Из норки в плинтусе появился большой серый мыш. Он шел на задних, вытянув нос и передние лапки перед собой и удивительно точно держал равновесие. Хвост мыша стоял торчком. За ним шагал второй, третий и все они слаженно заходили в пустую мышеловку. Как вы понимаете, вероятность того, что все мыши в доме придут в мышеловку сами, стремиться к нолю, но такова работа вероятностного чародея – менять местами возможное и невозможное. Но пойдем по порядку.

Все началось с очень большой шляпы и маленькой, ушастой леди с внушительным револьвером.

Мы обосновались в маленьком королевстве под названием Барсино, на тихой улочке, где с горы спускаются уютные старинные дома под вычурными черепичными крышами, а в кадках на балкончиках растут герань и салаты. На доме рядом изображены три золотых шара, потому наш магазин носит имя «Золотые сферы». Спифи это придумал – он у нас творческая личность. С другой стороны, незаметность – не последнее дело, когда нас разыскивают шпионы грозной империи Эгиды.

В день, когда все началось, я сидела за прилавком и читала разные полезности. На полках вокруг расположились старые книги, а на витринах – книги поновее и воздушные атласы; «Золотые сферы» притворялись книжным магазином. Вы спросите, почему притворялись?

Если коротко – мы со Спифи скрываемся. Спифи – довольно известный искатель приключений, хотя скорее, в плохом смысле известный – наприключался так, что его теперь ищут агенты Эгиды. Эгида – это рыцарская империя севера. Рыцарская – но не то, чтобы благородная. Говоря по правде, Эгида – жадные до богатств воины, которые захватили все от самого Ледяного щита и до наших земель. Они поклоняются огромной мыслящей машине, в незапамятные времена рухнувшей с небес среди вечных льдов.

Итак, месяца четыре назад Спифи случайно ввязался в шпионскую историю – стал учеником великого аса Рика Мортона. Тот всю жизнь боролся с империей Эгиды, и Спифи не успел оглянуться, как оказался по самый кончик хвоста в интригах и авантюрах. Потом Рик Мортон пропал – никто толком не знает, куда. А наш Спифи стал едва ли не единственным, кто побывал на борту легендарного города-корабля «Скорбь» и вернулся живым. Многие очень хотят его допросить, но Спифи, естественно, против. Вы, наверное, уже поняли – этот негодник просто создан попадать в неприятности!

Вам, наверное, любопытно, что делает в его компании такая благоразумная девица, как я? Ну, Спифи в некотором роде… дорог мне. Он хороший человек, хоть и увлекается. Потому я помогаю ему скрываться.

Кто такая я? Гертруда Карно. Мне шестнадцать, а назвали меня в честь прабабки – штурмана разбойного аэростата. Когда-то воздушное пиратство было нашим семейным промыслом, хотя мой дед давно уже не у дел, а мама принципиально вошла в приличную семью. Теперь мы, Карно – механики дирижаблей. Я вообще-то хочу конструировать воздушные суда, но сначала надо подучиться.

Я углубилась в «Типы гибридных кораблей», когда колокольчик над дверью сдержанно звякнул. В магазин важно вплыла немолодая дама. Я стремительно убрала книгу и, укрывшись за книжным шкафом, принялась расчесывать волосы – а то они вечно лежат, как после хорошей бури.

Барсино – королевство традиционное, и это заметно. Дама носила архаичное платье с корсетом и множеством оборок и шляпу величиной с небольшой стадион. В нашей родной республике Фиора такое уже лет десять не увидишь. Впрочем, выглядело это стильно и дорого – значит, за клиента стоило бороться. Я сердечно улыбнулась и поглядела на посетительницу выжидающе.

– Милочка, – дама загадочно улыбнулась. – Тут говорят, торгуют не только книгами?

– Официально, – объяснила я, – тут торгуют книгами. Если вы об услуге «колдун на час», то у нас нет на нее королевской лицензии. Но, в дружеском порядке, как сосед соседу, мы вам с удовольствием её окажем! – Оставалось надеется, что дама – не налоговый инспектор короля Пендрагона.

Посетительница кивнула.

– Сколько стоит… – я напряглась. Наш чародей не страдает от избытка опыта, – …выведение грызунов?

Я полистала гроссбух, но исключительно для вида – это был наш первый магический клиентом за все время – и назвала цену. Потом записала фамилию, адрес, обсудила время прихода, и, вежливо проводив клиентку, заперла магазин и помчалась к нашим.

Взлетев по скрипучей лестнице на второй этаж, я три раз громко стукнула в дверь мисс Чиппи – не хватало ещё влезть в самый центр её очередного заклятия! Та не ответила, но вроде бы была предупреждена.

Я осторожно засунула голову в комнату.

Мисс Чиппи сидела за столом, заключенным в меловую пентаграмму и сосредоточенно смотрела на засохший цветок в горшке. Вокруг горшка была нарисована ещё одна пентаграмма – поменьше. Неожиданно лепестки цветка качнулись, живые соки пошли по веткам. На моих глазах происходило чудо Обратного хода. Затем внутри малой пентаграммы вспыхнуло и пропало бесшумное, белое, яркое пламя, и цветок засверкал, а потом стал точной слюдяной копией себя самого. Легкие, золотистые крылья Потока вероятностей прошли внутри большой пентаграммы. Изящные золоченые очки мисс Чиппи стали чуть массивнее, форма их слегка изменилась. Кажется, карандаши рядом с тетрадкой превратились в ручки. То ли я все же отвлекла мисс Чиппи, то ли она сама упустила пучок вероятных линий развития вещей.

– О, привет! – сказала Чиппи. – Представляешь, Герти! Я почти вернула ему свежесть! – она гордо сделала пометки в блокноте и аккуратно переставила горшок с обратившимся в слюду цветком на подоконник. Там уже стоял длинный ряд жертв её прежних опытов. Примерно половина цветов превратилась в слюду, а остальные – почему-то в уголь.

– Ты не видела красного карандаша? – Чиппи усердно искала на столе.

– Он ручкой стал.

Чиппи тяжело вздохнула и на всякий случай оглядела себя – как-то раз поток вероятностей сделал её платье детским слюнявчиком. После того случая она повесила на дверь комнаты зеркало, чтобы оглядывать себя перед выходом.

Мисс Теодора Чиппиро – тоненькая, аристократичная девушка года на три старше меня – колдуны редко бывают толстыми – с изысканными манерами, всегда изящно одетая, но никогда не накрашенная. На носу она носит очки в элегантной оправе, а в большой кожаной сумке на плече – кучу необыкновеннейшей магической всякой-всячины. До битвы при Фиоре Чиппи была секретарем знаменитого Клуба асов Яшмовой горы, а потом её волшебное искусство принесло большое несчастье… Но не будем о грустном. В общем, мисс Чиппи примкнула к нам! В нашей магической фирме она единственный колдун.

Я рассказала Чиппи о клиенте и побежала делиться новостью со Спифи. Тот сидел в шезлонге во внутреннем дворике, среди кучи брошенных на произвол судьбы учебников по навигации и увлеченно читал «Пятьдесят лет в плену у мафуров». Спифи он такой – всегда выбирает самое приятное.

Спифи отнесся к первому заказу с огромным энтузиазмом. «Пятьдесят лет в плену» были отброшены, и он собрался ловким броском отправить свой знаменитый крюк-кошку на карниз крыши и пересечь двор по натянутой бельевой веревке, но одумался. Спифи умеет радоваться жизни – он осиротел в десять, и не так уж часто выпадают ему дни радости.

Наш Спифи – невысок, темноволос, худощав и страшно самоуверен. От родителей он не получил состояния, зато ему достались ловкость и чувство юмора. Спифиро большой щеголь – видели бы вы его шитую жилетку и клетчатую кепи набекрень! Спустившись, Спифи вызвался додежурить за меня в магазине – вот это дело! Ни он, ни я не любим сидеть за прилавком попусту.

Четвертый член нашего коллектива: кот Штосс отнесся к заданию равнодушнее всех – дрых себе на солнышке и дрых.

Освободившееся время я уделила «Лисьему хвостику», который стоял во дворе под навесом – перебирала моторы и сменила масло. Это суденышко – тоже почти член семьи. «Хвосток» подарили мне на двенадцатилетие. Я работала над ним, сперва помогая папе, а потом уже и сама; и постепенно превратила его из дряхлой аэро-шлюпки в небольшой, юркий кораблик. Четыре месяца назад Спифи доказал отличные ходовые качества «Хвостока», удрав от звена наемных истребителей, но наша история не про это.

Я умиротворенно возилась с суденышком почти до обеда.

Сложно вырасти кисейной барышней, когда ты единственная девочка в семье, где есть трое братьев-механников, а отец – старший машинный мастер большого грузопассажирского дирижабля. Не помню уж, в каком возрасте у меня в руках впервые оказался гаечный ключ, но думаю, что очень рано. Мама рассказывала, что в два года я уже совершала набеги на отцовский ящик с инструментами в поисках винтов и шестеренок. Свой первый дирижабль я смастерила в шесть – из коробки и старого маминого платья.

Назавтра мы отправились на колдовство. Дождь в Барсино всегда идет около часа дня, и мы прихватили все зонты, какие есть в доме. Прохожие торопливо возвращались из магазинов, в кафе официанты натягивали тенты и уносили столики с улиц. В ближайшие три-четыре часа Барсино станет царством яростного, грохочущего ливня. Мы поднимались по улицам-лестницам с пологими каменными ступенями к вершине горы, откуда важно смотрят на город два замка-близнеца – нарядный, недавно отремонтированный замок короля Пендрагона и мрачная, почти покинутая цитадель его Безумного братца.

Сочное синее небо бороздили дирижабли: большие и малые трудовые лошадки Меняющихся земель. Воздушное сообщение, предприимчивость и торговля делают жизнь на наших скалах, раскиданных среди вечно бушующих вод, вполне комфортной.

Дом миссис Шоу оказался симпатичным двухэтажным особнячком из красного кирпича совсем недалеко от Королевской площади. Как раз когда мы позвонили в дверной звонок, скала содрогнулась от основания до макушки. Ясное небо стремительно заполняли разорванные серые облака. Пока мы ждали под крышей широкой веранды, тучи набухали на глазах; через считанные минуты на мир обрушился бешеный ливень.

Пока за циклопическими стенами город, бешено кипя, прибывали мутные волны, мы пили чай из фарфоровых чашечек в уютной старомодной гостиной. Титания – волна прибоя в сто сетов высотой – проходит наши Меняющиеся земли раз в сутки. Она разрушает все, кроме прочнейших гор, зато приносит из океана деревья и мусор, а главное – животворящие дожди. Не будь Титании – плохо бы пришлось нам на вершинах безводных гор.

После чая мисс Чиппи проступила к работе. Она обошла дом, иногда озабоченно хмурила брови, а потом аккуратно делала пометки мелом. Миссис Шоу ходила следом и подозрительно разглядывала каждую пометку – по её мнению, они наносили огромный ущерб чистоте.

За хозяйкой неслись упругими прыжками две горничных-каапихи в кружевных чепчиках и синих форменных платьях. Обе внимательно следили за работой Чиппи, увлеченно шевеля на уровне моего лица исполинскими пушистыми ушами – рост у этого вида сета полтора. Люди встретили их в глубинах Темного океана звезд за много веков до прибытия на Ахиллию – каапи тогда жили в каменном веке. Со временем каапи сделались невероятными фанатами человеческой культуры. Эти жизнерадостные, дружелюбные существа стали верными спутниками людей в колонизации безграничного Темного океана космоса.

Наконец, мисс Чиппи завершила обход, убрала очки в карман и застыла с отстраненным видом. Тут вмешалась я.

– Она колдует! Прошу всех покинуть помещение! Токи свободных вероятностей… – я подцепила это словечко от мисс Чиппи, хотя, говоря по чести, не очень знаю, что такое эти свободные вероятности. Миссис Шоу и её свита послушно вышли и опасливо заглядывали в дверь.

– Почему она не говорит заклинание? – миссис Шоу подозревала подвох. Она осуждающе взглянула на меня. Я тихонько вздохнула. Благодаря пьесам все уверены, что волшебники в процессе работы просто обязаны бормотать что-то на забытых языках. На самом деле, любой звук может им помешать. Последствия будут суровыми: токи диких вероятностей – это вам не ключ на девять! Только вот объяснять это клиенту, ожидания которого обманули… я поглядела на Спифи. Тот тут же перестал смотреть в окно.

– Мисс Шоу, – начал Спифи светским тоном. – Вы хотели бы вывести мышей?

Женщина кивнула.

– И наверняка желали бы сделать это сами, не платя бытовым чаромастерам? – Миссис Шоу оживленно кивнула. – Вот именно поэтому наша специалист произносит Великое антимышиное заклятие про себя! –торжествующе закончил Спифи. – Профессиональные секреты, знаете ли!

Миссис Шоу осталась очень довольна. Молодец Спифи!

Время проходило, а мыши не исчезали. У любых чар всегда есть статистический шанс того, что они не сработают. Чем сложнее чары – тем выше шанс. Не даст Богиня, что наша первая работа так закончится… Миссис Шоу тихо ойкнула. Я встрепенулась, представив кружащие в безупречной гостиной потоки диких вероятностей. Но это были мыши!

Грызуны шагали сплошным потоком. Одна тащила в зубах кусочек хлеба. От души Чиппи постаралась!

Спифи поставил перед мышами просторную клетку; они заходили в нее, упирались в противоположную стенку и мерно топтались там. Миссис Шоу с придыханием следила за вереницей своих неучтенных соседей. Потом влетела в комнату и решительно вытащила из потока большого рыжего кота – он завороженно вышагивал в мышиных рядах, подняв хвост.

Когда последняя мышь оказалась в клетке, Спифи захлопнул дверцу. Миссис Шоу в изумлении смотрела на полную мышей клетку, крепко прижимая к себе кота.

– Я думала, у меня более ухоженный дом! – сказала она и выразительно взглянула на горничных.

Мисс Чиппи, встрепенулась, достала из кармана обшитый кружевом платочек и стала протирать очки. Каапихи окружили её с поздравлениями.

Мы возвращались домой, страшно довольные: о нашем успехе расскажут всем подругам миссис Шоу – а те перескажут своим подругам. Теперь слава «Золотых сфер» пойдет по свету!

На радостях Спифи купил пирожные в кондитерской по соседству – я помню, он давно на них поглядывал, но наш режим экономии не давал ему воли. Очень собою довольные, мы подошли к двери и поняли – пока мы магичили, у нас кто-то побывал!

Удивительные заметки Спифиро.

Дверь нашу вскрыли. Я, естественно, заметил это первым. В конце концов, кто из нас в Клубе воров обучался?

Сразу видно: ручка чуть-чуть по-другому повернута, коврик для ног немножко сдвинут… ну и всякие похожие мелочи. Дверь отперли и потом заперли снова. Я шепотом объяснил девочкам, что и как, отдал Герти на сохранение пирожные и разработал план.

Чиппи зашла со стороны заднего дворика, Герти – заняла позицию у окна на фасаде, а я – открыл дверь и влетел в лавку. Пригнувшись, бросился за прилавок, выглянул… и обнаружил, что в магазине ничего не изменилось. Вызвал Герти, и мы начали поиски. Сперва вдвоем поднялись на второй этаж, и пока она страховала в коридоре, я проверил тайничок в моей комнате. Уф-ф-ф! Золотые на месте! Потом прошли в лабораторию Чиппи, но вроде бы все её ценные реагенты были в порядке. Инструменты Герти… и кот Штосс! Спит, пушистый, как всегда. При виде нас он поднял разорванное в битвах молодости ухо, лениво оглядел нас, и перевернулся на живот, словно крупный дымчатый ершик. Все было настолько в норме, что я начал беспокоиться – а что если с дверью что-то напутал? Мне ж девочки это будут месяц потом вспоминать!

В итоге Чиппи сняли с поста у задней двери, и мы с Герти начали обыскивать дом уже основательнее. В тот момент, когда мы решили, что все осталось, как было, с кухни раздался пронзительный «мяв» кота. Мы ворвались туда. Мисс Чиппи растерянно стояла посреди кухни с чашкой кофе, а из шкафа высовывалась каапиха в штатском, направив на Чиппи огромный хромированный револьвер. Штосс отчаянно орал, сидя на шкафу. Увидев нас с Герти, каапиха подняла уши и сказала сурово.

– Вы арестованы!

Я решил, что это агент империи Эгиды. Мы с Герти переглянулись и подняли руки. Герти кашлянула, привлекая внимание.

– Ушастая леди… – начала она, – кто вы такая… – каапиха повернулась к ней, мои руки были как раз рядом с механическим метательным крюком, который я обычно держу за спиной под курткой; и я незаметно принялся его подпихивать вверх. Знали бы вы, как это неудобно!

– Я, – начала каапиха бодро, – негласный агент правопорядка Тайной гвардии короля, капитан Пин! Я прибыла сюда…

Потом произошло все и сразу. Я дотолкал-таки крюк, выхватил его и нажал на кнопку; Чиппи сделала жест свободной от чашки рукой и Пин, недоуменно шевеля лапами, поднялась в воздух. Крюк пролетел под ней и врезался в шкаф, пронзив дверцу и до одури напугав Штоса. Кот сиганул со шкафа. Чиппи попыталась его поймать и уронила чашку кофе. В итоге она утратила концентрацию и каппиха тоже рухнула на пол. Я бросился на капитана Пин сверху и прижал к полу. Штосс носился по столу, сшибая все и вся. Герти и Чиппи зачем-то ловили его вдвоем. Каапиха хорошенько дернула лапами и вывернулась из-под меня – для их размера, у этого вида силища просто богатырская! Герти шуганула кота от нашего нового кофейника, Чиппи спасла сахарницу, Штос спрыгнул на пол, и каапиха накрыла его курткой.

– Я нарушителя вашего поймала! – сообщила она жизнерадостно, крепко держа бешеную куртку. – А вы здорово колдуете! – сделала она комплимент Чиппи. И принялась, как не в чем ни бывало, успокаивать кота.

– Я вообще к вам по мирному делу, – сообщила она, возвращая Герти Штоса.

Каапиха осторожно положила громоздкий хромированный револьвер на стол и взглянула на нас огромными голубыми глазами – у каапи ночное зрение и глаза потому, как плошки. – Мне очень жаль, что я вас испугала! Я в шкафу маскировалась! Я решила, что вы ещё на работе, а это – вор! – и, посчитав, что инцидент исчерпан, Пин сказала мисс Чиппи деловито.

– Мне нужно поговорить с вашим колдовским Наставником.

– Моим учителем? – Чиппи озадаченно поправила очки. – А почему вы не обратились прямо в академию мистера Тикунски? Он…

– Леди, – начала Пин бодро. – Мне нужно поговорить с мистером Т. Чиппиро – архимагом Клуба асов Яшмовой горы.

Чиппи нахмурилась и решительно поправила очки.

– Мистером Т. Чиппиро?

– Да… – Пин глянула на нее и зашевелила ушами, начиная понимать. Мы с Герти следили внимательно – видали мы мисс Чиппи в гневе!

– Насколько мне известно, – голосом Чиппи можно было охлаждать чай, – не существует ни одного мага-джентльмена Т. Чиппиро. И, – добавила она с опасной вежливостью, – все магические работы в Клубе асов выполняла Теодора М. Чиппиро – секретарь Клуба!

– У! О! – сказала Пин. Она резко смутилась – уши её так и затрепыхали. – Я… Извините! Я была уверена, что Т. Чиппиро – это он… – каапячья девушка подумала и спросила – А вы точно меня…

Мы с Герти синхронно замотали головами за спиной Чиппи – не стоит её злить! Чиппи – она их тех мягких натур, которые могут долго копить эмоции, а потом КАК выдать!

– Я. Вас. Не. Обманываю. – Щелчком пальцев Чиппи подняла в воздух всё на столе, – Пин торопливо поймала свой револьвер, – и вихрем закружила по комнате. Это выглядело эффектно и грозно, пока в хороводе не очутился Штосс, который успокаивал нервы под табуреткой. Он обнаружил себя в воздухе, заорал и начал бешено перебирать лапами. Чиппи торопливо защелкала пальцами снова, и все упало. Герти метнулась к коту и поймала его в нескольких дюймах от пола. Я спас кофейник, а Пин – фарфоровую сахарницу и чашку. Штос обжег Чиппи суровым взглядом и на всякий случай убежал под трюмо – на старости лет нелегко привыкать к магическим художествам.

Чиппи сняла очки; вид у нее был растерянный.

– Извини, Герти, я…

– По-моему, перед Штосом надо извиняться! – ответила Герти сурово. Потом нагнулась под трюмо и принялась успокаивать кота.

– Я была уверена, что секретарь Теодора Чиппиро и чародей Чиппиро – отец и дочь! – горько сказала Пин. – В газетах писали, что архимаг Клуба своей магией удачи сбил воздушный колосс Эгиды… – сообщила она, извиняясь.

– Не помню, чтобы у нас на борту был аккредитован хоть один корреспондент, – отрезала Чиппи. – И моя магия тут не причем.

Пин покачала головой. Потом собралась с духом и сказала со всей полагающейся вежливостью.

– Мисс Чиппиро, я прошу у вас прощения за эту ошибку, – она помолчала. А потом произнесла негромко и потерянно – для себя, а не для нас. – Во-о-о-т, опять все коту под хвост!

Это было сказано так горестно, что даже Чиппи смягчилось.

– Что все? – спросила Герти. – Если вам нужен был маг, который помогал Клубу асов…

– Нам нужен старый, опытный чародей, проведший годы в среде волшебников… – ответила Пин печально. – Вы тут ничего сделать не сможете.

Потом она грустно поглядела на испорченный моим броском шкаф и пообещала все исправить. На том наша необычная посетительница и откланялась.

В смысле, именно откланялась со всеми подходящими церемониями – это была ну просто очень вежливая каапиха.

На следующее утро наступила моя очередь дежурить в магазине. Налив себе кофе, я, позевывая, спустился вниз – в Барсино принято открываться в десять. Интересно зачем, если все равно целый день… В дверь настойчиво позвонили! Я открыл и почти и не удивился, обнаружив Пин, одетую теперь в щегольской бежевый мундир, дополненный пышным шейным платком, брюки форменного вида и белые гамаши.

– У вас уже десять минут как открылось, а никого нет! – сказала она звонко, запрыгнула в зал и огляделась, – а у вас тут очень даже книжно! Вы где книги покупали?

В общем, прошло не меньше пяти минут, пока Пин не приступила к делу.

– Я вам, между прочим, вышивки принесла! Для подбитого шкафа! – и она предъявила пеструю вышивку с цветами, пальмами и неизбежными каапятами. Мы пошли мерить её и обнаружили, что полотно вышивки шире дверцы на пару дюймов. Пин обещала принести другую, а потом сообщила: – И я ещё работу для вас нашла, очень даже прибыльную! – каапихе хотелось загладить вину за вчерашнее вторжение.

– Только не сразу, – ответил я. – У нас архимаг-ремонтник раньше часа дня не просыпается!

Дом клиентки оказался просто роскошным – красный кирпич, три этажа, алые атласные шторы на окнах и натертые до блеска медные ручки и фонари у входа. В Фиоре такие дома обычно покупают охранную грамоту у Клуба воров. Дверь открыла симпатичная служанка-человек. За ней снисходительно следил холеный лакей в униформе. Узнав, кто мы и по какому делу, девушка передала нас коллеге постарше, а та – пожилой домоправительнице.

– Дорогие мои – заметила эта почтенная дама, сидя в кресле с вязанием. – Леди приказала вывести пауков. Не думаю, что их много, но… потрудитесь уж!

Мисс Чиппи серьезно кивала и записывала в блокнот. Герти обговаривала цену. Пин, которая привела нас сюда, активно болтала с домоправительницей –они явно были добрыми знакомыми. Краем уха я слышал, что они обсуждают чудачества какого-то мистера Меккера.

Мисс Чиппи внимательно оглядела дом, обошла несколько комнат и руководила работами по привязке магии к местности – старшая служанка следовала за ней и раздавала указания горничным, те сворачивали ковры, а Чиппи ставила метки мелом. Я важно ходил следом с корзинкой со всякой колдовской всячиной. Вообще, у Чиппи отлично получается руководить – особенно потому, приятно, что она делает это только там, где и вправду нужно.

Чиппи встала посреди алой и золотой роскоши гостиной, проверила линии пентаграммы и начала творить. Она торжественно водила руками туда и сюда, сосредоточенно смотрела в пустоту – то есть делала все, чтобы произвести впечатление. Вообще-то вероятностное колдовство вещь невзрачная – пока магия не заработает, конечно – но я настоял, чтобы она при клиентах колдовала зрелищнее!

В гостиной выстроились дюжина служанок и горничных, потом сверху спустилась самая изысканная дама, которую я когда-либо видел – я не очень вообще, ценю всякие шали-шляпки, но тут даже я почти что ахнул. Даму сопровождала компаньонка – леди они были явно, важные. Пин тут же поскакала к ним здороваться. Герти смотрела на наряд дамы с глухой завистью и Чиппи, кажется, тоже отвлеклась. Во всяком случае, с этого момента все пошло вкривь и вкось.

Чиппи в таких случаях говорит, что «перепутала знаки», что бы это ни значило. Мы ждали и ждали, а пауки все не приходили. Я орлом оглядывал шторы и карнизы. Может быть, Чиппи выгоняет их прочь из дома? В прихожей кто-то завизжал. Все вздрогнули. Визг поднялся на тон выше, к нему присоединилась какая-то каапиха. Да черти ж ветряные, что… тут в щель под дверью вкатилась черная, шевелящаяся от движений лапок волна – пауки. Сотни пауков!

В гостиной воцарился первозданный хаос. Служанки визжали и спасались бегством. Компаньонка рухнула в обморок. Леди вскочила на диван – и Герти, кстати, тоже; а мерзко пушистые полчища заполняли гостиную, стекаясь к Чиппи. Паучья волна вливалась уже и в открытые окна! Я влез с ногами на столик и оказался спина к спине с Пин. Дом разрывался от визга.

Чиппи открыла глаза и недоуменно огляделась.

– Я что, знаки перепутала? – растерянно спросила она.

К счастью, Чиппи пауков не боится. Вся гостиная колыхалась от их толп – она сманила восьминогих чуть ли не со всего района. Только внутри пентаграммы осталось немного места.

– УБЕРИТЕ ИХ!!! – леди потеряла положенную дамам её положения невозмутимость.

Чиппи стремительно соображала. – Секундочку, леди! Мне нужно сосредоточиться! Не кричите, прошу вас.

– Они на диван лезут, – сказала Герти сдавленным шепотом.

– УБЕРИИ-И-И-И-ИТЕ ИХ!!! – орала леди.

– А если их взять и поджечь? – спросила Пин, задумчиво шевельнув левым ухом. Я торопливо одернул ее.

На улице кто-то визжал; затрубили рожки пожарной команды.

К чести Чиппи, она сумела сосредоточиться в этом содоме. Ветерок пробежал по комнате, шевеля волосы и скатерти. Шторы сами собой раздвинулись – и легионы пауков поднялись в воздух. Они медленно парили мимо наших лиц к окнам. Хорошо, что я всегда к этим тварям был равнодушен! Герти крепко зажмурилась, Пин – смотрела во все глаза, окруженная живописно парящими тушками… Хорошо, что Чиппи не мышей поручили выводить!

Комната опустела. Одинокий паучок пролетел откуда-то из-под лестницы. Мы облегченно выдохнули. И поняли, что крики снаружи только усиливаются. На дом наползала тень. Мы с Пин оказались у окна одновременно. Громадная живая туча чернела над домом. Она медленно колыхалась на фоне замков-близнецов; цепочки паучков шли к туче, словно нитки. Богиня ветров! Чиппи собрала их со всего района! Народ толпился на улице. Пожарные стояли у своей повозки, задрав головы к небесам и придерживая сияющие каски. Корреспондент «Времени Барсино» торопливо делал зарисовки в блокноте.

– Чиппи! – сказал я почему-то шепотом. – Ты не можешь её увести?

– Нет! – ответила Чиппи с мукой в голосе. – Если я магию хоть на секунду упущу, они все посыплются нам на головы!

Вот черти ж ветряные!

Леди выскочила на улицу и обомлела, увидев тучу. Несколько горничных окружили ее. Видели бы вы их лица! Мисс Чиппи тоже вышла. Она шагала с трудом – Пин держала её под руку.

Мельком я видел, как к дому подъехал роскошный спортивный моноцикл и из сидения в центре его хромированного колеса выбрался атлетический молодой человек в новеньком, с иголочки, костюме для мотоезды. Ошалело он смотрел на тучу.

– Элли, ЧТО ЭТО ТАКОЕ? – спросил он хозяйку.

Та подошла к нему, двигаясь, будто в трансе.

– Понимаешь Руперт… я вызвала магического мастера избавить дом от пауков…

– Приве-е-е-е-ет, мистер Руперт! – Пин подскакала туда, позитивная, как и всегда. – Это я мастера нашла! – сообщила она гордо. – А самое страшное все уже прошло! Тут был весь дом в пауках! И они стаями по комнатам летали!

К хозяину дома подошел бригадир пожарных и отсалютовал.

– Ваше высочество! Мои люди готовы пустить воду в облако!

Его высочество…

Да это же наследный принц Руперт!

Мы с Чиппи переглянулись. Та побледнела, как полотно, и закрыла глаза. Теперь Чиппи творила магию вероятностей без всяких фокусов для толпы. Минута тянулась за минутой – и ничего не происходило! Пин подскочила к пожарным и строго запретила пускать воду. Они, как ни странно, послушались. Туча больше не пополнялась, но зловеще двигалась всей массой, нависая над затихшим городом. Окна в округе поспешно захлопывались, многие в толпе на всякий случай открыли зонтики.

Наконец, туча зашевелилась. Изгибаясь змеей, она выпускала к нам тонкое щупальце. Чиппи протянула руку, и сотканная из живых пауков нитка приблизилась к ней. Девушка медленно шла по улице, а облако тянулось следом. К счастью, Барсино не велико – шаг за шагом Чиппи довела его до окраины и стала стравливать тучу со старинных каменных бастионов – естественно, не касаясь руками. Нитка уходила вниз – в бушующие глубины нагрянувшей с час назад Титании. Прошло немало времени, пока все пауки не отправились вниз со скалы. Потом Чиппи молча осела на руки Герти. Нам пришлось нанимать рикшу, чтобы довести её до дома.

Как вы догадываетесь, за платой я идти не рискнул!

Интермедия Наблюдателя.

Алексия ди Атаниэн была красива, о чем знала всегда, но полностью оценила свою привлекательность, лишь прожив месяц в Сияющей столице. Здесь, на леденящем севере, преобладали белокурые, низкорослые люди с карими глазами. Алекса родилась и выросла на далеком юге имперских владений, среди бескрайних степей старой Рокарии. В жилах девушки текла кровь потомков королей-пастухов, и эта горячая кровь придала её коже оттенок слабого кофе, а глазам – глубину темного омута, освещенного лукавыми искорками. Кроме того, Алекия с детства умела изящно одеваться и воспитывалась в семье главы могущественного ордена Стражей, управлявшего в те времена всем югом империи.

Здесь, в Гардии она пользовалась шумным успехом: столичные простолюдины четко знали свое место и смотрели на девушку издали, в отличие от коллег-рыцарей. В Сияющую столицу непрерывным потоком прибывали отличившиеся воины всех пяти рыцарских орденов империи; молодые, ожидающие поощрений, они охотно верили в свой успех и то и дело принимались ухаживать за Алексой с самыми серьезными намерениями. Но она безжалостно обрывала все связи. Если рыцари прибыли под хрустальный купол в поисках наград, то она – чтобы испить до дна чашу наказания. Подло было бы дать им вымараться соседством преступницы!

Только что не без грусти спровадив очередного ухажера, Алекса стояла на широком балконе отеля, огороженном изящной медью витых перил и смотрела на город, утопающей во тьме и огнях.

Вот уже два месяца она не видела солнца.

Великая Гардия, Город машин, столица Механической империи Эгиды переживала ночь, длиной в полгода. С балкона открывались прихотливые линии огней, высокие, сужающиеся кверху дома; бессчетные окна бросали снопы света на пешеходные галереи, подвешенные между зданиями на изящных колоннах. Сверкали под вечным светом мощных ламп широкие листья растений. Далекий поезд с громом промчался по воздушным рельсам, словно цепочка светлячков во мраке. Высоко в небесах блики северного сияния играли на колоссальной изогнутой стеклянной стене – грани купола, отделяющего Гардию от ледников.

В центре города, подпирая самую высокую секцию купола, возвышалась квадратная башня с восемью громаднейшими циферблатами, глядящими на все стороны. Это были Великие часы – священный символ Вечной машины, которую жрецы укрыли далеко на севере от столицы, в тайном городе-храме среди льдов. Гардия жила по этим часам.

Каждое утро ровно в 7, в определенный Машиной Час бодрости громадный механизм Великих часов размеренно громыхал, так, что в ближайших домах тряслись вещи и дребезжала посуда. Потом следовала напряженная секундная пауза – и громом отдавались в голове колокола. По их сигналу оживали будильники во всем городе – их трезвон преследовал Алексу из-за стен, и, кажется, даже с потолка. Пока она уныло чистила зубы, будильники-автоматы деловито звонили – отключались они все централизованно из часовой башни. Через час блаженной тишины следовали три коротких звонка – Алекса торопливо допивала кофе, оправляла перед зеркалом шляпку и выбегала из дома. На заседания она все же чуть-чуть опаздывала.

Вся работа в механической столице начиналась в 8.45 – Час труженика, а Алексия добиралась до трибунала в 9 – в Час толстяков, как она сама его прозвала. Толпа уже исчезала с улиц столицы, иссякали очереди на скрипучих эскалаторах, почти освобождались ленты самодвижущихся улиц. Сверху – из комфортабельного вагончика воздушной дороги для рыцарей империи – Алекса разглядывала караваны бегущих на работу опоздавших. Как видно, даже родившись и всю жизнь прожив в столице, привыкнуть собираться ровно за час было нелегко. Со звонком о начале Часа труженика начинался великий марафон. Держа под мышками портфели и свернутые газеты, джентльмены из столичных контор неслись на работу – почти все почтенные, полные, в пальто и съехавших набок галстуках, они шли быстрым шагом, иногда переходящим в бег, целеустремленно толкались локтями у эскалаторов, поглядывая на ближайшие часы взглядом затравленного зверя. Отметившись в конторе в 9, они выходил на улицу, и блаженно закуривали сигару – рабочий день начался, и теперь спешить было некуда.

Алекса поглядела на громадные часы и вздохнула. Хорошо им тут просто работать – её призвали сюда ради суда над Наставником.

Неделю за неделей Алекса проводила в помпезном зале в глубоких подземельях под Дворцом Пустого трона, где проходил суд над сиром Симоном ди Элуна, бывшим Грандмастером Ордена Стражей – и её приемным отцом. В высоких судейских креслах прямо и сурово сидели люди в просторных багровых одеяниях: Совет Храма, лучшие и самые опытные из святых слуг Машины. В ярко освещенном зале рядами расположились нотабли империи – первые лица рыцарских орденов, секретари, юристы – все, кому приказали присутствовать на процессе. Благодаря ошибкам её приемного отца древний и славный орден Стражей, владевший всем югом империи, был фактически разгромлен мятежниками. И Алекса сыграла немалую роль в той постыдной катастрофе.

Дни она проводила за деревянной перегородкой, среди свидетелей. Сир Симон, опустив плечи, сидел в стальной Клети грешника, и по сторонам его неподвижно стояли четверо нечеловечески-огромных фигур, с ног до головы закутанных в алое – Тени Храма, гвардия самой Священной Машины. Алекса, старясь не привлекать внимания, наблюдала за отчимом целые дни, но ни разу благородное лицо сира Симона не изменило застывшего выражения, не прояснился его пустой и потерянный взор.

После того, как воздушный флот его ордена сгинул в чудовищной битве, распались цепи страха, сковывавшие юг империи. Факелы восстаний быстро слились в огромный костер, и все те племена и общины, чьи интересы империя высокомерно сбрасывала со счетов, теперь отбросили гарнизоны Эгиды почти к северным границам степного пояса. И виной всему была гордыня отчима Алексы.

Сир Симон сидел в своей клетке неподвижно. Глаза его потухли и смотрели вглубь себя. Грандмастер отвечал на вопросы подробно и равнодушно. Иногда он погружался в забытье на несколько мгновений и перед его внутренним взором вновь вставал древний корабль-исполин, надвигавшийся на мостик флагмана, где он остался один в конце того горького боя. Снова и снова мысли его возвращались к человеку, который хитростью заманил в ловушку и обратил в прах флот Ордена.

Рик Мортон, многолетний враг империи; великий пилот и командир, в чью верность он необдуманно поверил… потому, что её гарантировала Алекса. Сир Симон удивлялся, что его приемная дочь все ещё свидетель, а не подсудимый. Он был рад этому и боялся, что её могут схватить в любой момент. Возможно, жрецы просто хотят сперва осудить Грандмастера, а уже потом, отдельным трибуналом – всех остальных, кто должен понести кару ради престижа уязвленной империи. Значит, он разрушил ещё и жизнь Алексы… Глаза сира Симона, которые Алекса так любила, всегда зоркие и ясные, потускнели. Стержень его души – сильной и жизнерадостной, уверенной и идущей вперед – был надломлен.

– По последним данным из вверенных вашему Ордену южных провинций, восстания еретиков и набеги пиратов и кочевников опустошали до двух третей Степного пояса. Потеряно около пяти десятков городов, не считая крепостей, – голос судьи был глух и казался равнодушным. На экране со щелчками менялись слайды. Все небо в пиратских дирижаблях, снятые с воздуха орды кочевников и караваны имперских беженцев. Огонь, пожирающий города. На одном из слайдов Алекса узнала славный Атан – вторую столицу её Ордена. Огонь гулял по улицам города, огромными стволами лежали рухнувшие башни собора Машины, а среди почерневших стен реяли по ветру бессчетные потрепанные флаги кочевых племен и степных царей.

– Установить материальные и человеческие потери пока не представляется возможным, – продолжал докладчик. – В северную часть провинции переброшены все свободные воздушные силы империи, но пока исход битвы не ясен. Помимо внутренних мятежников, после полной гибели флота ордена Стражей туда стягиваются аэро-пираты – уже от самых земель Банапура, а также многие наемники и пилоты свободных городов Меняющихся земель. По нашим данным, встретив организованное сопротивление наших сил, авантюристы начали координировать действия.

Иногда Алекса бросала взгляд на председателя трибунала, и тут же с невольным страхам отводила глаза. Этот горделивый человек в годах, с суровым лицом и тяжелым взглядом бесцветных глаз, с гладкой, будто полированной лысиной, олицетворял холод. Он был здесь очами самой Машины. Один из пяти Легатов империи, высших жрецов, имеющих право говорить с самой священной Эгидой. Легаты стоят выше рыцарских Орденов и прочих ведомств империи, руководя Советом Пустого трона – по сути, занимают место того, кто воссядет на трон в Последний час, когда Машина священной мудростью своей вновь выведет человечество к звездам. Легат Инох соединял воедино тысячи нитей управления, решений и планов, карал и награждал тех, кого сочтет нужным Машина.

Вечерами, когда измученная Алекса возвращалась в свой номер, где на столе её ждала пачка писем от брата.

Андрэ: маленький серьезный Андрэ, вместе с которым Алекса когда-то мастерила качели в саду Грандмастера и одевала маминого кота в кукольные платья, давно уже был рыцарем ордена Стражей и телохранителем их отчима. Естественно, до разгрома орденского флота.

Потом брат её имел несчастье привлечь внимание Легатов, и был отослан в самое пекло боев с мятежниками. Письма от Андрэ аккуратно приходили почти каждый день; они были кратки, пропитаны усталостью и полны отчетов о воздушных боях с пиратами и асами повстанцев. Иногда очередное послание терялось в дороге и доставляло Алексе несколько бессонных ночей – девушка слишком хорошо помнила последнее письмо их родного отца – оно висело в дубовой рамке не стене маминой комнаты.

Когда Алекса была совсем крошкой, отец её отдал жизнь в воздушном бою в одном из походов в Меняющиеся земли, защищая имперский воздушный транспорт, полный отступающих войск. Грандмастер хорошо знал покойного и выхлопотал ему почетный знак золотой шестерни на гроб, но Алекса предпочла бы живого отца золотой шестерне. Она смутно помнила его худощавое смуглое лицо, усы и характерный терпкий запах кожаной пилотской куртки, заполнявший весь мир, когда он прижимал дочь к груди. Но может быть, и это она придумала потом, вспоминая рассказы мамы…

– Похоже, – частенько размышляла в эти дни Алекса, – Андрэ идет тем же курсом.

Она твердо верила, что рыцарь должен следовать по дороге доблести, подвигов и быть достойным славы предков – но не буквально же шагать их путем! Девушка пыталась отвлечься от писем брата, но не могла, все время перечитывала их и мучительно злилась на себя.

В один из дней Алекса не появилась в зале трибунала. Участники процесса, знавшие, кто она и кем приходится подсудимому, понимающе переглянулись.

Тем утром в дверь номера Алексы требовательно постучали, когда она заканчивала одеваться, собираясь на заседание. Алексию сложно было назвать трусихой, в свои неполные двадцать три она успела побывать и боевым асом и секретным агентом империи, но, увидев, кто пришел за ней, девушка похолодела. За дверью номера молча ждали двое покрытых густой шерстью гигантов в алых плащах – таинственные энкуду, самые верные из слуг Священной машины и её жрецов.

Из дневника Герти

Так эту главу предложил назвать Спифи. Вы правильно поняли – он вечно читает дешевые романы в бумажных обложках.

После всего этого ужаса с пауками мы приуныли. Я помыла руки пять раз подряд, приняла душ (дважды) и потом долго отпаивалась крепким чаем. Ситуация вышла глупейшая! За чаем мы со Спифи обсудили – а не стоит ли погрузиться в «Лисий хвостик» и дать деру? Мы ведб довели до истерики супругу наследного принца! Вряд ли нас тут будут пряниками кормить!

Но Спифи резонно сказал, что даже очень плохо выполненная работа – все ж не преступление, и мы решили остаться в Барсино хотя бы до утра. Тем более что Чиппи так пока и не проснулась.

Тайная гвардия явилась к нам рано-рано утром. И, слава добрым богам, в лице неугомонной Пин. Настойчивые звонки в дверь выгнали меня из теплой постели, и кое-как одевшись, я открыла дверь.

– Приве-е-е-ет! – Пин была позитивна, как и всегда. – А вы знаете, что вашей незаконной магической практикой заинтересовался министр торговли? А вашим договором на дом – лорд градостроительства? А ректор тайной гвардии – тем, от кого вы тут прячетесь! Но я его вразумила!

От такого потока информации я растерялась.

– Пин, я очень рада, что ты рискнула вразумлять своего шефа…

Пин небрежно махнула ухом.

– Это у меня всегда так получается! Шеф мой такой невразумительный! Но мне по-настоящему жаль, что у вас такие неприятности вышли! Но не волнуйтесь – у Пин есть план!

– Снова? – Спифи, когда надо, умеет рано не только вставать, но и по-настоящему просыпаться. Сейчас он спустился вниз на удивление бодрый и собранный.

– Да! – Пин, похоже, не уловила иронии. – Я нашла вам такого нанимателя, который отвадит от вас и министра торговли, и лорда градостроительства, и ректора тайной гвардии, и даже саму высочайшую леди Эленор!

– Ему тоже надо пауков выгнать? – поинтересовался Спифи.

– Нет… привет, Штосс! – Пин помахала лениво пришедшему на шум коту. – Дело серьезное и он не хотел вас брать, но я его усовестила! Поедемте знакомиться, пока эта жаждущая крови компания к вам не пришла!

Мы переглянулись, и я пошла будить Чиппи. Дело это непростое – наш маг по утрам спит, как слон, а после вчерашнего напряжения – как целое слоновье стадо. Я помогла ей одеться – скорее уж, одела ее; и мы спустись вниз. Спифи приготовил для Чиппи огромную чашку кофе и термос с ним. Перед входом нас ждал громадный, потрепанный жизнью закрытый паланкин. В дороге я отпаивала Чиппи кофе. Занавеси были закрыты и куда ехали, мы не видели. Наконец, носильщики опустили нас наземь. Я открыла дверцу и ахнула.

Мы очутились в огромном, заброшенном зале. Воздух был напитан застарелой пылью, под потолком висели полуистлевшие знамена, свет падал из узких окошек высоко-высоко наверху. В темном углу виднелся старинный деревянный трон, на который была накинута полуистлевшая мантия. Я почти ожидала найти здесь и скелет древнего короля – до костей пробирающее местечко!

– У нас тут немного не убрано! – беззаботно сказала Пин, двигаясь вперед упругими, длинными прыжками – посреди пыли шла широкая дорожка. – Я представлю вас заказчику… – она открыла дверь. – Проходите!

Мы не без робости вошли. За дверью обнаружилась старинная башня, в которой был смонтирован архаичный лифт с сетчатой дверью и кожаным сидением для лифтера. Пин запрыгнула на кресло и дернула шнур. Кабина, скрипя и кряхтя, повезла нас наверх. Спифи с интересом оглядывал все вокруг, даже Чиппи проснулась окончательно и растерянно глядела на проносящиеся мимо каменные стены, а потом протерла очки.

Лифт высадил нас в жилых коридорах, уютно занавешенных вышивками и тканями; пол покрывал толстый, пушистый ковер.

– Пин – спросил Спифи вполголоса. – Это что, Пустой замок?

– Да! – отозвалась Пин гордо.

– Ты ведешь нас к сумасшедшему братцу Пендрагона?

Пин приостановилась, чтобы бросить на Спифи испепеляющий взгляд.

– Не Сумасшедшему, а Безумному! – она открыла ближайшую дверь. – Приве-е-ет, пап! Я их привела!

Мы заглянули в помещение, заставленное необыкновенными механизмами, в основном собранными едва ли наполовину. К нам повернулся немолодой, важный каапи в огромных очках.

Пин обнялась с ним так, словно не виделась год, и представила.

– Иоганн Меккер, великий изобретатель, безумный ученый, брат короля и мой папа!

– Брат короля? – спросил Спифи.

– Твой папа? – ошалела я.

– Так ты принцесса? – кажется, мы сказали это хором.

– А, по-вашему, я должна все время ходить в короне и розовом платьице? – парировала Пин.

– Но ведь Его величество Пендрагон – человек, – сказала мисс Чиппи на удивление робко.

– Ха! – ответила Пин. – Несколько десятилетий назад династия Пендрагонов решила сильно поднять налоги… а горожанам это не понравилось! Однажды утром королевская гвардия проснулись, и обнаружила, что их казармы и арсенал тайно заняли каапи. В общем, каапи вступили в переговоры с отцом нынешнего короля и договорились – они ему возвращают дворец и выпускают из-под ареста гвардию, а он им для гарантии прав горожан – усыновляет каапенка и делает членом правящей фамилии. Каапи кинули жребий, и папе выпало стать принцем! А королевскую гвардию и тайное общество, чтобы никому не было обидно, соединили воедино. В Тайную гвардию. Вот!

– Уж не думал, что цивилизованные принцессы бывают такими воинственными, – сказал Спифи озадаченно.

– Ха! Моя мама была вице-ректором Тайной гвардии и научила всех дочерей тому, что умела сама: вязать, готовить, убирать, вести дом, ухаживать за каапятами и быстро-быстро стрелять в цель… и попадать при этом куда надо! Потому я записалась в гвардию – все равно пока настоящего дела нет! – объяснила Пин.

Иоганн Меккер, который внимательно нас слушал, решил вмешаться и важно поклонился. Это был почтенный, серьезный каапи. Его острые бакенбарды покрывала благородная седина; выражение глаз было серьёзным и суровым.

– Приветствую вас, молодые люди. Пин настояла на том, чтобы работу эту Престол в моем ушастом лице поручил вам… – он улыбнулся. Каапи, когда шутят, на всякий случай всегда улыбаются.

Пронзительно затрещал звонок. Мы со Спифи встрепенулись – это был сигнал тревоги аэростата, а реакция на него крепко вбита в подкорку у всех аэронавтов. Потом голос Пин, записанный на пластинку фонографа, произнес.

– Папа! Не забудь пообедать!

Что-то принялось оглушительно тикать в углу. Мы осторожно подошли ближе. Большой полированный шкаф раскрылся, и из него выехал… Ну, как это описать… Вообразите детеныша швабры и часов, у которого в семье были ещё автомат для чистки одежды и карданный вал. Механизм был одет в поварской колпак и фартук, а в деревянных руках держал поднос с горячим кофе и свежими тостами. Шкаф затикал сильнее, и машина со звоном поехала на нас. Мы со Спифи отскочили с её пути. Механизм подъехал к столу, на котором в живописном беспорядке лежали чертежи и заметки. Он со скрипом вытянул руку с подносом к пустому креслу.

– Это наш с папой робот-официант! – гордо объявила Пин. – Он вычитал, что такие ро-бо-ты были на древнем Корабле, который доставил первых людей в этот мир, и хочет сэкономить и заменить ро-бо-тами прислугу в замке… – механизм резко повернулся и принялся поливать кофе пол. Откуда-то бесшумно возник старый слуга, выключил его и привычно стал разливать кофе сам.

– Почти как надо работает, – скромно призналась Пин. – Мы к нему отдельного слугу приставили.

Иоганн Меккер широко улыбнулся и взял кофе, а слуге велел принести ещё для нас. Пин бодро затаскивала механизм обратно в шкаф.

– Видите ли, молодые люди, – начал Меккер. – Я пригласил вас по важному, но не слишком приятному поводу. К моим изобретениям проявляет корыстный интерес некая Саршара… по прозвищу Железная ведьма.

– Кто? – спросили я и Спифи хором.

А вот Чиппи, похоже, поняла, о ком речь. Она сняла очки и нервно протерла.

– Как… расскажите подробнее! – она водрузила очки обратно и внимательно посмотрела на каапи.

– Так! Некоторое время назад в мастерской начало что-то меняться. Сдвигались вещи, чертежи были перелистаны… и так далее! Мы думали на шпионов Эгиды и вызвали придворного чародея Гериона Козьего…

– Выпускника колледжа Козьего острова? – неодобрительно спросила Чиппи.

Меккер многозначительно шевельнул ушами.

– Герион, по прозванию Козий господин наложил везде чары-ловушки, и как-то днем они схлопнулись и в огненной сети забилось что-то… ну такое, толстое, иссине-черное, бесформенное. Потом оно лопнуло и обратилось дымом. А на полу осталась печать хозяйки.

Пин отодвинула с пола коврик. Мы склонились над выжженной на досках фигурой – магическое око, заключенное в шестерню.

Чиппи заметно побледнела.

– Печать Саршары…

Меккер кивнул. – Герион Козий объяснил, что тварь эта называлась намми и следила за нашей работой. Значит – ведьма проявляет интерес к моим изобретениям и рано или поздно придет сама.

– И добавил, что если Саршара Железная придет, то он за себя не ручается! – бодро вставила Пин. – В смысле, смоется он.

Чиппи хмыкнула.

– Никто из выпускников Козьего колледжа не может и помыслить совладать с Госпожой пламени уровня Саршары. Тут нужно высшее магическое образование!

– То есть вы сможете? – невинно спросила Пин.

– Ну… – Чиппи поправила очки – Я тоже не смогу. Тут нужен…

– Бородатый старый маг! – закончила Пин. – Но мы можем вас нанять консультантом! Это королевская служба! А вы поможете подыскать достаточно квалифицированного волшебника, чтобы от Железной ведьмы нас охранять. А то дедушка Герд только выпускников Козьего знает. Идет?

Мы обсудили и согласились – или это, или бросать все, что мы нажили в Барсино и улетать на полных оборотах. А это небольшое, уютное королевство, честно говорю, всем нам пришлось по душе. В конце концов, мы же не сражаться с этой Железной ведьмой подрядились… так ведь?

Суматоху около нашего дома мы заметили ещё издали. У входа стоял роскошный паровой мономобиль – из тех антикварных машин, что в Фиоре пылился бы в гараже уже лет двадцать, а в Барисно ещё считается вполне престижным официальным авто. Рядом застыли два вело-ландо с рикшами в гербовых ливреях. Один герб был Двора, а другой – Градостроительной палаты Барсино. Широкоплечий офицер в бежевом с золотым шитьем мундире грозно стучал в нашу дверь. Рядом пыхтел на жаре джентльмен с бакенбардами – в визитке и цилиндре. Неподалеку, вальяжно опершись на трость, стоял некто очень важный в придворном плаще и шляпе с пером цапли.

Офицер прошагал к моноциклу, наклонился к дверце закрытого кузова и доложил.

– Господин Ректор тайной гвардии! Третий раз не открывают! Надо пожарную команду вызывать! Пусть дверь ломают!

– Пошлите гонца в Клуб воров – подсказал, пыхтя, джентльмен с бакенбардами – пусть Магистра воровства пришлют.

– На мой взгляд… – начал сдержанно некто в придворном плаще, – необходимо позвать Лорда придворного слесаря.

– Приве-е-е-ет! – Пин влетела в центр сборища. – Вы не стучите, там только кот и он вам не откроет! И я всех вообще-то привела!

Гости оживились. Они переглянулись и несколько секунд вежливо друг друга пропускали. Первым оказался джентльмен с бакенбардами.

– Мисс Гертруда Карно, домовладелица? – спросил он у Чиппи. Чиппи сочно зевнула, изящно прикрыв рот ладошкой, и указала на меня.

Я робко улыбнулась и шагнула вперед – словно в холодную воду.

Джентльмен достал из поясной сумочки конверт с сургучной печатью.

– Сим лорд градостроительства Барсино требует от вас предъявить разрешение на куплю-продажу дома; разрешение на использование помещения в качестве торгового; договор об аренде в пяти экземплярах; разрешение на владение недвижимостью в пределах королевства, а также форму 11 и форму 56 – заверенные соответствующим образом. Непредъявление этих форм в течение суток влечет за собой возбуждение уголовного дела по статье «Незаконное проживание в пределах Барсино»!

Да, вот вам и уютный Барсино… У меня только и есть, что договор об аренде…

А место джентльмена уже занял некто в придворном плаще. Он развернул свиток с огромной печатью очень торжественного и официального вида.

– Мисс Карно, – процедил он, важно глядя куда-то поверх меня. – Министр торговли повелевает вам предъявить разрешение на книжную торговлю в пределах королевства… и также разрешение на магическую практику, заверенное печатью Придворного чародея Гериона. Кроме того, министерство весьма интересует выплата вами торговых налогов и особого сбора на магическую практику. Вышеназванные документы необходимо предоставить в течение суток под угрозой уголовной ответственности.

Я, кажется, нервно улыбнулась.

Место уже занял военный.

– Дамы и господа, – сказал он сурово. – Тайная гвардия имеет приказ допросить вас по делам государственной важности. В случае сопротивления я уполномочен применить силу. – У нас за спиной эффектно появились двое крепких джентльменов в штатском. – Хочу обратить ваше внимание, – добавил офицер, что на случай чародейского вмешательства мы привлекли магическое прикрытие – Гериона Козьего господина, Придворного волшебника королевства!

Из мономобиля вылез дряхлый, длиннобородый старец в сером балахоне и шапке с полями. Он опирался на посох – может, ему тяжело было стоять. Из салона высунулись две любопытных козьих морды. Герион сварливо затолкал коз обратно дверцей.

– Прошу вас проследовать… – твердо начал представитель гвардии.

– По-до-жди, Патрик! – вмешалась Пин. – У тебя разрешение короля на их арест есть?

– Леди Пенелопа… – начал Патрик.

– Мисс Чиппиро и её команда наняты на некую, глубоко секретную работу братом короля, сиром Меккером-Пендрагоном. Ты хочешь арестовать сотрудников Двора без разрешения Его величества? А? – и Пин надвинулась на Патрика. Бедолага сделал шаг назад.

– Леди Пенелопа… – горестно начал Патрик.

Но Пин уже развернулась к придворному господину.

– Коровио! Давай сюда бумагу!

Тот низко поклонился и вручил свиток.

– Высокая леди, хочу заметить, что сей документ заверен печатью Канцлера… – начал он важно, а потом закричал – Уберите спички! – Но Пин уже достала коробок, чиркнула спичкой и бодро расплавила воск печати. А поверх нее шлепнула маленькую печать, которую носила в нагрудном карманчике.

– Аннулировано личным распоряжением правящего принца Меккера-Пендрагона! – Сообщила она.

– Слушаюсь, Высокая леди, – и придворный с достоинством погрузился в вело-ландо.

Пин повернулась к господину с бакенбардами. Тот робко улыбнулся и начал пятится к ландо. Пин замахала на него ушами. Он вручил ей повестки, и Пин бодро все их отщелкала своей печатью.

– Привет, дедушка Герд! – она подскакала к придворному волшебнику. – А я нашла того, кто будет сражаться с ведьмой! Приве-е-е-ет, племяш! – и Пин подскочила и повисла на шее у наследного принца Руперта – ректора тайной гвардии. Коз она потрепала по мордам.

Кажется, не зря мы взялись за эту работу!

Удивительные заметки Спифи.

Не хотел, но признаюсь: перетрусили мы – будь здоров! Особенно, когда увидели гвардейца… Но Пин – молодец! Хотя посмотрел бы я, как эта леди справлялась, не будь она принцессой.

Наутро Пин прискакала ни свет, ни заря и сообщила радостно.

– Сегодня мы идем к дедушке Герду! У нас будет особо секретный инструктаж!

– Сначала ков-в-ве, – ответила Чиппи, ещё толком не продрав глаза, – а потом ообо секретый инструктаж.

– Сначала кофе, – на всякий случай перевел я.

К Гериону мы отправились, когда городок давно уже проснулся. Весело стучали колеса тачек, на которых развозят товары – содержать вьючных животных в Меняющихся землях выходит дороговато, а дешевый дизельный транспорт до Барсино пока не добрался. Многие завтракали в кафе. Часто прохожие здоровалась с Пин и, уж будьте уверены, принцесса могла каждый раз застрять минут на пять, обсуждая их детей и домашние дела. Мы спускались все ниже по склону горы и в конце концов, забрели почти к самой круговой дамбе, в кварталы бедных домиков с давно не белеными стенами. Из-за каменных заборов свешивались лозы винограда, придавая улочкам романтический деревенский вид. Тут оказались недорогие продуктовые лавочки; это я решил запомнить.

Пин добралась до калитки, где было крупно написано: «Придворный волшебник Герион Козий господин. Бытовой магией НЕ беспокоить»! Рядом висела табличка, вроде тех, которые пугают прохожих злыми собаками, только вместо собаки была нарисована коза. Пин бешено задергала веревку колокольчика. Надергавшись вдоволь, поздоровалась с бедной женщиной, штопавшей чулки в кресле-качалке у дома напротив и начала оживленно разговаривать о делах и детях. Потом позвонила ещё разок. Чиппи, которую разбудили, по её меркам, ни свет, ни заря, интеллигентно зевала в ладошку.

Герион открыл с четвертого раза. Наряженный в просторную мантию, с тщательно причесанной окладистой бородой, он опирался на посох и имел очень магический вид.

Важно кивнув женщине с чулком, он впустил нас в небольшой, буйно цветущий садик. Две козы громко заблеяли из-за крепкой загородки, защищавшей от них сад. Нас ждал накрытый в тени столик с чаем и печеньем. Герион смущенно объяснил, что экономки не держит, пригласил к холостяцкому столу и выжидающе поглядел на нас.

– У вас чудесный сад, – кажется, я и Герти сказали это хором.

– О, – растроганно заметил старый волшебник, – я сам его выращивал… Знаете, немного магии и много работы заступом и ножницами. Вон, видите ту сливу…

Пин делала нам страшные знаки ушами. Мы и сами поняли, что свернули разговор не на ту дорожку. Вернуть придворного чародея на деловую тропу удалось нескоро.

– О да, – он отхлебнул чаю. – Вам необходимо, прежде всего, отыскать Механическую Корону …

– Дедушка Герд!! – возопила Пин, – у нас особо секретный инструктаж!

Старик вздохнул и провел нас в дом.

Мы оказались в большой, изрядно захламлённой комнате. У стен стояла разномастная мебель, несколько дверей вели в другие помещения. Герд прикрыл дверь на улицу и начал снова.

– Итак, ваша задача отыскать Механическую ко…

– Механическую корову? – сонно переспросила Чиппи.

– Механическую корону! – сказал чародей строго. Герти поспешно объяснила, что Чиппи не ерничает, а просто ещё не проснулась.

Герд вздохнул и кинул на Пин взгляд, в котором читалось: и кого ты мне привела? Пин сделала вид, что ничего не замечает, и принялась оживленно перемигиваться ушами с козами, сонно глядевшими на нас из низкого окна в их загородку.

– Как вы понимаете, нам с Железной ведьмой своими силами не совладать, – старик, тяжело опершись на посох, поднялся и пошел к шкафу с книгами. – Нам поможет Механическая корона. Она усиливает способности чародея. С его помощью даже посредственный волшебник может на равных бросить вызов… ну, хоть той же Саршаре!

Старик помолчал несколько секунд, колеблясь, а потом сказал негромко, обращаясь не к нам, а, скорее, к Чиппи.

– У меня был вещий сон! Первой категории предсказательного потенциала! Много ночей подряд я видел почтенного седобородого чародея, сидящего во тьме, среди алхимических приборов и странных костей. Он искал мой разум во мраке былого и грядущего. Наконец, старец заговорил и поведал мне, что он – один из величайших волшебников древней Рокарии и ищет избранного Вероятностный чародей из Величайшего пророчества!

Услышав про Вероятностного чародея из Величайшего пророчества, Чиппи поморщилась.

Герион продолжал. – И пути его разума вывели колдуна ко мне! И объяснил, что вскоре моему дому будет угрожать жестокая колдунья Саршара, а остановить её сможет лишь древний артефакт, погребенный во тьме веков – Механическая корона. Колдун объяснил мне, где искать Корону и пожелал успеха.

– Что-то я не ничего знаю об этой Механической короне, – подозрительно сказала Чиппи. – А в академии мистера Тикунски я слушала бакалаврский курс артефактологии! – она требовательно поправила очки и взглянула на Гериона.

Тот вздохнул и подошел к книжному шкафу. И тут… жу-х-х-х! Рядом с ним оказались две козы! Мы прямо-таки ощутили потоки вероятностей, несущиеся по комнате. Ни Герион, ни Пин, ни козы даже не подали вида, что произошло что-то необычное. Волшебник снял с полки старинную книгу, чей древний и таинственный вид изрядно портила обложка, подклеенная зеленой картонкой. Козы равнодушно продолжали жевать.

– Отсюда, мисс Чиппиро, я узнал про Механическую корону. Это книга не из тех, что есть в каждой библиотеке. – Сказано это было не без гордости.

Глаза Чиппи загорелись. Она быстро, с профессиональным интересом, листала книгу, легонько провела пальцем по страницам, слегка понюхала корешок, поискала выходные данные и неодобрительно взглянула на зеленую картонку. Герд вздохнул, обернулся и с размаху огрел магическим посохом козу, которая потянулась было к книгам на полке. Посох с глухим стуком ударил козу по рогам. Та отошла на шаг и с невозмутимым видом продолжила жевать свою жвачку. Пин отогнала коз подальше от полок и принесла им пук соломы.

Чиппи даже не заметила этого происшествия. Губы её увлеченно шептали. Через стол я разглядел в книге изображение странной короны, словно собранной из двух шестеренок и увенчанной овальным навершием.

– Язык древней Люцианских королевств… Я не все тут понимаю! – заметила она. – Но судя по всему, это рукописные дневники некого чародея эпохи до возникновения империи Эгиды. – Она подняла глаза на Гериона. – Вы нашли очень интересный источник, сеньор. Вам не помешало бы сделать доклад на ближайшем симпозиуме…

– На симпозиумы не допускают без научной степени по магии, милочка, – сообщил Герион невинным тоном. – И путь нам туда закрыт.

– И с козами на симпозиум не пускают! – бодро вставила Пин.

Все поглядели на нее. В воздухе нависло неловкое молчание.

– А… – Герти мужественно попыталась спасти ситуацию, – у вас очень милый домик! – Сколько у вас комнат?

– У меня несколько комнат, милочка. От трех до пяти.

Мы недоуменно поглядели на него. Может он все-таки… ну, там возраст немалый и мощь магии давит…

Герд вздохнул. – Сами посмотрите. Вчера кухня была там. – Он указал на одну из дверей. Герти открыла и уперлась в узкий чулан, захламленный волшебной всячиной вроде чучела летучей шляпы или рога слонокроля.

Она недоуменно обернулась к Пин. Та сидела, как ни в чем не бывало, и подбадривала ее, двигая ухом. Герти подошла к другой стене, открыла новую дверь… и попала в тот же чулан! И с того же ракурса. Ошалев, она подошла к третьей. Открыла и засунула голову… О Боги! Герти ойкнула, Чиппи охнула, я остолбенел. Голова Герти заглядывала к нам же в комнату, но через дверь кладовки! Она взвизгнула, выскочила наружу и захлопнула дверь, а потом, побледнев, поглядела в тот угол комнаты, откуда секунду назад к нам заглянула.

– Нет, вы не сходите с ума, – объяснил смущенно Герион. – В этом доме пространство иногда… чудит. – Он снова открыл ту же дверь. За ней обнаружилась кухня, давно нуждавшаяся в уборке. – А! Вот она где! – И Герд ушел делать кофе.

– Он пытался изменять пространственную геометрию, да? – спросила Чиппи неодобрительно.

– Не знаю насчет геометрии, – заметила Пин, – но он хотел заставить одну дверь открываться прямо во дворец – чтоб далеко не ходить!

Чиппи тяжело вздохнула и сказала что-то про «искривление Дженкинса» и «смешанные вероятностные узлы». А потом одобрительно добавила. – Но он по-настоящему талантливый маг, если сумел удержать эффект в пределах одного дома! – Подумала и спросила деловито. – А временных аномалий в городе не наблюдается?

Герион невозмутимо влез к нам через широкое козье окно с низким подоконником. Поднос левитировал впереди него. Пин быстро подхватила – как видно, герионова левитация не внушала ей большого доверия.

– Ладно, – Чиппи взяла чашку и изящно сделала глоток. – Положим, эта Механическая корона существовала в эпоху до возвышения Эгиды и положим, она поможет нам противостоять Железной ведьме… А где её искать, известно?

– Автор дневника пишет, что видел корону во время одного из Священных походов в пустыни Рокарии. Ею владел таинственный орден колдунов-Магрибинцев. Корона была укрыта в их древнем хранилище среди пещерных городов Израненных гор, и Орден извлек её из убежища, чтобы уничтожить армию Люцианских королевств… – Герд замолк. – Это ниточка к нашей цели! – закончил он.

– Вы имеете в виду Лабиринт? – уточнила Чиппи.

Гериок кивнул, а Чиппи – помрачнела.

– Это было больше пяти веков назад! – сказала она. – С тех пор и Люция, и Рокария были покорены империей Эгиды.

– А пещерный Лабинит так и стоит пустым. Там можно много всего спрятать, – ответил Герион. – Сам я уже староват для экспедиций. Но если вы найдете умелого чародея, который готов…

В общем, Чиппи согласилась. Чувствовалось, что ей самой до смерти любопытно искать эту Механическую корону.

Честно говоря, я был рад, когда мы вышли из этой безумной хижины в тот же час, тот же день в тот же город, что вошли!

Из дневника Герти

– Слушай, Чиппи! – спросила я за ужином, отставив тарелки – сегодня была моя очередь мыть посуду. – А почему Гериона зовут Козьим господином?

– Козы – его фамильяры? – спросил Спифи. Уж он-то разбирается в магии – два месяца провел на корабле Мортона с чародейкой-механиком Алексией.

Чиппи поправила очки и поглядела на него со значением – уж она это умеет!

– Спифи! Ты хоть раз видел у меня фамильяра?

Тот замотал головой.

– Чародеи обзаводятся фамильярами только в книгах – приличные чародей, естественно! – уточнила Чиппи. – Герион… – она помолчала, собираясь с мыслями.

– Герион – один из самых могущественных чародеев своего поколения… потенциально. Его коэффициент невероятности – 0,8. Мой, для сравнения – 0,5. Как говаривал мистер Тикунски – «сама вероятность прогибалась вокруг него». Но, на беду, родился Герион в захолустном поселке на крохотной бесплодной скале. Он пас коз. Однажды козы забрались куда-то на самый верх, куда ему было не залезть… и малыш Гер пожелал, чтобы они оказались рядом! Вихри вероятности… и козы тут как тут! Очень гордый, Герд привел их домой, запер в сарае, отошел… Вихри вероятности… и козы тут как тут! Он пытался запирать их, привязывать… но стоило ему отойти на 2,34 сотых сета – эту цифру потом исследователи установили – как вероятности переносили к нему двух коз. А распутать узел вероятностей, это не тоже, что сотворить – тут знания нужны!

Чиппи отпила чаю и оглядела нас – она, как известно, любит эффектные паузы.

– До пятнадцати лет он так и ходил с козами. Надеялись, что когда козы умрут, все образуется. Потом одну козу зарезали на праздник… и к нему переместилась соседская коза! Пришлось её купить. Тогда Герд решил, чтобы избавится от коз, учиться магии. На беду, денег у него хватило только на колледж Матушки Ветроух.

– Это была злая ведьма? – спрашиваю я осторожно.

– Это была необразованная ведьма! – слышали бы вы, сколько эмоций Чиппи вложила в это слово! – Она тоже когда-то стала учиться магии, чтобы снять собственное заклинание!

– Но матушка Ветроух была добрая женщина и стала учить Гериона. А на второй год, когда у него кончились деньги, он поспорил с однокашником и решил распутать козий узел сам. В одну лунную ночь Герд сотворил заклятие на древнем холме силы… и связал себя с козами навечно! При этом ещё и разделил с козами свою магическую силу! С тех пор колледж Матушки Ветроух зовется Козьим островом. Если у кого в округе пропадет коза – летят искать её туда. Все лучшие маги… её колледжа, естественно, не смогли распутать козий узел.

– В итоге Герион решил сделать хорошую мину при плохой игре и взял прозвище Козий Господин. Увы, без хорошего образования его выдающийся талант далеко не продвинулся. Да и две самопроизвольно практикующих магию козы – не лучшая визитная карточка для чародея. Только ко двору Барсино бедолагу и взяли… – закончила Чиппи грустно.

Мы с Спифи переглянулись. Спорю на новый мотор, ему тоже хотелось спросить, выводил ли Козий Господин когда-нибудь пауков!

Интермедия Наблюдателя.

Алексия ди Атаниэн шла, отводя руками огромные, истекающие влагой листья. Иногда вода, собравшись на листе небольшой лужицей, с неуместной меткостью капала за шиворот её парадного мундира. Вокруг нависла влажная, душная жара. Позади мерно стучали шаги двух сопровождающих… или все же конвоиров? Похоже, – думала Алекса, отодвигая очередной лист, – сейчас она это узнает.

Изогнутая стеклянная стена, укрепленная ажурным стальным переплетом, была совсем рядом, и девушка невольно сделала к ней шаг.

За стеклом открылась нежно-голубая бездна, на дне которой сверкала подсвеченная солнцем бескрайняя равнина облаков. Стражи храма доставили её в небесный дворец Легатов, наивысших слуг священной Машины. Он веками парил над укрытой толщей льдов столицей империи, удерживаемый в небе чудесами технологии Древних. Энкуду провели её через зимний сад и остановились подле хромированной двери. Здесь дежурили ещё двое покрытых шерстью часовых в глухих алых накидках. Обе группы в торжественном молчании взяли на караул, и двери с легким шумом.

Алекса чувствовала, что сердце её бешено колотится. Чтобы хоть как-то успокоиться, она мельком оглядела себя, словно в зеркале, в ещё одних хромированных дверях и поправила прическу. На Алексу смотрела ловкая, рослая девушка с глубокими темными глазами и роскошными волосами, падающими до пояса. Фигуру Алексы её старая подруга мисс Чиппи деликатно называла «изящной, женственной и волнующей» и украшенный начищенными золотыми пуговицами мундир Стража удачно её подчеркивал. Только что-то подсказывало Алексе, что за этими дверями ей не придется ждать снисхождения за красивые глаза.

Она миновала аскетично обставленную гостиную без окон, вторую пару часовых и вошла в большую, почти пустую комнату. Кабинет сиял аскетизмом хромированных панелей, от которых отражался свет невидимых ламп. Алекса не могла отделаться от ощущения, что от сияющих стен исходит аромат неведомой древности: многие говорили, что Крепость Легатов – часть исполинского корабля, который в далеком прошлом доставил людей в этот мир.

Огромный стол с аккуратными стопками бумаг стоял в дальнем конце комнаты, а за ним, не обращая на нее внимания, работал с документами Легат Инох. Алекса автоматически склонила голову, коснувшись лба ладонями в знак почтения – как при упоминании самой Машины.

Дряблая старческая кожа плотно обтягивала голый череп Легата, аккуратная раздвоенная бородка опускалась на темный домашний балахон. На лице его застыло суровое, сосредоточенное выражение. Несколько минут спустя Инох закончил, подписал документ, отправил его в папку с завершенными делами и наконец, поглядел на Алексу. По ней равнодушно скользнул тяжелый взгляд неприятных, глубоко посаженных глаз. Несколько секунд Легат молча и беззастенчиво разглядывал ее, потом коротко бросил.

– Говорите.

Голос его, привычный к тиши гулких кабинетов, напоминал лишенный выражения шепот.

– Алексия ди Атаниэн, капитан Ордена стражей, Южные провинции империи, приемная дочь Симона ди Элуна, бывшего Грандмастера ордена. – Алекса перенервничала и оттого отчеканила все это с такой напускной звонкой бодростью, словно была молодцом-сержантом, вставшем во фрунт.

Легат размеренно кивнул.

– Леди ди Атаниэн. Я вызывал вас, как единственного доступного мне в данный момент знатока варварского юга – так называемых «Меняющихся земель». Структура ответственного за тайные операции на юге Черного корпуса вашего ордена пребывает сейчас в величайшем беспорядке, – Легат брюзгливо поморщился, – и никого лучше вас в пределах досягаемости не найти. Кризис на юге достиг такой остроты, что Совет пустого трона позволил себе привлечь к нему внимание Её, – упомянув Машину, Легат истово приложил руку ко лбу в благословляющем жесте. Алекса повторила его.

– Машина проанализировала все доступные данные, и мудрость Её указала среди приоритетов империи на юге поиск некого артефакта. Так называемой Механической короны. Это название что-нибудь вам говорит?

Алекса вынуждена была отрицательно мотнуть головой.

Легат равнодушно кивнул.

– Это очевидно. Механическая корона на протяжении столетий была скрыта от нас в пещерных городах еретиков пустынь. Более века назад Машина приказала добыть ее. Ради этого империя разгромила орден темных колдунов-Магрибинцев, понесла значительные потери, но не сумела выполнить поручение. Ныне мудрость Машины, известная нам, как «анализ больших данных» – произнеся эти священные слова, Легат сделал благословляющий жест.

Алекса повторила.

– Мудрость Машины подсказала нам, что время сделать ещё одну попытку добыть Корону пришло сейчас, когда юг в величайшем беспорядке в результате мятежа. Механическая корона – наследие священного Корабля и способна многократно усилить магические способности того, кто воспользуется ей. Такой предмет не должен находиться в руках язычников. Только Машина (истовый благословляющий жест) верно распорядится им. Потому Совет пустого трона поручает вам добыть ее.

– Ваш многолетний опыт работы среди варваров, связи на юге и магические знания могут оказаться полезными Машине. Незадолго до мятежа агенты Черного корпуса узнали, что один из колдунов ордена Магрибинцев, некий… – Легат сверился с бумагами – Раджан Магрибинец уцелел и скрывается на территории южных провинций. Найдите его, леди ди Атаниэн, выпытайте местонахождение Короны, добудьте её и доставьте мне. Вскоре я выступаю на юг во главе карательного флота. Корона может повысить эффективность подавления мятежа. – Легат сделал паузу, а потом добавил. – Если вы хорошо выполните поручение, я позабочусь о том, чтобы это отразилось на участи вашего приемного отца.

Сердце Алексы радостно забилось. Она шла сюда на расправу, а теперь появился шанс спасти Симона, шанс исправить прошлые грехи!

Но виду она не показала.

– Я сделаю это во имя Вечной Машины, – произнесла Алекса, как могла спокойно и отрешенно.

Легат одобрительно кивнул и коснулся клавиши на столе.

Одна из стен засияла огромным экраном и Алекса увидела то, от чего дыхание замерло в груди. Исполинский сверкающий шпиль возвышался среди вечных льдов, уходя в небо на целые лиги – изящный сегмент погибшего корабля, который на заре времен доставил людей в этот мир; несравненная Священная Машина. Алекса низко поклонилась изображению, пораженная честью увидеть Её. Когда она подняла взгляд, то обнаружила, что Инох застыл, глядя на Машину с отрешенной, счастливой улыбкой и подняв ладони в благословляющем жесте.

– Миссия имеет большую важность, и я дам вам на время её выполнения полномочия моей Длани. Чиновники и солдаты провинциальных орденов империи обязаны исполнять ваши приказы так, словно их отдал я сам. Двое прислужников Храма будут сопровождать вас, также я выделил вам спецтехнику из резерва Пустого трона. Удачи вам во имя Её!

Удивительные заметки.

Я лишился родителей в возрасте, когда воспринимаешь возможность доверять кому-то, как должное – даже не задумываешься об этом. Потом волны жизни носили меня, как Титания – какое-нибудь несчастное дерево.

Сперва они принесли меня в Клуб воров республики Фиора. Потом моя лодочка набралась немного ума и пристала к тамошнему Клубу навигаторов, который готовит пилотов и механиков дирижаблей. Но друзей у меня ни там, ни там толком не было: партнеры, добрые и недобрые знакомые… вот и все. Четыре месяца назад я, казалось, нашел верных друзей – одна из тех случайностей, которые, думаю, не так уж случайны, привела меня в экипаж великого Рика Мортона.

Путешественник, первооткрыватель и великолепный ас, человек непоколебимой чести и большой доброты – всё это он. Мортон покорил мое воображение, а его ученица, прекрасная черноглазая леди Алексия… Ладно, о ней не будем. На борту его «Алого клинка» я почувствовал себя дома впервые за много много лет.

С увлечением я ушел с головой в приключения, сбивал дирижабли пиратов, участвовал в дуэлях асов; искал древний, как мир корабль «Скорбь», который создала в эпоху своего великолепия почти вымершая ныне раса мафуров. Это были славные, теплые, счастливые дни.

Конечно, мне стоило обращать больше внимания на детали. Великий Рик обладал воистину великолепными, яростными, чудовищными амбициями, а его непоколебимая честь имела довольно-таки нечеткие границы. Идя рука об руку с Риком, я чуть не помог ему стать единоличным диктатором всех свободных городов Меняющихся земель и истребить жителей враждебной нам империи Эгиды.

Алекса же… Алексия и вовсе оказалась имперской шпионкой. Грандиозная «Скорбь» была потеряна для человечества – из-за моей, в основном, глупости. Ну а я лишился своей новой семьи (которую, наверное, сам себе и придумал). Волны жизни снова бросают меня сюда и туда. Вот и гавань мирного Барсино, похоже, не так уж спокойна.

Я, сколько себя помню, мечтал быть капитаном, управлять гордым полетом воздушного судна, прославиться и (куда уж без этого), разбогатеть. Хотя сейчас я больше похож на хозяина захудалого магазинчика, чем на отважного авантюриста и всадника бури, но… Отчаиваться никогда не надо! Может быть, эта история с Пин и пауками не даст мне увязнуть в уютном болоте славного Барсино?

Мы принялись за королевское задание. Чиппи перерыла свои книги, изучая все, что возможно узнать про Саршару, ну и мы с Герти вспомнили про железных ведьм все, что смогли.

Вообще-то речь идет о техноведьмах. Эти дамы – я немало о них читал – объединили вероятностную магию и осколки древних технологий Корабля, на котором люди в глубине веков прилетели на Ахилию. Техноведьмам служат загадочные стальные птицелюди, воздушные корабли быстрее ветра, мерзкие чудища, бывшие когда-то людьми.

Колдуньи далекого, восточного Банапура стремились к власти над самой сущностью магии, пока вызов им не бросили чародеи-Магрибинцы из таинственной, утонувшей в песках страны Рокарии. Магрибинцы – великие огненные колдуны-воины, вооруженные напитанными пламенем клинками. Сотни лет они и ведьмы Банапура враждовали, и, в конце концов, колдуньи были повержены.

Уцелевшие скрывались на окраинах мира, пока оттуда не пришла Саршара Железная – самая могущественная среди ведьм Банапура, наследница Пентаграммы – это объяснила нам Чиппи. А что такое эта Пентаграмма – сказать не сказала и ушла в книжный магазин искать что-нибудь по теме.

В общем, мы отправляемся на поиски мага достаточно могучего, чтобы противостоять Саршаре и достаточно дешевого, чтобы Барсино могло ему заплатить. В книжках, которые я читал, маги гордо обитают в одиноких башнях под самыми облаками. В жизни – кучкуются в академиях вероятностей, где дают исследовательские гранты.

Мы с Герти обсудили путешествие и выяснили, что обоих нас волнует: а на чем полетим? Академия мистера Тикунски в сотнях лиг отсюда – это при хороших ветрах дня три пути. А наш «Лисий хвостик» всего лишь бывшая шлюпка! На нем втроем можно лететь с комфортом максимум часа три. Особенно с двумя дамами.

Но проблема была решена нашим ушастым ураганом.

– Спокойно, – сказала каапячья принцесса, выслушав наши сомнения. – У Пин есть план!

На следующее утро она торжественно ввела нас в огромный ангар Замка безумца, рассчитанный, кажется, на небольшой флот. В реальности большую часть его заполняли горы пустых бочек из-под керосина, зачем-то сохраненных хозяйственным Меккером. А посредине трепетал на натянутых канатах готовый к взлету белоснежный аэростат…

Какой красавец! Серебристый обтекаемый стальной корпус – как и у всех новых гибридных судов, часть емкостей с газом у него находятся в основной гондоле. Мощные поворотные двигатели висели по бокам на консолях. Дирижабль так и ходил на натянутых якорных канатах, готовый уйти в небо, как только отдадут швартовы.

Сеньор Наблюдатель, когда просил записать наши приключения для своего отчета, требовал объяснять все так ясно, чтобы поняли даже младенцы.

Не знаю, уж, как разъяснять теорию воздухоплавания младенцам, но как смогу – расскажу. Аэростат, (как знают, в наших краях наверное, даже груднички) поддерживает в полете газ легче воздуха. В древности первые аэронавты-каапи использовали газ из многочисленных вулканов севера. Когда люди добрались до Меняющихся земель, эти неугомонные экспериментаторы обнаружили, что при нагреве водоросли, ковром плавающие в морях, выделяют негорючий газ легче воздуха; и что его подъемная сила в восемь раз выше, чем у водорода. А повышенная грузоподъемность сделала дирижабли более выгодными и позволила поставить на них более мощные дизельные движки.

Потому современные аэростаты – вовсе не те хрупкие динозавры воздухоплавания, на которых колонизировали Меняющиеся земли наши героические предки. Огромный баллон, похожий на безнадежно перекормленную таксу, остался только у самых старых кораблей. В современных конструкциях емкости с газом равномерно распределены внутри всего стального корпуса. Потому суда нашего века могут гордиться высокой скоростью и хорошей маневренностью – для дирижаблей, естественно. И это судно, кажется, один из лучших представителей новейшего поколения гибридных кораблей.

Пин, гордо подбоченилась и следила за нашей реакцией.

– Это папин экспериментальный корабль – «Серебряный странник»! Он хочет сделать его самым быстрым из современных судов и выиграть гонки Пушечного ядра! И главный приз получить! Вот!

Я улыбнулся. Гонки Пушечного ядра – мечта любого всадника бури. Самые престижные гонки в мире давно стали состязанием не только пилотов, но и моторов, и шире – конструкторов. Каждый амбициозный аэронавт стремится к победе (великий Рик Мортон, кстати, выигрывал их дважды). Постоянно говорят про честь для победителя – и она, правда, того стоит. Но обычно все скромно умалчивают о призе – а это никак не менее десяти тысяч фиорских золотых дукатов! Хотя… мы с Герти переглянулись. У «Серебряного странника», конечно, усиленные моторы, но для гонки вес великоват: конструкторы-каппи вечно пытаются соорудить что-то вроде летучего дома.

Небеса Меняющихся земель кишат пиратами, наверное, с первых лет заселения наших мест; лишь недавно аэро-пиратство перестало считаться почтенным занятием. Потому, каждый всадник бури знает – хочешь вернуться домой с носом и кормой, имей или быстрые двигатели, или мощные пушки. Меккер, конструируя «Странник», похоже, так и не определился, торговый это корабль, прогулочная яхта или скоростное судно. Трюмы тут слишком велики для яхты, каюты и салон – слишком роскошны для торговца, а огневая точка всего одна – легкий спаренный зенитный пулемет в люке метеорубки. Многие прогулочные яхты лучше вооружены! Взлетая, я опробовал двигатели в разных режимах и понял, что «Странник» ещё и тяжеловат и слушается руля довольно своенравно. Пин деловито объяснила, что это из-за «второго и третьего поясов брони». Богиня ветров! Третий пояс брони! У «Странника» среди родни ещё и линкоры?

Внутри корабль вкусно пах свежей стружкой, клеем и металлом. Ступив на борт, Герти тут же умчалась в машинное отделение. Я – в кабину, потом осмотрел кают-компанию с отделкой из дорогого светлого дерева, которое привозят из Эгиды; проверил кухонную плитку и шкафчики с едой.

Настоящий королевский корабль! Я, конечно, рассчитывал управлять таким… но только лет через тридцать. Но и это – не «Алый клинок» Мортона… Эх! Ладно.

Чиппи нашла лучшую каюту и занесла свои чемоданы туда, потом проверила работу кранов и слива в ванной. Пин прыгала и давала пояснения одновременно всем.

Герти уже скинула куртку, и её стройные ножки в брюках торчали из-под кожуха главного двигателя.

– Эй! Ничего там не разбирай! – всполошилась Пин.

– Не разбираю… У вас тут необычная система подачи масла! – глухо раздалось из-под машины. Герти вылезла обратно, увидела меня и немного смутилась. Она придирчиво осмотрела нарядную рубашку с кружевом и принялась расчесывать короткие, вечно непослушные волосы.

У Герти такое милое выражение, когда она смущена… Фигурка у Герти спортивная и какая-то ловкая, а характер – отважный. Она – отличный товарищ и…

Но вообще я о корабельной машине. Правда – новенькая, только что собранная и интересная штуковина. На корабле была ещё одна дверь, но Пин открывать её запретила.

– Это – папина мастерская! Там секреты и ловушки!

Ладно, секреты, так секреты. Все равно лазить по чужому кораблю невежливо.

К нам подошла Чиппи.

– Пин! В моей каюте чьи-то вещи. Ты не будешь добра…

– Да! – кивнула Пин жизнерадостно. – Вещи – потому, что каюта не твоя! Я, по-вашему, на камбузе жить буду?

Так мы узнали, что Пин тоже с нами летит.

Последним на «Серебряный странник» погрузился Штосс. Пин предлагала оставить его дома, и обещала выделить «только что разработанный авто-кото-кормитель Меккера» (на всякий случай вместе со слугой), но Герти твердо ответила «нет». Любимая корзинка Штосса с его одеялом, миски и ящик с песком водворились в углу кают-компании. Штосс придирчиво осмотрел корабль и лег у себя – к полетам ему не привыкать.

Честно говоря, Штосс когда-то и познакомил нас с Герти.

Это сейчас он спит себе день-деньской и ни гу-гу. А года четыре назад он был тот ещё боевой котяра! Штосс родился на пиратском дирижабле от кошки боцмана – и это заметно! Так вот, года четыре назад Штосс взял и гробанул Клуб воров Фиоры. Пробрался на кухню, схватил сосиски – настоящие, из мяса, для магистров воровства – и бежать! За ним погнались повара, лакеи, два мастера-вора, и даже знаменитый наемный убийца Люпино – и не поймали.

Тогда наш Клубмастер – а он был немного, вообще, чудной – и говорит: «Братья-и-сестры-воры! Не дадим какому-то коту грабить Клуб воров! Кто его поймает – тому золотой». В общем, через пять минут все трущобы Фиоры кишмя кишели подмастерьями Клуба. А на след Штосса вышел я! Застукал его на крыше харчевни папаши Заййо, когда кот сосиски наши кушал. Штосс схватил в зубы сосиски и давай удирать! Я – за ним. Минут десять по крышам носились! Наконец, я зажал кота в угол у печной трубы – Штосс приготовился дорого продать жизнь и сосиски – изловчился, накинул на него куртку и гордо понес в Клуб на расправу.

Иду, значит, сосиску доедаю, кота в куртке несу… и тут навстречу мне девушка в круглой соломенной шляпке. Ну как девушка: Герти тогда лет тринадцать было.

– Вы нашли Штосса! – говорит. И смотрит – искренне и радостно, глаза так и сияют – явно долго его искала. Сразу видно, Штосс для неё не просто кот. И давай меня благодарить! Знаете, мне стало по-настощему неудобно его на расправу нести. Клубмастер у нас вообще-то был с садисткой жилкой. Она благодарит, а я думаю, как потом на меня посмотрит…

В общем, я честно сказал, что её кот перешел дорогу очень опасным людям; объяснил, какую награду за его голову назначил Клуб воров, и предложил устроить аукцион. Девушка задумалась – подол передника в руках вертела. А потом говорит так серьезно.

– Я сведу вас к дедушке. Он может, что-то решит.

Вообще умно было бы нести кота в Клуб и получить и золотой дукат, и заслуженную славу – но мне стало мерзко. И Штосс уже не орал и бушевал, а успокоился – узнал хозяйку! В общем, мы пошли в Новый рынок – это такой многоярусный подземный базар под главной площадью Фиоры: кованные галереи, изящные витражи, дорогие уютные магазинчики… Скучаю по нему!

Герти вела меня вниз. Мы прошли на самое дно базара и оказались около чудной лавочки. В витрине сияли надраенные компасы, отпечатанные на дорогой бумаге карты воздушных потоков, гигантский глобус известного мира… Никогда не знал, что в центре горы есть такое чудесное место!

Пока я все это осматривал, Герти зашла в подсобку. Поговорила и позвала меня. Я вошел и обнаружил деда Герти, который чистил шестиствольный пулемет. Он направил на меня эту пушку и предложил торговаться.

– Один золотой! – говорю я. – У вас, сеньор, пулемет не заряжен.

Дедушка Герти усмехнулся и начал торг. Герти села и смотрела, а потом принесла нам обоим какао. Минут через пятнадцать дед вздохнул и сказал, что даст за Штосса столько же, сколько заплатит за его голову наш Клубмастер. А потом взял шляпу, ушел и вернулся с наемным убийцей Люпино – помощником нашего босса. Оказалось, что дедушка Герти сам бывший пират, и снабжал Клуб оружием и всякими штуками. И да – узнав, чей это кот, Клубмастер Штосса простил и отменил награду за его пушистую голову! В итоге я остался с носом и изодранной курткой.

Думаю, у меня был очень грустный вид, потому что Герти предложила мне её заштопать… Ну, так и подружились!

Я кинул взгляд на Штосса – он потом, воришка пушистый, с месяц на меня дулся. И поделом – воровским делом, как и всяким другим, должны заниматься профессионалы, а не любители-коты!

Мисс Чиппи недаром столько лет пробыла секретарем Клуба асов – в коммерческих договорах она поднаторела основательно. Благодаря ей мы с Герти, помимо жалования участников экспедиции, получили места в экипаже «Серебряного странника». Так, что, если вам интересно, вы читаете заметки достопочтимого Спифиро Маринаписа, капитана прогулочной яхты Её Высочества. Герти – старший механик и такелажный матрос. В платежные ведомости попал даже старик Штосс, имея обязанности «Истреблять в пределах корабля грызунов и иных вредителей» с оплатой «в размере трех (3) мисок овсянки в день плюс остатки еды на камбузе». Учитывая то, что за время наших путешествий на борт «Странника» не забрел даже самый маленький мышонок, работенка у Штосса была непыльная.

Капитан… Великолепный пункт для моего резюме! Особенно, если приключение наше выльется в нечто особенное.

Но вместе с правами капитана и капитанским жалованием я приобрел и кое-что ещё: зверскую ответственность. Если экспедиция потерпит фиаско и (не даст, конечно, Крылатая богиня), кто-нибудь погибнет, виноват будет один человек – капитан Спифиро Маринапис. Уж насколько я всегда уверен в своих силах, но ночь накануне отправления плохо спал.

Предыдущие двое суток были заполнены делами, словно хорошая ванна горячей водой. Я лазал по всему кораблю и сверял бесконечные списки погруженных припасов: продовольствие, навигационные приборы, запчасти, свежая вода в баках и НЗ в канистрах, карты ветров и еще тысяча мелких вещей, которые так и норовят стать критически важными, если в нужную минуту их не окажется на месте. Герти очень выручила меня, взяв на себя проверку двигателя, протирку гидропоники и инспекцию топливных баков и бессчетных бочек с дизельным топливом и машинным маслом. Принцесса Пин объявила себя главной по воде.

Дирижабль ежедневно потребляет небольшое море воды – водорослям, которые вырабатывают газ в гидропонных баках, она необходима. К счастью, достаточно открыть горловины цистерн во время ежедневного ливня Часов моря – и воды хватает и на замкнутый цикл и даже на душ. Что касается Чиппи – она проверила все краны, опробовала в деле ванну и кровать в своей каюте – а остальное предоставила профессионалам.

В дорожную колею мы вошли быстро. Под килем «Серебряного странника» неслись белоснежные поля туч, сияли пронизанные солнцем воды Часов моря, свежие ветры легонько покачивали дирижабль, как океан убаюкивает рыбачью лодку. Под эту легкую, уютную качку так хорошо читается и спится!

Дирижабль часами летел среди огромных стай птиц, которые кормятся в Часы суши, а в Часы моря взмывают на скалы и тогда ими самими кормятся люди. Мы вели судно по очереди, поделив пилотские часы пополам с Герти, благо современные механические автонавигаторы отлично держат курс и не дают дирижаблю рыскать и мерзко биться в тангаже. Потому второй пилот почти никогда не нужен.

Герти проводила большую часть дня в машинном отделении, приглядывая за огромным, уютно фырчащим двигателем и читая что-нибудь полезное. Штос валялся рядом, урча и лениво составляя компанию. Иногда Герти осматривала и смазывала движок. Каждую неделю мы стопорили мотор, пускали дирижабль по ветру, и Герти инспектировала движок более основательно, пробираясь среди застывших механизмов. Дважды в сутки она, натянув толстый высотный комбинезон и дыхательную маску, осматривала оболочку снаружи, ловко лазая по паутине толстых канатов такелажа и зацепив страховочный трос за люк метеорубки. Герти бегает по такелажу, как дышит, но на всякий случай я приглядывал за ней из ходовой рубки. Все-таки я – капитан и я отвечаю! Впрочем, дважды в неделю кэп подменял на корпусе матроса.

Неугомонная Пинни считалась пассажиркой, но по целым дням, вооружившись тряпками и шваброй, терроризировала экипаж и нежившегося где-нибудь в уголке Штосса – каапихи, как известно, без дела сидеть не могут.

Чиппи по большей части спала, а, проснувшись, со вкусом заваривала свой любимый вероятностный чай, «специальная смесь от барона Гумберта». Чай этот меняет вкус в зависимости от переплетающихся вероятностей и дает иногда по-настоящему изысканные ощущения и аромат. А иногда выходит ТАКАЯ гадость!

В один из уютных вечеров за опустевшим чайным столом Чиппи решила подробнее рассказать о Саршаре, Железной ведьме.

Солнце опускалось в бескрайние воды Часов моря. Чиппи помолчала и начала.

– Ведьмы Банапура знамениты в магических кругах своим властолюбием и органической неспособностью работать вместе. В кругах вероятностных специалистов говорят: «сильная и слабая ведьмы Банапура – учитель и ученица; две сильных ведьмы – битва; три ведьмы – интрига и яд». Вот эту-то публику Саршара сумела подчинить себе и объединить. Думаю, именно за это, а не за любовь к механизмам её и прозвали Железной ведьмой, – Чиппи улыбнулась и поправила очки на переносице.

– Я немного интересовалась её биографией – точнее, интересовался Клуб асов, где я раньше работала. Саршара прибыла в старую академию Пентаграммы из какой-то захудалой деревни среди отрогов гор Хамарана, но проявила настоящий фанатизм в постижении путей вероятностей и чудовищную амбициозность. Когда старую академию ведьм уничтожили, Саршара отправилась в великое странствие по окраинам обитаемого мира и сделала три вещи, ставшие фундаментом её нынешнего величия: подчинила могущественную энергетическую сущность-намми по имени Пламя и восстановила власть ведьм над ужасающей древней Птицей бури – наполовину механизмом, наполовину – человеком.

– А третья? – спросила Пин.

– «Край ночи», – ответила Чиппи и многозначительно замолкла.

Пришлось её переспрашивать.

– Саршара Железная достигла земель, где не бывал до того никто из колдуний, и нашла там невероятную древнюю крепость, дрейфующую в небесах: создание то ли Первых людей, то ли древней расы мафуров – летающий столп в лигу высотой. Она назвала его «Край ночи» и сделал своим дворцом и цитаделью. Там она основала новую школу Пентаграммы.

Если первая Пентаграмма тренировала лишь горсть избранных учениц, то Саршара поставила подготовку техноведьм на поток. Благодаря ей колдуньи Банапура стали гораздо многочисленнее, сплоченнее и потому опаснее, чем прежде. Железная ведьма захватила несколько городов и контролирует немало независимых владык Банапура, создала собственный воздушный флот и верные наемные вооруженные силы – то, чего так не хватало ведьмам в старину. Вероятностные академии подумывают даже созвать новый Магический конгресс западного полушария, чтобы обсудить угрозу Саршары. – Закончила Чиппи с уважением.

Что ни говори, ободряющая вводная! Неужели изобретения старика Меккера так ценны, что привлекли эту могущественную даму? Если так – чувствую, то главного отец Пинни нам не показывал. Или может, ведьма хочет себе в коллекцию того робота-баристу?

С детства, сколько себя помню, я мечтал путешествовать далеко-далеко, в неведомые края мира за бескрайней гладью Экваториального океана или на север, где среди сияющих льдов лежит под прозрачным куполом великолепная столица Механической империи. Но пока летаю только среди бессчетных островков Меняющихся земель. Наши края – скопление богатых городов-государств, тесно толпящихся на склонах гор выше линии прибоя. Исполинская волна, издревле называемая Титания, проходит через них раз в сутки от далекого южного океана, ведя с собой грозы и превращая сушу ниже городских бастионов в дно морское. Титания одаривает нас дождями, рыбой и деревом, принесенным с неведомых берегов Экваториального океана. К западу от нас лежат вечно воюющие одиннадцать республик Паналии, а к востоку, за необитаемыми иловыми морями – далекий, таинственный Банапур.

Это страна просторных горных долин, пряностей, риса, красавиц и бессчетных богов. Боги Банапура не похожи на наших. В Меняющихся землях каждый выбирает божество себе по душе – мы с Герти, например, предпочитаем крылатую Богиню ветров, что оберегает аэронавтов. Но в Банапуре не люди выбирают богов, а боги – людей. Храмы там издревле были центрами королевств, а жрецы и ведьмы открыто стоят за тронами раджей. Исполинские храмы, где поклоняются Слоноголовому мудрецу, богине Ри-ша-кра и иным жителям небес, часто на протяжении жизни многих поколений высекают из цельных гор. В тени их укрываются города.

Храмы управляют тамошней экономикой – и, естественно, делают это в свою пользу. Банапурцы потому живут или очень богато (если они жрецы, правители и их приближенные), или очень бедно. Потому многие в тех краях продают свои жизни в Меняющихся землях, как боевые пилоты или наемные пехотинцы. Думаю, почти каждый слышал про великую леди-капитана Шакти, некогда королеву пиратов, а ныне одну из лучших асов Меняющихся земель. Не хочу хвастать, но с этой легендарной дамой мне посчастливилось быть знакомым лично!

Хотя не говорю, что знакомство было приятным.

«Лисий хвостик» Герти загнала в крохотный эллинг «Странника», который Пин ласково зовет «ангарчик». Ботик занял его почти целиком и, когда Герти возилась с суденышком, инструменты приходилось выкладывать в коридор. Рассеянная Чиппи один раз все-таки о них споткнулась! Герти недаром холит свой кораблик – для нее «Лисий хвостик» очень важен, да, честно говоря, и для меня тоже. Сколько раз, бывало, мы с Герти поднимались на нем смотреть на темный лик луны и в ночи парили вдвоем над великой спящей Фирой!

Четыре месяца назад мое приключение с Механической империей закончились для бедного ботика тем, что он, полуразбитый, оказался покинут на колоссальном кладбище дирижаблей – знаменитых Ржавых костях. Мы считали «Лисий хвостик» погибшим, но однажды утром Герти обнаружила его на заднем дворе нашего магазинчика с запиской от великого Рика Мортона, которого весь мир тоже считает безвозвратно пропавшим. Судя по тому, что Рик укрепил нос ботика стальным таранным гребнем и увеличил мощность моторов, дела у него идут лучше, чем можно ожидать от мертвеца.

В день прибытия к академии Тикунски я проснулся не рано. Мирное тиканье патентованного автонавигатора, слышное по всему небольшому кораблю, создавало уют. В ванной была обычная очередь: когда на борту три девушки, из которых одна покрыта шерстью, которая особого ухода требует, ждать можно долго. Потому я направился к плите.

Пин, собираясь в путь, наполнила шкафчики сухими хлопьями «Ушастый завтрак»; потому я грел на единственной конфорке ковшик молока, водрузив посредине стола немало повидавшую в жизни сахарницу. Пин подскочила ко мне и начала резать хлеб. Я краем глаза смотрел, как она, озадаченно шевеля ушами, настраивает хромированную машину размером с небольшой чемодан, стоящую у плиты – очередное изобретение её отца. Называлась она – «Хлебогретельно-поджарочный агрегат Меккера» и была вдохновлена известным по легендам изобретением древних по имени «Тостер». Пин озабоченно щелкала тумблерами, переводила переключатели, напряженно высунув в сторону кончик языка, нажимала на кнопки – я чуть молоко не упустил, пока все это разглядывал. Ей богу, у корабля управление проще, чем у её тостера! Наконец, хлебогрей начал зловеще тикать… – я с молоком, честно говоря, осторожненько отошел подальше – и выдал отлично прожаренный хлеб!

– Будешь? – спросила Пин – и, не дожидаясь ответа, стала готовить еще.

Герти вышла из ванной, посвежевшая и благоухающая чем-то приятным. Она благосклонно приняла у меня миску хлопьев с теплым молоком. Пинни увлеченно готовила третью порцию гренок – теперь с яйцом. Идиллию прервало что-то. Оно загородило окно снаружи… а мы были на высоте трех лиг!

Я метнулся к иллюминатору. Черти в небесах! Из облаков высунулась огромная – кажется, раза в два больше нашего корабля, башка – живая! Белоснежную кожу покрывали бугры и линии, огромный небесно-голубой глаз смотрел на нас с явным интересом.

Я не мог двинуться; словно во сне видел, как в облака уходит шея. В просвете туч размеренно махали огромные крылья – пары три, не меньше! Я для начала ущипнул себя, но дракон не исчез. Мы с Герти одновременно бросились в кабину и столкнулись в дверях. Я продрался к штурвалу первым и начал рулить, впопыхах даже не отключив автонавигатор. Герти вырубила его сама, и «Серебряный странник» вильнул в сторону. Дракон плавно повторил его движение… Богиня ветров! Он в кабину заглядывает!

– Я у пулемета! – раздался звонкий крик Пин откуда-то сверху. – Уходите в бок, А я ему…

– Пин-н-н! – краем сознания я уловил невероятно сонный голос мисс Чиппи. – Не обижай Фуза! Да не бойтесь вы его!

Все наши головы высунулись в салон, где мисс Чиппи в халате и шлепанцах зевала у стола – она едва-едва разлепила глаза.

– Это Фузур. Невероятностный дракон. Но всегда у академии летает. – Чиппи, вежливо прикрыв рот, зевнула и выпила целиком мою чашку кофе. Потом вышла в рубку и помахала исполину. Громадина радостно открыла пасть, и мы с изумлением поняли, что зубов у неё нет – вместо них что-то вроде роговой оторочки челюсти. Гигант радостно замахал головой, словно большой пес.

– У Фузура отличая память. Я, когда студенткой была, часто его пончиками кормила, – сказала Чиппи, сладко зевая. – Разве я вас не предупреждала, что он тут летает?

– НЕТ! – сказали мы хором.

– Правда… – Чиппи пыталась проснуться. – Тогда извините… – она снова широко зевнула. – Ге-е-ер-ти, а можно мне ещё чашку – две ложки кофе и без молока?

Дракон эскортировал нас всю дорогу, заглядывал в окна, как большой добрый пес. Как ОЧЕНЬ большой добрый пес.

Человек привыкает ко всему – и к концу пути мы смотрели на него…ну, почти без страха.

Чиппи, аккуратно кушая хлопья, рассказала, что дракон появился в академии случайно, лет восемь назад, во время экзаменов. Студенты пытались наколдовать грозу, но то ли вероятностные потоки неумелых магов так пересеклись, то ли просто напряжения вероятности было настолько сильно, что защитная пентаграмма не выдержала – и прямо посредине гостевого двора возник дракон. Тогда он был длиной всего сетов двадцать. Появившись на свет, он немедленно объел мемориальный тополь, который посадил основатель академии, потом неловко развернулся и сломал пополам статую Холлума Белого. Когда студенты набежали, он испугался всерьез, снес двери столовой и вполз туда, превратив в щепы столы и обратив в бегство поваров.

Когда сбежались преподаватели, дракон благополучно уснул – это, как потом выяснили, всегда бывало с ним, когда он чего-нибудь пугался. На дракона наложили мощнейшее заклятие сна и сковали швартовочными цепями. Три дня прямо во дворе заседал симпозиум по ликвидации дракона. К концу третьего дня тот проснулся, увидел цепи, обрадовался, схрумкал их и пошел знакомиться с симпозиумом.

На его счастье, ближайшим оказался маг-каапи. Тот тоже попрыгал знакомиться. Они осматрели один другого и сошлись на том, что оба – добрые и мирные существа. С тех пор дракон стал жить подле академии и получил имя Фузур – в честь летучего дракона из одной старинной пьесы. (Пинни тут же спросила, не изменяет ли он коэффициент удачи – нет, не изменяет).

Фузур питается солнечным светом – вся спина у него в сверкающих пластинах вроде слюдяных – а для души любит пончики с повидлом. Его изучали много лет и узнали немало – дракон может летать,каждые три года у него вырастает новая пара крыльев, а изо рта он выдыхает подсоленную воду. Фузур стал брендом академии Тикунски. Каждый год в ней проводят симпозиум «Фуз», который собирает драконоведов со всего мира – правда, других драконов на Ахилии не существует, и симпозиум состоит в основном, из своих же преподавателей и студентов.

Мы так увлеклись этой историей, что едва не врезались в академию. Стояли часы моря, и светлое облачное одеяло укрывало белоснежные утесы её острова. Только увидев, что Фузур усердно строит нам глазки, мы разглядели гору. Посреди ровной линии белых скал веселым пятном выделялись украшенные алыми маркизами швартовочные площадки.

Фуз проводил нас до самой пристани и внимательно следил, как мы паркуемся – а дело это непростое! Пока Герти понемножку стравливала газ, чтобы выровнять высоту, я ювелирно подруливал к пристани. Пин метала на пристань бухты канатов, их лихо ловили каппи из швартовочной команды. Фуз высунул шею из облаков так, что я боялся, что он её свернет, а, нанаблюдавшись всласть, улетел искать следующий дирижабль – судя по всему, это по-настоящему любопытный зверь.

Мы вошли под украшенную резьбой каменную арку со статуями чародеев в балахонах и архитипичных острых шляпах. Мисс Чиппи объяснила наше дело чернокожему привратнику в синей форме с галунами: такому важному, будто работает в большом отеле. Он послал с поручением мальчишку-каапенка, а потом впустил нас. Я приготовился увидеть сплошные вырубленные в камне коридоры, но очутился на открытом пространстве.

Белоснежные скалы окружали здания академии кольцом – видимо, городок расположился в полой горе с рухнувшим сводом – или в жерле давно потухшего вулкана? Перед нами виднелись изящные здания из красного кирпича, оплетенные плющом. Вокруг царил удивительный дух уютной старины. Высокие четырехскатные крыши венчали блестящие флюгера, насаженные на шпили; в центре острова виднелись сочные купы деревьев.

Над вымощенной гулким камнем площадью стоял веселый гомон. Я ожидал увидеть неторопливых старцев в высоких шапках и с посохами – а обнаружил толпы молодежи в форменных пиджаках и школьных галстуках с изображением дракона. Девушки носили плиссированные юбки-шотландки до колена. Единственным магом, одетым правильно, оказалась мраморная статуя легендарного Холлума Белого, стоящая подле старого дерева с погрызенными ветвями.

Молодежь весело болтала, не обращая на нас внимания. С внешней стороны городка расположились лавочки, где торговали всем на свете – от сладостей и учебников до форменных галстуков. Студенты в вероятностных академиях – люди небедные, и торговля процветает. Почти на каждой скамейке кто-нибудь сидел, болтая или поедая что-нибудь вкусное – во внешнем дворе студенты встречаются с родными.

Везде висели большие печатные объявления: «Внимание! Колдовство за чертой запрещено! Наказание – исключение!». У края площади я увидел широкую золотую полосу – видимо, ту самую черту. Получается, вся академия окружена единой пентаграммой, чтобы потоки вероятностей не вырвались наружу. Не без опаски мы переступили черту, следуя за уверенно шагавшей мисс Чиппи. Она, кстати, надела собственный галстук с драконом и теперь придирчиво рассматривала себя в карманное зеркальце.

Давешний каапенок прискакал обратно и сказал, что мистер Тикунски рад будет видеть нас через час – для такого занятого человека это очень быстро. Время мы скоротали в кафе среди молодых волшебников и волшебниц. По мне, тут было чертовски дорого, но Пин, как наниматель, любезно оплатила наши заказы.

Чиппи уверенно вела нас через дворы, поднимаясь по пологим ступеням к центру городка. Вокруг разжигали любопытство указатели: «Факультет геотермальной магии»; «Кафедра цветущих вероятностей»; «Технолоджия», «Зверинец невероятностных экземпляров» (ниже был прикреплен листок, гна котором от руки написано: «вчера появилась крылатая кошка Никки»!). Везде висели печатные плакаты «Студенты! Не скрещивайте потоки! При колдовстве соблюдайте дистанцию!». Кое-где участки брусчатки были огорожены алой лентой и подписаны «Внимание! Поля бешеных вероятностей. Академия ответственности не несет».

– За что не несет? – тут же спросила Пин, вертевшая головой так, что уши поднимали ветер.

– Ни за что! – ответила Чиппи. – В этих зонах бушуют непрерывные дикие вихри вероятностей. Все возможно. Говорят – но я сама не видела – одна студентка на спор влезла вон в ту зону и стала мальчиком. А ещё одна, которая полезла её спасать – и вовсе каапихой! Обеих с трудом вернули к норме и тут же исключили – тем индивидам, которые нарочно лезут в такие места, вероятности доверять нельзя!.

Купы деревьев в центре городка поднимались нам навстречу; мы добрались до верха лестницы и встали, как вкопанные – это был не лес, а одно-единственное дерево! Ствол его уходил глубоко вниз в исполинский колодец в центре горы, по краям проема виднелись ярусы подземных этажей; верхние ветви оплетали старинные здания Академии, а по широчайшим нижним ветвям были проложены пешеходные мостики с ажурными перилами. Воистину невероятная крона поднималась над крышами домов. В глубине её сверкали купола зданий.

– Это Корневое древо, – объяснила Чиппи с почтением. – Оно укореняет здесь всю магию, связывает её с землей. – И осознав, что мы ничего не поняли, добавила. – Делает невероятности более вероятными и не дает всей академии стать единым полем бешеных вероятностей.

Кажется, стало чуть яснее.

Чиппи подошла к сторожке у ствола и объяснила ещё одному почтенному швейцару, что нас ждут. И вот мы уже вошли в сетчатый лифт с лифтером-каапи – и помчались прямо в глубины кроны.

Из дневника Герти

Лифт ехал среди чудного зеленого моря. Какие виды открывались! Городок со всеми улицами и зелеными дворами был под нами, как на ладони. Есть, оказывается, на свете места и покрасивее нашей Фиоры! Завидую тем, кто учится в Академии Тикунски!

Среди прохладного ветерка в кроне лифт высадил нас на галерею с изысканными коваными перилами. Вокруг чудесно колыхалось живое море листвы. Миновав пару винтовых лестниц, и мы вошли в кабинет мистера Тикунски, выстроенный прямо в огромном дупле дерева.

Ректор оказался почтенным джентльменом с внимательными, быстрыми глазами и шикарными, тщательно ухоженными пшеничными усами, в небрежно-дорогом костюме. Он встал из-за стола, заваленного бумагами, и сердечно пожал руку мисс Чиппи. Нам он изысканно поклонился.

Мы со Спифи изрядно смутились от такой элегантной вежливости. Мистер Тикунски говорил на койре с легким, изящным чужестранным акцентом – как видно, он был родом из республик Паналии, что лежат западнее наших краев. Жители тех мест едут к нам в иные годы просто потоком – им не повезло граничить с Империей пепла! Армия Испепеленных частенько пытается прибрать к рукам ту или иную из тамошних республик.

Мановением руки мистер Тикунски закружил чайные чашки изящным хороводом. Широко раскрыв глаза, мы со Спифи и Пин смотрели, как чашки перелетают к нам из буфета, а фарфоровый чайник сам наливает чай, пока мистер Тикунски двигает руками, словно дирижер.

Да… Чиппи до такого уровня обращения с материей ещё годы и годы практиковаться!

За чаем Чиппи представила Пин, а каапиха изложила дело. Мы смотрели в огромные окна кабинета, где, среди колышущейся листвы сияла панорама города, кольца белых скал и далеких облаков, расходившихся, открывая синеву моря… Говорят, для магии вероятностей нужны покой и мир в душе – тогда это, правда, отличное место!

– Значит, мисс Меккер-Пендрагон, вы просите у Академии Тикунски защиты от темного искусства Железной ведьмы Саршары?

Пин деловито шевельнула ушами.

– И какую сумму вы готовы заплатить?

– У нас бедное королевство! – бодро призналась Пин. – Мы можем заплатить пять тысяч фиорских дукатов… и ещё две тысячи – натурой. Мы вкусную колбасу коптим!

– Вы хотите, – переспросил мистер Тикунски невозмутимо, – чтобы Академия вступила в бой с самой могучей из ведьм востока за семь тысяч дукатов… колбасой?

– Что имеем – тем владеем! – так же бодро ответила Пин. – У нас весь бюджет королевства – десять тысяч.

Мистер Тикунски вздохнул. – Леди Пенелопа… вы наверняка понимаете…

– Наверняка понимаю, – кивнула Пин. – За такие деньги можно только какого-нибудь шаромыжника с Козьего острова нанять! Но мисс Чиппи обещала помочь – может, вы чего подскажите!

Мистер Тикунски кивнул.

– Моя ученица была права. Я лично ничем вам помочь, к глубокому сожалению, не могу – мы отвечаем за жизни студентов и риск в борьбе с Саршарой не стоит обещанной суммы… Но пять дней назад к нам пришло послание от некого чародея из пустынь Рокарии. Он предсказал, что леди Пенелопа Меккер-Пендрагон явится к нам просить защиты от Железной ведьмы. И известил, что готов оказать ей всю возможную помощь бесплатно. Говоря честно, это изрядно меня заинтриговало. Мисс Пенелопа… титул Великого магрибинца вам что-нибудь говорит?

– Магри… кого? – уши Пин поднялись вертикально.

А мы вот со Спифи Магрибинца хорошо знали! Этот одинокий мрачный герой – последний из древнего магического Ордена магрибинцев, воин с двумя летающими огненными клинками, отважно сражался с могущественными и злобными техноведьмами востока на протяжении тридцати… пяти, наверное, серий рисованных историй. Не знала, что такие Магрибинцы и в реальности существуют! На всякий случай я взглянула на мисс Чиппи – та была серьезна на стодесять процентов.

– Он надежен? – деловито спросила Чиппи.

Мистер Тикунски неопределенно повел плечами. – Раджан Магрибинец писал у нас диссертацию по потокам пламени. У него могучий дар, но довольно странно направленный. Но поверьте мне, лучше такой союзник против Саршары Железной, чем никакого! Он сообщил, чтобы вы искали его в городе Агарат, что в Рокарии. Он, естественно, скрывается, но вы его опознаете по следу магии – для примера именно он создал ту зону безумных вероятностей, что рядом с Танцующим дубом. Раджан рисовался перед девушками и хотел заставить дуб ещё и ходить! – улыбнувшись, добавил мистер Тикунски.

Ну и зона же это была, скажу вам! Кривобокая, с острыми углами, огороженная тремя рядами ленты; внутри нее полыхали вспышки, и вероятности с треском лопались каждые 18,7 секунды – это сообщила нам Чиппи, прежде чем, нахмурившись, долго и внимательно изучать зону с безопасного расстояния. В это время в зоне зрели огненные цветы с женскими лицами, а около самой ленты минуты две ходил сотканный из пламени котенок. Интересно, как вероятности могут лопаться, да ещё и с треском?

Не меньше часа мы убили, разыскивая, где находится этот Агарат, что в Рокарии. На наших атласах империи Эгиды из приложений к знаменитой книге профессора Катоны его не было, и пришлось нам держать путь в старомодную библиотеку академии. Там пожилая дама, сидящая в уютном уголке среди дубовых стеллажей, долго искала что-то в пыльных карточках, и в итоге принесла нам книжку в потертой кожаной обложке «Рокария – страна руин и тайн» за авторством Рика Мортона.

В книге оказалось приложение «Города Рокарии – погибшие и живые», где мы нашли строчку «Агарат (также кор. Дамласк) м. г., руд., гар., п.д (?)» и координаты.

Спифи объяснил, что м.г. обозначает «мертвый город»; руд. – рудники; гар. – очевидно, гарнизон; а п.д. – повстанческое движение. Интересно, какое в мертвом городе может быть повстанческое движение?

Интерлюдия наблюдателя.

Друзья мирно спали в гостинице при академии, когда Чиппи бесшумно вышла на улицу. Лишь в редких окошках горел свет, великое дерево шелестело во тьме, ветер волнами пробегал по бескрайнему темному морю листвы. Швейцар уже поджидал ее, позевывая – ещё днем Чиппи передала секретарю мистера Тикунски записку, что хочет встретиться секретно. Ректор работал у себя в доме на кроне – для научных трудов у него оставались только ночные часы. В открытое окно, шевеля бумаги, залетал прохладный ветерок.

Чиппи приняла у него из рук чашку крепкого чая – для такой полуночницы, как она время сна было ещё далеко.

– Понимаю так, Тео, что в поручении ушастой девицы не все просто?

– Да, Наставник. Она поручила нам найти не только колдуна, но и некую Механическую корону.

Мистер Тикунски склонил голову на левое плечо и провел рукой по небольшим, аккуратным усам.

– Слышал о такой. Но считал легендой, за которой… Откуда информация о ней?

Выслушав, он нахмурился и забарабанил пальцами по столу.

– И ещё… – Чиппи смущенно помедлила, но все же сказала. – И тут, похоже, замешано Величайшее пророчество!

– Величайшее пророчество? – мистер Тикунски поглядел на девушку с сомнением.

Чиппи проговорила с ним почти полтора часа, а потом пошла в гостиницу, так крепко задумавшись, что ненароком пришла в женское общежитие, где когда-то жила студенткой.

Удивительные заметки.

Знаете, я давно мечтал побывать в Рокарии! Эта древняя земля – вотчина могущественных волшебников, султанов и загадочных орденов черных дервишей, поклонявшихся таинственным механическим богам. Здесь выращивали пряности, караваны пересекали песчаный океан, держа путь к далеким оазисам, а рыцари королевств севера то и дело ходили сюда походами – земли Рокарии кишели злыми колдунами и, что немаловажно, были богаты. Походы рыцарей заканчивались больше славой, чем успехом, пока две сотни лет назад границы песков не пересекли армии Эгиды, подчинившие до того разрозненных рыцарей-королей севера. Рокарию затопили легионы тесла-рыцарей, шеренги гвардии Машины; небеса закрыл первый, ещё несовершенный воздушный флот Эгиды… Султанаты и вольные города один за одним падали под напором Машины. Для управления новыми землями империи был учрежден Орден Стражей – тот в котором состоит наша прежняя знакомая Алекса, Алексия ди Атаниэн, бывшая ученица великого аса Рика Мортона и предательница Меняющихся земель.

Год за годом Эгида в серии локальных войн продвигались вглубь земель Рокарии, осаждая города и замки, создавая свои крепости на караванных путях. Остатки армий султанов, орденов дервишей и тысячи беженцев из захваченных Машиной городов и оазисов оказались прижаты к мертвым пикам Израненных гор на границе Темных джунглей Тамоаны.

Тогда они вознесли молитвы богам-механизмам. И вышли из убежищ в теле гор, механические гиганты и возглавили армии Верных. Десятки тысяч одетых в черное дервишей и воинов веры собралось под их рукою, и возвышались среди них, подобно скалам, механические боги. Три дня громыхала битва. Били тяжелые орудия, тесла-рыцари империи гибли десятками, а обычные солдаты – тысячами. Громады Богов-механизмов несли смерти полными пригоршнями… и падали одна за одной – артиллерия у дирижаблей Эгиды и в те времена была, что надо! К вечеру третьего дня воздушный флагман империи поразил залпом последнего из богов – гороподобного скорпиона Ахара. С грохотом рухнул тот, и сотряслась земля. Ракарийцы побежали.

Многие из них сумели затеряться в Израненных горах и перебраться в Темные джунгли Тамоаны, но большинство было уничтожено – в тот день Эгида не брала пленных. Сражение это получило имя Бойня богов.

Сейчас Рокария переживает худые времена – большая часть населения сбежала или погибла, города опустели или едва-едва живут под тяжким грузом чрезвычайных налогов; без должного ухода пересыхают источники в оазисах… Эгида профилирует эти провинции на добыче полезных ископаемых и свозит на рудники Рокарии каторжников со всей империи. Думаю, нечего особо удивляться, что у них тут «п.д.».

В пути всегда немало дел. Я помогал Герти следить за мотором, и каждые полчаса проверял курс, который держит патентованный автонавигатор. Пин сидела в прозрачном куполе метеорубки на хребте дирижабля, читала и раз в тридцать минут звонко сообщала сводки погоды. С собой я прихватил коллекцию комиксов: в частности «Последнего Магрибинца» – знаете, наверное, эти тома, где на обложке – загадочный чародей в черной чалме, ифриты с оскаленными клыками и красотки с голым пузом (а иногда наоборот). Когда сидишь у штурвала, работы, обычно, немного, только курс контролировать и облетать грозы и слишком плотные стаи птиц, так что я листаю что-нибудь подобное. Герти тоже их любит. Пинни критически осмотрела комиксы и сказала, что там мало каапят. А Чиппи вообще такое не читает – даже, говорит, в детстве не читала!

Вечерами мы зажигали керосиновые лампы, расстилали на длинном столе в кают-компании большую карту, расставляли фишки и играли в «Небеса и драконы». Герти бодро обороняла магами и дирижаблями города от моих эскадрилий, я – наступал драконами; иногда нам удавалось заманить в игру Чиппи, и чаще всего дело заканчивалось для нас плохо – в «Небесах и драконах» важна логика, продуманность всей партии и умение здраво и оперативно реагировать, если что-то пошло не по плану.

Пин не умела играть в эту классическую игру аэронавтов, но быстро выучила правила, поставила с десяток фишек наемников и через час гордо захватила легендарную летучую крепость Лап-уту. Потом жизнерадостно потребовала у нас по три лучших города, угрожала применить Луч-с-небес и выжечь нам все под корень. Мы с Герти быстро забыли стратегические разногласия, объединили флоты и сбили Лап-уту ходов за пять. Чиппи, которая с любопытном наблюдала за партией, глубокомысленно заметила, что примерно так делается политика в Меняющихся землях.

Добились мы, наконец, от Чиппи подробностей про Величайшее пророчество. Герти вспомнила, что о нем упоминал Герион и спросила Чиппи, что это такое и почему пророчество настолько великое.

Чиппи скривилась. – «Уничтожит величайшую угрозу и обретет величайшую силу», – процитировала она скучным голосом. У Чиппи несколько лет назад был неприятный опыт, когда она сама пыталась следовать этому знаменитому предсказанию.

Поняв, что так просто от Герти и пророчества не отделаться, Чиппи пустилась в путь.

– Это самое авторитетное научно-доказанное пророчество последних шести десятков лет. Коэффициент сбываемости у него – около 98, 7%. Создано в рамках ежегодного семинара пророков академии братьев Грото в 1368 году от заселения Ахилии. Завизировано всеми виднейшими профессиональными пророками того времени. Методика пророчества известна и до сих пор делаются попытки повторить его – в целом, подтверждающие.

– А само пророчество-то о чем? – возбужденно спросила Пин.

– Пророчество очень приятное и я бы сказала, вдохновляющее, – Чиппи улыбнулась.

– «Во времена тьмы придет Вероятностный чародей, тот, кто уничтожит величайшую угрозу и потому обретет величайшую силу». Специалисты толкуют пророчество в том смысле, что этот некто, в процессе преодоления великой угрозы, станет гораздо более могущественным.

– Мы, господа вероятностей, вообще, как правило, амбициозны. – Чиппи скромно улыбнулась. – Люди другого типа не осиливают курс академий. Всем нам хочется достичь вершин, а ещё лучше – высочайшей среди вершин. Потому пророчество так популярно. Многие из нас идут на разные безумства, вообразив, что он – тот самый «Вероятностный чародей» из старого пророчества. – Закончила она грустно.

Чем дальше мы продвигались на север, тем больше меня интересовал вопрос заправки. Керосин для дизелей подходил к концу, и кто знает, когда удастся пополнить его в разоренных войной южных провинциях Эгиды. Поэтому можете представить, как я обрадовался, увидев вдали алые воздушные шары со знаком – «Заправка По – пятнадцать лиг».

Заправка была временно оборудованным воздушным пунктом, похоже, рассчитанным на пиратов и наемников, которые летели грабить земли Эгиды. Огромная круглая, потрепанная жизнью плетеная кабина, украшенная рядами китайских бумажных фонариков, висела под целой гроздью шаров. Большую её часть занимали бочки с топливом, но около швартовочных штанг был и магазинчик всевозможной всячины для путешественников – естественно, с безбожно задранными ценами. В нем сидел почтенный седобородый банапурец – похоже, бывший наемник или пират – и уныло читал газету. Он с большим достоинством взял с нас плату за керосин и вежливо расспрашивал о том, о сем, пока Чиппи изучала ассортимент лавочки, а Пинни покупала свежие продукты. Герти придирчиво следила, как банапурский мальчишка заправляет бак.

Интерлюдия наблюдателя.

Как только «Серебряный странник» отчалил от платформы, седобородый банапурец сделал знак и его помощник вывез из подсобки привязанного к креслу старого китайца и ослабил веревки, чтобы те могли выбраться сами. Через пару минут черный аэростат с острым абордажным клювом пристыковался к заправке. Старик ловко заскочил в люк, грозно заревели мощные моторы и дирижабль, набирая ход, помчался за «Серебряным странником».

Удивительные заметки.

Мы приближались к кладбищу Ржавых костей. Сколько воспоминаний у нас с Герти об этом месте! Уж не знаю, хочу ли увидеть его снова… Несчастная злодейка Темная луна, падающая вниз в облаках, до сих пор иногда снится мне.

Пока я раздумывал об этом, сидя с чашкой чая в уютном пилотском кресле, подскакала Пин.

– Спифи! Там сзади корабль нашим курсом идет – уже больше получаса. И догоняет! Знаешь, Спифиро, что-то он мне не нравится!

Я взлетел в метеорубку и прильнул к окуляру мощной подзорной трубы. На хвост нам сел небольшой темный гибридный дирижабль с бронированным абордажным мостиком, похожим на хищный птичий клюв. Черти ветряные, похоже, пиратский!

Тут же в кают-компании провели совещание.

– Я могу выжать из машины ещё узлов восемь, – обещала Герти. – И там ещё есть регулятор мощности с красной шкалой…

– НЕ ТРОГАЙ регулятор с красной шкалой!! – возопила Пин. – Это папино изобретение для чрезвычайных случаев!

– А то, что за нами пираты гоняться – это недостаточно чрезвычайно? – честно, не смог удержаться.

– Недостаточно! – отрезала Пин. – Регулятор для более чрезвычайных чрезвычайностей.

Герти многозначительно повела плечами. Чужая машина – эта чужая машина. Тут хозяину видней.

Пин раздумывала, шевеля ухом.

– Чиппи! А ты не можешь так навероятить, чтобы пираты ну, там… в лягушек превратились?

Чиппи замотала головой и начала обстоятельно объяснять.

– Во-первых, вероятностная магия сильно ограничена дистанцией применения. Я могу что-то сделать сетах в тридцати… А во-вторых, если бы мастера вероятностей умели превращать вражеские экипажи в лягушек, мы бы все только во флоте и служили!

То есть наш выбор – сдаваться или сражаться. По-моему, все ясно, но, как ответственный капитан, я решил посоветоваться с хозяином судна.

– Это секретное судно-лаборатория! – отрезала Пин. Оно не должно попасть в чужие руки. Пойду, пулемет смажу!

Я кивнул. Молодец Пинни! Только как хотелось бы иметь сейчас на борту Рика Мортона. Или хотя бы отважную и опытную Алексу…

В одной из своих книг, кажется в «Повести свежего ветра», Рик Мортон мельком отметил, что воздушный абордаж – нечто среднее между математической задачей и цирком. А уж кто, кто, а Рик бывал по обе стороны абордажного каната бессчетное число раз.

Когда и пират, и торговец мчатся в лигах над землей с максимальной доступной скоростью, нельзя просто взять – и перебросить абордажный мостик – легкого движения штурвала любого из судов хватит, чтобы сбросить в бездну и мостик, и штурмовую команду.

Потому абордаж начинается с огневого контакта на дальней дистанции. Современные воздушные суда очень живучи – баллон дирижабля поделен на секции, а подъемный газ – не горит; так что, вступив в битву, пираты стремятся повредить внешние гондолы двигателей. Наиболее богатые головорезы даже держат для этого на борту легкие истребители. Если двигатели торговца разбиты, следует сближение – и за корпус жертвы зацепляют множество канатов. Абордажная схватка идет среди паутины воздушного такелажа, опутывающего баллон дирижабля. Соответственно, на первом этапе погони главную роль играют карты ветров и старые-добрые счеты; на втором – зенитные пулеметы; а на третьем – парная воздушная гимнастика с тесаками и саблями.

Пиратам частенько приходится несладко. В Меняющихся землях хозяин корабля, владелец груза и капитан – часто один и тот же человек, а его команда служит за процент от прибыли. Бьются они за свое добро до последнего. Ну а поскольку многие торговцы не брезгуют и пиратством, а их команды многочисленны и хорошо вооружены – не всегда и скажешь, чье судно после боя станет призом: торговец или пират.

Герти ушла в машинное отделение и вскоре скорость явно выросла. Я орлом оглядывал небеса – не будет ли где точки другого судна? Хотя сейчас в этой части мира только пираты, а они скорее уж присоединятся к грабежу. Но все было чисто – чудесное голубое небо. И до облаков часов моря, как назло – почти четыре часа! Пин начищала пулемет; Чиппи – ушла в свою каюту и, кажется, глубоко задумалась. Что ж, нам, чтобы победить, потребуется чудо – вот пусть она нам его и обеспечивает!

Минут через десять Пин прискакала снова.

– Пираты уже лигах в десяти, – заметила она озабоченно, – в течение часа догонят. Вот знаешь, Спифи, посмотрела я на них вблизи – и что-то драться расхотелось! У них пулеметов побольше нашего… раз в шесть! Думаю, – Пин полезла под пульт, – пора применить папины разработки! – с этими словами она достала пару шлепанцев.

Пин широко улыбнулась. – А вот вы где прятались! Я их пол года назад потеряла! – объяснила она деловито и полезла под пульт снова, что-то нащупала и нажала. Внутри приборной панели часто защелкало, переворачивались крышки, из-под них появлялись новые переключатели и шкалы. Пин решительно согнала капитана с кресла, подкрутила его под свой рост и сосредоточенно стала нажимать тумблеры. Она перевела рукоять нагрева гидропоники на максимум.

Стрелка шла к красной шкале. Я забеспокоился. Нагретые водоросли выделяют кубометры подъемного газа. Пин что, хочет…

– Шар лопнет! – возмутился я.

– А вот и нет! – и Пинни торжествующе нажала на что-то. Корабль тряхнуло, стало как будто темнее. Я взбежал по лесенке в метеорубку и обнаружил, что почти всю её сверху закрыли ещё два подъемных шара, быстро набухающие от газа. «Серебряный странник» поднимался все быстрее. Пират тоже набирал высоту – хотя и чуть медленнее. Но на потолке высоты он нас догонит. Или Пин, что, хочет…

Скатившись вниз, я глянул на высотомер. 8 700 сетов. 9 тысяч. 9 200.

– Пин! Потолок полетов – десять тысяч сетов! Выше холод, нехватка кислорода…

Пин нажала на клавишу.

– Спасибо, что напомнил! А то я обогрев забыла. И будь добр, проверь все иллюминаторы и тамбур – везде должны включиться зеленые семафоры. Если семафор красный – захлопни там все герметично!

Когда я вернулся в рубку, высотомер показывал 11 700. Пираты зависли на лигу ниже – вот ругань-то у них, наверно, стояла!

Интерлюдия наблюдателя.

В рубке черного дирижабля за спинами одетых в белоснежные чалмы пилотов застыл, заложив руки за спину, человек средних лет с худощавым лицом аскета, в просторном темном одеянии. Он молча провожал уходящий дирижабль цепким взглядом. Затем сделал короткий жест, приказывая разворачиваться.

Удивительные заметки.

Мы продолжали подниматься. Становилось теплее, Пин слегка понизила мощность обогревателя.

– Очень удобно, правда? – спросила она, жизнерадостно поводя ушами. – Поднимаешься выше пиратов и никаких…

Корабль яротсно дернулся. С грохотом полетели с полок плохо закрепленные вещи. Вертушка-ветроизмеритель за стеклом рубки мгновенно превратившись в едва различимый круг. «Серебряный странник» ощутимо кренился на борт.

– Нас атакуют? Почему молчите? – Герти влетела в салон.

Нас бросило на другой борт. Черти ветряные! Это же… вот эти самые черти ветряные. На высотах больше десяти тысяч сетов бушуют чудовищные ветровые потоки, которые уносят даже крупные суда, как щепки. Их аэронавты зовут «ветряные черти». Покойный ныне профессор Катона сделал себе имя, изучая их. Только он благоразумно делал это на шаре, привязанном к земле пятью стальным канатами.

Поток ещё раз ударил нас. Взглянув вниз, Герти тихо ойкнула; я, кажется, чертыхнулся. Земля неслась под нами, как не знаю, даже что! «Ветряные черти» волокли нас!

Мы с Герти переглянулись и побледнели.

– Эй, тише! Я чуть очки не разбила! – возмутилась Чиппи, зайдя в кают-компанию. Порыв ветра бросил её на руки Герти. Штосс возмущенно сказал Мя-я-я-я-я-я-я-я! – и прыгнул туда же.

Я бросился в рубку и обнаружил, что пилот спокоен, как слон. Пин прочно утвердилась в кресле, пристегнулась, надела летный шлем с гуглами и хрумкала мое печенье.

– Пристегнитесь! – велела она жизнерадостно. – Уже Ржавые кости пролетели. Это, наверное, рекорд скорости! Жаль, зарегистрировать некому.

– Пин! – возмутился я. – Нас тащут…

– «Ветряные черти». – Пин потянулась за печеньем. – А, по-вашему, как мы хотели выиграть гонку Пушечного ядра? Там в правилах ничего не сказано про потолок высоты!

Я кивнул. Герти и Чиппи уже пристегнулись. Я, держась руками за поручни на стенах – нас временами ещё здорово бросало – обошел корабль. Все поскрипывало, но было надежно, как камень.

– У нас три слоя обшивки, – объяснила Пин. Я сел в кресло второго пилота. – Мы специально конструировали «Серебряный странник» для сверх-высотных полетов. Сейчас вот его и испытаем! – и она решительно перевела регулятор мощности с красной шкалой в зону для более чрезвычайных чрезвычайностей. Двигатели заревели, как голодный слонокроль. Корабль задрожал и медленно, идя боком к ветру, стал подруливать на север. Далеко-далеко-далеко внизу проплывали зеленые равнины.

Богиня, как же мы высоко!

Человек привыкает ко всему, привыкли и мы. «Черти» дули в нужную нам сторону и путь, на который дирижабль обычно тратит почти неделю, мы преодолели за сутки. Издали видели горящие города и поселки, точки пиратских дирижаблей – восставшие и пираты освобождали оставшиеся без прикрытия флота южные земли империи и сражались с уцелевшими гарнизонами. На наших глазах грозно прошла, застилая от нас землю, сильная эскадра с севера – передовой флот Эгиды. Мы от души порадовались, что находимся за пределами досягаемости её орудий. А под вечер Пин постепенно стала стравливать лишний газ. «Серебряный странник» медленно снижался. Если верить моим расчетам – а чего им не верить – мы преодолели Степное море и вступали в пески Рокарии.

Утром мы уже парили над бескрайней пустыней. Во все стороны простирались раскаленные скалы и пески, с воздуха виднелись пересохшие русла рек и далекие руины городов.

Пин озадаченно заглянула в мою карту из-за плеча.

– Ты уверен, что нам сюда?

– Я навигатор, вообще-то, – ответил я мягко и вежливо. – Какую карту дали – по такой и лечу.

Если честно, я и сам не понимал: Агарат должен быть… ну вот прямо тут. А кроме огромной дюны вокруг ничего не было! Не мог же я – и ошибаться! На всякий случай, координаты уже дважды перепроверил.

– Я вижу! – звонко закричала из наблюдательной кабины Герти.

Тут и мы увидели. «Серебряный странник» перевалил через гребень дюны, и стало понятно – никакая это не дюна, а город. Волна песка, нанесенная ветрами за многие годы, встала вровень с желтой стеной из потрескавшихся каменных глыб, а кое-где и перевалила через нее. Языки песка наползали на город, почти на треть ушедший под огромный бархан. Пустыня погребла убогие кубики давно заброшенных домиков предместий, вливалась на улицы, затопляла площади. Посреди Агарата виднелась полузасыпанная старинная крепость. Я уж было решил, что город заброшен, но нет – стражники в сверкающих шлемах стояли на плоской башне цитадели, на улицах виднелись редкие точки прохожих.

Я повел «Серебряный странник» на посадку к подножью башни, где стояла ещё пара немало повидавших жизнь дирижаблей.

Добрый час мы ждали, пока толстый, страдающий от жары таможенник в полинялой форме закончит обед.

Вам, наверное, кажется неправильным, что имперские таможенные посты расположены в недели пути от границ. Дело в том, что в южных провинциях Эгида, по сути, только города и контролирует. Населить выходцами из центра империи удалось до смешного мало земель, а всем остальным владеют местные племена кочевников – а они замирены на бумаге и только на ней – и бессчетные земледельцы-каапи.

Ушасто-пушистый народец прибывает из наших бесплодных Меняющихся земель, как потоп, распахивает целину, сажает зерно и бурно им торгуют. На беду, каапи слишком независимы и ни в какую не хотят поклоняться Машине. Та на своей территории видеть еретиков тоже не готова, но выгнать каапи сил у империи не хватает. Потому бюрократы Эгиды приняли мудрое решение – делать вид, что язычников-каапи на их территории нет, а города снабдить таможенными постами, чтобы собирать с этих несуществующих язычников торговый налог.

Меня немало беспокоило, как границу будет пересекать Пин – каапиха и принцесса вольного полиса – а в городе вроде как действуют повстанцы.

Когда я спросил об этом Пин, она ответила.

– Спокойно! У Пин есть план!

Таможня, наконец, прибыл, оттирая платком невероятные усы.

– Приве-е-е-т!! – сказала Пин на два тона выше, чем обычно, и радостно запрыгала к нему. – Я границу города пересечь хоч-у-у-у!!! Я – Зося! Сестра Моси! Племянница Бурбоси! Я в гости приехала-а-а-а!!!

Таможенник несколько сник.

– Откуда? – спросил он сурово.

– Из Малых ходунков! Это около Больших ходунков! Мы там капусту выращиваем! И продаем!! И картошку выращиваем! И продаем!! И кукурузу! Но кукурузу не продаем, а сами едим!!! – Пин увлеченно изображала сельскую каапиху из газетного фельетона.

Таможня поморщился.

– Дама…

Не стоило ему так говорить!.

– Я – не дама! – сказала Пинни с оскорбленным достоинством. – Я – девица! Если б я была дама – у меня был бы полный передник каапят! А так их нету! А если их нету – то я не дама, а незамужняя девица! А вот если есть…

– Я. Все. Понял, – сказал таможня сурово. – Имя?

– Я же сказала! Я – Зося! Сестра Моси! Племянница Бурбоси! Я в гости к ним приехала!!! У вас в городе живет…

– Я. Все. Понял, – голосом его можно было усыпить. – Документы?

– Вот!!! – радостно заорала Пин и протянула ему лист, плотно исписанный невероятно корявыми закорючками. – Это писарь наш писал – он грамотный у нас! Он Бурбосе троюродный дядюшка по линии двоюродной сестры ее…

– Барышня!! Помолчите! – взмолился таможня.

Он тяжко вздохнул, водрузил на нос повидавшее жизнь пенсне и попытался разобрать бумагу. Губы его шептали:

– «Внешность – красивая, на левом ухе пятно в форме» пресвятая Машина, что за дубина! «Внешность – красивая»!

– А что – нет? – возмутилась Пин.

Таможня отложил документ и вздохнул. Он ответственно оглядел пятно на ухе Пинни и махнул рукой в сторону территории империи.

Нам Пин с утра выдала настоящие документы Барсино.

И вот, наконец, разделавшись со всем этим, мы вступили на припрошенные пылью улочки. Припрошенные… – не то, на самом деле, слово – думал я, кутаясь в потрепанный полосатый бурнус, который разумно прихватил с собой; песок проникал буквально повсюду! Пин решительно скакала вперед – будто знала, куда. Мисс Чиппи задумчиво шла в центре, прикрыв глаза и ища… Ну, наверное какие-то магические токи и потенциалы. Герти осталась следить за кораблем. Я шагал, охраняя всех.

Когда-то Агарат процветал. Массивные здания базаров укрывали в тени центр города, многие дома были украшены деревянными балкончиками с чудной резьбой, где разыгрывали сценки люди, животные и демоны со звериными головами. Такие же росписи покрывали наружние стены домов. Но хорошие дни давно покинули город – балкончики жалко обветшали, узоры давно не обновлялись, фрески выцвели, а песок широкой волной врывался в пустую коробку караван-сарая через широкую дыру в боку. Жителей было мало: забившись по углам, они глядели на нас со страхом и неприязнью.

Совместными усилиями Чиппи и Пин завели нас в дебри старого города, в царство пустоты и вездесущего мелкого песка, гонимого поземкой. Редкие закутанные фигуры смотрели на незнакомцев откровенно недружелюбно – видимо с маскировкой у нас получалось плохо. Как бывший вор-подмастерье, я просто кожей чувствовал неприятности! Именно поэтому единственный оказался готов, когда нечто прыгнуло на шею мисс Чиппи, сорвало её берилловое ожерелье и пустилось наутек.

Я отчаянно рванулся и поймал это нечто в полусете от крыши. И только крепко поймав, рассмотрел. Я держал в руке хвост небольшой, упитанной обезьяны, рыжей с подпалинами, одетой в шапочку и алые штанишки. Обезьяна, сжимая в руке ожерелье Чиппи, горячо возмущалась и пыталась вырваться. Я решительно отнял у нее ожерелье и кинул Пин. Обезьяна немедленно укусила меня за руку; зубы её уткнулись в кожаную летную перчатку с крагами.

– Отпустите мою обезьяну! – послышался возмущенный возглас.

Перед нами стояла девушка лет восемнадцати, одетая в короткую черную кофточку-чоли, оставлявшую живот открытым и в алые шаровары – такие же, как у обезьяны, но, естественно, больше. На поясе у нее висел украшенный драгоценностями, но весьма солидный кривой кинжал. Незнакомка решительно, уперев руки в бока, преградила нам дорогу. Глубокие черные глаза её сверкали неподдельным возмущением, оттеняя густые темные волосы. Хотя я и был плотно занят борьбой с обезьяной, но не мог не обратить внимания на изящество стройной, женственной фигурки девушки.

– Ваша обезьяна – жулик! – горячо возмутилась Пин. – Она нас нарочно обокрала!

Незнакомка осталась непреклонной.

– Если кто-то чужой зашел с драгоценностями в Кварталы луны – он, можно сказать, сам напросился!

– Ты, значит, нам угрожаешь! – сказала Пин и шевельнула ухом скупо и многозначительно. Глаза её сверкнули. – А не наглость ли в одиночку грозить… – наша воинственная принцесса запальчиво запустила руку в складки плаща, где лежал револьвер.

Незнакомка с готовностью кивнула.

– В одиночку – даже просто глупо. Но я-то не одна! – и она сделала короткий, повелительный жест.

Двое мрачных мужчин в жилетах и черных шапочках появились по бокам от нее. Ещё трое – перекрыли нам путь назад. На поясе у них висели кривые мечи. И все, как один, носили красные шаровары.

Я вздохнул. Чувствую, дело пора брать в свои руки!

– Пин, помолчи, пожалуйста. Леди! – я галантно обратился к незнакомке. – Ваша обезьяна – жулик со стажем, вы не хотите продать ее? У нас в Фиоре Клуб воров её с руками…

– Продать Джафара!!! – опешила девушка. – Да вы что, манго гнилого объелись! – Джафар, затихший было, снова принялся возмущаться и вырываться на волю.

– А вы… из самой Фиоры? Из Меняющихся земель? – спросила незнакомка осторожно. – Я думала, вы из эгидских!

– Не больше, чем вы! – фыркнул я.

После того, как четыре месяца назад огромная армада Эгиды до последнего дирижабля погибла над Фиорой, репутация нашего города сильно выросла – хотя, честно признаться, роль самой республики Фиора в разгроме флота Машины была до неприличия малой.

Незнакомка смотрела на нас с интересом.

– А зачем вы прибыли в наше захолустье? – спросила она подозрительно.

Я решил идти ва-банк.

– Нас интересует один человек, который, как говорят, скрывается здесь… но его имя не стоит называть посреди улицы.

Девушка взглянула пристально своими темными глазами на всех нас по очереди, потом кивнула и поманила за собой в полуоткрытую дверь. Мы с Пин переглянулись – это могло быть ловушкой. Мисс Чиппи глядела рассеянно и, кажется, витала мыслями в далеких краях. Будем надеяться, что она готовит магию на крайний случай. Ладно, ва-банк!

Честно признаюсь, мне стало очень неуютно в полутемном, узком коридоре – особенно когда один из громил запер за нами дверь. Идти тут можно было только по одному. Незнакомка легко и бесшумно шагала впереди, громилы замыкали. Путь, похоже, лежал вглубь засыпанных песком кварталов. Я продолжал держать угрюмого заложника за хвост.

Вскоре мы оказались в куполообразной комнате, потолок был покрыт облупившейся голубой эмалью. Тусклый свет дня падал откуда-то сверху.

– Ну, и кого вы ищите? – девушка резко повернулась к нам.

Я набрал в грудь побольше воздуха и выдал. – Великого магрибинца!

Тут же пять мечей покинули ножны, и пять клинков нацелились в нас.

Кажется, я выругался.

– Зачем он вам? – сурово спросила незнакомка.

Я нервно облизывал губы, стремительно прокручивая в голове ответы – все же я не мастер-вор, и профессионального хладнокровия ещё не приобрел.

– Мой наставник в магии, мистер Тикунски, рекомендовал его нам, – сообщила мисс Чиппи приятным тоном, словно вела беседу за чашкой душистого чая.

– Так вы маг? – спросила незнакомка строго.

Чиппи мило улыбнулась.

– Дипломированный чародей малых вероятностей.

Громилы потрясенно выругались. И было от чего – они держали в руках деревянные мечи! Клинок одного из них даже покрылся клейкими молодыми листочками.

– Вы знаете, где найти Великого магрибинца? – спросила Чиппи светским тоном.

Незнакомка сурово хмыкнула.

– Отпустите Джафа, и я вам скажу!

Джафар радостно перепрыгнул к ней на плечо и обнял хозяйку. Та мельком потрепала его по голове.

– Вы его дочь? – уточнила Чиппи, словно между делом.

– Дочь? – опешил я.

– А как вы… с чего вы взяли? – незнакомка тоже была удивлена.

– Ваша магия очень похожа на магию Магрибинца, следы которой мистер Тикунски показывал нам в академии, – ответила Чиппи. – Ну, то заклятие, которым вы пытались связать нас минуту назад! – добавила она невинным тоном.

– Очень мило! – в сердцах ответила незнакомка. Её черные глаза загорелись гневом.

Она не без труда прогнала раздражение и представилась.

– Аша дар Кабир, дочь и наследница Великого. Глава повстанческой армии Тени луны, – добавила она скромно.

– Названьице, прям как в пьесе! – не удержалась Пин.

Я предостерегающе замахал рукой у нее перед лицом.

– Не обижайтесь, прекрасная леди… э-э-э нежный цветок суровой пустыни… – я попытался вспомнить подходящее обращение к деве-разбойнице из какого-нибудь хорошего романа. – Эта суровая девица: леди Пин – сама дочь безумного ученого!

– Эй! Я бы попросила! – обиделась Пин.

И дочь безумного ученого и дочь великого волшебника поглядели друг на друга с большим интересом.

– Прошу вас к кофе, – сказала Аша царственно. – Баху, вы чего все стоите столбами…

Ее громилы изо всех сил пытались отодрать ноги от пола.

– Кажется, я перемудрила с клейкими чарами! – сказала мисс Чиппи извиняющимся тоном. Она копалась в своей объемистой сумке. – Леди Аша, у вас есть лист репейника и лягушачья икра?

Мы с Пин пили кофе уже минут десять, когда, наконец, явилась уставшая Чиппи. Снимать заклятия – это не накладывать!

Аша села напротив и с интересом разглядывала нас, при этом вид у нее стал удивительно, прямо по-детски добродушный. В слегка застенчивом взгляде её темных глаз было что-то, что заставило меня тепло улыбнуться.

Ее разбойники принесли нам полную тарелку мятных булочек с изюмом. Мисс Чиппи они на всякий случай обходили по большой дуге. Аша вела приятную беседу: Меняющиеся земли очень её интересовали. Я давно заметил, что такая банальная вещь, как то, что у нас за окном каждый день новый пейзаж, невероятно изумляет всех в тех краях, куда не добирается Титания.

Джаф где-то пропадал. Как только он примчался, Аша поднялась и властно поманила нас – мы поняли, что идем, наконец, к Великому магрибинцу. За занавесью у стены скрывалась дверь. За ней – уходящий вниз коридор и ещё одна дверь – стальная. Отперев её хитроумным ключом, Аша нажала куда-то, и за стеной глухо загрохотали механизмы – как видно, отключались ловушки.

Коридор со стенами из блоков песчаника вел вниз. Похоже, уходил он под завалившую полгорода гору песка. Мы нервничали. Даже Пин, и та скакала медленно и внимательно. Несколько раз Аша останавливалась и осторожно раздвигала руками что-то невидимое. Мисс Чиппи следила за этим невидимым с большим интересом. А я вообще ничего не ощущал – хорошо, все-таки, что я ушел из Клуба воров – попади я на каком-нибудь задании в такую ловушку, на меня явно не конфеты посыпались бы!

Наконец, после многих поворотов, мы очутись в странном зале. Вокруг журчала вода, текли ручьи – это в Рокарийской пустыне-то! Умиротворенно шелестели широкие листья каких-то растений. С потолка подал яркий свет, хотя мы по идее, были прямо под макушкой дюны. Среди переплетения ветвей и лиан стоял изящный перламутровый столик. Аша указала нам на него, а сама пошла к Магрибинцу. Пин тут же обпрыгала всю комнату и сообщила, что у стен вместо пола земля и там растут овощи. Мисс Чиппи с большим интересом оглядывала потолок – камни, казалось, светились сами, напитанные теплым сиянием – вроде света керосинки, но гораздо ярче и более белого оттенка.

Отвлек нас свист.

Что-то стремительно летело к нам. Пин прижала уши, мисс Чиппи торопливо чертила в воздухе, я – приготовил крюк-кошку… в комнату влетел серебряный поднос с едой. На нем, словно на летучем ковре, восседал очень довольный Джаф. Поднос промчался через комнату, обогнул нас всех, застыл над столиком и спланировал туда. Джаф схватил самое большое яблоко, унесся на вершину древовидного фикуса и показал яблоко нам – «Не возьмете», мол. Чиппи в ответ показала ему свое ожерелье. Это лишило Джафа всякого настроения шалить. Он положил яблоко на стол и стал гоняться за кем-то в чаще растений – кажется, ловил насекомых.

Аша явилась минут через десять – когда мы прикончили фрукты, а Пин хрумкала печенья. Жестом девушка поманила нас за собой.

Следующая комната оказалась небольшим, сводчатым залом, нарядно расписанным золотом фресок – крылатые богини-птицы, в которых издавна верят в Рокарии и за изображения которых ныне отправляют на рудники. На ковре, среди наваленных в живописном беспорядке подушек и старинных книг в переплетах из телячьей кожи, изящно сидел на корточках человек в нарядной жилетке и свободных шароварах – худощавый мужчина лет тридцати с тщательно ухоженной окладистой бородкой. Он важно отложил толстую древнюю книгу – на нас взглянули темные, пытливые глаза, очень похожие на глаза Аши.

Человек уловил наши взгляды – и улыбнулся.

– Да не брат я Аше, не брат – просто сохранился хорошо.

– Сотворите что-нибудь, сэр, – потребовала мисс Чиппи деловито.

Магрибинец улыбнулся снова и хлопнул в ладоши. Свежая лоза побежала по полу к ноге Чиппи. Она, наморщив лоб, следила, как растение оплетает её высокий элегантный дамский ботинок. Махнула рукой – и лоза перестала расти. Мисс Чиппи осторожно, чтобы не повредить листочки, освободила ногу из зеленых петель и серьезно сказала.

– Простите, эфенди магии, я думала, что вы… выглядите более старым.

– То, что я эфенди магии, не мешает мне быть интересным мужчиной, –Магрибинец лукаво улыбнулся. – Выглядеть моложе – это семейное у дар Кабир, – и он указал Чиппи на подушки.

Мы сели все. Аша принесла ещё кофейник и опустилась рядом, слушая внимательно и с интересом.

Сперва Чиппи долго и церемонно передавала приветы и добрые пожелания от чародеев Академии (мы с Пин в это время изучали фрески на потолке) а затем изложила дело.

Магрибинец задумчиво теребил бородку, а мысли его блуждали словно далеко-далеко от нас.

– Железная ведьма Саршара хочет получить изобретения Иоганна Меккера… Плохо это. Вы, мисс Чиппиро, знаете историю Пентаграммы? – спросил он.

– Немного слышала.

Магрибинец молчал, словно собирая мысли воедино.

– Лет шестьдесят назад все знали Пентаграмму и боялись её до глубины души. В те времена ведьмы Востока полностью захватили власть в царствах Банапура. Колдуньи стояли за тронами султанов, но все знали, что ниточки – в их руках.

– Пентаграмма была объединением пяти величайших ведьм – техно-колдуний и исследовательниц туманных глубин магии. Шесть десятков лет назад они открыли сущности, сотканные из чистой энергии – обычно их называют демо-намми. – вообще… – Магрибинец отхлебнул душистого, чудно пахнущего кофе, – говорят, есть ещё и высшие намми, но и мощи демо-намми хватило, чтобы нарушить к шайтанной бабушке весь баланс магии в мире. Пентаграмма соединила силу намми и свои технологии и нанесла удар по тайной крепости Магри. В тот день погибли десятки колдунов нашего Ордена; ведьмы уничтожила Магрибинцев почти целиком, – чародей приуныл.

– Но, говоря честно, этим успехом Пентаграмма подписала себе приговор. Пока они воевали с Магрибинцами, и ни тот колдовской орден, ни другой не мог получить преимущества – за пределами Банапура и Рокарии это мало кого интересовало. Но оставшись без противовеса, ведьмы… Переоценили свою мощь. Они стали открыто смещать султанов, вмешиваться в дела свободных полисов Меняющихся земель.

– И в игру вступили вероятностные маги, – Чиппи отправила в рот крошечную сладкую печенюшку, которые подавали к местному убойному кофе.

– Ну да, – кивнул Магрибинец, – эту историю и в академиях проходят. – Был собран Большой симпозиум, и пятьдесят лучших умов среди вероятностных чародеев вступили в Комитет восстановления равновесия. Они объединились с Королевой пиратов Шакти… – вы, молодежь, слыхали о такой? – спросил он строго.

Молодежь в моем лице кивнула и не стала говорить, что даже знакомы с капитаном Шакти лично – не выбалтывать же все первому встречному магрибинцу!

– Великая Шакти из рода воздушных воинов-кшатриев, гроза торговых путей севера и знаменитый враг могущественной империи Эгиды… – и великий чародей минут пять описывал, какая Шакти у нас грозная и славная. Хотя, если хотите знать, даже сейчас, когда ей уже перевалило за век, и леди-капитан вроде как вышла на покой, я бы на пути у нее ни за что не встал!

– Некогда глава Пентаграммы – Великая ведьма по имени Аршарах – свергла магараджу, господина Шакти, и посадила на трон его злого брата. (Может, даже близнеца, не знаю). Шакти пришлось улететь в изгнание, а такого леди-капитан не забывает! Она и её лучший ученик – Рико Морт… – я слушал про Рика с таким видом, словно и знать его не знал – отправились на далекий восток и хитростью уничтожили парящую академию Пентаграммы! И вместе с ней – всех пятерых Великих ведьм и десятки их зловещих учениц. Шакти лично настигла убегавшую Аршарах и вонзила чакрум в её черное сердце!

Вообще-то «Чакрум» – имя корабля Шакти, а насколько я её знаю, леди-капитан ни за что не пойдет на могущественнейшую из ведьм, вооружившись лишь стильной полосой стали! Скорей всего, «Чакрум» просто расстрелял судно, на котором удирала эта Арш… как-ее-там. Мы переглянулись с Чиппи, но хранили вежливое молчание. Великий магрибинец асом не был и воспринимал все со своей, волшебной, точки зрения.

– Чародеи из Комитета восстановления равновесия изучили все записи о природе демонов, но, все обдумав и хорошенько обсудив, решили, что это искусство слишком опасно. Все записи были уничтожены, и искусство призыва намми считалось навеки утраченным.

Чиппи слегка скривилась – она считает преступлением уничтожение любых знаний.

Магрибинец продолжал – Без руководства Пентаграммы распалось колдовское братство востока. Оставшиеся ведьмы вступили в яростную междоусобную войну за влияние и власть; в ней погибло большинство самых могущественных из них. Царства Банапура, одно за одним, скидывали власть уцелевших. С тех пор почти тридцать лет ведьмы ютились в самых дальних уголках континента – пока не пришла Саршара Железная. Путешествуя по неведомым окраинам известного мира, она сумела восстановить искусство призыва демонов, и слугою её стал величайший из них – яростный высший намми по имени Пламя. Она поклялась вернуть былую славу и власть ведьм и основала новую Пентаграмму. Сейчас Саршара стремится вновь обрести утраченные технологии.

Магрибинец улыбнулся и добавил небрежно.

– Я, по мере возможности, за ней приглядываю.

Да, сидя в подземелье, много наприглядываешь за той, что контролирует города и имеет личную армию!

Чиппи кивнула.

– Мы рады получить ваше содействие, сеньор Магрибинец, но есть один вопрос… – Чиппи решительно поправила очки, – достаточно деликатный. Мы ищем так называемую Механическую корону. – И она вперила испытующий взгляд в чародея востока.

– Не вы одни. Полагаете, я прячусь тут от двух десятков солдат гарнизона империи и их прихвостней из местной стражи? Меня загнали под землю враги посерьезнее. Уже несколько лет охоту за мной ведет некто Рам Сингх.

В глазах Чиппи мелькнул огонек, и тут же она снова приобрела невозмутимый вид.

– Наемник из Банапура?

– И могущественный чародей, к тому же. В сочетании с собственным отрядом в несколько сот закаленных битвами, верных кшатриев это делает его… м-м-м… силой, на которую стоит обращать внимание.

– И ко мне Сингх тоже приставал! – вставила Пин. Подумала и добавила: – В хорошем смысле. Он мне угрожал и собирался похитить.

И Пин рассказала следующее: когда она с полгода назад была на костюмированном балу у сеньора города-государства Валента, с ней завел разговор высокий индус в скромном сером одеянии, с замкнутым лицом аскета, обрамленном пышными бакенбардами. Его пристальный, непроницаемый взгляд буравил так, что отворачивались даже короли, дипломаты и главы тайных служб – этой публики на балу было в избытке. Банапурец подошел к Пин, представился и сухо сказал, словно приказ отдал, что заинтересован изобретениями Иоганна Меккера и хотел бы увидеться с ним. Пин банапурец не понравился, и она отослала его к Коровио – он, похоже, ведает при дворе этикетом. Это не понравилось уже банапурцу, и он заметил, что хотел бы поговорить с Пин наедине. Глаза его – черные, как ночь и глубокие, со странными золотистыми искорками, смотрели в глаза Пин. Взгляд этот затягивал, словно водоворот.

Я оглянулся и увидел, что Аша слушает, затаив дыхание.

– Я уж совсем было туда затянулась, – бодро рассказывала Пин, – но тут вспомнила, что в одной старинной книге читала, что гипноз – это все суеверие тех, кто верит в восточное волшебство, и если в него не верить, то он не сработает. Я во всякую там магию не очень верю (Магрибинец, Аша и Чиппи поглядели на Пин странно) – и вжух! Банапурец остался с носом. Чего вы так смотрите? Я не верю в научно недоказанную магию! А в ту, которую сама видела, верю! – И расставив все по местам, Пин добавила.

– А книга это была «Люди черного круга»1, вот!

– Вряд ли это достоверный труд о магии, – довольно сурово заметила Чиппи.

Я задумался.

– Сеньор Магрибинец, а вы не знает, каков корабль этого Сингха? – И я рассказал о погоне у имперских границ.

Раджан внимательно выслушал и кивнул.

– Да. Темный дирижабль с металлическим корпусом и абордажным мостиком наподобие клюва. И характерное вздутие в виде капюшона змеи. Так?

Я подтвердил.

– Это личное судно Рам Сингха: «Королевская кобра». Как вам вообще удалось от него уйти? – спросил Раджан заинтересованно.

– У нас тоже дирижабль необычный! – призналась Пин, но в подробности посвящать не стала.

– Значит, Рам Сингх ищет Механическую корону? – рассуждала вслух Чиппи. – Для себя?

– Уж не думаю… Говорят, он – первый из слуг Саршары Железной.

Чиппи плотно сжала губы и сосредоточенно кивнула.

– Хорошо… А где корона?

Магрибинец улыбнулся.

– Откуда мне, простому отшельнику…

– Сеньор Раджан! – Чиппи сказала это, осуждающе приспустив очки с переносицы. Вы знаете, её глубокие синие глаза могут быть по-настоящему грозными.

– Нам известно, что корона была в Лабиринте – секретном хранилище Ордена магрибинцев. Вы – последний уцелевший член Ордена и вас ищет слуга ведьмы, заинтересованной в волшебной машинерии. Что тут можно не сопоставить?

– Да, что? – торжествующе спросила Пин, подъедая последнее печенье.

Чародей вздохнул.

– Ладно. Корона была скрыта в священном Лабиринте в глубине пещерных городов Израненных гор, в месте, созданном задолго до прихода людей в этот мир. После поражения племен Рокарии от сил Эгиды в битве Бойни богов, Магрибинцы ушли в тень – их древняя война с ведьмами была в стороне от обычных конфликтов. Увы, империя так не считала. Однажды крупная флотилия дирижаблей Эгиды напала на горные города Магрибинцев… В те времена нас были тысячи! – Раджан вздохнул.

– Мы сражались, не щадя сил. Множество рыцарей и солдат Машины остались в тех холодных долинах, но в итоге войны тесла сумели оттеснить нас в глубь Пещерных городов, к самым дверям Лабиринта. И тогда наш Конклав решил – а не достанься же ты никому! И приказал затопить Пещерные города и ближнюю часть Лабиринта. Погибли все – и колдуны нашего ордена, и воины Эгиды. Ну, и тайна, где захоронена Корона, тоже. Немногие Магрибинцы, оказавшиеся в тот момент за пределами горных цитаделей, воссоздали орден, но никто из них не знал, где конкретно спрятана Корона.

– А просто откачать воду – не вариант? – спросил я.

Магрибинец взглянул на меня, прищурившись.

– Из Лабиринта, молодой человек? Лабиринт – тысячелетняя паутина камня и магии, которую, говорят, никогда не прошел из конца в конец ни один человек. Её создали мафуры – первые обитатели нашего мира, чья эпоха нынче прошла… Мы сами не до конца понимаем, зачем.

В годы своего величия наш орден оборудовал там несколько защищенных ловушками и колдовством хранилищ, и оплел своим волшебством мертвые машины и древние заклятия мафуров. Эффект получился… скажем так: не всегда удачный. Даже в те времена в глубинах Лабиринта пропадали сильные отряды чародеев и солдат. С великим трудом орден составил примерный план Лабиринта. А в какой его части спрятана Корона – не ведает никто! Хотя у меня есть достоверные предположения. Потому, – закончил он, – если вам нужна Корона, то я могу дать проводника.

Все поглядели на Чиппи – мы с Пин решили, что переговоры с волшебником лучше доверить ей.

Та поправила указательным пальцем очки на переносице и безмятежно спросила – А вы не можете просто дать нам копию карты?

Магрибинец улыбнулся. – Могу, только, боюсь, я лишь потеряю кусок пергамента. Если его не сожгут ловушки, то он останется где-то в коридорах, рядом с костями…

– Ловушки? – переспросила Чиппи. – То есть, сеньор Раджан, вы опасаетесь, что в одиночку Аша их не преодолеет? И хотите использовать нас для подстраховки? Так? – Чиппи была прямо-таки воплощением корректности, но глаза Аши грозно сверкнули.

Раджан сделал дочери предостерегающий знак.

– Не буду юлить, мисс Теодора… Аше нужна помощь, чтобы преодолеть ловушки Лабиринта, а я не могу покинуть убежище, не приведя за собой хвост величиной с гору.

Аша глядела на отца, надувшись – похоже, скрывать чувства она была не приучена.

Раджан лукаво погрозил дочери пальцем.

– Так что, думаю, договор вполне честен. Я получаю Механическую корону, но обязываюсь использовать её пока только против Саршары. Таким образом, вы достигаете своих целей, а я – своих. Иначе корона будет бесполезно лежать в Хранилище.

Чиппи улыбнулась и помахала в воздухе пальчиком. Вид у нее при этом был настолько милый и рассеянный, что я не мог не заподозрить подвох.

– Сеньор Раджан… Заказчица наняла нас отыскать Механическую корону и доставить её в Барсино! Поскольку у короны обнаружился законный владелец, мы не хотим присваивать ее, но должны воспользоваться ей сами.

И Чиппи миролюбиво добавила. – Возможно, мы сумеем договориться, скажем, на полгода пользования короной и поклянемся применять её только против Саршары. Завершив дело, мы немедля вернем артефакт вам. Таким образом, вы достигаете своих целей, а мы – своих. Иначе ведь корона будет бесполезно лежать в Хранилище, – закончила она невинно.

Раджан прищурился и задумался, выпятив нижнюю губу и постукивая пальцами по обложке книги.

– Ладно, мисс Теодора. Аш – ты согласна?

Аша выразительно пожала плечами и поглядела на Чиппи, и глаза её сверкнули, словно темные, сердитые драгоценности.

– Отец. Я могу попробовать сама…

Раджан молча мотнул головой. Девушка вздохнула.

Мы обговорили ещё пару деталей и раскланялись. Тени луны проводили нас до границы Пустых кварталов.

Из дневника Герти

История с колдуньей мне не понравилась. Не подумайте, что я из тех, кто боится колдунов Востока оттого, что редко их встречает. Но Спифи столько рассказывал про эту Ашу, про её живые черные глаза, ручки изящной формы…

Не подумайте, я не ревную! Просто хорошо знаю Спифи. Я девушка довольно симпатичная, но… в общем, и всё. Лицо у меня круглое, подбородок – волевой и с ямочкой, глаза – зеленые, а фигура, как вежливо выражается мисс Чиппи: «спортивная». Главной своей женски-привлекательной чертой я считаю умение терпимо готовить, но Спифи ещё не настолько стар, чтобы ставить это на первое место.

В общем, мы со Штосом ожидали прибытия восточной колдуньи с некоторой опаской. Старика Штоса, правда, больше волновала её шаловливая обезьяна.

Ночь «Серебряный странник» провисел в небесах за пределами Агарата, а в предрассветных сумерках мы пошли на посадку в точке рандеву лигах в пяти от города, около почти ушедшей в песок исполинской статуи древней рокарийской богини. Над барханом виднелась иссеченная ветрами голова птицы с человеческим лицом, да в песке угадывались крылья. Обычно империя разыскивает и уничтожает изображения языческих богов, но в этом захолустье никому нет до них дела.

Ветер поднимал струйки песка с вершин дюн, заметая пламенеющее рассветом небо. Мы со Спифи дежурили в прозрачном куполе метеорубки, подкрепляя себя крепким кофе и пирожками с рисом, которые напекла вчера Пин. Спифи первый углядел Ашу. Гибкая фигурка, закутанная в глухую накидку, шла около навьюченного тушкано-верблюда. Несколько мужчин с мечами окружали ее. Полосатые одежды девушки живописно развевал ветер. Спифи открыл люк и спустил трап.

Аша поднялась, элегантно позевывая и вычищая набившийся песок из длинных темных волос. Пока её люди грузили вещи, я внимательно разглядывала колдунью, и с сожалением признала, что подозрения подтвердились. Это была девушка с отличной фигуркой, грациозная, словно ветер2, с великолепной осанкой; она выглядела бы гордячкой, если бы не готовая расцвести добродушная улыбка, которая затаилась в уголках её губ. Задорные искорки сверкали в глазах, пока она с любопытством оглядывала аэростат – вряд ли рокарийской колдунье до того приходилось бывать на борту воздушного судна. Кожа её была нежно-смугловатой, а типаж напоминал экзотических красавиц Банапура – наверное, леди Шакти в молодости была похожа на нее.

По сравнению с её изящной грацией чувствую себя неуклюжей городской девчонкой. Я хмуро перевела взгляд на Спифи… глаза так и горят! Был бы хвост – вилял!

Когда чужие вошли в кают-компанию, Штос по мудрому кошачьему обычаю пустился наутек. Аша крепко сжала лапу своей обезьяны. Джафар, наряженный в алые шаровары и новенькую феску, важно сидел у нее на плече и делал вид, что ни кот в целом, ни хвост кота в частности ему совершенно не интересны.

Спифи пошел в рубку, важно объясняя девушке все, о чем она спрашивала, и даже то, о чем не спрашивала. Вдруг дирижабль резко дрогнул. Позерство и ревность мигом были забыты – что-то случилось с кораблем!

Из рубки видно было, что ветер чудовищно усилился – песок за окном так и крутило; мир скрылся из глаз. Но никакой порыв не может так трепать дирижабль на твердом якоре! Нас снова дернуло.

– Герти! Якоря!– крикнул Спифи.

Я бросилась было к якорной лебедке, но застыла в дверях, рот мой открылся сам по себе. Уши Пин медленно поднялись и она сказала.

– Ой-ой!

Песок за окном мчался сплошной тучей, а в ней проглядывали черты огромного, уродливого лица. Лицо ухмыльнулось, показал ряд неровных зубов, и исполинская рука из песка и ветра схватила дирижабль.

Плохо помню, что случилось потом. Я яростно дернула рычаг автоматической лебедки, высвобождая якоря, помню, как та заработала, потом резким рывком остановилась, а через якорные порты в корабль стал вливаться песок. Он заполнял тамбур, словно его подталкивали поршнем. Прежде, чем я успела осознать происходящее, песок навалился на меня.

Я прижалась спиной к стене, в ужасе осознавая, что он уже дошел до уровня груди, налегает тяжелой волной, не дает дышать… Тяжесть резко ослабла. Я поняла, что внешний люк открыт, песок высыпается туда, а Джафар сидит у рычага с очень довольным видом. А снаружи на него смотрит мерзкое лицо, сотканное из песка! Я бросилась к рычагу, чтобы задраить люк, но меня опередила Аша.

Девушка встала в проеме люка. Ветер поднял её темные распущенные волосы, словно стаю птиц, и хлопал складками шаровар. Она без страха смотрела на песчаное лицо. Жестокий ветер стремился сорвать её с места, трепал одежду… я поняла, что ветер закручивается вокруг колдуньи в спираль, противоположную той, что кидала наше судно. Ураган Аши креп и рос, заполняя шлюзовую, и вот уже вышел за её пределы. Я яростно откапывала из песка лебедку, Пин совала мне в руку масленку. Я торопливо и густо смазала механизм. Корабль порывисто дрогнул и я, подняв глаза, увидела, что существо из песка протянуло к Аше исполинскую руку… и как рука эта медленно распадается на песчинки!

Джаф радостно визжал и прыгал на плече Аши. Дирижабль ударило, словно в жестокую бурю, и я снова увидела лицо чудовища. Оно раскрыло пустую пасть в молчаливом крике. Лицо рассыпалось, падая лавиной песка. Лебедка втянула якорь и «Серебряный странник» резким толчком оторвался от земли. Аша твердо стояла, держась за закраину люка, и гордо глядела вниз на кучу песка, бывшую некогда духом пустыни. Потом она резко отшатнулась от люка и, неуверенно шаря рукой, села на пол. Я подлетела к ней.

– Вы ранены!? Что…

Лицо колдуньи позеленело, и она слабо махнула рукой вниз.

– Так… высоко.

Похоже, что отважная ведьма боится летать.

Мы заперли люк, и пока я задраивала якорные порты, Пин провела девушку в кают-компанию. Когда я вернулась, каапиха предлагала Аше кофе, а та, бледная, как простыня, слабо махала рукой. Джаф крепко обнял хозяйку за шею – похоже, и обезьяну было не по себе вдалеке от земли.

Вдвоем мы взяли Ашу за плечи кое-как привели в каюту Чиппи. Спифи с интересом высунул голову из рубки, но покинуть кресло пилота не мог. Чиппи мирно спала – похоже, наш штатный чародей даже не понял, что кораблю угрожала эта песчаная жуть. Сев на постели, Чиппи поглядела на нас, спросонья хлопая глазами, потом встала и надела очки.

– Что это… Э-у-у-у-у, – она сладко зевнула. – Та-а-коу-е?

– Это Аша, – объяснила Пин, – и ей немножко нехорошо.

Чиппи обернулась к своей кровати и увидела, что Пин бережно укладывает туда Ашу.

– Эй! – от возмущения Чиппи почти проснулась и нависла над нами, словно грозная туча, облаченная в пижаму с синими полосами. – Это МОЯ кровать!

– Ей нужно поспать, – Пин невозмутимо расстегивала кофточку-чоли Аши. – А тут кровать самая мягкая.

– А я где спать буду? – возопила Чиппи.

– А ты можешь с левой стороны постели, – с простодушным видом ответила Пин. Джаф радостно подпрыгивал на подушке.

Чиппи фыркнула и начала собирать свою одежду со стула. Пин пыталась уложить Джафа. Тот резко возражал, когда она решила снять шаровары и с него. Чиппи, отчаянно зевая и прижимая гору одежды к груди, ушла в мою каюту и через минуту крепко спала. Пин носилась по кораблю с влажными полотенцами и стаканом молока, словно небольшая, пушистая комета. Я пошла в рубку, зевая в ладошку – Чиппи нагнала сон и на меня.

Ко времени, когда на «Серебряном страннике» обычно просыпаются, жизнь вошла в привычную колею. Я пересказала все эти песчаные ужасы Спифи – он трогательно волновался за меня. Честно говорю, я была в тот момент так занята, что забыла испугаться, и мне отчего-то неудобно стало признаться в этом Спифи. Пин снова раскочегарила свой высокотехнологичный тостер и сжигала уже вторую порцию хлеба. Аша вышла из каюты и поспешно села, робко поглядывая на иллюминатор – я зашторила его. Джаф с подозрением смотрел на тикающий тостер. Чиппи, зевая, прошла к кофейнику и села напротив Аши.

Стоило мне отвлечься, как Спифи, который уже проложил курс к Израненным горам и включил патентованный автонавигатор, поставил перед Ашой аппетитно шкворчащий омлет. Та наградила его теплым взглядом, а я вот – не очень теплым.

– Так что там было… о-о-оу-у-у, за чудовище? – Чиппи все ещё зевала.

– Ифрит песков, – скромно ответила Аша. – Думаю, Рам Сингх все же выследил нас. Для слуги самой Саршары ифрит слабоват.

– Ифритов не существует, – сообщила Чиппи. – Наука магии четко говорит, что единственный вид сверхъестественных сущностей – так называемые намми. Наиболее могучие из них могут управлять различными субстанциями. Мы столкнулись с намми, управляющим песком… и, очевидно, наделенным склонностью к театральщине.

Аша поглядела на Чиппи оценивающе.

– Мы столкнулись?

Чиппи смутилась и закашлялась (не слишком-то натурально).

– Думаю, если бы моя помощь действительно была нужна, меня бы разбудили, – сказала она подчеркнуто корректно и принялась кушать ложечкой яйцо вкрутую.

Пин резко разделила спорящих, поставив между ними блюдо с гренками, которые с третьего раза поджарились, как надо.

– Джаф, ты горелые гренки будешь?

Джафар натянул на мордочку надменное выражение.

– Жалко свинью в дорогу не взяли, – заметила Пин философски и схрумкала подгоревшие гренки сама.

Принцесса была очень довольна исходом экспедиции в Агарат.

– Вот, теперь у нас есть все необходимое для поиска великого древнего артефакта – рассуждала она с обычным для каапи серьезным видом – не поймешь иногда, шутят они или думают вслух. – Злодей (одна штука), герой (одна штука), принцесса (одна штука), пророчество древнее (одна штука), и добрые волшебницы – целых две!

Спифи поднял руку.

– А герой – кто?

Пин взглянула на него, словно говоря: «что тут непонятного-то»?

– Герой – это я! И принцесса – тоже я! Очень удобно!

Тут подала голос Аша.

– А разве, – спросила она, немного смутившись, – герою не положена рука принцессы?

– Вот это-то и удобно, – объяснила Пин. – У героя уже есть рука принцессы! – и она коснулась своей руки, покрытой короткой белой шерсткой.

У Чиппи были возражения.

Она взглянула на нас поверх очков и заметила милым тоном, который обозначал, что Чиппи боится, что слова её прозвучат неприятно.

– Нет добрых и злых ведьм. – За этим последовала любимая Чиппи драматическая пауза.

– Да ну! – Аша взглянула на свою академическую коллегу решительно и с вызовом. – А какие есть?

– Ответственные и… – Чиппи секунду смаковала слова на языке, подбирая нужные. – Эгоистичные.

Она оглядела нас и добавила. – Это звучит немного критично, но я знала в жизни довольно много колдунов и академических, и доморощенных… прости, Аша! Самообученных. И мне кажется, что больше всего вреда среди вероятностных чародеев может причинить даже не тот, кто зол на себя и потому зол на мир, а тот, кто никогда не думает о других.

– Если чародей оглядывается на окружающих и следит, как бы не навредить им своим даром, то может добиться успеха или даже, может быть, стать одним из тех, о ком помнят добрым словом ещё долго после того, как пепел его унесет ветер… – Но если он заботится лишь о себе – проклятья будут окружать его, – убежденно закончила Чиппи. – И чем больше мощь, тем больше проклятий.

Аша кивнула.

– Ты права! Отец говорил то же самое. Я мщу злобной Саршаре Железной не только за себя, но и за честь рода волшебников дар Кабир и за род моей матери – великих дар Агарати! Эта ведьма заплатит не только за то, что сделала с нами, но и за всех невинных, кого она уничтожила по дороге к могуществу и славе! – Аша оглядела нас не без торжества. – Разве не так работают герои?

– В легендах – всегда так! – многозначительно сказала Чиппи.

– Дева дар Кабир, – Спифи понял, что разговор пора переводить на что-то другое, – Рам Сингх может отследить нас в воздухе?

– Можно просто Аша, – девушка улыбнулась мило и застенчиво. – В воздухе он отследить нас не может. Но Сингх – опытный наемник и хитроумный чародей. И к тому же он примерно представляет, куда мы направляемся.

Час от часу не легче! Она явно ему… То есть я хотела сказать, что наемник-колдун может поджидать нас среди Израненных гор.

Удивительные заметки.

Аша и Джаф быстро освоились на борту. Девушка по-прежнему не решалась подходить к иллюминаторам и, если начиналась хотя бы небольшая ветровая качка, на лице чародейки вспыхивал ужас, и она поспешно плюхалась в ближайшее кресло. До чего же смешно, что такая могучая колдунья и такая красивая девушка боится летать!

У нас в Меняющихся землях даже отчаянные трусишки и домоседы успевают к шестнадцати годам налетать часов двести – другого-то сообщения между городами, кроме воздушного, нет. Я учил Ашу играть в «Небеса и драконы», а она нас – банапурской игре шакам, в которые сражаются трое на пятиугольной доске.

Чиппи все-таки выселила Ашу из своей каюты к Герти, а та перебралась поближе к моторам. В первый же день Джаф выбрал время, когда его никто не видит, и напал из засады на обедающего Штосса. Мы узнали об этом по отчаянному крику – Джафа, а не кота. Старик, поседелый в эпических битвах на крышах, вовсе не упускал обезьяна из виду, и встретил его стремительный бросок к своему хвосту встречным ударом лапы. Когда мы сбежались в кают-компанию, бой был уже окончен; наши загнали рокарийских на штору и порывались сдернуть оттуда вместе с карнизом. Кот действовал молча и целеустремленно, и ничего хорошего Джафару это не сулило. Как только Аша влетела в кают-компанию, обезьян через всю комнату сиганул к ней на руки и жалостливо завизжал.

– Джаф! Ты невиновен? – Аша поглядела на него строго. – Может, ты ещё скажешь, что кот первый напал? – Джаф обиженно скулил и предъявлял оцарапанный бок. Штосс ходил вокруг, пронзительно шипел, бил хвостом и до неприличия наслаждался триумфом. Аша отстранила Джафа; нисколько не боясь, села на корточки перед фырчащим, как чайник, зверем и извинилась. Тот зашипел уже как-то неуверенно, оглянулся на Герти и одним прыжком очутился у нее на руках.

После этого у хвостатых установился прочный мир, основанный на твердом разделе сфер влияния и прекращении огня.

Из дневника Герти

Аша неожиданно оказалось большой любительницей комиксов. С деланным равнодушием, которое никого из нас не могло обмануть, она объясняла, что это исключительно профессиональный интерес. Рассуждала она с точки зрения магии. Интересно (хотя, местами и непонятно) было слушать её о том, какое волшебство может заставить летать костюм Железного джентльмена, и как заклятья поддерживают целостность несокрушимых штанов, жилетки и цилиндра сира Халка.

Спифи прямо-таки не оторвать от разговоров с ней! Чувствую, что моих скудных познаний в комиксах не хватает, чтобы поддержать разговор – и все чаще я остаюсь за бортом беседы. Как-то раз я даже решила пополнить знания комиксоидной темы. Положив перед собой толстую пачку томов «Капитан «Щита», «Магический доктор Этранг и камни Татаноса» и подобного, я некоторое время переводила взгляд с них на недочитанный томик «Неведомых небес» Рика Мортона.

Полистав яркие страницы «Капитана «Щита», я сама не заметила, как взяла в руки книгу Рика и погрузилась в описание таинственных мафурских городов-кораблей, которые пересекают Экваториальный океан, везя на борту целый народ. Кому как, но мне, видимо, интереснее то, что существует (или хотя бы существовало) на самом деле!

Аша то и дело поглядывала на полку Спифи с комиксами про «Последнего Магрибинца» – эдак посмотрит мельком и быстро отводит живые черные глаза. Этим она вконец нас со Спифи заинтриговала. Мы обсудили дело и решили спросить.

– Аша! Ты так смотришь на этот комикс! Автор что, нарушает права Магрибинца на имя? – спросил Спифи как-то за чаепитием и бодро добавил. – Или ты почитать хочешь? Не стесняйся, бери!

Аша окинула нас быстрым взглядом и сказала скромно. – Почитать я не хочу. Как-никак, сама их верстала.

– Ум-м-м-м? – промычал Спифи, пытаясь спешно проглотить кусок сладкой булки.

– Сама? – спросила я глупо.

– Ну, с папиной помощью, – Аша скромно потупила глаза. Авторам указан «Стэн-паша», но это – папин литературный псевдоним.

Аша смутилась и быстро выпалила – Я тоже немного ему помогаю.

Нам потребовалось несколько секунд, чтобы переварить, что великий колдун и его дочь-разбойница – ещё и авторы комиксов.

– Когда папа думал, что с ведьмами востока покончено, то решил отдаться второй своей страсти – сочинительству. Он с детства пытался что-то писать, но обучение магии отнимает море времени и сил. Сперва он наваял серьезный роман с философской подоплекой и отослал издателям и книготорговцам в Меняющиеся земли. Рукопись вернули. Он написал роман попроще – про приключения магов-разбойников в старой Ракарии. Рукопись вернули с пометкой, что автор ничего не понимает в магии.

Аша фыркнула и пожала плечами. – Тому, кто воевал с ведьмами востока, осаждать книжные лавки – не проблема. Папа вместе с мамой написали любовный роман. Ещё помню, он ездил на конвенты.

Я честно попыталась представить себе Раджана-Магрибинца на конвенте.

– Там он посмотрел, как продаются комиксы – и решил сделать комикс! Мама хорошо рисовала, а я тогда была уже довольно большая и на мне обкатывали сюжет. И вот за три увлекательных недели мы сотворили первый том «Магрибинца»: «Последний Магрибинец и башня Стрелка». – Аша тепло улыбнулась. – С тех пор папа над этой серией и работает. Еще пять томов, и он дойдет до башни!

– А…– осторожно спросил Спифи, – он что, описывает свои приключения?

Аша прыснула со смеха, здорово смутив Спифиро. – Ну, Спифи! Папе, что, сто лет, чтобы на тридцать томов наприключаться? Он собрал лучшие подвиги из летописей ордена и присочинил… не так уж много.

Хотите смейтесь, хотите нет, а после этого к Аше я почему-то стала относиться с большей теплотой.

Потому я отважилась прояснить вопрос, который давно уже меня беспокоил.

– Аша, – спросила я однажды как можно более равнодушным тоном, чтобы не дай Богиня, не разозлить ведьму из Рокарии. – Почему ты все время носишь на поясе оружие? Мы, например, ходим на борту без револьверов.

– Кроме меня! – непедагогично, но честно вставила Пин.

Аша поглядела на меня изумленно.

– Оружие? А, кинжал! Ну, – она на миг замолкла и закончила с неожиданной грустью – Звезда Агарата никому не причинит вреда. – Она бережно достала его из сафьяновых ножен. – Видите?

Кинжал был сломан.

Это был очень странный клинок. Лезвие некогда выковали из сияющего металла, который я никогда раньше не видела, в рукоять было вставлено несколько камней – кажется, не драгоценных, но почему-то властно притягивающих взгляд. Кончик кинжала был отломан вместе с солидной частью лезвия.

Оглянувшись, я увидела, что Чиппи глядит на кинжал, не отрываясь.

– Это оберег? – спросила она.

– Это древний талисман Агарата. Думаю, его сделали мафуры в эпоху, когда мир принадлежал им. Звезду Агарата получил легендарный основатель нашего города от старого дервиша, у которого учился магии. С тех пор кинжал охраняет город и его династию. Мы верим, что, покуда он цел, Агарат ждет счастливое будущее – каков бы не был день сегодняшний.

– Кинжал принадлежал мой матери, – добавила Аша и замолкла, отрешенно глядя на сломанное лезвие. Она решительным жестом убрала его в ножны. До вечера Аша была тиха и молчалива.

Удивительные заметки.

В дороге скучать не приходилось. Едва ли не в первый день мы взяли Ашу в очередную партию в «Подземелья магии меча». Она, сначала мило посмущавшись, предложила свой набор карт – не обычные, отпечатанные типографским способом и изрядно потрепанные, а новенькие, отрисованные вручную – и какие нарядные! Вместо рыцаря там был дервиш-воин в золоченой броне, бородатого волшебника в балахоне заменила соблазнительная чародейка востока, а Авантюристом была… обезьяна в жилетке! Джаф сидел на плече Аши с довольной, очень хитрой мордочкой. А уж какие причудливые там монстры – это надо самому увидеть!

Ведущим партий, как правило, был я – и честно старался соответствовать высокому уровню великого Мортона – капитан «Алого клинка» ведь сам вел игры на своем судне. Герти выбрала себе жрицу добрых богов, Пинни – грозную деву-паладина, Аша – чародейку, а Чиппи лишь кинула на нас ленивый взгляд и продолжила читать в кресле. Иногда её удавалось уговорить быть ведущим, и тогда в партии появлялся вор-часовщик. Игра в умелой компании хороша всем – особенно тем, что пожирает часы, которые в полете порой особенно некуда девать.

Мы так увлеклись, что в один из дней чуть не пропустили секретную деревню каапи.

Мы давно уже миновали пески Рокарии, а к вечеру пятого дня пути щедрые равнины Травяного океана стали повышаться, переходя в зеленые холмы. Аша дала нам координаты одного из тайных поселений каапи. Там я решил купить свежих овощей, мяса, а заодно узнать новости.

«Серебряный странник» шел низко среди пологих возвышенностей, покрытых изумрудными волнами колышущейся на ветру травы. Герти выбралась из люка в метеорубке, где крепился пулемет, и, зажав конец троса во рту, деловито лазила по натянутым на баллоне дирижабля канатам, развешивая разноцветные флаги, передававшие универсальным кодом аэронавтов – «Прибыли для торговли, ждем посадки».

Украшенные, как дерево в день основателя города, мы медленно дрейфовали над безграничным морем холмов. Наконец, над вершиной одной горки появились два ярких пятна. Когда на них навели подзорную трубу, они обернулись огромными сигнальными флагами. Каапи, который махал ими, целиком скрывался в высокой траве.

«Посадку разрешаю. На три часа за вторым холмом».

Когда мы прибыли на место, выровняли высоту и сбросили якорь, высокие заросли раскачивались от бурлящей толпы невидимых каапи. Пин первой выскочила из люка и радостно всех приветствовала. После этого из зарослей показалась делегация местных старшин. Мы с некоторым беспокойством следили, как из травы выходят новые и новые каапи – они застенчиво прятали за спинами револьверы, пики и сабли. Солоно пришлось бы работорговцам или имперскому патрулю, реши он притворяться мирными контрабандистами!

Старейшины вели нас к склону ближайшего холма, в то время как с полсотни каапи дружно укрывали «Странник» маскировочной сетью. Дверь в подземную деревню мы разглядели только в сете от нее. Массивные, укрепленные на случай вторжения деревянные створки были вделаны прямо в склон и снаружи поросли травой – как объяснил нам с Герти провожатый, дерево створок было защищено от влаги брезентом и мешковиной, а снаружи прикрыто блоками дерна.

Старейшина отдал команду; изнутри бодро ответил голос, считающийся у каапи густым басом, а на человеческий взгляд больше похожий на фальцет. Двое крепких деревенских стражников раскрыли створки, и мы вместе с шумной оравой сопровождающих очутились в широком подземном коридоре. Потолок поддерживали деревянные балки, а освещали всё обычные для пещер Меняющихся земель самосветные гнилушки.

Подземная деревня оказалась уютной и просторной. Во все стороны уходили земляные коридоры, многие под сильным наклоном, уводя прохожего на глубинные подземные ярусы. Посредине холма был выкопан внушительный, ярко освещенный сводчатый зал – нечто вроде закрытого патио, где каапи высадили траву, вкопали скамейки и соорудили фонтаны. Тут выгуливали самых маленьких каапят, которым опасно было выходить наружу.

Каапи вокруг сновало множество. Народ это отличается радушием и любопытством, а из-за нынешнего восстания торговцы редко забираются в эти места. Я распродал все, что припас и жалел, что так мало захватил. Девочки больше делились новостями. Счастливая Аша сидела в окружении небольшой толпы пушистых каапят – она как-то сразу с ними поладила. Чиппи беседовала с важным каапенком в очках, который, похоже, имел склонность к географии. Герти обсуждала с главным поселковым инженер-копателем что-то связанное с обеспечением нижних ярусов свежим воздухом. Пин, как принцессе, представили патриарха и царя поселка – древнего-древнего старичка каппи, который почти полвека назад прибыл сюда из шумного, перенаселенного, страдающего от безработицы Аргилла, города шестеренок, чтобы вырыть собственную нору. Добрая половина жителей была его потомками или родственниками.

– Из Аргилла? – тут же переспросила Пин. – А с Памбертонами тамошними вы не знакомы? – Старейшина оказался не только знакомым, но и дальней родней этих загадочных Памбертонов.

– И я их родня! – радостно сообщила Пин. И, найдя родственников, она радостно отправилась к ним ночевать.

Поселок владел полями пшеницы и огородами на десяток лиг в окружности и продавал продукты в имперские города и в наши Меняющиеся земли через торговую сеть тайного братства Арлекинов. Чадолюбивым каапи нужны свободные земли, и они находят их здесь, но империя принимает в штыки еретиков, не верящих в Священную машину. Впрочем, остановить их въезд имперская таможенная служба тоже не в состоянии, и потому испокон веков Эгида просто делает вид, что каапи на её территории не живут.

Тех, само собой, такая ситуация не слишком устраивает – они предпочли бы платить налоги, чтобы имперские войска их охраняли; а не выносить поборы Арлекинов и прятаться от империи. Нынешнее восстание за свободу южных провинций жителей деревни очень интересовало, но, будучи людьми мирными, они отправили повстанцам только одного добровольца и двадцать подвод с капустой.

Мы с Герти до глубокого вечера пересказывали местным новости из большого мира – каапи сильно страдают тут, в необитаемой степи, от нехватки впечатлений. В честь нас организовали праздник, хотя и без любимых каапи фейерверков – все-таки это тайная деревня. Старейшины подарили Пин внушительный кусок горного хрусталя, который она тут же решила передарить кому-нибудь в Барсино.

Аша сидела с нами, с восторгом разглядывая костры и слушая звонкое пение каапи, а бархатное небо укрыло нас куполом огромных степных звезд. Равнодушный к красотам Джаф тихонько пробрался в какую-то нору и украл огромный арбуз. Арбуз принесли нам – вместе с вором. У Джафа был откровенно смущенный вид.

Арбуз пришлось купить и тут же угостить им хозяев.

Удивительные заметки.

Следующие два дня цепь Израненных гор маячила впереди, постепенно приближаясь. Мы с Герти разглядывали её не без робости. Мощная подзорная труба показывала грозные, лишенные снега пики, в неведомые времена искореженные чудовищными ударами. В скальном массиве зияли глубокие дыры с рваными краями, некоторые глыбы висели над пустотой, чудом держась на узких перемычках, наполовину испепеленных древними взрывами.

Задолго до прибытия людей в наш мир Израненные горы стали полем великой битвы исконных обитателей планеты – кошкоголовых великанов мафуров и иных существ, которых они до сих пор избегают называть. Высокомерные, нетерпимые к чужакам, сосредоточившие все помыслы на своей славной древности, мафуры не любят вспоминать ту войну, которую прозвали Неудача.

Хотя они утверждают, что выиграли ее, раса их даже три тысячелетия спустя не оправилась от ущерба. Ныне мафуры покинули сушу и живут в океане на плавучих кораблях-городах, изо всех сил избегая другие народы. Впрочем, иногда они тоже поддаются соблазну экспансии в наши богатые и раздробленные Меняющиеся земли. Мне приходилось воевать с ними и отправить парочку мафуров в… честно говоря, не знаю, верят они в какой-нибудь загробный мир или нет. В те дни я летал в экипаже великого капитана Мортона…

Утром мы поднялись чуть свет: день предстоял хлопотный. Нам предстояло перевалить горы и искать вход в Лабиринт на другой стороне. «Серебряный странник» упруго шел вверх. Легкий ветерок нес нас к уродливым вершинам гор. Герти, надев меховую куртку и брюки на вате, выбралась в метеорубку, где стеклянный купол всегда холодит.

– Рубка, рубка, это метео, проверка связи! – послышался её оживленный голос из переговорной трубы.

Хорошо, когда за горизонтом наблюдает надежный человек!

Мы с Пин сидели в креслах пилотов. Аша робко заглянула к нам и засела в кают-компании, крепко прижав к себе Джафа. Чиппи ещё не соизволила проснуться.

Вблизи вершины производили все более угнетающее впечатление – бесснежные, но холодные, они ясно прорисовывались в чистейшем воздухе. Среди глубоких пропастей с оплавленными краями и пещер, пронизывающих скалы, виднелись руины белоснежных крепостей и домов, разрушенных уже три тысячелетия. Кое-где ютились нагромождения камня – остатки возведенных пару сотен лет назад цитаделей горных племен, которые дирижабли Эгиды унитчожили при завоевании этого края. Мы медленно летели в торжественном, немного боязливом молчании. Его нарушала метеорубка, которая мерзла и требовала горячий кофе.

Ветер был попутный, и к полудню мы преодолели последний хребет. Пред нами простиралась другая страна – Темные джунгли Тамоаны, земли, где живет ночь и которые не рискуют исследовать даже величайшие путешественники нашего века открытий.

Джунгли простирались под брюхом кабины бескрайним зеленым морем, уходящим в невидимые дали. Словно бушующая волна, они выплескивались через край, покрывали восточные отроги гор, оплетали мафурские руины на склонах. Ни дымка не было видно в этом пустынном краю. Каапи не раз пытались освоить джунгли Тамоаны, предвкушая, как будут продавать в Меняющиеся земли деревья редких пород, но каждый раз терпели неудачу.

Темные джунгли – вотчина кровожадных дикарских племен и фанатиков, изгнанных империей из пустынь Рокарии. Закрепившись среди поглощенных джунглями древних мафурских городов, ахары портят империи немало крови набегами – да и всем остальным портят жизнь не меньше.

Я искоса поглядел на Ашу, опасливо заглянувшую в рубку, чтобы указать нам дорогу – надеюсь к анти-имперским повстанцем ахары отнесутся лучше… Очень надеюсь! А ведь, говорят, где-то в дебрях джунглей бродит и сама Тамоана – древняя богиня, попиравшая ногами эти земли ещё в ту эпоху, когда первые семена джунглей упали в почву.

Аша давно уже достала из старинного кожаного футляра свиток с картой и, прищурившись, внимательно разглядывала его, пытаясь разобраться с ориентирами и найти вход в Лабиринт. Сперва я любовался её выражением – Аша очень мила, когда смотрит так сосредоточенно – потом начал беспокоиться. Мы висим тут, как на веревочке и всякий, кто ждет названных гостей, давно уже засек нас. Надо бы побыстрее, а Аша, похоже, читает карты также, как летает!

– Уу-уоо-о-о, – в кают-компании сладко зевнула Чиппи. – Му-у-ы-ы уже прилетели? Она глотнула крепкого кофе без молока, кое-как продрала глаза и стала изучать карту из-за плеча Аши. К ним примкнула метеорубка. Девочки нашли на карте три разные точки и каждая отставала свою. Пин бодро подавала голос сверху – она заняла место в метеорубке и карты не видела, но это нисколько не мешало ей участвовать в поисках. В конце концов, Джаф заголосил и тоже ткнул в карту – в четвертую точку.

Я переглянулся со Штосом, который спал в рубке на подушечке. – Ну что, пушистый, тоже поучаствуем? – Штос многозначительно зевнул.

Чиппи и Герти насели на Ашу единым фронтом и пробили-таки «свою» точку на карте.

Корабль пошел на снижение. Довольно долго я выписывал полукруги и восьмерки, старясь поймать нужный ветер, и вот уже океан джунглей пододвинулся к нам, занял весь горизонт, вершины гор ушли к небесам, и мы разглядели древние белоснежные руины, укрытые многоярусным одеялом тропического леса. Посоветовавшись с Герти, опускаться на землю мы не рискнули и сбросили якорь с высоты сетов в двадцать и спустили веревочную лестницу. Пин открыла арсенал и раздавала оружие. Когда я отдраил люк, в нос ударил резкий запах гниющий листвы; далекие голоса неведомых зверей заполонили шлюзовой тамбур.

Я должен был спускался первым, Аша – следом. Мисс Чиппи запаздывала вышла из каюты, наряженная в прочные обтягивающие брюки, кожаную куртку и шляпу с полями – знаете, как у того археолога из пьес каапи, который прячется от всех бед в холодильнике. Герти, которая оставалась на борту, подошла ко мне, явно беспокоясь.

– Спиф. Осторожнее там, ладно? – сказала она негромко. – Не форси!

Хм! Я что похож на того, кто будет форсить перед девочками в смертельно-опасных… Я поглядел на Ашу, которая потуже перетягивала алый кушак вокруг стройной талии.

– Постараюсь не форсить. Обещаю постараться!

Интерлюдия наблюдателя.

Баллон «Серебряного странника» почти спрятался в листве, когда существо, укрывшееся в одной из бессчетных пещер хребта, покинуло свой пост, подошло к обрыву и перегнулось через край. Его металлические суставы пощелкивали при ходьбе. Чудовище перевесило вниз массивную птичью голову со стальным клювом. Два больших, словно иллюминаторы, стеклянных глаза следили в инфракрасном свете, как яркие силуэты людей покинули дирижабль, опускаясь в джунгли. Убедившись, что метеорубка опустела, существо неуклюже бросилось с обрыва. Десятком сетов ниже его тряхнули, раскрываясь, широкие кожистые крылья. Птица–исполин ловко планировал над самыми кронами. Когда его уже не могли увидеть, существо, борясь с ветром, начало подниматься к вершинам хребта Израненных гор.

Удивительные заметки.

Должен признаться, нервничал я изрядно.

Белые стены наполовину осевших от времени домов истлевшего города глядели на нас из-за листвы, будто затаившиеся исполины. Мы шли вперед очень медленно и настороженно. Я на всякий случай сжимал рукоять револьвера в кобуре – так было как-то спокойнее, хотя с боевым оружием я выходил в первый раз. Великий аэронавт Мортон, в экипаже которого я летал до того, доверял мне, но оружия почему-то не выдавал.

Мы прошли просторную площадь, ныне густо заросшую деревьями. Посредине стояла исполинская белоснежная статуя; голова её, похожая на кошачью, возвышалась над кронами гигантов леса. Пин бодро скакала в авангарде, мы с Ашой двигались следом, а Чиппи – замыкала. Джаф умчался в кроны на разведку.

Джунгли наполняли шорохи, далекое приглашенное пение птиц и голоса зверей. Мне было совсем не комфортно – я вырос среди узких улочек на солнечных склонах гор и посреди бескрайнего неба. Деревья делали обзор пугающе узким, давили со всех сторон, а от резких, странных запахов немного кружилась голова. Сложно поверить, что улицы эти некогда, наверное, также кишели народом, как наша славная Фиора.

Мы подошли к склону горы и обнаружили ворота. Грациозная арка высотой в сотню сетов была вырезана в камне в незапамятные времена. Над ней гордо высилась ещё одна белоснежная статуя кошкоголового гиганта. Не сговариваясь, мы остановились. Джаф ушел в разведку, а мы двинулись следом. Мрак впереди густел, и мы уже зажгли громоздкий керосиновый фонарь, когда неожиданно вышли наружу.

Мы очутились в долине, надежно укрытой среди гор. Она заросла ещё гуще, чем джунгли; среди подлеска вверх уходили смутно видимые в полутьме исполинские белоснежные каменные колоны. Древние мафуры были склонны к гигантомании, и не удивлюсь, если в старинную эпоху великолепия их расы они покрыли сводом всю эту долину. За прошедшие тысячи лет часть его обвалилась, и лучи с небес рассеивали сумрак… ну, хотя бы немного.

Тени укрывали лес уже в десятке шагов за пределами круга света фонаря – и от этого стало ещё неуютнее, чем в джунглях снаружи. Мы углублялись в чащу, когда Джаф, шедший впереди по кронам, истошно завизжал и бросился к нам. Со всех сторон от стволов, будто вырастая из деревьев, отделялись фигуры. Так бывает иногда в кошмаре, когда тени обретают плоть.

Я резко вытащил револьвер из кобуры, надеясь, что обрету уверенность от этого брутального жеста. Тени скользили к нам со всех сторон…

Я, Аша, Чиппи и даже отважная Пин, не сговариваясь, прижались спина к спине. Это были дикари-ахары. Когда они подошли ближе, мы разглядели одежды из листьев и грубо сплетенных волокон, копья в сильных руках. Лица туземцев скрывали раскраска темными полосами, так что черты их почти исчезали среди теней. Они подходили молча, среди людей шли мускулистые, кровожадные псы, тоже раскрашенные черными полосами.

Я поглядел на отважную Ашу и осознал, что она паникует не меньше моего – после жизни в пустынях джунгли давят на нее, наверное, гораздо сильнее, чем на меня. И, насколько я помню, нет ничего хуже для магии вероятностного чародея, чем испытывать неуверенность. Дело придется брать в свои руки!

Туземцы продолжали идти, не реагируя на револьвер в моей руке. Похоже, они вовсе не знакомы с огнестрельным оружием! Значит, они дикари, поколеньями не видавшие цивилизации, а если так…

– Стойте и приветствуйте богов, что пришли к вам с Темной луны! – грозно (во всяком, случае, я очень надеюсь, что вышло грозно) окликнул их я. Дикари остановились.

– Не гневите богов, что повелевают громами! Ибо, если разгневаете вы…– плечистый старый туземец сделал знак, и собаки двинулись к нам, утробно рыча.

Огромный, испещренный шрамами пес приготовился к прыжку.

– Неуважение к богам да будет наказано! Ибо убиваем мы людей на расстоянии гулом… – всем известно, что в приключенческих книгах самый лучший способ подчинить себе диких туземцев… Пес сорвался в прыжок. Я вскинул ствол револьвера и выпалил. Эхо отразило звук от стен узкого ущелья, и вернуло нам стократ, почти оглушив. Пес тяжело упал мне под ноги, уже не дыша – пуля прошила бедолагу от груди до хвоста. Мое сердце колотилось в чудовищном темпе. Никогда не любил убивать, но если уж на меня летят с клыками наизготовку…

Дикари стояли, оглушенные, псы заскулили и подались под ноги хозяевам.

– Видели вы гнев богов? – воскликнул я, ободрившись, громовым голосом. – Мы убиваем громом и гнев наш…

– Да у них ствол! – выдал плечистый старый туземец на неплохом торговом койре, – хватайте их, они Кусю укокошили!

Я торопливо прокрутил барабан револьвера, Аша за моей спиной приняла позу заклинателя, Чиппи тоже творила что-то. Тут сверху упала сеть, и мы запутались в ней кучей-малой. Крепкие руки схватили нас со всех сторон.

Из дневника Герти

Долго-долго сидела я в кабине, поглядывая то на часы, то на бескрайнее одеяло джунглей и волновалась все сильнее.

Не стоило мне бросать Спифи! У него же просто дар попадать в неприятности! Я раскрыла пакет с сэндвичами, но так и не поела – все время вглядывалась в кроны. Потом беспокойство за Спифи немного отступило – потому, что я начала волноваться уже за себя.

Джунгли стали звучать как-то по-другому. Издали взлетали, заполняя горизонт, огромные птичьи стаи, и происходило это все ближе и ближе. Вершины деревьев качались. А деревья эти были сетов в тридцать высоты – не какие-нибудь там прутики! Я, честно говорю, основательно струхнула и решила поднять дирижабль ещё сетов на пятьдесят. Лучше уж висеть на виду (как говорит Спифи, «на веревочке»), чем ждать, когда какой-нибудь кошмар из леса… В стекло снаружи застучали! Я подскочила, как на горячей плите. За стеклом бешено прыгал Джафар. Как же отлегло от сердца!

Я бросилась отпирать люк. Аша, Чиппи и Пин висели, вцепившись в ступени веревочной лестницы – на них лица не было. И ещё не было Спифи…

– Отдавай якоря, взлет! – Орала Чиппи. Если Чиппи повысила голос – труба дело!

– Где Спифи? – я быстро включила якорную лебедку.

– Дикие! Они схватили нас! Спифи хотят принести в жертву! Он убил посвященного Богине пса!

– В ЖЕРТВУ? – я даже прекратила задраивать люк. – Кому?

Аша нервно сглотнула и указала в проем полузакрытого люка. Над кронами деревьев появилось исполинское, желто-синее щупальце, непрерывно извиваясь в воздухе. На конце щупальца виднелся венец из костяных шипов. Он повернулся к нам… И в обрамлении шипов открылся глаз! Щупальце изогнулось, подавшись к дирижаблю… Наверное, никогда в жизни я не набирала высоту настолько быстро! Лишь когда мы зависли почти в полулиге над кронами, я прекратила повышать давление газа.

– Что со Спифи?!

Чиппи и Аша понуро молчали. Джаф мял в лапах феску.

– Он хотел стать богом у дикарей! – объяснила Пин. – А дикари оказались очень даже цивилизованные! Он застрелил большого пса с недобрыми склонностями. Ну, дикари схватили нас, посадили в клетки из бамбука и хотели съесть под соусом – ну, я так думаю, что под соусом. А Спифи увели, потому что пес с недобрыми склонностями был предназначен в жертву тем щупальцам, которых дикие подкармливают. Ну, они решили, что раз Спифи пса убил, пусть сам и отдувается, и потащили его к месту кормежки.

– Как вы выбрались? – я мельком оглядела ветровую вертушку, прикидывая направление и скорость ветра.

– Джафар спрятался в листве, украл ключи и нас вытащил, дикари все равно клетки почти и не охраняли! – объяснила Пин.

– Ясно. Где место жертвы?

– Ты собираешься его спасать? – Аша глядела на меня не то в восторге, не то как на сумасшедшую.

– Где это место? – спросила я резко.

Удивительные заметки.

Похоже, я доигрался. Я висел на краю высокого утеса с отличным видом на бескрайние леса. Трое туземцев стояли надо мной, приготовив копья на случай, если я попробую освободиться от веревок. Очень глупо все вышло. Ничего умнее придумать не смог, чем в бога поиграть! Кажется, я понял, почему Рик не давал мне оружия – угрозы от него менее опасными не становиться, зато пустая самоуверенность прет, как тесто из кадки.

Не знаю, сколько я провисел так, словно игрушечный паяц, но мне показалось, что вечность. Солнце жестоко палило, губы пересохли, я прикрыл глаза и молча страдал. Меня пробудило хлопанье крыльев. Огромные стаи птиц летели на меня. Я зажмурился, но переборол себя и стал смотреть. Если уж придется умереть, то хотя бы бога дикарей увижу – немногие ведь любовались на на такое.

Стаи птиц кружились вокруг, разрывая воздух яростным клекотом – и вдруг все пропало. Дикари пали ниц. Я вгляделся в подлесок и понял, что почва шевелится. Кажется, зашевелились и мои волосы. Из леса выползали полчища муравьев – массивные кочевые колоны, обрамленные ордами хитиновых солдат с челюстями, как щипцы.

Неужели бог дикарей – хищная муравьиная орда?

Муравьи штурмовали скалу, словно бесконечное серое одеяло, затопляя её подножье и поднимаясь ко мне. Стыдно признаться, но отважный искатель приключений Спифиро запаниковал и отчаянно принялся рвать веревки. Увы, я не из тех мышцастых варваров из пьес каапи, что рвут руками железные цепи, пришибают головой стены тюрем, потом забирают ближайшую красавицу и идут по своим делам – веревки остались в полном порядке.

Орда муравьев неотвратимо надвигалась. Я зажмурился… и понял, что живой ковер насекомых обогнул меня с обеих сторон. Это была лишь свита божества темных джунглей. Дикари лежали неподвижно, прижав лица к земле. Подлесок затрещал, и оттуда появилось длинное зелено-желтое щупальце. Оно мело по земле, ощупью отыскивая меня! Щупальце зависло напротив моего лица, и на кончике его, среди костяных шипов, открылся глаз. Я смотрел в него, а он – на меня. Это было нечеловеческое око с узким, вертикальным зрачком, явно предназначенное для сумерек и оттого наполовину прикрытое днем. Я не очень ясно помню, что сказал в тот момент, но, кажется, я хрипло поприветствовал глаз.

Из леса послышался нежный звук – будто звенели бесчисленные невесомые колокольчики. Вторая конечность появилась из подлеска, тщательно ощупывая почву – и из чащобы выплыло оно.

Существо, похожее на насекомое-исполина, вертикально зависло над землей. Хвост его был направлен вниз и парил в нескольких сетах от поверхности, а голова почти достигала верхушки утеса. Четыре лапы с пальцами и когтями были поджаты. Двенадцать тонких прозрачных крылышек производили тот удивительный звон. Муравьи расступались пред своей королевой. Голова существа удивительно не подходила ему – элегантная, вытянутая, с длинными ушами, напоминающими формой парус на мачте, она источала изящество и покой. Огромные выпуклые глаза были прикрыты хитиновыми веками.

Окруженная абсолютной тишиной, в которой мягко звенели крылышки, Тамоана приблизилась ко мне. Я висел на уровне её головы, чувствуя себя крошечным. С каким-то странным чувством умиротворения я понял, что у богини нет пасти. Она зависла напротив меня и веки поднялись. Открылись огромные, мудрые глаза цвета чудной зелени. Я утонул в них, глаза смотрели на меня и через меня, видели насквозь, будто я был из чистого хрусталя.

– Кто таков ты, и почему принесли мне тебя. – Спросил спокойный, очень ровный, тихий и любопытный голос, лишенный всякого выражения. Я понял вопрос, хотя и не слышал его. Разговор вели моя сущность и эти исполинские, полные мысли и мощи глаза.

Я рассказал, не открывая рта, кто таков я и зачем я здесь.

– Та шумная корона в пещере. Кому она нужна и зачем. Почему её оставили тут, пока менялись годы и века. Почему хотят вернуть теперь. – Голос был пытлив, и я отвечал. Богиня слушала меня внимательно и вдумчиво, как никто и никогда не слушал раньше. Страх ушел и осталось лишь удовольствие – я понял, что означает выражение «интеллектуальное наслаждение».

– Это любопытно. Ты не похож на тех, кого приносят мне обычно. Ты расширил мой мир, и дал повод поразмыслить той, кто устал от одиночества бессчетных эпох. Потому отблагодарю тебя. Когда я уйду, люди с копьями проткнут тебя. Таков уж странный обычай этих людей. Но сегодня слуги мои отвлекут их. Выбирайся и беги к вершине. Если будешь быстр и не упадешь – есть шанс уйти живым. Удачи в поисках, Спифиро. Смотри между когтями льва и бойся спящего пламени. Любопытно, добьешься ли ты успеха.

Я открыл глаза. Не знаю, много ли времени прошло, но богиня лесов медленно исчезала в своем царстве. Чудные глаза её закрылись. Я торопливо поднял взгляд на край утеса. Двое с копьями поднялись на ноги, взяли оружие наизготовку, низко поклонились уходящей богине… и волосы их оказались полны муравьев!

Сотни крохотных тел лезли дикарям в одежду, вцепились в руки и ноги, кишели в спутанной шевелюре, лезли в носы и рты. Стражи бросили копья и стали кататься по земле, воя на зависть паровой сирене. Два щупальца Тамоаны, которая уже, как ни в чем не бывало, скрылась в подлеске, протянулись ко мне и одним слаженным движением перерезали костяными шипами обе веревки, на которых я висел. Естественно, я начал падать, но щупальца изящным жестом подхватили меня и деликатно поставили на гребень утеса. Я отбежал от края и огляделся, выискивая вершину, к которой нужно держать путь. Увы, первым делом я обнаружил все племя, которое выглядывало из кустарника сетах в пятидесяти от катающихся стражников. Дикари бросились ко мне; и явно не обнять хотели. Я что есть духу припустил к вершине горы.

– И чего бы меня на землю под утесом не поставить? Давно бы уже в джунглях растворился, – мысль била в голове под стать тяжелому дыханию.

Я мчался длинными, упругими шагами, держа курс к вершине. К счастью, в Клубе воров в Фиоре, где я учился ещё два года назад, главными предметами были вскрытие замков и бег. И будь сейчас здесь наш одноногий физрук, он был бы доволен!

Бежать в гору всегда нелегко, но моя родная Фиора раскинулась на склонах и опыта в беге по пересеченной местности у меня хватало. Я заставил себя чуть снизить скорость и держать дыхание. Дикие тоже берегли силы, мчались за мной молча, теми же хорошо рассчитанными шагами, как и я – им эта гора была родной. Не дадут добрые боги, споткнусь…

Пульс стучал барабаном, а вершина была ещё очень далеко. Я рискнул оглянуться и увидел, что плечистый старый туземец вырвался вперед, а справа и слева от него… Богиня ветров! Псы!

Огромные твари легко неслись упругими прыжками, с увлечением обгоняя людей. Языки их торчали набок. Если раньше я радовался, что у меня забрали оружие, то теперь его вес на поясе очень бы меня обрадовал. Псы обошли уже и плечистого вождя, а вершина так далеко… Среди грохочущей крови мой мозг с трудом сообразил, что и за перевалом они также легко… Может, скучающая темная богиня просто развлекается…

Тень накрыла меня, и что-то со свистом пронеслось почти над головой – ни один дирижабль не может так.

Я оглянулся и застыл, тяжело дыша.

Нечто сияющее металлом обрушилось с небес на плечистого туземца и легко подняло его в небо. Псы в ужасе пустились наутек, люди застыли. Стальная птица, махая кожистыми крыльями вроде крыльев орнитоптера, поднимала вождя в небо. Вот она стала сверкающей точкой. От нее отделалась другая точка – темная. Туземец истошно вопил, падая к земле. Стальное чудовище понаблюдало за ним, спикировало, подхватило в полутора сотнях сетов над нами и снова стало поднимать.

Оттуда, из сияющих глубин неба, в которых уже проступала огромная Темная луна, оно бросило вождя ахаров на дальние скалы.

Затем стальная точка стала стремительно приближаться к нам.

Дикари неслись с открытого склона под спасительный полог джунглей. Около опушки их встретили пули. Цепочка людей в черных одеждах и белоснежных банапурских чалмах вышла из леса, слаженно поливая ахаров огнем из винтовок и револьверов. Многие туземцы бросились обратно на склон и стали добычей чудовищной птицы; самые отважные попытались прорваться в родные джунгли и пали под хладнокровными ударами кривых сабель или угодили в сети для рабов. Издали за боем, скрестив на груди руки и покуривая позолоченную трубку, наблюдал худощавый человек в свободном темном одеянии – лица я его не видел. Почтенный, седобородый банапурец стоял поле него, командовал и иногда говорил что-то господину. За несколько минут, что я провел, отчаянно пытаясь отдышаться, с племенем было покончено.

Я застыл в одиночестве на голом склоне. Потом пустился бежать. Свист крыльев послышался за спиной, и я едва успел упасть ничком на камни. Рухнув с размаху, я сильно ушибся, грудь отдалась болью, но стальное чудовище не сумело вовремя затормозить и пролетело надо мной. Потом оно вернулось. Я поднял голову и увидел, как в половине сета надо мной зависло и медленно машет крыльями исполинское существо из потускневшей стали. Так вот какова Птица бури…

На бронепластинах её груди виднелись глубокие царапины, глаза из толстого стекла, похожие на иллюминаторы, невидяще глядели на меня. Чудище раскрыло стальные когти… и получило очередь в затылок. За спиной его возникла серебристая громада «Странника», идущего низко над вершиной горы. В фонаре рубки я увидел Герти. Аша висела на лестнице, держась одной рукой, в горсти её горело пламя, не обжигая ладони. Пин сидела у пулемета. Она лихо дала длинную очередь по банапурцам. Те падали наземь – правда, больше для профилактики – фонтанчики от пуль ударили сетах в двух впереди них.

Птица исчезла из поля зрения, я вскочил и в два прыжка очутился на лестнице. Аша сделала плавный жест, и фонтан огня поглотил птицу. А потом протянула ладонь мне. Рука её оказалась сильной, хватка – крепкой, а ладонь – нежной и теплой. Чиппи привела в действие лебедку, втягивая лестницу – её озабоченное лицо виднелось в люке.

Аэростат резко набирал высоту. Я упал на пол, тяжело дыша и крепко держась за болевшую грудь – там, наверное, сплошной синяк.

И понял, что дело далеко не кончено – стальное чудовище преследовало нас, ловко маневрируя кожаными крыльями. Пин вела огонь длинными очередями. Тварь ушла на левый борт и резко пошла на сближение. Бледная Чиппи стремительно захлопнула люк. Корпус «Странника» припадочно затрясся, пулемет резко замолк. Мучительно заскрежетал металл. Птица бури рвала наш корпус.

Интермедия Наблюдателя.

Когда Алексия сошла с дирижабля, доставившего её в столицу южных провинций Эгиды, её встретили подтянутые молодые люди в черной форме корпуса, ведающего секретными делами Ордена стражей. Они были безукоризненно вежливы и усердно делали вид, что прежде Алексу знать не знали – хотя во времена, когда её отчим самовластно управлял Югом, оба пытались за ней ухаживать. Алексия ответила им той же корректной, холодной вежливостью – она была обижена всерьез.

«Оказалась бы на их месте – тоже самое делала», – утешала себя она, но злость на былых друзей почему-то проходить не желала.

Алексия приступила к поискам, начав дело с секретного архива Южных провинций. Древний, пестрый город среди песков с поблекшими золотыми крышами старинного султанского дворца был заполнен беспокойной, ошарашенной толпой эвакуированных с юга чиновников и поселенцев и войсками, угрюмо ждущими отправки на юг. Город погружали в полумрак зависшие над домами дирижабли-исполины – значительная часть флота империи уже была сосредоточена в Золотой Аге.

По улицам вышагивали отряды солдат, которые должны были своим видом, во-первых, успокоить беженцев, а во-вторых, намекнуть местным жителям, что не стоит следовать примеру мятежников юга. Одетые в зеленые мундиры колоны то и дело попадались навстречу Алексе, шагая по жаре то туда, то сюда – некоторые отряды, кажется, гоняли по кругу.

Центральный проспект был отведен зловеще-медлительным огнеметчикам в тяжелой темной броне, с громоздкими ящиками с напалмом за спиной. Алекса всегда сочувствовала этим бедолагам – мало того, что их амуниция весит чудовищно много, но ещё и плохо защищает бак с напалмом от пуль. Обычно империя ссылает в огнеметчики проштрафившихся солдат.

Раз в день на проспекте устраивали небольшой парад, и его Алекса с удовольствием смотрела из окна своего номера в отеле, который ей, потеснив с десяток претендентов, удалось получить благодаря удостоверению Длани легата. Грозно лязгая и громыхая, шагали двуногие, шарообразные тесла-воины – боевые машины рыцарей империи. Эти старинные механизмы веками несли службу священной Эгиде; олицетворяли славу и всепобеждающую верность рыцарских родов. Империя стягивала на юг боевые машины со всех провинций.

За ними, сотрясая улицы, шагали двуногие артиллерийское платформы – недавно взятые на вооружение механизмы, напоминавшие Алексе безголового, здорово перекормленного гуся. Из спин их поднимались дула орудий. Истребители-орнитоптеры рядами проносились над проспектом, равномерно махая крыльями, а над ними неспешно барражировали жесткие дирижабли-исполины с подвешенными под гондолами рядами бомб.

В жаркие равнины Рокарии стягивались войска со всей империи – от далеких, возвышающихся до небес восточных ледяных гор Тапатры, до пропитанных кровью и усеянных обломками военной техники песчаных побережий Ржавого моря на западе.

После обеда Алекса, намучившись от жары в канцеляриях, которые ей пришлось пройти, несмотря на личную визу Легата Иноха на её бумагах, сидела в прохладе подземного зала с глинобитными стенами. Потягивая через трубочку холодную воду из термоса, она листала личные дела, которые завел на её цели Черный корпус.

Итак, Раджан дар Кабир: «прозвище: «Магрибинец». Класс угрозы империи: II. Возраст: 34 года. Обвинения: организация преступного сообщества (повстанческая армия «Тени луны»), разбой на караванных тропах, препятствование сбору налогов, незаконная передача собранных сумм третьим лицам, незаконное волшебство (образованный чародей), укрывательство от правосудия. Приговор: публичная казнь. Выполнен/нет: Нет. Причина: неявка в суд и невозможность отыскать. Место жительства: вероятно, город Агарат (бывшее кор. Дамласк). Особые заметки: Чрезвычайно опасен, поддерживает прочные связи с варварами Меняющихся земель. Награда за голову – 10 000 серебром».

Алекса перелистнула страницу. Так… Аша дар Кабир: «прозвище: «Лунная Госпожа». Класс угрозы империи: II. Возраст: неизвестен (Дочь Раджана Магрибинца). Обвинения: управление преступным сообществом (повстанческая армия «Тени луны»), разбой на караванных тропах, препятствование сбору налогов, незаконное возвращение собранных сумм налогоплательщикам, регулярные акты оскорбления власти (неоднократное публичное похищение чалмы градоначальника с помощью ручной обезьяны), незаконное волшебство (доморощенная ведьма), укрывательство от правосудия. Приговор: заключение на рудники сроком в 30 лет. Выполнен/нет: Нет. Причина: неявка в суд и невозможность отыскать. Место жительства: вероятно, город Агарат (бывшее кор. Дамласк). Особые заметки: Чрезвычайно опасна, мыслит нестандартно, пользуется любовью местного населения. Награда за голову – 5 000 серебром+1000 серебром лично от градоначальника Агарата».

Алекса просто не могла не улыбнуться. «Публичное похищение чалмы градоначальника с помощью ручной обезьяны» – это звучит! Хотелось бы… хотя, если подумать, только встречи с матерой повстанческой ведьмой ей и не хватает. Ей нужен Раджан Магрибинец.

Через три дня небольшой, потрепанный дирижабль, который она взяла, чтобы не привлекать внимания, пришвартовался у причальной башни Агарата.

Алекса критически осмотрела город и подумала: – Ну и дыра же!

Девушка несколько лет была оруженосцем Грандмастера Симона – по сути, его личным секретарем – и объездила добрую часть пустыни и Степного океана, но настолько заброшенного городка, пожалуй, не видала. «Неудивительно, что у них тут повстанческое движение», – решила она, упрямо нажимая кнопку звонка на таможне. Таможенник не появлялся, и Алекса в конце концов, подобрав юбки, перелезла через низкую загородку и нашла его в убогой комнатке, где таможня играл в шашки со стражником в кожаной кирасе, протертой кое-где до дыр.

Алекса, не дав им опомниться, сунула под нос таможеннику свое удостоверение Длани и пять подтверждающих его бумаг от разных ведомств. Увидев Священную визу, таможня подскочил и, кажется, схватился за сердце. Через пару минут стражник, гремя, как мешок кастрюль, мчался к градоначальнику, а таможня вел Алексу следом.

Правитель Агарата ждал её в прохладной, роскошно убранной коврами комнате ниже уровня земли, то и дело поправляя только что накинутый парадный халат. Это был нервный обрюзгший мужчина с бегающими глазами. – Да, – подумала Алекса. – Нелегко живется в одном городе с такой бандитской обезьяной!

Глава города вставил в глаз стёклышко и долго, основательно жуя губами, читал бумаги. Алексу поили бесконечными чашечками кофе четверо плотно закутанных дам разной степени толщины и резвости, но одинаково напуганных появлением Длани Легата. Девушка чувствовала на себе осторожные взгляды из-под покрывал. Алекса не торопила градоначальника, понимая, что больше всего тот боится, что бумаги окажутся фальшивыми, а он этого не заметит, раскроет какие-нибудь тайны и будет иметь дело с Черным корпусом империи.

– О, мужественная и прекрасная леди, цветок воли Легата Священной машины (тут градоначальник почтительно приложил пухлые ладошки ко лбу), да будет с тобой благо Машины (ладошки снова пришли в движение), для меня честь… – и так далее.

Алекса отвечала тем благосклоннее, чем меньше нравился ей этот человек – исключительно для тренировки самообладания. Как она и боялась, три дня, потраченные на дорогу сюда, принесли чуть больше, чем ничего. Градоначальник подтвердил, что Раджан Магрибинец прячется где-то в городе, но шпионы не знают где. «Вероятно, цветок Машины (еще одно полное почтения движение ладошек) его стоит искать в подземельях под засыпанными песками кварталами. Увы, хода туда нет никому, кроме его головорезов. Ни один из моих шпионов не был настолько отважен…» – и так далее. Он был готов по повелению Алексы послать в подземелье хоть всю городскую стражу, и оказался очень обрадован, когда девушка отказалась.

– Похоже, – рассуждала Алекса, – просто взять и допросить этого загадочного Магрибинца не получится.

К приезду Длани во внутреннем дворике срочно выстроили местных стражников. Они стояли, преданно выпучив глаза. Иногда то один, то другой деликатно почесывался под халатом. Командир щеголял начищенным шеломом, старой кожаной кирасой и громаднейшими усами.

Алекса поглядывала на них сквозь занавеси и её так и подмывало спросить, правда ли стражникам здесь платят картошкой и луком.

В подземельях от них, кроме вреда, ждать нечего – да и наверняка среди стражи кишат шпионы карманной армии этого темного колдуна. Будь у Алексы сейчас сотня имперских щитоносцев и хотя бы десяток тесла с рыцарями-пилотами… Но, когда весь Юг объят войной, ей и сотню зеленых рекрутов никто не даст. Задачка…

Они молчали, градоначальник шумно прихлебывал кофе. Алекса ждала – ясно, что на уме у него было ещё что-то.

– О цветок Машины (ну и физзарядка же у него сегодня), говорят… хотя и не знают точно, что дочь Магрибинца, ужасная ведьма Аша дар Кабир… – стоило ему помянуть это имя, жены принялись нервно оглядываться, а одна даже боязливо приподняла занавесь у стены.

–… покинула город три дня назад. Нам неведомо, куда она ушла.

Алекса с интересом хмыкнула.

– Перед её уходом в городе происходило что-либо необычное? Прибывали караваны?

Глава города направил её к начальнику таможни с таким очевидным облегчением, что Алексе стало немного стыдно. Она чувствовала себя тем злодеем из пьес каапи, который всегда ходит в высотной маске, шумно дышит и водит с собой оркестр для зловещего марша.

Таможня (он оказался и начальником поста, так как других таможенников в городе не было) стремительно подал ей амбарную книгу, знавшую когда-то лучшие дни.

– Были тогда въезжающие, госпожа, – сказал он робко.

– Одна фермерша-каапиха и хлеботорговцы из… откуда-то с юга, сиятельная госпожа. Я проверил их документы со всем тщанием…

Алекса сделала ему знак молчать, открыла книгу и увлеченно сжала губы. Три имени ничего ей не говорили, а вот четвертым стояло: «Мисс Теодора Чиппиро, Барсино, путешествие за покупками».

На свете не так уж много Чиппиро, и вряд ли среди них толпа девушек с именем Теодора, и Алекса готова была поклясться, что поймала хвост Короны. Теодора Чиппиро была когда-то её доброй подругой, секретарем могущественного Независимого клуба асов, и дипломированным вероятностным чародеем.

Вспомнив ее, Алекса испытала острый приступ тоски по временам, когда сама состояла в Клубе. Асы были людьми совсем не того типа, что рыцари Машины, которых больше всего заботят служба, престиж и слава рода. Всадники ветра редко шли по проторенной дорожке и ещё реже оглядывались на мнение чужих, повидали мир, знали свое дело и цену своему опыту.

Алекса недавно с удивлением поняла, что это в её глазах искупает даже неприязнь асов к её родной Механической империи – в конце концов, империя и независимые города воюют больше века, и война отняла немало друзей и у тех и у других. Алекса вспоминала полные увлекательных рассказов мирные обеды, вечера под лампой, когда они с Чиппи обсуждали новые книги, а Чиппи вязала…

Ладно, что прошло, то не вернется.

Да хватит же! – и Алекса придирчиво расспросила таможню о внешности остальных прибывших.

Через пару минут она уже размышляла, увлеченно теребя пальцем подбородок. Значит здесь были этот негодник Спифи, Тео, и, похоже, ещё и Герти… К чему бы? Неужели они как-то связаны с этой повстанческой ведьмой? Похоже, умение Спифи попадать в истории все-таки заразно!

Вернувшись на корабль, Алекса села за стол, достала блокнот и исчеркала его, думая. Её сопровождающие принесли обед.

Отставив пустые тарелки, Алекса сидела у иллюминатора, смотря на окрашенный садящимся солнцем восточный город, и раздумывала. Если в деле замешана Чиппи, вряд ли обошлось без Клуба асов. Кроме того, Спифи ведь тоже разыскивает империя.

Идея сбить, так сказать, двух птиц одним камнем, очень понравилась Алексе. Если она доставит Легату, кроме короны, ещё и важного свидетеля, то шанс, что с Симона снимут обвинения, повышается. Но ей было совсем не по сердцу сдавать империи этого негодника Спифи.

Ладно. Сперва – план, а потом абстрактные раздумья, – напомнила себе Алекса одну из любимых максим Рика Мортона – своего старого учителя.

Если в дело вступил Клуб асов, то узнать о его планах, почти наверняка можно… Алекса нахмурилась. У нее не было ни малейшего желания обращаться к тайной секте жрецов обмана, называющих себя Арлекинами. Не говоря уже о такой мелочи, что, по слухам, именно Леди обманщиков была одной из вдохновительниц нынешнего восстания. И, на беду, она отлично знала Алексу.

Удивительные заметки.

Птица бури таранила нас!

На борту «Странника» воцарилась паника, которая, наверное, бывает на судах, терпящих бедствие, да на кухне перед неожиданным визитом санитарного инспектора.

– Прибавлю ход! – кричала Герти. – Перевожу двигатели в красную часть шкалы!

– Не переводи! – отчаянно орала Пинни, – взорвемся! Аша Птицу собьет!

– Я все испробовала! – кричала Аша откуда-то из метеорубки, – моя магия не пробивает… – страшный скрежет разрываемой стали покрыл все звуки. Потом истошно завыл Штосс.

– У Пин есть план!! – пыталась перекричать его принцесса.

Я стоял в шлюзовом тамбуре, согнувшись и прижимая руку к синяку на груди. Тот, кажется, с каждой минутой болел все сильнее.

– Уймите Штосса! Я сосредоточиться не могу! – жалобно взывала Чиппи.

Снова послышался ужасный треск металла и «Странник» стал заметно оседать на левый борт.

Тут я понял, что в дело нужно вступать капитану – то есть мне.

Кое-как я доковылял до рубки и рухнул в кресло.

– Герти! Беру командование.

– Ты как? – глаза её были огромны и очень испуганы.

– Бывало и… – скрежет и кот дуэтом накрыли конец моей фразы.

– Герти. Уйми ты Штосса!

Я трижды дернул шнурок тревоги, – универсальный сигнал того, что на связи капитан – открыл крышки всех переговорных труб и заорал, что есть мощи, пытаясь переорать кота: «Капитан Спифиро на мостике!! Беру командование»!

Удивительным образом беготня и шум тут же стихли. Все ждали моих команд. А что, собственно, делать-то?

– Какое оружие есть на борту? – спросил я.

– Есть «Гуманное электрическое орудие Меккера»! – раздался бодрый фальцет Пин. – Но мы ещё его не испытывали, – добавила она скромно.

– Тащи его! Я могу повысить тягу без риска? – я резко дернул штурвал, обогнув скалу, на которую мы почти налетели. Птица бури пронеслась в дюйме от стекла рубки.

– Тягу увеличивать можно только на высоте! – объясняла Пин. – Я достаю электрическое орудие! Аша, помоги; Чиппи, не мешай!

– Я успокоила кота! Что дальше? – голос Герти раздался из переговорной трубы.

– Иди к моторам!

Мимо нас неторопливо пролетали неприветливые пики и пропасти. Птица бури преследовала нас в одиночку, но видит Богиня ветров, и этого хватало… Страшный треск раздался в районе правой гондолы двигателя – эта тварь решила отсечь нам винты!

– Чиппи! Ты сможешь её заколдовать?

– Я не боевой чародей. И, насколько мне известно, такие юркие объекты вообще… – новый толчок почти сбил нас с ног. Я торопливо пристегнулся.

В этот отчаянный момент раздался торжествующий крик Пин: «Гуманное электрическое орудие Меккера к бою готово»! – в руках каапиха с трудом держала нечто страховидное – массивное орудие, обвешанное проводами, как тот монстр из пьес, которого оживляют электричеством. Ложе и ствол украшали с полдюжины поворотных рукоятей и индикаторов.

– Сейчас птичка отведает высоких токов! – и Пин перевела один из тумблеров. Орудие зловеще загудело. Я резко дернул штурвал и разминулся с атакующей Птицей бури на какие-то дюймы. Ещё несколько отчаянных поворотов штурвала спустя я оглянулся через плечо. Пин стояла посреди кают-компании и, озабоченно шевеля ушами, разглядывала орудие.

– На 5% зарядилось! – сообщила она озабоченно. Постучала пальцем по датчику и поглядела на тонкий кабель в многослойной изоляции, уходивший в лабораторию.

– Шесть процентов! Надо будет потом присоединить кабель потолще! – сказала она бодро под аккомпанемент очередного удара Птицы бури.

Кот снова завыл.

Я понял, что начинаю паниковать. Дирижабль слишком медленный, чтобы отделаться от этой твари; а она в течение десяти минут проберет броню и будет внутри!

В итоге я сделал то, что сам называю «героической глупостью». Нажал тумблеры всех клапанов разом, выпуская газ из оболочки. Земля понеслась навстречу, пики Израненных гор росли и становились похожи на челюсти громадных чудовищ. Я лавировал среди хищных зубов, опускаясь все ниже. Птица бури сперва потеряла нас на несколько секунд, затем бросилась наперерез. Она неслась, выставив вперед стальные когти, словно сокол, который решил пришпилить зайца. Я яростно дернул штурвал. Скалы вокруг вильнули и «Странник» едва-едва разминулся с отрогом горы. А Птица бури – нет! С размаху она влетела в него и впечаталась в камень! Даже в кабине были слышны глухой удар и возмущенный звон её брони.

Неужели все? Пин, Аша, Чиппи и Герти затаили дыхание и сгрудились в метеорубке. Их отчаянный крик самым подлым образом похоронил мои надежды. Тварь продолжала погоню! Птица бури летела, тяжело маша крыльями, и покачивалась в воздухе так, будто выпила целую бочку сидра, но догоняла. Тварь выпустила помятые когти – и с размаху впилась в оболочку «Странника»!

Я (во всяком случае, Герти так утверждает) сказал что-то очень нецензурное и бросил дирижабль в узкую расселину. Скалы яростно заскребли по бортам, высекая искры из жесткой оболочки. Несколько секунд все тряслось, как в ураганном аду, а потом снаружи раздался отчаянный, жалобный и в то же время злобный клекот – очередной удар о скальный выступ оторвал Птицу бури от корпуса и швырнул вниз. Левое крыло её было переломано. Механическая птица неловко махала правым, но оно не могло удержать ее. Кувырком чудовище рухнуло в пропасть. Отчаянный крик Птицы бури отразился от стен, и мы оставили её позади.

Я увидел на куртке пятнышко крови и понял, что в азарте прокусил себе губу. Вспомнил, какой у меня чудовищный синяк; боль, словно только этого и ждала, пронзила тело. Я выругался сквозь стиснутые зубы и обмяк в кресле.

Обеспокоенные лица Герти и Аши нависли надо мной. Герти поспешно села во второе пилотское кресло, беря управление на себя, и закрыла газовые клапаны, набирая высоту. Кажется, можно и в забытье…

Интерлюдия Наблюдателя.

Смутные чувства толпились в сердце Алексы, когда она оглядывала встающий на горизонте Атан. В этом городе она прожила беззаботные детские годы в уютном летнем особняке Грандмастера; здесь же много позже постигала азы шпионской работы среди тайного братства Арлекинов. Теперь город был сожжен бунтовщиками… впрочем, делая над Атаном широкий круг перед посадкой, Алекса поняла, что слухи о сожжении города ордой степняков и «внутренних еретиков» были, как минимум, преувеличены.

Атан по-прежнему лежал под ней, широко простираясь во все стороны; кипели суматохой улицы, продирались сквозь толпу крошечные вагончики трамвая. Мирно топали запряженные в грузовые платформы и дилижансы гигантские белоснежные быки с двумя парами рогов; чадили редкие дизельные авто, выглядевшие сверху не больше коробка спичек.

Пожалуй, прохожих стало даже больше – прогнав имперцев, городские каапи с большим удовольствием выбрались из тайных подземелий и наслаждались жарким солнцем позднего лета. Кое-где, где бои полыхали особенно сильно, виднелись сгоревшие дома, да развороченным исполинским кострищем смотрела в небо цитадель Стражей. Осмотрев сверху повреждения, Алекса решила, что члены Ордена сами взорвали её во время штурма, чтобы священные механизмы не попали в руки еретикам.

Как же глупо было столько лет делать вид, что племена степняков, искони владевшие этими равнинами, никогда не посмеют поднять головы…

Алекса обидчиво прикусила губу и крепче сжала штурвал. Она отлично помнила, как Грандмастер Симон ди Элуна несколько месяцев готовил, вдумчиво правил и перечитывал огромный секретный меморандум Легатам Священной машины, полный графиков, таблиц и выкладок. В документе убедительно доказывалось, что еретиков-каапи, прибывающих из Меняющихся земель, необходимо официально признать подданными Машины. Она помнила, как неделями Симон ходил по дому, взволнованный под оболочкою своего обычного властного спокойствия, боясь, что меморандум его положат под сукно в консервативной и далекой от проблем юга Хрустальной Гардии.

Меморандум под сукно не лег. Через две недели пришел ответ: «Грандмастер ордена Стражей Симон ди Элуна. Ваш документ был рассмотрен Легатами и самой Машиной и признан еретическим. Машина не приемлет тех, кто не верует в нее. Не приемлем их и мы. Либо еретики искренне обратятся к Ней и будут наши душой и телом, либо они – вероятные предатели. Среди Стражей вверенной вам провинции процветает гнилостное самоволие. Я выслал к вам Длань мою для выявления и очищения враждебных Священной Машине членов вашего Ордена. Легат Инох».

– Да, если еретиков за людей не считать, они, конечно, проникнутся к нам искренним уважением, – в сердцах буркнул, прочитав это, Симон.

Но слова эти никогда не вышли за пределы дома – Грандмастер был человеком здравомыслящим.

Алекса хорошо помнила, на каких лихорадочных оборотах отчим раскрутил механизм тайной полиции ордена Стражей, сколько Черный корпус делал облав на каапи, какие толстые пачки приговоров на повешение пойманных контрабандистов и Арлекинов подписывал Симон. Помнила, как аскетичный темнокожий джентльмен – Длань ужасного Легата – вызывал в свой кабинет для допроса рыцарей Ордена, как многие из них были отправлены на север, и лишь несколько вернулись…

Симон подписал приказ об аресте виднейших каапи-приверженцев интеграции с империей, лично сжег с воздуха последний уцелевший храм Богинь-птиц. Он выслал в глухие городки рыцарей, которые показали себя сторонниками приобщения еретиков к культуре империи: тех, кого прежде сам продвигал. Симон разрушил все, что делал на протяжении предыдущих десяти лет, зато Длань Легата признал его верным Машине, и Симон сохранил пост Грандмастера ордена Стражей. Во всяком случае, до этого восстания…

Какая ирония, рассуждала Алекса, выравнивая дирижабль и причальную мачту, что его воспитанница сама ныне назначена Дланью Легата. Если разобраться, принимая эту должность, Алекса действовала в лучших традициях самого Симона. Ей, наверное, полагалось бы этим гордиться, но почему-то гордиться совсем не хотелось.

Таможенный пост Атана был по-прежнему цел, лишь вместо важных имперских чиновников в мундирах с золотым шитьем, на нем дежурили таможенники-каапи. Мундиры на них были подозрительно похожи на прежние, хоть и перешитые, а горделивые усы имперских чиновников с успехом заменили ухоженные бакенбарды каапи, свисавшие чуть ли не до половины их роста. Алекса проходила республиканскую таможню также, как привыкла делать в старые времена, тайно въезжая с великим Мортоном в имперский ещё Атан – оделась роскошно и со вкусом и обильно давала на чай. Каапи дружно отсалютовали и пропустили ее, даже не открыв саквояж – а там они смогли бы найти немало интересного!

Алекса заглянула в небольшой отель в центре города, спустилась по винтовой лестнице ниже уровня земли, дружелюбно поболтала со знакомой хозяйкой-каапи. Потом зашла в комнату, которую уже несколько лет снимала, внося плату за год вперед, и переоделась в костюм жрицы-Арлекина.

Перед зеркалом она поправила шляпу в виде лунного серпа, оглядела обтягивающее трико в разноцветных ромбах, поправила черную полумаску и вышла из отеля. Подземный город каапи почти опустел – обитатели перебрались наверх; Алекса шла среди сонных фасадов домов, выступающих прямо из стен высокого тоннеля, и, наконец, остановилась около обильно украшенного позолотой входа в штаб-квартиру Арлекинов. Сердце её билось резко и неровно. Могущественные жрецы богов обмана, мастера интриг и собиратели тайн, Арлекины уже много лет знали, что она, работая в их рядах, шпионит на Эгиду. Алексу терпели лишь оттого, что не хотели ссориться с империей. А как поступит с ней Леди Арлекинов теперь, когда гарнизоны Эгиды вышвырнуты за сотни лиг отсюда?

Алекса предпочла не терзаться бесполезными сомнениями; нужную информацию она могла получить только у Леди обманщиков. Так что или к ней, или возвращаться в ледяную Гардию с пустыми руками. Твердыми шагами девушка прошла мимо стражей-Арлекинов. Шаги были чуть более решительными, чем надо – сердце Алексы все ещё резко, нервно билось. Но если тут знали о её работе двойного агента, никто не подзал виду. Алекса беспрепятственно миновала узкие запутанные коридорчики гильдии и распахнула маленькую грязную дверь. В глаза ей ударила кричащая, обильно позолоченная роскошь приемных покоев Леди обманщиков. Алекса, стараясь сохранять невозмутимый вид, прошла внутрь и кивнула девочке-привратнице, пившей в углу чай с печеньем.

– Привет, Алек! – та энергично замахала рукой и показала гостье пустую чашку.

Алекса кивнула, и девочка наполнила её душистым травяным чаем.

– Как ощущения от роли Длани легата? – спросила девчушка.

Алекса вымученно улыбнулась и тяжело вздохнула.

– Только не говори, Магика, что ты об этом узнала ещё до того, как Легат подписал бумаги.

– Бери выше, до того, как ему это в голову пришло! – и Магиказем прыснула со смеху, очень довольная шуткой. В итоге её чай оказался на скатерти, тарелках и на трико Арлекина. Девочка, не обращая внимания, пила его дальше.

Тринадцатилетняя Магика была одной из внучек Леди обманщиков, а может быть, и её наследницей. Верховная жрица Арлекинов поощряла здоровую конкуренцию среди пяти своих дочерей и дюжины внучек, запрещая только убийства – эту привилегию она оставляла себе. Магика воспринимала все это с удивительным легкомыслием, считая, похоже, веселой игрой. Однако она все же сумела занять пост Привратницы – незаметный, но далеко не последний в иерархии Обманщиц. Алекса попивая чай, тщательно обдумывала свою линию поведения.

– Работенка довольно изнурительная, – небрежно ответила она.

– Зато ты внушаешь УЖАС!

– Ой, Маги, дался мне этот ужас… Слава Богам, нет у меня таких комплексов. Но я вообще-то к Леди по делу пришла.

Магика смотрела на Алексу невероятно простодушным взглядом.

– Так что если меня будут хватать и сажать в Яму ужасов, то предупреждаю: я уже взяла зубную щетку и полотенце.

Простодушный взгляд ни на йоту не переменился. Похоже, юная Обманщица не намеренна её впускать, пока не узнает, в чем дело.

– Я хочу отыскать мою подругу из Клуба асов, мисс Чиппиро.

– И Легат насколько захотел узреть её прелести, что дал тебе ради этого полномочия своей Длани?

Алекса вздохнула.

– Слова «Механическая корона» тебе о чем-то говорят? Если да – ты сможешь решишь проблему сама, а если нет – впусти уж к Леди ужасающего слугу империи.

– Ой, ой, ой, вечно на меня давят… – протянула Магика и развернулась на вертящемся табурете к занавесу в углу. – Бабушка в приемной, – она подняла с пола серебряный рожок, гулко задудела и принялась тянуть за шнур, торжественно поднимая занавеси.

Леди Арлекинов сидела на подушках в комнате со стенами из зеркал, утопая в своем широком, разноцветном балахоне, и тоже чаевничала.

Алексия поклонилась и молча встала, ожидая.

Леди обманщиков была грузной, немолодой женщиной, лицо которой покрывал слой белил и грима, делая её неузнаваемой – теоретически это было зримое выражение философии обмана, а практически – вполне действенная маскировка.

Отсюда, почти из-под фундамента цитадели ордена Стражей, леди Обмана контролировала изнанку южной части империи: сети контрабандистов и поставки товаров в тайные поселки каапи, торговлю оружием и ссоры племен, вождей и криминальных семей беспокойного юга. Алекса отлично помнила, как она, только внедрившись к Арлекинам, потратила почти полтора года, распутывая нити взаимных услуг и взяток, которыми Жрицы обмана опутали имперских рыцарей. Когда она гордо представила результаты Грандмастеру, тот долго изучал бумаги, а потом вздохнул и махнул рукой.

– Да так мне придется весь орден разогнать! – сказал он. Алекса отлично понимала, что это привлечет внимание Легатов машины, а это ничего хорошего Симону не принесет. Так дело и заглохло.

Алексе был известно, что Арлекины приняли активное участие в мятеже против империи, а официальный представитель Леди сидел в недавно учрежденном мятежниками Парламенте. Тем не менее, она шла к главе Арлекинов вовсе не как мученик за Машину древних времен к жуко-льву в пасть.

Леди оглядела её и спросила капризным голоском маленькой девочки.

– Кто пожаловал к нам? Алексия – Длань Легата или же Алексия – Младшая жрица обмана? Или же Алексия – шпионка Грандмастера?

Алекса заставила себя улыбнуться.

– Длань Легата, как вы знаете, всюду должен водить с собой двоих солдат в зловещих шлемах. Солдат мне не выдали, потому я к вам, как частное лицо. Мне нужна информация, и я готова её купить.

– Легата интересует Механическая корона? – голос Леди стал утомленным голосом зрелой дамы. – Такие вещи не должны попадать не в те руки. Знаешь ли, милочка, Легат Инох – опасный человек, даже по меркам фанатиков вашей Машины. И в лучшие годы империи я с трудом переносила его, – в голосе леди прозвучал едва заметный оттенок угрозы.

Алекса невольно покосилась на свои бессчетные отражения в зеркалах. За зеркальными стеклами дежурят безмолвные слуги Леди обманщиков – убийцы в плачущих масках. Их стилеты беспрекословно отправляют в путь без возврата любого, на кого укажет их госпожа.

– Леди, – Алекса старалась говорить твердо и в то же время без вызова. – Я работаю ради свободы Грандмастера Симона. Жизнь и карьера его зависят от Легата.

– Грандмастер достойный человек, но замечу, детка, что именно он своим дурацким поведением заварил все это, – Леди сделала широкое движение рукой, имея в виду мятежный город. – Когда восстание разгорелось всерьез, Арлекинам ничего не оставалось, как поддержать противников империи – иначе мы утратили бы позиции на юге. И теперь в Хрустальной Гардии зачинщиками считают нас.

Если империя победит повстанцев – а к этому всё идет – нам придется свернуть большую часть операций и зарыться ещё глубже в землю. А виной всему будет один амбициозный Грандмастер, решивший порыбачить в мутной воде. Вряд ли он получит приз за лучшую рыбалку, – закончила леди ядовито.

Алекса подавила гнев, и заменила готовую сорваться колкость тяжелым вздохом. Хоть и говорят, что на правду не обижаются, но именно неприятную правду тяжелее всего слышать.

– Вы правы, леди. Но я готова на все, чтобы спасти моего отчима или хотя бы смягчить его участь.

Жрица обмана помолчала.

– В верности тебе не откажешь. Но, милочка, тебе не кажется, что ты выбрала не того союзника? Легат намекал, что, получив Механическую корону, смягчит участь Симона. Так? Ты рассудила, что его влияния достаточно для того, чтобы спасти от кары даже несомненно виновного рыцаря. Верно?

Алекса кивнула.

– Но ты совершила частую ошибку – не учла, что влияние Легата покоится на его репутации: безжалостен, энергичен, фанатичен, а при том ещё и умен. Безмерно радеет о благе Машины. А решится ли такой человек требовать освобождения того, кто по глупости нанес собственной империи жестокий удар? Или же Легат побоится причинить ущерб своей драгоценной репутации непреклонного? Я, на твоем месте, не стала бы полагаться на Иноха. Он не слишком принимает всерьез собственные обещания. Боюсь я, отчима твоего ничто уже не спасет.

Алексия стояла молча, губы её плотно сжались. Она подняла глаза, посмотрела прямо в лицо леди Арлекинов и выдохнула:

– Я все равно выполню его поручение.

Мгновением позже она отчаянно ругала себя за глупую порывистость.

Глаза Леди задумчиво скользнули по зеркальным стеклам. Алекса с пугающей ясностью представила, как за ними застыли наготове убийцы. Глава Арлекинов размышляла. Взгляд Алексы остановился на её руке, ожидая знака смерти.

Удивительные заметки.

«Серебряный странник» стоял на небольшой площадке среди диких, изломанных пиков. Аша и Герти накрывали его маскировочной сетью, которая оказалась у запасливой Пин в кладовой. Чиппи издали руководила работой девочек, оценивая результат в целом, а Пинни обпрыгивала корабль вокруг и с озабоченным видом оглядывала корпус. Кажется, и Птица и я немало его потрепали. Но сейчас мне не было до этого особого дела. Я сидел на диванчике в кают-компании и утомленно потягивал горячий кофе из огромной кружки.

– Как ты, Спиф? – Герти с озабоченным видом заглянула в кают-компанию. Я поднял большой палец вверх и неопределенно покачал им туда-сюда.

– Как синяк? Лед приложить? – не успел я ответить, как Герти уже открыла морозильный шкаф. Аша, вошла, тяжело дыша после работы с сетью. Джаф ехал у нее на плече, дыша не менее тяжко.

– Замаскировали все хорошо. Со стороны – вылитая рощица! – Аша оглядела нас всех и простодушно призналась – Я так испугалась, когда ты пошел вниз – думала, падаем.

– Это был контролируемый маневр, – ответил я, как мог небрежно. Герти вручила мне кубики льда. Я принялся расстегивать рубашку.

– Дай помогу! – в комнату впрыгнула Пин и принялась активно обкладывать синяк льдом. – Знаешь, Спифиро, ты нас всех спас! Ещё б чуть-чуть и мы бы больше никаких корон не искали!

И подвела итог. – Если Железной ведьме служит такое чудовищное чудовище, то представляю, какова сама ведьма!

Не скрою, героем дня быть приятно. Аша с помощью кусочка имбиря и порошка из сушеных мух из сумки Чиппи сотворила какое-то заклятие, после которого боль в груди мгновенно утихла. Герти взялась готовить, хотя сегодня была моя очередь и изготовила отличные бифштексы. Пин пыталась напоить меня уже пятой чашкой кофе, а Джафар сидел на спинке дивана и обмахивал героя дня опахалом, которое тоже нашлось в кладовке у запасливой принцессы.

Из дневника Герти

Если сегодня – не насыщенный день, то не знаю, что и назвать насыщенным днем.

Мы со Спифи разошлись во мнениях – он считает это приключением, а я – неприятностями. Никак не могу уснуть, всё вспоминаю сегодняшние ужасы. Что со мной сделалось, когда я решила, что эти дикие люди принесут Спифи в жертву! А как Птица бури за нами гналась! Хотя ничего непоправимого в итоге не случилось, я уснуть не могу от страха – ужас почему-то всегда накатывается на меня, когда все уже прошло. Так что сяду и напишу дневник – авось полегчает.

Спифи лежал на диванчике гордый, как принц банапурский, а мы увивались вокруг, словно пчелы – не помню, чтобы ему прежде удавалось так удачно что-нибудь сделать. Я за него очень горда!

Я думала, что Спифи сумел убить это летучее чудовище, но Чиппи меня переубедила.

– Если бы Спифи сделал это, его бы уже с нами не было, – пояснила она, глубокомысленно сдвинув очки на переносицу, и замолкла. Она, как известно, обожает театральные паузы.

Пришлось спрашивать «почему»?

– Видишь ли, – вздохнула Чиппи, – тот, кто убьет Птицу бури, станет новой Птицей.

– Ум-м-м? – обеспокоенно спросил Спифи с дивана.

– На доспех бури наложено древнее заклятие – тот, кто убил его предыдущего владельца, перемещается внутрь брони и обязан исполнять приказы Владыки бури – в наши дни это приказы Саршары. Доспех сотворили в древние времена ведьмы братства Пентаграммы; как говорят легенды, чтобы заключить туда самую ненавистную колдунью того поколения. Сотни лет менялись люди, заключенные в доспех, и каждый новый был сильнее, умнее или хотя бы удачливее предыдущего. После гибели Пентаграммы Птица бури освободилась, и говорят, основала собственное королевство где-то на окраинах мира, но Саршара сумела найти её и победить, не убив при этом.

Думаю, непростая была работенка!

Чиппи повернулась к Аше, чтобы что-то уточнить и увидела, что та смотрит в стену застывшим взглядом. До самого вечера нам так и не удалось её расшевелить.

Наутро я внимательнее обследовала корабль и поняла, что, как ни старинно, судно после всех приключений вполне на ходу – только корпус исцарапан. Вернулась я, облазив весь баллон сверху донизу, уставшая, мечтая о горячем душе и чае, а наткнулась на оперативное совещание в кают-компании.

Как выяснилось, Аша потеряла вход в Лабиринт и никак не может сопоставить свою древнюю карту с нашими нынешними координатами. Чиппи стояла за то, чтобы вернуться в Барсино на ремонт, Пин – за продолжение поисков.

А Спифи утверждает, что знает, где ближайший вход в Лабиринт! Накануне он рассказывал историю про какую-то богиню, которая с ним общалась, пока он был в плену у диких – по-моему, у него приключились видения на нервной почве. Богиня сказала ему, чтобы он искал среди львиных лап и боялся пламени! И Спифи эту чушь отстаивает с обычным для него напором.

Он даже вызвался сам залезть на отвесную скалу, где, вроде бы, мельком увидел с воздуха каменные львиные лапы. Это с его-то синяками! Я строго ему запретила. Спифи обиделся и пробовал даже упирать на свой авторитет капитана, но по обычаям аэронавтов, на земле за судно отвечает не капитан, а владелец корабля – то есть Пинни. Каапиха слушала наш спор, увлеченно шевеля ушами; а потом изрекла:

– Спокойно! У Пин есть план!

План заключался в том, чтобы отправить к пещере с лапами Ашу.

Когда я вернулась из ванной, разведка уже докладывала о результатах. Каменные львиные лапы в десять сетов высотой обнаружилась там, где Спифи и говорил. Там же была и пещера – глубокая и, похоже, она вправду вела в Лабиринт.

– Почему ты так в этом уверена? – тут же спросила Чиппи.

– Ловушки! – беззаботно объяснила Аша. Сперва огненный факел из пола – хорошо, что я всегда использую «отклонение жара» – затем огромная каменюка из стены. К счастью, вторую ловушку давно заклинило.

Я представила себе этот Лабиринт и желание продолжать «приключение» окончательно исчезло. Я объяснила, что пока Спифи не поправится, идти ему в Лабиринт нельзя… и вообще, экспедиция в древние тоннели – это вам не ключ на девять!

– Я уже поправился! – с энтузиазмом ответил Спифи. – Лечебные чудеса Аши – это что-то… ну, чудесное.

– Я – дочь Магрибинца и Тайной леди Агарата, – сказала Аша без ложной скромности. – Наш орден воинственный и, естественно, достиг вершин в искусстве лечебной магии.

Тогда я стала упирать на то, что мы не может блуждать в Лабиринте, разыскивая корону, когда за нами гоняются банапурские наемники… В общем, вела себя, как самая настоящая наседка. Я и сама это поняла и замолчала. Планирование экспедиции нужно поручить профессионалам. Они ведь не лезут в машинное отдаление – вот и мне тоже, наверное, не стоит лезть в чужую сферу.

Кончилось все тем, что мы хорошенько все обсудили и решили, что идти в Лабиринт лучше всем вместе, а с собой надо взять продукты на три дня и кота. «Странник» оставили в ущелье – с воздуха он хорошо замаскирован, а если мы вылезем наружу через какой-нибудь другой вход, то все равно связаться с кораблем будет нельзя – потому и оставлять там никого смысла нет. Особенно кота.

Днем мы затаились и готовились к походу; Аша обследовала ближайшие тоннели. Вечером над ущельем пару раз с протяжным гулом проходила «Королевская кобра», обводя скалы прожекторами, но наша маскировочная сеть отработал на все сто. «Кобра» исчезла – видимо, банапурцы то ли оставили нас в покое, то ли нашли другой вход.

На следующее утро мы плотно позавтракали и углубились в загадочный Лабиринт магрибинских колдунов.

Удивительные заметки.

Лабиринт встретил нас тьмой. Кружок дневного света за спиной быстро померк, и мы вступили в царство тысячелетних теней, которые едва разрывал наш единственный пузатый фонарь – масло приходилось экономить. Каждые пять десятков шагов Герти ставила на стенах метки; тоже она делала на каждой развилке.

Никогда не думал, что идти во тьме так неприятно. Мое слишком богатое воображение населило Лабиринт ловушками и чудовищами. Я, конечно, понимаю, что под землей прокормится, разве что, летучая мышка, но десятки сыгранных партий в «Подземелья магии меча» давали себя знать – мы все, не признаваясь друг другу, в глубине души ждали встречи с ордой голодных монстров. Но по мне лучше чудища, чем волшебная ловушка, способная при неосторожном шаге превратить тебя в пепел. Или чем магическая жуть вроде той, что пыталась напасть на наш дирижабль в пустыне.

Но хуже всего здесь тишина – тягостное тысячелетнее молчание, которое давило на нас, как говорят, давит на водолаза давление на глубине морской.

Герти тоже явно было не по себе, и она шла, крепко держа меня за руку. Корзинку со Штоссом мы несли по очереди, а старик знай себе спал, убаюканный ходом. Аша шагала впереди, тщательно оглядывая пол под ногами. Джаф забрался ей на голову и опасливо всматривался во тьму. Чиппи страховала Ашу и тоже осматривала пол и стены. Время от времени наши колдуньи останавливались и шепотом обсуждали «токи вероятностного поля» и «обратный порядок событий». После одной такой беседы мы повернули назад и шагали почти полчаса до предыдущей развилки. Пин прикрывала тыл, напряжено вслушиваясь ушами-локаторами и держа наизготовку огромный хромированный револьвер.

Мы проходили узкие коридоры, украшенные изящной резьбой, ныряли в огромные залы, стен которых не видели. Иногда нас останавливали тоннели, наполненные стоячей черной водой. В одном из них фонарь наш осветил уходящие в глубокую воду ступеньки и ряды окон исполинского дворца, погребенного под землей; титаническая статуя мафура поднималась из воды наполовину, голова её исчезала под потолком зала в вечной тьме. Другая пещера оказалась гробницей – сотни обточенных могильных камей магрибинских колдунов стояли в ней длинными рядами. Каждую плиту венчала каменная чалма и фигуры богинь-птиц. Не буду отрицать – этот зал мы прошли почти вдвое быстрее, чем другие.

Потом мы очутились на мосту. Всего в сете от нас свет пропадал в бездонных глубинах. Мы шли, шли и шли по узкому каменному настилу. Он уводил нас все дальше во тьму, вился пологими спиралями, поднимаясь к потолку неизмеримой пещеры. Мы шагали уже вечность, когда застоявшуюся тишину прорезал звук. Протяжный, механический, тоскливый, он родился всего в десятке сетов от нас – прямо в этой темной пещере!

Запаниковали все, но больше всех (и это было по-настоящему тревожно) наши чародеи. Они коротко посовещались, Аша отважно подняла ладонь, и прямо в горсти девушки расцвело пламя – высокий горячий факел, странным образом не обжигавший её нежную кожу.

Тени разбежались от света; и мы увидели лабиринт каменных мостов на тонких колоннах, далекое дно, покрытое механизмами, на которых металл переходил в кости и давно истлевшую плоть. В десятке сетов от нас возвышалось нечто похожее на пятиугольную колонну неправильной формы. Звуки рождались в ней. От огня Аши по колонне прошла рябь, а потом вспыхнули тысячи точек – будто голодные глаза.

– Упрыгиваем! – скомандовала Пин, хотя не к чести нашей признаюсь, что командовать было не надо – и сами побежали.

Что есть духу мы мчались по мосту – корзинка со Штоссом больно била меня в бок; кот напряженно затаился внутри. За спинами у нас рождался протяжный вой, переходящий в скрежет. Поток раскаленного воздуха толкнул нас так, что мы упали и по инерции покатились по мосту. Подняв голову, я увидел, что столб ярко сияет. Лучи его бросали отсвет на стены, где, застыв за стеклом камер сна, сидели тысячи скелетов мафуров. Из столба вырвались гибкие конечности. Рассекая воздух, они ощупью отыскивали нас. Как говаривал великий Рик Мортон – «есть ситуации, когда и отважному человеку нужно бояться». Ну, мы и боялись.

Я торопливо огляделся и похолодел. Оба конца галереи, по которой мы бежали, огибали ожившую колону! Глаза мои бегали по залу, отыскивая другой путь.

– Спифи! Внизу! – сказала Герти почем-уто придушенным шепотом.

Точно! Под нами был ещё один мостик, который вел к арке в стене пещеры, которая была буквально в полусотне сетов от нас. На беду, мосты разделял десяток сетов бездны. Щупальце кнутом свистнуло над головами, обдав нас горячим воздухом. Шум, вой и лязг нарастали.

Я рассказал план остальным, прицелился и метнул крюк-кошку на нижний мост. Проверил, прочно ли он закреплен – разумеется, крюк тут же отцепился и упал. В стремительном темпе вытянув его из бездны, я бросил снова и на этот раз автоматический якорь крюка закрепился надежно. Я торопливо отсоединил рукоять от каната и прочно закрепил трос на нашей стороне.

– Герти! – скомандовал я и сунул ей специальные рукавицы, чтобы не сорвать кожу, скользя вниз.

Та выхватила у меня корзинку со Штоссом, зацепилась за канат и бодро съехала вниз. В Клубе навигаторов студентов учат бесстрашно лазить по такелажу дирижабля, на любой высоте. Потом наступила заминка. Чиппи посмотрела вниз огромными глазами, побледнела и потерянно замотала головой. Щупальца обнаружили нас. Вой колоны усилился, и полдюжины конечностей потянулись к нам.

– Я прикрою! – закричала Аша и подняла ладони, в которых полыхнули языки огня.

Я натянул вторую пару рукавиц, подхватил мисс Чиппи за талию и схватился за канат сам. Ветер бил в лицо, Чиппи крепко вцепилась в меня обеими руками и кажется, завизжала, и мы были на месте. Нащупав мост ногами, мисс Чиппи опасливо приоткрыла глаза.

– Поберегись! – Пин лихо съехала по канату, одновременно отстреливаясь от щупалец.

Я оглянулся на Ашу.

Та стояла, словно натянутая струна, в напряженной позе бойца, и в руках её медленно возникал посох, сотканный из языков пламени. Щупальца клубились рядом. Одно бросилось вперед, но Аша стремительно парировала удар, отпрыгнула от второго; она ловко отбивала атаки уже четырех, но все новые присоединялись к бою.

– Аша! Мы все здесь! Прыгай! – кричала Пин.

Колдунья отскочила прочь от врага, оценила расстояние до нашего мостика и начала разбег. Щупальца бросились на нее, но девушка ловко проскочила между ними, ноги её оторвались от настила – и она полетала над бездной.

– Тут же десять сетов, – мелькнуло в моей голове, – ни за что не…

Как раз посредине пропасти инерция разбега кончилась, и Аша начала падать. Герти ахнула и закрыла глаза, Пин напряженно следила за Ашой, непроизвольно маша ушами, как крыльями. Колдунья простерла ладони назад: воздух за ними потек от жара.

– Волна тепла! – сообразил я. На этом импровизированном «ре-активном двигателе» (вы наверняка слыхали про такие древние машины), Аша неслась к нам. Уже у самого края нашего мостика она поняла, что не знает, как остановиться. Аша беспомощно замахала руками и понеслась поперек узкого настила. Отважная Пин и Герти бросились ей наперерез. Я тоже. Аша с размаху врезалась в нас, и мы покатились по мостику кучей-малой.

У самого края остановились!

– Ух! Уж думал, лежать нам безбилетниками в чужой гробнице! – услышал я собственный голос.

– Ну, ты, Аша всех снесла! – жизнерадостно сказала Пин откуда-то снизу.

– Это инерционный импульс, – объяснила Чиппи, мирно стоявшая в сторонке. – Никто не ушибся? Если нет, удираем!

И мы со всех ног бросились к выходу. Щупальца гнались за нами, но то ли у них не хватало длинны, то ли энтузиазма. Мы проскользнули в арку выхода, и Чиппи сотворила вокруг нее пентаграмму. Каменные створки ожили, натужно двинулись, сошлись и надежно перекрыли проход. Конечности столба возмущенно стучали в дверь с другой стороны.

Мы сели у стены и хорошенько отдохнули.

В этот день мы больше не путешествовали. Пин сказала, что слышит шум воды. Мы шли минут десять, пока не уловили его. Вскоре мы очутились в небольшой пещерке, посредине которой тек холодный чистый поток. Аша зажгла на ладони свой факел, и мы тщательно осмотрели пещеру, убедились, что в ней нет ни щупальцатых колон, ни мафурских скелетов и устроились на ночлег.

– Интересно… – рассуждала Чиппи, как ни в чем не бывало, словно и не бегала только что от чудовища. – Мы ведь сделали увлекательное открытие! Если я правильно понимаю – это одно из крупнейших кладбищ древних мафуров. Может быть, даже крупнейшее среди известных.

– Почему они похоронили себя… так. – Спросила Аша шепотом.

– Потому что они себя не хоронили. Почти три тысячи лет назад, задолго до прибытия людей в этот мир, раса мудрых великанов мафуров столкнулась с угрозой, настолько чудовищной, что до сих пор уцелевшие не любят её вспоминать. Войну с ней они прозвали Неудачей. Они одержали победу, но ужасающей ценой.

Рукотворный поток метеоритов растерзал поверхность планеты, облака пыли заслонили солнце на годы и довершили погибель их расы. Те, чьи кости лежат в пещере, заключили себя в камеры сна, готовясь провести в забытьи века, пока не осядет пыль, и мир снова не осветит солнце … – Чиппи помолчала и негромко закончила.

– Они так и не увидели солнца. Механизмы сна трудились век за веком, но вышли из строя прежде, чем первые лучи запустили бы пробуждение. Все, что уцелело – бесполезный механический страж.

Мы замолкли, размышляя.

Первой нарушили молчание Чиппи.

– Послушай, Аша! Ведь на твоем плане не обозначены никакие древние гробницы! Мы что…

Аша сладко зевнула и повернулась на бок.

– Да, Чиппи. Я как раз хотела признаться. Мы заблудились, – пробормотала она сонно и через пару мгновений мирно захрапела.

Пин, у которой целый день приключений не убавил энергии, подогрела на спиртовке плотный ужин и ускакала в разведку, прихватив огромный фонарь. Аша спала, восстанавливая силы, вложенные в колдовство, Джафар уютно устроился у нее на груди. Чиппи записывала впечатления и заметки в блокнот, который всегда носит с собой.

А мы с Герти угрюмо рассуждали, куда нас занесло. Если бы могли вернуться назад по своим следам… Так нет же, путь закрыт этим бессмысленным древним стражем! Шепотом я и Герти обсудили несколько вариантов спасения, но ничего дельного так и не выдумали. Штосс сурово глядел на нас из корзинки, не жалуя тех, кто затащил его на старости лет в такие авантюры. Герти достала его плошку и наполнила свежесваренной овсянкой.

Никто нам не поможет…

Значит, надо попробовать помочь себе самому!

Аша сладко зевала, когда я попросил у нее карту Лабиринта. Я ожидал, что колдунья откажется – все-таки это её семейная тайна – но она с готовностью согласилась.

Ладно, будем считать, что она доверяет мне, а не отчаялась найти выход самостоятельно.

Я бережно развернул ветхий пергамент. После этого мое возмущение тем, что Аша и Чиппи вдвоем не могут найти дорогу, улетучилось без следа.

Разноцветные линии покрывали план, словно нити – основу ковра, напоминая головоломку из детского раздела журнала. Некоторые были каллиграфически подписаны ракарийскими закорючками или вовсе какими-то тайными иероглифами чародеев. Здесь нет ничего, похожего на нормальный план!

Я бы спасовал, но гордость не позволила мне отказаться от задачи – тем более, что девочки теснились около меня толпой, напряженно глядя в карту.

– Аша. Где тут север?

Пальчик Аши ткнул в одну из сторон пергамента.

– А значок севера с другой стороны, – невинным тоном втсавила Чиппи. – Аша говорит, что это сделано специально, чтобы сбить с толку чужаков, если карта попадет к ним в руки.

Час от часу не легче!

В Клубе навигаторов Фиоры нас с Герти хорошенько гоняли по чтению карт и по практической картографии на местности, но этот… нехороший древний план не имеет ничего общего с нашей навигационной наукой!

В Меняющихся землях дирижабли летают либо от горы к горе – одна-две скалы-ориентира почти всегда на горизонте – либо по звездам. Если тучи закрыли небо, а выше облаков подняться нельзя – счисление нам в помощь. Увы, навигацию там, где суша всегда остается сушей, мы ещё не проходили.

Но карта ведь всегда карта, должно же быть что-то общее! Горы… нет! Города – не то… Реки… Я напряженно думал.

Если линии – коридоры… Предположим, красные – это те, куда нельзя ходить. Наверное, мы забрели в один из красных коридоров Лабиринта. Зеленые, желтые, синие, оранжевые – может быть, деление Лабиринта по зонам? Подождите-ка, синие?

– Аша! Синие коридоры – это вода?

– Самые глубокие проходы и подземные реки.

– А красные коридоры – те, куда нельзя ходить?

Оживленный кивок.

– Тогда – и я обвел рукой вокруг нас и указал на шумевшую в десятке шагов подземную реку. – Думаю, мы на одном из пересечений синих и красных линий? Так?

Только потому, что я оказался прав, сейчас видите эти строки вы, а не какие-нибудь пещерные ящерицы, угнездившиеся в моей опустевшей черепной коробке. После получаса напряженного мозгового штурма Аша и Чиппи нашли три точки, куда мы могли забрести, и решили идти по течению реки, чтобы та привела нас куда надо.

– Спифи… – Аша смутилась и сказала – Ты просто нас спас! Я… совсем растерялась. У нас в семье дар Кабир испокон веков плохо с картами и планами. Всегда, когда надо, путь искала мама… – и тут Аша резко сжала губы и замолкла. Казалось, она сдерживает слезы.

Мы с Герти и Чиппи растерянно переглянулись.

– Не обращайте… внимания… – ведьма пустыни боролась с готовыми хлынуть слезами. – Сегодня… я немного не в форме. Я очень боялась, что убью её!

– Кого? – спросила Герти.

Аша вздохнула и негромко сказала.

– Птицу бури. Мою маму.

Мы глядели на Ашу, широко распахнув глаза – даже невозмутимая Чиппи.

Дочь Магрибинца села, обхватив колени руками, и невидящим взглядом уставилась в стену тоннеля, где по старинной кладке текли частые капли воды. Довольно долго она молчала, а потом начала очень тихо.

– Когда я была маленькой, мы жили в прекрасном доме среди оазиса, вдали от городов и их бед. Снаружи оазис казался совсем крошечным, и редко какой путник решался заехать туда – таково было колдовство моего отца. Но среди пальм скрывался беленый домик с прохладным двором и фонтанами, а под ним – наше настоящее жилье, древний, погребенный под песками дворец: множество комнат, укрытых коврами, бассейны с ароматной водой и тихие комнаты с книгами.

Отец мой в те годы совершил уже немало подвигов и думал, что ведьмы востока разгромлены окончательно; и долг его, как последнего из Магрибинцев, исполнен. Он ушел на покой, собирал книги, писал труды по магии и… – Аша чуть помолчала и лукаво добавила, – другие вещи. Он завел учеников и думал возродить падший орден Магрибинцев.

– Мама заведовала домом, а её магия поддерживала воздух в подземном дворце всегда свежим и прохладным. Мама была очень красива, с искрящейся улыбкой, и в глазах её все время танцевали радостные огоньки. Она вышла за папу очень юной и была счастлива с нами. Все время она возилась со мной, а потом, когда родились братики: Дор и Дол, мы ухаживали за ними вместе. Они росли понятливыми и были даже совсем малышами очень сильны в магии вероятностей. Например, они могли превратить овсяную кашу в варенье! – вспомнила Аша с энтузиазмом. – Я так не умею, как ни старалась.

– Вообще они были большие проказники. Дор всегда носил синий саронг с золотом – он был старший, а Дол – красный саронг с серебром. Иногда, когда Дору задавали скучный урок, они менялись одеждой, и младший отвечал за него. Папа часто замечал неладное и даже создал заклинание, чтобы различать близнецов. Мы думали, что Дол с годами заменит папу на посту главы ордена Магрибинцев, а Дор – Наследственного изгнанного султана Агарата. Мама ведь была наследницей древних владык нашего города – Амра дар Агарати, Тайная леди Агарата. Отец встретил её среди равнин Живых песков, когда был ранен одним ифритом и лечился в шатрах тамошних скитальцев.

Аша помолчала, вспоминая, прикусила губу и сказала совсем тихо.

– Но в один день все кончилось. Саршара, Железная ведьма узнала, что последний из Магрибинцев жив, и выяснила, где он. До сих пор мы не знаем, кем был изменник, открывший ей это место. Все три координаты подземного дворца были защищены древними заклятиями, но искусство Саршары позволило ей нанести удар через четвертую.

– Через время? – уточнила Чиппи, озадаченно поправляя очки. – Она сплела заклинание в духе «Обратного хода» и «Больших шагов», чтобы переместиться к вам в дом, минуя заклятия защиты на стенах и потолке, так?

Аша молча кивнула.

– Мы сидели на ковре в большой комнате: Дор и Дол играли у мамы на коленях, я – шила рядом. Мы смеялись чему-то… Вдруг воздух сгустился, стало холодно и очень тяжело дышать, мир замер вокруг. Перед нами возникла сфера ледяного холода – того, который царит за пределами нашего мира. Из нее вышла исполинская фигура, раскинувшая крылья, а голова её достигала потолка… Птица бури. – В полутьме я увидел, что губы Аши добела сжаты.

– Я попыталась защититься, поднять руку, но двигалась медленно, как в патоке. Птица бури напала на маму. Та прижала к себе Дора и Дола и нанесла удар. Они сражались… Я плохо помню… – голос Аши оборвался.

Свет керосиновой лампы в тоннеле мигал, тени металась по древним стенам. Я вдруг подумал, что мы – первые, кому Аша решилась рассказать эту историю.

– Отец бежал к нам из кабинета, но вдруг мир поблек и стал сжиматься. Оседать. Истлели ковры, стены посерели и покосились, воздух стал затхлым и полным пыли. Я видела, как мама поднялась, выронив Дора и Дола, как клинок Птицы бури ранил ее, а затем – мама нанесла удар кинжалом Агарата. Кинжал разломился, а стальная голова птицы медленно-медленно слетела с шеи… Мама и чудовище сцепились в комок и упали в холодную сферу под ногами Птицы бури. Мир рухнул на меня, и я погрузилась во тьму. – Аша замолкла. Глаза её были широко открыты и сухи. Герти положила ладонь на её руку.

– Я очнулась под звездами в огромной воронке, полной обломков и осыпающегося песка. Отец сидел рядом, закрыв руками лицо. Только немало времени спустя мы поняли, что случилось. Встречные заклятия Саршары, Птицы бури и мамы сплелись и создали узор случайных временных вероятностей. Маму и мертвую Птицу бури выбросило в то место, откуда пришла слуга ведьмы, а нас накрыла волна ускоренного времени. Как «Обратный ход», но направленный в будущее.

– Подожди! – Чиппи подскочила и чуть не ударилась головой о низкий потолок. – Тот, кто убил старую Птицу бури, должен стать новой Птицей бури и служить ведьме… Какой ужас! А волна ускоренного времени…

Аша вздохнула. – Я успела машинально создать защиту. Дом же состарился на сотни лет, как и всё и все, кто был в нем.

– А Дор и Дол… – с трудом произнесла Герти.

Аша опустила голову и замолкла. Когда мы решили, что истории уже конец, она подняла лицо и резко сказала.

– Мы нашли в воронке два скелета… кости древних стариков, и обрывки истлевших саронгов: синего и красного… – она тяжело дышала, а потом сказала.

– Тогда я поклялась, что отплачу Железной ведьме. На руинах мы нашли обломок кинжала Агарта, но лезвие, как ни искали, найти не сумели. Наверное, справедливо, что кинжал погиб вместе с последней из леди Агарата…

– Никто, кроме моей мамы не знал заклятья, способного восстановить кинжал. Она не успела научить ему меня… Я ношу его обломок как память. Многие годы я потратила на то, чтобы научиться у отца искусству боя и магии Магрибинцев, а Механическая корона даст мне силу, равную мощи Саршары. Тогда она ответит за… – ноздри Аши раздувались от переполнившего её гнева. – За все ответит!

Только сейчас она заметила ладонь Герти на своей руке и мгновенно остыла. Аша смущенно поглядела на нас.

В неловкую паузу вклинилась вернувшаяся из разведки Пин.

– Приве-е-ет! А я кое-что там нашла! А что у вас…

– Аша рассказала нам… нечто личное, – дипломатично ответила Чиппи. – За что она мстит Саршаре.

– И что она – принцесса династии Агарати, – добавила Герти.

– Две принцессы… – Пин пошевелила ухом, раздумывая, – самое то на партию в подземелье!

– А, между прочим, – закончила Пин, – я дрова нашла!

Дровами оказались огромные, старые древесные корни, пробравшиеся в подземелье откуда-то сверху. Мы нарубили их мачете и разожгли уютный костерок. Поддерживать его ночью выпало мне, чем я и воспользовался, чтобы написать все это.

Интерлюдия Наблюдателя.

Знаменитая леди-ас Шакти однажды сказала, что ценит свои битвы в зависимости от того, насколько хорош был противник, по его уму и благородству. Не могу сказать, что полностью разделяю её взгляды, но наемники Сингха произвели на меня хорошее впечатление.

Они молча двигались цепочкой по утопающему в тенях коридору Лабиринта – собранные, решительные, сосредоточенно-опасные. Разведка шла впереди, охранение – по бокам, не убирая рук с ложа винтовок. Остальные солдаты через одного держали большие масляные фонари. Банапурцы были высоки, хорошо сложены, явно гордились собой и своим отрядом; все носили опрятные чалмы и отпустили роскошные усы, тщательно зачесанные книзу. Насколько я знаю обычаи наемников из Банапура, чем выше положение воина, тем больше и ухоженнее усы. Наиболее заслуженные из наемников ежедневно тратят целые часы на заботу о них. Командиры имеют право отращивать бороды и их ранг удобно различать по размеру бород.

Седобородый полковник – правя рука самого Сингха – шел среди первых рядов отряда, всматриваясь во тьму и время от времени отдавая приглушенные команды.

Рам Сингх шагал среди своих людей, оглядывая коридор проницательными черными глазами так спокойно и невозмутимо, будто шел не по начиненным ловушками древним подземельям, а по улицам родного города. За ним покрытой бликами фонарей громадой следовала Птица бури. Одно крыло ее, изогнутое под странным углом, тащилось по полу, высекая искры и наполняя коридор однообразным скрежетом.

Птица резко остановилась. Солдаты, идя цепочкой, застывали один за одним. Птица оглядела коридор. Сингх посмотрел на нее вопросительно. Стальная громада склонила голову, как пьющий голубь и издала короткий звук – словно часы решили подражать чириканью.

– Они там, леди? – уточнил Сингх.

Птица разразилась короткой механически-стрекочущей фразой.

– Как скажете, леди, – Сингх склонился перед ней, приложив ладони ко лбу. – Идем в боковой тоннель! – приказал он отряду. Полковник хлопотливо перестраивал солдат.

Спустя ещё несколько часов молчаливого движения птица застыла снова. Повинуясь её стрекоту, Сингх отдавал приказы. Фонари подняли ввысь и все увидели огромную дверь, испещренную древними письменами. Птица приказала погасить фонари. Один за одним огни гасли, и в абсолютной тьме из щели в двери вырвалась полоска света.

– Мы нашли их, и полагаю, Корону, – сказал Сингх шепотом и принялся давать указания солдатам. Те занимали позиции. Разведчики ощупывали и обстукивали стены, ища ловушки и способ открыть дверь. Птица махнула покалеченным крылом и издала высокий, скорбный звук.

– Нет, леди, вам не стоит участвовать в бою, покуда не пройдете техосмотр, – ответил Сингх решительно и без следа подобострастия.

Великая ведьма поставила перед ним задачу, и он решал её деловито и уверенно – как всегда.

Рам Сингх испытывал к Железной ведьме величайшее, почти религиозное уважение. Много лет назад, вскоре после того, как он занял место своего отца в рубке флагмана родовой наемной эстакады, дирижабли Сингха были наняты Оком чародейства, под сенью которого собираются лучшие колдуны Банапура. В союзе с кораблями многих сиятельных ведьм Око выступило против опасной выскочки с неизведанных окраин мира – молодой колдуньи по имени Саршара.

Без труда разогнав несколько её легких дирижаблей, собранный союзниками грозный флот зашел в тучи часов моря. А пройдя их, они увидели колоссальный столп стали – крепость высотой от земли до неба. «Край ночи» в первые же минуты боя уничтожил большую часть эскадры, а флагман Сингха взял на абордаж. Сингх помнил, как высокая женщина в просторном темном одеянии шла по стальным коридорам, убивая его солдат мановением руки. На его глазах Саршара сокрушила Хранителя Ока, а вслед за ним – лучших колдунов Банапура того века.

Тогда Рам Сингх совершил поступок, определивший его жизнь – положил свой позолоченный клинок к ногам Великой ведьмы. В тот момент он думал не о себе, а о судьбе верных семье экипажей – командиру, уничтожившему многих слуг ведьмы, на пощаду рассчитывать не стоило.

Но Саршара расчетливо сохранила его голову на плечах. Признав искусство молодого капитана, она приняла Сингха на службу, и с годами даровала ему великую честь – лично учила магии.

Впоследствии Саршара дала Сингху в жены одну из учениц Пентаграммы и доверила командование воздушным флотом братства ведьм. Рука об руку со своей грозной госпожой Сингх сражался с неуловимой Птицей бури, громил эскадры и жег столицы, вел переговоры и сокрушал надменность великих колдуний. За эти годы он твердо убедился – нет на свете того, с чем не совладала бы его Госпожа – а значит, в целом свете нет никого выше её!

– Госпожа передала нам своих Охотников. – Произнес Сингх.

По его знаку солдаты расступились и двое высоких воинов с закрытыми лицами вышли из темноты. С ног до головы одетые в хитиновую броню левиафана, они двигались с уверенной грацией пумы. Небольшие арбалеты и шары боло висели на поясе, а за спиной – древние посохи воинов гор Банапура. Таковы были охотники за чародеями, служащие Железной ведьме.

Удивительные заметки.

Посунувшись и кое-как разбудив Чиппи, мы продолжили нашу коридорно-пещерную одиссею. На третий час довольно унылого похода Джафар, сидевший у Аши на плече, громко залопотал, прыгнул и схватил Чиппи, которая шла впереди, за шею. Та завизжала самым негероическим образом, напугав мирно дрыхнувшего Штосса. К счастью, девушка машинально остановилась и вылетевшие из стены стрелы прорезали воздух на расстоянии пальца перед её коленом.

Растроганная Чиппи накормила обезьяна печеньем, и вся магическая часть нашей партии… Опять эти рецидивы «Подземелий меча»! Короче говоря, Чиппи и Аша очень долго рассматривали коридор, рисовали на полу пентаграммы, делали пассы, а потом начали кидать камешки. Такого впечатляющего камнебросания я прежде не видовал!

Из стен вылетали стрелы, поднимались языки пламени, а в паре сетов от него камни на глазах покрывали лед и иней; в полу открывались ямы, начиненные кольями, словно домашний пирог – яблоками. Я всё ждал огромной катящейся каменюки, но, к счастью, не дождался – ведь уклон пола был в нашу сторону. Когда ошеломление от такой концентрации ловушек прошло, нас с Герти разом осенило.

– А ведь если тут ловушки…

– …Мы нашли верную дорогу к Короне! – и Герти на радостях подкинула корзинку со Штоссом, который громко выразил недовольство.

Нельзя сказать, что, выйдя на верный путь, мы пошли быстрее. Ещё немало раз мы останавливались, девочки чертили пентаграммы и обсуждали что-то совершенно невнятное для непосвященных. В итоге коридор привел нас к огромнейшей каменной двери-колесу, сплошь покрытой магическими символами. Аша осветила пещеру своим наладонным факелом и указала на гранитную плиту, тоже испещренную древними письменами.

– Это врата Стражи, – объяснила она благоговейным шепотом. – Корона за ними, в Обители шелеста.

– Та самая дверь, где надо разгадывать головоломку с пятью обелисками и стихийной магией? – нахмурилась Чиппи.

Аша кивнула.

– Не люблю древние загадки, – призналась Чиппи мрачно и принялась разгадывать.

Минут через десять мы с Герти поняли, что дело это небыстрое и сели с фонарем у стены. Герти проводила ревизию оставшихся припасов, Пин ускакала в разведку, а я пытался осознать романтику ситуации.

В глубинах земли, среди древних, как само время, коридоров, в Лабиринте, сотворенном могущественными чародеями древних эпох… Интересно, хватит ли масла для фонаря на обратный путь? Стремясь отвлечься от этой мысли, я принялся наблюдать, как чародейки телекинезом двигают обелиски туда-сюда.

– Вообще-то, – размышлял я, – как джентльмен, я должен им помочь. Но как человек, я устал и что-то мне подсказывает, что без телекинеза я эти каменюки не сдвину. Но сидеть тут, пока девушки таскают камни…

– Девочки! – Пин приближалась к Чиппи упругими, радостными прыжками. – А вам…

– По-до-жди. Я кажется, только что чувствовала отклик магии. Аша! А если наложить «Низкие градусы» сюда, а «Обмен местами» сюда…

– Девочки! Вам обязательно именно через дверь? – Аша и Чиппи недоуменно поглядели на каапиху.

– Я в стене дыру нашла! Дирижабль пролетит!

И мы полезли в дыру.

Никогда прежде не видел такого необычного зала.

Неровные стены утопали в тенях, колонна-исполин подпирала потолок, откуда-то сверху шел поток свежего воздуха; что-то уютно шелестело у нас над головами. Вместо пола была далекая, темная бездна. Мы медленно шагали по узкому мосту, пересекающему зал, пока не добрались до огромной каменной чаши. От нее отчетливо пахло маслом.

– «Факел исполина пусть горит, освещая беду», – процитировала Чиппи, успевшая уже запомнить добрую часть инструкций из плана Аши. – Как считаешь, Аша, это значит, что мы должны зажечь факел или не трогать, чтобы не вызвать беду?

– Четко сказано: «пусть горит»! Значит, пусть горит! – и Аша уверенно подожгла исполинскую вазу с маслом прикосновением ладони.

Ох, и зря она это сделала!

Казалось, весь мир задвигался. Пламя взметнулось и запустило давным-давно поставленную вероятностную ловушку. Мост, посредине которого мы стояли, начал распадаться. Камни покидали свои места и взмывали ввысь, кружась по пещере колоссальной спиралью. Мы ухватились за чашу. Булыжники вылетали из моста почти под нашими ногами и, когда мы уже были готовы падать на дно пещеры, все прекратилось.

Мы стояли на узенькой площадке вокруг основания чаши, нависавшей над пропастью на одинокой колоне, а тысячи камней кружились вокруг бесшумным роем.

– Аша! – сурово сказала Чиппи.

– Слушай! – обиделась та, – В стихотворении было все точно сказано! Может быть, магия чаши сейчас запустит какой-то механизм и все соберется…

– Знаете, девочки, – пробормотала Герти потерянно. – Механизм не запуститься.

Мы поглядели вниз, и, кажется, я очень негалантно чертыхнулся.

Теперь, когда чаша осветила зал, мы все видели. Механизм был перед нами, на далеком дне. Его огромные, причудливо вырезанные золоченые валы и испещренные волшебными символами шестерни торчали из плотного слоя древесины! Дерево-гигант заполнило зал. Странные неровные стены оказались сплетены из корней, а главное корневище толщиной с многоэтажный дом пронизало центр зала; наплывы древесины образовали пол. Под ними смутно угадывались контуры некой огромной, навеки застывшей машины.

– Богини! – ахнула Аша. – Корона… Она ровно в центре зала!

– В стволе? – жалобно спросила Герти.

Аша обреченно кивнула.

– Нда… Посадил кто-то деревце! – подвела итог Пин.

Чиппи несколько растеряно объяснила, что вероятно, это дерево укоренили здесь века назад, когда убежище мафуров приспособили под свои нужды Магрибинцы, чтобы оно удерживало сложную магию этого места и «не давало вероятностям окончательно пойти вразнос». (Да, я тоже мало что понял). Но оно «подпитывалось магией и переросло все рамки приличия».

Так это его боковыми корнями мы топили вчера! Я смутно помнил, что вершину этой горы венчало то, что мы приняли за небольшой лес и что было, похоже, кроной исполина, у корней которого мы застряли.

От унылых размышлений нас отвлекла чаша, за которую мы держались – она стала ощутимо нагреваться. Я прикинул расстояние до каменной площадки вокруг главного корня – не добросить крюк!

– Чиппи! Ты умеешь левитировать предметы! – подсказала Герти.

– Да что толку-то! – ответила Чиппи с несвойственной ей порывистостью. Для примера она мановением руки остановила ближайший летающий булыжник. Тут же в него ударился соседний, снес с места и хоровод камней, как ни в чем ни бывало, продолжился.

– Аша? – с надеждой спросила Пин.

Ракарийская колдунья с виноватым видом вертела в руках карту Лабиринта: похоже, она совершенно запуталась. Я отдернул одну руку от нагревающейся чаши и замахал ей в воздухе. А если спуститься вниз? Нет, дно очень уж далеко!

– Так, что из того, что вы умеете, может пригодиться в этой ситуации? – Герти взяла дело в свои руки. Аша?

– Пламя? Полет на тепловой колоне… Огненный удар… Формовка материи… Да и все, пожалуй… – Аша торопливо сунула в рот обожженный палец.

– Чиппи?

Та кивнула. – Я не могу восстановить мост… Но могу отмотать его назад во времени! Аша, ты поделишься силой? Я сотворю Обратный ход! Это опасно, но другого выбора, по-моему, нет.

Пентаграмма вспыхнула вокруг Чиппи, Аша крепко взяла её за плечи, а Герти поддерживала за талию, чтобы колдуньи ненароком не свалились с узкого карниза. Пин ухватилась за Герти.

Чиппи и Аша напряженно молчали, уставившись в стену невидящим взглядом. Камни вокруг кружились, постепенно замирая. Душная тьма окутала нас. Я кожей ощутил, что Аша волнуется. Это ведь то же заклятие, что унесло её мать… Камни начали становиться на место. Настил удлинялся на глазах. И тут, не вовремя оглянувшись через плечо, я подавил готовое сорваться проклятие.

В дыру в стене, через которую мы влезли, пробирались темные фигуры воинов – банапурские наемники Сингха! Мост услужливо складывался у них под ногами.

Мы показали отличный спринт – в который уже раз в этом проклятущем Лабиринте! К счастью, банапурцы не пытались по нам стрелять. К тому же кто-то из разведчиков вляпался в липкую ловушку около в в зал и это задержало всех. Мост дрогнул и снова стал превращаться в тучи парящего камня. Едва мы с Герти дотащили едва дышавшую после всей сегодняшней магии Чиппи до конца моста, как он распался.

Тяжело дыша, я торжествующе оглянулся и обнаружил, что от корневища в сторону двери отходит несколько огромных горизонтальных корней. И на них уже перебирались банапурцы. Рам Сингх занял позицию на площадке у каменной двери и, сложив на груди руки, следил издали. Птица бури встала подле него и наблюдала, склонив голову, словно любопытный голубь.

– Ищите корону! – приказала Аша, – Я с ними разберусь!

«Разберусь»… Да их тут не меньше дюжины!

Банапурцы ловко пробирались по корню, передний тянул канат, за который держались остальные. Рам Сингх сверлил нас непроницаемым взглядом – к счастью, далеко за пределами дальности вероятностной магии. Огонь в чаше посреди зала отбрасывал на всё непрерывно меняющиеся тени. Аша встала там, где корень примыкал к нашей площадке и ждала. Лишь пальцы её двигались, разминаясь. Первый из банапурцев был уже в паре сетов от нее, на поясе у него висела кривая сабля, а нож он аккуратно зажал в зубах.

– Спифи, прикрывай справа! Я возьму лево! – раздался бодрый фальцет Пин. – Герти, ты Чиппи помогай! Джафар…– обезьян развернулся к ней и оскалил зубы. «Кто это, мол, тут у нас над обезьянами командир»?

Пин смерила Джафа суровым взглядом, но в этот момент первый банапурец ловко перескочил с корня к нам; суматошно замахал руками, потерял свой канат и взлетел в воздух. Повисев мгновение, он рухнул за край площадки. Аша удовлетворенно шевельнула пальцами. Волна горячего воздуха от её ладоней сбила с ног ещё двоих, балансирующих на корне. К ней стремительным прыжком метнулся банапурец из каапи, но девушка увернулась от грозного пинка и мановением руки подняла атакующего в воздух. Банапурец возмущенно лягал пустоту лапами. Бросив его на корень, Аша сбила с ног ещё одного солдата, но тем временем двое его товарищей перескочили на нашу площадку. Достав сабли, они наступали на девушку с разных сторон. Пока Аша отвлеклась на них, все новые и новые наемники соскакивали с корня к нам.

Пин вскинула револьвер и выстрелила. Только знаменитая реакция каапи спасла её, когда собственная пуля вдруг просвистела у нее между ушами. Пин недоуменно оглядела револьвер, на пробу выпустила ещё один заряд и быстро пригнулась..

На меня бросился сурового вида одноглазый банапурец – ростом с два меня, а в плечах как шкаф. Он отцепил от пояса гибкую стальную полосу: меч-хлыст уруми. Я достал из кобуры револьвер. Уруми банапурца разделилось на три заостренных хвоста. Он ловко взмахнул им, готовясь выбить мое оружие ударом сбоку… и попал себе по руке. Взвыв от боли и неожиданности, он отскочил, поскользнулся на ровном месте, сделал шаг назад и упал с края площадки.

– Вероятности сломаны, – скорбно сообщила у меня из-за спины Чиппи. – Каюсь, но своим заклятием я, похоже, изменила здесь причинно-следственные связи.

Один из банапурцев шагнул ко мне и вдруг оказался в пяти сетах, стоя вверх ногами на центральном корне. Следующий шаг и вовсе перенес его неведомо куда. После этого люди Сингха раздумали к нам приближаться и всем отрядом набросились на Ашу.

Видели ли вы, как огонь пожирает топливо в камине?

Примерно также сражалась Аша – гибкая и стремительная, словно языки пламени. Она парировала выпады сотканным из огня посохом, отскакивала и наносила удары. Уже четверо банапурцев нападали, но не могли её поразить; конечно, им приказали брать Ашу живой и стрелять они не решались. Неожиданно аркан из прочной кожи захлестнул Ашу со спины. Её резко дернуло, но девушка удержалась на ногах. Она коснулась аркана пальцем. Пламя стремительно побежало по веревке к руке банапурца. Тот выпустил аркан, а Аша перехватила веревку. Воздух лихо свистел вокруг её пылающего кнута. Она разгоняла наемников стремительными ударами. Отбежав подальше, банапурцы смотрели на девушку в благоговейном ужасе. Воздух прорезал яростный боевой клич Аши. Она опутала одного из врагов арканом и подтянула к себе.

Я отлично знал это прием по рисованным историям Магрибинца. Комиксовое альтер-эго завершало его, эффектно вонзив во врага пылающий кинжал. Аша этого не сделала – и явно теперь не знала, что делать с банапурцем.

Рам Сингх молча сделал знак со своей площадки. Повинуясь ему, за спиной Аши на камни бесшумно спрыгнули двое Охотников ведьмы. Если бы не крик Пин, колдунья бы пропала. Но благодаря Пин, она успела нырнуть за обхваченного арканом солдата, и удар посоха охотника пришелся по тому бедолаге. Аша отскочила в сторону, увильнула от выпада второго охотника и обрушила на него волну раскаленного воздуха.

Она могла бы сбить с ног обычного человека, но броня Охотника лишь на секунду вспыхнула алым и магия обогнула нее – Железная ведьма обеспечила своих слуг защитой. Пламя вырвалось из ладоней Аши и затопило все вокруг. Охотники быстрыми шагами шли к ней сквозь огонь. Аша выпускала новые и новые вихри пламени. Я с изумлением понял, что она паникует. Только сейчас мне пришло в голову, что в родном Агарате ведьме не попадались противники искуснее напуганной городской стражи.

Мы с Пинни стояли столбом посреди зоны сломанных вероятностей, боясь сделать лишний шаг, чтобы не очутиться неведомо где, да и стрелять не могли. Я отчаянно оглянулся на Чиппи. Та увлеченно творила какое-то заклятие, стоя в сияющей пентаграмме. Герти растерянно делала нам знаки, показывая на Ашу. Штосс высунул голову из корзины и, неодобрительно прижав уши, следил за битвой.

Аша метнулась к нам, один из Охотников преградил ей путь, попал в зону испорченной физики и исчез, а Аша с новыми силами набросилась на второго. Обычные солдаты благоразумно отошли как можно дальше от магического сражения. Посох пылал в руках Аши, Охотник отражал её яростные удары, медленно отступая к краю площадки. В решающий момент посох Аши распался надвое и обернулся пылающими цепями. Одной она обвила оружие врага, прервав его замах, а второй – связала охотнику ноги. Тот рухнул на пол. Аша торжествуя, встала над ним, готовясь прикончить. А потом, слабо вскрикнув, упала.

За спиной её, скупо улыбаясь, застыл Рам Сингх, который, пока все следили за боем, подобрался к нам вплотную.

Слуга Саршары простер руку. Аша силилась подняться, встала на четвереньки, но чудовищная сила магии Сингха приковывала её к полу. Джафар трогательно держал хозяйку за руку и одобрительно верещал. Охотники молчаливыми тенями встали над Ашой, готовые нанести удары. Молнии пробегали на кончиках их посохов.

Что-то в зале изменилось. Мы почувствовали легкое движение воздуха и оглянулись. Богиня ветров! В пентаграмме Чиппи возвышался покрытый маслом стальной гигант – человекообразная машина-исполин с головой четырехрогого степного быка. Чиппи и Герти изумленно на него глядели.

Со скрипом древняя машина повернулась. Рогатая голова её закрутилась на шее и остановилась, направленная в сторону Сингха и Аши. Чудище двинулось, потянулось и уверенно зашагало к ним, сотрясая камни так, что с потолка сыпался древесный мусор.

– Механический бог! – послышался восторженный возглас Чиппи. – Малая модель, – уточнила она деловито.

Чудище сделало шаг в зону, где вероятности были поломаны, и тут же очутилось в сете от Сингха. То ли вероятности так удачно перенесли его, то ли механизм умел как-то их контролировать. С легким звоном из запястий чудовища появились длинные, трехгранные клинки. Один из охотников бросился на него, но не рассчитал. Механизм стремительным движением поймал его в воздухе. Бык хорошенько встряхнул бедолагу и метнул в сторону, ловко сбив им с ног ещё пару банапурских солдат. Затем медленно обернулся к Сингху. Тот торопливо отходил к корню, как и его солдаты – в умении оценивать соотношение сил им не откажешь!

Бык повернулся к Аше. Та поднялась на ноги, и всё никак не могла отдышаться. Джаф сидел у нее на плече, и подбадривал хозяйку, яростно голося. В ладони Аши медленно, словно экзотическая лиана, рос посох из огня.

– Очень интересно, – Чиппи, судя по голосу, сохранила поразительно хладнокровие. – Я сотворила «Обмен местами», думала выудить из центра ствола Корону, может быть, с какой-нибудь подставкой. Но, похоже, выудила стража Короны, – закончила она извиняющимся тоном.

Клинки минотавра… Я буду называть его так, ладно? Даже справедливо, что в нашем Лабиринте окопался свой минотавр. Так вот, клинки его высекли искры из камня, оставив на нем глубокие полосы, но Аши уже в том месте не было. С грозным боевым кличем она взлетела в воздух и ударила гиганта в предплечье – выше девушка не доставала. Минотавр наносил чудовищные удары – удивительно ловкие при его весе и возрасте.

Огненный посох то и дело поражал древнюю машину, но не мог оставить даже темного пятна на сияющем металле. Аша спутала гиганту ноги канатом из огня – через мгновение канат затух и рассыпался искрами. Девушка уже не тратила силы на боевой клич, с каждым мгновением она дышала вся тяжелее. Ещё несколько секунд такой акробатики – и конец Аше!

Мы с Пин повернулись к Чиппи – если она все это заварила, может быть, и расхлебывать будет? Чародейка с озабоченным видом рисовала куском мела на камнях схему, испещренную цифрами и магическим значками. Герти пожала плечами, потом лицо её исказилось от ужаса. Минотавр шел к нам!

Мы дали деру. Сделав шаг, я очутился вверх ногами высоко над площадкой, начал падать, испугался, снова попал в сломанную физику – и рухнул на пол всего с высоты пары дюймов! Когда я отдышался и поднял голову, чтобы возблагодарить Богиню ветров за спасение, благодарность застыла у меня на губах.

Проклятые вероятности забросили меня прямо внутрь этого исполинского корня! Вокруг простирались толстенные грубые деревянные стены – к моему счастью, центр ствола подгнил. И здесь не было ни следа Механической короны!

Несколько секунд я провел в ступоре. Потом мозги заработали, вырабатывая план побега из дерева. Для начала я огляделся.

Полость корневища уходила на неведомую высоту, а в окружности дупло было почти в два сета. Странно, что дерево с полой серединой уже давно не рухнуло. Магия, наверное. Воздух был на удивление свеж; то есть где-то есть выход из дупла, только кто знает, на какой высоте… На альпинизм времени нет. Я решительно стукнул кулаком в ствол, то ли чтобы выстучать, есть ли там пустоты, то ли чтобы меня услышали и освободили.

В ответ с той стороны ударили так, что несчастный ствол закряхтел, а на голову и за шиворот мне дождем посыпалась труха. Я шустро отскочил. Ещё один чудовищный удар потряс корневище до основания. А от третьего в стене образовался разрез. Из него на мгновение высунулся кончик меча Минотавра. Ещё один богатырский удар. Похоже, Аша скачет и увертывается от выпадов у самого ствола. То есть, она рассчитывает… с грохотом большой кусок древесной плоти разлетелся в щепы. Я рефлекторно прикрыл лицо руками, а, когда отнял их, увидел перед собой стальную громаду Минотавра и опешившую Ашу. Уж кого-кого, а меня она найти тут не ожидала!

– Привет! – сказал я довольно глупо. – Здесь Короны нет!

Минотавр целеустремленно шагнул к нам, замахиваясь мечом. Мир мучительно затрещал и рухнул ему на голову.

Когда я понял, что жив и решился открыть глаза, все вокруг было завалено трухой, щепками и обломками дерева. Корневище развалилось – гнилой ствол не выдержал ударов Минотавра. Самого гиганта погребли под собой тоны древесины. Он с усилием двинул шеей, уставился на меня невыразительными стеклянными глазами и издох. Во всяком случае, глаза погасли. Что-то громко звякнуло у него в брюхе.

– Спифи! Ты что тут делаешь! – Герти подбежала ко мне и принялась бестолково очищать плечи и волосы от трухи – я был в мусоре по уши.

– Аша? – позвала Чиппи неуверенно.

Одна из куч трухи зашевелилась, и оттуда выкопался Джафар, потом поднялась на ноги и Аша, напоминавшая то ли нимфу, то ли какого-то древесного голема. Она чумовато огляделась, криво улыбнулась нам, и сделала шаг к поверженному стальному чудищу, села возле него на колени и полезла руками в открывшийся в брюхе минотавра люк.

– Ловуш…– начала Чиппи.

Ашу поглотило ослепительное пламя.

Мы ошалело смотрели и не могли двинуться.

Потом я уловил несоответствие.

Джафар, который сидел в паре шагов от хозяйки, был совершенно спокоен. В этот момоент огонь угас, и Аша оказалась цела и невредима. Пламя не тронуло ни волосы, ни одежду. В общем-то, глупо было думать, что огонь способен повредить дочери Магрибинца, той, которая сражается оружием из пламени. Он лишь спалил древесную труху, застрявшую в волосах и одежде девушки. Только теперь я заметил в руках Аши нечто вроде большой шестерни – зубчатый обод, отливающий матовым металлом и вроде бы покрытый маслом. Только по тому, как торжествующе улыбалась Аша, мы поняли – это и есть Механическая корона!

Потолок надрывно затрещал. Со свода пещеры полетели огромные куски дерева. Чиппи испуганно сжала зубы и в последний миг остановила в воздухе колоду размером с человека, падавшую аккурат на голову Аше. Только сейчас мы сообразили, что над нами – центнеры древесины, а главный опорный корень мы только что разрушили. К кускам дерева присоединялись камни. Мы пустились бежать. Свод медленно оседал. Банапурцы мчались в дверь со своей стороны зала.

К нашему счастью, кроме того моста, который мы разломали по дороге сюда, был и ещё один – тоже с каменной чашей посредине, которую, мы, само собой, зажигать не стали. Как раз когда мы неслись мимо нее, тонны камня рухнули за нашей спиной. Аша мчалась впереди, неся на вытянутых руках корону, Джаф скакал следом. Я бежал рядом с Герти на случай, если она споткнется. Герти тащила корзинку и Штосса. Позади слышались тяжелое дыхание Чиппи и звук прыжков Пин, которая отважно решила замыкать.

Мы пулей вылетели из зала, и будь в коридоре ловушки, там бы и полегли, но, похоже, с падением древа вся магия, которую оно связывало, разлетелась в клочья. Хуже было то, что за столетия корни древа пронизали все ярусы Лабиринта, разрушив опоры, так что только дерево-исполин и не давало горе развалиться.

А теперь оно оседало вниз, прихватив Лабиринт с собой.

Стены падали, грохотали обвалы, потолки ходили ходуном. Мы бежали, что есть духу и с отрешенным ужасом понимали, что не убежим. Неожиданно откуда-то сбоку в глаза ударил сочный свет дня. Мы свернули туда и вылетели на скальный карниз, под чистое, сияющее небо!

Мы едва успели нырнуть за скалу, спасаясь от потока каменной крошки, которая иначе изрядно бы попортила нам кожу; зато нас накрыла волна пыли.

Прошло немало времени, прежде чем мы откашлялись и протерли глаза. Все, включая обезьяну и кота, стали равномерно-серого цвета. Штос оглушительно чихал, а в перерывах уничижительно смотрел на нас из корзинки. Горы Лабиринта больше не было. Завалившийся набок ствол дерева-гиганта лежал среди бессчетных камней.

Наврное, никто с таким размахом не громил археологические объекты, как мы!

Герти нервно смеялась, Аша гордо разглядывала корону. Я осмотрелся. Долгонько нам придется отсюда выбираться… Подождите-ка!

– Чиппи! – голос мой прозвучал так, что все обернулись ко мне. – Ты видишь то же, что и я?

Чиппи ещё раз протерла очки, поглядела и мрачно кивнула. Герти и Пин тоже посмотрели и сурово вперились взглядами в Ашу. В сотне сетов от нас, чуть ниже по склону, стоял, невинно прикрытый маскировочной сетью, «Серебряный странник»! А вход, через который мы два дня назад вошли в Лабиринт, был от нас шагах в пятидесяти.

Аша два дня водила нас вокруг зала с Короной!

Девушка беспомощно огляделась и начала стремительно краснеть.

– У меня… плохо с картами… я говорила… – а потом, поалев, словно горячая печь, выпалила главную тайну экспедиции – Потому папа и дал мне помощников!

Мы смеялись до тех пор, пока Аша не присоединилась к нам, и хохотали бы и дальше, но Чиппи вдруг резко замолкла.

– Аша, – сказала она, побледнев – а у тебя только половина короны!

И правда, в руках колдуньи были лишь зубцы и верхняя часть Механической короны. Внизу располагались прорези для крепления второй половины, а вот её и не было.

Мы поглядели на остатки горы и глубоко задумались.

Пин бодро пожала ушами и стала спускаться к кораблю. Мы переглянулись и пошли за заказчиком – кажется, она не видела тут особой проблемы.

Мы поднялись в небо тут же, но немало времени прошло, прежде чем сумели смыть смешанную с трухой гранитную пыль и расселись в кают-компании вокруг огромного, блаженно-горячего кофейника. Штосс уютно растянулся на своей лежанке и вылизывался – сидя в корзинке, он пострадал меньше всех. Аша сидела, завернутая в просторный халат, и обвязала пышные мокрые волосы полотенцем. Джафар устроился у нее на плече, закутавшись в большой, пестрый носовой платок.

Пин предложила ей и Герти высушить головы и заодно обезьяну «Электрическим волососушильным агрегатом Меккера», но те отказались на удивление дружно.

Ночью мы перелетали через Израненные горы обратно в имперские степи. Я клевал носом в рубке, глядя, как внизу проплывают острыми осколками вершины, освещенные последними отблесками заката. Исполинская Темная луна наливалась в небе мутным светом. Я задумался и уже потянулся к коллекции пластинок для патефона, чтобы поставить что-нибудь бодрое, когда в рубку заглянула… Аша!

– Можно? – спросила она застенчиво.

Ещё как можно!

Я указал ей на кресло Герти, и замешкался: в кресле лежала любимая подушка Герти, да, честно говоря, и Штосса. Но не убирать же её на глазах Аши!

Аша кинула слегка боязливый взгляд за стекла рубки и быстро опустись в кресло.

– В темноте лучше, не видно, как мы высоко, – объяснила она и смущенно замолкла.

Замолк и я, ожидая, что скажет ракарийская красавица.

Обстановка становилась натянутой.

– Спифи! Я должна извиниться! Я водила вас по Лабиринту, как последняя дура!

Я уверил её, что это не такая уж и проблема и задумался, можно ли вспомнить похожий провал из моей богатой биографии.

– И я совершенно не знаю, что теперь делать с короной! – сказала Аша и горько добавила: Отец даже не предполагал, что в Лабиринте может не оказаться второй половины!

– Её точно не было внутри Минотавра? – спросил я довольно глупо.

– Минотавра? – переспросила Аша. – Я не подумала так его назвать! – Она почти что улыбнулась. – Точно не было.

Я решил ободрить её.

– Ты заметила, какая Пин жизнерадостная? Такое впечатление, что она-то как раз была готова найти только половину Короны. Да и Чиппи тоже как-то странно невозмутима. Но у нее чудовищный самоконтроль… – Я задумчиво примолк. – Вот что, Аша, спроси-ка ты завтра Пинни. Думаю, что у нее будет… ну, как минимум, очередной «у Пин есть план».

Аша улыбалась, глядя на меня своими глубокими, бархатными глазами. Я заметил, что они не совсем черные, а скорее с оттенком темного золота.

– Спасибо. Как-то стало сразу легче на душе. Спасибо! Ты… точно на меня не сердит за Лабиринт?

Я вздохнул. Честно говоря, я был сердит за Лабиринт. Но что бы на моем месте сказал Рик Мортон?

– Думаю, это та беда, которую можно исправить извинениями, – улыбнулся я.

Аша глядела на меня, тепло улыбаясь. Опустила глаза и негромко сказала.

– Подумать только, а ведь я впервые увидела вас всего неделю назад… Помню, мне сказали, что переодетые чужаки пробираются по нашим кварталам. Я решила, что они – то есть вы – шпионы империи и подняла армию повстанцев Теней луны на защиту наших людей.

– Всех пятерых повстанцев, – подумал я, но благоразумно промолчал.

– Может потому, что мы не привыкли ждать ничего хорошего от чужих, – задумчиво сказала Аша.

Джаф бесшумно вскочил ей на колени. Девушка погрузила пальцы в его мех и стала почесывать. Джаф блаженно прикрыл глаза и вытянул лапы.

– А теперь с вами мне так хорошо… спокойно…, что я верю, что все как-то образуется. Я соберу Механическую корону целиком, и Саршара узнает мою ярость и вкусит месть рода дар Кабир!

Аша взглянула на меня прямо и произнесла тихо и смущенно.

– Я должна поблагодарить тебя, Спифи. Ты утешил мое сердце.

Я, кажется, начал бурно чесать затылок. Все подходящие к случаю слова выскользнули из головы под этим чудным взглядом, отражающим свет огромной луны.

– Спифи! Я тут кое-что… – Герти распахнула дверь в рубку и застыла на пороге с подносом кофе и улыбкой на устах.

Улыбка её медленно растаяла. Мы с Ашой глядели на Герти молча и довольно бессмысленно. Аша стремительно покраснела и опустила глаза. Герти резко развернулась и вышла. Я слышал, как жалобно звякнули чашки, когда она с силой бухнула поднос на стол. Шаги Герти возмущенно прогромыхали к корме.

Похоже, Аше снова надо передо мной извиняться. Ох, как не люблю я эти сердечные дела с крутыми поворотами!

Из дневника Герти

Не люблю мелодрамы, но на Спифи я зла ужасно!

Мало того, что он любезничает в кабине с этой песчаной красоткой, он усадил её на нашу со Штоссом подушку!

Не знаю почему, но это показалось мне особенно обидным. Я грохнула несчастную чашку кофе об стол так, что едва не разбила и ушла к себе в каюту. Даже то, что кофе расплескался на скатерть, доставило мне злобное удовольствие. Я достала из корзинки сонного Штосса, села на кровать и грустно размышляла с котом на руках о людской неблагодарности.

Вскоре в дверях появилась Пин.

– Ничего, если я у тебя посижу? – спросила она бодро.

Мне не хотелось видеть никого, и, честно говорю, я была в том состоянии, когда охотно нарываются на скандалы, но именно поэтому решила преодолеть себя. Не годится сидеть и дуться молча – да, и кроме Пин мне и обсудить это особо не с кем. Что-то глубоко внутри подсказывало, что Чиппи не воспримет мои душевные страдания слишком серьезно.

Я угрюмо кивнула.

– Извини, я случайно самую мало-о-ость подслушала, – и Пин виновато зашевелила ушами. Каапи нелегко вас не подслушать на корабле в сорок сетов длинной. Сейчас добрая Пинни будет долго и нудно меня утешать, отчего станет ещё хуже…

– Только вот я немножко не поняла! – продолжила Пин. – У вас со Спифи уже брачный контракт подписан?

Я, честно говорю, слегка опешила.

– Вообще-то нет. Но мы дружим уже столько лет! – запальчиво добавила я.

– А-а-а-а, – протянула Пинни разочарованно. – А я подумала: контракт! С дополнительными условиями.

– Пинни! Во-первых мы… немного молоды для брачного контракта.

Пин вздохнула.

Ей, как и мне, шестнадцать, но каапи живут меньше людей и потому взрослеют быстрее. Если я имею полное право спокойно жить в свое удовольствие, то Пинни должна бы уже, согласно хорошему тону её чадолюбивого народа, найти себе белоснежного принца и окаапятиться хотя бы парой пушистых отпрысков. Странно, что настолько активная принцесса не нашла себе никого.

Пинни немного грустно подвигала ушами и снова вернулась к моей проблеме.

– А Спифи вообще знает?

– Что знает?! – я приняла в штыки даже такое робкое начало душеспасительной беседы.

– Ну, про то, что у вас романтика! – объяснила Пин, как мне показалось, не без иронии. Каапи устроены так, что им сердечные волнения неведомы – будущий супруг или супруга не вызывает у них никаких чувств, похожих на влечение. Зато гормоны удовольствия фонтанируют, стоит им только отложить кладку яиц. С появлением каапят почтенная матрона начинает вести себя, как счастливо влюбленная школьница. Только супругу все равно особой сердечной теплоты не достается – да он и сам ждет от жены только ведения дома, готовки и мудрых советов. Такова уж каапячья природа.

– Должен знать! – ответила я сурово. – Мы столько лет рядом!

– Обычно, – заметила Пин, вдумчиво препарируя в уме чужие традиции, – женщины говорят, что мужчины ничего не понимают в сердечных делах. Во всяком случае, при дворе Барсино так говорят! Но ты думаешь, что он – особенный? – и каапиха серьезно взгялнула на меня огромными голубыми глазами.

Я отчего-то улыбнулась.

– Я думаю, что Спифи особенный. – Почему-то это прозвучало смущенно. Может быть, его короткий разговор наедине с другой девушкой – все-таки не повод бить посуду? Особенно для здравомыслящей дочери старшего машинного мастера.

– Но не настолько особенный, чтобы сажать какую-то ракарийскую красотку на нашу со Штоссом подушку! – закончила я с вызовом.

– Это точно, – кивнула Пин. – Там шерсть.

Я посмотрела на неё подозрительно, но принцесса была серьезна, как булыжник.

– Понимаешь, Пинни, у людей с любовью все так сложно! – сказала я с легким сожалением.

– Это у людей-то сложно? – возмутилась Пин. – Увидел, влюбился – и прыг под венец! Чего сложного-то? А вот у нас, у каапи…

Мне пришлось проявить все упорство и изворотливость, чтобы сбить домовитую принцессу с брачной темы.

Когда я управилась с этим, было далеко за полночь и у меня ни осталось ни сил, ни желания злится на Спифи за эту подушку. Даже спала хорошо!

Утром, когда я вышла к завтраку, Спифи бодро схватил тарелку с овсянкой и поставил передо мной, словно ничего не случилось. А потом принялся изображать, что внимательно глядит в иллюминатор! Пин простодушно уставилась на меня и начала делать знаки ушами, чтобы я была тверда и кашу не принимала.

Вот уж будет всякая каапиха мною командовать! Из чувства протеста я взяла кашу и даже поблагодарила Спифи. Странно, но после этого дуться на него уже не захотелось, да и выглядело бы это глупо.

Удивительные заметки.

В Барсино мы возвращались легко и радостно. Герти (слава Богине!) перестала на меня сердиться и снова мы сидели в кабине, а частенько Гер пропадала в машинном отделении – помогала Пин улучшать злосчастное «Меккерово электрическое орудие». Интересно, чем так сдались зловещей Железной ведьме его изобретения?

Что касается Аши, то я прояснил, наконец, вопрос, который волновал меня с первого дня нашего знакомства.

– Ты действительно назвала обезьяну в честь султана из той старинной пьесы? – спросил я как-то за вечерним чаем.

Остальные дружно повернули головы к нам и стали следить настолько явно, как кому позволяло воспитание.

– Визиря! – уточнила девушка. Джаф при этом поглядел на нее. Аша поманила его, и обезьян с готовностью перескочил к ней на колени. – Я очень люблю… в детстве любила – быстро поправилась она, – ту каапячью пьесу про вора, который спас свой народ от злобного визиря и женился на прекрасной дочери султана. Когда… – она закусила губу. – В общем, когда мама… ушла, я месяц была как мертвая. Сидела целыми днями, ни о чем не думала и всё время молчала. И вот в те дни у меня и появился Джафар. Мы как-то сразу подружились. Отец разрешил мне взять его и спросил, как я назову обезьяна. – Тут Аша снова закусила губу, но уже улыбаясь про себя.

– Я сказала «Абу», потом подумала, решила, что это слишком очевидно и сказала «Алладин». Папа смотрел на меня так, как он умеет – вроде бы серьезно, но там, в глубине глаз, столько иронии! В следующий раз я назвала имя, хорошенько подумав. На попугая он не похож, на веселую джинниху-каапиху – тем более. Пока я думала, Джафар взял и понадкусывал все фрукты на блюде! Мы с папой решили, что у него есть и темная сторона, и амбициозность – ему и одного яблока бы за глаза хватило. Потому и назвали Джафаром.

Джаф слушал её с независимым видом, прикрыв глаза. Аша почесала его за ухом.

– Ты у меня ведь, правда, неогранённый алмаз, а Джаф?

Услышав про алмаз, Джаф стал поглядывать на ожерелье мисс Чиппи, потом, судя по всему, решил все-таки держать себя в лапах. Аша почесывала его под горлом и за ушами, а Джаф блаженно вытянулся у нее на коленях.

Добыв Корону, Пин вплотную занялась Саршарой. То есть попросила у Чиппи книгу о Железной ведьме и долго, озадаченно её изучала – особенно рассказы тех, кто лично встречался с колдуньей.

За обедом Пин спрсоила.

– Слушай, Чиппи, а почему Саршара всегда носит черное? Потому, что она злодейка, да?

Губы Чиппи растянулись в легкой улыбке, и она замотала головой. Потом сказала серьезно.

– Саршара не считает злодейкой себя. Что она творит зло – видно со стороны. Ей, думаю, кажется, что она отвечает на козни врагов и смело идет к цели.

А почему черное… – Чиппи помолчала. – Это траур, Пинни. Много лет назад, ещё молодой ведьмой Саршара потеряла того, кого любила и скорбит о нем до сих пор.

Пинни задумалась.

– А нового найти – не вариант?

– Думаю, вариант даже не рассматривается, – сказала Чиппи серьезно. – Тем более, Пинни, понимаешь, юной ведьме гораздо проще найти любимого, (тут Аша рассмеялась и немного покраснела) чем зрелой колдунье с репутацией Саршары Железной. Если человек выбрал себе дорогу и сделал несколько шагов по ней, с годами свернуть становится все труднее. – И Чиппи сказала задумчиво. – Дорога ведет его туда, куда идет. И необязательно туда, куда сам человек хочет попасть.

На третий день пути Пин заняла у меня ветровые карты и высчитала, что при благоприятном ветре мы успеем в Барсино ко дню рождения короля Пендрагона.

– Будет ежегодный большой бал, банкет, созовут окрестных королей и глав республик, послов, соберут всю мою родню, все мамину родню, всю приличную папину родню… А мы выйдем и перед всем залом торжественно вручим ему Корону! – увлеченно строила она планы.

Но обнаружилось неожиданное препятствие.

Герти вспомнила, что у нее нет нарядных платьев – одни брючные костюмы. Аша призналась, что оставила свое лучшее сари дома. Только Чиппи просто пожала плечами, вполне уверенная в своем гардеробе.

Естественно, наш пушистый ураган взялся разрешить проблему.

– Спокойно, девочки! У Пин есть план! – каапиха достала огромную связку ключей и отперла двери лаборатории Меккера. Мы заглянули в секретную лабораторию все одновременно, чуть не столкнувшись головами, и обнаружили запыленные механизмы, множество свисающих с потолка проводов, огромных колб и шестерней, небольшой ручной генератор. Пин торжественно сорвала брезент с механизма в углу и перед нами предстала впечатляющая конструкция с целым семейством разноразмерных шкивов, выглядевшая так, будто на ней собирались оживлять электричеством какое-нибудь чудовище. В механизме я, не без некоторого труда признал громадную швейную машинку.

– «Скорошвейная машина Меккера»! – сказала Пин гордо. – Сама снимает мерку, сама шьет, сама кроит! Тут и ткани есть. Только прибор не доведен до ума немного. Но ничего! Мы вам, девочки таких платьев счас пошьем!

Это «счас» длилось явно больше часа. Вся прекрасная половина нашей команды заперлась в мастерской и принялась за дело. Сильная половина: то есть я, кот и обезьяна – несли вахту. (Как вы понимаете, львиная доля работы досталась мне). Кроме того, я вынужден был то и дело оттаскивать Джафара от двери – тот не хотел бросать хозяйку одну и порывался подслушивать и подглядывать. Этого я, как джентльмен, допустить не мог, и регулярно воевал с обезьяном.

Из-за двери смутно слышалось.

– Не полезу я в этот гроб!

– Аша! Он стоячий! Там комфортно. Ты влезешь и специальные механизмы, обитые плюшем, деликатно произведут обмеры твоей фигуры…

– Я туда не полезу!

Раздался голос Герти.

– Знаешь, Пин, тут соединение может заклинить, и человек не сумеет выбраться из кабины, пока…

– Не полезу я в этот гроб! – отчаянно воскликнула Аша. Обезьян поддержал её из-за двери бодрым «Гу-гу»!

– Знаешь, Пинни, – послышался озабоченный голос Герти, – тут кое-что надо как минимум смазать.

– Ладно, – ответила Пин мрачно. – У нас и обычная рулетка есть.

Через полчаса меня тоже позвали. Я осторожно заглянул. Аша и Чиппи стояли руки в боки и критически рассматривали «Скорошвейную машину Меккера», чьи детали усеивали пол. Механизм был наполовину разобран, и ноги Герти торчали откуда-то изнутри.

– Пин! Отвертку № 5! – деловито командовала она. – Ключ на девять, да что это такое! Да, Пин! Не надо мне ключ на девять, это присказка такая! Я… – Герти услышал мои шаги, и не без труда вылезла из паутины колес, клубков ниток и поршней. Она улыбнулась мне и стала вытирать платочком лицо от масла. Спифи, ты не подсобишь? Этот механизм надо немножко усовершенствовать!

– «Немножко» – это надолго? – деловито спросила Чиппи.

Герти задумалась.

– От трех часов до пяти суток! – ответил я, хорошо зная, как работает Герти, когда увлечется.

Пин опустила уши.

– Ла-а-а-адно. – и она достала из сундука в углу самую обыкновенную швейную машинку.

Модные хлопоты завершились за сутки до Барсино.

Аша смущенно оглядывала перед зеркалом синее с серебром сари и шаровары с множеством сверкающих пуговиц – для красоты она нашила их четыре ряда. Джафар обзавелся новыми штанишками и синей феской. Пин сшила себе пышное разовое платье, Чиппи – брючный костюм с кружевами. Герти поддалась общей вакханалии и сделала себе нарядное кремовое платье с широкими рукавами и юбкой в талию. Увидев Герти не в брюках, я так опешил, что сделал ей комплимент.

Герти покраснела и фыркнула. А потом без всякого перерыва польщено спросила, правда ли мне нравится. Вот стал бы я попусту говорить!

Чтобы никому не было обидно, я сделал комплимент и Аше. Та хитро улыбнулась, потупила глаза и провела пальчиками по рядам пуговиц. В зеркале я уловил, что Герти смотрит хмуро. Тогда я сделал комплименты остальным девушкам, но взгляд Герти теплее от этого не сделался.

Барсино встретило нас потоком лент на ветру. Мы приближались к городу ранним утром. В нежной тишине подступающего дня темнели башни обеих замков, на которых висели книзу полотнища пестрых знамен. Затем солнце взошло, и пробудился ветер. Флаги медленно заколыхались, будто отряхиваясь ото сна.

Мы приближались, и город рос, словно выходил из моря. Солнце залило лучами сначала крыши обоих замков, потом дома на вершине. По мере того, как лучи его спускались вниз по склонам, сочно сверкали привязанные к шпилям и балкончикам яркие ленты. Ветер задул всерьез и все ленты: синие, алые, малиновые и золотисто-желтые разом пришли в движение и стали бешено трепыхать под свежим бризом. Казалось, весь город от вымпелов замков до последних домиков у стен дрожит, как разноцветное марево фата-морганы.

Городок неторопливо просыпался под нашим килем, предвкушая день праздника и большой торговли. Поливальщики улиц и редкие прохожие поднимали глаза на наш корабль и махали руками, а флаги и ленты трепетали под негромкой, сочной музыкой свежего ветра.

Интерлюдия Наблюдателя.

Алекса, стоя в одеяле поверх ночной рубашки на балкончике лучшего отеля Барсино, отчаянно зевала, ежилась от утреннего холодка. Она глядела, как медленно идет на посадку побитый дискообразный дирижабль. Решительно прищурившись, Алекса следила, как «Серебряный странник» зашел на посадку в замок Безумного братца, а затем принялась вызванивать горничную, чтобы выпить кофе.

Неделю назад Леди так и не подала знак плачущим маскам.

– Знаешь, Алекса, я могла бы передать тебя республике, что учредили на днях наверху. Они сомневаются в моей верности, а поскольку они абсолютно правы, их стоит задобрить… Но есть вещи и поважнее. Как я понимаю, Машина, получив корону, сделает то же, что всегда делает с артефактами подобной мощи – уберет подальше от греха в хранилище среди вечных льдов и строго запретит людям её доставать. А вот ведьма… – на мгновение Леди погрузилась в свои мысли, потом деловито продолжила.

– Агент Арлекинов в Барсино сообщил, что брат тамошнего короля поручил разыскать корону отряду авантюристов, наплетя, что ведьму интересуют его изобретения.

Тут старая леди отпила чай, обнаружила, что он остыл, и потребовала еще. Слуги в плачущих масках принесли фарфоровый чайник и овсяные печенья. Алекса, которой сесть никто не предложил, стояла с, по возможности, независимым видом.

Закусив, Леди продолжила.

– Слыхала ли ты, милочка, про Черную гору и её Господина?

Девушка мгновение подумала и замотала головой.

Леди удовлетворенно кивнула.

– В наших землях он мало известен, но в Банапуре многие колдуньи поклоняются Господину Черной горы, и недаром. Это существо – величайший из духов-намми. Ты наверное слушала, что некогда Саршара Железная заключила договор с грозным демоном по имени Пламя – сильнейшим из всех намми востока. Так вот, Пламя – лишь скромный слуга Господина Черной горы и мощь его – жалкая тень силы хозяина. Надежные источники говорят, что Господин повелевает всеми намми нашего мира.

Старая леди замолчала, уйдя взором вглубь веков.

– Тысячелетия назад враждовал Господин с прежними обитателями нашего мира – горделивыми, могущественными мафурами. Не знаю, в чем был их спор, но поднял однажды Господин бессчетные стаи своих намми и обрушил на города мафурские, чьи руины мы ныне видим. Но, прежде чем погубил он род их, собрались мафуры и выбрали среди себя одного, именем Неудачник. И собрал Неудачник их силы, и кипела война титаническая, что целиком южное полушарие нашего мира опустошила. В один день осознал Неудачник, что народ уж не возродить его, ибо невосполнимы их потери, и в скорбь пришел он от гибели мира, который знал. Оторвал он от земли Черную гору, вместе с Господином её и закинул гору он на орбиту планеты.

Алекса слушала внимательно, не подавая вида, что история старой леди её изрядно смущает. Случилось так, что она лично беседовала с древним Неудачником – точнее с копией его сознания, сохраняемой мафурами наших дней. И он ни полусловом ни намекнул, что отправлял кого бы то ни было на орбиту. Скорее наоборот.

Древний мафур поведал ей, что Темная луна в небе их мира в реальности – громадный каменный корабль, запущенный в беспредельную ночь неведомой расой тысячелетия назад. Цивилизация мафуров была разрушена его обитателями, а вовсе не своевольничающим намми. Алекса напряженно размышляла. В рассказе Неудачника оставалось достаточно белых пятен, чтобы уместить и историю, которую поведала ей Госпожа обманщиков. Например, Господин Черной горы был слугой Хозяев луны? Или наоборот?

Леди продолжала.

– С тех пор прошло больше трех тысячелетий. Затянулись раны от их битвы, но высоко, за пределами небес ещё парит Черная гора, и Господин её ждет шанса вернуться. Когда человеческие ведьмы появились на планете, Господин стал говорить с ними и обещал им силу, которой нет равной. Насколько мне известно, именно следуя его подсказкам, величайшие из ведьм вновь научились вызывать намми. Теперь Саршара готова сделать последний шаг – использовать мощь Механической короны, чтобы исполнить заветное желание Господина.

Тут Леди Арлекинов оставила торжественный тон старой сказительницы и закончила деловито:

– Поверь мне, милочка, приход Господина – такая катастрофа, по сравнению с которой нынешние терки с империей – куличи в песочнице. Надеюсь, ты понимаешь, почему короне будет надежнее лежать в хранилище среди вечных льдов?

Алекса согласилась. Теперь, глядя на замки-близнецы, она обдумывала, как проникнуть в дом безумца. Вряд ли для этого будет лучший шанс, чем сегодняшнее празднество.

Удивительные заметки.

Как приятно снова оказаться дома и собраться на уютной кухне около закипающего кофейника! Я растопил плиту; Герти, героически борясь со сном, доставала из духовки ещё один противень свежеиспеченного сладкого печенья. Чиппи устроилась в кресле, уютно завернувшись в свой любимый клетчатый плед, и сочно зевала – мы встали сегодня так рано, что обычно она в это время только ложится. Аша сидела у стола, зажав в обеих руках огромную чашку кофе, а Джаф – у нее на плече, сжимая в объятиях ещё теплое печенье. Штосс, полуприкрыв глаза, блаженствовал в корзинке в своем любимом углу.

От домашнего кейфа нас оторвал дверной колокольчик, который бешено зазвенел снаружи. За дверью стояла Пин – одетая в парадную униформу Тайной гвардии, бодрая и очень довольная.

– Привее-е-ет! Я пришла вам праздник показать! А чего вы такие хмурые? Спать? Ха! Сегодня все равно не уснете!

Пинни была права. Насколько Барсино мирное и сонное королевство 364 дня в году, настолько же шумное и громогласное – в 365-й.

Уже в 9 утра здесь и там зазвучали трубы, литавры, рожки – каждая гильдия, клуб, улица и переулок собирали свое торжественное шествие, извещая горожан во всю мощь легких. Все надели лучшие костюмы, а многие – карнавальные одеяния, изображающие далекие времена заселения Меняющихся земель. Из сундуков достали и тщательно начистили старинные палаши и шпаги, алебарды сияли на солнце рядом с кирасами, роскошные перья украсили береты.

Знаменосцы каждой колонны – пара первого красавца и первой красавицы гильдии (улицы, переулка и так далее) – несли древнее знамя. Дюжие носильщики тянули по узким улочкам деревянные, нарядно украшенные тканями и живой зеленью платформы для оркестров и актеров. Колонны шумно строились, подняв страшную суматоху. Обочины заполняли зрители и множество мелких торговцев.

Мы замешались в эту толпу, ушастый ураган вел нас, непрерывно всё объясняя и примерно раз в пять минут с радостными криками исчезая в глубинах толпы – Пин видела очередного знакомого. Из одного такого вояжа принцесса вернулась, груженная юбилейными леденцами на палочках и раздала их нам целыми горстями.

В десять часов гул труб достиг невероятных высот, заставив Чиппи страдальчески зажать уши ладонями, а Пин – резко сократить мышцы, уменьшив площадь ушных раковин чуть ли не вдвое. По сигналу люди засуетились, все каким-то образом заняли свои законные места в шествии, и колонны медленно двинулись вперед, проходя каждая своим маршрутом.

Пин была сразу повсюду. То она скакала впереди колоны Клуба пекарей в качестве принцессы и почетной гости, то влезла на платформу Клуба стражи и сказала с нее речь на правах члена клуба. Потом деловито ускакала исполинскими прыжками и привела за ухо мальчишку-карманника.

– Городской мастер-вор! Городской мастер-вор! – истошно вопила она. Когда из толпы появился хмурый субъект со сломанным носом, она вручила мальчишку ему, и сделала строгий выговор.

На полпути к вершине горы платформа с оркестром не вписалась в поворот и наглухо закупорила улочку. Носильщики собрались в кучку и хмуро терли затылки, в то время как низенький плотник в старинном камзоле с озабоченным видом бегал вокруг с деревянной линейкой, измеряя платформу и ширину улицы. Шествие, увлеченно шумя, сгрудилось вокруг. Пин, очень довольная, что, наконец, появилось сложное дело, скакала вокруг, командным фальцетом давала советы и рассылала куда-то каапят целыми толпами.

Я переглянулся с Герти, указал на переулок и подмигнул. Она подхватила за руку Чиппи и нырнула туда. Аша и Джаф пробирались следом. Все вместе, смеясь, сами не зная чему, мы покинули Пин и пустились бродить по шумному котлу праздничных улочек.

– Спокойно, у Пин есть план! – слышалось позади, наверное, на целый квартал.

Мы поднялись к обоим замкам, на Королевскую площадь с памятником Тайным героям. В центре площади труппа одного из городских клубов ремесленников ставила пьесу об основании города. Мы немного послушали и пошли обедать. Кафе на Королевской площади всегда недешевы, а в честь Дня основателя и вовсе подняли цены раза в четыре. И всё же все столики были заняты, а очереди стояли снаружи. Я предложил искать что-то дешевле, и мы стали пробираться сквозь толпы вниз. В какой-то момент Герти обнаружила, что мы потеряли Ашу.

Вернувшись чуть назад, мы обнаружили очень растерянную восточную колдунью, зажавшую в одной руке наши леденцы, а в другой – внушительный вымпел Барсино на палочке. Ашу плотно осаждали два брата-каапи, продававшие вымпелы. Они, как выяснилось, в общей радостной суматохе всучили ей один и стали требовать заплатить. Тут Ашой овладел очередной внезапный приступ застенчивости, и она не решилась ни отдать вымпел обратно, ни признаться, что не взяла с собой денег. Вокруг стали собираться зеваки.

Я решительно пробился через них, и купил вымпел, даже почти не торгуясь – не знаю, с чего мной овладело такое рыцарское настроение. Теплый взор огромных, выразительных глаз был мне приятной наградой – чего никак не скажешь про взгляд Герти. Чиппи невозмутимо оглядела нас троих, чуть приспустив очки, и невинно спросила.

– Кстати, Аша, а где Джаф?

– Ой! – сказала Аша.

Джафар пропал.

Впрчем, обезьяна мы нашли очень скоро. Он уютно устроился на Королевской площади подле фотографа, вооруженного, словно старинный рыцарь копьем, громоздкой треногой для фотографической камеры. Джаф сидел рядом, с удовольствием позировал и смущенно протягивал мохнатую лапку за деньгами. Фотограф смотрел на него подозрительно, но не мешал – он протягивал руку за деньгами раньше обезьяна и тоже получал свое.

Аша хотела забрать Джафа, но я её остановил и шепотом посвятил в свой план. Аша выслушала, улыбнулась и заговорщицки подмигнула. Она подошла к Джафу, сказала пару слов по-ракарийски, погрозила пальцем и ушла.

– Я предупредила его, чтобы он зарабатывал только честно, и обещала мясной шницель.

У нас был ещё час до начала ежедневного ливня, и мы провели его, отдавшись дружелюбному напору праздничной толпы, клубившейся, как тучи, по улочкам и площадям королевства.

Вот уж когда мы не хотели попадать в неприятности – так это сегодня.

Не хотели – но попали.

Рынок лежал в одной площади от замков. Кипела жизнь пестрых рядов базара: под яркими полосатыми навесами лежали горки фруктов, вкусно пахло свежим хлебом, мясные прилавки были закрыты аккуратными стальными решетками. Толпа покупательниц в скромных платьях и белоснежных передниках мирно шумела. Многих сопровождали нарядные дети.

Мы оживленно бродили от прилавка к прилавку, прицениваясь: Чиппи деловито щупала свежую зелень, Герти придирчиво оглядывала булочки, Аша основательно затарилась конфетами и сахарной ватой для Джафара. Я просто гулял, наслаждаясь красками и звуками, когда глаза мои скользнули по изящной женской фигурке впереди.

Одетая в дорогое синее платье, девушка элегантно вышагивала среди рядов базара, толстая темная коса падала ей на спину. Я залюбовался ей, рискуя вызвать подозрения Герти, как вдруг прекрасная незнакомка оглянулась… и я встретился глазами с Алексией ди Атаниэн, рыцарем Механической империи и шпионкой священной Машины.

Чиппи ахнула за моей спиной. Герти сказала что-то вроде «Хум?»

Секунду мы и Алекса ошалело глядели друг на друга, потом шпионка бросилась бежать.

Мы мчались за ней втроем, наверное, очень удивив мирных обывателей. Алекса метнулась в проход между домами, отчаянно дернула калитку, но та была заперта. Девушка нырнула в арку другой двери и подошвы её застучали по каменной лестнице гулкой барабанной дробью. Мы неслись следом. Шахта уходила в глубь подземных ярусов Барсино.

– Я в лифт! – крикнула Чиппи. Мы побежали пешком.

– Кто это? – кричала на бегу Аша.

– Шпионка Эгиды! – крикнул я, бодро двигая локтями.

– Имперская шпионка! Та, что Спифи совращала! – крикнула Герти на бегу.

Что у нее за странные идеи! Никто меня никогда не совращал!

Алекса, которая была уже двумя этажами ниже, мчалась, подобрав подол длинного платья; потом исчезла в дверном проеме. Чиппи, обогнавшая нас в лифте, сотворила заклятие и изумленная Алекса вынырнула на лестницу из другой двери – на два этажа выше. Мы помчались наверх. Алекса тоже. Чиппи яростно нажимала кнопки лифта. Алекса нырнула было в первую попавшуюся дверь, но почти тут же выскочила – вереница грузчиков-каапи тащила огромные, извалянные в угле кули, перегородив весь коридор. Алекса метнулась туда, сюда и тут мы её настигли.

– Стой, шпионка! – Аша неслась впереди, прыгая через ступеньку. В ладони её росло пламя. – Сдавайся, или…

Алекса глядела на нас затравленно, волосы её растрепались, она тяжело дышала. Увидев пламя в ладони, девушка выхватила небольшой посеребренный револьвер.

Аша яростно метнула в нее пламя.

– Нет! – кричала Чиппи из лифта. – Стой…

Алекса вскинула руку, сверкнули волшебные кольца на её пальцах и пламя ударилось о прозрачную защитную сферу – уж что, что, а защиту Алекса творит мастерски!

Пламя разлетелось обжигающими искрами по узкому лестничному колодцу, заставив нас проворно отскочить, а Алекса подобрала пышные юбки, оседлала перила – и промчалась мимо нас вниз, будто ветер, по дороге чуть не хлестнув меня по лицу исподним кружевом.

– … она отразит! – закончила Чиппи, проезжая мимо нас на лифте.

Мы снова мчались вниз, теперь я был впереди, а Аша замыкала.

Алекса метнулась в коридор на одном из ярусов, но на её несчастье, он был почти пуст и мы настигали! Приметное синее платье металось впереди то туда, то сюда, от двери к двери – но все они были закрыты. В какой-то момент Алекса почти прорвалась мимо нас назад на лестницу, но навстречу ей выскочила Чиппи. Шпионка юркнула в крохотную комнатку типа кладовой… и оказалась в тупике!

Мы перекрыли вход и, тяжело дыша, плечом к плечу вошли в комнату. Знатно побегали!

– Вот мы тебя и загнали… в угол, шпионка! – Герти раскраснелась. Ей редко приходится так носиться. Грудь Аши порывисто поднималась – не только от бега, но и от гнева – Алекса слишком легко обошла её в магии!

Шпионка Эгиды отступила вглубь заваленной ящиками и корзинами комнаты, затравленно переводя взгляд с меня на девочек.

– Положи оружие, шпионка! Мы тебя поймали! – произнес я солидно. Самому понравилось, как это прозвучало.

Запыхавшаяся Чиппи влетела в дверь за нашей спиной и быстро приняла атакующую позу чародея.

– Ладно, – кивнула Алекса и успокаивающе подняла руки с раскрытыми ладонями. – Только не вы меня, а я вас поймала.

Луч света из коридора померк. Двое огромного роста вошли в комнату. Таких гигантов никто из нас прежде не видывал. Мне, чтобы дотянуться до потолка комнатки, пришлось бы поднять руки и подпрыгнуть – и то только кончиками пальцев получилось бы. А гиганты стояли, чуть согнувшись, упираясь в потолок тульями одинаковых шляп-котелков. В руках у них были диковинные хромированные револьверы с необыкновенно внушительными стволами и массивными барабанами. А то, что я с первого взгляда принял за бакенбарды, оказалось шерстью. Лица их густо покрывал серый мех. Богиня… это же легендарные энкуду! Великаны ледяных пустошей севера, слуги Вечной машины, агенты её жрецов!

– Держите на мушке ракарийку и мальчишку, – скомандовала Алекса твердо и достала револьвер, направив его на Чиппи.

Конечно, говорить такого не стоило. Для имперцев сказать это Аше – подписать себе приговор. Колдунья тут же выбросила руки вперед, пламя вспыхнуло, готовясь поглотить все и вся… Молнии полыхнули из дул револьверов энкуду, наполнив воздух запахом озона и Аша молча, мешком рухнула на пол. Огонь угас в её ладонях.

Удивительные заметки.

Мы, надежно связанные, угрюмо лежали в маленькой комнатушке. Руки и ноги затекли, все тело немилосердно болело, а впереди предстояло много тягучих часов. Я с угрюмой равномерностью жевал кляп. Гадость! Вот тебе и праздник!

Аша уже оправилась от электрического шока – судя по звукам у меня за спиной, она шевелилась и пыталась ослабить веревки. Жаль, нельзя колдовать, когда руки связаны! Но ничего, когда я, наконец, пережую этот… Герти, которая лежала ко мне лицом, вдруг обрадовано закивала головой. Что-то с размаху сигануло мне на бок, утвердилось там и начало возиться с веревками Аши. Прямо в лицо мне свесился рыжий хвост. Ну можно хоть не в глаза! Впрочем, не буду кривить душой – Джафару я обрадовался, как родному.

Несколько минут спустя, когда он ещё усердно трудился лапами и зубами, дверь открылась и Герти радостно замычала. Пин перескочила через меня и восторженно нас приветствовала. Достала внушительный нож и принялась с опасной поспешностью пилить толстые веревки, заодно рассказывая о том, как нас нашла.

Где-то полчаса назад ей сказали, что на площади потерялась чья-то обезьяна. (Не знаю, почему в Барсино потерянными обезьянами занимается принцесса – видимо, Пинни тут всем занимается). Прискакав на место, она обнаружила Джафа – ото бросил фотографа и, метался по площади, голося. Пин решила, что потерялась либо мы, либо он, и разослала каапят из Малого Тайного отряда нас искать. Через 5 минут те узнали про погоню на базаре, через 10 – про гонки на лестнице, через 15 – были на нашем этаже – а там уже сам Джаф помчался галопом к двери чуланчика.

Мы сидели на полу и растирали руки и ноги.

– Как найду эту имперскую шпионку, шкуру спущу! – глаза Аши пылали, как два уголька в камине.

– Аша! – урезонила её Чиппи. – Гораздо интереснее, что Алекса тут делает. Я подумала об этом, пока мы лежали, и сдается мне, что в Барсино есть только одна вещь, которая может привлечь имперского агента.

– Механическая корона? – спросили мы с Герти хором.

Чиппи кивнула и добавила.

– Думаю, стоит усилить охрану. Пинни, где ты её хранишь?

Пин улыбнулась и прижала палец к губам.

– Корону у нас украсть – это не конфетку у младенца отнять! Пойдемте! Я вообще вас искала, чтобы устроит небольшой такой банкет!

И мы пошли на банкет!

Небо хмурилось уже настоящими тучами – хотите верьте, хотите нет, но наша погоня и плен уложились в час!

Джаф торжественно вручил хозяйке полные ладошки монет. Чиппи посчитала деньги, и Джафу по дороге купили шницель и мятную конфету на палочке. Шницель он с наслаждением слопал, а конфету убрал в карман и каждую минуту проверял – не выпала ли. А оставшийся заработок обезьяна мы забрали себе. По мне, очень выгодная сделка!

Принцесса провела нас в лучший ресторан в городе. За столиком поджидали пятеро светских каапячьих молодых дам – я говорю дам, потому, что у каждой за спиной вольготно расположилось по два каапенка. Пин представила нам всех по очереди, включая новорожденных, так что имена мы благополучно позабыли. А потом бодро стала помогать нам делать заказы, что, вообще-то, было совсем не нужно.

Как раз когда прибыло мое жаркое, салаты и мороженное Чиппи и котлеты Герти, к столику решительно подскакала властная дама-каапи.

– Пин! – Начала она с порога. – Кто послал шествие Стрелковых команд Ополчения по маршруту Пилотов? Они же друг друга не переносят! Столкнулись и чуть не подрались! Мы с Патриком еле-еле успели вмешаться! Вот ЧП было бы – драка на день Основателя!

– Ну, мам! – начала Пин виновато, мгновенно растеряв обычную неукротимость. – Я меняла маршрут в последний момент и немножко…

Дама прервала её одним коротким, суровым движением уха и повернулась к нам со светской улыбкой.

– Вы, как я понимаю, специалисты, которые помогли Пенелопе добыть Корону? Барсино гордится вами, молодые люди! Для моих дочерей большое удовольствие разделить с вами стол.

Пин вклинилась в разговор, быстро её представив.

– Достопочтимая леди Гвиневра, бывший ректор Тайной гвардии, супруга Меккер-Пендрагона, вторая королева Барсино!

Так вот какова матушка Пин! А остальные дамы, получается, её сестры. Мы переглянулись с Герти и пришли к одному и тому же – Пин последняя незамужняя из шести принцесс. Понятно, откуда у нее столько энергии.

Наверняка принцы в ближайшей округе кончились, и, устроив всю эту суматоху с короной, Пин хочет прославиться и добыть себе достойного жениха.

Снаружи резко потемнело, зашуршал ливень. Улицы опустели, по ним мчались потоки воды; крытые веранды кафе заполонила плотная толпа. Шествие прервалось до вечера. Под шум дождя мы подняли бокалы за успех династии Барсино и за мощь Механической короны.

Удивительные заметки.

К вечеру город успокоился: граждане, насытившись едой и впечатлениями на год вперед, ждали фейерверков, а замок Пендрагона, напротив, ожил. Пришло время поздравить короля-именинника.

У нас дым стоял коромыслом: Герти и Аша носились из комнаты в комнату, завернутые в одеяла, постепенно облачаясь в бальные одежды и все время что-то озабоченно подправляя. Мы с Чиппи ждали у двери. Чиппи многозначительно поглядывала на часы. Я начал беспокоиться – нам через пять минут выходить, а Аша все ещё носится по дому за Джафаром, держа в руках его новые шаровары.

Но ровно в восемь мы покинули дом, чинные и нарядные, и двинулись на гору к замку. У дверей поток гостей встречала армия Барсино, причем в полном составе: два рослых гвардейца короля в беретах с роскошными султанами и винтовками у плеча. Пин как-то объясняла нам, что на случай пиратских набегов у королевства есть всеобще ополчение жителей, а внешних войн Барсино не затевает, так как это в наши дни обходится дороговато.

Замок сиял золочеными газовыми фонарями, блеском фарфора, мундиров и платьев, обнаженных женских шей и плеч… Вынужден признать, что на таких блестящих мероприятиях прежде бывать мне не приходилось. Герти заметно робела и то и дело поглядывала на меня. Аша забилась в арьергард нашей группы и крепко сжимала хвост Джафара; а вот Чиппи – шла себе вперед плавными шагами, с ни к чему не обязывающей светской улыбкой. Чиппи хорошо: её отец – профессиональный дипломат и она успела сменить четыре королевских двора ещё до окончания средней школы. У меня, увы, такого опыта нет, и я компенсировал его недостачу железобетонной уверенностью и напором.

Скоро к нам примкнул ушастый ураган. Пин была наряжена в платье из розового шелка и крохотную изящную корону.

– Привее-е-ет! – и она начала представлять нам гостей в темпе, которому позавидовал бы иной пулемет.

Среди множества гостей Барсино: изящных светских дам и королей, тиранов и глав республик, затесались и наши знакомцы. Патрик, который меньше месяца назад пытался арестовать нас, вломившись в «Золотые сферы», ненавязчиво стоял в украшенном серебром парадном мундире Тайной гвардии, и стерег прочный сундук.

Герион Козий господин возвышался, словно статуя древнего чародея, на балкончике под потолком, с важным видом оглядывал зал и прятал коз за спиной, прикрыв их широкими складками парадной мантии. Церемониймейстер, облаченный в роскошнейший плащ, украшенный толстой золотой цепью, зычно выкрикивал имена и титулы гостей.

Наследный принц, с которым мы не слишком-то ловко познакомились, когда выводили пауков, вел светскую беседу подле трона с гостями-людьми. Иоганн Меккер, в серебряной короне и тяжелой мантии, с важным видом занимал гостей-каапи. Его супруга и четверо дочерей держали оборону рядом, в необыкновенно быстром темпе ведя беседу с небольшой толпой жен, дочерей, внуков и правнуков гостей.

Мы увидели и самого короля Пендрагона. Он с явным удовольствием расположился в старинном кресле с высокой спинкой, благодушно оглядывая гостей. Толстый животик, ухоженные бакенбарды, пышная мантия и старинная, обильно-позолоченная корона овальной формы делали его слегка похожим на того короля, которого рисуют на игральных картах. Рядом с Пендрагоном лежала солидная гора коробок с подарками. То ли ее, то ли короля ненавязчиво охраняли два офицера Тайной гвардии.

Пин успела сделать комплименты костюмам всех наших девочек (которые сама и сшила), притащила нас к коктейльным столикам, раздала всем по мороженному и бокалу искрящегося шампанского и огромными прыжками умчалась навстречу знакомому большому семейству каапи.

Мы с Герти переглянулись и с любопытством глянули на сундук, который стерег Патрик. Значит, Механическая корона там? Представляю, как торжественно Пинни её вручит!

Герти что-то увлеченно говорила на ушко Аше, когда дела пошли вразнос. Равномерный рокот голоса церемониймейстера, выкликавшего имена и звания гостей, вдруг оборвался и он скомкано и неуверенно сказал.

– И неизвестная знатная леди в черной маске!

Гости поворачивались к входу – повернулись и мы.

В зал вошла высокая, гибкая женщина в летящем платье, темном, как самый глухой ночной час. Не могу сказать, стара она была или молода – обтягивающие темные перчатки закрывали руки, а лицо укрывала полумаска. Царственность и сила словно вступили в зал вместе с незнакомкой.

Дама шла плавными, элегантными шагами; вельможи и короли расступались перед ней. Роскошные перья изящно качались за её спиной. На шаг позади неё следовали две дамы в закрытых платьях и глухих масках. Алые полосы, похожие на дорожки слез, спускались от их глаз. Вокруг ведьмы парил причудливый стальной механизм – небольшой ро-бот, сияющий массивным глазом-фонарем. Внутри его позолоченных обручей крутились хромированные шестерни, а между ними, в самом сердце механизма, я разглядел наглухо запаянную сферу из потемневшей от времени стали.

Я, конечно, не чародей, но думаю, там спрятано нечто очень магическое – ну в духе яйца того мифического Царя-Кашея, который хранил свою смерть в Уткозае. Ро-бот повсюду следовал за хозяйкой, не отставая ни на шаг, деловито пощелкивая и оставляя сияющий след в воздухе.

Молчание в зале нарастало и достигло высшей точки, когда дама прошла зал и остановилась перед троном.

– Привет тебе, Пендрагон, король Барсино, – голос её был звучным и властным. – Я пришла, дабы поздравить тебя и народ твой. Прими же драгоценный дар от Саршары – Железной ведьмы востока. – И она протянула королю серебряную чашу. Тот неуверенно принял ее, ошарашенный. Никто из гостей не знал, что делать – слишком потрясающими и неожиданным было вторжение ужасной владычицы ведьм.

Я слышал, как рядом шумно выдохнула Аша.

– Поднимем же чашу за короля и его благополучие! – провозгласила ведьма. Кто-то стал поднимать бокалы, остальные машинально последовали их примеру. Я и сам с трудом сумел удержаться и резко опустил бокал на стол, расплескав немного шампанского. Глаза мои отчаянно бегали по залу.

Стена поднятых бокалов… в руках Пендрагона, королей, тиранов и глав республик, в руках недоумевающего Меккера и даже его деловитой супруги. Когда все поднесли сосуды к губам, ведьма сделала едва заметный жест. Жидкость в них сверкнула и сияющим потоком вливалась в глотки гостей. Мой полный бокал мгновение источал резкий запах восточных пряностей, затем жидкость в нем почернела, темные хлопья осели на дно, и фужер беззвучно лопнул, разлетевшись осколками.

Гости переглядывались, рос недоуменный шум голосов.

– Боги! – потерянно шепнула Чиппи, – она наложила на всех, кто выпил, «Здравое суждение».

Аша яростно подалась вперед.

Ведьма обернулась к Пендрагону.

– Ваше величество, не затруднит ли вас передать мне на хранение эту корону?

– Здоровая мысль! – признал Пендрагон солидно, таким тоном, словно гости просят у него корону каждый день. Он снял корону и отдал ведьме.

В то же мгновение золото на ней потускнело, потемнело и осыпалось пылью. Под позолотой мы увидели серую, будто масляную поверхность. Шестерни и выступы, странные линии обода…

Ничего себе! Так корона Барсино – вторая половина Механической короны!

– Ужас, они теперь считают здравым все, что скажет им ведьма! – потерянно шептала Чиппи.

– Думаю, – звучный голос Саршары заполнял зал, – пора вручить свой дар королю принцессе Пенелопе Меккер-Пендрагон.

Меккер сделал знак Патрику. Тот недоуменно оглядел обоих королей – бокала со всеми он не поднимал – но, пожав плечами, стал отпирать сундук: приказ есть приказ.

Я неотрывно следил за ним, и потому пропустил главное. Аша проскользнула мимо меня и, безжалостно расталкивая гостей, вылетела на открытое место. Лицо её превратилось в маску ярости, в ладони стремительно росло пламя.

Прежде чем мы успели хоть что-нибудь сделать, она обрушила на ведьму грозный столб ревущего огня. Саршара даже не обернулась к ней, но одна из сопровождавших её дам изящным жестом простерла руку, и вокруг ведьм засиял ледяной купол.

Лед и пламя встретились, и что получилось? Правильно – пар и вода! Зал заволокло плотными клубами, и сильный ливень обрушился на гостей. Те бросились к стенам, спасая костюмы и платья. Пар сгустился в плотный туман. Здесь и там его прорезали молнии. С ревом вспыхнул ещё один пламенеющий столб, и пара стало заметно больше.

– Уходим! – скомандовал я и потянул обоих моих дам к выходу.

Коктейльный столик превратился в роскошный обеденный стол, уставленный яствами. Не успел я среагировать, как он обернулся потертым кухонным столом с недорезанными огурцами и картошкой. Аша и ведьмы колдуют без внешних защитных пентаграмм! Потоки свободных вероятностей…

Я поднял глаза и обомлел. Золотистые крылья вероятностей летали по залу, изменяя все, чего касались. Солидный толстяк в смокинге оказался одет в робу маляра, а левретка на руках его ошалевшей дамы обернулась сенбернаром. Посол Валенты и лакей поменялись одеждой, Патрик ловко увильнул от потока, но сундук его стал огромным сейфом. Затем поток накрыл нас.

Вероятности менялись ежесекундно. Я крепко схватил Герти. Она стала выше и суровее, бальное платье превратилось в комбинезон пилота, в следующую секунду Герти обернулась полненькой блондинкой в одеянии жрицы садоводства. Прежде, чем я успел оценить эту метаморфозу, новый виток превратил её в грозную деву-пирата в коже, с небольшой выставкой револьверов на поясе.

Обновленная Герти сказала словцо, которых никогда себе не позволяла, и выхватила оружие, решив принять участие в общей свалке.

Я повис на её руке. Кулак Герти решительно двинулся к моему носу, но тут Чиппи применила какое-то контр-заклятие. Кулак подался назад, как бывает, когда ленту слайдов крутят в обратную сторону, и Герти очутилась в бальном платье. Точнее в юбке от него и сорочке – Чиппи что-то не рассчитала.

Герти ойкнула и стремительно нырнула под стол – теперь это был журнальный столик. Пока я оценивал ситуацию, она потянула меня за ногу туда же. Чиппи, очевидно, откалибровала свое заклятье, и платье Герти превратилось в её синий рабочий комбинезон. Чиппи и сама нырнула к нам – кружева её парадного костюма обратились в нитяную бахрому, какие носят пастухи-эстепос.

– Их надо остановить! – кричала Герти в общем шуме. Они же все мироздание перепутают!

Гости стремились разбежаться, но получалось это плохо. Каждый новый поток вероятностей делал так, что они мчались в другом направлении и все с размаху сталкивались. Джафар, яростно визжа, прыгал по залу, причем каждую секунду его костюмы менялись. Однажды он даже щеголял в платье, в каких в кабаре танцуют кан-кан!

Пинни проскакала по залу, эвакуируя каких-то каапят, но очередная перемена вероятностей привела её прямо в центр схватки ведьмам. Пин увернулась от огромной ледяной секиры, отскочила подальше, шустро рассовала каапят под столики и энергично припустила к нам. Я оглянулся на Чиппи. Та, крепко зажмурив глаза, шептала что-то, отчаянно пытаясь сосредоточиться. Столик над нами задрожал и двинулся. Он задорно заржал и стал бегать по залу, при случае метко пинаясь.

– Чиппи! – кричала Пин. – Все вероятности рушатся! Оберни…

– Ш-ш-ш-ш-ш! – хором сказали мы с Герти и притянули Пин к нам.

Сейф Патрика встал на ноги и пустился наутек. Верный долгу Патрик понесся следом.

Гул голосов прорезало чье-то громовое заклятье. Как видно, бегающая мебель показалось чрезмерной даже ужасающей главе ведьм.

Пар рассеялся, дождь почти прекратился, и мы увидели, что Аша, тяжело дыша, стоит над телом одной из помощниц Саршары. Джаф, ощерившись, сидел у нее на плече и угрожающе шипел. Паркет вокруг Аши обгорел. Ведьма жестом отозвала вторую из своих помощниц и обернулась к Аше сама.

Мгновение Саршара пристально глядела на девушку.

– Ты наделала много суматохи, дочь Магрибинца. Ты, как вижу, желаешь убить меня?

– Ненавижу тебя! – и Аша исступленно бросила в нее шар пламени.

Саршара даже не стала отражать его, и огонь растаял угольками у её ног.

Аша с криком бешеной ярости вращала перед собой посох, который в её ладонях ткало пламя. Тут я увидел, что золотые нити стремительно бегут по полу зала за спиной колдующих. Чиппи, наконец, сотворила защитную пентаграмму вокруг обоих ведьм!

Саршара усмехнулась и коротким жестом подняла Ашу в воздух. Та пыталась вырваться, но была беспомощна. Посох угасал в её пальцах.

– Я ожидала большего от дочери Раджана, – сказала ведьма с легким сожалением. – Гнев затуманивает твое волшебство, а не придает сил. Посмотри, что ты натворила! – одна из ламп ожила, и скооперировавшись с парой вееров, подхватила многострадальную левретку и с яростным клекотом попыталась унести в окно. Ведьма, не отпуская Ашу, легким движением ладони вернула вероятности к норме и обратила чудище в обычную лампу. Собачка упала в руки хозяину, все ещё щеголявшему в одежде маляра. Там она вновь стала сенбернаром.

– Суматохи от тебя пока больше, чем ущерба, – подвела итог ведьма.

– Уж ОТ ТЕБЯ мне советы не нужны! – Аша метнула пылающей клинок.

Саршара остановила его в воздухе. Легким движением пальца ведьма обрушила Ашу на пол. Паркет стал мягким, словно воск, и я с ужасом увидел, как Аша погружается в него. Сам не понимая зачем, я пополз туда, но Герти повисла на моей руке.

Краем сознания я понял, что вероятностная буря успокоилась. Золото потоков вероятности бушевало только внутри созданной Чиппи пентаграммы. Лишь несколько столиков и кресел бегало по залу среди ошалевших гостей. Патрик гонялся за сейфом.

Хаос покрыл зычный голос. Герион, о котором все забыли, стоял на балконе с потрепанным свитком в руках, громко читая нараспев древнее заклятье. Аша уже погрузилась в пол почти до подбородка.

Саршара подняла голову и усмехнулась. Она сделала движение пальцем, и голос чародея оборвался. Он беспомощно замахал руками. Ещё один жест ведьмы – и одна из верных коз Гериона, презрев многолетнюю дружбу, с размаху боднула его под зад рогами. Колдун перевалился через балюстраду и рухнул в оркестр. Козы с недоуменным меканьем перенеслись следом, приземлившись прямо на рояль.

Пока все смотрели на коз, Чиппи завершила ещё одно заклятие. Мир слегка исказился, а на месте куска паркета, в котором была заключена Аша, появился кусок давно не мытого каменного пола. Чиппи крепко схватила нас с Герти за Руки, крикнула – Пинни – держись! – и шагнула.

Искажение света, мгновение глубочайшей тишины, и мы вчетвером очутились в пыльной комнате Замка Безумца. Посреди пола виднелся кусок вязкого паркета, из которого торчала голова очень сердитой Аши. На макушке у нее, опасливо пождав хвост, сидел измученный Джаф – почему-то в деловом костюме и цилиндре.

Несколько минут мы сидели и не могли отдышаться. Наконец, Чиппи выпалила.

– Аша! Что это такое! Ты чуть не сломала все причинно-следственные связи! Ещё немного и посреди замка образовалось бы поле бешеных вероятностей! Если бы я не вмешалось, оно могло всё Барсино поглотить!

Аша ответила глухо:

– Я должна была уничтожить ведьму!

Чиппи замолчала, пытаясь успокоиться.

– Я понимаю, Аш, – сказала она уже тише, – что ведьма сделала ужасные вещи с твоей семьей…

– Какие вещи? – тут же спросила Пин.

– … но это не повод делать почти то же с теми, кто вообще не имеет отношения к вашей сваре! Могли жестоко пострадать абсолютно невинные люди! А если бы соединила две-три альтернативных реальности в одну? Ты чуть не уничтожила всё Барсино!

– Саршара всяко большее зло, потому любые меры для её уничтожения оправданы, – твердо ответила голова Аши, торча из пола.

– Пока – большее. – Не менее твердо сказала Чиппи.

– Да что ты позволяешь… – возмутилась Аша – Эй! Джафар! Хвост с лица убери! – обезьян, все ещё сидевший у нее на макушке, увлеченно ерзал хвостом ей по носу.

Голова Аши, торчащая из пола, строила гримасы, пытаясь согнать его, выходило это так забавно, что сперва Пинни, Герти и я, а потом и суровая Чиппи смеялись от души.

– А Аша теперь так и будет в полу жить? – спросила Пин. – Я могу прислать сюда слугу, чтобы он её кормил…

Чиппи вздохнула.

– Аша! Ты знаешь заклятие вязкого пола? Отлично! Будем вместе колдовать.

– И побыстрее, – добавил я, очень довольный, что грядущая Чиппи-буря рассеялась. – Не думаю, чтобы Саршара махнула на нас рукой.

Интерлюдия Наблюдателя.

Леди Саршара действительно не была настроена проявлять милосердие.

Когда Аша исчезла, она стремительно развернулась к двери, но потом, видимо, передумала идти сама, сделала знак стоящему у двери богатырю-банапурцу. Тот благоговейно приложил руку ко лбу и стремительно вышел.

Саршара на мгновение остановилась над телом своей прислужницы. Вторая сопровождающая уже хлопотала над ним. Уловив вопросительный взгляд госпожи, она скорбно мотнула головой. Ведьма нахмурилась, легонько, с теплотой коснулась плеча помощницы.

Мокрые и напуганные гости жались к стенам, подальше от столиков, нескольких кресел и сейфа, которые бодро нарезали круги по комнате. Несколько минут ведьма в молчании исправляла наиболее пострадавшие вероятности, потом повернулась к гостям. Время действия «Здравого суждения» стремительно иссякало.

– Леди и джентльмены! Не будем волноваться о пустяках и прерывать церемонию. Итак, вручается подарок королю от принцессы Пенелопы Меккер-Пендрагон!

Его величество невозмутимо кивнул, сидя на табуреточке для ног, в которую бешеные вероятности превратили его кресло.

– Патрик!

Патрик оказался в затруднении. Сейф его перестал бегать, но обратно в сундук так и не превратился. Ключ у него был. Но код… Решив, что приказ нужно выполнять, невзирая на любые трудности, Патрик полез в карман и к своему удивлению, достал вместе с ключом бумажку с рядом цифр. Добросовестно введя их, он отпер сейф и с поклоном вручил его величеству коробку, перевязанную нарядной розовой лентой.

Меккер с супругой и дочерями смотрели во все глаза.

– Позвольте, Ваше величество, – ведьма деловито отняла у Пендрагона коробку, сорвала крышку… и лицо её стало напряженным.

В коробке лежал прозрачный кусок горного хрусталя.

Ведьма сделала над ним пару пассов, но тот не проявил не малейшего желания превращаться во что-нибудь другое. Ведьма повернулась к Патрику.

Тот стратегически отступил на пару шагов.

– Госпожа Саршара… сегодня днем неизвестными была сделала попытка украсть эту корону… Потому её высочество Пенелопа Меккер-Пендрагон решила заменить подарок другим. Мне не известно, куда…

Саршара резко развернулась к семейству Меккеров.

Иоганн Меккер поклонился очень вежливо.

– Увы, ваша ведьмость… Пин нам ничего не сообщила. Говорит только: «У Пин есть план», упаковала корону в картонку из-под шляпы и упрыгала куда-то!

Саршара смерила его пристальным, испытующим взглядом, потом резко развернулась к помощнице.

– Доставьте всех беглецов ко мне.

Она пошла к дверям, неся в руках нижнюю половину короны. Тело убитой плыло за ней по воздуху.

Удивительные заметки.

Если Саршаре, чтобы утопить Ашу в пол, потребовалось одно движение пальца, то чтобы достать ее, мы немало повозились. Чиппи окружила торчащую из пола голову Аши двумя пентаграммами, и они с головой на пару читали длинное, ритмичное заклятие. В конце него и так уже измученная Чиппи, прикрыв глаза, прислонилась к стене, а мы с Герти и Пин стали вытягивать ведьму за подбородок (не тянуть же, в самом деле, цветок пустыни и дочь Великого Магрибинца за уши)! К нашему счастью, пол превратился во что-то вроде пластилина. Мы кое-как извлекли Ашу до плеч, крепко ухватились за них и вытянули ведьму уже почти без труда. Джаф прыгал вокруг и шумно подбадривал. Аша отползала подальше и села. Её парадное сари было перемазано размягченным паркетом и, боюсь, безвозвратно погублено.

– Ну что, на корабль? – бодро спросила Пин, – думаю, по наши души уже идут! «Странник» заправлен и стоит в ангаре. Бегите туда, а я догоню!

Удивительные заметки.

Я вел «Лисий хвостик» параллельным курсом со «Странником», пытаясь на ходу влететь в ангарчик.

Пинни лихо размахивала флажками в проёме ворот.

Вдруг лицо ее изменилось, уши поднялись вверх и Пинни – отважная Пинни – взвизгнула и отскочила. Мимо пронеслось железное крыло, я едва успел увести бортик с линии удара.

Передо мной зависла Птица бури!

Она была исправна и очень зла. Левое крыло сверкало новизной.

Я сам не знаю, как завел ботик в ангар и не ведаю, почему не раздавил при этом Пин.

Пинни дернула рычаг, и ворота ангарчика сошлись у Птицы перед носом – ну, в смысле клювом. Через мгновение раздался громовой удар, а на воротах образовалась порядочная вмятина.

– Герти!!! Курс меняй! Птица бури по правому борту!! – Орала Пин в переговорную трубу.

Корабль тряхнуло. Возмущенно заверещал Джаф.

Я уже мчался в рубку. Пин скакала впереди.

Она нырнула под пульт и переключала систему в высотный режим.

– Герти! К машинам! Капитан Спифиро принимает командование!

Я вцепился в штурвал.

– Мы что, Штосса бросаем?! – кричала Герти.

– Потом!

Птица бури пронеслась перед стеклом рубки – выбирала место, чтобы ударить нас половчее.

Нас тряхнуло, стали надуваться запасные емкости с газом. Барсино и стальная птица уходили вниз. Вокруг замка, как муравьи, бегали банапурцы. Кажется, кто-то по ним стрелял. В окнах замка возникали белые облачка дымного пороха – «Здравое суждение» ведьмы себя исчерпало.

Птица снова промчалась мимо. Я заложил резкий вираж и обогнул главную башню Замка Безумца. Птица не вписалась в поворот и влетела в крышу – вниз сошел небольшой оползень из черепицы.

– Ой, ой, – сказала Пин.

Чиппи осторожно заглянула в рубку.

– Ты можешь помагичить?

– Какая уже магия после такого дня. Я спать. – и Чиппи ушла спать!

Птица бури, злобно клекоча, бросилась на нас снова – и снова промахнулась, улетев куда-то вверх. Я ловко развернул дирижабль носом к морю. Чертовски обидно, кончено, оставлять Штосса, но в конце-концов, он однажды неделю робинзонил на сорвавшимся с якорей фрегате… ЧЕРТИ ВЕТРЯНЫЕ!

К Барсино строем походили огромные черные дирижабли. На борту каждого виднелось око, заключённое в шестерню – Знак Железной ведьмы.

Птица бури победно заклекотала и обрушилась с неба… на наши высотные ёмкости! Панель управления защёлкала и засвистела, зажглись красные лампы. Пин торопливо отключала нагрев гидропоники.

– Ой, ой! То есть по-настоящему Ой, Ой!

«Серебряный странник» спускался на обычные для дирижаблей высоты.

Птица бури яростно рвала броню. Послышался звон… и мы с ужасом поняли, что она разбила купол метеорубки!

Птица Бури внутри!

Мы эвакуировались так слажено, словно каждый день репетировали.

Пин поскакала будить Чиппи; Герти помчалась к ботику. Я выскочил из рубки – и нос к клюву столкнулся с Птицей бури.

Богиня! Да какая же она громадная! Масса металла развернулась ко мне выпуклым стеклянным глазом. Я даже не успел толком испугаться – схватил тяжеленую створку гермолюка и захлопнул его перед Птицей – ну, захлопнул бы, кабы она не держала с той стороны.

Без всякого усилия она отбросила створку обратно, и башка этой твари полезла ко мне! Я молча и испуганно опустошил в неё весь барабан револьвера – сами понимаете, только патроны зря потратил!

Птица бури со страшным скрипом пыталась протиснуться в люк – а потом отлетала обратно и грохнулась об стену!

Рядом со мной стояла Аша.

Глаза ее горели, пальцы двигались от усилий телекинеза. Обезьян грозно верещал на плече.

– Люк! Люк! – кричала она.

Я захлопнул люк снова. Пламя родилось из ладоней Аши и затопило стену. Металл плавился, наглухо заваривая края двери. Птиц Бури ударилась с той стороны – переборка выгнулась, но люк уцелел!

Я заскочил к себе в каюту, взял кое-что и добежал до «Лисьего хвостика» одновременно с Пин. Та с озабоченным видом тащила коробку из-под шляпы, перевязанную розовой ленточкой.

Птица Бури с грохотом проламывала переборки одну за одной, прорываясь к нам.

Снаружи корпуса противно скреблись абордажные когти.

– Спифи! Я сейчас снова заведу противоугонку! Смотри без меня не улети!

Наш ботик вынырнул из ангра и едва не врезался в бронированный черный борт. Громадный дирижабль навис над нами. От него тянулась металлические абордажные канты. Банпурцы в высотной броне и громадных водолазных шлемах перебирались по ним на «Серебряный странник». Полыхнул выстрел ловчей пушки. Я едва сумел увести ботик от сети и бросил машинку вниз.

Мы летели над городом. Бой на улицах уже кипел вовсю – банапурцы небольшими группами штурмовали замки с разных сторон, оттуда по ним палили залпами – Барсинцам не привыкать переходить от праздников к битвам. Поле боя медленно поглощала громадная тень дирижабля. Из нутра крейсера на платформе спускали многоногую бронированную машину вроде усеянного пулеметами скорпиона.

Я сразу понял: единственный шанс уйти – пройти под брюхом дирижабля к окраинам города, а там – нырнуть вниз с горы и идти над самой землей.

Под брюхом мы пролетели, хотя одно зенитное гнездо и пыталось помешать – но потом на хвост нам села Птица бури.

Герти, которая сидела у кормового иллюминатора, закричала мне, и я успел уйти от удара над самыми крышами предместий. Тут были сплошные мастерские – километры старых черепичных крыш, закопченных труб и напуганных кошек. Черепица мчалась прямо под килем. Я лавировал среди труб и кошек. Птица бури бросилась на нас и проломила пустой дом. Она упала среди обломков, кирпичей и стен и, когда я уже торжествовал – с дирижабля по нам бахнули орудия главного калибра!

Снаряды снесли пару домов – целились они не в нас, а рядом. Взрывной волной ботик сбило, бросило, ударило об стену, завертело юлой и протащило по земле.

Счастье, что все были крепко пристегнуты!

Когда звон в ушах более-менее утих, и мы начали соображать, я провел перекличку, узнал, что все живы и, кряхтя, скомандовал покинуть корабль.

Люк намертво заклинило, но мы выбрались через дыру в борту.

Вокруг не было ничего, кроме битого кирпича.

В центре Барсино грохотал бой, над нами зависло безразмерное брюхо дирижабля. Зенитные кабины вертелись, высматривая нас. А неподалёку грохотали падающие стены – Птица бури шла к нам!

– Спокойно! У Пин есть план! Задействована схема Ополчение! Используем Резервные тоннели! Мы их под всем городом нарыли. В этом секторе есть три люка Высшей защиты! Как увидите крышку с черепом и костями – сразу ныряете туда!

– Ловушки? – спросил я.

– Должны быть отключены!

– Должны?

– Папа сам автоматику делал! Корону бери! – Пинни распотрошила шляпную коробку и сунула Корону мне. – Вы с Герти бегите, Аша пусть прикроет, а мы с Чиппи Птицу отвлечем!

– Эй! – Сказала Чиппи.

Но возразить она не успела.

Птица бури снесла стену и очутилась перед нами.

Пинни с преувеличенно отчаянным лицом схватила под мышку пустую шляпную коробку и стала упрыгивать.

А Птица пропылила мимо неё – и помчалась к нам с Герти!

Мы бежали между пыльными кирпичными ангарами. Изумленные головы выглядывали из грязных окон цехов. Мы бросились в открытую калитку. Птица бури следом – начисто снеся ворота цеха.

Стальная тварь маневрировала под сводчатым потолком, готовясь нанести удар. Мы увидели на рельсах небольшой маневровый паровоз и тут же нырнули в кабину.

Кажется, Птица нас не видела…

Мы прижались к полу в крохотной кабине и не смели шевелиться. Вокруг грохотали рушащиеся стены и гибнущие станки. Потом все стихло. Нас оглушил стук собственного сердца. Герти крепко держала меня за руку. Хотите, верьте, хотите нет – но с ней было почему-то спокойнее.

В кабину заглянул огромный глаз-иллюминатор. Когти пробили крышу, потянули и сорвали. Мы выскочили и пустились бежать. Птица бури, неуклюже стуча когтями, гналась за нами. Она разбивала в щепы груды ящиков, выворачивала станки из кирпичных фундаментов и с каждым шагом нагоняла.

В какой-то момент я выкинул злосчастные пол-короны Пин и мы с Герти нырнули за кучу ящиков. Потом осторожно выглянули.

Птица бури стояла над короной, глядела на неё, склонив голову, и явно недоумевала – рук-то у нее нет. Она издала протяжный, зовущий крик.

– Вон они, там! – раздался в ответ радостный голос Пин из-за стены и через несколько мгновений в боковую дверь влетала Аша!

Они со слугой ведьмы яростно взглянули друг на друга, Птица бури раскрыла крылья и с клекотом атаковала девушку. Аша ждала её, хищно прищурив глаза, и в последний миг отскочила. Птица с разгону пробила стену и очутилась снаружи. Аша стремительно подняла корону и кинула мне. Я – поймал и мы снова пустились бежать. Оглянувшись, я видел, как Аша и Птица стоят друг напротив друга, готовые к битве.

Мы стояли на обрыве на краю Барсино. Далеко вниз уходила каменная стена горы, за которую кое-где цеплялись одинокие кустики и несчастные деревца. Далеко внизу плескались волны часов моря.

Но прежде всего мы увидели… это. Исполинская темная стена металла неслась рядом с горой Барсино. С изумлением я глядел, как она медленно разворачивается, обращая к нам другую грань чего-то воистину огромного. Внизу виднелись два медленно вращающихся металлических обруча. Ширины каждого из них хватило бы, чтобы посадить «Серебряный странник».

Ничего не понимая, я оглядывал это нечто. Краем глаза я увидел, что и Аша стоит рядом, растерянная не меньше меня, ветер треплет её одежду и заставляет лететь длинные волосы. Стена резко ушла в сторону, это нечто отошло подальше от горы, и мы увидели сооружение целиком.

Исполинская черная, сверкающая гранями призма медленно вращалась рядом с городом, не уступая размером самой горе. Два обруча внизу конструкции двигались в противоположные стороны. Я решил, что они поддерживают это чудо в воздухе, хотя и не понимаю, как; ведь они не крепились ни друг к другу, ни к призме. Невероятная махина вращалась с легчайшим звоном. И лишь окинув взглядом сооружение целиком, я понял, что вершину его венчает исполинское дерево – сгоревшие ветви, заключенные в клетку металлических подпорок.

Я поглядел на Ашу. В глазах её стоял ужас.

– Богини! Это «Край ночи»! Цитадель Саршары!

О нет! Ведьма пожаловала к нам со всей своей силой!

По бокам исполинского столпа «Края ночи» парили черные дирижабли.

Мы с Герти едва успели разбежаться в стороны, когда Птица бури проломила стену и бросилось на нас. Оглянувшись, я понял, что Аша протянула руки вперед и держит Птицу бури с силовом коконе. Лицо девушки исказила гримаса мучительного напряжения. Джафар у нее на плече верно скопировал её. Птица бури порывисто шевелила широкими стальными крыльями, пытаясь вырваться из захвата. Это продлилось мгновение или два; затем Аша опустила руки и отскочила с пути птицы. Та не сумела среагировать вовремя, пролетела мимо нас и рухнула с обрыва!

Я с бешено колотящимся сердцем прижимал к груди корону. Аша тяжело дыша, лежала на земле. Она молча улыбнулась и торжествующе подняла большой палец.

В тот же момент в грудь Аши уперлось посохи Охотников.

Интерлюдия Наблюдателя.

Аша подняла яростные глаза. Все новые и новые воины в хитине присоединялись к кольцу Охотников, направив на нее копья и посохи. Аша увернулась от копий и вскочила на ноги, огромные языки пламени поднялись в её ладонях, но ледяная цепь охватила девушку со спины. Аша пыталась вырваться, а новые и новые цепи опутывали её; от их прикосновений земля покрывалась льдом. Снаружи кольца Охотников замкнулся молчаливый круг женщин в широких темных одеяниях, чьи лица укрывали маски с полосами алыми, словно кровавые слезы. Пламя Аши гасло. На друзей набегала тень огромного дирижабля.

С грохотом опустились стальные сходни, и Рам Сингх сошел к ним в кольце телохранителей. Снизу с сердитым клекотом поднялась, покачиваясь на ветру, Птица бури и, медленно махая крыльями, зависла напротив Аши. Спифи и Герти стояли спина к спине посреди направленных на них сабель и стволов. Увидев Сингха, Спифи более-менее овладел собой. Вспомнив славные поражения знаменитых героев, он галантно, как мог, поклонился Сингху и вручил ему корону.

Тот внимательно оглядел её, на мгновение просиял скупой улыбкой и отдал артефакт одной из ведьм. Сингх вспомнил кое-что ещё и повернулся к Спифи. Тот приготовил уместно-галантную фразу. Сингх размахнулся и дал ему хорошую пощечину.

– Увести их!

Корону благоговейно упаковали в стальной сундучок. Его приковали цепями к запястьям двоих Охотников и так унесли на корабль. Следом тащили в клетке бурно сопротивляющегося Джафара. Спифи утешало лишь то, что даже их обезьяну охраняли четверо.

Пин и Чиппи опустили подзорные трубы и озабоченно переглянулись. Они укрылись на крыше заброшенного дома сетах в двухстах от схватки. Пинни опустила уши и всерьез приуныла.

Чиппи оглядела поле боя. По городу шли пожары. Небо заполняли дирижабли ведьмы. Подзорная труба Чиппи двигалась, осматривая дома и кирпичные здания цехов.

Кое-что привлекло её внимание. Чиппи молча коснулась плеча Пин и показала на небольшой дирижабль, припаркованный в укромном месте подле волноломов. Она быстро сунула трубу Пин. Та погалдела – и успела увидеть нечеловечески-огромное тело, залезавшее в люк.

– Энкуду? – спросила она.

– Энкуду. – кивнула Чиппи.

Из дневника Герти

Нам заломили руки за спину и затолкали в небольшой аэростат, где поставили на колени. Каждого из нас стерегло по вооруженному банапурцу – то есть нам двоим досталось меньше охраны, чем одной боевитой обезьянке! Спифи переглянулся со мной и шепотом посоветовал считать это хорошим знаком. Звучало это бодро, только Спифи почему-то был очень бледен – да, думаю, и я выглядела не лучше.

Нас вывели в просторном ангаре, кипящем деловитой суетой. Все вокруг заполняли истребителями, десантные дирижабли, стальные скорпионы. Войска грузились. Как видно, мы были в воздушной крепости ведьмы «Край ночи».

Сингх передал нас кому-то, приказав строго стеречь, и часовые повели нас вглубь бессчетных металлических коридоров. Когда нас выводили, в открывшиеся ворота неуверенно заглянул нос «Серебряного странника» – за стеклом рубки угадывались фигуры банапурцев, гордых своим трофеем. Честно говорю – это было ЧЕРТОВСКИ обидно!

По пути я обратила внимание, что стальные листы цитадели собраны без заклепок – крепость была очень-очень древней. После бесконечных поворотов и дюжины тяжелых стальных дверей, нас привели к тюремным камерам и тщательно обыскали (меня заставили снять куртку и вытащили все из карманов, а потом меня долго обшаривала руками поверх одежды застенчивая банапурская девица – наверное, дочь смотрителя тюрьмы).

Нас со Спифи заперли в камеры в голом, узком стальном проходе. Коридор оказался странным – неглубокие семиугольные, похожие на огромные соты, ниши усеивали не только обе стены, но и потолок. Нижний ряд ниш был приспособлен для содержания заключенных – у стены были полка для спанья, стол и стул и потрепанная ширма; вход перегораживала решетчатая дверь. За ширмой я нашла таз с водой и жестяной горшок. Могли бы и не сажать нас со Спифи прямо напротив!

Мы угрюмо сидели и смотрели друг на друга сквозь две решетки.

Это был ужасающий бал, ужасный вечер и жуткий побег. А я ещё наивно планировала, что в это вечер Спифи пригласит меня на танец!

Вы наверное удивитесь, но мы легли – и уснули! Говорят, спать в любой удобный момент – умение истинного аса. Видимо, мы уже достаточно асы. Ну и день был очень долгий и очень утомительный – это тоже.

Проспавшись, я обнаружила, что Спифи уже проснулся и бодр, как мотор после смазки. Он изучал тюремный коридор, а на лице его было такое хитрющее выражение! Мне сразу стала как-то легче. Спифи – он всегда что-то да придумает!

Я тоже стала осматриваться внимательнее. Коридор изгибался, как огромная змеюка и делился на небольшие отрезки, разгороженные массивными дверями из стали. Спифи предположил, что «Край ночи» – сооружение древних мафуров. Очень уж они любят многоугольники с нечетным числом углов. Наш отрезок и несколько других патрулировал хмурый часовой в потертой черной четырехугольной шапочке, со сломанным носом. Похоже, работа его была не из почтенных и попал он на неё за провинность.

Спифи начал меня развлекать. Ещё когда он учился в Клубе воров, то насиделся во всевозможных камерах в избытке – практический курс «Заключение и побег» длится у них почти 50 часов – и освоился с унизительным положением заключенного. Он развлекал меня так, что, клянусь Крылатой богиней, не будь все так ужасно, я бы смеялась! Его голос был даже слишком бодрым, а шутки – слишком смешными. Чувствовалось, что Спифи отчаянно зол на Сингха за ту пощечину. А Спифи злоба, как правило, придает не только сил, но и фантазии. Может быть, не оскорби его Рам Сингх, мы так и сидели бы в той камере до самого-самого конца…

По сосредоточенному выражению его лица и по тому, что рассказ иногда провисал, я понимала – Спифиро считает секунды, которые часовой тратит, обходя другие секции тюрьмы. Когда тот проходил мимо в очередной раз, Спифи с непроницаемым лицом отпустил несколько едких замечаний про его нос. Часовой сохранял спокойствие куска гранита, и мы поняли, что койре Меняющихся земель банапурец не понимает. Он сделал уже два десятка туров, привык к нам, мы – к нему, а потом Спифи внес небольшие изменения в беседу.

– …историю о том, как Пьеро – Алый герцог, спас свою младшую сестру от короля Гарогнии? Нет? Так вот – это сейчас мы знаем Алого Пьеро, как ужасного главу тайной службы республики Фиора, а в те дни. Герти, отмычки давай! Был всего лишь молодым, небогатым дворянчиком, о хитроумии которого никто, кроме друзей его отца, и не слыхивал.

Я отошла за ширму и начала расстегивать рубашку. Ещё когда мы сбегали с дирижабля, Спифи дал мне пару отмычек – так, на всякий случай. Их я спрятала у себя на груди. На наше счастье, обыск застенчивой банапурской девицы так далеко не заходил.

– Гораздо больше, чем Алого, – равномерно рассказывал Спифи, – в Фиоре знали его младшую сестру – чудесную Белладору, пышненькую блондинку с легким нравом и чудесными волосами, жгучими, как солнце. Она, говорят… – он протянул мне руку сквозь решетку, чтобы я кинула отмычку. Я сосредоточенно целилась. У меня неплохой глазомер и довольно опытная в бросках рука, но отмычка гораздо легче отвертки или даже гайки. А пол тут стальной – если упадет, грохоту будет на весь коридор!

Я отчаянно закусила губу, отвела руку и метнула. Под нашими напряженными взглядами кусочек металла описал дугу в воздухе. Спифи торопливо высунул руку между прутьями. Отмычка уже на излете коснулась его пальцев и соскользнула с ладони. Я до боли закусила губу. В последний миг Спифи сумел поймать отмычку кончиками пальцев! Мгновение она балансировала, а Спифи быстро убирал руку обратно сквозь прутья. Там он все-таки выронил отмычку, но подставил ногу, так что та бесшумно упала на ботинок. Когда часовой проходил мимо нас снова, Спифи невозмутимо вещал.

– Когда стало ясно, что именно король Гарогнии похитил первую красавицу Фиоры, многие молодые дворяне вызвались её спасать. Но Пьеро решил, что нечего отдавать такое важное дело в чужие руки и однажды, накупив товаров и переодевшись кафийским купцом, зафрахтовал дирижабль до Гарогниса. – Рассказывая это, он осторожно высунул руку и копался снаружи отмычкой в замке своей камеры. Когда часовой снова появился из-за поворота, дело ещё не было закончено, но отмычка мирно лежала в рукаве.

– Типом, которого он спас от расправы в таверне, оказался профессиональный вор и взломщик Люпино – уж ты его знаешь! В те годы он ещё не оброс жирком и больше промышлял карманным промыслом. – Отмычка снова копалась в замке. Дело было небыстрое и требовало сосредоточенности и везения, потому, когда дверь его камеры бесшумно открылась, Алый герцог и Люпино уже поднимались по веревочной лестнице на самую высокую башню дворца Гарогниса. Спифи, продолжая рассказывать, чтобы часовой слышал издали равномерный гул его голоса, подошел к стене, которую я из своей камеры не видела, и с торжеством показал мне ключ, который снял там с кольца. Пара оборотов – и мы оба были свободны!

– И видят они – прекрасная Белладора сидит на пышных подушках, среди чудесных занавесей банапурского шелка. Возьми, что потяжелее, и затаись у стены, чтобы он нас не видел. Люпино, как-то раз, набравшись, рассказывал в Клубе…

Легко говорить – потяжелее! Cтул, стол и даже таз для умывания были прикованы к стенам короткими цепями. Единственным не прикованным остался ночной горшок – им я и вооружилась. Спифи поглядел на меня, как бы говоря «Нашла тоже оружие!», а я поглядела на него, как бы говоря «может, лучше найдешь»? Мы замолчали и вжались в стены по обе стороны прохода.

Шаги часового приближались – он равномерно шел, как видно, немного усыпленный однообразием. Когда его голова в шапочке показалась в поле зрения, меня осенила идея. Вместо того, чтобы бить его днищем жестяной посудины, я одела горшок часовому на голову!

Тюремщик опешил. Спифи напал на него сзади и сделал подсечку. В Клубе воровства неплохо учат рукопашному бою – не так, чтобы стать чемпионом Меняющихся земель, а так, чтобы побить врасплох зазевавшегося стражника. Однако Спифи промазал. Охранник отскочил в стороны и выхватил кривую саблю. С саблей и горшком на голове он смотрелся нелепо, но всё же был опасным.

Вторая рука его слепо нащупывала ручку посудины, когда я налетела на банапурца сзади, как орлица, и крепко пнула пониже спины. Это была ошибка. Равновесия он не потерял, зато развернулся ко мне и начала надвигаться, слепо размахивая саблей.

Я вжалась в стену и поняла, что отступать некуда. Банапурец рубанул, но я машинально села на корточки, и лезвие просвистело надо мной. Тут Спифи сделал, наконец, удачную подножку и банапурец упал. Горшок слетел с головы и покатился по полу, грохоча, как тележка лудильщика.

Прежде, чем банапурец успел подняться, Спифи коротко ударил тюремщика в лицо. Боюсь, он снова сломал бедолаге нос. Покуда враг не очухался, Спифи быстро скрутил ему руки веревкой, висевшей у солдата на поясе.

Я всё никак не могла отдышаться. Спифиро с гордым видом взял саблю и застыл с озадаченным лицом. Он хотел заткнуть её за пояс, но пояса-то у нас при обыске отобрали! В коридоре загрохотали шаги бегущих – звон горшка собрал к нам всех часовых.

Не сговариваясь, мы напрягли мускулы и захлопнули перед носом врагов тяжеленую стальную дверь, перегородив коридор. Спифи метнулся к засову и успел заблокировать дверь за миг до того, как в створки с размаху врезались с той стороны.

У-ф-ф-ф-ф-ф-ф-ф!!

Интересно, зачем в тюремном коридоре возможность изолировать отдельные секции? Слушая, как в стальную дверь безуспешно толкаются с той стороны, а приглушенные голоса перекликаются по-банапурски, я сообразила, что тюрьма это предназначена для чародеев. А значит, всегда есть шанс, что кто-то из заключенных тем или иным чудом вырвется на волю и пойдет к выходу, истребляя всех и вся. В таких случаях, видимо, охрана должна запирать промежуточные двери, чтобы задержать его до прибытия Охотников. Пока дверь играла на нашей стороне.

Мы побежали в другой конец коридора. Спифи надеялся, что проход круговой, и мы выскочим к лестнице наверх до того, как тревога… Мы завернули за угол и с размаху налетели на глухую стену. Ход окончился тупиком!

Спифи первый заметил крохотное окошко и полез туда. Покопавшись и шепотом поругавшись, он высунул голову в узкую амбразуру.

– Герти, – в приглушенном голосе его звучало изумление. – Тут огромная шахта из сплошного металла. На неведомую высоту вверх и вниз. Везде полно солдат. Я убираю… Черти небесные!

Спифи застрял.

Ну сегодня точно не наш день!

Интерлюдия Наблюдателя.

Алексия была в отвратительном настроении. Столько трудов, сил, сколько нервотрепки – и все впустую!

Настроение не улучшилось, когда ее ни свет, ни заря разбудил орудийный гром. Некоторое время она ворочалась в постели, поминая недобрыми словами жизнерадостное Барсино с его фейерверками, потом в дверь каюты твердо постучали. Накинув шаль, Алекса долго, ошалело глядела в иллюминатор на заполонившие небо черные дирижабли.

Потом послала энкуду в разведку.

Воины храма отыскали одиночного банапурца-мародера, допросили, используя Меры первой степени, записали допрос в блокнот, тело утопили в выгребной яме; потом повторили допрос еще с двумя банапурцами – для надежности.

Результаты легли на стол Алексе.

Та уныло раздумывала.

Корона… Черти бы подрали эту корону!

Похоже, теперь она в руках ведьмы!

И Спифи и Чиппи там же. Да что за жизнь такая!

Алексия устала, но не сдалась. Слишком многие зависели от нее, чтобы просто взять – и опустить лапки! Она раздала указания энкуду, которые уже отводили дирижабль от скалы обреченного города, и отдраивала внутренний люк, ведущий в ангар. У нее было чувство, что сейчас она сделает что-то очень героическое и очень глупое.

Она зашла в темный отсек, потянулась к выключателю… и в живот ей уперся ствол револьвера.

– Прикрой люк, – грозно потребовали из темноты фальцетом.

Алекса не раз могла убедиться, что каапи ориентируются в темноте гораздо лучше людей и если достали оружие – стреляют.

Она послушно закрыла люк. В душе Алексии докипала усталая ярость. Опять все не так! И опять надо собраться и что-то срочно придумать. Оба энкуду здесь, но лучше их не привлекать. Если жрецы Машины сейчас вмешаются, Алекса первым делом получит не смертельную, но очень мерзкую, болезненную рану.

– Леди Пенелопа Меккер-Пендрагон? – спросила она светским тоном.

В темноте кивнули ушами – девушка поняла это по дуновению на коже.

– Зачем вы здесь? Короны у меня нет.

– Я собираюсь помочь моим друзьям, – сообщила Пин. – Ведьма захватила их и утащила в свою летающую мега-злодейскую крепость!

– Я тоже собираюсь помочь твоим друзьям, – сердито ответила Алекса. Ей было жутко обидно, что её отвлекают от нужного им обеим дела.– Это, в конце-концов и мои друзья, – добавила она неожиданно для себя. – Если ты против, держи меня на мушке, хоть пока ведьма все здесь с грунтом не сровняет!

Пин задумалась.

– А ты не обманешь?

– Клянусь священной Эгидой, что я спасу моих и твоих друзей! – произнесла Алекса негромко и с глубоким чувством.

Пин удовлетворенно шевельнула ушами, и ствол её револьвера немного подвигался на животе Алексии.

– Клянусь тогда всеми добрыми богами, ушастыми и безушными, что не буду тебе мешать. Но только пока ты свою клятву соблюдаешь! – добавила искушенная в большой политике Пин. Она убрала револьвер и деловито спросила. – А какой твой план? Если что, у Пин…

Алекса сделал ей знак молчать, и нащупала выключатель на стене.

– Вот мой план.

Мощные электрические лампы осветили двуногую боевую машину, стоящую у стены ангара, среди рядов инструментов.

– Ух ты! – уши Пин описали дугу.

Массивная безголовая боевая машина с шарообразной кабиной с несколькими обзорными иллюминаторами тускло поблескивала у стены. Хотя высотой она едва ли превосходила два роста энкуду, от нее веяло несокрушимой древней мощью.

– Тесла-воин, – с гордостью объяснила Алекса, – выдан из Особого резерва Пустого трона. Дар Легата для успеха моей миссии.

Пин увлеченно осматривала машину.

– Какие эр-го-но-мичные обводы! А движок… Ой! – Пин даже подскочила. – У него заклепок нет! Древние сварные швы! Это что – из мастерских храма вашей божественной Машины?

Алекса сдержанно и гордо кивнула.

– Это одна из Древних тесла, первых, созданных Жрецами Эгиды.

Пин даже позабыла про бой, кипевший снаружи.

– Электродвигатель! Троичная схема крепления лап! А почему у пулемета четыре ствола? Сейчас ведь тесла с шестиствольными! А… слушай! А это что – Пин ткнула пальцем на небольшой гербовый щит с алой розой, прикрепленный к боку машины. Голос каапихи прозвучал тихо и торжественно.

– Это что, «Дева»?

Алекса подтвердила, переживая маленький триумф – наконец ей было перед кем похвастаться, тем, какую честь ей оказал Легат.

– Знаменитая «Дева», вершитель сотни битв!

– Это она уничтожила триста лет назад чародея Адахира Ужасающего? – увлеченно спрашивала Пин, – Она сбила в 1256 году ракарийский колосс «Шип розы»? Это та самая «Дева», которая тридцать лет назад прошла с боем насквозь воздушный флагман великой Шакти и вынудила королеву пиратов покинуть мостик в разгар решающего сражения? Я обо всех этих битвах читала!

Алекса кивала. Глаза её светились. Не так часто удается найти за пределами империи знатока рыцарских легенд Эгиды.

Обе девушки опомнились одновременно.

– Ладно! По кабинам! Пин идет всех спасать!

– Алекса идет всех спасать.

– Отвернись! – приказала она и быстро принялась расстегивать крючки платья.

Пин недовольно пошевелила ушами, застегнула кобуру и неторопливо отвернулась.

Через пару минут Алекса расправляла складки на алом мундире рыцаря-пилота. Проведя рукой по белоснежным облегающим брюкам, она ловко вскочила в кабину «Девы» и торопливо принялась готовить машину к старту. Приходили в движение стрелки на круглых шкалах приборов, зажигались крохотные плоские древние экраны, раскручивались бумажные бобины, на которых самописцы чертили графики напряжения, давления и расхода топлива. Загорались пузатые лампы. Алекса, напряженно закусив губу, проверяла приборы – управление тесла она, как и положено члену рыцарской семьи, освоила еще подростком. Пин глядела, увлеченно шевеля ушами.

Их отвлек звук открывающегося люка между отсеками.

– Леди! Мы поймали на корабле постороннего… – энкуду увидел Пин и резко вскинул электрический револьвер.

Мгновение он и Пин сурово глядели друг на друга, а потом Алекса повелительно махнула рукой, словно рефери в боксе, разделяя их.

– Леди Пенелопа мой союзник на время этой операции. Кого вы…

– Не удивлюсь, если мы скоро тут всей компанией, включая Штосса, соберемся, – вежливо заметила Чиппи, стоя за порогом – за ней шаг в шаг следовал второй энкуду.

– Чиппи!

– Привет, Алекса!

Подруги подались друг к другу, хотели обняться, но не обнялись.

Энкуду угрюмо переводили взгляд с одной на другую, будто хотели сказать: «Они что, тут все заодно»? Переглянулись и пожали могучими плечами.

– Чиппи! Как ты…

– Важно не как, а зачем, – Чиппи мило улыбнулась. – Я подумала, что ты, возможно, захочешь проникнуть на «Край ночи». Если так – у меня есть план.

– У меня тоже есть план! – сообщила Пин. – И у Алексы есть план.

– Хорошо, – Чиппи поправила очки на переносице и поинтересовалось невинным тоном, – а такой план у вас есть? – И развернула лист со схемой крепости ведьмы.

– Чиппи! Откуда?! – воскликнула Алекса.

Девушка, не торопясь, пожала плечами.

– Клуб асов собирал добытые разными путями карты воздушных крепостей и планы крупных судов. Когда я заведовала его библиотекой, мне в руки попала схема цитадели знаменитой и экзотической ведьмы востока, и ты же понимаешь, Алек – я просто не могла его не изучить! А изучив, кое-что запомнила. Мой план, конечно, не идеальный, по памяти, но ты, по крайней мере, не будешь бродить по цитадели наугад.

Схему разложили на столе с инструментами. Чиппи деловито объясняла.

– «Край ночи» – искусственный столп в несколько лиг высотой. Считается, что это – то ли часть Корабля, то ли некое сооружение древних мафуров. Железная ведьма обнаружила «Край ночи» на неведомых восточных окраинах, и сумела подчинить его механизмы своей воле с помощью великого намми по имени Пламя. Затем основала на «Краю ночи» новую академию Пентаграммы взамен той, которую разрушила наша Шакти. В нижней части колосса – тюрьма и помещения для учениц, в верхней – покои самой Саршары и Место чародейства. Между ними – казармы банапурцев из личного полка ведьмы.

– Видно, как Великая ведьма доверяет своим ученицам, – не смогла удержаться Алекса.

Чиппи кивнула и улыбнулась.

– Смотри. В центре цитадели проходит колодец, соединяющие верхние ярусы с нижними. По нему можно добраться на любой этаж. Но, думаю, охраняется он более чем серьезно.

Алекса нахмурила брови и решительно кивнула.

– И ещё вот что нужно знать – ведьма во время своих скитаний нашла где-то древнее место силы – знаешь, один из тех холмов, где вероятности искажены так, чтобы увеличивать силу колдовства. Говорят, мафуры во времена расцвета своей цивилизации умели создавать такие вещи. Так вот: Саршара перенесла этот холм слой за слоем на вершину столпа «Края ночи». Теперь у нее при себе всегда есть место силы – удобно, не правда ли? Я, конечно, не Саршара, но если бы я была ею, то искать меня стоило бы там, – закончила Чиппи.

Алекса кивнула.

– Спасибо, Чиппи! Я рада, что ты…, – она прикусила губу и не договорила.

– Нет лучшего средства объединить прежних друзей, чем опасный враг, – ответила Чиппи грустно.

– Удачи тебе, Алек!

Алекса и Чиппи тепло посмотрели друг на друга, но рук так и не пожали.

– Готовность 2! – окликнула Алекса энкуду через минуту и резко опустила бронированное полушарие кабины. Через забранные толстым бронестеклом иллюминаторы видно было, как энкуду намертво закрепляют полушарие тяжелыми болтами, защищая пилота от попыток взломать кабину.

Алекса дернула рычаги, и тесла–воин двинул могучими руками, на одной их которых был закреплен тяжелый авиационный пулемет.

– Готовность 1! – голос её прозвучал через старинные динамики снаружи с глухим механическим тембром.

– На старт!

Энкуду с усилием раздвинули тяжелые двери ангара дирижабля. Свет залил помещение. Алекса положила ступни на педали и вдавила их, управляя ногами машины.

От шагов тесла трясся пол и позвякивали инструменты на стенах. Машина подошла к проему ворот. Головокружительная бездна открылась перед Алексой. Исполинская стена «Края ночи» медленно поворачивалась, закрывая горизонт. В пропасти неба со свистом рассекали воздух темные истребители с крыльями из ткани. Алекса секунду стояла, ослепленная светом, сделала шаг и бросилась в небо.

Пин ахнула и прикрыла глаза ушами.

В полете за спиной «Девы» раскрылись хромированные крылья, ожили древние реактивные двигатели, и она неуклюже стала набирать высоту, направляясь к громаде «Края ночи». Банапурские истребители устремились ей навстречу, яростно ведя огонь. Две ракеты отделились от плеч машины и обратили врагов в пепел и пламя. «Дева» направилась к темному зеву ангара «Края ночи», который выплевывал новые птеролеты.

Алекса чуть-чуть не вписалась в проем стартового тоннеля и с ударом, от которого заныли зубы, врезалась в стену; поморщилась и скорректировала курс. «Дева» неслась вглубь крепости ведьмы. Новый истребитель ехал ей навстречу по пусковым рельсам. Пилот, украшенный огромными висячими усами, с криком выскочил из кабины за мгновение до того, как «Дева» разбила в щепы его машину.

Алекса оказалась внутри ангара, среди рядов готовых к старту птеролетов, десятков пилотов и солдат. Она отключила реактивные двигатели – драгоценного древнего топлива ей выдали в обрез. «Дева» с грохотом встала на лапы, оглядывая поле боя. Со всех сторон к ней бежали солдаты, первые выстрелы щелкали по броне. С грохотом тесла шагнул, стволы его крупнокалиберного пулемета завертелись. Командир банапурцев что-то отрывисто кричал в переговорную трубу. От шквала пуль Алексы солдаты бросались на пол, падали с перерубленных опор закрепленные у стен истребители.

Несколько десятков солдат с разных сторон поливали «Деву» пулями, но с тем же успехом они могли стрелять горохом – выстрелы даже не оставили царапин на броне тесла. Зенитное орудие большого дирижабля, пришвартованного у стены, поворачивалось к ней. Алекса снесла орудие с кронштейна короткой очередью и зашагала вглубь цитадели ведьмы.

Массивные створки стальных внутренних ворот медленно сходились перед ней, блокируя проход. С другой стороны раздавались команды, собирались солдаты; офицер руководил отрядом, бегом подносившим тяжелый пулемет. Створки смыкались… и в последнее мгновение стальная рука вырвалась из ангара и уперлась в них. Металлические пальцы напряглись – Алекса внутри «Девы» яростно переключала тумблеры – и в потоках пара тесла медленно стал раздвигать створки. Шестерни двери пытались противостоять напору, с усилием вращались, потом с треском застыли и, сдавшись, вылетели из пазов. Створки остановились.

Тесла вступил во внутренний коридор. Банапурцы разбегались с его пути – офицер что-то отчаянно кричал в телефонную трубку. Через мгновение клинок на руке «Девы» широким ударом обрезал провод и едва не снес ему голову. Но навстречу тесла уже с грохотом шли два стальных скорпиона, их орудия главного калибра медленно поворачивались к ней.

Алекса торопливо двигала рычаги. В спешке она напутала – из руки ударила струя пламени, поднялись и опустились крылья, но затем тесла всё-таки протянул руку и снял со спины шипастый стальной щит. Алекса намертво закрепила его на руке «Девы» и включила реактивные двигатели на максимальную тягу. «Дева» понеслась по коридору, врезалась щитом в скорпиона, опрокинула его, вместе с обломками влетела во второй и своей массой снесла обе машины; сходу высадила ещё одну дверь и очутилась в исполинском стальном колодце в самом центре летающей цитадели. Скорпионы падали вниз, грохоча о клепаные стены.

Алекса задрала голову, вглядываясь в иллюминатор кабины. Над ней простирались десятки ярусов, балконов, переходных мостиков. Везде суетились солдаты, устанавливали пулеметы, тяжело шагали скорпионы.

Алекса решительно двинула рычаги. За спиной «Девы» раскрылись крылья, реактивные двигатели заревели, и она вознеслась вверх, на ходу гулко ударяясь о стены колодца и снося переходы и балконы один за одним.

По всей цитадели панически звонили телефоны, перекликались голоса в трубах связи. Алекса поднималась к покоям Железной ведьмы.

Из дневника Герти

Я отчаянно тянула Спифи за ноги, в то время как далекие удары банапурцев сотрясали стальную дверь.

Мои труды прервало неожиданное – М-е-е-е!

Оглядевшись, я обнаружила, что из соседней камеры за нами с интересом наблюдают две козы. Богиня! За что коз-то посадили!

Ситуация стала яснее, когда из большой кучи сена выбрался Герион, Козий господин. Бороду его обильно украшали соломинки, широкое парадное одеяние было чудовищно измято. Он разглядывал гостей, опешив не меньше нашего.

– А что это вы тут делаете? – спросили мы друг друга хором.

Герион махнул рукой.

– Доигрался я. Хотел захватить в плен Саршару Железную! Идиот старый! У меня там яблони цветут, а я… – видимо, сидючи в камере, Герион пересмотрел приоритеты.

– М-е-е-е! – сказали козы жизнеутверждающе.

В этот момент Спифи дернул головой и плечами так удачно, что вывалился к нам. Я едва успела отскочить!

– М-е-е-е! – сказали козы приветственно.

Спифи ошалело разглядывал наших соседей.

– А я-то думал, с кем ты болтаешь! Добрый день, сеньор Герион. Как вы-то тут очутились?

Старый чародей махнул рукой.

– Не знал свой шесток. Вообразил себя неведомо кем… – в голосе его отдавалась застарелая боль.

Я пожалела его. Родиться настолько могущественным, что как говорила Чиппи, «вероятности прогибались вокруг него» (что бы это не значило), и из-за обучения у дешевого Наставника стать сельским чародеем-козником… Не позавидуешь!

– С чего вы вообще решили биться с Саршарой? – спросила я: и чтобы отвлечь, и потому, что это было очень интересно.

– Сон, – ответил Герион похоронным тоном и добавил – Вещий сон первой категории.

– Почти год назад мне явился во сне некий почтенный чародей из былых эпох и поведал, что я – Избранник судьбы, Величайший чародей, но путь мой много лет был затуманен злым колдовством. Чтобы вернуть себе законную силу, я должен заманить в Барсино Саршару Железную и пленить её древним заклятием. – Старик вздохнул. – Я, естественно, решил, что просто приснилось что-то – в духоте спал.

Но сон повторился. Потом ещё и еще. После того, как чародей явился ко мне в пятый раз, я надумал провести проверку сна на пророческий характер. Оказалось – 87% прореческости. Я решил последовать сну и изменить свой путь. Ну и изменил! – и с этими словами Герион скорбно обвел руками камеру и коз. Те флегматично жевали сено. Далекие удары банапурцев усилились – к ним, похоже, уже подтянулись Охотники.

Потом мир наполнил рев сирен, что-то взрывалась далеко внизу. Металлические стены мучительно дрогнули. Спифи жадно прильнул к окошку, но голову наружу благоразумно не высовывал. Заговорили пулеметы, наполнив колодец оглушительным эхом, их пытались перекрикивать командиры.

Нечто, грохоча и плююсь пулями, пронеслось по колодцу снизу вверх, извергая огонь из-под крыльев. Пулеметные очереди замолкали одна за одной. Что-то тяжелое со стальным звоном падало вниз. Мы слушали, пока звуки не скрылись вдали.

– Это тут часто пролетает? – спросил Спифи на всякий случай.

Герион мотнул головой. Тяжелые думы покинули его. Рев сигналов резко оборвался. Мы переглянулись. В дверь перестали бить, зато надрывно завыл абордажный перфоратор.

– На вершине столпа что-то происходит, – размышлял Спифи и решительно добавил. – Сеньор Герион, вы колдовать можете?

– Можу. Да что толку? Даже если выйду из камеры, любая здешняя ведьма, включая, наверное, мелких девчонок легко меня…

– Дедушка Герд! – идея сверкнула в моей голове и понеслась дальше на крыльях вдохновения. – Вы можете открыть дверь в другое место, ну, как у себя дома открывали в замок?

Стальные стены затрепетали – это был не отзвук боя, а нечто иное. В атмосфере ощутимо нарастало напряжение. Я первая сообразила, что это – у Чиппи такое бывает, когда она формирует очень сложное заклятие. Только здесь поле магии оказалось в десятки раз мощнее – и концентрация вероятностного волшебства стремительно нарастала!

– Саршара готовит заклятие!

– Она готовит что-то чудовищное, – сказал Герион почтительным шепотом.– Ну, я могу открыть дверь куда-нибудь недалеко, но получится все, боюсь, не лучше, чем у меня дома…

– А вы попробуйте! Откройте дверь к источнику всей этой магии. Может быть, дед из сна и имел в виду эту возможность! Саршара сейчас отвлеклась, и ваше заклятие сможет, наконец…

– Но я в камере и… – начал Герион. – Спифи уже копался в его замке отмычкой, от напряжения высунув кончик языка.

Через пару минут чародей вышел наружу. Козы, мекая, разбежались по коридору, притомившись сидеть в заключении.

Вибрация нарастала. Волоски у меня на руке начали подниматься дыбом.

– Ладно. Я открою дверь к Саршаре. – непреклонная решимость отразилась на лице старого чародея. – Мощь просто переполняет. Но, – добавил он виновато, – если скручу ненароком пространство-время в бублик – не обессудьте!

Герион оказался бывалым чародеем; хотя заклинание было непростым, его не помешали сотворить ни надрывный рёв перфоратора, ни спешка. Волшебник выбрал для соединения тот дверной проем, который отделял нас от банапурцев. Вокруг двери выткались пентаграммы; они сияли, наливаясь невиданным светом. Несколько минут спустя звуки с другой стороны двери отрезало – теперь она вела совсем в иное место. Я и Спифи нервно переглянулись, поглядели на чародея и осторожно раскрыли створки.

Мы опасливо заглянули в бесконечно-длинную столовую. Центр узкой комнаты занимал стол, за которым сидели, равномерно работая ложками, девочки-ведьмы. Все в одинаковых черных платьях, все с темными косами, уложенными на банапурский манер. Ближе к нам расположились совсем маленькие девочки, дальше – девочки и девушки постарше. Леди в черном сурово обходили зал – похоже, разговаривать за столом запрещалось. И понятно почему: в столовой звучал записанный на фонограф голос Саршары – сухой, как у классной воспитательницы.

«Сила тех, кто владеет даром менять вероятности, лишь подчеркивает слабость остальных – тех, кто лишен магии. Потому они боятся и ненавидят нас…» – интересно, они это каждый обед прокручивают или все-таки с вариациями? Я обратила внимание, что юных ведьм кормят манной кашей и лица у них нерадостные – причем, чем дальше от малышового края стола, тем они более хмурые.

Нас заметили. Одна из девочек обернулась со скучающим видом, и увидела нас в дверях зала. Тоска в её глазах сменилась изумлением. Она быстро и молча ухватила за рукав подружку и показала на нас. Та также молча переменилась в лице и принялась дергать за рукав девочку дальше по столу.

– Закрывай дверь! – шептал Спифи. Герион махал руками, меня конфигурацию вероятностей, но одна из любопытных коз уже проскользнула мимо него и вошла в столовую ведьм.

Я отчаянно ухватила её за хвост и попыталась втянуть обратно, но коза оказалась сильной и упрямой. За нами молча наблюдали уже две дюжины любопытных глаз.

В отчаянии я потянула сильнее.

– Ме-е-е-е! – громко возмутилась коза.

К нам обернулись все лица в зале.

Леди в черном растерялись. Удивительно, но все девочки от мала до велика хранили полное молчание – как видно, Пентаграмма хорошо их выдрессировала. Через мгновение из другой двери стремительно вышла высокая дама в плачущей маске. В ладонях её вспыхнуло пламя.

– Отпусти Тенаровну! – рявкнул Герион и дал козе хорошего пинка. Та печально мекнув, влетела в зал и Герд с грохотом захлопнул двери. Снаружи в них ударило пламя. Пентаграмма Гериона вспыхнула и портал закрылся.

Вероятности перенесли к нам возмущенно блеющую Тенаровну.

Мы сурово поглядели на Гериона. Чародей пожал плечами.

– Вероятности – наука неточная.

Снаружи в створки ударило что-то тяжелое. Теперь дверь снова вела в тюремный отсек и до нее добрались банапурцы.

– Отойдите! – скомандовал Герион и начал веротятить заново.

– Терушку и Тенаровну держите!

Через пару секунд звуки снаружи истаяли. Мы осторожно приоткрыли створки, крепко держа коз за шеи.

На это раз мы заглянули в небольшую, темноватую комнатку, высунувшись из стенного шкафа. Две кровати друг напротив друга, одна тумбочка, огромный портрет Саршары на стене. Властное лицо, изрезанное глубокими морщинами, с пятном застарелого ожога на щеке. Я почему-то решила, что это – след поединка с сильнейшим из её слуг: Пламенем. Перед портретом горели свечи и были бережно расставлены золоченые фигурки каких-то божков. К нашему счастью, сейчас все обедали, и комната была пуста.

Герион чертыхнулся в бороду и снова начал перенастраивать дверь. Вновь открыв створки, мы очутились в полутемном зале, загроможденном негромко работающими механизмами. Здесь выстроились кресла с колпаками над сидением. В них застыли девушки в уже знакомых нам форменных платьях. Голова каждой укрывались в стальном колпаке. Спифи шепнул мне, что они прикованы.

И точно – руки и ноги девушек сковывали тугие полосы стали. Ведьмы что-то неразборчиво шептали в бреду, и приглушенный многоголосый шепот разносился в нервной тишине зала. Где-то рядом стучали шаги подкованных сапог. Нам стало не по себе.

Следующая попытка неожиданно привела нас в душевую. Здесь стояли ведра с водой, мокрые тряпки, а две девушки лет восемнадцати, в форменных ведьминских платьях, быстро, украдкой ели конфеты. Наверное, их за что-то оставили без обеда и поручили уборку. Обе были начеку и стремительно обернулись. Они ошалело глядели на бородатого волшебника, двух коз и нас со Спифи.

– Какой это ярус? – требовательно спросил Герион.

Ведьмы настолько растерялись, что ответили.

– Показатель потока? – старый волшебник строго поглядел на них.

Одна из девочек машинально назвала какие-то цифры. Вторая – рыженькая – уже немного опомнилась и возмутилась.

– Это женская душевая! Что вы себе…

– А я думал конфето-едальная, – лукаво ответил Спифи. – Но если вы не скажете, что мы попали сюда, мы не скажем про конфеты.

И мы закрыли створки.

Герион повеселел.

– Зная ярус «Края ночи» и показатель вероятностного потока я не смогу ошибиться.

И открыл дверь.

Честно говорю, уверенность Гериона нам спокойствия не добавила.

На этот раз мы заглянули в сводчатый зал с высоким, шатровой формы, потолком, украшенным фресками. Посреди зала возвышался курган – настоящий земляной курган с поросшими травой склонами! Ума не приложу, зачем ведьма притащила его сюда. Холм окружала молчаливая цепочка Охотников Саршары. Выше них стоял круг ведьм в белоснежных масках с алыми дорожками слез.

А на самой вершине, около небольшого треножника, как мне показалось, сделанного из кости какого-то зверя, застыли двое – Саршара и Аша.

Ведьма, одетая поверх свободного черного платья в роскошный алый плащ, царила над залом, полным склоненных голов. За её плечами застыли, словно статуи, два стальных исполина – механических минотавра, таких же, как тот – из Лабиринта. За алый плащ Железной ведьмы уцепился маленький жужжащий робот – питомец из шестерней и стали.

Аша стояла перед ней на коленях, а вокруг нее, как змеи, вились усеянные шипами канаты. Чуть позже я разглядела и третьего участника – Джафар сидел неподалеку от Аши в клетке, похоже, доставшейся ему от какого-то большого попугая. Удивительно, но никто из людей в зале не заметил нас – все глаза напряженно глядели на двух ведьм на вершине.

– Значит, желания присоединиться к школе Пентаграммы у тебя нет, – продолжала начатый разговор Саршара.

Аша смерила её пылающим взглядом.

– Я оказалась не так хороша, как думала, но знай, ведьма – другие придут вместо меня! Чем сильнее ты, тем больше у тебя врагов! Кто-нибудь положит конец твоей… – начала Аша неожиданно высокопарно.

Саршара вздохнула.

– Уже два десятка лет я слышу это, а этот «кто-нибудь» всё не приходит. Объединив половины короны и надев её, я соединю силу Короны и мощь моего верного Пламени и обрету могущество, неведомое никому из людей. И тогда все угрозы моих врагов будут значить не больше вчерашней каши.

– Но к делу. Значит, ты отказываешься примкнуть ко мне, Аша дар Кабир, дочь Магрибинца и сияющей госпожи Агарата?

– Если я смогу достать тебя с той стороны смерти, то я сделаю это, – сказала Аша с пугающей твердостью.

– Милая, – сказала Саршара холодно, – не думаешь ли ты, что я потратила столько сил и средств, ловя тебя живой, только для того, чтобы предложить бесплатно учиться? Я получила обе половины Механической короны – но ещё не саму корону! Древние Магрибинцы предприняли меры предосторожности, чтобы она не попала в чужие руки. Чтобы сотворить единую корону из половин, нужна кровь наследника Магрибинцев. Наследница тоже сойдет.

Аша побледнела.

– Но папа… не предупреждал… – говорила она довольно глупо.

– Полагаю, Раджан не велел тебе попадаться мне живьем, но, как и обычно, опустил пару ключевых подробностей,– усмехнулась ведьма. – Без тебя, милочка, половины короны были бы бесполезны. Сингх!

Рам Сингх неторопливо вошел в круг ведьм, в руке его сверкал длинный нож.

Мы смотрели, не отрываясь, глубоко завороженные. Птица бури, стоя снаружи круга, со скрипом повернула к Аше гигантскую голову. Девушка встретила её полным отчаяния взглядом. Птица бури по-голубиному склонила голову и застыла. Мне показалось, что в сердце её происходит чудовищная борьба.

Сингх подошел к Аше и поднял нож к небу. Шепча что-то, он повел рукой над лезвием. Оно засияло, наливаясь светом.

Аша глядела на него, не отрываясь, потом бросила отчаянный взгляд на Птицу бури. Та стояла неподвижной скалой. Мы замерли, все ещё не решаясь пересечь порог открытой двери. Да и если войдем, то что мы сможем сделать против бессчетных Охотников и ведьм?

Сингх поднял клинок, и столб света ударил в потолок, подчеркнув изображенные там фрески – Саршара, застывшая напротив пылающего великана.

Звенящую напряжением тишину разорвал тяжелый удар в дверь зала.

Ещё один – ведьмы поворачивались туда.

От третьего удара створки выгнулись вовнутрь, а затем слетели с петель. Два стальных скорпиона поспешно пятились в нашу сторону; позади них, бешено стреляя в дверной проем, отступали плотные ряды банапурцев. Нечто ворвалось в зал, на ходу сбило с ног скорпиона, и нанесло удар второму сияющим клинком, разрубив машину пополам.

Имперский тесла-воин!

Хотя и очень необычной модели. Пули бешеным градом били в него, но, похоже, не оставляли даже царапин. Тесла медленно развернулся к Саршаре. Ведьма сделала нетерпеливый жест, и оба стальных минотавра двинулись к чужаку, со лёгким звоном выдвинув из рук клинки. Солдаты разбегались с их пути.

Тесла легко увильнул от первого удара, кое-как ушел и от второго. Отскочив подальше он обрушил на ближайшего минотавра огонь четырехствольного пулемета. Тот наступал, пули водопадом били в его кирасу. Тесла вильнул в сторону… и попал под удар второго ро-бота! Темное лезвие вошло ему в плечо и отрезало руку с пулеметом. Тесла сделал шаг назад, теряя равновесие.

Минотавры слажено наступали. Вдруг на спине ро-бота загорелись костры реактивных двигателей. Он сорвался с места и врезался в правого минотавра, выставив вперед сияющий клинок. Тот пробил грудь огромной машины. Тесла эффектным движением выдернул меч, расширяя разрез. Я видела шестерни, вращавшиеся в груди железного исполина, потом они брызнули во все стороны, гигант слепо повернулся вокруг свой оси и рухнул, сотрясая зал.

Второй уже шел в атаку. Тесла парировал его выпад клинком, ушел в сторону и выхватил из-за спины иззубренный щит. Страшный удар механического стража заставил тесла покачнуться, меч минотавра глубоко ушел в бронепластину щита. Тесла отбросил щит, и клинок его сверкнул.

Отлетела в сторону отсеченная голова минотавра. Она поехала по полу, высекая искры.

Ведьма что-то коротко, зло сказала и отдала команду Птице бури.

Стальное чудовище метнулось к тесла с невиданным проворством. Механически воин сумел увернуться и застыл, оценивая противника; отрубленная рука его искрила и фонтанировала машинным маслом. Птица бури с клекотом атаковала, подпрыгнув и раскрыв крылья. Тесла сумел увильнуть и от этого удара. Сверкнул меч, и отрубленный кусок крыла Птицы бури полетел на пол.

Многоголосый возглас изумления пронесся по залу.

Птица бури впала в ярость. Словно стальной ураган, она набросилась на тесла. Тот нанес ловкий удар и погрузил меч в бок чудовища, но недостаточно глубоко. Пилот птицы, укрытый слоями стали, выжил. Исполинский клюв страшный ударом выгнул вовнутрь бронированное полушарие груди тесла. Тот потерял равновесие, неловко взмахнул уцелевшей рукой, сделал шаг – и упал!

Точным клевком Птица бури оторвала у тесла кисть второй руки. Клинок беспомощно звякнул об пол. Страшными ударами клюва древнее чудовище взламывало нагрудную пластину, пытаясь добраться до пилота.

Железная ведьма с молчаливой торжественностью следила за ней с вершины холма.

– Прекрати! – крикнула она.

Птица повиновалась мгновенно, несмотря на кипящую ярость. Она обернулась к хозяйке сверкающий стеклянный глаз.

– Пилота живым, – скомандовала ведьма.

Птица бури поддела клювом жестоко смятую нагрудную пластину тесла и после пары рывков отбросила в сторону. Саршара сделала несколько жестов рукой. Из развороченного нутра тесла выплыла… наша Алексия! Она медленно парила в обрывках страховочных ремней. Саршара провела её над головами ведьм круга и опустила перед собой.

Алекса тяжело дышала, волосы её слиплись от пота, щеголеватый мундир был разорван. Она глядела на ведьму, с трудом дыша широко раскрытым ртом. На лбу её виднелась большая ссадина.

Аша встретила шпионку Эгиды взглядом торжествующей ненависти.

Несколько секунд в зале висело молчание.

– Кто ты? – спросила, наконец, Саршара.

– Алексия ди Атаниэн, приемная дочь Симона ди Элуна, бывшего Грандмастера ордена Стражей, – ответила Алекса.

Она дышала тяжело, хрипло, но голос её наполняла гордость.

– Ты сражалась умело. – Заметила ведьма задумчиво, – и погубила многих моих слуг. Впрочем, полагаю, твой реликтовый воин тесла вполне возместит их.

Алекса стремительно обернулась к своей искореженной машине. В темных глаза её вспыхнуло отчаяние.

– Что же касается тебя, размышляла вслух ведьма. – Ты слишком умелый пилот, чтобы казнить тебя. – Она сделала паузу.

– Слушайте же решение Саршары, Железной ведьмы, мои сестры! Много лет Птица бури служила нам в одиночку, но годы эти истекли. Я повелеваю восстановить этого воина тесла и наречь его «Брат бури»! Пилотом же его, вторым Рабом бури, я сделаю Алексию ди Атаниэн, приемную дочь Симона ди Элуна, бывшего Грандмастера разгромленного ордена.

В глазах Аши отразились боль и ужас. Ведьма песков больше не торжествовала.

– Да будет так! – произнесли ведьмы хором.

Саршара повернулась к Сингху и сделала короткий жест. Клинок его прошел сквозь шипастые плети вокруг Аши и легонько коснулся её шеи. Девушка вскрикнула. Капля крови поднялась по лезвию. Гордо неся эту единственную каплю, Сингх подошел к Саршаре и преклонил перед ней колено. Та провела рукой над кинжалом и аккуратно смахнула каплю в центр костяного треножника, в котором лежали половины короны.

– Начинаем же ритуал, сестры!

И круг запел песню, объединяя две половины в одно.

Речитатив убаюкивал, разливаясь могучим потоком. Спифи требовательно дергал за рукав Гериона, но старый чародей только испуганно мотал головой.

– Я попытаться могу… Но если и собью им заклятие – то меня казнят… и очень мерзко казнят!

Не могу спорить. Спифи тоже не решился.

Половину короны задрожали и медленно воспарили. Аша глядела на них, не отрываясь, мучительно закусив губу.

Половины короны вращались в воздухе. Затем плотно сошлись.

Изнутри нижней половины выдвинулись высокие зубцы, соединились закрепляющие скобы… и Механическая корона вновь стала единым целым.

Хотя она выглядела полностью готовой, ведьмы ещё продолжали обряд. Вдруг одна из колдуний прервала пение. Ноги её подогнулись.

Удивительные заметки.

Как верно пишет Герти, обряд уже был закончен, когда одна из колдуний круга начала оседать на пол. Сперва никто не обратил на это внимания, но сама Саршара оборвала колдовской речитатив и стремительно, обеспокоено обернулась к ней. Туда поглядели банапурцы, а потом – и мы.

Колдунья в плачущей маске медленно опускалась на колени. Она недоуменно протянула руку к сердцу. В груди её горел кинжал, сотканный из пламени.

В тот же миг десятки пылающих кинжалов обрушились на углубленных в заклятие колдуний Пентаграммы, пронзая их. Круг распался, ведьмы падали, некоторые успевали задержать в воздухе одно или два лезвия, но другие кинжалы, поразив предыдущую цель, атаковали их со спины. Во множестве полегли банапурцы, с грохотом взорвался один из бронированных скорпионов. Офицеры командовали, но успев прокричать лишь пару слов, гибли – сотканные из пламени лезвия безошибочно выбирали цели.

Одна из внешних дверей ослепительно засияла и лопнула пузырем раскаленного металла – и в проход, спокойно коснувшись ладонью светящейся стали, вошел Раджан Магрибинец.

По нему начали беспорядочно стрелять, но колдун мановением руки остановил пули. Те, зависнув в воздухе, мелко задрожали, развернулись – и метнулась обратно, поразив самих стрелков. Несколько уцелевших молодых ведьм пытались атаковать Раджана, и распались мелкой черной крошкой от волн смертельного жара.

Рам Сингх отдал короткую команду. Охотники ведьмы достали оружие и двинулись к Раджану. Краем глаза я видел, как помощники Сингха убежали за подкреплением. Кинжал поразил одного в спину, но второе лезвие Сингх сумел остановить в воздухе. Сам он торопливо отступал к стене, чтобы не мешать госпоже. Все новые и новые Охотники окружали Магринца. Тот стоял, подбоченись, губы его тронула улыбка.

– Вижу, Саршара, меня не очень-то ждали.

Железная ведьма поглядела на него задумчиво. Цепь шипов вокруг Аши, словно стальной удав, на секунду сжалась и снова распрямилась.

– Похоже, Раджан, ты не потерял былой хватки, – сказала ведьма грустно. – Только что ты уничтожил лучшие плоды почти десятка лет работы академии Пентаграммы.

– Значит, такие плоды были, – ответил Раджан весело. – Глупо готовить ведьм целым скопом, как свиней откармливают. – По глазам Магрибинца я понял, что он очень доволен. Нечасто ему, видимо, случалось уничтожить столько ведьм за один присест. – Покуда все, высунув языки, гонялись за короной, никто толком не следил за Агаратом, и я получил, наконец, свободу рук. Да, Сингх, не мучай ты кнопку тревоги. Мои кинжалы режут провода не хуже всего прочего. Я оборвал все линии связи с нижними ярусами, а в диспетчерской только если мыши уцелели. Ло…

– Только не говори «Ловушка захлопнулась», – я с удивлением уловил в голосе Железной ведьмы легкую, даже добродушную иронию. – Раджан, самоуверенность когда-нибудь тебя погубит. И она вскинула руку, творя заклятие. Сингх только и ждал этого и отдал команду Охотникам.

Десятки их бросился на Раджана с разных сторон. На балкон зала торопливо выходили ведьмы, видимо, подстраховывавшие в соседней комнате проведение ритуала. Магрибинец криво улыбнулся. На ладонях его вспыхнули факелы, превращаясь в изогнутые клинки.

Это был потрясающий бой. До того я считал Ашу несравненным бойцом, а комиксы Магрибинца – до неприличия приукрашенными. Теперь вижу – Аша действительно была плохо обучена, а в рисованных историях Раджан скромничал.

Он летал по залу, отталкиваясь потоками горячего воздуха, отражая удары двумя клинками, то вспыхивающими в руках, то распадавшимися на рой смертоносных огненных игл. Трое Охотников напали на него разом, на секунду оружие скрестилось, и Охотники отлетели по углам. Сингх отдал приказ, и почти десяток ловцов ведьм атаковали разом. Это вряд ли стоило делать – они не привыкли действовать больше, чем вдвоем-втроем одновременно и теперь их стремительные выпады только мешали соседям. Раджан уходил от них и наносил удары.

Саршара заверила колдовство, и огромная ледяная колонна вспухла на месте боя. Магрибинец, перекувырнувшись в воздухе, мягко опустился в десятке шагов от ледяной тюрьмы – а зато во льду осталось не меньше пяти Охотников. Но секундой позже две леденящих цепи обвили колдуна. В дело вступили младшие ведьмы Пентаграммы. Двое из них натянули цепи, старясь изо всех сил, остальные бросились им на помощь. Вокруг Раджана по полу ползли языки льда, он с яростно-сосредоточенным лицом пытался порвать путы. Кольцо Охотников смокнулось вокруг него.

Аша силилась что-то крикнуть отцу. Я стремительно соображал, что делать.

Охотники окружили Магрибинца, направив на него копья. Когда они были в паре шагов от него, я с изумлением увидел, что Раджан улыбается, и понял – гримаса чудовищных усилий на его лице была чистейшим притворством.

Цепь раскололась, осыпав охотников ледяными осколками. А Магрибинец, высвободив руки, перехватил вторую цепь. Пламя бежало по ней, превращая сгусток силы ведьм в его оружие. Обоими руками он крутанул её, раскидывая плотное кольцо ловцов колдунов, сдернул с балкона пару вцепившихся в цепь ведьм и яростно раскрутил её над головой, снося с балконов колдуний Пентаграммы. Саршара пригнулась от цепи и, как мне показалось, выругалась сквозь зубы.

Огромная пылающая цепь оставляла раскаленные шрамы на стенах и потолке зала, ведьмы обращались в пыль от одного её прикосновения. В минуту все было кончено. Разделавшись с последней из слуг, Раджан обернулся к хозяйке.

Саршара нахмурились и оглядела зал, в её ладонях зажглись два огромных языка пламени. Пока все взгляды были направлены на неё, Раджана атаковал последний резерв, про который мы совершенно забыли – великая Птица бури. Птица бесшумно бросилась на колдуна, раскинув крылья и выставив перед собой огромные стальные когти. Аша закричала, и в последний миг её отец уклонился.

Птица пронеслась мимо и, не рассчитав, врезалась в стену так, что стальной зал загудел огромным колоколом. Раджан подскочил к ней и обрушил на стальное чудовище свою цепь. Несколькими витками он оплел её, подхватил и медленно, но уверенно начал поднимать над головой.

Лицо Сигнха, подходившего к нему на расстояние колдовства, недоуменно вытянулось. Я видел, как напряглись под широкими рукавами мускулы Магрибинца, он половчее повернулся, раскручивая вес… и швырнул Птицу бури! Она, яростно и недоуменно клокоча, едва не сбила с ног Сингха и улетела прочь из зала. Вдали раздался грозный Бум-м-м-м! Сингх быстро хромал из зала прочь.

Раджан медленно развернулся к Железной ведьме – он почти не запыхался.

Саршара секунду глядела на него в недоумении. Потом великая ведьма Востока выругалась совершенно явственно и очень простонародно, метнулась к постаменту с Механической короной и метким ударом ноги сбила её оттуда. Тут же пламень в пальцах Магрибинца угас, а когда зажегся снова, был уже заметно ниже.

Ведьма перевала взгляд на Ашу. Та победно улыбалась, стоя посреди своих цепей.

– Да, старушка, я перенаправляла силу Механической короны папе.

– Мерзкая хитрушка. Поймали меня, как девчонку!

Она развернулась к Раджану, который подходил к ним, в руках его росло оружие. От одного из его мечей отделился пылающий кинжал и пригвоздил к полу какого-то Охотника, который имел глупость шевельнуться у него за спиной.

– Думаю, Саршара, честный бой лучше легкой победы. – сказал Раджан легкомысленным тоном, как мне показалось, маскируя разочарование.

– Знаешь, Раджан, – призналась Саршара насмешливо, – у зловещей ведьмы Востока свои представления о честных битвах.

И она крикнула.

– Пламя! Взываю к тебе!

Оплечья и алый плащ ведьмы превратилась в огонь. Огромная фигура, сотканная из жара и ревущего пламени, росла за спиной колдуньи. Обретая очертания, она обернулась к Магрибинцу.

Раджан побледнел. Ведьма указала гиганту на него, рев огня заглушил её приказ. Пламя, величайший из демонов, аккуратно обойдя хозяйку, шагнул к последнему Магрибинцу.

Тот поспешно оглядел зал, ища пути к отступлению, когда перед Пламенем встала Аша. Не знаю, как она разорвала магические путы – думаю, ведьме было просто не до нее.

Крохотная фигурка девушки застыла перед пылающим гигантом. Я, Раджан и Герти кричали ей, чтобы она ушла, но Аша, упрямо уперев руки в бока, стояла у демона на пути. Он навис над ней, как мне показалось, с легким любопытством, с каким человек смотрит на ощетинившегося раздраженного котенка. Джафар, крепко вцепившись в плечо Аши, обнял её и издал грозный боевой клич. Аша закричала тоже, и её яростный крик отдался под изувеченными сводами зала.

– Визирь! Взываю к тебе!

Джафар обернулся языками пламени и устремился ввысь. За спиной Аши встал обезьяноподобный гигант, полыхающий, как миллион костров. Он наклонился и взял Ашу на руки.

Огонь того, кого мы прежде знали, как Джафара, поглотил Ашу и взметнулся к потолку. Огромная женская фигура, сотканная из яростного жара, надвигалась на слугу Саршары.

Из дневника Герти

Мы со Спифи не стали терять времени – захлопнули волшебную дверь и укрылись в самой дальней камере, вместе с мудрым Герионом и его практичными козами. Запертые створки мелко тряслись, из-за них иногда вылетали длинные, хищные языки пламени. Потом все затихло.

Мы со Спифи начали робко переглядываться, решая, стоит ли рискнуть и открыть дверь – по-другому отсюда все равно не выйти. Дверь сама решила наши проблемы – с грозным бумом, от которого у нас зазвенело в ушах, створки вылетели и врезались в противоположную стену. Из проема полыхнуло огнем, камеры стал заполнять запах гари. Наконец, все стихло. Когда мы, наконец, отважились подойти к дверям, то ахнули. Потолок зала исчез, и вечернее солнце заливало жалкие остатки помещения. Стены оплавились и осели, пол был покрыт воронками и похожими на кратеры оплывами металла. Лишь древний курган застыл, нетронутый огнем.

Удивительно, но в этом отделении преисподней уцелели четверо – Раджан озирался, стоя у стены, а Аша медленно поднималась по склону к Саршаре. Четвертой же была наша Алексия – как видно, её спасло то, что она стояла буквально в десяти шагах от Железной ведьмы и очутилась в её защитном коконе. Аша шагала медленно, едва волоча ноги. Джафар сидел у нее на плече. Шерсть его обратилась в языки пламени и намми тонко, торжествующе верещал. Железная ведьма ничком лежала на земле. Вокруг нее, словно раскиданные игральные кости, рассыпались угольки Пламени.

Аша подошла к поверженной ведьме.

– Наконец… – Она говорила с огромным трудом, но глубокое безмолвие зала позволяла нам слышать их. Лишь легкий шум ветра нарушал тяжелую тишину пауз между словами.

– Я покончу… с тобой… – и Аша добавила с болью в голосе, – отомщу.

Саршара подняла голову и казала хрипло, почти шепотом.

– Некому мстить, Аша. Некому и не за что.

За спиной её в воздух вознеслись обгорелые останки её шарообразного ро-бота. Шестерни его до сих пор конвульсивно подергивались. Повинуясь магии Саршары, половинки шара в центре механизма плавно раскрылись, и оттуда вылетел сияющий кусочек металла. Увидев его, Аша беззвучно ахнула и отпрянула.

Сияющий обломок закружился в воздухе. Кинжал Аши вылетел из ножен и слился в единый хоровод с осколком металла. Они кружились посреди почерневшего зала, будто в плавном танце, и, повинуясь движению пальцев ведьмы, с легким, благородным звоном соединились. Звезда Агарата засияла, вновь став единым целым.

Аша и Раджан глядели на кинжал, замерев.

– Мне стоило сказать это раньше, но вокруг было слишком много чужих ушей, – произнесла Саршара тихо и грустно.

– Я горжусь тобой, Аша, дочь моя. И для меня счастье видеть тебя снова, Раджан, муж мой.

Интерлюдия Наблюдателя.

Раджан подбежал к ним и остановился, глядя в лицо ведьмы. Он растерянно переводил взгляд то на него, то на парящий в воздухе собранный воедино кинжал.

– Амра… – сказал он, наконец. – Ты – это ты? Это не притворство? Где ты была все эти годы? Почему не давала весточки… Почему ты старая?

Женщина смотрела на них, и боль светилась в её глазах.

– Раджан… Мне очень хотелось связаться с вами, но как бы вы восприняли слова грозной Железной ведьмы о том, что она – ваша жена и мать? Кроме того, Саршара – это и её окружение. Те, кто сейчас больше не мешает мне стать собой, – и она обвела рукой пепел, усыпавший пол зала.

– Я не погибла тогда, когда птица бури напала на меня. Три года назад для вас и почти сорок лет для меня самой…

Колдунья погрузилась в глубокое, тяжелое молчание.

– Я не убила Птицу бури и потому не заняла её место. Но созданные нами заклятия смешались и породили неуправляемый хаос вероятностей. Я рухнула во тьму и падала, падала, падала, сквозь вечный холод и сквозь ночь без конца… Я очнулась среди безлюдных ледяных гор Хамарана – далеко на востоке мира. Немало прошло времени, пока я добралась до цивилизованных мест, но через все невзгоды одно вело меня – желание увидеть тебя, Аша, и тебя, господин и муж мой, и, конечно же, близнецов моих: веселого Дора и тихого Дола, и каждый день я просыпалась, думая о вас… Я добралась до городов и только тогда… – ведьма замолчала и тихо, с трудом, продолжила. – …поняла, что это не наши дни. Я попала во времена власти Пентаграммы, за сорок лет до того темного дня, когда Саршара наслала на нас Птицу бури…

– Но я готова была на все, чтобы вернуться. Ты не раз говорил мне, Раджан, что моя магическая сила достойна обучения… И я поступила в круг ведьм Пентаграммы. Я стала одной из лучших учениц старой Пентаграммы, надеясь проникнуть в тайны заклятий, пронзающих время.

– Была у меня и ещё одна мечта… Найти ту из учениц, что в будущем примет имя Саршары, и убить.

Аша слушала ведьму, не отрываясь; лицо её застыло.

– У меня было преимущество перед другими ученицами, даже перед самой Великой ведьмой. Я знала, когда и как погибнет Пентаграмма. Шаг за шагом следила я, как самоуверенность, вера в собственную вседозволенность и упоение силой ведут всемогущих ведьм Банапура к гибели. Накануне того дня, когда грозная королева пиратов Шакти и её ученик Морто уничтожили круг Пентаграммы, я сбежала, взяв с собой древние книги из запретных залов. Я видела, как огромный флагман Шакти врезался в летающий дворец ведьм, как солдаты королевы заполонили залы Пентаграммы, неся огонь и кровь, как запылало Древо ведьм…

– Я укрылась на неизведанных окраинах мира, мечтая найти знания, которых мне не хватало… и поквитаться с Саршарой. Проходили годы, но я не могла найти ее. В отчаянии я обратилась к запрещенным знаниям о демонах-намми. Я вызвала могущественнейшего из них, дабы подчинить и заставить найти и уничтожить ту, что возьмет себе имя Саршары, Железной ведьмы. Бой был долгим, но в конце он склонил предо мной свою пылающую голову и назвал свое имя… Пламя.

– Так я поняла то, что должна была понять намного раньше. Саршара – это я.

Губы ведьмы задрожали.

– Я должна была бы, наверное, убить себя, но Пламя понял мое горе и подсказал мне выход. С тех пор я иду по этому пути.

Колдунья замолкла.

– Я разыскивала на окраинах мира уцелевших ведьм Банапура, собирала их под свой рукой… Дело было нелегкое. Они помнили меня, как одну из учениц Пентаграммы, но знать не знали, кто такая Саршара Железная и какой ужас внушает всем в наши дни Великая ведьма востока, – Саршара устало улыбнулась.

– Если бы я не знала будущего, никогда бы не осилила роль Железной ведьмы, – она прервала рассказ и задумчиво покачала головой. – Непросто, когда ты понимаешь, что должен стать, тем, кем не хочешь… И особенно неприятно, когда на самом деле становишься им.

Аша стояла, потрясенная.

– То есть ты… ты послала Птицу бури…

Саршара кивнула.

– Я не готова была это сделать. Я колебалась. В минуту решимости я собрала книги о магии времени и метнула их в огонь. И свет исказился, мироздание застыло… Пространство-время начало рушиться. Я сумела в последнее мгновение вернуть книги из огня и применить «Обратный ход», чтобы спасти тексты. Я обязана была замкнуть последовательность событий… И я сделала то, что была должна. Я послала Птицу бури в наш дом и повелела ей напасть на Амру дар Агарати. Я спасла структуру времени, но обрекла себя на то, чтобы стать Саршарой.

Раджан с трудом заговорил. Слова его сыпались отрывисто, не поспевая за мыслями.

– Амра… Ты… Я узнаю тебя… Ты… Саршара… сколько… Почему же ты не пришла?

Ведьма вздохнула.

– Ты, родился лишь через пять лет после падения Пентаграммы. В свой срок ты встретил меня, молодую … Что бы я, старая, делала тут? Раджан, та Амра, которую ты знал, исчезла – не только лицо её увяло, но и душа. Много десятков лет я пробыла Саршарой, Железной ведьмой и я – Саршара и буду ей вовек, славный друг мой и душа души моей.

– Но знайте же, – голос ведьмы возвысился и окреп, – я сумею разомкнуть это проклятый круг времени. К тому я шла все эти бесконечные десятилетия, о том думала каждое утро, ради этого создавала новую Пентаграмму. Есть путь… способ создать временной поток, отходящий от нашего, как рукав от полноводной реки. В новом потоке, когда Птица бури прибудет в наш дом, Саршара из нашего мира явится туда и уничтожит Птицу. Там я смогу стереть с лица земли и Механическую империю, коли пожелаю…

Законы мироздания таковы, что в другом потоке времени, я здешняя, соединюсь в единую душу с Амрой, что живет там. Также будет и с вами, когда вы отправитесь туда. И мы будем жить, как жили раньше. Аша останется Ашой, ты – прежним тобой, без шрамов в душе; а Дор и Дол будут живы и станут радовать нас, вырастут могучими чародеями, и под старость увидим мы их славу. Разве не этого вы хотите, муж мой и дочь моя?

Аша смаргивала слезы. Она подалась к матери. Раджан Магрибинец заговорил.

Голос его был хриплым и надтреснутым.

– Что нужно для этого? Что требует от тебя Пламя?

– Дело очень непростое, но вполне достижимое, если мы втроем возьмемся за него, и Механическая корона даст мне свою силу. Нам нужно обуздать источник мощи, достаточный, чтобы создать новую линию времени. Мощи невероятной, которой нет на планете… Но есть подле нее. Мы сведем Черную гору с её пути в небесах и свяжем её Господина. Мощи его будет довольно для наших нужд.

Раджан глядел на жену пристально.

– Амра, ты понимаешь, как это опасно? Ты приведешь к нам злобную сущность…

– Того, кого называют злобной сущностью, – парировала Саршара. – Все, что мы знаем о нем – несколько темных старых легенд и то, что он – часть Темной луны.

Раджан кивнул. – Но легенды эти не рисуют человеколюбцем ни его, ни Тех, кто владеет луной. А намми – создания, известные свей хитростью и настолько двуличные, что…

– Раджан. – Голос Амры стал тверд, как железо. – Я прошла к этому дню путь в сорок лет; в этот час Черная гора проходит над нами и силы природы позволяют нам свести её с небес. Сегодня и сейчас; завтра шанса уже не будет. Намми хитры и двуличны, но слишком самоуверенны. – В этом месте речи ведьмы Джаф картинно подбоченился, сидя на плече у Аши. – Вместе мы подчиним себе их Господина и, значит – всех их.

– Ты просчитала шансы? – спросил Раджан твердо.

– Я совершу то, что задумала! – отрезала Саршара. – Ибо я Железная ведьма Востока, владыка колдовских сил, и величайшая среди вероятностных чародеев. Я трудилась ради этого дня почти полвека и не брошу всё из-за пустых страхов.

Раджан мотнул головой.

– А я-то считал самоуверенным себя! Эти страхи не пусты, Амра. Я не пойду за тобой.

– Папа?! – в голосе Аши вспыхнуло отчаяние. – Неужели ты не хочешь вернуть Дола и Дора? Вернуть прежнюю маму? Ты…

– Хочу, Аша. – Магрибинец вздохнул. – Отчаянно хочу. Но понимаю, что это невозможно. – Есть вещи, которые можно лишь оставить позади.

– Нет!! – воскликнули Аша и Амра. Дочь подалась к матери, и они крепко взялись за руки.

Отец, жена и дочь обменялись горящими взглядами. Секунду они молчали, а потом прозрачная завеса медленно поднялась и разделила их.

– АША! – крик Магрибинца взлетел к пылающему закатом небу.

Поле замкнулось, поглотив все звуки. Видно было, как внутри Саршара что-то объясняет Аше. Та кивала, запоминая заклинание. Мельком она оглянулась на отца. Раджан собрал все силы, губы его шептали; Магрибинец хладнокровно прицелился и нанес удар. Стенка купола вспучилась внутрь, волна прошла по нему, пару мгновений стенка лихорадочно билась, но потом замерла и успокоилась, невредимая. Раджан молча опустился на пол. Глаза его потухли. Саршара легонько улыбнулась ему с той стороны завесы и во взгляде старой ведьмы читались любовь и сочувствие.

Без сомнения, она лучше всех знала, что делает. Ведьма надела Механическую корону. Угли за её спиной засияли и грозный Пламя встал позади хозяйки.

Удивительные заметки.

Саршара рисовала на вершине холма линии и колдовские знаки. Аша быстро повторяла про себя слова заклинающего гимна. На полу вокруг границ холма проступали сияющие линии, заполняя все вокруг. Вспыхивали огненные цифры и знаки. Минуту спустя они начали двигаться, перемещаясь по полу, водя хоровод вокруг обеих ведьм.

Я был поражен до глубины души. Аша… Дочка великой ведьмы Востока и амбициозного колдуна мертвых песков; девушка, вставшая на сторону Саршары… или на сторону своей матери? Выбравшая ради собственного счастья путь соратницы Господина Черной горы…

А чего, я, собственно, ждал от дочери магрибинского колдуна? Она очень красивая девушка, да… Но судить о человеке по внешности, это как покупать дом по цвету стен. Ещё одно из тех моих открытий, которые, честно говоря, не очень-то новы.

Хаос вокруг нарастал. Знаки кружились бешеной каруселью. Мы благоразумно держались от них подальше. Герти начала молча дергать меня за рукав. Я поднял голову и ахнул. В небе над столпом «Края ночи» кружились исполинские копии знаков вокруг пентаграммы, повторяя колдовской узор.

Мы переглянулись и выразительно поглядели на Гериона. Тот только руками развел. Раджан продолжал сидеть возле стены купола, кажется, даже не видя нас.

– Так и думала, что вы будете тут! – послышался в потерянной тишине радостный голос мисс Чиппи.

Она бодро шагала к нам, осторожно обходя воронки и проплавленные места в металле.

Мы с Герти завертели было головами в поисках дирижабля, но обнаружили за спиной Чиппи кусок щелястого деревянного пола. Как видно, чтобы попасть к нам, Чиппи применила «Обмен местами».

– Все целы? Я так рада! А вот и Алекса! А та куча железа в углу… о, легендарному тесла досталось! Но я рада, что все живы! Добрый день, сеньор Герион, добрый день, сеньор Раджан. Снаружи все выглядело просто жутко! Колоссальный факел ударил в небо, крыша столпа расплавилась, затем рухнули все слои магической защиты Новой Пентаграммы, кажется, даже сам столп потерял устойчивость! Когда все более-менее улеглось, я решила рискнуть и отправиться сюда.

– Что они творят? – спросила Чиппи неожиданно нервно, прищурившись и разглядывая линии вероятностей вокруг холма.

– Они что, пытаются свести с орбиты ЧЕРНУЮ ГОРУ?!

Я кивнул.

– Аша присоединилась к Саршаре! То есть это – её мать.

Чиппи переварила это новость удивительно быстро.

– А я-то думала, почему у них такие схожие манеры колдовать! Даже размышляла, не дальние ли они родственницы, но как-то не додумала… – призналась Чиппи с сожалением.

– Но подождите… – мисс Чиппи стремительно обдумывала что-то. Она резко побледнела.

– О нет! Банапурцы… – она повернулась к нам. – В Барсино все это время шли бои – банапурцы пытались занять замки и ангары истребителей – видимо, чтобы исключить широкомасштабную атаку на «Край ночи». Горожане и Пин им активно мешали – по-моему, Пин одна приложила процентов тридцать всех оборонительных усилий. Так вот – несколько минут назад банапурцы повсюду начали отступать – и я связала это с началом подготовки заклинания на вершине столпа Пентаграммы.

Чиппи замолкла, потеряно поправила очки и тихо сказала.

– Как я понимаю, Саршара планирует обрушить Черную гору прямо на Барсино!

Интерлюдия Наблюдателя.

Горожане Барсино держали оборону за поспешно сложенными в коридорах баррикадами. Меккер командовал той из них, где собрались его соседи и родня. Мужчины и имевшие склонность к войне женщины стреляли, каапята подносили патроны; старшие дети организовали полевую медицину. Меккер, прижав уши, делал меткие одиночные выстрелы из обвешанного разными высокотехнологичными штуками помпового ружья в сторону баррикады банапурцев, которую те составили из переносных абордажных щитов.

– Совсем не отстреливаются, – заметил он Гвин, оборачиваясь и беря ещё горсть патронов. – Наверняка пакость готовят!

– Тут Пинни с отрядом куда-то проскакала, говорит, что банапурцы повсюду отступают! – ответила жена.

– Хм-м-м-м… – Меккер немного поразмыслил и послал к вражеской баррикаде разведку, прихватившую на всякий случай белый парламентерский флаг. Разведка скоро прискакала обратно, сообщив, что никаких банапурцев за укреплением уже нет. Меккер помрачнел, велел занять вражескую баррикаду и поскакал на ближайшую крышу.

Оттуда видно было, как небольшие банапурские десантные дирижабли поспешно отваливают от города, среди их роя торопливо набирали высоту огромные бронированные суда, отходя подальше. Жители поливали отставших из зенитных пулеметов. Столп Саршары неторопливо вращался уже в десятке лиг от Барсино.

– Либо мы обратили их в бегство, – заметил Меккер задумчиво, – тогда это чудо; либо они отступают – и тогда нас ждет колдовство…

– Черти ветряные! – порывисто воскликнул он вдруг.

Исполинская тень наползала на мир, закрывая флот ведьмы – признаюсь, это было что-то невообразимое! Тьма уже покрыла «Край ночи»; теперь она стремительно набегала на город.

Из дневника Герти

Честно говорю, я совершенно растерялась. Видимо, такой поток событий для меня все же слишком. Кроме того, я жутко переживала за Пинни и за Штосса – они ведь оба в Барсино! Но переживания, как известно, двигатель не починят.

Я стала стремительно соображать. Стены защитного купола ведьм непроницаемы и окликать их бесполезно. Аша погружена в заклятие. Но она ведь не хочет убивать всех в Барсино! Наверняка в спешке просто не расшифровала колдовские знаки – и повторяет то, что ей мама велела. Да и в картах и расчетах Аша, как известно, не сильна.

Надо как-то её предупредить. Но в куполе ничего ведь не слышно…

Я повернулась к Чиппи.

– Тео! Ты сможешь сотворить яркую вспышку света? – Чиппи кивнула. – А большой лист бумаги у тебя найдется? И карандаши, если можно – цветные! В безразмерной сумке Чиппи все это обнаружилось.

Я бросилась ничком на пол и принялась в бешеном темпе разрисовывать лист. Получилось неряшливо, но экспрессивно – столп «Края ночи» сбоку, заштрихованная черная гора сверху и Барсино с замками в половину рисунка – по центру. От горы шла жирная стрелка и кончалась прямо на верхушке горы Барсино.

Спифи смотрел из-за спины на мою работу очень одобрительно.

– Слушай, Гер, я и сам бы лучше не придумал!

Но было не до комплиментов. Подняв голову, я увидала в небе темное пятнышко. Оно росло со сверхъестественной прытью!

– Тео! Огонь!

– Глаза закройте. – И Чиппи навероятила такую вспышку, что нас ослепило даже через плотно зажмуренные веки.

Когда мы открыли их, Аша и ведьма смотрели на нас из-за завесы. Одна недоуменно, а вторая – сурово.

Тут я поняла, что не подняла мой плакат. Я вскинула его, но ветер тут же сдул бумагу в трубку. Спифи помог мне раскрыть его. Вместе мы стояли, держа развернутый плакат за концы.

В глазах Аши сияло недоумение… и она поняла! Потерянно оглядев магические формулы, она резко двинула руками. Саршара что-то кричала ей за завесой. Один из магических знаков сдвинулся, и гора в небесах изменила свой путь.

Мы подняли головы. Богиня! Гора приближалась, заполняла небо, падая прямо на нас!

Интерлюдия Наблюдателя.

Горожане, остолбенев, смотрели, как густая тень проходит над ними. Другой её край промчался сперва над цитаделью ведьмы, потом над флотом, возвращая миру свет. Чудовищной силы удар сотряс землю – будто рухнули небеса. Землетрясение опрокинуло с ног даже наиболее стойких к ударам стихии каапи, а когда жители поднялись, у всех вырвался крик изумления и ужаса.

В половине лиги от города лежала невообразимая масса тьмы, по сравнению с которой гора Барсино казалось кучкой песка. Камень был темным, как самая глухая из ночей; гора поднималась изорванным нагромождением утесов и пиков на десятки лиг над равниной. Черная гора оказалось не скалой в обычном понимании – скорее это был кусок Темной луны, вырванный из нее в незапамятные времена Великой войны мафуров и Господина горы. Исполинский, разлапистый комок каменной тверди, раскаленный недавним падением сквозь атмосферу. Мгновение люди, пораженные, глядели на него, затем Темную гору покрыли клубы пара – воды океана закипали. Пар поднимался все выше, шипела раскаленная вода, постепенно осколок охладился и пар начал расходиться.

Спифи, Герти, Аша, Алекса, Раджан Магрибинец и сама ведьма глядели, пораженные делом рук своих. Клубы пара расходились, открывая фигуры-исполины, вставшие вокруг Черной горы. Ростом выше башен Барсино, они поднимались, клубясь и изменяясь – уродливые пародии на людей. Один из них сделал шаг к ближайшему дирижаблю ведьмы. Рука его размахнулась, обретая плотность. Торопливый поток воздушных шлюпок отходил от банапурского судна. Кулак титана обратил крейсер в гору обломков. Живой туман тут же проглотил остатки дирижабля.

– Как ты собиралась подчинять ИХ? Амра! – В ярости воскликнул Магрибинец. Завеса растаяла, и Аша и её мать снова могли их слышать.

Ведьма была бледна.

Несколько секунд она не могла говорить, лишь тяжело дышала.

– Не их. ЕГО. – Палец её указал на вершину обломка планеты.

Там клубилась, постепенно выходя из недр Черной горы, огромное, сияющее тьмой облако. От спин великанов к нему тянулись нити – сотканные из дыма веревочки марионеток. Облако росло ввысь и вширь – и вот над вершиной Черной горы зависло исполинское лицо – жестокая, перетекающая и меняющаяся пародия на человеческий лик.

Пламя издал торжествующий крик и волной огня понесся к своему господину. Рука его легонько коснулась плеча Аши и выхватила Джафа. Тот, протестующе визжа, втянулся в массу Пламени. Пылающий демон, как комета, помчался к горе. Там он влился в торжествующе кричащий безумный хор – все новые и новые живые кометы вылетали из Черной горы, славя своего Господина. Огненный водоворот крутился над его головой.

– Не знаю, как насчет создания новых реальностей, а стереть все живое с лица планеты для него – раз плюнуть, – Раджан побледнел ещё больше.

Герти прижалась к Спифи, а тот – к ней. Козы сбились вокруг Гериона, безумно мекая. Алекса подошла к Чиппи и, не глядя, нащупала её руку. Та вздохнула и поправила очки на переносице.

Раджан несколько мгновений глядел на Господина горы, а потом обернулся к жене и дочери.

– Мы затеяли это – думаю, нам и пытаться расхлебывать. Ну что, семья Кабир? Снова вместе?

– Снова вместе, – эхом ответила Саршара и протянула мужу руку. Их ладони соединись. Старая колдунья улыбнулась.

– Сколько лет, – сказала она тихо.

Поверх их рук легла ладонь Аши.

– Мы с ним не справимся? – спросила она, неуверенно оглядывая родителей. – Без силы Джафа и Пламени…

Саршара кивнула спокойно и отрешенно.

– Не справимся.

Раджан пожал плечами.

– Не вся ли равно, умереть сейчас или чуть позже, вместе со всем миром? Важно – как мы умрем. Славные роды Кабир и Агарати заслуживают красивого завершения!

Ведьма кивнула, кивнула и Аша; все трое, взявшись за руки, сделали шаг к краю площадки.

Господин ощутил их мощь и повернулся к ним. Облачные великаны пришли в движение, перешагнули Барсино и двинулись к «Краю ночи».

Чиппи достала из кармана часы.

– Им пора бы быть.

– Кому им? – Алекса поспешно развернулась к ней.

– Рейсовому дирижаблю в 19:43. – безмятежно ответила Чиппи. – Они обещали прибыть на нем.

Огненные сгустки пришли в движение. Некоторые поражали флот Саршары, но большинство волной надвигалось на «Край ночи».

Раджан, Аша и Саршара затянули колдовской гимн, Механическая корона засияла на голове ведьмы. Прозрачный купол обнял вершину Края ночи целиком. Первые огненный шары врезались в него и рассыпались искрами, но все новые и новые приближались густым роем. Исполины шагали следом.

Спифи машинально проводил глазами один шар, отклонившийся в сторону и нацелившийся на удиравший во всю мощь винтов банапурский дирижабль. Неожиданно шар затормозил. Спифи не верил глазам – посредине него образовалась огромная дыра, намми задрожал – и распался искрами! Из его останков высунулась торжествующе трубящая длинная шея. Бессчетные крылья на длинном, бронированном белоснежном теле… Богиня! Это же дракон Фузур из академии Тикунски! Но, позвольте, он не может отдаляться от колдунов академии больше, чем на шесть лиг… То есть чародеи Тикунски тоже здесь?

Из облаков появился белоснежный бок и сверкающие стеклами надстройки большого пассажирского дирижабля.

– «Королева Рагана» ровно в 19:43 – сказала Чиппи удовлетворенно.

– Подожди, они, что, все… – начал Спифи.

– Все. – Кивнула Чиппи. Я поддерживала связь с мистером Тикунски и попросила прибыть сегодня сюда. Мы ожидали в эти дни неприятностей от Саршары. Рада, что он прихватил с собой побольше народу.

Несколько огненных духов устремились к дирижаблю. Фузур встречал их могучей струей воды. Защитная сфера вспыхнула вокруг дирижабля – как видно, заклятие разом творили несколько десятков умелых чародеев. Самые неосторожные намми врезались в защиту на полном ходу и рассыпаясь дождем гаснущих искр.

Один из облачных исполинов повернул голову к судну, которое казалось мошкой по сравнению с ним, и начал неторопливо перетекать в его сторону.

Демоны обрушались на «Край ночи» огненным дождем, металл столпа плавился и тек у границ защитной сферы; поле Саршары изгибалось, мучительно дрожало, но пока выдерживало.

Фузур отважно набросился на исполина. Я радостным кличем он врезался в грудь облачному чудовищу. Через пару секунду дракон вынырнул у гиганта из спины и недоуменно огляделся. Облака клубились за ним, затягивая дыру. Фузур вознесся повыше, лавируя возле поднятых рук великана, и врезался в его меняющееся, безглазое лицо. Он прошил исполина посреди лба и вынырнул из затылка – с тем же успехом, что в первый раз. Азартно, но бесполезно Фуз пролетал через облачного гиганта снова и снова.

Тот медленно заносил руку над дирижаблем – кулак его был размером с десяток таких лайнеров.

Спифи и Герти не могли оторваться от происходящего. Чиппи до боли сжала губы. Кулак пошел вниз… и дирижабль испарился! Он возник за спиной гиганта. Похоже, волшебники Тикуски использовали «Обмен местами» для всего лайнера.

Гигант недоуменно вертел огромной башкой, а дирижабль быстро снижался у него за спиной. Несколько сот сетов – и он завис. Исполин обнаружил его и стал приближаться. Пуповина, соединяющая его с господином, заклубилась – и луч ослепительного света ударил в нее из рубки лайнера! Тучи рассеивались у него на пути. Несколько мгновений чернота облака и свет боролись. Пуповина медленно, нехотя, распалась. Гигант начал оплывать. Недоуменно он поднес к лицу свои огромные, теряющие форму руки; голова его медленно ушла в плечи. Исполин на глазах превращался в бесформенное облако. Оно постепенно рассеивалось, беспомощно покачиваясь на ветру.

Многоголосый торжествующий крик жителей Барсино долетел даже до столпа ведьмы. Пинни хлопотливо носилась по замковому ангару, раздавая указания всем и сразу; каапи бодро махали стартовыми флагами.

Жители наконец, добрались до истребителей. Первые машины выруливали на взлетные дорожки. В нижних ярусах «Края ночи» из динамиков раздавался повелительный голос Рам Сингха. Под рев сирен истребители флота ведьмы мчались по рельсам. Банапурские пилоты слаженно занимали места в кабинах. Через несколько минут десятки эскадрилий, словно мошкара, закружились вокруг исполинов, поливая их огнем. Вряд ли пули могли повредить облачным гигантам, но мельтешение истребителей отвлекало их от дирижабля академии Тикунски. Более крупные боевые аэростаты неторопливо шли следом, накрывая демонов орудийными залпами. Репродукторы замка Барсино на максимальной громкости транслировали крик самой громогласной городской каапихи. Исполины забеспокоились, бестолково махая руками и пытаясь достать бесчисленные точки истребителей.

Дирижабль академии, не привлекая особого внимания, приблизился к пуповине ближайшего великана, и луч вновь сверкнул. Через минуту и второй гигант распался туманом. Духи огня над «Краем ночи» закружились в безумном вихре – уверенность оставляла их. Аша и Раджан о чем-то быстро, тихо переговаривались. Теперь Саршара могла поддерживать защиту в одиночку.

Тогда пришел в движение сам Господин. Его отростки втягивались в тело, падали и таяли облачные марионетки; Господин клокотал, будто кипящий вулкан и бросился в бой. Темный вал перехлестнул через гребень Черной горы и устремился к «Краю ночи».

Интерлюдия Наблюдателя.

Должен признаться, что в этот момент начал серьезно волноваться уже я. Чтобы находиться в гуще событий, я покинул основной модуль «Всевидящего» и привел челнок прямо в залу на вершине столпа ведьмы, где и следил за событиями в режиме маскировки. Всполохи огня и магии мало меня тревожили, но вот сам Господин… Я видел, как в дни великой битвы в космосе, предшествовавшей гибели цивилизации мафуров, он пронзал корабли-обелиски, как нож – теплое масло. А мой челнок, насколько я знаю, защищен в точности как те суда.

На верхней площадке столпа все застыли. Герти крепко держала за руку Спифи, Алекса оглядывалась, ища пути отступления. Чиппи то и дело рассеянно поправляла очки, напряженно обдумывая ситуацию. Раджан, Аша и Саршара крепко взялись за руки, глядя на надвигающуюся стену живой ночи. Герион застыл, опустив плечи. Козы нервно жевали его балахон.

Господин приближался, обтекая Барсино. Его обстреливали десятки истребителей, тяжелые орудия дали пару залпов из города, но ничто не могло задержать владыку Черной горы. Он надвигался на столп ведьм, бесконечным валом тьмы. Чернота встала на дыбы и потянулась к «Краю ночи». Отростки мрака коснулись столпа со всех сторон, и металл полился ручьем от прикосновений Господина. Крепость задрожала, теряя устойчивость.

Завороженный этим зрелищем, я не сразу заметил, что Спифи куда-то мчится. Он подбежал к Гериону, стремительно поговорил с ним и понесся к Саршаре. Пока он обсуждал что-то с ней, старый чародей задумчиво жевал губами.

– Я могу сделать это… Но нужны компоненты, которые так просто не добудешь… Рог слонокроля, собранные в полнолуние листья кожаного папоротника, цветок паулины и десять сушёных мышиных хвостиков. Только с ними я…

Мисс Чиппи уже деловито копалась в своей славной сумке. Один за одним она вручала чародею ингредиенты. Саршара повернулась к нему и молча отдала Гериону Механическую корону. Как только ведьма рассталась с ней, гримаса боли исказила лицо Саршары. Аша и Раджан торопливо подхватили её под руки, помогая поддерживать защитное поле.

Герион, подобрав полы балахона, бегом умчался на вершину кургана ведьмы. Свет померк – Господин закрыл собой солнце.

Нас окружала чудовищная, непроглядная тьма. Чиппи зажгла на пальце огни.

Герион торопливо раскидывал на вершине собранные в полнолуние листья кожаного папоротника, в центр положил цветок паулины, обсыпанный порошком из рога слонокроля. Господин колыхался снаружи купола, выискивая слабое место. Ещё миг и он… Герион быстро положил в рот мышиные хвостики (видели бы вы глаза Герти в тот момент).

В это мгновение Господин нанес удар.

Его отросток пробил купол у самой макушки и бросился вниз – на Гериона. Колдун отшатнулся, бормоча. Вид у него был откровенно безумный – во многом из-за торчащей изо рта бахромы хвостов. Козы блеяли предсмертным ором. Спифи и Герти пятились прочь от Господина, поддерживая старого волшебника, чтобы тот не упал. Аша метнула в отросток пылающий клинок. Раджан и Саршара поражали Господина огнем, в то же время отчаянно удерживая уцелевшую часть поля. Алекса и Чиппи в четыре руки творили вокруг отростка связывающую пентаграмму.

Но тот уже с глухим чмокающим звуком коснулся вершины холма, присасываясь и укореняясь. Извиваясь, он наполнял почву волшебного кургана. Та чернела, словно напитанная нефтью. Господин медленно перетекал в расширяющуюся дыру в защитном коконе. «Край ночи» резко накренился на бок, потерял высоту и медленно осел в объятия демона. Тот затекал в расплавленные дыры в столпе. Последние дирижабли покидали уцелевшие ангары. Среди них криво парила Птица Бури.

Похоже, покинув Черную гору, Господин решил использовать напитанную магией крепость ведьм, как новую основу для своего тела.

Смеющееся нечеловеческое лицо возникло около вершины толстой темной колоны, связавшей курган и Господина. Оно беззвучно хохотало, ежесекундно меняя черты.

И тут Герион, Козий господин завершил колдовство. Ослепительно засияла пентаграмма вокруг вершины холма и словно сотня нежных голосов запели разом. Лицо намми исказилось в мучительном недоумении. Пентаграмма исчезла и снова вспыхнула – уже вокруг всего невероятного тела Господина. Пение незримых голосов достигло вершины, которую едва мог воспринять слух… и растаяло в тишине.

Это было молчание, напитанное миром и покоем, словно сон после боя.

Тело Господина заклубилось. Он распадался на куски, силился собрать себя воедино и не мог. Герион, Козий господин простер руку, и столп чудовищно-яркого света вырвался из его ладони. Он рассеивал черноту Господина. Ладони Чиппи засияли, и она обрушила на владыку Черной горы ветер и лучи света, словно кинжалы самого солнца. Тьма таяла. Господин не имел достаточно сил, чтобы удержать свое громоздкое тело.

Сил… как же я сразу не сообразил! Они только что провели козий ритуал! Тот самый, благодаря которому Герион в юности неосторожно разделил силу с козами. Теперь же участники ритуала поделили между собой мощь Господина черной горы.

Намми таял, тратя угасавшую мощь на то, чтобы удержать в целости хотя бы свои остатки, а Герион бросил на него всю обретенную силу. Чиппи тоже кое-что досталось – никогда прежде не думал, что в её изящных ладонях может оказаться настолько разрушительная мощь! Господин таял под потоками света. Одна из коз неожиданно выдохнула из пасти клуб огня, за спиной у нее выросли крылья, и коза взлетела в небеса. Впрочем, на высоте полутора сетов вероятности перенесли ей обратно к Гериону. Тьма расходилась, и стало видно, как с той стороны темной завесы дирижабль Тикунски жжет остатки намми. Саршара, Раджан и Аша поливали пламенем тающего Господина. Спифи сделал шаг вперед, недоуменно взглянул на свои ладони… и сгусток огня сорвался оттуда, испепелив небольшой клочок тьмы. Спифи, изумленно раскрыв глаза, оглядывал свои пальцы.

Господин таял, распадаясь на сотню осколков, а те медленно истлевали. Тоскливый, полный муки шелестящий звук, похожий на эхо голоса миллиона осенних листьев, покрыл равнину Барсино, с которой уходили воды прибоя.

И, словно в ответ на последний крик Господина, луч ослепляющего света ударил в небеса с вершины Черной горы. Он заставил всех зажмурить глаза и прикрыть их руками. Когда сияние перестало быть нестерпимым, Спифи набрался решимости открыть глаза – честно говоря, прежде всего, чтобы проверить, не ослеп ли он.

Столп ослабевающего света колебался над Черной горой, медленно тая. Исчезали последние хлопья темного тумана. Немногие уцелевшие демоны огня бежали, уносясь к погруженному в сумрак горизонту. Люди не заметили, как в битве протек день. Небо потемнело, и Темная луна отчетливо выступала в его глубинах.

– Да, – подумал Спифи, – это был черто-о-о-овски долгий день.

Он повернулся к Герти, чтобы сказать это вслух, и застыл.

Алое сияние заполонило ночь.

Они вскинули головы. Огромное алое око открылось на поверхности Темной луны. Свет его усиливался, и невероятный протуберанец вспыхнул на поверхности мертвого мира. Даже с поверхности планеты было видно, как рой темных точек на миг перекрыл его свет.

– Точек… – подумал Спифи, – видимых на таком расстоянии… – Богиня! Это – новые Черные горы!

Сияющий глаз Темной луны наблюдал с небес за новым миром, любуясь началом вторжения. Вторжения, которое расе мафуров удалось ценой своей гибели отсрочить на три тысячелетия.

Эпилог Наблюдателя.

Раджан, Саршара, Аша, Герти и Спифи, Герион и, кажется, даже его козы сидели и лежали без сил, отрешенно глядя на огненный лик пробуждающейся луны. Первой опомнилась Алекса. В несколько бесшумных шагов она преодолела расстояние до Гериона. Глубоко измученный чародей лишь через несколько мгновений сообразила, что тяжесть Механической короны исчезла с его головы. Когда он окликнул остальных, Алекса была уже на полпути к дверям зала, любовно прижимая к себе Корону.

Спифи что-то кричал ей. Герти бросилась следом – впрочем, едва-едва ковыляя; Чиппи лишь открыла глаза и безучастно глядела. Аша же и вовсе мирно спала, положив голову на колени матери.

Раджан двинул пальцами, и одинокий огненный кинжал метнулся через зал. Он настиг Алексу у самых дверей и с легким звоном отлетел прочь от окружавшего её поля защиты. Алекса недоуменно оглянулась. В воздухе запахло озоном, и колени девушки подломились.

У неё, конечно, есть все основания добыть этот артефакт для Легата, но кража короны в такой момент показалась мне настолько возмутительной, что я забросил инструкции и вмешался в дело лично.

Я снял маскировку с моего челнока. Все изумленно глядели на возникший из пустоты пятиугольный корабль-призму, окруженный рядом изогнутых ребер мафурских антенн связи. Одна из граней призмы с легким звоном исчезала и я, неуклюже переступая ногами, которые давно пора было размять, выбрался наружу.

Я успел наклониться, поднять корону и обернуться к остальным, а Спифи, Герти, Чиппи и – в особенности – Алекса всё ещё глядели на меня, совершенно ошарашенные.

– Мистер Мортон! – скорее выдохнул, чем сказал Спифи.

Я кивнул.

– Не мог не вмешаться.

– Наставник… – прошептала Алекса. – Как вы…

Я пожал плечами и решил всё же представиться ракарийской части присутствующих.

– Рик Коран Мортон, воздушный ас, исследователь, путешественник, капитан «Алого клинка», несостоявшийся объединитель Меняющихся земель, и несостоявшийся же капитан древнего мафурского города-корабля «Скорбь». В данный момент – временно исполняю обязанности Наблюдателя, пока настоящий Наблюдатель дает отчет нынешнему капитану «Скорби» за последние три тысячи лет. Я подчиняюсь мафурскому джентльмену, настолько древнему, что он помнит прибытие Темной луны в наш мир, и великую битву, погубившую расу мафуров; джентльмену, который предпочитает называть себя «Несравненным господином древней Неудачи».

Помолчав и подождав реакции, я понял, что ракарийцы ещё не опомнились и вежливо добавил. – Вам я могу быть известен как ученик леди Шакти, приложивший руку к гибели первой Пентаграммы.

– Вы за кого? – Раджан Магрибинец четко формулировал приоритеты.

Я пожал плечами.

– Четыре месяца назад я был сам за себя и за ряд отвлеченных идеалов, но увлекся, сделал немало мерзостей и не без помощи Спифи получил много времени, чтобы это осмыслить. Ныне я служу Господину Неудачи и мне строго запрещено вмешиваться во что бы то ни было под луной. Полагаю, Механическая корона сейчас должна попасть в надежные не-магические руки – или же она вызовет колоссальную свару среди уцелевших ведьм и прибывших академических чародеев. Не думаю я, что они примчались сюда из чистого альтруизма. Я готов исполнять обязанности незаинтересованного посредника.

Во взгляде Алексы загорелась боль. И давняя, застарелая ненависть. Она попыталась протянуть к короне руку, хищно сжала пальцы, но большего удерживающее её фиксирующее поле не позволило.

У меня дар делать бывших учеников врагами…

Я с большим трудом удержался, чтобы не попытаться поймать взгляд Спифи.

– Мистер Мортон. – Сказала Чиппи на удивление невозмутимо. – Рада видеть вас. Но вам не кажется, что это – всё же вмешательство?

– Кажется, – кивнул я. – Но понимаете, мисс Чиппи, некоторое время назад «Скорбь» перестала выходить на связь. Согласно данным моего следящего оборудования, древний корабль перемещается в сторону Темной луны. Сегодня утром контрольный прибор Неудачника, который он имплантировал мне, когда поручал миссию Наблюдателя, отключился. Полагаю, с этого дня я сам по себе.

В это время Герион, кажется, очнулся. Он приоткрыл глаза, счастливо разглядывая свои руки.

– Я… сделал это… Исполнил Пророчество, стал величайшим чародеем… – старик был измучен, с трудом дышал, но гордость переполняла его.

– Прав был тот мудрый старец, которого я увидел во сне, – подытожил он с чувством.

Потом поглядел на Раджана. Взгляд Гериона стал пристальнее. Глаза его почти вылезли из орбит. Спифи и Герти наблюдали за новоявленным величайшим чародеем с явным беспокойством.

– Вы… Вы… У вас была борода! – выдохнул Герион, наконец.

Магрибинец сидел на полу и обнимал за плечо одной рукой жену, а другой – спящую дочь.

– Ну, положим, борода у меня и сейчас есть, но тогда она была больше и белее, – признался он невозмутимо. – Я решил, что мудрый волшебник из сна другого мудрого волшебника должен иметь бороду никак не хуже, чем тот, для кого предназначен сон. Мне неудобно в этом признаться, но да – это я наслал вам тот «пророческий сон».

Взгляд Чиппи загорелся торжеством.

Герион был растерян.

– Но… я думал, что Вероятностное пророчество… Тот, кто уничтожит величайшую угрозу и обретет величайшую силу…

Магрибинец пожал плечами и сказал очень серьезно.

– Я прошу прощения за обман, досточтимый Герион. Но ведь вы и в самом деле собрали в кулак вашу волю, знания и опыт, спасли нас всех и обрели величайшую силу, так? А какая здесь роль стародавнего пророчества – а не все ли, в конце концов, равно?

Примечание Наблюдателя: это древняя повесть про героического Кон-она, написанная ещё на Старой Земле неким Говардом Варваром.

Я в курсе, что юных девиц полагается сравнивать с тростником, но каждый аэронавт знает, что нет на свете ничего гибче, ловчее и увертливее ветра – особенно, когда надо швартоваться! (Примечание Герти)