«Гребаные убийцы!»

«Вы разорили Школу, дорога вам одна – в ад!»

«Будда. Будьте вы прокляты, старые…»

– Итак…

Скепсис проскользнул в глубоких глазах, и он сложил руки на груди. Даже птицы, махнув головой, слетелись сюда, чтобы посмотреть на это представление, и с интересом водили чернильными глазами. Молодой мужчина слегка наклонился и прошептал:

– Учитель…

– Поверь, пожалуйста, мы не делали этого!

Стоило словам соскользнуть с губ, как старик спрятался за его спиной. Голос был настолько печален и тосклив, что мужчине стало даже неловко, и он обернулся к учителю:

– Я знаю. Но они не верят вам.

Несколько человек в традиционных алых одеяниях школы Ишианьши, стоящие по ту сторону дороги, бросили презрительный взгляд; один даже сплюнул – видимо, одного взгляда ему было недостаточно.

– Кого мы ждем?

Честно говоря, Ян Си был в шаге от отзеркаливания этого отвратительного взгляда – настолько ему были неприятны эти люди по ту сторону дороги, обвиняющие старика. Ему было неловко стоять здесь, заслоняя спиной бывшего учителя, но это все, что он мог сейчас сделать.

– Переговорщика… – так же шепотом ответил ему учитель.

– Кого?

Внезапный оглушающий звук потряс воздух, словно что-то громыхнуло. Несколько человек пошатнулись от вибрации земли, схватившись друг за друга, и даже Ян Си с учителем вскинули головы.

Ян Си снова открыл рот, но гром повторился – несколько птиц слетели с ветки, бросая участников трагикомедии на произвол судьбы. Ян Си даже стало прискорбно, что и эти маленькие наблюдатели кинули их.

Вжатый за спину Ян Си учитель промямлил:

– Он скоро должен прийти…

Порыв сильного ветра сломал несколько ветвей, и люди, стоящие под ними, отпрянули в сторону. Гром повторился – и звук сошелся с открыванием дверей; прозвучали одновременно два удара – ворота открылись, упёршись в забор, и грохотом прокатился раскат в небе. Вышедший из-за них человек целеустремленно и быстро зашагал вперед. Подобный этой грозе, он разъяренно бросил людям в алых одеяниях:

– Быстро за мной.

Шокированные бурным появлением человека, они удрученно взглянули на старика Мао и зашагали за незнакомцем. Молодой мужчина пинком открыл входную дверь небольшого домика и вошел внутрь, люди – за ним. Стоило последнему зайти, как дверь порывом ветра была захлопнута снова.

Обескураженный Ян Си озадаченно повернулся к учителю Мао:

– Это что было?

– Переговорщик.

Переговорщик? Вот это?!

Ян Си закрыл лицо рукой. Будда, какой это был кошмар. Как он собирается им помочь? Некоторое время он просто не знал, что сказать. Кажется, не успело даже пройти больше пяти минут, прежде чем двери раскрылись снова, и человек вышел. Не останавливаясь, он бросил себе за спину:

– Я вызвал их на поединок.

Бедный старик вздрогнул всей душой, жалобно протянув:

– Мастер Хэ…

Проходя мимо них и не останавливаясь, «переговорщик» бросил им:

– Завтра в час кролика. Я буду представлять вас.

Его уход был столь же внезапен, как и появление. Дуновение легкого ветра не могло стереть шок с лиц двоих; Ян Си не то что бы осуждал… Но, набрав в легкие воздуха, он все же спросил с каменным лицом:

– Учитель Мао, я понимаю, что вы в трудной ситуации, но… почему он?

Старик помялся некоторое время. Его глубокое, исполосованное морщинами лицо сжалось, прежде чем он тихо пробормотал:

– Ну, он был бесплатным.

Ян Си во второй раз потерял дар речи. Даже если их ситуация требовала крайних мер, это… это было…

Ничего не ответив, Ян Си пошел в сторону переговорной; заглянув внутрь обшарпанного дома, он увидел несколько людей, молча сидящих друг напротив друга. Заметив его появление, самый старший из них, наконец, отошел от шока. Его лицо наполнялось гневом с каждым вздохом, и, достигнув своего предела, он наконец взорвался:

– Это… Это так вы хотите все решить?!

Ян Си молча захлопнул дверь.

Лучше ему прямо сейчас схватить учителя Мао и укрыться до завтра; он явно не собирается принимать в этом участие.

Следующий день. Час кролика.

Таверна, находящаяся вблизи арены, заполнена людьми. Кто-то уже занял место в амфитеатре при арене, кто-то наливал чаю перед началом. Старик Мао не мог позволить себе лишних движений, поэтому Ян Си предложил посидеть некоторое время здесь, пока поединок не начнется.

Рассветное солнце разливалось розовым отблеском по небосводу, но эти люди уже не спали. Разгоряченные вчерашними слухами, все они собрались здесь, чтобы посмотреть на предстоящее представление.

Ян Си наполнил пиалу учителя чаем и, поставив чайник, спросил:

– Учитель, я приехал, чтобы разобраться с нечестно выдвинутыми обвинениями против вас в разрушении школы Ишианьши. Я не ожидал, что здесь появится кто-то другой.

Тяжело вздохнув, учитель опустил голову.

– Я понимаю. У меня не было другого выбора. Они сказали, что мы разрушили их школу, но никто из нас не делал этого. Слухи разлетаются так быстро, как нам очистить репутацию? У меня не было другого выбора, кроме как попросить о помощи всех, кто откликнется.

Ян Си понимающе качнул головой. Прежде он был учеником школы Сяндэфэн под руководством старика Мао и понимал, как мало людей о ней знают; их школа была так мала, что едва ли наберется цунь1 людей, готовых за нее заступиться. Она была маленькой и полна стариков, кому она вообще нужна?

– А этот… человек, – у него не поворачивался язык назвать вчерашнего мужчину «дипломатом» или «переговорщиком».

– Его имя – Хэ Янг. Он ученик моей давней знакомой, Мастера Хань. К счастью, он согласился помочь в этом деле.

Ян Си выгнул бровь.

– Мастер Хань?

Он знал о ней. Мастер Хань не была популярной или самой сильной; однако ее умения были весьма впечатляющими, а характер… тоже весьма интересный. Несмотря на внешнюю строгость, в действительности она была довольно доброжелательным человеком, но, стоило ученику ей перечить, как внутри нее раскрывалось бушующее пламя, которое могло снести не только ученика, но и всех вокруг. Более того, она полностью оправдывала звание «Наставника», помогая каждому, кто к ней приходит – стоило обратиться к ней только раз, как она была готова отдать все книги из библиотеки и научить всем знаниям, которые только могла предоставить. Поставленная со звоном чашка нарушила их разговор. Незнакомец криво улыбнулся:

– Ну и где же ваш хваленый переговорщик? Час кролика настал, а никто не пришел! Только и хотите все дракой решать!

– Верно-верно, – поддакнул второй. – Учитель Мао, значит, вы признаете свою вину?

Учитель Мао, этот несчастный старик, весь сжался под натиском злых слов; он совершенно не умел себя отстаивать, вся его доброта – это весь его характер. Ян Си резко поднялся, кладя руку на меч.

– Если никто не придет, я буду представлять Сяндэфэн.

Мужчина отошел. Внушительный меч говорил ярче любых слов. В конце концов, возможно, этот «дипломат» только и умеет, что выпендриваться, так что Ян Си ничего не остается, кроме как отстоять честь учителя. Бросив взгляд на арену, где с самодовольным видом уже стоял человек от лица Ишианьши, он сказал:

– Довольно ожиданий. Я сражусь с ним.

Учитель коротко ему кивнул.

Идя в сторону арены, он услышал:

– Пришли все участники или нет – отведенное на бой время началось.

Человек на арене коротко хмыкнул Ян Си; никто из этих напыщенных идиотов не собирался все делать по правилам – они просто хотели как можно скорее избавиться от Сяндэфэн, накинув на них все обвинения. Ян Си ускорил шаг.

Уже будучи в двух шагах от арены, он слышал нарастающий гул и резко замер. Человек на арене тоже это заметил и выставил меч вперед, собираясь отразить атаку, но было слишком поздно: незнакомец буквально «спустился с небес» и прыгнул на него, со всего размаху снося того ногой. Поднялся порыв сильного ветра, а пыль брызнула во все стороны – люди на сиденьях закашлялись и принялись разгонять руками дым. Вчерашний «переговорщик», Хэ Янг, стоял одной ногой на поваленном заклинателе; самодовольно улыбнувшись, он почтительно склонился в знак приветствия:

– Мастер Хэ прибыл, прошу прощения за опоздание. Кажется, я выиграл.

Ян Си никогда в жизни не видел столь наглого человека; он не только дотянул время до самого конца, едва не провалив поединок, он также появился, буквально одним ударом побеждая врага, а теперь с довольной улыбкой что-то пел о манерах.

Отряхнувшись от пыли, «представитель» арены воскликнул:

– Ты! Это не по правилам!

– О каких правилах вы говорите? Вы начали бой без меня, не удосужившись дождаться всех участников.

Отползший от его ноги человек попытался встать, но снова был отброшен с арены одним пинком ноги; несколько соучеников сразу побежали к нему, помогая подняться. Разгневанный и обозленный, он поднял руку:

– Ты!..

– Довольно, – жестко отрезал Хэ Янг. – Я победил.

Повернувшись к главе «Ишианьши», он сказал:

– Глава, мы обоюдно нарушили правила, но все-таки этот поединок я выиграл честно. Прошу вас исполнить часть своего уговора. Это все, что мне требуется.

– О каком уговоре ты говоришь? – не выдержал Ян Си.

Сначала он внезапно появляется, сносит все вокруг, а теперь требует исполнения какого-то уговора. Это что, шутка какая-то? Ян Си ничего не понимал в этом и мог только злиться. Вообще-то, он сам хотел навалять этому выскочке.

Хэ Янг холодно взглянул на него. Стоя на возвышенной арене, посреди хаоса и людей, он посмотрел на него сверху вниз:

– Дать возможность расследовать этот инцидент, прежде чем вынести окончательное решение. Обвинение – это хорошо, но справедливое обвинение – еще лучше. Я хочу знать, правда ли «Сяндэфэн» разрушил школу «Ишианьши».

Глава ответил не сразу; некоторое время молча смотря на него темными глазами, он, наконец, принял какое-то решение и сказал:

– Хорошо. Но я даю всего день.

Низко поклонившись, Хэ Янг ответил:

– Благодарю вас.

Ян Си видел, с какой ненавистью во взгляде расходились ученики «Ишианьши». Учитель Мао подошел к нему, и, спустя время, спустился и Хэ Янг, дружелюбно улыбаясь. От его холодности не осталось ни следа, только приветливость и вежливость.

– Учитель Мао.

–Хэ Янг, – прокряхтел учитель. – Я рад, что ты пришел. Но это было…

– Я знаю, учитель. Прошу простить мои выходки, я был слегка занят, чтобы уделить этому должное время. Теперь я здесь – и я готов помочь вам.

Погладив свою бороду, учитель кивнул. Не удержавшись, Ян Си спросил:

– Так это ты бесплатный дипломат?

– Бесценный.

– Мой ученик Ян Си составит тебе компанию.

Мужчины переглянулись.

Теперь, когда Хэ Янг не убегал и не крутился вихрем, он мог наконец рассмотреть его внимательнее. Его темные глаза пристально всматривались, и от его прошивающего взгляда Ян Си стало не по себе; ранее Хэ Янг выглядел полным болваном, но теперь у Ян Си промелькнуло сомнение, было ли это действительно так.

Тонкие и красивые черты лица, сравнимые с Бессмертным, осаждала неряшливость; распущенные шнурки на одном ботинке, беспорядочно лежавшие волосы и следы пыли на черных одеяниях. Неудивительно, что уважаемые мастера не могли принимать его всерьез. Тем не менее, темные глаза, подобные потустороннему духу, сканировали их души начисто, выворачивая низменностью. Каждый, кто обращал внимание на шнурки, неизбежно ловил на себе внимательный и холодный взгляд, словно это была только ловушка для непутевых культиваторов.

Сложив руки на груди, он сказал:

– Для тебя это может быть шуткой, но на кону честь учителя. Я знаю его всю свою жизнь и не позволю кому-то пренебречь его делом.

Хэ Янг улыбнулся:

– Тогда тебе не стоит переживать.

– Ну-ну, хватит, – учитель похлопал обоих по плечу, призывая к спокойствию. – Давайте обсудим детали за чашкой чая.

Ветвь персика плавно покачивалась у окна, загоняя слабый прохладный ветерок внутрь; после шума толпы теперь здесь, наконец, было тихо и спокойно – помимо них внутри сидело только несколько человек, и разговоры их почти были не слышны.

– Итак, еще раз.

Ян Си недовольно посмотрел на Хэ Янга. Его лицо всегда имело одно и то же выражение – каменности и нечитаемости; единственное, что менялось в глазах Ян Си, это осуждение на толику презрения. Иногда оно даже сменялось раздражением, как, например, сейчас.

– Я сказал, – подчеркнуто повторил он, – «Ишианьши» утверждает, что на них напал «Сяндэфэн» позавчера ночью. Вчера я опросил несколько соучеников – никто из них этого не делал, они и знать не знают ни про какое нападение. Вероятно, это ложное обвинение было сфабриковано, и они просто искали повода напасть на «Сяндэфэн» и уничтожить их репутацию. Никаких доказательств они не представили, ничего, кроме слов; на свою территорию меня вчера не пустили. Таким образом, у нас есть только день, чтобы доказать, что это беспочвенное обвинение, и если действительно было совершено преступление, найти настоящих. Эй, ты не лопнешь?

Его взгляд упал на третью пиалу чая, которую Хэ Янг выдувал; приподняв брови, Хэ Янг отставил чашку и, сложив перед собой руки и упершись в них подбородком, внезапно серьезно сказал:

– Их не интересует настоящий виновник. Все, что их волнует, – это испортить репутацию «Сяндэфэн» и уничтожить школу.

Ян Си скрестил руки на груди, слегка откидываясь:

– И поэтому ты устроил это представление?

– Да, – ровным голосом ответил Хэ Янг. – «Ишиньаши» понимает только силу. Если бы я ее не продемонстрировал, они бы уже передали дело в Императорский двор, чтобы приговорить всех участников к смертной казни. Этим поединком я выиграл нам время. Как я и сказал, их не интересует справедливость – было совершено преступление или нет, главным виновником все равно выступит «Сяндэфэн».

Ян Си тяжело вздохнул:

– И как называется это притворство…

– Дипломатика.

Учитель Мао едва ли не поперхнулся; бедный старик прожил столь долгую жизнь, но все равно в конечном итоге должен был столкнуться с злом. За всю свою жизнь он не обидел ни мухи – и все равно находился кто-то, желающий его уничтожить. Ян Си похлопал его по спине:

– Учитель, не волнуйтесь. Я найду настоящих виновников.

– Не понимаю, – тяжело вздохнул учитель Мао. – Чем мы им так не угодили?

Хэ Янг опустил руку на стол и слегка отодвинулся.

– Это просто вопрос силы. «Сяндэфэн» занимает чуть ли не последние строчки в рейтинге сил мира боевых искусств, учителя – стары и беспомощны, а ученики – отпрыски бедных семей, не претендующих на таланты; и все же за последнее время вы приняли несколько талантливых учеников, которые решили добровольно возродить ваше имя. Вам должны быть известны подробности лучше меня, но, полагаю, давняя ненависть возродилась?

– Учитель, о чем он говорит?

Ян Си обучался в этой школе долгие годы, но ни разу не слышал от учителя, что он с кем-то враждует; напротив, именно здесь его обучали «доброте и толерантности» к окружающему миру.

Старик тяжело вздохнул; за все это время он едва ли мог притронуться к чаю, его сердце болело от всех этих событий.

– Эй-я, Ло Фань и я долгие годы были друзьями. Но наши взгляды на вещи различались; он решал вопросы с помощью силы, а я не мог. Мне казалось, в основе всех вещей должна стоять доброта. Мир полон зла – если я не буду хорошим, то кто протянет руку нуждающемуся? Оба мы были хороши в своих способностях и со временем руководство школы перешло к нам в руки. Я не мог смириться с его жесткостью, поэтому однажды ушел, чтобы основать свою. Это была та вещь, которой его пытался научить учитель, но так и не смог: сила должна быть, но доброта – лежит в основе всего. Думаю, Ло Фань злился из-за этого. Мне не было смысла соревноваться с ним – он был сильнее, и он был лучшим мастером, чем я. Но, кажется…

– Ему нужно было ваше признание, – подсказал Хэ Янг.

Старик Мао удивленно посмотрел на него:

– Я всегда его признавал, так в чем дело?

– Говорили вы ему или нет – это не имеет значения. Он хотел вашего «признания, что сила важнее». Вероятно, он не мог смириться с вашими ценностями.

Некоторое время Мао удивленно смотрел на него, прежде чем вздохнул.

– Наверное, ты прав. Но я не могу быть согласен с этим.

– Не переживайте, – Хэ Янг встал из-за стола. – Теперь у нас есть время, чтобы разобраться с этим делом. Некоторые люди будут стоять до конца на своем – но нет ничего плохого, чтобы отстаивать свою точку зрения.

Следующие несколько часов прошли в бессмысленных расспросах. У учеников «Сяндэфэн» было алиби на позавчерашний вечер; что касается учеников «Ишианьши»… Здесь ситуация складывалась интереснее. Они также осмотрели всю окружающую местность вблизи школы; здесь действительно было несколько сожженных построек, раскиданные ящики и разоренные комнаты – но все это не выглядело как «ужасное нападение». Вероятно, это можно было даже списать на нападение шайки бандитов, но даже в таком случае были бы украденные ценные вещи. В конце концов, они встретились под деревом.

– Пустая трата времени, – заключил Ян Си. – Они просто издеваются над нами. Ты видел постройки? В школе «Сяндэфэн» нет таких материалов или оружия; они бы просто не смогли этого сделать. И стоило ли устраивать такой цирк?

Хэ Янг кивнул.

– Тебе не показались странными ответы учеников? Все они звучали так заученно, словно их придумывал один и тот же человек. Либо они сами устроили это нападение и обвинили других, либо на них действительно напали, и они перевесили все на «Сяндэфэн», либо преступление свершилось, но они что-то скрывают.

– Склоняюсь к первому. Посмотри на них – да они просто стайка лжецов.

Ян Си заметил, что Хэ Янг смотрит ему за спину, и тоже повернул голову; недалеко от них из постройки вышел ученик. Сначала он не понял, почему на него направлено столько внимания, пока не присмотрелся: этот ученик, в отличие от всех остальных, имел «потрепанный вид». Словно блуждая в бреду, тот остановился и, пошатнувшись, упал на колени, о чем-то бормоча. Переглянувшись с Хэ Янгом, они поспешили в его сторону, когда другой человек преградил им путь:

– Мастер, – улыбнулся Хэ Янг. – Мы почти закончили, но нам хотелось бы переговорить еще с одним из ваших учеников.

Мастер, этот зрелый мужчина с холодным взглядом, только коротко взглянул на них, не двигаясь с места.

– Достаточно. Это все места, которые мы можем позволить вам посетить.

– Как же вы предлагаете вести честное расследование, если сами ему препятствуете? – спросил Ян Си. – И еще…

– Вам и без того дали достаточно доступа. Вы можете осматривать что хотите и как хотите, но не лезьте дальше положенного. Кроме того, – впервые он взглянул на них так долго, – как мы можем быть уверены, что вы ищете истину, а не просто покрываете свою школу?

За его спиной никого уже не стояло; вероятно, того ученика отвели обратно в постройку.

– Ладно, – улыбнулся Хэ Янг. – Но позвольте задать встречный вопрос – как мы можем быть уверены, что это не ложные обвинения?

– Ты!

Лицо мужчины ожесточилось.

– Вы напали на нашу школу. Сожгли постройки, убили учеников. Нам собственноручно пришлось их закапывать. А теперь еще смеете утверждать, что мы все придумали? Вон отсюда!

– Хорошо-хорошо, – Хэ Янг выставил руки вперед, но Ян Си уже схватил его за локоть и отвел в сторону. Плюнув им вслед, мужчина ушел обратно.

– Хэ Янг, это было глупо.

Но спасибо, что спросил.

Правда, Хэ Янг так не считал.

– Ты видел его глаза? Он действительно убежден, что случилось непоправимое, – думаю, что-то здесь действительно произошло. Глядя на его глубокую ненависть, я вдруг кое о чем вспомнил. Что если это техника ложной памяти? В таком случае, они действительно пережили подобное в своем разуме. Следуя за эмоциями и отстранив логику, они не обращают внимания на «небольшой урон», потому что в своей голове они уже пережили что-то страшное. В таком случае, нападение действительно имело место быть.

Ян Си задумался. Это было похоже на правду. Несмотря на то, что речи учеников были похожи на придуманные, если они действительно в это искренне верили и пережили одинаковые вещи – они могли так говорить. Более того…

– Что насчет того ученика? Он единственный выглядел так, кому я мог бы верить.

– Именно. Нам нужно с ним переговорить. Думаю, он единственный, кто может нам рассказать о случившемся, – если техника подействовала на него неправильно, это будет разрывать его мозг.

Это был хороший вариант.

– И как нам сделать это?

Хэ Янг беспечно пожал плечами:

– Проберемся ночью и похитим его.

Раздражение снова стало вскипать в нем:

– Опять драться будешь?

Хэ Янг серьезно посмотрел на него. В одно мгновение его серьезность расплылась легкостью, и он весело улыбнулся, хлопнув Ян Си по плечу:

– Какое насилие, Ян Си? Дипломатия – это в первую очередь слова.

Второй раз за день Ян Си хлопнул себя по лицу. Невыносим. Как же этот человек был невыносим.

Час крысы, тот же день.

Некоторое время назад свечи в домах погасли. Лишь только фонари, освещающие главную дорогу, остались светить слабым отблеском. Ян Си выглядывал из-за дерева, осматривая, нет ли кого в округе. Сон тянул прилечь прямо здесь, но работа еще не была выполнена. В соседних кустах кто-то шевельнулся.

– Думаю, пойдем в обход.

Сливающийся с окружающей темнотой, Хэ Янг, чья фигура была облачена в черный, был еле-еле заметен. Но вот выражение его лица… С приходом ночи оно кардинально менялось: если в дневном свете оно казалось безразличным, то с наступлением сумерек оно начинало сиять.

– Пока ты говорил с этим злым парнем, я заметил, что его отвели в те левые постройки. Вероятно, он где-то там.

Ян Си коротко вздохнул. Остался всего один день, чтобы разрешить эту проблему, и если это будет очередной пустой разговор, это будет плохо, очень плохо. Отодвинувшись от дерева, Ян Си направился в сторону построек.

– Тогда пошли.

Пробравшись по левую сторону от главной дороги, они юркнули за дома. Несколько деревянных хижин выстроились в ряд, в каждой из них кто-то жил. По другую сторону раскинулось широкое поле – таким образом, спрятаться здесь было негде, кроме как среди жилищ; однако и на них уповать не приходилось – освещаемая дорога проходила почти рядом. Они прошли мимо одной или двух построек, прежде чем Ян Си внезапно остановился, и Хэ Янг на него налетел; приложив палец к губам, он кивнул вперед; из проема между постройками в сторону поля брел человека; широкая одежда волочилась за ним, оказываясь слишком великой для его исхудавшего тела. Под слабым отблеском луны этот человек напоминал блуждающий призрак, не нашедший своего утешения; даже его лицо, открытое из-за высокого хвоста, сочилось глубокой изможденностью и отчаянием. Без сомнений, это был ученик, которого уволокли от них днем.

Ян Си редко испытывал что-то по отношению к другим людям; однако, видя этого человека, он ощутил смутную тоску; на мгновение ему даже стало жаль бедного ребенка. Повернувшись к Хэ Янгу, он тихо спросил:

– «Ложная память» глубоко впечатывается в голову, и ее влияние едва ли можно распознать. Как ты сможешь отличить это? Даже опытные мастера не всегда могут.

Хэ Янг повернулся к нему.

Ян Си было тяжело смотреть другим людям в глаза. Почти всегда это было то, чего он избегал; даже разговаривая с людьми в течение дня, он почти всегда смотрел в сторону, не желая сталкиваться с чужим взглядом. Во-первых, он совершенно не умел различать эмоции; а во-вторых, фокус внимания, направленный на него, давался ему с трудом.

В то же время за весь этот день Хэ Янг имел привычку постоянно смотреть в глаза; казалось, вся его манера общения складывается только из этого.

Возможно, дело было в окружающей темноте, но на мгновение Ян Си показалось, что он уловил что-то глубокое в глазах напротив.

– Я загляну в его разум.

Ян Си показалось, что он ослышался.

– О чем ты говоришь? Кроме того, память и мозг – разные вещи.

Хэ Янг хмыкнул. Он перевел взгляд на человека за спиной Ян Си и тихо сказал:

– Это не важно. Просто позволь мне сделать это. Я – специалист по разуму.

На короткое мгновение Ян Си успел пожалеть об этом.

«Блуждающий призрак» не замечал их присутствия; подходя ближе и ближе, даже специально громко ступая, они никак не могли привлечь его внимание; наконец, Хэ Янг специально вышел вперед, останавливаясь прямо перед ним. Ученик даже не вздрогнул – молча поднял взгляд. Не шелохнулся, не вскрикнул, он буквально не подавал никаких признаков жизни.

– Приятель, ты в порядке? Дай посмотреть.

Хэ Янг положил руку ему на плечо. Пустой, переливающийся глубоким отчаянием взгляд, столкнулся с глубоко темным и внимательным.

И что-то посмотрело на ученика в ответ.

…

…море крови.

Что-то стекало с его плеча.

Ло Сюань поднял голову.

Меч, занесенный над головой его соученика, рванул вперед – и череп рассекло на части.

«Нет!!!»

Истошный вопль девушки разрезал воздух. Все было разрушено. Все вокруг было разрушено. Их школа, соученики, учителя… Все было в огне и дыме, грязи и крови. На их синих одеждах всюду была кровь – и он видел ее, он слышал ее повсюду. Перебирая грязными руками, Ло Сюань полз вперед. Он раскидывал упавшие деревяшки разрушенной крыши, закапываясь руками в грязь, плача и воя, он полз дальше. Бежать, бежать, ему нужно сбежать отсюда как можно скорее.

«Ишианьши» пал. Ничего не осталось от их хваленной силы.

Учитель, разве вы не говорили, что с великой силой мы победим? Где вы теперь, учитель?!

Вы в могиле, вы просто сдохли, как грязная собака, от вас не осталось даже костей!

И Ань Янь… Даже Фэй Ло…

– Ублюдки, какие же вы ублюдки! Черт бы вас побрал, «Сяндэфэн»! Вы гребаные!..

– Заткнись!

Мечи рубили тела, лезвия летали повсюду; все их постройки были разрушены и горели; пламя перекидывалось на валяющиеся деревяшки и вспыхивало снова.

Умереть, бежать, выжить… Я просто хочу выжить!!!

Хэ Янг убрал руку с плеча Ло Сюань; заметив его выражение лица, Ян Си хотел подойти ближе, когда ученик внезапно рухнул на колени и зарыдал.

– Умерли… Почему вы все умерли…

Его заторможенное тело внезапно «ожило»; плечи сотрясло дрожью, и капли слез покатились по щекам. Он впился руками в землю, зарываясь пальцами, и начал плакать навзрыд. Небеса, это было слишком громко.

– Почему вы все умерли!!!

Ло Сюань с остервенением закричал сильнее:

– Ань Янь, как ты посмела умереть!!!

Ян Си не успел уловить момент, как из построек начали сбегаться люди, расталкивая их и подходя к Ло Сюань.

– Ло Сюань, успокойся, о чем ты говоришь…

– Все живы, все хорошо.

Юная девушка положила ему руку на плечо и мягко сказала:

– Я здесь.

Но Ло Сюань ее не видел. Вместо этого, словно в бреду, он продолжал бормотать:

– Как вы все просто… Так просто сдохли!!!

Ян Си растерянно переглянулся с Хэ Янгом. Он не понимал, что происходит. Этот парень словил приступ сумасшествия?

Посреди истерики раздался грозный голос:

– Молодые люди. Разве я не сказал вам убираться отсюда?

Ян Си был готов простонать. Опять этот старый мерзавец! Как не вовремя он появился. Хэ Янг вскинул руки:

– Мы просто…

– Я так и знал, что вы заодно с «Сяндэфэн»! Вы!

– Вы все не так поняли, мы просто…

– ЛО СЮАНЬ!!!

Все присутствующие обернулись на крик.

В порванной одежде, в грязи и крови, молодой юноша брел через поле к ним, цепляясь рукой за плечо.

– Это же…

Ян Си решительно не понимал происходящее. Он знал этого человека. Это был ученик «Сяндэфэн», Ао Лань, которого ранее днем Ян Си самолично опрашивал. Некоторое время назад все было в порядке – почему он… выглядел таким потрепанным?

– Жив… – бормотал Ао Лань. – Почему ты еще жив?!

Чем ближе он подходил, тем больше расплывался запах смерти и крови, тления и дыма. Хромая, он приближался к ним, и даже среди темноты можно было разглядеть его перекошенное гневом лицо:

– Почему они все умерли, а ты еще жив?!

Ло Сюань зарыдал еще сильнее, и девушка рядом с ним сжала его в объятьях, укрывая; заметив это, Ао Лань только больше преисполнился гневом и дернул рукой; заметив отблеск меча, Ян Си рванул к нему, отбивая удар:

– Ао Лань, ты рехнулся?!

Но Ао Лань его не слышал; ведомый гневом и яростью, он извернулся и снова напал на Ло Сюань, намереваясь убить и его, и заслонявшую его девушку, когда Ян Си отбил его удар снова, откидывая меч с громким лязгом. В то же время рука Хэ Янга легла на плечо Ао Лань, разворачивая к себе. Среди царившего хаоса его голос прозвучал мягко и холодно:

– Сегодня я играю в детектива, так что разреши порасследовать границы твоего сознания.

…

Я смотрю на тебя – ты на меня.

…

Мир поглотил мрак. Открывать глаза – всегда было чем-то сложным.

Особенно сейчас.

– Мне жаль, но…

Особенно из-за слез.

– …они все мертвы. Вся деревня погибла.

Его собственный голос казался ему глухим:

– Моя мама…

Человек рядом с ним тяжело вздохнул:

– Мне жаль.

Он закрыл лицо рукой. Темнота. Лучше он и дальше будет видеть только ее. Что-то влажное катилось по его щекам, и, в конце концов, он мог чувствовать только влагу.

– Мы отомстим им.

Второй названный брат стоял возле его кровати. Тяжелая болезнь сморила Ао Лань на несколько недель, а спустя пару дней после пробуждения он услышал новость о том, что в деревне, в которой жили его родители, всех убили.

Лучше бы он умер, не выздоровев.

– Почему ты считаешь, что…

– Ао Лань.

Второй названный брат сел перед его кроватью и мягко положил руку ему на колено.

– Я слышал это собственными ушами. Ло Фань продался. Он помог… произойти Чистке в нашей деревне.

Ао Лань не хотел это слышать. Он ничего не хотел слышать.

Но он чувствовал, как глубоко внутри него рождается гнев.

…

Хэ Янг убрал руку с плеча Ао Лань. Некоторое время он молча смотрел перед собой, прежде чем издать смешок. Если честно, Ян Си хотел наподдать ему прямо сейчас. И таких мыслей придерживался не только он. Отойдя на шаг назад от Ао Лань, Хэ Янг окинул ошарашенным взглядом всех присутствующих.

Мрачно взглянув на Хэ Янга, «зрелый мужик» сказал:

– Объяснитесь.

– Аэ… Аххах… Это… будет немного сложнее.

И это все?!

Ян Си предупреждающе сказал:

– Хэ Янг.

Хэ Янг, чтоб твоих предков!

Терпение «зрелого мужика» подошло к концу.

– С меня хватит. Взять их всех! Я лично проведу допрос. Я ни черта не понимаю, но ясно вижу одно – преступник на месте. Все!

Несколько человек выбежали, чтобы схватить Хэ Янга; совершенно не сопротивляясь, он позволил завести руки себе за спину. Другие несколько перехватили Ао Лань.

– Хэ Янг, – рыкнул Ян Си. – Что ты видел?

Его уже начали уводить, когда Хэ Янг сказал ему:

– Ян Си. Приведи «Сяндэфэн». Они все ошибаются.

Ян Си не знал, как называется это чувство, это было чем-то между беспомощностью и злостью. Смотря вслед, как уводят Хэ Янга и Ао Лань, он просто хотел всех остановить и врезать каждому; но последние слова, сказанные Хэ Янгом, заставили его повернуться и побежать в сторону «Сяндэфэн». Никто не стал его останавливать; всем хватило и двоих преступников, всем хватило пережитого за ночь.

Несмотря на глубокую ночь, Ян Си достаточно легко определил дорогу и быстро добрался до школы; минуя лестницу и несколько построек, он отыскал хижину учителя и, мысленно попросив у него прощения, постучался в дверь. Дыхание отпечатывалось тяжестью, но он не мог позволить ни разу себе остановиться. Дверь отворилась. Заспанный и сонно продирающий глаза, учитель Мао удивленно посмотрел на него.

– Ян Си, в чем дело?

– Почему вы солгали?

Этот вопрос мучил его всю дорогу. Он никак не мог избавиться от ощущения разочарования и предательства с тех пор, как увидел Ао Лань. Ему трудно было поверить в то, что учитель, которого он знал восемнадцать лет, так легко предал его доверие и позволил совершиться чему-то столь ужасному. И теперь при виде этого беспомощного старика его сердце разрывалось на части.

– О чем ты говоришь? – недоуменно пробормотал Мао.

– Ао Лань… Ваш ученик только что пришел в «Ишианьши». Нападение было, это его рук дело.

– Как это… Это невозможно.

Вытянутое от удивления лицо учителя осело чем-то мягким.

– Он был в своих покоях весь день.

– Прямо сейчас он там.

– Но он спит.

– …

Что-то внутри Ян Си напряглось. Этого не может быть.

– Где его кровать?

Получив направление, Ян Си вскоре оказался у нужных дверей; постучав несколько раз он, как и ожидалось, не получил никакого ответа, однако…

Дверь открылась, и за ней стоял Ао Лань.

– Мастер Ян, – испуганно сказал Ао Лань. – В чем дело?

Некоторое время Ян Си тупо смотрел на его лицо. Ни одной царапины, ни одного пореза. Даже капли грязи на нем не было!

Что, черт возьми, здесь на самом деле происходит?

– Ты спал?

Ао Лань опустил голову, осматривая свои ночные одежды:

– Спал.

– И как долго ты спал?

Ао Лань тупо уставился на него в ответ.

– Часа… четыре?

– Одевайся. Ты идешь со мной.

Некоторое время Ян Си стоял у дороги, ожидая, пока учитель Мао и Ао Лань соберутся; все его ощущение неловкости заглушило непонимание абсурдности происходящего. Если Ао Лань был здесь – как он мог быть там? Это какая-то неизвестная техника? Брат-близнец? Может, он болеет лунатизмом?

По пути в школу «Ишианьши» Ян Си коротко рассказал им про случившееся. И чем больше он говорил, тем больше вытягивались лица его спутников. Наконец, Ао Лань сказал:

– В детстве у меня был брат, но еще в семь лет он умер от лихорадки. Мама говорила, что мы очень похожи. Может быть, он выжил? Смогу ли я увидеть его тогда снова?

«Отлично, тогда твой умерший брат стал сумасшедшим убийцей, как тебе такой вариант? Все еще рад его оживлению? Это хотя бы имеет смысл», – мрачно подумал Ян Си, но вслух ничего не произнес.

В школе «Ишианьши», несмотря на глубокую ночь, было оживленно. Уже подходя ближе, он услышал разговор:

– …всего пара часов – а он меня уже достал. Даже тот сумасшедший поприятнее.

– Может, заткнуть ему рот?

– Уже заткнули. Думаешь, это помогло?

Несложно было догадаться, о ком шла речь. Ян Си мог совершенно не беспокоиться об этом «не от мира сего» – кажется, Хэ Янг везде найдет себе развлечение. Подойдя к этим двоим, Ян Си сказал:

– Меня попросили привести этих людей. Пожалуйста, давайте объединим усилия для нахождения истины.

«Патрульные» переглянулись. Один из них остался стоять на месте, пока второй отошел доложить информацию и, вскоре вернувшись, согласился отвести их в «переговорную», коей служила одна из построек.

Взволнованный возможной встречей с братом, Ао Лань бодро зашагал вперед, наплевав на обстоятельства встречи, и, толкнув дверь, замер на месте.

– Это не… брат.

Ян Си заглянул ему через плечо.

За столом, привязанным к стулу, сидел человек, похожий как две капли воды на Ао Лань. Те же черты лица и руки, то же телосложение. Взглянули друг на друга, и их выражения лиц практически синхронизировались в изумлении. Их различало только две вещи: первая – это взгляд. В отличие от нормального Ао Лай, чьи глаза были похожи на испуганные и маленькие, «потрепанный» Ао Лань смотрел с глубокой ненавистью и отчаянием. Во-вторых, это одежды. Их Ао Лань носил синюю одежду, а второй – грязно-красную.

Вскочивший с места Ло Фань оперся о стол:

– Это что еще за шутки?

Учитель Мао за его спиной отшатнулся в сторону:

– Будда…

С трудом оторвав взгляд от похожих Ао Лань, Ян Си обратил внимание на еще одного человека в комнате; сидевший по правую руку от Ло Фань Хэ Янг не только был привязан к стулу, как преступник, более того, ему завязали даже рот. Ян Си слабо представлял, как можно было достать этих людей, чтобы они прибегли к таким крайним мерам, но в целом их желание полностью разделял.

Оттолкнув Ао Лань от входа, Ян Си прошел в комнату и развязал руки Хэ Янгу; никто совершенно не обращал на них внимание, все внимание было приковано к «близнецам». Стянув повязку со рта, Хэ Янг поднялся.

– Вы, должно быть, удивлены.

Ло Фань устало потер лицо:

– Будда, опять он говорит.

Удивлены – это немного не то слово. Закрыв за собой дверь, все присутствующие расселись. Просторное помещение вмещало в себя семерых людей, и только один «потрепанный» Ао Лань оставался связанным, как главный преступник. Не было здесь только Ло Сюань.

Ян Си не мог не спросить:

– Кажется, ты все понял.

Пройдя в центр комнаты, Хэ Янг улыбнулся.

– Конечно. И сейчас я вам все объясню. В конце концов, в первую очередь я – дипломат. Ао Лань, – он повернулся в сторону «преступника». – Пожалуйста, расскажи свою версию событий. А все остальные, пожалуйста, слушайте внимательно.

Продолжая смотреть на своего двойника, «потрепанный» Ао Лань тяжело вздохнул и отвел взгляд; его грязная одежда вздымалась под тяжелым дыханием каждый раз, так, словно ему было физически тяжело вспоминать.

– Неделю назад в нашей деревне случилась Чистка.

Ян Си нахмурился при ее упоминании.

– У большинства учеников из нашей школы «Сяндэфэн» оттуда родом были родители: бабушки, мамы, папы, дедушки. И их всех вырезали за одну ночь. Это были жестокие убийства, никто не смог бежать оттуда. Наша деревня расположена ближе к школе «Ишианьши», чем к нам, так что культиваторы могли бы им помочь, однако… – Он с ненавистью продолжил дальше, смотря прямо на Ло Фань. – Вы не помогли. Незадолго до этого мой второй названный брат подслушал разговор главы «Ишианьши». Я не знаю точных деталей, кроме одного. Именно Ло Фань позволил этому произойти: он продал данные о местонахождении нашей деревни людям Чистки и не пришел на помощь, чтобы спасти их. Они убили наших родителей. Поэтому несколько дней назад мы решили отомстить им и стереть «Ишианьши» с лица земли.

Некоторое время стояла тишина. Наконец Ло Фань произнес с едва видимым раздражением:

– Вздор. Ты говоришь о том, что я сотрудничал с Чисткой, – но я никогда не делал этого. Более того, деревня, о которой ты говоришь, в полном порядке. Мы никого не убивали, это вы напали на нас.

– Как она может быть в порядке, когда я собственными руками тащил труп матери?!

Хэ Янг вмешался в разговор:

– Как и в этом мире – «Сяндэфэн» не нападал на «Ишианьши».

Несколько глаз обратились на него. Ло Фань поднял голову:

– Что значит «в этом мире»? Есть только этот мир.

Хэ Янг слегка улыбнулся:

– Вовсе нет. Сначала я тоже не поверил этому. После поединка мы проверили вашу школу – следы погрома действительно имели место быть. Но все это выглядело как дешевый фарс. Кто нападает на школу и сжигает пару построек? Это никак не вяжется с «крупной бойней», о которой вы говорили. Мы также проверили ваших учеников – но все их фразы звучали так заученно, серьезно, вам действительно стоило подготовиться лучше.

Ло Фань гневно раздул ноздри; он уже собирался ответить, когда Хэ Янг продолжил:

– Но. Уже собираясь уходить, мы заметили Ло Сюань. Видите ли, когда человек переживает великую трагедию, его голос, его лицо, его поведение – все это меняется. Он единственный из всех вас носил отпечаток боли в своих глазах и выглядел так, будто потерял что-то важное. Если бы вы дали нам с ним поговорить, вероятно, я не стал бы подозревать вас так легко, однако. Вместо этого вы предпочли его скрыть. Почему? Если вы действительно пережили что-то столь серьезное – зачем укрывать главного свидетеля событий? Так что я решил проверить его сам.

Наблюдая, как Хэ Янг расхаживает по комнате, Ян Си не мог не отметить, в какой дурашливой манере он это делал: его серьезный тон никак не вязался с легкими движениями.

– Пробравшись ночью в вашу школу, мы снова его встретили. Вероятно, он просто сбежал – и если бы не случайность, я бы никогда не узнал о происходящем. У нас также были подозрения, что на вас могло быть «заклятье ложной памяти». Видите ли, когда это применяется массово по отношению к людям, всегда будут неудачные экземпляры – это люди, чья психика не справилась с навязанными воспоминаниями. Можете это назвать «человеку дано не по силам», как угодно. Так или иначе, Ло Сюань подходил в любом случае, и я заглянул в его разум.

Ло Фань не удержался снова:

– Заглянул в разум? Ты что, великий шаман?

– Нет, юный экспериментатор, – вполне серьезно ответил Хэ Янг. – Мы могли бы поговорить и о вашем, но давайте вернемся к делу. То, что я там увидел, меня озадачило. В каком-то смысле я «прочитал его память», и она не имела следов «ложного заклятья». Ложное всегда оставляет следы – только если не сделано безупречным мастером. Но, во-первых, кому бы понадобилась ваша школа, а во-вторых, мои догадки подтвердились позднее. В его разуме я действительно увидел нападение. Кажется, Ло Сюань звал… Ань Янь? И Ло… Как же его звали…

– Фэй Ло, – мрачно проговорил Ло Фань.

– Точно, Фэй Ло. Все они погибли. Ваши постройки были разрушены и сожжены, а половина учеников погибла. Но вещь, которая показалась мне странной, был цвет одежды.

Ян Си вскинул бровь:

– Одежда?

Хэ Янг кивнул.

– Посмотрите на них.

Его палец указывал на двойников Ао Лань, и все взгляды обратились к ним.

– В разуме Ло Сюань «Ишианьши» носил синий цвет, а «Сяндэфэн» – красный. Но в нашей реальности все наоборот. Тогда я просто это запомнил, но не придал большого значения. Однако после..

– Пришел Ао Лань в красном, – добавил Ян Си.

Ему было трудно это произносить; его мозг вскипал, просто когда он слушал это. Ему было тяжело думать о том, что существовала какая-то… вторая реальность, в которой все было наоборот.

Хэ Янг кивнул.

– Верно. Он носил тот же цвет, что и в разуме Ло Сюань; более того, этот Ао Лань также был в крови и грязи, что полностью соответствовало воспоминанию Ло Сюань. Позднее, пробравшись в разум этого Ао Лань, я также увидел соответствующие цвета: все они носили красный. А также там было…

– Невозможно, – прошептал «потрепанный» Ао Лань. – Ты был в моей голове?

Посмотрев на него, Хэ Янг сказал:

– Мне жаль. Ао-сюнь, мы отомстим им.

«Потрепанный» Ао Лань не смог сдержать слез; несколько капель потекли по его щекам, когда он отвернул голову, чтобы скрыть это. Хэ Янг продолжил:

– У Ло Сюань случилась истерика; он не понимал, что реальность, а что – нет, перед его глазами все еще стояли умершие соученики. Предполагаю, что девушка, которая обнимала его, была Ань Янь. Но из-за пережитого его мозг был так поврежден, что он больше не мог поверить в то, что она жива, – ведь ее убили прямо на его глазах. Тогда я просто догадывался о происходящем, но у меня все еще не было доказательств, поэтому я послал Ян Си привести «нашего» Ао Лань сюда.

Набрав в легкие воздуха, он продолжил:

– Появившийся пару дней назад Ло Сюань поразил вас всех своим рассказом; вероятно, вы посчитали его сумасшедшим, но решили использовать эту историю и подделать «нападение» под его историю. Вы сами сожгли свои постройки и навели бардак, а затем переодели его в свои одежды, чтобы он ничем не отличался. Вы также не могли представить его публике из-за резких приступов истерики, его бы просто сочли сумасшедшим, но выставили бы его как главного свидетеля на суде, если бы потребовалось. Вы также заучили историю на основе его слов, вот почему она звучала так однотипно из уст ваших учеников.

Хэ Янг посмотрел прямо на главу:

– Ло Фань. «Ао Лань в красном» и Ло Сюань – единственные, кто из другого мира. Но я спрошу вас об одном: где Ло Сюань из этого мира?

Никто не смел произнести ни звука, внимательно слушая; на некоторое время повисла тишина. Это было трудно принять. Невозможно принять.

Ло Фань тяжело вздохнул и накрыл лицо рукой:

– Он… он пропал. Он пропал, как только появился «Ло Сюань в синем».

Хэ Янг коротко кивнул головой. Понятно. Значит, теперь люди могут так просто бесследно пропадать.

Ао Лань «в красном» тихо спросил:

– Значит… в этом мире моя мама жива?

Человек, стоящий напротив него, похожий, как две капли воды, также тихо ответил:

– Да. Она живет в том же месте вместе с псом.

Ао Лань «в красном» судорожно вздохнул, проглатывая ком:

– Хорошо. Это… хорошо.

– Ло Фань.

Глава загружено и хмуро посмотрел на Хэ Янга.

– Я предлагаю закрыть это дело. Вы в «другом мире» совершили тяжелое преступление и получили за это сполна. Откажитесь от этих обвинений и перестаньте мучить школу «Сяндэфэн». Здесь они ничего вам не сделали.

– Я не должен быть ответственным за «себя в другом мире», если подобное и существует, – ответил Ло Фань. Ян Си захотелось его ударить. – Но я согласен. Дело раскрыто.

Встав со своего места, Ло Фань бросил взгляд в сторону «Ао Лань в красном».

– Я не связывался с Чисткой и ни с кем не заключал сделок. По крайне мере, это так в этом мире.... Господа, – он повернулся ко всем остальным. – Эта ночь была долгой. Так что я предлагаю всем отоспаться и продолжить детали завтра. Спасибо за ваш тяжелый труд. Кажется… мне пора отыскать честь заново на старости лет.

Когда все покинули переговорную, в ней осталось только четверо людей. Учитель Мао низко поклонился:

– Спасибо вам. Я не представлял, что это дело будет столь запутанным. Если бы не вы…

– Все в порядке, учитель, – Ян Си мягко приподнял его обратно. – Отныне «Ишианьши» не будет вас беспокоить.

– Не понимаю, – подал голос Ао Лань «обычный». – Как я мог стать… таким?

Ян Си прислонился к стене и задумчиво произнес:

– Потеря близких меняет людей. Особенно при таких обстоятельствах.

– Ло Сюань, бедный ребенок, – учитель Мао тяжело вздохнул. – Как же он может теперь жить спокойно?

Ян Си скосил взгляд на Хэ Янга. Стоя у входной двери, Хэ Янг молча смотрел в пол; но при этих словах уголок его губ дернулся. Глубоко вздохнув, он оторвался от прохода и положил учителю руку на плечо.

– Не беспокойтесь, учитель Мао, – ободряюще улыбнулся Хэ Янг. – Для каждой тяжелой болезни найдется свое лекарство. Мы поможем ему.

Некоторое время Ян Си разглядывал Хэ Янга. Сначала этот человек показался свирепым и агрессивным, даже немного безрассудным – кто знал, что в итоге именно его безрассудство приведет всех в правильный исход? Только закончив говорить, все его тело как будто обмякло, становясь невидимым, но заметив взгляд Ян Си, Хэ Янг сразу же будто «оживился», мягко улыбаясь ему. Ян Си отвернулся.

Он не хотел ничего анализировать. Сейчас он просто хотел спать.

На следующее утро Ло Сюань пропал. Его искали везде – но не было ни одного следа его присутствия. Складывалось впечатление, что он просто испарился. Ло Сюань, этот бедный ребенок, пережил так много, что никто бы не удивился, если бы он просто пошел и убил себя. Однако не было даже следов крови – вероятно, он просто ушел. Это было самое очевидное предположение; поэтому, ведомый обещанием, которое Ян Си дал учителю – позаботиться об этом подростке, – он собирался его отыскать.

– Если бы вы спросили меня, куда он пошел, я думаю… это мог быть его дом.

Ань Янь потирала руки. Ее бледное лицо, осунувшееся из-за вчерашней бессонной ночи, заставляло сердце сжиматься; будучи близкой подругой, девушка не могла не переживать за него. В то же время Ао Лань «в красном» сказал:

– Я хочу отправиться с вами. Если моя мама жива… Я должен ее увидеть.

Ло Фань ничего не высказал; за последние несколько дней он поседел настолько, что был рад распрощаться с гостями и запереться в комнате, переосмысливая жизнь. Конечно, едва ли он станет умнее. Ань Янь изъявила желание пойти с ними, однако Ян Си остановил ее:

– Это может занять некоторое время. Боюсь, после произошедшего твои учителя будут беспокоиться о тебе. Мы приведем его обратно, когда найдем.

Итак, они отправились путь. Деревня располагалась не так далеко – вероятно, день или два пути хватило бы. Словно в тон их настроению, погода стояла безмятежная и спокойная.

Ао Лань сказал, что «их мир» не особо чем-то отличается; в отличие от «синего» Ао Лань, этот обладал крепкой психикой и, кажется, не особо был удивлен происходящему – вместо этого он указывал на те или иные предметы и говорил, что это абсолютно совпадает с его миром.

Некоторое время Ян Си брел молча, прежде чем спросил:

– Ты упомянул Чистку. Что вам известно о ней?

– Немногое, – отозвался Ао Лань. – Я был в горе, поэтому не стал расспрашивать о многом старшего брата – он не стал бы лгать. До этого я никогда с ними не сталкивался. Я слышал о нескольких случаях, где вырезали целые деревни, но думал, что это просто бандиты или вроде того. Я не считал… что Чистку можно «подкупить».

Ян Си поджал губы, ничего не говоря.

– Я слышал, что это группа наемных убийц, специализирующаяся на смертных людях, – добавил Хэ Янг. – Совершают набеги, насилуют и убивают, но вещи в основном остаются нетронутыми. Это не похоже на простых разбойников. Кажется, им просто нравится убивать.

– Верно.

Мрачно сказал Ян Си:

– Эти ублюдки не щадят никого.

– Кажется, ты больше осведомлен об этом.

Хэ Янг нагнал его и заглянул в лицо:

– Что еще ты знаешь?

Некоторое время Ян Си продолжал идти вперед, игнорируя окружающее пространство, словно пытался вывести все раздражение через ходьбу. Поняв, что это не помогает, он начал:

– Моя задача – остановить этих ублюдков. С командой нам удалось предотвратить четыре или шесть случаев, но они продолжают множиться как кролики. Это не люди, а настоящие звери. Говорить с ними невозможно; на каждую попытку они просто бьют сильнее и не выдвигают никаких требований.

Как будто им доставляет наслаждение просто убивать невинных. Ян Си все никак не мог взять в толк: если существует «другой мир», другая «альтернативная вселенная», почему такой феномен как «Чистка» существует и там? Неужели это должно быть в природе вещей?

Хэ Янг вдруг сказал:

– Интересно, что сподвигло вашего Ло Фань на это? В этом мире он выглядел достаточно честным, говоря, что никогда с ними не связывался; но теперь я думаю, что это надо проверить.

Ао Лань вздохнул:

– Ло Фань убежал, прежде чем мы смогли догнать его. Не понимаю, зачем ему это было нужно. Я знал всех людей в деревне, никто из них не был плохим человеком. Все они… просто хотели жить.

Ян Си догадывался, что это были обычные деревни, но теперь, услышав лишнее подтверждение, только кивнул; вероятно, у этих ублюдков не было никакого мотива – это было просто огромное скопление людей, жаждущих убивать.

Но почему бы им не начать с бессмертных? Мир боевых искусств так велик – они вполне могли бы начать с них. Ян Си тряхнул головой. Нельзя так было думать. Никто не заслуживал подобной смерти, будь это «Ишианьши» или кто-либо еще.

– Кажется, это оно?

Прибитая гвоздями вывеска слегка свисала вниз. Однако дальше нее уже можно было разглядеть некоторую оживленность. То, что называлось деревней, оказалось даже слегка больше, чем они предполагали; Ао Лань также сказал, что помнил ее меньше, однако сразу быстрым шагом направился в сторону дома своей матери. Оставив его одного, заклинатели отправились осматривать улицы. Все эти дома были мелкие и старые, однако, несмотря на это, ощущение «жизни» блуждало меж узких улочек; захватив пару яблок с прилавка, они попутно осматривали дома.

Подойдя к копошащемуся лавочнику, Ян Си спросил:

– У вас так много места, это довольно большая деревня.

Мужичок с короткими усами вскинулся из-за лавки и, больно ударившись о вывеску, потер большой лоб:

– Да-а. Деревенька была мелкой, пока добрые люди не решили объединить с ней еще одну по соседству. Теперь это, что называется, целый город! Не столица, извольте, но жить-то поприятнее стало, – поправив вывеску, он куда-то засмотрелся и добавил более медленно: – Сплоченность имеет… определенную степень благоприятности.

Ян Си удивленно вскинул брови:

– Говоришь как ученый муж, почему бы тебе не сдать экзамены?

Мужичок тупо уставился на него и рассмеялся:

– Какой там! Лучше вон булочек купите.

Ухватив одну для себя, Ян Си вернулся к Хэ Янгу; булочка и впрямь оказалась вкусной – ароматный запах распахнулся, и Ян Си принялся откусывать еще больше. Дожевав, он поведал Хэ Янгу, что две деревни «срослись». Хэ Янг задумчиво качнул головой:

– Значит, и дом Ло Сюань должен быть неподалеку. Радует, что не придется далеко идти.

Коротко взглянув на жующего Ян Си, он хмыкнул и пошел дальше.

Они подошли еще к нескольким людям, чтобы спросить о человеке по имени Ло Сюань, но никто не знает, где располагается его дом; только последний человек восклицает: «Братец Ло, сын Ло Цунь? Конечно, это в самой далекой части». Хэ Янг кивает и намеревается срезать путь, но Ян Си его останавливает, говоря идти по главной дороге.

– Это будет дольше.

– Главные дороги затем и строили, чтобы по ним ходить. Кроме того, там везде грязь – как я пойду туда?

Этому Ян Си так не хотелось изгваздать свою обувь, что он был готов потерять лишние несколько часов!

Развернувшись, чтобы уйти, Хэ Янг был остановлен снова:

– Далекая часть – это направо, а не налево.

Спустя несколько часов бессмысленных блужданий они так и не нашли дом Ло Сюань и зашли в таверну, в которой договорились встретиться с Ао Лань. Через некоторое время к ним подошел Ао Лань; еще вчера исполосованное ненавистью лицо, сейчас оно светилось от счастья.

– Я ничего не сказал ей. Она даже почти не изменилась.

Заметив след озадаченности, Хэ Янг спросил:

– Что-то не так?

– …я не уверен.

Принесенные миски лапши тлели паром и манили запахом специй, но Ао Лань даже к ним не притронулся:

– Всю мою жизнь она учила меня заботиться о быте, но никогда не задавалась «высшими» вопросами.

Ян Си был так голоден, что едва ли его волновали чьи-то вопросы; быстро схватив свою миску, он ел и, проглотив, пробормотал:

– Может, ты просто не знал о ее скрытых талантах.

– Это возможно.

Хэ Янг бросил взгляд на миску и осторожно продвинул ее пальцами к себе. Подумав некоторое время, он сказал:

– Ты «здесь» и «там» тоже отличаешься – возможно, «здесь» она тоже другая.

Ао Лань коротко кивнул и принялся им рассказывать о том, как она жила эти годы, как ее жизнь улучшилась после «объединения деревень». Ян Си слушал вполуха, доедая свою порцию. Они также узнали, что Ао Лань в «своем мире» часто наведывался к себе домой и потому знал практически всех в деревне; он сказал, что проведет их к дому Ло Сюань.

Отобедав, они пошли к его дому; все это время Ао Лань продолжал говорить, замолкая только иногда, и у Ян Си разболелась голова. Слабое прикосновение боли отвлекло его от разговоров, поэтому в какой-то момент он перестал отвечать что-либо вообще. Оказавшись у дома Ло Сюань, они заглянули в окно – внутри кто-то был, и они постучались. Дверь им открыла женщина.

– Да?

– Простите, – Хэ Янг низко поклонился. – Мадам Ло, ваш сын…

– Ах!

Женщина впилась в них радостным взглядом:

– Ло Сюань приехал с вами? Наконец он решил меня навестить! Его так долго не было…

Ян Си переглянулся с Хэ Янгом. Понятно. Значит, он и не собирался сюда приходить. Возможно, он знал, что за ним мог кто-то последовать и потому сперва скрылся; идти сразу в родительский дом было опрометчиво – но это было только в том случае, если ты собираешься скрываться. Учитывая его последнее состояние, маловероятно, что он мог бы сделать что-то подобное.

Ян Си хотел сказать, чтобы она предупредила, если Ло Сюань появится здесь, однако Хэ Янг, словно прочитав его мысли, опередил его:

– В последнее время у него так много учебы, к сожалению, он не мог приехать навестить вас лично, – извиняющимся тоном сказал Хэ Янг. – Но он просил передать вам это.

И выжидательно посмотрел на Ян Си.

Какого черта ты смотришь? У меня ничего нет!

Его взгляд скользнул ниже, еще ниже… И как не стыдно тебе при женщине!

Ян Си собирался отчитать его, когда внезапно вспомнил про яблоки в кармане. Нет, ты же не серьезно… Но Хэ Янг только слегка улыбнулся. Вздохнув, Ян Си вытащил из кармана несколько яблок и передал женщине, не забыв бросить уничтожающий взгляд на Хэ Янга.

– О, это волшебные яблоки! Они помогут сохранить вам молодость на долгие годы.

Женщина рассмеялась. Отойдя от дома, Ян Си не удержался от гневного комментария:

– Ты так сильно завидовал моим яблокам? Почему бы тебе не купить их самому?

– Нет денег, – беспечно заявил Хэ Янг. – К тому же, ты съел так много. Не растолстеешь ли ты с таким питанием, а, мастер Ян?

Ну, знаете ли. Это действительно оскорбило до глубины души.

– В здоровом теле – здоровый дух. Посмотри на себя, один скелет. Я мог бы тебя продать, но, боюсь, не хватит денег даже на один обед.

У Хэ Янга слегка дернулся глаз. Это был достойный соперник для хитрого лиса.

Совершенно очевидно, что здесь ловить было нечего, – дом Ло Сюань пустовал, и это было единственное место, куда он мог направиться. Если парень не решил потеряться в лесу, куда еще ему было идти? Блуждая по улицам в поисках Ло Сюань, они расспрашивали еще нескольких прохожих, но все качали головой.

– Говорю тебе, он был прозрачным! Вот с таким грустным лицом.

Ян Си остановился. Обрывки разговоров, доносящиеся до него, развевались слабым отблеском.

– Смерть – обычное явление. Бесплотные духи блуждают среди нас, и нигде нет им места.

– Господа, – Хэ Янг приветливо им улыбнулся. – Мне показалось, или вы видели что-то странное?

Двое мужчин обернулись на него: один, постарше, с оживленным лицом, но пустоватым взглядом; второй, помладше, с глубокой усталостью. Первый заговорил:

– Вы видели его? Несколько дней я все слышал, что здесь ходил призрак, но ночью я видел его лично. Это так странно. Не видел ничего подобного раньше.

– В этом нет ничего удивительного, – вздохнул второй. – Вероятно, ему было очень одиноко блуждать здесь одному.

– Может быть, тебе показалось?

– Иди и шути дальше в другом месте, – буркнул первый. – Я знаю, что я видел. Это грустное лицо я никогда не забуду.

Ян Си уловил на себе странный взгляд Хэ Янга.

– Как, говоришь, он выглядел?

Оказывается, буквально несколько дней назад здесь начал «ходить призрак». Его видели только несколько людей, однако этот человек утверждал, что вчера видел его достаточно долго. «Призрак» что-то бормотал, но ничего из слов не было понятно; более того, в темноте было сложно разглядеть одежду, но этот торговец настаивал, что это был синий.

– Считаешь, это Ло Сюань?

– По времени все совпадает. Возможно, это даже мог быть Ло Сюань из нашего мира, не знаю точно.

Ао Лань потянулся к ним:

– А если он умер? Что если он стал призраком и просто вернулся домой, это возможно?

Хэ Янг покачал головой.

– Даже если человек «становится призраком», он не может так скоро показываться на людях. Иначе бы семьям погибших не пришлось так скорбеть. Вероятно, он просто принял его бледное лицо за прозрачное.

Ян Си коротко кивнул. Это имело смысл. Будь это Ло Сюань из этого мира или из другого – оба сейчас они носили синюю одежду и вполне могли сойти за призрака. Даже если они поймают одного, это уже будет хорошо. Однако он не мог не беспокоиться о судьбе этого ребенка. Даже если они вернут его – что с того? Это было так печально. Даже не осознавая своих эмоций, ему внезапно стало тяжело дышать. Его мысли прервало давление в голове; коротко прикрыв глаза, Ян Си понял, что не может больше думать об этом.

– Думаю, нам стоит задержаться здесь еще на некоторое время. Ночью я собираюсь проверить те места, в которых его видели.

Ян Си кивнул:

– Хорошо. Я немного посплю и вернусь к вам.

Ао Лань встрепенулся:

– А… что делать мне?

Хэ Янг улыбнулся.

– Если тебе ничего не стоит носить свое тело, пошли со мной. Порасследуем границы неизведанного.

С самого начала эта деревня казалась Хэ Янгу слегка странной. Он не мог понять этого чувства – просто что-то здесь было не так. Во-первых, он никогда не видел на квадратный метр столько «размышляющих» людей. Впервые в жизни ему не приходилось долго искать собеседников – казалось, каждый второй здесь готов к разговору по душам. Во-вторых, это была вещь, которую он мог проверить только с наступлением темноты.

Едва минул час свиньи, как люди стали расходиться – и постепенно деревня стала практически безлюдной. Сокрытая в разлитой темноте, вместе с тем, ощущение чего-то зловещего расползалось по углам, захватывая под корень каждое ребро. Хэ Янг оглянулся – в этом месте не было ничего стоящего, неудивительно, если здесь оказалось парочка духов. В конце концов, это было действительно старое место. Немного погодя, он отошел на пару шагов назад и снова взглянул на приветственную табличку – деревня Чанъи.

Стоящему рядом Ао Лань он сказал:

– Странно. Только я делаю шаг назад, как мне становится спокойнее; но, заходя в деревню, меня охватывает странное беспокойство. Я чувствую так много присутствия, но мне не кажется, что это живые люди.

Ао Лань понуро ответил:

– Я тоже не могу там долго находиться. Просто стоя в этой деревне я сразу начинаю вспоминать все трупы, лежащие внутри. Все дома целы, но я все еще помню их сожженными… Ох. Кто здесь?

Хэ Янг посмотрел в указанную сторону. Очертания силуэта, переливающиеся на свету, заставили его замереть; этот человек не был похож на Ло Сюань. Здесь не было никаких источников освещения и все же у него возникла иллюзия, что это существо светится: медленно приближаясь, словно по ту сторону, переливающиеся черты становились светлее. Человек поднес руку, словно дотрагивался до стены перед собой, и внезапно исчез.

– Я сошел с ума? – моргнув, спросил Ао Лань.

– Нет. Я тоже это видел.

Они пошли дальше. Дойдя до направления, в котором стоял призрак, боковым зрением что-то померещилось, и Хэ Янг повернул голову.

Это выглядело как искажение пространства: как будто одна текстура наслоилась на другую, но по ту сторону кто-то стоял, водя руками; испугавшись, Ао Лань сделал несколько шагов назад и коротко вскрикнул. Позади него, на расстоянии нескольких чи, слабым светом замерцало лицо; словно кто-то водил свечкой позади кожи; сначала осветились очертания черепа, а потом подсвечиваемое изнутри лицо.

– Бабушка Юй?..

Завороженный «блуждающими в темноте руками», Хэ Янг повернул голову в сторону «светлого призрака». Ао Лань смотрел на него с каким-то светлым отчаянием, словно при жизни этот человек был необычайно важен для него.

– Ты ее знаешь?

– Это мама нашей соседки, Юй Пэй, – заторможенно ответил он. – Но пять лет назад она умерла.

Свечение пропало, и бабушка Юй исчезла также легко, как и появилась.

– Мастер Хэ, – Хэ Янг обернулся. – Я вспомнил, что первый призрак, которого мы видели, это Яо Сяо, но… – он посмотрел ему прямо в глаза. – Сегодня днем я видел его. Он умер?

Это было не совсем верно. В его разуме проскользнула догадка, и Хэ Янг сказал:

– Вы так и оставили тела лежать?

Столкнувшись с внезапным вопросом и поблекший от печали, Ао Лань сказал:

– Нет. Вообще-то на месте деревни там теперь кладбище.

Тогда это складывало определенный смысл. Возможно ли, что умершие люди «по ту сторону» каким-то образом проникли сюда? Тогда это объясняло, почему несколько дней назад люди начали видеть призраки.

Чем дальше они шли, тем больше ощущалось давление непонятной энергии. Легкая, но в то же время вязкая – она напоминала сонмы и протухшие травы; она смешивалась с ощущением «жизни», но в то же время была затхлой. Выйдя на площадь, заклинатели остановились.

– Это…

– Да, – мрачно ответил Ао Лань. – Здесь убили нескольких.

Картина, сошедшая с холста, воплотилась в жизни: человек, или, вернее сказать, то, что от него осталось, переливалось останками на земле, неподвижно лежа; в то же время женщина, стоящая у призрачной виселицы, понуро качала головой. Еще несколько бродили в округе, что-то разыскивая. Хэ Янг собирался сделать шаг назад, но его внимание привлекло кое-что другое.

Сжимая в руках одеяло, женщина, стоящая под навесом крыши, смотрела на это, широко распахнув глаза. Ее лицо, запечатлевшее в себе ужас, сменялось оттенком пустоты и забвенности; Хэ Янг не сразу понял, в чем дело.

Женщина у виселицы и женщина под навесом крыши – это был один и тот же человек.

Внезапно ему вспомнилась одна книга.

В этой книге говорилось о том, что человек склонен подражать другим; видя наше отражение в зеркале с закрытыми глазами, мы непременно захотим сделать то же самое – чтобы уподобиться образу самого себя. Но что если в отражении будешь ты с перерезанным горлом?

Призраки испарились, словно их назначенное время подошло к концу. И только эта женщина продолжала безмолвно стоять.

Предчувствие страшного осело на его плечи.

Внезапно она выглядела так, будто что-то поняла.

Ян Си так и не пришел. Хэ Янг даже подумал, не решил ли он их так здесь и оставить. В то же время, если Ян Си действительно проспал все эти часы… Это достойно восхищения. И возмущения.

Распрощавшись с Ао Лань, Хэ Янг еще некоторое время блуждал по задней части деревни, абсолютно заблудившись, пока не обнаружил еще немного пространства за ней; от последних домов в шагах двадцати-тридцати трава оканчивалась обрывом. За всеми этими домиками и широким пространством они не видели, что деревня располагается на утесе.

На самом деле, было что-то еще, что влекло его. Шесть чувств обострились сразу по приходу в деревню, но тогда это ощущение было слабым – сейчас же, стоя в кромешной темноте, он ощущал это более ярко. Надрывом, плескающимся отчаянием и пустотой, это было похоже на тонкую прорезь пространства. Именно след энергии от этого места тянулся по всей деревне, словно оставленные следы. Хэ Янг покрутился на месте, но так и не смог определить точный источник – казалось, этот утес и был «местом прорыва». Вокруг не было призраков, ему никто не мерещился – но ощущение чужого «присутствия» усиливалось, даже просто стоя здесь на месте.

Вероятно, если и существовали «разломы нечистых сил», этот источник был прямо тут.

И, кажется, он был здесь не один. Его взгляд соскользнул на чужую спину; молодой человек сидел на краю утеса, свесив ноги вниз. Зеленые одеяния стелились по земле, будучи в некоторых местах рваными, – как будто этот юноша потратил все свои сбережения на это ханьфу, но на его поддержание ему ничего не хватило. Он уже собирался развернуться и найти себе другое место, где никого не будет, но что-то заставило его остановиться; нечто необъяснимое влекло его подойти ближе и остаться здесь. Это было сложно объяснить. Как будто внезапно ты натыкаешься взглядом на человека, и все, о чем ты можешь думать, это: «Я хочу с тобой поговорить».

Хэ Янг сел рядом. Здесь, на краю утеса, чернота растекалась волнами под ногами; устланное тысячью звездами, широкое небо раскинулись над их головами, мягко мерцая. Казалось, это даже можно было расслышать: тихий шелест травы и листьев рядом стоящего дерева растекались слабым шепотом.

– Иногда я думаю, как они могли меня сюда скинуть. Звезды так далеки, но даже они мне кажутся ближе, чем людской мир.

Собеседник отозвался не сразу; зеленые одежды слабо покачивались на ветру. Он слегка напоминал это дерево – на свету зеленый цвет мерцал светом, но в лоне темноты был залит темнотой.

– А я хотел бы быть свободным от осуждения. По логике тебе ничто не мешает идти по улице и напевать вслух и пританцовывать, но сможешь так сделать без дрожи в теле. Или вообще сделать? Но мне мешает эго.

Хэ Янг вскинул брови:

– Эго?

– Что тогда может помешать быть свободным, как не эгоизм. Ведь в отсутствии эго нету никого, кто боялся бы какого-либо осуждения. Эго и боится.

– Эго не боится осуждения. Ты боишься.

– Кто, я?

– Эго хочет демонстрировать, какое оно совершенное. Эго хочет жить и прорываться.

Немного помолчав, Хэ Янг добавил:

– Кто ты? Что ты? Сколько тебя в тебе?

Сидящий рядом посмотрел на него вполоборота:

– Странный ты. Нет никакого «я» кроме эго.

– Где-то между слоями осознанности, подсознания и эго есть еще один испуганный ты. Он боится осуждений. Он боится.

– С чего ты взял, что кто-то есть вообще кроме эго?

– Потому что эго сейчас самодовольно сидит, а оперирует словами другой человек.

– Так эго всегда многолико. Но оно одно, я считаю.

Хэ Янг легко согласился:

– Хорошо. Как скажешь.

Но человек не был с этим согласен:

– Хочу, чтобы ты тоже так считал.

– Есть еще одна вещь. Мы с тобой не согласны.

– Ха. Но я думаю, что не прав – ты.

– Это было Супер-Эго, то, что решило скрыть твои раны, облачить травмами. Твои травмы есть великая защита. Но хорошо – я не прав.

Я ошибаюсь насчет всего, и все ошибается насчет меня.

– Супер-эго? Не стоит его делить.

– Разве я его делил?

– Ну, просто верить, что между слоями что-то есть, это ведь просто вера. Как у людей в храме.

– Это становится бо́льшим, чем вера, когда оно шевелится.

Люди, которые пишут книги, пишут то, что видят они, что ощущают они.

Строение у нас одинаковое, но разное.

В ком-то один человек, в ком-то – два.

Это сейчас говоришь ты или за тебя?

Ты прав, говоря, что эго одно.

Ты ошибаешься, говоря, что эго одно.

Лист черный или белый?

Каждый судит по себе.

– Но мне нравится ход твоих мыслей, – заключил он.

– Но просто не важно – одно эго или не одно, оно все равно не ты, – человек слегка задумался. – А тебя, может, и нет вовсе.

– Или, – сказал Хэ Янг, – нет не-тебя.

Это все время был ты, который перевешивал свои грехи на «эго».

Человек повторил за ним:

– «Или нет не-тебя». Ну, это уже хорошо звучит. Просто…

На мой взгляд, если есть хоть что-то, что можно назвать тобой, – оно автоматически не может быть тобой.

Соответственно, ничего не может.

– Я запомню эту мысль. Спасибо.

Но просто не важно – одно эго или не одно, оно все равно не ты.

Если даже ты сам не можешь себя выдержать, почему ты решил, что хватит одного эго, чтобы выдержать тебя.

В конце концов, существование – вещь тяжелая. Даже в организме много вещей, и у каждого свои функции.

Чтобы ты просто был.

– На эту тему или нет, но тоже есть цитата.

И человек стал зачитывать ее вслух. Он также привел цитату для другой фразы Хэ Янга и добавил в конце:

– Но после этого он преодолел эго и стал просветленным.

Вещи, которые он говорил, были красивы. Но Хэ Янг ощутил разочарование.

– И мне не особо нравится вот это упражнение о прислушивании к своим мыслям. Оно не очень конкретное. Дальше точнее там будет в книге Махараджа.

Человек продолжал цитировать и продолжал. Просто слушая эти фразы, Хэ Янг чувствовал, что они ему глубоко знакомы. И внезапно он вспомнил, откуда. Следуя этикету, он не мог сказать, что проживал подобное в собственном разуме; вместо этого он сказал, что где-то читал об этом.

Цитируя следующую, Вэй Шэньву сказал, что эта цитата «в точку. Она буквально… До жути буквальна».

«Она настолько буквальна, что станет жутко, если когда-нибудь получите проблеск осознания этого».

Напоследок он сказал еще одну и прекратил, сказав, что не хочет нагружать; Хэ Янг высказал благодарность и то, что это нисколько его не нагружает.

Его последняя цитата была похожа на что-то индийское, и Хэ Янг спросил:

– Как ты нашел их?

– Не знаю, но мне повезло. А еще умею чувствовать, кто говорит с глубинного уровня знания, а кто пытается выдавать туфту.

Хэ Янг не удержался:

– Как думаешь, я говорю ерунду или что-то знаю?

– На самом деле, важно не знание чего-либо, а наличие разума, способного воспринимать и впитывать то, что нужно. Или хотя бы разума, в котором есть место для нового, а не забитого до отказа и уже не способного к перестановке содержимого.

– Это верно сказано.

Разочарование, проросшее в нем несколько цитат назад, разрасталось сильнее.

Он не мог точно сказать, почему это поселило в нем тоску.

Возможно, дело было в том, что он предпочитал искренние мысли людей, а не их начитанный фундамент; слушая этого человека, у него сложилось впечатление, что тот заучил написанное, но не мог позволить себе говорить своим языком.

Более того…

Это так иронично складывалось. Когда человек что-то познавал, он оказывался на ступени выше; находясь на ней, он мог принять решение: смотреть на всех свысока и считать их пустоголовыми, либо иметь мягкий взгляд и спокойное сердце – я не знаю одного, а ты не знаешь другого – давай научим друг друга.

Что касается Вэй Шэньву… Его выбор был понятен из последних фраз.

«На самом деле, важно не знание чего-либо, а наличие разума…»

«А еще умею чувствовать, кто говорит с глубинного уровня знания…»

«…а кто пытается выдавать туфту».

Хэ Янг усмехнулся сам себе.

Вэй Шэньву, ты, конечно же, проповедуешь только истину.

В час тигра на террасе царило глубокое спокойствие и безмятежность. Цикады тихо переливались мягким шепотом в кустах. Аромат ночи, перетекающий в ранее утро, смешанный с запахом дыма и свежести, распространялся по воздуху. Молодой мужчина, сонно протирая глаза, вышел на террасу и, услышав звон чашки, моргнул еще раз. Он не ожидал здесь встретить кого-то еще. Сонное сознание с трудом фокусировалось и, только подойдя ближе, он смог разглядеть в сидящей фигуре Хэ Янга. Тот сидел в абсолютно неподобающей позе, закинув ноги на перила террасы и отвернувшись от входа. На столе стояла чашка и чайник. Взгляд мужчины устремился куда-то вдаль, где рассвет еще не проявился, но слабый отблеск уже начал оставлять свой след на террасе. Ян Си собирался сесть рядом, когда заметил, что рука потянулась к столу и, вместо чая, взяла чайник; отпив из горлышка несколько глотков, Хэ Янг поставил чайник обратно. Ян Си проводил это странное действие взглядом и со слабым раздражением подметил, словно этому человеку нравилось все делать наоборот и вопреки. Посуда звякнула снова. Мужчина, еще не успевший проснуться, застыл на месте, тупо смотря вперед и пытаясь обработать информацию. Получалось плохо. Все-таки отодвинув стул, Ян Си сел рядом.

– Чего не спишь?

Некоторое время Хэ Янг молча смотрел вперед. Ян Си рассеянно оглядел округу и потер лицо, прежде чем снова обернуться к нему. Обычно острый взгляд казался задумчивым и пустым. Ян Си не умел разбираться во взглядах и не собирался начинать сейчас. Ему достаточно было заметить, как отблеск солнца упал на лицо Хэ Янга, подсвечивая радужку.

– А ты? – наконец подал голос Хэ Янг.

– Только проснулся, – хриплым голосом от сна ответил Ян Си. – Пить захотел. Скоро обратно пойду.

Хэ Янг издал короткое «мгм». Некоторое время они сидели в тишине. Ян Си рассеянно поставил чашку на стол, налил из чайника чай, некоторое время посмотрев на него, и отставил обратно. Удивительно, но даже просто находясь рядом он чувствовал рядом с ним глубокое спокойствие и умиротворение. Ян Си даже почти заснул обратно, так и не сделав ни глотка, когда отстраненный голос заставил его проснуться снова:

– Лишь здесь – небеса, и земля – только здесь, а не среди людей (либо другой стих). – Немного помолчав, он добавил: – Иногда я думаю, как странен человеческий мир. Кажется, что почти достал до его сути – но оно ускользает, уворачивается. И тогда я думаю: мне никогда его не достать. Сколько бы я ни пытался понять.

«Мне кажется, я не понимаю».

Хэ Янг замолчал. Длинные черные волосы струились по спине, а утонченный профиль вычерчивался посреди темноты. Все его существование в этот момент как будто замерло, растворяясь в этой темноте, погруженное в глубокое раздумье. Как будто Хэ Янг и был этой мыслью – ускользающей, едва заметной…

Если бы Ян Си умел читать людей, если бы он понимал хоть что-нибудь из его слов – но он понятия не имел, что на это ответить. У него не было острых глаз, и он даже не мог оценить происходящую перед ним картину. Все, о чем он думал, это как он хочет спать. Глаза закрывались сами собой.

– Я пойду.

Он не мог видеть, как дернулся уголок чужих губ. Как глаза, смотрящие на линию горизонта, расплавились пустотой еще больше, и как короткий вдох прорезал грудь. Единственное, что он заметил, пока поднимался, – это как шелохнулась нога и как на ней чужеродно смотрелась белая ткань – вероятно, кусок марли. Немного застопорившись, Ян Си спросил:

– Нога болит?

Плечи слегка напряглись, и он видел это, потому что тысячу раз смотрел на эту спину.

– Ерунда, – выдохнул человек. – Я в порядке.

Мозг, еще пребывающий в дреме, не стал надумывать дальше. Возможно, ему хотелось сказать что-то вроде «хм, я бы мог посидеть с тобой подольше, но слишком хочу спать», но это было слишком иррационально, чтобы говорить. Да и разве Хэ Янг не знал?

Оставшись один, Хэ Янг не отрывал взгляд от горизонта. Он чувствовал, как стекает кровь по ногам, заливая темные одежды, но сидеть так, с ранами при других людях, абсолютно скрытыми так, что никто не видит, доставляло ему отдельный вид удовольствия.

Как будто это было физическим отображением его состояния.

Отпив из чайника, Хэ Янг более не шелохнулся. Горизонт медленно светлел, но не леса на поляне привлекли его внимание.

Там кто-то был, и оно смотрело прямо на него.

Хэ Янг поднялся. Он должен выяснить, что ему виделось.

Утренняя заря растекалась красками по небу. Влажные от росы листья касались кожи, цепляли водой края одежды. Холодный ветер освежал лицо. Чем ближе он приближался, тем больше ощущал чужое присутствие, но, оказавшись на месте, никого не обнаружил. Как ожидаемо. Хэ Янг остановился, прислонив руку к дереву. Не было смысла глубоко всматриваться – тебе не ответят тем же. Поэтому он прикрыл глаза и расфокусировал взгляд. Однако несмотря на слабый взгляд, его голова становилась только тяжелее.

Не могу думать…

Я не могу думать!

Ааарггхх.

Ему захотелось расчесать внутреннюю сторону своей черепной коробки, чтобы заставить мозг работать. Единственное, на что он может полагаться в этом мире – это на свой быстрый мозг, и если даже тот не может работать, то что ему вообще остается?

Хэ Янг глухо зарычал, вдавливая пальцы в кожу лица.

Отвратительно. Эти травы, которые он принимает, чтобы успокоить свой больной разум – отвратительны.

Работай, работай, работай!

Я волью тебе в глотку все травы и эликсиры, я раздроблю каждую извилину и заставлю работать заново. Ты просто не можешь отключиться, гребаная ты скотина!

Что-то дотронулось до его плеча, и голос позвал его:

– Хэ Янг, ты в порядке?

Аррргххх, отвали! Я измажу вас, смертных, своими внутренностями и заставлю глотать их по кусочку!

Необъяснимая и глубокая злость пробрала его тело, отпечатываясь в разуме. Он был готов кататься по земле и биться башкой об землю, лишь бы все заработало, хотя единственное, что ему нужно было сделать, – это просто лечь спать.

Два пальца легли на его лоб, и чужая энергия хлынула в его тело, насильно расслабляя напряженные мышцы.

– Тебе просто нужно поспать, – как в тумане прошептал голос. – Это не так сложно.

Заткни свой рот!

Хэ Янг ничего не сказал. Вместо этого он протяжно простонал, чувствуя, как жалобно он выглядит, но даже это было лучше, чем поток ненависти, заблокированный его ртом.

Я измажу вас всех, измажу, измажу!

В конце концов, он не успел остановить свой палец, когда рука потянулась вперед, чтобы схватить Ян Си за воротник и притянуть ближе. Блуждая между гневом и бредом, он взглянул чернильными глазами в чужое лицо и неясным голосом спросил:

– Убивать – это хорошо?

Он не мог почувствовать, как напряжение и страх прокатились по чужому горлу, но инстинктивно чувствовал, что именно это должно быть отразиться в Ян Си.

Сделав паузу, мужчина напряженно прошептал:

– О чем ты говоришь?

Приступ злорадного смеха прокатился в его голове, и Хэ Янг, подавляя злобу, жестко усмехнулся:

– Хорошо, очень хорошо.

Тогда я точно измажу вас всех, всех вас, всех до единого.

Что-то накрыло его лицо, и чужая рука закрыла его глаза:

– Ты слишком беспокоен. Поспи.

Только преданный хозяин будет закрывать пасть злобной собаки. Голоса слегка смолкли, словно придавленные весом чужого прикосновения, но в тот же момент неясная фигура появилась рядом с ним, шепча в другое ухо:

– Ха-ха, тебе действительно стоит убивать.

Жесткая улыбка прорезала его губы, и Хэ Янг наконец попытался расслабиться.

В то же время рядом с фигурой появилась вторая и обеспокоенно спросила:

– Что нам делать? Он сходит с ума!

– Не твое дело, – огрызнулся Первый. Затем, коротко взглянув на утихшее тело, злорадно проскрежетал. – Если будет бушевать – приложи его пару раз головой о землю. Если не поможет и это – отруби ему что-нибудь. Фантомная боль должна успокоить его нервы.

Слушая их голоса участком сознания, Хэ Янг не мог сдержать раздвигающиеся и закрывающиеся губы. Словно что-то из его глубин пыталось прорваться, но сталкивалось о решетку, и все, что доходило до физической оболочки, – это волны всепоглощающей ненависти, заключенные в улыбку.

Следующим утром он был готов убивать. Его настроение немного улучшилось, но ощущение, словно что-то исказило его разум, не покидало Хэ Янга весь день. В конце концов он почувствовал необходимость испить чьей-то крови и оторвать чью-то голову. Ощущение чего-то неправильного мягко шептало на ухо, но он был слишком поглощен беснующимся состоянием и не мог мыслить трезво.

Поэтому, как только первые лучи солнца упали на его лицо, он оделся и исчез за дверью. Проходя мимо уличной собаки, он засмотрелся на ее длинную и мягкую шею. Шею, покрытую шерстью и имеющую тонкие кости, и, если их сжать определенным образом… Хэ Янг силой воли заставил себя отвернуться и пойти дальше.

Убить кого-то – задача непростая. Даже в мире боевых искусств. Во-первых, тебе требуется найти подходящего человека – ты же не можешь убивать невинных, не так ли? Во-вторых – это убийство должно быть оправданным. Хэ Янг целенаправленно оставил глефу в доме и забрал с собой только маленький нож.

Без сомнений, рубить чем-то длинным вроде глефы гораздо удобней, но это не приносит того интимного момента, который ты ищешь.

Голоса в его голове продолжали говорить:

«Ты же дашь нам опробовать крови, верно? Она должна быть сочной и красной, чтобы удовлетворить жажду».

«Знаю, я дам ее».

«Только не лги, как в прошлый раз. Ты постоянно лжешь и ничего не даешь нам».

«Я знаю, я не лгу».

Просто представляя эту сочную и алую мякоть, в его рту скапливалась слюна, стекая по зубам и языку. Жажда становилось такой яркой, что терпеть ее становилось все сложнее.

Обойдя целую деревню, он не нашел никого, кто мог бы подойти для жатвы. Хэ Янг так расстроился – не было никого!

Ужасное, ужасное место.

Но он не мог вот так уйти. В какой-то момент его ноги остановились, и он бросил взгляд на темное место между домами. Восходящее солнце бросало косые лучи, освещая фасад, но именно это место оставалось невзрачным и спрятанным. Недолго думая, он зашел в это место и, прислонившись к стене, достал нож.

Когда нет никого, кого бы ты мог убить, единственный, кто остается, – это ты сам.

Хэ Янг стянул браслеты с руки, обнажая исполосованную шрамами кожу, и медленно провел лезвием по ней. Затяжное удовольствие прокатилось мурашками. Затем он резко полоснул снова. В этот раз боль не ощущалась – кровавая рана проступила через несколько секунд, кожа раскрывалась, как слои персика. Хэ Янг откинул голову к стене, смотря на розовый рассвет. Лимонное солнце только проступало на небосводе, и тонкие лучи освещали блеклым светом улицы. Нож полоснул снова, и кровь потекла по его руке интенсивнее.

«Аххх, как хорошо».

«Испей, испей же ее. Дай попробовать».

Не смея противоречить голосу, Хэ Янг потянул руку к лицу и коснулся, прижимаясь, к ране языком. Безвкусная жидкость отпечаталась на языке, и металлический привкус хлынул в рот, как только он поводил языком, слизывая кровь. Неудовлетворенный малым количеством, Хэ Янг нещадно полоснул снова, и сердце забилось быстрее, смотря на еще не заполненную жидкостью глубокую линию.

Так возбуждающе.

Медленно и даже лениво кровь стекала из-под кожи. Приложившись языком, он мог раздвинуть кончиком края раны, утыкаясь в это пустое пространство. Прекрасно. Он трогает свою глубокую плоть.

Луч солнца скользнул по его лицу, и лимонная линия разрезала темное пространство. Прикрытые тяжелые веки скрывали томный, охваченный жаждой и безумием взгляд. Прижавшись губами к ране, он поднял глаза, сталкиваясь с восходящим солнцем.

Рассвет, кровь и нож. Прекрасно.

Люди еще спали, поэтому тишина среди улиц особенно ласкала столь тихий и прикрытый час. Сделав еще несколько порезов, Хэ Янг убрал нож и вышел на улицу. Рука опустилась, позволяя крови свободно течь по коже, и сердце забилось чаще. Стоя посреди улицы, на которую в любой момент мог выйти человек, он чувствовал болезненное удовольствие от страха быть пойманным и одновременно с этим ощущал себя свободным.

Он, истязающий самого себя, стоял с изрезанной рукой посреди улицы, кровь капала на землю, но никто не знал, что происходит у них под носом.

Ахахха, как же это прекрасно!

Он поднял руки к небу, приветствуя солнце, и несколько капель упало на его лицо, окрашивая растянутые в счастливой улыбке губы.

Свобода. Вот что он чувствовал в такие моменты.

Свобода крови.

Открыв глаза, Ян Си не обнаружил рядом мужчину; взгляд скользнул к приставленной в углу глефе, и его сердце успокоилось – Хэ Янг где-то рядом. Перевернувшись на другой бок, некоторое время он полежал, прежде чем встать. Именно в этот момент дверь раскрылась, и Хэ Янг тихо прошел в комнату.

– Доброе утро.

Словно застигнутый врасплох, Хэ Янг слегка дернулся и повернулся к нему, улыбаясь кончиками губ.

– Хм. Доброе.

Тогда Ян Си кое-что заметил на его лице:

– У тебя что-то на лице.

– Хм? – Хэ Янг накрыл лицо рукой, но так ничего и не нашел. Затем он потер пальцем по коже, и Ян Си обнаружил, что это кровь. Некоторое время Хэ Янг молча смотрел на пальцы, прежде чем рассмеялся:

– А, это. Я нашел нам завтрак.

Ян Си вздохнул.

– Не стоило. В таверне полно еды.

– Тогда я отпущу дичь.

Хэ Янг отошел, но перед глазами Ян Си еще стоял вид крови. Возможно, это было навеяно сном, но он чувствовал что-то неуловимо неправильное в лице Хэ Янга, как будто это было что-то глубоко болезненное и с оттенком…

Ян Си прикрыл глаза.

Нет, забудь. Это все кажется.

С такими мыслями он поднялся и вышел во двор.

Поле оставалось нераспаханным; мужик, сидящий у огорода, тер свое лицо, как будто оно горело огнем; все его мысли были забиты, и он все никак не мог взяться за дело. Несколько раз его рука потянулась к граблям, но сразу же опускалась, не дойдя и до середины. «Бесполезно», бормотал он. «Это все бессмысленно». На заре утреннего солнца, освещаемый лучами, Ян Си подошел к нему, услышав бормотание. Его голова все еще болела, и даже проспав так много часов, он не чувствовал себя отдохнувшим. Казалось, он устал только больше.

– Эй, разве тебе не пора заняться делом?

Мужик в соломенной шляпе едва взглянул на него и продолжил тереть лицо. Наконец он сказал:

– Это не имеет смысл. Взойдет ли солнце завтра? Я не знаю. Каждый день я копаю грядки и поливаю овощи. Кажется, я делаю что-то не так в своей жизни. Это просто овощи… На что я трачу свою жизнь?

С недоумением во взгляде Ян Си взглянул на него:

– Ты делаешь свою работу, чтобы иметь возможность прожить еще один день. Если ты не прокормишь свою семью – она умрет. Что ты будешь делать тогда?

– Я…

Мужик отнял руки от лица; слегка покрасневшее от постоянных трений, оно выглядело усталым.

– Я просто умру с ними.

Ян Си почувствовал слабое раздражение; он желал больше говорить с этим человеком, который хотел умереть, поэтому развернулся, чтобы уйти; но оказавшись возле вчерашней лавки, где он покупал пару яблок, его встретил такой же усталый взгляд. Вчерашний жизнерадостный человек, опустив голову, катал яблоко по столу:

– Эй-я, как скоротечно время… Еще вчера они были сочными и спелыми, а совсем скоро должны сгнить.

Ян Си почувствовал, как у него начинает болеть голова. Иду сюда, он совершенно не ожидал встретить толпу философов в депрессии. Внезапно все эти люди, обычные работяги, стали задумываться о скоротечности жизни. Они не пили и даже не были учеными – почему они так легко опустили руки?

– Здесь что-то не так, – сказал он Хэ Янгу. – Эти люди должны работать, почему они так легко сдаются?

Немного подумав, Хэ Янг сказал:

– Призраки, массовая депрессия. Знаешь, у меня есть один вариант.

В «другом» мире на этом месте располагается кладбище. Находясь в мире, где ты жив, в этом нет никакой проблемы; но как насчет мира, где ты умер? Чувствуя давление от того, что «другой ты» мертв, разве ты не должен захотеть сделать так же?

Ян Си сказал:

– Нет. Просто другому мне повезло меньше. Но я буду жить.

Хэ Янг улыбнулся:

– Увидев похожего на себя человека, ты захочешь подстроиться.

Ян Си пропустил реплику мимо ушей, но заметил непонятное движение Хэ Янга; посмотрев на его руку, поправляющую волосы, он внезапно обнаружил, как поправляет волосы сам. Это заставило его резко прекратить.

– И что? Я не похож на тебя.

– Ты – нет. Но если ты увидишь свою копию, вероятно, ты захочешь сделать так же. Я не говорю о том, что каждый захочет умереть. Просто это… наводит на некоторые мысли.

Ян Си понял, о чем он. Если эти люди были мертвы в другой реальности, вероятно, их тяга к смерти возрастала бы с каждым днем. Более того, призраки, которых они могли видеть…

Если Ао Лань и Ло Сюань могли перенестись сюда, то почему вся деревня не могла?

Он сказал:

– Этим вечером я хочу кое-что проверить, но мне нужна твоя помощь. Что бы ни случилось – защищай жителей и не позволяй никому умереть.

Ян Си нахмурился:

– Что ты собираешься делать?

Хэ Янг молча улыбнулся.

Странная мысль проскользнула в воздухе.

«Сегодня я должна умереть».

Женщина не знала, почему эта мысль появилась у нее.

Она знала одно – это правильно.

Тогда она услышала еще кое-что.

«Твоя мать была бы этому рада».

«Твоя старая и беспомощная мать хочет тебя рядом».

А затем она увидела ее.

Женщина, которая едва передвигалась рядом, шла по улице.

Она звала ее.

Мама звала ее.

Мама…

Я так скучала по тебе.

Я так хотела тебя увидеть.

Я так мечтала сесть с тобой рядом и уснуть на твоем плече.

Слезы подступили к глазам. Боль ударила по дых, и тяжесть затопила легкие, ноги едва подкосились, и женщина, пошатнувшись, рухнула наземь.

И поползла.

Мама.

Мама!

Подожди меня!

Я с тобой!

Я умру с тобой, я буду рядом, мама, не покидай меня!!!

Все сошли с ума.

«Эй-эй-эй! Что ты делаешь!»

В какой-то момент они все будто свихнулись и захотели покончить с собой.

Человек, лезущий в петлю, не слышал его. Со злостью выдернув из его рук веревку, Ян Си отволок ее за шкирку назад; женщина в его руках казалась безвольной куклой, она даже не шелохнулась, когда ее отводили назад. Он мог понять желание умереть, он даже мог оправдать это – единственное, с чем он не был готов смириться, так это то, что никто не приходил на помощь. Все эти люди, сидящие в округе, просто продолжали спокойно заниматься своими делами, игнорируя ее порыв! Даже хуже: вероятно, каждый из них прямо сейчас мечтал о том же!

– Мама!

Подбежавшая к ним маленькая девочка ухватила женщину за юбку, прижимаясь всем своим хрупким телом. При виде ребенка его сердце сжалось, и он отпустил ее, тяжело вздыхая. Что это было за безрассудство!

Он не понимал, что творится в головах этих людей; было впечатление, будто они все резко сошли с ума и помешались на печальных думах. Чего они все хотели, просто умереть? Да, он тоже хотел! Нет.

Давление в голове, помутнившее его разум, было прижато рукой; потерев висок, Ян Си отошел подальше. Он не хотел умереть.

«Отлично, тогда пойди и сдохни, облегчи нам жизнь!»

Всплывшая в голове фраза заставила его голову слегка проясниться.

Он ненавидел эту фразу всем сердцем. Но теперь, услышав ее, он подумал: что если они слышат самые болезненные слова, которые им говорили?

Могут ли они хотеть смерти из-за этого?

Тонкий след искаженного пространства явил взору Ян Си едва светящуюся легкую фигуру. Озадаченный молодой культиватор потер глаза. Прозрачный человек, стоящий по ту сторону дороги, не исчез. Более того, плавно направился в противоположную сторону, и ткань длинных одежд заволочилась по полу, создавая впечатление, что он плывет. Ян Си, с интересом наблюдая это странное действо, решил последовать за ним.

Словно очарованный проявлением потустороннего, он неспешно шел за ним, не замечая, как стекаются к дороге люди, также шествующие вперед. Где-то на соседней улице промелькнула тень. «Мама?» Пожилая женщина, встав с пола, потянулась к тени рукой – и та ускользнула снова. Холодное чувство горечи, поселившееся у нее в груди, заставило идти следом.

Их разумы, затуманенные болью и желанием слиться…

Призрак покойной матери, «неуловимая тень» блуждала меж домов, выводя ее на край утеса. Дотянуться, она так хотела прикоснуться к ней еще раз, только один раз, мама, я так хочу к тебе… «Тень» остановилась у самого края и, бросив прощальный взгляд, обвалилась вниз, заставив женщину резко замереть. «Мама!!!» Ты… Ты опять…

Она никак не могла отвести взгляда от обрыва, но ее ноги остановились как вкопанные. Стоит ли ей?.. Но мама… Но…

Колени мелко задрожали. Все эти дни… Она так хотела к ней прикоснуться, она хотела умереть вместе с ней, но почему сейчас… Она не могла сделать ни шагу.

– Вы и правда хотите умереть?

Властный холодный голос, льющийся отовсюду, едва проникал в ее разум. Словно столкнувшиеся две силы внутри нее, это заставило ее замереть.

– Когда умираешь… Это не самая приятная часть.

Сдавленная шея. Если неправильно повеситься – можно барахтаться минут пятнадцать, пока веревка не передавит всю шею.

Если ты прыгнешь правильно, тогда она может сломаться сразу.

Кроме того, что насчет утопления?

Твои легкие будут разрываться две-три минуты, прежде чем ты умрешь. Они будут гореть огнем, а твои органы будут дергаться в сухих судорогах; весь воздух словно выйдет из тебя, дергаясь и содрогаясь.

Что же касается ножа…

Ее ноги задрожали сильнее, и она рухнула наземь, оседая, схватившись за голову. Из ее тела словно вырывались сгустки давления, расплескиваясь по земле.

Нет, хватит…

Она не может это выносить…

Голос продолжил:

– О, а как насчет ваших близких? Смерть от голода не мгновение, так что вашим любимым женам и детям придется пострадать несколько дней. Все это время они будут ощущать нестерпимый голод, кусая тарелки и даже чашки. В конце концов, кто-то из них проглотит пиалу – и осколки разорвут его на части. Кто-то пойдет дальше, и…

Голос усмехнулся:

– Вероятно, даже ваши любимые собаки пойдут на обед.

Этот голос раздавался повсюду. Ян Си едва сдерживал гнев, просто слушая это, но теперь, когда волна «суицидальных намерений» стала отступать, люди начали оседать на пол. Его ножны были наготове, чтобы задержать, если кто-то решится броситься с обрыва.

Несколько «призраков» продолжали бежать, исчезая за утесом; люди кричали в страхе и останавливались, падая на пол. Привлеченные так долго к смерти, они забыли, что такое «смерть» на самом деле.

Они бормотали:

«Умереть… умереть».

Они плакали:

«Я хочу… Я не хочу… Дай мне умереть!»

Они рыдали:

«Как я могу… Оставить свою семью…»

Внезапно Ян Си увидел, как несколько особо отчаянных людей начинают ползти дальше намеченной линии. Это было несколько людей, которых они знали, и Ян Си с ужасом увидел среди них Ао Лань.

«Они все… погибли…»

«Яблоки и все в мире… скоро сгниет».

«Я должен увидеть свою невесту».

«Я должна была умереть».

Ян Си хотел выбежать вперед, но заметил стоящую на краю обрыва фигуру. Облаченная в черный, она развевалась на ветру, выглядя здесь чернильным пятном. Земля под ногами задрожала, и несколько призраков выскользнули из-за людей в сторону фигуры.

Хэ Янг приподнял голову и внезапно рассмеялся, глядя на них:

«Здесь нет ничего, кроме смерти, и все же вы ее недостойны».

Призрачная толпа устремилась прямо к нему и, будто обретя форму, столкнули его вниз; дюжина людей в один момент свалилась с утеса, а вторая – бросились бежать назад.

– Хэ Янг!!

Ян Си бросился к обрыву. Он не увидел ни падающих людей, ничего; обернувшись, он увидел, как оставшиеся люди убегают назад. Хватило лишь одной смерти настоящего человека, чтобы все их желание умереть улетучилось в один момент, и инстинкт самосохранения взял вверх.

– Бессовестный мерзавец!!

– Кого ты назвал мерзавцем?

Резко вскочив на ноги, Ян Си увидел беспечно сидящего на дереве Хэ Янга; качая опущенной ногой, он слегка улыбнулся.

Ян Си перевел взгляд на обрыв и обратно и спросил с каменным лицом:

– И что это было?

– Иллюзия. Я что, идиот, чтобы прыгать самостоятельно?

Не смея себя сдерживать, Ян Си зарядил ему по колену. «Ай, какого черта, ты!» Прыгая на одной ноге, Хэ Янг потер бедное колено и возмущенно посмотрел на Ян Си:

– Я спас их от смерти, и вот твоя благодарность?

Ян Си посмотрел назад. У обрыва действительно никого не осталось – он все еще мог видеть бегущих людей в свои дома, но больше никто из них не оборачивался.

Скрестив руки на груди, он сказал:

– Это было жестоко. Что если бы они и правда захотели спрыгнуть?

– Тогда бы ты просто остановил их, – легко сказал Хэ Янг.

– Ты так мне доверяешь.

Духи действительно стали пропадать. Еще пару часов назад здесь было так «оживленно» в мертвом смысле, но теперь, кажется, они наконец ушли. Люди стали постепенно в себя приходить – казалось, мучавшая их депрессия стала понемногу отступать, и они могли возвращаться к своим повседневным делам. Даже Ао Лань не сдержался и наградил Хэ Янга увесистой для руки подростка пощечиной за устроенное представление, но, стоило признать, это сработало.

Пока не наступил следующий день.

Женщина потирала чашки в руках, пустым взглядом смотря куда-то вперед. Вокруг нее вилась маленькая девочка, играясь и резвясь, но даже это совершенно не привлекало ее внимания. Ян Си поводил рукой перед ее лицом, но она не подала никаких признаков жизни.

– Ничего не понимаю. Разве ты не говорил, что это должно сработать?

Люди, ощущающие тягу к уподоблению смерти своего двойника, пережили ее, будучи живыми, но «жизнь» в полном объеме вернулась не ко всем. Некоторые из них, словно отключившись, просто сидели и смотрели в пол, замкнувшись в себе.

Хэ Янг задумался.

– Может быть, их разум повредился от столкновения с самим собой?

– Хочешь сказать, ты только все усугубил?

Ао Лань подошел как раз вовремя, чтобы разрядить возросшее между ними напряжение:

– Мастер Хэ, некоторое время назад ты спрашивал, изменилось ли здесь что-то еще, – двое обратились во внимание. – Тогда я не придал этому значения, но теперь это кажется мне странным. Помнишь того парня, которого мы встретили ночью?

Хэ Янг кивнул.

– Я прожил всю свою жизнь здесь и регулярно приезжал навестить маму. Но я никогда его не видел раньше.

Ян Си встрял:

– Ты говоришь о том парне, который просто стоял все представление?

– Он не реагировал?

Ян Си выглядел задумчиво:

– Я даже не уверен, что видел его «двойника», как будто… ох…

Внезапный приступ головной боли заставил его отшатнуться; почувствовав хватку на своем локте, он бросил: «Не надо», – и сделал шаг назад. Его разум будто продавили. Это давление усугублялось с каждой секундой, проникая все глубже; несколько обрывков фраз завертелось перед его глазами, и даже «пойди и сдохни» превратилось в…

«Хорошо».

«Сдохни».

Хорошо.

Хэ Янг обеспокоенно взглянул на него.

Все должно было стать лучше, почему головная боль возвращается?

Он вскинул голову и обнаружил, что один из людей, сидящих на улице, засмотрелся на нож в руках.

«Черт возьми».

Он обратился к парню:

– Ао Лань, присмотри, пожалуйста, за Ян Си. Я скоро вернусь.

Ао Лань коротко кивнул. В его взгляде Хэ Янгу померещилась слабая грусть, и он поспешил вернуться назад.

Люди видят себя мертвых и хотят умереть.

Но что если это просто повод? Как насчет того, что кто-то может их к этому побуждать?

Хэ Янг ускорил шаг.

Некоторое время он блуждал по улицам, но все, что он видел, – это как люди возвращались к «себе прежним». Несколько часов. Всего несколько часов он слышал, как они снова стали радоваться жизни, но сейчас это снова скатилось к прежнему – вилы выпадали из их рук, люди садились возле стен домов и терли лицо руками, желая забыться.

Что бы ни стояло за всем этим, Хэ Янгу нужно разобраться с этим прямо сейчас. Иначе будет слишком поздно. Он пришел на утес.

На этой открытой свободной равнине ему мерещился спертый воздух и тень, пронизывающая небеса. Как будто духи ушли – но на смену пришло еще большее зло.

В потрепанных зеленых одеждах, Вэй Шэньву стоял на краю утеса совершенно один; молодой человек, чей возраст едва достиг восемнадцати, имел взгляд старика, прожившего всю жизнь в мучениях. Его изможденное и тощее лицо вычерчивали большие и печальные глаза – казалось, этот уставший взгляд являлся сосредоточением глубочайшей тоски. Но внимательно присмотревшись, в этих глазах стало видно большее: да, это было бездонное море, но рыбы, плавающие там, были с пустым и поверхностным взглядом; вода казалась нарисованной, а непроницаемая тень покрывала море тонкой пеленой, не позволяя окунуться вглубь.

Вэй Шэньву посмотрел на свои руки.

Ветер проходил сквозь его пальцы; вся фигура тощего юноши напоминала воздух – легкий и призрачный, уносящийся вдаль.

Порыв сильного ветра взметнул черные одежды вверх. Остановившись в нескольких цунь, Хэ Янг холодно взглянул на него.

Вэй Шэньву поднял голову и с отчаянием спросил:

– В мире так много всего. Почему никто не хочет об этом думать?

– Думать… Сколько раз ты думал сам?

– Постоянно размышляю обо всем. В книге сказано, что люди состоят из эго и души… Но здесь, – он поднял руку. – Только мясо. Ничего, кроме костей и мяса. Никто не говорит об этом. Всем плевать, их волнует только собственная жизнь. Остались ли еще люди с мозгами?

– Зачем им думать об этом? Задача этих людей – выращивать овощи и собирать рис, чтобы обеспечить семью и дать своим детям лучшее будущее.

Вэй Шэньву выглядел слегка разочарованным; он опустил голову, и его голос стал тише:

– Как много безмозглых баранов. Все следуют своим инстинктам.

– А ты, конечно же, слишком умен.

Вэй Шэньву вскинул голову:

– Я свободен от навязчивого мышления, от негативности и, прежде всего, от потребности прошлого и будущего.

– Звучит как хорошая цитата, – кивнул Хэ Янг. – Но что ты думаешь о ней сам?

– Я..

Хэ Янг его оборвал:

– Твои цитаты, несомненно, хороши, но все они – просто заученный материал. Прежде чем бросаться на людей с обвинениями в скудоумии, расскажи, до чего ты смог дойти сам. Ты действительно понял написанное в твоих любимых книгах или просто прочел? Видишь ли…

Он начал приближаться.

– Ты не выглядишь как человек, который пережил подобное.

Старик, думающий только о рисе, кормит всю деревню. Он не может говорить о вселенной, но он может рассказать тебе, из чего состоит рис и как правильно его выращивать.

Бабушка, сидящая с внуками, не поговорит с тобой о мире. Но она взращивает детей, и она расскажет тебе про цену детства.

Если ты называешь себя «просветленным», ты должен понимать эти вещи. Нет людей с «тупыми мозгами». Есть люди, которые могут поведать тебе о совершенно других вещах.

– Но что насчет тебя, Вэй Шэньву? За твоими выученными догмами. Есть ли хоть что-то еще?

С каждым шагом лицо юноши мрачнело; под конец он сказал:

– Ты не понимаешь.

Сказал:

– Люди вроде тебя не могут понять этого.

– Естественно, – улыбнулся Хэ Янг. – Я тупее, чем все, кого ты встречал.

– Я хочу изменить твое мнение.

Хэ Янг хмыкнул. Порыв энергии вырвался из-под кончиков пальцев Вэй Шэньву и устремился прямо на него; он не стал уворачиваться – энергия прошла сквозь него, заражая каждую кость. В потоке энергии ему мерещились голоса и шепот, это были вопросы, заражающие разум. Но ничего не произошло.

Вэй Шэньву нахмурился.

– Я же сказал. Я слишком тупой, чтобы понять тебя, Просветленного.

Ощутив эту энергию, Хэ Янг понял, как он это делал: вероятно, его сила подобна ветру – это мысль. Мысль, заражающая тебя, мысль, заставляющая думать.

Вокруг него закрутился вихрь вопросов: «Что я такое на самом деле?» «Почему солнце встает с востока, а не с запада?» «Сколько человеку суждено прожить на самом деле?»

Эти вопросы, обретшие плотность, давили на разум; они скручивали его и вовлекались сильнее, но…

Хэ Янг просто оставался стоять.

– Что с тобой не так?

– Если ты закончил, предлагаю попробовать силу моей тупости.

Воздух мелко задрожал, и Вэй Шэньву сделал шаг назад. Внезапно он ощутил чье-то [присутствие].

Голос сказал ему:

– Если твое существование ограничено, то насколько далеко ты можешь выйти за свои пределы?

Сказал ему:

– Если у каждого есть свой «потолок» и я чувствую, где он кончается, почему я просто не могу пробить его?

Мое сознание дотрагивается до него, и если я потянусь еще сильнее…

Сказал:

– Вэй Шэньву.

Он посмотрел на Хэ Янга, но от него осталось только имя.

Человеческое тело.

– Знаешь, что такое человеческое тело?

Существо взглянуло на него.

Это скелет, мышцы, органы, мясо, линии артериальных вен.

Тело разъединилось на эти составляющие, и каждое, слегка отделившись, повисло будто в разрезе.

Это глаза и мозг.

Вытянутые из тела глазные яблоки посмотрели прямо на него.

Ты можешь двигать руками и ногами, если захочешь. Импульс посылает мозг.

«Импульс» засветился синим и проскользнул огоньком к разделенной на части руке, поднимая ее.

– Это то, как ты выглядишь.

Что-то коснулось его плеча, и Вэй Шэньву в ужасе обернулся.

– А это «ты».

Иллюзия разделенного на части тела исчезла, и это был человек за его спиной, впившийся ему в пальцы.

– Не подходи ко мне!

Вэй Шэньву попытался вырваться, но хватка была сильной; казалось, чужие пальцы впиваются в его кожу настолько глубоко, что эластичный слой живой ткани уже не может сдерживать этот натиск и сдается, расходясь и пропуская в себя словно намокшая бумага.

Но вместо ожидаемого прикосновения к мясу, он ощутил, будто касаются самой его сущности.

Все тело содрогнулось от глубокого шока.

«Кто я?»

Нет, самый важный вопрос…

«Кто ты?»

Их существование столкнулось в битве.

Мощное давление, пронизывающие их тела, давило на внутренние органы и разум; это была сила, затрагивающая физическое и моральное, сила, сопоставимая с дилеммой.

Кто в кого глубже погрузится, чьи вопросы окажутся более значимыми.

– Вэй Шэньву…

Ты совершенно не понимаешь этот мир.

Пальцы, вцепленные друг в друга, погружались все сильнее, руки пытались дотронуться до самой сути его души.

Вэй Шэньву взошел по лестнице, построенной из книг. Несколько томов, наложенные друг на друга, образовывали толстые ступени.

«Теперь я знаю больше».

Рядом с ним Хэ Янг взошел по лестнице, сотканной из собственных мыслей.

«Я ничего не понимаю».

Два человека взглянули друг на друга.

«Я прочитал так много. Я все знаю».

«Я обдумал так много. Я ничего не понимаю».

Слова, написанные в книгах, и слова, содержащиеся в мыслях, имели одинаковый смысл. Это было разное построение букв и разное количество лет – но все они значили одно и то же.

«Во мне кто-то есть, но это – не я».

За спиной Вэй Шэньву стояло несколько писателей, чей жизненный опыт уложился в прочитанные им книги. Он мог пользоваться их цитатами и орудовать их словами.

В то же время за спиной Хэ Янга не стояло никого. Результат его «осознания» исходил полностью от собственных мыслей. Это было лишь несколько книг вначале, но все остальное он придумывал сам.

В этой схватке Вэй Шэньву легко мог победить.

«Я знаю больше тебя».

Хэ Янг устало прикрыл глаза.

«Да».

Однако…

«То, что ты прочитал, не значит, что ты это понял».

Ты никогда не переживал то, что переживал я.

Твои вопросы интересны, но поверхностны.

Почему ты осуждаешь людей, знающих меньше тебя?

Почему ты считаешь себя Просветленным?

Даже Будда был просто «транслитором». Ему это пришло в голову.

Это было [озарение.]

– Ты должен позволить людям не задаваться вселенскими вопросами и жить своей жизнью.

Вэй Шэньву сжал кулаки.

– Они должны подумать об этом. Хоть раз в жизни. Мир был бы намного более продвинут, если бы люди задавались исключительно важными вопросами. Разве их не интересует, откуда они пришли?

Хэ Янг опустил голову.

«Я понимаю».

Но все-таки…

Это был острый взгляд, направленный на Вэй Шэньву, когда Хэ Янг вскинул голову снова.

«Это не то, что они могут выдержать. Каждый должен дойти до этого сам – не заставляй их думать больше, чем они могут вынести. Иначе каждый третий сдастся и предпочтет закончить самоубийством. Знаешь, как они себя чувствуют?»

Мощный поток вопросов разорвал сознание Вэй Шэньву на части. Слова, переполняющие его разум, копошились с сильным давлением, желая выскрестись наружу; невыносимость осознания заставляла дух трястись по швам, и Вэй Шэньву, схватившись за голову, закричал.

В конце концов, его сознание было разодрано мощным потоком [Проживания].

Покачнувшись на краю утеса, его тело рухнуло вниз.

Хэ Янг проводил его падение бессмысленным взглядом.

«Я мог бы его схватить».

Нечто за его спиной сказало:

«Да».

Но не схватил.

Он перевел взгляд на него; разливаясь алым, небо темнело, словно вычерчивая следы крови.

– Хэ Янг!

Окрик отчетливо отдавал запыхавшейся одышкой. Ян Си стремительно приближался. Хэ Янг обернулся.

– Что, черт возьми, здесь произошло?

Хэ Янг хотел ответить ему. Его губы шевельнулись, создавая историю, но вместо этого он просто выпалил:

– Я убил его.

Глаза Ян Си распахнулись. Его каменное, безэмоциональное лицо приобретало очертания неверия. Но еще до того, как он успел что-то сказать, раздался оглушительный треск.

Тонкая черная полоса разрезала алый небосвод, словно кто-то чертил с обратной стороны неба. Линия разошлась по швам и открылась чернильной раной. На мгновение это все показалось иллюзией. Небо, в которое они смотрели тысячи раз, буквально треснуло, будто оно было соткано не из воздуха, а из плотного, но хрупкого материала. Ее края слегка подернулись, будто озаряясь помехами, но в следующий момент все прекратилось.

Ощущение зловещего объяло их сердца. Стоя здесь и наблюдая повисшую трещину, они не могли вымолвить ни звука. Внезапно их мир показался чей-то игрой.

Словно Боги, уставшие от скуки, просто разрезали этот мир.

Вдали они услышали выкрики. Люди, вышедшие на шум, кричали: «Что это такое?!» «Откуда это взялось?» «Это… туча же, да?»

Посмотрев друг на друга, их взгляды снова устремились к небу.

– Это… не может быть правдой, верно?

– Я слышал о том, что бывают расщелины нечисти. Но я никогда не знал, что они могут быть в небе.

Это не было «расщелиной нечисти». Каждый из них об этом знал. В тех случаях они появляются на земле, и все заполняется нечистой силой; весь воздух наполняется духами, но здесь ничего не было.

Даже просто смотря в эту трещину, они чувствовали страх. И это не был обычный страх перед столкновением с «нечистью».

Это был страх, возникающий тогда, когда ты смотришь в глубокую пустоту.

На следующий день эта трещина никуда не исчезла. Ян Си несколько раз спрашивал, зачем Хэ Янг это сделал, зачем он убил человека, а не решил все словами, – но Хэ Янг отвечал все одно: «Просто так». В конце концов, не смирившись с его поступком, Ян Си пошел своей дорогой; его терпение, наконец, подошло к концу. Единственное, что он сказал, было: «Я должен вернуться и доложить обо всем учителю Мао». Ао Лань решил идти с ним; оставаться в этой деревне ему было физически тяжело – он сказал, что хочет стать сильнее, чтобы после вернуться к матери и защищать ее. Хэ Янг не стал их останавливать. На мгновение в нем пролилась нота печали вынужденным расставанием, но он так и не смог ничего сказать по этому поводу. В конце Ян Си даже не взглянул на него.

Самое главное, что изменилась, – депрессия у жителей исчезла окончательно. Оказалось, что они были совершенно другими людьми: никто из них не задавался никакими вопросами. Они были рады делать то, чем занимаются. Обычная мирная жизнь их вполне устраивала. Ло Сюань также не было среди призраков – он просто бесследно исчез. Возможно, его дух упокоился с миром, либо же он переместился в «другое бытие». Так или иначе, никаких порталов у них не было – а значит, дело можно было закрывать.

Оглянувшись на табличку деревни в последний раз, Хэ Янг вдруг остановился. Далекий звон колокольчиков, прошивающий слух, напомнил ему слова Ао Лань: «…здесь было так много мертвых тел, что, когда об этом узнали соседствующие монахи, они освободили целую комнату, чтобы молиться за их души. Только видя это, моя вера в человечество не была утрачена до конца».

Город Ланьхао, несколько недель спустя.

– Хорошо-хорошо, но ты должен мне десять серебряных таэлей.

У Хэ Янга округлились глаза.

– Десять? Даже со всей твоей информацией – это максимум три!

Девушка лукаво улыбнулась; браслеты из кожи на запястье зашелестели, когда она уперлась рукой в щеку и наклонилась поближе:

– Я ради тебя готова не на это.

Хэ Янг улыбнулся в ответ.

– Хорошее же место ты выбрала для переговоров.

– Да, красивое. Здесь можно любоваться и ничего не трогать. А мы любуемся и ничего не трогаем.

Пытаясь скопировать ее жест рукой, Хэ Янг ненароком задел лампу и сразу же поправил. Динь Фанлинь вздохнула:

– Я знала, что так будет.

Город Ланьхао славился вкусными блюдами и яркими фонарями; даже одна эта таверна полностью подтверждала этот факт.

Некоторое время назад Хэ Янг встретился здесь со своей давней подругой, Динь Фанлинь, чтобы получить нужную ему информацию. Доедая ароматную миску лапши, Динь Фанлинь сказала:

– Несколько добродетелей сказали мне, что некоторое время назад видели здесь предка Сунь Укунь. По слухам, он обитает в Скалах, тех, что за городом. Но это было год назад, не знаю, насколько это правда.

Хэ Янг кивнул. Большего ему и не требовалось. Даже одного этого упоминания о предполагаемых следах ему было достаточно. Оторвав голову от миски супа, он посмотрел в сторону улицы и внезапно столкнулся с направленным на него взглядом.

Ян Си стоял по другую сторону улицы, скрестил руки на груди и, будучи замеченным, сразу отвел взгляд.

«Ого».

– Знаешь его? – мотнула головой Динь Фанлинь.

Хэ Янг замялся.

– Аэ, ну. Не то что бы. Вообще-то, он та еще свол–

– Эй, господин! Не желаете присоединиться к нам?

В то время как лицо Ян Си вытянулось от удивления, Хэ Янг накрыл свое рукой, приговаривая: «Ох, Фанлинь, это плохая идея…»

– Вы поссорились?

Он посмотрел на нее с какими-то возмущением и жалостью:

– Я самый добрый человек, как я могу с кем-то ссориться? Это он злится на меня.

«Удивлен, но не стеснен», – видимо, именно этой фразой можно было описать Ян Си; оторвавшись от стены, он действительно преодолел целую улицу, чтобы присоединиться к ним. Продолжая оставаться со скрещенными руками, словно они приросли к нему, Ян Си молча сел. Посчитав, что лучшая защита – это нападение, Хэ Янг убрал руки от лица и добродушно улыбнулся:

– Ян Си, минуло столько эпох, каким ветром тебя сюда занесло?

Посмотрев на него нечитаемым взглядом, Ян Си коротко ответил:

– Две недели прошло.

– Ох, ну, ха-ха. Чего же ты такой занудный.

Переведя взгляд с одного на другого, Динь Фанлинь обратилась к Хэ Янгу:

– Кажется, твой друг не слишком разговорчивый. Как вы вообще смогли подружиться – мерились, кто дольше молчит?

Слегка расслабившись, Ян Си ответил:

– Он? Он вообще не замолкал.

Возмущенный и одновременно озадаченный его ответом, Хэ Янг хотел возразить, но голос с улицы его прервал:

– …все это время вас учили неправильным вещам. А вот, о бхикшу, благородная истина о страдании: рождение – есть страдание; старость – есть страдание, болезнь – есть страдание, смерть – есть страдание; тревога и подавленность – мучительны; соединение с тем, кое неприятно, и утрата того, что любимо, – болезненны; невозможность желаемое достигнуть страдание вызывает; все недуги, из привязанности возникающие, страдание причиняют…

Трое переглянулись. В то же время другой голос закричал:

– Еретик! В этом мире нет никаких страданий. Все, что с тобой происходит, – правильно!

Грохот, будто что-то обвалилось; женские крики.

– Взять его!

Довольно скоро перед их окнами пробежал человек; его желтые одежды развевались на ветру. Вслед за ним, несколько цунь позади, гнались несколько человек. Не прекращая бежать, человек в желтом крикнул:

– Они обманывают вас!

– Молчать, неверный!

Люди скрылись в широких улицах города, звуки погони стихли.

– И что это было?

– Пойди и спроси.

Уголок губ дернулся вверх; Хэ Янг многозначительно повернулся к Динь Фанлинь. Уловив намек сразу, она цокнула и встала из-за стола. Как самая общительная из всех троих, она, конечно же, взяла эту роль на себя.

Оставшись вдвоем, некоторое время они молчали.

– Надолго ты здесь? – наконец спросил Хэ Янг. Ян Си едва ли взглянул на него:

– Уеду раньше тебя.

Рука потянулась к мешочку с табачными травами и, не обнаружив ничего, пальцы настойчиво ощупали весь мешок изнутри; бросив на него взгляд, Хэ Янг потряс его и с досадой произнес:

– Эх. Кончилось.

– Не уж то ты его ешь? – не выдержал Ян Си. – Где твоя жалость к крепостным, которые весь этот табак собирали? Всю плантацию скуришь.

Вернувшаяся Динь Фанлинь уселась на свое место и подвинула чашку чая Хэ Янга к себе, невзирая на его возмущенное лицо:

– Говорят, тут еретики водятся и начинают читать свои странные проповеди. Все никак не могут от них избавиться, вот и гоняют их по городу с палками.

Помимо вкусной еды, Ланьхао также содержал один из четырех крупных храмов, Дацан2 Гунзэчойнэй. Храм стоял ровно в центре города, и, если встать у главного входа и посмотреть прямо, можно было увидеть главные ворота города.

В мире боевых искусств было множество учений и их течений, однако основными направлениями оставались буддизм, даосизм и конфуцианство. Для каждого из них также были построены храмы, однако были четверо самых главных; если смотреть их расположение на карте, вместе они образовывали квадрат – символ земли, однако главные ходы располагались не в центре, как это обычно бывает, а по бокам, что в свою очередь образовывало круг – символ неба. Таким образом, вместе эти четыре храма образовывали мироздание: инь и янь, свет и тьму, землю и небеса, радость и печаль, рождение и смерть. Город Ланьхао не был бы известен, если бы император Яо в годы своего правления не приказал выстроить город вокруг Дацана Гунзэчойнэй. Именно в нем, вернувшийся из долгого затворничества, и поселился Шэнь Малэй – один из Трех Великих Монахов. Своим присутствием возродил былую славу города и взял к себе в обучение учеников. Трое Великих Монахов были самыми просветленными в своих областях, и многие люди приходили к ним за Просветлением: бхикшу Шэнь Малэй, учитель буддизма, даоши Фуцянь, учитель даосизма, и Кун Цзы, учитель конфуцианства. Двое последних давным-давно ушли странствовать, и на этом остановилось знание о них; и только Шэнь Малэй остался в этом мире, передавая знания своим ученикам. С его появлением Ланьхао с упованием стали называть «оплотом буддизма», и с тех пор он стал священным.

Однако теперь здесь появились еретики.

– О, а я приехала навестить своего благоверного – перевела тему Динь Фанлинь. При этих словах у Ян Си слегка дернулась бровь, но в целом его лицо осталось неизменным. – Скучно ему без меня, надо напомнить ему о его главном подарке.

– Я проведу тебя, – усмехнулся Хэ Янг. – Надо же знать, где он живет. Ну, знаешь. На всякий случай.

Многозначительная улыбка, тлеющая на его губах, подсказала Ян Си, что едва ли случай будет «всякий». На мгновение заметил, как пальцы, сжатые в кулак, расслабляются и сразу же об этом забыл. Внезапно Динь Фанлинь обратилась к нему:

– А ты, Ян Си? Пришел кого-то напугать?

Эта девушка с рыжими волосами хоть и выглядела дружелюбной, но почему-то заставляла его напрягаться. Он не был уверен, почему с ней так тяжело разговаривать… В конечном итоге смог выдавить из себя только:

– Вроде того.

Прогуливаясь вечером по улицам, можно было заметить, как все готовится к приближающемуся празднику. Глядя на проезжающую мимо повозку, Ян Си, сам не понимая, почему его посетила эта мысль, указал пальцем:

– Госпожа Динь, не твой мужчина?

Динь Фанлинь успела мельком уловить мужчину в повозке, но еще больше ее внимание привлекла женщина, находящаяся там же; глядя на уезжающую повозку, она нарочито ласково сказала:

– А вот и мой благоверный.

Несмотря на гул окружающей толпы, они даже отсюда могли расслышать звонкий девичий смех из окна. Слегка улыбнувшись кончиками губ, Хэ Янг повернулся к ней:

– Так где, говоришь, он живет?

Глядя на их взаимно направленные улыбки, Ян Си на мгновение стало не по себе.

– Оставь его, – пропела она. – И почему он жаловался, что у меня много подруг? Надо бы отобрать у него и эту, много подружек не бывает…

Ян Си тактично промолчал.

На самом деле, было кое-что еще, привлекшее его внимание. Он приехал сюда по конкретному делу, собираясь добраться до Скал, однако по пути слышал несколько слухов о том, что в городе блуждает некая нечисть. Теперь, находясь прямо здесь, он больше был склонен думать о том, что за нечисть приняли еретиков. Однако, чем темнее становилось, тем больше он ощущал этот прилив недоброй энергии. Повернулся к собеседникам, спросил:

– Тоже это чувствуете?

– Если ты про то, что он мерзавец, осел и будет гореть в пекле, то да, все верно – спокойно ответила Динь Фанлинь. – Но если ты про ощущение странного присутствия – то тоже да.

– Согласен – отозвался Хэ Янг. – Странное чувство.

Память о призраках деревни еще была свежа, однако эти ощущения отличались. Тогда ощущалось присутствие инородного, сейчас это было больше похоже на нечто потустороннее. Имея дело со злобными духами и бесами, ты начинаешь привыкать к их энергетике и в будущем довольно легко распознаешь их там, где они оставляли свои следы.

Но в этом городе все обстояло слегка иначе. Возможно, виной тому была атмосфера святости внутри города. Однако даже так, будучи защищенными Храмом, все еще ощущалось присутствие нечисти. Это вводило в замешательство. Ян Си не помнил случаев, когда духи настолько обретали смелость и подступали так близко к святыням.

Дойдя до гостиницы, Динь Фанлинь вдруг произнесла: «Господин Молчун, завтра праздник Пахоты. Если у тебя были планы – оставь их ненадолго. Давайте завтра втроем отпразднуем этот день».

«Господин Молчун» после скорее долгих размышлений принял приглашение.

Когда та оставила их и ушла в свои покои, Ян Си поинтересовался, хотя энтузиазм подачи напоминал скорее дежурный вопрос:

– Как вы познакомились с Фанлинь?

– Ох, это интересная история. Однажды я увидел выбегающую девушку из дома, за которой бежал огромный мужик, и я сразился с ним.

Как и всегда прежде, Ян Си был тронут, но лишь на мгновение.

– Получается, ты спас ей жизнь?

– Нет, что ты, – Хэ Янг улыбнулся. – Он сломал мой меч. Фанлинь воспользовалась медлительностью громилы, отвлеченного на меня, саданула ему доской в самый затылок и таким образом спасла жизнь мне. Мужик тот распластался там прямо как в детской сказке: глаза на выкат, язык выпал, ноги-руки в стороны, словно пьяница после дневных сборов милостыни.

Ян Си не нашел, что на это ответить.

Праздник Пахоты, вечер.

Застланый желтым светом, город наполнялся дымом от свечей; все вокруг блестело и сверкало. Спустившиеся первые сумерки оседали мягкой чернотой, погружая город в состояние некого транса. Буддийские молебны звучали отовсюду; гонг барабанов и звон колокольчиков – все это наполняло ощущением прикосновения к священному. Казалось, находясь здесь, ты мог прорваться в Нирвану прямо сейчас.

Прогуливаясь по заполненным людьми улицам, молодые люди брали миски риса, зачерпывали рукой, рассыпали по дороге. Ощущение священной таинственности наполняло воздух, прокрадывалось вверх, словно дым. Динь Фанлинь закашлялась и прикрыла нос рукавом; дыма от свечей здесь действительно было много.

– Здесь так красиво – сказала она глухо, – но как тяжело дышать.

Закашлявшийся Ян Си последовал ее примеру и также прикрыл нос рукой; его больные легкие с трудом выдерживали густой туман, образовавшийся от свечей. Оторвав от одежды несколько лоскутов, Хэ Янг протянул их своим спутникам и сам повязал себе на лицо. По правде говоря, как бы красиво и утопительно это ни было, оно начинало серьезно беспокоить.

А потом он заметил, что человек упал. Вслед за ним, подобно домино, несколько монахов, молящихся у храма, также свалились без чувств. Несколько человек хотели поспешно уйти – но даже сворачивая в улочки, там их также ждал туман.

– Кажется, в тумане сонливый яд.

Это заметил не только Хэ Янг; группа людей, придя к тем же мыслям, бросилась бежать. Резкий треск деревяшек пронзил, аки клинок беззащитную плоть, молебное пение. Главные врата города стали трещать по швам, и энергия нечисти стала проникать, расползаться подобно туману.

– Это…

Перед молящимися и лежащими монахами, подсвечиваемый свечами и отблесками мягкого желтого света, возвышался силуэт человека. Выше человеческого роста на две или более головы. Со свисающими вдоль длинными руками, он напоминал древнее божество, восставшее из глубин земли. Ощущение глубокой печали, исходящее от его черного тела, стелилось по земле дымом, отравляя души. Это давление, вероятно, было вызвано его силой.

Ян Си не мог поверить своим глазам.

«Дух Павших Страданий».

Однажды он читал о нем, но не думал, что сможет запечатлеть своими собственными глазами. Это отличалось от книг. Изображение было как на листе, но впечатления… Они были совсем другими.

Своим низким, полным неупокоенности голосом, силуэт произнес:

– Они погибли… А вы все смеете праздновать.

Сидящие монахи встрепенулись; но вместо того, чтобы уйти, они продолжали читать сутты очищения сердца, стремясь защитить беззащитных людей. Как будто своими молитвами они действительно могли помочь.

Но ничего не происходило. Черная фигура продолжала стоять, навевая чувство глубокой скорби. Более того, чем дольше монахи читали, тем больше он, казалось, рос.

Внезапно Динь Фанлинь закричала:

– Остановитесь!

Она не так много знала о буддизме. Она даже не была уверена в том, что делает, но теперь, казалось, она кое-что поняла.

– Это не те сутты! Вы лишь делаете его сильнее!

Человек в знакомой желтой рясе, стоящий рядом с ней, тоже крикнул:

– Она права! Бьюсь об заклад, все, что вы учили долгие годы, было спланированной ложью, чтобы уничтожить вас!

Треск раздался снова; тяжелые ворота, не выдержав натиска, наконец обвалились, и несколько десятков неупокоенных духов хлынули внутрь; воздух наполнился криками. Ян Си и Хэ Янг обнажили свои оружия.

Их было всего двое – им не справиться с толпой духов. Однако, видя всех этих бегущих людей, Ян Си не мог позволить себе сдаться: он просто не имел на это права. Клинок полоснул по телу духа, и внезапно это оказалась материя: духи были чем-то между мертвым телом и призраком: их тела содержали определенную плотность, и именно ее можно было резать. Из раны ничего не выпало, не пролилось никакой крови – но этот дух вскрикнул и махнул мечом в ответ.

Духи были облачены в полотняные штаны и запахнутый халат – вероятно, при жизни они были воинами, погибшими в битве. Но откуда в священном городе взяться солдатам? Здесь никто не сражался долгие годы…

– Линия обороны, – догадалась Динь Фанлинь. – Недалеко отсюда расположены могилы павших в битве.

Это имело смысл. Непонятным был одно – где был Шэнь Малэй в такой важный для города час?

Разбивая тела направо и налево, Ян Си не мог отделаться от ощущения глубокой скорби, завладевающей его легкими; тоска окутывала его тем сильнее, чем больше он об этом думал… орудовать мечом становилось труднее. Воин полоснул его ноги и, подогнувшись коленом, Ян Си со всего размаху ударил его по лицу рукоятью меча.

Не думать. К чертям мысли! Он часто не позволял себе думать, так стоило ли начинать сейчас?

Оказавшись в круговороте бойни, он столкнулся с Хэ Янгом спинами:

– Почему каждый раз, встречая тебя, я сталкиваюсь с волной нечисти? Кто ты – буревестник?

Хэ Янг недовольно на него посмотрел:

– А может быть, это ты слишком далек от мира культиваторов?

– Мне не привлекательны ни культивация, ни религия, ни бессмертие. Я обычный человек.

– Правильно, – сказал Хэ Янг. – Обычный человек с большим мечом. Хорошо-хорошо, я поверю тебе сегодня, только не тыкай в меня клинком.

В то же время, с трудом отбившись от нападающих, Динь Фанлинь подбежала к еретику; вдвоем они запрыгнули на крышу, оказываясь над битвой. Не привыкший к такому обилию насилия, запыхавшийся юноша сказал:

– Я… знаю правильную сутту для защиты. Но мне нужна помощь всех, кто может ее читать.

– Нет проблем, дорогой, – улыбнулась Динь Фанлинь. – Просто скажи мне, что делать.

Ян Си отбивал удар за ударом: особенно рассвирепевший дух нападал на него снова и снова; полоснув его по спине, он собирался перерезать ему шею, но Ян Си смог увернуться и, оттолкнувшись от стены, вложил всю силу инерции в удар, рассек ему голову. Чем дальше он отходил от силуэта, тем легче ему становилось биться; но стоило идти по направлению к храму, как давление снова усиливалось, и рука замедлялась. Как будто эта печаль приобретала плотность и заполняла его душу вязкой тоской, растекалась под ногами болотом.

Некоторые люди, убежавшие от сонного тумана, скрывались в домах; заперев ставни окон и двери, они прятались там, зажимая себе рты; им было некуда бежать.

Откинув от себя очередного воина, Хэ Янг услышал треск и обернулся: несколько солдат били стену, и та поддалась: трещина поползла по стене вверх таверны, грозя обрушить домик на прятавшихся внутри жителей. Ян Си и Фанлинь тоже заметили это.

– Черт!

Потолок посыпался вниз. Ринувшись к стене, Ян Си выбросом энергии смог откинуть несколько камней, и …

Внезапно кто-то откинул от него воина. Замыленные из-за тумана глаза не сразу смогли разглядеть, но Ян Си услышал голос:

– Ох, простите. Я слегка опоздал.

Человек в светлом ханьфу легко ему улыбнулся; позади него, разгоняя туман, равно как и откидывая части крыши таверны в сторону, приземлился еще один человек:

– Я тоже смогу помочь. Господа.

Ощущение сильной ауры заполнило меридианы Ян Си; оказавшиеся по случайности в этом городе двое мастеров боевых искусств помогали им в битве против духов. Ян Си твердо сказал:

– Вы вовремя.

Наполненные адреналином бушующей битвы, четверо мастеров сражались против мертвых воинов; среди шума сражений нарастал шепот, переходящий в молитвы, становясь все громче и громче. Это было так странно и так прекрасно – Ян Си никогда не сражался с кем-то под сутты Защиты. Внезапно по коже растеклось тепло, как будто неведомая святая сила положила свои вены поверх его; это ощущение глубокого спокойствия защищало его от глубокой печали и придавало сил и уверенности в победе.

Сломав чужое колено сильным ударом ноги, он пнул воина в живот.

«Ум, который при соприкосновении

С обычаями мира непоколебим…»

Клинок зазвенел, соприкасаясь с чужим; дрожь меча перешла на его запястье, когда он отклонил чужой меч, занося свой над головой.

«…беспечален, безукоризнен, спокоен…»

По телу неспешно бежало глубокое спокойствие.

Голова призрачного воина отлетела в сторону с неистовой скоростью, сбила другого духа с ног.

«…вот высочайшая защита…»

Оттолкнувшись от стены, он прыгнул, целясь мечом точно в землю; волна ци разошлась от клинка взрывной волной, заставляя пасть нескольких солдат.

«Всюду непобедимы

При таком образе действий…»

Двое быстро оправившись, подскочили к нему, грозясь нанести раны; но, видя укрывающихся в домах людей, Ян Си преисполнялся холодным и расчетливым гневом, крутанулся на месте скоростью молнии, режа тела слишком медлительных для него воинов.

«Люди всюду живут в благополучии…»

Несколько тел подкосились на ногах, безвольно падая наземь, теряя плотность и растворяясь в небытие.

«…вот их высочайшая защита».

Количество воинов под сокрушающими ударами культиваторов сокращалось стремительно. Казалось, под давлением молебнов даже тело «Духа Павших Страданий» стало постепенно уменьшаться. Слегка отступив назад, он повернулся, начал двигаться в сторону противоположных ворот не обращая внимания на происходящее. Ян Си собирался догнать его, когда раздался треск. Тонкая трещина за спиной впечатанного в стену воина стремительно разошлась вверх, ветвясь словно дерево. Дыхание Ян Си замерло. Женский вскрик разверз тишину, и Ян Си с Хэ Янгом ринулись к стене: в этом доме кто-то есть, и крыша свалится на них прямо сейчас!

Трещина надломилась, и крыша раскололась, рухнув вниз. Энергия, призванная на кончиках пальцев, взвилась вверх, разбивая камни, и Ян Си едва успел прикрыть людей собой, прикрывая глаза. Будь что будет, даже если ему рассечет спину…

Приоткрыв глаз, он увидел слабый отблеск струящейся энергии, покрывающей их, как щит; в то же время он услышал грохот – камни, поднятые с их щита, раскидывались назад, чтобы они смогли выбраться. Раскинув все камни, прилипшие к щиту, Хэ Янг подошел ближе – и щит рассеялся. Но это было не его рук дело.

Освободив от хватки людей, Ян Си наконец мог спокойно отойти; девушка, облаченная в роскошные наряды, дрожала и рыдала, вцепившись рукой в ученого мужа рядом; его светлое и красивое лицо застыло маской страха, и широко раскрытые глаза взглянули прямо на Ян Си. Им требовалось некоторое время, чтобы осознать происходящее, и наконец юноша сказал:

– Спасибо вам… Только что вы спасли дочь императора Юэ Сяосинь! Мы в глубоком долгу перед вами, о достопочтенные Герои – Защитники благочестивых.

Ученый муж низко поклонился. Только услышав «дочь императора» Ян Си на мгновение стало плохо.

Стерев пот с лица, Динь Фанлинь уставилась на только что спасенных людей; щит, созданный ею, отнял слишком много сил. Внезапно ее пронзило странное незнакомое ранее беспокойство. Это чувство было чем-то похожим на страх перед неизбежностью. Мысль, пролетевшая мимо: « … не должны были спасать» – заставила ее ужаснуться самой себе. Она снова взглянула на людей под навесом. Как такое… вообще могло прийти в голову? Динь Фанлинь отвернулась, продолжая читать сутты.

Тем временем внизу Хэ Янг отбил удар нападающего на них воина и бросил Ян Си:

– Я разберусь с Духом. Позаботься об остальных.

Ян Си не был против этого; ему не нравилось то, как угнеталось его существо перед этим Духом. Даже чувствуя, будто он находится под Защитой, он все еще не хотел иметь с ним дело. Глубоко вздохнув, он посмотрел на двух мастеров, рубящих воинов. Они справятся. Осталось совсем немного. Подняв меч, Ян Си снова ринулся в бой.

Дух Павших Страданий куда-то шел. Отстраненный от поля битвы, он скользил по улице в сторону противоположного выхода, когда длинная рука вытянулась, отражая удар глефы. Оружие отскочило от черной субстанции, и Хэ Янг отпрянул назад. Он предпринял еще несколько попыток нанести удар, оттесняя его в сторону выхода, но каждый раз длинная рука блокировала удар; как будто клинок был слишком хрупок, чтобы причинить ему вред. Дух просто игнорировал его, скользя дальше и безразлично отбивая удары.

Наконец, оказавшись по ту сторону от входных ворот, Дух остановился.

Из глубины черноты показались два печальных глаза. Вернее, это было то, что только отдаленно напоминало глаза: очертания кругов и даже нависших век – все это выглядело отвратительно, но в то же время невероятно грустно и вызывало сочувствие.

Внезапно Дух Павших Страданий сказал:

– Жизнь – это страдание.

– Будда учил не только этому. Он говорил освободиться от желаний, а не следовать им.

– Освобождение следует после погружения. Только погрузившись в страдание, можно от него избавиться.

– …это верно – процедил Хэ Янг.

Опустив глефу, он сказал:

– Я не собираюсь тебя убивать.

Дух издал что-то вроде вздоха. Протяжный звук, напоминающий «уфффх», выскользнул из его непроявленного рта. Он заскользил дальше, и Хэ Янг пошел следом.

Отсюда все еще были видны ворота; это было что-то вроде небольшого леса, давно поросшего травой. Несколько палочек благовоний еще тлели на земле, подсказывая, что кто-то здесь недавно был. Они были так близко к городу, но, казалось, звуков здесь не было совсем: не шелестели даже листья деревьев. Только глубокая тишина и тлеющий от палочек дым.

– Несколько эпох назад люди чтили жертвы и зажигали палочки – сказал Дух. – Но все это давно минуло. Долгие десятилетия сюда никто не приходил. Люди забыли своих предков и забыли, кто умер ради них. Вместо этого они возвели город.

– Но они также возвели храм.

– Все они молились не за те вещи.

Хэ Янг начал понимать. Вероятно, если бы не Динь Фанлинь, он бы даже не узнал, что когда-то здесь проходила линия обороны. Сотни людей погибли в боях, но их души все еще не могли упокоиться. Вместо этого живые возвели шумный город и праздновали иные празднества. Конечно, это неизбежно вело к недовольству; если души не могли упокоиться столько лет, они стали искать источник, с помощью которого могли выбраться. И, вероятно, этот Дух им помог.

– Души томятся в поисках реинкарнации тысячи лет, но ничего не находят. Им ничего не остается, кроме как вылить негодование в мире живых.

Внезапно его озарила догадка.

– Вы – Дуккха?

Не совсем верно было называть его так. «Дуккха» – это сущность сансары, «страдание». Но Сущность не могла быть воплощена в этом мире. Также не совсем верно было называть это «страданием». Дуккха содержал в себе несколько проявлений: страдание, непостоянство, удовольствие, нестерпимость и неудовлетворенность. Так что, если он правильно думал…

– Этот мир не способен вместить в себя такое понятие. В этом мире проще разделять и классифицировать, чтобы ограниченный разум мог осознать это.

– Дуккха, первое проявление – Страдание.

Очертания глаз направились на него.

– Кажется, ты можешь понять.

– Сперва я думал, что такое невозможно. Но если в этом мире можно предполагать все, тогда в мире нет ничего невозможного.

Дуккха стоял неподвижно. Хэ Янг мог уловить в нем некоторое удовлетворение. И все же он не мог не спросить:

– Это было ваше желание?

– Желание находит того, кто его ищет. Святость и страдание были разделены столько лет, но снова смогли слиться воедино.

«Понятно, – подумал Хэ Янг. – Значит, их призвал кто-то из храма».

– Теперь, когда вы позволили воинам погибнуть вновь, смогут ли они покоиться с миром?

Он мог бы спросить: «Что если бы вы затронули живых?»

Но в этом не было смысла.

Для кого-то вроде Дуккхы, первого проявления – Страдания, нет разницы между одной или десятью жизнями; оно знает дальше, видит больше. Для него мир – это тягость перерождений, постоянный круговорот, нет разницы между живым и мертвым.

Дуккха ничего не ответил. Вероятно, в глубине своего сердца Хэ Янг уже знал ответ: «Они не упокоятся, но это была возможность, которой они искали». Внезапно Дуккха произнес:

– Это было проявление, которое должно было произойти.

А потом его голос раздался снова:

– Ты не найдешь то, что ищешь.

На мгновение все внутри Хэ Янга похолодело. Конечно. Если он был Первым проявлением Сансары, почему бы оно не могло знать его мысли? Но странное спокойствие нашло на Хэ Янга, когда он ответил:

– Что же я ищу?

– Ко.….ц Его нет.

Хэ Янг не мог расслышать первое слово. Его человеческий ограниченный разум не мог вместить в себя это. Но его подсознание – могло. Не разобрал, но краешком совего сознания уловил это и принял. Это было знание, которое он мог получить, только выйдя из этого порочного круга; но глубоко внутри себя он понял смысл его слов.

Дуккха взглянул на него. Его глубокие темные глаза, кажущимися очертаниями, смотрели сквозь него; некоторое время воздушный, но полный тягости земли взгляд, словно изучал его, сканируя душу. Наконец он сказал:

– Ты понимаешь это. Я отведу тебя.

В то же время, несмотря на глубоко блуждающий взгляд, Хэ Янг ощутил, что не все было прочитано до конца. Он понял это только из его слов. Сложив руки в благодарственном жесте, он низко поклонился:

– Я буду признателен.

– Ты защитишь это.

Хэ Янг поднялся. Сначала он не понял, что он имеет в виду, но потом до него дошло. Говоря «это», Дух имел в виду себя.

– Вы так уверены во мне.

Дух ничего ему не ответил. И Хэ Янг продолжил:

– Хорошо. Но там тесно.

Это было странное, но знакомое ему чувство. Тело Духа стало расползаться; эта черная, словно обоженный в вулкане камень, субстанция развеялась столь же черным дымом; в одночасье дым стал энергией, проникающей в его тело. Ощутив сильную тяжесть в грудной клетке, Хэ Янг схватился пальцами за нее и стал сдавливать.

Невыносимо. Это было невыносимо.

Глубокая тяжесть, обуздавшая его тело, прочертилась отблеском позади его глаз. Всего на мгновение – посреди этой темноты – этот человек имел странное выражение лица, а его взгляд казался нечеловеческим.

Приближающиеся шаги заставили его резко выпрямиться, выныривая из ощущений. Запыхавшийся и уставший после битвы, Ян Си оглядел пространство вокруг и остановился на Хэ Янге:

– Где он?

Его взгляд опустился на опущенный меч, с чьего конца стекала черная густая субстанция; рядом с Хэ Янга тлела, поднимаясь паром, черная лужа. Ян Си удовлетворенно выдохнул: этот злой дух пал, больше не о чем беспокоиться.

Его внимание привлекло странное выражение Хэ Янга, еще не покинувшее его лицо. Но прежде чем Ян Си успел бы что-то сказать, он внезапно изрек:

– Он просто бедная душа, не нашедшая себе покоя.

Ян Си тупо уставился на него:

– Эта «Бедная душа» напала на город, – подметил он.

– И все же он вынес столько боли.

Каким же странным был этот человек. Еще недавно он хладнокровно говорил жителям города просто убить себя, разделался без капли сожаления с несчастным ребенком, теперь сочувствовал духу. Ян Си он казался непознаваемым безумцем.

Обернувшись в сторону тлеющих палочек, Хэ Янг посмотрел на них. Догорели, но еще тлели, и дым от них неспешно поднимался вверх. Глубокая тишина развеивалась, обнажая из-под столетнего молчания шелест листьев.

– …мне жаль. Это место стало для них темницей, заточившей между жизнью и смертью.

Услышав эти слова, сердце Ян Си слегка смягчилось. Нетрудно было догадаться, что это было за место – вероятно, это была могила павших солдат. Он даже ощутил некоторую неловкость за свои слова, поэтому поспешил поклониться.

Город претерпел мелкие разрушения: треснутые стены, несколько упавших крыш – но в целом ничего серьезного. Двое мастеров оказались здесь вовремя, чтобы помочь им, и даже, как его называли остальные «еретик», оказал огромную услугу. Динь Фанлинь задалась вопросом:

– Ланьхао – священный город, но как так вышло, что ты единственный знал правильные сутты?

Сяо Сэлань выглядел вымученным; несмотря на его молодое лицо, Хэ Янг отметил старческий проблеск в его глазах, такой, будто этот человек проживал не первую жизнь.

– Неизвестно. Я только слышал, что в этом может быть замешан Шэнь Малэй, но я не думал, что это может оказаться правдой.

Трое переглянулись.

– Мне не послышалось? Ты говоришь о бхикшу дацана Гунзэчойнэй, Шэнь Малей?

Сяо Сэлань кивнул.

– О, Будда. Все это время они следовали не за тем человеком.

Динь Фанлинь уперлась рукой в бок.

– В этом мире много учителей, с чего ты взял, что это именно он?

Сяо Сэлань взглянул на нее. В чистых и глубоких глазах чувствовался барьер, через который нельзя проникнуть. Тяжело вздохнув, он отвел взгляд:

– Это слухи, не думаю, что в них много правды.

На самом деле, в его словах был смысл.

На прощание он сказал: «Если захотите присоединиться к «Шаньди», найдите нашего мастера, Жань Тяньшань. Наши врата всегда для вас открыты».

– Далекий путник, куда ты направишься теперь?

Ян Си положил руку на рукоять меча.

– Мой путь лежит к Скалам. Мне нужно пересечься с моей группой.

– О. Значит, нам по пути.

Еще до того, как Ян Си успел отказать, Динь Фанлинь положила им двоим руки на плечи, лукаво улыбаясь:

– Этот паршивец не справится без меня, так что компанию вам составит эта прекрасная дама. Однако, – она слегка обернулась в сторону города. – У меня еще есть неотложная трепка, поэтому я догоню вас позже.

Похлопав их по плечам, Динь Фанлинь ушла.

Попрощавшись, Ян Си повернулся к Хэ Янгу:

– Ты так и не сказал, что здесь ищешь.

Перекатывая чай в пиале, рука Хэ Янга замерла; слегка потянувшись назад он неожиданно честно ответил:

– Потомка Малункьяпутты.

Брови Ян Си поползли вверх; даже его еда могла удивиться, почему следующий кусок не был взят палочками. Хэ Янг говорил так неохотно и лениво, будто разговаривал на повседневные темы. Он не стал объяснять дальше, а Ян Си не был тем человеком, который расспрашивает. Вместо этого он сказал:

– И как ты его узнаешь?

Сделав глоток, Хэ Янг ненадолго замолчал; прочувствовать вкус цветочного чая был намного привлекательнее, чем отвечать на расспросы.

– Он будет задаваться многими вопросами.

Захватив палочками лист, Ян Си неспешно прожевывал содержимое.

– Глядя на тебя сейчас, ты вполне можешь быть его потомком.

Хэ Янг ничего не сказал, отведя взгляд. Знал, что не мог.

Согласно легенде, Малункьяпутта задавал Будде девять вопросов без ответа, Хэ Янг не собирался этого делать. Он знал – ответы на эти вопросы спрятаны глубоко в его подсознании.

За городом Ланьхао располагалась широкая равнина, ведущая к плато Скал. Собрание, организованное группой по Чистке, проходило в одном из ущелий, однако сперва туда требовалось добраться. Путь пролегал долгий, и на каждом из этапов этого путешествия обнаруживалась минимум одна тема, которую они не обсудили.

Гулкий звук заставил его увернуться; меч, пролетевший возле его уха, взметнулся вверх и приземлился в руки своего хозяина.

Молодой мужчина, обернутый рясой, перехватил меч. Заметив его одежду, Хэ Янг подавил в себе изумление.

«Хвала небесам, это просто еретик».

А потом он увидел его враждебное лицо.

«Так… что за еретик!»

Сложив руки в приветственном жесте, еретик поклонился:

– Жань Тяньшань приветствует мастеров.

Неужели тот самый лидер «Шаньди»…

– Какое странное у вас приветствие, – заметил Хэ Янг. – Сяо Сэлань не предупредил об этом.

Голос Жань Тяньшань, ничуть не смущенный, был тверд:

– Очень жаль, потому как сегодня я пришел убить вас.

– Послушай…

Еще до того, как слово успело вылететь из его рта, меч взметнулся вверх, разлетаясь в бусинах; гремящий стукающийся звук раздался отовсюду. Это не были просто бусины – шарики, словно вырванные из четок, образовали вокруг них купол, переливаясь золотом. Странная легкая энергия проскользнула по их телам, и Ян Си с удивлением обнаружил, как она напоминает барьер, который им создала Динь Фанлинь в завалинах.

Только на этот раз это был щит, не позволяющий им сбежать.

Несколько бусин устремились в сторону Ян Си; выхватив меч из ножен, он завертел им словно управляя вихрем, отбил каждую из них.

Порыв ветра принес с собой аромат ладана; золотая энергия обвилась вокруг Жань Тяньшань, сворачиваясь в форме колокола, и до ушей Хэ Янга донесся его легкий звон.

– Жань Тяньшань, с чего бы такое отношение к путникам?

От порыва энергии Хэ Янг прикрыл глаза: это ощущение было сложно описать. Подобно воодушевлению и легкости, она мягко стелилась по земле, раскидываясь тонкими ленточками. Открыв глаза, он посмотрел в сторону голоса.

Подол черной рясы мягко развевался на ветру, а накинутая сверху ханьфу казалась такой легкой, что вот-вот готова была улететь. Чем выше он поднимал взгляд, тем больше замечал деталей. Изобилие неясных ему символов едва вычерчивались на ткани; Хэ Янг даже с удивлением распознал символ буддизма. Еще два других – перевернутая рыба и полумесяц со звездой – остались ему неясны. Этот беспечный человек, восседающий на высоком камне, свесил ноги вниз, смотря на раскинувшуюся перед ним картину. Его темно-русые волосы до линии челюсти растрепывались на ветру, но весь его вид излучал умиротворение и замер в статичном блаженстве. Сидя там, сверху, этот человек напоминал живое воплощение Будды, исчерченное странными символами.

Жань Тяньшань, только завидев его, радостно вскрикнул:

– Мастер Ан! Я хотел…

Мастер Ан? Разве Жань Тяньшань не был лидером их секты? Смотря на них двоих, уверенность в этом постепенно улетучивалась.

Оттолкнувшись от камня, молодой человек плавно приземлился рядом с Жань Тяньшань. Хэ Янг плохо представлял себе значение фразы «плавная посадка», сейчас он интуитивно достал из памяти однажды услышанное выражение «поступь плывущих облаков», ведь оно так хорошо описывало происходящее.

Сложив руки за спиной, мужчина произнес своим глубоким и спокойным голосом:

– Ты проиграл. Такова воля небес.

– Но мастер!

Хэ Янг не мог смириться с глубоким веянием спокойствия; сопротивляющийся ему, он подчеркнул:

– Ваш ученик был весьма дерзок и хотел убить нас.

Человек повернулся к нему, и Хэ Янгу захотелось сделать шаг назад. Его взгляд. Вдалеке это было сложно разглядеть – но теперь, находясь рядом, он мог оценить это в полной мере. Должно быть, это то состояние, которое приближено к нирване. Глубокое спокойствие до самых кончиков пальцев; «воодушевленный» взгляд, подобно небесам, легче воздуха. Смотреть в эти глаза долго становилось невозможным. Он выглядел так, будто был в шаге от смерти – смерти, после которой придет «вознесение». Не отягощенный мирской суетой, пребывающий в глубокой безмятежности, этот взгляд одновременно расширялся, словно охватывая все пространство перед собой.

Глаза Ан Е напоминали янтарь. Светло-карие, уходящие в мед, на свету они переливались в золотой, уходя из под того переходили в тон осенних листьев. В такие моменты Хэ Янгу казалось, что сам Святой дух смотрит очами Ан Е.

И хотя истинно желтых глаз в мире не существовало, он не мог не поражаться, насколько близки они к этому были.

Мгновение, длившееся вечность прервалось:

– А вы достойны смерти?

Почему-то все внутри Хэ Янга вздыбилось, сразу же охлаждаясь ледяным потоком, идущим по сосудам.

Сложив руки в приветственном жесте, этот человек склонил голову:

– Мое имя – Ан Е. Прошу простить этого дерзкого юношу.

Убрав меч в ножны, Ян Си подошел вперед, ответно кланяясь:

– Меня зовут Ян Си, а этот непослушный спутник – Хэ Янг.

Недовольно сверкнув на него глазами, Хэ Янг заметил, что Ан Е слегка улыбнулся. Стоящий подле него Жань Тяньшань имел то же выражение лица, что и Хэ Янг, что заставило последнего скривиться еще больше.

– Ан Е, – наконец сказал он. – Нам сказали, что Жань Тяньшань – лидер «Шаньди», но почему-то мне кажется, что это не совсем верно?

Повернувшись к Жань Тяньшань, Ан Е легко щелкнул его по голове, на что юноша ойкнул.

– Попался. И почему тебе никто не верит? – повернувшись обратно, он добродушно добавил. – Тебе кажется. Жань Тяньшань заслужил это звание.

Лицо Жань Тяньшань было мрачным; он уже не выглядел таким устрашающим, потирая ушибленный лоб, но его темная аура не перекрывалась даже этим спокойным присутствием.

– Мастер Ан, вы не можете их отпустить.

– Почему нет? Посмотри на них – это самые обычные путники.

Столь странный разговор не мог не нервировать; Хэ Янг переглянулся с Ян Си.

– Где мы перешли вам дорогу? – спросил Ян Си. – У нас свой путь, он никак не пересекается с вашим.

Бросив на него взгляд, Ан Е поинтересовался:

– А куда вы держите путь?

Хэ Янг собирался сыграть с ним вопросом на вопрос, но наивный Ян Си успел ответить прежде:

– К плато Скал. Несколько дней назад мы одолели Духа Девяти Разрушений вместе с вашим е… единомышленником, Сяо Сэлань. А теперь я собираюсь наведаться к своим давним друзьям. За это время мы никак не могли навредить вам.

Хэ Янг закатил глаза, решил про себя: «Выдавать вот так все подчистую – отличная работа, Ян Си, ничего не скажешь. Надо будет преподать тебе парочку уроков на тему «не разговаривать с незнакомцами» и «не выдавать все первому попавшемуся». Кажется, эти уроки ты проболел»

Однако на Ан Е такая искренность, кажется, подействовала. Легкая улыбка, подобно весеннему ручейку, растеклась по его губам:

– Вот как. Видишь, Жань Тяньшань, это благородные люди, а не жестокие убийцы. Стоило ли наводить шум?

Повернувшись к спутникам, он сказал:

– Путь к плато Скал запутан и опасен, уверены, что отыщите дорогу?

– Если мастер укажет нам путь – будем признательны.

«Ян Си, глупец, ты совсем голову потерял?»

Схватив его за рукав, Хэ Янг слегка наклонился к нему:

– Издеваешься? Только что нас хотели убить, или ты забыл об этом?

Ян Си также прошептал в ответ:

– Будь молодцом. Этот монах быстро взял его под узду. По правде говоря, я не знаю, как пройти посреди скал, провалиться в ущелье мне совсем не хочется, а они явно знают здешние края. Доверься.

Ян Си выдернул рукав из его рук и повернулся обратно к гостям; Ан Е вежливо поклонился и махнул рукавом, приглашая следовать за ним.

Вскоре ровная местность и впрямь сменилась острыми камнями. Ян Си не знал точного расположения группы; единственное, что ему было известно, – это было ущелье под горой с выраженным «навесом». Как оказалось, Ан Е прекрасно знал эту местность и вел их неизвестными тропами, которые он сам не смог бы обнаружить. Это было отличное решение. За все это время ни Жань Тяньшань, ни Хэ Янг не проронили ни звука – вероятно, они оба были слишком раздосадованы тем фактом, что не смогли вовремя разойтись.

Сначала Ян Си подумал, что этот монах – отшельник, но довольно скоро узнал, в том числе из-за склонности Ан Е говорить без остановки, что тот скиталец, пришедший из далеких земель.

Совсем скоро смеркалось, Ан Е нашел неплохое место для ночлега. В этой каменной местности не было никакой живности, поэтому им пришлось довольствоваться взятой с собой едой; Хэ Янг с ликованием про себя отметил, что едва ли те двое что-то захватили, но внезапно Ян Си протянул им половину своей булочки.

Хэ Янг продолжал недоумевать, вслух ничего не произнес.

Ну что за милосердный, полный доверия к незнакомцам, мудрец.

В коем-то веке желая уснуть, Хэ Янг так и не мог сомкнуть глаз.

И, вероятно, не только он.

Лежа у камня позади него, Жань Тяньшань сверлил взглядом спины спутников. Весь день его убийственное намерение разрасталось только больше – он не мог смириться с выбором Ан Е и не мог усмирить собственную злость. Это было неправильно. Несмотря на то, что Ан Е в свое время проложил ему путь, он, вероятно, имел меньше решительности, чем Жань Тяньшань.

А значит, если это не может сделать Ан Е, то может он.

Тихо взяв меч, он направился в сторону спящих. Второй его совершенно не интересовал – и он направился в сторону Ян Си, лежащего поодаль от всех. Он был виновен. Ему следовало умереть.

Уже занеся клинок, его руки внезапно замерли; кончик глефы уперся ему в шею.

– Так и знал, что ты не угомонишься.

«Ошибся. Следовало сперва нейтрализовать этого скептика. Очевидно, он все понимал.»

– Ты не понимаешь, – тихо сказал он. – Ошибки не должны быть прощены.

Лезвие двинулось, и кончик уперся сильнее, протыкая кожу; его руки снова остановились.

– Да о чем ты говоришь вообще? – прошипел Хэ Янг.

Сжимая пальцы то сильнее, то слабее, он, наконец, опустил меч и повернулся к нему:

– Если сможешь меня одолеть, я скажу тебе, почему ты должен умереть.

Меч проскользнул у лица, но Хэ Янг отпрыгнул назад, приземляясь на камень; Жань Тяньшань последовал за ним. Самая главная проблема была в этом безумце, так что, если он сможет разобраться с ним быстро, то следующим в ход пойдет Ан Е. Отступая, Хэ Янг увел его на широкую местность, где было пространство для маневров. Все это время Жань Тяньшань рубил мечом воздух, так и не попадая по нему, отчего его злость расплескивалась словно вода из разбитого кувшина.

Стоя на разных камнях друг напротив друга, озлобленный монах взмахнул рукавом:

– Вы поплатитесь за свои грехи.

Все это время он был так увлечен собственной злобой, что совершенно перестал замечать окружающее. Весь его разум был изъеден желанием убить. Жань Тяньшань вытянул руку, призывая четки, но ничего не произошло; его зрачки сузились, когда он посмотрел на свою руку.

– Почему не работает?

Это могла быть тишина, которая повисла бы в воздухе, но вместо этого скользнуло невыразимое напряжение, пробежавшее искрами. Человек, чье тело было облачено в черное ханьфу, спокойно произнес:

– Твои методы несравненно хороши.

Он сделал паузу, и секунда заминки Жань Тяньшань пробежала легкой улыбкой по лицу Хэ Янга. Первый не уловил момент, когда злобное выражение лица второго осело спокойствием.

– Надоело.

Подстегиваемый злостью, Жань Тяншань рванул вперед, в мгновение ока оказываясь рядом с Хэ Янгом; даже если четки не работали, у него все еще было кое-что другое! Его рука словно растеклась, погружаемая в чужую грудную клетку. Техника «Сердце истины», которой его научил Ан Е, не пройдет бесследно. Прямо сейчас, если он достанет сердце ненавистного ему противника, если увидит его сокровенные желания…

Но пальцы скользнули по воздуху, не было ничего, что он мог бы схватить. Охваченный недоумением, с широко раскрытыми глазами он пробормотал:

– Где… где твое сердце?

Это была рука, вытянутая из грудной клетки, пустая, прямо как его сердцевина. Ничего не выражающее лицо Хэ Янга слегка улыбнулось, когда он едва ли не театрально вздохнул и перехватил чужую руку за локоть.

– Куда это ты полез? Думаешь, тебе позволено так вторгаться?

В это же время Хэ Янг сделал шаг ближе, позволяя руке углубиться в грудную клетку.

– Давай же, смотри ярче. Разве ты еще не все осмотрел?

Жань Тяньшань попытался вытянуть руку, но она будто там застряла.

– Это нехорошо.

– Это прекрасно – усмехнулся Янг.

Внезапно у Жань Тяньшань появилось чувство, как будто он застрял меж мирами. Как будто перед ним стоял не один человек, а двое, и эти двое имели совершенно разные реакции. Выйди из секундного подобия транса, он скользнул взглядом по ровному лицу Хэ Янга, и ему казалось, что тот смеется. Его глаза ничего не выражали, но он был уверен – где-то в другом мире эти глаза смеялись над ним.

Разбуженный шумом битвы, некоторое время назад Ян Си прибежал сюда и собирался остановить Жань Тяньшань, когда внезапно услышал: «У тебя нет сердца?» Совсем мало, но он знал об этой технике. Говорили, один буддист создал ее, чтобы выявлять истинные желания людей на пути к самосовершенствованию. Когда тебе известно, чего ты желаешь большего всего на самом деле, ты можешь это принять или уничтожить, – с этой техникой понять это становилось проще.

Но также были и другие люди. Те, которые не знали свои истинные желания; их сердца обезличивались и становились прозрачными, однако… Даже так их все еще можно было почувствовать.

Так почему Жань Тяньшань сказал, что у Хэ Янга нет сердца?

Внезапно в Ян Си поднялось на поверхность все впитанное негодование за время их путешествий. Его присутствие, с самого первого момента встречи и до сих пор, казалось, существовало удивлять, вводить в ступор, впечатлять. Каким-то образом он смог считать память, «оживить» толпу мертвецов, совладал с Духом Девяти страданий, не пощадил даже… ребенка.

«Ты холодное, жестокое, эгоистичное создание. Ты даже не человек. Но что насчет сердца? У тебя нет даже этого? Как в мире может существовать настолько гордое существо?» – терзали вопросы в голове.

Когда ощущение, что его руку поглощают, прекратилось, Жань Тяньшань в ужасе отступил назад, едва ли не прыжком. Его бесноватые глаза блуждали по лицу Хэ Янга, как будто он старался разглядеть того второго, который ему привиделся. Что это было?

Хэ Янг не смотрел на него, и, казалось, едва ли он смотрел на кого-то. В глубине его глаз не было ничего, но почему-то у Жань Тяньшань была обездвиживающая уверенность, что эта бездна над ним смеется.

– Твоя вера заслуживает похвалы, но, видишь ли, моя лежит в другом мире. Если ты думал привлечь на свою сторону больше верующих, тебе следовало применять не магию, а манипуляцию. Тебе стоит понимать, в этом мире это работает лучше остального. Ты действительно считаешь, что ваши храмы строились на честном слове?

Было ли что-то еще, что он собирался сказать, но Ян Си ушел в размышления, какая могла бы быть вера у этого человека. «Лежит в другом мире»? Да мог ли его вынести хоть один мир…

– О.

В этом звуке, произнесенном одним лишь выдохом, воплотились все яркие эмоции. Жань Тяньшань выглядел действительно разъяренным. Мог ли кто-то насмехаться над ним больше, чем этот человек? Как он смел…

– Так ты из тех благородных мужей, которые упиваются верой в себя и любят поучать других, – это я ясно вижу. Такие, как вы, только воду и льют, но как доходит до дела – ретируются первыми. Думаешь, ты знаешь об этом мире лучше меня? Дело не только в магии, посмотри на этих людей – им нужна сила, чтобы жить, и в этом я – лучше всех.

– В одном ты не прав.

Хэ Янг слегка склонил голову, и глаза его сузились, напоминая змеиные:

– Вера – это то, что мне незнакомо.

Хватило и секунды, чтобы оружия вышли из ножен, и два ясных как небо клинка были направлены друг на друга. Эти люди различались как небо и земля, но в одном они были схожи – биться им было проще, чем говорить.

Когда Хэ Янг заговорил снова, Ян Си показалось, что тот говорит на древнем, незнакомом ему языке. И хотя это был традиционный китайский, ему казалось, будто он не понимает ни слова.

– О, низшее смертное существо, смеешь угрожать Нам? Я прожил в смертном обличье более тысячи лет, кому как не мне знать, что это значит – быть человеком.

Клинки столкнулись в бушующем вихре эмоций, и два соперника посмотрели друг на друга, разделенные яростью. Один – как горящий огонь, в чьих глазах отражалось пламя за бравое дело. Второй – словно высеченный изо льда, чей взгляд напоминал сталь сильнее, чем его глефа. Характерный лязг разрубил тишину, и два человека закружились в смертельном танце. Земля задрожала, отвечая призывом Жань Тяньшань, и купол храма начал пробиваться сквозь почву. Крестом к небесам это здание, больше напоминавшее монстра, как символ веры, рубило воздух и пробиралось кверху, как доказательство его истинной веры. Хэ Янг взлетел вверх, уклоняясь от атаки, и плавными движениями ступал по крестам, отталкиваясь от них вверх.

– Понимаешь людей? Это ты-то?! Не тебе знать, что значит жить в беспросветном аду бедности, где единственное, на что можно рассчитывать, – это вера! Я встречал сотни таких как ты, и все они оказались под землей из-за своего тщеславия.

Купол продолжал стремительно расти, пробивая небеса, Жань Тяньшань рванул вверх, оказываясь на вершине. Он стоял на куполе, рядом с крестом, будто оказываясь с ним на равным. В то же время на другом нижнем куполе возвышался Хэ Янг, стоя на кресте, как будто насмехаясь над всеми богами.

– Как ты думаешь, что есть в этой жизни, помогающее тебе идти?

Жань Тяньшань выглядел как посланник, как пророк Будды, явившийся в этот мир, дабы принести всем свет знаний. Его волосы развевались на ветру, а глаза были устремлены прямо на Хэ Янга. Глаза, горящие огнем, выдавали пламенное сердце.

– Вера. То единственное, что поможет тебе в аду.

– Ад?

Хэ Янг стоял ниже, но в этот момент, после этих слов, у Ян Си возникло чувство, будто это именно Хэ Янг возвышается над всем миром смертных. Его волосы недвижно лежали на плечах, ветер не трогал подолы его одежд, и сам Хэ Янг напоминал недвижимую статую, остановленную временем.

Сказал:

– Я знаком с этим лучше тебя.

Громогласный подземный рев заглушил небеса, сливаясь единым потоком с нахлынувшими тучами. Яркая молния стремительно пронеслась вперед, срезая кресты, и купола, затрясшись, начали рушиться. Все произошло в один момент, когда Хэ Янга подбросило вверх, он словно замер на мгновение в воздухе с протянутыми руками, просто чтобы сказать это:

– Я верю… в твою смерть.

Жань Тяньшань не видел этого, но воздух будто наполнился тысячей протянутых рук, поглощающих его водоворотом, утаскивающем корабли; его лицо искривилось, а руки растянулись в разные стороны, его жизнь будто высушивало само мироздание. И в этот момент, когда он собирался задохнуться от ужаса…

Жань Тяньшань открыл глаза и услышал голос Хэ Янга:

– То, во что я верю? М-м, даже и не знаю.

Тонкий юношеский голос раздался рядом с ним, и взгляд его обрел ясность. Сидящий перед ним юноша потягивал чашку утреннего чая, закинув ногу на ногу, и безмятежно смотрел вдаль.

– Боги, драконы, ад и рай… Не знаю, существует ли все это.

Жань Тяньшань раздирало по швам, он задыхался от крика, срывался и снова задыхался, пока мироздание разрывало его душу изнутри.

– Я думаю, в каждом из нас живет вера. Вера в сегодня и вера в завтра.

Его глаза, не видевшие тысячи протянутых к нему рук, смотрели на юношу прямо перед собой. Его разрывало, тело выглядело целым и невредимым, но он буквально разрушался изнутри.

– Вера в то, что он сильный, и в то, что он слабый…

Руки царапали его глаза изнутри, черные длани касались каждой частички его тела. То были не человеческие, но руки Мироздания, поглощающие, утягивающие его.

– Для каждого найдется своя вера, каждого можно подчинить или разрушить.

Он орал, вскинув голову кверху, его глотку выдергивало. Из взрослого он превращался в юношу, из юноши в ребенка, из ребенка в младенца, из младенца в моллюска, из моллюска в ракушку, из ракушки в листок, из листка в букашку, из букашки в клетку.

– Однако есть одна вещь, в которую я не верю.

Юноша и Хэ Янг одновременно повернули к нему головы. Их голоса, взрослый и юношеский, слились в один, и это был голос всех созданий на планете. И их глаза…

– Я не верю…

…смотрели прямо на него.

– В твое существование.

Взрыв.

Его существо разорвало на части, и вселенная схлопнулась, жадно проглатывая самое верующее создание на планете. И внезапно все стихло.

Тишина исчезновения сформировалась в руку, которая хлопнула Жань Тяньшань по плечу, и добрые глаза взглянули на него:

– Куда это ты полез?

С ужасом обнаружив свою руку в чужой грудной клетке, человек вынул ее и рухнул на землю. Он безостановочно открывал и закрывал рот, его глаза блуждали как в бреду, а все тело сотрясалось изнутри, не в силах обуздать или хоть как-то понять происходящее. Жань Тяньшань не мог даже кричать, едва ли краем сознания улавливая этот взгляд. Он не ощущал ничего, кроме всепоглощающего ужаса.

– Что с ним?

Заставший эту сцену Ян Си подошел ближе, обеспокоенно смотря на Жань Тяньшань. Что произошло? Минуту назад этот человек бросил странную фразу про сердце, а теперь забился в ужасе на земле. Даже несмотря на то, что Жань Тяньшань сначала напал на них и явно был недоволен их присутствием, он все равно не заслуживал находиться в таком бедственном состоянии.

«Что он сделал с ним?»

– Ты в порядке?

Когда глаза обрели некоторую осмысленность и первостепенный шок отступил, Жань Тяньшань наконец смог выдавить слово, которое превратилось в сдавленный звук, а потом – в постоянное бормотание.

– Это ты. Это ты, это ты, это ты, это ты…

Ян Си заметно напрягся и перевел взгляд на Хэ Янга, но тот ничего не сказал; вместо этого он склонился над Жань Тяньшань, намереваясь хлопнуть его по плечу, но внезапно монах вскричал и рьяно отполз назад.

– Не трогай!

Жань Тяньшань начала бить крупная дрожь, когда нависший над ним человек внезапно улыбнулся. У него возникло смутное чувство дежа вю: улыбался не этот человек, что-то внутри его глаз подмигнуло ему. И, как бывает после кошмара, когда осознание пробуждения наполняет человека, это странное состояние начало отступать назад, и Жань Тяньшань на мгновение замер. Он вздохнул, прежде чем подняться на ноги. Его воспоминания будто смахнули рукой, он выглядел совсем другим человеком. И как и бывает после кошмара, этот странный осадок остался.

– Ты… Что это…

Он запнулся, не совсем уверенный, привиделось ему, или это было минутное помешательство. Он взглянул на свои руки – пять вытянутых пальцев остались на своих местах. Как будто его ничего и не разрывало. Он резко отупел.

– Э… Я вас знаю? Только что…

– Я тебя убил.

Удивление застало не только Жань Тяньшань, на мгновение замер и Ян Си, подумавший, что ему послышалось:

– Что?

Хэ Янг выпрямился и отряхнул одежду. Он выглядел совершенно безмятежным, говоря это и будто не замечая состояние своих спутников.

– Но вы просто стояли здесь.

Ян Си, особенно не блещущий сообразительностью, казалось, совсем уподобился отупевшему Жань Тяньшань.

– Ты спрашивал, что у меня за сила, – спокойно продолжил Хэ Янг. – Это она и есть. Не беспокойся, это не совсем мое. Ты его потревожил.

Ян Си выглядел совсем сбитым с толку:

– Кого?

– Только что я…

– Ты жив.

– Но я же… умер.

– Можно и так сказать.

Жань Тяньшань в смятении от услышанного выразительно посмотрел на него, словно намекая, что единственный глупец здесь стоит перед ним. Взгляд Хэ Янга же говорил обратное: если хочется найти глупца – искать стоит в себе.

Сделав шаг вперед, Хэ Янг слегка улыбнулся, внимательно смотря на Жань Тяньшань:

– Ты хотел убить Ян Си. Ты хотел убить меня.

Внезапная вспышка золотого света озарила небосвод, и ужасное давление божественной силы разлилось по плато, оттесняя людей друг от друга; каждый из них был припечатан к камню, словно длинные путы сдавливали грудь. И в центре стоял Ан Е.

Хэ Янг чувствовал это даже отсюда – глубокая мощь, сконцентрированная в руке Ан Е, струилась по пальцам, рассыпаясь в золотых искрах. Обращаясь к Жань Тяньшань, он произнес глубоким голосом:

– Ты не можешь его убить. У него еще есть место в этом мире, – повернулся к Хэ Янгу. – Что касается тебя…

Золотой свет, рассеченный на троих людях, освободил их от пут, концентрируясь только на Хэ Янге. Сильное давление стиснуло его голову.

Нечто вторгалось в его внутренние органы, продавливая несоизмеримой силой, но эта сила казалась настолько чистой и святой, что ему стало плохо; все внутри поднялось на дыбы, сопротивляясь этой святости, и шипы раздражения пронзили его сердце, заставляя рычать.

Хэ Янг не мог этого понять. Сила, до этого припечатывающая Жань Тяньшань и Ян Си, струилась по их венам, восстанавливая ци и очищая разум; они не ощущали болезненного давления, вместо этого Ян Си даже почувствовал себя лучше.

Но на Хэ Янга это не действовало.

Нечто проскользнуло в его глазах, прячась за зрачком, и именно на это «нечто» Ан Е смотрел. Он не мог пробраться дальше этих глаз: все, что он смутно видел, было обрывками фраз.

Голос пробормотал: «…хороший… или плохой…»

Строгий голос сказал: «…нет, это несведущая точка зрения».

Холодный голос изрек: «Я говорил тебе? Это все пустая трата слов!»

– Нет… Не надо. Вы рискуете столкнуться с чем-то выше ваших сил. Не пробуждай эти воспоминания.

Это было…

Как же это было?

…

..

.

Я ненавидел.

Это были мои проблемы, так что, очевидно, я должен был справляться с этим сам.

Но мне не давали.

Грызли глотку.

Я стал инфантильным.

Наивным детям не приходит в голову что-то делать самому, верно?

Я хотел умереть.

Это ощущение непреодолимого давления…

Я не мог расслабиться. Я знал: если есть одна вещь для беспокойства, я больше не мог расслабиться.

Я постоянно жил в ожидании кошмара.

По дате рождения высчитали, что у меня есть тирания.

Очевидно, она не хотела, чтобы я был тираном. Поэтому она решила задавить это на корню.

Самой стать тираном.

Справедливая женщина…

Разве это было справедливо?

Я ненавидел.

Я думал: мне не стоило ее впутывать. Это были мои проблемы.

Я ненавидел.

Я не мог расслабиться и не мог быть тираном. Я бы им не стал.

Я постоянно слышал, как меня кто-то зовет. Меня могли позвать в любой момент, и я должен был ответить. Не мог не ответить. Малейшее действие, я должен был быть готов.

…Это ощущение, сдавливающее от напряжения все мои кости…

– Мерзавец.

Я ненавидел Ан Е за то, что тот дал мне глоток воздуха. Позволил ощутить расслабленность.

Потому что теперь мои кости напрягались снова.

Я ненавидел.

Каждой клеткой тела.

Меня обвиняли. В том, что она решала мои проблемы, – меня обвиняли.

В тот момент я стал желать смерти. Я возжелал убивать.

Желание убивать пронзало каждую клетку моего тела. День за днем.

Пока в итоге… я…

Не открыл глаза.

…

Почему люди убивают?

Почему дети из хороших семей становятся жестокими убийцами?

Давление.

Оно сжимало мои плечи каждый день.

Каждый день я должен был следить, как тонкие, словно лезвие ножа, эмоции скользят по ее лицу.

Я должен был отслеживать изменения, как отменный синоптик.

Ощущение смерти ласкало мои руки.

Я думал… Так я смогу освободиться.

Буду ли я наконец свободен?

– Ты продолжал так жить, – мягко прошептал Ан Е.

– Да.

Да, я продолжал.

День за днем.

Почему я продолжал жить?

А потом я… посмотрел на нож.

Я не считал его красивым. Это был обычный нож.

Сейчас, думая об этом.

Думаю, он прорезал мою плоть, позволяя напряжению пролиться через кровь.

Ведь только в момент, близкий к смерти, задыхаясь под водой или в веревке, я мог освободить разум от постоянного давления и напряжения.

Суицидальный тиран?

Напряжение длилось изо дня в день, проливаясь по венам. Соскальзывая в артерии, заменяя собой всю кровеносную систему.

И я был на взводе.

…

Лишь в драках я был абсолютно свободен.

Ударяя других и получая сам…

Я высвобождал напряжение. Я ощущал свободу. В этот момент – моя жизнь принадлежала мне.

Ххах.

Точка. Пустая точка. Это – мое воспоминание?

Я не хочу вспоминать. Тогда я не хочу помнить.

– Ан Е, ты просто…

– Что? Что такого он сделал? Это самый святой человек.

Да. Это я уже слышал.

«Береги ее». «Она хороший человек».

Что же они сделали.

– Ах-ха.

– Хэ Янг, тебе следовало бы извиниться.

Извиниться?

Да.

Именно это мне и следовало бы сделать.

Как треснувшая плотина, по лицу соскользнула усмешка. Она пошла вдоль, как трещина.

Ахха. Да. Извиниться.

Нечто подобное морю затопило глаза.

Ощущая вторжение в свой разум, Хэ Янг старался освободиться, но чем больше он пытался, тем более усиливалось давление; в конце концов, Ан Е убрал руку, и энергия исчезла. Хэ Янг выставил руку вперед, рухнув на одно колено.

– Я не могу пустить тебя дальше – сказал Ан Е.

Глубоко вдыхая и выдыхая, Хэ Янг сказал:

– Ты… кто позволил тебе…

Сев рядом с ним, Ян Си положил руку ему на спину, процеживая свою ци через его клетки. В его глазах смешались непонимание, слабый тон отчаяния и оттенок предательства:

– Ан Е, что ты с ним сделал? Что вам нужно от нас? Разве мы не уладили все вопросы?

Но Ан Е был невозмутим:

– Это техника «Очищения сердца».

Это объясняло, почему Ян Си себя чувствовал лучше. Техника «Очищения сердца» использовалась монахами, чтобы успокоить свой разум и восполнить внутреннюю ци; она изучалась в храмах и являлась базовой очищающей техникой. Но почему тогда…

– На твоего друга она не действует.

Ян Си перевел взгляд на Хэ Янга. Человек, чью спину он поддерживал, встал и отстранил чужую руку от себя. Отвернувшись, Его низкий голос обратился к Ан Е:

– Я не просил помогать мне.

– Хэ Янг, ты…

Резко обернулся:

– Я не демон. Я не следую темному пути. У меня такое же ядро, как и у тебя. Доволен?

Это было правдой. Если бы он культивировал демонический путь, Ян Си не смог бы поделиться с ним своей ци; более того, он был ощутил эту ауру еще давно. Но в чем была тогда причина?

– Ан Е, а ты действительно мастер очищения. Резко снова решил следовать добрым намерениям? Разве ты не согласился показать нам путь? Меня не интересует, пускаешь ты меня или нет, я все равно пройду сам.

Ян Си поднялся следом за ним.

– Ан Е, перестаньте так абсурдно себя вести – у нас нет никаких дурных намерений.

Ан Е опустил взгляд, о чем-то задумавшись. Видя его внутреннюю борьбу, Хэ Янг продолжил:

– Более того, пару дней назад мы освободили от злого духа Ланьхао. Ты монах – разве это не твоя родина? Или, может, это ты наслал всех тех воинов?

– Вам что-то известно об этом?

– Кто-то долгое время обучал монахов из дацана Гунзэчойнэй ложным суттам. Если переиначить их, получается призыв духа Страданий. Кто-то был так сильно обозлен, что даже использовал страдания воинов, погибших тысячу лет назад, но ты… Кажется, уже знаешь, кто это.

Ан Е кивнул.

– Шэнь Малэй, бхикшу Храма.

– Возможно, – согласился Ян Си. – Но его не было при храме.

– Потому что неделю назад он пропал, – продолжил Ан Е. – Никто не думал, что уважаемый всеми бхикшу, один из Трех Великих Монахов, будет использовать силы зла и направлять их на простых смертных.

– Так много о нем знаешь. Ты случайно не…

– Его первый ученик, Ан Е Ли.

Вот оно что. Он не был самым известным, но его имя прославилось после создания техники «Истина сердца». Этой технике можно было научиться, но видеть человека воочию, создавшего ее, было совсем иным делом. Первый ученик, следовавший за Шэнь Малэй, обладал несравненным талантом – поговаривали, что он даже мог стать одним из бессмертных, если бы не ушел в храм. Однако слухи о нем стихли так же быстро, как и появились, – никому не было известно, где он пребывает или где находится.

Отказавшись следовать за своим учителем, Ан Е Ли пошел своей дорогой, обрекший себя на звание еретика.

И вот теперь он стоял перед ними.

– Я не знаю, в чем твои причины или поводы. Мне даже неизвестны твои замыслы – сказал Ян Си. – Но я вижу, что ты благородный человек. Этого мне достаточно. Если хочешь, я могу помочь разыскать тебе Шэнь Малэй и выяснить причину. Но дай нам пройти.

Некоторое время Ан Е молча смотрел на них, изучая. Не было понятно, о чем этот человек думал; посреди темноты, стоя в развевающейся на ветру рясе, он выглядел небожителем, единственным просветленным среди смертного мира.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Я сообщу, когда мне понадобится помощь.

Утром следующего дня, на подходе к плато Скал, их нагнала Динь Фанлинь. Спрыгнув с лошади, она подошла к ним и хлопнула двоих по плечу:

– Меня не было всего пару дней, а вы уже нашли кого-то еще? Мальчики, ну как так.

Сидевший к ним спиной Ан Е слегка улыбнулся; выпрямившись, он обернулся, чтобы представиться Динь Фанлинь. Хватило только одного взгляда на него, чтобы понять – он не был обычным человеком. После приветствия она прямо спросила:

– Разве монахи не должны быть обриты?

– Разве похоже, что он отказался от тщеславия? – фыркнул Хэ Янг.

Ян Си уже традиционно прикрыл лицо; эти двое становились невыносимы, когда оказывались вместе. Должно быть, унижения людей – их личное удовольствие. Но Ан Е лишь сложил пальцы жестом и сказал:

– Наличие или отсутствие волос – ни приближает, ни отдаляет от просветления. Но если говорить о гордости… – его взгляд скользнул по длинным волосам Хэ Янга. – …ее ты взрастил на славу.

Динь Фанлинь рассмеялась:

– Надеюсь, мои товарищи не доставили тебе проблем. Не слушай их – они хорошие, правда. О, ты похож на Сяо Сэлань, ты… его наставник?

– Сяо Сэлань – мой безнадежный единомышленник. Кажется, он упоминал о помощи одной девушки. Это ты смогла отделить неправильные сутты?

– Мама учила меня некоторым вещам.

– Я вижу в тебе потенциал, я глубоко убежден в этом. Знаком ли тебе путь святости? Думала ли ты встать на тропу ее познания?

Ян Си был озадачен:

– Святости?

Существовало много направлений культивирования. Каждый человек, культивировавший ци, неизбежно сталкивался с элементом стихии, предначертанной ему небесами. Подобно четырем природным элементом дао, это были земля, воздух, вода и огонь. К примеру, школа «Сяндэфэн» специализировалась в основном на воздушном элементе; Вэй Шэньву также мог относиться к ним. Не было распределения, кто из них сильнее, – каждая стихия обладала мощным потенциалом, все зависело исключительно от человека. Помимо этого, ци человека могла нести определенный характер или, в каком-то смысле, ощущение – жизнь или смерть.

У тех, чья сущность была пропитана Жизнью, Янь, энергия ощущалась легкой и живительной; даже ее деструктивные техники приносили ощущение воодушевляющего бриза.

В то же время у тех, чья энергия была соединена со Смертью, Инь, она ощущалась тяжелой и холодной, навевая мрачность; даже если это была восстанавливающая техника – в глубине души ты чувствовал посмертное спокойствие.

Они не делились на добрые и запретные; инь и ян сосуществовали вместе, являя целостность через дополнение.

Итак, всего существовало четыре стихии по два направления в каждом, итого оттенков могло быть восемь, если не брать во внимание индивидуальные различия каждого. Однако…

Ян Си задумался.

Однажды он слышал об этом мельком. Люди, рожденные не с природным элементом, а чем-то иным, – мир насчитывал таких единицы, поэтому упоминаний о них или обучения практически никакого не было. И хотя это относили к отдельным элементам, его учитель как-то описал, что они больше являются «проявлениями». Он также сказал еще одну вещь, которую в то время Ян Си не мог понять, – они являются существами другого порядка. Всего их было три – свет, тьма и святость.

Ян Си посмотрел на Ан Е. Глядя на этого монаха, он начинал понимать, что учитель подразумевал под «проявлением» другого мира; этот человек не выглядел ни как смертный, ни как бессмертный, – казалось, он возвышался над всем сущим.

Ан Е кивнул головой.

– Один из трех редких элементов – святость. Люди с этими элементами рождаются чаще, чем ты думаешь. Но так как никто не знает, как его культивировать, эти «элементы» просто исчезают, сливаясь с естественными стихиями. Так, человек с элементом дао просто может не знать, что он способен на большее. Однако есть и другая проблема – эволюция не позаботилась о меридианах таких людей. В некоторых случаях человек может родиться с элементом мира, а его меридианы просто не выдержат натиск иной энергии.

– Говоря про тебя, – продолжил он, – я вижу в тебе задатки святости. Вряд ли ты сможешь развить это сильно – даже отсюда я вижу твое неокрепшее духовное тело, – однако, если начнешь практиковаться сейчас, ты вполне можешь стать хранителем.

Динь Фанлинь затаила дыхание, а Хэ Янг перевел на нее взгляд. Ему вспомнились ее давние слова: «Если бы я могла выбирать, кем родиться, я бы стала ангелом-хранителем и оберегала бы людей».

Тогда он подумал: «Что это за глупость? Тебе нравится оберегать людей?»

Но, глядя на нее сейчас, на возможность, которую она может получить, он ощутил некоторую опустошенность.

«…все правильно. Некоторые люди созданы защищать других».

– Как ты знаешь, сутты и молитвы созданы не вредить людям. В первую очередь, энергия святости направлена на защиту и исцеление людей, у нее нет никаких атакующих техник. Ес если ты хочешь биться…

– Все нормально – сказала она. – У меня есть меч и цигун, чтобы защитить себя. Если я могу кому-то помочь – лучше я направлю свои силы на это.

Глаза Ан Е смягчились, будто выражая улыбку, – но его лицо оставалось безмятежно спокойным.

– Тогда я возьму тебя в ученики.

Порыв сильного ветра взметнул подолы одежд вверх; чем дальше они продвигались, тем сильнее становился здесь ветер. В какой-то момент порыв был так значителен, что слова, не успевшие вылететь из уст Динь Фанлинь, залетели обратно.

– Так в чем заключается техника «истина сердца»? – спросила она. – Это что-то вроде внушения?

Голос Ан Е был спокоен:

– Нет никакой техники. Все ограничивается способностью человека видеть искренние желания души человека. Когда человек понимает их, это естественно, что он начинает им следовать.

– А если… это идет вразрез с предначертанным? Что если мое желание – нарушить правило?

– У твоей души нет правил. Желания сердца – это истина, за которой ты последуешь.

Динь Фанлинь задумалась. Все это время ее преследовало чувство, с которым она сталкивалась неоднократно. Но была ли она… действительно готова с ними смириться?

– Это здесь, – Ян Си указал пальцем в сторону пещеры.

Камни, наставленные один на другой, вели своеобразным оврагом к ущелью в горе. Здесь было так тесно, что пройти можно было лишь по одному. Место, сокрытое сильными ветрами и камнями, находящееся так далеко от людского мира, где никто не мог их отыскать.

Повеяло запахом дыма.

С трудом пробравшись через расщелину, они увидели около шести человек. Все они, подобно Ян Си, были выряжены в походную форму и носили большие мечи в ножнах, настоящие воины. Костер, разведенный в центре, отбрасывал мягкие отблески на стены пещеры, создавая приятную и уюиную атмосферу. Несмотря на холодный воздух за ее пределами, здесь было тепло.

Ян Си был рад их видеть. С этими людьми он неоднократно сражался, и, объединенный с ними бравым делом, ощутил прилив сил, встретив их невредимыми. Мэнь Цянь, один из этих высоких крупных парней, поклонился в знак приветствия. Его большие глаза сияли:

– Ян Си, друг мой, ты наконец пришел!

Ян Си, несмотря на глубокую радость, был более сдержан:

– Мэнь Цянь.

Переведя взгляд ему за спину, Мэнь Цянь выглядел слегка озадаченно:

– Кто это с тобой?

Его рука машинально потянулась к рукоятке: трое людей, заползших через небольшой проход, помогали друг другу отряхнуться.

– Мои товарищи. Они со мной.

Слегка наклонившись к нему, крупный мужчина тихо сказал:

– Ян Си…

Упрямо посмотрев на него в ответ, он твердо сказал:

– Они против Чистки. Я доверяю им.

Это, кажется, немного успокоило Мэнь Цянь. Добродушно улыбнувшись гостям, он пригласил их погреться у костра. Хэ Янг настороженно осмотрелся: даже если это был кто-то, кого Ян Си знал, он не мог оставаться спокойным; заметив это, Динь Фанлинь ткнула его в плечо, как бы говоря: «Расслабься». Но Хэ Янг знал – она сама не может этого сделать. Усевшись втроем у костра, чтобы погреться, Хэ Янг предложил Ан Е усесться по другую сторону от Динь Фанлинь, обеспечивая ей защиту: в конце концов, она единственная здесь была девушкой. Ян Си посмотрел на своих спутников и подошел к ним:

– Мы отойдем обсудить. А вы пока грейтесь тут.

– Они не доверяют нам, не так ли, – спокойно проговорил Хэ Янг.

Ян Си ничего не ответил – это было и так понятно; поэтому Хэ Янг продолжил:

– Если нужна будет помощь, скажи.

Ян Си коротко кивнул, и семеро мужчин перешли в следующее разветвление пещеры.

Один из мужчин разложил большую карту на полу, пока второй, в сером ханьфу и со строгим лицом, указал мечом в одно из мест:

– Здесь, здесь и здесь – мы отразили атаку.

– Есть еще кое-что – сказал Ян Си. – Это будет звучать странно, но, пожалуйста, выслушайте.

И он начал рассказывать. Про школу «Сяндэфэн» и «Ишианьши»; про то, как они встретили двух похожих друг на друга людей, и про то, как один пришел убить другого сквозь миры. Но самым интересным было то, с чем был связан «Ишианьши» в другом мире.

– …хочешь сказать, «Ишианьши» замешан в этом?

– Не знаю, – честно признался Ян Си. – В этом мире Ло Фань, глава школы «Ишианьши», торжественно клялся, что никак не причастен к Чисткам.

Все эти мужчины были не более чем вояками; сложно было назвать их культиваторами или учеными мужами – бесспорно, каждый из них обладал благородством и повышенным чувством справедливости, но вряд ли кто-то заходил дальше этого. Мэнь Цянь, видом отражающий простоту своего склада ума, спросил:

– Если они связаны с Чисткой в «другом мире», а в этом – нет, и если Ло Фань не лжет, получается, либо это его знакомый, который связан с ними в обоих мирах, либо это «случайный человек», пришедший в его дом. Но если события в мирах отличаются, допустим, что никакого случайного человека не было – значит, это должен быть его знакомый, обладающий достаточными финансами, чтобы использовать Чистку.

Почему-то Ян Си не думал об этом раньше.

– Сейчас мы не можем найти людей, которым он продал информацию, – здесь они попросту не пришли в «Ишианьши». Учитывая специфику нападения, это наемные убийцы.

– Ты забыл еще кое-что, – вставил слово коренастый мужчина. – Не все из них были хладнокровными, некоторым просто нравилось убивать, – при упоминании об этом его руки сжались в кулаки, и вены вздулись. – Могла ли это быть одна из Четырех Основных Школ?

Соратники переглянулись друг с другом.

– Не исключено, – вздохнул один из них. – Но не забывайте: если человек занимается любимым делом, ему не нужно много денег.

– Они подкупили «Ишианьши» – у них определенно должны быть деньги.

– Или страх, – Ян Си вскинул голову. – «Чистка» далеко не всем известна, но те, кто знает о ней, уже напуганы.

– В этом месяце мы предотвратили три атаки. На первый взгляд их нападения хаотичны, однако есть одна общая черта – все деревни были мелкими и в глуши. Даже «Сяндэфэн» подходит под это описание, – добавил Мэнь Цянь.

– Выходит, их цель – малонаселенные беззащитные пункты?

Светловолосый мужчина потер подбородок; Мэнь Цянь бросил бумажку Ян Си, и тот с ловкостью перехватил ее, разворачивая.

– На кого-то из них обязательно нападут. Проверь это.

Ян Си коротко кивнул. Вернувшись в пещеру, он обнаружил увлеченно болтающих товарищей. Хэ Янг что-то увлеченно доказывал Ан Е:

– …тебе просто нужно позитивно мыслить. Позитивное мышление. Знаешь, что это такое?

Услышав шаги Ян Си, он обернулся на него, коротко бросая взгляд, и сразу отвернулся:

– Нет, с тобой все понятно. Но ты-то должен знать!

На мгновение Ян Си даже оскорбился. Почему какой-то человек может знать, а он – нет? Копируя его тон, он обратился к Ан Е:

– Возьми за основу хотя бы мышление. Знаешь, что это такое? – он посмотрел на Хэ Янга. – Вот и он не знает.

Не понимающая, оскорбляют они Ан Е или друг друга, Динь Фанлинь накрыла лицо рукой:

– О, небеса…

– …тебе не помогут.

– Что?

– Ничего, ничего.

Тяжело вздохнув, Динь Фанлинь откинула голову:

– И все же жаль, что с ним ничего не вышло. Представляешь, он даже пытался убеждать, как страдал и любил меня долгое время. Хватило же наглости.

– «Ведь я страдал и любил тебя долгие годы». Какая глупость, – холодно сказал Хэ Янг. – Во-первых, зачем кому-то знать о твоих страданиях. А во-вторых… Страдать долгие годы? Да я лучше убью себя, чем буду убиваться из-за кого-то. Если этому человеку не нравлюсь я – да пошел бы он. Если мне нравится этот человек – да пошел бы я.

– Но он такой…

– А нечего уродов выбирать, – резонно подметил Хэ Янг. – Надо найти тебе кого-то нормального. Они существуют. Вот Ян Си, например…

Одного взгляда на стоящего Ян Си хватило, чтобы он передумал:

– Ладно, плохой пример. Но ведь где-то же они есть!

– Хочешь сказать, что я плохой муж?

– Нет, ну что ты. Твердая четверочка.

Ян Си хмуро взглянул на него. Динь Фанлинь улыбнулась:

– А ты тогда? Яркая десятка?

– Посмотри на меня, я же само совершенство. А совершенство всегда ниже двойки.

Уже подходящий к ним Мэнь Цянь вдруг позвал Ян Си:

– О, и еще кое-что. Тогда я не придал этому внимание, но после твоего рассказа вспомнил. Недавно здесь проходило несколько человек. Тогда я подумал, что они просто больные, но сейчас это кажется странным, ведь обычным людям сюда так просто не попасть, и тем более, зачем…

Ян Си взглянул на него:

– Куда они шли?

Плато встретило их колючим ветром; только согретая теплом, кожа стремительно остывала, обжигалась холодом. От него стучали зубы, но Ян Си был полон решимости найти потерявшихся людей. Может быть… среди них будет Ло Сюань? Мог ли он зайти так далеко?

За время их пребывания в ущелье погода ухудшилась: сильные ветра, идущие с севера, морозили; гулкое завывание отражалось и усиливалось меж скал, ухая отовсюду, создавая впечатление, будто они окружены.

– Нам точно нужно идти сейчас? – крикнул Хэ Янг. – Кажется, скоро будет буря.

– Тогда поспешим.

Бам!

Грохот раскатного грома прокатился по всему плато, и Ян Си сглотнул, уже жалея о своем выборе.

В мыслях: «Ветер, холод, теперь еще и громы… Почему небеса не могли бы быть более милосердными?!»

Ответом ему послужил всплеск молнии.

«Ладно, ладно, не злитесь…»

Продвигаясь по указанной дороге, они никого не наблюдали. Тучи затягивали небосвод, концентрируя мрак; вскоре совсем потемнело. Вероятно, целесообразней было искать людей на рассвете, но смогли бы они выжить здесь? Боковым зрением Ян Си что-то уловил. Сначала он подумал, что ему что-то показалось, но затем он более отчетливо распознал чей-то силуэт вдалеке.

– Там!

Путники двинулись быстрее; сильный ветер сносил их, тормозя движения, но они все равно не смели останавливаться; одежды трепались на ветру, волосы постоянно лезли в лицо. Невозможно было даже нормально вздохнуть. По мере приближения к силуэту недалеко показалось еще несколько – словно колонна муравьев, встретивших препятствие на привычном пути, они хаотично блуждали по земле, скрываясь от сильного ветра. Завывания смешались с чьими-то рыданиями, и сердце Ян Си сжалось. Это было не иллюзией. Эти люди действительно рыдали.

Сначала это были обрывки фраз, но затем голоса стали более отчетливыми: «…дом… где мой дом…»

– Соберите их вместе! – крикнул Ян Си.

Ан Е добавил:

– Лучше ведите их дальше – впереди закрытая местность, там переждем бурю!

Все вчетвером они разбрелись, чтобы собрать хаотичных людей в одном месте. Схватив человека за плечо, Ян Си даже сквозь одежду мог почувствовать крупную дрожь:

– Господин…

Человек его будто не слышал; хватаясь за свою голову, он кричал:

– Другое, все другое! Где А-Мо, где А-Сян? Мама, забери меня отсюда!

Разговаривать с ним было бесполезно; Ян Си встряхнул его несколько раз, но человек так и не отозвался. Внезапно он вспомнил Ло Сюань и его припадок бесконтрольной истерики: тогда, пережив смерти соучеников, его психика пошатнулась, он не смог видеть их живыми. Неожиданно Ян Си озарила догадка: мог ли этот человек также быть из того, другого мира?

Схватив его за плечо, он потащил его вперед.

В то же время в паре шагов от него Хэ Янг подошел к двоим сидящим на земле: один человек закрыл лицо руками, пока вторая нежно гладила его по спине. Ветер уносил их слова, но немного он смог расслышать:

– Ло Мин, Ло Мин, где же ты…

– Она в порядке, все хорошо.

– Ничего не осталось, она умерла-а-а-а!

Хэ Янг слегка тронул их за плечи. Девушка, сидящая рядом, имела глубоко потерянное, но более осознанное выражение лица, чем ее спутник; с ней было проще договориться, и Хэ Янг повел их вперед.

В то же время Динь Фанлинь села перед маленьким мальчиком:

– Тетя, вы Индра?

Тронутая этими словами, Динь Фанлинь мягко взглянула на него:

– С чего ты взял?

– Я гулял, а потом взял камень, а потом все изменилось, – мальчик спокойно взглянул на нее. – Тетя, я умер?

– Нет, малыш.

Ее сердце растопилось после этих слов, обожженное болью.

– Пойдем. Я отведу тебя в безопасное место.

Сильный ветер вздымал пески, и видимость сильно ухудшилась; блуждая в буре, они несколько раз сбивались с пути. Блуждая среди сильного ветра и песка, слушая завывания и рыдания. Со всех сторон доносился плач: «Все другое, я хочу домой!»

Если до этого они видели человек двадцать, то теперь смогли насчитать лишь четырнадцать. И как они ни пытались отыскать других, их нигде уже не было видно: казалось, эти люди также бесследно пропали, как и появились. Даже Ан Е был бессилен. Усадив людей под большой камень, Ан Е создал защитный барьер, укрывающий от ветра. Измотанные после долгой дороги, четверо людей также уселись. Этот камень был достаточно большим, чтобы скрыть их от бури, Ан Е произнес:

– Возвращаться назад бессмысленно, твои друзья не смогут их прокормить. Но я знаю место, куда их можно отвести.

Откинув голову назад к камню, Ян Си устало спросил:

– Куда же?

– Это место называют «Рай», прибежище для бездомных и голодных. Недалеко отсюда. Как буря закончится, двинемся в путь.

Хэ Янг пустым взглядом смотрел в небо. Его голос, лишенный чувств, спросил:

– Если ты святой, почему сам не живешь в «Рае»?

Он не мог видеть выражение лица Ан Е, и он не хотел этого видеть. Но, вопреки ожиданиям, Ан Е спокойно ответил:

– Потому что «Рай» – это не мое место.

К рассвету буря улеглась. Освещаемый отблесками солнца, нежно-розовый небосвод раскинулся над их головами, пролитый светлыми лучами восходящего солнца. Теперь, когда все вокруг не было застлано бурей, они наконец смогли разглядеть место, куда их привел Ан Е.

– Это Долина Монахов. Говорят, здесь сконцентрирована древняя сила предков.

Хэ Янг сглотнул. Даже следуя за другими, он все равно пришел прямо в нужное ему место. Должно быть, это судьба.

Таинственная атмосфера силы раскинулась по широким просторам меж скал. Даже просто находясь здесь, его нутро ощущало излучаемую мощь, нечто, что было сложно объяснить простым языком. Чувство глубокой свободы и простора заструилось по его душе, но вместе с тем он ощутил отпечаток тяжести.

В конце концов, когда сила копится поколениями, она не может быть легкой.

– По слухам, раньше здесь жили монахи. Они скрылись здесь от гонений. Разводили скот, заводили семьи.

Динь Фанлинь оглянулась:

– Но где же они жили?

Ан Е указал пальцем в расщелины.

– Прямо здесь.

Расщелины скрывали содержимое темнотой, но не вызывали чувства страха; длинные проходы, прорытые собственными руками, не могли не удивлять. Здесь они рождались и здесь они умирали. Все их предметы были высечены из камня.

– Даже могилы. Если заглянете внутрь, обнаружите у проходов множество ровных отверстий – в каких-то из них еще можно найти их останки.

Ян Си стало немного не по себе. Ан Е говорил, что их кухня содержала в себе и столовую, и кремацию – все было в одних местах. Эти монахи даже сумели построить себе целый подземный город.

– К сожалению, больше, чем это, знания не сохранилось, – подытожил он.

Им предстояло пройти еще несколько цуней, прежде чем они бы дошли до «Рая». Множество развилок, ведущих на скалы и по тропе вниз – небольшой кустарник покрывал редко проступавшую траву. Казалось, здесь все пропитано духом ветра и жизни.

Духом ветра…

В какой-то момент Хэ Янг остановился.

– Мне нужно кое-что забрать. Я нагоню вас позже.

Ян Си не смог подумать прежде, чем успел ответить:

– Я пойду с тобой.

Ан Е легко улыбнулся:

– Не потеряетесь?

– Я чувствую твою ауру за версту. Если задержусь ненадолго, то точно не потеряюсь.

Так они и разделились. Нецелесообразно было вести людей по этим склонам, но больше ждать Хэ Янг не мог. Единственное, чего он не ожидал, – что Ян Си увяжется за ним.

На этих склонах, обдуваемых плотными и сильными потоками, было до дрожи холодно. Высокие камни в причудливых формах раскинулись статуями по всей долине; узкая тропа, ведущая к пещере, закручивалась наверх, а ходить здесь становилось опасно.

– Что ты ищешь?

Хэ Янг проигнорировал его, поднимаясь выше. Подумал: «Кто просил тебя идти со мной?»

Узкая тропа вывела их к пещере; она не была темной, только по углам – с другой стороны она выходила на выступ камня, и свет заливался внутрь нее, подсвечивая изнутри. Только ступив на порог пещеры, можно было ощутить глубокую силу, таящуюся в этих стенах. Здесь было так тихо. Все внутри будто замерло в блаженстве. Пройдя через нее, они оказались на выступе скалы – рядом с выступом был еще один, немного пониже, но все остальное пространство было резким склоном гор, усыпанным камнями; здесь стоило быть осторожнее, чтобы не столкнуться.

Солнце вставало с противоположной стороны, однако его лучи освещали пространство над выступами, заливая все светлым. Некоторое время Хэ Янг молча стоял здесь. Подолы его одежд легонько развевались на ветру вместе с длинными волосами; он всматривался в то, что видело его сознание. Здесь никого не было, их спутники далеко ушли – но он чувствовал, как здесь концентрируется присутствие.

Наконец, когда это чувство достигло своего апогея, Хэ Янг низко поклонился:

– Дух Ветров.

Ян Си прислушался; некоторое время он разглядывал эту местность, но не находил совершенно ничего. Что Хэ Янг здесь забыл… Однако после его приветствия он сразу заметил колебание воздуха на выступе пониже: словно воздух собирался здесь, его движение закрутилось небольшим вихрем, и Ян Си отшатнулся назад; вихрь нарастал, вытягиваясь вверх, но только Хэ Янг продолжил стоять в опасной близости.

Подобно призраку, воздух сформировался в полупрозрачную вытянутую фигуру с антропоморфными чертами: оно имело подобие лица и тела, одетое в мятное ханьфу. Его волосы отражались колебаниями воздуха, так, как стайка водомерок оставляет маленькие волны на поверхности озера. Оно не было похоже на призрака. Ян Си прикрыл глаза от дуновения ветра: ощущение чистоты и светлости, воздушности и легкости вскружило ему голову, как будто очищая энергию изнутри.

Это существо и впрямь было достойно называться духом ветра.

Ян Си с неверием прошептал:

– Бог ветра, Фэн Бо?

Вытянутое существо, похожее на седовласого старца, рассмеялось.

– Мы так похожи? Ты переоцениваешь меня, человек.

Хэ Янг слегка качнул головой:

– Это дух, или, проще говоря, сущность ветра, элемента воздуха.

– Хм-м. Ты хорошо осведомлен.

Внезапно Хэ Янг заговорил серьезно, почтительно кланяясь:

– Дух Ветров, мы к тебе по важному делу. Пожалуйста, просвети нас.

Дух потянулся к лицу, поглаживая бороду:

– Хм-м. Что же вас привело сюда?

«Да, Хэ Янг, что нас привело сюда?»

– Некоторое время назад мы столкнулись с людьми из «иного мира». Они из реальности, которая отличается от нашей, но это не их дом. Ты так близок к богам. Есть ли у тебя способ вернуть их домой?

Брови Ян Си поползли вверх. Когда это он стал таким милосердным? Некоторое время назад ему вообще было плевать на них, с чего же сейчас такое добродушие…

Дух Ветров рассмеялся; его смех осыпался легким весенним ветром, звуком капели и цветения.

– Ай-я, дети, вы ведь не знаете о происходящем.

На мгновение Ян Си покоробило обращение «дети», но ему оставалось только смириться; этот древний дух, казалось, вообще не был удивлен рассказом Хэ Янга – как будто перемещение между мирами совершенно обычное дело.

– О чем вы?

Его прозрачные, переливающиеся искажением воздуха глаза взглянули прямо на них:

– Мир разрушается.

Сказал:

– Вам должно быть известно о Большой Кальпе. Когда цикл заканчивается, все три мира будут разрушены. Затем, через большой промежуток времени, колесо Сансары запустится вновь – и миры продолжат свое существование. И это будет продолжаться раз за разом, в течение многих лет. Однако…

Он немного помолчал, прежде чем продолжить:

– Круговорот продолжает вращаться, но даже цикличность имеет свойство заканчиваться. За большой жизнью следует большая смерть.

Ян Си сделал шаг вперед:

– Хотите сказать, в этот раз мир не перезапустится, никакого возрождения не произойдет?

Дух Ветров внимательно взглянул на него:

– Считаешь ли ты, что смешение миров – это в порядке вещей?

– Нет, – твердо сказал Ян Си. – Я не знал, что такое возможно.

– Правильно. Потому что это портит правильное положение вещей. Одно следует из другого, и другое следует из одного – но если порядок будет нарушен, разве мир сможет продолжить существовать? Все разрушится.

Хэ Янг встрял в разговор:

– Тогда нет никакого способа вернуть их обратно? Они обречены остаться здесь навсегда? Миры просто продолжат вот так смешиваться?

Этот шквал вопросов, должно быть, оказал какое-то влияние на старика; голова Духа Ветров слегка поникла, даже ветер в его окружении ослабел. Внезапно он сказал:

– Я не знаю.

Хэ Янг слегка повел головой:

– Что ты имеешь в виду?

– Я не знаю.

– Как ты можешь не знать?

Они проделали весь этот долгий путь, просто чтобы услышать, что Дух Ветров ничего не знает? Дух Ветров – одна из аккумуляций Четырех Природных Стихий, сущность, созданная вместе с миром, один из приближенных к пантеону Богов?

– Но ты ведь…

– Я понимаю.

Он не понимает. Он не понял бы, даже если бы захотел. В голове Ян Си крутится только один вопрос.

– Как ты можешь не знать?

– Я не знаю, в курсе ли Боги, но никто не посвятил меня. Я – существо, долгое время формировавшееся с течением времени, окутывающее каждый уголок земного воздуха, взращивающее свою силу в течение многих тысяч и миллионов лет, – но мне неизвестно, что происходит.

Он беспомощно посмотрел на них:

– Я не знаю, что происходит.

Хэ Янг не знал, что на это ответить. Его сознание уловило чье-то смутное присутствие, но он не стал продолжать. Вместо этого он развернулся, чтобы уйти.

– Но мне известно кое-что другое.

Ян Си поднял голову:

– Что же?

Ветер заструился по прозрачному одеянию, развевая ткань на ветру. Седовласый старец потер бороду, и его лицо смягчилось:

– Давным-давно кто-то предусмотрел это.

Хэ Янг повернулся, чтобы послушать.

– Многие люди культивировались в течение долгих тысячелетий, но лишь единицы смогли вознестись. Один из последних бессмертных предусмотрел это. Нам было известно, что Большая Кальпа прекратит свой срок, – но он позаботился об этом. Он создал ритуал, называемый Столпы Судьбы, чтобы Колесо Сансары закрутилось снова.

Ян Си сглотнул; слабая надежда зародилась в нем. Он не понимал, что значит «конец света», и не понимал, как мир может прекратить свое существование полностью. Эти вещи были слишком сложными для него. Но почему-то эта вещь показалась ему надеждой.

– Отлично. И как это сделать?

– Мне неизвестно много деталей. Но я знаю, что когда придет срок, Хранители соберутся, чтобы провести его.

– Что за Хранители?

– Люди, наделенные особым правом проводить ритуал.

– Что за особое право? Значит, нам не нужно об этом беспокоиться? Они все сделают сами?

Постепенно ветер рассеивался; искажение, из-за которого были видны очертания одеяний, стали постепенно исчезать.

– Нет, нет, постой! Ты еще не на все вопросы ответил!

Но Дух их уже не слышал; искажение исчезало дальше – вслед за одеяниями исчезали и очертания волос. Перед тем как исчезла его голова, он прикрыл глаза:

– Я устал. Нужно было… не резвиться по ветру.

Дух исчез. Ян Си был зол и выругался про себя: «Мало того, что ты прогуливал собрания пантеона, да ты вообще ничего не знаешь. Не Дух Ветров, а ветреный мерзавец»

Подойдя к Хэ Янгу, сказал:

– Ну, это уже хоть что-то.

Но лицо человека рядом не отражало ничего, и Ян Си замолчал. Если так подумать – за весь разговор с Духом Ветров, Хэ Янг ни проронил почти ни слова, хотя пришел сюда целенаправленно. Даже получив обрывки информации, все еще оставался мрачным. Его застывший взгляд преобразовался в осознанность, и он повернулся к выходу:

– Пойдем. Нагоним остальных.

Потерев уставшую ногу, Динь Фанлинь глубоко вздохнула. Сколько еще им предстоит идти? Они прошли так много, но все еще не дошли. Хотя Ан Е убеждал, что они близко, как-то она не выдержала и выпалила: «Заблудился, да?» Впрочем, это была ерунда. Оглянувшись на людей позади себя, она не могла терять перед ними дух – в конце концов, их жизни зависели от нее. Она не могла подавать им плохой пример, поэтому широко улыбнулась:

– Все в порядке! Нам осталось совсем чуть-чуть.

Боковым зрением что-то привлекло ее внимание, и она с ликованием увидела идущих к ней товарищей.

– Я думала, ты уже собираешься кинуть меня и сбежать с этим голубком.

Хэ Янг фыркнул:

– Посмотри на него, как он может дать себя увести?

Ян Си решил тактично промолчать.

– Сейчас направо, – Ан Е указал пальцем. – Мы почти на месте. Хм.

Его рука повернулась в сторону Динь Фанлинь, мягкая энергия стекла с его пальцев; святая ци мягко застелилась по ее телу, возвращая ощущение сил и бодрости.

– Ан Е, с тобой так приятно путешествовать. Не мог бы ты делать так почаще?

Он легко рассмеялся.

И не обманул. Пройдя еще ли, до их ушей донесся звук музыки. Динь Фанлинь вскинула голову:

– Что это? Мне не послышалось?

– Я же сказал, – Ан Е легко улыбнулся. – Это Рай на земле.

Назвать это «раем» было… опрометчиво. Город, или, вернее сказать, деревня – с полуразрушенными домами, старыми, но пригодными к жилью, – наполнило их чувством разочарования. Хэ Янг не удержался от комментария:

– И это ты называешь раем?

– И в рае есть яблоко раздора.

– Что?

Ан Е ничего не ответил. Однако чем ближе они подходили, тем больше становились слышны музыка и смех. Несмотря на полуразрушенный вид, внезапно это место показалось светлым и уютным.

Стоявший у ворот человек, обернутый в тряпки и лохмотья, радостно вскинул руку, тыкая в них:

– Люди! Здесь еще люди!

Сказав это, он куда-то убежал. Хэ Янг переглянулся с Динь Фанлинь.

– Ан Е, ты успел им сообщить?

– Нет. Я еще никогда не был здесь.

Хэ Янг про себя: «То есть ты завел нас в место, в котором никогда не был, но утверждаешь, что слухи правдивы? Ан Е, ты благородный монах!»

– А если это кучка варваров, и они нас убьют?

– О, – Ан Е вскинул брови. – Не предполагал подобного.

Ян Си и Хэ Янг не нашли, что на это ответить.

– Ладно вам, это место не выглядит таким уж и плохим. У вас все равно нет выбора.

– Ты столь оптимистична, я поражен.

На самом деле, улица, по которой они шли, была не такой уж и ужасной. Всюду были развешены фонарики и какие-то игрушки – более того, разваленные дома располагались только по окраинам; чем дальше они продвигались, тем больше они видели более приличные хижины. Из-за угла к ним подбежала девушка; ниже их на голову, она с любопытством взглянула на них:

– О, вы только пришли? Голодны? Проходите-проходите, на площади полно еды!

Ладно, это было жутко. Столько добродушия Хэ Янг за всю свою жизнь не встречал. Но прежде чем он успел что-то сказать, эти бедные и уставшие люди позади них ринулись за девушкой, наплевав на чувство безопасности, лишь только двое или трое особенно боязливых остались рядом с ними.

В конце концов, это были обычные люди, и не бесстрастные бессмертные – неудивительно, что даже с поддержкой Ан Е они все еще не могли утолить свой голод. Переглянувшись, им ничего не оставалось, кроме как последовать за толпой.

Площадь этого городка действительно потрясала. Широкое пространство, обрамленное домами, было увешано бумажками и талисманами; солнечный свет освещал все, и, казалось, небесные светила поселились в этих домах. В центре танцевали люди, а те, кто к ним не присоединялись, сидели на траве, подставляя свои лица небу. Здесь не было красиво выряженных людей – каждый из них был обернут в лохмотья или в обычную полевую одежду; было очевидно, что все они – нищие и бездомные, не обладающие достатком.

Девушка махнула рукой к столу, подзывая людей, и сама встала за него, щедро разливая суп; рядом с ней стояло еще несколько человек, и каждый из них протягивал по ломтику еды, а потом показывал, где можно сесть.

Кто… все это устроил? Что это было?

Наклонившись к такому же пораженному Ян Си, Хэ Янг сказал:

– Здесь так спокойно и весело… Что мне становится страшно.

– Мгм.

Источник музыки находился здесь; подняв взгляд, Хэ Янг, наконец, увидел, кто так виртуозно играл на флейте, но солнце ослепило ему глаза.

Белые одеяния, струящиеся по крыше; руки, умело перебирающие флейту; длинные белые волосы, сливающиеся с ханьфу. Мужчина, восседающий на крыше, напоминал звезду позади него – его невероятно красивое и светлое лицо излучало добродушную улыбку. Он был красив. Нет, он был очень красив. Даже Ан Е – да простят его небеса – не мог сравниться с ним.

Пораженный до глубины души, словно восседающий над ними человек был спустившимся на землю небожителем, он смотрел на него, не смея отвести глаз.

– Мастер! Мастер, смотрите!

Юная девушка, увешанная украшениями, махнула рукой в их сторону; привлеченный ее вниманием, мужчина прекратил играть – но музыка не перестала литься, несколько людей, стоящих в центре, продолжали играть. Оттолкнувшись от крыши, он мягко приземлился рядом с ними и низко поклонился. Когда он поднял лицо, его глаза сияли, словно он увидел давних друзей:

– Друзья на пути самосовершенствования, рад приветствовать вас! Мое имя – Юн Гунь, пожалуйста, располагайтесь здесь, – Юн Гунь взмахнул рукавом. – У нас есть еда и кровати, отдохните. Я вижу, вы проделали долгий путь.

Юн Гунь не выглядел совсем обычным человеком. Спереди две висящие косички и одна сбоку, протянутая по очертанию головы, навевали мысли о чем-то шаманском. Однако, если у Ян Си именно глаза были магически чарующими от шаманов, то у Юн Гуня скорее было наоборот – его образ мог вязаться с ними, но только не глаза. Широко раскрытые, он словно сохранил детские любовь ко всему и искреннюю радость. Сверкающе и блестяще, он глядел на этот мир с широко раскрытыми объятьями. Его лицо, красивое и утонченное, смягчалось плавными линиями, впрочем, сохранив подтянутость и некоторую остроту. При этом он не вызывал ощущение холода – его лицо будто светилось изнутри, согревая каждого собеседника теплым солнцем. Вероятно, его лицо можно было описать двумя словами – благородное и доброе.

Даже У Хэ Янга возникло смутное ощущение, будто этот человек не от мира сего. Его вычерченное из нефрита лицо отдавало далекой прохладой рассвета и затаившейся таинственностью в сумерках. Юн Гунь был похож на небожителя, спустившегося в мир смертных; несмотря на заточение солнца в смертную оболочку, душа молодого человека стремилась к небесам, подобно облакам и птицам.

Юн Гунь не был похож на обычного человека.

Вернее сказать, он не был похож на человека совсем.

В то же время от него исходил слабый аромат.

Аромат, встречающийся в храмах или на кладбищах, при тлении свечи желаний или неминуемого будущего.

Запах смерти.

Юн Гунь производил двойное впечатление: высокий, подтянутый, благородный, с одной стороны, и сохранивший юношеский пыл и детскую теплую искренность – с другой.

«Да что ты за человек? Если Динь Фанлинь не потеряет сознание от этого прекрасного человека, это сделаю я.» – подумал Хэ Янг.

Культиваторы представились ему в ответ:

– Если мы не доставим трудности этому достопочтенному…

– Бросьте, – Юн Гунь раздвинул уголки рта. – Никаких формальностей – все мы в первую очередь люди.

Выглядл как воплощение божества, о каких людях он говорил…

По крайней мере, все опасения были лишними. Это место действительно излучало спокойствие и дружелюбность, не было никаких причин не остаться здесь. Это место действительно было похоже на мирное прибежище для бедных людей. После изнурительного пути им в любом случае требовалось отдохнуть. А-Май, девушка, проводившая их до площади, сказала, что они могут отдохнуть в любом из не занятых домов, чем они и решили воспользоваться. На самом деле, не так много домов здесь было свободно, так что они решили не злоупотреблять гостеприимством и остановиться только в одном. Уже собираясь идти спать, Ан Е сказал им:

– Я выполнил свой долг и доставил вас сюда. Мне еще есть чем заняться. Теперь мне нужно идти.

Это было правдой – Ан Е согласился сопроводить их до плато Скал, но провел их даже дальше, заведя в это прекрасное место. Напоследок он, глядя на Хэ Янга, сказал:

– Мы еще встретимся.

– Да. Было бы неплохо.

Этот дом располагал лишь двумя комнатами; Динь Фанлинь, как единственной девушке, была предоставлена отдельная, в то время как этим двоим пришлось ютиться в одной.

– Мне неудобно спать на полу. Кости ломит, еще и спину застужу.

– О, все в порядке, – улыбнулся Хэ Янг. – Я расположусь на полу – если захочешь убить меня, хоть скрип смогу расслышать.

Ян Си не понял иронии.

Утром следующего дня Динь Фанлинь проснулась и не обнаружила их в комнате; однако, подходя к единственной таверне, услышала знакомые голоса.

Проглотив большой кусок рисовой булочки, Ян Си спросил:

– Как насчет телепортации?

– Я маг, по-твоему?

– Минуту назад ты назвал себя экстрасенсом.

– Ну, – протянул Хэ Янг. – Это другое.

К ним подошла Динь Фанлинь.

– Во что играете?

– Что у меня за сила.

– А, это, – Динь Фанлинь сладко улыбнулась. – И не пытайся. Он не сказал даже мне.

Почему-то это «даже» резануло уши Ян Си; проигнорировав ее фразу, он сказал:

– Ладно, не говори. Мне все равно неинтересно.

Потянувшись к нему, Хэ Янг вдруг серьезно заявил:

– Надеюсь, ты никогда не узнаешь.

Однако в следующий момент аура серьезности рассыпалась в прах дурацкой улыбкой:

– Потому что об этом знают только мои враги перед смертью.

Ян Си облокотился назад:

– Мечтай, чтобы не стать врагом мне.

– Ох, ты определенно будешь страшен. Самый главный и сильный враг. Боюсь, я не смогу победить тебя.

Ян Си не заметил, как легко дернулся уголок его губ вверх. Но Хэ Янг вдруг заметил:

– Смотри, он улыбается. Ян Си, я всегда знал, что ты так умеешь!

Уголок сразу упал вниз. С Хэ Янгом можно нормально общаться… Нет, об этом можно было забыть!

Усевшаяся рядом Динь Фанлинь пододвинула свою порцию еды, взятой на улице. Стоило им только замолчать, как до ее ушей донеслись обрывки чужого разговора:

Подобно смертельно раненному зверю, ветер взвыл, постепенно угасая. Огромный смерч, унесший жизни многих, растворился в небытие.

Часть его души была изуродована и уничтожена, раздавлена… чтобы спасти этих незнакомых, непонятных ему людей.

Слабый ветер пронесся по улице города, колыша фонарики и висящие ленточки; пробежав мимо улочек, он устремился дальше, поднимая уголок бумажки на слегка потрепанной временем доске объявлений из светлого санталового дерева. Портрет на ней изображал мужчину с раскосыми глазами и растрепанными волосами, поверх человека алела надпись «виновен». Чья-то рука потянусь, чтобы сорвать ее, и беглый взгляд скользнул по листу.

– «Виновный в измене. Преступление карается смертной казнью, сегодня в час змеи», – прочитав надпись, Хэ Янг повернулся к товарищу. Дата на ней указывала на несколько дней назад. – Это еще что?

Ян Си потер подбородок:

– Измены караются смертной казнью. Но откуда тут беглец? Они все равно его уже зарубили.

– Ох, если Юн Гунь прячет тут преступников, это плохо, – протянула Фанлинь. Ее украшения звякнули, когда она повернулась.

Звон привлек Хэ Янга, и, бросив взгляд в ее сторону, он заметил пожилую женщину, подметающую рядом.

– Госпожа, не подскажете, что это значит?

Пожилая женщина с перекинутым через плечо платком взглянула на них и продолжила подметать дальше; ее тяжелые движения передавались метле, когда она заговорила:

– Ох, А-Цао, – было видно, что она неохотно говорила об этом. – Он не заслужил это. Сглупил мальчишка, изменил жене. Плохое это дело. Но не заслужил он смерти, ох, не заслужил.

Динь Фанлинь тихо сказала:

– Знакомое имя. Это не тот «бедняжка», о ком упоминали те двое?

Ян Си:

– Изменил жене? Не родине, а лишь жене?

Старушка оперлась о метлу, тяжело дыша: «А-Цао дурак, но неплохой парень. Кровь в голову ударяет всем, вот и он сглупил. А Судья наш… Эх» – она снова продолжила махать метлой, будто выплескивая негодование. – Тем еще был паршивцем.

Динь Фанлинь подошла ближе. Ее голос сделался мягким и ласковым:

– Бабушка, мы только вчера приехали. Что за «Судья»?

Бабушка плюнула на землю, продолжая грести, и начала говорить.

На протяжении долгого времени в этом городе жил некий «Судья», как его прозвали, устанавливающий свои порядки. Никто его им не назначал – он сам взял на себя эти обязанности. Сначала этот человек во времена отсутствия Юн Гунь поддерживал дух среди людей: он рассказывал им повести, был в каком-то роде балладником. К нему приходили за помощью или поддержкой, он всегда давал дельные советы или помогал разрешать споры. Но с какого-то момента он стал выделять себе любимчиков среди всех прочих и возвышать их. В то же время, если кто-то ему не нравился, вне зависимости от его правоты, Судья клял его и всячески унижал, настраивая людей против него. В его целях мог быть использован любой промах. Люди боялись его, поэтому никто не говорил об этом Юн Гунь, местному Благодетелю, да и более того – незачем было нагружать его дополнительными проблемами. Эти люди были просто благодарны ему за помощь и содержание. Однако дальше становилось только хуже. Люди, которых он возвышал, купались в любви и заботе; те, кто ему не угодил, попадали под немилость. В конце концов, некоторые уходили из города, лишь бы его не видеть, кто-то морально ломался. Было даже несколько случаев, когда люди доводили себя до смерти или, более того, их просто закидывали камнями. Апогеем этого стало последнее дело Судьи. Женщина донесла об измене своего мужа – и тот не дал ему прохода. А-Цао стали закидывать камнями и бить палками, всячески унижали. А в один день Судья устроил народный суд и зачитал целое обвинение, приговаривающее А-Цао к смерти.

– Так бедняжка не выдержал и убил себя – сказала она.

Выслушав все это, Ян Си задумчиво произнес:

– Измена – это поступок, недостойный мужчины. Но все же это не карается смертью.

Лицо, исполосованное морщинами, слегка «опустилось», и печальный взгляд устремился в землю.

– Его убили ни за что. Он не изменял.

Динь Фанлинь обеспокоенно взглянула на нее:

– Бабушка, о чем ты говоришь? Может, он просто не все тебе говорил?

– Может быть, – вздохнула она. – Каждый вечер А-Цао навещал меня. В последний раз… Он встретил другую девушку и хотел быть с ней. Но он хотел быть честным человеком, поэтому сразу же признался Мянь-Мао. Он не хотел врать. Ай-я, был он плохим мужем или хорошим – об этом должна знать только его жена. И почему люди так любят лезть в чужой дом?

И то верно.

Хэ Янг слегка наклонил голову.

Был ли он хорошим или плохим, верным или нет – судить об этом могла только его жена. Людям невдомек, что происходит в чужом доме, и они не имеют права судить об этом. Даже если Хэ Янг не терпел измены. Он мог только молчаливо осуждать, но не более того, в конце концов, он не знал ничего об их жизни.

Поблагодарив бабушку, они решили отыскать дом Судьи. Обычные смертные не могли повлиять на него – если Судья установил лидерство так давно, в них некоторое время назад укоренился страх, но чужие люди еще могли изменить ход событий. Итак, пройдя несколько улиц, они остановились, чтобы спросить дорогу у человека.

– Эээ..

Молодой мужчина не выглядел, как законченный оборванец; соломенная шляпа скрывала половину его лица, но даже так можно было увидеть его красивые очертания.

– Да, я кажется, припоминаю.

– Эй, ты!

Поодаль от них, на противоположной стороне дороги, нищий тыкнул в него пальцем:

– Лань-нянь, ты что забыл тут?

Молодой мужчина неловко засмеялся; напряжение скользнуло по его сжатым губам, когда он надвинул шляпу сильнее.

– Боюсь, я не могу вам подсказать.

– Лань-нянь, паршивец, а ну сюда иди! Подонок, что ты забыл тут?!

Не успел нищий сделать и пару шагов, как молодой мужчина сорвался в бег и мигом скрылся за домами, придерживая шляпу. Проводив его удивленным взглядом, Хэ Янг постучал по подбородку:

– Интересная ситуация.

– Ай-я, этот сарванец явно не с добрыми намерениями тут! Так бы и сломал ноги!

Этот «рай» с каждым часом все больше приводил в недоумение.

– Дом Судьи? Вон там, направо. Только это, если отыщете Лянь-нянь, оттащите его от Судьи! Ох, не к добру он тут.

– Старые счеты? – поинтересовался Ян Си.

Нищий кивнул:

– Я, это, этих оболтусов давно знаю. Ходили да дружили, души друг в друге не чаяли. Пока однажды Ли Цифэн не стал попрекать Лянь-нянь в алкоголе. Ты, говорил, бухаешь много, так много, что скоро сдохнешь! Не знаю, что там дальше было, но Лянь-нянь ушел с тех пор и не появился. Я, говорил, этого человека в жизни больше не хочу знать. Оскорбил он меня, говорил, за место больное задел. И пропал. А теперь вон, гляди, появился тут.

Динь Фанлинь слегка улыбнулась:

– Вдруг в нем совесть проснулась, извиниться пришел?

– Э, нет, девчушка. Ты бы видела его. Такие как он, долго разговоры не ведут – глядишь, и горло во сне перережет.

Занимательное выходит дело. Тогда и правда надо перехватить этого Лянь-нянь. Но сначала им все же хотелось наведаться к Судье. Постучали в его дом, никто не открыл, а дверь легко отворилась. Оставленные вещи, неразобранная кровать – все оставалось на своих местах, но человека внутри не было.

– Может, ушел куда? – предположил Ян Си.

Внезапно до них донесся крик: «Суд! Суд идет!»

Культиваторы направились в сторону доносившегося голоса. Как быстро нашелся Судья – еще недавно довел человека до самоубийства, а теперь заново готовит площадку.

На площади уже собрались люди; с любопытством смотря на самодельную сцену, они толпились в ожидании хлеба и зрелищ. Молодой и упитанный, с довольно миловидным лицом мужчина стоял на сцене, оглядывая народ.

Его громкий голос прогрохотал на всю толпу:

– Приговор именем нашей деревни. В составе председательствующего судьи: меня. С участием пострадавшей стороны: вы все пострадавшие от взаимодействия с ним, друзья мои.

Динь Фанлинь округлила глаза:

– Судья вдруг отыскал свою совесть? Как удачно.

– Суд устанавливает: подсудимый Ли Цифэн обвиняется в неоднократном лицемерии, двуличии, нездоровой привязанности к людям, навязчивости и высоком эго. В процессе рассмотрения уголовного дела суд установил, что Ли Цифэн неоднократно манипулировал людьми, подстраивал их под себя, наплевав на их чувства, делал из себя жертву, давил на жалость, ставил себя выше других, меняел людей как перчатки.

– Что за абсурд?!

Проталкиваясь сквозь толпу, человек пробирался дальше, подходя к сцене. Хэ Янг перевел взгляд со сцены на продвигающегося вперед в толпе человека и обратно; они оба были так сильно похожи, даже их прически имели идентичный свал на голове.

Человек на сцене громогласно продолжал:

– Если вы еще с ним играете в «дружбу», то вам повезло, но скоро вы окажетесь на его личной помойке выброшенных людей. На основании изложенного суд приговорил: признать Ли Цифэн виновным в том, что он ничтожное существо, и назначить ему наказание: публичный позор, раскрытие его настоящей сущности, дружное выдворение Ли Цифэна из города! Срок отбытия наказания исчислять с сегодняшнего дня. Приговор не может быть обжалован в апелляционном порядке в суде, равно как подлежит немедленному исполнению. Главный судья: Ли Цифэн!

Вместе с его словами на толпу посыпались исписанные листы; поймав один из них Хэ Янг бегло прочитал его и показал товарищам.

Это были листы с описанием «дел». Каждый случай, который Судья когда-либо судил, был изложен прямо на этих листах – более того, они содержали подробности, показывающие, что человек не был виновен, либо что его вина несоразмерно высока.

По толпе прокатился беспокойный шепот. Кто-то говорил: «О Небеса, это что же творится такое-то, кошмар, какой кошмар». Кто-то говорил: «Что происходит? Судья и правда такой плохой?» «Ох, меня сейчас стошнит от этого».

Вероятно, человек, стоящий на сцене, замаскировался под Ли Цифэн. Даже если бы это был он сам из другого мира, он должен был иметь видимые отличия – но у них совпадало все, вплоть до волоска. Вероятно, это было умело наложенная техника.

Настоящий Ли Цифэн сказал:

– И что с того? Я не знаю, кто ты. Мне жаль, что такое существует, и что тебе пришлось потратить на это так много времени.

Повернувшись к толпе, он сказал:

– Можете высказать мне все свои претензии. Возмещу ущерб каждой пострадавшей душе.

– У меня есть претензия! Но только к нему! – человек ткнул рукой в сторону ложного Судьи.

Ли Цифэн повернулся в сторону «судьи»:

– Ты меня знаешь. В чем дело? Получается, это все потому, что я тебя бросил?

Человек на сцене вскинул руки:

– Совсем недавно эта мерзкая личность довела до самоубийства другого человека, и у вас никаких претензий к нему не было, а ко мне, значит, есть? Ахахаха, да вы кучка лицемеров, друг друга заслуживаете!

«Ложный» Ли Цифэн разозлился не на шутку:

– Ты не знаешь ни ситуации, ни мотивов, ни обстановки, которые этому поспособствовали. Почему бы тебе не покрасоваться перед зеркалом, какой ты потрясающий, а?

– Почему бы тебе это не сказать от своего лица, масочник! – вскричал кто-то из толпы.

– Ох, – запричитал другой. – Ужас. Я думал, к той ситуации это не относится.

– Ваши слова можно отнести и к Ли Цифэн, потому что вы не общались с ним настолько долго, как это делал я, и не знаете его настоящей сущности. Твои верные подлизы тоже не знают всей ситуации про тебя и как ты обошелся со всеми людьми, которым раньше говорил «я тебя люблю», но уже всей сворой облаивают меня. Как это мило, не зря ты столько времени приручал их к своему поводку своей сладкой лестью.

«Масочник» потянулся рукой к своему лицу; маска осталась в его руках, обнажая точно такое же лицо, как и у человека в толпе. Внезапно закашлявшись, Ли Цифэн постучал себя несколько раз по грудной клетке. Несколько людей подбежало к нему, постукивая и протягивая воды:

– Кха-кха, все хорошо, не сто́ит, я в порядке. Спасибо.

«Масочник» рассмеялся:

– Строишь из себя больного, затираешь про одиночество, но говоришь только о грязи, лишь бы кто-то тебя поддержал да поговорил. Больше не с кем общаться? Все остальные от тебя сбежали?

Девушка рядом с Ли Цифэн фыркнула:

– Этот человек мне уже глаза мозолит.

– Не понравилось ему, как его оскорбляют, – ответил настоящий Ли Цифэн. – Он привык быть судьей, правосудием, богом и тем, кому лижут пятки.

– Все, что ты говоришь, о тебе самом. Понимаю, тяжело признать свою гнильцу внутри, не так ли? Гораздо проще обвинить в грязи того, кто решил открыть правду на такого «чистого и идеального Ли Цифэн»? Говоришь, что я возомнил себя богом правосудия, но сам-то ты себя не считаешь богом?

Ложный «Ли Цифэн» покрутил маску в руках, и она обернулась маской лица Ли Цифэн. Поднеся к своему лицу, он сказал:

– Такой красивый, но такой гнилой внутри. Пример того, что нельзя судить по листку с доски объявлений.

Внезапно сцену озарил грохот, и клубы дыма разошлись вокруг; человека на сцене уже не было. Хэ Янг взглянул за дома – и тот подглядывающий человек будто растворился между ними.

– Куда они исчезли? – вытянув шею, Ян Си оглядывался по сторонам.

Люди начали вертеть головами, отмахиваясь и откашливаясь от дыма. Слегка наклонившись к ним, Динь Фанлинь тихо произнесла:

– Я видела кого-то.

– Разделимся. Вперед.

Выбравшись из толпы, все трое разбежались по разным направлениям в поисках пропавшего человека. Если он прав, то скрывающийся, Лань-нянь и «масочник» могли быть заодно. Возможно, это мог быть даже один и тот же человек. Хэ Янг запрыгнул на крышу, слегка возвышающуюся над поселением. Отсюда простирался лучший вид на улице, но здесь никого не было, кроме одиноко бредущей девушки. Он крутанулся по сторонам – их следы просто пропали. Но как они могли исчезнуть? Хэ Янг последовал по крышам, бегло осматривая местность, но все еще не мог никого найти.

В то же время Ян Си и Динь Фанлинь также бежали по улицам, но, кроме некоторых людей, никого не было видно – не ощущалось даже присутствия, как будто они просто испарились!

Уже собирающийся разворачиваться, Хэ Янг остановился посреди дороги. Он не мог видеть, что происходит за его спиной. Но он чувствовал. Техника преображения медленно возвращала владельцу его тело, и облик одинокой бредущий девушки преобразился в молодого мужчину.

Даже не видя его, Хэ Янг произнес:

– Это был ты, не так ли?

– Он судил тех, кого не должен был. Разве не иронично, что в итоге он пал от своих рук? Это правда моя вина? Несколько людей погибли просто потому, что он решил быть выше Неба. Выше других людей. Тщеславие и эгоистичность взяли над ним вверх.

– Вы повторили то же самое. Но я не могу винить тебя. В далеком прошлом я сделал нечто подобное.

Человек помолчал.

– Ты чувствовал за это вину?

– Я ждал, когда меня настигнет кара. Но ее не было. Тогда я подумал – может, некоторые плохие вещи поручены именно нам? Правда ли может существовать такое? Иногда я все еще боюсь, что это произойдет. Мне жаль и не жаль одновременно – часть из этого пошло на пользу человеку. Но в то же время… Я не хотел бы заниматься этим снова.

– Я понимаю. – сказал юноша. – Я не знал, что так будет. Не хотел этого.

В то же время Ян Си, ходящий по улицам, никого не находил. Пока его взгляд не уперся в дом – чья-то тень мелькнула там. Ян Си дернул дверь, и она отворилась. Человек, восседающий на подоконнике у противоположного окна, мрачно усмехнулся:

– Быстро ты.

Ян Си ощутил следы присутствия техники у этого человека. Вероятно, именно он выступал под маской. Не дожидаясь слов Ян Си, человек сказал:

– Теперь я еще больше в нем разочарован. Раньше он мог спорить спокойно и аргументировано с другими, доказывая им, в чем они не правы. А сейчас все его аргументы сводятся к поливанию грязью. Он бы еще ниже опустился… хотя и до этого дошел. Я уж не стал говорить больше, я же не сволочь, чтобы затрагивать личные темы. Он сейчас пытается изображать, что ему все равно, но мы-то все видим. Он не думал, что найдется тот, кто будет бить прямо в точку. Пускай эта ситуация будет ему уроком, в следующий раз будет думать прежде, чем затевать игры в суды.

Ян Си пропустил это мимо и просто спросил:

– Те люди действительно были невиновны?

Человек усмехнулся:

– Месяц назад он обвинил человека… хотя сам…

– Понятно.

На самом деле все это не так сильно интересовало Ян Си. Вместо этого он спросил:

– Твоя техника преображения. Как ты собираешься использовать ее дальше?

– Это не моя техника. Ничего я не собираюсь делать, просто уйду. Мое дело закончено.

Ян Си напрягся. Если человек не лжет и техника принадлежит не ему, тогда кто за этим стоит? Человек легким движением выскочил через окно и скрылся в тени многочисленных домов, Ян Си решил не продолжать погоню, считая поступок незнакомца справедливым, а дело закрытым.

У городских ворот Лань-нянь подошел к двоим людям. Соломенная шляпа, которую он постоянно придерживал, пропала где-то среди деревни; стоя здесь, с распущенными волосами, он довольно взглянул на двоих людей.

– Даже если нас раскроют сегодня, мы заслуживаем медали.

Двое слегка качнули головами. Все это время они скрывались в толпе: один из них был тем, кто выкрикивал слова, а второй – тот, кого отпустил Хэ Янг. Вскоре их нагнал четвертый.

– О, они почти догадались.

Лань-нянь повернулся к нему:

– В смысле?

– Да я все порешал и увел тему. Отрицать было бы слишком заметно.

– Смотря как. Потому что, если брать в учет, что ты, к примеру, не виновен, то ты так и так скажешь, либо же подумаешь: какого черта подозревают меня? Там по-любому есть путь отрицания.

Человек безразлично взглянул на него:

– Ну, так-то я и не виновен. Это ты на сцену вышел, я стоял рядом и говорил «вон тому вдарь».

Лань-нянь рассмеялся.

– Можно и не мучиться в раскаянии, а сначала всех порубить, а потом с вами сдаваться. Хотя нет, к черту сдаваться. Я знаю, как растворять трупы, не имея ничего, кроме домашнего.

– Рассказывай. Я знаю только, что можно свиньям скинуть, от трупа ничего не останется.

– Тогда нам будет проще и эффективнее добраться ночью до свинарника. Коллеги, всем выпивки за мой счет!

После этой шалости ситуация в городе кардинально переменилась. После того как Судья был разоблачен, страх перед ним улегся – люди перестали бояться и начали открыто высказывать свое мнение. Ли Цифэн пришлось пережить немало публичного позора, прежде чем он начал понемногу исправляться, – он больше открыто не судил других и, во всяком случае, перестал говорить столь агрессивные вещи. Зачинщиков этого так и не поймали – некоторое время Ли Цифэн подозревал другого человека, но пройдет еще достаточное количество времени, прежде чем эта история позабудется, и в деревню вернется долгожданное спокойствие. Сидя за столом и поедая свои порции, Ян Си сказал:

– Люди, живущие здесь, не могли пойти сопротивлением из-за страха перед Судьей. Неудивительно, что для восстания им потребовались люди извне. Один составлял текст, второй сыграл роль. Что насчет других?

– Еще двое изучали личность Судьи, чтобы скопировать его манеры и речь. Пока один был среди толпы, подыгрывая им, второй контролировал, чтобы все шло по плану.

– Но что насчет лица? Как они смогли сделать это? Сегодня они придерживались благих намерений, но что насчет завтра?

Положив палочки для еды, Хэ Янг полез в рукав и, достав что-то, кинул это Ян Си. Перехватив рукой, он раскрыл пальцы, рассматривая подвеску.

– Это не техника, а зачарованный предмет, меняющий внешность. Я забрал его у одного из тех людей. Больше они не смогут применить это, это был их единственный план.

Ян Си хмыкнул и убрал это к себе под возмущенный взгляд Хэ Янга:

– Эй? Эта вещь может быть полезной.

Некоторое время он молча смотрел на медальон.

«Если бы родился девочкой, жизнь сложилась бы иначе? Стала бы семья счастлива?»

Хэ Янг молча отвел взгляд.

«Нет.»

Отец исполнил бы свою травму и ушел первым. Он не знал материнской любви, он только видел, как женщина уходит. На этом все.

Для него любить – значит бросать.

Не любить – бросать.

Все одно, все равно.

Нет никакого другого исхода.

Ему нравилось, что у него отчасти был женский характер. Не эмоциональность, но глубокая внутренняя сила.

Возможно, он ничего кроме их силы просто и не видел.

Что такое мужское начало?

Это очевидно. Хрупкая тонкая натура.

Которая ломается от каждого звука.

Настоящий мужчина?

Ну, об этом он только читал.

Хэ Янг только тяжело вздохнул, снова беря палочки для еды.

Ему вспомнились слова того человека.

«…я не хотел этого. По правде говоря, мне просто было скучно. Моя подруга рассказала мне эту историю. Я не особо был знаком с А-Цао, только немного. Он не был плохим парнем. Он поступил некрасиво, но стоит ли вторгаться в их личную жизнь? Я просто останусь при своем мнении. Но еще больше меня возмутил факт «народного суда». Разве человек имеет право так поступать? Это было бы нормально, соверши над ним это его жена, но Ло Цифэн…»

«У тебя с ним были счеты?» – спросил его Хэ Янг.

«Нет, – человек слегка улыбнулся. – Вообще-то, я почти никогда не говорил с ним. Был только один раз, когда мы пересеклись, и тогда он показался мне интересным. У меня не было плохих намерений по отношению к нему. Сначала я просто хотел написать глупый стих про него и повесить на доску – никто бы не понял, что это он, кроме косвенных намеков, но потом… Я поделился этим желанием с моей подругой и спросил, какой Ло Цифэн человек, чтобы подобрать нужные метафоры. А она обратилась к человеку, знакомому с Ло Цифэн. Тот человек раньше был другом Ло Цифэн, но они перестали общаться из-за каких-то разногласий. Заинтригованный моей идеей, он пошел спрашивать еще у кого-то, так он наткнулся на своего давнего знакомого, Лань-нянь. Прошло так много лет с их ссоры, но Лань-нянь решил не упускать возможности отомстить Ло Цифэнь за свои обиды. В каком-то смысле я был тем, кто его сподвигнул. Опять же, я не хотел, но…»

– Ты мог остановить это.

– Очевидно, – человек неуверенно улыбнулся. – Мне просто не нравится, когда кто-то считает себя выше других.

«Поэтому я не остановил его».

Хэ Янг взглянул на свои палочки.

Сложно было сказать, совершают люди плохие поступки или хорошие. Еще сложнее – верно ли утверждение, что некоторые люди являются «справедливым воздаянием», посланным к другим.

Поднявшийся ветер всколыхнул фонарик у столба. Сегодня весь день небо завлечено тучами, а ветер так и не смолкает – кажется, еще немного и обрушится дождь. Отодвинув миску от себя, Хэ Янг поднялся.

– Пойду прогуляюсь. К вечеру вернусь.

Ян Си только коротко бросил: «Мгм», – уплетая порцию ароматного супа. Хэ Янг усмехнулся сам себе. Этого толстокожего человека едва ли волновали вопросы справедливости.

Как только Хэ Янг покинул таверну, внимательные глаза показались из-за тарелки супа.

«Куда он намылился?»

Погода постепенно ухудшалась. Вероятно, вернуться туда прямо сейчас была не лучшая идея, но Хэ Янг уже не мог ждать; дело судьи и так заняло у него слишком много драгоценного времени, он более не мог задерживаться здесь.

Ступая по камням и обходя овраги, он силился вспомнить дорогу, ведущую к Долине Монахов. Он был не силен на запоминание образов – руководствовался ощущениями, но переворачивать их задом наперед было нелегким делом.

Идти становилось все тяжелее. Сильный ветер бился в лицо, мешая дышать, и вздымал подолы одежд; он не мог остановиться. Наконец, он, кажется, нашел тропу, ведущую к Духу Ветров.

Пройдя пещерный туннель, он остановился на выступе, где порыв сильного ветра захлестнул его, и Хэ Янг оглянулся – никого не было видно. Завывающий гул пронизывал уши и обдавал холодом кожу; его внимательные глаза смотрели прямо перед собой, на нижний выступ.

Прошло не так много времени, прежде чем воздух начал формироваться в фигуру; едва заметные прозрачные одеяния заструились, и Хэ Янгу пришлось слегка приподнять голову, чтобы смотреть на лицо старика.

– Ты пришел – сказал он.

Еще не сформированные глаза старца взглянули на него, когда проявилось искажение рта, имитируя речь:

– Я ждал тебя. С самого начала, как ты явился сюда, я знал, что это были не те вопросы, которые тебя волнуют. Ты итак все понимал.

Хэ Янг слегка отвел взгляд: его голос звучал низко:

– Я догадывался.

– Мхм. Зачем ты сюда пришел на самом деле?

– Выходи.

Позади камня сердце человека дрогнуло. «Неужели заметил?» Скомканный за камнем, Ян Си не высовывал головы, тихо отсиживаясь. «Да он не мог…»

– Я сказал: выходи.

«Пропади все пропадом…»

Уже собираясь выходить с повинной, Ян Си вдруг заметил движение, и из глубины пещеры вышел человек.

Он подслушивал не один! Какое облегчение…

Хэ Янг мрачно взглянул на подошедшего человека.

– Ты – потомок Малункьяпутты?

Вот оно что. Хэ Янг действительно здесь ради этого.

Молодой юноша перед ним испуганно поклонился.

– Это… был мой господин.

Дух Ветров разразился смехом; это был не веселый смех, а больше напоминающий безвкусный.

– Вот как. То, что ты ищешь, – его здесь больше нет. Он покинул этот мир.

Оттенок раздражения проскользнул под его кожей. Столько сил – и все зря. Зачем он вообще пришел сюда…

– Как давно? Что произошло?

– Господин…

Юноша, сжимая и разжимая в кулаке краешек рукава, не находил себе места.

Голос Духа Ветров был волнистый и отдавал рябью:

– Потомком Малункьяпутты был Вэй Шэньву.

Раздражение, стекающее по внутренним стенкам, застыло, оборачиваясь гранитной твердостью. «Вэй Шэньву? Разве это не…»

– Верно, – прочитал мысли Дух Ветров. – Вэй Шэньву был рожден его потомком. Он имел огромный потенциал, но был рожден без родителей – не было никого, кто мог бы научить его быть человеком. Мы взяли на себя заботу о нем. К сожалению, мысли сжирали перспективного юнца изнутри.

Грустный помощник продолжил:

– Никто не мог вынести то, что приходилось выносить ему. Каждый день.

«Он просто не мог вынести это в одиночку», – добавил Дуккха.

Хэ Янг имел много похожих мыслей, но ничего и никому не говорил; тяжелая усмешка проскользнула по его лицу, намекая, как он рад слышать подобные слова.

– Весь его словесный паразитизм… Он не мог выдержать это. В конце концов, он стал заражать людей – сказал антропоморфный сгусток энергии.

Изнемогая от голода, Вэй Шэньву ползал от дома до дома в поисках еды, но никто не открывал ему. Вместо этого такие же бедные дети кидали в него камнями, веселясь и играясь. Возможно, все это началось, когда особо резвый ребенок снова начал глумиться над ним, – тогда Вэй Шэньву, не подумав, схватил его за руку и с отчаянием заглянул в глаза.

«Да ты хоть понимаешь, что я чувствую? Хочешь это понять?!»

Он не знал, что он действительно мог заставить людей понять. Брезгливо отдернув руку, мальчик избил его, но на следующий день его стали мучить мысли. Ребенок, прежде никогда не задававшийся вопросами праведности, вдруг подумал: «Я действительно правильно поступаю?»

Затем он подумал: «Я… поступаю?»

Подумал: «Что такое поступать?»

«Что такое я?»

Эти мысли, слишком давящие на детский мозг, заставили его сойти с ума и покончить собой. Безутешная мать долго рыдала и винила беззащитного Вэй Шэньву – она рыдала так долго, что в конце концов стала задаваться вопросом, что такое слезы.

Вэй Шэньву ничего не оставалось, кроме как сбежать в другую деревню.

Испуганный и обезображенный, он долго сидел на лавочке, сжавшись в комок, пока к нему не подсела бабушка.

Эта добрая пожилая женщина хотела его утешить.

Но от долгих избиений и голода, от мучавших его мыслей Вэй Шэньву растерял остатки рассудка. Вместо внятных ответов он начал безудержно смеяться, словно все в этом мире напоминало ему кукольный театр. В припадке он схватил бабушку за руку и сказал, заглядывая ей в глаза: «Я даже не знаю себя, как они могут знать, кто они такие?»

После этого, словно вирус, эти мысли стали передаваться от одного человека к другому, и вся деревня стала больна, больна бессмысленной рефлексией собственного «я». Они больше не могли есть и не могли спать; мучавшие их мысли разъедали мозг изнутри, некуда было деться.

И он сбежал снова.

Он боялся подходить к людям, он не мог вынести все это вокруг себя. Он плакал и смеялся, его разум трещал по швам, люди вокруг него заражались – но только он один мог продолжать жить с этим бременем.

И наконец он решил затаиться в одной из деревень, той, что соединилась из двух. Вэй Шэньву притворился слабым и нищим и существовал так некоторое время, отказываясь подходить к кому-либо. В какой-то момент какой-то маленький мальчик кинул в него камень снова.

Может, он хотел поиграть, а может, он был просто жестоким.

Вэй Шэньву взглянул на него.

Но он больше не хотел уходить.

Он подумал: «Если я живу с этими мыслями, почему они не могут?»

Подумал: «Им тоже надо подумать».

Детям надо думать больше.

Теперь и эта деревня была заражена. Никто не мог приблизиться к нему, и никто не мог убить его; рядом с ним люди были настолько погружены в тяжкие думы, что их больше ничего на свете не волновало.

– Но несколько недель назад его убили. Это все, что мне известно.

Хэ Янг не знал, что на это сказать. Порыв сильного ветра ударил его же волосами ему по лицу.

Внезапно поднялся бушующий ветер. Он был так силен, что им пришлось зацепиться за край пещеры. Дрожащий прозрачным телом, Дух Ветров произнес:

– …мир разрушается; и я не знаю способа остановить это. Если вы еще успеете… можете спасти своих товарищей.

Порыв пронесся меж ними, и пещера задрожала. Грохот бушующего ветра разнесся по всей долине, вся пыль с камней поднялась вверх. Ее клубы лавиной направились к деревне, из которой они пришли.

«Будда!»

– Дома долго не выдержат, бежим! – крикнул ему Ян Си.

Низкочастотный треск разрывающейся тверди обрушился на долину, и их сердца замерли. Под порывом хлещущего ветра они увидели проваливающийся в бездну разлом, приближающийся прямо к ним. Призвав мечи, они вскочили на них, ловя невидимую волну воздуха, устремились к деревне.

– О небеса, что это такое?

Мир рушился.

Все, что их окружало, распадалось на глазах.

Горы и скалы, достигающие небес, низвергали эти небеса на них.

Здесь не было спасения.

Воздух пронизывал жгучим холодом легкие, драл с каждым вдохом.

«Он сказал, что мы можем на это повлиять. Он, черт возьми, сказал, что мы можем! Как? Как здесь вообще можно что-то сделать?»

Воздух оставлял на трахее ссадины, рвал – как он мог быть таким жестоким… Камни рушились под ногами. Они бежали так быстро, как только могли, – склоны, подъемы, склоны и подъемы, обрывы и уступы, узенькие тропинки и широкие, полные грязи дороги.

Да был бы проклят этот Будда!

Здесь не было ни капли святости – здесь не было ни капли совести.

Долина Монахов, самое спокойное до этого место, разворачивалось огромной бурей, следующей за ними по пятам. Порывы ветра обрушали тысячелетние скалы, камни летели вниз. Лавируя между ними, культиваторы летели вперед наперегонки с бурей. Еще немного. Еще чуть-чуть. Если они успеют, то смогут… смогут…

Развернувшаяся картина внизу заставила сердце устремиться в пятки, сжавшись в тисках. Половина деревни уже была разрушена. Под оглушающим воем стихии обломки домов уносились вдаль, несколько домов дрожали, грозясь обрушиться. Мертвые тела лежали среди обломков, но некоторые из них волочились по земле, будто ухваченные щупальцами невидимой огромной морской медузы.

Закручивающийся вихрь приближался к одиноко стоящему человеку посреди руин.

Стоя перед лицом великой, но при этом неосязаемой погибели, Юн Гунь выглядел так жалко и так сломлено, словно не мог поверить в произошедшее.

Как все могло так обернуться?

Весь его неимоверным трудом отстроенный рай рухнул в одночасье.

Он хотел создать хорошее место. Он просто хотел создать лучшее место.

Разве люди заслуживают этого?

Почему судьба так не мила к добрым побуждениям?!

Вся эта огромная буря, все это стихийное бедствие обрушивалось на головы несчастных людей, а у него не было возможности что-либо предпринять.

Он просто был беспомощным и жалким, он был слабым, оставшись один на один с этим ужасом.

Почему он ничего не мог сделать?!

Даже… Даже если он приложит здесь все свои силы, поможет ли это… Что насчет людей? Он не успеет уследить за щепками и деревяшками, он не сможет поймать сам всех откинутых людей. Сказать им бежать?

Но куда им бежать?

Куда эти люди смогут уйти под таким сильным ветром?

Смотря на приближающийся смерч, Юн Гунь был в отчаянии. Это были боль и стылость, обреченность и неверие, он не мог смириться, он не хотел мириться, почему он был таким жалким, почему он был таким беспомощным!

Все это было похоже на сон.

Рай, о котором он мечтал, рушился на глазах.

Он построил его сам. Своими кровью и по́том, голыми руками он отстраивал дома наравне со всеми. Он отдал свои сокровища, чтобы отремонтировать эти заброшенные хижины, и он играл музыку, чтобы заработать денег на еду.

Каждую неделю он возвращался сюда, чтобы накормить всех нуждающихся, и он собирал сюда всех людей, кому требовалось помощь.

Он изучил основы медицины, чтобы заниматься сбором лекарственных трав. Собирал, лечил, кормил, пел, строил. Снова… и снова.

Но все это было снесено в один момент, все унесено ветром.

Половина людей, которым он протягивал руки, уже являлись лишь бездыханными телами.

Его охватил ступор.

Он ничего не мог сделать.

Стоя перед лицом надвигающейся бури, он чувствовал себя обреченным переживать это вечно.

Кто-то тронул его за плечо, заставляя двинуться. Он не мог расслышать слов. Пребывая в шоке, он не разбирал ни слова, все вокруг исказилось – он наблюдал, как один человек уводит его назад, а перед лицом бури появились двое других, отражая удар.

Их энергия слилась воедино, развеивая всепоглощающую бесплотную погибель.

Его полные ступора и отчаяния глаза слегка расширились, наблюдая это. Кто-то… как кто-то?..

– Юн Гунь. Очнись. Очнись!

Хлесткий удар пощечины вернул ему чувство реальности.

Они могли… что-то сделать?..

Динь Фанлинь тряханула его, заталкивая внутрь дома, под защитный барьер. Она говорила ему прийти в себя.

– Нет времени, надо спасать людей. Все получится, слышишь? Никто не умрет больше!

Выбежав обратно, она обратилась к сошедшему с меча Хэ Янгу и Ян Си. Их энергия отбила вихрь, но ветер не становился тише.

– Что происходит?

– Я не знаю! – вскрикнула она. – Смерч похож на магический. Мы делали, что могли! Но их все равно настигло…

Все ее тело дрожало от ветра и холода; было видно, как она еле держится.

– У меня такое чувство, что это была только Первая Волна. Юн Гунь не в себе, он создал защитный барьер в самом крепком доме и велел всем прятаться там. Пару часов назад сюда прибежали люди Ян Си, они помогли нам, но они тоже на пределе. Может, в долине Монахов…

– Там обвал, – крикнул он ей в ответ, – здесь больше нет безопасного места. Сколько щит Юн Гунь продержится?

Ее голос был полон невысказанной боли, она просто не позволяла себе такой слабости:

– Не знаю. Хэ Янг. Столько погибло.

– Я понял тебя.

– Все люди в укрытии?

Динь Фанлинь мотнула головой и указала на дом слева. Ян Си призвал защитный барьер и пошел к тому дому, чтобы забрать оттуда людей и переместить их в последнюю крепость. Оглушающий грохот, смешиваемый с воем, прокатился по всей долине.

На горизонте воздух скручивался в спираль. Даже просто стоя здесь, Хэ Янг понял, о чем она говорила: среди воздуха и пыли прослеживались нити энергии, окутывающие смерч, как будто нечто заставляло управляло им, подпитывало его.

И этот смерч приближался сюда.

Вторая волна.

Даже приложив все силы, они просто не смогут это выдержать.

Если бы это была просто стихия…

Мысль мелькнула в его голове.

Увидев цепляющегося за дом человека, Хэ Янг подскочил к нему и, схватив, с трудом довел до дома; слегка приоткрытая дверь сразу же захлопнулась за ним. Несмотря на щит Юн Гуня, все вокруг дома дрожало, даже потолок слегка хлопал. Это не было надежным укреплением.

Все углы были забиты плачущими людьми; напуганные и раненные, они цеплялись друг за друга, а в центре дома стоял Юн Гунь. Его некогда радостные глаза сменились глубочайшим отчаянием. Внезапно этот человек, ранее излучавший свет, показался маленьким и забитым, потух – невообразимый страх поглотил его.

– Вы пришли, – выдохнул он. – Я думал…

– Все, слушайте сюда.

Хэ Янг разделял его страх.

Он никогда не видел столь сильную бурю.

Он никогда не видел магического шторма.

Он никогда не бывал в такой ситуации. Нельзя потерять самообладание. Страх не остановит его.

– Через полчаса сюда придет смерч. Все рухнет.

– Хэ Янг!

Порывы пробивались из углов.

– Однако у меня есть план. Помимо долины Монахов, где есть овраги или что-то подобное?

– На востоке, – не уверенно ответил Юн Гунь. – Там есть обвал, но туда сложно добраться с таким ветром.

– Отлично. Тогда поступим так: вы берете людей и отводите их к обвалу, спрячьтесь там, пока все не стихнет.

– Это магический шторм. – дрожащим голосом Юн Гунь вопросил. – Он тронул даже самое безопасное место – долину Монахов, как мы…

Нагнав его в два шага, Хэ Янг резко взглянул на него:

– Слушай сюда. Твои люди в опасности. Возьми себя за шкирку и делай, что я скажу. Я постараюсь задержать смерч.

– У тебя что, элемент воздуха? Как ты сделаешь это? – взъелся Ян Си. – Ты вообще видел тот вихрь?

– У меня есть свои идеи.

– Я пойду с тобой, – твердо заявила Динь Фанлинь. – У тебя нет даже базовых защитных техник, серьезно думаешь идти один?

Ян Си про себя нахмурился: «Ни одной? Как это возможно?»

– Тогда я…

– Хватит.

Тон Хэ Янга стал ледяным. Обычный насмешливый и беспечный голос превратился в стальной, не требующий возражений:

– Я и Динь Фанлинь задержим смерч, а вы уведете людей. Юн Гунь потратил немало сил; Ян Си, ты сменишь его, если потребуется.

Вероятно, лучшим выбором было взять с собой Ян Си или Юн Гунь, но последний, судя по всему, получил психический урон, а Динь Фанлинь не смогла бы одновременно поддерживать и его, и людей. Таким образом, остался только один вариант.

Больше никто не возражал. Ян Си открыл рот, чтобы что-то ему сказать, но тяжесть, давящая на язык, так и не позволила это сделать – вместо этого он подошел к Юн Гунь, чтобы создать «проходные» щиты для каждого человека и начать выводить их. Им требовалось около пятнадцати минут, чтобы добраться до оврага, но ветра сильно тормозили их передвижение.

Уходя, Юн Гунь взглянул на них. В его слегка посветлевших глазах неверие и отчаяние смешались с надеждой. Если бы они правда могли помочь… Даже так…

Когда последний человек был уведен, и их спины стали достаточно далекими, Хэ Янг повернулся к Динь Фанлинь.

Магический смерч приближался все быстрее. Совсем скоро задрожали передние дома, и щепки от них стали разлетаться во все стороны; под оглушающий грохот и вой они оба стояли перед величием Воздушной стихии.

Люди бежали. Они продолжали стоять.

– Знаешь, мы ведь можем умереть – сказал он. – Не жалеешь?

– О встрече с таким безумцем? – Динь Фанлинь слегка усмехнулась. – Когда мы только пришли сюда… Я знала, что что-то подобное произойдет.

– Хм. И поэтому ты проводила с ними так много времени. Как будто пыталась надышаться перед погружением.

– Они должны были умереть.

В глазах Динь Фанлинь промелькнула печаль; ее голос был тверд, однако в нем проскальзывали ноты неуверенности.

Динь Фанлинь унаследовала дар своей семьи. Передаваясь по женской линии, он заставлял видеть образы вероятного будущего. Так, иногда ей приходили на ум цифры, например, когда человек должен умереть. Люди – видела, что может выйти за солдата, видела, что один из ее возлюбленных долго не проживет. Ее мама говорила ей – будущего не избежать, оно предопределенно. И Динь Фанлинь верила в это.

Она знала, что случится поножовщина, но не знала, кто именно это будет.

Она знала, что некоторые люди обречены на погибель, и не могла этому препятствовать.

Вся ее жизнь сводилась к «увидь и прими, ты не имеешь права менять это».

Ты не сможешь и будет только хуже.

Но теперь…

Обернувшись назад, она смотрела на далекие спины уходящих людей. Эти люди. Люди, пережившие все невзгоды жизни: нищие, измученные, промерзшие, потерявшие всякую надежду, наконец нашли место, которое могли назвать своим домом.

Люди, не сделавшие ничего плохого, невинные и беззащитные, вынужденные укрываться от мира.

Люди…

Это были просто люди.

Ей вспомнились слова Ан Е.

Повернувшись к ней, его спокойный голос сказал: «У твоей души нет правил. Желания сердца – это истина, за которой ты последуешь».

Хэ Янг сказал ей:

– Фанлинь, мы знакомы не так долго, но ты хороший человек. Скажи мне. Какое желание ты хотела бы исполнить?

Продолжая смотреть на удаляющиеся силуэты, она подумала.

Все предрешено.

Некоторые люди должны умереть, это нормально.

Не всем суждено так долго жить.

Это нормально, я просто должна с этим смириться.

Но я…

Но я все еще…

– Я не могу это принять.

Ее сокрушенный голос тонул в гуле ветра.

– Я не хочу, чтобы они умирали.

Она не могла видеть легкую улыбку Хэ Янга, скользнувшую по его губам.

Хэ Янг посмотрел на толпу.

Люди бежали из Рая.

Их можно было понять. Потому что рай оказывается Адом, потому что глубокий милосердный глаз оказывается рвущими когтями. Потому что их надежды измельчаются бурей и оборачиваются прахом.

Но Хэ Янг мог только смотреть на них не читающим и безразличным взглядом.

Он поворачивается к Стихии. Совсем скоро она настигнет их. Он прикроет людей своей спиной. Совсем скоро она настигнет, но они не чувствуют этого.

– Их снесет волной. Все их надежды испорятся с лучами солнца – говорит Динь Фанлинь.

Хэ Янг знает: она говорит, что никому не удастся убежать. Как бы он ни старался, сколько бы сил ни прикладывал, никому из них не удастся убежать.

Они стоят вдвоем: Вселенная и Судьба, рука об руку.

«Это так иронично.»

«Спасется ли он?»

«Да.»

Хэ Янг удовлетворительно хмыкает.

Неведомая глубокая сила, скрытая за настигающей волной, поднимает земли и сотрясает воздух. Гул нарастает.

Теперь он может проследить это. Как волны накатывают, одна за другой. Как медленно вздымаются те волны. Первый этаж, второй, третий…

Крики и стенания теряются в сотрясающемся воздухе; каждый из бегущих людей хватает последние глотки воздуха.

Неминуемость.

И он вспоминает: вечность.

– Они не должны были так умирать.

В голосе Фанлинь принятие, и все же она едва ли не плачет.

«Они не должны были умереть».

Когда волна почти поглощает, его голос тонет в грохоте:

– Возможно, я сделаю что-то противозаконное.

Динь Фанлинь смотрит на него с непониманием.

– Что? Нет. Ты не… Стой!

«Я изменю это.

Если они не должны умереть,

Если она не хочет их смерти.»

Волны рвут его тело.

Если не осталось ни одного человека, готового бороться, тогда он сделает это.

Выполнит ее волю.

– Таково было твое желание, да?

Его голос тонет и тонет, но она слышит его среди хаотичного шума.

– Я дал тебе одно желание. Смотри, как оно исполняется.

«И я его выполню.»

Волны утихают, нарастают и снова бьются о тело. Меч сдерживает, и рука отрывается от рукояти, чтобы выставиться вперед; энергия прошивает тело, покрывает каждый дюйм кожи, устремляется в каждый сосуд.

Хэ Янг прикрывает глаза, поднимая голову.

– Если таково твое желание.

– Ты сумасшедший! Так нельзя! Это против правил природы!

Хэ Янг ничего не говорит.

[Хахаххахахах. Глупые Люди. Разве не этого вы хотели?]

Его глаза темнеют, и нечто в нем смеется.

[Глупые Люди., – повторяет оно.

Незримая рука ложится поверх его, мягко обнимая его. И нечто вырывается из-за спины.

– Разрушу.

[Все разрушу (обращу в прах).]

[Разве не этого ты хотел?]

Разрушить.

Исполнить.

Починить.

Обуздать.

– Глупый Человек.

– Где ты здесь увидел человека?

Нечто поднимается из самых глубин, его лицо приобретает глубокую и ясную форму.

– Обуздать меня вздумал? Думаешь, раз я отвлекся от тебя на шторм, сможешь взять под контроль мой разум?

Ее полный неуверенности в происходящем взгляд обратился к нему; перед разрастающейся бурей этот человек достал из-за спины свой меч и сказал:

– Жаль, это был мой любимый меч.

– Что ты…

Порыв бешеного воздуха терзал лицо и одежды; смерч оказался совсем рядом, и их обдало могущественной энергией. Вскинув руку вперед, по рукам Хэ Янга заструилась ци, мощным потоком влетая в смерч; две силы столкнулись, ведя невообразимой силы воли и тяжести борьбу, и Динь Фанлинь, пораженная испугом, призвала щит вокруг них. Хрупкий щит дрожал на ветру и в шторме, его силы явно было недостаточно, но это было хоть что-то.

Внезапно она сказала:

– Хэ Янг, я видела твое будущее!

– Не надо – сказал он. – Я не хочу знать.

Движение смерча замедлилось. Словно поглощая энергии друг друга, эти силы стояли на месте; было видно, что Хэ Янг только пытается сдержать, но его сил недостаточно, чтобы разрушить смерч.

Высвобождал из себя все силы, его лицо исказилось под неистовым напряжением. Недостаточно. Этого все еще было недостаточно.

[К… кхх… кха-ха-ха.]

Хэ Янг не повел и бровью.

«Ох. Вот что ты делаешь. Бесполезная растрата сил».

Голос, раздающийся изнутри его разума, лишенный пола, продолжал насмехаться.

«Что за чудесное облако пыли».

«Заткнись», – мысленно сказал Хэ Янг.

«Так нравится упиваться самодовольствием. Я поражен».

«Не больше тебя.»

Рука, истекающая силой, постепенно ослабевала. Продолжил внутренний диалог:

«Если не собираешься помогать – просто проваливай».

«К-хх-хха-хх».

Давление от смерча смешалось с давлением внутри разума; слабо различая разницу между ними, концентрируясь на передаче сил, Хэ Янг в какой-то момент отстранился от всего этого.

Все это показалось ему не более чем картиной, за которой он наблюдал со стороны.

Только это была глупая картина. Здесь был глупый человек, отдающий свою силу в химерное «благо», была глупая девушка, чей тощий щит, очевидно, не выдержит натиск этой силы. Да и смерч вырисовывался какой-то глупый, как будто его только пытались сделать страшным.

Хэ Янг задумался.

Здесь чего-то не хватает.

Фокусированное внимание его сознания переместилось ниже: оно искало второй внутренний слой, ему нужна было добраться до обратной стороны своего сознания.

Давление извне пропало; он переключился на «слой темноты».

Здесь не было духов, которых он мог бы «призвать». Здесь везде веяло жизнью – как бы он мог провернуть подобное? Никаких кладбищ, никаких…

Минутку.

Его внутреннее зрение нащупало долину Монахов.

Верно. Ан Е говорил, что в этой долине рождались и умирали монахи, тогда может ли он…

Трудность заключалась в том, что они, вероятно, были сильны и превосходили его. Мог ли он приручить их? Чем большей силой обладали останки, тем сложнее это было сделать.

Но у него просто не было выбора.

Сконцентрировался, что было мочи, почувствовал, что наткнулся – есть!

Что-то отозвалось.

Порожденные древностью, чужеродные существа, смешиваемые с энергией воздуха и янь, постепенно вздымались к нему.

Он должен был перебороть их давление.

Если он ослабнет и потеряет контроль, все пропадет даром.

Тяжесть усиливалась; ощущение чужеродного разрасталось внутри него, смешиваясь с давно усопшими душами.

«Думаешь, тебе позволено…»

«Считаешь, ты сможешь…»

«А ты и правда…»

«Хватит».

[Кх-ххх-хх. Кх.]

Нечто в его глубинах раскрыло широкую пасть.

[Го ло ден…]

Неведомое нечто разогнулось, леденящая жидкость хлынула по венам.

«Встать со мной».

Его туманный разум считывал это, но не мог передать дальше.

Динь Фанлинь, стоящая снаружи, что-то почувствовала. Мгновенно смерч показался ей не самым страшным.

Ей померещилось чье-то Присутствие.

Рядом с ней кто-то стоял, она не могла увидеть этого, только ощутить. Сначала эта была одна сущность, затем две, три, четыре…

Она чувствовала – вокруг нее собиралось нечто из мира духов. Но она не могла видеть, что это, почему и куда.

Шло ли это из смерча, или может ей и вовсе показалось?

Хэ Янг сказал: «Мне нужна стена».

Присутствие стало нарастать; тысячи духов заслонили собой пытающийся проникнуть сквозь них смерч. Отлично. Этого хватит на некоторое время.

Но самого его уже не хватало.

Он чувствовал, как ци кончалась; ее все более утонченные отблески скользили по венам, он не мог сдаться; закрыв глаза и зарычав, он чувствовал, как другая сила тяжело вилась по его костям, проскальзывая с трудом, как будто эта масса была слишком плотной, не могла выбраться.

Прошло некоторое время, и Хэ Янг больше не смог позволять духам здесь находиться; они отдали достаточно своих сил, чтобы вложить это в удар. Чем дольше они здесь были, тем скорее могли исчезнуть окончательно – Хэ Янг приказал им отступить.

Дальше он должен был справиться с этим сам.

«Никто не может сделать это лучше, чем я».

[Присутствие] ослабло.

По краю души прошла рябь; это было сродни отнятой руке, страшно зудела, но отсутствовала.

Фантомная боль растекалась.

Ци сменилась другой энергией; эта энергия сопрягалась с болью, словно кто-то выдирал из него кусок плоти.

Но он молчал.

Жизнь истончалась.

Энергия протягивалась сквозь его руку, углубляясь в смерч; ци переплелась с магическими нитями, поражая их насквозь.

Эта деревня была обречена.

Так иронично, что в итоге их спасло страдание.

Оно покрыло собой горе.

И тогда он услышал голос.

«…смерть приносит страдания, еще больше – их приносит жизнь. Но даже так, я не хочу видеть этого снова. Страдания мертвых ничего не значат, когда живые еще здесь».

То сокрытое внутри него открыло глаза, и его угнетающе черный взгляд прошил все тело.

«Я проведу тебя, куда ты хотел».

Чужая энергия стекла по его мечу ручьем, изнутри обдало; на мгновение его вторые глаза были им самим, увидели что-то внутри смерча, и острый меч вонзился в воздух, как будто это была плоть и кровь; прорывая путь дальше, меч углублял дыру, прорезал материю словно перинную подушку, пронзил мироздание.

Он не слышал голоса, зовущего его, он не чувствовал руку, впившуюся ему в плечо. Он чувствовал, как разрываются его сухожилия и артерии, как давлением обжигает руку, и как поток энергии обрушивается на него.

Пораженный излиянием Сущности Сансары и энергией ци, магический смерч заревел, разверзшаяся пучина сформировалась в око с непроглядной пустотой в своем ядре. Из «ока» хлынул свет, оттенка столь красного, столь тяжелого, словно это был один огромный пузырь крови, в который укололи иглой. В одно мгновение втянул в себя культиватора, поглотил, сожрал; Хэ Янг не видел, как чужая рука вцепилась в него крепче, поглощаемая вместе с ним.

Подобно смертельно раненному зверю, ветер взвыл, постепенно угасая. Огромный смерч, унесший жизни многих, растворился в небытие.

Часть его души была изуродована и уничтожена, раздавлена… чтобы спасти этих незнакомых, непонятных ему людей.

Когда он раскрывает глаза, первое, что он видит, – это пустой лист.

Ему предлагают написать на нем свое имя.

Ян Си задумывается, что бы это могло быть: его имя – Си, а фамилия – Ян. Но, может, все совсем наоборот? Си Ян? Мог ли он быть прекрасным сиянием?

Ян Си берет каллиграфическую кисть и выводит первый иероглиф, не совсем уверенный, как его стоит написать.

И смотрит на человека рядом.

Этот человек сидит перед таким же пустым листом, а на его чистом лице не вырисовывается ни одной эмоции. Кроме, пожалуй, детского неподдельного недоумения.

– И что я должен здесь написать?

Голос терпеливо повторяет написать на нем свое имя. Более нетерпеливым выглядит сам человек.

В конце концов, он откладывает кисть.

– Я не буду.

Он звучит решительно.

– Этот лист закончен. Я написал там все что мог. Белое пустое пространство – это я сам. Напишите любое имя, какое захотите – этим я и буду. Я буду тем, кем вы меня желаете видеть; я приму любую форму, какую вы хотите видеть.

Ян Си спрашивает:

– И поэтому ты человек?

Собеседник поворачивается к нему, сдвинув темные длинные брови к переносице:

– Ты мне не нравишься. Я не выбирал быть человеком. Они заставили меня это сделать. Не утруждайся писать свое имя – я буду звать тебя идиотом.

Ян Си раздраженно выдыхает и снова смотрит на пустой лист.

– Мелкий наглец.

Он не может промолчать. Иначе это был бы не он. Наше поведение описывает нашу личность задолго до того, как мы осознаем себя.

И Ян Си думает, что написать.

В конце концов, не найдя ответа получше, он выполняет требование – и пишет свое имя полностью.

Кривые иероглифы, написанные его неумелой рукой, красиво блестят на бумаге.

Почему красиво?

Потому что он так считал.

– Это чистая энергия – говорит голос. – Это чистая энергия и…

– Не утруждайтесь – говорит, как Ян Си выразился, Мелкий Наглец.

Он вздыхает, как будто все это ему глубоко надоело.

– Я все равно не хотел рождаться.

Голос говорит, что время пришло. Он говорит что-то еще, но Ян Си, еще не осознающий себя, не понимающий, что он такое, разбирает только это.

И потом сверкает яркий свет. Этот свет есть что-то светлое, почти белое, ближе к молочному, нет, скорее к бежевому – Ян Си кажется, как будто что-то перед ним крутится.

Если бы он знал эти слова, он бы сказал – пространство перед ним искажается в круговороте мирозданий, рождая мировой коллапс.

Но он не знает.

И перед тем, как свет поглощает все, перед тем, как свет превращается в фантомную бесконечную боль, этот несносный человек рядом поворачивается к нему и говорит:

– Надеюсь, я никогда с тобой не встречусь.

А потом его настигает и огибает белая пелена.

Потому что рождение – это всегда боль.

Воспоминание, пришедшее из ниоткуда, также бесследно растворилось.

Все сущее началось с белого света.

Возможно, он просто должен существовать.

Израненные пальцы дрогнули, и залитая алым рука потянулась к мечу. Осколки. Он чувствовал только осколки.

Хэ Янг распахнул глаза.

Все вокруг было залито белым. Как будто кто-то просто забыл нарисовать здесь мир. Где начинается и заканчивается горизонт, есть ли здесь пол и потолок – неизвестно.

Хэ Янг поднялся.

Тело почти не ощущалось.

«Что здесь делает она?»

Потянувшись к Динь Фанлинь, он тронул ее за плечо. Потрепанная девушка шевельнула пальцами и, схватившись за голову, охнула, распахивая глаза.

– Я… умерла?

Когда ее взгляд приобрел некоторую осознанность, она заметила нависшее лицо Хэ Янга и простонала:

– О Небеса, за что в Ад…

Хэ Янг хмыкнул.

– Видимо, оступилась где-то.

Приподнявшись, он огляделся.

– Мы еще живы. Ты рада?

Держась за потрепанную голову, она выдохнула:

– Не особо.

Встав вслед за ним, девушка поправила волосы и поспешила следом за Хэ Янгом. Здесь не было совершенно ничего. Только белая пустошь, белые небеса – а может, это был просто белоснежный холст, по которому они блуждали.

– Что это за место? Куда ты идешь?

Некоторое время он не отвечал ей; они просто шли и шли и не было понятно, отдалялись они или приближались. Пока в один момент Хэ Янг не протянул руку:

– Мой меч сломан. Дай свой.

Ни секунды не понимая, что он задумал, Динь Фанлинь осторожно протянула ему свой меч.

Размахнувшись, он ударил вперед; Динь Фанлинь это казалось настолько бессмысленным действием, что она просто выгнула бровь, но в следующее мгновение раздался треск, и она машинально отскочила назад. Хэ Янг продолжал рубить.

– Это место между мирами. Нас занес сюда Ду… магический шторм.

– Между… что? Такое существует?

Ее голос утонул в тре́ске; остановившись, Хэ Янг наблюдал, как трещина проходит вверх. Не было понятно, стена это или потолок, а может быть это пол…

Трещина прочертилась вверх и вперед, останавливаясь; и, наконец, ее расходящиеся линии рухнули вниз, осыпаясь словно разбитое камнем окно.

Динь Фанлинь застыла.

Тела. Груда тел.

Это напоминало морг, пространство перед ними было стеной, а позади него был вставной огромный ящик, в котором покоились тела. Не успела она сказать и слова, как Хэ Янг вытащил одно из тел и перерезал ему горло, откидывая назад. Непонятная субстанция, напоминающая белесую и прозрачную жидкость, хлынула из его горла.

Динь Фанлинь в ужасе отскочила назад.

– Что ты делаешь?!

Она была так напугана, что даже не сразу сообразила остановить его; Хэ Янг продолжал рубить их и откидывать. Внезапно совершенно честно он произнес:

– Это тела моих будущих реинкарнаций. Я надеялся, что это последнее… Почему же.. их так много?

Она опешила еще больше.

– Тебе ведь известно, что есть прошлые жизни, – спокойно продолжал он. – Это – пространство, спрятанное между мирами. Где, как ты думала, решается вопрос, сколько нам еще перерождаться?

– Разве это не карма… – заторможено произнесла она.

– В каком-то роде карма их создает. Не знаю точно, откуда они берутся. Сколько у тебя тел – столько раз ты будешь перерождаться.

Динь Фанлинь перевела взгляд на тела у ее ног. Все они были обезличены, лишены каких-либо признаков, словно безвольные манекены.

– «Изначальные тела» не имеют каких-либо параметров, это решается исключительно при рождении. И вот скажи мне, это честно? Просто посмотри, сколько их.

Опустошенным взглядом смотрела на тела, спросила:

– И зачем ты…

– Не хочу больше перерождаться.

Это звучало так искренне и так честно, что ей стало больно. Все так. Он и правда не хотел больше перерождаться. Однако, как он мог так легко рубить… себя?

Смотря на его бесстрастное лицо, ей стало дурно. Совершенно пустое, лишенное всяких чувств. Как такой человек еще продолжал жить?

Убедившись, что он не обращает на нее внимание, Динь Фанлинь склонилась над одним из тел. Его надрез был меньше, чем у остальных, даже жидкости вытекло не так много. Она посмотрела на Хэ Янга еще раз. Пока он был занят…

Она приложила руку к ране «манекена». Мягкая ци хлынула в рану, запечатывая ее и сужая порез, постепенно затягиваясь.

– Наконец-то.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он перестал кромсать и резать, прежде чем завершил свой странный, жуткий обряд. Испугавшись, что Хэ Янг заметит ее деяние, Динь Фанлинь пнула манекен подальше от себя по голове; перевернувшись несколько раз, он впечатался в другие тела. Ее сердце бешено колотилось, когда Хэ Янг обернулся к ней.

– Раз уж мы здесь. Хочешь знать, сколько еще раз осталось перерождаться тебе?

Динь Фанлинь сдавленно качнула головой:

– Не-а.

Хэ Янг почти засмеялся:

– Я отказываюсь знать свое будущее в этой жизни, а ты – знать, сколько у тебя будет жизней впереди. Разве это не забавно?

Она пыталась выдавить из себя улыбку, но не смогла.

Этот человек пугал ее. Глядя на его удовлетворенное лицо, она не могла быть спокойной.

Ее взгляд опустился за его спину. Внезапно рядом с огромной трещиной ее глаза увидели слабую надпись. Подойдя к ней ближе, она заметила едва видимый шрифт, почти прозрачный, здесь было вычерчено его имя. Снизу под его именем были вычерчены и другие иероглифы, но их было так много, что она не смогла прочитать.

В какой-то момент что-то привлекает внимание Хэ Янга, и он отходит в сторону, разглядывая белое пространство перед собой. Иероглифы «Ян Си» блестят здесь.

Стоит ли ему открывать это?

«Ян Си… сколько ты еще проживешь?»

Его рука неосознанно тянется поднять меч.

«Так хочется посмотреть.

Хотя бы одним глазком…

Ян Си. «

Еще не поднятая рука останавливается, крепче перехватывая меч, и Хэ Янг идет дальше.

«Надеюсь, ты проживешь еще очень и очень долго.»

Внезапно что-то внутри него сокрушается.

– Что за..

Резкая боль прошивает его сердце, и меч выпадает из рук. Замутненным от боли взглядом он видит, как Динь Фанлинь бросается к нему, но не успевает – ее ноги тоже подкашиваются.

Последнее, что она видит, – это высеченные напротив нее иероглифы «Динь Фанлинь».

Задыхаясь от боли, Хэ Янг закрывает глаза.

Он слышит…

Это медленный стук его собственного сердца.

Светлые тучи застилают небеса, становясь единым, идеальным, без изъянов. Здесь так тихо. Серый вулканический песок то и дело утягивается за ветром, парит, а затем опадает. Вокруг ничего нет – только безграничная серая пустошь.

Меч, зажатый в руке, не дрожит. По склонившемуся клинку к земле стекает кровь. Алые линии, протягиваясь по всей длине, срываются с металла вниз, капая на серый песок.

Черные сапоги кончиками направлены на тело, лежащее впереди. Ветер колышет одеяния, поднимая ткани вверх. Прохладный воздух покрывает кожу, обагренную алым; сквозная рана изливается, оставляя следы на земле.

Взгляд, направленный на тело, совершенно пуст и не читаем.

Его светлое лицо смотрит прямо.

Все застыло.

Серость.

Человек, облаченный во все черное, человек, держащий в руках окровавленный меч, поднимает отсутствующий взгляд к небу, прикрывая глаза.

Прохладный воздух обвивает лицо, растрепывая черные пряди по ветру.

За спиной слышится шум, шаги.

Кто-то приближается к ним; кто-то бежит со всех ног, и его тяжелое дыхание становится слышно. Человек оббегает его и склоняется над мертвым телом. Его голос, полный боли и страха, развевается на ветру:

– Почему, почему ты убил его?

Почему я убил его?

Я…

Медленный взгляд пересекает небо, останавливаясь на мече. Кровь продолжает стекать, образовывать под лезвием лужицу.

Я…

Кого я убил?

Бессмысленный взгляд смотрит на лежащее перед ним тело, на бессмысленное тело.

Кончики губ расходятся в слабой улыбке, лишенной веселья. На его лице не отражается ничего, когда он смотрит пустым взглядом в это глубокое бескрайнее небо.

«Небеса…

Сегодня

я убил своего лучшего друга.»

Горстка.

Буддийский храм