкими ароматами свежего сена, седельной кожи и горячего хлеба. От малых ворот несло жареным луком.
Пахло детством. И под ложечкой сладко тянуло, сердце сжималось, а глаза щипало от непрошенных слёз.
Как же хочется вернуться! Туда, где солнце ярче, трава зеленей и сочнее, ночи полны волшебства, а деревья большие-большие, до самых небес. Где родители живы и молоды, рядом друзья и вся жизнь впереди. Вернуться по-настоящему. Насовсем. Навсегда…
Стоп! Рейнар повёл плечом.
Шемесов Драксус! Влез в голову и потешается — играет с воспоминаниями, подлая гнида!
Надо как-то развеять проклятущий морок. Но как? Должен же быть какой-то способ!
Недолго думая, Рейнар свернул к сараю, где обретался старый розгач.
— Десять ударов, — заявил с порога.
— И вам не хворать, ваше высочество, — хмыкнув, отозвался розгач. — Что на этот раз?
— Притащил во дворец палку.
— Всего-то? — удивился розгач. — Невинная детская шалость. За такое могу только за ухо потаскать. И то недолго.
Он сложил руки на груди и грозно нахмурился.
— А ну говори, чего навертел!
«Коварный некромант зачаровал меня, чтобы лишить разума…»
Рейнар сокрушённо вздохнул. Вряд ли в такое кто-то поверит — как ни крути, морок сотворён на славу.
— Слонялся по тайным переходам, — брякнул он.
Розгач просиял.
— Вот! Другое дело. А то палка, палка… — Он прошествовал к корзинке с розгами. — Снимайте штаны.
Настоящее. Скалы близ Стылого берега
Рей стоял в полудюйме от края. Полшага и сорвётся.
— Мы должны снять его оттуда! — выпалил Танмар. Всё ещё пугающе бледный, он заметно ожил после чудодейственных примочек и снадобий.
— Погодь, — охладил Гар Зулум его пыл. — Сперва бы понять, что за магия его сковала. Ты что-нибудь чуешь, Пепельная?
Лави смежила веки. Обычное зрение для обнаружения волшбы не годилось.
— Аура тёмная, — сказала она. — Драксус затуманил его разум. Рейнар не услышит нас, даже если начнём кричать ему в уши. А если приблизимся — может напасть. Или спрыгнуть…
— Плохи дела… — пробасил Натрог.
— И… что теперь делать? — растерялся Танмар.
— Он должен справиться сам, — со знанием дела заявил Гар Зулум. — Нам ему не помочь.
— Помочь, — возразил Натрог и указал пальцем в сторону Стылого берега.
Орда рычащих, покрытых костяными шипами чудовищ двигалась прямо на них. Среди распухших серых тел мелькали всадники на вороных конях.
— Падшие… — проскрежетал Гар Зулум. — Прорвались-таки!
Лави собрала на ладонь осколки сумрачной силы. Тёмные искры сплелись в клубок. Затрещали.
— Окажем им тёплый приём.
Натрог ощетинился топорами. Танмар обнажил меч.
Прошлое. Инария
Порка не помогла. Как не помог ушат холодной воды и вогнанная в бедро булавка. Рей не вернулся на утёс близ Стылых берегов, не почуял присутствия Драксуса, не развеял морок…
Всё вокруг казалось таким настоящим, что пробирала дрожь. Даже луковая похлёбка, которой угостили караульные, оказалась до обидного вкусной.
«Надо что-то с этим делать, — думал Рей, угрюмо зажёвывая похлёбку краюхой ржаного хлеба. — Иначе застряну здесь до Эльсовых именин!»
— Эй, высочество! — Танмар тащил на плече здоровенный мешок. — Чего такой хмурной?
Рей смерил товарища долгим взглядом. Высокий. Вихрастый. Рожа в конопушках. Совсем как настоящий!
— Да вот… — вздохнул он. — Мерещится всякое.
— Мерещится? — Танмар избавился от ноши — мешок перекочевал с плеча в шеренгу собратьев, что сгрудились у стены конюшни, — и утёр пот со лба. — И что же тебе такое мерещится?
«Вот, ты например», — хотел сказать Рей, но передумал.
Танмар не придал его молчанию особого значения.
— А махнём на́реку? — предложил с воодушевлением. — Там раки — во! От жары ошалели совсем, прямо на берег выползают. Наловим, наварим — красота!
— Давай! — неожиданно для себя подорвался Рейнар — так хотелось хоть немного прикоснуться к чарующему миру безмятежного детства! Он подскочил, счастливый от предвкушения, но тут же потух: — У отца сегодня званый ужин. Я должен присутствовать.
— Ужин вечером, — весомо заявил Танмар. — Успеем!
Рейнар просиял. А и в самом-то деле! Успеется. Всё успеется. И ужин, и Драксус…или как там его?
Чинным шагом они пересекли двор, выбрались к просёлку и рванули вдоль полей наперегонки.
Солнце сияло на безоблачном небе, луг пестрел от разнотравья, рожь колосилась и хотелось вдыхать жизнь полной грудью, впитывать каждой частицей тела.
— Я первый! — Рейнар обогнал товарища, сбежал по пологому склону, срывая одежду прямо на ходу, и с брызгами хлюпнулся в прогретую золотыми лучами воду. Нырнул, погружаясь в прохладную мутно-зелёную пучину. Хорошо!
Танмар последовал за ним.
— Ну как? Видать раков? — спросил, подгребая ближе.
— Нет пока. — Рейнар прочистил ухо. — Зато ракушек хоть отбавляй. Наберём?
— А давай!
Они набрали целую гору ракушек. Потом наловили-таки раков. Развели костёр и сварили добычу в котелке, что валялся под ольхой ещё с прошлого раза. Танмар стащил у бати мех с молодым недобродившим пивом, и день обещал быть прекрасным. А вечер — ещё прекраснее.
— Хорошо-о-о! — протянул Танмар. Он заложил руки под голову и пожёвывал стебель мятлика. — Вот бы всегда так!
— Ага! — откликнулся Рейнар и вмиг напрягся. Порывисто сел. Нахмурился.
— Э, ты чего?
— Я… кажется… что-то забыл… Что-то важное…
Он сморщил лоб, силясь вспомнить. Потёр виски. Подёргал мочки ушей. Не помогло. Да что ж такое! Ведь было же что-то важное! Ведь было же?
И вдруг вспомнил Танмар.
— Ужин! — выпалил он, подрываясь. — Ты говорил, сегодня званый ужин!
— Точно! — Рейнар вскочил, сорвал с ветки влажное ещё исподнее. Натянул рубаху и жилет. — Отец убьёт меня!
Они опрометью бросились в сторону крепостных ворот. До них было не больше пары лиг, но солнце уже предательски коснулось горизонта красным боком.
Быстрее! Ещё быстрее!
Стражи на барбакане завидели их издали, узнали и пропустили не задерживая. Повезло!
Чумазый, потный, в не до конца просохшей одежде, с застрявшими в волосах травинками, Рейнар вломился во дворец через кухню.
Добраться до комнаты. Переодеться. Обмыться и…
— Ох, голубчик! — старая нянька выросла на пути. Она вся запыхалась. Грандиозный седой пучок её растрепался. Щёки пылали. Грудь часто вздымалась. — Где вас носило? Я вас весь вечер ищу! С ног сбилась! Уж и на конюшне была, и на кузницу бегала. Батенька ваш негодует! Ну, что же вы! Под монастырь меня подвести задумали? Пойдёмте! Пойдёмте скорее!
Она ухватила Рейнара за руку и, не переставая бухтеть, поволокла в главный чертог, где располагалась королевская трапезная.
Прошлое. Инария. Королевский дворец
Взгляд короля Инарии жёг насквозь, и Рейнар потупился. От стыда хотелось провалиться сквозь землю, дать дёру, сбежать и спрятаться в какой-нибудь укромной нише, но, как говаривал мясник, фарш невозможно провернуть назад: придётся с лихвой огрести и за опоздание, и за неподобающий внешний вид.
— Прошу простить за задержку, ваше величество, — изрёк Рей, не поднимая глаз. Элнар, как и всегда, держался с поистине королевским достоинством. Он никогда не стал бы отчитывать отпрыска при посторонних — репутация была для него превыше всего. Рей знал это и понимал — при гостях надо отыграть по полной. У каждого из них своя роль. Любящий отец и преданный сын. Поэтому добавил: — Занятия по фехтованию несколько затянулись.
— Ничего страшного, сын мой. — Фальшь в голосе отца почти не ощущалась. — Тренировки важны. Когда-нибудь ты станешь правителем и должен уметь сражаться.
Довольный собой, Рей приосанился. Элнар же повернулся к гостям.
— Позвольте представить — мой сын, Рейнар. Будущий король и великий воин.
Рей церемонно поклонился, гости учтиво кивнули, а отец продолжил, обращаясь уже к Рейнару:
— С достопочтенным эпархом Ландро ты уже знаком. — Отец указал на разодетого в парчу и бархат грузного бородача, и тот приветственно улыбнулся.
Рей улыбнулся в ответ. Конечно, он знал его.
Эпарх Ландро считался первым богачом после короля, возглавлял самую влиятельную торговую гильдию Инарии, а заодно приходился родителем обидчивому трусоватому Ильраю.
— А это… — Король чуть повернулся, и Рей разглядел второго гостя.
Редкие сальные волосы, злой взгляд исподлобья, тощая шея, костистые длинные пальцы и улыбка ядовитой змеи. Сутулый и невзрачный, в роскошной трапезной он казался лишним, чужим, неуместным, неправильным…
И пугающе знакомым.
Отец назвал имя, но ошарашенный Рей не расслышал его — в ушах внезапно зазвенело, голова закружилась, а переспрашивать он не решился.
— Приветствую вас, ваше высочество. — Загадочный гость встал и отвесил поклон.
Рейнар смотрел на него во все глаза и… никак не мог вспомнить.
— Мы… раньше не встречались? — спросил осторожно.
— О, смею заверить, ваше высочество, встретиться раньше мы никак не могли, — он зачем-то выделил голосом слово «раньше».
Отец поманил Рейнара к себе и усадил по правую руку. Званый ужин продолжился. Каждая перемена блюд казалась шедевром кулинарного искусства. Нежная лососина, ароматные пироги, зажаренные до хруста перепёлки, сочная баранина, сахарные крендельки, горы сладкой сдобы…
Рей ел и украдкой посматривал на до боли знакомого незнакомца. Он определённо видел его. Но где? И почему от его взгляда так ломит ноги? Смутная тревога занозой впилась под лопатку, и Рей повёл плечом.
«Возможно, станет ясно из разговоров», — решил он и принялся слушать.
Пустопорожние беседы взрослых лились нескончаемым потоком, как и терпкое ледийское вино. Простая болтовня. Урожай, торговля, очередной шторм в Неласковом море — зацепиться совершенно не за что!
Когда совсем стемнело, отец попросил его из-за стола. Рейнар не возражал.
— Наследнику давно пора в опочивальню, — сообщил король гостям, и те одобрительно закивали: детское время прошло.
В опочивальню, разумеется, Рейнар не отправился. Он чётко понимал, кто ему нужен и знал, где этого кого-то искать.
Королевская библиотека впечатляла. Стеллажи тянулись от пола до потолка, полки пестрели корешками. Чего тут только не было! Древние фолианты, записки путешественников, монументальные труды именитых учёных, приключенческие баллады, романтические истории, сказки, поэмы, разнообразные собрания сочинений и легенд и многое, многое другое.
А ещё здесь имелась Серая. Высоко удерживая масляную лампу, она балансировала на стремянке и придирчиво выбирала, что бы почитать. Лоб её сосредоточенно морщился, губы беззвучно шевелились.
Заслышав шаги, Серая дёрнулась и едва не свалилась. Суетливо сграбастала книжку, спустилась и встала перед Рейнаром, упрятав добычу за́спину.
— Чего тебе нужно? — спросила с вызовом.
— Ты, — без затей ответил Рейнар. — Мне нужна ты.
Настоящее. Скалы близ Стылого берега
Сумерки неспешно опускались на скалы, а кадавры всё перли и пёрли.
— Да сколько вас там ещё? — рыкнул Натрог, пинком сталкивая с гребня очередного мертвеца.
— На твой век хватит, — ухмыльнулся Гар Зулум и тут же развернул над Лави щит. — Пепельная! Держись!
Лавьен держалась. Потоки синего пламени с рёвом сметали умертвий, сотрясали стылую землю и взвивались до самых небес. Воняло горелой плотью. Тёмная кровь, слизь и гной брызгали во все стороны. Кадавры — один чудовищней другого — отчаянно выли, но продолжали наступать. Уродливые распухшие телеса колыхались от каждого шага.
Некролиты-заклинатели заняли хитрую позицию — достать их никак не получалось, — и ворожили так, что воздух трещал от магии.
Острые шипы, сплетённые из чёрного дыма, сыпались смертоносным дождём. Щели под ногами сочились ядовитой жижей. Зловонный туман обволакивал плотным саваном, мешал дышать. Сполохи мрака взрывались над головами, разлетались искрами.
— Натрог! Слева! — крикнул Танмар, отбиваясь сразу от двух кадавров. Рана давала о себе знать, и конюх пятился к скалам. Биться в полную силу он просто не мог.
А вот Натрог мог. И бился.
Рванулся туда, куда подсказали, и обрушил топоры на громадного, в три человеческих роста, монстра, сшитого из десятка разных тел.
— Ах ты ж, царица ургламская! — Сгусток тьмы едва не прожёг Гар Зулума насквозь.
Смешенец в последний момент отразил атаку амулетом.
— Пепельная! — гаркнул он, указывая наверх, и Лави ругнулась.
Обошедшие защиту твари с завидным проворством карабкались на утёс. Туда, где стоял беззащитный Рейнар, душа которого блуждала в лабиринтах мрачного заклятья.
Лави ударила, но не достала: один из падших прикрыл кадавров защитным куполом — не пробиться!
— Я за ними! — она рванулась к склону так стремительно, что даже Гар Зулум не успел остановить.
Хвататься за выступы получалось плохо. Обледенелые камни скользили, и Лави едва не сорвалась. Уцепилась крепче и выбралась на узкий, с ладонь, гранитный карниз, опоясывающий скалу, точно баска пышную юбку. Дело пошло веселее. Вжавшись спиной в породу, Лави впереступку ползла по гранитной кайме. Шажок. Ещё шажок. Ещё полшажочка. Ветер бросал в лицо ледяное крошево. Больно кусал щёки, трепал волосы.
— Держись, Рейнар, — прошептала она, стараясь не смотреть вниз, и изо рта вырвалось облачко пара. — Я не дам им убить тебя!
И вдруг снизу выпросталась изъеденная гнилью рука. Пальцы-сардельки сомкнулись на щиколотке…
Лави вскрикнула. Настигший её кадавр раззявил полную чёрной слюны пасть в диком оскале. В выпученных глазах плескалось безумие.
— Ар-р-р-г-г-г-х! — утробно зарычал монстр… и на этом всё кончилось.
Топор Натрога вошёл ему аккурат между лопаток. Кадавр конвульсивно дёрнулся, захрипел, забулькал. Пальцы его разжались, и он сорвался вниз, сбив по дороге ещё одного.
— Спасибо! — крикнула Лави и выбралась на достаточно широкий и крепкий выступ.
Встала так, чтобы магическая отдача не отбросила в пропасть, вжалась плечом и выпалила:
— Ашхаала!
Струя сумеречного огня прошлась по ползущим к Рейнару чудовищам. Твари вспыхнули, точно промасленные лучины. Взревели и, пылая, рухнули в льдистую бездну. Один, второй, третий, четвёртый…
Тяжело дыша, Лави утёрла ладонью мокрое от испарины лицо. Бросила взгляд на Рейнара, и…
Вросла в гранит, не в силах двинуться с места.
Кожа Рейнара стала белее белого, покрылась паутиной морозных узоров. Глаза заволокло бледно-голубой пеленой. Губы посинели, волосы подёрнулись сединой.
Лавьен смежила веки и охнула. Аура принца была уже не просто тёмной. Она отливала угольной чернотой, клубилась и пульсировала, стремительно всасываясь в плоть.
Ещё немного, и от Рейнара останется одна лишь оболочка. Драксус, кем бы он ни был, обретёт новое тело и новую власть. Станет королём Инарии!
— Ну, уж нет! — прошипела Лавьен и принялась карабкаться наверх с двойным усердием.
Прошлое. Инария. Королевский дворец
Серая выслушала его внимательно и со знанием дела изрекла:
— Ты сбрендил.
— С чего это сразу сбрендил? — взвился Рей, и эхо разнесло шёпот по пустым залам библиотеки.
Время давно перевалило за́полночь, фитиль в масляной лампе погас, и всё вокруг наполнилось призрачным лунным светом.
— То есть, по-твоему, я должна поверить, что некий злой колдун отправил тебя в прошлое и стёр память?
— Часть памяти, — уточнил Рейнар. — Многие вещи я помню.
— Какие, например?
— Книга, которую ты взяла… — он кивнул на спрятанный за спину томик. — Девчачья слезливая сказочка про любовь. Называется «Пастушка для герцога».
Щёки Лави характерно потемнели, наливаясь жаром.
— Твои шутки несмешные! — выпалила она. — Ты мог видеть!
— С такого расстояния? Навряд ли. А ещё, твоя наставница — урождённая ишидари.
— Это известно многим! — вздёрнув подбородок, заявила Серая. Вот же упёртая!
— Она и твоя мать убедили короля Авиана, что у тебя нет чародейских сил, — припечатал Рейнар. — Но на самом деле это не так. Силы есть. И немалые!
Серая уставилась во все глаза.
— Откуда… — пролепетала она. — Откуда ты знаешь?
— Ты рассказала мне.
— Когда?
— В будущем.
— Этого… не может быть!
— Может.
— И… что же ещё я говорила тебе… в будущем? — вопросила Серая, вскинув бровь.
Рейнар пожал плечами.
— Много всякого, — вздохнул он. — Но я почти ничего не помню. Чем дольше нахожусь здесь, тем больше забываю.
Лави отложила на подоконник злополучную «Пастушку» и сложила руки на груди.
— И чего ж ты от меня хочешь?
— Ты чародейка, — без обиняков выдал Рейнар. — Сможешь помочь одолеть колдуна.
— Сперва надо на него глянуть, — заметила Лави.
— Резонно, — согласился Рейнар. — А заодно понять, чего такого ему понадобилось от короля. Пойдём.
Он схватил её за руку и потащил.
— Куда⁈
— Здесь тайный коридор. — Рей безошибочно потянул нужный корешок и стеллажи послушно разомкнулись. — В детстве я все их облазил.
— В детстве? — Лави посмотрела на него, как на безумца.
Ясное дело! Перед ней сейчас нескладный прыщавый малец. До жути вредный к тому же.
— Неважно. — Он решительно нырнул в переход. — Не отставай.
Прошлое. Инария. Королевская трапезная
Секретное оконце располагалось низко, и видно было только ноги, но проблемы это не составило:
Расшитые золотом кованые сапоги из мягкой кожи с замшевыми вставками — король.
Остроносые сафьяновые башмаки с верхом из дорогущего красного бархата — эпарх Ландро.
Истёртые разношенные опорки без изысков — злодейский незнакомец.
Да и голоса говоривших вполне себе различались.
Притиснувшись плечом к плечу, Рейнар и Лави затаили дыхание и навострили уши.
Речь держал король.
— Алхимия и некромантия — серьёзные обвинения, — сказал он, закинув ногу на ногу. — Вам повезло, что дело закончилось изгнанием. Всем известно — Авиан не терпит чародеев.
— И в этом его серьёзный просчёт, — проскрипел обладатель истёртых опорок. — Не сегодня завтра ишидари объединятся с ургламами и нанесут сокрушительный удар. Леда не выстоит без магии.
— И тем не менее, Авиан отказался от ваших услуг.
— Отказался, — согласно скрипнул незнакомец. — И выгнал прочь.
Король хмыкнул.
— И теперь вы ищете нового покровителя.
— Истинно мудрый король не упустит возможности создать несокрушимую армию.
— Армию мертвецов?
— Пусть даже и так. Эпарх Ландро готов обеспечить мои э-э-э… изыскания золотом. Но мне нужны земли и… кхм…
— Подопытные, — подсказал король.
— Что ж, назовём их так. В темницах Инарии полно подходящего материала.
Король тихо хмыкнул.
— Любопытно… — он поднялся и принялся прохаживаться туда-сюда. Каблуки стучали, шпоры позвякивали. Плащ волочился оп полу. — Ваши резоны ясны, уважаемый маг. А что скажете вы, магистр?
— Если Инария обеспечит моему новому другу покровительство, Гильдия простит короне долги, — подал голос богатей и со значением добавил: — Все долги, ваше величество.
Король остановился.
— Щедрое предложение. Но зачем тебе это, Ландро? В чём твоя выгода?
Эпарх, видимо, пригубил вина — кубок стукнул о дубовую столешницу, — вздохнул.
— Люди много лет отрицали и порицали волшбу, — сказал он. — Но за магией — будущее. Это тот инструмент, который надо уметь использовать. И чем раньше мы его освоим, тем лучше.
— Что-то ты темнишь, старый друг.
Ландро усмехнулся.
— Зато вы как всегда ослепительны в своём сиянии, ваше величество!
Король сел. Помолчал.
— Облагодетельствовать изгнанника, всё равно что плюнуть в лицо Авиану. Он разорвёт помолвку, и Инария останется без союзника в грядущей войне.
Рейнар и Лави украдкой переглянулись в своём убежище.
— Леда — не самый сильный союзник, — заметил Ландро.
— Зато самый надёжный тыл, — припечатал король. — Мы годами взращивали союз не для того, чтобы разрушить всё одним росчерком пера.
— Вы потеряете одного союзника, но приобретёте другого. Гораздо более перспективного, — елейно пропел Ландро.
— Основать в Инарии рассадник тёмного чародейства и дозволить опыты над людьми — не самая радужная перспектива. К тому же, я ему не доверяю. Если бы не ты, Ландро, я не согласился бы слушать колдуна.
— Мои намерения чисты, как слеза сеферида! — подал голос незнакомец. — И в качестве доказательства я могу взять в ученики юного наследника.
— Рейнара?
— Других у вас пока не имеется.
Рейнар вздрогнул, и Лави накрыла его руку своей — тихо, мол.
— Рейнар усиленно обучается военному делу, — напомнил король.
— Если присовокупить занятия по чародейскому ремеслу и алхимии, из него вырастет непобедимый воитель. Ургламы и ишидари склонятся пред его могуществом.
Король замолчал. Мгновения тишины тянулись мучительно долго, и каждое отдавало в сердце горечью. Предчувствие беды разлилось по венам, мешало дышать.
Рей стиснул зубы.
— Кто ты? — вопросил наконец Элнар. — Откуда?
— Я — добрый волшебник с далёкого севера, — прошелестел незнакомец, и в трапезной сделалось темнее: коварный сквозняк погасил бо́льшую половину свечей. — Отдай мне мальчика. Я не сделаю дурного. Верь мне.
— Ты добрый волшебник с далёкого севера… — голос отца звучал странно, будто во сне. — Я отдам тебе мальчика. Ты не сделаешь дурного. Я…
— Не верь ему, отец! — Рейнар выскочил из укрытия, точно бес из коробочки. Лави попыталась ухватить его за ногу, остановить, но не успела.
— Рей? — Король вскинулся, выныривая из забытья. — Откуда ты взялся? Сто раз говорил — тайные переходы не для игр!
— Позже велишь меня выпороть, — небрежно бросил Рейнар и шагнул вперёд. — А пока — гони прочь этого гада. Он подлец и подонок, каких поискать. Все его речи — ложь до последнего слова. Он — враг. Он — чудовище!
Настоящее. Скалы близ Стылого берега
Ветер наверху гудел так, что закладывало уши. Волосы разметались. Плащ трепало, точно флаг. Лави вжалась в отвесную стену, заклиная себя не смотреть вниз.
И всё же посмотрела…
Белёсая мгла, ломаные зубы гранита, острые лезвия льдин… и яростный бой у подножья. Сталь звенела о сталь, жутко рычали поверженные кадавры, и тёмная кровь, брызгая, лилась рекой, но…
Падших было много. Слишком много! А уж на троих — так тем более.
Сердце защемило: Натрогу, Гар Зулуму и раненому Танмару нипочём не выстоять против такой орды!
Надо вернуться!
Лави перевела взгляд на Рейнара. Околдованный, принц неумолимо кренился к обрыву — вот-вот сорвётся! Чернота затопила ауру почти полностью. Если не помочь сейчас — потом будет слишком поздно.
Рей находился в шаге от гибели, и она не могла его бросить. Никак не могла. Потому что любила. Всем сердцем.
Но… что же делать? Как быть?
Ответ пришёл с порывом ветра. Боевой клич ургламов грянул так, что дрогнули скалы. Отряд мчался через запорошенную снегом долину неудержимым потоком. Земля тряслась от топота. Впереди, на чёрном носороге, летел Будгра с секирой наперевес. Мощным ударом отряд вклинился в тыл врага, ломая строй чудищ, кроша некролитов в капусту.
А когда падшие кое-как перегруппировались для контратаки, по флангу ударил Костяное Копьё…
Лави не стала терять ни минуты. Цепляясь за обледенелые выщерблины, добралась до уступа. Осторожно подобралась к Рейнару. Протянула руку.
— Рей… — Принц не шелохнулся. — Рей, это я, Лави!
Рейнар напоминал фарфоровую куклу, пустую и безжизненную. Заброшенную на чердак и забытую всеми. Он не отозвался. Не повернул головы.
Внутри всё захолодело, и Лави стиснула зубы, чтобы не разрыдаться. Опоздала! Она опоздала! Драксус заполнил его собой, стёр личность, уничтожил душу!
Нет… Нет!
Вне себя от отчаяния, она ухватила принца за плечи. Крепко тряхнула.
— Очнись! — голос срывался. Слёзы душили. — Очнись же! Ну!
Внезапно ноги Рейнара подогнулись. Он опасно качнулся к обрыву, но Лави не дала ему упасть: резко притянула к себе и, прислонив к скале, бережно усадила на камни.
— Не оставляй меня! — прошептала, склонившись к самому его лицу. — Не оставляй, прошу!
Она поцеловала его, ни на что особо не надеясь…
Прошлое. Инария. Королевская трапезная
Время замерло. Буквально — замерло. Застыл подавшийся вперёд разъярённый отец. Эпарх Ландро так и не донёс до рта заветный кубок…
Даже Лави превратилась в недвижную тень.
Рейнар искоса глянул на неё, мысленно прощаясь с надеждой на поддержку, сглотнул и бесстрашно шагнул навстречу Драксусу.
— А ты смелый, — хмыкнул тот. — Смелый и упрямый. Это хорошо.
— Оставь в покое моего отца! — потребовал Рейнар. — Оставь в покое прошлое!
— Прошлое способно изменить будущее, — многомудро изрёк некромант и протянул руку. — Пойдём со мной, я покажу.
Рей остался стоять, где стоял.
— Кто ты такой?
— Я добрый волшебник с далёкого… — затянул Драксус.
— Хватит ёрничать! — рявкнул Рей. — Говори правду.
— Правду? — Некромант усмехнулся. — Правда в том, дражайший принц, что я есть в каждом. Тьма, рождённая нелюбовью, предательством, травлей и одиночеством — вот, что я такое! Меня гнали, презирали, унижали и ненавидели. Я не был нужен даже тем, кто произвел меня на свет. Всю жизнь я скитался, собирал силу по крупицам и осваивал запретные знания. День за днём. Год за годом. И теперь — отвергнутые, забытые, потерянные, все, кто хотя бы раз ощущал себя чужим и лишним, придут ко мне и найдут утешение. Ибо я — возможность отомстить!
— Ты безумен. — Рейнар незаметно сместился ближе к столу.
— А ты — жалок и слаб. — Кривая ухмылка Драксуса превратилась в хищный оскал. — В будущем я уже ломал тебя.
Ещё один крошечный шажок остался незамеченным.
— Ты сломал мне ноги, — напомнил Рей. — Но не волю.
— О, да. Твоя воля сильна, — согласился некромант и понизил голос до шёпота: — Мы можем объединиться и править вместе, принц. Ты и я. Все царства мира склонятся перед нами. Соглашайся, и сами боги убоятся твоего величия!
— Интересное предложение. Только ты забыл уточнить, что боги убоятся твоего величия в моём теле. Тебе нужен новый сосуд. Не так ли, Повелитель теней?
Драксус улыбнулся.
— Давно догадался?
— Заподозрил в Блуждающей крепости, — признался Рей. — Ты не рвался занять трон, чтобы обрести силу. Я долго думал — почему. Оказалось, всё просто: ты уже обладал ей. И всё, что требовалось — сменить оболочку.
Драксус хмыкнул.
— Надо же. А ты не так глуп!
— Новая оболочка всенепременно должна быть статусной, — продолжил Рейнар, подбираясь к столу всё ближе. — Главную ставку ты делал на меня. В запасных кандидатах числился магистр. Но почему ты не использовал Лави? Она — принцесса, наследница, правнучка могущественной чародейки. И она была полностью в твоей власти. Как вышло, что ты не наполнил её своей сутью?
— Не хотел становиться женщиной, — просто ответил Драксус. — И прекрати уже подкрадываться. Думаешь, я не замечаю? Чем ты собрался меня убивать? Ножом для масла?
— Нет, — отозвался Рейнар. — Я собрался убить тебя рыбным ножом. Он острее.
И, прежде, чем Драксус успел среагировать, Рей ухватил со стола нехитрое оружие и кинулся в атаку.
— Глупец! — Драксус играючи увернулся. — Здесь ты всего лишь хилый мальчишка!
— Зато все мои навыки при мне. А при тебе ли твоя хвалёная сила? Сомневаюсь!
Рей ловко крутанулся, и острое лезвие рассекло чёрных балахон некроманта. Под робой простолюдина обнаружился богато украшенный золотом сюртук. Даже в одежде — сплошное притворство!
Драксус выбил нож одним ударом. Он кинулся на Рейнара, намереваясь схватить и скрутить, и у него почти получилось. Но Рей вывернулся угрём, запрыгнул на лавку, а потом на стол. В Драксуса полетел кувшин. Следом — огромное медное блюдо. Тарелки, кубки, миски, плошки…
Всё, что попадалось под руку мгновенно превращалось в оружие.
— Ничтожный клоп! — прорычал Драксус, и на костистых пальцах заплясали тёмные сполохи.
Мощный взрыв разнёс дубовый стол в щепы, но Рейнара даже не задело — в последний момент он успел отскочить к стене. Уклонился от новой атаки.
— Я тебя раздавлю! — проскрипел чародей, призывая на помощь очередное заклинание — сотканные из чёрного дыма руны закружились вихрем. Трапезную тряхануло, и все до единого витражные стёкла разбились вдребезги. — Лишу разума и завладею телом. И никто не заметит подмены! Никто, даже твоя женщина. Я накачаю её своим семенем, она понесёт и родит мне детей. Я буду продолжаться в них. Вечно!
Он выпростал пятерню, концентрируя силу для решающего удара.
В голове тут же зашумело. Голоса — мужские, женские, детские — заверещали наперебой.
«Ты никому не нужен! Ты один! Совсем один! На свете нет никого, кто бы любил тебя. Для всех ты лишний! Для всех — чужой! Когда ты умрёшь, никто о тебе не заплачет…»
Тьма так и рвалась в сердце, но Рейнар уже научился видеть свет и знал, что не заплутает. Больше никогда не заплутает!
— Засунь свои фокусы в задницу. У тебя нет надо мной власти! — Он двумя руками ухватил здоровенный канделябр на дюжину свечей и с разгона впечатал в противника.
Пропитанная магией хламида мгновенно вспыхнула. Драксус заметался, а Рейнар подхватил с пола выбитый рыбный нож и с яростным рычанием бросился на колдуна. Напрыгнул.
— Р-ра!
Сталь вошла в спину по самую рукоять — Рей точно знал, куда бить, — Драксус взвыл и начал… таять. Черты его поплыли, кожа лопнула, конечности обмякли. Весь он стал, как сливочное масло, забытое на столе в жару.
— Я… вернус-с-с-с-сь… — прошипел он и окончательно превратился в бесформенную лужу, над которой с тихим «пш-ш-ш-ш» взвился зеленоватый дымок.
Тяжело дыша, Рей стёр с лица пот. Неужели всё? Он перевёл взгляд на отца. Обращённый в истукана король вдруг начал рассыпаться прахом. В серебристую пыль обратились и хитромудрый эпарх Ландро, и замершая в укрытии Лави…
Рейнар почувствовал, что кисть пошла иголками, и вскинул руку. Пальцы крошились один за другим. А потом всё вокруг утонуло в мерцании…
Настоящее. Скалы близ Стылого берега
Рейнар вынырнул из забытья, как из пучины. Задышал часто, рвано. Распахнул глаза, заморгал. Скользнул по лицу ошалелым взглядом.
— Лав-ви… — выдавил хрипло. Пальцы судорожно стиснули ворот её плаща.
— Я здесь! Я рядом! — Лавьен отвела с его лба поседевшие пряди. Улыбнулась сквозь слёзы.
Смертельная бледность потихоньку отступала. Сердце Рейнара забилось ровно и гулко, разгоняя по венам горячую кровь. Аура посветлела.
Рейнар устало смежил веки. Сглотнул.
— Я убил его, Лави… — проговорил чуть слышно. — Я убил его…
Лавьен обняла его крепче. Далеко внизу всё ещё гремел бой, но в морозном воздухе уже пахло победой.
Леда. Подвалы королевского замка
Внизу пахло сыростью. Низкие потолки, шеренги бочонков, пыльные бутыли из толстого ледийского стекла, здоровенные плетёные корзины, паутина, темень…
Всё, как и тогда, много лет назад.
Лави ждала терпеливо и даже не вздрогнула, когда секретный механизм заскрежетал шестернями, и стена с грохотом отъехала в сторону.
В полумрак подпола выступил Улсадру. Навершие его посоха слабо мерцало золотистыми переливами. Желтоватые отблески бежали по шершавым, тронутым плесенью стенам.
— Ну, здравствуй, моя девочка, — приветствовал учитель.
Лави шагнула к нему и обняла. Крепко-крепко. Уткнулась носом в грудь.
— Я скучала!
Улсадру вдруг отстранился. Посмотрел серьёзно.
— Ты… уже сказала ему?
— О чём ты? — настороженно вопросила Лави. — Что и кому я должна сказать?
— Рейнару, — пояснил Улсадру. — О ребёнке.
Лавьен машинально накрыла совершенно плоский живот ладонью.
— Как ты узнал?
Улсадру фыркнул, закатив глаза.
— За кого ты меня принимаешь? За фигляра на ярмарке? Достаточно взгляда, чтобы понять.
Лавьен потупилась. Сама она обнаружила беременность меньше недели назад.
— Я… не была уверена… — начала она, но Улсадру перебил:
— Так будь! Родится мальчик. Пойдёт в тебя.
— Хорошо, если так, — улыбнулась Лавьен. — Хватит и того, что малышка Ширайни машет мечом денно и нощно.
— Собирается стать рыцарем? — вскинул бровь Улсадру.
— А как же!
— Кстати, где она?
Лави подалась вперёд и шепнула учителю на́ухо:
— Следит за нами из корзины.
— Учишь её скрытности?
Лавьен пожала плечами.
— Это базовый навык. Его лучше осваивать с детства.
Улсадру хмыкнул.
— Что ж, пусть маленькая принцесса практикуется. Не будем ей мешать.
— Не будем, — согласилась Лави. — У тебя что-то срочное?
— Срочное и важное, — кивнул Улсадру. — Близится день памяти Эйла Си Даара, и совет Неспящих желает видеть тебя в Подземье.
— Буду всенепременно. Как и всегда.
— Один раз ты пропустила, — с укоризной напомнил Улсадру.
— Я рожала, — сказала Лавьен. — Это уважительная причина?
— Не особенно.
Они оба рассмеялись. Улсадру похлопал её по плечу.
— Ты отлично справляешься, Бьёрг. Лига Шепчущих обрела новую силу. Ширайни Луум гордилась бы тобой.
Лавьен грустно улыбнулась.
— Бабуля часто снится мне, — сказала она. — Порой мне кажется, будто она не умирала вовсе.
Улсадру понимающе кивнул.
— Частица Ширайни продолжает жить в тебе и твоей дочери. Её свет никогда не угаснет. — Он вдруг нахмурился. — А где твой супруг?
— Его величество недомогает, — уклончиво ответила Лави.
Учитель нахмурился.
— Последствия травмы?
— Последствия пьянки. — Лави криво улыбнулась. — Будгра наведался к нам вместе с Натрогом, Гар Зулумом и тремя бочонками сидра. Позвал его величество на рыбалку — ловить осетра. Король не рискнул оскорбить гостей отказом. Теперь вот лежит бревном.
— Передай ему моё почтение.
— Всенепременно.
Улсадру стиснул её на прощание и дважды ударил посохом, открывая тайный переход.
— Кротовьи норы по-прежнему ведут в Подземье? — вопросила Лави.
— Да. И по-прежнему полны ловушек, — хмыкнул старый урглам.
— Тогда будь осторожен.
— Я всегда осторожен. До скорой встречи, Пепельная.
— До встречи!
Лави смотрела, как он уходит, как смыкается за ним стена, и на душе становилось легко и благостно, словно кто-то накрыл сердце ладонью, сберегая от всех бед и невзгод.
«Спасибо, бабуля. Я знаю, ты рядом!»
— Мама! — Дочь выскочила из корзины, как бес из коробки. Подобные выходки в детстве особенно любил её отец. — Испугалась?
— Чуть не умерла от страха!
— Спасибо, я старалась! — малышка Ширайни светилась от гордости.
— Ты большая умница. — Лави погладила дочь по голове. — А хочешь, напугаем Улсадру? Мы вместе. Ты и я.
Глаза девочки округлились.
— Очень!
— Мы пойдём за ним по кротовьим норам до самого Подземья, а потом ка-а-а-к выпрыгнем!
— Здорово! А можно потом поехать к тётушке Йордранг? Она учит сынишек драться дубиной. Обещала и меня научить! Ну пож-а-а-а-а-луйста, мамочка!
Дочь изобразила жалостливую моську.
Восторгов по поводу дубины Лави не разделяла, но… как отказать, когда так просят? К тому же, Йордранг уже давно зазывала их в гости.
— Можно, — сдалась она без боя.
Ширайни подскочила от восторга и захлопала в ладоши, но тут же потухла.
— Но отец… Он так сердился, когда я решила прокатиться на Пушистике ночью одна. Вдруг опять рассердится и рванёт за нами следом?
Лави крепче прижала к себе маленькую синеглазую шалопайку.
— Не волнуйся, доченька, — сказала она, чмокнув серебристую макушку. — Я его пришила.
КОНЕЦ
Март 2026 — Август 2026
Книга посвящается нашим бабушкам, чья любовь живёт в наших сердцах.
Спасибо вам, мои читатели. Ваша Л.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: