Хиллари Рэймер

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.

• Умеренное насилие

Звёзды никогда не лгали.

По крайней мере, именно это Новалис Старсторм говорила себе, глядя на затянутое облаками ночное небо. Пелена туч скрывала сияние луны, а снег падал вокруг неё, словно кружевные лоскуты, из-за чего было почти невозможно разглядеть созвездия.

Дыхание зимы опустилось на всё королевство, покрыв горы тонким слоем инея и сковав ветви каждого дерева сверкающим льдом. Ветер налетал с севера, принося с собой аромат спелых ягод, заснеженных вечнозелёных деревьев и чего-то, что напоминало ей тёплый сидр с ириской, который в самый холодный сезон можно было найти по всему Эйрамиру. Ещё один порыв зимнего ветра пронёсся по балкону, обжигая холодом её щёки и кожу, пробираясь сквозь тяжёлые слои её бархатного платья.

Новалис стряхнула холод, ползущий вверх по позвоночнику.

Она перестала дрожать уже давно.

Потому что сегодня была ночь Зимнего солнцестояния, вечер, построенный на обещаниях, которые шепчут звёзды, и на загаданных желаниях. Это был сезон благословений и магии, когда всё казалось возможным. Мечта могла стать реальностью, если такова была воля судеб. Согласно легенде, если в полночные часы солнцестояния взглянуть на небо, звёзды откроют тайну: что угодно — от самого сокровенного желания до самых коварных честолюбивых устремлений или даже имени своей истинной пары.

Разумеется, это был всего лишь миф.

Сколько Новалис себя помнила, небо в ночь Зимнего солнцестояния никогда не бывало ясным.

Она была фейри из рода Старсторм, рождённой в Доме Селестин под знаком Эстрелы, богини луны и звёзд. От неё ожидали сострадания, покладистости и неспособности мириться с чем-либо, кроме совершенства. Хотя обычно она была благоразумной, время от времени её всё же завораживали чудеса этого мира. Ей не следовало очаровываться сказочными историями о любви или замирать в предвкушении встречи со своей истинной парой в ночь, наполненную празднествами Зимнего солнцестояния.

И всё же она стояла здесь, на самом высоком балконе дома своей семьи, ожидая, когда облака рассеются. Хотя бы для того, чтобы увидеть хоть что-нибудь.

Новалис протянула руку, представляя, будто сможет поймать падающую звезду в ладонь. Её бледная кожа мерцала в тусклой дымке лунного света, но звёзды не открывали ничего.

Она вздохнула, и её дыхание белым туманом повисло перед ней, словно ленты серебристого дыма.

— Новалис.

Позади раздался мужской голос. Голос, который она узнала бы где угодно. Голос, в котором всегда слышалось лёгкое разочарование.

Она обернулась к своему брату, Ариесиану Старсторму, лорду Дома Селестин. Одетый в цвета их дома — сапфировый и серебряный, он выглядел истинным воплощением благородного титула, дарованного ему по праву рождения. Герб их дома — восьмиконечная звезда, по обе стороны которой располагались два полумесяца, был вышит светлой нитью на лацкане его приталенного сюртука. Серебристые волосы были зачёсаны набок и гладко уложены назад, подчёркивая чёткие линии его лица. Он слегка склонил голову набок, а тёмные брови сошлись на переносице.

Ариесиан скрестил руки на широкой груди, возвышаясь над ней.

— Без плаща ты так и простудишься.

— Не нужно преувеличивать, — тихо пробормотала Новалис.

Она отвернулась от него, понимая, что, если продолжит смотреть на звёзды, он начнёт упрекать её за пренебрежение своими обязанностями. Пора было возвращаться в бальный зал, где от неё ожидали, что она будет играть роль любезной хозяйки. Она будет улыбаться, кивать и благосклонно принимать внимание потенциальных женихов. Проведя рукой по своим длинным лавандовым волосам, чтобы убедиться, что ни один волосок не выбился из причёски, Новалис направилась к двойным стеклянным дверям.

— Ты не хуже меня знаешь, что фейри не заболевают только потому, что на улице холодно.

Ариесиан смахнул снежинку с воротника своего сюртука.

— И всё-таки, что ты здесь делаешь?

Избегала испытующих взглядов и слухов о том, что к Середине лета, если у неё всё ещё не будет пары, звёзды сами выберут ей спутника. Давала себе несколько мгновений, чтобы перевести дух, и отчаянно желала, чтобы легендарные мифы были чем-то большим, чем просто историями, придуманными мечтателями.

Все эти причины она оставила при себе. Ей не хотелось тревожить Ариесиана собственными, такими незначительными заботами.

— Мне нужен был свежий воздух. — Новалис пренебрежительно махнула рукой, когда Ариесиан придержал для неё дверь. — Ты ведь знаешь, каким переполненным и душным бывает Бал Йоля, когда все… дышат.

Это было, мягко говоря, жалкое оправдание.

К её удивлению, Ариесиан усмехнулся.

— Не припомню, чтобы ты когда-либо испытывала такое отвращение к светским мероприятиям.

— Напротив, сами мероприятия меня вовсе не тяготят. — Она свернула за угол коридора к широкой лестнице, ведущей вниз, в роскошный бальный зал. — Просто мне никогда не нравилось быть предметом всеобщих разговоров.

Этого ей едва ли удавалось избежать.

Она остановилась на верхней площадке лестницы, окидывая взглядом открывшуюся перед ней картину. Бальный зал Дома Селестин был великолепен. Его убранство должно было впечатлить знать всех пяти домов Эйрамира, создавая у каждого гостя ощущение, будто он оказался в настоящей зимней сказке. Вазы в каждом углу были наполнены пуансеттиями с золотистыми кончиками лепестков, водопады покрытых инеем голубых зимнецветов ниспадали с опоясывающего зал балкона, а у неприметных входов тут и там висели сверкающие веточки омелы, перевязанные красными лентами. Омела, без сомнения, была делом рук её младшей сестры, Кейлиан, которая клялась, что любой, кто разделит поцелуй под зачарованной омелой, непременно влюбится.

Над головой в воздухе кружились снежинки, создавая ощущение, будто все они оказались внутри чудесного снежного шара. Мерцающие огоньки волшебного огня были развешаны по тёмному деревянному потолку в виде созвездий, окутывая весь зал тёплым, приветливым сиянием. Банкетные столы ломились от блюд с жареным мясом и овощами, мисок с выпечкой и свежими булочками, а также многоярусных подносов с самыми разными десертами: пирожными с кремовой начинкой и ягодами в шоколадной глазури.

Повсюду вокруг неё звучали музыка и смех, а воздух словно был насыщен какой-то электрической энергией. Эта энергия дрожью пробегала по её коже, нарушая внутреннее спокойствие чувством тревоги. Что-то менялось. Какая-то противоестественная срочность витала вокруг, наполняя её беспокойством, словно вот-вот должно было произойти нечто, способное изменить всю её жизнь. От этого в животе всё сжималось, а сердце билось всё быстрее.

— Сестра.

Новалис подняла взгляд на брата, затем посмотрела на предложенную им руку.

— Идём? — Он жестом указал вперёд. Каждая ступень была насыщенного тёмно-синего цвета, усыпанная серебристыми блёстками, так что казалось, будто в них инкрустированы тысячи крошечных звёзд.

— Конечно.

Она вложила руку в сгиб его локтя, а другой приподняла подол платья, и вместе они начали спускаться по изогнутой лестнице к празднику внизу.

Новалис не нужно было смотреть по сторонам, чтобы знать: все взгляды были прикованы к ним. Прежде всего потому, что она шла под руку с Ариесианом Старстормом Селестином, Хранителем Звёзд, лордом Первого Дома Эйрамира и верховным советником королевы Эловин Уиллоублейд.

Кроме того, Ариесиан был самым завидным женихом во всём Эйрамире, уступая лишь сыну королевы.

Как быстро эти любопытные взгляды скользнули с него на неё. Их пристальное внимание было вполне объяснимо: если её брат был Хранителем Звёзд, то именно Новалис умела читать их. Этот дар она никогда не принимала как должное. Хотя могло показаться, будто сама судьба лежит у неё на ладони, даже у такой магии были свои пределы.

Её собственная судьба была ей неподвластна.

Чтение звёзд было неотъемлемой частью магии Дома Селестин. К нему прибегали, чтобы определить судьбу любого фейри в Эйрамире, а также использовали, помогая королеве Эловин в вопросах придворной политики. Поскольку магия королевы была связана с землёй, она полагалась на звёзды как на источник наставлений. Такой совет ей давала мать Новалис, Триста Старсторм. Она была нынешней Чтицей Звёзд и предсказала судьбу Новалис в ночь её рождения. И хотя Новалис надеялась на нечто более значительное, чем обещание удачного брака, она без колебаний приняла тот факт, что уже в ближайшие месяцы именно ей предстоит занять место матери и стать следующей Чтицей Звёзд.

Новалис скользила взглядом по бальному залу в поисках кого угодно, кто смог бы отвлечь её от изучающих взглядов и тихих перешёптываний, которые были достаточно громкими, чтобы она могла их расслышать.

— Я бы не хотела, чтобы звёзды выбирали мне пару.

— Можешь себе представить? Быть вынужденной выйти замуж за того, кого совсем не знаешь?

— Звучит ужасно.

Она перестала обращать на них внимание, как делала всегда, сводя их осуждение к простым невежественным мнениям. Никто в этом бальном зале не знал её по-настоящему. Все видели лишь то, что она показывала миру: леди из одного из самых могущественных домов Эйрамира, с безупречным вкусом и превосходными манерами. Она получила образцовое воспитание, а её репутация пользовалась всеобщим уважением. Она выйдет замуж за того, кого выберут для неё звёзды, и не станет возражать, потому что с самого дня своего рождения знала: её судьба ей не принадлежит.

И ещё потому, что ей самой пока так и не удалось найти себе мужчину.

Но никому не было нужды знать столь незначительную подробность.

Как раз когда Новалис уже собиралась отпустить руку брата и отправиться на поиски чего-нибудь освежающего, чтобы немного успокоиться, в поле зрения появилось до боли знакомое лицо.

— О нет.

Она крепче сжала руку Ариесиана.

— Что такое? — Он резко посмотрел на неё сверху вниз. — Что случилось?

Она едва заметно кивнула в сторону мужчины, направлявшегося к ним.

— Это лорд Маринтайд.

На обычно суровом лице её брата мелькнуло веселье, и уголки его губ почти сложились в улыбку.

— Разве он не ухаживал за тобой в прошлом году?

Новалис фыркнула.

— Вряд ли попытки затащить меня к себе в постель можно назвать ухаживаниями.

Серебристые глаза Ариесиана широко распахнулись, а сапфировые искры в них вспыхнули ярче. На высоких скулах проступил румянец.

— Нова…

— Что? — Она развернулась так, чтобы оказаться спиной к приближающейся угрозе. — Только не делай вид, будто ты не знал.

Потому что он знал.

Ариесиан был прекрасно осведомлён обо всех поступках и достижениях своих братьев и сестёр. Всех семерых. Он знал каждую подробность каждой стороны их жизни, настолько, что Новалис совсем не удивилась бы, окажись у её брата шпионы, которые регулярно докладывали ему обо всём. Как старшего сына, его с детства готовили стать лордом Старстормом, роль, которую он принял после смерти их отца почти год назад. И к своим обязанностям, равно как и к благополучию своих семерых братьев и сестёр, он относился с предельной серьёзностью.

— Дело не в этом, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Тогда в чём? — От натянутой улыбки у Новалис уже начинали болеть щёки.

Ариесиан вновь нахмурился, внимательно изучая её.

— Я думал, что лорд Дома Азурвенд тебе вполне подходит.

Когда-то она тоже так думала.

Фейри Дома Азурвенд были более дикими и свободолюбивыми, и она полагала, что всё это объяснялось их магией, связанной с морем. Дом Азурвенд властвовал над всем, что относилось к воде Эйрамира: от океана до рек. Это был дом водяных нимф, селки и самых необузданных среди фейри. Рейф не был исключением. Он был спонтанным, что ей нравилось, и таким же непредсказуемым, как морские волны. Когда прошлым летом он вынес её в прибой, целуя до тех пор, пока всё её тело не задрожало от желания, она была уверена, что сможет провести остаток своих дней рядом с таким безрассудным и беззаботным мужчиной, как Рейф Маринтайд. Но у звёзд были другие планы. Когда Новалис застала его с языком глубоко между ног другой женщины, её охватили ярость и унижение.

Она хотела мужчину, который не станет заглядываться на каждую более красивую женщину, проходящую мимо.

— Ты должен меня спасти. — Обычно Новалис считала, что унижаться до мольбы ниже её достоинства, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Меньше всего ей хотелось снова попасть под обаяние Рейфа. Потому что, если уж чем он и отличался, так это умением убеждать.

Ариесиан молча смотрел на неё, не моргая.

— Ты серьёзно?

— Конечно, серьёзно. — Она вцепилась пальцами в ткань его сюртука, словно пытаясь удержать. — Скажи ему, что я смертельно замёрзла на улице и потеряла голос.

— Мне казалось, ты говорила, что это невозможно, — возразил Ариесиан, и в уголке его губ появилась почти незаметная улыбка.

Она закатила глаза к хрустальным снежинкам, продолжавшим кружиться над ними.

— Какая теперь разница? Пожалуйста, Ариесиан.

— Ни в коем случае. Мне и без того хватает настойчивых поклонниц, у многих из которых весьма честолюбивые матери. — Он похлопал её по руке, затем мягко высвободился из её хватки. — Ты вполне способна сама о себе позаботиться. Но если он хоть раз коснётся тебя без твоего согласия, только скажи.

С этими словами брат коротко кивнул и направился к противоположной стороне бального зала. Новалис ничего не оставалось, кроме как беспомощно смотреть, как расступается перед ним толпа гостей, а затем так же быстро вновь смыкается, полностью скрывая его из виду.

Новалис торопливо оглянулась через плечо и встретилась с широкой, обаятельной улыбкой Рейфа. Его золотистую кожу ласкало солнце, а песочно-светлые волосы были собраны в узел на затылке. Несколько сияющих прядей обрамляли его угловатое лицо, отчего казалось, будто он стоит не в душном бальном зале, а на продуваемом ветрами морском берегу. Вдоль одного из его заострённых ушей поблёскивали бирюзовые кольца, и, когда взгляд его глаз, зелёных, как море Чантара, скользнул по ней, Новалис поняла, что у неё неприятности.

— Леди Новалис.

Он поклонился, затем протянул ей руку.

Она замешкалась, прежде чем всё же уступить. Он бережно взял её пальцы и поцеловал каждую костяшку. Натянув вежливую улыбку, она отдёрнула руку и в награду получила ещё одну сокрушительную улыбку. Только на этот раз его зубы медленно скользнули по нижней губе, и её взгляд невольно проследил за этим движением.

О да, он прекрасно знал, какое действие оказывает на неё.

Рейф цокнул языком.

— Леди Новалис, вы сегодня просто ослепительны.

— Благодарю, милорд. — Она заставила своё лицо принять нейтральное выражение, отказываясь дарить ему ту реакцию, которой он добивался.

Он засунул руки в карманы брюк и подошёл ближе.

— Я надеялся увидеть вас сегодня вечером.

Новалис крепче упёрлась каблуками в пол, заставляя себя не уступить его пленительной самоуверенности. Она сложила руки перед собой и слегка склонила голову набок.

— Даже не представляю почему.

— Если учесть, чем закончилась наша последняя встреча…

— Тем, что ваша голова была между бёдер другой женщины? — подсказала она, с облегчением заметив, что у него всё же хватило совести отвести взгляд.

Впрочем, чувство стыда оказалось недолгим.

— Это было всего один раз. — Он сделал ещё один шаг, так что теперь их разделяло всего несколько вдохов. Его близость подавляла. От него пахло сандалом и морем: слишком соблазнительное сочетание. — И на вкус она была далеко не такой сладкой, как вы.

О, святые судьбы, ей нужно было уйти от него. Она знала, что его слова — всего лишь приукрашенная ложь, призванная подкосить её ноги, но почему же у него это получалось так до смешного хорошо?

Мимо проходил слуга с подносом, уставленным высокими бокалами игристого вина из звёздной ягоды. Новалис схватила два. Когда Рейф потянулся, чтобы взять один из них, она осушила оба подряд. Яркий вкус спелых ягод растёкся по её языку, смешавшись с игристыми пузырьками, и немного приглушил её раздражение.

Его улыбка стала ещё шире.

— Мучает жажда?

— Если бы вы только знали, — пробормотала она.

— Что вы сказали?

— Я сказала: не по вам. — Новалис мысленно прокляла Ариесиана за то, что он нашёл её на балконе и заставил вернуться в зал. Она всегда исполняла ту роль, которую от неё ожидали, но сейчас ей отчаянно нужен был путь к отступлению. Хотя бы несколько минут покоя. Где угодно, лишь бы подальше от Рейфа Маринтайда и его убийственно убедительной улыбки.

— Это… — ахнула она, изображая потрясение. Она поспешно поставила два пустых бокала на выступ позади себя, затем приподнялась на носках. — Нет, не может быть.

Рейф бросил взгляд ей за спину.

— Кто?

— Принц Аспен. — Ложь отдавала горечью, но она заставила себя её проглотить. — Я знала, что Ариесиан пригласил его сегодня, но не думала, что он действительно придёт.

Новалис указала на противоположную сторону бального зала, где оживлённо беседовала группа фейри. Судя по всему, их лица были оживлены какой-то нелепой историей, не имевшей никакого отношения к принцу Эйрамира.

Рейф мгновенно отвернулся от неё. Он вечно пытался заслужить себе место в узком кругу приближённых принца. В тот самый миг, когда он отошёл, Новалис воспользовалась своим шансом.

Подхватив юбки, она бросилась к занавеси из зимнецветов и быстро юркнула за ледяные голубые цветы, скрывшись в одной из многочисленных ниш бального зала. Она собиралась просидеть там всего несколько минут лишь до тех пор, пока не найдёт способ незаметно покинуть бал окончательно. И её план сработал бы, если бы она оказалась там одна.

Новалис судорожно сглотнула, подавляя вскрик.

В тесной нише вместе с ней оказался не кто иной, как Ашер Файрбейн, лорд Дома Эмберспайр. Пожалуй, он был самым самонадеянным мужчиной во всём Эйрамире и, по слухам, обладал весьма вспыльчивым нравом. По крайней мере, именно это ей всегда говорили. К счастью, ей удавалось избегать любых встреч с ним, а когда они всё же оказывались в одном месте, он почти всегда был поглощён книгой. И это было досадно, ведь он был весьма красив.

Его волосы были чёрными, как ночь, с серебристой прядью, рассекавшей их, а передние пряди были длиннее остальных и спадали волной, скрывая половину лица. Чёткая линия челюсти была гладко выбрита, а глаза напоминали тлеющие угли под тяжёлым взглядом из-под нахмуренных бровей. На нём был приталенный чёрный сюртук с искусной вышивкой, а шёлковая рубашка под ним была цвета грозового неба. И, что хуже всего, у него были самые полные губы, какие ей доводилось видеть. Как ни странно, она никак не могла перестать смотреть на них.

— Какая неожиданная встреча.

Новалис удивлённо захлопала ресницами. Она не ожидала, что его голос окажется настолько… глубоким.

— Я здесь живу. — Она выпрямилась, резко расправив плечи. Это оказалось ошибкой: пышная грудь тут же прижалась к его неприлично твёрдой груди. Поспешно отшатнувшись, она вжалась спиной в прохладный камень ниши. — А вы что здесь делаете?

— Полагаю, то же самое, что и вы. — Его взгляд скользнул к стене из зимнецветов. — Прячусь.

— От чего?

— От всего этого чёртова праздничного представления.

Новалис резко отпрянула, оскорблённая его словами, и ударилась головой о выступающий камень. Она тихо зашипела, морщась от боли.

Тревога отразилась на лице Ашера.

— Вы в порядке?

— Лучше не бывает. — Она потёрла ушибленное место на затылке. — Бал Йоля, который устраивает моя семья, вовсе не «чёртово представление». Это не только традиция, но и праздник, который любят даже самые высокомерные фейри.

— Прошу прощения. Разумеется, нет. — Он прислонился своим широким плечом к противоположной стене, и она поспешно отвела взгляд, смущённая тем, что успела заметить, как мощные руки натягивали ткань его тёмного, как полночь, сюртука. — И всё же вы здесь.

Раздражение вспыхнуло в ней.

Она и представить не могла, что лорд Эйрамира способен быть настолько невыносимым.

— Я не прячусь. Мне просто нужна была небольшая передышка.

От Рейфа Маринтайда и его исключительно обворожительной улыбки.

Уголок губ Ашера дрогнул.

— И только?

— Да, только.

— Тогда ваше время вышло, потому что первым здесь был я.

У Новалис от удивления приоткрылся рот.

— Вы не можете меня выгнать. Это мой дом. Вы вообще знаете, кто я такая?

— О да. — Он оттолкнулся от стены, сокращая расстояние между ними, пока она снова не оказалась почти прижатой к нему. Холодный камень упирался ей в спину, но жар его тела заглушал всё остальное, заставляя крошечные капли пота медленно скользить вдоль позвоночника. — Вы леди Новалис Старсторм Селестин, избалованная любимица Эйрамира, которая считает себя достойной читать звёзды. Иными словами, вы до неприличия красивая фейри, которой нравится посещать балы, хотя сама она не придаёт им никакой настоящей ценности.

Возможно, Новалис и польстил бы комплимент её внешности, если бы одновременно с этим он её не оскорбил.

Лорд Файрбейн не оставил ей выбора.

Новалис отвела руку назад, намереваясь стереть эту самодовольную усмешку с его красивого лица.

Ашер перехватил запястье Новалис Старсторм за мгновение до того, как её ладонь коснулась его щеки.

— На вашем месте я бы этого не делал, — предупредил он.

Она резко вырвала руку, и он её отпустил.

— Сначала вы пытаетесь выгнать меня из этой ниши, а теперь ещё и указываете, что мне делать?

Он пожал плечами, снова прислоняясь к противоположной каменной стене.

— Не то чтобы я ожидал, что вы меня послушаете.

— Должна заметить, я превосходно умею слушать. — Она слегка сменила позу, скрестив руки на груди, и Ашеру понадобилась вся его выдержка, чтобы не опустить взгляд на её пышное декольте. — Тех, кого уважаю.

С его губ сорвался нетерпеливый вздох.

Ему было совершенно комфортно в этой нише: он игнорировал бал и прятался от своей сестры, которая сочла нужным бросить его на растерзание каждой женщине в пределах слышимости. Сайра практически силой вытащила его из уединения собственного кабинета, а затем притащила сюда, чтобы он участвовал в натянутых разговорах и неловком молчании. Она не понимала, почему он предпочитал общество книг светским приёмам, и, вероятно, никогда не поймёт. Не каждый день встретишь фейри Эйрамира, особенно столь могущественного, как он, который больше всего на свете хочет, чтобы его оставили в покое. Он не любил балы и празднества, терпеть не мог толпы и уж тем более не выносил пустую светскую болтовню, которая неизменно сопровождала подобные мероприятия.

Проблески света проникали сквозь лепестки зимнецветов, играя вокруг Новалис и озаряя её так, словно она была фейри Дома Эмберспайр, а не Дома Селестин. Но ошибиться в её происхождении было невозможно — достаточно было взглянуть в её серебристые глаза, сиявшие, словно озёра звёздной пыли. Затем она отвела взгляд, делая вид, будто разглаживает глубокого синего цвета бархатную юбку своего платья. Тонкие бретели были усыпаны бриллиантами, а лиф с глубоким вырезом доходил почти до самого пупка, невольно притягивая взгляды даже самых благородных мужчин. Тонкая серебряная вышивка обвивала её талию и рассыпалась по ткани, словно вспыхивающие звёзды. Бледно-лиловые волосы были убраны от лица и ниспадали на плечи до середины спины, а среди прядей, словно созвездия, мерцали подвески из лунного камня.

Она была величественна. Изысканна. Совершенна во всех смыслах этого слова. И он не хотел иметь с ней ничего общего.

Ашер бросил взгляд в просветы между цветами и заметил Рейфа Маринтайда. Проклятый фейри выглядел так, будто вышел на охоту за добычей, которая, вероятно, обещала приятно скрасить ночь.

— Похоже, лорду Маринтайду не помешала бы компания.

Новалис тихо застонала.

— Я предпочла бы воздержаться. Когда я выбираю себе любовника, мне не нравится делить его с кем-то ещё.

— Понимаю.

Его взгляд предательски скользнул к ожерелью на её шее. На золотой цепочке покачивалась Звезда Фей, по обе стороны которой был обращён наружу полумесяц. На его губах появилась лукавая улыбка.

— И часто вы заводите любовников, миледи?

Её кожа вспыхнула румянцем, а уголки губ напряжённо сжались. Она выглядела по-настоящему разгневанной.

— Это, милорд, — с достоинством произнесла Новалис, — вас совершенно не касается.

— Жаль.

Она закатила глаза и наклонилась вперёд, выглядывая сквозь ниспадающий водопад цветов, при этом открывая Ашеру весьма впечатляющий вид на себя со спины.

Боги… Из всех ниш в этом доме почему ей понадобилось спрятаться именно в той, которую выбрал он?

По правде говоря, Ашер никогда прежде не общался с Новалис. Он знал, что она красива, но также знал, что она услужлива, вежлива и является воплощением истинной леди. Именно таких женщин он обычно избегал. Не потому, что они его пугали, а потому, что подобные качества слишком часто приносили в его тихую, размеренную жизнь настоящий вихрь хаоса. Ему нравилось встречать рассвет в безмолвии раннего утра, пока остальной мир ещё спал. Ему нравилось гулять по лесам Эмберспайра, когда осень отнимала у лета последний вздох и окрашивала листву в оттенки рубина, золота и топаза. Новалис же была полной его противоположностью.

Она посещала каждое светское мероприятие: от морских состязаний Дома Азурвенд до Фестиваля Небес Дома Гейлфелл и даже ночных танцев в глубине лесов Дома Теренсел. Все её обожали. Казалось, она расцветала среди шумных празднеств Эйрамира — самого воплощения всего того, что он ненавидел.

Будь Ашер поумнее, он бы прихватил с собой на Бал Йоля книгу. Тогда он мог бы полностью погрузиться в изучение магических существ и не обращать внимания ни на происходящее вокруг, ни на кого-либо ещё. Особенно на красивую девушку с необыкновенными глазами и губами, которые выглядели слишком соблазнительными для поцелуя.

Он тут же отогнал эту нелепую мысль.

Ему совершенно незачем было размышлять о том, насколько её губы подходят для поцелуев.

Новалис шумно выдохнула и ещё глубже отступила в нишу. Повернувшись к нему, она обхватила себя руками.

— Он всё ещё там.

Ашер моргнул. Её слова заставили его вновь перевести взгляд на её губы, покрытые блестящей помадой цвета розовых лепестков.

— Кто?

— Лорд Маринтайд. — Её взгляд снова устремился к водопаду цветов, скрывавшему их от посторонних глаз. — Хотелось бы, чтобы сегодня вечером он переключил своё внимание на кого-нибудь другого.

— То есть он ищет именно вас?

— Да, он ищет меня. Поэтому я и прячусь здесь с вами.

Она тихо выдохнула, и несколько выбившихся лавандовых прядей затрепетали у её лица. Она слегка сморщила нос.

— Полагаю, он намерен продолжить с того места, на котором мы остановились.

Внутри у Ашера что-то странно сжалось, и его челюсти непроизвольно сомкнулись.

— Хорошо. — Он почти выплюнул это слово. — Можете остаться.

Это прозвучало скорее как суровый приказ, чем как любезное разрешение.

— Благодарю, — сухо ответила она, наградив его выразительным взглядом. — Как великодушно.

Ашер не смог удержаться, и уголок его губ тронула усмешка.

Воздух над их головами замерцал, наполняясь едва слышным мелодичным звоном, нарушившим темноту, окутывавшую нишу. Из каменного свода медленно проросло растение. Его тонкие зелёные листья постепенно раскрывались, а стебель украсили круглые белые ягоды.

— Омела. — Ашер поднял руку и щёлкнул по одному из листьев.

— Это работа моей сестры. — Новалис сердито посмотрела на растение, словно оно лично нанесло ей оскорбление. — Она развесила её по всему дому. Видимо, даже в нишах.

Ашер тихо рассмеялся.

— Как думаете, уже поздно делать вид, что мы её не заметили?

В полумраке это было почти неразличимо, но он всё же уловил, как волна напряжения сковала всё её тело. Однако она быстро взяла себя в руки, слегка пожала плечом и тут же беспечно опустила его.

— Всё-таки это традиция. — Новалис подняла руку и легко коснулась веточки омелы. — Хотя я не думаю, что теория Кейлиан верна. Практически невозможно, чтобы два человека влюбились друг в друга только потому, что поцеловались под зачарованной омелой.

— Значит… — протянул он, наклоняясь чуть ближе и улавливая тончайший аромат роз, тёмных ягод и манящей ванили. — Вы не верите в подобные сказки? В сказочные финалы и счастливую жизнь после?

— Я… — Освещённые звёздным светом глаза Новалис опустились к его губам, пробуждая в нём желание. — Возможно. Иногда.

— И вы не думаете, что нам стоит проверить теорию вашей сестры? — Теперь они стояли так близко, что ему казалось, он вот-вот услышит биение её сердца. — Хотя бы для того, чтобы доказать, что она ошибается?

Он и сам не понимал, почему вдруг заинтересовался Новалис Старсторм и почему пытался её соблазнить. Может быть, всё дело было в чарующей мелодии, доносившейся из-за пределов ниши, и в осознании, что они скрыты от чужих глаз, пока весь остальной мир продолжает жить своей жизнью. А может, в зачарованной омеле, покачивавшейся над их головами и словно искушавшей бросить вызов судьбе. Или же причина была куда проще: губы Новалис были слегка приоткрыты, её грудь быстро вздымалась и опускалась, а смотрела она на него так, будто он был единственным воздухом, который был ей нужен.

— Это могло бы быть забавно, — прошептала она мягким, чувственным голосом. — Доказать, что она ошибается.

Ашер склонился к ней, неожиданно для самого себя испытывая удовлетворение, когда она приподнялась на носки и легко положила обе ладони ему на грудь.

— Ради соблюдения традиции.

Она кивнула.

— Ради традиции.

Её глаза закрылись, а длинные ресницы отбросили крошечные тени на высокие скулы. Он собирался лишь слегка коснуться её губ — короткий, мимолётный поцелуй, не более.

Но в тот миг, когда его губы прижались к её губам, весь его мир словно сошёл со своей оси. Чтобы удержать равновесие, он упёрся одной рукой в стену над её головой, и, сам того не осознавая, провёл языком по линии её губ. Она охотно приоткрыла их навстречу ему, вцепившись в его сюртук, сминая пальцами дорогую ткань. Когда их языки встретились, всплеск силы между ними едва не лишил его дыхания. То, что должно было стать невинным поцелуем, превратилось в головокружительную вспышку страсти. Его кожа загудела, кровь вспыхнула огнём. Она обвила руками его шею, запустив пальцы в его волосы. Притянув её ближе, чтобы углубить поцелуй, он обхватил её за талию, прижимая к себе так тесно, что между ними не осталось ни малейшего пространства, пока они поддавались жгучей потребности касаться, чувствовать, пробовать друг друга на вкус.

Новалис подалась бёдрами вперёд, призывая его приблизиться ещё сильнее, и ему хотелось лишь одного: уничтожить последние крохи расстояния между ними. Его магия устремилась к её магии, образуя пылающее сплетение чёрного и серебряного огня, окутанное безлунной ночью, рассечённой падающими звёздами. Она легко прикусила его нижнюю губу в тот самый миг, когда их магия столкнулась. Между ними запульсировала сила — ослепительное биение полуночного пламени и небесных звёздных вспышек.

Это было слишком.

Она была слишком.

Ему не следовало желать её. Ему вообще не следовало желать никого.

Она снова выгнулась ему навстречу, прижимаясь к нему всем телом. Ногти Ашера впились в камень стены, за которую он всё ещё держался. Если бы он отпустил её сейчас, то окончательно потерял бы себя в ней.

Между ними вспыхнули нити магии, вытягиваясь, переплетаясь и скручиваясь в бесконечную прядь силы. Она опутала их обоих, обвиваясь вокруг запястий и пальцев, связывая их друг с другом. Боги, она была опьяняющей. Вызывающей зависимость. Ему было её недостаточно. Их магия двигалась в безумном танце всепоглощающего томления. Он пытался сопротивляться, пытался вырваться из этих чар, но мягкие губы Новалис были слиты с его губами, и он просто не мог её отпустить.

Тысячи ощущений, которых Ашер никогда прежде не испытывал, поднялись в нём, словно разъярённый прилив во время морского шторма. Волна за волной обрушивались на него, затапливая с головой. Сердцебиение Новалис стало его собственным, её дыхание слилось с его дыханием в одном ритме. Это обострённое восприятие лишь усиливалось, пока он всё глубже настраивался на каждую её эмоцию, а её аромат заставлял его ноги подкашиваться. Где-то на самом краю сознания, если прислушаться достаточно внимательно, он мог различить её мысли — бурный поток мечтаний, страхов и надежд.

Её звёзды разожгли его пламя, и они, пожирая друг друга, скрепили связь.

Чёрт.

Ашер резко отпрянул, разрывая поцелуй.

Новалис смотрела на него снизу вверх. Её губы припухли, щёки пылали румянцем. Но сильнее всего его сердце сжималось от выражения её глаз. От понимания. От осознания. От того, что она знала, что именно только что произошло между ними.

— Лорд Файрбейн.

Её голос звучал отдалённо, словно она звала его с горных вершин, а до него долетало лишь эхо собственного имени.

Он резко покачал головой.

— Не произносите этого.

— Но вы ведь почувствовали. — Она растерянно запнулась, и недоумение затуманило её ещё мгновение назад полные желания глаза. Она моргнула, и её взгляд прояснился. — Вы не могли этого не почувствовать.

— Я ничего не почувствовал.

Ложь словно вывернула его наизнанку, но это было лучше, чем признать правду. Ту правду, которую он отказывался принимать и в которую отказывался верить.

Губы Новалис плотно сжались, и он не мог понять, пытается ли она удержать слёзы или крик. Он молился Богам, чтобы второе.

— Мы оба знаем, что это было гораздо больше, чем простой поцелуй. — Мягкие черты её лица заострились от гнева. — Звёзды никогда не лгут, и то, что произошло между нами, было предначертано судьбой. Это было…

— Омела, — резко перебил он. — Проклятое зачарованное растение, и ничего больше. Это не звёзды дают вам заглянуть в ваше будущее. Это всего лишь детская фантазия, миф, построенный вокруг чар Зимнего солнцестояния. Хотите знать, почему я так уверен? Потому что я точно знаю: я никогда не смог бы сделать вас счастливой. И, чёрт возьми, я вас не хочу.

Новалис отшатнулась так, словно он её ударил.

Её нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами.

Наверное, было бы легче, если бы кто-нибудь просто вырвал у него душу из груди.

Она до боли прикусила нижнюю губу, пытаясь удержать слёзы, готовые вот-вот покатиться по щекам. Затем указала на водопад зимнецветов.

— Уходите.

Ашер не был уверен, что расслышал её правильно. Он потянул за воротник рубашки, нахмурившись.

— Что?

— Убирайтесь из моего дома. Сейчас же. — От неё исходила такая ярость, что всё её тело дрожало. — И больше никогда не смейте здесь появляться.

Он коротко склонил голову и сдержанно поклонился.

— С удовольствием, миледи.

Не оборачиваясь, Ашер стремительно вышел из ниши, не обращая внимания на возмущённые возгласы и недовольное ворчание тех, кто оказался у него на пути.

Ему нужно было уйти отсюда.

Подальше от неё.

Он убеждал себя, что со временем она это переживёт. Пройдёт совсем немного времени, и она найдёт кого-то, кто действительно будет её достоин, кого-то, кто, несомненно, станет боготворить землю, по которой она ступает. И то, что сейчас она его ненавидит, было даже к лучшему. Так ей будет гораздо легче, когда она поймёт, что всё это было ошибкой. Минутным помрачением. Заблуждением.

Покинув Дом Селестин, он вышел в ледяную ночь. Пронзительный ветер хлестал его, словно наказывая за собственную глупость. Возвышающиеся горы будто насмехались над ним — ему практически слышался их шёпот, эхом доносившийся с самых высоких вершин.

Наверное, Ашеру следовало нанять экипаж, чтобы добраться домой, но он уже быстрым шагом шёл по сверкающим улицам города Селестин и не собирался поворачивать назад. Ему было всё равно, если лёгкие превратятся в лёд ещё до того, как он достигнет Эмберспайра, или если каждая мышца будет кричать от боли, а затем откажет после долгого пути до дверей его дома. Чем больше расстояние между ним и Домом Селестин, тем лучше. Уже было достаточно плохо, что брачная связь невольно соединила его с Новалис Старсторм. Но то, что он сделал после этого, было куда более страшным преступлением.

Ашер отвернулся от неё. Оставил её. Отверг её, а вместе с ней отверг и их связь.

Но так было лучше.

Потому что Ашер поклялся никогда не влюбляться. И это была клятва, которую не могла разрушить даже брачная связь.

Зима сменилась весной. Весна расцвела летом. И всё это время Ашер Файрбейн делал в точности то, чего потребовала от него Новалис.

Он держался от неё как можно дальше.

И всё же с каждой секундой каждого дня казалось, что истинная связь, соединявшая их, продолжала крепнуть. Она пыталась, о Богиня-Мать, как же она пыталась забыть его.

Но лорд Файрбейн всегда был рядом: в ранние часы пробуждения и долгими бессонными ночами. Он занимал каждое свободное мгновение её мыслей. Стоило ей хоть ненадолго ослабить бдительность, и она слышала его мысли, его голос, такой отчётливый, словно он шептал ей слова прямо на ухо. Это было постоянное притяжение, незримая привязь. Его сердце оказалось связано с её сердцем, поэтому она всегда ощущала его присутствие, всегда знала, где его найти. И чаще всего её захлёстывали его чувства. Раздражение. Гнев. Одиночество.

Последнее едва не разбивало ей сердце.

Потому что, как бы сильно ей ни хотелось увидеть его тело, пронзённое копьём, а голову, насаженной на кол за то, что отверг её, крошечная, ничтожная часть её души всё ещё хотела, чтобы он передумал. Если бы он принял их связь, он не был бы так одинок всё время, и, возможно, тогда её сердце перестало бы постоянно болеть.

Но её жалость имела предел.

Сейчас у неё были дела поважнее, например подготовка к своему чтению звёзд. Именно оно должно было определить её судьбу. Ей так и не удалось самой найти себе пару, и всё благодаря несносному лорду фейри, который упорно отказывался признавать её существование, так что теперь выбор за неё сделают звёзды.

И это её устраивало.

Она достигла возраста, когда брак уже не сопровождался детскими мечтами, а превратился в неотвратимую необходимость. Как от старшей дочери Дома Селестин, этого ожидали именно от неё — таков был её долг. Королева Эловин сочла конец Середины лета идеальным временем для свадьбы, и Новалис не была в том положении, чтобы возражать своей королеве.

Сегодняшнее чтение звёзд подтвердит всё, что было предсказано в ночь её рождения. Новалис займёт место своей матери и станет следующей Чтицей Звёзд. Она будет видеть судьбы всех, кто придёт к ней за помощью, и понесёт на своих плечах бремя будущего Эйрамира, став членом престижного совета королевы Эловин. Она выйдет замуж за того, кого выберут для неё звёзды, и этим избранником определённо будет не лорд Ашер Файрбейн, произведёт на свет наследников Дома Селестин и проживёт остаток своих дней как одна из самых выдающихся и прославленных фейри Эйрамира.

В её честь будут слагать песни.

Из нитей её жизни будут сотканы легенды.

Всё это были замечательные вещи, и всё же её не покидало ощущение, что что-то не так. Это чувство неотступно скреблось на задворках сознания, будило её среди ночи, так что она просыпалась с бешено колотящимся сердцем, жадно хватая ртом воздух.

Новалис рухнула на кровать, и несколько мягких подушек слетели на пол. Она уставилась в потолок, где благодаря чарам перед ней мерцало ночное небо, усыпанное звёздами, складывавшимися в её любимое созвездие — Корону Эстрелы. Эстрела, богиня луны и звёзд, с помощью своего Колеса Звёзд определяла судьбу каждой души. Говорили, что когда-то она жила во дворце среди облаков, скрытая Богиней-Матерью, которая утверждала, что, если Эстрела когда-нибудь покинет его, вслед за ней придёт лишь горе. Однажды её обнаружил бог солнца Сол и мгновенно влюбился в её красоту, хотя многие говорили, что на самом деле его привлекла её сила. Сол пообещал Эстреле вечное счастье, поклявшись сделать её своей женой, пока не попытался похитить её Колесо Звёзд и воспользоваться им, чтобы изменить судьбу мира. Узнав о предательстве Сола, Эстрела забросила своё Колесо Звёзд в небеса, сама вознеслась к звёздам и больше никогда не позволяла себя покидать.

Именно Колесо Звёзд Эстрелы было источником магии Новалис, передававшейся через поколения Чтецов Звёзд.

За дверью её спальни раздался тихий стук.

— Войдите, — вздохнула она.

Дверь распахнулась, и два женских голоса пропели её имя, словно песню.

— Новалис!

Она приподнялась на локтях и перевела взгляд на Кейлиан и Креслин, стоявших в одинаковых платьях из аметистового атласа, усыпанных чёрными бриллиантами в форме падающих звёзд. Будучи самыми младшими из восьмерых детей и совсем недавно вступив в свой двадцатый год, они были единственной парой близнецов, когда-либо рождённой в роду Старсторм. Они были совершенно одинаковыми: яркими, полными честолюбия. Их прямые серебристые волосы ниспадали до талии, переливаясь оттенками лаванды, морозно-розового и ледяного голубого. Обе обладали глазами цвета темнейшего сапфира, обрамлёнными неправдоподобно длинными ресницами. Вместе они могли озарить любую комнату, словно усыпанное звёздами небо, своим заразительным смехом и ослепительными улыбками. Их было почти невозможно различить; единственным заметным отличием была лёгкая россыпь веснушек на щеках Креслин. Хотя, как ни странно, они больше походили на созвездия.

Креслин впорхнула в комнату и присоединилась к Новалис на кровати.

— Ты уже почти готова?

Новалис не была уверена, что вообще когда-нибудь будет готова.

— Не совсем. Я даже ещё не решила, что надеть.

— А как насчёт платья, которое для тебя сшила мама? — спросила Кейлиан, рассеянно перебирая пальцами бриллиантовую вышивку, украшавшую лиф её платья.

То самое платье было совсем не таким, какое Новалис выбрала бы для себя. Хотя оно было сшито из роскошного атласа, его цвет представлял собой мутный серовато-лиловый оттенок. Лиф был мучительно тесным, настолько, что ей становилось трудно дышать. Тяжёлая вышивка покрывала всё платье, а юбка расширялась от талии, подчёркивая ширину её бёдер. Когда Новалис впервые примерила его, её грудь оказалась так сильно стиснута, что едва ли не упиралась в подбородок.

— Не уверена, что это лучший вариант.

Новалис ненавидела кого-либо разочаровывать. Такова была её доля — угождать всем вокруг. Она делала это безупречно с самого первого своего вздоха. И если было что-то, чего она совершенно не умела, так это прямо сказать кому-то «нет».

От одной только мысли об этом её ладони становились влажными.

— Но и не худший, — заметила Кейлиан, слегка потянув Новалис за прядь волос. — Помнишь, как в прошлом году мама заставила тебя надеть то бирюзовое платье, целиком покрытое перьями?

Как такое забудешь? Тогда она чувствовала себя откормленным павлином.

Креслин поднялась с кровати и плавно пересекла комнату. Распахнув вторую створку гардероба, она принялась изучать его содержимое.

— Уверена, мы сможем найти что-нибудь другое. У тебя платьев больше, чем у нас с Кейлиан, вместе взятых.

— Мне следовало поехать в Селестин и заказать новое платье, пока была такая возможность, — тихо проговорила Новалис, сожалея, что так и не решилась на поездку. Вместо этого она осталась дома, сославшись на головную боль, хотя на самом деле мучилась из-за ничтожной вероятности случайно встретить лорда Файрбейна. Она не то чтобы боялась увидеть его, но, если существовала возможность этого избежать, она непременно ею воспользовалась бы. Любой ценой.

В её отсутствие платье для неё выбрала мать. Впрочем, Новалис была уверена, что Триста Старсторм остановилась бы именно на этом грязно-лиловом платье, независимо от того, была бы Новалис рядом или нет.

— А как насчёт этого? — спросила Креслин, бросив на кровать платье из фиолетового тюля, расшитое жемчугом, после чего снова потянулась в гардероб за следующим.

Кейлиан сморщила нос.

— Нет, не подойдёт. Нова надевала его меньше двух недель назад. Все его узнают.

Креслин продолжала перебирать переполненный гардероб, раздвигая ворох разноцветных тканей.

— А вот это… это просто чудесно.

Она вытащила длинную струящуюся юбку, переливавшуюся оттенками сумеречного неба, и укороченный лиф, густо расшитый бусинами цвета фуксии. Она положила юбку и верх на кровать.

— Мне всегда нравился этот цвет, — сказала Новалис, проводя пальцами по тонкой ткани. — Но боюсь, для такого случая этот наряд слишком неофициален.

— Новалис, у тебя почти не осталось времени, — сказала Кейлиан, подхватив ещё два платья и пару туфель. — Поторопись, иначе опоздаешь. Мама прямо сейчас готовится к твоему чтению звёзд, а вскоре после этого королева Эловин поднимет Завесу.

— Я знаю. — Новалис села, опасаясь, что, если пролежит ещё хоть немного, её попросту погребёт под грудой атласа, тюля и шёлка. — Такое невозможно забыть.

Сегодня вечером её ждало не только чтение звёзд, но и начало Сезона. Каждый год в Середину лета королева Эловин поднимала Завесу Эйрамира. Завеса была сотворена силой земной магии королевы и служила невидимым щитом, защищавшим их земли. Но на две недели фейри, магическим существам из других миров и смертным из человеческих королевств позволялось присоединиться к празднествам летнего сезона. Самые долгие дни года отмечались с размахом: балами и фестивалями, наполненными музыкой, великолепием и возможностью обрести любовь. Прийти мог любой, и каждый, кто находил свою пару, удостаивался благословения королевы Эловин. Это был сезон романтики и любви, которого Новалис всегда ждала с нетерпением. По крайней мере, до того рокового поцелуя, который она разделила с Ашером Файрбейном.

Как ей найти любовь, если её истинная связь соединяла её с тем, кто отверг её?

Кейлиан закружилась перед высоким, от пола до потолка, зеркалом, инкрустированным золотой пылью и опалами, любуясь своим отражением.

— Возможно, тебе приглянется какой-нибудь смертный.

Новалис подарила ей одну из своих отточенных, неискренних улыбок.

— Думаю, мама скорее запрёт меня в башне, чем позволит смертному просить моей руки.

Та малость предвкушения, которую она ещё испытывала перед этим вечером, уже угасала, уступая место едкому страху, скручивавшему её желудок. Тревога сжимала лёгкие, и она сделала неглубокий вдох. Притворяться она умела превосходно. Давным-давно она в совершенстве овладела искусством быть покладистой и послушной, хотя всякий раз, когда её выставляли напоказ, по коже пробегал неприятный холодок, а желудок болезненно сводило, оставляя внутри лишь пустоту.

Дверь её спальни снова открылась, и вошла Сарелль. Её стройное тело окутывало переливающееся всеми цветами шёлковое платье. Младше Новалис, но старше близнецов, Сарелль была четвёртым ребёнком в семье Старсторм. Её глаза были такого же насыщенного синего цвета, как у близнецов, а волосы цвета полуночного неба мерцали так, словно были присыпаны звёздной пылью. Сложив руки перед собой, она нахмурилась.

— Святые судьбы, что здесь произошло?

Взгляд Сарелль скользнул по груде платьев на кровати, а затем её глаза расширились, когда она поняла, что Новалис всё ещё закутана в чёрный атласный халат.

— Почему ты ещё не одета?

Новалис посмотрела на Кейлиан и Креслин, которые уже перебирали её шкатулки с украшениями.

— Близнецы помогали мне.

Креслин подняла ожерелье, усыпанное бриллиантами и падающими звёздами, и, рассматривая его в зеркале, сказала:

— Новалис не хочет надевать платье, которое для неё выбрала мама.

— Мне кажется, она просто нервничает, — бросила через плечо Кейлиан, поднеся к свету искусно выполненное серебряное кольцо.

— М-м. — Сарелль окинула взглядом царивший в комнате беспорядок, затем перевела его на близнецов. С мягкой улыбкой она указала им на дверь. — Ладно, вы двое, идите. Дальше я сама.

В ответ раздался дружный недовольный стон, но уже через мгновение Кейлиан и Креслин выскользнули за дверь, о чём-то перешёптываясь и смеясь, мгновенно позабыв о тревогах Новалис.

— Тебе вовсе не обязательно оставаться, — сказала Новалис, обводя рукой разгромленную спальню. — Уверена, я сама смогу что-нибудь выбрать.

— Глупости. — Сарелль упёрла руки в бёдра, ещё раз окинув взглядом хаос из разбросанных платьев. — Я не уйду, пока моя сестра не вернётся.

Новалис удивлённо моргнула.

— Но я же здесь.

— Правда? — Сарелль собрала охапку шёлка и тюля, переложила ворох платьев на мягкое кресло перед туалетным столиком и села рядом с сестрой на кровать. — Телом — да. Но мыслями ты всё время где-то далеко.

Ещё одна правда, с которой Новалис пока не была готова столкнуться.

Сарелль протянула руку и накрыла ладонью руку Новалис. Её тёмные глаза внимательно изучали лицо сестры, замечая каждую мелочь.

— Это ведь как-то связано с лордом Ашером Файрбейном?

Новалис отвела взгляд, внезапно обнаружив, что узор из тёмно-синих плиток на полу кажется ей куда интереснее этого разговора.

— Нова… — мягко подтолкнула её Сарелль.

— Сегодня вечером он будет здесь. — Новалис раздражённо вздохнула. Она понимала, что не сможет избегать его вечно. Но хотя бы попытаться могла.

— И что? Здесь будут все.

— Почему-то мне от этого совсем не легче.

— Сомневаюсь, что ты вообще его увидишь. Он будет всего лишь одним из множества лиц в толпе. — Сарелль ободряюще сжала её руку. — Сегодняшний вечер посвящён тебе. Это твоё чтение звёзд. Твоя судьба. Все будут смотреть только на тебя, по крайней мере пока королева Эловин не поднимет Завесу. Но даже если ты его увидишь, ты — леди Новалис Старсторм Селестин и даже не удостоишь его взглядом.

Если бы всё было так просто.

Новалис рассказала Сарелль о том случайном поцелуе с лордом Файрбейном, но умолчала обо всём, что произошло потом. Связь истинных между ними оставалась тайной, известной лишь её сердцу. Она не могла никому о ней рассказать, особенно после того, как он отверг её. Одного этого унижения было бы достаточно, чтобы погубить её.

— Он не стоит даже мгновения твоих мыслей, — попыталась успокоить её Сарелль, но это ничуть не ослабило нарастающую тревогу, сжимавшую Новалис изнутри. — Это был всего лишь поцелуй.

— Довольно страстный поцелуй.

Тот самый, который Новалис вновь и вновь прокручивала в памяти. На одно короткое мгновение она почувствовала себя желанной. Той, которой наслаждаются. Которую берегут. Ей показалось, что кто-то действительно дорожит ею, а не её титулом, не её именем и уж тем более не магией, которой она владела.

— Страстный поцелуй под зачарованной омелой, Нова. Ты ведь знаешь, какая Кейлиан талантливая. Если спросишь меня, она вкладывает в такие вещи слишком много сил. Эта девочка просто одержима сказками со счастливым концом. — Сарелль поднялась и потянула Новалис за собой. — Сегодня вечером тебе откроется твоя истинная пара, и ты получишь всё, что было тебе обещано. Я в этом уверена. К тому же звёзды никогда не лгут. Не вижу причин, почему именно сейчас они должны тебя подвести.

Сарелль крепко обняла её.

— Спасибо. — Новалис обняла её чуть дольше, благодарная даже за такую небольшую поддержку.

— А теперь давай тебя оденем. — Сарелль отстранилась, удерживая её на расстоянии вытянутых рук. — Ты не хуже меня знаешь: если придёшь не в том платье, которое для тебя сшила мама, она ещё несколько дней будет сокрушаться по этому поводу. К тому же всё могло быть гораздо хуже.

Новалис беспокойно переступила с ноги на ногу.

— Каким образом?

— Она могла бы сама выбирать тебе мужа.

Новалис рассмеялась, хотя сердце болезненно сжалось.

— Да, этого нам точно не нужно. Зная маму, она сосватала бы меня какому-нибудь высокомерному лорду фейри, который считает, что все должны целовать землю, по которой он ходит.

— Именно. — Сарелль помогла ей надеть платье, туго стянувшее пышные формы Новалис. — По крайней мере, она не заставляет тебя выходить замуж за принца Аспена.

Новалис встретилась с сестрой взглядом в позолоченном зеркале, чувствуя, как холодная тревога медленно расползается вдоль позвоночника.

— Принца Аспена?

— Говорят, он ищет себе жену. — Сарелль заплела волосы Новалис в толстую косу, перекинув её через плечо, а затем припорошила её звёздной пылью. — Просто радуйся, что речь не о тебе.

Новалис искренне жалела ту, которой предстояло стать супругой принца Эйрамира. Чаще всего он был бессердечным и совершенно невыносимым, а его поразительная красота лишь скрывала жестокость его натуры.

— Вот так. — Сарелль накрасила губы Новалис насыщенным ягодным оттенком, растушевала румянец на её щеках и подвела серебристые глаза сурьмой. Затем отступила на шаг, слегка склонив голову набок. — Ты выглядишь просто неземной.

Новалис уже открыла рот, чтобы ответить, когда в дверь снова постучали.

На этот раз это был Солариус, их второй по старшинству брат, следующий после Ариесиана. Его чёрный сюртук сидел безупречно, подчёркивая чёткий силуэт. Серебристые волосы с угольно-чёрными кончиками спадали чуть выше плеч, а его высокая широкоплечая фигура почти полностью заполняла дверной проём. Герб Дома Селестин был едва заметно вышит на кармане сюртука, а исходившая от него сила заставляла серебро его глаз светиться.

— Ну что ж. — Он засунул руки в карманы, и его обычно серьёзное выражение лица мгновенно сменилось мальчишеским очарованием. — Разве вы обе не выглядите просто очаровательно?

Улыбка Сарелль стала колкой.

— Не забудь сказать то же самое в следующий раз, когда я буду вся в звёздной пыли, а ты заявишь, что я выгляжу так, будто вывалялась в куче блёсток.

По спальне раскатился смех Солариуса. Затем он протянул ей руку.

— Новалис. Ариесиан уже ждёт.

Разумеется.

Именно Ариесиан должен был проводить её в обсерваторию, где их мать проведёт чтение звёзд перед всеми лордами и леди Эйрамира.

Новалис сглотнула, пытаясь справиться с паникой, подступавшей к горлу.

Но тут рядом снова оказалась Сарелль и ещё раз крепко сжала её руку.

— Сегодня ночью ни одна звезда на небе не будет сиять ярче тебя.

Новалис кивнула и взяла Солариуса под руку.

Но избавиться от страха, грозившего поглотить её целиком, она так и не смогла. Где-то в глубине её сознания шептал тихий голос. Слов было не разобрать, но ощущение предупреждения не исчезало ни на миг. Тревога тяжёлым грузом легла ей на плечи, тянула вниз, и каждый медленный шаг приближал её к какой-то неизвестной гибели. Как бы отчаянно она ни старалась, ей не удавалось избавиться от чувства, будто она идёт по стеклянному своду. В любой момент он мог дать трещину, а затем рассыпаться вдребезги.

Новалис подавила жгучий страх, подступивший к горлу, и, хотя колени дрожали, она заставила себя помнить одно.

Звёзды никогда не лгали.

Ашер мог назвать миллион мест, где предпочёл бы оказаться вместо обсерватории Дома Селестин: в своём кабинете, в библиотеке за изучением дикой магии Эйрамира, затерянным в лесах Эмберспайра, лицом к лицу с неминуемой смертью. Но, увы, он не мог отказать сестре. Особенно после того, как она заявила, что собирается на поднятие Завесы в надежде найти себе достойную пару.

Он презрительно фыркнул.

Никто никогда не будет достоин Сайры Файрбейн.

Теперь же он был вынужден торчать в обсерватории, ожидая, пока все фейри в этом зале начнут бросаться к ногам Новалис. Здесь собрались представители всех пяти Домов Эйрамира. Фейри Маринтайд из Дома Азурвенд, фейри Скайхелм из Дома Гейлфелл и фейри Эверленд из Дома Теренсел присутствовали вместе с другими лордами и леди своих знатных Домов. Все они смешались в единую толпу, смеялись и с нескрываемым удовольствием обменивались колкими взглядами и двусмысленными комплиментами, выставляя друг друга на посмешище.

Хотя, если подумать, существовали места и похуже, где можно было бы убить время.

Обсерватория Дома Селестин была великолепна.

Позолоченные колонны поднимались вверх, образуя изящные арки по всему широкому круглому залу. Три арки были открыты и вели на балкон, с которого открывался вид почти на весь Эйрамир. Остальные были закрыты стенами, выкрашенными в тёмно-синий цвет, на котором в свете мерцали золотые созвездия. Ступени из лазурита вели к возвышению у входа на балкон в дальнем конце зала, хотя Ашеру оно больше напоминало сцену. По всему помещению парили звёзды из переливающегося стекла, удерживаемые магией. В пол были инкрустированы сверкающие опалы, рассыпанные, словно звёздная пыль. По внешнему кругу пространства танцевали бирюзовые свечи, мерцая и отбрасывая крошечные тени на самые дальние стены. Бронзовые луны и звёзды соединялись в тройные композиции, которые затем поднимались вверх, оплетая стеклянный купол обсерватории. Древние руны изображали все времена года, все праздники и созвездия каждого звёздного знака.

Если, конечно, верить в подобную чепуху.

Во что Ашер совершенно не верил.

Сайра взяла его под руку, и подол её платья огненно-красного и чёрного цветов взметнулся вокруг них. Она подняла на него взгляд, и её глаза напомнили ему расплавленное золото.

— Я так рада, что ты всё-таки решил пойти со мной.

Он презрительно хмыкнул, но мягко похлопал её по руке.

— По-моему, особого выбора у меня не было.

— И всё же я рада, что ты здесь. — Сайра направилась к возвышению, чтобы лучше видеть происходящее. Подойдя ближе, он заметил, что помост был выложен из дроблёного стекла, складывавшегося в мозаику небесных чудес. — К тому же, как только леди Новалис пройдёт чтение звёзд, начнётся настоящее веселье.

Было что-то в том, как Сайра произнесла слова «чтение звёзд», будто она относилась ко всему этому с оттенком презрения. Словно считала всю эту церемонию нелепой тратой времени. Любопытно, учитывая, что его сестра обычно с удовольствием посещала пышные празднества, устраиваемые другими Домами. Он-то был уверен, что только он один считал всю эту историю со звёздами полной чушью.

— Настоящее веселье, — безучастно повторил Ашер, и Сайра бросила на него предостерегающий взгляд.

— Сезон. — Она внимательно посмотрела на него, и её золотистый взгляд потемнел, словно она пыталась понять, серьёзен он или нет. — Только не говори, что ты забыл о Сезоне.

— Ладно. — Уголок его губ приподнялся. — Не скажу.

Сайра поджала губы и быстро ткнула его локтем в бок.

Забыть о Сезоне было невозможно. В последние недели перед Серединой лета все только о нём и говорили. А стоило ему закончиться, как все уже начинали строить планы на следующий год. Всякий раз, когда королева Эловин поднимала Завесу, позволяя любому, кто находился за пределами Эйрамира, войти на его земли, весь проклятый континент словно сходил с ума. Каждый, кто хоть что-то собой представлял, внезапно начинал искать себе пару. Две недели подряд матери пытались выдать замуж своих дочерей, сыновей уговаривали взять себе жён, заключались союзы, а для некоторых несчастных судьба определяла истинную пару. Середина лета была легкомысленным праздником обычных ухаживаний, который с энтузиазмом поддерживали чересчур рьяные свахи, с безошибочной точностью выбирая своих жертв. Впрочем, Ашер полагал, что всё это не так уж ужасно для тех, кто действительно верил в любовь.

Ещё одна жалкая выдумка.

Любовь была ложью, придуманной для глупцов. Для слабых.

Он собственными глазами видел, какие страдания она приносит. Именно любовь стала причиной смерти его матери.

Сайра торопливо огляделась по сторонам, затем приподнялась на носки и прошептала ему на ухо:

— Ты не поверишь, какие слухи я слышала.

— Скорее всего, не поверю. — Он предпочёл бы танцевать голым в круге фей под самый разгар зимы, чем участвовать в каких-либо сплетнях.

— Эш, — укоризненно произнесла Сайра, снова хлопнув его по руке.

— Ладно, хорошо. — Он не мог быть слишком несносным. Она была единственной, кто у него остался. — Побалуй меня своими новостями.

Она нетерпеливо приподнялась на носках, буквально сияя от желания поделиться всеми до единой тайнами, распространяя слухи, в которых, скорее всего, не было ни капли правды.

— Я слышала, что Калфейр Скайхелм из Дома Гейлфелл хочет взять в жёны смертную. Ты только представь! Человеческую девушку.

При одной этой мысли лицо Сайры брезгливо сморщилось.

— Смертную? — Ашер задумался о причинах, которыми мог руководствоваться Калфейр. Тот был наследником Дома Гейлфелл и, несомненно, находился под давлением отца, требовавшего найти себе жену. Хотя в Эйрамире хватало девушек, выбор смертной казался совершенно нелогичным. Такое, конечно, не было чем-то неслыханным — союзы между фейри и людьми существовали. Чаще всего мужчины-фейри брали себе человеческих любовниц. Одни шли на это добровольно, других принуждали. При мысли о некоторых людях, которых ему доводилось видеть пленёнными и околдованными, по коже Ашера пробегал холод. Они танцевали для лордов и леди фейри, словно зачарованные марионетки. Их остекленевшие взгляды всегда вызывали у него тревогу. Но даже тогда до брака дело не доходило. Смертные были всего лишь любовниками, игрушками, с которыми фейри могли развлечься в дождливый день. Если Калфейр действительно собирался жениться на человеческой женщине, значит, она должна была происходить из знатного или королевского рода, обладать внушительным приданым и, возможно, открывать путь к выгодному торговому соглашению.

Возможно, это было не таким уж плохим решением. И всё же…

— Разве она не состарится?

Фейри были практически бессмертны. Они могли умереть… когда-нибудь. Любопытный выбор для Калфейра.

Сайра пожала плечами, оглядывая обсерваторию. Она замечала каждую мелочь, каждую ошибку.

— Не знаю. Люди, которых некоторые фейри держат как домашних питомцев, не стареют, но на них наложены чары. Думаю, она всё же начнёт увядать, съёживаясь, словно лепестки умирающей розы. — Она фыркнула. — Я слышала, что, когда женщины в человеческих королевствах стареют, у них совсем прекращаются лунные циклы, а грудь обвисает до самого пупка.

— Сайра, подобные разговоры совершенно не подобают леди Дома Эмберспайр. — Попытку отчитать сестру выдал уголок его губ, дрогнувший в улыбке. — Это всё?

— Конечно нет.

— Проклятье.

Он уже надеялся, что разговоры о слухах и сплетнях закончились.

Её смех прозвенел по залу, привлекая внимание окружающих. В ответ им улыбались вполне искренне. Но стоило кому-нибудь посмотреть на его сестру не так, как следует, и он без колебаний прикончил бы этого человека на месте.

— Лилит сказала мне, что принц Бракрота в этом году приедет на Сезон.

Лилит Вайлера была лучшей подругой Сайры. Хотя она славилась своей любовью к сплетням, её сведения почти всегда оказывались достоверными. Она утверждала, что просто умеет оказываться в нужном месте в нужное время, но Ашер подозревал, что её настоящая сила заключалась в откровенной сексуальной притягательности и способности вытягивать правду из охотно раскрывающихся уст с помощью снов и секса.

— Принц Бракрота? — Ашер потянул за узел галстука на шее, ослабляя его. В обсерватории вдруг стало невыносимо душно. Прошло уже немало времени с тех пор, как он в последний раз слышал имя принца. — Ты о принце Дрейке Калстранде из Бракрота?

— О нём самом, — подтвердила Сайра, заправляя за острое ухо выбившуюся прядь огненно-рыжих волос. — Я слышала, что он воевал за Фейвен против одного из своих же.

Ашер не доверил бы Дрейку Калстранду свою спину в бою, даже если бы они носили одни и те же цвета и сражались на одной стороне. Скорее он ожидал бы получить клинок между лопаток, чем встать рядом с ним на поле битвы.

— Вот как?

— М-м. — Сайра неопределённо пожала плечами. — Похоже, какая-то королева пошла против всех и попыталась захватить Фейвен с помощью тёмной магии. Но принц Дрейк был в долгу перед Верховной королевой Зимы, и она потребовала вернуть долг, попросив помочь спасти их королевство. Вообще-то, довольно героическая история.

Что-то холодное и тёмное скрутилось внутри Ашера.

— В Дрейке Калстранде нет ничего героического.

— Судя по тому, что о нём говорят, большинство слухов имеют довольно зловещий характер, так что я не удивлена. — Сайра говорила тихо, почти шёпотом, едва различимым среди гула бесчисленных скучных разговоров. — Он правда Теневой ассасин?

— Он — Теневой ассасин. Последний из них.

Ашер знал это наверняка и был готов поспорить, что почти все истории, которые Сайра слышала о Дрейке, были правдой. Но говорить ей об этом он не собирался. И всё же известие о том, что Дрейк прибудет на Сезон, заставило его внутренности болезненно сжаться. Это могло означать только одно… Он был должен Теневому ассасину услугу, и Дрейк явился получить своё.

— Полагаю, пришло время ему вернуться в Эйрамир.

— Вернуться? — Сайра вопросительно вскинула брови, уловив его выбор слов. — Хочешь сказать, он уже бывал здесь?

— Однажды.

И этого было более чем достаточно. Дрейк Калстранд был беспощаден. Хладнокровен и безжалостен. Никто не осмеливался перейти ему дорогу и остаться в живых, чтобы рассказать об этом. Просто удивительно, что он до сих пор не убил собственного отца и не забрал корону себе. В прошлый раз, когда Дрейк был в Эйрамире, он заключил сделку с Ашером, и теперь ему предстояло выполнить свою часть соглашения.

Ашер мрачно посмотрел на возвышение, где инкрустированные лунные камни начали светиться, а фейри рода Старсторм постепенно занимали свои места. Мысль о том, что Дрейк прибывает в Эйрамир, пронзила его острой волной напряжения. Он перевёл взгляд на Сайру и крепко сжал её руку.

— Ты должна кое-что мне пообещать.

— Конечно. — Сайра подняла на него взгляд и улыбнулась, точь-в-точь как их мать. Что-то острое и едкое болезненно полоснуло Ашера изнутри. — Всё что угодно для моего дорогого старшего брата.

— Если принц Дрейк появится, держись от него как можно дальше. — Он ещё крепче сжал её руку, предупреждая. — Я ясно выразился?

Её глаза расширились, и любопытство заставило золото радужек вспыхнуть.

— Почему? Он…

— Сайра. — Ашер взял её за плечи и развернул к себе, убеждаясь, что она понимает всю серьёзность происходящего. — Это не игра и не одно из твоих скандальных развлечений. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас поклялась на могиле нашей матери.

Сайра побледнела. При одном лишь упоминании матери с её лица исчезли все краски.

— Хорошо. Да. Клянусь.

Но Ашер не отпустил её.

— Произнеси это вслух.

Она быстро кивнула, и расшитые бусинами серьги качнулись из стороны в сторону.

— Клянусь на могиле нашей матери, что буду держаться как можно дальше от принца Дрейка Калстранда из Бракрота.

Этого было недостаточно, но, по крайней мере, эта клятва убережёт Сайру от Теневого ассасина, чей нравственный компас был уничтожен давным-давно, если вообще когда-либо существовал.

Взгляд Ашера невольно устремился к возвышению, где семья Старсторм выстроилась в ряд от старшего к младшему, или, если точнее, от самых высокомерных и надменных к тем, с кем было действительно приятно иметь дело. Во главе стояла леди Триста Старсторм, матриарх Дома Селестин. Широкие рукава её платья почти скрывали многочисленные браслеты, звеневшие на запястьях. Затем шёл её старший сын Ариесиан, нынешний лорд Дома Селестин и ровесник Ашера, за ним Солариус, Новалис, Сарелль, Никсиан, Товиан и, наконец, близнецы, Кейлиан и Креслин.

Он ненавидел то, что Сайра притащила его в самый первый ряд этого представления. Куда охотнее он остался бы где-нибудь в глубине обсерватории, чтобы при необходимости можно было быстро и незаметно уйти. Тогда ему не пришлось бы попадать под чары Новалис и её устремлённых к звёздам глаз. Не пришлось бы гадать, что скрывается под её сковывающим платьем: кружево, шёлк или вообще ничего. Не пришлось бы думать о том, сохранили ли её губы вкус игристого вина из звёздной ягоды, каким они были в тот миг, когда они разделили украденный поцелуй в алькове бального зала её семьи.

— О! И у меня есть ещё одна новость. Голос Сайры вырвал его из опасных мыслей, грозивших поглотить его. — Даже тебе она может показаться интересной, Ашер.

— Правда? — протянул он без малейшего интереса.

— Правда. — Она понизила голос и заговорщически наклонилась к нему. — Королева Эловин ищет пару… для своего сына.

Ашер молча уставился на сестру, потеряв дар речи.

— Для принца Аспена, — уточнила она, когда он так ничего и не сказал.

— И почему, по-твоему, это должно меня заинтересовать?

— По-моему, ответ очевиден. — Сайра скрестила руки на груди, приподняв одну тонкую бровь. — Ты лорд Дома Эмберспайр. Уже входишь в число её верховных советников. Как бы мне ни было неприятно это признавать, ты весьма хорош собой. Но самое главное, я твоя сестра. И я не могу жить дома вечно.

— Об этом не может быть и речи.

— Но почему? — Сайра надула губы.

— Потому что принц… — Ашер запнулся. Он не мог публично порочить принца Эйрамира. Слухи разлетятся мгновенно, и тогда он окажется в темнице под дворцом, обвинённый в государственной измене. Если, конечно, его не убьют сразу. Ни один из вариантов не казался особенно привлекательным. Поэтому он направил мысли сестры в другую сторону, уводя её от мечтаний о браке с принцем и заставляя задуматься о том, почему сама идея любви опасна. — Любовь — это смертельная ловушка, Сайра. Она манипулирует сердцем и насмехается над разумом.

Взгляд Сайры скользнул к возвышению, где королева Эловин плавно выступила вперёд, чтобы обратиться к собравшимся. Величественная и отстранённая, она, как всегда, сохраняла выражение холодной сдержанности.

— Но Эйрамиру нужен наследник.

— Твоя сестра права.

Ашер обернулся и оказался лицом к лицу с лордом Рейфом Маринтайдом.

Фейри-мореплаватель провёл рукой по своим растрёпанным волосам и одарил Сайру ослепительной улыбкой. Под его вниманием сестра слегка покраснела, и Ашер стиснул зубы.

— Королеве Эловин нужно как можно скорее женить принца Аспена и обеспечить появление наследника, чтобы не допустить возможных восстаний.

— Восстаний? — ахнула Сайра.

— Которые были подавлены много лет назад, — спокойно перебил Ашер, — и с тех пор о них больше ничего не слышно.

Рейф презрительно фыркнул.

— Так говорит отшельник, который никогда не покидает безопасных стен своей библиотеки.

— Понятно… — протянула Сайра, либо совершенно не замечая напряжения между ними, либо намеренно его игнорируя. Уже в следующую секунду всё её внимание снова было приковано к Рейфу и его слишком сияющей улыбке. — Довольно о королеве и принце. Милорд, вы тоже ищете себе невесту?

— Если всё будет так, как хочет моя мать, к концу Сезона меня уже женят. — Рейф один раз покачал головой, затем поправил закатанные рукава рубашки, явно рассчитывая, что взгляд Сайры задержится на татуировке в виде вздымающихся волн, обвивавшей его предплечье. — Но я предпочитаю нарушать правила, а не устанавливать их.

Разумеется.

От Рейфа с его беспечной натурой ничего другого ожидать и не приходилось.

— Впрочем, — добавил он, перекатываясь с пятки на носок, а уголок его губ медленно изогнулся в самодовольной ухмылке — уверен, моя мать будет рада узнать, что я уже положил глаз на одну девушку.

— Правда? — Сайра сцепила руки, едва не подпрыгивая от восторга при мысли, что именно она первой узнает, кого легендарный Рейф Маринтайд намерен выбрать себе в жёны. — На кого?

Рейф усмехнулся и кивнул в сторону возвышения.

— Вон на ту.

Ашер проследил за его взглядом, и все мышцы в его теле мгновенно напряглись, когда его глаза остановились на Новалис.

Только через его грёбаный труп.

Обсерватория была переполнена знатью из всех пяти Домов, а воздух буквально звенел от тяжести возложенных ожиданий. Новалис неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно в собственной коже. Здесь было слишком жарко, слишком многолюдно. Лиф её платья сдавливал грудную клетку. Ей казалось, что грудь выставлена напоказ, и с каждым прерывистым вдохом становилось всё труднее дышать. Тревога тонкими иглами ползла вдоль позвоночника, заставляя желудок болезненно сжиматься. Ладони стали влажными, и ей казалось, будто каждый в этом зале слышит беспорядочное биение её сердца.

«Успокойся», — мысленно одёрнула она себя.

Она справится. Она сможет встретить свою судьбу на глазах у всех этих людей. В конце концов, она Старсторм. Вся её жизнь прошла под светом всеобщего внимания, под неусыпным взглядом Ариесиана, следившего, чтобы она ни разу не оступилась. Послушная старшая дочь, которая всегда оправдывала ожидания. Она посещала каждый праздник с улыбкой на лице, выполняла всё, о чём её просили, и требовала от себя безупречности во всём. Новалис справится с простым чтением звёзд. Вовсе не так, будто от этого вечера зависела вся её судьба, будто все надежды и мечты, которые она так бережно хранила в своём сердце, должны были воплотиться именно в этот единственный миг, когда звёзды наконец выстроятся как нужно.

Новалис судорожно вдохнула.

Никакого давления. Совершенно никакого. Всё, что ей нужно, просто стоять и выглядеть прекрасно, не обращать внимания на то, что все взгляды в зале прикованы к ней, а обо всём остальном позаботятся звёзды. Ей совершенно не о чем беспокоиться.

Её сердце беспорядочно забилось.

Тогда почему ей казалось, что всё вот-вот рухнет на неё подобно яростной волне, сорвавшейся с курса? Будто стремительное обратное течение готово утащить её под поверхность безжалостного моря?

Её грудь быстро вздымалась и опускалась.

Дыхание становилось всё более поверхностным.

Королева Эловин, прямая и по-своему прекрасная, стояла сбоку от возвышения, и очертания её фигуры начинали расплываться.

Новалис моргнула. Перед ней возникла мать, и тонкий аромат её духов вдруг стал невыносимо приторным. Насыщенный запах розовой воды и цветочного букета вызвал тупую боль, запульсировавшую у основания шеи и поднявшуюся к вискам. Во рту пересохло, язык словно стал бумажным, а желудок стянулся в тугой узел. Но её мать, Триста Старсторм, прославленная Чтица Звёзд, казалось, совершенно не замечала смятения своей старшей дочери.

— Моя дорогая, — проворковала она, подзывая Новалис от безопасного круга её братьев и сестёр. Подняв руки, она позволила полупрозрачной ткани рукавов соскользнуть к локтям, и многочисленные браслеты на её запястьях зазвенели, словно аккорды печальной мелодии. Волосы её матери, белые, как только что выпавший снег, были убраны назад и закреплены гребнем из сверкающего селенита. Она жестом подозвала Новалис к себе. — Подойди.

Новалис заставила себя сделать шаг. Она медленно приблизилась к матери, пытаясь улыбнуться. Пол под её ногами казался ненадёжным, будто инкрустированный лунным камнем узор накренялся и кружился с каждым её шагом. Или, возможно, это она сама с трудом удерживалась на ногах, пока окружающий мир стремительно выходил из-под контроля.

Сжав пальцы в кулаки, она впилась ногтями в ладони, пока первая вспышка боли не притупилась. Очередной тяжёлый вдох заставил кровь шумно ударить в виски. Этот шум эхом отдавался в ушах, громкий и гулкий, заглушая все остальные звуки. Все смотрели на неё. Наблюдали за ней. Ждали, когда она сломается. Её самообладание таяло. Паника захлестнула её, разрывая в клочья остатки уверенности, оставляя беспомощной. Она знала, что рядом королева Эловин обращается ко всем собравшимся в обсерватории, но её слова сливались в невнятный гул. Потеряв ориентацию, Новалис уже не слышала ничего, кроме оглушительного стука собственного сердца. По краям зрение начало темнеть, растворяясь в бесформенном пятне красок.

Кажется, она услышала своё имя.

Новалис перевела взгляд с королевы на мать.

Губы Тристы двигались, но до неё не доносилось ни единого слова. Её тёмные брови сошлись на переносице, губы напряжённо сжались. Мать снова открыла рот, но всё происходило слишком медленно, словно само время остановилось.

Новалис покачала головой, и зал качнулся вместе с ней. Ей нужно было выбраться отсюда. Убежать. Скрыться.

Вдруг её сердце странно потянуло, и она обвела взглядом толпу, пока не встретилась глазами с ним. Он смотрел прямо на неё. Тревога волнами расходилась вокруг него так ощутимо, что она удивилась, как он не сбивает с ног всех, кто стоял рядом.

— Дыши, Новалис.

Этот голос. Голос Ашера. Он давно поселился в её сознании, вплетаясь в её сны и не отпуская её сердце.

Её колени задрожали.

— Дыши, — снова произнёс Ашер через связь, успокаивая её мысли.

Она резко вдохнула, но нижняя губа дрожала.

— Я не смогу.

— Сможешь. — Его тёмно-серые глаза с золотистой каймой не отпускали её взгляд. Затем он едва заметно кивнул в сторону её матери. — Посмотри на свою мать.

Новалис с усилием отвела взгляд от Ашера и часто заморгала, пока лицо матери постепенно не обрело чёткость.

— А теперь подойди к ней.

Голос Ашера звучал мягко, но твёрдо.

Осторожно переставляя ноги, Новалис подошла к матери. Морщина тревоги разгладилась на лбу Тристы, и она улыбнулась, поднимая голову, когда бронзовые созвездия под куполом пришли в движение, медленно закружившись, пока сквозь стеклянный свод не открылось всё вечернее небо.

Новалис вцепилась в связь, цеплялась за неё, словно это было единственное, что могло удержать её от того, чтобы не утонуть в океане паники.

Вот он. Тот самый момент, которого она ждала всю свою жизнь. Каждый вдох, каждое решение, каждое прожитое мгновение вели её к этой вершине. Её право по рождению. Всё, что было ей обещано, должно было исполниться. Она займёт место своей матери и станет следующей Чтицей Звёзд. Магия, текущая в её крови, позволит ей видеть судьбы благодаря благословению дара. И наконец откроется её истинная пара, тот, кто не отвергнет её.

Новалис расправила плечи, решив сохранять спокойствие и самообладание.

Но по обсерватории прокатился общий вздох.

Приглушённый шёпот и нарастающий ропот было невозможно не заметить.

Глаза её матери затуманились растерянностью и беспокойно метались по небу, пока она бормотала поток неразборчивых слов.

— Мама? — Новалис потянулась к руке Тристы. Её пальцы были холодными и влажными.

— Леди Селестин? — Королева Эловин шагнула вперёд, и слои её изумрудного шёлка плыли вокруг неё так, будто двигались в собственном потоке воздуха. Её тёмно-карие глаза сузились, не отрываясь от Тристы. — Что-то случилось?

За всю свою жизнь Новалис ни разу не видела мать потерявшей дар речи.

До этого момента.

— Нет… нет. Конечно, нет. — Триста взглянула на королеву, затем перевела взгляд на Новалис. Туман недоумения внезапно рассеялся, словно только сейчас она по-настоящему увидела свою дочь. Когда она улыбнулась, в этой улыбке была боль. — Новалис Старсторм Селестин, сегодня ночью звёзды открывают, что путь твоей судьбы приведёт тебя к…

Её истинной паре.

Пожалуйста… только назови его имя.

— Великим переменам и разбитому сердцу.

— Что? — вскрикнула Новалис и резко отшатнулась, вскинув взгляд к небу.

Ледяной страх медленно пополз вниз по её позвоночнику.

Никогда прежде она не видела ничего подобного. Падающие звёзды рассекали небосвод, оставляя за собой переливающиеся радужные шлейфы. Лунный свет прорезал облака, словно серебряные кинжалы. Звёзды срывались к земле мерцающими огненными сферами, сгорали и обращались в пепел ещё до того, как достигали горных вершин, окружавших Селестин. Безумие охватило небеса. Созвездия пребывали в полном хаосе.

— Это неправильно. — Новалис покачала головой, прижимая пальцы к вискам. Она крепко зажмурилась. — Так не должно быть. Мне было обещано, что я найду любовь. Это чтение должно было это подтвердить. Я не могу…

— Дорогая. — Мать обхватила её за запястья, мягко притягивая к себе. Новалис открыла глаза и встретилась с взглядом Тристы. Морщинки на её лице словно стали глубже, наполняясь сочувствием. — Звёзды ничего не обещают.

Это признание перечёркивало всё, чему её учили, всё, что она изучала, всё, что, как ей казалось, она знала о своей магии. Новалис отшатнулась.

— Но мама, ты говорила…

— Да, да. — Триста беспечно коснулась ладонями её лица, затем большими пальцами медленно провела по её щекам. — Я знаю, что говорила. Но звёзды уже высказали свою волю. С этой ночи твоя судьба предрешена. Большего я сказать тебе не могу.

— Нет. — Её голос сорвался. — Этого не может быть.

Всё было потеряно.

Абсолютно всё.

Она смогла бы смириться с тем, что не станет следующей Чтицей Звёзд. Если ей была уготована другая судьба, значит, так тому и быть. Но через две недели должна была состояться её свадьба, а времени почти не осталось. Был лишь один мужчина, которого она действительно желала, и сейчас он не хотел иметь с ней ничего общего. Остальные лорды Эйрамира, считавшие себя достойными её руки, тоже не проявляли к ней настоящего интереса. Одним были нужны союзы и влияние, которое давал брак с ней, других привлекала только её магия.

Сама Новалис их не интересовала. Они не видели в ней ни жену, ни равную себе. Для них она была лишь собственностью.

Она сцепила руки перед собой, до боли сжимая пальцы. Если ей не удастся самой найти себе мужа, решение примут Ариесиан и её мать. Ариесиану она, по крайней мере, доверяла. Но мать… Триста, скорее всего, выдаст её за того, кто предложит самую высокую цену.

Новалис судорожно вдохнула и прижала ладонь к животу, отчаянно пытаясь подавить жгучую волну тревоги, поднимавшуюся изнутри. В её голове внезапно взорвался оглушительный шум, а вслед за ним острая боль пронзила центр груди. Страх впился в неё когтями, и Новалис согнулась пополам. Она не могла вдохнуть, а проклятое платье словно ещё сильнее сдавило лёгкие. Она оттолкнула руки тех, кто пытался ей помочь, не раздумывая протиснулась сквозь толпу и, спотыкаясь, сбежала по ступеням возвышения. Где-то вдали ей показалось, будто кто-то зовёт её по имени сквозь оглушительный гул, заполнивший её сознание.

Ей хотелось лишь одного — покоя. Тишины. Одиночества.

Она потянулась к единственному мужчине, который мог подарить ей всё это и даже больше. К Ашеру. Если бы только она услышала его голос, если бы смогла вновь почувствовать ровное биение его сердца через их связь, возможно, она бы вспомнила, как дышать.

Споткнувшись, она остановилась и бросила взгляд через плечо туда, где он стоял до чтения. Но его там не было.

Ашер исчез.

Она осталась одна. Судорожно хватая ртом воздух, который всё не приходил, она резко развернулась и побежала. Унижение жгло её, словно пощёчина, но она вырвалась из дверей обсерватории в тёплую летнюю ночь. Тропинка увела её влево, прочь от главного особняка, к садам. Там она могла спрятаться среди арок, увитых глицинией, и сиреневых зарослей. Там, среди извилистых дорожек, журчащих фонтанов и цветущих клумб, она могла найти утешение в своём отчаянии.

Потому что под пологом нежной лиловой глицинии и скрывавших её лиан хаос звёзд не сможет её отыскать.

И Новалис бежала. Горячие слёзы струились по её щекам. Дважды она спотыкалась и даже не заметила, как платье зацепилось за куст с похожими на зубы шипами, разрывая атлас в клочья. Жестокие колючки распороли и кожу: тёплая струйка крови потекла по бедру.

Но она не остановилась.

Она будет бежать, пока в ней не останется ничего. Пока вообще перестанет что-либо чувствовать.

Ашер тихо выругался и грубо провёл ладонью по лицу.

Какого чёрта он вообще думал, проникая вот так в её разум?

Но, чёрт возьми, он не смог бы себя остановить. Она была почти парализована каким-то тихим бредовым оцепенением. Её мысли превратились в какофонию смятения, повергая её в ужас. Он не мог просто стоять и смотреть, как она страдает. Особенно на глазах у стольких людей, которые, вне всякого сомнения, разнесут слухи об этом неудачном повороте событий.

Последние шесть месяцев его вполне устраивало жить своей жизнью, пока Новалис жила своей. Так было лучше — держаться подальше друг от друга. Конечно, он видел её лицо каждый раз, когда закрывал глаза по ночам, и иногда разлука с ней причиняла почти физическую боль, но он не хотел её. Он не хотел никого. То, что произошло между ними, было первобытным, слиянием их магии. Между ними не было любви. Ни привязанности, ни близости.

Их истинная связь была ложью.

Истинная любовь приносила лишь боль и разбитое сердце, и с обоими этими чувствами он был слишком хорошо знаком благодаря губительным отношениям своих родителей.

Он стоял перед одним из фонтанов в садах Дома Селестин. Гладкий тёмно-серый гранит был высечен в виде башни из сложенных друг на друга звёзд, от самых больших до самых маленьких, но вместо воды по ним струилась какая-то сверкающая серебристая жидкость. Он протянул руку, собираясь коснуться её, пропустить пальцы сквозь эту странную субстанцию, когда позади него раздался довольно пронзительный женский вскрик.

Ашер резко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Новалис, размахивая руками, кубарем несётся по дорожке прямо на него. Её волосы развевались за спиной, словно ленты лавандового шёлка, а глаза были широко распахнуты. Он мгновенно протянул руку и обхватил её за талию в тот миг, когда она врезалась в него. Сила удара оказалась достаточной, чтобы лишить его равновесия. Её локоть с силой врезался ему в живот, выбив воздух из лёгких. Он попятился, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, но каблук его сапога зацепился за нижний край фонтана.

— Ох, чёрт!

Исправить это уже было невозможно.

Ашер крепко обхватил Новалис одной рукой, прижимая её к своей груди. Другой рукой он прикрыл ей голову, защищая и готовясь принять на себя всю силу удара. Подколенные сгибы упёрлись в край фонтана, и он рухнул вниз, приземлившись на землю, а Новалис оказалась у него на коленях. Боль пронзила всё его тело, но быстро отступила. Главной его заботой была кашляющая девушка в его объятиях. Мерцающая вода плескалась вокруг них, стекая со звёзд, высеченных из камня, и промачивая их насквозь.

Она судорожно вдохнула и закашлялась, тяжело дыша, затем откинула с лица мокрые пряди волос.

— Ты в порядке? — спросил он, осторожно проводя руками по её телу, проверяя, нет ли явных ран.

— Всё хорошо. — Она поморщилась, когда он задел её бедро, где платье почти превратилось в лохмотья. Ткань там была окрашена в более тёмный цвет, чем остальная. Она шлёпнула его по руке. — Я же сказала, всё хорошо.

— А я совершенно ясно вижу, что ты ранена. — Он приподнял мокрые лоскуты атласа, отлепляя их от её кожи. — Можно взглянуть? Чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке?

Она раздражённо выдохнула.

— Если тебе так нужно. Но это быстро заживёт.

Конечно, заживёт. Фейри исцелялись естественным образом, и обычно очень быстро. Но это не означало, что им не было больно. Платье выглядело так, словно его сорвали с неё. Бледную кожу пересекали ярко-красные царапины.

Его пронзила тревога.

Одной рукой он осторожно обхватил её лицо, внимательно всматриваясь в него.

Щёки у неё порозовели, как и нос. Влажные ресницы обрамляли припухшие, покрасневшие глаза.

Она плакала.

И он убьёт того, кто был в этом виноват.

— Что случилось? Кто-то причинил тебе боль?

— Нет. — Новалис покачала головой, и капли переливающейся воды скользнули по её шее и рукам. Она заправила за ухо несколько влажных прядей и отвела взгляд. — Я зацепилась за колючий куст.

— За куст? — переспросил он, приподняв бровь.

— Да. С шипами.

— То есть никто не пытался… причинить тебе вред?

— Нет. — Она провела пальцами под глазами, стирая размазавшийся кайал. — Никто не сделал мне больно.

— Хорошо. — Ашер убрал руку от её лица. — Я не гнушаюсь местью, но предпочёл бы избежать этого.

— Ты предпочитаешь избегать всего, — пробормотала она, теребя несколько кристаллов, украшавших рукава её платья. — И всех.

— Не притворяйся, будто знаешь меня или понимаешь, миледи. Мои причины касаются только меня. — Он подцепил её подбородок большим и указательным пальцами, заставляя встретиться с ним взглядом. — То, что мы связаны, не означает, что я обязан что-либо тебе объяснять.

— Я и не ожидала ничего другого. — Новалис резко высвободилась из его хватки, и в её глазах вспыхнуло знакомое пламя негодования. — Я могу назвать множество мест, где моё общество и желанно, и ценится, и ни одно из них не связано с тобой.

— Вот как? — парировал Ашер. Он и не подозревал, что в ней столько огня.

— Именно так. — Она скрестила руки на груди с безразличным вздохом и отвернулась от него. Но при этом лишь прижалась своей идеальной попкой прямо к его паху. Его член мгновенно напрягся, и он с трудом сдержал стон.

Ашер крепко сжал её за бёдра обеими руками, заставляя замереть.

— Тогда почему, — спросил он, наклоняясь ближе, так что его губы зависли у самого её уха, — ты всё ещё сидишь у меня на коленях?

На мгновение её рот приоткрылся, но она тут же плотно сомкнула губы.

Оттолкнувшись от него, Новалис поспешно поднялась на ноги.

— Вот. — Она высокомерно фыркнула. — Проблема решена.

Ашер поднялся, провёл руками по волосам и выбрался из фонтана. Он не упустил, как её взгляд скользнул по мокрой рубашке, облепившей его живот и грудь, и как её глаза широко распахнулись, когда взгляд опустился ещё ниже. Её сердцебиение участилось, отдаваясь эхом в его ушах и совпадая с ритмом его собственного. Он болезненно остро ощущал её, каждую черту. Небесную магию, текущую по её венам и зовущую его, словно песнь сирены. То, как её полные губы едва заметно приоткрылись, будто она ждала поцелуя.

Он протянул ей руку.

Новалис мрачно посмотрела на его протянутую ладонь.

— Мне не нужна ваша помощь, милорд. Я вполне способна самостоятельно выбраться из фонтана.

Она подобрала подол юбки, приподнимая его и открывая бесконечную гладь шелковистой кожи. Затем перекинула одну ногу через край фонтана. Упершись обеими руками в бортик, она некоторое время покачивалась, едва не свалившись обратно, прежде чем наконец сумела выбраться на дорожку. Она резко выдохнула и пошатнулась вперёд, но каблук одной туфли застрял в щели между каменными плитами. Со вздохом она высвободила ногу и вовсе оставила туфлю. Она выглядела почти утопленницей, будто её окунули в чан с водой или выбросило на берег после кораблекрушения. Промокшее насквозь платье облепило её тело, почти ничего не скрывая, а лавандовые волосы прилипли к её изгибам. Под глазами размазался кайал, но из-за мерцания воды она казалась сотканной из звёзд.

Она бросила на него уничтожающий взгляд через плечо, и, заметив, что он всё ещё смотрит, её взгляд стал ещё холоднее.

— Что? — спросила она, совершенно выведенная из себя.

Ашер засунул руки в карманы, чтобы не поддаться желанию притянуть её к себе и не стереть поцелуем эту хмурую гримасу с её прелестного лица.

— Просто задумался.

— О чём?

— О том, хочу ли я снова тебя поцеловать или… — Он преодолел разделявшее их расстояние в два шага. В ответ она едва слышно ахнула, и когда её озарённый звёздным светом взгляд опустился на его губы, ему потребовалась вся сила воли, чтобы не наброситься на неё.

— Или? — тихо подстегнула она, проводя кончиком языка по нижней губе, отчего кровь Ашера вспыхнула огнём.

— Или хочу обратно столкнуть тебя в тот фонтан.

— Да иди ты к чёрту. — Новалис резко отвернулась и зашагала обратно по садовой дорожке, заметно прихрамывая из-за потерянной туфли.

Ашер тихо присвистнул, любуясь характерным покачиванием её бёдер.

— Впечатляет. Никогда бы не подумал, что леди Новалис Старсторм умеет так выражаться.

На этот раз она обернулась к нему медленно. Намеренно. Её улыбка была чистым соблазном, приправленным ядом.

— Да. И этим мой рот не ограничивается.

Без всякого предупреждения в его сознание ворвались образы. Бархатная гладкость её кожи под его ладонями. Волны её лавандовых волос, рассыпавшиеся по его чёрным шёлковым подушкам. Её бёдра, подававшиеся навстречу каждому его толчку. Звёзды, вспыхивающие между ними дождём полуночного пламени. Ногти, полосующие его спину. Её рот, принимающий его целиком.

Но затем она снова оказалась на том помосте, выглядя так, словно была создана из фарфора. Хрупкая. Ломкая. Совсем не похожая на безупречный образ, который она показывала всему остальному миру.

Ашер откинулся назад, перенося вес на пятки, пытаясь понять, что могло вызвать в ней такой всплеск тревоги, заставивший её дрожать от страха. Нарастающее в ней беспокойство едва не задушило его. Лишь когда он испугался, что она действительно может потерять сознание, он проник в её разум, чтобы успокоить.

— Хочешь рассказать мне, что там произошло?

Он кивнул в сторону обсерватории вдалеке, и её лицо мгновенно стало непроницаемым.

— Зачем? Чтобы ты посмеялся надо мной? — Её голос дрогнул, и что-то внутри него оборвалось. Она обхватила себя руками, медленно и неровно ковыляя по дорожке. Длинные тени поползли по её фигуре, и она вздрогнула. — Чтобы сказать, что я всего лишь избалованная принцесса, которая не получила желаемого?

Ашер неторопливо направился к ней, небрежно взмахнул кистью, и на его ладони вспыхнула сфера из чёрно-серебристого пламени. Магия запульсировала в воздухе, пока он превращал пламя в сияющий шар тепла, который поплыл следом за Новалис, согревая её.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что не получила желаемого?

— Я имею в виду… — Её взгляд проследил за шаром фейского пламени, кружившим вокруг неё. Уголки её губ едва заметно приподнялись, но тут же снова опустились. Она ещё раз тяжело вздохнула, и её плечи поникли. — Я имею в виду, что потеряла всё, милорд. А теперь оставьте меня в покое.

Нет. Этого не будет. Он уже слишком глубоко в это втянулся.

— Потерять можно многое. Например, туфлю. — Он опустился на скамью под навесом из цветущей глицинии. — Не хочешь выразиться поконкретнее?

Она упёрла руки в бока.

— Вы всегда такой невыносимый?

— Полагаю, это зависит от обстоятельств. — Он вытянул ноги, закинув одну лодыжку на другую. — А ты всегда такая драматичная?

— Вы и правда ничего не понимаете, да?

Теперь Новалис ходила взад-вперёд, её шаги были беспокойными и неровными. Она остановилась, стянула вторую туфлю и швырнула её в сад.

— Моё чтение звёзд оказалось катастрофой.

Ашер прикусил внутреннюю сторону щеки. Он не верил ни в чтение звёзд, ни в предзнаменования, но решил, что сейчас явно не лучший момент, чтобы об этом говорить.

— Ты права, — задумчиво произнёс он, сцепив руки за головой. — Всё вышло не так, как ты хотела, но это ещё не конец света. Ты сама можешь управлять своей судьбой.

Новалис уставилась на него.

— Нет, не могу. Это как раз единственное, над чем у меня нет никакой власти.

— Кто сказал?

— Все.

— Все — это твоя мать?

Он попал точно в цель, и её рот мгновенно захлопнулся.

Она опустилась на скамью рядом с ним. Лунный свет мерцал сквозь кисти глицинии, подсвечивая переливающуюся влагу на её лице, которая напоминала жидкую звёздную пыль. Медленно он протянул руку и осторожно провёл большим пальцем по её щеке. Обычно она излучала сияние. Уверенность. Но сейчас выглядела совершенно подавленной, словно у неё отняли всё, что она любила.

Ашер откинулся назад, позволяя руке опуститься.

— Что произошло в обсерватории?

— Я уже сказала вам. — Её лицо исказилось от боли. — Я…

— Нет. — Он взял её за руку, такую гладкую, без единого шрама, мягкую под его огрубевшими от мозолей пальцами. — Расскажи, что произошло до чтения.

— Я не знаю. — И снова её безупречно выстроенный образ дал трещину, и на мгновение он увидел тень страха, скрывавшуюся под её идеальной внешностью. — Где-то в глубине меня поселилось жгучее сомнение, какое-то постоянное чувство надвигающейся беды.

Она опустила подбородок, отворачивая лицо от него.

— На мгновение я подумала, что это из-за вас.

Он не мог её винить. Не совсем. Их связь позволяла им с поразительной ясностью ощущать эмоции друг друга. Но последние несколько дней его чувства колебались от затаённой обиды до полного безразличия. А это могло означать лишь одно: её собственные чувства были гораздо сильнее.

— А потом, там, на помосте, когда все смотрели на меня, я начала паниковать. — Новалис сжала губы, торопливо стирая размазавшийся под глазами кайал. — Я была так близка к тому, чтобы получить всё, чего хотела, но вся эта тревога вдруг вырвалась наружу. Казалось, будто я тону, будто не могу вынырнуть, чтобы вдохнуть. Ладони вспотели, грудь сдавило, кровь так шумела в ушах, что я не слышала ни людей, ни того, что они говорили.

Она сделала дрожащий вдох и перевела взгляд на него.

— Пока не появились вы.

Ашер не мог сказать ей, что она едва не сломала его. Что, увидев, как она рассыпается на части, он и сам потерял опору. В этом он едва ли мог признаться даже самому себе.

— Ты выглядела испуганной.

— Я была… — она вздрогнула и резко вскочила со скамьи. Широко распахнув глаза, она уставилась на него. — О боги… А вдруг именно поэтому?

Ашер тоже поднялся. Между его бровей пролегла тревожная складка.

— Не понимаю.

— Я оказалась недостаточно сильной, чтобы принять свою судьбу. Я недостойна стать следующей Чтицей Звёзд. — Она указала на него пальцем, и её нижняя губа задрожала. — Вы это знали. Вы сами мне это сказали.

Напоминание о собственном оскорблении ударило его под дых.

— Новалис…

— Звёзды тоже это знали. Поэтому моя судьба изменилась. Поэтому я стою посреди сада, промокшая до нитки, босая, и плачу перед единственным мужчиной, который меня не хочет. — На гладких чертах её лица отпечаталось чистое отчаяние. — Я недостаточно хороша.

Слёзы хлынули ручьём.

Чёрт.

Он схватил её за плечи и притянул к себе. Ему было невыносимо чувствовать, как она дрожит в его объятиях. Ещё сильнее он ненавидел себя за то, что ему не всё равно.

— Послушай меня. Ты и есть звёзды.

Обхватив её лицо ладонями, он наклонился вперёд и прижался своим лбом к её лбу.

Её близость воспламенила его душу.

И снова биение её сердца принадлежало только ему. Её дыхание, каждый вдох и каждый выдох, стали продолжением его собственного. Его магия тянулась к ней, томилась по ней. Чем дольше он держал её в своих объятиях, тем труднее становилось представить, что он сможет уйти.

Одним пальцем он провёл по созвездию звёзд на её коже. Кожа над самым сердцем была мягкой, словно бархат.

— Ты носишь Корону Эстрелы. Ты родилась с созвездием Короны Эстрелы, запечатлённым на твоей коже. Магия звёзд течёт по твоим венам.

Её ладони легли ему на грудь, а пальцы сжали влажную ткань его рубашки. Связь тянула её ближе, неудержимо притягивая к нему. Магия пульсировала вокруг них, делая воздух густым от скрытого желания. Но это влечение было лишь поверхностным, порождённым той злосчастной связью, что соединяла их.

Даже это трезвое напоминание не смогло помешать его рукам соскользнуть с её плеч к талии и притянуть её ещё ближе. В его объятиях она была тёплой и податливой, словно таяла, прижимаясь к нему. Ему хотелось сорвать с неё всю промокшую одежду, почувствовать, как она скользит по нему, словно шёлк, услышать её прерывистые вздохи и стоны наслаждения.

Она поднялась на носки, подаваясь к нему.

Боги, как же ему хотелось её поцеловать.

— Что мне делать, милорд? — её шёпот повис между ними.

Собрав всю свою выдержку, Ашер наклонился вперёд. Он прижался губами к уголку её рта, вдыхая пьянящий аромат: лёгкий запах роз, тёмных ягод и насыщенной ванили. Затем отстранился и провёл большим пальцем по линии её полной нижней губы.

— Докажи, чего ты стоишь, — тихо произнёс он, полностью отпуская её.

Пространство между ними внезапно стало холодным. Пустым и безжизненным.

Ашер заставил себя сделать шаг назад.

— Брось вызов звёздам.

Новалис смотрела на него в полном замешательстве. Он отвернулся от неё и направился обратно по дорожке к Дому Селестин. Она провожала его взглядом, и он чувствовал, как её глаза прожигают ему спину. Но это было ничто по сравнению с безумным отчаянием незримой нити, связывавшей их. Каждый шаг ранил, словно нож в сердце, причиняя мучительную боль, от которой ныло в груди.

Она заслуживала быть с тем, кто сможет её полюбить. С тем, кто действительно принимает истинные связи. И уж точно не с тем, кто скорее позволил бы заковать себя в железные цепи до конца своих дней, чем оказаться прикованным к женщине, верившей именно в то, что стало причиной смерти его матери.

Звёзды предрекли его матери, что за всю жизнь у неё будет лишь одна любовь. Она безоговорочно любила отца Ашера, а его отец… что ж, он любил вино, раздавать жестокие наказания и общество других женщин. Когда его отец умер, это сломило мать, и вскоре она тоже ушла из жизни.

Любви к своим детям, к Ашеру и Сайре, ей, очевидно, оказалось недостаточно.

Ашер засунул руки в карманы брюк и опустил голову, стараясь увеличить расстояние между собой и Новалис настолько, насколько это было возможно. Не имело значения, что каждый раз, закрывая глаза, он видел мир, полный полуночного пламени и сверкающих звёзд. Оставалось лишь одно разумное решение.

Он должен был найти способ разорвать их связь.

Звёзды солгали.

Разочарование вонзило когти ей в позвоночник.

И снова лорд Ашер Файрбейн ушёл от неё.

Пав духом и вновь ощущая себя разбитой, Новалис медленно поднималась по пологому горному склону. Дом её семьи был встроен в склон Лунопадных Пиков, настолько близко к небесам, насколько это вообще было возможно. Коридоры с открытыми галереями, обрамлённые колоннами из слоновой кости, сходились в стрельчатых арках, где на матовых стеклянных окнах были вытравлены созвездия. По потолкам каждого зала парили хрустальные звёзды, освещая полы из сине-золотого камня, словно ночное небо. Снаружи дом напоминал акварельные сумерки, переливаясь оттенками от глубокого фиолетового до бирюзового. Изогнутые шпили пронзали низкие облака, а извилистые лестницы вели к просторным балконам, с которых открывался вид на сады и весь Селестин — город звёзд.

Обычно один только этот вид заставлял её затаить дыхание.

Но сейчас ей и без того было трудно дышать: ноги, оставшиеся босыми, болели, она была насквозь пропитана жидкой звёздной пылью, а каждый шаг, который делал лорд Файрбейн, причинял её сердцу мучительную боль.

Высоко над головой сквозь облака и тусклый лунный свет проплывали силуэты экипажей, запряжённых эпонианцами. Крылатые кони величественно выделялись на фоне катастрофического неба, по которому падали звёзды. По крайней мере, все наконец разъезжались, несомненно направляясь во дворец королевы Эловин на поднятие Завесы. Возможно, когда начнётся открытие Сезона, все уже забудут о её провальном чтении звёзд. И тогда, если ей повезёт, удастся избежать язвительных замечаний и сочувственных взглядов.

Теперь оставалось лишь надеяться, что лорд Файрбейн отправится в Дом Эмберспайр и ей больше не придётся с ним встречаться. Он был совсем не из тех, кто получает удовольствие от придворной суеты, и уж тем более от Сезона. Зато его сестра, похоже, гораздо больше стремилась участвовать во всех сезонных мероприятиях. Даже если он ещё не отправился домой, поднятие Завесы было грандиозным праздником. Там соберутся фейри со всего Эйрамира, не говоря уже о многочисленных гостях из соседних королевств и миров. Она полагала, что вероятность была ничуть не меньше любой другой: даже если леди Сайра заставит его прийти, Новалис может с ним вообще не встретиться.

В конце концов, это событие было далеко не таким камерным, как её чтение.

С её губ сорвался тихий вздох облегчения.

У входа в дом никого не было, кроме двух стражников, стоявших по обе стороны сводчатой двери. И хотя она прекрасно чувствовала, как их взгляды провожают каждое её движение, знала, что они не станут сообщать о её возвращении. Если соблюдать осторожность, ей, возможно, удастся вообще не столкнуться ни с кем из семьи.

Новалис как можно тише проскользнула в огромную дверь, но тут же оказалась в ярко освещённом вестибюле, словно на неё направили луч прожектора. Две винтовые лестницы, ведущие на второй этаж, разделяли зал пополам, а в самом центре, на инкрустированном гербе Дома Селестин, стояли Ариесиан, Солариус и её мать.

Собрав остатки своего мужества, Новалис босиком подошла к ним. В этой комнате не было ни ниш, ни укромных уголков, где можно было бы спрятаться и дождаться, пока они уйдут.

Она заставила себя принять невозмутимый вид, стараясь не поморщиться, когда они её заметили.

Первой её увидела мать.

— О, божественные Судьбы! Девочка моя, ты в порядке?

— Новалис. — Ариесиану хватило одного взгляда на её разорванное платье и растрёпанный вид, чтобы его глаза вспыхнули чистой яростью. Его магия, необузданная и могущественная стихия теней и звёзд, наполнила воздух. Казалось, весь дом содрогнулся под мощью его силы.

— Что произошло? — потребовал он. — Кто это с тобой сделал?

— Никто мне ничего не сделал. — Она попыталась пригладить волосы, разбрызгивая повсюду капли переливающегося серебра. Поразительно, как мужчин всегда больше интересовало, кто её обидел, чем то, что она чувствует. — Я потеряла равновесие и упала в один из фонтанов в саду.

Недоверие ещё сильнее заострило суровые черты его лица.

— Понятно.

— Нова, приятно видеть, что к тебе вернулся румянец. — Солариус вышел из-за спины их старшего брата с кривоватой улыбкой на лице. — Перед чтением ты выглядела неважно.

Она не собиралась рассказывать им настоящую причину, по которой её щёки пылали. Более того, она больше не станет думать о лорде Файрбейне. Рассеянно она коснулась того места на груди, где он провёл пальцем по Короне Эстрелы. Связь между ними болезненно натянулась, напоминая о его отказе, и она прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться.

— Не тревожься, моё дорогое дитя. — Триста поспешила к ней, приняв боль разбитого сердца за унижение. Браслеты на её запястьях тихо звенели в такт шелесту юбок. — Я уверена, что со временем звёзды сами всё расставят по своим местам. А до тех пор ты продолжишь жить так, как жила всегда.

Ариесиан внимательно изучал Новалис, и его лицо оставалось непроницаемой маской, скрывавшей истинные чувства. Но именно Солариус протянул ей руку.

— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы присутствовать на поднятии Завесы? Если нет, я с радостью провожу тебя обратно в комнату.

— Разумеется, она пойдёт. — Триста небрежно махнула рукой, легко отметая эту мысль. — Ей придётся привести себя в порядок и переодеться, но Новалис ни за что не пропустит столь важную возможность.

— Возможность? — повторила Новалис, когда по её коже вновь пробежала дрожь тревоги.

— Мы не можем позволить, чтобы неудачное чтение звёзд отбросило нас назад. — Ариесиан поправил манжеты рубашки, затем расправил полы сюртука. Он выглядел безупречно, воплощая собой истинное благородство. — Ты старшая дочь рода Старсторм и уже достигла брачного возраста. Королева Эловин и мать уже назначили дату твоей предстоящей свадьбы. Следовательно, логично, что к концу Мезона ты всё равно должна выйти замуж.

Иными словами, от неё ожидали, что она будет делать вид, будто весь её мир не перевернулся с ног на голову. Будто всё, что было ей обещано, не вырвали у неё из рук. Конечно, она так и поступит. Продолжит играть свою роль, улыбаться и быть покладистой, потому что всегда делала именно то, что ей говорили. Она следовала правилам и никогда не переступала черту. Совсем как восьмиконечная звезда под её босыми ногами, она знала своё направление, понимала своё предназначение. Она выйдет замуж к концу Сезона, но теперь, без указаний небесных светил, Ариесиан и мать сами выберут ей супруга.

Если только Новалис не найдёт его сама.

Брось вызов звёздам.

Слова лорда Файрбейна эхом отозвались в самых дальних уголках её сознания.

Она вздрогнула, прогоняя тепло его голоса из своих мыслей.

— Солариус. — Чопорный голос матери прорезал тишину. — Отведи сестру наверх и проследи, чтобы к открытию Сезона она выглядела подобающим образом. Мы же отправимся во дворец. Нам нельзя опаздывать на поднятие Завесы. Когда Новалис будет готова, вы оба присоединитесь к нам там.

Солариус поклонился.

— Как пожелаете, матушка.

Ариесиан ушёл, даже не обернувшись, а их мать последовала за ним, качая головой и что-то бормоча себе под нос, пока звук их шагов окончательно не затих.

Новалис поднялась по лестнице в свою комнату, стараясь не встречаться взглядом с проходившими мимо слугами. Но затем её взгляд остановился на Солариусе.

— Как думаешь, он сердится на меня? — спросила она, украдкой взглянув на брата из-под влажных прядей волос. — Я знаю, сколько ответственности лежит на его плечах, и мне кажется, что я только прибавила ему забот… сначала моё провальное чтение звёзд, а теперь ещё и необходимость найти мне мужа.

— Сердится на тебя? Никогда. — Солариус покачал головой, и серебристые пряди упали ему на лоб. — Да, Ариесиан сейчас испытывает огромное давление, но вовсе не из-за тебя. Скорее, он злится на самого себя за то, что не подготовился ко всем возможным исходам. Мы все по глупости предполагали, что чтение укажет на твоего истинного избранника, особенно учитывая, что при рождении тебе была обещана вечная любовь. Теперь долг Ариесиана — найти тебе подходящего супруга. И если я хоть что-то о нём знаю, так это то, что благополучие и счастье его любимой младшей сестры он никогда не воспринимает легкомысленно.

Новалис остановилась в коридоре, в нескольких шагах от своей спальни.

— Он переживает, что я буду несчастна?

Солариус прошёл мимо неё, открыл дверь и жестом пригласил войти.

— Он боится, что именно он окажется виноват в твоём несчастье. Выдать тебя замуж — очень ответственная задача. Думаю, большинство старших братьев заботились бы лишь о грядущих выгодах: торговле, укреплении союзов и прочих подобных вещах. Но Ариесиан не такой, как большинство. Он любит тебя.

— Потому что мне была обещана любовь.

Брат лишь вновь одарил её своей мальчишеской улыбкой и ничего не ответил. Она вошла в комнату, где её уже ждали новое платье и туфли.

— Умойся и переоденься поскорее. — Солариус кивнул в сторону купальни. — Я буду ждать тебя внизу, а потом мы вместе отправимся во дворец.

Новалис тщательно смыла с себя всё в медном тазу, а когда закончила, её уже ждали две служанки, чтобы помочь одеться. Платье было тёмно-синим, без бретелей, с облегающим лифом, подчёркивавшим талию. Ниже юбка расходилась пышными слоями шелка барвинкового оттенка, а позади тянулся шлейф из мерцающего кружевного верхнего слоя. Наряд был чрезмерно роскошным и вычурным — несомненно, выбор её матери. Служанки уложили её густые волосы, заплетя их так, чтобы они не спадали на плечи, а затем закрепили шпильками с лунным камнем и жемчугом. Они помогли ей надеть туфли на каблуках, которые болезненно сжимали пальцы ног, и, когда она наконец спустилась вниз, Солариус уже ждал её. Именно так, как и обещал.

— Сестрёнка. — Он предложил ей руку, и она положила ладонь на сгиб его локтя. — Как тебе удаётся с каждым разом становиться ещё прекраснее?

Она опустила голову ему на плечо.

— Осмелюсь предположить — магия?

Он улыбнулся, затем вывел её через главный вход, где уже стояла карета, готовая отвезти их во дворец королевы Эловин.

Пара крылатых жеребцов нетерпеливо била копытами по земле, вскидывая головы. Их тёмные, словно оникс, шкуры поблёскивали, пока они расправляли крылья. Эпонианцы были даром от фейри рода Скайхелм из Дома Гейлфелл каждому из Великих Домов, поскольку ни один фейри Эйрамира не обладал собственными крыльями. Новалис слышала рассказы о том, что в других мирах существуют фейри с крыльями, но не была уверена, правда ли это. Даже фейри Скайхелм не были благословлены даром полёта, хотя их власть над ветром и небом давала им огромное преимущество.

Солариус помог ей подняться в карету, и она устроилась на мягком кожаном сиденье, а он сел напротив. Как только дверца плотно закрылась, раздался рокот, похожий на раскат грома, и эпонианцы взмыли в ночное небо. Земля исчезла, уступив место озарённым луной облакам и горным вершинам. Новалис смотрела в окно, пока пейзаж сменялся: мерцающее сияние Селестина постепенно уступало место насыщенным драгоценным оттенкам города Дома Эмберспайр. Она слышала истории о водопадах и волшебных озёрах фейри, скрытых глубоко в окружавшем его густом лесу.

При виде этого сердце болезненно сжалось в её груди.

Больше всего на свете она надеялась, что этой ночью судьбы будут на её стороне. Она не хотела снова увидеть лорда Файрбейна. Не хотела вновь ощущать эту непрерывную тягу к нему, не хотела снова мучиться от неотступного желания быть рядом с ним. Это было поистине невыносимо. Возможно, хорошо, что она всё-таки отправляется на открытие Сезона. Может быть, Ариесиан уже сегодня найдёт ей супруга — того, кто не станет относиться к ней так, будто она всего лишь заноза у него под боком. Конечно же, настоящая любовь должна оказаться достаточно сильной, чтобы разорвать бессмысленную связь между ней и лордом Файрбейном.

Ей никогда не следовало целовать его в Зимнее солнцестояние под зачарованной омелой Кейлиан.

Солариус наклонился вперёд на сиденье напротив неё, опираясь локтями о колени.

— Ты точно в порядке? Если хочешь, я могу попросить кучера развернуть карету.

Новалис едва не рассказала ему. Она почти открыла рот, чтобы признаться: нет, она никогда больше не будет в порядке, потому что Ашер, её истинный избранник, отверг её. Она прикусила нижнюю губу, не позволяя ей задрожать, не позволяя себе сказать брату, что единственное, что было ей предначертано судьбой, никогда не станет её.

Вместо этого она подарила ему одну из своих лучших, до совершенства отработанных улыбок.

— Всё будет хорошо. Спасибо, Сол.

Между его бровей залегла складка, словно он ей не поверил. Но затем он откинулся назад и больше не стал возвращаться к этой теме.

Снова взглянув в окно, Новалис осмелилась поднять глаза к небу. Оно оставалось таким же, как прежде: падающие звёзды, размытые облака и хаотично разбросанные созвездия.

Новалис откинулась на мягкую кожаную спинку сиденья. Совсем скоро всё в её мире снова станет правильно, даже если крошечный, почти неслышный голос продолжал шептать где-то в глубине её сознания.

Брось вызов звёздам.

Ашер намеревался покинуть Дом Селестин и вернуться домой, но у Сайры были другие планы. Она буквально затащила его в карету, и они взмыли в воздух, присоединившись к остальным фейри во дворце королевы к началу Сезона.

Этот вечер ничем не отличался, хотя, казалось, королева из года в год стремилась превзойти саму себя. Темой празднества, по всей видимости, был зачарованный лес, и средств не жалели, чтобы каждый, кто пришёл на торжество в честь Середины лета, был одновременно поражён и ошеломлён. Все фейри в королевстве, подходящие для составления пары, были вынуждены носить венки. Мужчинам достались лавровые с листьями, покрытыми золотом, а женщинам — из роз и пионов.

Ашер нахмурился, когда Сайра водрузила ему на голову лавровый венок.

Музыка плыла среди деревьев, а светящиеся огоньки фей нежно-голубого и зелёного оттенков плясали по земле, освещая тропинки, уходящие в окружающий лес, где Завеса мерцала, словно тончайший слой кисеи. В тенях по ту сторону виднелись скопления фигур и карет: это были силуэты людей из других королевств, ожидавших возможности попасть в Эйрамир. Фонари с огнём фей свисали с арок, образованных деревьями, чьи стволы были оплетены ползучим плющом, а вокруг них ниспадали каскады бледно-лиловых и белых цветов. Бирюзовые ручьи извивались среди леса, а их русла были усыпаны гладкими камнями, искрившимися в отражении лунного света. Лесные зверьки сновали в тени и обратно, соблазняя гостей праздника своими очаровательными мордочками и пушистыми хвостами.

Сайра не была исключением. Она наклонилась, чтобы погладить пробегавшего мимо бурундука, когда тот удирал от стайки детей-фейри, пытавшихся приманить его пригоршнями желудей.

— Это просто нелепо, — пробормотал Ашер, старательно избегая встречаться взглядом с любой незамужней женщиной поблизости. — Я не должен носить этот нелепый венок, если вовсе не собираюсь жениться.

Сайра проигнорировала его жалобы.

— Будем надеяться, что всё не закончится катастрофой, как чтение леди Старсторм. — Она поправила свой венец из белых роз, убеждаясь, что ни один лепесток не выбивается из него. Её взгляд скользнул по лесу, затем поднялся к небольшому холму, где на фоне гор цвета шалфея возвышался дворец королевы. — Хотя, с другой стороны, я слышала, что у неё уже выстроилась очередь из поклонников, желающих за ней ухаживать, так что…

— Прости? — Ашер кашлянул, ударив себя кулаком в грудь, пытаясь унять внезапно вспыхнувший внутри гнев. — Что ты сказала?

— Леди Новалис Старсторм, — повторила Сайра, не замечая, как стремительно растёт его раздражение. — Честное слово, Эш. Такое ощущение, будто половину времени ты вообще витаешь где-то в другом мире.

Ашер отмахнулся от её вполне справедливого замечания.

— Ты говорила что-то о поклонниках?

— Да, скорее всего, их у неё будет в избытке. — В голосе сестры прозвучала нотка зависти. Но затем она вздохнула, и та исчезла. Сайра поджала губы, задумчиво постукивая пальцем по уголку рта. — Раз её чтение звёзд оказалось неудачным, мужчины со всего Эйрамира будут пытаться добиться её руки. Если хочешь знать моё мнение, им нужна только её магия.

— С чего вдруг такой интерес? — Жжение гнева переросло в ненасытную, гложущую волну негодования. — К ней, я имею в виду.

Не то чтобы его это должно было волновать. Потому что ему всё равно. Совершенно.

— Ты что, под камнем живёшь? — Сайра нахмурилась и покачала головой, отчего её густые рыжие волосы рассыпались по плечам. — Новалис — старшая дочь Дома Селестин. Раз звёзды не открыли её истинную пару, она теперь свободна для ухаживаний. Она умеет читать звёзды, и, думаю, её магия необычайно сильна. Более того, её брат — Верховный советник королевы Эловин. Она идеальная партия для любого, кто хочет чего-то добиться благодаря этому браку, а это значит, что каждый мужчина в Эйрамире хочет получить шанс жениться на ней и затащить её в постель.

— Ни за что, — прорычал Ашер.

Ослепляющая ярость захлестнула его, и источником её была эта проклятая связь. Он не хотел думать о Новалис, не хотел иметь с ней ничего общего, и всё же ему хотелось оторвать голову любому мужчине, который осмелится посмотреть в её сторону.

— Согласна. — Сайра ответила беспечно, даже не подозревая, что Ашер был на грани взрыва необузданной ярости. — Ни у одного мужчины здесь нет ни единого шанса против тех, кто прибудет в Эйрамир на Сезон.

У него всё оборвалось внутри. Огонь, пылавший в груди, превратился в лёд.

— Думаешь, соперников будет ещё больше?

— Безусловно. Новалис словно редчайшая драгоценность. — Сайра направилась ближе к опушке леса, где королева и её королевская стража собирались, готовясь к церемонии, и жестом велела ему следовать за ней. — Ею все жаждут обладать.

Невидимая нить, связывавшая его с Новалис, натянулась.

А затем резко дёрнула.

Он стремительно обернулся и увидел Новалис, стоявшую позади них в плотном кругу своей семьи.

Их взгляды встретились, и это было упоительно.

Его кровь пела, а магия рванулась навстречу её магии в безрассудном столкновении чёрного пламени и вспыхивающих звёзд. Он хотел её. Всю, без остатка. Хотел увести её прочь с этого роскошного празднества и увлечь в самую глубь леса, где лишь древнейшие деревья стали бы свидетелями их самых тёмных тайн. Под сенью залитых лунным светом ветвей и густых зарослей он снял бы с неё слой за слоем всё, начиная с этого затейливого платья, пока она не растворилась бы в его объятиях. Желание переполняло его, безраздельно властвуя над ним. Связь потрескивала и искрилась, пульсируя живой энергией. Румянец разлился по её щекам, пока она смотрела на него в ответ, а он представлял, как укладывает её в неглубокий ручей, баюкая на ложе из гладких речных камней, и входит в неё снова и снова, пока она не забудет собственное имя.

Член Ашера пульсировал, подталкивая его исполнить собственные воображаемые обещания. Он сделал шаг вперёд, собираясь именно это и сделать, когда кто-то схватил его за руку.

Он моргнул, Новалис отвела взгляд, и наваждение рассеялось.

Сайра держала его за руку, её глаза сияли любопытством. Она переводила взгляд с него на Новалис и обратно.

— Откуда ты знал, что леди Новалис стоит позади нас, когда…

Волна облегчения разлилась по его телу, когда любознательность сестры заглушил громкий звук рогов, возвестивший начало церемонии.

Королева Эловин плавно приблизилась к опушке леса, сопровождаемая шестью стражниками с каждой стороны. Её золотая корона, выполненная в форме сплетённых ветвей и украшенная мерцающими топазами, сверкала в лунном свете. Медленно она повернулась к своим подданным. Несмотря на волну возбуждения, прокатившуюся по толпе, её лицо оставалось бесстрастным.

— Приветствую всех на ежегодном Сезоне Середины лета.

Её звучный голос плавно разлился над собравшимися, пока в воздухе расплетались нити древесной, наполненной ароматом леса магии. Вокруг неё мерцало сияющее свечение, а её магия клубилась и разрасталась.

— Как многие из вас знают, традиция поднимать Завесу зародилась много лет назад в стремлении укрепить мир и процветание между нашей землёй и соседними королевствами. То, что начиналось как празднование летнего сезона, вскоре превратилось в две недели брачных предложений, союзов и, осмелюсь сказать, любви.

Раздались аплодисменты, а Ашер лишь непринуждённо стоял, засунув руки в карманы брюк.

Любовь была трагическим чувством, обещавшим лишь разбитое сердце и страдания.

— Сегодня начинается праздник, который продлится четырнадцать чудесных дней. — Улыбка королевы приобрела едва уловимый оттенок, словно ей была известна какая-то тайна. — Не будем больше медлить. Да начнётся Сезон!

Ликующие возгласы зазвенели в ушах Ашера, когда королева Эловин повернулась к лесу. Завеса была странной и могущественной магией, едва переливающимся, полупрозрачным барьером, окутывавшим каждый уголок Эйрамира. Никто не мог ни войти, ни покинуть его без прямого дозволения королевы. Он наблюдал, как она подняла обе руки, создавая проход в Завесе. Ленты магии заколыхались и растянулись, изменяя форму, пока не возник величественный вход с сияющими колоннами и танцующими сферами огня фей.

Музыка достигла кульминации, и через пульсирующие врата потянулись десятки гостей. Среди них были смертные из человеческих королевств, облачённые в свои самые дорогие наряды. Некоторые прибыли верхом или в каретах, доверху нагруженных дарами и подношениями, чтобы заслужить благосклонность королевы Эловин. Среди них были и другие создания, люди, которые были уже не совсем смертными. Ашер заметил несколько ведьм, безошибочно узнаваемых по алым плащам, развевающимся слово сошедшиеся? вокруг них, и по тому, как другие обходили их по очень широкой дуге. Прибывали и фейри из других королевств, многих из которых он не знал. Здесь собрались самые разные представители оккультного и мистического мира, объединившиеся вместе под невыносимым давлением необходимости найти себе пару.

Или, по крайней мере, сделать вид, что хотят этого.

Ашер ни на мгновение не сомневался, что некоторые из присутствующих пришли сюда лишь затем, чтобы переспать с как можно большим количеством желающих, а затем, когда Сезон закончится, просто уйти, больше об этом не вспоминая.

По крайней мере, такую идею он мог поддержать.

Секс исключительно ради удовольствия и разрядки был вполне понятен. Всё усложнялось лишь тогда, когда кто-то начинал путать вожделение с привязанностью.

Ашер украдкой взглянул на младшую сестру.

Глаза Сайры широко распахнулись, полные надежды и предвкушения. На мгновение она стала похожа на их мать, до того, как её одержимость звёздами и ложным пророчеством о том, что в её жизни будет лишь одна любовь, привели её к гибели.

Он сделает всё возможное, чтобы уберечь Сайру от той же участи. Для счастливого брака вовсе не обязательны близость или романтика. Он вполне может строиться на более разумных вещах: общении, взаимных уступках и, возможно, даже дружбе. Считать, что брак может быть успешным только тогда, когда в его основе лежит любовь, было нелепо.

— Вот он, — выдохнула Сайра, и благоговение в её голосе вновь привлекло его внимание к происходящему вокруг. — Он и правда приехал.

— Кто?

Ашер окинул взглядом лес, но Сайра указала в небо.

— Принц Дрейк Калстранд из Бракрота.

Ашер поднял глаза, и внутри у него неприятно заныло. И действительно, сквозь облака, растянувшиеся по небу, прорезался силуэт дракона. Он стремительно спикировал вниз, подняв порыв тёплого ветра, прокатившийся по лесу. Его сила ударила по верхушкам деревьев, заставив фонари, свисавшие с ветвей, тревожно замерцать. Всё тело зверя покрывали ромбовидные чешуйки, чёрные, как обсидиан. Широко расправленные крылья были такого же цвета, а из их концов выступали острые, словно кинжалы, когти. Вдоль хлещущего хвоста тянулись шипы, а голову венчали два рога. Бледно-жёлтые глаза сияли, словно первое дыхание пламени. Зверь описал круг над собравшимися и издал оглушительный рёв, привлекая внимание каждой души, присутствовавшей на празднике. На его спине восседал всадник, окутанный тьмой и тенями.

Дрейк Калстранд. Теневой ассасин Бракрота.

Со всех сторон послышались вздохи и возгласы, когда дракон опустился на землю, заняв поляну в опасной близости от того места, где стояла Новалис. Принц спрыгнул со спины дракона, и его острый взгляд заставил содрогнуться каждого, кто осмелился подойти ближе, чтобы получше его рассмотреть. Он стянул с рук перчатки для верховой езды и засунул их в задний карман. От него исходила сила, тёмная и беспощадная. И фейри, и люди одновременно отступили на шаг, расступаясь перед ним, словно перед каким-то божеством. Тени следовали за ним по пятам. Он уверенно зашагал по образовавшемуся проходу, направляясь прямо к Новалис.

— Видишь? — Сайра дёрнула его за рукав. — Я же говорила. Неудачное чтение звёзд Новалис Старсторм сделало её самой желанной женщиной во всём Эйрамире. Даже принц Дрейк так считает.

Ашер с тревогой наблюдал, как Новалис поправила венец из нежно-розовых пионов на голове, не сводя глаз с принца Дрейка. Но когда принц Теней стремительно прошёл мимо неё и направился к Ариесиану, пожав ему руку в знак приветствия, тревога Ашера немного утихла.

Лишь самую малость.

Казалось, Новалис была совершенно очарована. Она ни разу не посмотрела на толпу мужчин, окружавших её и разглядывавших так, словно она была спелым плодом, только и ждущим, чтобы его сорвали. Она не обращала на них никакого внимания. Её взгляд был прикован только к принцу Дрейку.

Проклятье.

Нет. Ни за что.

Он не мог позволить Новалис привязаться к принцу Бракрота. Тот был могущественным и опасным. Порочным. Он наслаждался хаосом и охотился в тенях. Этот мужчина родился без всяких моральных принципов, готовый совершить самые тёмные злодеяния, лишь бы сохранить власть в своих руках. Дрейк был обученным убийцей, в совершенстве владевшим искусством смерти и умевшим не оставлять после себя ни единого следа. И только он был настолько самоуверен, чтобы открыто кичиться своей репутацией.

Ашер покачал головой.

Ему придётся поговорить с Ариесианом. Старший брат Новалис был человеком здравомыслящим. Рассудительным. Ашер объяснит Ариесиану, что принц ей не пара, что Новалис заслуживает кого-то более обычного. Кого-то, кто не станет использовать её ради магии, кого она сможет держать под контролем.

Да. Именно так он и поступит.

Ашер предупредит Ариесиана насчёт принца Дрейка, найдёт для Новалис более подходящую пару, а затем навсегда вычеркнет её из своей жизни.

С этой мыслью он сорвал с головы нелепый лавровый венок и бросил его на землю.

Новалис никогда прежде не видела столь величественного зверя. И столь величественного мужчину тоже. Сам дракон внушал трепет: он был грациозным, прекрасным и поистине грозным созданием. Но его всадник? Он был по-настоящему страшен. Он держался так, словно ночь принадлежала ему, словно он похищал солнечный свет всюду, где бы ни появлялся, словно сама заря трепетала в его присутствии. Словно смерть была его ближайшей спутницей. Новалис могла бы поклясться, что он человек, и всё же не совсем… смертный.

В нём было что-то потустороннее.

Он был одет во всё чёрное, от кожаного доспеха, облегавшего его мускулистое тело, до сапог с металлическими шипами на носках. Серебряная вышивка на груди складывалась в изображение грозного дракона. Кроваво-красный кушак подчёркивал его стройную талию, а в обоих ушах поблёскивали маленькие серьги-кинжалы из оникса. С плеч свисали соединённые цепочки, тихо позвякивавшие в тишине, следовавшей за ним. Брови были сурово сдвинуты, а левую пересекал шрам. Чёткая линия челюсти, высокие скулы, слегка тронутые румянцем от ветра. Волосы цвета самой тёмной ночи беспорядочно спадали на лоб, пока он небрежно провёл по ним рукой, направляясь к Ариесиану.

Потом он остановился, всего на мгновение. Почти незаметно, лишь на краткий миг, но его взгляд скользнул к ней. Беглый осмотр. Однако этого оказалось достаточно, чтобы Новалис навсегда запомнила цвет его глаз: тёмно-зелёные, с бледно-золотистым ободком, словно таинственный лес, окутанный тонкой дымкой. Холодные. Мрачные. Загадочные. В них будто таились призраки.

По её позвоночнику пробежала сладкая дрожь, в которой смешались восторг и что-то очень похожее на испуг.

Все расступались перед ним. Не из уважения, а из страха.

Солариус встал рядом с ней, сместившись так, чтобы полностью заслонить её собой от взгляда незнакомца. Всадник на драконе подошёл к Ариесиану, и Новалис крепче сжала руку Солариуса, ожидая худшего.

— Калстранд, — негромко произнёс Ариесиан, склонив голову.

Новалис видела, как её брат кланялся только королеве. Никому другому он не кланялся. Никогда.

— Старсторм.

Поразительно красивый мужчина едва заметно склонил голову.

Она наблюдала, как они обменялись рукопожатием, крепко сжав предплечья в знак приветствия. Ариесиан не выглядел ни сердитым, ни довольным. Напротив, его реакция была удивительно спокойной. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным, ничуть не меняясь под тяжестью множества устремлённых на него взглядов.

Разговоры и музыка постепенно оживали вновь, заглушая ропот и шёпот, жужжавшие под общим шумом, словно назойливое насекомое. Новалис приподнялась на носки и прошептала Солариусу:

— Кто это?

— Это, дорогая сестра, Дрейк Калстранд, принц Бракрота. — Он наклонился к ней, понизив голос, при этом не сводя глаз с Ариесиана. — Теневой ассасин.

Она поспешно прикрыла ладонью вырвавшийся вздох.

— Ты серьёзно?

Она слышала слухи об их существовании. Говорили, что Теневые ассасины владеют клинками такой силы, что одного удара достаточно, чтобы обречь жертву на смерть. Лекарства не существовало. Спасения тоже. Яд наполнял кровь, окрашивая вены в чёрный цвет и разрушая человека изнутри, пока он не умирал мучительной и медленной смертью. Ассасины двигались, словно призраки ночи, сливаясь с тенями, непревзойдённые в скрытности и боевом искусстве. Никто никогда не видел, как они приходят, и никто не видел, как они уходят. Однако, похоже, что принц Бракрота остался последним из них.

По её телу снова пробежала дрожь.

— Более чем серьёзно, — пробормотал Солариус, забирая с подноса одного из слуг королевы кружку с пенящимся пивом.

Новалис выглянула из-за плеча брата, чтобы ещё раз посмотреть на принца-ассасина. Судя по серьёзному выражению его лица, он был поглощён разговором с Ариесианом. Ариесиан один раз кивнул, обдумывая слова принца Дрейка, но Новалис не упустила того, как взгляд её брата скользнул вверх по склону холма к дворцу.

— Как думаешь, что он здесь делает? — Новалис переместилась с ноги на ногу. В желудке завязался тугой узел тревоги. Толпа вокруг всё сгущалась, и беспокойство кололо её, обостряя каждое чувство. Она сложила руки перед собой, изображая спокойный интерес. На самом же деле она крепко переплела пальцы и сжимала их так сильно, что костяшки побелели.

— Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он здесь по той самой причине, которую от него и ожидают. — Солариус сделал большой глоток пива, окидывая взглядом зачарованный лес. Его губы сжались в тонкую линию. — Найти себе жену.

— Правда так думаешь?

— Думаю. Принц Бракрота не из тех, кто тратит время на светские развлечения. — Он посмотрел в кружку, медленно покачивая янтарную жидкость. — Если он приехал не за невестой, значит, возможно, хочет обсудить торговлю или заключить какой-нибудь союз.

— Хм.

Как любопытно.

В её голове вспыхнула искра одной идеи.

— Если позволишь, Нова. — Солариус поклонился, и она отпустила его руку. — Мне нужно уладить несколько дел.

— Конечно. — Новалис едва успела ответить. Она кивнула, слегка удивлённая столь внезапным уходом брата. Это было совсем не в его характере оставлять её посреди разговора.

Но стоило Солариусу отойти, как его место тут же заняли четверо мужчин. Двоих она узнала: они были из Дома Гейлфелл. Ещё один из Дома Теренсел, и, что совсем не удивило, лорд Рейф Маринтайд.

Он ловко протиснулся вперёд, бесцеремонно расталкивая локтями всех, кто оказался у него на пути.

— Моя леди. — Он схватил её руку и с чувством поцеловал костяшки пальцев.

По её спине пробежало напряжение от его близости. Она больше не была настолько глупа, чтобы снова поддаться его обаянию.

— Милорд. — Новалис заставила себя улыбнуться, чувствуя, как от этого сводит зубы.

— Леди Новалис. — Один из мужчин шагнул ближе, оттеснив Рейфа в сторону, и она воспользовалась этим, чтобы выдернуть свою руку из его ладони. — Не окажете ли вы мне честь подарить первый танец?

— О, я…

— Нет, не окажет. Первый танец она уже обещала мне. — Рейф встал перед ней, мрачно глядя на соперника. Его зелёные глаза стали жёсткими. — Поищи себе другую девушку, за которой можно побегать, желательно в юбке покороче. Эта тебе не по зубам.

— Я ничего подобного вам не обещала. — Новалис попыталась поставить его на место, но её словам не хватило твёрдости. Они сорвались с губ не громче резкого шёпота.

Четверо мужчин всё теснее окружали её, не давая вздохнуть и наперебой добиваясь её внимания.

Высокий мужчина из Дома Гейлфелл протиснулся вперёд, едва не наступив на подол её платья. Она поспешно подхватила юбки, отдёрнув шлейф в сторону. Влажные ладони смяли тонкую ткань, оставляя на ней складки.

— Моя леди, раз ваше чтение звёзд не дало ответа, значит, вы всё ещё ищете себе пару?

Она так сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, что почувствовала густой металлический привкус крови на языке.

— Д-да. — Подбирая платье, она отступила на шаг, пытаясь увеличить расстояние между собой и настойчивыми поклонниками. — Таков надлежащий порядок вещей.

В его глазах ярко вспыхнуло честолюбие.

— Как замечательно, — пробормотал он, опустив взгляд к созвездию у неё над сердцем, а затем задержав его на её полной груди.

Новалис словно сжалась внутри самой себя. Внезапно стало слишком жарко. Капли пота медленно стекали по спине, а пышные слои шёлка липли к влажной коже. Ей было нестерпимо душно. Она попыталась проглотить подступающую тревогу, но горло пересохло, словно её заставили проглотить целое ведро песка.

— Полагаю, для вас это действительно так выглядит.

— Не будь столь бестактным, Кайрен. Леди — не приз, который нужно завоевать. При выборе пары следует учитывать куда больше, чем внешность. — Похоже, единственный фейри из Дома Теренсел пришёл ей на выручку. Он оттолкнул мужчину из Дома Гейлфелл в сторону, но затем его улыбка стала острее. — Не так ли, леди Новалис?

Тревога всё сильнее сжимала её, словно стягивающие лианы смертецвета — чёрные цветы смерти, оплетавшие деревья в глубине леса и медленно душившие их, пока те не погибали. Она крепко сжала губы, умоляя саму себя сохранить хотя бы видимость самообладания.

— Вот именно, — резко бросил Рейф, и его магия вспыхнула, словно приливная волна, готовая унести её в море. Воздух наполнился запахом океана, соли, морской воды и сандала. — Но сила, которой обладает леди Новалис, вас совершенно не касается. Её магия принадлежит только ей, и вам никогда не удастся ею завладеть.

Они продолжали спорить о ней так, словно её здесь вовсе не было. Препирались, кто из них станет для неё более достойным мужем, выясняли, кому этот брак принесёт больше выгоды. Ни разу никто не задумался о её чувствах. Они торговались, будто она была породистой кобылой на аукционе, и даже принялись обсуждать, какому Дому наследник нужен больше. Любовь для них ничего не значила. Об истинной паре не было сказано ни слова. Они продолжали словесную перепалку, пока их голоса не слились в враждебный гул.

— Ну? — потребовал Рейф, скрестив руки на груди в ожидании.

Сердце Новалис гулко билось о тесную клетку рёбер. Напряжение натягивало её нервы до предела, и внутри всё сильнее поднималась паника.

— Ну что?

Её голос звучал слишком слабо, а грудь сдавило так, что было трудно дышать.

— Ваш выбор, моя леди, — поторопил один из мужчин Дома Гейлфелл, и нетерпение отчётливо проступило на его лице.

— В-выбор, — тихо повторила она, часто моргая, пока их властные лица расплывались у неё перед глазами.

Рейф шагнул ближе, остальные последовали за ним, обступив её так тесно, что она уже не могла ни на чём сосредоточиться.

— Кого вы выбираете, моя леди? Кого возьмёте в мужья?

Сердце Новалис болезненно дрогнуло, когда её захлестнула тревога, заставив колени задрожать.

— Я…

По краям зрения начала сгущаться темнота. Музыка постепенно стихла, а звон в ушах стал только громче.

— Мне… нужно немного времени.

В следующее мгновение тело Новалис само качнулось. Цветочный венец соскользнул с её головы, и лепестки медленно закружились вокруг неё. По телу разлилось покалывание, а затем она начала падать, не в силах удержаться на ногах. Но прежде чем коснуться земли, её подхватили сильные руки и легко подняли. Прижавшись к крепкой груди, она вдохнула запах покрытых инеем сосен и холодных гор. Он напоминал серое зимнее небо перед самым первым снегопадом.

— Кажется, леди ясно дала понять, чтобы вы отступили.

Мужской голос был холоден, как лёд. Его речь звучала с тяжёлым акцентом Северных земель.

— Похоже, мужчин Эйрамира следует научить хорошим манерам. В Бракроте женщин не преследуют.

Бракрот.

Новалис затаила дыхание и медленно подняла голову, осмелившись взглянуть на своего спасителя. Её нёс на руках принц Дрейк Калстранд, Теневой ассасин.

И все смотрели на них.

Рейф пошатнулся и поспешно склонился в низком поклоне.

— Примите мои глубочайшие извинения, Ваше Высочество. Уверяю вас, никто из нас не желал причинить леди Новалис вреда.

Принц крепче прижал её к себе. Его пальцы сильнее впились в её бедро и талию.

— Если кто-нибудь из вас ещё раз приблизится к ней, ваша смерть будет принадлежать мне.

Это обещание повисло в воздухе, словно слова обрели собственную силу. Если Новалис и знала что-то о Теневых ассасинах, так это то, что они исполняли каждую данную клятву. Пустыми угрозами они не разбрасывались.

Рейф побледнел. Его бронзовая кожа приобрела пепельный оттенок. Он не произнёс больше ни слова, лишь продолжал пятиться шаг за шагом, пока окончательно не растворился в толпе.

Новалис подняла взгляд на принца.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, но я чувствую…

Его тяжёлый взгляд остановился на ней, и она мгновенно умолкла. Принц Дрейк не обратил на её слова никакого внимания и решительно направился сквозь толпу, собравшуюся посмотреть на её унижение. Он пронёс её мимо поляны, где танцующие кружились под навесом из лент и парящих цветов. Никто из них не шевельнулся. Все замерли посреди праздника, наблюдая за прославленным ассасином, который бережно опустил её на деревянную скамью, укрытую мягкими цветами.

— Вы в порядке?

Возможно, это и был вопрос, но прозвучал он скорее как требование.

— Да. — Или будет, со временем. Новалис упёрлась обеими руками в край скамьи, стараясь удержаться прямо. Голова кружилась, а к горлу подкатывала тошнота. — Благодарю вас, Ваше Высочество.

— Вы уверены? — Он скрестил руки на груди, нахмурившись. — Вы выглядите так, словно вот-вот потеряете сознание.

— Я не больна. — Её ногти впились в мягкое дерево. Будь он неладен, он видел её насквозь. Впрочем, выступившие на лбу капли пота тоже вряд ли помогали. Она тихо выдохнула. — Просто… на меня всё навалилось.

— Вот как.

Он не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён на празднество, а красивые черты лица омрачало нескрываемое презрение.

— Вы выглядели так, словно тонули.

Любопытно.

Именно так она себя тогда и чувствовала.

— Новалис!

Она резко подняла голову, услышав своё имя, и увидела Ариесиана. Он быстро подошёл к ней и осторожно коснулся ладонью её щеки. Опустившись перед ней на корточки, он внимательно всмотрелся в её лицо. Серебристые глаза потемнели, и голубые искры в них казались почти чёрными.

— Новалис, что произошло?

Прежде чем она успела ответить, принц Дрейк одним лишь холодным взглядом оборвал Ариесиана.

— Вам следовало бы внимательнее относиться к своей сестре.

После этого упрёка Ариесиан поднялся, стиснув челюсти. Прежняя учтивость между ними исчезла без следа. Он напрягся. Стал холодным и неприступным. Выпрямившись во весь рост, он оказался лицом к лицу с принцем Теневого Клинка.

— Уверяю вас, я прекрасно осведомлён о благополучии своей сестры. Как и всех остальных моих братьев и сестёр.

— Тогда вам стоит научиться понимать язык тела. — Принц Дрейк сделал шаг вперёд. — Потому что вашей сестре явно было плохо.

Новалис закатила глаза к усыпанному звёздами небу. Она устала от того, что мужчины постоянно спорили из-за неё и говорили за неё, словно её самой здесь не существовало. Неужели этот ужасный вечер никогда не закончится?

Поднявшись на ноги, она разгладила пышные юбки и безупречно вошла в привычную роль леди из Дома Селестин.

— Ариесиан, если ты не возражаешь, я бы хотела сейчас вернуться домой.

Брат продолжал смотреть на принца Дрейка. Напряжение между ними было почти осязаемым. Казалось, при желании его можно было бы проткнуть швейной иглой. После нескольких долгих мгновений Ариесиан неохотно повернул голову к ней.

— Если ты этого хочешь.

— Найдите ей сопровождающего, — потребовал принц.

— Мне не нужен сопровождающий. — Новалис шагнула к брату, но Ариесиан тут же выставил руку, не позволяя ей приблизиться. — Я всю жизнь свободно передвигаюсь по этому королевству. Нет места безопаснее Эйрамира.

Но принц полностью проигнорировал её слова, словно она вообще ничего не сказала. Его взгляд лишь потемнел, а вокруг него затрещала магия, заставив Новалис вздрогнуть, несмотря на тёплую ночь.

— Сопровождающего, — повторил он, обращаясь к Ариесиану. Его голос звучал тихо и зловеще. — Или можете считать, что мои дела здесь завершены.

Плечи Ариесиана напряглись. Он крепко сжал челюсти, и Новалис заметила едва уловимое подёргивание мышцы. Хотя руки по-прежнему оставались опущенными вдоль тела, но ладони были сжаты в кулаки, а вокруг него волнами пульсировала сила, грозная, словно полуночные звёзды.

— Дела? — встревожено спросила Новалис. Она не могла представить, какие дела её брат мог вести с Теневым ассасином. — Какие дела?

— Это тебя не касается, Новалис. Отправляйся домой. — Ариесиан кивнул, и уже в следующее мгновение рядом с ней оказался Солариус. — Солариус тебя проводит.

— Я не под его опекой. — Новалис изо всех сил старалась, чтобы голос не дрогнул, отчаянно удерживая безупречное самообладание, которого от неё ожидали. Она резко вдохнула. — Мне не нужен сопровождающий, Ариесиан. Я не…

Он резко повернулся к ней. Хотя его лицо не выдавало никаких эмоций, в глазах бушевала ярость.

— Ты хотела уйти. Так уходи. — Каждое слово прозвучало с едва сдерживаемым гневом. — Немедленно.

Новалис застыла от потрясения.

Никогда прежде она не видела, чтобы Ариесиан терял самообладание. Он всегда оставался спокойным и рассудительным, неизменно владея собой. Каким бы ни было соглашение, которое он собирался заключить с принцем Дрейком, оно должно было иметь огромное значение.

Новалис невольно отступила назад, и Солариус тут же взял её за руку, осторожно положив её ладонь себе на локоть и удерживая рядом.

— Пойдём? — тихо спросил он. Его голос был мягким.

— Д-да. — Новалис кивнула, опуская взгляд. — Конечно.

— Тогда идём, дорогая сестра. — Солариус повёл её прочь от Ариесиана и принца Дрейка, которые вновь молча сверлили друг друга враждебными взглядами. — Оставим это утомительное светское сборище и найдём себе занятие поинтереснее.

Высоко подняв голову, Новалис вместе с Солариусом направилась к одной из ожидавших карет. Эпонианцы нетерпеливо били копытами по мягкой траве, словно и они были раздражены всем произошедшим. Но неприятное чувство тревоги продолжало настойчиво сверлить её мысли, проникая всё глубже. Оставалось лишь надеяться, что Ариесиан знает, что делает, и что всё это пойдёт на благо Дому Селестин, а не только ему самому.

— Ты не можешь прятаться в своём кабинете всё празднование Середины лета, Ашер. — Голос Сайры доносился из-за двери, настойчивый и с явными нотками раздражения. Она трижды стучала по массивной деревянной двери, затем звала его по имени, повторяя всё снова, словно он не услышал её с первого раза.

— Я не прячусь.

На самом деле всё было совсем наоборот. Уединение в его кабинете дарило ему душевный покой и служило желанным отвлечением. Передышкой от светских условностей. В окружении книг, проводя долгие часы за чтением и изучением истории магии, он лучше понимал этот мир. И не только это: погружение в древние знания помогало не дать одной фейри затмить собой все его мысли. Здесь он мог спокойно пребывать в своём одиночестве. Огни фей вспыхнули в витражных светильниках вдоль стены, наполнив комнату холодным серебристым сиянием.

Ашер откинулся на спинку кресла, и кожа тихо заскрипела под его весом. Он поправил очки в чёрной оправе, подарок Сайры, который она купила в одной из лавок Теренсела. Линзы были выкованы из кристальной пыли и покрыты тончайшим слоем магии, помогавшей расшифровывать руны. Потянувшись, он сделал жест в сторону стены с книжными полками из чёрного дерева, и стопка книг на столе перед ним вернулась на свои законные места среди остальных томов.

— Нет, прячешься, — упрямо возразила Сайра из-за двери. Она нетерпеливо подёргала дверную ручку, как ребёнок. — Прошло уже два дня с тех пор, как королева Эловин Уиллоублейд подняла Завесу, а я почти тебя не видела.

Ашер недоверчиво хмыкнул.

Прошло уже два дня, а Дрейк Калстранд так и не навестил его. Это был лишь вопрос времени, когда принц постучит в его дверь, готовый потребовать исполнения условий долга Ашера. Условий, над которыми он размышлял последние два года. Он знал, чего Дрейк потребует от него, и нельзя было сказать, что с их последней встречи Ашер терял время зря. Нет, он перелопатил книги и тщательно изучил свои записи, стараясь выяснить как можно больше о могущественном драгоценном камне, который искал Дрейк, включая возможное место, где тот мог находиться.

— Если бы не оставшийся запах твоей магии, я бы решила, что ты умер, — проворчала Сайра. Её слова эхом разнеслись по коридору за дверью его кабинета.

— И не умер тоже, — отозвался Ашер.

— Может, всё-таки откроешь дверь? — раздражённо выдохнула сестра. — Такое чувство, будто мы снова дети и ты запер меня за дверью своей спальни, чтобы я не раскрасила одну из твоих любимых книг.

При этих словах Ашер усмехнулся.

Тогда он был в ярости. Книга представляла собой чрезвычайно подробное собрание хроник войн разных эпох с выполненными тушью иллюстрациями и картами. Сайра раскрасила половину континентов красными сердечками и сочла нужным увенчать всех фиолетовыми коронами. По крайней мере теперь он мог вспоминать об этом с долей юмора.

— Ладно. — Он взмахнул рукой в сторону двери, и замок отперся. — Входи, если уж так хочешь.

Сайра впорхнула в комнату и замерла в позе, уперев одну руку в бедро и упрямо вскинув подбородок. Её огненные волосы спадали на одно плечо.

— Ну?

Он внимательно посмотрел на неё.

— Что «ну»?

— И что думаешь? — На этот раз она слегка покружилась, сделав один оборот.

— Я думаю о великом множестве вещей. Такова уж моя натура.

Её брови сошлись на переносице, а воздух наполнился ароматом золотистой амбры, яблоневого цвета и тёплого сандала.

— О моём платье, Ашер.

Он собрал лежавшие на столе бумаги в аккуратную стопку, лишь мельком взглянув на неё.

— Оно прекрасно.

— Ты ведь даже не заметил, да?

В её голосе звучала боль. Неприкрытая, настоящая.

Он резко поднял взгляд.

— Оно принадлежало маме. Я нашла его в её гардеробе, а Лилит помогла немного подогнать его по фигуре. — Сайра теребила край алого платья, отделанного топазами и ониксом.

Ашер поднялся и обошёл стол, чтобы рассмотреть её получше. Он ненавидел мысль о том, что причинил ей боль, и молча проклинал себя за то, что не приложил больше усилий. Сайра была единственным родным человеком, который у него остался, и заслуживала гораздо большего, чем то, что он давал ей в последнее время.

— Именно в этом платье она была в ту ночь, когда встретила отца. — Голос сестры стал тише, но каждое её слово тяжёлым грузом ложилось ему на сердце.

— Ты так похожа на неё, — тихо произнёс он, заметив, как глаза Сайры внезапно заблестели. Она часто заморгала, стараясь сдержать эмоции. — Иногда воспоминание о её красоте ускользает от меня… пока я не посмотрю на тебя.

Сайра просияла, а затем тихонько шмыгнула носом.

— Так значит, сегодня вечером ты пойдёшь со мной на Бал Яванны в Теренселе?

Ашер простонал.

Она безупречно сыграла на его чувствах: сначала наполнила его виной за поспешную отповедь, а затем попыталась воспользоваться его раскаянием, чтобы заманить на очередное празднование Середины лета. Каким-то образом ей почти всегда удавалось добиться своего.

Но только не в этот раз.

— Ни за что.

— Но я не хочу идти одна. — Она скрестила руки на груди и надула нижнюю губу. Это была уловка, к которой она часто прибегала, когда хотела добиться своего.

— Я тоже не хочу, чтобы ты шла одна. — Ашер бросил взгляд на дверь кабинета, затем на небольшую гору книг на своём столе. Ему предстояло разобрать ещё множество рун. — Попроси Лилит пойти с тобой на Бал Яванны. Она составит тебе куда более приятную компанию, чем я.

Сайра тяжело вздохнула и с нарочитым драматизмом растянулась на чёрном кожаном диване напротив его стола. Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, изображая глубокое отчаяние.

— Ашер, по-моему, ты не понимаешь, насколько это важно.

Он опёрся бедром о стол и скрестил ноги в лодыжках. Медленно сняв очки, он водрузил их на голову. Приподняв одну бровь, он посмотрел на сестру. Ему и правда стоило поработать с ней над манерами, подобающими леди.

— Полагаю, я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь.

— Сейчас Сезон, и я уже достигла брачного возраста. Рано или поздно у меня появится поклонник, а может, если повезёт, даже не один, и они захотят за мной ухаживать. — Она нерешительно прикусила нижнюю губу. Её золотистый взгляд остановился на нём. — Может быть… даже полюбят меня.

Одно лишь упоминание этого слова заставило его внутренне напрячься.

— Любовь — это…

— Слабость, да, я знаю. — Она нарочито растянула последнее слово, подчеркнув его сильнее, чем было нужно, и небрежно взмахнула рукой. — Ты говоришь это столько, сколько я себя помню. Я не утверждаю, что должна выходить замуж по любви, хотя такая возможность всегда существует. Но если я найду подходящую партию, мне понадобится твоё разрешение.

Он выпрямился и сунул руки в карманы брюк.

— Ты думаешь, я тебе откажу?

— Можешь, — осторожно ответила Сайра, садясь ровнее. — Если это будет кто-то вроде лорда Маринтайда.

Ашер устало провёл ладонью по лицу.

— Рейф Маринтайд исключён.

Хотя даже он был вынужден признать: существовали варианты и похуже. Рейф, возможно, питал слабость к женщинам и не всегда проявлял должную осмотрительность в своих похождениях, но зато можно было не сомневаться, что он никогда не поднимет руку на Сайру. Да и вообще ни на одну женщину.

— Вот именно поэтому ты и нужен мне на Балу Яванны. — Она неопределённо повела рукой по комнате, вопросительно приподняв брови. — Чтобы отпугнуть всех неподходящих поклонников.

Беспокойно постукивая пальцами по краю стола, он задумался над словами сестры.

— Пожалуй, в этом есть здравый смысл.

— Конечно, есть. — Она ослепительно улыбнулась, и в этот момент он понял, что проиграл эту битву. — У меня был превосходный учитель.

— Лесть на меня не действует.

Но уголок его губ всё равно дрогнул в улыбке.

— Я просто благодарна, что ты позволяешь мне участвовать в этом решении, а не выбираешь за меня. — Сайра покачала головой. Волосы упали ей на лицо, когда она сложила руки на коленях, а её взгляд внезапно с большим интересом устремился к половицам. — Бедная леди Новалис.

Ашер вздрогнул так, словно в него ударила молния.

— Она помолвлена?

Сайра подняла на него взгляд, развела руками и тут же бессильно опустила их.

— Пока нет. Но скоро будет. Я слышала, что лорд Старсторм сам выбирает ей мужа, потому что её чтение звёзд не указало никого конкретного. Лилит сказала, что есть вероятность, что о помолвке объявят уже сегодня вечером.

Связь, соединявшая его с Новалис, исказилась, превратившись в сгусток ярости. Чёрное пламя, пронизанное серебряными прожилками, пронеслось по этой нити, устремляясь к вспышке сверкающих звёзд. Его магия взревела, кровь закипела. Каждая нить, связывавшая его с её мыслями, чувствами, голосом, душой, натянулась до предела. Обезумела. Он с огромным усилием подавил это неистовое ощущение, отгородившись от неё.

— Кто? — выдавил он.

— Не знаю. — Сайра провела пальцем по шву дивана, не подозревая о буре, бушевавшей у него внутри. — Только вчера вечером ей сделали не меньше четырёх предложений руки и сердца.

С его губ сорвался поток таких грязных ругательств, что сестра удивлённо захлопала глазами.

— Почему ты так расстроился? — Она внимательно посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тревога. Между бровей залегла лёгкая морщинка. — Ты ведь её даже не любишь.

— Ты права. — Ашер схватил пальто со спинки кресла и направился к двери. — Не люблю.

— Куда ты? — спросила Сайра, поспешно вскочив с кожаного дивана и бросившись за ним.

— Во дворец.

Потому что, если в Эйрамире и был кто-то, способный разорвать связь между ним и Новалис, так это королева Эловин Уиллоублейд.

— А как же Бал Яванны?

Ашер обернулся к сестре. Выражение её лица было исполнено такого отчаяния и так сильно напоминало их мать, что у него болезненно сжалось сердце.

— Я вернусь вовремя, чтобы сопровождать тебя. Клянусь.

Она кивнула, но он не был уверен, что она ему поверила.

Это не имело значения. Он её не подведёт. Что бы ни случилось, он вернётся из дворца, чтобы отвезти её в Теренсел в надежде найти ей пару. Но сейчас перед ним стояла более важная задача. Прежде всего ему нужно было добиться аудиенции у королевы Эловин и попросить её разорвать связь, соединявшую его с Новалис. Ему следовало сделать это ещё несколько месяцев назад. Почему-то он думал, что Новалис сама позаботится об этом, учитывая, в какой ярости она была, когда он отверг её в день Зимнего солнцестояния. Но разорвать связь было совсем непросто. Для этого требовалось согласие обеих сторон, поскольку это было мучительное и крайне тяжёлое испытание.

Он слышал рассказы о том, каково это: ощущение было таким, будто душу разрывали надвое; будто сердце раскалывалось на тысячу осколков, а затем их наспех собирали обратно, когда связь наконец исчезала. Боль была невыносимой. Восстановление могло занять несколько дней, а иногда и месяцев, и с этим не могли справиться даже самые одарённые целители. Пожалуй, именно поэтому большинство фейри либо принимали связь, либо, если решали отвергнуть её, проводили остаток своих дней, зная, что уже никогда не смогут стать по-настоящему целостными.

Ашер надел пальто и быстрым шагом направился по коридору во внешний двор, где его уже ожидала карета.

Разрыв связи освободил бы Новалис от него. Да, это причинит ей боль. Да, она, скорее всего, возненавидит его до конца своих дней. Но со временем она справится. В этом он не сомневался. А раз до её свадьбы оставалось меньше двух недель, он мог без труда изложить свою просьбу королеве Эловин.

Ашер убеждал себя, что поступает правильно, что их влечение друг к другу было исключительно телесным, подпитываемым желанием и скреплённым магией. Между ними не было близости. Не было общих чувств. И любви никогда не будет.

Возможно, ему было бы легче поверить в эту ложь, если бы он так глупо не поцеловал её. Если бы не понял, что никогда не будет достоин той, кого сама судьба предназначила ему.

Обсерватория всегда была тихой в послеполуденные часы. Сияющий свет лился на возвышение сквозь стеклянный купол над головой, заливая бронзовую архитектуру золотым сиянием. Но остальное пространство оставалось нетронутым, утопая в тенях и мерцании звёздного света вдоль ниш.

Кроме самой верхней террасы ночью, обсерватория была любимым местом Новалис. Здесь ей не нужно было быть безупречной. Здесь не звучал в глубине сознания голос, высмеивающий каждую её ошибку, и никто не следил за тем, чтобы она ни на шаг не отступила от положенных правил. Ей не приходилось умиротворять окружающих хорошо отрепетированной улыбкой и доброжелательным поведением. Ей не нужно было быть послушной старшей дочерью Дома Селестин, всегда готовой принять гостей и в любой момент осыпать их сладкими речами.

Нет, здесь были только она и звёзды.

Даже в ослепительном дневном свете она знала, что они там. Наблюдают. Ждут.

Её шаги тихо отдавались по сверкающему тёмно-синему камню. Заложив руки за спину, она медленно ходила по залу, мысленно прослеживая очертания созвездий. Запоминая каждый угол, каждую форму. Каждое из них рассказывало свою историю, удивительную повесть о переплетённых судьбах и великих замыслах. Восемь самых заметных созвездий небосвода были выгравированы на позолоченном Колесе Звёзд над головой, и каждый из детей семьи Старсторм родился под разным созвездием, включая даже близнецов.

Под созвездием Великого Оленя родился Ариесиан, а Солариус — под созвездием Одинокого Волка Серво. Новалис, разумеется, родилась под Короной Эстрелы. Созвездие Азуралис, богини моря, принадлежало Сарелль. Товиан появился на свет под знаком Кейлиферы Горной, а чуть больше года спустя Никсиан родился под созвездием Аэдес, Воина-фейри. И наконец, близнецы, родившиеся с разницей в несколько минут, но в разные дни. Когда родилась Кейлиан, главным созвездием была Веспира Друид, однако с наступлением полуночи созвездия сместились, и Креслин появилась на свет уже под Древом Жизни.

Насколько знала Новалис, её братья и сёстры были единственными детьми за многие поколения, не разделявшими друг с другом один и тот же знак звезды. Возможно, так распорядилась судьба. А может быть, всё дело было лишь в том, что их было так много.

В самом центре зала на полу располагалась Звезда Фейри. Высеченная из селенита, она сияла так же ярко, как лунный свет на фоне тёмно-синего гранита. Звезда Фейри была центральным элементом герба Старстормов, того самого, который по обеим сторонам обрамляли полумесяцы.

Осторожно Новалис встала в самый центр звезды. Именно здесь она черпала свою силу. Именно здесь она оживала, ощущая себя единым целым со всей Вселенной, пока биение звёздного пламени в её крови оставалось спокойным.

Звёздное пламя было нитью древней магии, связанной с неистовой звёздной бурей, от которой и произошло название её рода. Это была величественная сила, вспышка ослепительной небесной мощи, создававшая ощущение, будто вся Вселенная покоится у тебя на ладонях. Магия звёздного пламени передавалась по линии её отца, хотя, казалось, исчезла из крови рода более ста лет назад. Таинственное исчезновение звёздного пламени породило множество слухов. Одни утверждали, что эту силу скрыли ради защиты после того, как фейри рода Старсторм были свергнуты во время Битвы Падающих Звёзд. Другие считали, что само звёздное пламя и сопровождавшая его звёздная буря были скорее проклятием, и что именно королева Эловин каким-то образом была виновна в том, что эта сила пребывала в спящем состоянии.

Для Новалис не имело значения, защита это или проклятие.

Она знала лишь одно: теперь звёздное пламя дремало внутри неё и время от времени пробуждалось с неудержимой яростью.

— Покажите мне, — прошептала она небесам. — Покажите то, что остаётся скрытым.

Она была достойна. Она заслуживала благословения, дарованного ей. Загадывать желания на звёзды было магией Кейлиан, но, быть может, если удача окажется на её стороне, она сумеет немного изменить чтение. Склонить исход в свою пользу.

Новалис слушала.

Звёзды шептали.

Она широко раскинула руки, и вокруг неё взорвалась магия. Лучи лунного света заискрились, заключая её в сферу небесной силы. Потоки переливающихся падающих звёзд закружились вокруг неё подобно вихрю, осыпая всё вокруг звёздной пылью, словно конфетти. Созвездия начали обретать очертания, выстраиваясь одно за другим, пока ночное небо не поглотило её внутри обсерватории, усиливая её магию. Появился Аэдес, Воин-Фейри, и его лук с зазубренной стрелой вытянулся у неё над головой. Слева от Новалис возник Великий Олень, чьи могучие рога мерцали в тёмной сфере, созданной её силой. Последней появилась Веспира Друид, и её посох, увитый лозами, сиял так ярко, что всё остальное рядом с ним померкло.

Новалис внимательно изучала созвездия, пока в её сознании вспыхивали десятки мыслей, пытаясь сложиться в единое целое. Аэдес. Великий Олень. Веспира. По отдельности она знала, что означает каждое из них, понимала, что они символизируют. Но прежде ей никогда не доводилось видеть именно эти три созвездия вместе. Прикладывая ладонь к каждому из них, Новалис черпала их силу, позволяя их могуществу наполнить её, а энергии озарить её пониманием. Лук и стрела. Рога. Посох. Она вспоминала все книги, которые читала о толковании звёзд. Хотя существовало множество трактатов о том, как их расшифровывать, мать говорила ей, что книги — лишь самая простая ступень понимания небес. Истинная способность слышать звёзды, владеть ими, рождалась внутри неё самой.

Она закрыла глаза.

И в тот же миг звёзды ожили.

Аэдес выпускал пылающие стрелы одну за другой над истерзанной войной землёй. Пожары пожирали этот край, а тяжёлый запах смерти висел в воздухе. Серые небеса бурлили, и, когда густые столбы дыма расступились, показался Великий Олень. Его сияющая белая шерсть неслась по горизонту. На его спине величественно восседала увенчанная короной фигура, а позади неё развевался плащ, пока пронзительный женский боевой клич не разорвал тишину. Из самой земли поднялась Веспира, сжимая в руке свой изумрудный посох. Облачённая в меха и цветы, она обхватила посох обеими руками и высоко подняла его над головой. Вокруг неё расплелись лозы, протягиваясь вперёд, словно руки самой Богини-Матери. Веспира с силой ударила посохом о землю, и мир содрогнулся. Пейзаж исказился и поплыл, а мерцающая Завеса, защищавшая Эйрамир, разбилась.

Глаза Новалис распахнулись, и она судорожно ахнула. Видение пошатнуло её, оставив потрясённой. Она подалась вперёд, и её колени ударились о гранитный пол, но боль от камня была ничто по сравнению со страхом, затаившимся в глубине её сердца.

Война?

Она покачала головой, пытаясь восстановить дыхание.

Это невозможно.

Но звёзды никогда не лгали.

Аэдес был прямым символом преодоления раздора или надвигающейся войны. Великий Олень олицетворял силу и лидерство. Веспира была знаком перемен. По отдельности эти созвездия могли означать многое и допускали множество толкований. Но вместе их значение не оставляло места для сомнений.

В Эйрамир надвигалась война.

Сфера, окружавшая её, исчезла, и она втянула магию обратно в себя. В тот же миг с кончиков её пальцев вырвались две полосы звёздного пламени. Они взмыли над её головой, словно расколотые радуги, опалив потолок. Она покачала головой, отчаянно пытаясь унять беспорядочный стук сердца.

Убедившись, что больше не случится никаких происшествий, и запретная магия больше не даст о себе знать, Новалис подобрала юбки.

Ей нужно было немедленно поговорить с королевой Эловин. Она выбежала из обсерватории, тяжело дыша, и помчалась вниз по винтовой лестнице. Всё её воспитание, призванное сделать её воплощением совершенства, требовало идти спокойно, выглядеть безупречно и соблюдать достоинство, подобающее леди. Но коридоры её дома сливались перед глазами в вихрь золотых, синих и фиолетовых оттенков, пока она бежала по залам. Никогда ещё она не была так благодарна за то, что сменила туфли на каблуках на мягкие кожаные балетки. Не то чтобы при необходимости она не могла бегать на каблуках, просто предпочитала не рисковать.

Если она пересечёт внутренний двор, то сможет миновать большую часть поместья. Этот путь выводил прямо в сады сбоку от дома, откуда она без лишних вопросов смогла бы сесть в карету и отправиться во дворец королевы.

Она резко свернула за угол и выбежала во внутренний двор.

Тёмные тени окружили её, лишая чувств, а порыв ледяного ветра заставил зубы застучать. Она налетела на чьё-то крепкое тело, и от удара весь воздух вырвался из её лёгких. Сильная рука обхватила её за талию, резко развернула и приподняла над землёй.

— Вы уже взяли за правило оказываться в моих объятиях? — раздался мягкий мужской голос, когда он быстро поставил её на ноги.

Новалис подняла глаза и увидела, что на неё смотрит принц Дрейк Калстранд. Несмотря на едва уловимую насмешку в его голосе, на суровом лице не осталось и следа веселья. Его рука по-прежнему крепко обнимала её за талию. От хватки его пальцев наверняка останется синяк.

— Простите, Ваше Высочество, — она не могла оторвать взгляда от его глаз. Эти тёмно-зелёные глаза были окутаны тайной, тёмной и манящей, словно запретный лес. В горле вдруг стало мучительно сухо. — Я очень спешила и не смотрела, куда бегу.

— Пожалуй, стоило бы, — тихо произнёс он.

Его взгляд скользнул вниз, между ними. Сначала Новалис решила, что он собирается бесцеремонно уставиться на её грудь, и уже размышляла, каким будет наказание, если она отвесит ему пощёчину за столь непристойное поведение. Но затем заметила кинжал.

Рука принца сжимала лезвие Теневого Клинка, и его остриё находилось всего в нескольких дюймах от её груди. Он держался за клинок с такой силой, что оставалось лишь удивляться, как оружие не рассекло ему ладонь. Однако ещё больше её внимание привлекли крошечные шрамы, покрывавшие костяшки его пальцев.

— Вам повезло, что я успел перехватить его прежде, чем он пронзил ваше сердце. — Он подбросил кинжал, поймал его за рукоять и убрал в ножны.

— Если вы его поймали… — Она торопливо оглянулась через плечо, но во внутреннем дворе никого, кроме них двоих, не было. — Тогда кто его бросил?

Принц Теней медленно улыбнулся.

Безжалостно.

От этой улыбки становилось не по себе. Страх пронзил её, и она не смогла сдержать дрожь.

— Это называется тренировкой, леди Новалис, — произнёс он. Его рука скользнула с её талии к подбородку. Он приподнял её голову, словно внимательно рассматривая. — Вам стоит попробовать.

Новалис отвела взгляд в сторону коридора. Вдоль всех стен тянулись высокие окна с переплётами в форме звёзд, и она невольно подумала, сколько слуг и сколько её братьев и сестёр сейчас наблюдают за ними, оценивая их встречу. Она покачала головой, вновь принимая облик величественной леди.

— Я никогда не смогла бы.

— Почему? — возразил он.

— Я ничего не знаю об оружии и искусстве владения мечом. Моё обучение было очень специфическим, и среди моих книг не было ни одной о том, как сражаться. — Она прикусила нижнюю губу, и его взгляд тут же опустился к её губам. По позвоночнику снова пробежала предостерегающая дрожь. — К тому же сомневаюсь, что у меня получилось бы.

— Это кто сказал? — Он подошёл ближе, и тени внутреннего двора сдвинулись вместе с ним.

— Все. — Недовольная собственным ответом, Новалис перекинула длинную косу через плечо и принялась теребить сапфировую ленту, которой были перевязаны её концы. — То есть я леди, Ваше Высочество. Старшая дочь одного из самых знатных домов Эйрамира. Умение владеть кинжалом или мечом явно не относится к числу моих достоинств.

На этот раз он двигался так быстро, что она даже не смогла уследить за ним. Казалось, он был повсюду одновременно.

— Я мог бы вас научить.

Его хрипловатый шёпот коснулся её уха, и она резко обернулась, обнаружив, что он стоит позади неё. На его полных губах снова играла опасная улыбка.

По её рукам побежали мурашки.

Она невольно подумала, что он, вероятно, мог бы научить её очень многому.

— Почти все женщины Бракрота обучены сражаться. Разумеется, каждая сама выбирает своё оружие. Кинжалы. Мечи. — Его взгляд медленно скользнул по ней. — Думаю, вам подошли бы лук и стрелы.

— Благодарю за предложение, Ваше Высочество. — Новалис сглотнула, заставляя пересохшее горло слушаться. Стоило ей лишь проявить интерес к мечу или луку, и мать буквально сняла бы с неё голову. — Но мне действительно нужно во дворец. Мне необходимо поговорить с королевой.

Его улыбка стала мрачнее.

— Вас подвезти?

— П… подвезти?

— У меня есть дракон. — Принц Дрейк кивнул в сторону другого конца внутреннего двора. — И уверяю вас, он гораздо быстрее тех нелепых летающих карет, которыми вы пользуетесь.

— Не знаю. — Она нервно переплела пальцы, снова прикусив нижнюю губу. — Я никогда раньше не летала на драконе.

Он слегка склонил голову, и от его хищной улыбки почти ничего не осталось.

— Это значит «да»?

— Эм… да?

У Новалис не осталось времени пожалеть о своём решении. Принц Бракрота повёл её через внутренний двор к спускавшимся террасами садам. Сердце болезненно сжалось, когда они проходили мимо фонтана, у которого она упала прямо на колени Ашеру. С их последней встречи прошло уже два дня, и она невольно задумалась, удалось ли ему отгородиться от их связи. Эта мысль заставила её закипеть от раздражения, и ей хотелось, чтобы именно она первой догадалась так поступить. Но долго размышлять об этом не пришлось. Принц Бракрота быстро шагал через сады, даже не оглядываясь, поспевает ли она за ним. Они шли по извилистой дорожке, и стук его сапог размеренно вторил каждому шагу, пока цветочные арки и пышные кустарники не расступились, открывая выступающий горный уступ у Лунопадных Пиков, прямо у внешней стены Дома Селестин.

Там, неподвижно восседая, словно статуя, высеченная из обсидиана, ждал дракон принца Теневого Клинка.

Новалис крепко зажала рот обеими руками, чтобы не издать ни звука.

Дракон был самым прекрасным и одновременно самым пугающим существом, которое ей когда-либо доводилось видеть. Его чёрная чешуя мерцала, словно звёзды в безлунную ночь. Камни и небольшие валуны посыпались вниз по склону, когда он пригнулся к земле, готовясь к полёту. Когти на нижнем крае его огромных крыльев походили на изогнутые шпили и своими острыми концами прорезали борозды в каменной поверхности горы. Светящиеся жёлтые глаза с узкими вертикальными зрачками следили за каждым её движением, словно он замечал каждый её вдох. Он один раз хлестнул хвостом, и Новалис вздрогнула, вцепившись в руку принца Дрейка.

— К-как его зовут? — Попытка завести вежливую беседу ничуть не ослабила тугой узел тревоги, сжимавший её изнутри.

— Свартос. — Принц Дрейк с лёгкостью подошёл к дракону. Он осмотрел его брюхо, подтянул ремень на чём-то, удивительно напоминавшем конское седло, затем повернулся к ней. — Готовы?

— Вообще-то я хотела спросить, зачем вы здесь. То есть… у меня дома. — Она не могла отвести взгляда от Свартоса. Стоило ей сделать одно неверное движение, и он раздавил бы её, превратив кости в пыль. Если удастся ещё немного отвлечь принца, возможно, она найдёт способ выбраться из этой ситуации.

— Переговоры. — Принц Дрейк двигался молниеносно, не оставив ей ни малейшей возможности среагировать. Он легко поднял её с земли и усадил в седло на спине дракона, после чего одним движением забрался следом. — Держитесь.

— За что? — В её голосе зазвучала паника. Она не могла пошевелиться. Не могла дышать.

— Вот. — Принц потянулся вокруг неё и обхватил её руки, вложив их в чёрные кожаные поводья.

Она сильно сомневалась, что от них вообще был какой-то толк.

Он надел потёртые перчатки для верховой езды, натянув кожу поверх покрытых шрамами рук. Затем начал шептать слова на незнакомом ей языке. Принц перехватил поводья между её ладоней, и Свартос поднялся с земли. Всё тело Новалис оцепенело от страха. Она судорожно вдохнула, стиснув поводья так сильно, что пальцы почти онемели. Дракон двигался гораздо быстрее, чем можно было ожидать при его размерах. Его крылья мерно взмахивали, пока он стремительно мчался к краю утёса. Сердце бешено колотилось, желудок ухнул вниз.

Она сейчас умрёт.

Вот и всё. Полёт на спине дракона вместе с Теневым ассасином станет её концом.

Земля исчезла у них из-под ног, дракон взмыл в небо, и Новалис закричала.

Она крепко зажмурилась, до боли впившись ногтями в мягкую кожу поводьев, и держалась изо всех сил. Тёплый воздух стремительно проносился мимо, оставляя внутри ощущение пустоты. Она прижалась спиной к крепкому телу принца Дрейка, благодарная за его успокаивающее присутствие, но в то же время в ужасе от мысли, что, перестань она чувствовать его за своей спиной, неминуемо сорвётся вниз.

— Откройте глаза, — приказал он.

Она послушалась и посмотрела на него через плечо.

— Откуда вы узнали, что они были закрыты?

— У вас всё тело напряжено. — На его скуле дёрнулся мускул, но взгляд оставался прикованным к небу. — Это мешает… сосредоточиться.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. — Новалис слегка подвинулась назад, ещё теснее прижавшись к нему. Она никогда прежде не заставляла кого-либо чувствовать себя неловко, и его слова неожиданно придали ей смелости.

Он глухо хмыкнул.

— Вы только делаете хуже.

— Ох, мне очень жаль. — Она выпрямилась, расправив спину так, чтобы поясница прогнулась, а ягодицы коснулись затвердевшей выпуклости под его брюками. Снова оглянувшись, она одарила его своей самой очаровательной улыбкой. — Так лучше?

— Не изображайте невинность со мной, миледи. — Взгляд принца Дрейка был ледяным. Он взял её за подбородок большим и указательным пальцами, удерживая на месте. — Вы заигрываете со смертью.

Новалис рассмеялась, хотя смех прозвучал натянуто и уже не так уверенно, как прежде.

— Вряд ли.

Она не могла быть уверена, но ей показалось, что он зарычал.

— Будем честны, Ваше Высочество. — Она снова улыбнулась ему с притворной невинностью. — Если речь идёт о лёгком флирте, я побеждаю.

Принц Дрейк отпустил её, и Свартос сложил крылья, камнем устремившись вниз. Они пронзили облака, а земля под ними превратилась в размытое пятно, похожее на небрежный мазок акварели.

Сердце Новалис подскочило к самому горлу. Свартос издал пронзительный, оглушительный рёв, пока мир с безумной скоростью проносился мимо, не давая ей даже вдохнуть. Она прижала поводья к груди, отчаянно натягивая их, пытаясь заставить дракона подняться, но он продолжал падать к земле по головокружительной спирали. Она знала, что эти проклятые поводья ничего не изменят.

— Остановитесь! — вскрикнула она, и по щекам потекли слёзы. Она отчаянно замотала головой, пока страх захлёстывал её с новой силой. — Пожалуйста, остановитесь!

Принц Дрейк положил ладонь ей на затылок, и даже сквозь перчатку его прикосновение было холодным, как сама смерть. Он повернул её к себе, и его губы оказались всего в одном дыхании от её губ.

— Вам страшно, kearsta?

Она торопливо кивнула, не в силах отвести от него взгляд. Его тёмно-зелёные глаза удерживали её в плену.

Медленно Свартос выровнял полёт. Широко расправив крылья, он снова взмыл к горам, легко скользя по послеполуденному небу, словно только что не довёл её до смертельного ужаса.

— Отлично. А теперь давайте кое-что проясним. — Принц Теневого Клинка слегка прикусил её нижнюю губу, ощутимо потянув зубами. — Я никогда не проигрываю.

Дворец королевы Эловин располагался к юго-западу от Эмберспайра, на границе Теренсела, у самой окраины леса Шикарлин. Поговаривали, что когда-то королева была друидом, и, поскольку она благоволила фейри, владеющим магией земли, свой дворец она возвела у подножия небольшого горного хребта.

Башни дворца поднимались выше самой высокой вершины, а у его подножия раскинулся цветущий лес. Крыши, переливавшиеся оттенками от насыщенно-зелёного до тёмно-серого, гармонично сливались с окружающим пейзажем. Почти все коридоры вдоль внешних стен украшали витражные окна с изображениями пяти Домов Эйрамира, запечатлевшими историю в искусно созданном стекле. Каждая сцена была выполнена вручную фейри из Теренсела, которые с помощью магии придавали стеклу нужную форму, прежде чем расписывали его роскошными узорами. Внутри дворцовых стен бирюзовые пруды, наполненные радужными рыбами и кувшинками, соединялись между собой небольшими мостиками из слоновой кости, ведущими из одного великолепного уголка в другой.

При всей своей красоте дворец был надёжно защищён. Стража патрулировала территорию от леса до шумного города, окружавшего дворец, а лучники занимали многочисленные балюстрады и балконы.

Ашеру повезло: как советнику королевы, ему без труда позволили пройти к ней. В отличие от других фейри, ожидавших встречи на узкой улице, ведущей к дворцу, мимо которых он прошёл. Он предполагал, что большинство из них были местными жителями, но среди них определённо встречались и гости из соседних земель, несомненно, надеявшиеся выпросить у неё благословение на какой-нибудь неудачный брак. В разгар Сезона казалось, что всё внимание королевы было сосредоточено на благословениях и свадьбах. Всё остальное откладывалось на потом.

Двери в приёмную королевы распахнулись, и Ашера встретил аромат розовой воды и папоротников.

Королева Эловин сидела с безупречной осанкой на тёмно-синем бархатном диване, сложив руки на коленях. Её платье из изумрудного шёлка мягкими складками ниспадало вокруг неё. Сегодня на ней не было короны, но волосы были высоко уложены на голове в сложное переплетение тугих кос, так сильно стягивавших кожу, что казалось, будто её брови постоянно приподняты. Несмотря на сдержанность движений, мягкое сияние её магии смягчало эту суровость. Её тёплый карий взгляд скользнул к роскошным окнам в дальней части комнаты. Там стоял её сын, принц Аспен, заложив одну руку за спину и устремив холодный взгляд далеко за горизонт.

— Лорд Файрбейн. — Королева подняла руку в знак приветствия. — Какой неожиданный сюрприз.

Ашер низко поклонился.

— Ваше Величество, прошу простить меня за этот неожиданный визит.

— Полно. Я всегда рада вас видеть, — она отмахнулась от его извинений лёгким взмахом руки. — Прошу, присаживайтесь.

Он подчинился и сел в одно из кресел с высокой спинкой напротив неё. Подушки были жёсткими, почти как камень, и он невольно задумался, пользовался ли ими вообще хоть кто-нибудь. Королева снова едва заметно пошевелила пальцами, и к ним поспешила служанка с серебряным подносом, на котором стояли стеклянный заварочный чайник и две фарфоровые чашки. Она быстро разлила дымящийся янтарный напиток, и комнату наполнил приятный аромат свежезаваренных трав.

Королева взяла свою чашку, сделала глоток и всё это время не сводила с Ашера взгляда. Она едва заметно склонила голову.

— Как обстоят дела в Доме Эмберспайр?

— Настолько хорошо, насколько можно ожидать. — Ашер взял чашку с чаем, на мгновение задумался, не попросить ли сливок, но тут же отказался от этой мысли. — Моя сестра хочет найти себе мужа, и я намерен помочь ей в этом.

Королева вновь бросила быстрый взгляд на сына.

— Вот как?

Ашер мгновенно насторожился. Неужели королева всерьёз рассматривает Сайру как невесту для своего сына? Не то чтобы его сестре недоставало достоинств, ведь она была прекрасно воспитана и образованна, но принц Аспен… В нём было что-то такое, от чего у Ашера каждый раз невольно сжимались челюсти. Это ощущение постоянно не давало ему покоя. В самом принце, в его природе, было что-то странное, необычное, но Ашер никак не мог понять, что именно.

— Да, — подтвердил он, тщательно скрывая всякий интерес в своём голосе. — По всей видимости, ей хочется выйти замуж по любви.

Ложь оставила на языке горький привкус, но она была необходима. Он вовсе не возражал помочь Сайре найти мужа, однако её будущий супруг должен был получить его одобрение, а принц Эйрамира, по мнению Ашера, этим требованиям не соответствовал.

Разумеется, он никогда не сказал бы этого в присутствии своей королевы.

— Хм. Уверена, вы поможете ей найти достойную партию, — она опустила взгляд на чашку, тихо вздохнула и поставила её обратно на блюдце. Когда она улыбнулась, уголки её губ были слегка напряжены. — Итак, чем я могу вам помочь?

— Я пришёл к вам с просьбой, — начал Ашер, так и не притронувшись к своему чаю. — Довольно личного характера.

— Вот как?

Любопытство вспыхнуло в карих глазах королевы, и краем глаза Ашер заметил, как принц Аспен мгновенно насторожился. Ему предстояло действовать с предельной осторожностью. Попросить королеву разорвать связь между ним и Новалис было непросто. Одной лишь просьбы было недостаточно, чтобы она согласилась оказать ему такую милость. Королева Эловин могла с лёгкостью отказать, навсегда оставив его связанным с Новалис. Если станет известно, что он отверг Новалис, это может разрушить её жизнь. Начнут возникать вопросы, поползут слухи о её репутации. Каждый шаг Ашера требовал величайшей осмотрительности, потому что на кону стояли не только его собственные желания. Счастье Новалис и её будущее теперь лежали на его плечах.

Королева слегка подалась вперёд, явно заинтригованная.

— Расскажите подробнее, лорд Файрбейн.

— Разумеется, Ваше Величество. — Ашер поставил чашку на блюдце и откинулся на жёсткую спинку кресла. — Видите ли, я…

Его прервал внезапно усилившийся шум голосов и криков, донёсшийся из дворцового двора.

Королева Эловин сразу поднялась, и Ашер тут же последовал её примеру. Она резко повернулась к сыну.

— Что такое? Что происходит?

Принц Аспен быстро подошёл к матери и, наклонившись, что-то прошептал ей на ухо.

— Вот как? — Она вопросительно приподняла бровь. — Простите меня, лорд Файрбейн. Похоже, сегодня я пользуюсь особой популярностью.

Принц выпрямился, а королева разгладила несуществующие складки на своём платье. Она направилась к двери, принц Аспен последовал за ней, а стражники, стоявшие по обе стороны входа, тут же заняли места рядом. Следуя за королевой и её свитой, Ашер размеренным шагом свернул за угол и вошёл в главный зал дворца. По обеим сторонам длинного коридора тянулись роскошные зеркала от пола до потолка, и он невольно бросил взгляд на отражение принца. Возможно, как член королевской семьи, тот привык сохранять безупречное самообладание, но за тщательно выстроенной маской скрывалась неприкрытая ярость. Жёсткий блеск в его глазах невозможно было не заметить.

Раздражающий скрип прокатился под высоким сводчатым потолком, когда огромные дубовые двери в конце коридора медленно распахнулись. Их поверхность украшали искусно вырезанные узоры и руны, складывавшиеся в Древо Жизни, а листья дерева вспыхнули ярким нефритовым сиянием, когда новые гости вошли во дворец.

Внутри Ашера что-то яростно скрутилось, а связь, соединявшая его с Новалис, натянулась и дёрнулась, словно подталкивая его вперёд.

И тут вошла она, держась под руку не с кем иным, как с Дрейком Калстрандом. Несколько лавандовых прядей выбились из её косы, обрамляя лицо. Её щёки пылали румянцем от ветра, а нижняя губа слегка припухла.

Словно её только что укусили.

Или поцеловали.

Проклятье. Если бы она вошла с кем угодно, кроме принца Теневого Клинка, Ашера это бы не волновало. Но только не с ним. С кем угодно, только не с ним.

— Леди Новалис, принц Дрейк Калстранд. — Любопытный взгляд королевы скользнул между ними. — Вы прибыли вместе… на драконе.

Принц Дрейк поклонился, Новалис присела в реверансе.

— Свартос гораздо быстрее кареты, Ваше Величество. Даже той, что летает. — Его лицо оставалось бесстрастным, лишённым каких-либо эмоций. — К тому же леди Новалис хотела как можно скорее поговорить с вами.

Королева Эловин улыбнулась, но улыбка получилась натянутой, словно она почувствовала что-то неприятное на вкус и пыталась это скрыть. Она сложила руки перед собой, и один палец принялся отбивать безжалостный ритм.

— Очень любезно с вашей стороны доставить её ко мне.

— Я не смог ей отказать. — Принц обвил рукой талию Новалис, и хотя внешне она казалась спокойной, Ашеру почудилось, что она вздрогнула.

— Да. Похоже, она производит на людей именно такое впечатление. — Королева слегка наклонила голову, и тяжёлое переплетение кос едва заметно качнулось. — Что случилось, леди Новалис? Вы выглядите очень встревоженной.

— Звёзды, Ваше Величество. — Она присела в глубоком реверансе, и Ашер понял, что не может отвести от неё взгляда. — Я увидела нечто ужасное.

— Вот как? — Королева едва заметно кивнула, приглашая её продолжить. — Рассказывайте.

Ашер незаметно шагнул ближе, стараясь не упустить ни слова. Когда взгляд Новалис на мгновение замер на нём, его душа вспыхнула огнём.

— Боюсь, к Эйрамиру приближается война. — Новалис переплела пальцы, прижав ладони к животу. Её магия всколыхнулась, и Ашер отчётливо ощутил её эмоции, пронзившие его так, словно принадлежали ему самому. Она нервничала. Но ещё сильнее она боялась, что оказалась права. — Созвездиями были Аэдес, Воин-Фейри, Великий Олень и Веспира Друид. По отдельности они символизируют Эйрамир, даже считаются благословением. Но они явились мне вместе, в невозможном сочетании.

Ашер достаточно знал о звёздах, чтобы понимать: чтение звёзд было не столько наукой, сколько врождённым проявлением магии. Даром предвидения. Говорили, что подобный дар встречался лишь у немногих фейри, и Новалис была одной из них.

— Аэдес, Великий Олень и Веспира? — Королева Эловин задумчиво поджала губы. — Это одни из величайших и древнейших созвездий нашего неба.

— Я понимаю, что появление всех трёх одновременно звучит невероятно, особенно после столь хаотичного чтения, но уверяю вас, я знаю, что видела. — Новалис заправила за ухо выбившуюся прядь волос, и взгляд Ашера невольно задержался на том, как мягко она легла вдоль её щеки. — Я не могла ошибиться в их толковании.

Принц Аспен громко рассмеялся. Королева тут же осадила его резким взглядом.

— Вас что-то забавляет в этой ситуации, Ваше Высочество? — Её брови сошлись, когда она пристально посмотрела на сына.

Он усмехнулся, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по Новалис, а верхняя губа презрительно изогнулась.

— Леди Новалис утверждает, что не может неверно истолковать звёзды, однако её собственное чтение оказалось полнейшей катастрофой.

Новалис опустила голову, и её щёки вспыхнули ярким румянцем от грубых слов принца.

Ашер открыл рот прежде, чем успел себя остановить.

— Её чтение не имеет к этому никакого отношения. Оно лишь предсказало её собственную судьбу, а не судьбу Эйрамира. Исследования звёзд подтверждают, что определённые созвездия появляются вместе лишь в определённые моменты истории. Ни разу Аэдес, Великий Олень и Веспира не упоминались одновременно. Подобное открытие заслуживает тщательного расследования.

Даже если сам Ашер считал звёзды и все их значения пустой тратой времени и полной чепухой, это вовсе не означало, что он не изучал их магическое значение. Возможно, небесные чтения были не более чем нелепыми домыслами, но книги опирались на факты, а логика была тем, чего Ашер не мог отрицать.

— Замечательно, — пробормотал принц Аспен, снова скрестив руки на груди. — Теперь мне будут указывать, что делать, нелюдимый огненный фейри, возомнивший себя философом, и несносная Чтица Звёзд, считающая себя достойной славы своей матери.

Ашер ждал, что Новалис сломается, заставлял себя не броситься её поддерживать, когда она не выдержит, но она устояла.

— Возможно, я не Чтец Звёзд, но их магия течёт в моих жилах. — Её взгляд на мгновение скользнул к Ашеру, затем вновь остановился на принце Аспене, спокойный и решительный. — Они говорят со мной.

— А со мной говорит Королевская гвардия, — резко ответил принц Аспен. — И если бы на горизонте действительно маячила война, можете быть уверены, я узнал бы об этом первым.

Королева Эловин напряглась.

— Следите за своими словами, Аспен.

— Прошу прощения, матушка. — Принц поклонился, но его поклон вышел холодным и формальным. — Возможно, леди Новалис будет приятнее обсуждать погоду и браки, а не вопросы войны.

— Прекрасная мысль. — Дрейк подошёл ближе к Новалис, крепче обнимая её за талию. Затем медленно повернулся к Ашеру. — Войны переоценивают. Особенно когда существуют куда более романтичные способы умереть. Не так ли, лорд Файрбейн?

Этот выпад достиг цели, глубоко вонзившись в него.

Воспоминание о смерти матери было всё ещё мучительно свежим, настолько отчётливым, что он мог представить каждую деталь. Её безжизненную руку, свисавшую с края кровати. Алую каплю крови, скатившуюся из уголка её рта перед тем, как она сделала последний вдох.

Ашер поклонился.

— Прошу меня извинить.

Его слова прозвучали резко. Каждое из них он буквально выдавил сквозь стиснутые зубы.

— Но, милорд, — королева подняла руку, останавливая его, — разве вам не требовалась моя помощь?

— Возможно, в другой раз, Ваше Величество.

Лучше тогда, когда он не будет так остро ощущать власть эмоций Новалис над собой. Когда биение её сердца не будет так идеально совпадать с его собственным. Когда шум её крови и симфония её магии не будут завораживать его, словно песнь сирены. Когда, возможно, он сможет быть уверен, что разрыв их связи не убьёт их обоих.

Новалис попыталась высвободиться из объятий принца Дрейка, но с Ашера было достаточно. Он резко развернулся и направился к распахнутым дверям в конце главного зала, оставляя за собой след из ледяного пламени и дыма.

— Лорд Файрбейн!

Голос Новалис донёсся ему вслед, но он не обратил на него никакого внимания.

Он был слишком занят попытками заглушить пустоту, которая продолжала разрастаться в его сердце. Он покинул дворец, как никогда прежде исполненный решимости, и был абсолютно уверен лишь в одном.

К чёрту истинные связи. К чёрту предназначенных судьбой.

Ашер скорее умрёт, чем влюбится.

Новалис смотрела вслед уходящему Ашеру, и его разбитое сердце ощущалось почти осязаемо.

Она понятия не имела, какие мучения он переживал, и сомневалась, что он когда-нибудь подпустит её достаточно близко, чтобы она смогла это узнать. Она бросилась за ним, но успела добежать лишь до входа в главный зал. Её платье было слишком длинным, а его шаги слишком быстрыми. Она просто не могла его догнать.

Её магия тянулась к нему, и Новалис переполняла отчаянная тоска. Ей хотелось утешить его, успокоить. Вся сила звёзд жаждала раствориться в буйстве серебряного и чёрного пламени. Хотя она ощущала его утрату так, словно та принадлежала ей самой, Ашер отгородился от неё, закрыв своё сердце от их связи. Он защищался, держа свои чувства под замком. Словно неприступная каменная крепость, которую ей никогда не удастся взять. Что бы ни причиняло ему боль, что бы ни было сломано внутри него, она никогда не сможет это исцелить.

Стоя на пороге, она смотрела, как он сел в карету, и эпонианские жеребцы поднялись в вечернее небо. Они свернули на северо-восток, прорезая редкие облака, а затем окончательно исчезли из виду.

Новалис вздрогнула, когда рядом с ней появился принц Теневого Клинка. Она даже не слышала, как он подошёл. Он был слишком скрытен себе же во вред.

Принц Дрейк небрежно прислонился к широкому дверному косяку и скрестил руки на груди. Он смотрел на клубящиеся облака, те самые, что скрыли карету Ашера.

— У вас с ним есть прошлое?

— Не совсем. — Она приподняла подол платья и пошла по гладкой каменной дорожке прочь от дворца, к просторному внутреннему двору, где её ждал Свартос. — Мы однажды поцеловались.

И этого оказалось достаточно, чтобы она больше не смогла смотреть ни на кого другого.

Ни один поцелуй никогда не сравнится с поцелуем Ашера. В этом она была уверена.

Принц Дрейк неторопливо зашагал рядом с ней.

— Если хотите, мы можем заставить его ревновать.

— Это не сработает. Я ему не нужна. — Она осторожно заправила выбившиеся из косы пряди, закрепляя их на месте. — К тому же я хочу выйти замуж по любви, а лорд Файрбейн считает подобную идею бессмысленной.

Наверное, она могла бы просто перестать обращать внимание на связывающие их узы. Со временем они ослабнут, увянут, словно летняя роза перед осенним сбором урожая. Звёзды померкнут, пламя угаснет. Его голос исчезнет из её мыслей, превратившись лишь в едва различимый шёпот в самом тёмном уголке её сердца. Тогда вся эта боль, все эти страдания наконец утихнут. Она сможет жить дальше, найдёт того, кто будет её достоин, того, кто действительно захочет быть с ней, и станет молиться самой Богине-Матери, чтобы избранник любил её с такой же неистовой силой, на какую была способна она сама.

Принц Дрейк тихо усмехнулся, вырывая её из бесплодных размышлений.

— И вы думаете, что успеете влюбиться меньше чем за две недели?

В его словах звучала язвительность, и реальность болезненно уколола её.

Главным образом потому, что он был прав. Середина лета уже наступила. Время было не на её стороне. Свадьба должна была состояться в конце Сезона, ровно через одиннадцать дней, а она до сих пор не имела ни малейшего представления, кто станет её мужем. Положение было поистине незавидным, потому что, если она в ближайшее время никого не выберет, Ариесиан, несомненно, сделает выбор за неё. Пусть Солариус и уверял, что Ариесиан постарается найти ей брак по любви, она не была настолько наивной, чтобы не понимать: такие вещи требуют времени. Это может оказаться лишь отчаянной попыткой в последний момент, последней соломинкой, после чего ей придётся смириться с тем, которого выберут за неё.

Кем-то, кто может оказаться бессердечным. Или жестоким. Или просто злым.

От страха её желудок болезненно сжался, но подбородок она продолжала держать высоко.

— Думайте что хотите, Ваше Высочество. Но я намерена выйти замуж по любви. — Всю жизнь ей говорили, что говорить, как себя вести, чего желать. Это было единственное, чего она хотела для себя самой. Единственное, что ещё могла контролировать, если поторопится. — Я не могу представить, что мне придётся провести всю жизнь с мужчиной, который считает меня всего лишь вполне сносной.

В глазах принца Теневого Клинка вспыхнул странный огонёк.

— У меня есть для вас предложение, леди Новалис.

Он продолжал идти рядом с ней вниз по пологому склону дворцового двора, и его длинный шаг без труда поспевал за её торопливой походкой.

— Я прибыл в Эйрамир, чтобы встретиться с вашим братом, Ариесианом. Я хочу заключить союз. Торговое соглашение, если угодно.

Любопытно. Солариус оказался прав. Принц Дрейк действительно прибыл в Эйрамир, чтобы заключить соглашение с Ариесианом. Странно, однако, что он не обратился с этим сразу к королеве Эловин, но Новалис могла лишь предположить, что то, чего он хотел получить взамен, королева предоставить не могла.

Она подняла на него взгляд, заинтересованная.

— Какое именно предложение вы имеете в виду?

Принц Дрейк наклонился ближе, почти подавляя её своим присутствием. Его запах вскружил ей голову, и она невольно сделала шаг назад, стараясь вернуть себе самообладание.

— Позвольте мне за вами ухаживать.

Новалис моргнула.

— Простите?

— Всё довольно просто. До конца Сезона я буду притворяться, что ухаживаю за вами, предоставив вам полную свободу выбирать женихов, одновременно отпугивая тех, кто вас недостоин. Так вы сможете выбрать любого, кого захотите. — Он широко развёл рукой, указывая на двор, лес и всё, что лежало за ними. — А взамен вы поможете мне заключить соглашение с Ариесианом. В итоге мы оба получим желаемое.

— Не знаю. — Она задумчиво прикусила нижнюю губу. — Не понимаю, чем это может быть выгодно для меня. Все боятся даже приблизиться к вам.

Её взгляд вновь остановился на нём.

Принц Дрейк улыбнулся. Жестоко. Холодно.

— Все, кроме лорда Файрбейна.

Новалис уже открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его.

Это могло сработать.

Если она хотела, чтобы лорд Файрбейн наконец признал их связь, возможно, ей придётся сделать что-то смелое. Что-то безрассудное. Например, притвориться, будто за ней ухаживает печально известный Теневой ассасин.

Бросить вызов звёздам.

— Хорошо, Ваше Высочество. — Она протянула ему руку. — Договорились.

Он принял её руку и едва ощутимо коснулся губами костяшек её пальцев.

— Пока вы соблюдаете свою часть нашего соглашения, миледи, я к вашим услугам.

— Вы будете сегодня вечером на Балу Яванны? — спросила она.

— Ни за что на свете его не пропущу. — Принц Дрейк поклонился, жестом указывая на Свартоса, который вновь сидел посреди просторного дворца королевы, неподвижный, словно статуя, высеченная из оникса.

— Пожалуй, на этот раз я всё же предпочту карету. — Новалис осторожно отступила на шаг, крепко сцепив руки. Дело было не в том, что она не доверяла величественному дракону. Напротив, она не доверяла его всаднику.

В уголке губ принца Дрейка мелькнула улыбка.

— Как пожелаете. Увидимся вечером, леди Новалис.

С этими словами принц Теневого Клинка пересёк двор, одним лёгким движением вскочил на спину дракона, словно это было самым естественным делом на свете, и взмыл в небо.

Свартос рассекал облака, как чёрный клинок рассекает шёлк, скользя среди сгущающихся сумерек, пока окончательно не исчез из виду. Новалис ещё некоторое время смотрела ему вслед, затем повернулась, чтобы позвать карету, и неожиданно оказалась лицом к лицу с принцем Аспеном.

— Ваше Высочество. — Новалис присела в глубоком реверансе, даже не заметив, как давно принц стоял прямо позади неё.

По всему двору на изогнутых столбах висели фонари, и их янтарный свет мерцал на его лице, погружая половину фигуры в тень. Он даже не взглянул на неё. Его холодный взгляд был устремлён в ночное небо.

— Будьте осторожны, — предупредил он.

В сгущающихся сумерках принц выглядел по-настоящему зловеще.

— Ч-что вы имеете в виду, Ваше Высочество? — Тревога тяжёлым грузом легла на плечи Новалис.

Тёмный взгляд принца Аспена скользнул к ней.

— Принц Бракрота всегда добивается своего.

Новалис почти забыла, как сильно любила бывать в Теренселе.

Хотя небо было окрашено акварельными оттенками аметиста и сапфира, сам Теренсел утопал в изумрудной зелени и золоте. Каскады водопадов низвергались в сверкающие пруды, разделяя спиральные деревья, поднимавшиеся из самой земли. Дома были встроены в пологие склоны холмов и оплетены виноградными лозами, сливаясь с окружающей природой. По всему городу извивались земляные тропинки, освещённые гирляндами светящихся сфер, указывавших путь.

В отличие от Дома Селестин, высеченного в горном склоне, Дом Теренсел был построен вокруг гигантского дерева. Почти на каждой его ветви цвели яркие цветы фуксии, а величественная крона возвышалась над всеми остальными деревьями. Комнаты располагались на нескольких уровнях; входы в них легко узнавались по заострённым дверным проёмам, а из ствола выступали деревянные балконы, утопавшие в зарослях сирени.

Бал Яванны проходил на поляне посреди леса: изысканный выбор, идеально соответствовавший зачарованной лесной теме, выбранной королевой Эловин.

— Ты когда-нибудь видела что-то более волшебное? — Сарелль наклонилась к ней, отпивая ягодное вино, и в её глазах отражались мерцающие вокруг огоньки волшебного пламени фейри.

— Здесь даже прекраснее, чем на празднике королевы Эловин, если осмелюсь так сказать. — Новалис оглядела поляну. Лесную землю окружало кольцо ярких цветов и искрящегося света. Куда бы она ни посмотрела, повсюду фейри, смертные и самые разные существа танцевали, веселясь от души. На краю леса возвышалась сцена, где музыканты исполняли задорную мелодию, отбивая ритм ногами, пока пары кружились в центре круга. — И музыка определённо лучше.

— Полностью согласна. — Сарелль поправила нить бриллиантов в форме капель, свисавшую с её уха. — А где Никсиан и Товиан?

— Сегодня вечером их не будет. — Новалис окинула взглядом толпу, замечая остальных братьев и сестёр.

Ариесиан и Солариус стояли поодаль, погружённые в серьёзный разговор с лордом Эверлендом, и никто из них не выглядел довольным. Кейлиан и Креслин танцевали в самом центре круга фейри, словно в целом мире для них не существовало никаких забот. На Кейлиан дождём осыпались лунные цветы, их серебристые лепестки мерцали, словно капли лунного света, пока её магия то усиливалась, то стихала в такт музыке. Она запрокинула голову и рассмеялась, подпевая мелодии. Креслин кружилась рядом, придерживая юбки своего бледно-розового платья, а вокруг неё вились искры солнечного света и переливающиеся ленты радуги.

— Никсиан и Товиан никогда не пропускают праздники. — Сарелль сделала ещё один глоток вина. — Я была уверена, что сегодня вечером они обязательно будут здесь.

— Ариесиан отправил их по какому-то поручению. Судя по всему, они должны отплыть с одним из верховных принцев Фейвена в одно из восточных королевств. — Новалис солгала бы, если бы сказала, что её особенно интересовали политические дела, но Ариесиан вёл себя на редкость скрытно, и именно это привлекло её внимание. — Похоже, их не будет довольно долго.

— Как странно. — Сарелль нахмурилась. — На них совсем не похоже уезжать, не попрощавшись. Наверное, их приключение действительно очень важно.

Новалис повернулась к сестре и заговорщически наклонилась к ней.

— Я тоже так подумала. У Эйрамира вообще нет кораблей. Интересно, может быть, они отправились налаживать торговый путь или изучать возможность создания собственного флота?

В глазах Сарелль вспыхнул озорной огонёк.

— Или они отправились сражаться с пиратами-фейри.

Новалис фыркнула. Звук вышел совсем не подобающий леди, но она ничего не могла с собой поделать.

— Не говори глупостей. Не существует никаких пиратов-фейри.

Улыбка исчезла с лица Сарелль. Она заметно побледнела, а её взгляд застыл на чём-то позади Новалис.

— Сарелль? Я же не всерьёз. Конечно, пираты-фейри существуют. — Новалис вовсе не хотела её обидеть, но, когда сестра так и не улыбнулась, а кровь окончательно отхлынула от её лица, Новалис обернулась, чтобы посмотреть, что привлекло её внимание.

Это был принц Дрейк.

Он уверенно шёл сквозь толпу прямо к ней. Его наряд был далеко не таким официальным, как у остальных мужчин на балу. Вместо безупречного сюртука, элегантных брюк и начищенных сапог на нём была серая рубашка с воротником, верхняя пуговица которой оставалась расстёгнутой, а рукава были закатаны. Она была небрежно заправлена в кожаные штаны для верховой езды. И, как не могла не заметить Новалис, эти штаны слишком выгодно подчёркивали его прекрасно сложённую фигуру.

Она перевела взгляд на Сарелль и, протянув руку, осторожно приподняла ей подбородок, чтобы её рот не продолжал оставаться открытым от изумления.

Танцующие вокруг пары одна за другой замерли, расступаясь перед принцем Дрейком, словно по безмолвному приказу. Музыканты сбились на последних нотах мелодии и вовсе перестали играть. Все взгляды в лесу устремились к ней. Все наблюдали. Все ждали, чем закончится их встреча.

Крохотный, слишком знакомый пузырёк паники снова застрял где-то в горле. Ладони стали влажными, а тревога поползла по телу, словно рой пауков. Она прекрасно понимала, что притворяться, будто за ней ухаживает принц Бракрота, было ужасной идеей.

К сожалению, менять решение было уже слишком поздно.

В следующее мгновение он оказался рядом. Взяв её за руку, он мягко притянул её к себе так близко, что между ними почти не осталось расстояния. Большинство джентльменов ограничились бы лёгким поцелуем костяшек её пальцев, но принц Дрейк не был похож на большинство джентльменов. Более того, Новалис вообще сомневалась, что его можно назвать джентльменом.

Он развернул её ладонь вверх и крепко поцеловал в самый центр. Затем медленно продолжил покрывать поцелуями внутреннюю сторону её руки, от запястья до самого плеча.

Дрожь тревоги пробежала по её телу, и кожу покрыли мурашки.

— Леди Новалис, — протянул он, притягивая её к своему боку и одаривая безжалостной улыбкой каждого, кто осмеливался посмотреть в их сторону. — Позволите пригласить вас на этот танец?

Она кивнула и передала бокал с вином Сарелль, хотя, следуя за принцем Теневого Клинка в кольцо цветов фейри, чувствовала себя так, словно соглашалась встретить собственную смерть.

Рука принца Дрейка легко скользнула ей на талию, опасно низко опустившись к пояснице. Затем он бесстыдно притянул её ещё ближе, так что её грудь прижалась к его груди. Одним пальцем он медленно провёл по линии её груди, затем коснулся созвездия Короны Эстрелы, отмеченного на коже над её сердцем. Тот же палец скользнул вниз по её плечу, затем к локтю и наконец к запястью, где он взял её за руку и увлёк в танец.

— Должна признаться, Ваше Высочество… — Новалис приподнялась на носки и прошептала ему на ухо так, чтобы никто больше их не услышал. Без музыки в лесу воцарилась жуткая тишина. Настолько звенящая, что даже шелест листьев казался слишком громким. — Не уверена, что это сработает.

— Поверьте мне. — Принц Дрейк развернул её так, чтобы она могла видеть поверх его плеча. — Уже сработало.

И действительно.

За пределами цветочного круга стоял лорд Ашер Файрбейн, скрестив руки на груди и выглядя так, словно был готов сжечь весь мир дотла.

Возможно, танцевать с Ассасином Теней было не такой уж плохой идеей.

Хватит.

Ашер больше не мог этого выносить. Если Сайра была права, если сегодня вечером собирались объявить о помолвке Новалис, тогда он сделает всё, что в его силах, чтобы она не была помолвлена с принцем Дрейком Калстрандом.

Когда он только прибыл, то успел заметить, как Ариесиан обменялся несколькими резкими словами с лордом Эверлендом, но теперь главы Дома Селестин нигде не было видно. Королева Эловин Уиллоублейд тоже не присутствовала, и это было даже к лучшему. Конечно, это означало, что он не мог потребовать, чтобы она разорвала его связь с Новалис, но также это означало, что она не станет лично утверждать чьи-либо помолвки, а именно так она предпочитала поступать.

Но затем он увидел, как принц Дрейк идёт через лес так, словно был одним из Древних, почитаемых и боготворимых, и ему потребовалась вся его сила воли до последней капли, чтобы не выпустить заряд ледяного пламени в принца Теней. Теперь Новалис была в его объятиях. Её свадьба должна была состояться в конце сезона, и если Ашер ничего не предпримет, чтобы это остановить, её вынудят выйти замуж за принца Дрейка. Хотя бы потому, что каждый другой мужчина в округе до смерти его боялся.

Больше нельзя было терять ни минуты.

Он должен был взять всё в свои руки.

Ашер медленно перекатил голову из стороны в сторону, разминая шею с сухим хрустом, затем направился к ним. Ему было всё равно, что это происходило посреди танца. Всё равно, что все смотрят на него, что прерывать двух партнёров прямо на танцевальной площадке считалось ужасным нарушением. Ему было всё равно до каких-либо светских условностей или правил приличия. Его решение уже было принято.

Тревога сковала его, замедляя каждое движение. Это было похоже на то, будто его приковали цепями ко дну моря и заставили идти по плотному океанскому дну. Теперь его судьба была окончательно предрешена. Но он щадил её, напомнил он себе. Спасал её.

Чтобы уберечь Новалис от принца Дрейка, ему предстояло сделать единственное, чего он боялся больше всего на свете.

Он сам на ней женится.

— Если позволите, Ваше Высочество. — Ашер смерил Теневого ассасина холодным, как сталь, взглядом. — Мне необходимо поговорить с леди Новалис.

Принц Дрейк замер, по-прежнему крепко прижимая Новалис к себе. Его лицо безупречно приняло привычное выражение, не выдав ни единой эмоции. Ни насмешки. Ни гнева. Ни малейшего удивления. На нём застыла маска безразличия.

— И это не может подождать до окончания нашего танца?

— Боюсь, что нет, Ваше Высочество.

Одно дело — ходить по грани неуважения, и совсем другое — переступить её. Сейчас Ашер опасно приблизился к этой черте.

— Это вопрос чрезвычайной важности.

Повисла пауза.

Потом ещё одна.

— Хорошо. — Принц Дрейк отступил в сторону, выпуская Новалис из объятий. — Моя леди, боюсь, я вынужден уступить вас лорду Файрбейну. Если, конечно, вы не возражаете.

Наконец Ашер посмотрел на Новалис, и его магия всколыхнулась, устремившись к её магии. Он крепко удерживал её под контролем и лишь немного ослабил хватку, когда она один раз качнула головой.

— Если передумаете, — произнёс принц Дрейк, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо, не отрывая взгляда от Ашера, — просто позовите меня по имени.

Его губы коснулись заострённого кончика её уха — безмолвная угроза. Предупреждение.

Ашер протянул ей руку, выдерживая жёсткий взгляд принца, и в тот миг, когда Новалис вложила ладонь в сгиб его локтя, музыканты вновь заиграли. Не говоря ни слова, он взял её за руку и вывел из круга фейри, направляясь к опушке леса. Когда он убедился, что все уже вдоволь на них насмотрелись и ни один любопытный взгляд больше не ждал нового представления, он свернул в лес, увлекая Новалис за собой.

Когда деревья полностью скрыли их от посторонних глаз, он потянул её ещё глубже в чащу. Тропа здесь была размокшей и неровной, но он не сбавлял быстрого шага, решив увести Новалис как можно дальше от праздника и от Дрейка. Они перешагивали через прогнившие полые брёвна, упавшие поперёк лесной тропы, и обходили кусты, где порхали лесные создания, а ветви тихо перешёптывались между собой.

— Куда ты меня ведёшь? — наконец потребовала она ответа, и её чуть запыхавшийся голос послал волну желания прямо к его члену.

— Подальше от него, — резко ответил Ашер, отказываясь оборачиваться.

— Правда? — Новалис вырвала руку из его хватки. — Не думаю, что ты вправе принимать за меня такие решения. Я вполне способна сама выбирать, в чьём обществе мне находиться.

— У меня на это больше прав, чем ты думаешь, — пробормотал он, снова зашагав вперёд. Он не мог заставить себя посмотреть на неё. Пока не мог. Он не знал, боялся ли увидеть в её взгляде надежду или нечто куда худшее. Смирение. — Значит, это твоё решение? Именно за него ты решила выйти замуж? За принца Дрейка Калстранда? За проклятого Теневого ассасина?

— А тебе какое дело? — фыркнула она, и её магия затрещала, едва не заставив его собственную вспыхнуть. — Не понимаю, почему ты так злишься. Я ведь делаю именно то, что ты мне предложил, разве нет? Я бросаю вызов звёздам. И раз уж ты совершенно ясно обозначил свою позицию, то, кого я выберу себе в мужья, тебя совершенно не касается.

Тогда он резко развернулся к ней, охваченный желанием и яростью. Его разум и сердце вели между собой войну.

— Пока твоя душа связана с моей, пока твоя магия взывает к моей, всё, что ты делаешь, касается меня.

Она упёрла кулаки в бока, тяжело дыша.

— Ты ведь меня не хочешь, помнишь? Ты отверг меня.

Боги, какой же невыносимой она была.

Ашер отвернулся и пошёл дальше, в глубь леса, где лунный свет прорезал верхушки деревьев, словно стеклянные клинки.

— Ну конечно, просто уходи. Как ты всегда и делаешь. Я это в тебе заметила. — Теперь она уже запыхалась. Он слышал это в каждом её резком вдохе, ощущал в бешеном биении её сердца. Но не остановился. — Ты уходишь от всего, с чем, как тебе кажется, не сможешь справиться. Прячешься в своём доме, в безопасности своего кабинета, всякий раз, когда становится трудно, всякий раз, когда сталкиваешься с тем, чему не хочешь смотреть в лицо. Ты трус, лорд Файрбейн.

Ногти впились в огрубевшие ладони, но ему было всё равно. Если он сейчас повернётся к ней, то, скорее всего, просто взорвётся, выплеснув на неё всю свою едва сдерживаемую ярость, всю свою боль и муку, всю свою необузданную силу. Он сорвётся на неё. Поцелует её. А потом возьмёт её, если она позволит. После этого уже не будет пути назад. Он потеряет себя в ней навсегда.

— Можешь, пожалуйста, идти помедленнее? — За его спиной она судорожно втянула воздух, но даже это дыхание было пропитано злостью. — Я не могу за тобой угнаться в этом платье.

— Тогда, может быть, тебе стоит его снять.

Её ошеломлённое молчание было оглушительным.

По крайней мере, это заставило её замолчать достаточно надолго, чтобы он смог понять, какого чёрта вообще делает. Но шаг он всё же замедлил, бросив на неё взгляд через плечо.

Новалис с трудом поднималась за ним на небольшой холм. Подол её платья был заляпан грязью, а каблуки увязали в мягкой земле и застревали при каждом шаге. Щёки пылали румянцем, на лбу залегла хмурая складка. Несколько прядей её лавандовых волос снова выбились из косы, завиваясь от густого зноя. Она выглядела измученной. Раздражённой. И совершенно несчастной.

Укол вины пронзил его. Ему следовало быть внимательнее к ней. В конце концов, она была леди, а он совершенно пренебрегал её благополучием.

— Зачем ты вообще тащишь меня в лес? — Новалис широко развела руками, и её вновь захлестнуло раздражение. Она недовольно фыркнула, пытаясь разгладить складки на своём шёлковом платье. — Это просто нелепо. Мы уже достаточно далеко, теперь никто не услышит, как ты признаешься, что мысль о том, что я твоя родственная душа, приводит тебя в ужас. Даже если ты ошибся, а мы оба ошиблись…

Ашер преодолел разделявшее их расстояние двумя широкими шагами. Он обхватил её за талию и притянул к себе. Когда он прижал Новалис крепче, её глаза широко распахнулись, но он не поцеловал. Не мог. Только не снова. Его взгляд предал его, скользнув к её губам.

«Ты можешь просто помолчать?» — произнёс он прямо у неё в голове, и она раздражённо нахмурилась.

Новалис покачала головой, машинально заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.

— Нет. Мне надоело, что мне постоянно говорят, что делать, где быть и как себя вести. Мне никогда не позволяют иметь собственное мнение, мне никогда не дают ни возможности, ни выбора. И я устала от этого, Ашер. Мне надоело, что все вытирают об меня ноги, пока я просто стою и терплю. Пока я просто ничего не делаю.

В уголках её глаз заблестели слёзы, и он прижал её ещё ближе, вопреки здравому смыслу.

— И больше всего на свете, — сказала она, её нижняя губа дрогнула, — мне надоело хотеть тебя.

— Ты не хочешь меня, моя леди. — Она открыла рот, собираясь возразить, но он продолжил, не давая ей вставить ни слова и не позволяя её острому язычку окончательно его разрушить. — Нас связывает только наша связь. Всё, что ты чувствуешь, — исключительно физическое влечение. За ним не скрывается никаких чувств, никакой близости. Нить между нами магическая, сотканная силами, которые нам неподвластны. Да ты, чёрт возьми, меня даже не знаешь.

— Это неправда.

Одинокая слеза скатилась по её щеке, и, хотя ему отчаянно хотелось стереть её, он позволил ей упасть.

— Я знаю, что ты ненавидишь саму мысль о любви, хотя не понимаю, почему. Я знаю, что ты думаешь, будто хочешь быть один, но твоё одиночество не даёт мне спать по ночам, заставляя желать только одного — утешить тебя. — Она медленно подалась к нему, прижимаясь бёдрами к его бёдрам. Ладони скользнули с его предплечий на плечи и сомкнулись за его шеей. Её аромат дразнил его чувства, окутывая, наслаиваясь на его собственный и сливаясь с ним. — Я знаю, что у тебя блестящий ум. Я знаю, что ты повсюду ищешь логические объяснения, включая то, каким образом оказался связан со мной. И я знаю, что это тебя напугало. Настолько, что, столкнувшись с тем, чего не смог понять, ты решил вместо этого отвергнуть меня.

— Здесь нет любви, Новалис. — Его голос звучал тихо и был лишён убеждённости.

— Тогда почему мне так больно, когда тебя нет рядом? — Она приподнялась на цыпочки, прильнув к нему. Её глаза были словно озёра жидкого звёздного света, испещрённые переливами радужного сияния. Они владели им. — И почему мне кажется, будто моя душа пылает всякий раз, когда ты рядом?

— Потому что… — Ашер наклонился, легко прислонившись лбом к её лбу, уже зная, что пожалеет о том, что сделает дальше. — Потому что твоё сердце связано с моим.

Отбросив прочь все разумные мысли, Ашер поцеловал Новалис, и их накрыла буря из звёзд и огня.

Новалис пылала.

Губы Ашера обрушились на её губы, его язык скользнул по ним, требуя впустить его, и она без колебаний приоткрыла рот. Его ладони скользнули с её бёдер ниже, сжимая и прижимая её к себе. Он прервал поцелуй, и она судорожно вдохнула, запрокинув голову, пока его губы оставляли дорожку обжигающих поцелуев вдоль её шеи. Запустив пальцы в его волосы, она крепко держалась за него, пока напряжение между ними вспыхнуло, рассыпая по её коже волну энергии.

Он переместился, приподнял её юбки и втиснул колено между её ног, удерживая её вплотную к себе. Она почти забралась на его сильное бедро, жадно ища хоть малейшее трение. Костяшки его пальцев скользнули по её плечам. Сладостная дрожь пробежала по всему её телу, заставляя трепетать в предвкушении. Он хотел её. Наконец-то он хотел её.

Медленно Ашер подцепил сначала одну, потом другую атласную бретель её платья. Мягкая ткань скользнула по коже, и он взялся за лиф платья посередине, осторожно стягивая его вниз, так что её грудь обнажилась. Серебристые отблески разлились по её бледной коже, купая её в лунном свете. Она вцепилась пальцами в его рубашку, сжимая ткань обеими руками и молясь Богине-Матери, чтобы он не остановился.

— Совершенство, — прошептал он, наклоняясь к ней.

Новалис извивалась в его объятиях, отчаянно желая, чтобы он коснулся её. Чтобы попробовал её на вкус. Ей было всё равно, насколько бесстыдной она выглядела в его руках. Она жаждала его. Изнывала по нему. Снова она потёрлась о его крепкое бедро, безмолвно умоляя о большем.

Он склонил голову ниже, и его губы замерли над ложбинкой между её грудей.

— Скажи, чего ты хочешь.

Слова Ашера скользнули по её коже, тёплые и чувственные. Она выгнулась ему навстречу, безмолвно умоляя.

Кончик его языка лишь однажды коснулся её соска, и она тихо всхлипнула.

— Тебя, — выдохнула она.

Он поднял одну руку, обхватывая ладонью её затылок и притягивая ближе. Свободной рукой он лениво играл с её соском, медленно, неторопливо описывая большим пальцем круги, мягко проводя своей огрубевшей кожей взад и вперёд по чувствительной вершине с мучительной неспешностью. Её магия искрилась и закручивалась вихрем, отчаянно желая, чтобы его пламя поглотило её. Связь между ними гудела, пульсируя и живя собственной жизнью.

Волны наслаждения прокатывались по её телу, дразня до тех пор, пока ей не начало казаться, что каждая звезда на небе вот-вот погаснет.

Ашер уткнулся носом ей в шею, вдыхая самую сущность её души, и осыпая лёгкими, как пёрышко, поцелуями изгиб её шеи. Новалис подтянула одну ногу к его талии, крепче прижимаясь к нему. Ей нужно было, чтобы он был ещё ближе. Она не хотела, чтобы между ними оставалось хоть какое-то расстояние, даже на один вдох. О, божественные Судьбы, чего бы она только не отдала, чтобы прямо сейчас всё его точёное обнажённое тело лежало поверх неё. Чтобы он управлял ею. Подчинял её. Она хотела всего его, всех его дней и ночей, с этого момента и навеки.

Его пальцы легли на её грудь, слегка сжимая, и он мягко коснулся губами уголка её губ. Напоминая, что он способен быть нежным.

— Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь, Новалис.

Она заставила себя встретиться с ним взглядом. В полумраке леса его глаза напоминали тлеющие угли, пылающие голодом. Она подняла руку и намотала серебристую прядь его волос на палец.

— Я хочу только тебя.

Уголки его губ едва заметно дрогнули. Он покачал головой, и волосы выскользнули из её пальцев, скрывая его лицо в тени.

— Нет, не хочешь. То, что ты сейчас чувствуешь, — желание. Чистая похоть.

Ашер наклонился, собирая ткань её платья и легко сдвигая её вверх. Его ладонь скользнула по внутренней стороне её бедра, удерживая её на месте, и жар пронёсся по её телу, словно лесной пожар. Затем он обхватил её вторую ногу, повторяя то же движение, и поднял её на руки. Она прильнула к нему, обхватив лодыжками его талию. Ощущение его рук на её обнажённой коже пронзило ослепительной волной блаженства до самой глубины её существа.

— Ты хочешь любви.

Его шёпот скользнул мимо её уха, пока он нёс её через лес. Что-то гладкое и твёрдое коснулось её спины — одно из искривлённых деревьев. Её дыхание сбилось, когда он вновь оставил на её шее мучительно нежный поцелуй, там, где ради него трепетал пульс.

— А этого я никогда не смогу тебе дать.

— Почему?

На этот раз его губы нашли её, и их языки встретились. Она могла бы раствориться в его поцелуе, утонуть в нём и больше никогда не нуждаться в том, чтобы вынырнуть за воздухом. Магия потрескивала, словно разгорающийся хворост, вспыхивая буйством пламени и звёзд. Она хотела ощущать его порочный язык повсюду. Чтобы он ласкал её соски, пока она не сломается под ним. Чтобы проложил дорожку от её горла к животу, а затем ещё ниже. Чтобы погрузился глубоко между её бёдер, успокаивая пульсирующую там боль.

Ашер отстранился, его пальцы впились в её бёдра, и она поёрзала, прижимаясь к его отчётливо заметному возбуждению.

— Я дал клятву.

Она бросила на него вызывающий взгляд.

— Клятвы можно нарушить.

— Как и узы, — мгновенно парировал он, и угроза повисла между ними.

Она рывком притянула его за рубашку, прижимая к себе так тесно, что между ними не осталось ни малейшего пространства.

— Ты не посмеешь.

— Поверь мне, посмею. Более того, сегодня я едва этого не сделал. — Ашер склонился к ней, его язык медленно скользнул вверх по её шее, оставляя на ней свою метку. Клеймя её. — Как думаешь, зачем я был во дворце?

Новалис должна была почувствовать знакомую вспышку раздражения, обжигающий прилив унижения. Но всё, на чём она могла сосредоточиться, — это Ашер, прижимающий её спиной к дереву, пока его рука скользила между её ног, а сам он медленно расстёгивал пуговицы на брюках.

Никогда ещё она не была так благодарна себе за то, что терпеть не могла кружевное нижнее бельё.

Он крепче прижал её к себе. Головка его члена замерла у входа в её лоно, легко касаясь влажных складок, искушая обещанием освобождения.

— Разрывать связь опасно, — хрипло прошептала она.

— Как и трахать ту, которую отверг. — Ашер медленно подался вперёд, едва заметным движением осторожно раскрывая её для себя. Она потянулась ему навстречу, тяжело дыша. Его суровый взгляд скользил по ней, обжигая её. — Если только…

Она не могла оторвать взгляда от его тлеющих глаз.

— Если только что?

— Если только ты не выйдешь за меня замуж.

Дыхание Новалис сбилось. В его глазах не было ни тени насмешки, ни издёвки. Он говорил серьёзно. Намеренно.

— Ты хочешь на мне жениться?

— Пойми меня, моя леди. Я не способен любить, — он продвинулся глубже ещё на дюйм, и она едва не потеряла над собой контроль. Его прикосновения были настоящей пыткой. — Когда я говорю, что это всё, что могу тебе дать, я имею в виду именно это.

Новалис убеждала себя, что этого будет достаточно. Всё, что он готов был ей дать, она примет. Позже у неё ещё будет время разобраться в своих чувствах, справиться с сожалением о собственном решении, пережить боль от осознания, что он никогда не выберет её по-настоящему, несмотря на то что их души связаны друг с другом. Потому что она готова была поклясться небесами: если сейчас он уйдёт, она умрёт.

— Хорошо. — Она кивнула, положила ладони на его твёрдый живот и медленно провела ногтями по ткани его рубашки.

Ашер тихо застонал.

— Я не люблю тебя.

Она с трудом проглотила рвущийся наружу всхлип. Его слова были клинком ледяного пламени, пронзившим её сердце.

— Я понимаю.

— Я не люблю тебя. — Его губы жадно накрыли её, а зубы слегка прикусили её нижнюю губу. — Скажи это, Звёздочка.

Она задрожала в его объятиях.

— Я не люблю тебя.

Ашер вошёл в неё, медленно растягивая её, и его имя сорвалось с её губ с изумлённым вскриком. Ещё одно плавное движение и он оказался ещё глубже, заставляя её ощутить каждый его восхитительный дюйм. С мучительной медлительностью он почти вышел из неё, а затем снова погрузился внутрь. Его бёдра двигались вперёд и назад в чувственном, ровном ритме, и Новалис не могла оторвать взгляда от сияния магии, разливавшегося в его глазах. Каждый толчок был выверен так, чтобы удерживать её на самой грани, прежде чем вновь наполнить её, поднимая всё выше. Позволяя ей воспарить.

Сила вспыхнула вокруг них вихрем звёздной пыли и полуночного огня. Её коса соскользнула с плеча, пока слияние их магии становилось всё сильнее, пульсируя в воздухе. Связь между ними гудела, подгоняя их, маня отдаться друг другу без остатка. Ашер обхватил ладонями заднюю поверхность её бёдер, и с каждым движением его пальцы поднимались всё выше, пока его руки не легли ей на ягодицы.

Он крепко сжал их, и она судорожно сжалась в ответ, желая большего. Она вцепилась в его рубашку, отчаянно стремясь почувствовать его кожу. Но пуговиц было слишком много. Почему их вообще вечно так много?

— Чёрт. Какая же ты влажная для меня. — Он резко подался вперёд, меняя хватку. Одним движением приподнял её выше, прижимая к дереву, ввергая её в состояние мучительного наслаждения, пока его член доводил её до полного забытья. — Мне нужно больше тебя.

Он ускорил темп, вбиваясь быстрее. Жёстче. Новалис держалась за его плечи, пока её грудь покачивалась прямо перед его лицом. Он опустил голову и слегка прикусил её, а затем наконец захватил один сосок губами.

Зубы Ашера впились в её плоть, и их магия взорвалась. Звёзды вспыхнули, разлетаясь ослепительной бурей света. Ледяное серебристо-чёрное пламя лизнуло её разгорячённую кожу, поднимаясь всё выше, грозя вот-вот вырваться из-под контроля. Их связь усиливалась, пока бешеный стук их сердец не слился в один, пока Ашер не стал единственным воздухом, которым Новалис могла дышать.

Но он не любил её.

И никогда не полюбит.

Её душа раскололась. Разрастающаяся боль задушила желание, струившееся по её телу. Это мучительное ощущение словно содрало с неё кожу, оставив беззащитной и обнажённой. Отчаяние поднялось, как внезапная волна в открытом море, обрушилось на неё и поглотило.

— Боги. Чёрт. — Ашер замер, крепко стиснув челюсти. Лоб прорезала глубокая складка, и так же стремительно, как прежде он вошёл в неё, теперь он вышел. — Я не могу.

Тело Новалис застыло на самом краю гибели. Она судорожно вцепилась в него, и пустота, оставшаяся после того, как он покинул её, заставила её дрожать.

— Что?

Ашер отступил от неё, заправляя всё ещё напряжённый член обратно в брюки. Он провёл рукой по растрёпанным волосам и покачал головой. Этот ублюдок даже не смотрел на неё.

— Но я согласилась. Многие женятся совсем не по любви. — Сердце Новалис бешено колотилось, грудь тяжело вздымалась, но лёгкие словно сдавило. Лес стал удушающе тесным, а воздух вдруг показался слишком густым, слишком насыщенным ароматами. Слишком неподвижным. — Например, по тем причинам, по которым ты только что со мной этим занимался.

Хмурое выражение лица Ашера стало лишь мрачнее. Её попытка пошутить с треском провалилась.

Он покачал головой.

— Это была ошибка. Ничего не получится. Я был глупцом, когда попросил твоей руки. Ты всегда будешь желать того единственного, чего я не могу тебе дать. Твой разум, возможно, убеждает тебя, что ты способна на такой союз, но твоё сердце показало мне обратное.

В его голосе звучало что-то похожее на невыразимую печаль, которую невозможно было облечь в слова. Но теперь это уже не имело значения. Как только ноги Новалис коснулись лесной земли, её мир рухнул, и только искривлённый ствол дерева удержал её на ногах.

— Это всего лишь брак, — умоляюще произнесла она, ненавидя себя за то, что просит его выбрать её. Захотеть её.

— Я знаю тебя, Новалис Старсторм. Ты веришь в сказки и доверяешь звёздам исполнение всех своих мечтаний. — Ашер снова посмотрел на неё. Магия между ними улеглась, но тоска в его взгляде никуда не исчезла, как бы отчаянно он ни пытался её скрыть. — Если бы мы поженились, поначалу ты убеждала бы себя, что счастлива, и я нисколько не сомневаюсь, что сумел бы доставить тебе наслаждение, превосходящее самые смелые твои фантазии.

Жаркий румянец разлился по её щекам.

— Но со временем ты начнёшь меня ненавидеть. Ты возненавидишь меня, потому что больше всего на свете хочешь брака по любви. И что тогда скажут тебе твои звёзды? Ты останешься одинокой и станешь искать утешения в объятиях другого мужчины, скорее всего, достойного тебя куда более, чем я. — Он засунул руки в карманы брюк и сделал ещё один шаг назад, подальше от неё. — Я многое способен простить, но не предательство по отношению ко мне. И тем, что принадлежит мне, я не делюсь.

— Тогда сделай меня своей. — Она шагнула к нему, поспешно натягивая платье обратно на плечи, чтобы прикрыться.

— Не могу. — Он покачал головой, и упавшие волосы скрыли от неё половину его лица. — Должен быть другой выход.

Последние слова он произнёс почти шёпотом, словно говорил не столько с ней, сколько с самим собой.

— Но ты сам сказал, что тебе нужно больше меня. — Она ничего не могла с собой поделать: её нижняя губа предательски дрогнула.

— Да. Сказал. Но хотеть трахнуть тебя и хотеть жениться на тебе — не одно и то же. Мне вообще не следовало навязывать тебе ни то ни другое. — Проведя ладонью по челюсти, он посмотрел на неё сверху вниз. Тени подчёркивали резкие черты его красивого лица. — Я не могу на тебе жениться.

На этот раз она оказалась быстрее.

Новалис ударила Ашера по лицу.

Удар ладони Новалис по лицу Ашера лишь заставил его желать её ещё сильнее.

— Новалис.

Он потянулся к ней, но она увернулась от его руки.

— Для тебя — леди Новалис.

Она стремительно отвернулась от него, и атлас её платья взметнулся вихрем, а лавандовая коса хлестнула по воздуху у неё за спиной.

Он перехватил её за косу, сжав в ладонях шелковистые пряди, и резко потянул Новалис назад.

— Моя леди.

Ашер не тянул настолько сильно, чтобы причинить ей боль, лишь настолько, чтобы её спина вновь прижалась к его груди. Лишь настолько, чтобы торопливое биение её сердца снова разожгло в его крови желание. Изгиб её тела идеально совпадал с его собственным, а её сбивчивое дыхание было бальзамом для его израненной души. Медленно его пальцы скользнули вниз по её шее, едва касаясь бешено бьющейся жилки.

— Позволь мне всё объяснить.

Она развернулась в его объятиях, и на краткий миг ему показалось, что он убедил её остаться. Но затем она оттолкнула его и едва не споткнулась о древесный корень. Её глаза пылали, словно падающие звёзды в самую холодную зимнюю ночь.

— Нет. Теперь моя очередь уйти. — Она прикусила нижнюю губу, и он понял, что лишь для того, чтобы не расплакаться. — Теперь ты узнаешь, каково это. Узнаешь ту агонию, которую я испытываю каждый раз, когда ты отвергаешь меня.

Ашер стоял, ошеломлённый, пока она решительным шагом уходила через лес туда, откуда доносились музыка и смех. Как только она исчезла из виду, истинная связь резко натянулась, выбивая воздух из его лёгких. Сила этого ощущения была всепоглощающей, мучительной. Он удивился бы не больше, если бы с неба рухнула тысяча клинков и пронзила ему сердце. Боль была такой, что он опустился на колени.

Неукрощённая ярость поднялась внутри него, и весь его гнев был обращён на самого себя.

Во всём был виноват он.

Он считал, что жениться на Новалис — лучший вариант, а на самом деле единственный, чтобы уберечь её от принца Дрейка Калстранда. Всё стало ещё хуже из-за того, что она по глупости согласилась. Не имело никакого значения, что он заранее предупредил её, что не сможет дать ей того, чего она хочет. Ему следовало понимать, что верить ей было нельзя. Новалис была любимицей Эйрамира. Безупречной. Невозмутимой. Столь же совершенной, как драгоценный бриллиант, о котором мечтают все.

За исключением тех мгновений, когда он прижимал её к дереву, а она крепко ногами обвивала его талию, пока он снова и снова входил в неё. Её прерывистые стоны до сих пор звучали у него в голове, а то, как она выкрикивала его имя, всё ещё отдавалось в ушах. Он был так близок к тому, чтобы увидеть, как она достигнет пика наслаждения, так близок к тому, чтобы излиться внутри неё. Чёрт, от одних только мыслей об этом у него болезненно ныло в паху.

Но затем её чувства слились с его собственными. Он так остро ощутил её разбитое сердце, её сокрушающее душу отчаяние, словно эти чувства принадлежали ему самому. Тогда он понял, что не сможет довести это до конца, не сможет жениться на ней лишь для того, чтобы видеть её несчастной всю оставшуюся жизнь. Не имело значения, что их магия идеально сочеталась, что сила, которую они создавали вместе, не была похожа ни на что из того, что он когда-либо испытывал. Её горе едва не сломило его. Это была настоящая пытка — знать, что его неспособность полюбить её разрушает её душу.

К сожалению, выбора у него больше не осталось. Какое бы решение он ни принял, в конечном счёте он всё равно разобьёт ей сердце. Потому что именно это Триста Старсторм прочла по его звёздам. За всю жизнь ему предсказали судьбу лишь однажды, и только потому, что родная мать заставила его пройти чтение. Когда Триста предрекла, что Ашер станет точь-в-точь как его отец, он понял, что никогда не сможет позволить себе полюбить кого-либо.

А ещё лучше — никогда не позволит кому-либо полюбить себя.

Он не был достоин чьей-либо любви. Его вспыльчивость неизбежно уничтожит всё, что ему дорого, и если он хоть раз поднимет руку на Новалис, то уже никогда не сможет жить с этим.

Ашер пошёл обратно через лес, следуя на звуки веселья, пока вновь не оказался у края волшебного круга. Магия всколыхнулась, когда он переступил через цветы и вошёл в круг, где музыка достигла кульминации, а все танцевали так, словно в мире не существовало никаких забот. Даже деревья, казалось, покачивались в такт задорной мелодии. Громкий смех и слаженная народная песня ничуть не смягчили его отвратительного настроения.

— Ашер!

Он обернулся и увидел, как к нему идут Сайра и её лучшая подруга Лилит.

— Где ты был? Я повсюду тебя искала.

На её лбу поблёскивали капельки пота, а глаза сияли. Он даже не осмелился спросить, чем она занималась, пока его не было. Сайра подняла руку, пытаясь пригладить его растрёпанные волосы.

— И что случилось с твоими волосами?

Он мягко отвёл её руку, отбрасывая волосы со лба.

Лилит наблюдала за этой сценой, и уголок её густо накрашенных губ изогнулся в усмешке.

— Судя по его виду, я бы сказала, что он был слегка… занят. Немного задержался, если можно так выразиться.

Ашер напрягся и снова убрал волосы с лица.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

Лилит многозначительно опустила взгляд на его пах, затем медленно скользнула глазами вверх по его телу и только после этого встретилась с ним взглядом. На её губах появилась усмешка. Скрестив руки под грудью, она подчеркнула свой пышный бюст.

— О нет. Я прекрасно знаю, о чём говорю.

Он мрачно смотрел на неё сверху вниз, но она даже не дрогнула под тяжестью его взгляда.

Проклятая фейри.

Разумеется, она знала, чем он занимался. Пора было ловко сменить тему.

— Тебе удалось найти себе пару, Сайра?

Он окинул взглядом праздник, продолжавшийся вокруг них, старательно избегая дальнейшего общения с Лилит.

— Кто-нибудь пришёлся тебе по душе?

Соблазнительный смех Лилит прозвенел в воздухе, привлекая внимание нескольких мужчин и не одной женщины.

— Никто из тех, кого вы бы одобрили, милорд.

Сайра бросила на Лилит укоризненный взгляд и слегка толкнула её локтем.

— Пока нет, дорогой брат. Хотя один лорд-фейри из Дома Гейлфелл приглашал меня танцевать. Дважды.

Ах вот оно что. По крайней мере, теперь было понятно, отчего её щёки так разрумянились. Он испытал облегчение, убедившись, что причиной румянца было не какое-то иное занятие.

— Это уже кое-что, — согласился он, вновь посмотрев поверх её головы, пытаясь заметить, не притаился ли кто-нибудь среди танцующих в ожидании, когда он уйдёт. Ему не раз говорили, что он не слишком располагает к общению, и он не видел причин менять это впечатление, даже если на кону стояло будущее Сайры. Конечно, он не обладал столь же устрашающей аурой, как принц Теневого Клинка, но ничуть не удивился бы, если бы сестре пришлось буквально привести своего будущего мужа к нему, чтобы попросить у Ашера благословения.

— А вы, милорд? — Лилит плавно подошла ближе, покачивая бёдрами. Свою сексуальную привлекательность она не раз использовала, чтобы добиваться от мужчин того, чего желала, и Ашер был благодарен судьбе за то, что всегда оставался невосприимчив к её чарам. — Вы выберете себе невесту в эту Середину лета?

Ашер презрительно фыркнул.

— Ни в коем случае.

— Полагаю, подобное было бы невозможно, учитывая… — Очаровательная улыбка Лилит исчезла, а её голос затих.

— Учитывая что? — подтолкнул он.

Сайра дёрнула его за рукав, глядя куда-то ему за спину. Она смертельно побледнела. Он обернулся, чтобы увидеть, что привлекло их внимание.

— Добрый вечер, — негромко произнёс принц Дрейк, и танцующие вокруг поспешно расступились, оставляя вокруг Теневого ассасина широкий круг свободного пространства.

— Ваше Высочество, — в один голос приветствовали его Сайра и Лилит, приседая в изящных реверансах.

Ашер ограничился сдержанным поклоном.

— Калстранд.

Принц Дрейк холодно посмотрел на него и слегка склонил голову.

— Файрбейн.

Не сводя взгляда с принца, Ашер обратился к сестре и Лилит:

— Дамы.

— Пойдём, Лилит. — Сайра взяла Лилит за руку, притягивая её ближе к себе. — Пойдём танцевать.

Он дождался, пока сестра и Лилит растворятся в безопасной толпе, и только потом обратился к принцу Дрейку:

— Я думал, вы разыщете меня раньше, Ваше Высочество.

Принц Теневого Клинка цокнул языком и покачал головой. Когда он улыбнулся, в этой улыбке была жестокость.

— Ты портишь всё, к чему прикасаешься, не так ли, Файрбейн?

В Ашере вспыхнуло раздражение.

— И что, чёрт возьми, это должно означать?

— Я преподнёс тебе всё на серебряном блюде, а ты всё испортил.

Он сделал угрожающий шаг вперёд, и от него волнами исходило недоброе намерение.

— Ты как никто другой должен знать: дважды одного и того же предложения я не делаю.

Тревога холодной змеёй скользнула вдоль позвоночника Ашера. Он знал, что этот день настанет, что ему снова придётся встретиться лицом к лицу с Теневым ассасином. Глубоко вдохнув, он взял себя в руки, усмиряя страх, стремительным потоком несущийся по его венам.

Ашер понизил голос, понимая, что вокруг немало тех, кто делает вид, будто не обращает на них внимания, но при этом ловит каждое слово в надежде услышать хоть что-нибудь, что можно будет вырвать из контекста и превратить в слух.

— Если речь о нашей сделке, мне нужно ещё немного времени. Я сузил область поисков Вирдис лепатита до трёх регионов.

Принц недоверчиво приподнял бровь.

— Всего до трёх?

Ублюдок.

— Учитывая размеры этого мира — да. Всего до трёх. Одно смертное королевство в Северных землях, леса Кетвин или болота Фенмайра.

При упоминании Фенмайра губа принца презрительно скривилась.

— Фенмайр? От этого места разит осквернённой ведьмовской кровью и древними проклятиями.

— Тем больше причин предполагать, что камень такой силы может быть спрятан именно там. — Ашер скрестил руки на груди, молча бросая вызов. — Разве не так?

Принц Дрейк был подобен стали. Пространство между ними наполнилось ледяным холодом.

— У тебя есть время до конца Середины лета.

Одиннадцать дней.

Ашер коротко кивнул.

— Договорились.

Они встретились жёсткими взглядами. Не моргая. Не отступая.

— Не разочаруй меня, Файрбейн. — Голос принца Дрейка сочился презрением, а его холодное, как лёд, лицо вновь исказила зловещая улыбка. — Я прекрасно помню, как тяжело твоя мать переживала потерю твоего мерзкого отца. Было бы очень жаль, если бы леди Новалис или твоя драгоценная младшая сестра разделили её участь.

Ледяная рука страха стиснула Ашера за шею.

— Это угроза, принц Теневого Клинка?

Укол попал точно в цель. Принц Дрейк ненавидел прозвище, которое придумал ему отец Ашера, и всё его тело мгновенно напряглось, натянувшись струной от ярости. Он презрительно усмехнулся.

— Это обещание, морозно-огненный фейри.

Ашер стиснул челюсти, подавляя рык ярости, рвавшийся наружу.

После этих слов Дрейк развернулся и направился прямо через толпу танцующих, мрачно посмеиваясь, пока люди в спешке спотыкались и расступались, освобождая ему дорогу.

Разочарование затуманило мысли Ашера. Времени оставалось всё меньше. У него было всего одиннадцать дней, чтобы найти этот загадочный зелёный драгоценный камень и одновременно сделать всё возможное, чтобы Новалис держалась как можно дальше от принца Дрейка. Напряжение тяжёлым грузом легло на его плечи и спину, стягиваясь в тугие узлы. В висках пульсировала боль, а нарастающий стресс покрыл его ладони потом.

Он не мог справиться с обеими задачами в одиночку.

Понимая, что другого выхода нет, Ашер отправился на поиски единственной женщины, которая была настоящим мастером убеждения.

Своей сестры.

Новалис мерила шагами пространство перед кабинетом Ариесиана, терпеливо ожидая хоть какого-нибудь признака того, что брат вернулся.

Он всё ещё не приехал с Бала Яванны, если вообще до сих пор находился там. Она видела, как он разговаривал с Солариусом и лордом Эверлендом, а потом он исчез. И вполне могла представить, что у него нашлись дела поважнее, но где-то глубоко вдоль позвоночника всё сильнее разрасталось тревожное чувство.

Вдоль стены слева тянулись огромные окна, каждое из которых сходилось в изящную остроконечную вершину, где в центре висели гранёные стеклянные созвездия. На рассвете они отбрасывали по полу и вдоль коридора десятки крошечных радуг — одно из множества удивительных творений Креслин. Теперь же коридоры были погружены в полумрак, освещённые лишь золотистым сиянием волшебного огня, мерцавшего в настенных светильниках в форме полумесяца, расположенных между окнами.

Было уже поздно, даже по меркам Ариесиана. Небо затянули тучи, скрыв звёзды за плотной пеленой облаков.

Новалис зевнула и прислонилась спиной к двери его кабинета. Тело отяжелело от усталости, а пламя, ещё недавно полыхавшее внутри неё, давно угасло. Всю дорогу в карете обратно в Селестин она старалась остыть, сосредоточив весь свой гнев, всё своё разочарование и превратив их в чёткий план. После той катастрофической встречи с Ашером в лесу она поняла, что теперь ей придётся взять всё в свои руки.

Но, о божественные судьбы, она была так близко. Не только к освобождению, но и к тому, чтобы обрести мужа. К тому, чтобы убедить свою истинную пару, что они идеально подходят друг другу. Она была готова смириться с тем, что Ашер никогда её не полюбит, но он был связан с ней. В ту самую секунду, когда он вошёл в неё, где-то в самой глубине сердца она поняла, что уже никогда не сможет отдать себя другому. Она оказалась полной дурой, решив, что сможет игнорировать эту связь, что со временем та ослабнет, а может быть, и вовсе перестанет причинять такую невыносимую боль. Если уж на то пошло, в тот миг, когда они соединились, сила, струившаяся между ними, лишь возросла. Когда их магия слилась воедино, она стала невероятно мощной. Непревзойдённой. Ощущение его ледяного пламени, скользившего по её коже, опьяняло. Морозное пламя было искушающим, манящим. Когда они целовались, чувство было всепоглощающим, словно её окутывали звёзды и пламя.

А ещё было то сокрушительное прозвище, которым он её назвал.

Звёздочка.

Она устало прислонилась к двери кабинета Ариесиана, плечи бессильно опустились. С губ сорвался зевок, и она по привычке быстро прикрыла рот тыльной стороной ладони.

Наверняка Ашер чувствовал то же самое. Несмотря на всё его неприятие любви, они дополняли друг друга. Нужно было лишь заставить его это осознать. Должен существовать способ помочь ему преодолеть то, что сдерживало его, что заставляло считать, будто он должен отказаться от неё.

Одиннадцать дней.

Новалис убеждала себя, что этого более чем достаточно. Она заключила сделку с принцем Дрейком, и если их план должен был сработать, ей понадобится помощь Ариесиана. Она убедит брата заключить торговое соглашение с принцем Дрейком: именно об этом он её и просил. Как только ей это удастся, принц Теневого Клинка будет обязан помочь ей обеспечить себе истинную пару для брака, в точности как и обещал. И не просто любую пару. Ашера.

Потому что в одном принц определённо оказался прав: Ашер, вероятно, был единственным фейри во всём Эйрамире, кто его не боялся. Она ни на мгновение не сомневалась, что принц Дрейк выполнит свою часть сделки. Несмотря на то что он был безжалостным убийцей, он совсем не походил на человека, который нарушает своё слово. Если уж на то пошло, скорее он заставит исполнить его со всей беспощадной неотвратимостью.

Тяжёлые шаги, раздавшиеся в коридоре, привлекли её внимание. Она тут же выпрямилась и разгладила смятые складки юбки, чтобы выглядеть хотя бы относительно опрятно.

— Новалис.

В конце коридора появился Ариесиан и направился к ней. Он окинул взглядом коридор, и между его бровями залегла тревожная складка.

— Что ты делаешь здесь так поздно? Я думал, ты уже давно спишь.

Ну конечно. Именно этого от неё и ожидали, ведь она никогда не делала ничего бунтарского. Конечно, то, что она не легла спать в положенное время, едва ли можно было назвать бунтом, но для неё всё это было в новинку, и она собиралась двигаться постепенно.

Она выпрямилась и улыбнулась, приветствуя старшего брата.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Ариесиан шумно выдохнул, и кончики его серебристых волос колыхнулись у лба.

— О чём?

Новалис мысленно собралась с духом.

— О торговом соглашении с Бракротом.

Ариесиан протянул руку мимо неё и открыл дверь своего кабинета. От него волнами расходилось беспокойство.

— Переговоры с другими королевствами не твоя забота, Нова, — он жестом пригласил её сесть, и она опустилась на мягкий диван, обитый тёмно-синим бархатом. — Особенно если речь идёт о принце Калстранде.

— Я понимаю. — Новалис устроилась на мягких подушках, сложив руки на коленях. Отступать она не собиралась. Не в этот раз. — Но я также знаю, что он стремится заключить соглашение с Домом Селестин.

Она не стала упоминать, что ей казалось совершенно непостижимым, почему принц Дрейк хотел заключить сделку именно с Домом Селестин, а не со всем Эйрамиром. Но королева Эловин Уиллоублейд никогда не ограничивала возможности домов, когда речь шла об улучшении их благосостояния или укреплении отношений с другими королевствами. Её главной заботой была корона. Пока сохранялась целостность Завесы, ей не о чем было беспокоиться. Если только, конечно, не вспыхнет новое восстание, хотя ничего подобного не случалось уже много лет. По крайней мере, пока защитой Эйрамира руководил принц Аспен.

Ариесиан опустился в кожаное кресло за письменным столом, заваленным раскрытыми книгами с пометками и стопками бумаг. Обычно он отличался безупречной аккуратностью, и каждая вещь всегда лежала на своём месте. Откинувшись на спинку кресла, он сжал пальцами переносицу.

— Принц Калстранд сам тебе это сказал?

Эту информацию она определённо собиралась оставить при себе.

— Ариесиан, я не глупа. — Она подалась вперёд, стараясь донести до него свою мысль. — Он упомянул договор в ту ночь, когда подняли Завесу, когда потребовал, чтобы меня проводили домой.

Сияние волшебного огня отражалось на его лице, окутывая его полосами света и тени. Брат выглядел совершенно измученным. Он крепко зажмурился и медленно потёр виски.

— Его условия, Нова… к ним нельзя относиться легкомысленно.

Она и не ожидала ничего другого. Всё-таки речь шла о Теневом ассасине. Он действовал целеустремлённо, говорил предельно точно и никогда не произносил слов, которых не имел в виду. Оставалось лишь предполагать, что те же качества проявятся и во всех его переговорах.

— Это вполне понятно. — Новалис кивнула. — Что он предлагает нам?

— Сделку. — Ариесиан открыл глаза. Они были тёмными и измученными. — Защиту.

Защиту? Это казалось несколько чрезмерным. Новалис не разбиралась во всех политических тонкостях, касавшихся домов Эйрамира, но она знала, что они находятся в безопасности. Она знала, что Завеса защищает их от любых внешних угроз.

— Защиту от кого? — спросила Новалис, и Ариесиан бросил на неё усталый взгляд. — Дай угадаю, это не моё дело.

— Ты знаешь, как я отношусь к тому, чтобы ты участвовала в подобных тяжёлых разговорах.

— Во время чтения звёзд мне было дано предсказание, Ариесиан, и те созвездия, которые мне показали… — Она покачала головой, скрестив руки на груди. — Они не должны были находиться в таком расположении.

Он подался вперёд через стол, обеспокоенно приподняв бровь.

— Что ты увидела?

— Эйдес, Воин Фейри, Великого Оленя и Веспиру, Друида.

— Святые звёзды. — Он поморщился и виновато взглянул на неё. — Прошу прощения за моё грубое выражение, Новалис.

Она лишь махнула рукой, отметая его извинения.

— Но ты ведь понимаешь, что я права. — Теперь она сидела на самом краю дивана, впившись пальцами в мягкий бархат. — Ты знаешь их значение не хуже меня. Преодоление тяжёлых испытаний или, возможно, даже надвигающейся войны. Сила и лидерство. Великие перемены. Ариесиан, я не могла ошибиться в толковании. Их значение остаётся неизменным, разве нет?

— Именно так. — Он опустил голову, что-то тихо пробормотав себе под нос. Слов было не разобрать, и до неё донеслись лишь последние слова фразы: —…я должен был догадаться.

Внезапно он замер и резко вскинул голову.

— Кто ещё знает?

Новалис отшатнулась.

— Прости?

— Кому ещё ты рассказала о своём чтении? — Он схватил перо и чистый лист пергамента из-под стопки книг. — О последнем чтении, а не о том, которое проводила мама.

Он пристально смотрел на неё.

— Королеве Эловин и принцу Аспену. — Она сглотнула; в горле пересохло и запершило. — Принц Дрейк и лорд Файрбейн тоже, возможно, присутствовали, когда я объявила о своём открытии.

— Проклятье.

Два грубых слова за один вечер. Брат сегодня был в самом деле не похож на себя. Он никогда не ругался при ней. Никогда.

Ариесиан тяжело вздохнул. Он глубже опустился в кожаном кресле и закинул ноги на стол. Скрестив лодыжки, он принялся легко постукивать пальцами по подлокотнику, отбивая беспокойный ритм, которого она никогда прежде у него не замечала. Она ещё никогда не видела его настолько выбитым из колеи. Обычно Ариесиан был воплощением благородного лорда. Изысканного. Сдержанного. Лишённого показной вычурности и неизменно собранного. Но сейчас казалось, будто он готов выпрыгнуть из собственной кожи. Напряжение исходило от него густыми, удушающими волнами.

— Он предлагает слишком заманчивые условия, но то, что он хочет взамен… — Ариесиан расстегнул две верхние пуговицы на рубашке с воротником и потянул ткань у шеи. — Не уверен, что способен с этим расстаться.

— Почему? — Она тяжело вздохнула от разочарования и тут же пожалела об этом. На резких чертах его лица застыло тревожное выражение. — Прости, дорогой брат. Наверное, я просто не понимаю, почему нельзя отказаться от чего-то в обмен на защиту.

— Потому что это ценно, Новалис. — Он покачал головой, и на его лице почти отразилась боль. — Это нечто очень дорогое для меня.

О.

О.

Принцу Дрейку был нужен небесный навигатор Дома Селестин — астролябия Ариесиана. В детстве они называли её «Похитителем Звёзд», хотя по сути это был небесный компас, который всегда указывал лишь на Великого Оленя — созвездие Ариесиана.

Новалис поёрзала, чувствуя неловкость. Ей следовало догадаться, что принц Теневого Клинка потребует нечто созданное древней магией, невероятно редкое и передававшееся в их семье из поколения в поколение.

— Ариесиан, послушай меня. Всю свою жизнь я равнялась на тебя. Ты благороден. Умён. Предан до самоотречения. Но главное, каждое решение, которое ты когда-либо принимал, всегда было во благо нашего Дома и нашей семьи. — Она встретилась с усталым взглядом брата. — Как ты думаешь, может ли защита Бракрота понадобиться нам в будущем?

Его губы сжались в тонкую линию.

— Такая возможность существует.

Лёгкое беспокойство вновь пробежало холодком по её позвоночнику. Мысль о битвах и войнах совсем ей не нравилась. Как и о землях, разорённых смутой и раздорами. Тем больше причин Ариесиану не откладывать решение по этому торговому соглашению.

— Если предложение принца Калстранда поможет сохранить нашу безопасность, значит, ты и сам знаешь, что должен сделать.

Ариесиан провёл рукой по волосам, окончательно их растрепав.

— Я подумаю.

— Пожалуйста, подумай. — Новалис поднялась и направилась к двери. — Спокойной ночи, Ариесиан. Постарайся хоть немного отдохнуть.

Он лишь слабо махнул рукой, если это вообще можно было назвать жестом прощания, и она вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

В коридорах дома царила тишина, нарушаемая лишь мягким цоканьем её каблуков по тёмному каменному полу. В окнах из сплавленного цветного стекла отражалась её фигура — элегантная, исполненная достоинства, пусть и слегка растрёпанная. Но в её поступках не было ни капли эгоизма. Она выполнила свою часть сделки с принцем Дрейком, и теперь очередь была за ним. Всё, что ему оставалось, лишь помочь Ашеру влюбиться в неё.

Новалис замедлила шаг, приближаясь к своей спальне. Быстро оглянувшись через плечо, она убедилась, что совершенно одна. Затем сложила ладони лодочкой, призывая магию, струившуюся по её венам, и обращаясь к силе Короны Эстрелы. Энергия разлилась по её телу, озаряя кожу переливчатым сиянием. Магия затрещала, вырвавшись из центра её ладоней и приняв форму чернильного облака ночи. Внутри него мерцали крошечные прожилки звёздного пламени, сверкая, словно бриллианты на полотне чёрного шёлка. А в самом центре этого облака ярко пылала искра морозного пламени.

Ашер молча завтракал, всё это время слишком остро ощущая каждое движение своей сестры. Как Сайра размешивает чай, и звон ложечки о фарфор эхом разносится по столовой. Как Сайра тянется за второй порцией бекона. Как Сайра выскребает последние остатки ежевичного джема для тоста, думая, что он не смотрит.

Они провели в этой комнате бесчисленное количество часов каждое утро, и темы их разговоров всегда менялись. Им никогда не приходилось заполнять тишину пустыми, ничего не значащими словами. Не так давно эта столовая была пропитана напряжением. За столом царило каменное молчание, пронизанное страхом перед гневом их отца. На ковре до сих пор виднелось едва заметное пятно, где кончики бордово-рыжих листьев почернели. Оно осталось с той ночи, когда отец попытался сжечь его заживо. Шрамы от тех ожогов Ашер до сих пор носил на своей спине. Отец тогда хвастался своей огненной магией, утверждая, что морозное пламя Ашера осквернено, снова и снова повторяя, что только его стервозная жена могла владеть холодным огнём. Его слова буквально выжигали Ашера изнутри.

Они подрались, и когда этот ублюдок швырнул в него огненный сгусток, то предупредил Ашера, чтобы тот не смел кричать, иначе прикончит его.

Ашер рухнул на пол и стал кататься по нему, пытаясь сбить пламя. Он до сих пор помнил запах собственной горящей плоти, до сих пор ощущал жар огня, обугливавшего его кожу. И всё это время отец стоял над ним. Наблюдал. Посмеивался.

Тогда в столовую вбежала мать Ашера с отчаянным криком. Отец приказал ей не приближаться, заявив, что Ашер получает заслуженное наказание за то, что не умеет держать язык за зубами. Она не послушалась. Сорвала одну из портьер с окна и набросила её на Ашера, гася пламя.

Два месяца в стене зияла дыра, оставшаяся после того, как отец швырнул в неё мать.

Ашер делал всё, что было в его силах, чтобы уберечь Сайру от жестокости их отца. Всё, лишь бы она была в безопасности, лишь бы не видела той тучи насилия, что нависала над их домом.

Он думал, что после смерти отца в их жизни наконец появится хоть какое-то подобие счастья. Им больше не придётся жить в страхе. Он сможет спокойно учиться и читать, не опасаясь, что отец в любой момент подойдёт и ударит его по голове одной из его же книг. Или, что ещё хуже, пустит их на растопку для костра. Но он жестоко ошибался. Пока они с Сайрой пытались заполнить враждебную пустоту, оставшуюся после отца, тёплыми воспоминаниями, их мать всё глубже погружалась в отчаяние.

Она винила звёзды в своём несчастье, в том, что они отняли у неё якобы любовь всей её жизни. А затем, однажды, когда они наконец закончили «оплакивать» смерть отца, мать покончила с собой.

Именно тогда Ашер понял, что любви не будет места в его сердце.

Любовь была эгоистичной. Жестокой и беспощадной.

Он больше никогда не хотел становиться её жертвой. Именно поэтому ему нужна была помощь сестры.

— Сайра. — Ашер откинулся на спинку стула и сделал глоток чая. — Мне нужно попросить тебя об одолжении.

— О чём угодно. — Она стащила с блюда ещё один ломтик бекона. — Что случилось?

— Во-первых, ты должна понять, что то, о чём я сейчас скажу, невероятно важно. Во-вторых, ты не должна рассказывать об этом ни одной живой душе. — Он внимательно наблюдал за ней поверх края чайной чашки, ожидая, что в её глазах вспыхнет любопытство.

Вместо этого она откусила кусочек бекона, проявив куда меньше интереса, чем он ожидал.

— Дай угадаю. Ты нашёл способ управлять всеми стихиями сразу и хочешь, чтобы я прикрывала тебя, пока ты строишь планы свержения королевы.

Ашер поперхнулся, закашлявшись. Затем бросил на неё суровый взгляд.

— Очень смешно. Но государственная измена — не повод для шуток. Я говорю серьёзно.

— И я тоже. — Она наконец посмотрела на него, слегка склонив голову набок. Половинкой недоеденного ломтика бекона она указала в его сторону. — Ты гений, Ашер. Да, ты немного затворник и предпочитаешь общество книг всему, что умеет дышать, но я ни капли не сомневаюсь: если кто-то и способен найти способ подчинить себе все стихии Эйрамира, то только ты.

Ашер не знал, польщён ли он комплиментом Сайры или ему следует обеспокоиться тем, что она, оказывается, всерьёз размышляла о возможности того, что он однажды совершит государственную измену.

— Эм… спасибо… наверное. — Он нахмурился и поставил чашку на стол. Чай всё равно уже слишком остыл, чтобы доставлять удовольствие. — На самом деле мне нужно от тебя…

— Кстати, — продолжила Сайра, откусывая тост, густо намазанный ежевичным джемом, — я слышала слухи о какой-то подпольной организации, которая пытается поднять восстание против королевы Эловин.

Ашер уже собирался сделать ей замечание за то, что она его перебила, но сведения, которыми она так легко поделилась, были тревожными. Будучи советником королевы Эловин, он обычно был посвящён в подобные дела. Но у королевы существовало правило: во время Середины лета любые разговоры о политике и тому подобных вещах были под запретом. Это было единственное время в году, когда она неукоснительно требовала полного перерыва во всех придворных обсуждениях.

Он опёрся локтем о стол и подался вперёд.

— Прости, что ты сейчас сказала?

Сайра огляделась, убеждаясь, что никто из слуг не стоит слишком близко. Но, как и всегда, в столовой были только они вдвоём.

— Это правда. По домам ходят слухи, что принц Аспен — тиран и лишь ждёт самого подходящего момента, чтобы избавиться от собственной матери.

— И под «избавиться» ты имеешь в виду…

Сайра провела пальцем поперёк шеи, изображая, как перерезают горло.

Он поморщился. Если он всерьёз рассчитывал когда-нибудь найти для неё достойного жениха, ему придётся приложить куда больше усилий, чтобы исправить её манеры и поведение в обществе.

Покачав головой, он потянулся к чайнику и снова наполнил обе чашки.

— Где ты услышала такую чушь?

— Мужчины болтают. Пьяные мужчины болтают ещё больше. — Она пригладила волосы, проводя пальцами по огненно-рыжим прядям, переходившим в бледное золото. — Но неважно, где именно я это услышала, потому что мне кажется, это может оказаться правдой.

— И почему ты так думаешь?

Он и сам не мог поверить, что ведёт с Сайрой подобный разговор, но если в её словах была хоть доля истины, ему необходимо было знать об этом. Будь то первые признаки мятежа или приукрашенные сплетни, которые легко можно было бы отбросить, он предпочитал не рисковать, пока не выяснит всё наверняка.

— Лорд Никсиан и лорд Товиан из Дома Селестин недавно отплыли вместе с одним из верховных принцев Фейвена. — Она поджала губы, словно тщательно подбирая следующие слова. — Всё держалось в строжайшей тайне.

Вот как.

Он ничего об этом не слышал. Но Никсиан и Товиан были братьями Новалис, и если Сайра говорила правду, возможно, он сможет узнать подробности у самой Новалис. Если, конечно, она вообще когда-нибудь снова с ним заговорит.

— Ты случайно не знаешь, куда они направились? — спросил он, удивляясь, как сестре удаётся узнавать столь важные сведения, тогда как он сам не знает ровным счётом ничего. Возможно, в посещении всех этих нелепых светских мероприятий всё-таки был какой-то смысл.

Сайра тяжело вздохнула, явно разочарованная.

— К сожалению, эту часть мне пока выяснить не удалось.

Ашер задумчиво постучал костяшками пальцев по столу, рассуждая вслух:

— Отплыли… но ведь у Эйрамира нет военного флота.

— Пока нет, — возразила Сайра, хотя это прозвучало скорее как предостережение.

Она говорила на удивление зловеще.

— Обещай мне, что больше ни с кем не будешь обсуждать подобные вещи. — Ашер накрыл её руку своей и мягко сжал. — Меньше всего я хочу, чтобы ты оказалась втянута в какие-либо политические интриги.

Одно дело, если бы королева Эловин или принц Аспен попросили его о чём-то, но он никогда не позволит использовать свою сестру как пешку. Никому.

Её улыбка была слишком сияющей.

— Конечно.

— Поклянись, — потребовал Ашер. — Это не одна из твоих глупых забав. Если ты окажешься втянута во всё это, последствия могут быть очень серьёзными.

— Хорошо. Клянусь могилой матери. — Она высвободила руку из его ладони и снова взяла свой тост. Хотя внешне она казалась спокойной, на её обычно гладком лбу пролегла едва заметная складка. — А теперь скажи, что это за одолжение тебе от меня нужно?

— Мне нужно, чтобы ты подружилась с леди Новалис Старсторм.

Золотистые глаза Сайры широко распахнулись.

— С той самой леди Новалис Старсторм?

— Именно с ней.

— Зачем? — Сайра взяла с колен салфетку и промокнула уголки губ. — Уверена, у неё и без того полно друзей.

— Возможно. Но как часто ты вообще видишь её с кем-нибудь?

Сайра открыла рот, но тут же снова закрыла его. Её губы задумчиво сжались.

— А ведь если подумать, почти никогда. Она всегда одна. Наверное, ей очень одиноко.

Невысказанные слова повисли между ними.

Как и тебе.

— Именно, — согласился Ашер, отгоняя неприятное чувство. — Я хочу, чтобы в ближайшие несколько дней ты занимала её чем-нибудь. Но самое главное, мне нужно, чтобы ты держала её как можно дальше от принца Дрейка Калстранда.

— От Теневого ассасина? — Она изумлённо уставилась на него. — Но почему?

— А вот это как раз та часть, о которой ты не должна рассказывать ни одной живой душе. — Ашер выдержал её взгляд, надеясь, что она поймёт всю серьёзность его слов. — Даёшь мне слово?

Она кивнула.

— Да. Конечно.

Он сглотнул, надеясь, что она сохранит спокойствие.

— Кажется… во время Зимнего солнцестояния я случайно поцеловал леди Новалис.

Лицо Сайры осталось совершенно неподвижным. Без единой эмоции.

— И?

— И этим самым связал нас друг с другом.

Она не мигая смотрела на него.

— То есть ты хочешь сказать, что твоя душа теперь связана с душой леди Новалис Старсторм? Что ваша магия выбрала друг друга? Что она предназначена тебе судьбой?

— Да. Да. И ещё… — Ашер прочистил горло. — Да.

Её взгляд метнулся к тарелке, затем снова к нему. Губы были плотно сжаты, щёки вспыхнули румянцем. Это было похоже на ребёнка, впервые оказавшегося перед витриной кондитерской. Он видел, как внутри неё стремительно нарастает восторг, а её улыбка становится всё шире, сияя неподдельным счастьем.

— Ашер! — взвизгнула она, схватив его за руку и энергично затрясла её. — Почему ты мне ничего не сказал?

— Ты и сама прекрасно знаешь, почему я ничего не сказал. — Она едва не подпрыгивала на своём месте. Он указал на неё, несколько раз махнув рукой сверху вниз. — Вот поэтому я тебе и не сказал.

— Ты собираешься на ней жениться?

— Нет.

— Ты её не любишь?

— Нет.

— Эш… — Сайра нахмурилась и бессильно опустилась обратно на стул. — Ты не можешь говорить это всерьёз.

Он потянул за воротник рубашки. Ему нужна была помощь Сайры, нужно было, чтобы она держала леди Новалис как можно дальше от беспощадных когтей принца Дрейка.

— Так ты поможешь мне или нет?

Смирившись, Сайра поднялась из-за стола. Она держала голову высоко, плечи были расправлены. Она выглядела настоящей леди: руки аккуратно сложены перед собой, платье из алого шёлка мерцает в мягком свете утреннего солнца.

— Да. Я помогу тебе.

Извинившись, она вышла из-за стола и направилась к выходу из столовой. Уже у двери она остановилась, взялась рукой за дверной косяк и оглянулась на него через плечо.

— Это несправедливо, Ашер. По отношению к вам обоим. Отвергать связь с леди Новалис — не лучший способ прожить свою жизнь, и с твоей стороны жестоко заставлять её страдать.

Ашер стиснул челюсти и задержал дыхание, затем медленно выдохнул, пока волна раздражения не начала отступать. Он не станет таким, как его отец. Скорее умрёт, чем когда-либо поднимет руку на женщину или ребёнка.

— Ты же знаешь, что я не могу её полюбить, Сайра.

— Не можешь? Или не хочешь? — Она перевела взгляд к высокому изогнутому окну столовой, словно следя за чем-то, чего он не видел. Когда она вновь посмотрела на него, её черты смягчились сочувствием. Но было ли это сострадание или жалость, понять было невозможно. — Никто не выбирает, в кого влюбиться, так же как никто не может полностью контролировать истинную связь, когда она уже возникла. И всё же любопытно, не правда ли? Звёзды и морозное пламя…

Её губы плотно сомкнулись.

— Это напоминает мне одну историю, которую ты когда-то давно мне рассказывал. Возможно, тебе стоит перечитать её.

Она уже собиралась уйти, когда Ашер поднялся.

— Сайра, подожди. Куда ты?

— Делать то, о чём ты меня попросил. — На этот раз её улыбка стала лукавой, а уголки губ хитро приподнялись. — Пойду узнаю, не захочет ли леди Новалис выпить со мной чаю в саду.

— Здесь? — Ашер шагнул вперёд и едва не споткнулся о собственные ноги. — Ты собираешься пригласить её сюда?

Сайра лишь пожала плечами, не обращая внимания на его тревогу.

— Не думаю, что существует место безопаснее. А ты?

С этими словами сестра выскользнула из столовой, тихонько напевая себе под нос, и звук её лёгких шагов вскоре затих где-то в коридоре. Ашер так и остался стоять на месте, ошеломлённый, внезапно пожалев, что вообще рассказал ей хоть что-то.

Новалис уставилась на приглашение.

Письмо было написано золотыми чернилами, изящные строки струились по кремовому пергаменту. Оно было аккуратно сложено в тиснёный конверт, но больше всего Новалис удивило то, что его доставила огненная птица.

Прекрасное создание пронеслось над головой, её ослепительные багряные перья сверкали, словно рубины, в лучах послеполуденного солнца. Она уронила письмо ей в руки, а затем стремительно взмыла обратно в поразительно синее небо. Стоя у парадного входа в свой дом, Новалис подняла взгляд, наблюдая, как волшебная птица то скрывается, то вновь появляется среди полос белых облаков.

Сломав печать, Новалис быстро пробежала глазами содержимое.

— Что это?

Она подняла голову и увидела Сарелль, идущую по дорожке из сада ей навстречу.

— О, это приглашение. — Новалис перечитала его ещё раз, просто чтобы убедиться.

Сарелль заглянула ей через плечо, приподнявшись на носках.

— На очередной бал?

— Нет. Вообще-то это письмо… с приглашением прийти на чай.

— На чай? — Сарелль отстранилась, её волосы цвета полуночного неба блестели, словно оникс, и рассмеялась. — Кто пригласил тебя на чай?

Новалис бросила на неё взгляд, и у сестры хватило совести скривиться.

— У меня есть друзья, Сарелль.

Это была лишь отчасти правда. Дамы, с которыми она обычно общалась на балах и других светских мероприятиях, никогда не навещали её и появлялись рядом лишь тогда, когда это было им выгодно.

— Конечно, есть, — поспешно поправилась Сарелль, опустив голову. Её щёки залил румянец, и она тяжело выдохнула. — Я не хотела сказать…

— Всё в порядке. Я понимаю, что ты имела в виду. — Новалис взяла Сарелль под руку и повела её обратно в дом. — Если тебе от этого станет легче, то ты не ошибаешься.

Она протянула приглашение, чтобы Сарелль могла его прочитать.

— Оно от леди Сайры Файрбейн.

Сарелль подняла на неё взгляд, и между её бровей залегла складка недоумения.

— Сестра лорда Файрбейна?

— Да.

— Ты собираешься ответить? — Сарелль оглядела большой зал, приветливо улыбаясь слуге, который торопливо прошёл мимо с вазой, полной пионов и папоротника.

— Разумеется. — Новалис рассеянно провела большим пальцем по выпуклой чёрной восковой печати с изображением двух скрещённых клинков, объятых пламенем. — Поступить иначе было бы слишком дерзко.

— Тогда спрошу по-другому. — Сарелль теребила кончики своих волос, наматывая шелковистые пряди на палец, а затем отпуская их. — Ты собираешься принять приглашение?

— Думаю, да. Сайра Файрбейн очень мила, и это первый раз, когда меня куда-то приглашают без всяких скрытых мотивов.

Ей не хотелось вспоминать все те случаи, когда её звали на балы и чаепития в дома её «подруг», а потом выяснялось, что они либо используют её, чтобы улучшить собственную репутацию, либо пытаются выведать, не собирается ли кто-нибудь из её братьев обзавестись женой.

Было невероятно тяжело смириться с тем, что её общество ценили не столько само по себе, сколько как средство для достижения чужих целей.

— Думаешь, это разумно? — осторожно спросила Сарелль. Её лицо оставалось спокойным и безупречно невозмутимым, несмотря на вопросы, всё ещё читавшиеся в её глазах.

Определённо нет.

На самом деле идти на чай к леди Сайре было совсем неразумно, но она была сестрой Ашера. Если он окажется дома, когда Новалис придёт, у неё появится возможность заставить его понервничать. Особенно после того, как он оставил её буквально на грани воспламенения, не дав никакой разрядки. Кроме того, Сайра была лучшей подругой Лилит Вайлеры, прославленной дамы ночи. Возможно, Лилит согласится научить Новалис кое-чему в искусстве соблазнения. И чем скорее, тем лучше, ведь времени у неё почти не осталось до момента, когда ей придётся выбрать себе мужа. До этого оставалось всего десять дней, а её мать уже вовсю занималась приготовлениями к свадьбе, назначенной на конец Середины лета.

Новалис направилась в гостиную, примыкавшую к большому залу, где её мать держала письменный стол с принадлежностями для переписки. Сарелль пошла следом, покусывая нижнюю губу — привычка, появлявшаяся всякий раз, когда она волновалась. Сев за стол, Новалис взяла лист пергамента, тёмно-синий конверт и мерцающие чернила цвета ночного неба. Она сама напишет ответ и примет приглашение леди Сайры на чай.

— Если лорд Файрбейн хочет избежать встречи со мной, тогда уйти должен именно он. — Новалис поставила подпись, затем помахала письмом, чтобы чернила высохли. Она сложила его пополам и обернула лентой из звёзд. Когда она раскрыла ладонь, звёзды замерцали, ярко вспыхивая переливчатыми оттенками фиолетового и синего. В тот же миг они взмыли вверх, закружившись вокруг письма, подхватили его и стремительно вылетели в открытое окно, оставляя за собой сверкающий след звёздной пыли. Через несколько мгновений леди Сайра узнает, что Новалис приняла приглашение и прибудет к ней. И Ашер тоже узнает, нравится ему это или нет. — Я не стану отказываться от приглашения его сестры только ради того, чтобы ему было спокойнее.

Сарелль уставилась на неё, часто моргая. Затем её лицо озарила широкая улыбка.

— Вот это да, Нова. — Она игриво шлёпнула её по руке. — И откуда только взялась эта яростная независимость?

Новалис снова обмакнула перо в чернила и принялась рисовать корону из звёзд. Она без труда соединила их линиями, потому что давно запомнила это созвездие. Это была Корона Эстрелы, тот самый узор из угловатых линий и звёзд, вытатуированный поверх кожи у неё над сердцем.

— Скажем так, я наконец решила сама распоряжаться своей судьбой.

— Молодец. — Сарелль сжала её плечо, затем наклонилась и легко поцеловала в щёку. — Я так тобой горжусь.

Одобрение Сарелль согревало её. Если бы только остальные члены семьи тоже заметили и поняли, что она нечто большее, чем драгоценный алмаз. Она не хотела, чтобы её выставляли напоказ, желали обладать ею или берегли как сокровище. Больше всего на свете она хотела, чтобы её любили, а этого она никогда не найдёт среди мужчин Эйрамира. Для них она навсегда останется леди Новалис Старсторм Селестин — символом власти, богатства и источником непревзойдённой небесной магии. Никто из них не способен подарить ей любовь, потому что никто не сможет увидеть в ней что-либо, кроме собственной жадности.

— Итак. — Новалис слишком сильно прижала кончик пера к бумаге, и чернила расплылись, размазавшись по пергаменту. Она подняла взгляд на Сарелль, изобразив самую лучшую улыбку. — Не хочешь составить мне компанию и поехать на чай в Дом Эмберспайр?

Смех Сарелль разнёсся по большому залу. Покачав головой, она направилась прочь.

— Ни за что.

— Ну и ладно! — крикнула ей вслед Новалис, не в силах сдержать расплывающуюся улыбку. — Посмотрим, стану ли я помогать тебе в следующий раз, когда ты вся будешь в звёздной пыли!

— Вот ты где, — раздался мужской голос с другой стороны гостиной, и Новалис обернулась, увидев Ариесиана, стоявшего в дверях.

Его широкая фигура занимала почти весь дверной проём; казалось, его присутствия всегда было слишком много для любого помещения. Он вошёл внутрь, поправляя манжеты своей тёмно-фиолетовой рубашки, а его сапоги тихо постукивали по каменному полу.

— У тебя найдётся минутка?

— Вообще-то… — Новалис поднялась из-за небольшого письменного стола и протянула ему своё приглашение. — Леди Сайра Файрбейн пригласила меня на чай.

— М-м. — Взгляд Ариесиана скользнул по содержимому письма леди Сайры, хотя Новалис даже не была уверена, что он действительно читал написанное. — Принц Дрейк Калстранд уже в пути. Он приедет обсудить условия союза. Я надеялся, что ты сможешь присоединиться к нам.

— Я? — Новалис резко вдохнула, застигнутая врасплох. Её ещё никогда не приглашали присутствовать на сколько-нибудь важных встречах. Обычно от неё ожидали лишь того, что она будет стоять рядом, хорошо выглядеть и любезно отвечать на любые обращённые к ней вопросы. Она сомневалась, что королеве Эловин Уиллоублейд когда-либо приходилось опускаться до столь жалких требований.

— Да, ты. — Ариесиан потянул за воротник рубашки, затем заложил руки за спину. Он выглядел как настоящий лорд, готовящийся скрепить соглашение огромной важности. Его волосы были уложены так, что спадали на половину лица, но ни единый волосок не выбивался из причёски. Идеально выглаженная рубашка сидела безупречно. Вокруг талии был затянут узкий пояс, хотя удерживал он вовсе не серые брюки. Он был нужен, чтобы носить два меча, висевших у него на боку.

— Я подумал, что не помешает женский взгляд. — Ариесиан предложил ей руку, и она приняла её, позволив провести себя обратно в большой зал. — Чтобы убедиться, что все останутся довольны.

— Ариесиан, я совершенно уверена в твоей способности заключить торговое соглашение и союз с принцем Дрейком Калстрандом. — Она похлопала его по руке, подняв на него взгляд. Его лицо тут же стало непроницаемым. — Не сомневайся в себе. Моё присутствие не нужно, чтобы напомнить тебе, что ты принимаешь правильное решение.

Его губы сжались в тонкую линию, но он один раз кивнул, уступая.

— Хорошо. Тогда увидимся, когда ты вернёшься.

Новалис отпустила его руку, когда Ариесиан снова заговорил.

— Значит, леди Сайра пригласила тебя к себе? Не думал, что вы с ней подруги.

— Я тоже так не думала. — Новалис пожала плечами. — Но других планов на сегодня у меня нет. Может быть, ей нужна моя помощь с подготовкой к Фестивалю Огненного Света? Дом Эмберспайр каждый год проводит его в Середину лета, и праздник длится два дня. Думаю, ей нелегко заниматься всеми приготовлениями в одиночку.

— Да, полагаю, это действительно непростая задача.

Новалис едва сдержала улыбку.

И это говорит мужчина, которому ни разу в жизни не приходилось ничего организовывать. Всё, что требовалось от него, только вовремя появиться и своим присутствием оказать должное впечатление.

— Именно, — согласилась Новалис.

Затем он перевёл взгляд ей за спину, к парадному входу в поместье.

— Хочешь, я велю подать для тебя экипаж?

— Думаю, я вполне справлюсь сама.

Только тогда Новалис увидела одну из редких улыбок Ариесиана. Она озарила каждую черту его лица, словно внутренний свет наполнил его сиянием. В этот миг он был так похож на их любимого отца, что у неё едва не разорвалось сердце.

— Я в этом никогда и не сомневался.

После этого он ушёл, а она направилась к парадной двери. Лишь на мгновение Новалис задумалась, не переодеться ли, ведь существовала вероятность, что для дневного чаепития она одета слишком просто. Её лавандовое платье было одним из самых любимых, хотя и не относилось к числу самых роскошных. Лиф сидел, словно корсет, с глубоким вырезом спереди и был отделан кружевом бледно-золотого цвета. От плеч ниспадали полупрозрачные струящиеся рукава; прохладный, роскошный шифон идеально подходил для летней погоды. Юбки были сшиты из той же ткани, что и рукава: мягкой и струящейся, но состояли из нескольких слоёв, придававших наряду чуть больше скромности.

Честно говоря, это было идеальное платье, чтобы соблазнить лорда Файрбейна и заставить его понять, какую ужасную ошибку он совершает, отвергая её.

Она неспешно спустилась по каменным ступеням как раз в тот момент, когда перед ней остановился экипаж. Уже через секунду рядом появился лакей и помог ей подняться внутрь. Как только она удобно устроилась на сиденье, дверь закрылась, и её слух наполнил грохот копыт: эпонианцы взмыли в небо, унося её в небесную высь.

Новалис откинулась на обитое мягкой кожей сиденье экипажа и устремила взгляд в окно, наблюдая, как мимо проплывают клочья белых облаков и потоки золотистого солнечного света. Внизу во всей своей необъятной красоте раскинулся Эйрамир, похожий на великолепную акварельную картину: полотно изумрудных, серебристых, сапфировых, золотых, аметистовых и розовых оттенков, разделённых величественными горами, реками и лесами. Он был живописен, совершенен во всех смыслах этого слова и, по крайней мере пока, находился в безопасности.

В следующее мгновение пейзаж накрыла тень, и холодок пробежал по её коже. Она поглотила свет, затопив мир тьмой. Новалис выглянула в окно и увидела, что именно окутало её мир мраком.

Высоко среди облаков, а затем, резко сменив направление, устремляясь на северо-восток, к Дому Селестин, парил силуэт исполинского дракона.

Новалис не могла быть уверена, он был слишком далеко, да и увидеть такое было бы просто нелепо, но она могла поклясться, что принц Теней посмотрел прямо на неё.

И подмигнул.

Ашер откинулся на спинку кресла и поднял руки над головой. Мышцы спины ныли, словно сердились на него за то, что он просидел весь день без движения. Он медленно повёл шеей из стороны в сторону, пока та не хрустнула, а затем не щёлкнула, снимая нарастающее напряжение. Почти весь день он провёл за письменным столом, запершись в своём кабинете, изучая книги и документы в поисках сведений для принца Дрейка Калстранда о зелёном драгоценном камне, который тот хотел заполучить.

Он вытянул ноги, закинув одну лодыжку на другую.

Если смотреть объективно, он добился неплохого прогресса.

Вирдис лепатит определённо не находился в Кетвинском лесу. Тот лес был осквернён. Проклят. Запретные врата в царство богини жизни, он был смертельно опасен для любого живого существа. Лишь достойные, лишь самые бесстрашные и отважные могли пройти через его гибельные просторы и остаться в живых, чтобы потом рассказать об этом.

А значит, оставались только Винтервейл в Северных землях или болота Фенмайра.

Ашер ущипнул себя за переносицу под оправой очков и крепко зажмурился. Он не знал, сколько времени просидел взаперти в своём кабинете, но часы слились в одно размытое пятно из исследований и расшифровки древних рун. Дошло до того, что он перечитывал один и тот же абзац снова и снова, но, сколько бы ни пытался, так и не мог понять смысл слов. Его обычно безупречная способность запоминать информацию заметно ослабла.

Он убеждал себя, что всему виной то, что сидит за столом ещё с рассвета. На самом же деле причина была вовсе не в этом, а в узах, связывавших его с Новалис. Он делал вид, что не заметил её экипаж, когда тот подъехал к его дому, игнорировал знакомое тянущее чувство в сердце, когда она прошла мимо его кабинета, и даже сейчас отмахивался от мелодичного звучания её голоса, словно это была мелодия, которую он никак не мог узнать. Она сидела на деревянной скамье рядом с Сайрой, прямо напротив того места, где он изо всех сил пытался сосредоточиться. Но всякий раз, когда она смеялась, всякий раз, когда говорила, всякий раз, когда делала вдох, казалось, само время переставало существовать. Если она была звёздами, то он был её небом. Если он был огнём, то она была его морозом.

Она завораживала его. Делала его целым.

Он отогнал от себя эту нелепую мысль, но снова поймал себя на том, что смотрит на неё из окна своего кабинета.

Скамья, на которой она сидела, стояла в тени живой изгороди, усыпанной тёмно-красными цветами, укрывавшими её от солнца. В своём нежно-лиловом платье она казалась настоящим видением, почти неземной. Ткань струилась вокруг неё, словно шёлковые облака, плавно и невесомо. В ней было что-то изменившееся, что-то, чего он никак не мог определить. Может быть, дело было в том, как она уложила свои лавандовые волосы, убрав их от лица опаловыми заколками вместо того, чтобы заплести в длинную косу. А может, в том, как её глаза сверкали, словно звёздная пыль, когда Сайра говорила что-то забавное. Её чувства обезоруживали его. Она была счастлива. Сияла. Возможно, ей стало легче оттого, что обязанности больше не душили её. В любом случае ему было всё равно, лишь бы её улыбка оставалась такой же искренней.

Ашер решил, что небольшой перерыв ему не повредит. Может быть, он как бы невзначай пройдёт через сад и хоть немного утихомирит боль, сжимавшую грудь. Её близость приносила ему ощущение спокойствия. Утешение, которому он не мог найти объяснения.

Не задумываясь о последствиях своих поступков, он поднялся и направился в сад. Ему, вероятно, понадобится какой-нибудь предлог, что-нибудь правдоподобное. Он не мог просто появиться без всякого объяснения. Хотя, с другой стороны, Новалис наверняка всё ещё злилась на него. И он не мог её за это винить. Тогда, у дерева, когда он прижал её к стволу, ему потребовалась вся сила воли, чтобы остановиться посреди процесса и просто выйти из неё, когда её мучение стало невыносимым. Его член до сих пор не простил ему этого.

До него донеслись их голоса, и Ашер как вкопанный остановился.

— А потом, — говорила Новалис, понизив голос до заговорщического шёпота, — принц Дрейк отвёз меня во дворец на своём драконе. Это было ужасно страшно. Я была уверена, что мы упадём с неба.

Сайра ахнула.

— Он пытался тебя успокоить или он такой же бессердечный, как все говорят?

Ашер наблюдал, как Новалис слегка склонила голову, молча обдумывая вопрос его сестры.

— Он жесток, но в опасно притягательной манере. Когда он прикусил мне нижнюю губу, я никогда в жизни не испытывала одновременно такого страха и такого восторга.

Горькая ревность ослепила Ашера, разливаясь по всему телу. В тоне Новалис было что-то такое, от чего у него сводило челюсти, словно ей понравилось внимание принца Теней. Когти ревности впились в него, разрывая живот изнутри и сжимая сердце в железных тисках.

— Ашер? — голос Сайры вывел его из оцепенения.

Он резко поднял голову и только тогда понял, что стоит всего в нескольких шагах от сестры и Новалис.

— Какая приятная неожиданность. — Сайра встретила его спокойной, сдержанной улыбкой. — Ты ведь помнишь леди Новалис?

Чтоб тебя.

— Разумеется. — Он поклонился, не сводя глаз с Новалис. — Миледи.

Она склонила голову, и на краешке её губ заиграла самая кокетливая из улыбок.

— Милорд.

Ашер мгновенно выпрямился. Он не ожидал, что она будет так любезна. Это… выбило его из равновесия.

Сайра прервала его сумбурные мысли, похлопав по свободному месту на скамье между собой и леди Новалис.

— Не хотите присоединиться к нам? Вы уже несколько часов не выходите из своего кабинета. По-моему, вы даже не ели. И чаю, насколько я понимаю, тоже не пили.

В глазах Новалис что-то вспыхнуло.

Он приложил руку к сердцу.

— Боюсь, я не смогу составить вам компанию. У меня есть крайний срок по одному… проекту, и я только что понял, что совершенно забросил большую часть своих обязанностей по подготовке к Фестивалю Огненного Света.

— Тогда вам повезло, что у вас есть такая замечательная сестра, которая вам поможет. — Новалис сложила руки на коленях, спокойная и безмятежная, словно его поспешный отказ её нисколько не задел. Она подняла на него взгляд, слегка взмахнув ресницами, но холодный блеск в её глазах делал их ледяными и отчуждёнными. Новалис отвернулась от него, снова обращая всё своё внимание к Сайре. — Если хотите, я могу узнать, не сможет ли к нам присоединиться принц Дрейк? Уверена, он с радостью предложит свою помощь. Несмотря на свой свирепый нрав, он бывает весьма… щедрым.

— В этом нет необходимости. — Ашер сделал шаг вперёд, заложив руки за спину, чтобы не дать себе пробить кулаком ближайшую стену. Затем перевёл взгляд на сестру, которая наблюдала за ним так, словно он был ребёнком, собравшимся стащить леденец из кондитерской. — Что ещё нужно для подготовки, Сайра?

— Думаю, всё уже под контролем. Хотя, возможно, нам стоит разделиться? — Его сестра поднялась, а в её золотистых глазах вспыхнуло озорство, подобно лесному пожару. — Я съезжу в Дом Эмберспайр за украшениями, которые мы забыли купить в последний момент, а ты проводишь леди Новалис в винный погреб, чтобы она помогла выбрать вина для Фестиваля Огненного Света. Как вам такая идея?

Похоже, он с головой угодил в одну из ловушек своей сестры.

— Похоже на тщательно продуманный план, — пробормотал он.

— Ты слишком хорошо меня знаешь. — Улыбка Сайры стала ещё шире. — Леди Новалис, вас это устраивает?

Предложение, казалось, ничуть её не смутило. Он ожидал, что она попытается возразить или найдёт способ вовсе не оставаться с ним наедине. Но вместо этого мысль явно пришлась ей по душе.

— Я очень люблю хорошее вино.

— Значит, решено. — Сайра хлопнула в ладоши, слишком уж довольная происходящим на вкус Ашера. — Встретимся здесь через два часа. Леди Новалис, не хотите остаться на ужин?

Ашер безупречно сохранял невозмутимое выражение лица, хотя челюсти его сжались так сильно, что заболели, и до желания придушить младшую сестру оставался всего один вдох.

Он не мог поверить, что Сайра так искушает судьбу. Одно дело — пригласить леди Новалис на чай. Но на ужин?

— Уверен, у неё есть свои планы, Сайра. Достаточно уже того, что она нашла время прийти к тебе на чай и помочь с подготовкой к Фестивалю Огненного Света. — Безмолвный вызов повис между ними. — Леди Новалис очень занята. В конце концов, ей предстоит готовиться к свадьбе.

Вот оно. Он предлагал ей выход. Возможность вежливо поблагодарить и уйти, никого не обидев и не поставив в неловкое положение. Шанс избавиться от чувства долга, которое прививали ей с детства как благовоспитанной леди, никогда не отказывающейся от приглашений на светские встречи.

— Это правда, моя свадьба приближается довольно быстро, — с лёгкостью согласилась Новалис. Она придвинулась ближе к нему, и у Ашера перехватило дыхание. — Но поскольку моё мнение почти ничего не значит, всеми подобными вопросами занимается моя мать. — Она многозначительно посмотрела на Сайру. — Я с удовольствием останусь на ужин.

Прекрасно.

— Прекрасно! — Сайра подхватила юбку и стремглав побежала по дорожке, разбрасывая за собой мелкие камешки. — Скоро вернусь! Но не слишком скоро!

Ему определённо придётся поработать с ней над тем, как должна вести себя настоящая леди.

Впрочем, сам он был ничуть не лучше, демонстративно пытаясь игнорировать женщину, которая сейчас стояла рядом с ним.

Ашер предложил ей руку.

— Позвольте проводить вас в винный погреб, миледи.

— С большим удовольствием.

Новалис положила ладонь на изгиб его локтя, и его мир словно сошёл со своей оси. Она была слишком сильной. Слишком опьяняющей. Слишком… всем. Он резко вдохнул, отчаянно пытаясь не забыть, как дышать, но её аромат захлестнул его. Она пахла полуночными розами, укутанными в шёлк, спелыми тёмными ягодами и сладкой ванилью. Он был готов поглотить её целиком.

Едва эта мысль мелькнула у него в голове, перед глазами вспыхнули картины самых сокровенных желаний. Прекрасное тело Новалис извивалось под ним, её ноги крепко обвивали его талию, а бёдра приподнимались навстречу каждому его движению. Вокруг них падали звёзды. Пламя морозного огня поглощало их обоих. Он видел её свернувшейся у него под боком, чувствовал, как мягкость её волос щекочет ему подбородок и грудь. Её губы дразнили его, её поцелуй окончательно лишал его воли. Одно мгновение и её ногти впиваются в изголовье его кровати, следующее — уже оставляют жгучие полосы на его спине. Его член дёрнулся, наливаясь тяжёлым жаром. Он хотел видеть её распростёртой на ложе из полевых цветов, обнажённой в прохладных водах волшебного озера фейри, но больше всего на свете он хотел её там, где, как он знал, было её место.

В своей постели.

Он стиснул зубы так сильно, что у основания позвоночника разлилась тупая боль.

Если ему удастся пережить следующий час рядом с ней, это будет настоящее чудо.

— Нам обоим повезёт, если мы вообще переживём час с таким воображением, как у вас, милорд.

Ашер поперхнулся, едва найдя в себе смелость взглянуть на Новалис. Несмотря на её внешнее спокойствие, её щёки окрасились прекрасным румянцем, а сердце билось в одном ритме с его собственным.

Для такой неспешной прогулки к винному погребу оно билось слишком быстро.

Узы показали ей всё. Каждую мысль, каждое желание, каждое стремление.

Проклятье. Ему придётся быть гораздо осторожнее.

Потянув за воротник рубашки, чувствуя, что его коже вдруг стало слишком жарко, Ашер попытался сосредоточиться хоть на чём-нибудь, чтобы отвлечься от женщины, державшей его под руку. Но как бы он ни старался, ему не удавалось выбросить её из головы.

И хотя ему не хотелось этого признавать, Новалис постепенно становилась всем тем, чего он никогда не хотел.

Новалис старалась думать о чём угодно, только не о способах заставить Ашера влюбиться в неё. Если он уловит хотя бы отголосок её мыслей, весь план рухнет. А это оказалось нелегко, когда его близость заставляла её сердце бешено колотиться, а разум вновь и вновь наполнялся призрачными фантазиями.

Например, о том, чтобы провести с ним всю оставшуюся жизнь.

Она украдкой подняла на него взгляд.

Его чётко очерченная челюсть была напряжена, словно он отсчитывал минуты до того момента, когда наконец избавится от её общества. На солнце его глаза казались светлее обычного, но золотой ободок по краю радужки вспыхивал силой. Его иссиня-чёрные волосы были зачёсаны назад, однако упрямая серебристая прядь выбилась вперёд, небрежно ложась на лоб. Новалис до боли хотелось поднять руку и убрать её обратно. Она сжала ладонь в маленький кулак, чтобы удержаться.

А эти очки? В них он был мучительно красив. Достаточно красив, чтобы у неё подкашивались колени.

Его взгляд, похожий на тлеющие угли, скользнул к ней.

Он поймал её за разглядыванием, и она произнесла первое, что пришло ей в голову.

— Я не знала, что вы носите очки, милорд.

— Обычно не ношу. Эти нужны, чтобы читать руны. — Ашер поднял руку и поправил их. Затем убрал с лица упавшую серебристую прядь и сдвинул очки в чёрной оправе на макушку.

Новалис растаяла.

Он понятия не имел, что с ней делает.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

Ладно. Возможно, он прекрасно понимал, что именно с ней делает.

Они свернули за угол и подошли к каменной двери, встроенной в стену дома Ашера. От её основания тянулся плющ, оплетая кирпичную кладку, и на каждом стебле распускались красивые золотистые цветы. Он повернул бронзовую ручку, и дверь с протяжным скрипом открылась. Новалис сразу же окутал запах сырости, влажного воздуха и дуба. Узкая деревянная лестница уходила вниз, в погружённый во тьму винный погреб.

— Позвольте. — Он осторожно снял её руку со своего локтя, вместо этого взяв её за пальцы, чтобы провести вниз по тёмной лестнице. — В темноте здесь легко оступиться.

Она сдержала вздох, когда его большой палец скользнул по костяшкам её пальцев, пока они начали спускаться. С каждым шагом её окутывал прохладный воздух, а длинные тени всё сильнее поглощали окружающее пространство. Каменная дверь со скрипом закрылась, отрезав последние проблески света. Она крепче сжала его руку.

— Разве вы не управляете огнём, милорд? Я думала, вы способны создать свет одним лишь движением руки.

В ответ раздался его тихий, низкий смех.

— Не знаю, миледи. — Его шёпот коснулся её щеки, и он отпустил её руку. — Есть что-то волнующее в том, чтобы лишиться чувства, на которое мы привыкли полагаться. Когда одно исчезает, остальные становятся необычайно острыми.

Новалис постаралась не обращать внимания на то, как кровь шумела в её венах, приливая ко всем самым чувствительным местам. Неважно, что вокруг царила темнота и он, возможно, стоял всего в нескольких дюймах от неё. Если она хотела привлечь его к себе, то должна была убедить его, что её чувства изменились. Что, возможно, принц Дрейк действительно её заинтересовал, и она всерьёз рассматривает возможность выйти за него замуж. Но чтобы это выглядело правдоподобно, ей предстояло скрыть свои мысли и своё сердце от уз, связывавших её с Ашером. Она подавила поднимающуюся тревогу, и вдох получился неглубоким.

Она вытянула руку, надеясь нащупать перила, чтобы легче спуститься по оставшимся ступеням. Но ладонь лишь скользнула по слегка влажному шероховатому камню. Щурясь в темноту, она пыталась разглядеть Ашера, но не могла понять, стоит ли он вообще рядом. Она сделала ещё один шаг, как ей показалось, но деревянная лестница неожиданно закончилась, и она полетела вперёд.

С её губ сорвался вскрик. Она выбросила руки перед собой, готовясь удариться о пол. Но вместо этого её подхватили сильные руки и не дали упасть.

Ашер притянул её к себе, а свободной рукой обхватил сзади за шею, прижимая ещё ближе. Кончик его носа коснулся её носа, а его губы оказались так близко, что она ощущала тёплое дыхание на своих губах.

— Вы в порядке? — тихо спросил он, медленно рукой проводя вверх и вниз по её талии.

— Никогда не чувствовала себя лучше.

Колени подогнулись.

Её магия вспыхнула вихрем звёзд, отчаянно стремясь к нему. Ей хотелось сорвать с него рубашку и провести ладонями по рельефным линиям его бронзового тела. Хотелось уложить его на спину, сесть сверху и двигаться до тех пор, пока его пальцы не оставят синяки на её бёдрах. Жар разлился между её ног, а по коже пробежала дрожь.

Ашер резко втянул воздух, и в тот же миг в глубине винного погреба вспыхнули тысячи огней. Он сразу же отпустил её.

В глубине души Новалис выругала себя за такую глупость. Если она действительно собиралась завоевать его сердце, ей придётся хотя бы попытаться не желать его каждую секунду каждого дня.

Новалис моргнула, прикрывая глаза рукой. Постепенно зрение привыкло к свету. Здесь было не так ярко, как она сначала ожидала, но она различила десятки свечей и люстру над головой, зажжённые пламенем морозного огня. Одни горели серебристым светом, другие — угольно-чёрным, но все озаряли погреб прохладным сиянием, похожим на лунный свет. Она замерла, затем медленно повернулась вокруг своей оси, с восхищением разглядывая великолепное помещение.

Стены были сложены из камня, и в каждой из них хранились сотни бутылок вина. Многие покрывал тонкий слой пыли и грязи, а восковые печати оставались нетронутыми. На полках аккуратными рядами стояли бутылки, а рядом висели пожелтевшие таблички с описанием вкусовых оттенков и региона происхождения каждого вина. Большинство было из Эйрамира, но среди них попадались и вина из мест, о которых она никогда прежде не слышала.

— Это потрясающе, — прошептала она.

Шёпот растворился между ними, и она почувствовала Ашера в тот миг, когда он остановился у неё за спиной.

— Разве в Доме Селестин нет винного погреба? — Его голос звучал тихо и спокойно. Без насмешки, без издёвки. Просто с любопытством.

— О, уверена, есть. — Она оглянулась через плечо, и уголки её губ слегка приподнялись. — Но я его никогда не видела.

Ашер внимательно смотрел на неё. Его взгляд медленно скользил по ней, словно он старался запомнить каждую черту. Или же просто пытался понять, как поскорее от неё избавиться. Под этим пристальным взглядом ей стало не по себе, и она заставила себя переключить внимание на что-нибудь другое. На что-нибудь, кроме него. Например… на морозный огонь.

Она обошла его, прекрасно ощущая, как его взгляд следит за плавным покачиванием её бёдер. Из стены с винными стеллажами выступала гладкая чёрная столешница, вероятно, предназначенная для дегустации и подбора вин к блюдам, но её интересовала только почти догоревшая свеча, пламя которой горело холодным серебристым огнём.

Новалис протянула руку, и её палец замер у самого края пламени.

— Нет!

Ашер двигался так стремительно, что она не успела даже вздрогнуть. Ещё мгновение назад она собиралась провести пальцами сквозь ледяные искры, а в следующее он уже обхватил её за талию и крепко прижал к себе так, что её спина плотно прижалась к его груди.

— Это морозный огонь, Новалис.

— Я знаю, Ашер. — Она высвободилась из его объятий и хлопнула его по руке, когда он снова попытался её остановить. — Он не может причинить мне вред.

— Может. Если я не сделаю его тёплым, это пламя обжигающе холодное и… Что?

Его брови сошлись на переносице, когда он с тревогой посмотрел на неё.

— Смотри.

Она осторожно снова протянула пальцы.

— Новалис, нет. Это небезопасно. Ты… — Но слова замерли у него на губах, когда он увидел, как её пальцы играют с пламенем, а ледяной огонь ласкает её кожу. Он застыл, широко распахнув глаза. Его рот приоткрылся, но тут же снова закрылся. Он моргнул, поражённый ею, поражённый тем, что только что увидел.

— Как?.. — Ашер шагнул ближе, осторожно отводя её руку от пламени, чтобы рассмотреть. Его пальцы скользнули по тонким линиям на её ладони, а большой палец медленно провёл по каждому пальцу, затем начал выводить маленькие круги на тыльной стороне её кисти. — Как ты это сделала?

Он был полностью поглощён происходящим. Серьёзен. Он действительно не знал.

Новалис одарила его своей самой лучшей улыбкой, затем прижала ладонь к сердцу, изображая потрясение.

— Хотите сказать, я знаю то, до чего прославленный своей проницательностью лорд Файрбейн ещё не додумался?

Его губы сжались в тонкую линию, и он опустил голову.

Он едва не улыбнулся.

— Хорошо, миледи. — Ашер скрестил руки на груди, и Новалис постаралась не обращать внимания на то, как белоснежная рубашка натянулась на его сильных руках. Эти проклятые очки всё ещё были сдвинуты на макушку, и от его невозмутимого вида у неё подкашивались ноги. — Просветите меня.

Когда она скажет ему правду, он возненавидит самого себя.

— Потому что мы истинная пара, Ашер. Потому что наша магия выбрала друг друга. — Произнося это, она не смотрела на него. Вместо этого её взгляд был прикован к мерцанию морозного огня. Она наблюдала, как пламя почти совсем угасло. Капля алого воска медленно стекла по свече и собралась у основания маленькой лужицей, похожей на кровь. — Ты не способен причинить мне физическую боль. Так же, как это…

Она небрежно взмахнула кистью. Магия пронеслась по её телу, и поток падающих звёзд устремился прямо ему в грудь. Ашер инстинктивно отшатнулся, схватившись за грудь. Но звёзды лишь отскочили от него и рассыпались по всему погребу переливчатой звёздной пылью.

— Не причиняет тебе вреда, — закончила она, опуская руку.

— Поразительно, — пробормотал он, ловя на ладонь мерцающие крупицы звёздной пыли.

Если бы только он смотрел на неё так же.

Новалис сделала шаг к нему, и связывающие их узы вспыхнули с новой силой. Его мысли бурлили беспорядочным потоком, полным сомнений, тревоги и страха. Ей отчаянно хотелось успокоить его. Утешить. Но она крепко держалась за свою решимость, какой бы слабой та не становилась.

— Удивительно, сколько нового можно узнать, если открыть свой разум новым возможностям.

Ашер молча смотрел на неё. В глубине его серых глаз сгущалось бурное чувство.

— Например, — продолжила она, не позволяя силе, скрывавшейся в его взгляде, заставить её отступить, — в ночь моего чтения звёзд мне казалось, что для меня всё потеряно. Но потом кто-то сказал, что мне стоит бросить вызов звёздам… и это натолкнуло меня на одну мысль.

— Новалис, — предостерёг он.

Но в его голосе не было ни капли суровости.

— Прекрасную мысль. Например, самой выбрать себе истинную пару. — Она беспечно повела плечами. Сейчас у неё был шанс заставить его понять, что именно с ней ему суждено быть. — Иначе это сделает Ариесиан. А теперь, когда прибыл принц Дрейк, мне кажется, сама судьба распорядилась так, что…

— Нет, — прорычал Ашер.

Он покачал головой. Вокруг него вскипали ярость и магия, нарастая, прорываясь наружу сквозь прежде невозмутимое спокойствие.

— Честно говоря, — протянула она, не придавая значения его тревоге, — мне кажется, вы слишком драматизируете, милорд.

— Держись от него подальше, Новалис.

— Легко сказать. — Она мечтательно вздохнула.

На его челюсти дёрнулась мышца. Напряжение между ними натянулось, словно струны скрипки, доведённые до предела. Ещё миг и они лопнут. И Новалис собиралась сыграть последнюю ноту.

— Он красив, богат, принц… Ах да, чуть не забыла. Он ещё и летает на драконе.

Магия взорвалась вокруг них.

Чёрное и серебряное пламя рвануло во все стороны сокрушительной волной силы. Из лёгких Новалис выбило весь воздух, и её отбросило назад. Она зажмурилась, готовясь удариться о каменную стену, но этого не произошло.

Ашер оказался рядом быстрее молнии.

Одной рукой он обхватил её за талию, другой придержал её голову, заслоняя от удара. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, каждый вдох давался с трудом. Болезненно. Вокруг них плясало пламя морозного огня, вспыхивая и мерцая, пока все остальные огни в винном погребе один за другим не погасли.

Они остались только вдвоём.

Посреди бури из пламени.

Пульсирующей.

Сияющей.

Ашер медленно опустил голову, и его лоб коснулся её лба.

— Предупреждаю вас, миледи. Принц Калстранд опасен. Если вы вздумаете сблизиться с ним… — Его голос звучал хрипло и надломлено, словно он часами кричал. Его взгляд встретился с её глазами, затем опустился к её губам. — Вы играете с огнём.

— Нет.

Новалис приподняла подбородок. Она не собиралась отступать. Тем более перед ним.

Подняв руку, она медленно провела пальцами сквозь пламя, словно лаская его. Поймав крошечную искру морозного огня, она сложила ладони лодочкой и тихонько подула. Огненная сфера, окружавшая их, дрогнула, запульсировала собственной жизнью.

Она усмехнулась.

— Вот теперь я играю с огнём.

Ашер крепко зажмурился. Между его бровей залегла болезненная складка.

Узы вспыхнули ещё сильнее, намертво привязывая их друг к другу. Она чувствовала, как он сопротивляется этой власти, как отчаянно пытается скрыть от неё свои мысли, запереть эмоции и закрыть своё сердце.

Новалис подняла руку и медленно провела пальцами по линии его гладкой челюсти.

— Неужели ты и правда будешь просто стоять и смотреть, как я выйду замуж за другого?

Его глаза распахнулись. Тёмные, яростные. Ладонь соскользнула с её затылка на шею. Он прикусил нижнюю губу и произнёс:

— Если бы это означало, что тебя будут любить безоговорочно, тогда да.

— Даже если бы ты знал, что меня будет касаться другой мужчина. Целовать меня. — Она медленно подалась бёдрами вперёд, прижимаясь к нему. Поднявшись на цыпочки, она коснулась губами уголка его рта и на мгновение задержалась. — Заставлять меня умолять, пока я не начну выкрикивать его имя, а не твоё.

Из его груди вырвался звук, какого она никогда прежде не слышала. То ли ярость, то ли мучение, она не могла понять. Но Ашер резко отшатнулся и со всей силы ударил кулаком в стену рядом с её головой.

Новалис вздрогнула и широко распахнула глаза, удивлённо глядя на него. Она никак не ожидала, что мрачный лорд Ашер Файрбейн окажется настолько… жестоким.

Камень раскололся. Обломки посыпались вниз, с грохотом ударяясь о пол. Стекло разлетелось вдребезги, вино хлынуло из разбитых бутылок, окрашивая камень и растекаясь по полу алой рекой. Ашер резко отступил от неё. С разбитых костяшек стекала кровь, кожа была содрана и разорвана. Алые капли медленно скатывались по его пальцам. Он вытер руку о ткань брюк так, словно рана ничего не значила. Словно ничего не чувствовал.

— Вот почему я не могу жениться на тебе. — Ашер указал на разрушенный участок стены, где прежде хранились винные бутылки. — Вот почему я никогда не позволю себе полюбить тебя.

— Почему? Потому что ты пробил дыру в стене? — Новалис широко развела руки. Ни один камень её не задел. Ни одна капля вина не попала на неё. Несмотря на свою ярость, он всё равно уберёг её от собственного гнева. — Ты не причинил мне боли, Ашер. Ты не можешь причинить мне боль.

По крайней мере, магией.

Эмоционально… это было уже совсем другое дело.

— Потому что я не всегда способен себя контролировать, Новалис. Во мне слишком много ярости. — Он сорвал с головы очки и провёл рукой по волосам, начиная мерить шагами погреб. — Ты хоть представляешь, насколько это тяжело для меня? Я никогда этого не хотел. А теперь одно лишь желание быть рядом с тобой медленно сводит меня с ума.

Он ходил взад и вперёд, и его сапоги гулко стучали по неровному каменному полу.

— Каждую ночь ты мне снишься. Каждое утро я просыпаюсь, желая тебя. С того самого мгновения, как я поцеловал тебя в Зимнее солнцестояние, и каждую секунду после этого я тосковал по тебе. А когда ты смотришь на меня вот так… — его рука рассекла воздух между ними. — Будто я — всё, чего ты когда-либо будешь желать в этой жизни и в следующей, меня убивает то, что я…

Ашер резко замолчал, сжав пальцами переносицу. Он покачал головой и отвернулся.

Новалис потянулась к его руке, но он отстранился и направился к лестнице у противоположной стены. Той, что вела на первый этаж дома. К его кабинету.

— Ашер, подожди.

— Пожалуйста, выбери вино. — Он больше не посмотрел на неё. Одним движением кисти он вновь зажёг несколько свечей. — Я встречу тебя наверху к ужину.

Он тяжело поднялся по лестнице, и когда дверь за ним с глухим стуком закрылась, Новалис подошла к пролому, который он оставил в стене.

Новалис не знала, что пришлось пережить Ашеру, если это оставило в нём столько боли и ожесточения. Что бы ни случилось, заставив его ненавидеть саму мысль о том, чтобы проявить к кому-либо чувства, это должно было быть поистине ужасно. Он вёл войну с самим собой из-за своих чувств к ней, и, хотя это была всего лишь крошечная искра надежды, её было достаточно, чтобы раздуть пламя его чувств. Но сначала ей предстояло выяснить, почему он так измучен, почему не может просто позволить себе любить её. И, скорее всего, во всём Эйрамире был лишь один человек, который мог помочь ей узнать, что удерживает его сердце вдали от её.

Её новая лучшая подруга, леди Сайра Файрбейн.

Ашер быстрым шагом шёл по коридору, минуя свой кабинет, направился прямиком на террасу. Он перепрыгивал через две ступеньки за раз, спускаясь в сад, пока чувство тревоги, беспокойства всё сильнее сковывало его плечи. Ему нужно было увеличить расстояние между ними. Быть запертым в погребе с Новалис было невыносимо. Находиться с ней в одном пространстве было мучительно. И, что ещё хуже, он потерял самообладание у неё на глазах.

Проведя рукой по взъерошенным волосам, он пошёл через сад, петляя по тропинке среди декоративных деревьев и цветущих розовых кустов.

Он мог причинить ей боль, и Триста Старсторм была бы права. Он оказался бы точь-в-точь как его отец.

От одной этой мысли всё внутри болезненно сжалось, а в глубине желудка свернулся тугой ком едкого раздражения. Он медленно, дрожащим выдохом выпустил воздух.

Порывы ветра пронеслись сквозь цветы и деревья, стряхивая с ветвей лепестки и листья и разметая их во все стороны. Солнце скрылось за стеной зловещих туч, надвигавшихся с горизонта, и длинные тени протянулись настолько далеко, насколько хватало глаз. Серые клубы смешивались с тлеющей чернотой, поглощая последние полосы голубого неба. Птицы умолкли, а где-то вдали прокатился низкий, угрожающий раскат грома.

— Ашер!

Услышав своё имя, Ашер резко обернулся и увидел, как к нему спешит Сайра, прижимая к груди охапки бумажных пакетов обеими руками. Ветер подхватил её волосы, распустив их вокруг неё, словно пылающее пламя огненно-рыжего и светло-золотого цвета.

— Где леди Новалис? — потребовала она, нахмурив брови.

Он мотнул головой в сторону дома.

— В погребе.

— Ты оставил её там одну? — Сайра поправила пакеты в руках и с раздражением выдохнула. — Честное слово, Ашер, а ещё называешь себя джентльменом.

— Я думал… Чёрт. — Он оттянул ворот рубашки, чувствуя, как жгучее смущение ползёт вверх по шее. — Прости, Сай.

Её хмурый взгляд стал только суровее.

— Не передо мной тебе нужно извиняться.

Она резко развернулась на каблуках и зашагала к дому, окутанная облаком негодования, пока с неба начинал моросить лёгкий дождь. Ашер метнулся вперёд и успел схватиться за дверь как раз в тот миг, когда Сайра замахнулась ногой, чтобы распахнуть её ударом. Острый каблук с силой врезался ему в голень.

Он глухо застонал, поморщившись, когда боль пронзила ногу.

— Так тебе и надо, — пробормотала она вместо извинений, проходя мимо. — Просто уму непостижимо, что ты оставил её совсем одну, да ещё и в погребе, пока ты… Ох.

Сайра резко остановилась, и Ашер едва не налетел на неё, в последний момент отшатнувшись, чтобы не сбить сестру с ног.

Новалис сидела на бордовом диване в их гостиной. Поджав под себя ноги, она держала на коленях раскрытую книгу. Не просто какую-то книгу, вдруг понял он. Одну из его книг. Сказку. Ту самую, которую он читал Сайре, когда она не могла уснуть по ночам.

— Я никогда раньше не слышала этой истории. — Голос Новалис звучал тихо, а её пальцы легко скользили по первым страницам.

— Это одна из моих любимых, — сказала Сайра, многозначительно посмотрев на Ашера. — Мой брат знает её наизусть, правда, Ашер?

— Эм… — Ашер сунул очки в карман брюк, переступив с ноги на ногу под спокойным взглядом Новалис. — Да. Знаю.

— Расскажешь её мне? — спросила она, тревожно переведя взгляд к окну, за которым небо продолжало темнеть.

— Конечно расскажет, — ответила за него Сайра, поставив на пол пакеты, которые держала в руках. Она опустилась на диван рядом с Новалис, и на её лице появилась дерзкая улыбка. — Правда ведь, Ашер? До ужина ещё полно времени.

От них было не сбежать.

— Хорошо. — Ашер раскрыл ладони, и в них появились два бокала красного вина. Один он протянул Новалис, другой — сестре, после чего подошёл к позолоченной тележке в углу комнаты, где хранились самые разные крепкие напитки. Он налил себе порцию виски и осушил её одним глотком, наслаждаясь обжигающим вкусом. — Давным-давно, ещё до того, как появилась жизнь, до того, как хоть одно существо этого мира сделало свой первый вдох, Богиня-Мать сотворила день и ночь. Но когда красота сумерек разлилась по небесам и ночной покров окутал землю, она решила, что мир слишком тёмен. Слишком одинок без света.

Он провёл большим пальцем по краю бокала и медленно зашагал по комнате, неспешно сплетая слова в рассказ.

— Чтобы это исправить, она собрала самые тёмные воды, гребни волн, течения и приливы. С помощью ледяного огня она заморозила море и создала сияющий свет, который озарял мир, когда наступала тьма. Богиня-Мать подняла полуночное солнце высоко в ночное небо, но оно оказалось слишком тяжёлым, чтобы удержаться в небесах. — Он сглотнул, заметив, с каким неподдельным восхищением Новалис смотрит на него. — Полуночное солнце упало, разбившись на тысячи осколков, ставших звёздами, а из самых крупных обломков, какие только смогла найти, Богиня-Мать выковала луну.

— Ашер… — выдохнула Новалис, и его имя прозвучало едва слышным шёпотом на её губах. — Это было чудесно.

Он потёр ладонью затылок.

— Это всего лишь сказка.

— Неужели? — Сайра впилась в него пристальным взглядом, и вес её слов повис между ними, словно вызов.

— Я выбрала вина для Фестиваля Огненного Света, — внезапно сказала Новалис, разрезая повисшее напряжение. Она закрыла книгу и поднялась; её светло-лиловое платье струилось вокруг неё, словно сатиновый водопад. — Один из ваших слуг помог мне поднять их наверх. И не волнуйтесь. Беспорядок тоже уже убрали.

Щёки Сайры вспыхнули от ужаса.

— Какой ещё беспорядок?

— Ничего, — поспешно вмешался Ашер. — Это была случайность.

— Вот как? — Бровь его сестры изогнулась, и раздражение в её глазах сменилось весельем.

Новалис кротко улыбнулась.

— Не такого рода случайность.

Сайра рассмеялась и поднялась на ноги.

— Не знаю, как вы двое, а я ужасно проголодалась. — Её взгляд остановился на Новалис. — Хочешь переодеться к ужину?

— Я не взяла с собой другого платья. — Новалис опустила голову и напряглась, когда за стенами дома завыл ветер, заставив застонать шпили на крыше.

— Это легко исправить с помощью небольшой гламурной магии. — Сайра кокетливо выставила бедро в сторону и скрестила руки на груди, а уголок её губ приподнялся в заговорщической улыбке.

— Правда, не стоит. Меня вполне устраивает моё дневное платье. — Новалис сделала шаг назад и тут же наткнулась на диван. — Я не хочу вас стеснять.

— Глупости. Ты нас совсем не стесняешь. — Вид у Сайры стал откровенно заговорщическим. — Ведь правда, Ашер?

— Совсем нет, — согласился он, сохранив невозмутимое выражение лица.

— Я правда не думаю… — голос Новалис затих, когда магия Сайры закружилась вокруг неё густым облаком мерцающего дыма.

Воздух наполнился насыщенным ароматом амбры, яблок и сандала, отчего у Ашера заслезились глаза, а когда дымка наконец рассеялась, ему стоило огромных усилий удержать челюсть на месте.

Перед ним всё ещё стояла Новалис, но вместо лунного камня и звёзд она стала рубинами и огнём. Алый атлас ниспадал с её плеч, а глубокий вырез платья доходил до самого пупка. Гладкая ткань облегала её, словно тиски, подчёркивая каждый изгиб её тела. Подол высокого разреза до самого бедра был расшит чёрными бриллиантами, но одного клочка чёрного кружева, льнувшего к её бедру, оказалось достаточно, чтобы вся кровь отхлынула у него от головы и устремилась прямо в пах. Её лавандовые волосы были распущены, шелковистые пряди почти достигали талии, открывая крошечные багряные и золотые подвески. Он и не подозревал, что её волосы такие длинные, или что в красном её глаза будут сверкать, словно серебряное пламя. Между ними пульсировала магия, а связь осторожно обвивалась вокруг его сердца, мягко побуждая сделать шаг вперёд. Потом ещё один.

Прошли секунды, а может, минуты. Он не мог сказать наверняка. Не знал. Да ему и было всё равно. Он стоял прямо перед Новалис, а она смотрела на него снизу вверх. Её губы были накрашены глубоким, греховно-красным цветом. Этот оттенок пробуждал в нём запретные фантазии: её рот, принимающий каждый дюйм его члена, и всё, что он видел, только эти проклятые идеальные красные губы.

Её отчётливый вздох вырвал его из грёз, заставив снова ощутить почву под ногами.

— Если подумать… — Сайра зевнула. Громко. Нарочито громко. — Пожалуй, сегодня я поужинаю у себя в комнате. А вы двое обходитесь без меня.

Она небрежно махнула рукой через плечо и неторопливо вышла из гостиной.

Новалис не шевельнулась.

Ашер не дышал. Не мог. Она украла воздух из его лёгких, и он почти забыл, что значит жить.

Снаружи дождь хлестал по окнам. Темнота опустилась внезапно, а по небу полоснула молния, и издалека ей ответил раскат грома.

— Каретам слишком опасно лететь, — тихо, почти неслышно произнёс он.

Рука сама собой поднялась. Его пальцы скользнули в её волосы, намотали прядь на палец и позволили ей соскользнуть, словно шёлковой ленте.

— Тебе лучше остаться. Хотя бы пока буря не пройдёт.

Она кивнула в знак согласия, но её тело дрожало. По их связи прокатилась волна тревоги, и Ашер осторожно взял её за подбородок, побуждая посмотреть на него. Что-то было не так. Он бросил взгляд в окно, где небо бурлило тяжёлыми тёмными тучами, а далёкий гром гремел всё громче с каждой минутой.

Возможно, она боялась грозы.

— Мне нужно немного поработать в кабинете. Если хочешь, можешь пойти со мной. Мы можем поужинать там.

Он предложил ей локоть, и её ладонь легла в сгиб его руки.

— Хорошо.

Комнату снова озарила вспышка молнии, и Новалис придвинулась к нему ближе. От неё исходила энергия, потрескивая и искрясь, словно разгорающийся костёр.

Ашер повёл её обратно по коридору к своему кабинету, затем приоткрыл дверь, пропуская её вперёд. На улице резко похолодало, и в доме тоже стало прохладнее. Он взмахнул кистью, и в камине вспыхнул огонь, заливая тёмную комнату тёплым, уютным сиянием. Длинные тени легли на сланцевые стены. Когда он повернулся к Новалис, она вздрогнула.

Она крепко обхватила себя руками, но он уже достаточно хорошо её знал, чтобы понимать: дело вовсе не в смущении. Всё было в напряжении, из-за которого её пальцы то сжимались, то разжимались. Она покусывала нижнюю губу, эту манящую красную губу, и с каждым вдохом и выдохом её сердце билось всё быстрее. Воздух был насыщен магией, словно наэлектризован. Звёзды дождём осыпались вокруг неё, срываясь с кончиков её пальцев, с тихим шипением прожигая белый ковёр у камина, пока его ворс не превращался в почерневший пепел.

— Мне нужно уйти, — прошептала она, отступая от него. — Мне нельзя здесь находиться. Не сейчас.

Паника пронзила её, и связь между ними содрогнулась. Сила загудела в её теле, нарастая до предела. Вокруг неё, словно водоворот, кружились шипящие лучи фиолетового и индиго. Гром сотряс небеса, и она крепко зажмурилась.

Тревога затуманила его мысли, и он преодолел разделявшее их расстояние в два шага.

— Новалис, что случилось?

— Не подходи! — Она вскинула руки перед собой, останавливая его, и её глаза распахнулись. Они стали ярко-сапфировыми. — Это гроза. Она делает что-то с моей магией, что-то ужасное, и я не могу…

Очередная ослепительная вспышка озарила кабинет, и почти сразу за ней прогремел такой оглушительный раскат, что задрожали оконные стёкла. Ослепительный поток звёздного огня вырвался из её ладоней и ударил его прямо в грудь.

— Ашер!

Её крик утонул в звёздной буре.

Вспышка за вспышкой звёздный огонь обрушивался на него, выбивая воздух из лёгких. Её магия владела им, подчиняла его себе. Его рубашка была разорвана в клочья, превратившись в обугленные лоскуты ткани. По всем законам такой удар должен был убить его, но всё, на чём он мог сосредоточиться, — это неподдельный ужас, запечатлевшийся в мягких чертах её прекрасного лица. Он не дрогнул под натиском и ни на мгновение не отвёл от неё взгляда.

По её щекам катились слёзы, переливаясь радужным сиянием.

— Я не могу… — Её грудь тяжело вздымалась, дыхание срывалось. — Я не могу это контролировать!

Он бросился к ней, и она попятилась. Но он не остановился.

Ашер схватил её и прижал к себе, принимая на себя всю мощь её силы. Она содрогалась внутри него. Он крепко стиснул зубы, чтобы они не стучали, пока Новалис билась в его объятиях. Звёздная буря обрушивалась на него, древняя сила небесной магии, ослепительная и разрушительная. Он принимал на себя каждый удар, каждый всплеск звёздных лучей и огня, пока её необузданная магия проходила сквозь него. Она окружила их обоих, вырываясь вокруг неё.

— Отпусти меня! — вскрикнула она, и в её голосе звенел страх. — Это слишком опасно.

— Ты не можешь причинить мне вред, — тихо произнёс он.

Он прижал её ещё крепче, укрывая её голову под своим подбородком.

— Твоя душа принадлежит мне, твоя магия принадлежит мне. Что бы ты ни сделала, ты никогда не сможешь причинить мне вред.

— Слишком… — Новалис отстранилась, глядя на него снизу вверх. Она яростно замотала головой. — Это слишком.

— Я выдержу. — Он взял её за подбородок, крепко удерживая и заставляя встретиться с ним взглядом. — Я приму всё. Всегда.

Ашер знал, что не должен её утешать. Не должен переживать из-за того, что вокруг неё бушевала сфера древнего, неуправляемого звёздного огня. Но она была напугана. Что бы ей ни пришлось пережить, что бы он только что ни увидел, всё это оставило её в панике и страхе. Не имело значения, что она могла принять его утешение за проявление чувств. Он не мог просто стоять и ничего не делать. Возможно, он не способен её любить, но это не помешает ему заботиться о ней.

Если он и вынес урок, наблюдая за разрушительным браком своих родителей, так это то, что всегда будет защищать леди, попавшую в беду.

А Новалис, без всякого сомнения, была в беде.

Она безвольно приникла к нему, и он подхватил её на руки. Её сила начала угасать, а звёзды вокруг постепенно гасли одна за другой. Снаружи летняя гроза медленно утихала, и гром превратился лишь в далёкое ворчание. Она уткнулась лицом ему в грудь, а он провёл ладонью по её бархатистым волосам, успокаивая.

— Всё хорошо, Нова. Рядом со мной ты в безопасности.

Но её бешено колотившееся сердце не успокаивалось. Пальцы вцепились в обгоревшие остатки его рубашки, словно он был якорем, а её уносило в открытое море. Страх всё ещё бурлил внутри неё, и по коже побежали мурашки. Ашер прижал её крепче, скользнул ладонью под её волосы и медленно провёл по спине.

«Дыши, Звёздочка». — Он произнёс эти слова через их связь, обращаясь прямо к её разуму. По её позвоночнику пробежала дрожь. — «Пока ты со мной, ты в безопасности. Ты понимаешь?»

Он мягко коснулся губами её виска, затем щеки. Где-то внутри него взвыли тревожные сирены. Он ступал по очень опасной грани.

«Рядом со мной ты всегда будешь в безопасности».

— Я… Я п-прости. — Новалис всхлипнула. Когда она подняла на него взгляд, её прекрасные глаза снова сияли звёздным светом. Заплаканные, припухшие, но вновь сияющие. Слёзы оставили следы на её щеках и на его коже.

— Тебе не за что извиняться, Новалис. — Он обхватил её лицо ладонями, большими пальцами осторожно стирая оставшиеся слёзы.

Она положила голову ему на плечо, и постепенно её тело расслабилось, а напряжение начало отпускать.

— Когда начинается гроза… я теряю контроль.

— Мы все иногда теряем контроль. — Ашер сел на диван, продолжая держать её на руках. — Никто не совершенен. Хотя ты чертовски к этому близка.

Она рассмеялась, но смех получился тихим и слабым.

Новалис запрокинула голову и посмотрела на него, затем её взгляд опустился на его почти обнажённую грудь. Она собрала с его кожи остатки обгоревшей ткани и бросила опалённые клочки на пол.

— Твоя рубашка…

— Не думай об этом.

Затем её руки медленно заскользили по его обнажённой коже, исследуя её. Он замер, полностью отдаваясь её прикосновениям. Ни шрама. Ни крови. Ни следа ожога. Ни малейшего следа той силы, которую она обрушила на него.

Осторожно, почти нерешительно, она обвила руками его шею.

С губ Новалис сорвался едва слышный вздох, и хотя Ашер клялся самому себе, что не любит её, сомнений не оставалось: он всё-таки что-то чувствовал.

Поэтому он сделал единственное, что показалось ему логичным.

Он поцеловал эти чёртовы красные губы.

Губы Ашера жадно накрыли губы Новалис, и волны наслаждения разлились по её телу. Устроившись у него на коленях, в кольце его сильных рук, она чувствовала, как связные мысли одна за другой ускользают из сознания. Но даже с закрытыми глазами она видела только одно: как он принимает на себя каждый удар её магии, каждую мучительную вспышку звёздного огня. Он просто стоял и принимал всё это. Он должен был погибнуть, непременно погиб бы, если бы не их магия, не их связанные души.

Но его грудь оставалась безупречной, без единого шрама, совсем не такой, как у её брата Никсиана. В прошлую грозу ему не так повезло пережить её силу без последствий.

— Ты слишком много думаешь, — проговорил Ашер, и его голос отозвался в ней низкой вибрацией, а зубы слегка прихватили её нижнюю губу.

Она открыла рот, собираясь ответить, но он тут же воспользовался этим, скользнув языком по её языку.

— Никаких извинений, — прошептал он.

Новалис кивнула, не размыкая рук, обвивавших его шею. Она не хотела, чтобы между ними оставалось хотя бы малейшее расстояние.

Ашер неторопливо водил ладонями вверх и вниз по её бокам, продолжая целовать. Его руки скользили вдоль изгиба её груди к линии бёдер. Прикосновение прохладного атласа к коже вызывало сладкую дрожь, покрывая всё её тело мурашками. Запустив пальцы в его волосы, она чуть изменила угол поцелуя, отчаянно желая ещё больше его.

Его большие пальцы медленно скользнули по её соскам, заставляя их затвердеть. Трение платья и его прикосновения сводили её с ума. Она прижималась к нему сильнее, ощущая, как каждый нерв становится болезненно чувствительным, обнажённым. Он прервал поцелуй, переместив губы на её щёку, затем на линию челюсти, а после медленно спустился к шее. Желание пронзило её, устремившись прямо в самую глубину её существа.

Новалис выгнулась ему навстречу, открываясь ему ещё больше, беспокойно ёрзая в его объятиях, пока твёрдое свидетельство его возбуждения мягко не коснулось её ягодиц. Она судорожно сжала бёдра, извиваясь, и всепоглощающая потребность просто ощущать его почти лишила её дыхания. Из его груди вырвался низкий рокочущий звук. Дикий. Первобытный. Он медленно стянул рукава её платья с плеч, освобождая грудь из тесного плена алого атласа. Его взгляд потемнел, мерцая силой, а глубокие серые глаза напоминали полуночное пламя. Он обхватил её за бёдра и приподнял со своих колен, осторожно укладывая спиной на одну из мягких пуховых подушек.

А затем Ашер жадно припал к ней.

Его губы оставляли обжигающий след на её разгорячённой коже. Он едва касался её зубами, слегка прикусывая грудь так, чтобы это жгло, а затем тут же успокаивал боль горячим языком. Обхватив сосок губами, он втянул его в рот и сильно пососал, отчего она выгнулась и задрожала под ним. Она вцепилась в его плечи, впиваясь ногтями в кожу, наслаждаясь тем, как под её прикосновениями перекатываются его мышцы. Его кожа была золотисто-бронзовой, словно её поцеловало само пламя. Она глубоко вдохнула, втягивая его запах: сандал, амбра с какой-то манящей пряной ноткой. Он осыпал её жгучими поцелуями, медленно спускаясь по ложбинке между её грудей к животу, одновременно сдвигая длинный подол её платья. Его руки скользнули под ткань, и он не спеша, подцепил пальцем чёрную кружевную подвязку, охватывавшую её бедро. Он оттянул её, а затем отпустил, позволяя ей с лёгким щелчком ударить по коже.

Новалис вздрогнула, всё её тело содрогнулось от вспышки удовольствия, рождённого болью.

На кончике его пальца вспыхнул крошечный язычок морозного огня. Одним плавным движением он сжёг кружево, и оно исчезло с её кожи.

— Это платье… — Устроившись между её ног, он сжал в кулаке атласную ткань и сдвинул её в сторону, так что она собралась складками у её талии, оставляя её открытой перед ним. — Не могу решить, хочу ли видеть его на тебе или на полу, когда попробую тебя на вкус.

— И так, и так? — едва слышно пискнула она.

Улыбка Ашера была медленной и намеренной.

— Кто я такой, чтобы отказывать в такой просьбе?

Он опустил голову между её ног, и его горячее дыхание коснулось её обнажённой кожи. Он легко подул, и прохладный поток воздуха заставил её приподнять бёдра в безмолвной мольбе.

Снаружи прогремел гром, и всё внутри Новалис дрогнуло, а напряжение вновь стянуло её тело.

— Дыши, Звёздочка.

Голос Ашера мягко окутал её, успокаивая волну тревоги, грозившую захлестнуть её. Он обхватил ладонью её колено и осторожно закинул её ногу себе на плечо.

Она резко втянула воздух, и язык Ашера скользнул по её влажным складкам.

Новалис рассыпалась по частям.

Он положил ладонь ей на живот, удерживая на месте. Каждое движение его языка всё сильнее приближало её к грани блаженства. Его губы и язык ласкали её, пробуя влагу, дразня, искушая. Он втянул её клитор в рот, и она вскрикнула, одной рукой вцепившись в край дивана, а другой зарывшись пальцами в его волосы.

— Эш, пожалуйста, — умоляла она, тяжело дыша.

Она беспокойно задвигалась, пытаясь приподнять бёдра, отчаянно нуждаясь в большем.

— Именно этого тебе хочется? — Он медленно провёл языком по её пульсирующему клитору, затем глубоко ввёл в неё два пальца, согнув их.

— Да. — Она подняла вторую ногу и обвила ею его. — Да, пожалуйста.

Он двигал пальцами быстро и настойчиво, поднимая её всё выше, пока она не взлетела. Пока оргазм не пронзил её, словно десятки падающих звёзд.

Она обмякла на диване, её ноги стали ватными.

Ашер отстранился и поднялся на ноги, сбрасывая туфли. Приподнявшись на локтях, она наблюдала, как он расстёгивает брюки. Они упали на пол, и он небрежно оттолкнул их в сторону, оставшись перед ней лишь в чёрных шортах, почти ничего не скрывавших. Они плотно облегали его крепкие ягодицы и возбуждённый член, который, казалось, вот-вот прорвёт ткань. На её щеках выступил румянец. Его мрачный, вдумчивый облик в сочетании с безупречно скромной одеждой скрывал великолепное тело под ней. Он весь состоял из жёстких линий и рельефных мышц, и ей хотелось прикоснуться к каждому дюйму его тела.

— Знаешь, — протянул он, — тебя называют любимицей Эйрамира.

— Кто именно?

— Все.

Он снял чёрные шорты, полностью открываясь её взгляду.

Новалис машинально провела языком по нижней губе.

Взгляд Ашера потемнел от желания, и он шагнул к ней. Кончик его напряжённого члена замер всего в нескольких сантиметрах от её губ.

— Ты принцесса на пьедестале, которой все восхищаются и которую все боготворят. Тебя называют бриллиантом, шепчут, что ты безупречна. — Он обхватил член рукой и дважды медленно провёл по нему. — Потому что ты хорошая девочка, не так ли, моя леди? Хорошая девочка, которая всегда делает именно то, что ей говорят.

Она кивнула, глядя на него снизу вверх, и приоткрыла губы.

Ашер тихо усмехнулся.

— Встань и сними для меня платье, Звёздочка. — Его взгляд скользнул к её туфлям. — И сними эти проклятые туфли.

Новалис послушно выполнила его просьбу, позволяя платью соскользнуть вниз по её телу. Она была уверена, что Ашер останется стоять и будет смотреть на неё, наслаждаясь тем, как атлас ласкает её кожу. Но когда она переступила через алую ткань, лежавшую у её ног, и сняла туфли, он уже лежал на спине на белом меховом ковре у камина. Отблески огня скользили по его золотистой коже. Одна рука была закинута за голову, другой он похлопал себя по крепкому бедру.

Она нерешительно шагнула вперёд.

— Ты уверен? Потому что ты сказал…

— Я знаю, что сказал. Но сейчас я хочу, чтобы любимица Эйрамира оседлала меня так, чтобы у неё перед глазами вспыхнули звёзды.

Предвкушение пробежало дрожью по её позвоночнику.

Опустившись на четвереньки, она медленно поползла по его твёрдому телу, устраиваясь так, чтобы оседлать его. Кончик его члена замер у входа в неё. Упираясь ладонями ему в грудь, она зависла над ним. Его тёмные глаза тлели, словно раскалённые угли. Она убрала серебристую прядь с его лица, намотав гладкие волосы на пальцы.

— Вы ведь понимаете, что произойдёт, если мы это сделаем, мой лорд? — едва слышно прошептала она.

Его лицо оставалось спокойным, невозмутимым.

— Я прекрасно понимаю.

— И вы совершенно уверены? Если мы…

Ашер положил ладонь ей на затылок, притягивая её лицо ближе к своему. Его взгляд скользнул к её губам, затем вновь встретился с её глазами.

— Леди Новалис Старсторм, я понимаю, что, приняв тебя полностью, окончательно, я закреплю нашу связь. Так же, как понимаю и то, что, сделав это, я приму её… и тебя.

Его ладонь медленно соскользнула с её шеи и легла поверх её сердца. Кончиками пальцев он очертил созвездие, отмечавшее её кожу.

— Но я склонен к ярости и молчаливым страданиям. Моя судьба — непредсказуемое насилие, и я скорее умру, чем позволю тебе оказаться жертвой моей жестокости. Я не могу… не могу любить тебя так, как ты заслуживаешь. Я не идеальный истинный. Но ради тебя я постараюсь.

Этого было достаточно. Впереди у неё была целая вечность, чтобы заставить его полюбить её.

— Я принимаю вас, лорд Ашер Файрбейн Эмберспайр.

В его глазах промелькнуло чувство, которого она не смогла распознать. Он моргнул, и оно исчезло.

— Я принимаю вас, леди Новалис Старсторм Селестин.

С этими словами она медленно опустилась на его толстый член, дюйм за сладостным дюймом. Он глухо застонал, обхватив её за бёдра, пока она полностью не опустилась на него. Он заполнил её собой, растянул, унимая ту мучительную тоску, которую мог утолить только он.

— Хорошо, мой лорд. — Она медленно качнулась один раз, и его пальцы впились в её бёдра, наверняка оставляя синяки. — Заставь меня увидеть звёзды.

Ашер начал направлять её движения вверх и вниз, сначала медленно, помогая ей найти идеальный ритм. Каждый раз, когда она опускалась на него, он подавался ей навстречу, входя ещё глубже. Её ногти скользили по его груди, царапая кожу в поисках опоры, а он позволял ей вести, ускоряя темп настолько, насколько она сама того хотела. Она двигалась на нём именно так, как он велел, а тысячи ощущений вспыхивали в её теле, всё глубже затягивая её в водоворот желания.

Впервые именно она управляла происходящим. Она принимала решения. Всё было в её власти.

Но затем Ашер улыбнулся.

Он изменил положение, подтянув колени ей за спину и заставив её сильнее прогнуться. В следующее мгновение он оторвал бёдра от ковра и толкнулся глубже в неё. Снова и снова он двигался навстречу её телу, не касаясь пола, достигая самой сокровенной глубины её существа.

Новалис ахнула, и волна наслаждения лишила её способности мыслить. Она могла лишь держаться за него, пока он снова и снова входил в неё, а сила и мастерство его движений заставляли бесчисленные звёзды дождём осыпаться над ними.

Улыбка Ашера стала ещё шире. Одну руку он закинул за голову, не сводя с неё горячего взгляда, пока она всё ближе подходила к безрассудному блаженству. Он вновь глубоко толкнулся в неё, поднимая её всё выше и выше. На этот раз её голова бессильно откинулась назад, и с губ сорвался крик, когда запредельное удовольствие разлилось по всему телу. Он намотал на кулак её волосы и мягко потянул, удерживая её на месте, пока вёл её к сокрушительной развязке.

— Эш! — Она впилась ногтями в его грудь, чувствуя, как оргазм стремительно нарастает внутри неё, готовый вот-вот захлестнуть.

— Кончи для меня, Звёздочка. — Его голос звучал хрипло, прерывисто. — Будь хорошей девочкой.

И снова она сделала именно то, что он велел.

Новалис рассыпалась серебряным вихрем звёзд. Вокруг них вспыхнуло полуночное пламя, а связывавшие их узы ожили с новой силой.

— Ты чертовски совершенна. — Ашер глухо застонал, изливаясь в неё, и их соединение навеки связало их друг с другом. Магия взорвалась подобно симфонии, достигнув своей кульминации, а звёздный и морозный огонь окутали их сияющим коконом блаженства.

Она бессильно рухнула на него, и перед её глазами заплясали крошечные мерцающие звёзды.

Он осторожно перевернул её так, чтобы её спина оказалась обращена к камину, прижал к себе и устроил её голову у себя под подбородком. Ей казалось, что нет ничего приятнее, чем ощущать, как идеально она помещается в его объятиях.

Новалис уткнулась лицом ему в шею. Их сердца бились в одном ритме. Их чувства — восторг, умиротворение, желание — полностью совпадали. Мелодия звёзд и гармония огня.

Она тихо вздохнула.

— Уже поздно.

— Мм… — он лишь крепче прижал её к себе, лениво выводя пальцами круги вдоль её позвоночника.

— Моя семья, наверное, волнуется.

Она едва заметно вздрогнула, ощущая, как его член, всё ещё покоившийся между её бёдер, вновь оживает.

— Ариесиан знает, что ты здесь. Он также знает, что во время такой грозы слишком опасно лететь в карете.

Новалис не стала говорить, что гроза уже закончилась.

— Ты хочешь, чтобы я осталась?

— Поправка, — пробормотал он сонным, густым голосом. — Я не позволю тебе уйти.

Она не смогла сдержать улыбку, которая была такой широкой, что даже щёки заболели.

— Это довольно смело.

Его грудь тихо завибрировала от смеха.

— Как и выйти замуж за человека, которого никогда прежде не встречала.

Затем его сонный голос прозвучал у неё в сознании, ласково коснувшись их связи.

«Отдыхай, Новалис. Рядом со мной ты в безопасности».

Между ними воцарилась уютная тишина, заполняя то небольшое пространство, что их разделяло. Постепенно сердцебиение Ашера замедлилось, подстраиваясь под её собственное. Его дыхание стало ровным и глубоким, а размеренное движение его груди понемногу убаюкивало её.

Новалис закрыла глаза, но прежде чем провалиться в мир снов, прошептала через их связь два слова, гадая, услышит ли он их когда-нибудь.

«Выбери меня».

«Выбери меня».

Слова Новалис эхом отдавались в мыслях Ашера. Она послала ему эту тихую, простую мольбу через их связь, думая, что он спит. Но он отчётливо услышал их, и неприятное чувство сжало ему грудь.

Даже сейчас, осторожно высвобождаясь из её объятий, он вновь ощутил укол в сердце. На этот раз глубже. Сильнее.

Это не любовь, а… что-то.

Привязанность? Нежность? Это было странное чувство, которому он никак не мог подобрать название.

Он коснулся поцелуем её лба, и она уютнее свернулась на мягком ковре, края которого всё ещё были опалены её взрывной магией.

Определённо, когда она проснётся, он спросит её об этом.

Ашер поднялся и натянул штаны. Он провёл рукой над Новалис, создавая гламуром серое одеяло, укрывшее её, затем лёгким движением кисти в сторону очага раздул огонь, чтобы она не замёрзла.

Рассеянно он потёр грудь.

Отвернувшись от неё, он подошёл к своему столу. Всё было точно так, как он оставил: раскрытые книги, исписанные рунами и наспех сделанными заметками, стопки тщательно рассортированных бумаг, всё лежало на своих местах, где он бросил работу, прежде чем отправиться искать Новалис в садах. Он опустился в кресло, снова надел очки и провёл рукой по растрёпанным волосам.

Драгоценное время уже было потеряно, пусть оно того и стоило, но теперь ему нужно было вернуться к работе. У него оставались считанные дни, чтобы найти этот Вирдис лепатит для принца Теней. Читать руны — это одно, а вот расшифровывать их — совсем другое. Это был архаичный язык, записанный на древнем наречии, и их переводы не всегда были однозначными.

Он не знал, сколько времени прошло. Это могли быть часы, а может, всего лишь минуты, всё слилось воедино. Луна всё ещё стояла высоко в небе, когда Новалис зашевелилась во сне.

— Эш?

Сердце Ашера дрогнуло и болезненно сжалось.

Он всегда ненавидел это прозвище, но когда оно слетало с её губ, звучало как колыбельная.

Ашер взглянул на неё, и весь воздух словно вырвало из его лёгких. Новалис сидела, а огонь за её спиной ласкал бледную кожу тёплым, золотистым сиянием. Одеяло сползло ей до пояса, но волосы ниспадали вокруг, и сквозь лавандовые пряди он ловил проблески её обнажённой кожи. Она поднялась, сонно потирая глаза.

Он создал гламуром мягкую чёрную рубашку, одну из своих, доходившую ей до середины бёдер. Она опустила взгляд, а когда снова посмотрела на него, её улыбка заставила его сердце забиться быстрее.

— Не спится? — спросила она.

Она была бесконечно далека от истины. Он мог бы спать рядом с ней целыми днями.

— У меня осталось всего девять дней, чтобы найти этот драгоценный камень.

Ашер откинулся на спинку кресла. Мышцы плеч напряглись, натянутые до предела от изнеможения. Он размял шею, вытянул ноги и закинул одну лодыжку на другую.

Новалис подошла к нему. В его рубашке она выглядела соблазнительнее, чем что-либо, что он когда-либо видел. Его член уже пульсировал, снова желая её.

Внезапно кончики её пальцев коснулись кожи на его спине, проследовав по шрамам, уродовавшим его плоть.

— Что здесь произошло?

В каждом её слове звучала тревога.

У него сжалось горло.

— Мой отец.

Новалис напряглась, но не стала расспрашивать, и он был благодарен ей за это.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Она встала рядом, заглядывая ему через плечо.

— Если только ты не можешь найти и добыть мистический камень… — Он скользнул рукой между её ног, обхватил пальцами бедро, лаская мягкую кожу. — Тогда сомневаюсь.

Она подняла несколько листов и начала их просматривать. Затем наклонилась ближе, и между её бровей залегла едва заметная складка.

— Я могу это сделать.

Ашер выпрямился, пристально глядя на неё.

— Что?

— Я могу помочь тебе найти этот камень.

Она перебирала бумаги, сосредоточенно поджав губы.

— Мне придётся провести чтение, но не думаю, что это будет сложно.

— Чтение по звёздам?

Он всегда считал, что они годятся лишь для предсказания судьбы. Ему и в голову не приходило, что чтения по звёздам могут быть полезны и для других вещей.

— Да, это довольно просто. Правда, проводить его придётся в обсерватории…

Она слегка выставила бедро, прижавшись к нему.

— Но как только я призову звёзды, получу ответ на любой вопрос, который задам. Например, где найти этот камень.

Вот же чёрт.

Если бы он знал, что всё настолько просто, попросил бы её о помощи ещё несколько месяцев назад.

— Кому вообще нужен этот… Вирдис лепатит?

Новалис вернула ему бумаги.

— Похоже, он может быть опасен, если попадёт не в те руки.

У Ашера и без того была не совсем чистая совесть из-за поисков этого камня. Он отодвинулся от стола и поднялся, потягиваясь.

— Тот, кто его ищет, прибыл из Северных земель. К концу Середины лета он уедет и больше не будет моей заботой.

— Правда?

Уголок её губ приподнялся в лукавой улыбке.

— Значит, это секрет?

— Возможно.

Ложь оставила на языке горький привкус.

Ашер подхватил Новалис на руки. Пора было сменить тему и лечь спать. Он не мог сказать ей, что Вирдис лепатит предназначался для Дрейка, что поиски этого камня были частью сделки, которую Ашер заключил с ним два года назад. Так же, как не мог признаться, что именно он нанял Теневого ассасина, чтобы убить своего отца.

Аппетитный аромат жареного бекона выманил Новалис из сна.

Она потянулась на мягком ковре. Её тело приятно ныло от усталости, и ей было тепло и уютно. Вытянув руки над головой, она выгнулась, и тихий довольный звук сорвался с её губ.

— Если ты и дальше будешь издавать эти милые звуки и так потягиваться… — Ашер приподнял край рубашки и поцеловал её в живот. — Мне придётся взять тебя снова.

Её ресницы дрогнули, и она посмотрела на него снизу вверх.

— Придётся?

Утренний солнечный свет лился в окна его кабинета, окутывая их золотистой дымкой. Он сидел рядом с ней на ковре, опираясь на одну руку, и лениво скользил взглядом по её телу. Его глаза были затуманены, в них тлел огонь желания, а кончиком пальца он легко провёл по изгибу её груди. Ей больше всего на свете хотелось насладиться каждым дюймом его великолепного обнажённого торса, покрывая его поцелуями и спускаясь всё ниже, до самого пояса его брюк. Если каждое утро рядом с ним будет именно таким, она хотела просыпаться так всю оставшуюся жизнь.

Словно почувствовав, куда унеслись её мысли, он с ухмылкой вскинул бровь.

— Твой завтрак остынет.

Новалис приподнялась и коснулась губами основания его шеи.

— А если я не голодна?

— Тогда твой желудок тебя выдаёт.

В уголках его губ появилась понимающая улыбка.

— Ладно, — пробормотала она, поджимая под себя ноги.

Как бы ей ни хотелось этого признавать, Ашер был прав.

Она была ужасно голодна, а перед ней стояло настоящее пиршество. На полу были расставлены два подноса с мисками свежих ягод и сливок, тарелками хрустящего бекона, жареными яйцами и горкой булочек с джемом. Рядом с кувшином сока стояли два стакана воды и чайник с дымящимся чаем.

— Я не знал, что ты предпочитаешь. — Ашер провёл рукой по волосам, избегая встречаться с ней взглядом. — Поэтому попросил принести всего понемногу.

— Тебе повезло, я не привередлива. — Она положила себе чуть-чуть всего. — И ещё я очень люблю поесть.

— Тем лучше. — Он налил ей чашку чая, и следующие несколько минут прошли в уютном молчании.

Пока Новалис не заметила, что между его бровей снова залегла знакомая задумчивая, мрачная складка.

— Что-то случилось, милорд?

Он помешивал чай, и ей казалось, будто она видит, как работает его разум. Взвешивает. Размышляет.

— Мы собираемся поговорить о том, что произошло прошлой ночью?

Сомнение скользнуло по её затылку, словно прикосновение нежеланной руки, и она невольно вздрогнула. Прошлая ночь была… чудесной. Всем, чего она когда-либо хотела. Чтобы её увидели. Чтобы её ценили и берегли. Но существовала вполне реальная вероятность, что он не испытывает того же. Да, он принял её, но это вовсе не означало, что не тяготится случившимся. Если в его словах прозвучит раскаяние, она, возможно, переживёт всё, что он скажет дальше. Но если там будет лишь сожаление… что ж. Тогда у неё не останется надежды выдержать ещё один болезненный удар отвержения.

Ашер поставил чашку обратно на поднос, вытянул ноги и посмотрел на неё.

— Ты всегда теряешь контроль над своей магией, когда начинается гроза?

Вот оно что.

Он хотел поговорить именно об этом.

Это был секрет, который она тщательно оберегала. Лишь немногие знали, что она владеет древней магией звёздного огня. Никсиан, разумеется, ведь именно его поразила эта сила. Солариус тоже знал, потому что Новалис бросилась к нему сразу после того, как Никсиан пострадал. Затем узнала их мать. Именно Триста велела ей скрывать это, хранить звёздную бурю в тайне. Она говорила, что фейри из других Домов могут начать распускать слухи и ложные пророчества, например о возвращении могущественной магии, некогда утраченной. Но Новалис считала, что Триста боялась другого: если королева Эловин узнает, что она способна призывать звёздный огонь, то сочтёт её прямой угрозой.

От одной этой мысли ей становилось не по себе.

Теперь же Ашер был одним из тех, кто видел, как она потеряла контроль. Более того, он принял на себя всю мощь её магии и даже глазом не моргнул.

— Звёздный огонь появляется из ниоткуда. Когда начинается гроза, звёздная буря становится неистовой, как ты и видел. В другое время, например во время чтения по звёздам, это всего лишь проблески, редкие вспышки. Иногда лишь несколько искр. Но в последнее время, кажется, будто он чего-то ждёт. Я чувствую, как магия течёт сквозь меня, прячется, наблюдает… это трудно объяснить. — Она осторожно намазала булочку малиновым джемом, избегая смотреть на него. — Обычно я готова к этому, когда это происходит. Находясь дома, я стараюсь найти место, где можно спрятаться и никому не причинить вреда.

Например, на нижних уровнях Дома Селестин. В холодных, безлюдных коридорах глубоко в основании горы, где никто не мог видеть её мучений или слышать криков боли.

Там, где она не была обузой или диковинкой. Там, где её непредсказуемые вспышки можно было полностью игнорировать. Магия звёздной бури была древней. Почти легендарной. Хотя именно она дала имя их роду, никто из их кровной линии уже очень давно не обладал такой силой. Считалось, что она исчезла много лет назад, ещё до рождения её прадеда. То, что Новалис была одарена звёздной бурей, казалось немыслимым. То, что она не могла её контролировать, было проклятием.

Ашер нахмурился.

— Ты уже причиняла кому-нибудь вред?

— Кроме тебя?

Её жалкая попытка пошутить с треском провалилась.

— Это не считается. И я вовсе не об этом. — Он протянул руку и заправил прядь её волос за ухо. — Ты и сама это знаешь.

— Моему брату. Никсиану. — Новалис сглотнула ком в горле, вспоминая первый раз, когда её магия вырвалась наружу сама по себе. — Мы были в садах, собирали звёздную ягоду. Тогда мы были ещё совсем детьми. Никсиану едва исполнилось семь, а мне было двенадцать. Мы знали, что приближается летняя гроза. Гром заставлял дрожать землю. Горные вершины скрылись за стеной тёмных туч.

Ашер продолжал помешивать чай, и на его лице не было ни тени осуждения.

— Это случилось впервые. Тогда я поняла, что со мной что-то не так. Это была не та магия, которая была у меня с рождения. Эта была другой. Более сильной. В тот миг, когда молния расколола небо, я почувствовала силу, не похожую ни на что из того, что испытывала прежде. Это было ужасно. — Она крепко зажмурилась, пытаясь прогнать воспоминание. — Никс попытался мне помочь, но это было слишком опасно. Мы никогда раньше не видели ничего подобного и не сталкивались с этим. Звёздный огонь вырвался из моих ладоней ослепительным росчерком света. Полосы тёмно-фиолетового и насыщенно-синего цвета. Волосы у меня на затылке встали дыбом. А потом Никсиан оказался на земле.

Тогда она думала, что убила его.

Новалис открыла глаза, напоминая себе, что нужно дышать.

Ашер медленно кивнул.

— Теперь понятно, откуда взялся шрам. Я всегда гадал, как он его получил.

Этот шрам останется с её братом на всю жизнь. Он тянулся от брови вниз через левую сторону лица, прямо через глаз. Несколько месяцев Никсиан носил повязку, пока лучшие целители Эйрамира боролись за то, чтобы спасти ему зрение. Когда он наконец исцелился, шрамы побледнели, а зрение вернулось. Только там, где его глаз должен был сиять ослепительным серебром, теперь проходила сапфировая полоска, словно зрачок был рассечён надвое.

Тристе удалось сохранить этот случай в тайне, не выпуская его за стены Дома Селестин. Когда Никсиан смог ходить без повязки на глазу, Триста сказала всем, что он «отмечен звёздами». Это прозвище закрепилось за ним на всё детство и, если быть честной, Новалис подозревала, что именно оно стало причиной его до смешного самодовольного характера. Высокомерным он не был, скорее самоуверенным и до невозможности обаятельным.

— Возможно, стоит придумать для тебя какой-нибудь защитный пузырь или щит. Что-нибудь, что сможет уберечь тебя во время гроз?

Ашер взял её за руку, отвлекая от тяжёлых мыслей. Он переплёл свои пальцы с её, и она постаралась не придавать этому слишком большого значения.

Как бы мило ни было с его стороны думать о её защите, прежде всего её беспокоили окружающие.

Она не сможет вечно избегать гроз. Или использования магии. Когда-нибудь звёздный огонь откроется всем, и Новалис должна быть готова встретить последствия лицом к лицу.

— Возможно, — согласилась она.

Ашер наклонился, собираясь её поцеловать, но дверь кабинета распахнулась.

— Ашер? Ты не знаешь, где мой… — Сайра резко остановилась. Её взгляд метнулся к ним, затем к платью на полу и снова обратно. — О. Доброе утро, леди Новалис.

Её золотистые глаза весело заблестели, искрясь озорством.

Новалис сделала глоток чая, стараясь выглядеть невозмутимой и собранной, несмотря на растрёпанные волосы и рубашку Ашера, которая была на ней.

— Доброе утро, леди Сайра.

Повисла короткая тишина, а улыбка Сайры стала только шире.

— Что ты искала, Сайра? — спросил Ашер, отвлекая сестру.

Голос его звучал на удивление ровно. Его, казалось, совершенно не смущало, что она застала их в такой интимный момент.

— О… эм… Мне кое-что было нужно для Фестиваля Огненного Света. Но я сама найду. — Она помахала рукой, пятясь к двери. — А вы… продолжайте.

Когда Сайра плотно закрыла за собой дверь, Новалис допила чай.

— Мне пора.

Ашер поднялся и протянул ей руку. Она вложила свою ладонь в его, и он притянул её к себе так, что их тела соприкоснулись. От этой близости сердце у неё затрепетало. Кровь быстрее побежала по жилам. Все мысли исчезли. Стало невозможно вспомнить, что говорить, как себя вести, что делать.

— Мы можем подготовиться к чтению звёзд, чтобы найти Вирдис лепатит, когда тебе будет удобно.

Новалис поморщилась. Как официально это прозвучало. Как сухо и скучно.

— Тогда после Фестиваля Огненного Света?

Его ладони легли ей на талию, медленно скользя вверх и вниз по мягкой ткани его рубашки. С каждым движением подол понемногу приподнимался. Тепло его прикосновений проникало даже сквозь ткань, обжигая её кожу. Томительный жар разлился внизу живота, пульсируя и наполняя её желанием.

Она невольно напряглась, не зная, как с ним попрощаться.

Реверанс был бы слишком нелеп. Но поцелуй мог быть воспринят как проявление чувств, на которое Ашер, возможно, не захотел бы ответить. Оставались объятия — вполне нейтральный жест.

— Для начала, — произнёс Ашер тихим, соблазнительным голосом, — можешь надеть что-нибудь менее откровенное. Пусть сейчас я и в хороших отношениях с Ариесианом, но не сомневаюсь, что он явится за мной, если я отправлю тебя домой в одной своей рубашке.

Румянец медленно поднялся по шее Новалис, заливая щёки.

Она поспешно создала гламуром платье. Ничего вычурного. Просто простое платье из хлопка цвета слоновой кости с вышитыми серебряными звёздами.

— А что будет с моим фиолетовым платьем? — спросила она, заплетая волосы в толстую косу. — Всё-таки оно моё любимое.

— Я велю его почистить и оставлю у себя в комнате на хранение. — Он подцепил пальцем её подбородок, приподнимая лицо. — На случай, если ты решишь остаться снова.

Внутри неё вскипело радостное волнение, словно сотни бабочек одновременно вспорхнули в груди.

Губы Ашера коснулись её губ. Один раз. Потом второй.

Впервые уйти от него оказалось не так больно. Впервые Новалис подумала, что её план действительно может сработать.

Всю дорогу домой в карете она прижимала два пальца к губам, наслаждаясь ощущением его поцелуя.

Взгляд Новалис быстро скользнул по садам Дома Селестин и к краю горных утёсов.

Нигде не было видно дракона.

Она расправила плечи, сцепила руки перед собой, чтобы не теребить их от волнения, и уверенно вошла в вестибюль своего дома. Держа голову высоко, она вежливо улыбалась и отвечала кивками, но была совершенно уверена, что каждый слуга, мимо которого она проходила, знал: прошлой ночью она не спала в своей постели.

И это было нормально.

Совершенно нормально, если уж на то пошло.

Ну и что с того, что она провела прошлую ночь у Ашера? У многих благородных дам были любовники, а у некоторых даже не один. Никто не ждал от них ханжества или целомудрия. Но сколько бы она ни убеждала себя, что её поступок вполне оправдан, ей никак не удавалось прогнать жар со щёк. Одно дело соблюдать осторожность в подобных вопросах, и совсем другое, когда о твоих любовных похождениях знает весь дом.

Она направилась к лестнице справа, которая вела прямо к безопасному убежищу её спальни, но дверь в дальнем крыле распахнулась, и в большой зал неспешной походкой вошёл Солариус. Его серебристые волосы были собраны в узел на макушке, а чёрные кончики торчали во все стороны. Галстук свободно висел на шее, рукава рубашки были кое-как закатаны, словно он сделал это второпях. Брюки ужасно помялись, а он направился к ней с кривоватой улыбкой на лице. Судя по его виду, он тоже не ночевал в своей постели.

— Доброе утро, дорогая сестрёнка. — Он непринуждённо обнял её за плечи и подмигнул. — Я никому не скажу, если и ты не скажешь.

Новалис улыбнулась, прижимаясь к нему.

— Договорились.

— Хорошо, если кто-нибудь спросит, я был в городе, сыграл несколько партий в кристальные пики. — Они вместе поднялись по лестнице, и его взгляд скользнул по верхней площадке. Он понизил голос до шёпота. — Проиграл слишком много денег, выпил слишком много вина и уснул прямо у дороги, пока пытался подняться обратно в гору.

Новалис изумлённо вскинула голову, когда они достигли коридора.

— Хоть что-нибудь из этого правда?

— Ни капли. — Солариус рассмеялся. — А у тебя какое оправдание?

Она на мгновение задумалась, пытаясь придумать правдоподобное объяснение своему отсутствию.

— Ну, я…

Она резко умолкла.

На другом конце коридора появился Ариесиан и быстрым шагом направился к ним. Его нахмуренные брови выдавали всё усиливающееся недовольство.

— Солариус. Новалис. — Он перевёл взгляд с одного на другую, затем внимательно осмотрел сестру, подмечая её растрёпанную косу и до смешного простое платье. — Ты провела прошлую ночь в Доме Эмберспайр?

Тревога стиснула ей горло, не давая вымолвить ни слова. Рядом Солариус отшатнулся, удивлённо вскинув брови.

— Серьёзно, Нова? — заговорщицки прошептал он. — Лорд Файрбейн? И как этот любитель книг в постели?

Она тут же ткнула его локтем под рёбра, смерив молчаливым осуждающим взглядом.

— Нова? — настойчиво повторил Ариесиан.

Он скрестил руки на груди, и выражение его лица становилось всё мрачнее с каждой секундой её молчания.

— Конечно нет.

Она рассмеялась, но смех прозвучал натянуто и слегка фальшиво. Сжав руки, она запаниковала и выпалила первое пришедшее в голову оправдание, позаимствованное у Солариуса.

— Я была в городе, играла в кристальные пики. Проиграла слишком много денег, выпила слишком много вина и нашла безопасное место, где переночевать.

Солариус ещё мог бы отделаться историей о том, что уснул у дороги, но ей подобное точно не сошло бы с рук.

— Что? — лицо Солариуса исказила недовольная гримаса, хотя глаза так и искрились смехом. — Вообще-то это была моя версия, почему я вернулся домой ранним утром.

Ариесиан тяжело вздохнул и сжал переносицу, пытаясь скрыть нарастающее раздражение.

— Тебе нечего стыдиться, Новалис. Я лишь хочу убедиться, что ты ведёшь себя осмотрительно.

Осмотрительно? Неужели он настолько низкого о ней мнения, что решил, будто она может забеременеть до свадьбы? Она всегда была осторожна.

Новалис упёрла руки в бока, чувствуя, как внутри поднимается волна желание защититься от его предположений.

— Хочу заметить, что мои лунные циклы тебя совершенно не касаются. Я регулярно пью особый травяной чай, чтобы предотвратить…

— Боги, нет! — Ариесиан вскинул руки, останавливая её, и широко распахнул глаза. — Я совсем не это имел в виду.

Солариус тихо рассмеялся, приходя ей на помощь. Он положил руку ей на плечо и понизил голос.

— Ариесиан спрашивает, уверена ли ты, что гулять с лордом Файрбейном сейчас — лучшая идея, учитывая, что до твоей свадьбы осталось всего несколько дней.

Она фыркнула.

— Я не невинная девица. И имею полное право проводить время с тем, с кем захочу.

Солариус покраснел.

Ариесиан стал холоден как камень.

— Я это понимаю, — его голос сочился презрением. Казалось, даже звёзды вздрогнули, несмотря на то что их затмевало сияющее солнце. — Но я также знаю, что весь Эйрамир следит за каждым твоим шагом, ожидая, что произойдёт дальше. После твоего чтения звёзд…

Он не договорил, и невысказанные слова повисли между ними, словно приторный аромат тяжёлых духов.

Да. Конечно. Катастрофическое чтение звёзд не выходило у Ариесиана из головы. Всё пошло совсем не так, несмотря на все усилия, которые она приложила, чтобы исполнить судьбу, обещанную ей. Она так старалась. Была такой прилежной. Никогда не выходила за рамки дозволенного, делала всё, чего от неё требовали, и позволяла другим принимать решения за неё. Искусно возведённый для неё пьедестал рухнул под ногами, сбросив её вниз, прямо в паутину опасных сделок и непредсказуемого случая.

И что она получила в итоге?

Она заключила сделку с Теневым ассасином, до сих пор не заняла место Чтеца Звёзд, Ашер наконец принял её, но отказался любить, а хуже всего было то, что до свадьбы оставались считанные дни, и она даже не была уверена, согласится ли он вообще жениться на ней.

— Уверен, всё ещё встанет на свои места. — Солариус нарушил тягостное молчание и слегка сжал её плечо. — У нашей Новалис будет свадьба Сезона.

Ариесиан хмыкнул и покачал головой.

— По крайней мере, звёзды хоть в чём-то оказались правы.

С этими словами он прошёл мимо них, а его мрачное настроение повисло в воздухе, словно тучи перед надвигающейся бурей.

Рука Солариуса соскользнула с её плеча. Он повернулся к ней и легонько потянул за косу.

— Не переживай, Нова. В последнее время у Ариесиана слишком много забот.

— Поиск подходящего мужа для меня тоже входит в число этих забот? — она провела носком туфли по контуру созвездий, инкрустированных в гладкий каменный пол. В животе жгло раздражение, едкое и готовое вот-вот вырваться наружу. — Потому что я вполне в состоянии справиться с этим сама.

Она была способна на очень многое, если бы ей хоть когда-нибудь дали возможность это доказать.

— Не совсем. Обычно мы обсуждаем придворную политику и подобные вещи. — Солариус слегка наклонил голову, задумчиво проводя большим пальцем по линии челюсти. — А что насчёт лорда Ашера Файрбейна?

Новалис напряглась.

— А что с ним?

— Он хочет на тебе жениться?

Хотел… а потом уже нет.

— Не совсем.

— Тогда, возможно, именно поэтому Ариесиан беспокоится из-за того, что ты проводишь с ним время. — Он наклонился и поцеловал её в макушку. — Бесполезно добиваться человека, который не отвечает тебе взаимностью. Поверь, я знаю.

Она слегка отстранилась и посмотрела на него снизу вверх. На мгновение от его привычной доброжелательности и лёгкости не осталось и следа. В глазах залегли тени, губы сжались, словно он погрузился в воспоминание, недоступное ей. Солариус выглядел печальным. Даже исполненным сожаления.

— Новалис!

Она отвела взгляд от Солариуса и увидела спешащую к ним Сарелль. Её щёки порозовели.

— Вот ты где. — Сарелль перевела дыхание и разгладила юбки. — Я повсюду тебя ищу.

— Что-то случилось? — спросила Новалис, чувствуя нарастающее беспокойство.

— Конечно нет. — Сарелль беспечно махнула рукой, рассыпав вокруг звёздную пыль. Солариус стёр с её щеки блестящую пылинку, и улыбка вновь вернулась на его лицо. — Прибыло твоё свадебное платье. Мама хочет, чтобы ты его примерила и посмотрела, не нужно ли что-нибудь подогнать.

Её свадебное платье.

Единственное, что она выбрала сама, наконец прибыло.

— Пойдём, Нова. — Сарелль взяла её за руку и потянула за собой. — Она ждёт.

— Тогда оставлю вас. — Солариус слегка склонил голову, а Новалис последовала за Сарелль по коридору, ведущему к покоям их матери.

Покои Тристы были просторными и роскошными. Стены оклеены тёмно-синими обоями с сияющими созвездиями. Тяжёлые тёмно-фиолетовые портьеры были раздвинуты и перехвачены золотыми лентами, позволяя потокам солнечного света литься через высокие окна. Вся мебель была изготовлена из тёмного ореха, её поверхности блестели. Туалетный столик матери содержался в идеальном порядке: флаконы духов и баночки с мазями стояли на одной из полок, аккуратно расставленные по размеру. В центре комнаты возвышалась широкая кровать с балдахином. Правая сторона была безупречно застелена, ни одна подушка не выбивалась из ряда. На левой же стороне лежала единственная белая роза. Каждое утро на кровать клали новый цветок в память о Зеносе Старсторме, отце Новалис.

— Ах, Новалис, дорогая моя. — Триста поспешила ей навстречу, и браслеты на её запястьях мелодично звякнули. Она легко коснулась поцелуем сначала одной щеки, потом другой. — Я уже поговорила с королевой Эловин. Твоя свадьба состоится в её дворце, в большом бальном зале.

— Но я хотела выйти замуж под открытым небом, под звёздами.

Новалис проглотила раздражение, и оно тяжёлым комом осело у неё в животе.

— Не говори глупостей. На улице слишком жарко для церемонии. — Триста отмахнулась от её возражения, словно от назойливой мухи. — Всем будет невыносимо.

Невыносимо будет именно Новалис.

Триста порхала по комнате, без умолку рассказывая об украшениях, которые Новалис терпеть не могла: вычурных стеклянных звёздах, подражавших настоящим, которые могла создавать Сарелль, и букетах душистых георгинов, хотя от них Новалис постоянно чихала. Затем последовал список гостей: самые влиятельные фейри Эйрамира, представители Домов, родственники и друзья, многих из которых Новалис никогда прежде не встречала.

Новалис переплела пальцы, чувствуя, как неприятное ощущение заставляет кожу зудеть и покрываться мурашками.

Из гардеробной донёсся голос матери.

— И наконец, — торжественно произнесла она, выкатывая манекен, накрытый чехлом. — Платье.

Триста сняла чехол, и Новалис в ужасе застыла.

Платье было отвратительным.

Оно ничуть не походило на то, каким она его представляла и о каком мечтала. Совсем не то, какое она выбрала. Её платье должно было быть насыщенно-фиолетовым, из роскошного шёлка и шифона. Элегантным и в то же время простым. Она хотела тонкие бретели, умеренно глубокий вырез и россыпь радужных лунных камней, расходящуюся от бёдер до самого изящного подола.

Но это… это было чудовище.

Новалис покачала головой.

— Это не то, чего я хотела.

Триста улыбнулась, любуясь платьем так, словно оно было воплощением всех её надежд.

— После последней примерки я внесла несколько изменений.

— Несколько?

Это был совершенно другой наряд.

— Будь хорошей девочкой и иди примерь его.

Триста указала на дверь своей купальни.

Без всякого предупреждения Новалис захлестнули воспоминания о прошлой ночи. Она лежала на диване Ашера, пока его губы были прижаты к её лону, и ей оставалось лишь позволить ему унести её к самому краю забвения. Как Ашер снова и снова входил в неё, пока она двигалась на нём, балансируя на грани ослепительного наслаждения.

В её памяти прозвучали его слова.

«Потому что ты хорошая девочка, не так ли, моя леди? Хорошая девочка, которая всегда делает именно то, что ей говорят».

Тепло разлилось по её груди, и она обмахнулась ладонью, внезапно почувствовав, что ей стало слишком жарко.

— Нова? — голос матери вырвал её из чувственных мыслей.

Она с трудом отвела взгляд от платья и встретилась с вопросительным взором Тристы.

— М?

— Иди примерь его.

Новалис опустила голову.

— Да, мама.

Она медленно вошла в купальню, ненавидя каждое мгновение, пока раздевалась. Платье, которое выбрала для неё мать, было ужасным. Мрачное, серое и до боли безобразное, оно окутывало её, словно тяжёлое облако разочарования. Рукава были длинными и полупрозрачными, а спереди тянулась тысяча ониксовых пуговиц, последняя из которых застёгивалась у самого основания горла. Высокий воротник обхватывал шею, словно распустивший хвост павлин, так что ей было почти невозможно повернуть голову, а плотные слои пышного тюля душили её.

Совсем как всё остальное в её жизни.

Ей снова не хватало воздуха.

Подхватив обеими руками раздражающие складки ткани, Новалис решительно вышла из купальни.

Выражение лица Тристы сменилось с терпеливого на восторженное. Она прижала ладонь к сердцу и с восхищённым вздохом произнесла:

— Ты выглядишь как мечта.

Новалис увидела своё отражение в высоком, от пола до потолка, зеркале в резной раме.

— Я выгляжу так, будто ещё неделю должна носить траур.

— Глупости. — Триста засуетилась вокруг неё, расправляя нелепо длинный шлейф и словно не замечая этих слов. — Сегодня позже я встречаюсь с леди Эверленд из Дома Теренсел, чтобы обсудить последние детали цветочного оформления. Георгины — просто чудесный выбор. На моей свадьбе были точно такие же. Но если она сможет достать их тёмно-бордовыми, а может быть, даже чёрными, тогда белые лилии станут идеальным дополнением.

Горькое раздражение подступило к горлу Новалис.

— Ты готовишь мою свадьбу или мои похороны?

Ноздри Тристы дрогнули, а на лице мелькнуло откровенное презрение.

— Что это на тебя нашло?

— Прости, мама. Я просто…

«Скажи хоть что-нибудь», — умолял тихий голос внутри неё.

Она должна была заговорить. Должна была воспользоваться своим голосом, заставить себя услышать. Она имела право принимать собственные решения, выбирать сама. Это была её свадьба. Она имела право на своё мнение, на несогласие, на спор, даже на упрямство. Иначе она потеряет себя, превратившись лишь в идеальную любимицу Эйрамира. Всегда покладистую. Всегда послушную. Всегда лишённую собственной воли.

Но смелость покинула её.

— Я просто волнуюсь, — ложь сорвалась с губ, оставив во рту горький привкус.

Лицо Тристы смягчилось.

— Это вполне естественно. Брак — важная веха в жизни, и к нему нельзя относиться легкомысленно. Но твой будущий муж… в некотором роде добрый, обладает необычайно сильной магией и является наследником престола. Я нисколько не сомневаюсь, что он будет прекрасно о тебе заботиться.

Тревога пронзила Новалис, и у неё перехватило горло.

— Прости, что ты сказала?

Но она прекрасно слышала каждое слово матери и понимала, что они означают.

«Твой будущий муж есть…», а не «твой будущий муж будет…».

— Ох, дитя. Перестань витать в облаках. — Триста открыла чёрную шкатулку на туалетном столике и принялась в ней рыться. — Его Высочество не оценит, если ты не будешь слушать…

— Что?

Новалис почти вскрикнула. Паника заставила кровь бешено стучать в висках, а ладони покрылись потом.

— Новалис, ты хоть слово из того, что я сказала, услышала? — Триста повернулась к ней, держа двумя пальцами кольцо с крупным чёрным бриллиантом, окружённым венцом из рубинов. — Его Высочество не одобрит твоей вечной мечтательности.

Его Высочество.

Принц Аспен.

О боги, нет.

Ужас сковал её ледяным холодом, и мелкие капли пота, выступившие от паники, медленно покатились по позвоночнику. Сердце бешено колотилось, ударяясь о рёбра. Лёгкие сжались, горло перехватило. Страх затуманил сознание, и она пошатнулась, сделав шаг назад. Голова закружилась. Она чувствовала себя опустошённой, словно кто-то выскоблил её изнутри.

Новалис опоздала.

Она не успела сама выбрать себе мужа, поэтому его выбрали за неё. И не просто какого-то мужчину, а принца. Принца Эйрамира.

Нет.

Она замотала головой, отступая от матери, отступая от судьбы, которая обрекала её.

— Куда ты собралась? — потребовала Триста, сокращая расстояние между ними.

Прочь. Ей нужно было выбраться отсюда.

Ничего не ответив, она развернулась и бросилась бежать.

— Хотя бы сними платье, прежде чем испортишь его! — крикнула ей вслед Триста, и в её голосе звучал гнев. — Новалис!

Но она не остановилась. И впервые не послушалась.

Новалис мчалась по коридорам Дома Селестин к кабинету Ариесиана, судорожно хватая ртом воздух, пока ужас гнал её вперёд, умоляя ускориться. Она не могла выйти замуж за принца Аспена. Она не могла выйти замуж ни за кого. Пока её сердце принадлежало Ашеру.

Ашер смотрел на принца Теней, сидевшего напротив, пытаясь сохранить спокойствие. Эмоции Новалис бушевали внутри него неистовым потоком боли и отчаяния. И всё же он ничего не мог сделать, чтобы дотянуться до неё, попытаться успокоить. Во всяком случае, пока Теневой ассасин сидел в его кабинете, следя за каждым его движением холодными, беспощадными глазами.

Дрейк появился без всякого предупреждения. Единственным знаком его прибытия были хлопанье крыльев и драконий рёв, прежде чем принц Бракрота оказался у его двери. Теперь он сидел в кабинете, лениво постукивая пальцами по краю письменного стола Ашера, а его пристальный взгляд был прикован к чему-то возле камина.

Ашер повернул голову, пытаясь понять, что так заинтересовало Дрейка.

На полу у дивана лежало алое шёлковое платье Новалис.

Слегка кашлянув, Ашер отвлёк внимание Дрейка от брошенного платья.

— У меня ещё есть восемь дней.

— Мне это известно. — Дрейк откинулся на спинку кресла и стряхнул с воротника рубашки несуществующую пылинку. — И я также уверен, что ты продвинулся в выполнении своей задачи.

Ашер кивнул.

— Да.

Дрейк молча смотрел на него, с напряжённым терпением ожидая продолжения.

— Я исключил лес Кетвин и Винтервейл как возможные места, где может находиться Вирдис лепатит. Почти уверен, что этот камень можно найти только в болотах Фенмайра…

Тёмные брови Дрейка недовольно сошлись.

— Понимаю, это не то, что вы хотели услышать, Ваше Высочество. — Ашер перебрал лежащую на столе стопку бумаг, испещрённых заметками и пометками. — Но через несколько дней я смогу назвать вам более точное место.

А именно после того, как Новалис проведёт чтение звёзд и скажет ему, где именно искать этот проклятый камень. Тогда он наконец сможет раз и навсегда избавиться от принца Теней.

— Не сомневаюсь. — Выражение лица Дрейка оставалось невозмутимым, хотя между ними повисла тяжёлая пауза.

Потом ещё одна.

Ашер выпрямился в кресле и подался вперёд, встречая безразличный взгляд принца.

— Есть что-то ещё, Ваше Высочество?

Лицо Дрейка оставалось безжизненным и бесстрастным. Теневой ассасин сделал непроницаемость своим оружием. Невозможно было понять, что он задумал. Расчётливый, точный, он не оставлял ни единого намёка на свои намерения.

— Что тебе известно о леди Новалис Старсторм?

Ашер ещё крепче взял себя в руки.

— А что с ней?

— Что она любит? Чем интересуется? — Принц провёл большим пальцем по внутренней стороне своего серебряного перстня с изображением дракона. — Её любимый цвет? Любимая книга?

Подавив закипающую ярость, пульсировавшую под самой кожей, Ашер изобразил безразличие.

— Я не имею привычки интересоваться женскими прихотями.

Дрейк подливал масла в огонь, раздувая тлеющий гнев Ашера.

— Похоже, у тебя вообще нет привычки интересоваться хоть чем-нибудь.

Ашер стиснул челюсти так сильно, что тупая боль отдалась в висках. Сейчас ему меньше всего хотелось участвовать в играх принца Теней.

— К чему ты клонишь, Калстранд?

— Лишь к тому, что для человека, который проводит жизнь среди знаний о мирах, ты куда более невежественен, чем я ожидал.

В следующее мгновение Ашер уже был на ногах. Он с грохотом опёрся ладонями о стол, опрокинув стопку книг и рассыпав бумаги. Его магия вспыхнула, взорвалась внутри и вырвалась из ладоней в древесину. Он не сомневался, что морозное пламя оставит на столе непоправимый след.

— Ещё раз меня оскорбишь…

Дрейк тоже поднялся, отвечая такой же угрожающей стойкой.

— И что тогда? Вызовешь меня на дуэль? Предложишь сразиться насмерть? Если так, я с удовольствием соглашусь. Потому что мы оба знаем, что победа будет за мной.

Дрейк оскалился, и его истинная сущность проступила наружу. Жестокий. Безжалостный. Убийца до мозга костей.

— Вон, — холодно приказал Ашер, указав на дверь кабинета. — Сейчас же.

Дрейк слегка отступил, и уголок его губ изогнулся в самодовольной улыбке. Словно он знал что-то, чего не знал Ашер, и это доставляло ему извращённое удовольствие. В животе у Ашера скрутился тугой узел тревоги.

— Ты знаешь, что она помолвлена? — спокойно спросил Дрейк.

— Я знаю, что её свадьба состоится в конце Середины лета. — С тех пор как начались приготовления к торжеству, об этом только и говорили. Всё происходило вне его контроля и, скорее всего, вне контроля самой Новалис. — Но помолвки ещё не было.

— Как же ты ошибаешься, старый друг. — Дрейк тихо рассмеялся. Смех прозвучал глухо и горько. Волоски на затылке Ашера встали дыбом. — Из надёжного источника мне известно, что о помолвке объявят на Фестивале Огненного Света.

Дрейк склонил голову набок, словно обдумывая собственные слова.

— Кажется, именно ты устраиваешь это небольшое торжество, не так ли?

Невозможно.

Прошлой ночью Новалис была с ним. Если бы она была помолвлена с кем-то другим, Ашер почувствовал бы это. Он бы знал.

Он покачал головой.

— Не верю. Если бы это было правдой, она бы мне сказала.

— Почему? Она ничем тебе не обязана. — Дрейк глубоко вдохнул, и с его лица исчезли последние следы насмешливого спокойствия. — Любопытно, как её запах держится на тебе, смешиваясь с твоим собственным. Неужели ты правда думал, что я этого не замечу? Что не узнаю? Новалис — твоя истинная пара, а ты её даже не любишь.

Эти слова попали точно в цель, пронзив Ашера.

— С какой стати мне верить хоть одному твоему слову?

— Хотя бы потому, что я никогда не лгу. — Казалось, сила вокруг принца Теней стала ещё ощутимее. Тьма окутала его, словно плащ, так что различить, где заканчивается он и начинаются тени, стало почти невозможно. — Но если ты не хочешь верить мне, тогда, возможно, поверишь своей сестре, которая прячется в тени коридора за дверью твоего кабинета и слушает каждое слово нашего разговора.

Ашер резко выпрямился, когда на него обрушилось понимание.

Дрейк взмахнул рукой, и дверь кабинета распахнулась.

И действительно, там стояла Сайра. Её золотистые глаза были широко распахнуты от потрясения.

Она потеряла равновесие и качнулась вперёд, вскинув руки, чтобы удержаться.

— Прости, Ашер. — Она поспешно перевела взгляд на принца, и в её взгяде отразился страх. — Ваше Высочество.

— Леди Сайра, вам известно, что в Бракроте подслушивать членов королевской семьи считается преступлением?

Дрейк медленно повернулся к ней, и весь свет словно исчез из комнаты, погружая её в ползущие тени. Сайра побледнела, когда он шагнул к ней. Потом ещё раз. Медленно. Намеренно.

— Вы знаете, какое наказание полагается за подобное?

Одним плавным движением он раскрыл ладонь, и в ней появился кинжал. Рукоять была обтянута чёрной кожей, в гарде сверкал кроваво-красный камень, такой тёмный, что казался почти чёрным. А клинок окутывали тени, словно глубины океана, куда никогда не проникает свет.

Теневой Клинок.

Сайра издала странный звук, приглушённый, испуганный вскрик. Её глаза расширились от ужаса.

— Не приближайся к ней, Дрейк.

Ярость вспыхнула внутри Ашера неудержимым пламенем. Морозный огонь заплясал на кончиках его пальцев. Серебристо-чёрное пламя рвалось наружу, потрескивая и готовое вспыхнуть.

— Прибереги своё жалкое пламя для того, кому до него есть дело. — Принц Теней одарил Сайру угрожающей улыбкой. — Думаю, мне понравится научить твою драгоценную сестрёнку хорошим манерам.

Сайра закричала.

Дрейк двигался так быстро, что Ашер даже не успел уследить за ним. Не прошло и секунды, как он уже стоял за спиной Сайры, резко запрокинув ей голову и прижав тупую сторону Теневого Клинка к её горлу. Она тихо всхлипнула, вцепившись в его предплечье и пытаясь отстраниться от лезвия. Слёзы покатились по её щекам, а полный ужаса взгляд безмолвно умолял Ашера спасти её.

Ашер вышел из-за стола.

— Осторожнее, Файрбейн. — Голос Дрейка был холоден и полон злобы. — Не хотелось бы, чтобы мой клинок случайно соскользнул по её хорошенькому горлышку, правда?

Теперь Сайра уже рыдала, её плечи неудержимо дрожали.

Ашер сделал ещё один угрожающий шаг вперёд, готовый в любую секунду сжечь принца Теней.

— Ты не посмеешь.

— Ты прав. Не посмею. — Дрейк рассмеялся жестоко, бессердечно, смехом человека без души. — Оставлю её какому-нибудь другому ублюдку, который научит её хорошим манерам.

Он полоснул клинком по её шее.

— Нет!

Ашер рванулся вперёд и застыл.

Теневой Клинок не поранил кожу Сайры. Вместо этого он одним движением срезал прядь её волос. Дрейк поймал огненный локон в ладонь, затем потёр пальцы друг о друга, позволяя рыже-золотистым прядям осыпаться на пол, словно обрывкам нитей.

— Пусть это станет напоминанием для вас обоих. — Дрейк отступил, и складка между его бровями стала ещё глубже. — Никогда не переходите мне дорогу.

Затем он исчез, растворившись в тенях так, будто его никогда и не было в комнате.

— Сай! — Ашер бросился к ней и подхватил прежде, чем она успела осесть на пол. — Всё хорошо, Сайра. Я с тобой.

Она рыдала у него на руках, содрогаясь всем телом. Он убьёт этого проклятого принца за то, что тот угрожал ей, за то, что превратил её жизнь в свою игру. Крепко прижимая сестру к себе, Ашер провёл рукой по её волосам, с трудом сдерживая бушующую ярость, когда его пальцы наткнулись на срезанные Теневым Клинком волосы.

Сайра всхлипнула и немного отстранилась.

— Не переживай. Это всего лишь волосы. — Он убрал короткие прядки ей за ухо. — Они отрастут. Лучше волосы, чем плоть.

Она покачала головой, торопливо вытирая всё новые слёзы.

— Это правда.

Ашер опустился на пол и приподнял её подбородок.

— Что правда?

— Всё, что принц Дрейк сказал о леди Новалис. — Она снова всхлипнула, затем икнула, пытаясь взять себя в руки. — Лилит сказала, что сегодня вечером, на Фестивале Огненного Света, должны объявить о её помолвке. Королева Эловин и лорд Старсторм уже подписали брачный договор.

Её слова вонзились ему в живот, словно острый меч. Разрывая. Рассекая его изнутри. Руки Ашера сами собой сжались в кулаки, когда воздух будто исчез из его лёгких. Связь, соединявшая его с Новалис, вспыхнула в груди, а невидимые нити, связывавшие их, настойчиво тянули его к ней. Освободить её от этой судьбы.

Пламя тянулось к звёздам.

— Кто? — процедил он сквозь зубы.

— Не знаю.

Сайра с трудом поднялась на ноги, и Ашер помог ей устоять. Она резко вдохнула.

— Конечно, ходят слухи, но никто ничего не знает наверняка.

Проклятье.

Он должен был что-то сделать.

Одно дело, если бы Новалис сама выбрала себе пару, предпочла кого-то другого вместо него. Но когда это решение, этот вечный союз, принимают за неё… Это причиняло ему боль, выворачивало наизнанку. Она была готова выйти замуж за того, на кого укажут звёзды, а когда её мир перевернулся с ног на голову, была готова сама найти себе мужа. Но теперь…

— Ты должен это остановить, Ашер. — Голос сестры прорвался сквозь его мысли. — Нельзя позволить ей выйти за другого. Она принадлежит тебе. А ты… ты принадлежишь ей. С самого Зимнего солнцестояния, с того поцелуя, который связал вас. Если ты допустишь это, твоя магия пострадает, и ты будешь страдать до конца своих дней.

Опустив голову, он избегал её искреннего взгляда.

Он принял связь с Новалис. Принял её. Но теперь было уже слишком поздно. Ему следовало сразу пойти к Ариесиану и попросить её руки. Он никогда не смог бы жить с этим, если бы подверг Новалис опасности. Особенно если Триста Старсторм была права. То проклятое чтение звёзд преследовало его почти каждый день, постоянно напоминая, что он никогда не будет для неё достаточно хорош. Возможно, так даже лучше, и ему следовало бы радоваться, что Новалис нашла подходящую пару. Кого-то, кому не суждено стать жестоким ублюдком.

— Я никогда не смогу дать ей то, чего она хочет, Сай.

— Тогда отдай ей всё, что у тебя есть. Отдай ей всего себя.

Сайра крепко сжала его руки, горячо и настойчиво.

— Я знаю, ты отвернулся от любви из-за матери и отца. Но не все отношения обречены. Не любые заканчиваются потерей.

Ашер закрылся, запечатав свои чувства.

Она понятия не имела, каким чудовищем был их отец. Не знала, насколько он был отвратителен, как избивал их мать так, что та едва могла ходить, как превращал её любовь к нему в оружие против неё. Так же, как она никогда не узнает, что именно отчаянная жажда матери быть любимой в конце концов привела её к смерти. Ашер уберёг Сайру от этой страшной правды, защитил от реальности, полной отчаяния.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — пробормотал он, высвобождая руки из её ладоней.

— Тогда объясни мне. — Сайра широко развела руки. — Скажи, почему ты отвергаешь её сердце?

Он открыл рот, но тут же снова его закрыл. Возвращение к прошлому не принесло бы ничего хорошего. Оно лишь причинило бы Сайре ещё больше боли.

— Это уже не имеет значения. — Он покачал головой, отступая назад. — Что сделано, то сделано.

— Значит, вот и всё? — Она шумно выдохнула и закатила глаза к потолку. — Ты просто отдашь её человеку, который её недостоин?

— Она никогда не была моей.

— Конечно. — Сайра отвернулась и направилась к двери. На пороге она остановилась, оглянулась через плечо и бросила на него взгляд, полный жгучего презрения. — Продолжай убеждать себя в этом, Ашер. А потом смотри, как вы оба проведёте вечность несчастными и с разбитыми сердцами только потому, что ты слишком упрям, чтобы увидеть правду, даже когда она стоит прямо перед тобой.

Она стремительно вышла из кабинета, оставив его наедине со своими мыслями. Со своим сожалением.

Он мог жениться на Новалис. Но тогда обрёк бы её на жизнь, полную насилия. Он мог бы пытаться сдерживать свой нрав, усмирять необузданную силу, доставшуюся ему по праву рождения, но однажды не сможет удержаться. Однажды он сорвётся. И когда это случится, он скорее лишит себя жизни, чем позволит ей страдать от его руки.

Чувство вины разрывало его.

Он обещал Новалис, что рядом с ним она всегда будет в безопасности. И он пообещал бы ей луну и звёзды, горы и океаны, если бы это помогло защитить её. Если бы только он смог найти способ открыть ей своё сердце.

Дело было не в том, что он не способен любить. Совсем нет.

Когда-то он всем сердцем любил свою мать. Дорожил сестрой. А Новалис…

Она была биением его сердца, зовом его души.

Нет, он знал, что способен полюбить её. И любить яростно, преданно. Пока в его груди бьётся сердце. И во всех последующих жизнях.

Но Ашер…

Он просто не был достоин того, чтобы его любили. Никто.

Особенно Новалис.

Новалис без стука ворвалась в кабинет Ариесиана, тяжело дыша, больше не заботясь о том, сочтут ли её появление неподобающим или недостойным леди. Она и так потеряла слишком много времени.

— Ариесиан.

Её старший брат вздрогнул при виде неё и едва не опрокинулся вместе со стулом.

— Мне нужно немедленно с тобой поговорить.

Она быстро преодолела разделявшее их расстояние, мысленно готовясь к неизбежному спору.

Его взгляд медленно скользнул по ней с головы до ног, и губы слегка приоткрылись. Он моргнул, едва заметно покачал головой, нахмурившись.

— Во имя всех созвездий… Что на тебе надето?

— Моё свадебное платье, — резко ответила она, словно это было совершенно очевидно.

— Оно… — Он сглотнул, и по тому, как потянул воротник рубашки, Новалис поняла: вся его безупречная выдержка сейчас уходит на то, чтобы оставаться вежливым. — Необычное.

— Оно отвратительное, и мы оба это прекрасно знаем. Но сейчас это совершенно неважно. — Она обошла стол и ткнула пальцем ему в грудь. — Что ты наделал?

Ариесиан крепко перехватил её руку и мягко отвёл палец в сторону.

— Боюсь, я не понимаю, о чём ты говоришь. — Он вновь перевёл взгляд на аккуратную стопку бумаг на своём столе. — Я сделал очень многое.

Она стиснула зубы, раздражённая его показным равнодушием.

— Мой будущий муж, — подсказала она, надеясь освежить ему память.

— Что с ним?

Вот, значит, он даже не пытался отрицать.

— Я думала… — Новалис замолчала, тщательно подбирая слова. Ариесиан был её братом, и, возможно, он совершил ужасную ошибку, но при этом оставался лордом Дома Селестин. — То есть… Я думала, ты считаешься с моим мнением. Я была уверена, что сама выберу себе пару.

Ариесиан согласно кивнул, не отрываясь от бумаг.

— Так и было.

Она уставилась на него.

— Ничего подобного.

Он провёл ладонью по лицу и, откинув голову, уставился в потолок.

Как же она ненавидела, когда он так делал. Ненавидела, когда он обращался с ней как с ребёнком, словно она капризничала и раздражалась без всякой причины. Это приводило её в бешенство.

Сделав глубокий вдох, он снова посмотрел на неё.

— Новалис, ты сама сказала мне, что тебя устраивает этот договор, даже когда я переспросил. — Он рассёк рукой воздух. — Ты сказала, что уверена: подписав соглашение, я поступаю правильно.

Он говорил какой-то вздор. Они ни разу не обсуждали никакого брачного договора.

— Это неправда. — Она скрестила руки на груди, сердито глядя на него. — Я никогда…

— Но сказала!

Его голос прогремел по кабинету, и остатки терпения исчезли без следа. Она невольно отшатнулась, потрясённая этой вспышкой.

— Я бы никогда не согласилась выйти замуж за принца Аспена! — голос Новалис сорвался. С каждой секундой её надежда убедить Ариесиана изменить своё решение становилась всё слабее. — И я думала, что ты достаточно заботишься обо мне, чтобы не выдавать меня за какого-то жестокого, бессердечного, бесчувственного принца!

Его глаза широко раскрылись, брови удивлённо поднялись.

— Что? — хрипло выдавил он.

Новалис замерла.

Она знала Ариесиана. Понимала его привычки и почти всегда безошибочно угадывала его настроение. Одного взгляда ей хватало, чтобы понять, что он чувствует. Сейчас он был потрясён.

— Я ошибаюсь?

Она крепко сцепила руки, пытаясь унять неизбежную дрожь и прогнать тревогу, холодком ползущую вдоль позвоночника.

— Ты ведь согласился выдать меня замуж за принца Аспена… разве нет?

Ариесиан побледнел. Краска полностью сошла с его лица.

— Нет.

Ледяная дрожь скользнула по её плечам, словно прикосновение самой смерти.

Когда она заговорила вновь, её голос превратился в хриплый шёпот.

— Тогда за кого я выхожу замуж, Ариесиан?

— Надеюсь, ты не слишком разочаруешься.

Низкий голос прорезал напряжённую тишину между ними.

Новалис обернулась. В дверном проёме кабинета Ариесиана, небрежно прислонившись к косяку, стоял принц Дрейк Калстранд.

Теневой ассасин.

Новалис смотрела на принца Дрейка.

Прошла целая минута, прежде чем она нашла в себе силы что-либо сказать, прежде чем к ней наконец вернулся голос.

— Нет. — Это слово прозвучало твёрдо и без колебаний.

Ариесиан поднялся из-за стола и встал рядом с ней.

— Уже слишком поздно, Новалис. Мы уже подписали…

— Я сказала нет. — Она сердито посмотрела на брата, молча бросая ему вызов. Его брови, почти всегда нахмуренные, на мгновение удивлённо приподнялись, а затем вновь сошлись.

Она направилась к принцу Дрейку, который всё так же лениво подпирал дверной косяк, и впилась в него взглядом, полным нескрываемого отвращения.

— Это не было частью нашего соглашения.

— Какого ещё соглашения? — донёсся за её спиной голос Ариесиана, но она не обратила на него внимания.

Принц Теней развёл руками, равнодушно пожав плечами.

— Не припоминаю подробностей.

Ярость вскипела внутри неё. Она бурлила и шипела, грозя вырваться наружу. Это было похоже на шторм, собирающийся у берегов Эйрамира. Тёмные облака громоздились друг на друга, заволакивая небо, становясь всё зловещее и сильнее с каждой вспышкой молнии. Только теперь бурей была она сама, готовая обрушить своё неистовство на всех вокруг. Годы подавленного недовольства, годы, когда её заставляли молчать, слились воедино и достигли предела.

Она дрожала.

Но не от страха.

От ярости.

Новалис протиснулась мимо принца Дрейка, нарочно врезавшись плечом в его руку. Проклятый ублюдок даже не шелохнулся, словно она налетела на каменную стену. И хуже всего было то, что краем глаза она заметила, как уголок его губ приподнялся в улыбке.

Мерзавец.

— Новалис, подожди! — голос Ариесиана эхом разнёсся по коридору, умоляя её вернуться, но она заставила замолчать ту послушную, примерную сестру, которая жила внутри неё.

Она кипела от гнева. Её переполняло возмущение. Она злилась на принца Теней за то, что он воспользовался её отчаянным положением, и ещё сильнее на саму себя за то, что не разгадала его замысел с самого начала. Её подпитывала горечь. Ариесиан застал её врасплох, одним росчерком пера распорядился всей её жизнью, и когда она поняла, что произошло, было уже слишком поздно. А Ашер… будь он проклят за то, что не смог найти в себе сил полюбить её. Она так сильно стиснула челюсти, чтобы не закричать во весь голос.

Быстрый шаг по коридорам Дома Селестин превратился в бег. Она мчалась вперёд, словно ветер подгонял её, а отвратительное свадебное платье путалось у неё под ногами.

Издеваясь над ней.

Она неслась, взлетая по широким лестницам к своему убежищу.

Ей нужно было вдохнуть. Подумать.

Она не могла провести вечность рядом с принцем Дрейком.

Распахнув стеклянные двери, ведущие на самый высокий балкон Дома Селестин, Новалис выбежала наружу и, пошатнувшись, остановилась на гладком каменном полу. Тёплый летний ветер окутывал её, лишая дыхания. Каждый вдох причинял боль, словно острое лезвие вонзалось ей в бок, пронзая насквозь. Она прижала ладонь к сердцу. Лёгкие сжимались, ныли. Мысли спутались в клубок боли, отчаяния и ярости. Магия разливалась жаром по её венам, подстёгивая вперёд, питаясь бурей чувств, которые она больше не могла сдерживать.

Ухватившись за край перил, она держалась так крепко, что костяшки побелели. По обе стороны от неё возвышались каменные колонны, и в их сапфировом сиянии она увидела собственное отражение.

Её волосы растрепались, взгляд был безумным.

Но в остальном она ничуть не изменилась. Всё та же.

Само воплощение благородной леди — любезной, покорной, затянутой в напыщенное, уродливое платье, которое медленно душило её.

Задыхаясь, она судорожно вдохнула, а затем пронзительно закричала от бессильной ярости.

Магия хлынула из неё ослепительными волнами, наполненными звёздами. Она вцепилась пальцами в душивший её воротник, сорвала его с шеи и отбросила прочь. Фиолетовое и индиговое звёздное пламя вспыхнуло вокруг неё, вздымая волосы, превращая их в лавандовые ленты и устремляясь в небо. Она рвала пуговицы, сковывавшие её, срывая их горстями и разбрасывая вокруг. Магия лишь усиливалась, разрастаясь и превращаясь в настоящее буйство, пока лучи звёздной пыли кружили вокруг балкона. Она снова рванула ткань платья, освобождаясь от всего, что оно у неё отнимало. Лоскуты ткани вспыхнули, и она с мрачным удовлетворением наблюдала, как колючий материал сгорает в звёздном пламени, а затем падает на каменный пол обугленными, испорченными клочьями.

Теперь отражение, смотревшее на неё, уже не было прежним.

Исчезло тщательно выверенное совершенство.

Исчезло воплощение благородной леди.

Она смотрела на то, что осталось.

Фейри из рода Старсторм с изорванными лоскутами ткани, цеплявшимися за её раскрасневшуюся кожу. Она чувствовала себя обновлённой. Возрождённой. Всё, во что её заставляли превратиться, теперь лежало у её ног обгоревшими кусками тюля и удушающего атласа. Остатки «любимицы Эйрамира» свернулись у её ступней.

Звёздная буря постепенно утихла, и Новалис судорожно вдохнула.

— Какое… любопытное представление о моде.

Низкий голос с сильным акцентом заставил её вздрогнуть. Она резко обернулась.

За ней наблюдал принц Дрейк.

Он направился к ней, медленно сокращая расстояние между ними. Каждый шаг, каждый стук его сапог был намеренным.

На этот раз она дрожала уже от страха.

— Эта версия тебя нравится мне гораздо больше, — он поднял пальцем один из изорванных лоскутов ткани, едва прикрывавших её грудь. — Пусть она и оставляет слишком мало простора для воображения.

Новая волна ярости захлестнула её.

Она резко оттолкнула его руку.

— Не прикасайся ко мне.

Принц Дрейк убрал руку за спину, но под его ледяным зелёным взглядом она чувствовала себя более обнажённой, чем когда-либо.

— Как пожелаете, моя леди.

— Я не ваша леди, — она ненавидела дрожь в собственном голосе, но упрямство придавало ей сил, заставляя стоять на своём. — И я никогда не стану вашей женой.

По его резко очерченному лицу медленно расплылась расчётливая улыбка.

— О, поверьте мне, из Эйрамира я уеду с женой. — Его взгляд снова скользнул по ней, заставляя её оцепенеть. — Будете ли этой женой вы или одна из ваших сестёр, для меня не имеет никакого значения.

— Простите? — Новалис отшатнулась, поражённая его признанием. — Мои сёстры вообще не имеют к этому никакого отношения.

У него дёрнулась челюсть.

— Как бы то ни было, неужели ты думаешь, что мне нужна женщина, связанная истинной парой с другим?

Он наступал на неё, вынуждая всё ближе прижиматься к перилам. Она поспешно отвела руки назад и ухватилась за гладкий каменный край, чтобы не потерять равновесие и не перевалиться через него.

— Думаешь, мне понравится целую вечность смотреть, как ты тоскуешь по другому?

— Я не связана…

Ложь едва не сорвалась с её губ, когда ледяной порыв ветра ударил в неё, унеся недосказанные слова. Её окутал запах покрытых инеем сосен и зимних гор, настолько сильный, что закружилась голова.

Уперев ладони по обе стороны от неё, он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись.

— Следите за своими словами, миледи, — его голос звучал тихо. — Ложь вам совершенно не к лицу.

По её коже побежали мурашки. Перила больно впивались ей в спину, напоминая, что отступать больше некуда.

Никакого пути к отступлению.

— Вы хотите его, — почти ласково произнёс принц Дрейк. — Не так ли?

Его.

Ашера.

Новалис опустила голову, прячась за упавшими на лицо прядями волос.

— Моя душа тоскует по нему.

— Тогда советую делать в точности то, что я скажу. — Принц Теней коснулся пальцем её подбородка и заставил поднять лицо. Его кожа была холодной, словно лёд. — С этого момента и до конца Середины лета вы выходите замуж за меня. Вы любите меня. Вы хотите только меня.

Она моргнула.

— Но Ашер…

— Только. Меня.

Её брови раздражённо сошлись.

— Но если…

Он поднял руку, обрывая её. Когда он заговорил, казалось, будто прочитал её мысли, будто видел её насквозь.

— Вы будете игнорировать его попытки приблизиться к вам. Будете избегать любых разговоров с ним. Пока вы рядом со мной, всё ваше внимание принадлежит только мне. — Он слегка отстранился, ровно настолько, чтобы она снова смогла ясно мыслить. — Пока вы моя невеста, никто другой не посмеет даже посмотреть в вашу сторону, опасаясь моего гнева.

Новалис открыла рот, чтобы возразить, но он одним пальцем заставил молчать.

— Однако лорд Файрбейн станет единственным, кто осмелится мне бросить вызов. — Принц Дрейк сделал шаг назад, и Новалис обхватила себя руками, отчаянно пытаясь согреться. Когда она подняла на него взгляд, на его губах играла самодовольная улыбка. — Вот увидите.

Она растёрла ладонями плечи, пытаясь прогнать холод.

— Это никогда не сработает.

— Я никогда не терплю поражений, — спокойно ответил он.

Она ему не верила.

Этот план… был невозможен. Он лишь ещё сильнее оттолкнёт от неё Ашера. Возможно, именно этого принц Дрейк и добивался с самого начала. Теперь Ашер точно никогда не захочет быть с ней. Он будет молча смотреть, как её увезут в Бракрот. Никогда не вступится за неё. Никогда не станет за неё бороться.

— Итак, — протянул принц Теней, вновь медленно окинув её своим леденящим взглядом. — Не хотите объяснить этот небольшой всплеск магии?

Новалис открыла рот, но он поднял палец, едва коснувшись её нижней губы.

— Следите. За. Своими. Словами.

Она резко отшатнулась от его прикосновения, напряжённо выпрямившись.

— Ничего не произошло.

— Правда? — Он слегка склонил голову. — Потому что мне это очень напоминало звёздную бурю.

Его взгляд медленно скользнул по ней, не упуская ни единой детали, и задержался на обугленных лоскутах её бывшего свадебного платья, разбросанных по всему балкону.

— Магию, которой никто не видел уже почти сто лет.

Новалис не знала, откуда принцу Дрейку вообще что-либо известно о звёздной буре. Но в одном она была уверена: обсуждать это с ним она не станет.

Выскользнув из кольца его рук, она прошла мимо него к дверям балкона. Уже на пороге остановилась, бросила на него взгляд через плечо, заставляя себя держаться прямо. Наконец-то у неё появился характер, и она собиралась им воспользоваться.

— Если вы кому-нибудь расскажете о том, что, как вам кажется, увидели, я вас убью.

— Так вы мне угрожаете? — Принц Дрейк тихо рассмеялся. Тени вокруг него расползались, словно надвигающаяся ночь. — Какое же вы удивительное… прекрасное бедствие.

Новалис ничего не ответила.

Проглотив страх, она распахнула двери и как можно спокойнее покинула балкон. Она понятия не имела, что на неё нашло и что вообще с ней произошло. Но ей нужно было уйти, и оглядываться было нельзя.

Подойдя к винтовой лестнице, она наконец позволила дрожи овладеть своим телом и могла лишь молиться Богине, чтобы не совершить ужасную ошибку.

Одно дело — оскорбить принца Бракрота.

Но то, что сделала она, было куда хуже.

Новалис угрожала Теневому ассасину, хотя он мог лишить её жизни быстрее, чем она успела бы сделать вдох. Она прогнала дурное предчувствие, чувствуя, как где-то глубоко внутри разгорается крошечная искра гордости.

Если она смогла постоять за себя…

Если смогла поставить на место самого Теневого ассасина…

Тогда никто больше не сможет встать у неё на пути.

К чёрту «любимицу Эйрамира».

Она — Новалис Старсторм Селестин.

И она бросит вызов самим звёздам.

Ашер окинул взглядом внутренний двор Дома Эмберспайр.

Деревья с листьями, ниспадавшими, словно рубиновые нити, тянулись вдоль стен, а бронзовые чаши, установленные на вершинах колонн, озарялись мерцающим пламенем, которое будет гореть две ночи подряд. Над головой парили огненные птицы, их пылающие хвосты рассыпали вихри искр и огненной пыли. Задорная музыка увлекала на танец даже самых робких, выманивая их присоединиться к всеобщему веселью. Вино лилось рекой, смех разносился над треском горящих поленьев, и внутренний двор оживал.

Всё было именно так, как хотела бы его мать. Фестиваль Огненного Света всегда был одним из её самых любимых праздников.

По крайней мере, до тех пор, пока его отец не испортил его для неё, напиваясь до беспамятства и развлекаясь с другими женщинами, некоторые из которых были замужем и имели собственные семьи.

Ашер стиснул зубы, напрягая челюсть. Перед его мысленным взором вспыхнули картины последнего Фестиваля Огненного Света, когда его мать и отец были ещё живы.

Его прекрасная мать стояла под одним из древних дубов, гордо вскинув подбородок, с натянутой улыбкой на лице, наблюдая, как её муж открыто флиртует с какой-то женщиной из Дома Гейлфелл. Сначала его рука задерживалась на её талии чуть дольше, чем следовало, а сам он наклонялся к ней слишком близко всякий раз, когда они разговаривали. Но затем безобидное поддразнивание зашло ещё дальше: его отец сжал ладонью ягодицу той женщины и неуклюже поцеловал её на глазах у всех, нисколько не заботясь о чувствах собственной жены.

Вид измены отца выжигал дыру в самой глубине души Ашера.

Лишь позже, когда Фестиваль закончился и все гости разъехались по домам, его мать наконец упрекнула отца за его вопиющее поведение.

Ашер никогда не забудет того, что произошло той ночью.

В приступе пьяной ярости отец безжалостно избил его мать. Ашер услышал отголоски её криков и ворвался в спальню родителей, где увидел, как отец осыпает её жестокими ударами кулаков. Из-за него у неё была сломана челюсть, раздроблено запястье, всё тело покрывали бесчисленные синяки, а её дух был сломлен.

Ашера захлестнула слепая ярость.

Он набросился на отца, обрушив всю свою злость на ублюдка, который был источником стольких страданий и боли в стенах их дома. Отвлекая жестокое внимание от матери, он заставил отца переключиться на него. То, что казалось часами неистовой ярости, на самом деле было лишь несколькими мучительными минутами, в течение которых они обменивались ударами. Ашер отделался разбитой губой и двумя сломанными рёбрами, но это было ничто по сравнению с тем, в каком состоянии оказался его отец. Использовав своё морозное пламя, Ашер обжёг ему руки, так сильно обуглив кожу, что одного неверного движения было бы достаточно, чтобы они рассыпались в прах. А затем пригрозил сделать то же самое с членом этого ублюдка.

В глубине души он знал, что поступил правильно.

Но его мать плакала, кричала, умоляла его остановиться. Проявить милосердие.

А этот мерзавец-отец ещё и осмелился улыбаться. Будто знал, что победил, будто прекрасно понимал, какую власть имеет над женщиной, которой снова и снова причинял боль.

И тогда Ашер решил призвать Теневого ассасина. Он думал, что, если его отец умрёт, он сможет спасти мать. Без мужа она будет в безопасности. Она будет под защитой. Она будет счастлива.

Но этого оказалось недостаточно, чтобы спасти ей жизнь.

Звуки весёлой музыки и звонкого смеха вырвали Ашера из его мыслей.

Он моргнул, возвращая себе сосредоточенность, и призраки прошлого растворились в тёмных глубинах его души, там, где им и было место.

Перед его глазами внутренний двор был полон шумного веселья.

Фейри, смертные, вампиры и даже несколько ведьм, прибывших в Эйрамир на Сезон, выстроились в две линии для народного танца. Среди них он заметил Сайру, готовившуюся танцевать, с широкой, искренней улыбкой на лице. Её больше не преследовали никакие тени. Она просто наслаждалась праздником, беззаботно проводя время. И не подозревала обо всём, что он сделал, чтобы подарить ей жизнь, которой она заслуживала.

«Так и должно быть», — подумал он с лёгким удовлетворением.

Ашер коротко кивал в знак приветствия каждому, кто проходил мимо, при этом его взгляд непрерывно скользил поверх голов собравшихся. Но во внутреннем дворе, ярко освещённом янтарным пламенем, контрастировавшим с движущимися тенями, нигде не было видно лавандовых волос.

Он проигнорировал укол раздражения, пронзивший его до самого позвоночника.

Прошёл уже целый день, а от Новалис не было ни слова. Вчера он присутствовал на заседании Высшего совета королевы Эловин, и хотя Ариесиан тоже был там, он не обмолвился ни словом, ведя себя так, словно и впрямь не подписал приговор собственной сестре. Разумеется, тогда обсуждались более важные вопросы. По северу ходили слухи о возможных восстаниях, а среди жителей Эйрамира, словно первый леденящий вздох зимы, распространялись растущее недовольство и усиливающееся беспокойство. Королева Эловин, казалось, полагала, что единственный способ пресечь подобные слухи — вынудить своего сына, принца Аспена, вступить в брак. Она рассуждала, что если он произведёт на свет наследника престола, то каким-то образом новорождённый младенец сделает их более сильным противником. Будто правителей, монархов и императоров не свергали снова и снова на протяжении всей истории, невзирая на их королевское происхождение.

Это был нелепый образ мыслей.

Рождение наследника не сможет остановить недовольство, распространяющееся по всему королевству.

И, насколько Ашеру было известно, меньше всего принца Аспена сейчас интересовала жена.

— А, Файрбейн.

Взгляд Ашера скользнул к мужчине, стоявшему перед ним. Он слегка склонил голову.

— Маринтайд.

— Никогда не думал, что увижу тебя здесь. — Лорд Рейф Маринтайд встал рядом с ним, держа в одной руке бокал. Его глаза уже остекленели от чрезмерного количества выпитого. — Я думал, ты ненавидишь подобные мероприятия.

Ашер молча смотрел на него с бесстрастным выражением лица.

— Я здесь живу, — сухо ответил он.

— Хм. — Рейф огляделся по сторонам, затем прищурился, рассматривая шпили, гордо возвышавшиеся над домом Ашера, словно только сейчас осознал, где находится. — И правда.

Он сделал ещё один глоток вина, затем широко взмахнул рукой, расплескав содержимое бокала через край.

— Жаль леди Новалис, не находишь? Не могу поверить, что Старсторм выдаёт её за этого ублюдка-принца.

У Ашера внутри всё оборвалось. Сердце замерло, а воздух будто исчез из лёгких.

— Что ты сказал?

Рейф покачал головой, едва не потеряв равновесие. Он быстро выпрямился, тыча пальцем, при этом с трудом удерживая бокал.

— Конечно, ты ещё не слышал новость. Ты любишь книги больше, чем светские мероприятия, но странно, что твоя сестра не сказала тебе раньше.

— Кого? — резко спросил Ашер, впившись взглядом в лорда из Дома Азурвенд. — Кого выбрали для леди Новалис?

Рейф встретился с ним взглядом, и пелена в его глазах вдруг исчезла, словно этот вопрос мгновенно его отрезвил.

— Я же только что сказал… принца.

— Лорд Старсторм ни за что не одобрил бы её помолвку с принцем Аспеном, он…

— Не с нашим принцем. — Рейф поднял руку, кивнув куда-то за спину Ашера. — С тем принцем.

Ашер обернулся, уже зная, кого увидит, но молясь любому богу и любой богине, чтобы это оказалось неправдой. Должно быть, в прошлой жизни он прогневал их, потому что, когда он повернулся, перед ним стояла Новалис.

На ней было платье с переходом от ледяного лилового к глубокому синему, подобное красоте сумерек перед тем, как небо окончательно уступало место ночи. Радужные лунные камни свисали с её ушей, а волосы были уложены в косу с вплетёнными серебряными лентами. На её шее, как и всегда, висело золотое ожерелье: восьмиконечная звезда в обрамлении полумесяцев — герб Дома Селестин. И совсем рядом с ней, окутанный расползающимися тенями, стоял Дрейк Калстранд.

Этот чёртов ублюдок.

Не раздумывая, Ашер решительно зашагал вперёд, проталкиваясь сквозь бурлящую толпу. Он должен был что-то сделать. Что именно — он и сам не знал. Знал лишь одно: он ни за что не позволит Новалис выйти замуж за Дрейка. Люди теснились со всех сторон, отчаянно пытаясь хоть мельком увидеть любимицу Эйрамира рядом с печально известным принцем Теней.

Музыка постепенно смолкла, и танцы прекратились, когда в поле зрения Ашера появились королева Эловин и принц Аспен.

— Добрый вечер, жители Эйрамира и достопочтенные гости. — Королева начала свою речь о радостях Сезона, но её слова звучали в сознании Ашера лишь глухим монотонным гулом. Всё его внимание было приковано к Новалис и к беспокойству, которое волнами исходило от неё с такой силой, что он поражался, как никто другой этого не чувствует. — Как многие из вас знают, Сезон подходит к концу, и нет лучшего способа завершить празднование Середины лета, чем свадьбой.

Проклятье. Он должен добраться до неё. Сейчас.

Ашер настойчиво пробирался ближе к первым рядам собравшихся, но королева продолжала говорить.

— Каждый год звёзды выстраиваются особым образом, выбирая одного из фейри Эйрамира, чтобы даровать ему свои многочисленные благословения. Этот год не стал исключением. — Она указала на Новалис, стоявшую, словно прикованную к руке Дрейка. Невозможно было не заметить, как она вся сжалась, готовясь к удару. — Поэтому я с радостью объявляю о браке леди Новалис Старсторм Селестин и принца Дрейка Калстранда из Бракрота.

Его окружили сдержанные аплодисменты. Среди толпы словно витало отчётливое чувство обречённости, скрытое течение недоверия. Натянутые улыбки встречались с тревожными взглядами, показное довольство скрывало напряжение, готовое вот-вот прорваться наружу. Эта свадьба должна была стать не праздником радости и вечного счастья, а кульминацией чего-то гораздо более зловещего. Словно медлительная тень, вышедшая на охоту и готовая погрузить их мир во тьму.

Сквозь узкие просветы между теснившимися друг к другу гостями его взгляд встретился со взглядом Сайры.

Одними губами она произнесла:

— Сделай что-нибудь.

Уже в следующее мгновение Ашер пришёл в движение, пробираясь сквозь плотную толпу и налетая на каждого, кто не желал уступать ему дорогу. И когда ему уже начало казаться, что людской поток никогда не расступится и Новалис навсегда исчезнет в море доброжелателей, толпа фейри наконец разошлась, вынеся его прямо перед ней и Дрейком.

— Леди Новалис. — Ашер поклонился, ни на миг не отводя взгляда от принца Теней. — Ваше Высочество.

Он чувствовал, как её взгляд прожигает его насквозь, и инстинктивно протянул к ней руку.

— Позволите пригласить вас на танец?

Его не волновало, что музыка сейчас не играла.

Дрейк обвил рукой её талию, заключая в свои объятия, и Новалис резко втянула воздух.

— Думаю, ты утратил эту привилегию уже некоторое время назад.

Ашер кипел от ярости. Его не заставят отступить, тем более в собственном доме. К чёрту последствия. Он полностью проигнорировал Дрейка.

— Новалис, ты должна знать…

Дрейк шагнул между ними, заслоняя её от его взгляда. Насмехаясь над ним.

— Ты также утратил привилегию разговаривать с ней.

Он повёл её от Ашера, направляя туда, где остальные предусмотрительно освободили место для танца. В тот же миг в воздухе разлилась чарующая мелодия.

Связь между Ашером и Новалис внезапно пришла в неистовое движение. Его магия рвалась наружу, пока он смотрел, как Дрейк ведёт Новалис в череде близких, почти интимных поворотов и шагов.

Нет.

Он этого не допустит.

«Нова…» — мысленно позвал он, обращаясь к её сознанию.

Через весь двор её взгляд нашёл его. Одним плавным движением Дрейк закружил её, отворачивая от Ашера, а затем резко вернул обратно к себе. И всё это время её глаза не отрывались от Ашера.

«Скажи, что это неправда», — взмолился он, гораздо сильнее, чем осознавал сам, нуждаясь услышать её голос.

«Мне жаль, милорд. Договор уже подписан. — Её дыхание сбилось, когда Дрейк поднял её в воздух, высоко подбросил, а затем поймал так легко, словно она была не тяжелее пёрышка. — Я ничего не могу сделать».

Каждое её слово было пропитано скорбью.

«Должен быть способ вытащить тебя из этого. — Ашер не мог сдаться. Он не мог позволить Дрейку победить, особенно когда на кону стояла Новалис. — Я поговорю с Ариесианом».

Она прикусила губу, а её глаза подёрнулись лёгкой пеленой слёз.

«Слишком поздно».

Проклятье. Если она заплачет сейчас, последние остатки его самообладания рассыплются.

«Нет, не поздно. Я не успокоюсь. Я не подведу тебя. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы ты была в безопасности… рядом со мной. — Что-то болезненно сжалось у него в сердце — чувство настолько сильное и непреклонное, что он не мог его распознать. — Новалис, я…».

Внезапно Дрейк заслонил собой всё, что было перед его глазами. Его взгляд был холодным и пустым. Нижняя губа Новалис задрожала.

— Похоже, с первого раза ты меня не понял, Файрбейн.

Ашер плотно сжал губы, потрясённый. Это было невозможно. Дрейк никак не мог вклиниться в их мысленную связь. Подобное было немыслимо. И всё же он стоял перед ним, прижимая Новалис к себе так, словно слышал каждое сказанное слово. Новалис судорожно вдохнула и поморщилась, когда он резко притянул её в свои объятия. Она упёрлась ладонями ему в грудь, но он и не думал её отпускать.

«У тебя был шанс. — Голос принца Теневого Клинка взорвался в сознании Ашера, полоснув по его разуму, словно острые когти. Ашер стиснул зубы, выдерживая этот натиск, а Новалис в ответ тихо всхлипнула. — А теперь она моя».

Дрейк сжал пальцами подбородок Новалис, заставляя её лицо повернуться к нему, и впился в её губы жёстким, почти карательным поцелуем.

«Новалис!» — прогремел Ашер по их связи, но ответа не последовало.

Ничего.

Словно она больше не слышала его, больше не могла ощущать или чувствовать его присутствие.

Тревога вытеснила из сознания Ашера все остатки здравого смысла, и впервые за долгое время он узнал чувство, которое словно истекало кровью внутри него.

Страх.

Музыка отступила на задний план, голоса и разговоры вокруг смолкли. Единственным ответом, который получил Ашер, был глухой, раскатистый смех, эхом разносившийся по самым тёмным глубинам его сознания.

— Что… что ты сделал? — выдохнула Новалис, когда принц Дрейк повёл её в следующем танце. Голос Ашера звучал в её сознании тихо, словно связывавшая их нить каким-то образом приглушилась.

Дрейк с лёгкостью вёл её по импровизированной танцевальной площадке во внутреннем дворе Дома Эмберспайр.

— Ничего такого, что не заставило бы его ещё сильнее добиваться тебя.

Она механически выполняла движения, шаги и повороты, ненавидя каждое мгновение этого танца.

— Но как? — хрипло спросила она сквозь гипнотическую мелодию, натягивая на лицо привычную улыбку. Вокруг них танцевали другие пары, но любопытные взгляды наблюдавших впивались ей в спину. — Ты вмешался в нашу связь, заглушил наши мысли. Что это за магия?

Свет скользил по его суровым чертам, но сам он двигался вместе с тенями.

— Тёмная.

Её губы приоткрылись. Принц Дрейк поддел пальцем её подбородок и мягко закрыл ей рот, увлекая её по площадке в сложной последовательности танцевальных шагов.

— Ну же, леди Новалис. Не смотрите так потрясённо. — Его улыбка была пропитана ядом. Он и сам был ядом, воплощённым в человеческой плоти. — Я никогда не притворялся тем, кем не являюсь.

Она нахмурилась, а её собственная улыбка стала острее.

— И кто же вы?

— Убийца, выкованный из теней. Принц с душой, чёрной, как самая тёмная ночь. Злодей, а не герой. Всегда враг, никогда не союзник. Оживший кошмар. — Музыка замедлилась, и они остановились, но мир вокруг неё продолжал кружиться. Смертоносная улыбка принца исчезла. — Иными словами, миледи, чудовище.

Почти сразу заиграла другая мелодия, медленная, тревожно-пронзительная, и принц Дрейк, не теряя ни секунды, вновь заключил её в объятия, увлекая в следующий танец.

Каждая мышца её тела кричала, требуя бежать, увеличить расстояние между собой и Теневым ассасином настолько, насколько это возможно. Пространство между ними словно само по себе было наполнено опасностью, скрытым ощущением шаткой обречённости. Он был отвратителен. Порочен. Хуже даже принца Аспена, а это говорило о многом, учитывая, что принц Эйрамира был жестокой змеёй по своей сути. Её взгляд скользил от одной группы зрителей к другой в поисках хоть какого-нибудь признака Ашера. Но его нигде не было.

— Твои попытки найти своего рыцаря в сияющих доспехах тщетны. — Он смерил её тяжёлым взглядом. — Он придёт тебе на помощь… в конце концов.

Принц Дрейк прижал её к себе с такой силой, что Новалис была уверена: ещё немного, и он сломает ей пару рёбер. Она поморщилась от этой грубой хватки, чувствуя, как сдавило грудь. Эта близость вынуждала её смотреть на него снизу вверх, пока он не отбрасывал её в повороте. Его железная хватка не выпускала её пальцев, пока он вращал её снова и снова, и каждый новый оборот был быстрее предыдущего. По краям зрения краски слились в размытое пятно. Желудок свело от головокружения, и с каждым новым витком её всё сильнее охватывало отчаянное желание вновь найти взглядом его пугающе красивое лицо, боясь, что, стоит ей хоть раз потерять ориентир, она либо потеряет сознание, либо её стошнит.

Наконец это беспощадное кружение прекратилось, и он резко притянул её обратно к себе.

Новалис безвольно обмякла в его объятиях, судорожно втягивая воздух. Зажмурившись, она ждала, пока сможет снова уверенно стоять на ногах, не рискуя упасть, и только после этого открыла глаза.

Встретившись с его безжалостным взглядом, она попыталась высвободиться. Но руки принца Дрейка были подобны крепости, и для неё не существовало пути наружу.

— Я прибыл в Эйрамир по двум причинам, леди Новалис. Благодаря твоему брату одна из них у меня уже есть. — Его вечнозелёные глаза вспыхнули силой. — Вторая лежит на плечах лорда Файрбейна. Если он добудет её, я отправлюсь своей дорогой. Если же нет…

Принц Дрейк тихо, мрачно рассмеялся.

Но что-то шевельнулось в глубине сознания Новалис. Воспоминание. Разговор.

«Тот, кто ищет его, родом из Северных земель».

Слова Ашера эхом прозвучали у неё в голове, и она в ужасе уставилась на принца Теней. Именно он хотел заполучить тот зелёный самоцвет. Единственную драгоценность, способную усилить его злой умысел. Приумножить его тёмную магию. Раздуть и без того непомерно разросшееся самомнение.

— Ты погубишь нас всех. — Она почти выплюнула эти слова, полные горечи и гнева.

— Ты всегда такая драматичная? Это всего лишь игра, kearsta (моя дорогая). — Он наклонился к ней, и его губы замерли всего в одном дыхании от её губ. Его зимний аромат заставил ледяные капли паники пробежать по её спине. — Ты ведь хочешь заставить его ревновать, не так ли?

— Нет. То есть да, но нет. — Она часто заморгала, пытаясь собраться с мыслями. — Я не это имела в виду.

Принц Теней лишь вопросительно приподнял бровь.

— Я имею в виду, ты погубишь всех нас. — Её грудь тяжело вздымалась и опускалась, дыхание сбивалось. — Если Ашер найдёт тот камень…

При имени Ашера принц Дрейк запнулся. Это было почти незаметно — лишь едва уловимый сбой в движении. Но затем его взгляд сузился, а хватка на её теле вновь усилилась, причиняя боль. Жестоко.

— Тогда тебя будет невозможно остановить, — прошептала она. Её сердце грохотало в груди, а шум крови отдавался в ушах.

Он отступил на шаг, выпрямляясь во весь рост, и его взгляд скользнул поверх её головы.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Нет, понимаю, — прошипела Новалис. Больше она не позволит обращаться с собой как с бесправной. Она была не просто леди. Она была фейри Старсторм из Дома Селестин, и её больше не заставят молчать. — Я знаю, что ты ищешь Вирдис лепатит из-за его невероятной силы. Я знаю, что ты заставляешь Ашера найти его до конца Середины лета.

С его губ сорвался зловещий смешок, а глаза стали холодными, как лес в разгар зимы.

— Вот что он тебе сказал? Что я заставляю его делать за меня грязную работу?

— Я… он вообще ничего такого не говорил. Не совсем. Но я знаю, что ты…

— Ты ничего не знаешь, — прорычал он.

От него исходила магия. Первозданная, плотная сила. Она пульсировала вокруг них, сжимаясь подобно стене из несокрушимого камня, пока у Новалис не заныла челюсть, а в висках не застучало. Вокруг неё время замедлилось до невозможности. Каждое движение, каждый смешок тянулись мучительно долго. Казалось, она ощущала всё, что происходило вокруг, но каждая секунда внезапно растянулась до минуты, если не дольше. Даже музыка превратилась в медленно тянущиеся, бесконечно растянутые, мучительные мелодии.

И всё же сама Новалис продолжала двигаться свободно. Только она и принц Дрейк оставались невосприимчивыми к мощи его силы.

— А твой драгоценный истинный рассказал тебе, что причина, по которой он должен найти для меня этот камень, кроется в нашей сделке? Именно он обязан выполнить свою часть соглашения. — Принц Дрейк наклонился ближе, окутывая её волной теней. Они поглощали свет, стирая янтарное сияние фейского огня, пока от него не остались лишь тускло-серые полосы. Вихри чернильной тьмы окружили её, похищая тепло. Новалис задрожала от холода.

— В конце концов, — задумчиво добавил он, словно между прочим, — свою часть я уже выполнил.

Ужас пронзил её, разрушая остатки уверенности.

— С-сделки?

— Ах, ещё одна деталь, которую он от тебя утаил? Что ж, позволь просветить тебя, kearsta.

Ногти впились ей в ладони, пока принц Дрейк увлекал её в танец среди сливающихся теней и бесконечного времени.

— Причина, по которой лорд Файрбейн неустанно разыскивает Вирдис лепатит, заключается в том, что он попросил меня об одной очень мрачной услуге. — С каждым шагом по зачарованной танцевальной площадке он оказывался всё ближе к ней.

— Об… услуге? — едва слышно пискнула она.

Медленная, нарочитая улыбка принца Дрейка заставила её ладони покрыться холодным потом.

— Чтобы именно я убил его отца.

В тот же миг его магия отступила, и двор снова ожил. Музыка внезапно стала слишком громкой, а голоса болезненно резали её обнажённые нервы. Казалось, никто даже не заметил, что принц Теней подчинил себе время, что он властвовал над каждым их вдохом. Она тяжело сглотнула. Желудок обожгло кислой желчью, готовой вырваться наружу в любую секунду.

На лбу Новалис выступили капли пота.

— Мне нехорошо.

— После удара временем никому не бывает хорошо. — Дрейк обвил рукой её талию. — Пойдём со мной.

Новалис цеплялась за него так, словно он был скалой, а она — человеком, выброшенным в бушующее море. Не имело значения, что каждый взгляд провожал её, пока они шли. Чужие мысли о ней больше ничего не значили. Потому что в этот момент только принц Теней удерживал её на ногах, и она не могла разжать руки.

Ашер мерил шагами сад, держась подальше от внутреннего двора, не в силах привести мысли в порядок.

Справа, из-за стены цветов, до него доносились приглушённые голоса, но он не обращал на них внимания. Ему нужно было подумать. Нужно было найти способ спасти Новалис от принца Теней.

Проклятье.

Почему он оказался таким глупцом? Он прошёл мимо розовых кустов, углубляясь в затейливый лабиринт цветов и папоротников. Он и без того потерял слишком много времени.

Завернув за угол, Ашер едва не налетел на пару, укрывшуюся в тени декоративных цветов, свисавших с одной из многочисленных садовых арок. На первый взгляд казалось, что они были поглощены жаркой ссорой, обмениваясь резкими словами.

— Прошу прощения, — пробормотал он. — Я не заметил…

Он резко осёкся, почти сразу узнав мужчину.

Это был Солариус Старсторм, второй по старшинству брат Новалис. Но женщина, стоявшая рядом с ним, с едва заметной складкой между бровей, оказалась вовсе не фейри, как ожидал Ашер. Она определённо была смертной: с простыми каштановыми волосами и аккуратным вздёрнутым носом. Скрестив руки на груди, она, вопреки тому, что большинство людей наверняка разозлились бы на его вторжение, выглядела почти с облегчением.

Ашер перевёл взгляд с одного на другого.

Солариус наклонился, что-то прошептал ей на ухо, и смертная раздражённо фыркнула. Закатив глаза к усыпанному звёздами небу, она резко развернулась на каблуках и зашагала обратно к внутреннему двору.

— Прошу прощения, что помешал. — Ашер провёл рукой по волосам, откидывая их со лба. — Весь вечер я сам не свой.

Солариус поправил манжеты рукавов, не сводя взгляда с удалявшейся женщины.

— Могу себе представить.

— У вас всё в порядке? — спросил Ашер, кивнув в её сторону.

— Всё прекрасно. Просто отпускаю прошлое. — На лице Солариуса мелькнула какая-то эмоция, но в слабой игре света и теней её было почти невозможно распознать. Он повернулся к Ашеру, и выражение его лица стало нейтральным. — Ну что, уже придумал?

— Придумал что? — Он произнёс каждое слово с осторожностью, не понимая, к чему Солариус задаёт столь странный вопрос.

Солариус даже не моргнул.

— Как ты собираешься жениться на моей сестре.

Ашер тут же открыл рот, чтобы возразить, но Солариус не дал ему сказать ни слова.

— Не строй из себя дурака, Файрбейн. — Он покачал головой, и в уголке его губ мелькнула едва заметная улыбка. — Я знаю этот взгляд. Ваши запахи смешались — так бывает только у истинных. Можешь отрицать сколько угодно, но ты любишь Новалис. И будешь полным идиотом, если позволишь ей выйти замуж за Дрейка Калстранда.

— Ты ошибаешься, — спокойно ответил Ашер.

Он не любил Новалис. Привязанность? Скорее всего. Желание? Безусловно. Но не любовь.

Солариус сократил расстояние между ними, и его серебристые глаза вспыхнули силой.

— Она заслуживает кого угодно, только не чёртового убийцу.

Ашер неловко переместился с ноги на ногу. Он прекрасно понимал, что Новалис заслуживает выйти замуж за человека, достойного её, но это вовсе не означало, что такой чести достоин он.

— За мной тоже тянутся собственные тени.

Фейри Старсторм покачал головой, и едва заметная улыбка исчезла с его лица.

— Каждый сражается со своими демонами. Никто не бывает абсолютно добрым или абсолютно злым, так же как грань между добром и злом никогда не была исключительно чёрно-белой. Душа каждого из нас окрашена оттенками серого.

— А что насчёт звёзд? — возразил Ашер с явным сарказмом. Его раздражало, что все его доводы против любви так легко отвергли. — Разве не они определяют основу нашей судьбы?

Солариус насмешливо фыркнул и сделал шаг назад. Он прислонился к колонне, увитой плющом и крошечными красными цветами.

— Звёзды никогда не лгут. Но это не значит, что их никогда… не истолковывали неверно.

Категоричность этих слов застала Ашера врасплох. Сколько он себя помнил, Дом Селестин жил и дышал обещаниями звёзд и небесной магии. Утверждать, что чтения звёзд не всегда отражают истину, что их можно неправильно понять или неверно истолковать, означало идти против всего, что они считали непреложной правдой.

Это было немыслимо.

— Ты хочешь сказать, что Чтец Звёзд, — осторожно произнёс Ашер, — твоя мать, ошибалась?

— Я хочу сказать, что ошибаются все. — Солариус беззаботно пожал плечами. — И что чтение звёзд является самой простой формой небесной магии. Этому можно научить любого, независимо от того, течёт ли в его жилах кровь Старстормов.

Самая простая?

Мысли Ашера затуманились. Он сжал переносицу.

— Подожди. Что?

Солариус быстро оглянулся через плечо, внимательно осматривая садовую дорожку, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.

— Слушай меня очень внимательно, Файрбейн, потому что я скажу это только один раз и повторять не стану. И если ты хоть когда-нибудь обмолвишься, что услышал это от меня, я буду отрицать это до самой смерти.

Ашер молча кивнул, серьёзно и решительно.

— Моя мать не является истинной Старсторм. Она вошла в род через брак. Мой отец научил её читать звёзды, но она всегда была слишком эмоциональной, чтобы сохранять хоть какое-то беспристрастие. Она позволяла чувствам направлять себя вместо того, чтобы полагаться на ясность разума. — Солариус оттолкнулся от колонны, и ползущие тени сделали черты его лица ещё жёстче. — Неужели ты и правда думаешь, что кому-то с силой Новалис было предначертано стать всего лишь Чтецом Звёзд?

Ашер обдумывал его слова, и перед мысленным взором одна за другой вспыхнули картины с Новалис. Взрывы звёздного пламени, вырвавшиеся из неё в его кабинете. Потеря контроля, когда звёздная буря захлестнула её.

— Нет, — ответил Солариус за него. — Всё это было частью плана моей матери, чтобы держать Новалис под замком. Но когда пришло время навязать Новалис заранее придуманное чтение, она не смогла этого сделать, потому что созвездия пребывали в хаосе. Любой, кто в ту ночь посмотрел бы на небо, понял бы, что моя мать лжёт. Свидетелей было бы слишком много, чтобы она смогла осуществить свой замысел.

— Судьба Новалис была делом рук твоей матери. — Мысли Ашера вихрем складывались в единую картину. Судьба, обещанная Новалис при рождении, оказалась ложью. То тусклое предопределение — вечная любовь, совершенно не соответствовало пылающему духу, горевшему внутри неё. — Триста манипулирует ею.

— Не пойми меня неправильно. Я люблю свою мать… до определённой степени. — Солариус не согласился с Ашером, но и не стал прямо опровергать его слова. — Но разве не логичнее спросить себя, почему она так стремилась скрыть истинную магию Новалис? Силу, которая дремала в крови Старстормов сотни лет?

Должна была существовать разумная причина.

Триста использовала чтение Новалис как средство управлять ею. Но зачем? Должно было быть что-то ещё, какой-то более глубокий мотив для того, чтобы скрывать правду о её силе. Даже если Ариесиан был лордом Дома, Триста ни за что добровольно не отдала бы Новалис Дрейку, если только не рассчитывала получить что-то взамен. Что-то действительно ценное. Например, союз. Как мать Новалис, она тоже должна была подписать соглашение. Но никто в здравом уме не стал бы заключать союз с Теневым ассасином. Он питался злобой, был слишком непредсказуем и совершенно не заслуживал доверия. Даже контракт, подписанный кровью, не заставил бы его сдержать своё слово. Более того, единственным, кто был хуже Дрейка Калстранда, был…

Принц Аспен.

Триста не стала бы столько лет упорно скрывать магию Новалис лишь для того, чтобы так легко отказаться от неё только потому, что её дочери пришло время обрести истинного. У Новалис было множество поклонников. На кону стояло слишком многое, и Ашер почти не сомневался, что за всем этим стоит принц Аспен. Либо принц Аспен чем-то шантажировал Тристу Старсторм, либо она действовала с ним заодно, помогая свергнуть королеву Эловин при содействии Дрейка Калстранда.

Это было единственным правдоподобным объяснением.

— Судьбы, дарованные свыше, — пробормотал Ашер, прижимая ладонь ко лбу. Он посмотрел на Солариуса, но лицо фейри оставалось совершенно непроницаемым. — Ты думаешь, что твоя мать вступила в сговор с принцем Аспеном?

В ответ Солариус лишь едва заметно склонил голову.

Преисподняя, всё оказалось ещё хуже, чем предполагал Ашер.

— И ты знаешь о способностях Новалис, о звёздной буре.

Это был не вопрос, и они оба это понимали. Конечно, Новалис уже рассказывала ему об этом, но он хотел узнать от Солариуса как можно больше, пока представилась такая возможность.

— Разумеется. Новалис пришла ко мне в тот же день, после того как это случилось. — Солариус тихо, без особой радости усмехнулся. — Им нужна была помощь, чтобы придумать правдоподобное объяснение такому ужасному шраму.

Ашер невольно задумался, какие ещё тайны скрывает Триста, сколько ещё чтений она исказила — намеренно или нет. Возможно, она даже сфальсифицировала и его собственное чтение звёзд.

Солариус выпрямился, и, когда вновь заговорил, его голос прозвучал тихо и глухо:

— Есть только один способ завоевать руку Новалис.

Верно.

Ашер прекрасно знал, каков порядок, если кто-то решается оспорить уже заключённый брачный договор.

Поединок насмерть.

Дезориентированная и всё ещё чувствуя, что в любую минуту её может стошнить, Новалис с благодарностью приняла бокал газированной воды, который протянул ей принц Дрейк.

Она сделала несколько глотков шипучей воды, постепенно позволяя её лёгкому цитрусовому вкусу унять подступавшую тошноту, пока принц Теней крепко удерживал её одной рукой за талию, не давая ей потерять равновесие.

Постепенно к ней вернулась ясность. Мысли стали более связными, и ощущение, будто её бросает из одного мгновения времени в другое, наконец исчезло. Сделав ещё один глоток воды, она собралась с духом и подняла взгляд на принца Дрейка.

— Та магия… Ты назвал её «ударом временем». Как ты это сделал? Я никогда не встречала никого, кто был бы способен управлять течением времени.

— Я предпочитаю держать свои секреты при себе. — Взгляд принца медленно скользил по внутреннему двору, с хищной внимательностью отмечая каждое движение. Он наблюдал, как фейри, смертные и прочие мало-помалу подходили ближе, словно решая, стоит ли подойти официально, но в последний момент теряли решимость и вновь растворялись в толпе. Их украдкой брошенные взгляды и праздные догадки не ускользали от него. Принц Дрейк замечал всё. Его тёмно-зелёные глаза становились всё холоднее с каждой секундой, пока наконец не остановились на Креслин.

Он следил за каждым её движением, за тем, как она словно плыла среди танцующих, прежде чем взяла Кейлиан под руку и, запрокинув голову, звонко рассмеялась.

Новалис стиснула бокал так крепко, что ей показалось, будто стекло вот-вот треснет. Скорее сама преисподняя покроется льдом, чем она позволит Теневому ассасину приблизиться к её младшей сестре.

Тревожная дрожь пробежала по её затылку, и она перевела взгляд туда, где на небольшом возвышении, наблюдая за огненным празднеством, стояли королева Эловин и принц Аспен. Рядом с ними находились ещё несколько членов Высшего совета, среди которых были мать Новалис и Ариесиан. Большинство из них, казалось, были полностью поглощены выступлением огненных танцоров, круживших с жезлами, объятыми пламенем горящего серебра и ледяной черноты. Но её мать и принц Аспен явно были чем-то отвлечены. Их губы двигались, и хотя они не смотрели друг на друга, было очевидно, что между ними идёт разговор. Время от времени королева бросала на них суровый, неодобрительный взгляд.

Что бы они ни обсуждали, королева Эловин явно была этим недовольна.

Стоявший рядом принц Дрейк коснулся ладонью её поясницы, и, несмотря на тёплый летний вечер, Новалис пробрал холод. Морозные нити от его прикосновения проникли сквозь тонкий шёлк платья, и по её коже побежали мурашки. От принца Теней веяло холодом — суровым напоминанием о том, что она стоит рядом с тем, кто способен отнять чужую жизнь так же легко, как другие делают вдох.

— Это ты убил отца Ашера, — сорвались с её губ слова.

— Я убил многих. — Он медленно провёл зубами по нижней губе, а его пальцы сильнее сомкнулись на её талии. — Если ты ищешь объяснение или пытаешься понять почему, советую спросить лорда Файрбейна.

— Ты говоришь так, будто это очень просто, хотя сам только что запретил ему со мной разговаривать. — Новалис расправила плечи и гордо вздёрнула подбородок.

Принц Дрейк посмотрел на неё сверху вниз с каким-то странным выражением лица, словно только сейчас увидел её по-настоящему.

— Но разве я запрещал тебе?

Между ними повисло несколько напряжённых мгновений молчания, прежде чем она отвела взгляд от внушавшего страх мужчины.

Она попыталась вспомнить всё, что знала об отце Ашера. Насколько ей было известно, он был нерадивым и беспечным правителем, почти не проявлявшим интереса ни к одной из обязанностей лорда, кроме пристрастия к алкоголю. Он был шумным и самодовольным, открыто заводил романы с другими женщинами, демонстрируя полное неуважение к своей жене и семье, и совершенно не пытался скрывать свои связи. После смерти покойного лорда Файрбейна ходило множество слухов, но её окутывала завеса тайны, а подробности так и не стали известны. Он умер не своей смертью, чтобы убить фейри, требовалось нечто большее, чем обычная простуда или старость, но домыслы о его гибели были самыми разными. Одни шептались об отравлении, другие — что он сам свёл счёты с жизнью. Та же участь постигла мать Ашера всего через несколько дней после смерти его отца.

Это потрясение повергло в шок все пять Домов, почти так же сильно, как и неожиданная смерть собственного отца Новалис.

Но именно Ашер заключил сделку с принцем Дрейком. Именно Ашер хотел смерти своего отца.

Настоящий вопрос заключался в другом.

Почему?

Что такого мог сделать бывший лорд Файрбейн Ашеру, настолько чудовищного, настолько отвратительного, что тот пожелал ему смерти?

Она невольно задумалась, не связано ли это со шрамами на его спине.

В голове Новалис оформилась ещё одна мысль, которая не давала ей покоя уже несколько дней.

— Почему ты хотел заключить договор именно с Ариесианом? — спросила она, вновь отвлекая внимание принца Дрейка от праздника и возвращая его к себе. — Почему не заключить соглашение с королевой Эловин, со всем Эйрамиром?

— Потому что у Дома Селестин есть то, что мне нужно, — слишком легко ответил он. Его убаюкивающий голос был пропитан ядом. — То, чего ваша королева не может мне дать.

— И что же?

— Жену.

Новалис издала насмешливый звук. Не могло быть, чтобы принца Теней интересовал всего лишь брачный союз.

— Не верю. При твоём положении ты мог бы выбрать любую женщину — по доброй воле или нет. — Она неопределённо махнула рукой в сторону всех незамужних девушек, находившихся поблизости. — Почему именно мой Дом? Почему именно моя семья?

Принц Теней внимательно посмотрел на неё. Она видела, как он молча взвешивает ответ, подбирая слова с предельной осторожностью.

— Приближаются великие перемены, миледи. Война, подобной которой этот мир ещё не видел. — Он наклонился ближе, вторгаясь в её личное пространство. Она попыталась сглотнуть, но горло стало сухим и шершавым, словно наполненным песком. — Я собственными глазами видел зверства и разрушения, с которыми нам предстоит столкнуться.

Так говорил человек, разыскивавший камень с дьявольской силой — драгоценность, способную принести именно то опустошение, о котором он сейчас говорил. Она слегка отстранилась, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между собой и пугающей аурой, исходившей от него.

— Почему я должна думать, что причиной всего этого не станешь именно ты?

В ответ раздался его низкий, завораживающий смех.

— Ты и правда совсем меня не знаешь, не так ли?

— Ты уходишь от ответа, — резко бросила она, ненавидя предательскую дрожь в собственном голосе.

— Неужели? — с искренним интересом спросил принц Дрейк, и на его губах появилась улыбка. Вид этой настоящей улыбки, едва не вырвал её сердце из груди.

Это было несправедливо: быть настолько отвратительным и при этом настолько ослепительно красивым. Отогнав непрошеную мысль, она обхватила себя руками, тщетно пытаясь сохранить самообладание. На этот раз она не позволит увести разговор в сторону.

— Почему именно моя семья?

Улыбка принца Дрейка исчезла, вновь превращая его в безжалостного злодея. Того, кто выслеживает добычу в ночных тенях.

— Потому что Дом Селестин — самый могущественный Дом Эйрамира. Звёзды властвуют над всеми стихиями. И когда придёт время, я хочу быть союзником сильнейшей стороны.

От его слов содрогнулась самая глубина её души.

— И ты считаешь, что союз с одним Домом принесёт больше пользы, чем сила всех пяти Домов, объединённых вместе?

На этот раз приподнялся лишь уголок его губ. Медленно. Намеренно.

— Как же мило с твоей стороны полагать, что все пять Домов останутся едины, когда над ними нависнет угроза войны.

Он методично сеял в её душе семена сомнения, взращивая их каждым своим предостережением.

— Конечно, объединились бы. Эйрамир — наш дом. — Даже когда Новалис произносила эти слова, нити неуверенности уже переплетались между собой, всё крепче сжимая её убеждённость, словно тиски. — Дома сплотились бы, чтобы отразить нападение любого, кто попытался бы отнять его у нас.

— Ты уверена?

Нет.

— Да.

Самодовольство читалось в красивых чертах лица принца. Он скрестил руки на груди, и чёрная рубашка туго натянулась на его мускулистой груди.

— А если удар придёт изнутри?

Новалис невольно отшатнулась, потрясённая. Её взгляд метнулся по двору, убеждаясь, что никто не стоит достаточно близко, чтобы подслушать их разговор.

— Это измена.

— Это война, — возразил он. — Слухи уже распространяются. Шёпот о подавленных восстаниях и заглушённых мятежах. Всё это происходит прямо у тебя под носом, а когда ты наконец поймёшь и примешь происходящее, будет уже слишком поздно что-либо менять. Но зато у тебя будет место в первом ряду, чтобы наблюдать гибель собственного королевства.

— Ты ошибаешься.

Она попятилась от него, но он оказался прямо перед ней, преодолев расстояние одним движением.

— Правда? — Принц Дрейк молниеносно протянул руку и схватил её за подбородок. Большой и указательный пальцы впились ей в щёки, сжимая их так сильно, что она едва не вскрикнула от боли. — Твоё последнее чтение звёзд, то самое, которое ты призвала по собственной воле, ведь предсказало именно такую судьбу, не так ли?

Её словно ударило.

Она почти забыла о своём чтении звёзд. Тогда она поспешила через весь Эйрамир верхом на драконе принца Дрейка, чтобы предупредить королеву о своём видении, объяснить значение созвездий. Но королева Эловин и принц Аспен отмахнулись от её слов. Они выставили её глупой и наивной, заявив, что ей следует думать о своей свадьбе и о погоде, а не тревожиться из-за маловероятных угроз.

Это было унизительно.

При всех принц Аспен заявил, что, будь подобные сведения правдой, он узнал бы об этом первым.

Но он был двуличен, а значит, тем вероятнее было, что именно он стоял за всеми мятежами. Разумеется, он стал бы утверждать, что ничего подобного не существует. Это был лучший способ держать королеву Эловин в неведении, если переворот действительно готовился. Все знали, что он жаждет короны своей матери. Он убил бы её хладнокровно, если бы ему представилась такая возможность.

Паника обрушилась на неё неудержимой волной страха. Что-то болезненно сдавило лёгкие, почти лишая её возможности дышать. Тревога полосовала её, словно острый клинок, рассекая изнутри, и каждое его лезвие впивалось всё глубже.

Принц Дрейк отпустил её, и она тут же прикрыла ладонью рот, осторожно потирая чувствительную кожу, на которой остались следы его жестокой хватки.

— Начинаешь складывать воедино кусочки головоломки, не так ли, kearsta?

Это казалось невероятным.

Эйрамир всегда жил в мире. Чтения звёзд её матери неизменно предвещали удачу, красоту и всё самое светлое, что есть в этом мире. Так было до тех пор, пока созвездия не погрузились в хаос. Пока чтение Новалис не перевернуло всё с ног на голову.

Её судорожный вдох прозвучал пусто, словно что-то вырвали из самой её души.

— Это всё моя вина.

— Нет. — Голос принца Дрейка прозвучал жёстко, рассекая её мысли. — Ничто из этого не лежит на твоих плечах. Всё началось много лет назад и было видно лишь тем, кто решил не закрывать глаза на серьёзность происходящего.

Она торопливо взглянула на возвышение. Ариесиана больше не было рядом с остальными членами Высшего Совета, и принц Аспен тоже исчез.

— Мой брат знает? — Биение собственного сердца заглушало её слова. — Ты рассказал ему то же, что рассказал мне?

Лицо принца Теней осталось непроницаемым, словно высеченным из камня.

— Я предупреждал его. И не раз.

Это был не совсем ответ.

— На твоём месте, — произнёс принц Дрейк с пугающе спокойной мягкостью, — я бы внимательнее присматривался к тем, кого считаешь своими союзниками, и прислушивался к тихим разговорам, когда их участники уверены, что их никто не слышит. У стен есть уши, деревья хранят истории, а реки и озёра тоже умеют хранить тайны.

У Новалис приоткрылся рот.

— Ты предлагаешь мне подслушивать?

Никогда в жизни ей бы не пришло в голову заниматься подобным. Но принц Теней говорил об этом так, будто это было самым естественным делом.

— Если хочешь, чтобы твой Дом выжил.

Это прозвучало не как угроза. Скорее как мрачное предсказание, которому ещё только предстояло исполниться.

— Эйрамир уже много лет не знает войн. — Она подняла взгляд к ночному небу, где горели звёзды и кружились созвездия. Если принц Дрейк говорил правду и эта война придёт изнутри, Дома рухнут. Каждый выберет свою сторону, они обратят оружие друг против друга, забыв о верности своему королевству. Без королевы Эловин Завеса падёт, оставив Эйрамир беззащитным перед вторжением. Несмотря на тёплую летнюю ночь, Новалис было холодно. Страх сковал её ледяными объятиями. — Это может стать нашим концом.

— Война — это то, благодаря чему все королевства рождаются и погибают, миледи. Не обманывай себя, думая, будто они возникают благодаря благородным деяниям знати. — Принц Дрейк взял с подноса проходившего мимо слуги бокал красного вина. — Их возводят на пепле войн, они рождаются из крови и междоусобиц.

— Но…

— Этого не избежать. — Принц Теней одним глотком осушил вино, задумчиво разглядывая бокал. Поверх его края он встретился с ней взглядом. — Ты-то должна знать лучше других: звёзды никогда не лгут.

Он был прав, и она ненавидела его за это.

Повсюду вокруг веселье казалось натянутым, будто его поддерживало лишь притворное ощущение счастья. Она невольно задумалась, сколько фейри из других Домов знают о пороке, скрывающемся в самом сердце их королевства, и сколько из них прячут собственные тайны за вымученными улыбками.

— Прошу меня простить, — тихо произнесла Новалис, решив во что бы то ни стало найти Ашера. Он поймёт, что делать, и поможет ей разобраться в этом хаосе.

На челюсти принца дрогнул мускул.

— Тебе и правда стоит позволить ему самому прийти к тебе.

Собрав последние остатки храбрости, она сердито посмотрела на него снизу вверх.

— Я больше не собираюсь ждать.

Он даже не моргнул.

— Как пожелаешь.

Принц Дрейк остался стоять неподвижно, словно её решимость нисколько его не интересовала. Она резко отвернулась, ожидая, что в следующий миг он снова притянет её к себе, но на этот раз он позволил ей уйти. Возможно, все его притязания на неё были лишь представлением, способом подразнить остальные Дома, выставляя её напоказ как драгоценный трофей.

Новалис одаривала лёгкой улыбкой каждого, кто попадался ей навстречу, сохраняя спокойную, подобающую леди походку. С каждым вдохом корсаж платья всё сильнее сдавливал грудь. И как только она оказалась в садах Дома Эмберспайр, вдали от любопытных взглядов знати, она обеими руками подхватила подол платья и бросилась бежать.

Новалис ожидала найти Ашера в его кабинете, но связывающая их нить влекла её дальше через сады Дома Эмберспайр и в окружавший их лес. Она следовала за этим знакомым притяжением, за неодолимой тоской, ускоряя шаг, уворачиваясь от низко нависших ветвей и стараясь не споткнуться о выпиравшие из земли корни. Шипы кустов диких роз цеплялись за её платье, разрывая ткань, а их острые кончики царапали кожу на бедре. Она поморщилась, со свистом втянув воздух сквозь зубы, и не обратила внимания на алые капли, выступившие на коже.

Ничто не могло её остановить.

Местность становилась всё более неровной, и вскоре Новалис уже перелезала через небольшие валуны, а внутренний двор Дома Эмберспайр остался далеко внизу. Туфли больно жали пальцы и до крови натирали пятки. Для танцев они подходили идеально, но для подъёма по склонам и похода через лес были совершенно бесполезны. Она поспешно сбросила их, позволив скатиться вниз по склону позади неё, с наслаждением ощущая прохладную влажную землю под босыми ногами. Её магия пела; огонь звёзд тянулся к ледяным полуночным языкам пламени души Ашера.

Она поднималась всё выше, взбираясь по склону и лавируя между деревьями, усыпанными драгоценными камнями, когда её слух наполнил шум водопада.

Новалис вышла на небольшую поляну и замерла, поражённая открывшимся перед ней зрелищем.

На фоне ночной темноты, у самого края, стоял Ашер. Сцепив руки за спиной, он смотрел на сверкающий водопад. Кристально чистые воды, светившиеся мягким бирюзовым сиянием, низвергались сразу с нескольких суровых утёсов. Каждый выступал из склона, направляя бурные потоки в озеро внизу, над поверхностью которого клубились завитки пара. Лунный свет пробивался сквозь густые кроны деревьев, окутывая берега озера призрачным серебристым сиянием. Мягкие ковры травы устилали большие гладкие серые валуны, покрытые зелёным мхом. Огненные духи, крошечные фейри размером не больше её ладони, сновали между деревьями и вдоль кромки воды, оставляя за собой сверкающие золотые следы.

Это было захватывающе.

Новалис осторожно шагнула вперёд, стараясь не испугать его.

— Ашер?

— Новалис? — Он оглянулся через плечо.

Его взгляд тут же скользнул вдоль кромки леса, выискивая хоть какой-нибудь признак присутствия принца Дрейка.

— Это только я. — Она подошла ближе. — Я пришла одна.

— Ты ранена. — Его взгляд остановился на её бедре, где платье было разорвано, а кожа содрана, хотя уже медленно заживала. Золотое кольцо вокруг тьмы его глаз вспыхнуло ярче. — И ты босиком.

— На меня напали… кусты роз, — поспешно добавила она, когда с кончиков его пальцев вспыхнули серебристые языки пламени. — Всё хорошо. Я в порядке.

Что-то изменилось в выражении его лица. Оно смягчилось. Суровая складка между бровями разгладилась, и когда он заговорил, голос его был тихим. Почти благоговейным.

— Похоже, у тебя особый талант становиться жертвой шипов и кустов.

Новалис бросилась в его объятия. Обхватив ладонями его лицо, она притянула его к себе и поцеловала.

Ашер крепко прижал её к себе. Его губы были тёплым приветствием, а язык мягко скользнул по её губам, словно бархат, с каждым прикосновением вырывая у неё прерывистые вздохи. Она провела пальцами по его ушам, медленно проследив их изгиб до самых заострённых кончиков. Ашер тихо застонал, его ладони скользнули к её бёдрам, ещё сильнее прижимая к себе так, чтобы она почувствовала, какое действие оказывает на него. Он прервал поцелуй, переходя губами к её челюсти, затем к шее, слегка прикусив чувствительную кожу. Нежное прикосновение языка, резкая царапающая ласка, а затем ещё одно тёплое скольжение, смягчившее лёгкую боль.

— Мне нужно… — она судорожно вдохнула, когда его большой палец скользнул по её груди, заставив сосок затвердеть.

— Скажи мне, что тебе нужно, — прошептал он, снова легко прикусывая её шею.

Новалис покачала головой. По её телу пробежала дрожь, а внизу живота разлилось тепло, но она пришла сюда не ради этого. По крайней мере… не сейчас.

— Мне нужно поговорить с тобой.

При других обстоятельствах любой мужчина мог бы разочароваться из-за того, что пылкая близость между ними внезапно оборвалась. Но только не Ашер.

— Хорошо. — Он слегка отстранился; тёмные волосы с серебристой прядью упали ему на лицо, и он коротко кивнул. — Мне тоже нужно с тобой поговорить.

— Я знаю о твоём отце. — Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела осторожно подвести разговор к этой теме.

Ашер замер. Его глаза, ещё мгновение назад тлевшие, словно угли, потускнели. Он отпустил её, опустив руки вдоль тела, затем отвернулся и снова посмотрел на водопад.

Она всё ещё не понимала, почему он так поступил. Подойдя ближе, она взяла его за руку; влажная трава была мягкой и скользкой под её босыми ногами.

— Поговори со мной. Расскажи почему. Почему ты попросил принца Дрейка убить своего отца?

На его лбу пролегла глубокая складка, пока он молча смотрел на низвергающиеся потоки воды. Хотя она держала лишь его руку, казалось, будто всё его тело обратилось в камень, застыв под тяжестью обиды и боли прошлого.

— Потому что он был жалким человеком, которому было плевать на всех вокруг? — продолжала она, крепче сжимая его руку. — Или причина куда страшнее? Может быть, потому что он постоянно изменял твоей матери, совершенно не думая о том, как это отразится на вашей семье?

Если дело было во втором, это хотя бы можно было понять. Пусть убийство за его измены и казалось слишком суровым наказанием.

— Он издевался над ней, Нова.

Слова Ашера словно выжгли в её сердце пустоту.

— Он ломал её. И физически, и морально. А потом вновь собирал по кусочкам, чтобы спустя время сделать то же самое снова. — Ашер тяжело сглотнул, и ночные тени легли на его красивое лицо. — Я делал всё, чтобы стать мишенью его ярости. Принимал на себя каждый удар этого ублюдка, лишь бы он перестал бить её. Какое-то время это работало. Я терпел всю его злобу, пока не стал достаточно взрослым, чтобы дать отпор.

Новалис обняла его за талию, но его взгляд был устремлён куда-то вдаль, туда, куда ей не было доступа. Он закрылся от их связи, оставив её снаружи наедине с мучительными догадками. Она не могла представить, каково это — жить рядом с подобным кошмаром. Если бы при жизни её отец хоть раз поднял руку на мать, она, наверное, никогда бы не оправилась от увиденного. А Ашер… О боги. Сердце разрывалось при мысли о нём. Сколько ему было лет, когда он впервые попытался отвлечь на себя гнев отца? Её переполняла печаль, ведь никакое сочувствие не могло стереть травму его прошлого. Слёзы защипали глаза, когда она представила юного Ашера, совсем мальчика, вынужденного слишком рано повзрослеть, чтобы встать между отцом и матерью и защитить её.

— Мой отец мучил мою мать. Он был жестоким, мерзким чудовищем. Безжалостным до последнего. — Ашер буквально выдавливал из себя каждое слово. Его челюсть была стиснута так сильно, что на шее вздулись жилы.

— Ашер, ты ведь понимаешь… — Она успокаивающе провела ладонью вверх и вниз по его руке, пытаясь хоть немного смягчить его боль. — Ты же понимаешь, что совсем не похож на него.

Он посмотрел на неё. Его лицо было словно пустой сосуд. Опустевший с годами от пережитого насилия.

— Звёзды рассказали мне совсем другую историю.

Между ними повисла тяжёлая тишина. Новалис подняла руку и осторожно коснулась его щеки. Под своей ладонью она словно ощущала каждый удар его измученного сердца, каждую мимолётную эмоцию. Жажду мести. Опустошение. Раскаяние. Её пальцы медленно скользнули вдоль линии его сильной челюсти.

— Что ты имеешь в виду?

— За всю свою жизнь я прошёл только одно чтение звёзд. Его проводила твоя мать. — Ашер на мгновение перевёл взгляд на неё, а затем снова посмотрел на водопад. — Я никогда не забуду слова, которые она мне тогда сказала.

Новалис тревожно опустила руку.

— Что она сказала?

— Что в итоге стану точь-в-точь таким же, как мой отец. — Он повернулся к ней, и в его взгляде читалась тревога. Проведя рукой по волосам и убирая их с лица, он отступил от неё ближе к краю утёса. — Тогда я поклялся, что никогда не заставлю свою жену испытать на себе ярость моего нрава. Никогда не подниму на неё руку. Но я не глупец, Новалис. Каждый способен давать обещания и нарушать их. Себе. Другим. Со временем мне стало проще смириться с тем, что я не только не должен никого любить, но и просто недостоин любви.

Новалис в ужасе зажала рот рукой, поражённая таким признанием.

— Перед смертью мать сказала нам с Сайрой, что звёзды обещали ей жизнь, полную любви. Когда отец умер, она решила, что судьба украла у неё это будущее. — Он широко развёл руками, а затем его плечи бессильно опустились. — Она ни разу не подумала ни обо мне, ни о моей сестре. Вся её любовь принадлежала только ему. Не нам. Через несколько дней после его смерти она покончила с собой.

Новалис всхлипнула, поспешно стирая непрошеные слёзы, катившиеся по щекам.

— Ты достоин любви, Эш.

Он открыл рот, собираясь возразить, но она подняла руку, заставив его замолчать.

— Моя душа выбрала тебя. А твоя… твоя выбрала меня. — Схватив его руку, она прижала её к своему сердцу, позволяя ему почувствовать всю глубину её любви, ощутить, что её сердце бьётся только для него. — С того самого поцелуя в ночь Зимнего солнцестояния я принадлежу тебе. Тогда я выбрала тебя. И сейчас я выбираю тебя снова.

Ладонь Ашера легла ей на затылок, притягивая ближе.

— Нова…

Она крепко обняла его.

— Для меня всегда будешь только ты.

Их губы встретились в поцелуе, полном звёздной пыли и пламени. Страсть вспыхнула между ними, пульсируя в тёплой летней ночи и заключая их в огненную бурю желания. Его губы были повсюду одновременно — на её губах, шее, плечах и в чувствительной ложбинке над грудью. Её ногти скользнули по его плечам, и она слегка откинулась назад, опуская взгляд между ними и с затаённым восторгом замечая, как напряжённо член прижимается к ткани брюк. Но его прикосновения были слишком порывистыми, а ей хотелось растянуть это мгновение. Хотелось подарить ему наслаждение, доказать, что он достоин всего, что она могла ему дать. Потянувшись к нему, она взялась за пояс его брюк. Стоило ей освободить его…

— Чёрт, — хрипло простонал Ашер, едва не потеряв равновесие.

Она медленно провела кончиком языка по нижней губе, и он проследил за этим движением взглядом.

— Кажется, ты хотел сказать, что хочешь заняться со мной любовью. Я ведь правильно поняла?

И тут его голос прозвучал прямо у неё в сознании, словно успокаивающий бальзам для её души.

«Какой же у такой хорошей девочки грязный язычок».

Уголок её губ медленно изогнулся в лукавой улыбке.

— Только для тебя.

Она сделала шаг назад, собираясь опуститься перед ним на колени.

— Нова! Стой! — Ашер резко рванулся вперёд, пытаясь схватить её.

Его рука поймала лишь пустоту.

Но было уже слишком поздно. Мягкая земля под её ногами осыпалась, и она поскользнулась, потеряв равновесие. Из её груди вырвался вскрик, и в следующее мгновение она уже летела вниз. Зелень проносилась мимо, брызги водопада хлестали по лицу. Приготовившись к удару, она успела сделать последний вдох и увидела, как Ашер бросился за ней, прежде чем она погрузилась в озеро фейри.

Тёплая мерцающая вода сомкнулась вокруг неё. Она отчаянно заработала руками и ногами, пытаясь понять, где верх, а где низ. Платье облепило её ноги, обвивая их, словно толстая лоза, и тянуло ко дну. Она поплыла ещё сильнее, движимая одним лишь желанием выжить. Новалис была превосходной пловчихой. И если уж ей когда-нибудь суждено умереть, то точно не от того, что она утонет.

Вдруг сильная рука обвилась вокруг её талии. Ашер крепко прижал её к себе, с лёгкостью рассекая воду и увлекая её к поверхности.

Они вынырнули вместе. Новалис судорожно хватала ртом воздух, кашляла и отплёвывалась, а Ашер сквозь зубы сыпал весьма отборными ругательствами. Он не отпускал её, пока её ноги не коснулись гладкого галечного дна озера, где вода уже не накрывала её с головой. Она встала, насквозь промокшая, согретая горячими источниками, но живая. И любящая его сильнее, чем когда-либо.

Всё ещё кипя от злости, Ашер направился к краю берега. Сорвал с шеи галстук, а она не могла отвести взгляд от мокрой белой рубашки, прилипшей к его телу. Одним движением он стянул её через голову, продолжая поминать недобрым словом все звёзды, и швырнул на траву. Крохотные светящиеся волны плескались у его пояса, а сверкающие капли медленно скользили по обнажённой груди и крепкому животу. Вокруг него клубился горячий пар, словно нарочно дразня её. Всё его тело казалось высеченным из камня: крепким, безупречным, почти божественным. Каждый изгиб рельефных мышц мерцал в этом сиянии, и у Новалис пересохло во рту. Он тряхнул головой, рассыпая вокруг капли воды, затем провёл рукой по мокрым волосам, убирая их со лба. Стоя в сияющих водах озера, он был воплощением всего, о чём она когда-либо мечтала.

Сейчас она хотела только одного.

Новалис промокла насквозь, и причиной тому было вовсе не падение со скалы в озеро фейри.

Она медленно направилась к нему по воде. Его брови мгновенно сошлись на переносице. Но прежде чем он успел её отчитать, а она ни капли не сомневалась, что именно это он и собирался сделать, прыгнула ему в объятия.

В его глазах мелькнуло изумление, которое почти сразу сменилось ничем не сдерживаемым желанием. Он без труда поймал её, лишь на шаг отступив назад, а она обвила ногами его талию.

Она хотела его.

Всего.

Запустив пальцы в волосы Ашера, Новалис прижалась губами к его губам, сливаясь с ним в поцелуе, вспыхнувшем порывом звёздного пламени.

Для Ашера существовала только Новалис.

Когда она сорвалась с того проклятого утёса, он впервые в жизни познал настоящий страх. Душа покинула его тело, мир раскололся на части.

Он увидел выражение её глаз перед тем, как она бросилась в его объятия, увидел вспышку нужды и тоски. Уже в следующее мгновение её губы прижались к его губам, горячие и жадные. Потому что Новалис была воплощением каждого его желания. Он без колебаний пал бы перед ней на колени, лишь бы увидеть её улыбку, принял бы клинок в сердце, если бы это означало, что она никогда не посмотрит на другого так, как смотрела на него. Он ошибался, думая, что она принесёт в его жизнь хаос, ведь именно она была причиной, по которой его сердце продолжало биться. Она не была драгоценностью или сокровищем, которое можно присвоить. Она была многогранной и сложной, исполненной огня, который лишь он один мог пробудить к жизни.

Он наслаждался этим, упивался ею, и, когда она поцеловала его, в груди что-то дрогнуло. Будто чувство, которому он никак не мог подобрать название.

Их языки сплелись в танце, исследуя и пробуя друг друга на вкус. Она извивалась в его объятиях, покачивая бёдрами, прижимаясь к его возбуждённой плоти, которая напряжённо рвалась на свободу из тесных брюк. Он сжал её ягодицы, пальцы впились в мягкую округлую плоть, и она прервала поцелуй, запрокинув голову с судорожным вздохом наслаждения.

Капли светящейся воды скользили с её плеч в ложбинку между грудями, собираясь там, словно ожерелье из бирюзовых бриллиантов. Она выгнулась, и её затвердевшие соски отчётливо проступили под тканью, скрывавшей их от его взгляда. Она была воплощением роскоши, и он изнывал от желания. Их магия закручивалась спиралью, достигая пика, волны силы сталкивались друг с другом, сливаясь в вихре падающих звёзд и вспыхивающего пламени. С мокрыми волосами, прилипшими к щекам, и платьем, облепившим её, словно жидкие сумерки, она походила на водную нимфу. На морскую сирену.

И она принадлежала ему.

Ашер зарылся лицом в её шею, вдыхая её аромат. Медленно скользнув ладонями вверх по её спине, он полностью заключил её в объятия, крепко прижимая к себе.

Новалис обмякла, словно растаяв в его руках.

— С вами всё в порядке, мой лорд?

Её голос был подобен песне, за которой он с готовностью последовал бы даже к собственной смерти.

— Ты сорвалась с утёса, — проворчал он, произнеся эти слова в её влажную кожу.

— Но ты прыгнул за мной.

— Потому что я… — он стиснул челюсти, и каждый мускул в его теле свело от ужаса. Эти три слова едва не сорвались с его губ, но страх сжал сердце так сильно, что ему показалось, будто оно вот-вот разорвётся. — Потому что ты моя.

Ашер покачал головой.

— Ты сорвалась с чёртова утёса…

Её пальцы ласково коснулись его подбородка, приподнимая его лицо, чтобы он посмотрел прямо ей в глаза.

— Ты сердишься?

— В ярости, — пробормотал он, убирая с её лица несколько влажных прядей волос. — Но главным образом на самого себя за то, что не сумел обеспечить твою безопасность.

— Но теперь я в безопасности. — Она упёрлась пятками в его поясницу, прижимаясь к нему и медленно потираясь. Жар между ними заставил его возбуждение болезненно пульсировать. — Хотя должна признать, падение с водопадов оказалось невероятно захватывающим.

Он резко поднял на неё взгляд, уловив в её глазах искорки веселья. Обхватив ладонью её затылок, он притянул её лицо к своему.

— Никогда больше так не делай.

Губы Новалис изогнулись в соблазнительной улыбке.

— Да, мой лорд.

И снова это странное чувство кольнуло его в груди, только теперь гораздо глубже, резанув с такой силой, что у него перехватило дыхание.

Он наклонился и жадно впился в её губы, слегка прихватив зубами нижнюю. Она тихо вздохнула и запустила пальцы в его волосы, отвечая на поцелуй всё более отчаянно с каждой секундой. Воздух между ними потрескивал, насыщенный магией, усиливая каждое движение, так что каждое прикосновение разливалось по его телу волнами обострённых ощущений. Он понёс её через волшебный водоём к берегу, вдоль самой кромки, пока между ними плескались волны, а над головой проносились огненные духи.

Ашеру было всё равно, есть ли у них зрители.

Пусть смотрят.

Подойдя ближе к берегу, он прижал Новалис спиной к гладкому камню, покрытому мхом у самой воды, не позволяя ей отстраниться. Поддел пальцами тонкие бретели её шёлкового платья и потянул ткань вниз, так что она мягкими складками собралась у неё на талии. Её нежно-розовые соски уже затвердели, и он наклонился, обхватив один губами, медленно проводя языком вокруг чувствительной вершинки. Она резко втянула воздух, впившись ногтями ему в спину.

— Эш, — выдохнула она, жалобно произнеся его имя.

Он перешёл к другой груди, осыпая её той же нежностью, лаская губами, дразня лёгкими прикосновениями зубов, пока её тело не охватил горячечный трепет и она не начала беспокойно извиваться.

Ашер устроился между её ног, медленно скользя своей напряжённой плотью вдоль внутренней стороны её бёдер, прекрасно понимая, что мокрая ткань его брюк и тёплая вода, омывавшая её, создают почти невыносимое трение. Он медленно направлял её движения вверх и вниз, довольный тем, что может как можно дольше продлевать её наслаждение. Его возбуждение пульсировало, отчаянно стремясь оказаться внутри неё, наполнить целиком. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не разорвать шов на брюках и не войти в неё так глубоко, чтобы она выкрикивала его имя до тех пор, пока на небе не останется ни одной звезды.

Новалис заёрзала в его объятиях, просунув руки между ними и лихорадочно пытаясь расстегнуть пуговицы на его брюках.

— Тебе что-то нужно, Звёздочка? — спросил он, с трудом сглотнув, чтобы в голосе не прорезалась хриплая напряжённость.

— Да. — Её дыхание уже стало прерывистым, и он опустил взгляд, любуясь тем, как с каждым вдохом быстро вздымалась и опускалась её грудь. Её серебристые, мерцающие глаза встретились с его. — Ты, Ашер. Ты мне нужен.

Он слегка сдвинулся, но из-за воды спустить брюки оказалось куда сложнее, чем должно было быть. Жар горячих источников окутывал его, перехватывая дыхание.

Ашер вновь направил себя к её входу, крепко сжимая её бёдра и разводя их шире. Он уже собирался войти в неё, когда она погрузила руки под воду. Её тёплые пальцы уверенно сомкнулись вокруг его члена, и он ещё сильнее налился в её ладони, хотя её мягкое прикосновение едва могло полностью его охватить. Лёгкими, плавными движениями она начала ласкать его. Шёлковое скольжение воды и её почти невесомые прикосновения были готовы свести его с ума.

Его челюсти сжались, зубы скрипнули.

— Чёрт, Нова. Хватит.

— Почему? — промурлыкала она, оставляя лёгкие поцелуи вдоль его шеи. — Тебе не нравится?

— Я сказал, хватит. — Он перехватил её запястья и поднял её руки над головой. Одной рукой удерживая их, он прижал её ладони к покрытому мхом камню за её спиной. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Её глаза широко распахнулись, влажные ресницы дрогнули. Нежный румянец окрасил её щёки.

— Что?

Он повторил:

— Скажи мне, чего ты хочешь, Новалис.

На её лице мелькнуло сомнение. Он без труда мог проникнуть в её разум и прочитать мысли, и тогда он узнал бы точно, чего именно она хочет. Но услышать эти слова из её собственных уст было бы куда приятнее.

Она прикусила нижнюю губу, и его член напрягся ещё сильнее.

— Я уже сказала.

— Нет. — Его улыбка была неторопливой, нарочитой. — Ты сказала, кто тебе нужен. Это не одно и то же. А теперь скажи мне. Иначе я сделаю то, чего хочу сам. И не сомневайся, я не стану сдерживаться.

Тени от облаков, плывущих по луне, накрыли их обоих, но даже в тусклом свете невозможно было не заметить лёгкий изгиб её губ.

— Мне это понравится?

— Сейчас узнаем.

Ашер не дал ей возможности ответить.

Напряжённый до предела и готовый, он вошёл в неё одним уверенным движением, растягивая её. Наполняя её.

Её голова откинулась на камень, и с её губ сорвался сдавленный вскрик.

— Знаешь, чего я хочу? — спросил он, подавшись вверх и погружаясь в неё. Он отстранился с мучительной медлительностью, затем вошёл ещё глубже, достигая предела её желания. — Я хочу трахать тебя, пока ты не станешь звёздами.

Каждый раз, когда он выходил из неё, с её губ срывался тихий всхлип. Каждый раз, когда снова наполнял её собой, она стонала.

Его мышцы дрожали, судорожно сокращались, но, боги, она того стоила. Она всегда будет того стоить.

— Я хочу оставить на тебе свой след, — прорычал он. — Сделать тебя своей.

Ашер опустил голову, втягивая в рот полную грудь. Затем слегка прикусил её, не слишком сильно, но достаточно, чтобы первая вспышка боли заставила её вздрогнуть. Тело Новалис дёрнулось, а мышцы внутри неё крепко сомкнулись вокруг него.

— Ашер! — Она забилась, пытаясь вырваться из его хватки, но он лишь крепче удерживал её запястья, не позволяя ей освободиться.

Она была уже близко, но он не собирался позволять ей кончить. Пока ещё нет.

Мягко проведя языком по покрасневшей чувствительной коже, он свободной рукой скользнул между ними, отодвигая в сторону насквозь промокшую ткань её платья. Его пальцы легко коснулись её бедра, медленно поднимаясь всё выше, дразня её. Пока не достигли чувствительного бугорка, жаждущего его прикосновения.

Он нежно поцеловал её в губы, продолжая медленно и размеренно двигаться в ней.

Затем прошептал:

— Сияй для меня, Звёздочка.

Её глаза вспыхнули.

— Да.

Ашер выждал одно мгновение. Затем ещё одно. И когда её нижняя губа задрожала, он резко вошёл в неё, быстро и глубоко. Снова и снова он врывался в неё, заставляя принять каждый твёрдый дюйм его плоти. Его большой палец ласкал её чувствительный бугорок, всё сильнее приближая её к разрядке. Её спина выгнулась, прижимаясь к камню, а бёдра крепко сомкнулись вокруг его талии в безмолвной мольбе о большем.

— Эш… пожалуйста, — взмолилась она, теряя остатки самообладания.

— Всё, что угодно для тебя. Всё. — Он отпустил её запястья, но тут же снова перехватил их, по одному каждой рукой, вновь удерживая её на камне. Придвинувшись ближе, он стал двигаться в ней с большей силой, проникая глубоко, наполняя её до предела. Она сжалась вокруг него, и это прикосновение пронзило его тело вспышками наслаждения.

Шум водопада, смешавшийся с её прерывистыми стонами, окончательно лишил его самообладания.

Звёзды падали, вспыхивая огнём, когда оргазм пронзил её тело. Ашер глухо застонал, в последний раз глубоко войдя в неё, и его собственная разрядка накрыла его волной чистого блаженства.

Полностью обессилев, Ашер заключил Новалис в объятия и вынес её из волшебного водоёма. Он осторожно опустил её на травянистый берег, затем взмахнул рукой, разжигая небольшой костёр, чтобы согреть их. Серебристое пламя танцевало, рассыпая искры в ночное небо. Новалис устроилась на земле, прижавшись к его боку.

Сквозь кроны деревьев проглядывали звёзды, и она подняла руку, указывая на одну из них.

— Видишь вон ту? Ту, что кажется почти голубой? — спросила она, проводя пальцем вдоль россыпи звёзд на тёмном небосклоне.

Ашер кивнул. Он уже знал эту звезду, знал созвездие, которое она хотела ему показать.

— Великий Олень, — прошептала она, тихо вздохнув и прижавшись к нему. — Это одно из моих самых любимых созвездий. Хочешь узнать почему?

Он наклонился и поцеловал её в макушку.

— Почему?

— Потому что он олицетворяет очень многое. Мудрость, силу… — Кончиком пальца она провела по рельефу его живота. — Мужскую силу.

Ашер не смог сдержаться, его мышцы инстинктивно напряглись под её прикосновением.

— Но больше всего, — продолжила она, не замечая, как напрягся его живот, — я люблю Великого Оленя потому, что, где бы я ни была, он всегда там. Даже среди тысяч других звёзд он сияет ярче всех. Пока я вижу его на небе, я знаю, что я дома.

Это странное чувство снова пронзило его, только теперь казалось, будто сама связь обвилась вокруг его сердца, крепко сжала его и уже не собиралась отпускать.

— Ты когда-нибудь слышала историю об Эстреле и Великом Олене?

Ашер приподнялся, опираясь на локоть, небрежно обняв Новалис другой рукой. На её лбу появилась едва заметная складка, и она покачала головой.

— Большинство забывает, что у созвездий есть своё прошлое, — объяснил он, указывая на одно созвездие, напоминавшее величественные оленьи рога, и на другое, похожее на корону.

— После того как бог солнца попытался подчинить себе Эстрелу, она забросила своё Колесо Звёзд в небо и бежала на небеса. — Он опустил взгляд на Новалис, её влажные лавандовые волосы рассыпались вокруг, словно атласные ленты. То, как она на него смотрела… Он и не подозревал, что кто-то способен испытывать столько чувств. Ашер прочистил горло. — Когда Эстрела оказалась там, ночное небо приняло её, но она бесцельно скиталась по небесам, не имея места, которое могла бы назвать домом. Легенда гласит, что Великий Олень нашёл её одной безлунной зимней ночью. Её слёзы превратились в звёзды и привели его прямо к ней. Говорят, он указал Эстреле путь на север, к её месту на небосводе. Именно поэтому Корона Эстрелы и рога Великого Оленя выстраиваются в одну линию каждое Зимнее солнцестояние, всегда на севере.

Ашер нежно провёл большим пальцем по нижней губе Новалис, затем наклонился и поцеловал уголок её рта.

— Возможно, — прошептал он, — поэтому он и ощущается домом.

— Может быть, ты прав, — согласилась она, и её глаза, сиявшие звёздным светом, подёрнулись лёгкой влагой. — В конце концов, я родилась под знаком Эстрелы.

— Именно так.

— А ты, Ашер? — Она перевернулась на спину и устремила взгляд поверх крон деревьев, где на сапфировом полотне неба мерцали россыпи бриллиантов. — Под каким знаком родился ты?

Он сглотнул. В горле вдруг стало тесно.

— Под знаком Великого Оленя.

Её взгляд мгновенно метнулся к его лицу.

— Правда?

— Да. — Он кивнул, ощущая, как грудь болезненно сдавило. — Правда.

Она молча смотрела на него целую минуту, и ему казалось, что он видит, как работает её разум. Осмысливает всё, что он сказал, складывает воедино историю, скрытую за звёздами.

— Как любопытно, — тихо произнесла она.

Любопытно, действительно. Похоже, звёзды всё это время знали, что делают.

— О чём ты хотел со мной поговорить? — спросила она, вырывая его из мыслей о судьбе и звёздах.

В груди Ашера образовалась пустота. Этот разговор уже не будет таким тёплым и удивительным, как предыдущий.

— Есть кое-что, что ты должна знать. Но сначала я хочу сказать: тебе будет нелегко это услышать.

На её гладком лбу пролегла едва заметная морщинка, но она кивнула.

— Хорошо.

— У меня есть основания полагать, что твоя мать действует сообща с принцем Аспеном, чтобы свергнуть королеву Эловин. — Слова сорвались с его губ, и он не сводил с неё глаз, ожидая её реакции.

Морщинка между её бровями стала глубже, пока она пыталась переварить услышанное.

— Это… это не может быть правдой.

Он мучительно искал способ объяснить столь серьёзное обвинение. Но ему было необходимо, чтобы она выслушала его. Чтобы поняла. Слова Солариуса беспорядочно всплывали у него в голове.

— Чтение звёзд — самая простая форма небесной магии, ей можно обучить любого. Более того, именно твой отец научил твою мать читать звёзды.

— Ашер, подожди. — Новалис села, упираясь обеими руками в траву. — Это нелепо.

— Я знаю, что это звучит безумно, но мне нужно, чтобы ты доверилась мне. — Он накрыл одну из её рук своей. Она не отстранилась, но выражение её лица изменилось: обожание исчезло, уступив место чему-то совсем иному. Чему-то, что его разум не мог объяснить. — Твоя мать знает правду о твоей магии, о звёздной буре. Но ты никогда не задумывалась, почему все эти годы она заставляла тебя держать это в тайне? Она манипулировала твоим чтением звёзд, чтобы держать тебя под своим контролем.

Она резко выдернула руку из его ладони.

Проклятье. Он терял её.

— Она использует тебя, Новалис. — Он ненавидел отчаяние, прозвучавшее в его голосе, то, что почти умолял её позволить ему всё объяснить.

— Нет. — Она резко покачала головой и поднялась, разглаживая складки на своём влажном платье.

— Куда ты идёшь? — Уже в следующее мгновение Ашер оказался на ногах. — Новалис, прошу тебя. Пожалуйста, выслушай меня. Я говорю правду.

— Нет, — твёрдо повторила она, и её взгляд потемнел, став расплавленным серебром, поглотившим радужные переливы. — Какие бы сведения ты ни получил, они ложны. Моя мать никогда бы не солгала о моём чтении звёзд.

— Я не говорю, что она солгала. Она лишь неверно истолковала его. — Он потянулся к ней, чтобы схватить, но она увернулась, избежав его прикосновения. — Намеренно.

Новалис рассмеялась, но смех её прозвучал резко. Надрывно.

— Не могу в это поверить.

Её губы сжались в тонкую твёрдую линию.

— Иначе зачем бы ей соглашаться выдать тебя замуж за принца Бракрота, если не для того, чтобы держать тебя под своим присмотром? Принц Аспен и принц Дрейк действуют сообща, Нова. — Ашер скрестил руки на груди, не собираясь отступать. — Они собираются свергнуть королеву Эловин, и для этого собираются использовать тебя.

— Довольно! — воскликнула она.

Звёздное пламя вырвалось из неё вспышкой глубокого фиолетового и сапфирового света, озаряя её изнутри и окружая бушующим сияющим ореолом.

Ашер невольно отшатнулся, поражённый.

Сегодня ночью на небе не было никакой грозы.

Она широко развела руки в стороны, и магия хлынула из неё потоком. Сила взревела внутри него, стремясь вырваться наружу; чёрное и серебряное пламя жаждало сплестись в танце со звёздами, дразнившими его своим светом.

Новалис сердито смотрела на него снизу вверх, её лицо пылало гневом.

— Я больше не желаю это слушать.

Он осторожно сделал шаг вперёд.

— Если бы ты только выслушала…

— Я всю свою жизнь слушала всех остальных, Ашер Файрбейн. — Она прошлась вдоль кромки воды, затем резко обернулась к нему. — Не будь таким, как они. Не пытайся заставить меня замолчать.

— Проклятье, Новалис! Я никогда не стал бы заставлять тебя молчать. Твой голос — бальзам для моей души. Я скорее тысячу раз умру, чем стану принуждать тебя подчиниться моей воле. — Под его словами её ледяная решимость дрогнула, и на прекрасном лице промелькнуло что-то похожее на доверие, но этого было недостаточно, чтобы изменить её мнение. — Я лишь прошу тебя задуматься…

— Задуматься о чём? — возразила она, пока вокруг неё каскадами струилось звёздное пламя. — О том, что всё, что я когда-либо знала, оказалось ложью? Что моя мать готовит переворот?

Почему она должна быть такой несносной?

Он сжал переносицу большим и указательным пальцами, заставляя себя сохранять спокойствие, подавить нарастающее раздражение, готовое выплеснуться наружу. Он резко вдохнул и заговорил тише:

— Я говорил тебе, что это будет трудно услышать, Нова. Я знаю, это звучит невероятно, но я бы ни за что не поднял эту тему, если бы не считал, что тебе грозит опасность. Больше всего на свете я хочу защитить тебя, уберечь. Звёзды, может быть, никогда не лгут, но твоя мать может.

Она снова попятилась, а когда он вновь потянулся к ней, резко оттолкнула его руку.

— Нет. Даже не смей. — Её грудь тяжело вздымалась, пока она отступала от него. Вся любовь, всё желание, которое она к нему испытывала, испарились. Их связь яростно содрогнулась. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Это государственная измена. Моя мать — леди Дома Селестин, верховный советник королевы Эловин, а ты стоишь здесь и выдвигаешь чудовищные обвинения, будто она вступила в сговор с принцем? Судьбы небесные, Ашер, ты вообще слышишь сам себя?

Он резко развёл руками, и из его раскрытых ладоней вырвалось пламя, опаляя землю у их ног.

— Тогда скажи мне, зачем твоему брату было мне лгать?

Губы Новалис приоткрылись. Звёздное пламя вокруг неё бушевало, словно шипя на него.

— Какому брату?

— Солариусу! — выкрикнул он, вне себя от её непонимания. — Кому же ещё, Нова? Единственному из твоих братьев, которому действительно не безразлично твоё благополучие. Тому самому, кто знает, что мы истинная пара, кто сказал мне, что я должен жениться на тебе, кто не ослеп настолько, чтобы не понимать тот факт, что последний человек, с которым его сестра должна быть обручена, — это чёртов убийца!

Ярость полностью поглотила его. Волна неукротимой жестокости захлестнула его, подстёгнутая её отказом выслушать его. Поверить ему. Довериться ему. Он резко отвернулся, ослеплённый гневом, и широкими шагами направился к краю волшебного озера. Издав полный ярости крик, он ударил кулаком по ближайшему валуну, и камень под мощью его гнева рассыпался в пыль.

Новалис ахнула, и он резко обернулся к ней, запуская руку в волосы. Его грудь тяжело вздымалась. Она зажала рот ладонью, её глаза вдруг широко распахнулись — от страха.

И от понимания.

— Моя мать была права, — хрипло прошептала она, невольно вздрогнув, когда он повернулся к ней лицом. — Ты в точности такой же, как твой отец.

Пустота, оставленная её словами, повисла между ними.

Теперь между ними пролегла дистанция, зияющая пропасть, вырезанная её гневом, правдивостью её слов. Его сердце раскололось, и осколки упали к её ногам. Он был глупцом, когда отдал его ей.

Он поднял свою рубашку с одного из небольших речных камней и закинул её на плечо.

— Ашер, подожди. — Голос Новалис дрогнул, и их связь заколебалась, содрогнувшись. — Мне так…

— Просто уходи, — тихо сказал он.

Она замерла. Безмолвные слёзы покатились по её щекам, сверкая в лунном свете, словно бриллианты.

— Эш.

Её голос едва не сломил его.

— Я держался подальше от тебя, потому что боялся разбитого сердца. Всем своим существом я был уверен, что именно я причиню тебе боль, и знал: если это случится, я никогда не смогу себе этого простить. — Он заставил себя встретиться взглядом с её лицом, залитым слезами. — Но ни разу мне даже в голову не пришло, что боль причинишь мне ты.

С её губ сорвался сдавленный всхлип, но он сделал шаг назад, и пространство между ними стало холодным и пустым.

— Не следуйте за мной, леди Новалис. Ступайте и выходите замуж за принца Теней, сделайте именно то, чего от вас ожидают. — Ашер сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. — А пока вы будете произносить брачные клятвы и обещать верность убийце, я позабочусь о том, чтобы королева Эловин разорвала связь между нами.

Именно это он и должен был сделать ещё много лун назад.

Рыдания Новалис вырывали последние остатки его души.

Ашер отвернулся и ушёл, отвергая её в последний раз. Его магия бушевала, связь трещала, пронзая его сокрушительной болью отчаяния. Такой боли он не испытывал никогда в жизни. Но никакое наказание не смогло бы заставить его забыть, насколько глубокие раны оставили после себя слова Новалис.

Новалис опустилась на влажную траву, сломленная. Она обхватила колени руками и прижала их к груди, пока слёзы продолжали катиться по её щекам. Рядом с ней пламя костра, который разжёг Ашер, становилось всё слабее, пока не погасло совсем. Тонкие струйки дыма поднялись в воздух и растворились в летнем ветерке.

Что же она наделала?

Она пришла в ярость из-за его обвинений в адрес её матери, но ещё сильнее злилась на саму себя за то, что не могла отрицать: в его словах словно скрывалась крупица правды. Но эмоции взяли над ней верх, и она выплеснула на него всю горечь, копившуюся внутри долгие годы. А затем произнесла единственное, что, как она знала, причинит ему самую сильную боль. Это было жестоко. Злобно. Хотя на самом деле сильнее всего она была разгневана на саму себя.

Годами она жила с этой обидой. Терпела её, пока люди говорили о ней так, словно её не было рядом. Молча сносила снисходительность, позволяла другим принимать за неё все решения, следовала правилам и держала своё мнение при себе.

Теперь же она хотела сама распоряжаться своей жизнью. Хотела вернуть себе всё и доказать собственную ценность. Она была не просто красивым лицом. Она была не просто идеальной невестой. Она была сильной, носительницей древней магии, которая когда-то исчезла из её рода. Но человек, который верил в неё, который убедил её, что она способна бросить вызов звёздам и переписать свою судьбу, только что оставил её.

«А пока вы будете произносить брачные клятвы и обещать верность убийце, я позабочусь о том, чтобы королева Эловин разорвала связь между нами».

Новалис судорожно вдохнула, и из какой-то расколотой части её души вырвался ещё один сдавленный всхлип.

Она причинила Ашеру боль.

Страшную.

Когда он ушёл, их связь дёрнулась с такой силой, что ей показалось, будто она вот-вот разорвётся пополам. Боль, последовавшая за этим, была невыносимой. Она яростно прошлась по всему её существу, выжигая изнутри. Ноги подкосились, и отчаяние повалило её на землю.

Они уже никогда не смогут оправиться после этого. Не после тех слов, которые она ему сказала.

Она была бессердечной. Жестокой. Несправедливой.

Взгляд, с которым он ушёл, то, как тепло в его глазах сменилось ледяным холодом, будет преследовать её до конца жизни.

Где-то над ней раздался звук, похожий на цоканье языком.

— Я же говорил тебе позволить ему самому прийти к тебе.

Голос принца Дрейка накрыл её, словно плащ из скорби. Она подняла на него взгляд. Принц Теней стоял в нескольких шагах справа, скрестив руки на груди. На нём была кожаная одежда для верховой езды, через широкие плечи были перекинуты серебряные цепи, а руки, как всегда, скрывали перчатки.

Она мрачно посмотрела на мужчину, который с самого момента своего появления в её жизни приносил лишь хаос.

— Уходи. — Затем, запоздало, добавила: — Пожалуйста. Я просто хочу побыть одна.

— Понимаю. В одиночестве есть своё утешение. — Но он не ушёл. — К сожалению, Фестиваль Огненного Света почти закончился. Ты можешь выплакаться у себя в комнате, но не на лесной земле.

Новалис тихо усмехнулась.

— Поразительная способность к сочувствию.

— Это одно из моих лучших качеств.

Ей показалось, что в его голосе мелькнула улыбка, но, снова посмотрев на него, она увидела всё то же непроницаемое лицо.

Между ними воцарилась странная тишина. В ней не было утешения, но и враждебной её нельзя было назвать. Скорее, это было молчаливое понимание.

Она смотрела на волшебное озеро, где у подножия водопада бурлила мерцающая вода. Огненные духи почти исчезли — они спали лишь в дневные часы, а рассвет уже медленно приближался. Подняв овальный камешек, она бездумно бросила его в воду. Он дважды подпрыгнул по поверхности, прежде чем уйти на дно.

— Как ты меня нашёл? — неожиданно спросила она, не особенно рассчитывая получить ответ.

Она услышала, как по траве переступили его сапоги, словно он подошёл ближе.

— Твой запах не так уж трудно выследить.

Новалис фыркнула.

— Значит, теперь ты за мной следишь?

— Можно и так сказать.

Снова между ними повисла тяжёлая, всеобъемлющая тишина — плотная, почти осязаемая.

— Я причинила ему боль, — прошептала она скорее самой себе, чем принцу.

— В нашей природе причинять боль тем, кого мы любим. Намеренно или нет.

Она осмелилась снова взглянуть на него, услышав слово, причинявшее ей такую муку. Она никогда бы не подумала, что принц Дрейк вообще способен говорить о подобных чувствах.

В носу защипало, предвещая новые слёзы.

— После того, что я ему сказала, он больше никогда не сможет меня любить. — Голос её дрогнул, и боль от этого признания докатилась до самого сердца, разбивая его на бесчисленные осколки. Она моргнула, и горячие слёзы потекли из уголков глаз. На этот раз она уже не могла их остановить. — Он сказал, чтобы я вышла за тебя. И что попросит королеву разорвать нашу связь.

Грудь Новалис тяжело вздымалась, плечи дрожали, пока из неё вырывались судорожные рыдания. Это уже нельзя было исправить привычной улыбкой и любезным обаянием. Ашер больше никогда не сможет любить её по-настоящему, всем сердцем. Он даже не захотел выслушать её извинения.

Она потеряла его.

Принц Дрейк тяжело вздохнул с явным раздражением, и прежде чем Новалис успела понять, что происходит, он поднял её с земли на руки.

Она всхлипнула, собрав остатки сил в тщетной попытке доказать, что вовсе не беспомощная девица, нуждающаяся в спасении.

— Я могу идти сама.

— А я могу перемещаться сквозь тени.

Эти слова стали единственным предупреждением, прежде чем мир погрузился во тьму. Холод заполнил пространство вокруг них, пока подвластные ему тени не поглотили их целиком. Давление навалилось со всех сторон, с силой вжимая её в принца. Она с трудом пыталась вдохнуть; лёгкие едва не сжимались до отказа, а крик застрял где-то в глубине горла. Её окутал дразнящий аромат его магии: кедра и жжёной кожи, и под натиском этой силы она бессильно обмякла.

Окутанная тенями, она была совершенно беспомощна, пока потусторонний холод проникал в самые её кости. Её охватило странное ощущение, будто душу вырвали из тела. Казалось, её перетягивали из одного плана существования в другой. Перед глазами расплывались пятна цвета, но сам мир превратился лишь в бесконечные оттенки серого, скрывая их, пока они двигались через лес.

Принц Дрейк нёс её сквозь тени, а скорость, с которой он перемещался из одного места в другое, кружила голову. Всё вокруг поплыло, и она крепко зажмурилась.

Пугающая пустота замедлила биение её сердца.

Нельзя было отрицать, что принц Теней в совершенстве владел искусством тёмной магии. Он повелевал оккультными силами. Каков бы ни был источник его могущества, оно принадлежало не только этому миру.

Ледяная паника скользнула вдоль её позвоночника, когда это осознание вырвало её из оцепенения.

Тени.

Вот как он передвигался, оставаясь незамеченным, вот почему исчезал без следа. Всё наконец сложилось воедино. Неудивительно, что его называли ассасином Теневого Клинка. Дело было не только в клинке смерти, оставлявшем после себя смертельные раны.

Он сам был тенью.

Глаза Новалис распахнулись. Тени рассеялись, и она обнаружила, что смотрит прямо на спящего дракона.

Вокруг Свартоса клубился туман, и внезапно распахнулись его светящиеся глаза, устремившись прямо на неё. Чудовище потянулось, могучие крылья разрезали нависшие вечнозелёные ветви. Проснувшись, дракон глубоко вонзил когти в землю, вспарывая почву, готовясь взлететь.

Принц Дрейк осторожно поставил её на ноги.

Она опустила взгляд. У её ног извивались тени, полностью скрывая их. Резко обернувшись к принцу Теней, она ткнула его пальцем в грудь.

— Кто ты такой?

Принц Дрейк обхватил её за талию, легко поднял с земли и усадил в седло на спине дракона.

— Я уже говорил тебе. — Он забрался следом, взял в руки поводья. — Монстр.

Свартос поднялся, окончательно стряхнув с себя остатки сна. Вытянул длинную шею, и его пронзительные жёлтые глаза сосредоточились на ней. Новалис невольно отодвинулась назад, плотно прижавшись спиной к широкой груди принца Дрейка. Каким бы дружелюбным ни казался ей Свартос, он всё ещё оставался существом, способным извергать пламя и сбросить её со своей спины. Рисковать она не собиралась. Дракон неторопливо двинулся вперёд, расправляя свои устрашающие крылья, которые в первых лучах рассвета блестели, словно отполированный обсидиан.

Его огромные когти глубоко вонзались в землю, пока он набирал скорость, вздымая землю и мелкие камни. Деревья содрогались, листья осыпались с ветвей, словно вспугнутые птицы. Горы дрожали, и куски скал срывались с их изрезанных вершин. В следующее мгновение Свартос мощно взмахнул крыльями, поднимая их в предрассветное небо. Они пронеслись сквозь розовые облака, направляясь на восток, к зареву рассвета, где на вершине горы возвышался Дом Селестин, озарённый золотистым сиянием.

Новалис повернула голову к принцу Дрейку, не отрывая взгляда от головы чудовища, нёсшего их над Эйрамиром.

— Можно задать тебе вопрос?

— Если это необходимо.

— Раньше ты говорил о надвигающейся войне и о том, что угроза может прийти изнутри. — Она замолчала, почувствовав, как он напрягся за её спиной.

— Это не вопрос. — Его руки едва касались её, пока он направлял Свартоса, но этого было достаточно, чтобы она уловила скованность его движений.

— Очевидно. — Она сжала губы, сдерживая раздражённый вздох. — А что, если эта предполагаемая угроза исходит от Дома Селестин?

Он застыл, и его грудь за её спиной глубоко поднялась. Тёмная сила запульсировала в воздухе, ветер стал холоднее. Тени сгустились вокруг его рук.

— На что ты намекаешь?

— Сегодня вечером Ашер сказал кое-что… ужасное. — Новалис не могла позволить себе дрогнуть. Только не сейчас. Тревога холодком пробежала по её позвоночнику. — Он считает, что моя мать вступила в сговор с принцем Аспеном, чтобы свергнуть королеву Эловин.

Она украдкой снова взглянула на руки принца Дрейка в перчатках. Они так крепко сжимали поводья, что чёрная кожа натянулась на костяшках.

— Вот как? — Его голос прогрохотал, словно далёкий гром.

— Да. — Не в силах оторвать взгляд от теней, которые медленно расплетались и обвивались вокруг её запястий, словно нити полуночного атласа, она сглотнула ком тревоги, вставший поперёк горла. — И есть ещё кое-что.

— Дай угадаю, — протянул он, и тьма, которую он призвал, начала отступать. — Лорд Файрбейн считает, что и я в этом замешан. Потому что с какой ещё стати твоя мать и брат согласились бы выдать тебя за печально известного ассасина?

— Да. — Слово сорвалось с губ Новалис почти шёпотом, и она слегка подалась вперёд, чтобы видеть его лицо. — Именно так он и думает.

Его глаза, тёмные, как зимний лес в разгар стужи, остановились на ней.

— А что думаешь ты, леди Новалис?

Неуверенность боролась с её мыслями. Согласиться с Ашером означало осудить собственную мать и признать, что она тоже считает принца Дрейка причастным к государственной измене. Но сама мысль о том, чтобы отвергнуть слова Ашера, заставляла её кожу покрываться мурашками. Вся эта ситуация держала её в постоянном напряжении, отравляя нескончаемой тревогой. Это была опасная, тревожная игра. И она знала: однажды неизбежно наступит момент, когда ей придётся выбрать сторону.

— Я думаю, что моя мать ни в чём не виновата, и буду продолжать так считать, пока не поговорю с ней об этом. — Это казалось самым безопасным ответом, хотя слова оставляли во рту горький привкус. — Если она действительно сотрудничает вместе с принцем Аспеном, значит, я должна выяснить, почему. Он, должно быть, принуждает её. По собственной воле она никогда бы не вступила с ним в союз.

Именно это ей следовало сказать Ашеру. Попросить дать ей возможность доказать невиновность матери. Вместо этого она обрушила на него свои слова, полные презрения.

— А что насчёт меня, kearsta? — спросил принц Дрейк, и в его голосе прозвучало нескрываемое веселье, пока он направлял Свартоса к утёсу неподалёку от Дома Селестин. — Ты тоже считаешь, что я участвую в этом заговоре?

— Вы сами принимаете свои решения, Ваше Высочество. — Новалис расправила плечи, выпрямляя спину. — Я бы никогда не стала вас недооценивать.

— Хороший ответ.

Свартос спикировал с небес, мягко опустившись на ровный уступ возле вершины горы. Сложив обсидиановые крылья, дракон опустился на землю и недовольно фыркнул, словно раздражённый тем, что его утренний полёт так быстро закончился. Новалис прекрасно понимала его недовольство. Будь у неё возможность летать, когда захочется, и никогда не оглядываться назад, она тоже не захотела бы оставаться на одном месте.

Принц Дрейк с привычной лёгкостью соскочил с седла, затем протянул руки к ней. Обхватив её за талию, он снял её со спины дракона и осторожно поставил на землю. Каменная поверхность уступа была холодной для её босых ног, словно она ступила на лёд.

Она вздрогнула, крепко стиснула зубы, чтобы они не застучали от холода, и обхватила себя руками, пытаясь хоть немного согреться.

Она подняла взгляд на принца Теней, но даже когда над вершиной горы разлились золотые лучи рассвета, солнечный свет, казалось, так и не коснулся его.

— Спасибо, что доставили меня домой.

— Прощайте, миледи. — Он коротко кивнул и, ни разу не оглянувшись, снова забрался в седло на спине своего дракона. — И до нашей следующей встречи берегите себя.

Новалис не поняла, что именно он имел в виду — были ли эти слова обычным прощанием или предупреждением. У неё не осталось времени спросить, потому что уже в следующее мгновение Свартос взмыл в рассветное небо, и ей пришлось поспешно отскочить, чтобы не попасть под взмах одного из его величественных крыльев.

Она начала спускаться по склону горы к раскинувшимся внизу садам, сверкавшим россыпью капель росы. Фонтан Звёздного Света приветливо журчал, его серебристые воды искрились радужным сиянием. Не так давно она сама упала прямо в этот фонтан, приземлившись Ашеру на колени. Она медленно пошла по извилистой дорожке к дому, любуясь затейливым переплетением вьющихся роз и аккуратно подстриженными живыми изгородями, усыпанными цветущей лавандой. Глубоко вдохнув, она наслаждалась смешанным ароматом множества цветов, стараясь отвлечься от всего, что напоминало ей об Ашере.

Но это было бесполезно.

Он был повсюду.

Его запах всё ещё оставался на её коже, а стоило ей закрыть глаза, как она снова видела его перед собой. Она осторожно коснулась их связи, безмолвно зовя его. В ответ она услышала лишь ровное биение его сердца и ощутила глухое, безрадостное спокойствие. Она прикоснулась к его чувствам: сожалению, тоске и сокрушительной боли разбитого сердца, и собирала их, словно осколки разбитого стекла. Должен же существовать способ сложить их заново. Сделать его снова целым.

Одного простого извинения будет недостаточно.

Она не остановится ни перед чем, чтобы вновь заслужить его доверие. Его любовь. Он был для неё больше, чем истинная пара. То, что связывало их, было больше, чем магический поцелуй под зачарованным цветком. Их соединили не звёзды, а они сами выбрали друг друга, и их судьбы были выкованы силой, превосходящей саму судьбу. Эстрела и Великий Олень соединялись каждое Зимнее солнцестояние. То, что то же самое произошло и с ними, не могло быть простым совпадением. Её любовь к Ашеру была бесконечной. Неразрывной.

Он усмирял безудержную панику, от которой её охватывала мучительная тревога. Он укреплял её веру в себя, побуждал взять ту жизнь, которую она действительно хотела, а не ту, с которой ей велели смириться. Когда-то он сказал ей бросить вызов звёздам, убеждал бороться за судьбу, которую она желала больше всего, а не довольствоваться тем, что ей предназначили. И сейчас она хотела только его. Потому что в её представлении жизнь без него не имела смысла.

Возможно, ей придётся пойти на отчаянный шаг, чтобы доказать ему глубину своей любви.

Новалис вошла через парадный двор Дома Селестин, уже точно зная, что должна сделать, чтобы восстановить связь между ними, и лицом к лицу столкнулась со своей матерью.

Усталость тяжёлым грузом навалилась на Ашера. Напряжение сковало его плечи, а тупая боль пульсировала у основания шеи, поднимаясь к вискам.

Вот уже несколько часов он неподвижно смотрел на одну и ту же стопку книг после того, как покинул Фестиваль Огненного Света, даже не попрощавшись ни с кем. После ссоры с Новалис у волшебного озера ему нестерпимо хотелось оказаться как можно дальше от шума, привести мысли в порядок. Но Фестиваль Огненного Света всегда длился две ночи подряд, и, к несчастью для него, предстояло пережить ещё один вечер, притворяясь любезным.

Тогда сон не пришёл к нему, и он отправился в свой кабинет. Он предпочитал тишину, спокойствие и умиротворяющее, пусть и одинокое, безмолвие. Но теперь уже занимался рассвет. Его лучи косо проникали через окно, высвечивая каждую мельчайшую пылинку и лишь усиливая боль в голове. Он уже четыре раза перечитал один и тот же абзац, но так и не приблизился к разгадке местонахождения Вирдис лепатита ни на шаг по сравнению с тем, что было несколько часов назад.

Он взял стакан с виски, лёд в котором давно растаял, и допил остатки янтарной, уже разбавленной водой жидкости. Терпкий древесный вкус лёг на язык, а лёгкая пряность обожгла горло. Проведя пальцем по краю стакана, он перевернул страницу лежавшей перед ним книги, но рунические символы постепенно расплывались, превращаясь в бесформенные пятна чернил.

Ашер откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. Поправив очки, он спустил их ниже на переносицу и потёр уставшие глаза. Читать и изучать книги ради удовольствия было одно, а переписывать руны — совсем другое. Это было утомительно. Увлекательно, но одновременно изматывающе. Когда-то расшифровка их значений доставляла ему удовольствие. Теперь же она превратилась в мучительное занятие, если не в откровенную пытку.

Будь он хоть немного благоразумнее, давно бы переступил через собственную гордость и попросил Новалис помочь ему.

Но сама мысль о ней причиняла боль.

Её жестокие слова снова и снова всплывали в его сознании, сколько бы он ни пытался отвлечься работой. Несмотря на все усилия, их беспощадность продолжала преследовать его.

Она вырвала его сердце, забрала ту часть его самого, которую он никогда не думал кому-либо отдавать.

Мышцы плеч напряглись, стянувшись в тугой узел. Он покрутил шеей, и тихий хруст позвонков принёс лишь краткое облегчение.

С противоположной стороны двери кабинета раздался тихий стук. Дверь со скрипом приоткрылась, и внутрь заглянула Сайра, одетая в ночную сорочку и бронзовый атласный халат.

— Эш?

Он поднял голову, и она вошла в комнату.

— Ашер, уже почти рассвет. Ты вообще сегодня спал?

— Нет.

Сайра пересекла кабинет и опустилась в кресло напротив его стола, подтянув колени к груди; полы халата мягко рассыпались вокруг неё. Она с неодобрением посмотрела на пустой стакан из-под виски, затем взмахнула кистью, и с помощью гламура перед каждым из них появилась дымящаяся чашка чая.

Она подула на чай, глядя на него поверх края чашки, и осторожно отпила глоток.

— Всё в порядке?

Он поправил очки и снова перевёл взгляд на разложенные перед ним книги.

— Всё прекрасно.

Сайра тяжело и нарочито вздохнула.

— Хотела бы я, чтобы ты перестал мне лгать.

Ашер снял очки, положил их на стол и пристально посмотрел на сестру.

— Что именно ты хочешь узнать, Сайра? — В его голосе прозвучало ледяное раздражение. — Что я годами живу с чувством вины за смерть наших родителей, потому что это всё произошло по моей вине? Что я потерял свою истинную пару из-за убийцы? Или, может быть, что она теперь ненавидит меня, потому что я сказал ей, что считаю её мать участницей заговора против королевы?

Сестра уставилась на него с открытым ртом, и чашка в её руках дрогнула.

Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Он редко делился с сестрой, да и вообще с кем-либо, своими сокровенными мыслями и переживаниями, но сейчас всё, что он так долго держал в себе, хлынуло наружу бурным потоком.

— Вот и всё. Ничего не в порядке. Так что выбирай сама, какую из моих бед мы будем обсуждать.

Нижняя губа Сайры задрожала, а глаза наполнились невыплаканными слезами. Она поспешно сморгнула их.

Проклятье. Он был слишком резок.

Наверное, даже чересчур.

Она поставила чашку на стол, и Ашер решил, что сейчас она уйдёт. Но вместо этого она заправила за ухо огненную прядь волос, и золото её глаз стало расплавленным.

— Неужели ты и правда считаешь меня настолько слепой?

— Сай, я никогда не говорил, что ты…

— Нет, говорил. — Она выпрямилась, вспыхнув. Подавшись вперёд, она упёрлась обеими ладонями в край его стола, нахмурив брови. — Не прямо, но именно это ты и сказал. Ты правда думаешь, что я ничего не замечала? Я знала, что папа избивал маму до полусмерти. Я видела её синяки, ухаживала за её сломанными костями, так же, как и ты. Я знаю, что ты нанял принца Дрейка, чтобы убить папу. И знаешь что? Я рада.

Ашер резко отшатнулся, поражённый её признанием.

Она нервно прикусила нижнюю губу, подбирая слова. Черты её юного лица стали твёрже, исполненные решимости.

— Этот ублюдок заслуживал смерти. Жаль только, что принц Теневого Клинка не растянул это подольше.

Он медленно поднялся. Её слова тяжело повисли между ними, наполняя его тревогой. Он был так осторожен, сделал всё возможное, чтобы уберечь сестру от грязных поступков их отца, от жестокости его любви.

— Откуда ты об этом узнала?

Сайра покачала головой, и волны её волос упали ей на лицо, словно занавес, скрывая от него. Когда она снова подняла взгляд, в её глазах поселилась пустота. Тоскливая, безысходная печаль.

— Для человека, который так любит учиться, ты удивительно мало замечаешь вокруг. Мне было совсем не трудно раствориться на заднем плане, делать вид, будто я ничего не вижу и не понимаю, когда на меня никто не обращал внимания.

Все эти годы он думал, что защищает её.

На самом деле она чувствовала себя забытой.

— Я не знал, Сайра. — Ашер обошёл стол и осторожно положил руку ей на плечо. — Я думал, что оберегаю тебя.

— Я знаю. И я благодарна тебе за это. Но было несправедливо с твоей стороны принимать на себя всю тяжесть его жестокости только для того, чтобы уберечь меня. — Она поднялась и обняла его, и он шагнул в её объятия. Она тихо вздохнула, затем немного отстранилась. — Точно так же несправедливо думать, что ты недостоин любви.

— Сай…

Он попытался возразить, но она подняла руку, заставляя его замолчать.

— Дай мне договорить. — Сайра взяла его за руки, крепко сжав их в своих ладонях. Её глаза искали его взгляд, умоляя услышать её. — Я не могла бы мечтать о лучшем брате. Ты любишь меня, заботишься обо мне и защищаешь. И ты заслуживаешь каждой крупицы счастья, которую только можно представить. Ты способен любить, Ашер. Ты достоин любви. И ты никогда не станешь похожим на мужчину, который осмеливался называть себя нашим отцом.

Ашер сглотнул. Комок чувств сдавил ему горло, не давая вздохнуть, и не исчезал даже тогда, когда Сайра крепко обняла его.

— Она оставила нас ради него. — Слова давались ему с трудом, словно он проглотил пламя. Жёсткие. Обжигающие. — Она выбрала его вместо нас.

— Я знаю. — Сайра уткнулась лицом ему в грудь. — Но это была её потеря, а не наша.

Когда она наконец отпустила его, её глаза покраснели, но слёзы так и не пролились. Она тихо шмыгнула носом, часто моргая.

— Ты же знаешь, что я всегда сделаю всё, чтобы помочь тебе. Ну… почти всё. — Она замялась, и в уголках её губ появилась лёгкая улыбка. — Я боюсь темноты. И пауков тоже.

Она хихикнула, и на мгновение перед ним снова появилась та младшая сестра, которую он помнил. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз слышал, как она смеётся по-настоящему, от всего сердца. Надо будет это исправить.

Сайра отвернулась и направилась к двери, но случайно задела бедром один из книжных шкафов вдоль стены кабинета. Обтянутая кожей книга с потрёпанным переплётом сорвалась с полки и упала на пол. Между её изношенными страницами выскользнули кремовые листы бумаги, испещрённые какими-то знаками.

— Прости, Эш. — Сайра подняла упавшую книгу, собрала рассыпавшиеся листы и аккуратно сложила их на его столе. Уже направившись к двери, она бросила на него долгий взгляд через плечо. — Пообещай, что хотя бы попытаешься немного поспать.

Он кивнул.

— Обещаю.

Когда-нибудь.

Ашер дождался, пока Сайра выйдет из кабинета и закроет за собой дверь, затем снова надел очки и вернулся к изучению рун.

Краем глаза он уловил какое-то мерцание.

Он перевёл взгляд на книгу, которую Сайра положила на его стол. Хотя надпись на обложке почти стёрлась, невозможно было не заметить, как тиснёные серебряные символы начали двигаться, меняясь и складываясь в древние письмена.

Руны.

Он схватил книгу и распахнул её, торопливо просматривая вложенные между страницами листы. На пергаменте проступили серебристые руны, повествующие об истории древнего ведьмовского рода. Он быстро пробегал глазами по ряду рун, и каждая открывала новую часть легенды, пришедшей из далёких времён. Изумление и чувство, похожее на благоговейную тревогу, прокатились по всему его существу, потрясая до глубины души. Он закрыл книгу, провёл пальцем по потускневшим выпуклым буквам на обложке, а затем вновь раскрыл её.

Ашер неподвижно смотрел на том в своих руках, пока ледяная волна неверия накрывала его.

Он нашёл Вирдис Лепатит.

Новалис оглядела пустой большой зал, и лёгкая дрожь пробежала по её позвоночнику. Над головой висели роскошные кристаллы, заключившие в себе звёздный свет, озаряя её и мать мягким, бледным сиянием. Их силуэты тянулись по отполированному полу, расползаясь по мерцающему камню, словно пролитые чернила.

— Матушка. — Она переплела пальцы, невольно вздрогнув, когда тёмно-синий взгляд матери скользнул по ней, а между бровей залегла неодобрительная складка. — Удивлена, что ты всё ещё не спишь.

— Что ж, это не должно так уж удивлять. — Триста упёрла руки в бока, и браслеты, украшавшие её запястья, тихо звякнули. — В конце концов, именно ты исчезла после объявления о своей помолвке с принцем Дрейком.

Губы её матери плотно сжались, словно она откусила что-то невыносимо кислое. Триста внимательно осмотрела Новалис, отмечая её разорванное платье и босые ноги.

— Что с тобой случилось? Ты выглядишь так, будто скатилась с холма.

«С обрыва», — если быть точной, но Новалис оставила эти мысли при себе.

Мать всё ещё была в своём парадном наряде с Фестиваля Огненного Света: тёмно-синем платье с рукавами-колоколами и серебряной вышивкой в виде звёзд по подолу. Волосы были собраны в замысловатый пучок, без единого выбившегося волоска, тогда как Новалис выглядела настоящим бедствием. Её платье было разорвано на бедре там, где она зацепилась за шип розы, волосы превратились во влажный спутанный клубок, а ступни были перепачканы грязью.

Новалис без особого успеха попыталась разгладить несколько складок на своём платье.

— Возникли дела, требовавшие моего внимания.

Неодобрительная складка на лице Тристы стала лишь глубже, а её губы презрительно искривились.

— Или, возможно, твоего внимания потребовал лорд Файрбейн?

При упоминании имени Ашера Новалис охватил холод. Но со своим сожалением и бурей чувств она разберётся в другой раз. Она расправила плечи, заставляя себя сохранять хотя бы видимость спокойного безразличия.

— Я вполне способна сама справиться с лордом Файрбейном.

— Да-да. Разумеется, способна, дорогая. — Мать небрежно махнула рукой, словно отмахиваясь. Отстранённо. — Однако меня не обязательно беспокоишь именно ты.

— Тогда кто вызывает у тебя беспокойство? — спросила Новалис.

Она и не знала, что мать осведомлена о её отношениях с Ашером. Триста никогда прежде не упоминала о нём. Обычно она не замечала подобных вещей, касающихся её детей, и подробности их жизни чаще становились заботой Ариесиана. Но, похоже, на этот раз мать всё-таки обратила внимание. И пусть она, вероятно, никогда не считала Ашера достойным претендентом на руку дочери, сейчас она явно воспринимала его скорее как угрозу.

От этой мысли внутри у Новалис всё оборвалось. Мучительное чувство прокралось сквозь неё, наполняя вены паникой.

— Его Высочество. — Триста не мигая смотрела на неё. — Принц Дрейк, — уточнила она, когда Новалис слишком долго не отвечала.

— Почему ты беспокоишься о принце Дрейке?

— Не думаю, что твоему жениху придётся по душе то, что ты так дорожишь вниманием другого мужчины. — Мать взяла Новалис под руку, направляя её к лестнице.

Новалис подняла взгляд к стеклянному потолку. Небо уже окрасилось в оттенок индиго, а приближающийся рассвет стремительно золотил горизонт.

— Не думаю, что принца Дрейка это хоть сколько-нибудь волнует.

Триста рассмеялась глубоким, насыщенным смехом.

— Поверь мне, дорогая, волнует. Этот мужчина безумно влюблён в тебя.

Новалис презрительно фыркнула. Если мать считала, что принц Теней влюблён в неё, значит, её представления о любви были поистине искажены.

— Кроме того. — Поднимаясь по ступеням на второй этаж, Триста увлекала Новалис за собой; каблуки её туфель звонко стучали по камню. Слегка повернувшись, мать указала на картины, выстроившиеся вдоль стен. Каждая была заключена в позолоченную раму, а на полотнах созвездия смещались среди переливающихся галактик. — Звёзды никогда не лгут.

Кроме случая с Новалис.

Если только Ашер говорил правду.

— Но они ведь и ничего не обещают, верно? — настойчиво спросила Новалис, вспомнив слова матери, сказанные в ночь её чтения звёзд.

Триста удивлённо посмотрела на неё. В её глазах на мгновение мелькнуло чувство, которое Новалис не смогла распознать, и тут же исчезло.

— Ты сама сказала это после моего чтения звёзд, — продолжила Новалис, остановившись на лестничной площадке. — Когда созвездия пребывали в хаосе.

Мать покачала головой, и крупные бриллиантовые серьги-капли качнулись у неё в ушах.

— Да, дорогая. Такое вполне возможно. Это случается нечасто, но…

— Их можно неверно истолковать? — перебила Новалис, не дав матери продолжить свои объяснения. — Их можно неправильно понять?

— Откуда вдруг все эти вопросы? Неужели свадьба так расшатала тебе нервы? — На этот раз Триста рассмеялась, но смех вышел неестественным, слишком резким. Она протянула руку и приложила тыльную сторону ладони ко лбу Новалис. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Со мной всё в порядке. — Новалис отстранилась, и в её голосе резко прозвучало раздражение. Ей надоело, что с ней обращаются так, словно она сделана из хрусталя. Хрупкая. Нежная. — Это никак не связано со свадьбой.

— Тогда в чём дело, дорогая? — Брови Тристы сошлись на переносице, и на её лбу залегла тревожная складка. Она всматривалась в лицо Новалис, и её глаза потемнели от беспокойства. — Что-то случилось?

Новалис размышляла, сколько можно сказать, а сколько лучше утаить. Она не могла открыто обвинить мать в преступлении, но в то же время, если Ашер был прав в своих предположениях, ей хотелось осторожно подвести разговор к этой теме и попытаться узнать как можно больше, не вызывая подозрений.

— Я просто подумала… может быть, звёзды не сошлись для меня потому, что мне не суждено стать следующей Чтицей Звёзд. Может быть, моя судьба лежит где-то в другом месте.

Она внимательно наблюдала за матерью, пытаясь уловить хоть малейший признак, хоть намёк на чувство вины. Но выражение лица Тристы смягчилось, приобретая ту материнскую теплоту, которую она часто дарила Новалис и её братьям и сёстрам, когда те были детьми. Триста ласково коснулась ладонью щеки Новалис.

— Ох, моё дорогое дитя. Звёзды — это скорее ориентир.

— Ориентир? — Новалис едва не поперхнулась этим словом. Она отступила от матери, прижав пальцы к вискам. Допустить, что звёзды — всего лишь рекомендации или простые подсказки, было немыслимо. Это противоречило всему, что она знала, всему, чему её учили. Это было полной противоположностью её воспитанию и всему её пониманию небесной магии.

— Да. Приятно думать, что наши судьбы выкованы самими небесами, но правда в том, — Триста широко развела руками, и её браслеты тихо звякнули, что у всех нас есть выбор.

Выбор.

Внутри Новалис вспыхнула ярость.

Ей никогда не давали права выбора. Никогда. Ей всегда говорили, где быть, как себя вести, как одеваться, что говорить. Годами её учили держать рот на замке, никогда не говорить без разрешения. Каждое решение в её жизни принимали за неё, и она принимала это с достоинством. По собственной воле она позволила превратить себя в пешку, трофей, символ. Красивое лицо без права голоса.

Мать взяла её за руку и слегка сжала.

— Если ты хочешь стать кем-то иным, а не следующей Чтицей Звёзд, тогда воспользуйся этой возможностью. Ты способна добиться всего, чего пожелает твоё сердце.

Но сердце Новалис желало лишь одного… Ашера.

И, возможно, чего-то большего.

«Звёздная буря».

Эти слова проскользнули в самые глубины её сознания, словно шёпот обещания.

— Я могла бы сделать что угодно? — спросила Новалис.

Мать наклонилась и едва коснулась поцелуем её лба.

— Что угодно.

Триста отпустила её руку и направилась по длинному коридору к своей спальне.

— Но что насчёт тебя? — окликнула её Новалис.

— Что насчёт меня?

— Если я не займу твоё место, тебе придётся и дальше оставаться Чтицей Звёзд. — Новалис знала, что тяжесть этого титула лежит на плечах матери. Эта должность была полна ответственности, и, как любая высокая привилегия, требовала своей цены. — Тебе это нравится?

Над стеклянным потолком проплыло облако, заслонив восходящее солнце и погрузив фигуру матери в длинные тени. Её словно окутала печаль, ниспадая на неё подобно плащу скорби.

— Когда-то нравилось. Когда был жив твой отец. Теперь это всего лишь должность в Высшем совете королевы Эловин. Она приносит с собой собственные тревоги и множество обязанностей.

Любопытство не давало Новалис покоя. Теперь, когда она наконец набралась смелости говорить то, что думает, и задавать вопросы, которые так долго держала в себе, она уже не могла остановиться.

— Это трудно?

— Иногда бывает тяжело, но не трудно. — В уголках губ Тристы мелькнула едва заметная улыбка, лишь призрак её привычной сияющей улыбки. Она небрежно махнула рукой, словно отгоняя эту мысль. — Уверена, с этим справился бы любой.

Новалис застыла, словно не в силах пошевелиться.

«Чтение звёзд — самая простая форма небесной магии. Этому можно научить кого угодно».

Слова Ашера вновь прозвучали у неё в голове.

— А теперь постарайся немного отдохнуть, дорогая. — Триста подавила зевок, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Сегодня последний вечер Фестиваля Огненного Света, а потом пора будет окончательно заняться приготовлениями к свадьбе.

Мысли Новалис смешались в сплошной вихрь растерянности и недоверия. Она никогда бы не подумала, что её мать способна плести заговор против королевы Эловин, но теперь сомнения медленно проникали в её душу, захлёстывая неуверенностью. Всё ещё оставалась вероятность, что это всего лишь недоразумение, не более чем беспочвенный слух. И всё же она никак не могла избавиться от тревожной мысли, что, возможно… возможно, Ашер был прав.

Так или иначе, ей предстояло узнать правду.

Триста уже уходила по коридору, но вдруг остановилась и, обернувшись через плечо, посмотрела на неё.

— Ах да, Нова?

Новалис сцепила руки, чтобы скрыть дрожь, и придала своему лицу невинное выражение.

— Да, матушка?

— Держись подальше от лорда Файрбейна.

Новалис открыла рот, собираясь возразить, но Триста продолжила, не давая ей вставить ни слова.

— Ты ведь помнишь, что происходит, когда кто-то вмешивается в свадьбу, не так ли?

Новалис сглотнула. Горло сдавило, оно пересохло. Она почти забыла, какими разрушительными бывают последствия, когда кто-то сражается за любовь.

— Поединок насмерть.

— Именно. — Триста улыбнулась, и на этот раз в её улыбке звучало предостережение. — Не будем давать лорду Файрбейну ложных надежд. Ты ведь не хочешь стать причиной его гибели.

С этими словами мать в последний раз отвернулась от неё и неторопливо пошла дальше, оставив Новалис одну, сжавшуюся от страха. Ледяные капли пота скатились по её позвоночнику. Ладони стали влажными и липкими. Сердце грохотало в груди, захлёбываясь паникой, дыхание сбилось, стало прерывистым и слабым. Если Ашер будет сражаться с принцем Дрейком, у него не останется ни единого шанса выжить. Принц Теней уничтожит его. Покончит с ним.

Ужас сковал её. Она пошатнулась и рухнула на колени. Холодный каменный пол обжёг даже сквозь тонкую ткань её платья. Обхватив себя руками, она начала раскачиваться взад-вперёд, крепко зажмурив глаза. Всё это было её виной.

Она не могла потерять Ашера.

Она не могла позволить ему умереть из-за неё.

Поражённая ужасом, она судорожно втянула воздух. Но вдох не получился. Она попыталась сглотнуть, избавиться от истерического комка, застрявшего в горле, но это было невозможно. Грудь разрывалась от боли, лёгкие словно стиснули железными тисками.

Из её груди вырвалось надломленное рыдание, ломая её саму.

И тогда она услышала его. Успокаивающее звучание голоса, нежное прикосновение, скользнувшее по узам, связывавшим её с Ашером.

«Дыши, Звёздочка. Дыши».

Ашер стоял под горячими струями душа, позволяя обжигающей воде стекать по коже.

По настоянию Сайры ему удалось поспать от силы три часа, но приготовления ко второй ночи Фестиваля Огненного Света уже шли полным ходом. Меньше всего Ашеру хотелось весь вечер развлекать лордов и леди Эйрамира, изображая безупречного хозяина. Если первый вечер танцев проходил под открытым небом, то второй обычно устраивали в бальном зале, а этого Ашер терпеть не мог.

Он всей душой ненавидел саму мысль о том, что люди будут бродить по его личной резиденции, предаваясь друг с другом показному распутству и роскоши. Одни неизменно являлись слишком рано, другие, напротив, злоупотребляли гостеприимством и задерживались дольше положенного. Это действовало ему на нервы, испытывало его терпение, когда он наблюдал, как они пьют его вино и с неприкрытой самоуверенностью высказывают своё раздражающе категоричное мнение обо всём подряд: от украшений до количества книг, аккуратно сложенных почти на каждой поверхности в его доме.

Ашер перекрыл воду, вытерся и обернул полотенце вокруг талии. Он вышел из ванной в спальню, затем распахнул двери гардеробной в поисках чего-нибудь подходящего. Он предпочёл бы, чтобы брюки и рубашка с воротником сами по себе считались вполне приемлемой одеждой для подобных случаев, но не сомневался, что навлечёт на себя презрение Сайры, если не наденет хотя бы приталенный сюртук.

Натянув брюки, сапоги, тёмно-красную рубашку с воротником и элегантный чёрный сюртук, Ашер рассеянно взглянул на своё отражение в зеркале во весь рост рядом с гардеробной. Волосы всё ещё были влажными, и он провёл по ним пальцами, поправляя единственную серебристую прядь, чтобы та спадала ему на лицо. В следующее мгновение он уже стряхивал с одежды несуществующие пылинки и одёргивал рукава рубашки, убеждаясь, что выглядит более чем безупречно.

Обычно его мало заботила собственная внешность, но сегодня вечером ему предстояло встретиться с Новалис. После их ссоры он твёрдо решил разыскать королеву Эловин и потребовать, чтобы она разорвала их связь. Но ранним утром эмоции Новалис обрушились на него с силой, которой он никогда прежде не испытывал. Паника полностью поглотила её, завладела ею. Учащённый стук её сердца эхом отдавался у него в ушах, а её поверхностное дыхание заставляло сжиматься его собственные лёгкие. Неважно, что он всё ещё злился, чувствовать её страдания было настоящей пыткой. Тогда он прошептал ей, пытаясь унять неослабевающий ужас, захлёстывавший её. В тот миг, когда он проник в её сознание, её мысли успокоились.

В конце концов её сердцебиение замедлилось, а дыхание выровнялось.

Но она так ему и не ответила.

Учитывая всё произошедшее, так, наверное, было даже лучше.

Ашер открыл дверь спальни и резко остановился.

Там стояла Сайра, нервно теребя между пальцами атласную ленту своего платья, так что ткань уже смялась. Её лицо было пепельно-бледным, словно из него вытянули все краски. Она отступила на шаг, бросив тревожный взгляд в сторону коридора.

— Сайра. — Ашер шагнул к ней, готовый подхватить её, опасаясь, что она сейчас потеряет сознание. — Что случилось? Что произошло?

— К тебе пришли. — Она рассеянно подняла руку и коснулась красных прядей, которые были короче остальных волос. — Принц Бракрота ждёт тебя в кабинете.

— Не волнуйся, — тихо сказал он. — Я больше не позволю ему приблизиться к тебе.

Ашер быстрым шагом направился по коридору, готовясь встретиться с принцем Теней. Он даже не стал браться за дверную ручку: лёгким движением запястья распахнул дверь магией. Дрейк сидел в кресле напротив его письменного стола, неестественно прямо держа спину и закинув одну лодыжку на колено. От него исходила холодная сила, леденившая всё вокруг. Во всём его облике ощущалась пугающая неподвижность — та самая тишина, что остаётся после смерти.

— Ваше Высочество. — Ашер опустился в кожаное кресло напротив Дрейка, глядя на принца с холодным презрением. — Кажется, когда я отправил сообщение во дворец, я упомянул, что мы обсудим мои находки сегодня вечером.

Он намеренно перевёл взгляд к окну. Сквозь полупрозрачные занавеси в комнату лился послеполуденный солнечный свет, но золотые лучи так и не касались принца, словно намеренно обходили его стороной.

Дрейк остался столь же невозмутимым и бесстрастным, его скучающее выражение лица ничуть не изменилось.

— Я оказался слишком нетерпелив, чтобы ждать.

Типичное королевское высокомерие: ожидать, что все бросят свои дела ради исполнения их желаний.

— Хорошо. — Ашер взял свои очки и надел их, затем выдвинул ящик письменного стола, где хранил найденную книгу рун, случайную находку, ставшую следствием не слишком грациозного ухода Сайры ранним утром. — Как и обещал, я выяснил, где находится Вирдис лепатит. К сожалению, вам придётся отправиться на болота Фенмайра.

Дрейк слегка откинулся назад, и на краю его губ появилась улыбка, лишённая всякого веселья.

— Зловещее место.

— Именно. — Ашер раскрыл книгу на странице, отмеченной закладкой, где обнаружил ещё более неблагоприятные сведения. — Боюсь, дальше всё становится только хуже.

Принц Теней подался вперёд, и между его бровей залегла глубокая складка.

— Что вы имеете в виду?

Ашер коснулся пальцем символов, выведенных чернилами на кремовом пергаменте, затем повернул книгу так, чтобы Дрейку было удобнее рассмотреть страницу.

— Это не руны фейри. Это руны Кейллевана — древнего ковена могущественных ведьм. Каждая ныне живущая ведьма может проследить своё происхождение до Кейллевана. Полагаю, вы о них слышали?

— Да. Слышал. — Дрейк выпрямился, скользя взглядом по содержимому книги, и его хмурое выражение стало ещё мрачнее. — Мой отец пытался уничтожить их. Три года он посылал свои армии охотиться на ведьм Кейллевана. Но убить ведьму не так-то просто. Он стал одержим этой идеей: ставил на них опыты, сжигал, пытал. Моего отца никогда не устраивал кто-либо, обладавший большей силой, чем он сам.

Дрейк поёрзал в кресле, вновь сосредоточившись на страницах с рунами, лежавших перед ним.

— Некоторые из них бежали, многие погибли. До нас доходили слухи, что тем, кому удалось спастись, пришлось укрыться на болотах Фенмайра или в других королевствах, находившихся вне досягаемости моего отца.

Дрейк потянул за свои перчатки для верховой езды.

— Если мне предстоит отправиться в Фенмайр, значит, так тому и быть.

Ашер сглотнул, чувствуя неловкость. Он и раньше слышал краем уха об охоте на ведьм, но не представлял, что столь многие встретили там свою смерть.

— Это ещё не всё.

Принц Теней откинулся на спинку кресла, и его лицо стало ещё мрачнее.

— Прелестно.

— Есть одна ведьма, которую вам необходимо найти. Старая карга, создательница Вирдис лепатит. Она никому не хранит верность. Она не принадлежит ни к добру, ни ко злу, но без колебаний отдаст один из этих камней любому, кто готов заплатить назначенную цену. — Ашер притянул книгу обратно к себе и захлопнул её. — На вашем месте я бы постарался убедиться, что именно вы предложите самую высокую цену. Искренне сомневаюсь, что вы единственный, кто охотится за подобной магией.

Уже в следующее мгновение Дрейк был на ногах; вокруг него плотными волнами пульсировало раздражение.

— Это всё?

— Нет.

Это слово раскололо воздух, разрывая повисшее напряжение. Ашер тоже поднялся. Он с силой ударил ладонями по столу, отчего зазвенели чернильницы, а стопка бумаг вспорхнула и рассыпалась по полу.

Брови Дрейка приподнялись в притворном веселье.

— Хочешь мне что-то сказать, Файрбейн?

— Отмените свадьбу с Новалис Старсторм. — Он снял очки и впился в принца беспощадным взглядом.

— Нет, — с усмешкой ответил тот. — Не думаю, что стану.

Ашером овладело негодование, разжигая его неприязнь. Не имело значения, была ли Новалис его истинной парой или нет. Всё было так, как сказал Солариус. Она заслуживала лучшего, чем проклятый убийца. Особенно такой, который, вполне возможно, стоял за организацией мятежа. Ногти Ашера впились в мягкое дерево стола, оставляя глубокие борозды на его поверхности.

— Я знаю, какую игру вы ведёте.

Хищная улыбка Дрейка стала лишь шире. В воздухе натянулось напряжение, зашипев и обвившись вокруг них, словно ядовитая змея, готовая к броску.

— И какую же?

Последние нити самообладания, за которые отчаянно держался Ашер, не выдержали и оборвались.

— Ту, в которой вы и леди Триста Старсторм используете Новалис как свою пешку, чтобы помочь принцу Аспену свергнуть собственную мать с трона.

Зловещий и раскатистый смех вырвался из груди принца Теней. Облака закрыли нити солнечного света, поглощая комнату, словно наступила ночь.

— И снова, Файрбейн, ты доказываешь, что можешь быть поистине гениальным идиотом.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и направился к двери.

— Не делайте этого, — предостерёг Ашер, чувствуя, как по нему расходятся волны магии, наполняя его силой.

— Не делать чего? Жениться на Новалис Старсторм? Использовать её магию? Продолжить охоту на ведьм в поисках камня, способного принести погибель? — Он поправил перчатки, туго затягивая кожаные ремешки на запястьях. — Тебе придётся выражаться точнее.

Проклятье.

Дрейк знал о магии Старсторм, дремавшей внутри Новалис. Если Ашер не остановит эту свадьбу, Дрейк завладеет не только Новалис, но и её силой. Он будет использовать её как оружие против королевы Эловин.

— Вы используете её, — процедил Ашер. Это было скорее обвинение, чем утверждение.

Принц Теней слегка повёл плечом и тут же равнодушно опустил его.

— Она всего лишь средство для достижения цели.

Ашер взорвался. Вся мощь его ярости поглотила его без остатка. Мышцы дрожали от гнева, кровь пылала жаром. Магия неслась по его венам, а пространство между ними гудело от яростной силы. Ашер сжёг бы весь мир дотла, если бы это спасло Новалис от Теневого ассасина.

— Вы её даже не любите, — прорычал Ашер.

На Дрейка опустилось противоестественное спокойствие. Его невозмутимое лицо казалось высеченным из камня. Когда он заговорил, каждое слово источало ледяной холод.

— И ты тоже.

Наступившая тишина была настолько оглушительной, что Ашеру показалось: от её безмолвия у него вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Дрейк развернулся на каблуках и покинул кабинет. Звук его шагов прокатился по коридору, раскалывая тишину, словно раскаты надвигающейся грозы.

Ашер так и остался стоять на месте. Его дыхание было удивительно ровным. Ясность и понимание овладели им, удерживая перед лицом обрушившегося осознания. Не существовало другого пути, не было такого выбора, который привёл бы к победе. Истина его судьбы медленно просачивалась в сознание, затягивая взгляд густым туманом, накатывающим с моря Чантара.

Ашер либо потеряет Новалис навсегда.

Либо умрёт.

Бальный зал Дома Эмберспайр был поистине волшебным.

Пол из обсидиана прорезали сверкающие золотые прожилки, сплетавшиеся в завитки, напоминавшие языки пламени. У входов стояли позолоченные вазы, до краёв наполненные ярко-красными цветами с почерневшими кончиками лепестков. В настенных светильниках, выточенных из рубиновых кристаллов, мерцал морозный огонь, а высоко над головами волны магического пламени перекатывались под потолком, заливая всё пространство золотистым сиянием.

Хотя Новалис убеждала себя, что не станет искать его взглядом, она до сих пор не увидела ни малейшего признака Ашера.

Сарелль стояла рядом с ней в тёмно-синем платье, подол которого плавно переходил в серебристый оттенок, словно она ступала по облакам звёздной пыли. Новалис же была почти её полной противоположностью. Её платье переливалось от бледного золота к насыщенному кобальтовому, а шёлк струился вокруг неё, точно жидкость. От талии до самого пола ниспадали золотые бусины, вышитые в виде созвездий, будто звёзды, падающие в океан.

— Так вот, — продолжала Сарелль, не замечая, что Новалис слушает её лишь вполуха, — оказалось, бедный смертный юноша думал, что влюбляется в принцессу из соседней страны, а на самом деле она ведьма. Она наложила на него чары, и королева Эловин этим совершенно недовольна. Получился настоящий скандал, и, говорят, на этот раз она всерьёз подумывает навсегда закрыть Завесу.

— Ох. — Новалис ещё раз окинула взглядом бальный зал. Её глаза скользнули к сёстрам-близнецам, Кейлиан и Креслин, которые, взявшись за руки, кружились в танце, вскидывая руки над головами. — Как ужасно.

— Новалис, — укоризненно произнесла Сарелль, и её голос вырвал Новалис из размышлений. — Ты вообще меня слушаешь? Если после этой Середины лета королева закроет Завесу, она может больше никогда её не открыть.

— Ох! — Она резко повернулась к Сарелль. — Это и правда тревожно.

И, если быть честной с самой собой, немного пугающе. Только королева Эловин обладала силой поднимать Завесу. Если она полностью закроет её ради защиты, это одно. Но запечатать её навсегда из-за любовных чар — совсем другое. Тогда никто больше не сможет войти. И никто не сможет выйти.

У Новалис сердце словно провалилось в грудь. Её братья, Никсиан и Товиан, сейчас бороздили моря, живя жизнью, полной путешествий и приключений. Что, если они не смогут вернуться домой?

Она тут же отогнала эту нелепую мысль. Конечно же, королева Эловин позволит им вернуться в Эйрамир. Они ведь фейри рода Старсторм.

Но следом её кольнула ещё одна тревожная мысль.

Возможно, предстоящее решение королевы закрыть Завесу вовсе не связано с ведьмой и смертным. Возможно, это способ защитить саму себя, обезопасить своё королевство и подготовить его к угрозам, скрывающимся внутри. Если она оборвёт связь с дальними землями, то сможет сосредоточиться на нарастающих волнениях, таящихся в самом Эйрамире. Может быть, ей уже известно о заговоре против неё.

Если такой заговор вообще существует…

Сарелль прикусила нижнюю губу, а её мерцающий взгляд скользнул по морю людей.

— Как думаешь, она действительно на это пойдёт? Сама мысль об этом тревожит. Кажется, это слишком суровое наказание за использование любовных чар.

— Пожалуй, я с тобой согласна. Это и правда кажется… — Новалис осеклась, заметив в дальнем углу зала две склонённые друг к другу фигуры.

Прямо под одним из рубиновых светильников, в котором горел морозный огонь, стояли Солариус и её мать. Серебристое сияние окутывало их игрой света и теней, но даже отсюда было нетрудно понять, что между ними идёт жаркий спор. Солариус провёл рукой по волосам до плеч, что было явным признаком раздражения. Триста упёрла руки в бока, и её хмурый взгляд стал ещё суровее.

Новалис наблюдала, как к ним подошёл Ариесиан, пытаясь разрядить обстановку.

— Сарелль. — Она слегка ткнула сестру локтем. — Ты это видишь?

Что ещё хуже, вокруг уже собрались несколько зевак, явно заинтересованных ссорой между главой рода Старсторм и одним из её любимых сыновей, и теперь они беззастенчиво прислушивались.

— Они постоянно спорят. Мама и Солариус никогда особенно не ладили. — Сарелль приподнялась на носки, выглядывая из-за заслонившей обзор пары. — По крайней мере, с тех пор как умер отец.

Новалис задумалась над словами сестры, мысленно вновь и вновь их перебирая. Она всегда чувствовала особую близость с Солариусом, ведь именно он был ближе всего к ней по возрасту. Неужели она всё это время была настолько слепа, что не замечала неприязни, постепенно возникшей между ним и их матерью?

— Не переживай. — Сарелль потянулась и мягко похлопала Новалис по предплечью. — Уверена, они всё уладят. Они всегда это делают.

Но когда Солариус стремительно ушёл прочь, а вокруг него клубилась ярость, словно грозовая туча, Новалис уже не разделяла уверенности своей сестры.

Она направилась следом за братом.

— Куда ты? — окликнула её Сарелль.

Новалис бросила взгляд через плечо.

— Поговорить с Солом.

Она последовала за удаляющейся фигурой Солариуса, протискиваясь сквозь толпу под возмущённые возгласы тех, кого он бесцеремонно расталкивал плечом, прокладывая себе путь через ряд танцующих. Новалис уже открыла рот, чтобы окликнуть его, когда прямо перед ней выросла высокая тёмная фигура.

Она налетела на чью-то крепкую грудь и подняла глаза, обнаружив, что перед ней возвышается принц Дрейк.

— Если вы ищете лорда Файрбейна, — произнёс он, и мягкий акцент Северных земель окрашивал его голос, превращая каждое слово в соблазнительный грех, — его здесь нет.

— Нет, я собиралась… Постойте. Что значит — его здесь нет? — Новалис прикусила нижнюю губу. Она уже потеряла Солариуса из виду, а теперь выяснилось, что Ашер вообще не собирается появляться. — Это же его праздник.

— Как бы то ни было, миледи, лорд Дома Эмберспайр решил сегодня вечером не удостаивать нас своим присутствием.

Принц Дрейк взял её за руку и пристроил её ладонь на сгибе своего локтя.

— Но почему?

— Что ж, если позволите предположить, — задумчиво произнёс принц Дрейк, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо, — полагаю, это напрямую связано с вами.

— Он избегает меня.

— Если говорить совсем просто, то да.

Новалис тяжело вздохнула, недовольная происходящим. Она знала, что он всё ещё сердится на неё, несмотря на то что именно он вытащил её из глубин собственного сознания, когда всепоглощающая паника разорвала её на части, сокрушив страхом за его жизнь. Именно его голос она тогда услышала, именно его спокойствие наполнило её, вновь собирая воедино. Она должна была найти его.

— Идёмте. — Принц Дрейк повёл её к танцевальной площадке, где пары кружились под клубящимися потоками магического пламени.

Она попыталась отстраниться, но каблуки заскользили по гладкому полу бального зала, когда он потянул её за собой.

— Я не могу. Мне правда нужно…

— Пустяки, kearsta, — принц Теней обвёл жестом зал. — Все на нас смотрят.

Но впервые за долгое время Новалис было всё равно.

— Нет.

Её отказ повис между ними, а остатки её решимости балансировали на самой грани.

— Простите? — Он посмотрел на неё с холодным спокойствием, и его тёмно-зелёные глаза подёрнулись инеем, словно зимний лес.

Она не собиралась уступать под давлением его тяжёлого взгляда. Ей до смерти надоело жить жизнью, которая ей не принадлежала, и она больше не намеревалась это терпеть.

— Я сказала: нет. Сейчас я не могу танцевать с вами, Ваше Высочество. — Новалис осторожно высвободилась из его хватки.

Она ожидала какой-нибудь ответной реакции, может, вспышки раздражения или хотя бы проблеска его зловещих теней. Но вместо этого по красивому лицу принца скользнула искра восхищения.

— Как пожелаете, миледи, — он склонил голову и коснулся её щеки холодным поцелуем. Его шёпот скользнул мимо её уха, и по коже побежали мурашки. — Он в садах.

Новалис опустила плечи и повернула лицо к принцу Теней, прекрасно понимая, что его губы находятся слишком близко к её собственным.

— Кто?

Его голос был тихим, словно бархат, ласкающий кожу.

— Думаю, вы и сами знаете ответ на этот вопрос.

Она коротко кивнула, присела в глубоком реверансе и, извинившись, ушла. Если Ашер был в садах, нельзя было терять ни минуты. Следуя за лёгким притяжением брачной связи, она выскользнула наружу, в тёплый летний вечер. Волосы она оставила распущенными, и они ниспадали до середины спины; крошечные подвески из лунного камня, вплетённые в пряди, тихонько позвякивали на мягком ветру.

Новалис прекрасно играла свою роль: кивала встречным лордам и леди, одаривая их приветливой улыбкой, и намеренно шла неторопливо, словно просто наслаждалась прогулкой по роскошным декоративным садам. Она уходила всё дальше в лабиринт из вьющихся огненно-красных цветов, обвивавших обсидиановые колонны, и живых изгородей, таких высоких и густых, что они скрывали свет парящих между ними фонарей. Над головой тонкие облака медленно плыли перед луной, окружая её сияющим ореолом и окутывая сады пеленой зыбкой темноты.

Завернув за угол, она заметила скамью из светлой слоновой кости, стоявшую под аркой из алых роз. Связь с истинной парой тянула её к тропинке, уходившей влево, но убаюкивающий голос, скрытый за завесой осторожности, застал её врасплох.

Новалис замерла, когда тёплый женский голос донёсся из-за высокой стены роз.

— Ещё одно восстание? Где? — говорила королева Эловин, но Новалис не смогла определить, с каким мужчиной она беседовала.

— Два, Ваше Величество. — Таинственный хрипловатый голос прозвучал ближе, чем прежде, будто его обладатель подошёл вплотную к розовым кустам. — Одно в Азурвенде, другое в Гейлфелле.

Принц Дрейк был прав. Слухи оказались правдой.

В Эйрамире действительно вспыхнули восстания.

— Нам известно, кто за ними стоит? — спросила королева.

— Доказательств нет, и уверенности тоже, но…

Новалис должна была выяснить, кому принадлежал этот загадочный голос. Она тихо наклонилась, сняла туфли, затем подобрала подол платья и забралась на каменную скамью. Её окутал густой аромат роз, сладкий и манящий. Приподнявшись на носки, она попыталась заглянуть сквозь лепестки и листву. Ей удалось разглядеть лишь королеву Эловин: изумрудно-зелёный плащ со спины и отблеск короны на её голове. Осторожно избегая шипов, Новалис подалась вперёд, стараясь лучше рассмотреть мужчину, сопровождавшего королеву, но смогла увидеть лишь светло-золотистые волосы.

— Должно быть, ему становится скучно, — тихо произнесла королева Эловин. — Если мы сумеем найти способ отвлечь его, переключить его внимание на что-то другое, возможно, он прекратит этот нелепый фарс.

Принц Аспен.

Королева Эловин медленно прошлась по кругу, и стук её каблуков всколыхнул увядшие лепестки роз у её ног.

— Я собиралась выдать его за леди Новалис Старсторм, но она вместо этого связалась с ассасином Теневого Клинка. Вероятнее всего, не без участия её матери.

Новалис резко отшатнулась и едва не свалилась со скамьи. Она вскинула руки, пытаясь удержать равновесие, задержала дыхание и мысленно молилась звёздам, чтобы не наделать слишком много шума. По словам королевы Эловин выходило, будто мать Новалис нарочно устроила её брак с принцем Дрейком. А это могло означать только одно…

Ашер был прав.

Её пробрала дрожь, и она почти испытала благодарность за то, что мать и Ариесиан решили выдать её за принца Дрейка. Он казался куда более терпимым, чем принц Аспен. Брак с принцем фейри оказался бы настоящим кошмаром. Желудок свело от подступившей тошноты, но она заставила себя не обращать на это внимания и снова поднялась на носки, чтобы заглянуть сквозь стену из роз. Только теперь всё её тело дрожало.

Мужчина тихо рассмеялся, и его негромкий смех прозвучал как соблазнительная мелодия.

У Новалис подкосились колени, а щёки вспыхнули предательским румянцем.

— Вы действительно считаете, что жена станет для него достаточным отвлечением, Ваше Величество? — спросил он, и в его голосе звучало едва заметное веселье.

— Для Аспена женщина всегда была хорошим развлечением.

Королева остановилась и повернулась к своему защитнику. Она слегка наклонила голову, и безликий мужчина подошёл ближе. Новалис подалась вперёд, отчаянно пытаясь увидеть, с кем именно королева проводит эти тайные встречи.

— А что насчёт другой дочери Старсторм? — задумчиво произнесла королева Эловин. — Сарелль, кажется?

Нет!

Новалис резко наклонилась вперёд, и острый шип глубоко впился ей в плечо. Она тихо зашипела от боли и выдернула его из кожи.

По другую сторону розовой стены воцарилась тишина.

Нужно было немедленно уходить, пока её не поймали. Если её застигнут за подслушиванием разговора королевы, невозможно было предугадать, какое наказание её ждёт.

Но прежде чем Новалис успела сделать хоть шаг, чья-то большая ладонь зажала ей рот, и её потащили дальше, в цветочный лабиринт сада.

Обхватив Новалис одной рукой за талию, а другой крепко зажав ей рот, Ашер увёл её прочь от королевы и капитана королевской стражи. Новалис брыкалась и вырывалась, пытаясь отбиться от него, причём весьма отважно, хотя против его силы у неё не было ни единого шанса.

«Замри», — приказал он через их связь, и связующая их нить дрогнула.

Она тут же обмякла и прильнула к его груди.

Он отнёс её в единственное место в саду, которое считал особенным. В тайный уголок, где полуночные цветы, оплетённые серебристыми лозами, образовывали укрытую арку, защищённую от чужих глаз и ушей.

Ашер отпустил её, и как только её босые ступни коснулись земли, резко развернул к себе лицом, схватив за плечи.

— Ты что, решила, что хочешь умереть?

Она выглядела такой безупречной, такой удивительно спокойной, но стоило ему открыть рот, как её красивое лицо мгновенно замкнулось.

— Конечно нет. Я просто…

— Подслушивала королеву? — перебил он, не в силах совладать с раздражением. — Божественные судьбы, Нова, а если бы тебя поймали?

— Меня и поймали, — резко бросила она, глядя на него с обвинением.

Он провёл рукой по волосам и глухо простонал.

— А если бы тебя поймал кто-то другой, а не я? Ты хоть представляешь, какое наказание полагается за подобное преступление?

Он не мог поверить, что она оказалась настолько безрассудной, настолько беспечной. Ей невероятно повезло, что именно он нашёл её. Опоздай он хотя бы на минуту, её уже увели бы королевские стражники и бросили в проклятое подземелье. Одна только мысль об этом приводила его в ярость.

— Я уверена, королева…

— Плеть, Новалис. Тебя бы высекли. И не один раз, а снова и снова, пока от твоего платья не остались бы лохмотья, а спина не превратилась бы в кровавое месиво, — Ашер крепко зажмурился, борясь с желанием со всей силы ударить кулаком по ближайшей каменной стене. Боль стоила бы того, лишь бы не представлять, как Новалис подвергают пыткам. Он снова открыл глаза и увидел, что она стоит, крепко обхватив себя руками, а её звёздный взгляд затуманен слезами. Он тяжело и мучительно вздохнул. — Что с тобой происходит?

— Ты! — Она резко подалась вперёд и ударила ладонями ему в грудь, толкая изо всех сил. Он даже не пошатнулся. — Это ты, Эш. Ты занимаешь все мои мысли, ты поглощаешь каждую частицу моего существа.

Новалис тихо всхлипнула, часто заморгав, пытаясь сдержать подступающие слёзы.

— И я так сожалею о тех ужасных словах, что сказала. Я вовсе не хотела… Я никогда не хотела причинить тебе боль. Я пойму, если ты не примешь мои извинения. Я даже не уверена, что сама смогу себя простить.

— Звёздочка.

Он потянулся к ней, обхватил её лицо обеими ладонями и большими пальцами осторожно вытер слёзы, вырвавшиеся из-под её ресниц. Затем наклонился и коснулся поцелуем её лба.

— Скажи мне, — прошептала она.

Сердце Ашера болезненно сжалось, и он медленно отстранился.

Её глаза, серебристые, с мерцающими искрами разбитой радуги, искали его взгляд. Пленяли его.

— Скажи, что не любишь меня, — повторила она его собственные слова.

— Новалис…

Она покачала головой, не позволяя ему уйти от ответа.

— Если после всего этого ты всё ещё не любишь меня, тогда я прямо сейчас уйду. И ты сможешь разорвать нашу связь. Я не оглянусь, но никогда не пожалею о том, что любила тебя.

Он притянул её к себе, крепко прижимая. От неё пахло полуночными розами, тёмными ягодами и нежной ванилью. Их магия тянулась друг к другу, сплетаясь в тонком танце по брачной связи, в упоении звёзд и огня.

— Пожалуйста, — она уткнулась лицом ему в грудь. — Просто скажи.

— Не могу, — признался он, потому что его сердце билось только ради неё. Она была всем, чего он когда-либо желал, в этой жизни или в следующей. — До тебя я никогда никого не любил. И после тебя тоже никогда никого не полюблю. Моя душа выбрала тебя, и я скорее проведу вечность в адском пламени, чем проживу хотя бы один день без тебя.

Ашер коснулся пальцами её подбородка, приподнимая лицо.

— Всё, что есть во мне, принадлежит тебе.

Он склонился к ней, и её ресницы дрогнули, закрывая глаза. Их губы разделяло меньше одного вдоха. Ещё мгновение, и он снова смог бы прикоснуться к её губам. Почувствовать их вкус. Насладиться ими. Беречь их.

— Вот как, — суровый женский голос расколол окружавшую их тишину. — Как здесь уютно.

Ашер резко обернулся, заслоняя Новалис собой, а её испуганный вздох прозвучал у него за спиной.

По другую сторону укрытой арки стояли Триста Старсторм и Дрейк Калстранд.

— Новалис, подойди сюда. — Взгляд Тристы скользнул по Ашеру с холодной суровостью. — Сейчас же.

Он почувствовал это в тот самый миг, когда она вышла из-за его спины и встала рядом с ним. Ответив матери, она едва заметно дрогнула голосом.

— Думаю, нет.

— Не усложняй всё ещё больше, дорогая. — Триста протянула к ней руки, и суровые черты её лица немного смягчились. — Идём.

По телу Ашера разлилось тепло. Новалис крепче сжала его руку, словно ища в нём опору. Он переплёл их пальцы и ответил таким же крепким пожатием.

Она расправила плечи, выпрямила спину, готовая встретиться с матерью лицом к лицу.

— Нет. Я не хочу выходить замуж за принца Дрейка. Я его не люблю.

Руки Тристы безвольно опустились вдоль тела, а браслеты на её запястьях резко звякнули. Она устало рассмеялась, сухо и натянуто.

— Ох, дорогая моя, любовь здесь совершенно ни при чём.

— Но ты и отец поженились по любви, — возразила Новалис.

При упоминании покойного мужа Триста едва заметно вздрогнула. Почти незаметно, лишь лёгкое движение плеч. Но для Ашера даже этот едва уловимый жест кричал о чувстве вины.

Новалис сделала ещё один шаг вперёд, и он крепче сжал её руку.

— Я хочу выйти замуж по любви, — твёрдо сказала она.

Та знакомая боль, эта постоянная ноющая тяжесть в его груди, стала ещё сильнее.

— Любовь — удел слабых. Сломленных. Не так ли, лорд Файрбейн? — Триста бросила эти полные ненависти слова в его сторону, и они попали точно в цель. — Твой отец был настоящим мастером соблазнения. Он ухаживал сразу за несколькими дамами, нисколько не заботясь о чувствах твоей матери, и далеко не одна из его интрижек была с замужними женщинами.

Её исполненный отвращения взгляд медленно скользнул по нему.

— Похоже, звёзды не ошиблись. Ты точь-в-точь как твой отец.

Кипя от ярости, Ашер выпустил руку Новалис, готовый ответить её жестокой матери. Но путь ему преградила стена теней.

— Пойдём со мной, Новалис. — Дрейк протянул ей руку, заслоняя Тристу от взгляда Ашера. — Пока лорд Файрбейн не совершил того, о чём потом пожалеет.

Но Новалис оказалось не так легко заставить подчиниться. Она подняла взгляд на принца Теней, нахмурившись.

— Ты… ты нарочно отправил меня в сад. — Обвинение полыхнуло в её голосе, а под поверхностью гнева закипала ярость. — Ты знал, что я найду здесь Ашера, а потом привёл мою мать, чтобы унизить меня. Ты меня обманул.

— Я? — Дрейк выглядел почти оскорблённым, но тёмный блеск его глаз говорил красноречивее любых слов. — Никогда.

— Новалис, если тебе действительно так дорог лорд Файрбейн, как ты утверждаешь, тогда немедленно уйди от него, — голос Тристы прозвучал резко, с пугающим обещанием в каждом слове. — Иначе я позволю твоему жениху преподать ему урок.

Дрейк улыбнулся — безжалостно и хитро.

В тот же миг в его руке появился Теневой Клинок, а идеально заточенное лезвие сверкнуло, словно наступившая ночь и тысяча разбившихся звёзд.

«Проклятый ублюдок».

Новалис ахнула.

— Ты не посмеешь.

— О, поверь мне. — Дрейк лёгким движением кисти перехватил остриё кинжала двумя пальцами. — Посмею.

У Дрейка было множество недостатков, но лжецом он не был. Он всегда держал своё слово, будь то угроза или обещание.

«Уходи, — произнёс Ашер в её сознании, умоляя. — Не думай обо мне. Просто уходи».

— Считай это своим последним предупреждением, Файрбейн, — ледяной голос Дрейка проник в их связь, холодной иглой паранойи пронзив позвоночник Ашера. — Держись подальше от того, что принадлежит мне.

Он снова протянул Новалис руку.

На этот раз у неё не осталось выбора, кроме как принять её.

Её эмоции бушевали, словно неудержимая стихия, и Ашер ощущал каждую из них. Страх затопил её изнутри, поглощая остатки мужества. Паника тоже была рядом, пробираясь из-под слоёв гнева и безысходности.

Ашер смотрел, как она уходит вместе с Тристой и принцем Теней. Новалис лишь однажды оглянулась. Её губы были плотно сжаты, а во взгляде отражалась непоколебимая решимость.

Так не могло закончиться. Не для них. Не тем, что её отправят в Бракрот.

Его магия взревела, словно вопль бесконечной муки.

И наконец он понял, что означает эта беспощадная боль, эта грызущая агония, которую он испытывал всякий раз, когда Новалис не было рядом. Дело было вовсе не в их связи.

Он любил её.

К чёрту звёзды. К чёрту судьбу.

Ашер не остановится ни перед чем, чтобы Новалис навеки осталась с ним. Или погибнет, пытаясь этого добиться.

Город Селестин был воплощением красоты, драгоценной жемчужиной среди Домов Эйрамира. Он раскинулся в горной долине под её домом; каменные дорожки в нём были выложены так, чтобы повторять очертания Звезды Фейри с её восемью лучами. Все здания сияли переливчатой белизной, усиливая мерцание звёзд по ночам, а их балки и каркасы были выполнены из чёрного опала, резкого по контрасту, но лучезарного. Стеклянные крыши вырисовывались на линии горизонта, многие были покрыты тончайшим слоем магии, придававшим им насыщенный фиолетовый оттенок, темневший днём и полностью исчезавший ночью.

По всему городу можно было встретить фонтаны, каждый из которых словно был создан для того, чтобы загадывать желания. В самом центре располагался роскошный двор, где гладкие плитки из тёмно-синего золотого авантюрина были уложены в форме двух полумесяцев. Между этими великолепными плитками находился большой круглый серебряный отражающий бассейн, чьи непрозрачные воды напоминали жидкую звёздную пыль. Вдоль рыночной площади тянулись лавки, где продавали лунный камень, селенит и другие украшения из кристаллов, а также мистические растения и цветы, распускавшиеся лишь в сумерках или глубокой ночью. Здесь были пекарни, кафе и самая милая фейри, которая обычно стояла на одном из углов со своей деревянной тележкой, продавая банки с лунным светом.

Одним из любимых мест Новалис была лавка «Лунные лучи», где продавали небесные сладости и игристое вино из звёздной ягоды. Она всегда старалась заглянуть туда, когда бывала в городе, но, к сожалению, мать следила за каждым её шагом и не позволяла Новалис ни на мгновение скрыться из виду.

Вместо того чтобы наслаждаться кусочком пирога из лунной ягоды, она стояла на небольшом возвышении, окружённая матерью и сёстрами, пока её заставляли примерять очередное свадебное платье.

Оставалось надеяться, что хотя бы это окажется не настолько ужасным, как предыдущее.

Раскинув руки в стороны, она стояла совершенно неподвижно, одетая лишь в шёлковое нижнее бельё, пока Астралина, хозяйка магазина, обматывала вокруг её талии сантиметровую ленту.

— Втяни живот, Новалис, — мать досадливо поцокала языком. Триста сидела на диванчике, обитом бархатом нежно-розового цвета, скрестив лодыжки, и помешивала чай в чашке, которую держала в руках. Она ещё не сделала ни единого глотка. — С твоими бёдрами уже ничего не поделаешь, но один глубокий вдох хотя бы сделает талию немного уже.

Новалис прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не огрызнуться. Какая разница, что у неё полная грудь и более широкие бёдра? Талия у неё была такой узкой, какой и должна быть, но Триста всегда пыталась втиснуть её в платья, которые были маловаты.

— С ней всё в порядке, мама, — одёрнула её Сарелль, бросив укоризненный взгляд на Тристу. Улыбнувшись Новалис, она протянула руку, убрала прядь волос ей за плечо и тихо прошептала: — Выдохни.

Новалис с облегчением выдохнула. Она была благодарна сёстрам за то, что они охотно согласились пойти с ней. Уговаривать их почти не пришлось, но ей совсем не хотелось надолго оставаться наедине с матерью. Кейлиан и Креслин рассматривали товары Астралины, перебирая ленты всех цветов и любуясь рулонами самых изысканных тканей. Однако после несправедливых замечаний матери они обе одновременно повернули головы к Новалис.

Редко им доводилось становиться свидетелями столь сварливого поведения Тристы, ведь чаще всего близнецы всё делали безупречно.

Астралина шагнула вперёд, встав перед Новалис и тем самым заслонив её от пристального, оценивающего взгляда матери.

— Это одна из моих новейших работ, леди Новалис. Она исключительно подходит фейри из рода Старсторм. — Она набросила на Новалис отрез фиолетового шёлка. Ткань была прохладной на ощупь, украшенной узорами из сверкающих бриллиантов, напоминавших падающие звёзды. Тут и там её усыпали бусины из золота и оникса. Она мягко облегала фигуру, идеально повторяя очертания тела. Вырез был не слишком глубоким, талия сидела плотно, а соблазнительный разрез поднимался до самого верха бедра.

— Только не фиолетовый, — резко произнесла Триста. — Он делает её цвет лица блеклым.

Ткань в руках Астралины тут же утратила свой насыщенный фиолетовый цвет, став мрачной серой. Новалис мягко положила ладонь Астралине на плечо.

— Я хочу фиолетовый.

Она смотрела матери прямо в глаза, пока между ними зарождался безмолвный вызов, разрастаясь в стену невыносимого напряжения.

Кейлиан и Креслин переступили с ноги на ногу, прислушиваясь к происходящему. Сарелль подошла ближе к возвышению, безмолвно выражая свою поддержку.

Триста перестала помешивать чай и тяжело, нарочито драматично вздохнула.

— Хорошо. Раз уж твоё последнее свадебное платье столь загадочным образом исчезло, полагаю, придётся остановиться на этом, пока и оно не пропало.

— Оно не исчезло. — Новалис с удовлетворением наблюдала, как ткань вновь обрела свой яркий фиолетовый оттенок. — Я его сожгла.

Чашка в руках Тристы звякнула о блюдце. Она так крепко сжала фарфор, что костяшки пальцев побелели.

— Ты что сделала?

Раздражение, кипевшее между ними, вспыхнуло с новой силой, грозя вот-вот выплеснуться наружу. Но Новалис выдержала напряжённый взгляд матери, отказываясь отступать.

— Я сказала, я его сожгла.

Что-то мелькнуло в глазах Тристы, но прежде чем Новалис успела понять, что именно, мать моргнула, и это исчезло.

— Что, огнём?

— Да. — Новалис слегка опустила подбородок. Настал момент истины. — Звёздным огнём.

Сарелль резко втянула воздух и схватила Новалис за руку.

— Ты серьёзно?

Но Новалис была слишком сосредоточена на матери, чтобы ответить.

— Звёздным огнём, — спокойно повторила Триста. Повисла тяжёлая пауза, а затем она громко и резко рассмеялась. — Дорогая, не говори глупостей.

— Я не говорю. — Новалис так крепко стиснула зубы, что стало больно.

— Но, Нова, — Креслин плавно шагнула вперёд, её глаза округлились, словно сапфиры. — Звёздный огонь спал в роду Старсторм уже много лет. Даже дольше.

— Уже нет, — возразила Новалис.

Предостерегающий взгляд Тристы скользнул к Астралине.

— Оставьте нас ненадолго.

— Конечно, моя леди. — Астралина быстро присела в реверансе и скрылась за полупрозрачными занавесями, ведущими в переднюю часть магазина.

Триста поставила чашку на блюдце и поднялась, высоко вскинув подбородок с видом непререкаемой властности, и сложила руки перед собой — безупречно прямо и с достоинством.

— Что ж, Новалис. Покажи.

— Я… — Новалис обвела взглядом комнату. Сёстры смотрели на неё, затаив дыхание, ожидая, что она явит давно утраченную могущественную магию, исчезнувшую из их рода ещё до их рождения. Триста знала, что Новалис обладает этим даром. Именно она велела ей скрывать его. И всё же теперь вела себя так, будто ничего не знала. Новалис нахмурилась. Она и представить не могла, что мать потребует доказательств. — Я ещё не овладела им в совершенстве. То есть… я не знаю, как призвать его по своему желанию.

— Хм. — Триста окинула с головы до ног, унижая одним холодным взглядом. Затем развернулась на каблуках и вышла из примерочной, исчезнув по ту сторону занавесей. Как всегда, попросту отмахнувшись от Новалис.

Уже через мгновение Кейлиан оказалась перед Новалис, глядя на неё снизу вверх с благоговейным изумлением.

— У тебя и правда есть благословение Звёздного огня?

Новалис медленно кивнула. Разочарование и уныние тяжёлым грузом легли ей на плечи, придавливая к земле.

— Да. Спросите Никсиана.

Креслин приглушённо ахнула.

— Он его видел?

— А как, по-вашему, у него появился тот шрам?

Ресницы Новалис дрогнули, она попятилась и чуть не споткнулась о Кейлиан.

— Ты напала на него?

— Конечно нет! — Новалис сошла с возвышения, и Сарелль помогла ей снять платье, аккуратно повесив свадебный наряд на одну из бархатных стоек. — Это был несчастный случай. Была гроза, и меня охватило это ужасающее чувство. Я ощущала, что ускользаю, теряю контроль. Никсиан был рядом. Он пытался помочь мне справиться с этим, но потоки звёздного света, вырвавшиеся из меня, превратились в пламя, поглотившее меня вихрем Звёздного огня. Я не могла его контролировать, и один из разрядов попал в Никсиана.

Её передёрнуло от воспоминаний о страхе, который сковал её, когда она подумала, что убила младшего брата.

— Это ты создала Звёздную бурю, — сказала Сарелль, затягивая шнуровку на спине повседневного платья Новалис. В её голосе не было ни обвинения, ни вопроса. Это было простое утверждение.

— Да. — Новалис поправила лиф платья, разглаживая кружевные вставки. — Поэтому я всегда убегаю на нижние уровни дома, когда погода становится ненастной. Там, в тёмных коридорах внутри горы, для меня безопасно.

И все остальные тоже будут в безопасности от меня.

— Я знаю, это кажется невозможным, — продолжила она, — но лорд Файрбейн уже однажды видел это. Он вошёл в мою Звёздную бурю и принял её на себя. Всю её ярость, всю невероятную силу. — Она на мгновение замолчала. — И принц Дрейк тоже.

Креслин склонила голову набок, и между её бровей пролегла тревожная складка.

— Значит, это происходит только во время грозы?

— Или когда я злюсь.

Например, как с тем первым чудовищным свадебным платьем.

Креслин ткнула Кейлиан локтем в бок.

— Я же говорила, что она не боится гроз. Она боится того, что происходит во время них.

Сарелль снова взяла Новалис за руку и крепко её сжала.

— Я тебе верю.

Близнецы яростно закивали, заговорив в один голос:

— И мы тоже.

Взгляд Новалис скользнул к занавесям. Матери всё ещё не было видно.

— Спасибо.

Кейлиан подошла к стене с полками, ломившимися от катушек с лентами.

— Ты ещё кому-нибудь рассказывала?

— Солариус знает. После того случая с Никсом мне понадобилась его помощь. — Ведь Звёздная буря была тщательно охраняемой тайной. По крайней мере, до недавнего времени. — Возможно, Никсиан рассказал кому-то ещё, но я не знаю. Мы больше никогда об этом не говорили.

Брови Сарелль взлетели вверх, и она удивлённо моргнула.

— Почему же?

— Потому что тогда я думала, что убила его. — Звёздный огонь ударил Никсиана в лицо, рассёк левую щёку до самого лба, задев радужку его глаза. Этот шрам он носил долгие годы. — Думаю, мы оба были настолько потрясены, что просто больше никогда не возвращались к этому разговору.

— Тебе стоит рассказать Ариесиану. — Креслин заложила руки за спину, рассматривая витрину, полную колец, ожерелий, браслетов и серёг. Сверкающие драгоценности притягивали её взгляд. Она всегда питала слабость ко всему, что блестит. — Спорю, он смог бы тебе помочь.

— Именно, — согласилась Кейлиан, оглянувшись через плечо. — Он невероятно силён, Новалис. Как старший из нас, он обладает огромными знаниями обо всей магии Старстормов. Уверена, если бы он узнал, что ты благословлена Звёздным огнём, то с радостью согласился бы обучить тебя.

Ей придётся об этом подумать. Её отношения с Ариесианом были… сложными. Он был старшим, и бремя всех возложенных на него ожиданий носил как доспех. Тяжёлый и непробиваемый. Внушающий трепет. Словно стены крепости, которые невозможно взять приступом. Возможно, она и могла бы рассказать ему о Звёздной буре. Но даже если бы он ей поверил, даже если бы ни на мгновение не усомнился в её словах, она не была уверена, что он согласится.

Просить об этом казалось чересчур.

Пока Кейлиан и Креслин отвлеклись на драгоценности и груды атласа, Новалис взглянула на Сарелль. Она говорила тихо, не сводя глаз с занавесей.

— Спасибо, что поверила мне.

— Конечно. Я всегда буду на твоей стороне. — Сарелль машинально теребила фиолетовую шёлковую ленту на своей талии, скользя взглядом по магазину. — Но сейчас нам нужно разобраться с куда более важной проблемой, чем то, как тебе научиться контролировать Звёздную бурю.

— С какой?

Сарелль посмотрела на неё с нескрываемой досадой.

— С тем, как не позволить им завтра заставить тебя выйти замуж за принца Дрейка.

— У меня почти не осталось вариантов.

Если бы Новалис удалось разоблачить принца Аспена, это вызвало бы такой переполох, что свадьбу можно было бы отложить хотя бы на несколько дней. Однако сейчас у неё не было никаких веских доказательств, да и такая попытка к тому же создавала вполне реальную угрозу разоблачить её мать.

— Если лорд Файрбейн действительно хочет быть с тобой, — прошептала Сарелль, бросив взгляд на близнецов, — ему придётся сражаться за тебя.

Новалис невольно вздрогнула. Её желудок болезненно сжался в тугой узел. Она не хотела жизни без Ашера. Но и видеть, как он пострадает от ярости принца Дрейка, тоже не могла. Это было слишком опасно. Слишком жестоко. Весь этот обычай был пережитком прошлого. Поединок за право взять даму в жёны лишь доказывал, что у женщин не было права голоса в подобных вопросах. Их заставляли молчать и отодвигали в сторону, не оставляя иного выбора, кроме как выйти замуж за победителя кровавой, смертельной дуэли.

— Лорд Файрбейн не победит. — Новалис крепко зажмурилась. — Принц Дрейк уничтожит его.

— Но станет ли он это делать? — спросила Сарелль. — Любит ли он тебя настолько, чтобы рискнуть ради тебя собственной жизнью?

Новалис открыла глаза и встретилась с полным сострадания взглядом сестры. Она плотно сжала губы и отвернулась, не в силах вынести жалость Сарелль.

— Я не знаю.

Это была свадьба из самых страшных кошмаров Новалис.

Всё было неправильно: цветы, музыка, гости. И мужчина… мужчина был определённо не тем.

Новалис мерила шагами душную приёмную перед тронным залом королевы Эловин, где должна была состояться её свадьба. Вдоль дальней стены располагались две стеклянные двери, выходившие на небольшой балкон, достаточно просторный лишь для одного человека. Окна обрамляли изумрудные портьеры, перехваченные посередине золотыми шнурами. Новалис уже почти была готова сорвать их с карнизов. Если действовать быстро, можно связать их концы и соорудить подобие верёвки. Тогда ей удалось бы перебраться через балкон и спуститься по дворцовым стенам к свободе.

Правда, она была почти уверена, что её поймают ещё до того, как она успеет добраться хотя бы до границы дворцовой территории, притащат обратно в тронный зал и силой проведут к алтарю. Но попытаться всё равно стоило.

Новалис кусала нижнюю губу, а каблуки её туфель тихо постукивали по полу из слоновой кости с золотыми прожилками, отсчитывая мгновения до её гибели.

С тех пор как она в последний раз видела Ашера в его садах, она ничего о нём не слышала. Он ни разу не попытался связаться с ней, ни разу она не услышала даже шёпота его голоса. Не один раз она тянулась к нему через их связь, но в ответ её встречала лишь тишина. Возможно, он отказался от неё, решив, что бороться за неё — безнадёжное дело.

И она не могла винить его за это. Такое опасение казалось вполне оправданным.

Принц Дрейк совсем не походил на человека, способного проявить милосердие.

Но Новалис не могла потерять Ашера. Ни из-за принца Дрейка, ни из-за смерти.

Ей нужно было выиграть время. Если удастся отложить свадьбу ещё на три дня, королеве Эловин не останется ничего другого, кроме как закрыть Завесу. Тогда у Новалис появится немного времени. К тому же королева ни за что не позволит ей покинуть Эйрамир вместе с принцем Теней, если к тому моменту они ещё не будут женаты.

Побег был её единственным выходом.

Новалис метнулась через комнату и заперла дверь. Потянувшись на цыпочки, она схватилась за плотную портьеру и резко дёрнула. Изо всех сил. Тревога вихрем закружилась внутри неё, когда ткань сорвалась с креплений, а бронзовый карниз закачался, едва не вырвав из стены сам крепёж. Она повторила то же самое со следующей парой портьер, затем разложила их на полу и связала между собой золотыми шнурами.

Снаружи, за дверью гостиной, зазвучала музыка, и она быстро покосилась в ту сторону. Оставался лишь вопрос времени, когда Ариесиан придёт проводить её в тронный зал.

Поторопись, Новалис.

Она боролась с дрожью в руках, заставляя себя сосредоточиться.

Ты сможешь.

Когда последняя пара портьер была связана, она поднялась и окинула взглядом результат своих трудов. Она не была уверена, хватит ли длины. Знала лишь, что балкон находился как минимум на уровне верхушек деревьев вдали, а может, и выше. Она взяла один конец самодельной верёвки и крепко привязала его к двум каменным балясинам балконного ограждения. Затянув узел так туго, что пальцы свело судорогой, она ещё раз сильно потянула. Верёвка выдержала.

Удовлетворившись тем, насколько туго затянут узел, Новалис перебросила верёвку через перила. Желудок болезненно сжался, когда она поняла, что верёвка оказалась недостаточно длинной. Последний отрезок портьер заканчивался примерно в восьми футах над землёй. Прыжок будет болезненным, но оно того стоило, если она успеет сбежать.

Звёзды уже начали выглядывать из-за освещённых луной облаков, погружая внутренний двор в беспорядочный узор теней. Она прикинула расстояние от дворца до кромки леса. Ей придётся двигаться быстро и бесшумно, используя темноту как своё преимущество.

В дверь гостиной дважды громко постучали.

— Новалис? — голос Ариесиана донёсся с другой стороны двери. — Ты уже почти готова?

— Ещё минуту! — крикнула она, сбрасывая туфли. Каблуки будут только мешать.

Подхватив подол свадебного платья, она перекинула одну ногу через балконные перила и посмотрела вниз. К горлу подступила горячая тошнота, но она сглотнула её, медленно выдохнув, чтобы успокоиться. Земля была так далеко, а верёвка из портьер слегка раскачивалась на ветру, окончательно расшатывая её нервы.

— Нова. — В голосе Ариесиана зазвучало нетерпение, и на этот раз он дёрнул дверную ручку. — Новалис, немедленно открой дверь.

— Да чтоб тебя, — пробормотала она, раздражённая тем, что брат не мог дать ей ещё хотя бы несколько минут на её грандиозный побег. — Я же сказала, мне нужна ещё минута!

— Церемония вот-вот начнётся, — он снова ударил в дверь, на этот раз сильнее. — Все ждут.

Пусть ждут.

Она перекинула через перила вторую ногу, балансируя на самом краю балкона на кончиках пальцев. Стук в дверь превратился в яростный грохот, а голос Ариесиана загремел по ту сторону. Страх полоснул её насквозь, но она заставила себя не обращать на него внимания. Крепко ухватившись одной рукой за верёвку, она пропустила оставшуюся часть между дрожащими коленями, затем зацепила её лодыжками, чтобы удерживать равновесие. Тяжёлый бархат стал влажным под её ладонями и начал понемногу скользить, но она всё же начала спускаться, медленно съезжая вниз по стене дворца.

Летний ветер усилился, вырывая волосы из шпилек и хлестая ими по щекам. Платье билось вокруг неё, запутываясь в ногах и верёвке, пока она пыталась найти опору. Мышцы рук горели, изнывая от напряжения, ноги сводило судорогой. Чтобы стать сбежавшей невестой, требовалось куда больше сил, чем она могла представить.

Что-то над её головой треснуло.

Разлетелось на части.

Вспышка магии взрывной силы озарила комнату наверху.

Голова Новалис резко вскинулась.

Дверь.

Ариесиан выломал дверь.

— Нова!

Его силуэт возник на балконе, такой широкий, что почти полностью заслонил собой осколки света, лившегося из комнаты через выбитую дверь. Он перегнулся через перила, и его серебристые глаза вспыхнули напряжением, а сапфировые искры в них загорелись ярким пламенем.

— Что, и я не могу этого подчеркнуть сильнее, ты, чёрт возьми, делаешь?

Новалис тяжело вздохнула и оглянулась через плечо. До земли оставалось ещё около пятнадцати футов — слишком высоко, чтобы рискнуть прыгнуть. Но, Богиня-Мать, её тело уже готово было сдаться. Она снова посмотрела на брата.

— По-моему, это совершенно очевидно. Я сбегаю.

И тогда она заметила это — едва уловимое движение его губ.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз видела его улыбку.

Ариесиан опёрся локтем о каменные перила, подперев подбородок кулаком.

— И что же, по-твоему, я должен сказать всем, если тебе удастся эта дерзкая выходка?

Новалис спустилась ещё на несколько дюймов, крепче зажав портьеры между лодыжками, хотя мышцы отзывались мучительной болью.

— Ты скажешь им… что я больше не желаю выходить замуж за принца Бракрота. И что… — она судорожно вдохнула, чувствуя, как пальцы пульсируют от боли, пока она отчаянно цеплялась за ткань. — И что я покидаю эту свадебную церемонию.

— Договор есть договор, Новалис. — Ариесиан наклонился, ухватился за верёвку обеими руками и потянул, поднимая её обратно к балкону.

— Ариесиан, нет! — вскрикнула Новалис. Её ноги сорвались, беспомощно закачавшись в воздухе. — Немедленно прекрати! Я не выйду замуж за человека, которого не люблю!

— Любовь не выигрывает войн, — он снова потянул верёвку, поднимая её ещё выше. — Всё, что мы делаем, всё, что делаю я, — ради блага Дома Селестин. Даже если ради этого приходится выдать одну из моих сестёр замуж, чтобы обеспечить защиту от безымянных и неизвестных угроз.

— Ты совершаешь ошибку, — запротестовала Новалис, отчаянно пытаясь снова спуститься по верёвке ближе к земле.

— Глупости. — Он сдул с лица выбившуюся прядь волос. — Я никогда не ошибаюсь.

— Ариесиан, клянусь Богиней-Матерью, если ты сейчас же не спустишь меня на землю, я… — отчаяние впилось в неё когтями. Другого шанса уже не будет. — Я отпущу верёвку!

Он замер, и его руки остановились на верёвке.

— Нова, мы можем всё обсудить. Это всего лишь…

— Я не шучу, Арис! — Услышав своё детское прозвище, он застыл. Она не называла его так уже много лет. Плечи горели от напряжения, запястья жгло, пальцы так крепко впились в узлы ткани, что ей казалось, ещё немного и они просто отвалятся. — Спусти меня сейчас же, иначе я разожму руки и разобьюсь, упав с высоты прямо на смерть!

— Не с такой уж большой, — возразил он, сурово сведя брови. — Всего лишь со второго этажа. И твои драматические выходки совершенно ни к чему.

Она уже открыла рот, собираясь бросить в ответ что-нибудь особенно едкое, когда ветер принёс аромат сандала, амбры и пряностей.

«Отпусти. — Голос Ашера ласково скользнул по их связи, словно нежное прикосновение к её щеке, словно кончики пальцев медленно провели вдоль позвоночника. — Я поймаю тебя. Отпусти».

Новалис посмотрела на брата. Его глаза широко распахнулись, и в них вспыхнул страх в тот самый миг, когда он понял, что она действительно собирается сдержать своё слово. Ариесиан рванулся вперёд, выпуская верёвку и пытаясь схватить её за руку.

— Нова!

Но Новалис улыбнулась и разжала пальцы.

Время словно замедлилось, будто сам воздух смягчал её падение. Медленно и плавно, словно перо или лепесток цветка, плывущий по ветру. Звёзды рассыпались по небу, озаряя выражение ужаса, абсолютного страха на лице Ариесиана. Её волосы распустились вокруг неё лавандовыми потоками, а платье словно застыло во времени.

За мгновение до того, как она должна была коснуться земли, Новалис закрыла глаза.

Удара не последовало.

Сильные руки подхватили её, прижимая к крепкой груди. Сердцебиение было спокойным и ровным, неестественно размеренным, почти таким же, как её собственное.

Новалис подняла взгляд на лицо своего спасителя. От него волнами исходила холодная решимость, смыкаясь вокруг неё, словно сталь. Его глаза пылали, а золотые ободки вокруг радужек горели огнём бушующей внутри страсти.

— Эш, — его имя сорвалось с её губ на выдохе, тише шелеста листвы в кронах деревьев.

Уголок его рта дрогнул в улыбке, но она так и не коснулась его глаз.

— Здравствуй, Звёздочка.

Новалис была в объятиях Ашера. Она была в безопасности, и сейчас только это имело значение.

Ашер понятия не имел, какого чёрта она вообще думала, перелезая через балкон в свадебном платье, босиком, без кого-либо внизу, кто мог бы её поймать. Связанные между собой портьеры заканчивались примерно в восьми футах над землёй, и падение с такой высоты было далеко не безобидным. Она могла переломать себе не одну кость. Ашер собирался эффектно войти в тронный зал, объявить о своей любви к ней и заявить, что готов сражаться за её руку.

Но потом он увидел её, висящую на этой самодельной верёвке и кричащую что-то своему брату наверху, и все его планы вылетели в окно.

В самом буквальном смысле.

Новалис посмотрела на него снизу вверх, обвивая руками его шею.

— Ты вернулся за мной.

Он наклонился, коснувшись кончиком носа её носа.

— Я никуда и не уходил.

— Файрбейн.

Ашер резко поднял голову, встретившись взглядом с потемневшими глазами Дрейка через полутёмный двор. Тот стоял, скрытый тенями у входа во дворец, а позади него уже собиралась толпа зрителей. Среди них выделялась Сайра, её лицо оставалось совершенно непроницаемым. Он не знал, расстроена она, в ярости или напугана. Ему вовсе не хотелось, чтобы она была здесь и стала свидетельницей его смерти. Но, наверное, она должна была понимать, что на этот раз он поступает правильно… впервые.

Семья Новалис подошла ближе, проталкиваясь вперёд, а вслед за ними подтянулась почти вся знать Эйрамира. По обе стороны от королевы Эловин и принца Аспена стояли стражники. Их лица были почти зеркальным отражением друг друга: суровые, но с едва уловимым любопытством.

Что ж, по крайней мере, он умрёт при полном собрании зрителей.

Королева обошла Дрейка и выступила вперёд.

В тот же миг по всему двору вспыхнул фейский огонь, разгораясь в фонарях так ярко, что его можно было принять за рассвет.

— Лорд Файрбейн, — королева Эловин сложила руки перед собой. Величественная и властная, она заговорила так, что её голос разнёсся в ночной тишине, и его услышали все. — Вы ведь осознаёте последствия вмешательства в свадебную церемонию, не так ли?

Медленно Ашер опустил Новалис на землю. Её маленькие ладони сжались в кулаки, вцепившись в его рубашку.

— Осознаю.

— Эш, — взмолилась Новалис едва слышным шёпотом, предназначенным только ему. — Не делай этого.

— Я не позволю ему забрать тебя, — Ашер взял её руки и поцеловал костяшки на каждой из них. — Ни сейчас. Ни когда-либо.

— Правда не понимаю, почему ты раздуваешь из этого такую трагедию, Файрбейн. — Дрейк засунул руки в карманы брюк, и окружавшие его тени расползлись ещё шире. — Не то чтобы Новалис была вся такой… солнечный свет и радуги.

Дрейк усмехнулся, но улыбка вышла натянутой, более резкой, чем обычно.

Ашер шагнул вперёд, готовый защитить свою истинную пару.

— Не сравнивай её с солнечным светом и радугами, когда она очевидно — лунный свет и звёздная пыль.

— Хорошо. — Дрейк исчез из дверного проёма дворца, поглощённый волной собственной тьмы. Тени заклубились, ни разу не коснувшись света, и полностью растворились. Над толпой гостей и знати повисла жуткая тишина. Осознание силы Дрейка обрушилось на них с беспощадной ясностью, словно все внезапно вспомнили, что находятся в присутствии Теневого ассасина. Мгновение спустя воздух дрогнул, и Дрейк вновь появился, уже за спиной Ашера. Он снял сюртук и кожаные перчатки, бросил их на землю и принял боевую стойку. — Покончим с этим, хорошо?

Ашер взглянул на Новалис и коротко кивнул.

Её лицо побледнело так, будто румянец навсегда покинул её щёки. Страх просачивался сквозь неё, смешиваясь с ледяным ужасом, и этот бездонный поток вливался в него через их связь. Она отступила назад, её босые ступни тихо скользили по камням двора. Рядом с ней встал Солариус с мрачным видом и обнял её за плечи, прижимая к себе.

Ашер поклонился принцу Теней, и Дрейк ответил тем же.

А затем Ашер атаковал.

Магия взвилась и затрещала в воздухе, наполняя пространство между ними густым ароматом сандала и амбры. С кончиков пальцев Ашера сорвались потоки ледяного огня серебристо-полуночными полосами, устремившимися прямо в сердце Дрейка. Принц Теней поднял руку и поймал замёрзшее пламя в центре ладони. В ушах Ашера раздался резкий треск, похожий на звук разбивающегося стекла. Пламя изменилось в руках Дрейка, затвердело, превращаясь в осколки, каждый из которых был острым, словно тщательно выкованное лезвие.

Дрейк отвёл руку назад, а затем резко выбросил её вперёд, обрушив на Ашера дождь из осколков ледяного огня, похожих на дюжину заточенных мечей.

Ашер бросился вниз, перекатом уходя по каменным плитам от атаки. Осколки разбились вокруг него. Один из них полоснул по щеке, словно лёд, рассекающий кожу. Что-то тёплое и липкое потекло по левой стороне лица, а металлический запах собственной крови наполнил каждый вдох.

Пронзительные крики ужаса смешались с торопливым топотом ног тех, кто собрался посмотреть на поединок. Но у Ашера не было времени убедиться, что никто из невинных зрителей не пострадал.

Ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы остаться в живых.

Ради Новалис.

И ради самого себя.

Вскочив на ноги, он пригнулся и метнул в Дрейка поток почерневшего пламени. Магия Ашера сначала ударила в землю, вспыхнув вокруг принца Теней и заключив его в кольцо огня. Пламя взметалось всё выше, лизало небо, шипело и разрасталось, пока Дрейк полностью не исчез за огненной стеной. Любой другой испугался бы за свою жизнь. Любой другой закричал бы, когда огонь начал плавить одежду, а запах горелых волос и обугленной плоти забил лёгкие.

Но не Дрейк.

Он просто прошёл сквозь пламя, подавляя магию, гася её, пока от неё не остались лишь обожжённый камень и пепел.

Этот ублюдок холодно и коварно рассмеялся.

— И это всё, на что ты способен, Файрбейн?

Ашер не успел даже среагировать, как кулак Дрейка врезался ему в лицо. Хруст плоти и кости заставил голову резко мотнуться в сторону. Рот мгновенно наполнился горячей кровью. Он сплюнул и несколько раз быстро моргнул, пытаясь вернуть ясность зрения.

— Какого чёрта, Калстранд? — прорычал Ашер. Он провёл тыльной стороной ладони по губам. Кожа тут же окрасилась багровым, а нарастающая боль уже отдавалась пульсацией во всей голове.

— Магия — для слабых, — насмешливо бросил Дрейк, обходя его по кругу с повадками хищника.

Он отвёл руку назад, готовясь нанести новый удар, но Ашер предугадал движение и увернулся. Его кулак рассёк воздух и с силой врезался Дрейку снизу челюсти. Голова принца резко запрокинулась назад, а алые капли крови брызнули на чёрную рубашку.

На этот раз улыбнулся Ашер.

— Ты кое о чём забыл, принц Теней.

Дрейк оскалился в кровавой улыбке.

— И о чём же, фейри ледяного огня?

— Я отличный боец.

У него были годы практики… против собственного отца.

Они столкнулись в вихре необузданной ярости. Годы сдерживаемого гнева вырывались из Ашера с каждым ударом голых кулаков. Гнев на отца за то, что тот был таким отвратительным ублюдком. Гнев на мать за то, что она недостаточно любила его и Сайру, чтобы остаться в живых. Но сильнее всего — гнев на самого себя. За то, что отталкивал Новалис. За то, что отвергал её. За то, что оказался таким слепым, таким чертовски глупым, что теперь рисковал потерять её.

Дрейк снова замахнулся, но Ашер поставил блок и ловко нанёс ещё один удар ему в лицо. Принц Теней пошатнулся, потеряв устойчивость. Ашер бросился вперёд, осыпая его серией быстрых ударов. С каждым новым попаданием Дрейк словно становился всё безумнее, будто кровожадность этой драки лишь подпитывала его. Его резкий смех скрежетал по и без того натянутым нервам Ашера, разжигая ярость ещё сильнее. Он вновь ринулся в атаку, но Дрейк резко развернулся, уходя от очередного удара.

— Браво, Файрбейн, — усмехнулся Дрейк. Кровь стекала из его ран, а кожа вокруг правого глаза уже покрылась тёмно-фиолетовыми, синими и чёрными кровоподтёками. — Покажи им всем, кто ты на самом деле. Такой же жестокий ублюдок, как и твой отец.

Что-то внутри Ашера оборвалось. Насмешка попала точно в цель. Он бросился на противника, и лишь понимающий блеск в тёмных глазах Дрейка стал единственным предупреждением, прежде чем Ашер осознал свою ошибку.

Принц Теней взмыл в идеальном сальто назад, и металлический носок его сапога с силой врезался Ашеру в подбородок. Зубы лязгнули, язык вновь наполнился вкусом крови. Боль вспыхнула у основания черепа и прокатилась к вискам, глухая и беспощадная. К горлу подкатила желчь, но он снова бросился в атаку, отказываясь отступать.

Только теперь Дрейк с пугающей лёгкостью отражал каждый его удар. Все его движения были резкими и безупречно точными. Он ни разу не ошибся. Его мастерство в бою не имело себе равных.

Без всякого предупреждения в руке Дрейка материализовался клинок.

Его холодный блеск отозвался в сердце Ашера острым копьём тревоги.

Именно тогда он вспомнил, кто стоит перед ним.

Ассасин Теневого Клинка.

Крики разорвали ход его мыслей.

Крики Новалис.

Дрейк медленно двинулся к нему, когда краем глаза Ашер заметил что-то синее, пульсирующее. Он поспешно взглянул вправо и увидел неподалёку Рейфа Маринтайда. В его руках сиял меч, сотканный из морских приливов. Рейф метнул оружие Ашеру. Оно закружилось в воздухе, окутанное волной магии, и Ашер успел перехватить его за рукоять как раз вовремя, чтобы защититься от ярости Теневого Клинка.

Мощный прилив магии океана прокатился по телу Ашера, а столкновение двух клинков оглушило. Мёртвую тишину ночи прорезал рёв моря. Он встречал каждый выпад, не уступая ни шага. Бой вспыхнул вновь: меч против кинжала, устрашающая демонстрация мастерства владения оружием.

Пот стекал по спине Ашера, приклеивая рубашку к коже. Изнеможение впивалось в него когтями, грозный противник, обещавший стать его концом. Мышцы ныли, напрягались до предела, становясь каменными. С каждым вдохом он напоминал себе, что ещё жив. Что всё ещё дышит. Но Дрейк не проявлял ни малейших признаков усталости. Даже несмотря на кровь, сочившуюся из каждой раны. Он выглядел так, словно только начинал.

Внезапно Дрейк высоко подбросил Теневой Клинок.

Ашер проследил за ним взглядом, и в тот же миг сапог Дрейка с силой врезался ему прямо в грудь, отшвырнув прочь. Воздух выбило из лёгких. Он рухнул навзничь на каменные плиты двора. Голова с глухим стуком ударилась о землю, и по всему телу прокатилась жгучая боль, затуманивая зрение и лишая мысли ясности.

— Ашер! Поднимайся! — закричала Новалис, и её голос, полный страха, пронзил их связь.

Но было уже поздно.

Дрейк навис над ним. Острие Теневого Клинка было направлено прямо ему в горло.

— Последние слова, Файрбейн?

Голова Ашера бессильно повернулась набок, и он нашёл взглядом Новалис. Она неудержимо дрожала, а её глаза пылали первобытной жаждой мести. Несмотря на всю боль, он улыбнулся и произнёс:

— Я люблю тебя.

Дрейк занёс клинок.

— НЕТ! — крик Новалис расколол сами звёзды.

Она бросилась к нему, а вокруг неё каскадами вспыхивал Звёздный огонь, заключая её в сферу небесной силы. Руки были широко раскинуты, ладони раскрыты. Окружавшая её магия становилась всё мощнее. Волосы поднялись над плечами, а потоки Звёздного огня закружились всё быстрее, демонстрируя завораживающую необузданную мощь. Неистовая и неудержимая, она была самой Звёздной бурей, воплощением имени, данного ей по праву рождения.

По толпе прокатились потрясённые возгласы и восхищённый шёпот, но ничто уже не могло её остановить.

Новалис перевела полный ярости взгляд на Дрейка, направляя на него всю силу своего гнева.

Когда она заговорила, её голос был спокоен, как сама смерть.

— Не. Тронь. Мою. Истинную. Пару.

Принц Теней выдержал её пылающий взгляд, затем медленно отступил, убирая оружие. От него веяло ледяным холодом, пронизывающим Ашера до костей. Тени поползли вокруг Дрейка, а его лицо превратилось в маску едва сдерживаемой жестокости. Он провёл большим пальцем по нижней губе и опустил взгляд. На пальце остался след крови. Уголок его рта изогнулся в зловещей усмешке.

На этот раз, когда Дрейк поднял Теневой Клинок, он направил его прямо на Ариесиана.

— Ты должен мне жену.

В следующее мгновение его поглотили тени, и он исчез.

— Ашер. — Магия Новалис отступила, и она опустилась перед ним на колени. Её тёплые ладони бережно скользнули по его лицу, ласково успокаивая. — Я думала, что потеряю тебя.

Ашер тихо простонал. Разбитая губа болезненно пульсировала, пока магия его крови медленно исцеляла полученные раны.

— Я бы солгал, если бы сказал, что думал иначе.

Потому что, если честно, этой ночью он был уверен, что потеряет её навсегда.

Лавандовые волосы Новалис опустились вокруг них подобно занавесу. Она наклонилась и едва коснулась его губ своими.

Поцелуй был мягким, почти невесомым.

И всё же он разжёг в Ашере настоящий огонь.

Он будет любить её. Женится на ней. И проведёт остаток своих дней, боготворя её, пока от этого мира не останется ничего.

Ашер медленно приподнялся, принимая сидячее положение, и обнял её за талию. Притянув Новалис к себе, он глубоко вдохнул её чарующий аромат, впитывая каждую его нотку. Эта ослепительная девушка, которая каким-то образом постоянно оказывалась босиком и с завидной регулярностью умудрялась попасть в неприятности из-за каких-нибудь кустов, завладела тем, что он никогда не думал потерять, — его сердцем. Она исцелила ту часть его души, которая была сломана. Но больше того, она спасла его от самого себя. Он убрал ей за ухо прядь волос и в самой глубине души понял: его любовь к Новалис будет длиться вечность.

Новалис коснулась ладонью его щеки, и её глаза — эти бездонные озёра, полные чудес, наполнились слезами.

— Ты любишь меня?

Ашер улыбнулся.

— До самого конца, Звёздочка.

Дрейк стоял в тени леса Эйрамира. Одни тени тянулись от величественных вечнозелёных деревьев, другие были созданы им самим. Засунув руки в карманы брюк, он прислонился к шершавому стволу древнего дерева и наблюдал сквозь густое переплетение ветвей за тем, как неподалёку собирались фейри, вампиры, смертные и ведьмы, пока королева Эловин готовилась закрыть Завесу в честь Середины лета.

Совсем скоро приглашённые покинут это место, а весь остальной мир вновь останется по ту сторону.

Но магия королевы не будет держаться вечно.

Вдалеке он заметил Новалис Старсторм и Ашера Файрбейна. Они танцевали, выглядя ещё более до тошноты влюблёнными, чем прежде. Без сомнения, они уже строили планы своей свадьбы.

Так им и надо.

Его взгляд скользил по празднеству, но, вопреки здравому смыслу, упорно возвращался к ней. Она кружилась в танце без всякого стеснения, неизменно оказываясь в центре внимания. Её глаза сияли слишком ярко, а улыбка была слишком ослепительной. Это раздражало. Даже с такого расстояния её смех звенел, словно колокольчики, и одного этого звука хватало, чтобы его челюсти непроизвольно сжимались. Вокруг неё словно рассыпались радуги и солнечные лучи, резко контрастируя с почерневшей сущностью его собственной души.

И всё же, несмотря на весь этот ненавистный ему блеск, она была, пожалуй, одним из самых прекрасных созданий, которых ему доводилось видеть.

Её волосы, серебристые, с тонкими прядями нежно-голубого, розового и лилового оттенков, были распущены. Дикие и непокорные, совсем как она сама. Её тело было достойно богини: соблазнительные изгибы, плавно покачивающиеся бёдра. В заострённых ушах покачивались крупные золотые кольца, а голову венчал венок из тёмно-розовых цветов. Её губы были полными, а это платье тёмно-синего цвета, чёрт возьми, так подчёркивало её пышную грудь…

Больше всего на свете ему хотелось впиться зубами в её идеально округлую грудь, увидеть, как она извивается, кричит и задыхается под ним.

Он уже чувствовал мучительное напряжение в паху.

К чёрту.

Именно из-за таких мыслей и желания оставить её сломленной и умоляющей его, желания полностью её разрушить, он и не собирался иметь ничего общего с Креслин Старсторм.

Позади него горячий порыв воздуха всколыхнул листву, вспугнув птиц, которые тут же взмыли в небо в поисках укрытия.

— Я знаю, Свартос. Терпение. — Дрейк призвал кусок сырого мяса и бросил его дракону. — Я не собираюсь уходить отсюда без своей будущей королевы.

Дрейк призвал тени, легко скользя между ними, пока они стелились по земле и прятались вокруг, даря ему привычное, холодное чувство защищённости.

Мгновение спустя он возник рядом с двумя фейри.

Ариесиан Старсторм даже не дрогнул.

— Принц Калстранд, — спокойно произнёс он, не отрывая взгляда от празднества, разворачивавшегося перед ними.

— Лорд Старсторм.

Все прочие любезности были излишни. Ариесиан прекрасно знал, зачем он здесь.

А вот его брат выглядел откровенно взбешённым. Солариус смерил Дрейка мрачным взглядом. Жаль только, что его недоверие было столь ошибочным.

— Я думал, к этому времени вы уже должны были отправиться в Бракрот, Ваше Высочество, — протянул Солариус, вложив в титул Дрейка весь кипящий в нём яд презрения.

— Напротив, — ухмыльнулся Дрейк. В эту игру можно было играть вдвоём. — Я пришёл забрать то, что мне причитается.

Солариус скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя превосходство.

— Новалис сделала свой выбор. Договор больше не имеет силы.

Медленная, нарочитая улыбка тронула уголок губ Дрейка.

— Похоже, твой брат не объяснил тебе всех условий нашего соглашения.

Ариесиан напрягся, и его лицо слегка побледнело.

Солариус резко повернулся к нему.

— О чём он говорит?

Ариесиан промолчал. Он достал из внутреннего кармана сюртука сложенный лист пергамента и молча протянул его брату.

Тот быстро пробежал глазами по тексту, и Дрейк с удовольствием наблюдал, как лицо Солариуса сначала побелело от потрясения, а затем полыхнуло яростью.

— Это подписано кровью!

— Именно. — Дрейк небрежно поправил манжеты. — Как видишь, договор никогда не связывал меня именно с Новалис. Он касается любой из дочерей Старстормов.

— Какого чёрта, Ариесиан?! — Солариус сунул документ брату обратно, затем с силой провёл рукой по волосам. — Как ты вообще мог так поступить?

Взгляд Ариесиана оставался невозмутимым. Он следил за каждым вокруг, особенно за своими сёстрами — Сарелль, Кейлиан и Креслин.

— Я сделал то, что лучше для Дома Селестин.

— Продав жизнь одной из наших сестёр?! — Солариус был в ярости, словно вулкан из Пустошей, готовый вот-вот извергнуться.

Дрейк лишь слегка сожалел, что не увидит того момента, когда лорд Старсторм наконец взорвётся.

— Не переживай, Солариус. Незачем ревновать. Насколько мне известно, твой драгоценный старший брат уже подыскал жену и для тебя.

У Солариуса отвисла челюсть, но времени терять Дрейк больше не собирался. Королева Эловин уже приближалась к краю леса, готовясь навсегда закрыть Завесу.

— Итак, — потребовал Дрейк, — отдайте мне одну из своих сестёр, и я уйду.

Солариус бросился к нему.

— Ты же не собираешься забрать её прямо сейчас? Завеса закрывается, и мы больше никогда её не увидим. Она заслуживает настоящей свадьбы, рядом со своей семьёй. И я ни за что не позволю тебе…

— Довольно. Договор есть договор. — Ариесиан встал на пути брата, полностью преграждая ему дорогу к Дрейку. — Забирай Креслин.

Дрейк едва не поперхнулся.

Солариус взревел.

— Креслин, — медленно повторил Дрейк, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— По договору выбор остаётся за мной. — Ариесиан высоко поднял подбородок, словно вызывая его возразить. — Думаю, ты найдёшь её вполне подходящей партией.

Руки Дрейка сжались в кулаки.

Впервые за очень долгое время его переиграли.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы, едва заметным кивком признавая решение лорда Дома Селестин.

Ариесиан ответил ему лёгким поклоном.

Тьма развернулась вокруг них.

— Ариесиан! Нет! — закричал Солариус, но Дрейк уже двинулся вперёд, отправляясь за своей будущей невестой.

Он скользил сквозь толпу, оставаясь лишь едва уловимым присутствием, смутным мерцанием тени, почти незаметным для окружающих.

Пока не оказался прямо перед ней.

Он уже протянул руку, собираясь схватить её, когда она вдруг резко обернулась, словно внезапно почувствовала на себе чей-то взгляд.

— Вы не могли бы… Я вообще-то пытаюсь…

Глаза Креслин Старсторм широко распахнулись: сапфировые, глубокие настолько, что в них можно было утонуть.

Не произнеся ни слова, Дрейк увлёк её в тени.

Она не закричала. Не заплакала. Не стала вырываться и не попыталась сбежать. Под покровом его теней она просто позволила ему нести себя через лес.

Он обогнул группу ведьм, собиравших упавшие ветки и камни, миновал небольшую компанию вампиров, которые выглядели так, будто мечтали проспать ближайшую сотню лет, а затем и смертных, Богиня-Мать, спаси их, бесцельно бродивших в пьяном оцепенении.

Лишь когда впереди показался Свартос, тело Креслин напряглось у него на руках.

Дрейк не дал ей ни времени на вопросы, ни возможности возразить.

Одним прыжком он взобрался на спину Свартоса, уселся в седло и притянул Креслин к себе на колени. Её взгляд скользнул по его рукам, словно разглядывая испещрявшие кожу шрамы. Убедившись, что она сидит надёжно, он достал из заднего кармана кожаные перчатки для верховой езды, натянул их и застегнул ремешки на запястьях.

Он подождал мгновение, потом ещё одно.

Ждал, что она начнёт сопротивляться. Потребует вернуть её семье.

Но она снова осталась неподвижной.

Покорной.

Смирившейся.

Чёрт бы её побрал.

— Ваэя, — тихо произнёс он.

Свартос взмыл в небо. Мир дрогнул, и Завеса опустилась.

Дракон летел под покровом ночи, рассекая облака. Лунный свет мерцал на его гладкой чёрной чешуе, словно на россыпи разбитых алмазов. Полёт до Бракрота займёт какое-то время, возможно, несколько часов, если ничто не задержит их в пути. Если повезёт, они прибудут сразу после рассвета.

— Он прекрасен, — мягкий голос Креслин растворился в ветре, наполненный искренним восхищением. — Как его зовут?

Дрейк сглотнул, не отрывая взгляда от чернильного горизонта.

— Свартос.

— Свартос, — повторила она, и имя его дракона сорвалось с её губ почти с тем же акцентом, что и у него.

Его пальцы крепче сжали поводья.

Она протянула руку и кончиками пальцев провела по одной из чешуек дракона.

— И куда ты нас несёшь, Свартос?

— В Бракрот.

Дрейк вдохнул.

Это было ошибкой.

Её аромат заполнил его целиком. Она пахла свежими цитрусами и дождём. Кровь загудела в жилах, а тело мгновенно отозвалось предательским желанием. Закатив глаза к усыпанному звёздами небу, Дрейк мысленно проклял всех богов, решивших обречь его на подобную пытку.

У него не было времени на такие, отвлекающие мысли.

— Бракрот. — Креслин слегка поёрзала, ещё теснее прижимаясь к нему, и плавные изгибы её тела лишь сильнее распалили его. — Звучит чудесно.

— Почему ты не боишься? — резко спросил он, раздражённый и собой, и её невозмутимым спокойствием. — Почему не визжишь во всё горло и не требуешь вернуть тебя в Эйрамир, где тебе самое место?

Она вздрогнула, и по её гладкой коже побежали мурашки. От его резких слов или от холодного ночного воздуха, он не знал.

Да и ему было всё равно.

— Я знала, что ты придёшь за мной. — Креслин слегка пожала плечом. — Ариесиан сказал, что если ты не женишься на Новалис, следующей стану я. Вот я и здесь.

Чёртов лорд-фейри.

Она говорила с такой невозмутимостью, с такой уверенностью, что кровь в жилах Дрейка закипала.

Он бросил на неё раздражённый взгляд. Цветочный венок мешал как следует рассмотреть её лицо.

— Не знаю, что именно он тебе наговорил, но что бы ты ни ожидала…

— Я ничего не ожидаю, — перебила она.

— И ты всегда позволяешь себе столь откровенно проявлять неуважение к принцу?

— Только когда приходится.

Он наклонился так, что его губы замерли у самого кончика её заострённого ушка. Когда она снова задрожала, он понял: на этот раз дело было вовсе не в холоде.

— Позволь дать тебе совет: держи язык за зубами. Иначе мне, возможно, придётся его отрезать.

Она дёрнулась и повернулась к нему.

На её лице не было ни злобы. Ни страха. Ни гнева.

Вместо этого губы, окрашенные в ягодный оттенок, медленно изогнулись в соблазнительной улыбке.

— Какая жалость. Мне очень нравится им пользоваться.

— Чёрт, — пробормотал он.

— Прости, что? — сладким, но колким тоном переспросила она.

— Ничего.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Прошло несколько часов, и между ними не прозвучало больше ни слова. В какой-то момент Дрейк решил, что Креслин уснула. Её голова покоилась у него на плече, она доверчиво прижалась к нему, а дыхание стало ровным и глубоким. Платье трепетало на ветру, всё больше открывая безупречную кожу, и каждая минута, проведённая с ней в объятиях, казалась вечностью, из которой ему никогда не выбраться.

Теперь же она снова бодрствовала, когда, наконец-то, показались заснеженные вершины Бракрота; солнце как раз скрылось за вечно пасмурным небом, нависшим над городом.

Несмотря на ранний час, это было единственное место, куда солнечный свет не проникал никогда.

Бракрот был мрачным и холодным, лишённым тепла и света. Чёрные шпили вздымались с горного уступа, а крыши дворца Дрейка пронзали густую серую дымку. Свартос начал снижаться, прорезал плотный слой облаков и приземлился на поляне внутри высоких дворцовых стен.

Дрейк спрыгнул на землю, но Креслин оставил сидеть на спине дракона.

Пусть сама разбирается, как спуститься.

Сейчас ему отчаянно требовался ледяной душ.

— Ваше высочество?

Он обернулся.

Креслин соскользнула со спины дракона, и её платье задралось почти до самых ягодиц, открыв самые изящные ноги, какие ему только доводилось видеть.

Вот оно.

За жизнь, проведённую в тенях. За то, что родился порождением тьмы и смерти. За то, что стал чудовищем, бродящим среди миров.

Вот каким оказалось его наказание.

Ему досталась фейри, которую он хотел до безумия днём и ночью. Женщина, которой предстояло стать оружием против него самого, отвлекая его от пути разрушения.

Каблуки Креслин звонко цокали по камню, пока она медленно обходила двор, с восхищением разглядывая своё новое обиталище.

Её сапфировые глаза нашли его.

Дрейк коротко поклонился.

— Добро пожаловать в Бракрот, solysa.

И ушёл, уже понимая, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.