Вечные замки отличались друг от друга гораздо меньше, чем могло показаться.

Когда-то невообразимо давно — два года назад — сомнолог и иллюзионист Геннадий Белый предположил, что в моих странных снах я посещал не Полночь, а Сумрак. И его можно было понять — по готической эстетике и общему настроению эти два замка здорово пересекались. Но даже в пылающем Полудне, даже в забытых руинах Зари и Рассвета, чувствовалось необъяснимое родство, связывающее замки. А ведь на тот момент я ещё не успел лично познакомиться с Мастером, не видел своими глазами его акт сотворения, не знал об изначальном замысле и противостоянии с Пожирателем. Возможно, это просто эмоции Полуночи пропитывали меня, вне зависимости от моих желаний. А она любила своих братьев и сестёр — настолько сильно, насколько вообще к вечным замкам было применимо слово «любовь».

Как итог — сегодня я стоял посреди замка, который посещал впервые в жизни, но меня переполняла кипящая ледяная ярость лишь от одного лишь звучания голоса Альхирета. Словно он не разглагольствовал в тронном зале Сумрака, а вновь осмелился показать свою рожу в Полуночи.

Словно он снова попытался вторгнуться в мой дом.

Альхирет не изменился — вернее сказать, не изменился его человеческий облик. Всё такой же высокий смуглый красавец с насмешливой полуулыбкой, разодетый в лазурь и золото, напоминающий то ли верховного жреца забытого бога, то ли фараона в изгнании. Учитывая то, что удалось выяснить о его прошлом и настоящем, обе этих ассоциации оказались недалеки от истины. Не вполне жрец и не совсем фараон, некто более страшный, коварный и могущественный, чем можно себе представить. Сделавший всё, чтобы пробудить зло ещё более чудовищное, чем он сам.

Мне, увы, не повезло оказаться в центре его схем, мерзких интриг и самосбывающихся пророчеств. И можно сколько угодно твердить, что Пожиратель бы начал пробуждаться и без моей помощи, но легче от этого не становилось, а гнев к Альхирету возрастал до предела.

Мелинда тоже чувствовала этот гнев, хотя её лицо не выражало ничего, кроме холодного сосредоточения. Хозяйка Полудня не обладала силами оборотня, но у неё более чем хватало возможностей для уничтожения врага любого масштаба. Это знал я и наверняка знал Альхирет. Знал, какой эффект неизбежно окажет его появление, знал, что с ним вряд ли будут вести долгий разговор. Знал, как и положено Знающему — и тем не менее, продолжал говорить с отточенной издёвкой.

— Насчёт аудиенции я, конечно, погорячился. Сумрак не принимает гостей, а это несчастное дитя за полгода правления едва успело очистить пару ключевых комнат. Поистине, моё появление спасло её от бесчисленных бед.

Пенелопа фон Дэммерхайн всё так же с ужасом взирала в пустоту. Если Альхирет не солгал насчёт фамилии, она была не просто хозяйкой, а прямо-таки из «законной» линии правителей Сумрака. Внешне эта хрупкая девушка почти ничем не напоминала своего далёкого предка, Элдрика фон Дэммерхайна, пожилого дядьку с непримечательной внешностью. Но не стоило забывать, что из всех хозяев один лишь Вальтер проклял потомков со столь тщательной спецификой, да и то, только мальчиков. В любом случае, статус явно не помог Пенелопе избежать «спасения» со стороны Альхирета. Как не помог в своё время и мне — изгнать это чудовище из Полуночи удалось лишь с помощью драконьего пламени.

— «Спасло»? — прорычал я, не собираясь сбрасывать шкуру «Зверя». — Дай угадаю, ты явился сюда без приглашения, втянул хозяйку в одно из своих грёбаных пари и воспользовался её неведением⁈

— Громкие слова, лорд Виктор! Громкие и несправедливые. Хотя, должен признать, пари действительно имело место, но на исключительно щедрых условиях. Как видите, Сумраку даже не в чем меня упрекнуть — его истинная хозяйка цела, практически невредима и сидит на троне. А ведь мне ничего бы не стоило воспользоваться положением и сотворить вместо неё удобного двойника!

— О вашем великодушии слагают легенды, — сказала Мелинда тоном, которым можно было бы заморозить небольшое море. — А вот у меня его в последнее время не хватает. Я даю вам минуту на то, чтобы развеять чары над этой девочкой. После чего с удовольствием украшу сей мрачный зал вашими внутренностями — вне зависимости от того, согласитесь вы или нет.

Улыбка Альхирета стала самую чуточку шире.

— Полноте, леди Мелинда, вам как никому другому известно, что Знающие устроены слегка иначе, чем люди. Вы не захотите вскрывать мне живот, чтобы в этом убедиться. Но раз уж в дело пошли угрозы, я сделаю вид, что воспринял их всерьёз.

Он небрежно махнул рукой, и девушка на троне резко обмякла, закатила глаза и завалилась лицом вперёд, рискуя поближе познакомиться с холодными плитами пола. Мелинда подалась вперёд и подхватила её одной рукой, всё ещё готовая в любую секунду рвануть рапиру из ножен, но Альхирет не делал никаких резких движений. Не воспользовался моментом, не попытался напасть. И это парадоксальным образом делало ситуацию куда как более опасной. Этот урод явно не боялся, не поддался на угрозы и был целиком уверен в собственных силах, выступая против хозяев Полуночи и Полудня одновременно.

И он определённо никуда не торопился.

— Вы отлично поработали со времён нашей последней встречи, лорд Виктор, — Альхирет подарил мне одобрительный взгляд. — Я и сам бы лучше не спланировал. Забраться в самые недра Йхтилла и устранить Князя столь специфическим, но эффективным образом — мало бы кто смог до этого додуматься. Благодаря вам ныне у моего господина стало на одного настоящего врага меньше.

— Я бы не стал на это рассчитывать.

— Хотите убедить меня, что тот юнец, которого вы усадили на трон посреди руин способен на свершения? Вы хоть сами в это верите?

Надо же. Похоже, Альхирет на самом деле ничего не знал об Асфаре, его личности, силе воли, идеях, жертве и новых возможностях. С точки зрения Знающего вся операция была спланирована Полуночью и срежиссирована мной лично. Что было вполне логично с позиции обычного мышления Альхирета, но не его провидческих сил. Конечно, есть вариант, что это обычные ментальные игры, но слегка нехарактерные для его фирменного высокомерия.

Как бы проверить, в чём тут дело?

— Мы чему-то здесь помешали? — резко ответил я вопросом на вопрос. — Новому проекту по уничтожению вечного замка?

— Лорд Виктор! — с искренним возмущением вскинулся Альхирет. — За кого вы меня принимаете, за Наблюдателя? Да будет вам известно, что за всю свою немалую жизнь я не только ни разу не пытался разрушить любой из вечных замков, но даже не убил ни одного хозяина. Вот обратные попытки были, в том числе с вашей стороны…

— ТЫ НАПАЛ ПЕРВЫМ!! — прорычал я, не сдерживаясь.

— Не спорю, вышло некрасиво, но какой смысл искать виновных? Да будет вам известно, что я всего лишь хотел облагородить сию обитель уныния. Превратить ничем не примечательный и поросший мхом замок в храм для моего господина. И не ту жалкую пародию, что устроил недоумок Конрад даже при наличии Резчика, а истинный символ величия и прогресса! Нечто, проводящее настоящую силу для настоящего дела.

— В таком случае, мы успели вовремя. — сказала Мелинда.

— Напротив, вы заявились на месяц раньше, чем должны были. И лишь из чувства гостеприимства я не высказал вам всё, что думаю по этому поводу.

Его улыбка стала хищной, в голосе промелькнула неподдельная злость. Второй знак. Игра на публику? Может ли Альхирет быть настолько уверенным в своих силах, настолько гордиться выстроенной ловушкой, чтобы снизить уровень вечных недоговорок?

— На месяц? — спросил я, ничуть не преувеличив удивление в голосе. — Как же так, уважаемый? А как же предопределённость? Пророчества, выжженные на ткани мироздания? Неужели всё это было огромной кучей вонючего фуфла?

— Хорошая попытка, лорд Виктор! И я даже отдам вам должное — пробуждение султана султанов в самом деле оказывает нестабильный эффект на великую паутину. Видения становятся менее чёткими, даты и числа смещаются, но это не оказывает влияния на глобальную картину. Финал всё ближе, грандиозный, невообразимый, неотвратимый!

Кажется, я смог угодить в больное место — и тем самым несколько ускорил события. Фонари на стенах, и без того не слишком яркие, начали тускнеть, начиная от дальних краёв тронного зала. Тьма скопилась по углам, пряталась за колоннами, выжидала на потолочных балках. Тьма, столь же напоминающая обычную темноту, сколько сам Альхирет напоминал человека. Сумрак, как и Полночь, был мрачным замком, но затаившийся мрак явно подчинялся не его потерявшей сознание хозяйке.

Голос Альхирета поднялся, набирая энергию и силу, словно он в самом деле завладел этим местом, на которое строил большие планы.

— Пророчества должны служить цели! Главной цели, величайшей цели, и когда она будет достигнута, кто останется, дабы взглянуть на порванные струны судьбы? Все мы приносим в жертву что-то, дорогое сердцу, и эта жертва того стоила! К тому же…

Лукавая улыбка на миг вернулась на его красивое лицо.

— К тому же, вы всё равно здесь появились, не так ли? Сиятельный лорд Виктор, незабвенная леди Мелинда! Вы пришли сами, пусть и гораздо раньше срока, но одни, без подмоги. А это значит, что мои предсказания всё ещё не столь плохи.

— Были бы неплохи, — спокойно поправил я, — если бы ты хоть на этот раз учёл драконов.

Ава и Ян влетели в зал, разбив витражные окна, и атаковали с двух сторон, без прямо отданного приказа, но идеально поймав момент. Два ревущих потока пламени разорвали в клочья угрожающий мрак, высветив то, что скрывалось под его покровом. Засада почти удалась — если бы Знающий в самом деле предусмотрел все варианты. Дважды наступить на одни и те же грабли — это надо уметь…

Хотя, возможно, наш триумф тоже оказался преждевременным.

Альхирет остался на месте — там, где и стоял несколько секунд назад, и его улыбка даже не думала исчезать. С двух сторон его прикрывали полупрозрачные стены Покрова, выросшие из ниоткуда за долю секунды. Огонь двух молодых драконов впитался в эти силовые поля, заставил слегка побледнеть, но не уничтожил. Да, теперь через ослабленный Покров можно было телепортироваться — если вспомнить защиту башни Вечности. Только вот наш враг остался невредим.

— О, с этими тварями я поквитаюсь с особым удовольствием, — расхохотался он. — Сколько у них осталось зарядов, два? Никак не больше, совсем никак. А когда они кончатся, я лично оторву им головы!

— КО МНЕ! — крикнул я слегка растерявшимся драконятам, и те добрались до меня в несколько больших прыжков.

Тьма рванулась вперёд, обрушилась на нас, жадно поглощая последние ещё горящие фонари. Во многом это напоминало бой с Конрадом на Земле, в заброшенном подземном зале посреди лабиринта тоннелей, где он пытался породить аватара Шар'Гота, чтобы выпустить на наш ничего не подозревающий город.

Первые ряды состояли из стражей Сумрака, пустых доспехов, замеченных мной и в загрязнённых участках Полудня. Они прикрывали собой невероятную, адскую мешанину нечисти, собранную воедино безумной волей Альхирета. Выродки, которыми с радостью пользовались все слуги Пожирателя: богомолы с человеческими головами, люди с глазами мух и паучьими жвалами, гигантские сколопендры с оголёнными рёбрами вместо ног. Вперемешку с ними шли те, кому было не суждено стать аватарами чудовищного бога, но изменения зашли слишком далеко. Огромные рты с торчащими зубами и свисающей слюной, заменившие собой ладони, головы, животы. У стен возвышались отродья, тянущиеся до потолка и свисающие с него, заполняющие изуродованными тушами всё свободное пространство.

И мы находились в самом центре внимания.

Мелинда что-то прошипела сквозь зубы — то ли ругательство, то ли заклятие, бесцеремонно сбрасывая всё ещё бессознательную Пенелопу фон Дэммерхайн на пол. Штернклин прочертил вокруг девушки идеальный круг, контур которого тут же вспыхнул белым, образуя новый защитный барьер. Вряд ли уровня Покрова, но и пёрли на нас не драконы, пламенем явно не дышали. Я не стал высказывать опасения, что спасённая нами хозяйка Сумрака могла оказаться подкидышем, копией, сотворённым Альхиретом двойником — Мелинда наверняка подумала об этом задолго до меня. Но в текущих обстоятельствах оставалось полагаться лишь на чутьё — и оно говорило, что девушка реальна, просто повезло ей куда меньше нашего.

Грохот Райнигуна перекрыл свист Штернклина, а вот результат оказался примерно одинаковым. Сияющая рапира Полудня кромсала латы пустых стражей с одной стороны, будто те были сделаны из бумаги, а выродков, лишь изредка защищённых хитиновыми панцирями, разрывала в клочья! Чистое серебро револьвера Полуночи косило ряды нападающих с другой стороны, по шесть пуль за раз с перерывом на остановку времени во время каждой перезарядки. Время не застывало лишь для меня, Мелинды и Альхирета, безмятежно взирающего на бойню из-за своего непроницаемого укрытия. Казалось, что он вовсе не собирается принимать участия в схватке — но только до того момента, пока Ян и Ава не начали всерьёз присматриваться к нему для второй попытки.

Посох-уас, взявшийся в руке колдуна из ниоткуда, единожды ударил в пол — и заставил каменные плиты расколоться по всей длине радиуса тронного зала. Из разлома вырвалась золотая волна, обжигающая словно лава и поднимающаяся выше наших голов! Не пострадали только те плиты, на которых лежала укрытая защитой Полудня Пенелопа, а мы с Мелиндой оказались разделены, раскиданы по двум половинам зала, каждый с одним юным красным драконом, каждый посреди орды тварей из самой преисподней.

Ситуация всё ещё складывалась не в пользу тварей — поскольку в ближнем бою я убивал их лишь немногим медленней, чем Мелинда, да и драконята сражались как бешеные. Но Альхирет продолжал свободно творить своё злое колдовство, и не планировал останавливаться на полпути. Из вздыбленных расплавленных стен вырвались десятки, сотни золотых нитей, ринувшихся в нашу сторону! На своём пути они прошивали монстров насквозь, тем самым слегка облегчая нам задачу, но создавая гораздо больше проблем взамен, пытаясь спеленать нас по рукам и ногам. Мелинда появлялась и исчезала во вспышках света, избегая плена, а у меня в кармане налился ледяной тяжестью серебряный оберег, подаренный Мерлином. Драконята разрывали нити когтями и зубами, но тех становилось всё больше с каждой секундой — и я знал, что финальная форма этой магии ловит своих жертв надёжней любых оков.

— Ещё раз, — шепнул я Аве одними губами — но так, чтобы она увидела. — Давайте!

Ян последовал за сестрой с задержкой в долю секунды — дети Эргалис потрясающе наловчились читать намерения друг друга. На этот раз извержения пламени ударили сверху вниз и по самому полу, превращая в прах всех тварей, что не успели убраться с дороги, заставляя древние каменные плиты оплавиться как пластилин. Но Альхирет стоял, раскинув руки, глаза залиты золотом. Он смеялся, поскольку был уверен в своей победе. Своём расчёте, своей неуязвимости.

Два красных дракона, не сговариваясь и не ожидая команды, вырвались из тронного зала через разбитые ими же окна, ускользнув от хватки новых колдовских нитей. Теперь у заклятья остались только две цели.

Наверное, меня можно было упрекнуть в том, что многие наболевшие проблемы я решал с помощью драконов.

Первый раз — во время первого же конфликта с Альхиретом, когда тот по полнейшему беспределу попытался забрать готовые к вылуплению яйца Эргалис. Ни я, ни он тогда не ожидали, что драконята появятся на свет немного раньше срока, зато как раз вовремя для средней прожарки потерявшего берега Знающего.

Второй раз — когда оживший Бертрам попытался подчинить своей воле уже саму Эргалис, и добился в этом немалых успехов. Он привёл план в действие тысячу лет назад, но запнулся в самом конце, переоценив собственные силы и недооценив мои. Эргалис испепелила моего злобного предка с концами, хотя и не освободилась от его чёрного колдовства.

Можно было вспомнить и менее очевидные примеры. Разборки с джиннами в библиотеке, первое проникновение в башню Вечности, неоценимую помощь с драконьей кузней, которая попросту не могла бы функционировать без живого пламени. Поход в Йхтилл, где Ава и Ян сыграли огромную роль, пусть и не смогли лично уничтожить Князя в Жёлтом. И ещё десятки походов поменьше, в Полуночи и вне неё, которые без участия драконят могли бы пойти по гораздо худшему сценарию.

Не хотелось бы и представлять, что произошло бы сегодня, попади мы с Мелиндой в Сумрак без прикрытия в виде драконов. А ведь изначальный план был как раз таким — не рисковать детьми Эргалис и не перетаскивать троих взрослых драконов из мира Полуночи. Оставалось только порадоваться, что наш просчёт оказался заметно менее драматичным, чем просчёт Альхирета. Он ведь даже озаботился защитой от драконов поменьше, но внезапное подкрепление застало его врасплох. С кем не бывает, верно?

Безусловно, далеко не все проблемы можно было решить с помощью драконов. Зато некоторые — только в путь.

— Давайте я уточню, а вы поправите, если где-то ошибусь. Мы с вами не виделись целый год…

— Четыре месяца.

— Целый год, за который изменилось всё. Вы без меня захватили Йхтилл…

— Асфар захватил, с моей помощью.

— Без меня вернулись в прошлое, встретились с Мастером и одолели Наблюдателя…

— Скорее, еле выжили после его атаки.

— Без меня пробудили дуллаханов, отыскали новых драконов, испепелили Альхирета…

— Слегка обуглили. В лучшем случае.

— И теперь, спустя вечность разлуки, вы отправляете меня прочь⁈ На заклание к фанатичке, которая спит и видит, как сожжёт меня на костре⁈

Роскошная сероглазая блондинка в одеяниях мага Камелота застыла перед троном, скрестив руки на груди. Всем своим видом она выражала оскорблённую невинность и невыносимые душевные страдания. Кас молча взирала на разворачивающуюся картину со стороны.

Я вздохнул. Анна безбожно драматизировала, но её недовольство было вполне искренним. По изначальной задумке она проводила в Авалоне по месяцу за раз, обучаясь у Гвендид, затем неделю восстанавливалась в Полуночи, поскольку атмосфера мёртвого мира вредила живым. Но со временем магические способности Анны развились настолько, что позволили нейтрализовать негативное воздействие окружающей среды, да и Авалон потихоньку возвращался к жизни. За прошедшие месяцы она не побывала в Полуночи ни разу, лишь единожды навестив Землю, с которой её всё ещё связывали обязанности эмиссара. Все мои походы и злоключения, начиная с визита в Риид и заканчивая Сумраком, прошли без неё — факт. И вот, наконец, долгожданная встреча… с новым заданием, которое больше смахивало на наказание.

Мне не за что было просить прощения, поскольку я и сам мотался по мирам, как заяц угорелый, без отдыха и личной жизни. Но Анна и безо всякого ведьмовства могла давить на эмоции с мощью асфальтового катка.

Прежде чем ситуация подошла к точке кипения, мне на помощь неожиданно пришла Кас.

— Если вас это утешит, я тоже почти не участвовала в жизни Вика, — спокойно сказала она. — И могла лишь молча наблюдать, как он раз за разом шагает в бездну, рискуя однажды не вернуться.

— Эй, я и умер-то всего один раз.

— Впрочем, — хладнокровно продолжала Кас, не обращая ни малейшего внимания на мои слова, — в последнее время складывается ощущение, что хозяин Полуночи предпочитает лишь благородных леди, желательно — хозяек других замков…

Анна ахнула, прикрывая рот ладонью. Я подарил Кас тяжёлый взгляд благодарности.

— У Мелинды есть Илюха, — проворчал я. — А леди Пенелопа фон Дэммерхайн слишком юна, чтобы заводить с ней роман.

— Получается, если с вашим другом случится несчастный случай, — Анна недобро сощурилась, — а хозяйка Сумрака подрастёт, то преград не станет? Вик, вам мало женщин в собственном замке?

— Более чем достаточно. Но ты мыслишь не в том направлении, поскольку Альхирет, увы, живее всех живых. Если Пенелопа окажется под его влиянием, и нам не удастся снять чары, то она никогда не подрастёт. Более того, не покинет Полуночи.

Мне довелось на своём веку убивать людей. Неоднократно. И не только в качестве самообороны. Но здесь речь шла о фактической казни беззащитной девушки, виновной только в том, что она попалась в сети одной из самых коварных и злобных сущностей во вселенной. Хуже того, с этим могли возникнуть серьёзные проблемы — Сумрак явно попытается воскресить законную хозяйку. Следовательно, потребуется не просто её убить, а поймать душу в ловушку, вырвать из цикла возрождения, вероятнее всего — с помощью какого-то предельно отвратительного ритуала. Связанного с некромантией, худшей её частью. Эта цепочка размышлений вгоняла меня в тоску, дополняя и без того безрадостный настрой.

Как-то незаметно Анна и Кас оказались рядом, больше не пытаясь на меня надавить, шутливо или всерьёз.

— Она пришла в себя? — негромко спросила Анна.

— С полчаса назад.

— Хотите, навестим её вместе?

«Олень» из леса Шёпотов даже после смерти выглядел скорее, как чудовище, а не обычное животное. Передние копыта видоизменены в своеобразные трёхпалые кисти, увенчанные кривыми когтями. Пасть, усеянная волчьими клыками, исходила кровавой пеной, неестественно-толстая шея сломана единственным могучим ударом. Несмотря на впечатляющие размеры — с матёрого лося — в лапе взрослого чёрного дракона он смотрелся тряпичной куклой, жутковатой детской игрушкой. Бродор, Гроза Обречённых, рассматривал свою добычу, по-птичьи склонив голову набок.

— Тебя не накормили? — спросил я, поднимаясь на вершину невысокого холма, где устроился мой новый союзник. — Я передам Кулине, чтобы она составила более точный график.

— НАКОРМИЛИ, — громыхнул он. — ДОСЫТА. И ПРЕДЛОЖИЛИ ДОБАВКИ. НО ТЕБЕ СТОИТ ЗНАТЬ, ЧТО ЛЮБОМУ ВЗРОСЛОМУ ДРАКОНУ НУЖНО БОЛЬШЕ МЯСА, ЧЕМ ДВУМ ПОДРОСТКАМ, ВМЕСТЕ ВЗЯТЫМ. А Я ЕМ ЕЩЁ БОЛЬШЕ. БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ДРАКОНЫ В ПОЛУНОЧИ.

— У нас есть запасы.

— НЕ СОМНЕВАЮСЬ. НО ЕСЛИ ТАК ПРОДОЛЖИТСЯ, СПУСТЯ ПАРУ МЕСЯЦЕВ ВСЯ ТВОЯ КАЗНА БЕЗ ОСТАТКА УЛЕТИТ В МОЙ ЖЕЛУДОК.

Поразительная забота о моём благосостоянии — хотя, если задуматься, в каком-то смысле от этого зависело и качество жизни всех наших чешуйчатых гостей. Я покосился на монструозного оленя, зажатого под громадной лапой. Тварь была убита с полчаса назад, и с тех пор Бродор демонстративно не притронулся к мясу. Тому мог существовать ряд объяснений, но, судя по развитию диалога, напрашивалось только одно.

— Считай, что у тебя есть право на охоту в моих землях без каких-либо ограничений, если оно в самом деле требуется.

— БЛАГОДАРЮ, — фыркнул он. — НО МЕНЯ БОЛЬШЕ ВОЛНУЕТ, НЕ ОТРАВЛЕНО ЛИ МЯСО.

— Этих мы и сами ели, жить можно. Правда, в лесу хватает других больных зверей. Разберёшься?

— РАЗБЕРУСЬ.

Совсем короткий выдох пламени, в лучшем случае на четверть силы, моментально прожарил оленью тушу и заставил тлеть траву вокруг. Дракон снова фыркнул, одним движением лапы отрывая добыче переднюю ногу — обугленную сверху и сочащуюся кровью снизу. С наслаждением втянул запах жаренного мяса, вцепился зубами, стёсывая плоть с кости. А затем перевёл глаза на меня, великодушно махнув свободной лапой на дымящуюся тушу.

— ПОДКРЕПИШЬСЯ ПЕРЕД ДОРОГОЙ?

— Пожалуй, не откажусь.

Мне снилось, что я не мог дышать.

Причина тому была, мягко говоря, не самая банальная, но при этом — довольно-таки неприятная: всё пространство вокруг меня состояло из существа, напоминающего гигантскую астральную многоножку. Не наполнено, а именно что состояло, для воздуха места почти не оставалось. И это было одно-единственное существо, бронированное хитином и членистоногое. Источающее насыщенную колдовскую ауру, протянувшееся из ниоткуда в никуда, бесконечно переплетённое само с собой, но удивительным образом живое. Возможно, даже разумное, и уж точно осознающее происходящее. Ему совершенно не понравилось, что я оказался посреди его места обитания, и в ход пошли тысячи острейших ножек, попытавшихся разодрать меня на части — а я в ответ от души рванул его клыками «Зверя», сразу после этого задействовав «Печать Пожирателя».

Как говорится, грустно и невкусно.

Неизвестно, чем закончилось бы наше дальнейшее противостояние, но в этот момент я вздрогнул и проснулся. Глаза быстро нашли другое членистоногое, гораздо более родное и симпатичное — верховного мага Полуночи, Литу. Та, пребывающая в своём почти человеческом четырёхруком облике, смотрела на меня в ответ с заметным беспокойством. Судя по всему, бой с бесконечной многоножкой мог продолжаться гораздо дольше, если бы меня не разбудили.

— Не сработало, да?

— Это как посмотреть. — проворчал я, потирая лоб и садясь на кровати. Голова слегка гудела, во рту остался неприятный привкус, хотя я точно знал, что моё тело никуда не перемещалось и никого не кусало.

Вокруг была не моя любимая спальня, а помещение на вершине башни Вдохновения, оборудованное под основную магическую мастерскую. Здесь Лита, Альжалид, Фахар и прочие маги Полуночи могли свободно экспериментировать с новыми заклятиями и оттачивать старые, проверять спорные формулы из книг и проводить ритуалы, описание к которым было потеряно. По-хорошему для части задач требовалось оборудовать полноценный магический полигон, но все ресурсы замка для строительства новых помещений сейчас уходили на обустройство нескольких тысяч дуллаханов. Даже для восстановления башни Вечности хоть в каком-то виде не находилось времени и сил.

Впрочем, для задачи «попытаться отправить Вика в Межпределье с помощью подручных средств» вполне хватало и этого уютного зала под самой крышей. Кровать, обширный магический круг под ней, необходимые компоненты вроде свечей из рунного воска и оберегов от Арчибальда, да хорошая компания в лице моей любимой паучишки. Жаль, что она оказалась права… не сработало.

— Если тебя это утешит, та многоножка тоже была связана с пустотой.

— Какая многоножка⁈

— Не человеческая, слава богу, астральная. Бесконечная. В общем, она тоже существовала между мирами, заняв какую-то нишу и зациклившись сама на себе. Распробовать я её толком не успел, но на вкус что-то вроде фарша из хорошенько застоявшейся эктоплазмы.

— Какая гадость, — вздохнула Лита. — Простите, Вик.

— Ничего, эта попытка была ещё терпимой, не то, что вторая… Попробуем в пятый раз?

— Если настаиваете, можем, но я бы не рассчитывала на успех. Лучше сделать перерыв. Нужно проанализировать текущие данные и подправить формулу.

— Сколько понадобится?

— Около суток.

— Так долго?

Она посмотрела на меня с глубокой укоризной.

— Вик, поймите, мы фактически тычемся вслепую! Пустота и её производные — почти не изученная территория! Очень опасная! Как вы думаете, почему заклятие призыва её гончих относится к легендарным забытым?

— Наверное, потому что его забыли. — попытался отшутиться я.

— Потому что, когда его пытались вспомнить, души магов притягивались к одному из подобных мест и оставались там навсегда, — сердито сказала Лита. — У вас преимущество, Полночь — мощнейший якорь! Но и лишний риск ничем не поможет.

Мне нечего было возразить — оставалось только признать, что в сжатые сроки до Мастера достучаться не выйдет. Создатель вечных замков, обещавший новые встречи в «прошлом, настоящем и будущем», не торопился выходить на связь. Межпределье сперва притягивало меня по воле Альхирета — что вряд ли удастся повторить — затем по воле Мастера и разок по собственной воле. Сейчас же от него и вовсе остался крохотный осколок, едва пригодный для диалога двух человек. Даже если Лита сможет идеально настроить формулу, результат вовсе не гарантирован.

Почти незаметно в магической мастерской появилась Альжалид, вступившая в тихий спор с Литой, а следом за ней Кас — чтобы убедиться, что моя душа не осталась кочевать по промежуткам между узлами. В этом плане можно было не волноваться, но и только. С одной стороны, удалось получить новую информацию, что всегда плюс, с другой — к цели это нас почти не приблизило. Если же не задействовать Мастера…

— Удалось что-нибудь выяснить о Северине фон Умбракроне?

Обе хранительницы библиотеки — прошлая и нынешняя — переглянулись, прежде чем отвечать.

— Лорд Виктор, моё сердце разрывается на части от того, что я вынуждена вас опечалить, — произнесла Альжалид своим фирменным тягучим голосом. — Но до недавних пор никто даже не был уверен, что седьмой замок существует на самом деле. Его имя, его роль и личность его хозяина — всё это принесли нам вы, а мы лишь могли собирать подтверждения по крупицам среди океана пустых знаний.

— Я так понимаю, это значит «нет».

— Правильно понимаете, — уныло подтвердила Лита. — Это не просто тайна, а тайна, скрытая за тайной и утрамбованная тайнами сверху. И ведь он тоже где-то в пустоте засел…

Текущая его ипостась, а нам требовалось что-то из глубочайшего прошлого. Напрягались маги Полуночи, напрягалась Эргалис, но пока что безуспешно. Хоть бросай всё и отправляйся напрямую в Затмение, проделав с помощью драконов очередную дырку в небе. С этим вариантом, правда, существовал ряд проблем…

— Только через мой труп.

— Что? — растерялся я.

Кас стояла прямо передо мной, взгляд холоднее льда, руки сложены на груди.

— Я знаю, о чём вы думаете, и ответ — только через мой труп. Окончательный, недвижимый. Хотите добраться до Затмения без подготовки и защиты? Вы бы ещё прыгнули в жерло вулкана, чтобы узнать, что такое лава.

Учитывая то, что вечные замки специализировались на ловле душ, а Затмение свихнулась много тысячелетий назад, аналогия казалось вполне точной. Как верно заметила Лита, Полночь была превосходным якорем для моей неприкаянной души, но в какой-то момент и её сил могло не хватить.

По-хорошему, нужно было пока что оставить этот вопрос и заняться другими делами. Но меня невероятно раздражало свойство Знающих выигрывать вдолгую. Планы Наблюдателя провалились дважды — с ловушкой в башне Вечности и восстанием дуллаханов, Альхирет чуть не сгорел на работе, пока обустраивал Сумрак. Оба они недавно проиграли, но всё равно — словно постепенно зажимали меня в клещи. Одного Князя в Жёлтом удалось устранить, и то, не до конца.

Прошлое Северина недоступно — если записи где-то и сохранились, то не в Полуночи, историки бессильны. Маги пока что тоже. Что остаётся, отрывать Зури от её работы над шифром и подавать запрос в архивы Полудня? Или же отрывать Мелинду от очищения Сумрака, хрен редьки не слаще. Тревожить Асфара, чтобы подключить долгую память Князя?

— Кто бы нам не помешал, — сказал я вслух. — Так это грамотный детектив.

— Кто? — переспросила Кас.

— Детектив. Сыщик, следователь. Человек, умеющий находить информацию в кратчайшие сроки, а в идеале — способный развернуть обширную сеть связей для её добычи в других мирах. Желательно, ещё и сведущий в магии.

Поисковый амулет Зун'Кай был великолепным инструментом, но приходилось признать — на него не стоило полагаться в некоторых вопросах. Иногда артефакт «капризничал», барахлил в неудобных местах, напрямую отказывался от одних запросов и заставлял часами переформулировать другие. С личными вещами Северина или любой записанной информацией о нём вышло ровно так же — золотой ястреб не смог помочь. Возможно, это значило, что в ближайших секторах великой паутины нужных сведений попросту не существовало, но как проверить наверняка?

— Возможно, Вик, вам стоит посоветоваться с казначеем.

— С Маат? Она что-то знает?

— Должность визиря, — напомнила Кас, — предполагала глубокое совмещение обязанностей кастеляна с вопросами внешней политики. Её сеть связей вряд ли сохранилась со времён правления лорда Роланда, но принципы формирования подобной структуры остаются неизменны. Она может подсказать, где искать подходящих… детективов.

— Ты чудо, Кас. Лита, ты тоже, не расстраивайся, что немедленного результата нет. Альжалид, спасибо за помощь. Если среди «крупиц» найдётся что-то интересное — зовите меня сразу.

Не исключено, что, если бы не совершенно отвратительное мясо астральной многоножки, я бы додумался до такого варианта сам.

Полуночи традиционно не везло с хозяевами.

Если не закапываться в специфику вечных замков, ответ будто бы лежал на поверхности — во главе главного из «тёмных» замков должен сидеть чёрный властелин. Но я провёл здесь достаточно времени, чтобы выяснить — сама Полночь никак особо не тяготела к тому, что принято называть «злом». Ловлей душ промышляли все вечные замки без исключения — побочный эффект изначального замысла Мастера, противостоящего Шар'Готу и его катящемуся аду. Вечное служение ключевых слуг? Опять же, едино для всех — «тёмных» и «светлых». Полночь благоволила к нежити, но скорее на правах безопасной гавани для обречённых душ. Более того, когда лорд Бертрам попытался проводить в её стенах свои безумные эксперименты, ему указали на дверь. Пытки, опыты с некромантией, истребление слабых — всё это ей было не по душе. А вот для большинства хозяев Полуночи — в нормальном положении вещей.

Бертрам фон Харген, бесспорно, оставался уникумом, злодеем поистине титанических масштабов. Но многим из тех, кто был до него и пришёл после, недоставало лишь силы и изобретательности, а по жестокости и садизму конкуренты имелись. Не столь важно, «истинные» или нет, мужчины или женщины. Помнится, Терра незадолго до очищения сказала, что хозяева Полуночи — худшие чудовища из всех. Если она преувеличивала, то лишь слегка, и в основном за счёт того, что Закат перетянул на себя одеяло с лордом Конрадом фон Нейменом.

Что ещё хуже — хотя, казалось бы, куда уж хуже — всякие моральные уроды во главе второго вечного замка обычно оказывались ещё и ужасающе неэффективными правителями. И здесь Бертрам тоже стоял впереди планеты всей — сперва объединил против себя хозяев остальных вечных замков, затем подставил Полночь под бешеный натиск Эргалис, и наконец провёл к сердцу посланника Затмения. По сравнению с этим бессмысленные войны, ссоры с союзниками, растрата казны, потеря влияния в ключевых мирах и наплевательское отношение к состоянию Полуночи казались мелочами, но эти мелочи с годами складывались в единую гнетущую картину. Особенно у замка с тяжелейшим ранением, которое никто не пытался исцелить.

Никто — кроме лорда Роланда.

Лорд Роланд фон Харген, очищающий и милосердный, великий мастер металла, создатель автоматонов, архитектор безымянных залов, правил Полуночью около шести столетий назад. Титул «милосердный», как я выяснил позже, не обязательно означал мягкость или душевную доброту — просто тот факт, что хозяин предпочитал оставлять слуг и помощников в живых. Но Роланд в самом деле не был уродом, ни по вопросам совести, ни по управлению замком. Он внедрял спокойный, взвешенный подход к большинству вопросов, старался не ломать то, что работало, и налаживал то, что нуждалось в починке. Выяснив, что Полночь больна, он затеял создание «механической души», огромной системы, частично дублирующей функции замка, чтобы снять с них часть нагрузки.

Роланд успел закончить около половины работы, прежде чем грянул кризис, единственным выходом из которого виделся поход к сердцу. И ему удалось добраться — лишь чтобы попасться в ловушку Адеррайсера и сгинуть. Те, кто пришли за ним, растратили его наследие, перебили слуг и усугубили болезнь замка.

Полночь понимала, что Роланд пытался ей помочь и даже по-своему любила его. Правда, проявила она эту любовь специфически — вдохнула в угасшую душу бывшего хозяина долю сбережённой силы и назначила его своим хранителем равновесия. То есть, Жнецом.

С одной стороны, должность в самом деле почётная — могущественный призрак на страже замка, карающий нарушителей в зависимости от их преступлений, от заключения в темнице до смерти на месте. Почти всевидящий, почти неуязвимый, бессмертный, покуда жива сама Полночь. С другой стороны, Жнец был намертво связан своими обязанностями, фактически функцией, и со временем деградировал до безмозглой нежити, вооружённой магическими серпами. Даже когда я восстановил сердце Полуночи, пришлось потратить немало усилий, чтобы «починить» Жнеца, вернув Роланду сознание, часть души и воспоминаний.

Меньшее, что можно было сделать, как для замка, так и моего благородного предка. Увы, буквально меньшее, поскольку в подобном пограничном состоянии Роланд продолжал существовать, а не жить. У него появилась некоторая свобода воли, но в строго ограниченных рамках. Скажем, общаться с ним по-человечески мы могли лишь в области межстенья, «под кожей» Полуночи, куда не стоило забираться без повода. В последний наш длинный разговор он предупредил меня о грядущей угрозе Йхтилла, и с тех пор мы разве что изредка обменивались кивками.

Полночь не могла восстановить истерзанную старую душу сверх определённого предела. Роланд не мог покинуть свой пост хранителя равновесия. Даже когда я найду ему смену, это не позволит ему вернуться, лишь навеки упокоит в объятиях замка. Не худший исход, но и далеко не тот, которого Роланд заслужил.

Маат-Ка-Тот была не только его визирем, но и первой наложницей, любовью всей жизни. Я не знал, к чему приведёт их прямая встреча, и потому до сих пор не торопился её организовать. Исход, при котором травма что Маат, что Роланда лишь усугубится, казался не менее вероятным, чем духовное исцеление. Но сегодня мы стояли на пороге последних времён, и завтра могло попросту не наступить. Когда ещё рисковать, если не перед лицом конца света?

— Снова лезут! Их вдвое больше!

— Веду туда, где нет дорог и побывать никто не смог. Ошибки прочь, тоска в бегах — мой голос заглушает страх. Изобретателей кумир, открою приключений мир. Кто я?

В исполнении сухого механического голоса двери эта глубоко эмоциональная загадка звучала довольно нелепо. Я знал ответ, но молчал. Луна и Хвоя тоже сохраняли тишину. Не получив ответ спустя минуту дверь повторит вопрос. Затем повторит ещё раз. Сейчас мы собирались выяснить, будет ли повтор загадки в четвёртый раз, либо какой-то штраф. Не слишком приятно тратить несколько минут на такую ерунду, но что поделать, если мы уже потратили полтора часа?

В парадигме вечных замков вовсе не было заложено, чтобы загрязнённые комнаты обязательно очищались после сражения. К примеру, в других замках ключевые слуги жили долго, но Полночь продлевала век своих обитателей до абсурдных значений. Как итог — комнаты дольше оставались под её крылом, удерживаемые волей своих прежних хранителей.

У такого подхода имелись как минусы, так и плюсы. Чем дольше слуги оставались вне системы замка, тем больше шансов у них было сойти с ума, временно или окончательно. Но без них ключевые комнаты исчезали, а сотворение и обустройство новых требовало ресурсов и времени. При этом, больная Полночь сперва негативно реагировала на моё желание вернуть в строй всех, кто сохранил хоть каплю разума — ей капитально не хватало энергии. После извлечения Адеррайсера и отладки работы сердца она смягчилась, и сейчас у меня имелся полный карт-бланш на испепеление или очищение.

Ситуация, при которой загрязнялся даже тронный зал, считалась из ряда вон выходящей, но даже в этом случае — Кас очистилась через поцелуй, мирно и добровольно. С Луной, Кулиной, Террой и Хвоей пришлось сражаться, хотя каждый раз ситуация была разная. С Литой и Арчибальдом мы договорились, механика, казначея и литейщика спасти не удалось. Некоторые однозначно ключевые должности и вовсе не требовали устоявшегося ритуала с комнатами — так Александр стоял во главе гвардии, но был скорее привязан ко всему замку, чем конкретному помещению. Луна после назначения мастером-кузнецом заведовала и оружейной, и литейной, проводя больше времени во второй, и в целом со многими должностями приветствовался гибкий подход.

Нельзя сказать, что в моей жизни недоставало сражений за последнее время. Но если смотреть только по ключевым комнатам, последней с полноценным «боссом» была литейная, перед ней — сокровищница. Я как-то привык, что основные проблемы исходят снаружи Полуночи, а если какие-то возникают внутри, моей текущей силы более чем достаточно для быстрого решения конфликта.

Бывший глава тайной службы предпринял все усилия, чтобы развеять эту иллюзию.

БАБАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Не знаю, откуда у него в руке возник револьвер — первый револьвер, который я видел на территории Полуночи за исключением Райнигуна. Но он выхватил его и открыл огонь с такой скоростью, какую раньше на моей памяти развивала только Мелинда. Меня всё ещё прикрывал Вирмборд, а вот Луну и Хвою — нет, так что я шагнул вперёд, отвлекая огонь на себя и давая им возможность укрыться. В следующий миг уже Райнигун грохотал в ответ, но цель передо мной испарилась. Мрачная фигура с револьвером в руке, словно моё собственное кривое отражение в зеркале, слилась с тенями — и именно тени набросились на нас следом.

Лишь пять минут назад я размышлял о нехватке персонала для тайной службы — теперь же из-за каждого стола, из каждой отгороженной ячейки поднимались смутные силуэты, едва различимые на фоне густого мрака. Все загрязнённые обитатели Полуночи традиционно звались «тенями», но здесь в бой шли настоящие тени, зыбкие и размытые, но представляющие на удивление реальную угрозу. Часть, как и их лидер, были вооружены разного рода огнестрельным оружием, другие бросились в атаку с мечами и кинжалами наголо, третьи полагались на заклинания. Оружие, к слову, было самым что ни на есть материальным, до поры до времени скрываясь в ящиках столов, неприметных футлярах и потайных отделениях. Тени атаковали совершенно бесшумно, слегка медленней, чем сам «босс», но всё равно — с невероятной скоростью, одновременно и со всех сторон.

Райнигун сходу показал весьма невысокую эффективность — выстрелы развеивали призрачные фигуры, но спустя несколько секунд те восставали заново, каждая за своим рабочим местом. Поняв, что мечами и пулями меня не возьмёшь, тени слаженно отхлынули, освобождая пространство для магов. Теневое колдовство больше всего походило на приёмы Бертрама — путы, замедление, головокружение. Поодиночке заклятия не заставили бы меня и поморщиться, а вот в количестве пары десятков разом вызвали определённые проблемы. Я глухо зарычал, опускаясь на одно колено — и тут же подвергся новой атаке призрачных бойцов, пытающихся отыскать уязвимые места в моей артефактной броне.

Широкий взмах полэксом — минус две тени в ближнем бою, остальные оказались слишком шустрыми. Новые заклятья, каждое как свинцовое грузило, прицепленное напрямую к коже, липкое, тяжкое колдовство. Хорошо продуманное, чтобы не залезть в область проклятий, иначе бы оковы разом скинул оберег Мерлина.

— Вы явились раньше времени, лорд Виктор. Напрасно.

Голос бывшего главы тайной службы звучал спокойно, почти буднично, но был слышен так отчётливо, будто раздавался из самих стен.

— Напрасно и недальновидно. К тому же, участие ключевых слуг в очищении старых комнат противоречит негласным правилам, существующим на протяжении последних трёх тысячелетий. Особенно тех, кто не способен на эффективную самооборону.

Я бы ему возразил — но с этим прекрасно справились сами Хвоя и Луна. Два письменных стола почти одновременно влетели в окружающую меня толпу теней, развеяли их и пронеслись насквозь, одновременно сбивая фокус заклинателям. Я вскочил, прицельными выстрелами выбив тех, кто попытался восстановить путы, и отступил назад — туда, где мои девушки успели возвести импровизированную баррикаду. Несколько столов из каменного дерева перегораживали вход в одну из боковых комнат так, что протиснуться мне удалось лишь сбросив латы Вирмборда и задействовав «Метаморф».

На удивление уютное место, то ли небольшая гостиная, то ли просторный личный кабинет. Сохранившиеся мягкие кресла, изящный столик, предназначенный скорее для чаепитий, чем работы, обычные книжные полки вместо архивных шкафов. То ли комната отдыха, то ли переговорная, предназначенная для дипломатических встреч. Хозяин не обязан брать на себя каждый визит гостей, особенно когда этих визитов становится слишком много. С частью вполне справится тайная служба.

Некоторые из теней попытались последовать за мной, и были тут же развеяны в клочья хищными лианами, обвившими дверную раму изнутри.

— Как тебе такая самооборона? — рыкнула Луна вместо сосредоточенной Хвои. — Достаточно эффективно⁈

Дриада и оружейницы постарались на славу, тогда как я, напротив, подкачал. Сказалась привычка полагаться на ряд хорошо проверенных приёмов, а также общую силу и скорость, подпитанную могуществом Авалона. Но сейчас, когда Райнигун оказался почти бесполезен, а против нас работала вся комната заодно, следовало сменить тактику.

«Вик… можем убрать столы… прорваться к выходу?»

Можем, достаточно быстро. И убрать, и прорваться.

— Не хочется играть на руку этому гаду, но что нам мешает вернуться позже? — спросила Луна. — Прихватив с собой драконов.

Опять же, ничего не мешает. Точнее, мешает сравнительно немного, враждебные тени окажут сопротивление, но мы однозначно прорвёмся, даже я один бы с такой задачей справился. А вот по поводу возвращения есть некоторые сомнения — по ряду причин. И не только потому, что не все проблемы решались при помощи драконов. Здесь было над чем подумать, даже в столь напряжённой обстановке.

— Он знает моё имя. — наконец сказал я.

Луна и Хвоя переглянулись, затем уставившись на меня.

— Вы вроде его никогда не скрывали, — осторожно заметила оружейница. — Представляетесь не то, чтобы редко.

— В обычных обстоятельствах — да. Но не здесь, не в ключевой комнате, простоявшей в загрязнённом виде тысячу… сколько там лет?

«тысячу… и семьдесят три года… меня ещё не было… в Полуночи»

— Когда я столкнулся с Надзирателем, — продолжал я, — он первым делом спросил меня, кто я такой, что забыл возле темницы и зачем сломал ему дверь.

— И зачем же?

— Случайно вышло. Так или иначе, он не узнал меня, хотя работает в Полуночи несколько тысяч лет, а эту рожу сложно с кем-то перепутать, спасибо основателю рода фон Харгенов. Допустим и он, и Оррисс — слепые или невнимательные на лица. Но откуда хранителю тайной службы, запертому в четырёх стенах, знать моё имя?

Теперь они обе крепко задумались, что не помешало Хвое небрежно махнуть зелёной ручкой в сторону преграждающих лиан, временно уничтожив новую партию просочившихся сквозь баррикаду теней. Только вот если я сделал правильные выводы, надолго такой обороны нам не хватит.

«он… подготовился?»

— Он не только знал ваше имя, — подхватила Луна. — Он также рассчитал атаку, чтобы нейтрализовать ваш привычный стиль боя, верно?

— Именно так. А теперь представим, что случится, если мы отступим и вернёмся с драконами. В лучшем случае только потратим время и подтвердим его правоту — что в первый раз явились слишком рано. Зато в худшем случае — про драконов ему тоже известно. И он предусмотрел их появление.

В частности, теневая магия, напоминающая арсенал Бертрама, раньше показывала свою эффективность против детей Эргалис. А никого из драконов покрупнее так глубоко не затащишь, разве что раскапывать и проплавлять землю на десятки метров в глубину. Полночь не оценит, да и я, признаться, тоже.

Не знаю, как загрязнённый больше тысячи лет назад слуга собрал такой объём информации. Не знаю, какие сюрпризы он успел запланировать в дальнейшем. Но что я знаю наверняка — хозяин вечного замка должен быть способен разбираться с проблемами самостоятельно, и сегодня у меня для этого имелись все необходимые возможности. Даже без того, чтобы погибать и возвращаться с новой информацией, как это было в начале моего пути.

«уберём столы… отвлечём теней… Вик испепеляет?»

— Или очищает. Там уж как сам решит.

Хороший вариант. Логичный. Если тени-«сотрудники» привязаны к текущей версии комнаты, они привязаны и к «боссу». Они исчезнут сразу после того, как мы разберёмся с их руководителем. Только есть одна небольшая загвоздка.

— Готов поклясться, что его нет в зале.

— В одной из комнат? — нахмурилась Луна.

— Он же глава тайной службы. Если здесь не будет пары десятков тайных ходов, то организация работала недостаточно эффективно.

Даже обычные коридоры Полуночи секретные проходы пронизывали на регулярной основе, не говоря уже о ловушках и потайных нишах с затаившимися врагами. Помнится, в лазарете Терра устроила банальную, но весьма эффективную западню, заставив меня провалиться сквозь пол вплоть до сырых катакомб несколькими этажами ниже. Здесь же всё было ещё проще — «босс» появился, навёл шороху, натравил орду неубиваемых подчинённых и скрылся, чтобы следить из безопасного места, попутно вещая наставления.

Казалось бы, столь глубокое загрязнение, да ещё и страшная болезнь — а мозги отнюдь не сгнили.

— У вас кончается время, лорд Виктор. Но ещё не поздно отступить.

Отправить Хвою и Луну назад, в безопасность? Но мало того, что тем самым я здорово их обижу, так ещё и в очередной раз сыграю на руку «боссу». Без вмешательства девушек ранее оставался некоторый шанс, что меня бы разделали прямо там, на месте.

Ключевые слуги получали полное право на возрождение в стенах замка. На любой территории — как очищенной, так и загрязнённой.

— Вы доверяете Полуночи? — негромко спросил я. — А что важнее, доверяете мне?

Две головы кивнули одновременно, не задумавшись, не сговариваясь. Значит, действуем сейчас, не меняя коней на переправе.

«Взгляд библиотекаря» просветил стены уютной комнаты, быстро обнаружив небольшую дверь в углу, скрытую за шкафом и светящуюся признаками слабого зачарования. Моими силами можно просто сорвать с петель, проигнорировав отдачу, и понадеяться, что она приведёт если не напрямую к цели, то куда-то поближе. Тут же со стороны баррикады раздался негромкий треск — похоже, тени примеривались к тому, чтобы разобрать её разом и рвануться в образовавшийся проход, либо залить комнатку пулями и магией. Если не поторопиться…

Я сделал шаг по направлению к шкафу и вдруг замер. До сих пор противнику чертовски неплохо удавалось предугадывать мои шаги, если не с точностью до миллиметра, то вполне уверенно. Он знал, какие фокусы имелись в моём личном арсенале способностей и рассчитывал на их применение.

Присмотреться. Сфокусироваться. «Взгляд библиотекаря», даже усиленный, всё ещё показывал дверь тайного хода, но за первыми, более-менее безобидными чарами, таилось что-то более опасное. Заклятие, высвобождающееся немедленно, как только откроется дверь. Ложное инферно четвёртого, а то и третьего уровня? Бушующий огненный ураган, способный обратить в пепел всё содержимое комнаты за считанные секунды, за исключением разве что моей не по годам прочной тушки. Я «отделаюсь» ужасными ожогами и останусь на милость армии теней, не успев регенерировать.

Медленно, подчёркнуто-медленно я извлёк из переносного кармана для предметов то, на что расчёт мог не распространяться. Я попросту слишком редко пользовался детектором аномалий, равно как и его «прототипом», маской Жнеца. Лошадиный череп уставился на меня пустыми глазницами, словно укоряя за применение не по назначению. Мне не нужно было входить в межстенье, лишь слегка «просветить» интерьер.

— Похоже, я ошибся насчёт тайных ходов.

— Их тут не двадцать?

— Нет. Скорее, пятьдесят.

Из комнаты, что дала нам убежище, вели сразу три — вероятнее всего, все «заминированные». На случай, видимо, если я не попадусь на ловушку с инферно и начну попросту простукивать стены, радостно обнаружив двери, скрытые от способности Литы. Узкие коридоры и ещё более узкие проходы залегали почти за каждой стеной, переплетались под ногами и над головой в причудливую сеть. Часть из них была завалена, но, чтобы проследить, какие свободны и какие именно ведут куда, потребовалось бы несколько часов плотного наблюдения.

Придётся отталкиваться от других вводных.

Пережив первый натиск теней, мы бы неизбежно отступили в одну из комнат. Самый логичный план — забаррикадироваться, слегка перевести дух, составить план, прежде чем снова рвануться в бой. Сейчас этой комнатой стала переговорная, но кандидатов хватало. Архив — самое крупное помещение, где к тому же могла уцелеть ценная информация. Допросная — сохранила металлическую дверь, которую проще использовать, чем импровизированную баррикаду. Каждая комната несла в себе определённые плюсы, и каждая — теперь я был уверен в этом на сто процентов — представляла из себя смертельную ловушку.

— Время вышло.

Тот же спокойный, будничный тон, чтобы обозначить вполне очевидную вещь. Но я уже стоял напротив дверного проёма, открыв шквальный огонь, когда кажущиеся неуничтожимыми окаменевшие столы разлетелись на щепки, больше напоминающие осколки стекла.

Шесть выстрелов — перезарядка, останавливающая время. Ещё шесть выстрелов. Ещё!

Вооружённые тени отступили, ожидая, пока их соратники возродятся, а мы рванули наружу, Хвоя и Луна сразу за мной, не задавая вопросов и не сомневаясь. «Босса» не было в общем зале, но любая из сколько-то подходящих для обороны комнат вела лишь к смерти. Не требовалось проверять это на своей шкуре, чтобы убедиться.

Следовательно, нужно было найти ту, что совершенно не подходила для обороны. Ту, что выбрал бы лишь полнейший идиот.

— Хороший ход, лорд Виктор. Но тот, кто надевает маску Хранителя равновесия, обречён вернуть его силу, либо занять его место. Первое вы уже сделали, а второе делать не собираетесь. Всё остальное — игра не по правилам.

Слаженный залп сзади пришёлся на плащ василиска и заставил оглянуться, потерять фокус. В тот же миг теневые путы сдёрнули маску-череп с моей головы, зашвырнув в тёмный угол, и тут же снова попытались замедлить свинцовым колдовством. На сей раз и я, и мои девушки были начеку, развоплотив как стрелков, так и заклинателей. Десять секунд тишины — а затем враги вернутся.

Можно потратить время, чтобы вернуть маску, но риск увеличивается с каждой потерянной минутой. Если бы я был начальником тайной службы Полуночи, где бы по моему предположению меня никогда не стали искать?

Там, где я уже показался у всех на виду.

«Все мы остаёмся здесь», — сказала мне Терра когда-то бесконечно давно, не желая восстанавливать прочную связь с Полуночью, ни путём очищения, ни путём испепеления. Мне удалось её тогда переубедить, но проблема никуда не исчезла. Для ключевых слуг вечных замков попросту не существовало вариантов покинуть место работы, ни при жизни, ни после смерти. Исключения вроде кастеляна и эмиссаров не противоречили общему правилу, да и в этих случаях Полночь всегда оставалась со своими подданными. И со мной тоже, со мной — в первую очередь.

Все мы от чего-то зависим, и хорошо, когда даётся хоть какой-то выбор, возможность подыскать зависимость по душе. Не только в случае с вечными замками, а в целом, с любой работой, отношениями, жизнью. Я не относил себя к фаталистам и верил в свободу воли, или же хотя бы хотел верить. Иначе можно сходу соглашаться с Альхиретом, что всё предопределено, выжжено на ткани мироздания и так далее. Надеюсь, в последнюю нашу встречу его жизненная философия получила достаточно серьёзный удар.

Все мы хотим не только выбирать, но и иметь возможность сменить выбор. Если не сразу же, то спустя год, пять, десять лет. Я не осуждал бывшего главу тайной службы, попросившего об «увольнении» после тысячи семисот лет службы, в той или иной форме. В Полуночи жили слуги и старше, но их можно было пересчитать по пальцам одной руки, даже если добавить к ним гостей на постоянном пребывании. Мало какая ноша может считаться более тяжкой.

И всё-таки, я опустил револьвер. Неторопливо подошёл, пододвинул ближайший свободный стул и сел напротив, положив Райнигун на стол между нами. То, что в иных обстоятельствах можно было бы трактовать как угрозу, сейчас означало лишь один из вариантов развития событий. Желанный или нет — станет ясно в ближайшее время.

— Насколько ты осведомлён о событиях вне Полуночи?

Тронный зал пустовал — редкое зрелище в последний год, но перед рассветом большая часть обитателей Полуночи расходилась по своим покоям и комнатам, уважая традицию дневного сна. Мне тоже было бы неплохо отчалить в спальню, но сперва хотелось отдать дань другой традиции — и закрепить очищение главы тайной службы, или же хранителя Безмолвного Приказа. Рудольфа, в общем, который всё же благополучно добрался до лазарета и теперь пребывал под строгим контролем Терры.

Ещё недавно — или вечность назад, как посмотреть — приходилось прилагать титанические усилия, чтобы добраться до зала и сесть на трон после успешного очищения комнаты. Особенно тяжко было с теми слугами, которые находились в Полуночи многие столетия, не меньше половины срока оставаясь загрязнёнными. Очищение Терры далось с большим трудом, очищение Хвои чуть меня не убило — в связке с подоспевшим Жнецом. Как я понял из сумбурного объяснения самой Полуночи впоследствии, она не контролировала давление на нового хозяина, а эффект был многократно усилен из-за её незаживающей раны и упадка сил. Со временем же я окреп, если не сказать «прокачался», вытащил Адеррайсер из сердца замка, набрался могущества из разных источников.

К этому моменту, собственно, уже не требовалось что-то доказывать, но традицию никто не отменял. И вот он я, сижу на своём троне, лишь слегка сонно взирая на зал вокруг. Час назад очистив ключевого слугу, пробывшего в загрязнённом состоянии хренову тысячу лет. И это даже не предел, Арчибальд был загрязнён дольше, а Надзиратель так и вовсе побил все рекорды. Что-то мне подсказывало, что этим троим в ближайшем будущем будет о чём поговорить.

Полночь больше не возражала против моих решений, она чувствовала себя спокойно перед дневным сном, передавая и мне часть этого умиротворения. Выбраться в поход, очистить часть замка, вернуться на трон. То, как и должно происходить, и будет происходить, если все мы останемся живы.

Завтра и далее предстоит много работы, бездна работы, кровавые сражения и тяжкие выборы, но сегодня можно просто отдохнуть.

Хотя стоило ожидать, что сразу заснуть мне не дадут.

— Вы считаете, что я здорова, лорд Виктор?

— Так считает Терра, а я ей доверяю во всём. Если она говорит, что вам можно покинуть лазарет, то так оно и есть.

— Я могу вернуться назад, в Сумрак?

— А вы хотите?

— Думаю… думаю, что хочу.

— В таком случае, вам никто не будет строить преград. Я лично вас провожу.

— Спасибо, вы очень добры. Я… Простите, так неловко, но мне сперва казалось…

— Что?

Пенелопа фон Дэммерхайн запнулась, замолчала. Но потом всё же набралась смелости и посмотрела мне прямо в глаза.

— Мне казалось, что вы собираетесь убить меня.

Статуя выглядела так, словно стояла здесь со времён Мастера. Ну или как минимум лорда Элдрика фон Дэммерхайна, первого из «законных» хозяев Сумрака. Она изображала могучего воина в архаичном доспехе, опирающегося на не менее архаичный боевой топор. Со временем мрамор потускнел, истёрся, отдельные элементы брони откололись, а сам воин лишился левого уха и нескольких пальцев. Но в полумраке коридора его фигура всё равно внушала уважение, словно он сторожил развилку несколько тысячелетий кряду, и ни разу не отпросился со службы.

Хотя почему «словно»? Буквально сторожил, и продолжал до сих пор.

Я остановился на почтительном расстоянии от статуи — но достаточном для того, чтобы Пенелопа могла прицелиться. Миниатюрный арбалетный болт, длиной с мою ладонь, почти бесшумно пронёсся в воздухе и с лёгким звеньком застрял между мраморными складками брони. Сюрреалистичная картина, если не знать контекста.

— Он точно из этих…

— Заступников. Точно, Вик, доверьтесь мне.

Спустя пару секунд слова хозяйки Сумрака подтвердились — могучая статуя пошевелилась и шагнула с пьедестала, поудобнее перехватывая своё мраморное оружие. Каменное лицо не проявляло эмоций, глазные яблоки не шевельнулись, чтобы получше разглядеть визитёров, но было понятно, что нас изучают. Слегка помедлив, воин опустился на одно колено и склонил голову.

— Этот немного заторможенный, — сказала Пенелопа, выйдя вперёд и ласково погладив статую по мраморному шлему. — Старенький уже, хоть и целый. А есть и такие, от которых головы отвалились, одна рука осталась, а они в бой рвутся.

— За нами поспеет?

— Вряд ли. Оставим его тут, а если с ним что-то случится, Тотенбунд даст знать.

В каком-то смысле это зрелище можно было назвать красивым. Пространство первого этажа библиотечной башни было насквозь пронизано золотыми нитями, протянувшимися от пола до потолка, между стенами, везде в промежутках. Словно декоративная система сигнализации или самое очевидное в мире минирование территории, золото блестело и переливалось в свете настенных фонарей. В отличие от активной магии Альхирета, эти нити не предпринимали попыток скрутить посетителей, да и натянуты они были не так густо, чтобы создать проблемы для передвижения.

И всё-таки, само их наличие здесь вызывало определённую тревогу. Прямое подтверждение слов Авы — она ничего не напутала, Альхирет всё ещё сохранял определённую власть над Сумраком, даже как следует получив по рогам. Он не просто оставил следы, он старательно напитал это место своей личной силой, чтобы та проросла, как плодовое тело кордицепса из трупа насекомого.

С той поправкой, что Сумрак пока не погиб.

Пенелопа застыла в дверях, взирая на открывшуюся картину с выражением, которое я бы не взялся расшифровать. Её отряд из пустых стражей и каменного заступника рассредоточился по помещению в поисках других угроз, а она продолжала стоять, переводя взгляд с нитей на стенные стеллажи. Книг здесь было не так много, полки заполнены дай бог если на четверть, и почти наверняка — никаких ценных экземпляров. С другой стороны, я вспомнил, как сам в своё время пытался пробраться в библиотеку — и что обнаружил.

— Всё нормально? — негромко спросил я.

— Да… То есть, не совсем, но я могу идти.

— Уверены?

— Уверена. Простите, Вик, я просто… я так долго рвалась сюда. Умирала и умирала, и всё думала — что со мной не так? Почему мне не хватает силы прорваться? Почему замок всё ещё меня терпит, когда мог бы найти другую хозяйку?

Золотые нити издевательски сверкнули. Ответ был на ладони — и без всякого напоминания.

— Вас обманули. — коротко напомнил я.

— Но я ведь могла быть умнее, правда? Могла разгадать его намерения. Дать бой!

— Могли, — спокойно согласился я. — А вот победить — нет.

Она наконец отвлеклась от зрелища заражённой библиотеки, чтобы удивлённо посмотреть на меня. Я пожал плечами.

— Невозможно выиграть у профессионального шулера, Нелли. Вы, возможно, слышали, что пару лет назад Альхирет попытался утвердить свой авторитет и в Полуночи. Только вот пытался он почти без подготовки, с наскока, а на моей стороне было множество ключевых слуг и сильный союзник. Вы с ним скоро познакомитесь — сэр Мордред. Тогда он находился в худшей форме, но всё равно совершал подвиги.

— Вы же победили!

— Если бы Ава и Ян не вылупились в самый нужный момент, мы бы проиграли. Без шансов. Нас тогда спасли лишь новорожденные драконы, а у вас не было никаких козырей.

На самом деле, цепочка рассуждений здесь не останавливалась. Альхирет не просто подготовился с Сумраком, он ухитрился проникнуть в экосистему вечного замка настолько глубоко, что о его изначальном вмешательстве не догадалась ни мажордом, ни кто-либо из других очищенных слуг. Даже если бы Пенелопа объединилась со всеми доступными тенями в своём замке, их сил всё равно могло бы не хватить против могущества Знающего. А дальше — любые его тёмные фантазии против юной хозяйки, пока та не сломается. Исход бы оказался таким же, но куда как более мучительным.

Пенелопа видела, что я говорю правду. Не знаю, приободрило это её или шокировало, но мы продолжили движение. Отряд сопровождения не обнаружил никаких засад, что и логично — до нас здесь прошла грозная союзная сила. Но ни Мелинда, ни Анна, ни Мордред не оставили записки, куда направились дальше, а объяснения Авы звучали несколько сумбурно. Допустим, есть только два очевидных варианта — наверх или…

Пришла моя очередь застывать столбом, всматриваясь то наверх, то вниз большой винтовой лестницы, пронизывающей башню насквозь. Уже сейчас мои инстинкты говорили, что ни с одним вариантом лучше не рисковать, а выйти из башни и дождаться подкрепления. Что несколько затруднительно, когда подкрепление — это ты сам.

— Здесь восемь этажей, — сказала Пенелопа, подходя поближе. — Не знаю, сколько подземных. На шестом — переход в соседнюю башню, магическую.

Дальний зов был замечательным инструментом, но точностью, как правило, не блистал. Огонёк Анны располагался где-то рядом с нами, но в какой из двух башен и на каком уровне — неизвестно. Поисковый амулет просто крутился на цепочке, что также переводилось, как «рядом, но непонятно, где точно». Я вновь вспомнил слова Авы и нахмурился.

— Попробуем подняться наверх. На каждом этаже оставляем бойца для точного подсчёта и наблюдения. Если не найдём наших сверху — спустимся вниз, по той же схеме.

— Вик, вы не против, если мы… ну…

Хозяйка Сумрака покраснела так, будто собиралась просить о чём-то исключительно неприличном. Но рыбак рыбака видит издалека, и мне пояснение не требовалось.

— Очистим башни?

— Ага.

— Не вопрос.

Только сперва разберёмся, всё-таки что за дрянь нам здесь оставил старина Альхирет.

Удивительно, насколько по-разному может отличаться восприятие силы в зависимости от места, времени и ситуации. Физическая подготовка, оружие, деньги и политическая власть — всё это в некоторой степени работало и за пределами Земли, но в гораздо меньшей степени. Сила магическая, сверхспособности, связь с вечными замками или другими столпами великой паутины котировались значительно сильнее, но и они не были панацеей. По сути, ничто не было — на каждую хитрую гайку неизменно находится болт с резьбой.

По человеческим меркам любой хозяин вечного замка невообразимо силён, будь он хоть самым зелёным новичком. По меркам Пенелопы или меня самого в начале правления, я нынешний был почти непобедим. Ложное представление, безусловно — прямая битва с Альхиретом наглядно это демонстрировала, но о рядовых угрозах действительно можно было забыть. Полный набор сверхспособностей, могучие артефакты, почти неисчерпаемый запас энергии, да ещё и фактическое бессмертие в придачу. Что ещё нужно?

Выбраться из этой грёбаной ловушки — вот что. И пока что всех моих ресурсов для этого попросту не хватало.

Кольцу, в которое Альхирет свернул пространство библиотеки, а может ещё и соседней башни, было совершенно пофиг что на титулы, что на способности. Мой статус здесь был не выше, чем у какого-нибудь пустого стража или выродка. Пожалуй, даже ниже — у этих тварей как раз-таки не возникало проблем при перемещении между этажами.

На всякий случай, я потратил некоторое время, пытаясь изъявить кольцу свою волю. Но ни концентрация на Анне, ни на Мелинде, ни на самой Пенелопе не привела к нужному результату. Мне даже не подсовывали этажей с монстрами, и я понимал, почему. Проблем они не создадут, а вот если я начну поглощать их с помощью «Печати Пожирателя», то могу получить новую информацию.

Спустя пятнадцать минут я оставил бесплодные попытки. Усилием воли унял нарастающую злость, устроился в одном из кресел уже знакомого читального зала с зачарованными свечами и погрузился в раздумья.

Обидно, что изначальный план Альхирета исполнялся с пугающей точностью. Как он там говорил? «Вы останетесь здесь, в глубине Сумрака, видеть сладкие сны о триумфе моего господина». Хозяев вечных замков вообще было очень проблемно убить, особенно матёрых вроде Мелинды или самородков вроде меня. А вот запереть их где-то и не дать выбраться — совсем другое дело. Именно такой фокус Мелинда когда-то провернула с Конрадом, а затем с ней самой нечто похожее сотворила Заря. Кто же знал, что Альхирет, получив, пожалуй, самых смачных звиздюлей за всю свою карьеру Знающего, умудрится оборудовать подобную ловушку? Два — ноль в его пользу, команда вечных замков пока что проигрывает всухую.

Пожалуй, ещё хуже было то, что в одиночестве остался не только я. Пенелопа на просторах Сумрака могла худо-бедно собрать себе отряд прикрытия, но в недрах зацикленной библиотеки — нет. На её стороне был лишь авторитет хозяйки, позволяющий формировать запрос кольцу, но само кольцо в итоге нас и разделило. Всего нескольких усиленных выродков или других чудовищ хватит, чтобы отправить её на перерождение.

Или, того хуже — не отправить.

Хотелось вскочить и действовать, сейчас же, немедленно, пока всё не стало в тысячу раз хуже! Но я сдержался, поскольку любое необдуманное действие приведёт только к потере времени, а как следствие — ещё одному очку в пользу Альхирета.

Если ожидать подмоги, кто может прийти?

Пенелопа ближе всех — при условии, что она сможет избежать тварей и успешно прорвётся сквозь кольцо. Но рассчитывать на это, увы, не стоило.

Ава к этому времени давно должна была добраться до тронного зала, Галахада и смешанного отряда из дуллаханов и егерей. Допустим, выслушав доклад, рыцарь отправится на помощь раньше, чем через обещанные три часа — возможно, отправился прямо сейчас.

Только вот в недрах библиотеки-кольца уже застряли два рыцаря Авалона, ведьма кошмаров, хозяйка Полудня и дракон, вместе с десятками рядовых бойцов. В обычной обстановке такой силы хватило бы, чтобы зачистить половину измерения кошмара или навести шороху в старом Йхтилле. Ава как-то смогла вырваться, но почти наверняка подгадав удачный момент, иначе бы вопрос давно был решён с помощью драконьего пламени.

Удивительно, насколько по-разному различается восприятие силы, когда одна лишь сила пасует перед злобным замыслом.

Подмога не придёт, ожидание играет на руку врагу, бессмысленная беготня по этажам — тоже. Пробить стены башни изнутри? Спорю на что угодно, что здесь действует тот же принцип, что и однажды в ловушке Зари — можно сломать что угодно, кроме стен. Но даже если прожечь в библиотечной башне несколько дыр снаружи, это почти наверняка ничего не изменит.

Заснуть, ожидая совета Мастера? Даже если сложатся все звёзды и меня закинет в Межпределье, где гарантия, что он подскажет, как выбраться?

Умереть, чтобы возродиться в Полуночи? Аура Сумрака и колдовство Альхирета могут этому помешать, но оставлю, как самый крайний вариант.

Думать, размышлять, включить соображалку на полную. Случались ситуации и гораздо более безнадёжные, верно? Что можно использовать конкретно в этой?

Я поднял голову и медленно оглянулся, внезапно почувствовав себя идиотом. Меня заперли не где-то, а в библиотеке Сумрака — замка, который славился своей долгой памятью. Предположим, какие-то этажи из представленных на самом деле не имели к нему отношения, были заполнены иллюзорными книгами или даже фальшивками. Но для выяснения этого у меня имелся «Взгляд библиотекаря», который почти невозможно обмануть. Книги — источник знаний, и в четвёртом замке ситуация с ними была заметно лучше, чем во втором. Осталось лишь найти нужную, а в ней — способ, или хотя бы намёк на то, как развеять чары.

Быстрая проверка показала, что текущий этаж не подходил — на полупустых полках пылились труды по анатомии, архитектуре, кузнечному делу и искусству дуэлей, но абсолютно ничего, связанного с магией и ритуалами. Если Альхирет продумал свой план до мелочей, ему ничего не стоило убрать любые опасные книги. Но мы прервали его задолго до даже предварительного воплощения задуманного. Следовательно, был шанс, что ему не хватило времени.

Вверх или вниз?

Антропоморфизм — это перенесение человеческого образа и его свойств на что угодно другое, не являющееся человеком. Животных, растения, предметы быта, природные явления, абстракции, богов. Курочка Ряба уговаривает деда и бабку не плакать из-за разбитого яйца. Грозу вызывает суровый дядька, метающий молнии в чудовищ. Машина отказывается заводиться не из-за объективных проблем с двигателем, а из-за своих капризов, сложного характера. И так всю дорогу, люди просто обожают антропоморфизм. Причём не только люди — практически все разумные существа на просторах великой паутины смотрят на мироздание сквозь призму своеобразного очеловечивания.

Сперва я лишь догадывался, что Полночь может быть разумной — по отдельным комментариям Кас, а затем и собственным наблюдениям. Затем утвердился в этом факте, но не представлял её в виде человека — она и общалась-то со мной лишь через ощущения да намёки. Впервые её образ сформировался у меня в голове незадолго до спуска к сердцу, и я воспринял это исключительно как отражение собственных представлений. Ослабленная, сонная юная девушка, слегка напоминающая и Кас, и Анну одновременно. Каким ещё обликом я мог наделить свой несчастный замок?

Встреча в сердце и все последующие наши разговоры образ закрепили, хотя уже тогда в нём возникли отдельные черты, не похожие ни на что из моей памяти или воображения. Затем случилась ловушка Зари, которая спокойно явилась в виде человека не только мне, но и Илюхе, Мелинде и Адель одновременно. Затем — путешествие сквозь башню Вечности, памятное собрание первых «истинных» хозяев и вечных замков. Здесь уже нельзя было сказать, что я попросту спроецировал образы из своей головы, чтобы наделить Полночь и её братьев с сёстрами человеческой внешностью. У них, очевидно, имелись свои предпочтения, в каком виде выступать. Индивидуальные особенности зрителя скорее всего тоже влияли, но в заметно меньшей степени.

И вот, сегодня, я с несколько приглушённым любопытством смотрел на очередной триумф антропоморфизма — аватару вечного замка Сумрака, явившегося на зов Полуночи. Похоже, что ни один из нас не был доволен этой внезапной встречей, но в жизни нередко приходится работать с тем, что есть.

— Пенелопа фон Дэммерхайн в опасности, — сказал я прямо, не тратя времени на приветствия и манеры. — Нужна твоя помощь.

Когда-то даже пять минут разговора с Полуночью вытягивали из меня столько сил, что потом едва удавалось стоять на ногах. Тренировки, наращивание резервов и, конечно, поход в Авалон исправили эту проблему. Но сеанс дальнего зова за тридевять земель, да ещё и столь нестандартный, давался мне нелегко.

Сумрак не мог этого не заметить. Помедлив, он опустился на высокий стул, вытянувшийся вслед за ним из тени — и коротко кивнул. С моих плеч словно гора свалилась, голова прояснилась, исчезло ощущение нахождения на большой глубине. Копия тронного зала стала заметно чётче, вернулись краски. Готов поклясться, что по лицу Полуночи тоже прокатилось облегчение.

С нами не поделились новой силой — просто Сумрак взял на себя свою долю, «ответил на звонок». И теперь какое-то время можно было нормально поговорить.

— Я почувствовал, как она вернулась, — сказал он, подчёркнуто-сдержанно. — И оценил это. Признаться, после того варварства с драконами я готовился к тому, что на трон сядет очередной чужак, навязанный хозяйкой старшего брата.

— Мы не собирались менять власть, — возразил я. — Зато тебя же чуть не захватил Альхирет.

— Это пресмыкающееся ничтожество? Он влез в доверие к Пенелопе и слегка намусорил, но никогда не представлял для меня реальной угрозы.

Мы с Полуночью переглянулись — она была в курсе всех подробностей моего первого визита в Сумрак.

— Он не может знать, — мягко сказала она, обращаясь ко мне. — Пока связь не столь прочна, мы не видим глазами хозяев, да и после этого не всегда. Наше восприятие… ох, это сложно объяснить, но оно очень сильно отличается от людского.

— Ничего себе отличия, — проворчал я. — Это уже какая-то полная слепота.

Наш собеседник нахмурился — но его тон скорее звучал задумчиво, чем сердито.

— Ответил на зов впервые за девять тысяч лет, получил просьбу о помощи, а следом — открытое неуважение. Определись, сестра, и ты, лорд Виктор, в каком ключе продолжится наш диалог.

Всё-таки переговоры — не мой конёк, поскольку меня одновременно переполняло справедливое возмущение и желание объясниться. К счастью, в этих переговорах я был не один.

— Сейчас покажу. — сказала Полночь, спрыгивая с подлокотника трона.

Она подошла к брату, взяла его за руку и прикрыла глаза. Через несколько секунд уже его глаза удивлённо расширились, а на лице промелькнул вполне человеческий страх, почти моментально сменившийся гневом.

— Проклятый пустынный змей, — процедил он. — Лишившийся последних крупиц достоинства и остатков рассудка. Ему лучше было бы сгинуть в огне, чем вновь ступить ко мне на порог!

— Не понимаю, — сказал я. — Ты знаешь про «последние времена», и даже про моё участие, но пропустил, как Альхирет засылал в тебя тварей? Использовал твой Покров? Как он отравил и закольцевал твою библиотеку?

— Что ты скорее заметишь, лорд Виктор, — мрачно ответил он, — как прямо перед тобой пылает лес или как болезнь медленно проникает в твоё нутро? Я чувствовал, что происходит неладное, но списывал сие на последствия долгого сна и неопытности новой хозяйки.

— Боюсь, если мы не поторопимся, хозяйку всё-таки придётся искать новую.

Часть ситуации я объяснил словами, часть — показал Полуночи, а та немедленно передала Сумраку. Какое-то время тот просто хмуро молчал, и у меня закралась нехорошая мысль, что даже после столь потрясающего, фактически прорывного открытия, ситуацию изменить не выйдет. У вечных замков имелось весьма ограниченное влияние на загрязнённые участки и ключевые комнаты. Они могли перемещать их в своих границах, но для очищения требовались хозяева. Допустим, контроль мог быть кое-как установлен с помощью очищенных слуг, гвардии или хранителя равновесия — в нормально функционирующей системе.

С этим-то как раз и была проблема, да?

— Где твой хранитель равновесия?

— Я погрузил Свидетеля в дрёму до часа, покуда леди Пенелопа не наберётся сил, дабы пробудить его, — неохотно сказал он. — Ей не требовались новые преграды.

Насчёт гвардии спрашивать было бессмысленно, ситуация с очищенными слугами выглядела почти ничем не лучше. Неприятности замкнулись сами на себе, чего Альхирет, безусловно, и добивался.

Полдень вполне мог функционировать, когда пропала Мелинда, даже продолжать полноценную войну, растянутую на сотни миров. У Зари, что провела в коме тысячелетия, хватило сил приманить и поймать в ловушку сразу двух хозяев других вечных замков, не считая одного эмиссара. Что же касается Сумрака…

— Не торопись списывать меня со счетов, — спокойно сказал он. — Возможно, мои нынешние силы не позволяют добраться ни до леди Пенелопы, ни до тебя, но память пока не подводит. Одно старое правило следует за другим. Ты получишь моё благословение, а вместе с ним — печать.

Как ни странно, я тоже вспомнил, о чём шла речь. Во время второго посещения бала туда неожиданно для всех попал и Илюха. Точнее, вломился, ворвался, подняв с помощью боевых фантомов страшный шум. Позже выяснилось, что Заря наделила его силой в обмен на обещание долгой, очень долгой двойной службы.

— Для хозяев принцип иной, чем для союзных слуг, — пояснил Сумрак. — Считай это клятвой, что держится на высшем доверии. На время её действия любое моё пространство воспримет тебя, как фигуру, равную хозяину. Нарушитель сего доверия получит клеймо столь уродливое, что будет отвергнут великой паутиной и обречён на скитания в пустоте.

Наблюдателю это что-то не слишком помешало, хотя у него случай был особый.

— Сколько у меня будет времени?

— До утра. Два хозяина — почти неподъёмная ноша, даже если один из них — владыка ночи.

То есть, несколько часов, от трёх до пяти. Без права на ошибку, без задержек и без любых проявлений жадности с моей стороны. Окажись в подобной ситуации почивший лорд Конрад, и он мог бы не удержаться от соблазна, даже в хвором Сумраке. Личная очистка и перенастройка комнат исключительно «под себя»? Дополнительная возможность для возрождения вдали от своего замка?

Но он не прожил достаточно долго, чтобы попробовать такой вариант всерьёз, а я вот как-то дотянул.

— По рукам.

Далеко не все загрязнённые комнаты требовали сражения для очищения, и далеко не все загрязнённые слуги обращались в чудовищ. Многое зависело от их психического состояния и стажа службы, способности сопротивляться неумолимому времени и беспросветному одиночеству.

Кто-то сохранял рассудок, потеряв человеческий облик, кто-то — наоборот. Одних сводил с ума недостаток привычной работы, других — её избыток. К примеру, бывшая библиотекарь Полуночи, а нынче верховный маг Лита, пребывала в загрязнённом состоянии порядка двух сотен лет, но не потеряла ни разума, ни врождённой жизнерадостности. Глава тайной службы Рудольф терпел полную тысячу лет, внешне стал монстром, сохранив внимательность и острый ум. А вот старый механик, сотворивший Адель или элементаль, хозяйничавший в литейной, обезумели безвозвратно, без шансов на переговоры и возвращение в строй.

К несчастью, случай с хранителем библиотеки Сумрака относился именно к таким. В нём скорее угадывались отдельные человеческие черты, чем силуэт целиком — искажённый, исковерканный, кое-как собранный воедино из рваного пергамента, пыльных переплётов и чёрной плесени. Сверху и спереди угадывалась голова, огромная и нелепая, с лицом дряхлого старика, рот которого открывался подобно книге. Металлические скобы вместо зубов, тонкие страницы на месте языка и нёба, дрожащие от рёва чудовища. Из конечностей — единственная рука о шести пальцах, вцепившаяся в пол когтями, острыми, как ножи для резки бумаги. Тулово — нечто среднее между извилистым телом червя и спрессованной грудой бумажного мусора.

Впрочем, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, скорости библиотекарю было не занимать. Мгновение назад эта пергаментная нечисть находилась метрах в десяти от Пенелопы, а теперь уже нависала над ней, оскалив зубы-скобы и замахиваясь шестипалой дланью.

«Метаморф» начал привычно менять моё тело, подготавливая к прыжку, переходящему в полёт. Ничто не помешает мне перескочить через пару ярусов, оттолкнуться снова и добраться до верхнего в считанные секунды. Хозяйка Сумрака не блистала в ближнем бою, но и новичком её было не назвать — продержится какое-то время, особенно со своей новой командой поддержки. А там уже разберёмся, что к чему.

Краем глаза я заметил, как Ян и Мелинда тоже примеряются к рывку наверх. Нас троих там вполне хватит, а остальные успеют…

Но не успел никто.

Верхний этаж библиотеки изменился столь же стремительно, как перемещался его хранитель. Книжные шкафы словно выросли из пола и тут же рванулись ввысь, выгнулись, смыкаясь над нами в своеобразный купол. Из них посыпались книги, десятки, сотни книг, и половина из них распахнула широкие пасти, высунула наружу длинные тонкие языки. Мимики-фолианты, которых я в Полуночи не видел уже около года, в Сумраке чувствовали себя как дома, и однозначно планировали сражаться за свои привилегии. Они обрушились на наш отряд под прикрытием книгопада, налетая с неожиданных сторон и пытаясь вцепиться во все незащищённые места.

К несчастью для зубастых книг, им противостояли не залётные мародёры, а профессиональные войска из двух вечных замков, усиленные рыцарями Авалона и целым живым драконом. Доспехи егерей Полудня уступали дуллаханским, но они мигом организовали оборону, не подпуская к себе ни единого мимика за счёт града арбалетных болтов. У остальных нападающих дела шли и того хуже — единственными целями без тяжёлой брони оказались: Анна, Мелинда и я сам. Пары выстрелов из Райнигуна и одного презрительного движения Штернклина хватило, чтобы сразу десяток летающих фолиантов лопнули в воздухе, разлетаясь на ошмётки бумагоподобной плоти. Остальные беспорядочно отлетели назад, передумав связываться.

А вот плохие новости для нас состояли в том, что быстрый способ добраться до верхнего яруса оказался закрыт. Ян с досадой зарычал — свой суточный запас пламени он потратил, пытаясь выбраться из кольца, и теперь не мог расчистить дорогу.

Значит, придётся прорываться по старинке.

— Все наверх! — рявкнул я. — Леди Пенелопа должна выжить!

Мордред коротко кивнул, развернулся и бросился вперёд, прямо на перегородивший проход книжный шкаф. Тот выглядел вполне солидно, прочно, и на его изготовление явно ушло не какое-то паршивое ДСП, а цельные доски. Одного тарана плечом от рыцаря Авалона хватило, чтобы несчастная мебель разлетелась в щепки, открывая широкий проход для всех желающих. Первыми за Мордредом последовали мы с Мелиндой, за нами — все остальные, организованно отбиваясь от всё ещё не угомонившихся мимиков.

Минута, чтобы добраться до лестницы на следующий ярус — напролом, сквозь завалы настоящих книг и тварей, притворявшихся книгами, сквозь новые и новые книжные шкафы, безуспешно пытающиеся заслонить нам дорогу. Книги было жалко, но ситуация не давала возможности аккуратно пробраться, не повредив местной коллекции. Масштаб ущерба можно оценить и после заварухи.

На втором ярусе нас атаковала уже вся доступная мебель — столы для чтения вставали на дыбы, перебирая в воздухе заострёнными ножками, стулья взлетали в воздух, раскручиваясь с бешеной скоростью, а в центре образовался полноценный бумажный смерч, обстреливающий отряд чернильницами и пишущими принадлежностями. Анна едва увернулась от увесистого бутылька, пролетевшего на волоске от её виска, но оставшийся за ним чернильный след щедро окрасил половину головы ведьмы в насыщенно-фиолетовый цвет.

Давненько я не видел её настолько разъярённой.

Анна шагнула вперёд, выбрасывая левую руку со слегка неестественно вывернутой кистью в направлении смерча. Багрово-чёрное пламя жадно накинулось на бумагу, пожрав её быстрее, чем огонь зажигалки — тополиный пух. Смерч сдулся, оставшееся содержимое из стекла и кости неприцельно разлетелось по сторонам, не причинив отряду вреда, а наш авангард из неуязвимых авалонцев уже перемалывал на мелкие щепки взбесившуюся мебель.

Третий ярус. Библиотека наконец догадалась, что грубой силой этот отряд нельзя не то, что остановить, но даже замедлить. Тогда под нашими ногами треснул и разверзся пол, дождавшись, пока мы преодолеем половину расстояния до следующей лестницы. Все трое рыцарей тяжело провалились на ярус ниже и приземлились, сотрясая весь этаж. Вслед за ними отправились почти все дуллаханы и две трети егерей, остальные успели уцепиться за полки боковых шкафов. Я почуял неладное за миг до активации ловушки и, забросив Анну себе на спину, добрался до лестницы в полтора длинных прыжка. Мелинда и Ян приземлились рядом, и мы продолжили восхождение, не оглядываясь на отставший отряд. Половина из него была почти бессмертной нежитью, половина — закалёнными профессионалами. Ни тех, ни других небольшое падение надолго не задержит.

Последний ярус, под самой крышей. Место, куда мы рвались изначально, где развернулась главное сражение библиотеки. Я ожидал, что мы опоздаем, что к моменту нашего прибытия Пенелопа в лучшем случае будет ранена, в худшем — погибнет. Но всё случилось с точностью до наоборот. На моих глазах «босс» разорвал на куски вцепившегося в него выродка, но тот исполнил своё предназначение — задержал его на целых две секунды. Пенелопа фон Дэммерхайн вскинула небольшой арбалет и, почти не целясь, отправила в сторону пергаментного чудовища сияющий в полумраке болт. Я впервые видел, как Тотенбунд испепеляет, а не берёт под контроль — и это было впечатляющее зрелище. Фигура хранителя вспыхнула изнутри насыщенно-алым, стираясь из реальности от центра до краёв. От него даже почти не осталось пепла, но что гораздо страннее — не осталось ни малейшего огонька души Сумрака.

Я поднял глаза на Пенелопу, поймав её отчаянный взгляд. Её губы что-то прошептали, и я больше прочитал по ним, чем услышал: «Это был второй».

Червеподобный силуэт начал медленно разворачиваться у неё за спиной, подобно громадной отпущенной пружине. Прежде чем он успел сформироваться во что-то осмысленное, на него накинулся красный дракон Янтарь, терзая и раздирая в клочья живую бумагу. Временная мера, очень временная, но лучше, чем ничего. Даст нам ещё немного времени, чтобы ответить на основной вопрос: почему хранитель библиотеки отказывается испепеляться?

Перемещающиеся, преграждающие дорогу и даже вырастающие из пола шкафы. Ожившая мебель, многочисленные мимики, полный контроль над ключевой комнатой — или, по крайней мере, её заметной частью. «Босс», который возрождается тогда, когда должен быть испепелён. Я уже сталкивался с похожими проблемами в Полуночи, пусть и не один в один. Сокровищницу пришлось штурмовать в несколько этапов, и лишь последний заход оказался успешным — спасло точно применённое драконье пламя. И то, цвергам пришлось потом полгода расчищать завалы и восстанавливать помещение почти с нуля.

Похоже, что местный хранитель тоже умудрился частично слиться с библиотекой, получив в своё распоряжение не только управление пространством, но и сравнительную неуязвимость. Пока Ян добивал третье его воплощение, под прикрытием шкафов могло формироваться четвёртое, пятое, десятое — насколько хватит скорости. Плодовые тела погибали, но грибница оставалась в целости и сохранности.

Хранителю даже не нужно было побеждать всех захватчиков — лишь выбить одну Пенелопу, либо дождаться, пока у неё кончатся испепеляющие болты. Ни Райнигун, ни Штернклин не годились, чтобы качественно испепелить загрязнённого слугу в чужом замке — здесь требовалось знаковое оружие Сумрака.

Мой револьвер загремел, расчищая пространство у нас над головами от скопившихся мимиков-фолиантов. Те тоже примерялись к Пенелопе, и могли если не нанести прямой вред, то удержать хозяйку на месте достаточно долго и надёжно.

Я взмыл под самый потолок, ухватившись за одну из балок и заставив выжившие книги испуганно порхнуть в стороны. Отсюда просматривалось более-менее всё пространство этажа, не перегороженное полками, хладнокровный Мордред с братьями, вновь пробирающиеся сквозь третий ярус, стараясь не касаться предательского пола, и весь остальной хаос. Ситуация выглядела паршиво — если не знать, куда смотреть.

Сливаясь с комнатой, хранитель не размазывает уязвимые точки тонким слоем, о нет. Он держит своё настоящее тело где-то в безопасном месте, скрытым от взора как чересчур целеустремлённой хозяйки Сумрака, так и её многочисленных помощников.

Только вот вряд ли он рассчитывает на визит залётного хозяина Полуночи с особенными глазами, полученными в дар от самой милой и заботливой паучишки в мире. Которая совсем недавно тоже заботилась о его коллекции книг.

«Взгляд библиотекаря»!

Не пришлось спускаться на нижние ярусы и ползать по тёмным углам, или — совсем скверный вариант — прочёсывать другие этажи, параллельно разбираясь с прихотями кольца. Сердце хранителя библиотеки билось прямо здесь, совсем недалеко, в своеобразном форте из высоченных книжных шкафов на последнем ярусе. От него расходились пульсирующие вены, пронизывающие весь этаж, пробуждающие к жизни всё, до чего могли дотянуться — от шкафов и столов до чернильниц и перьев для письма. На моих глазах Мелинда гневно располосовала рапирой пятого червя из пергамента — и далеко не последнего, если всё продолжится в том же духе.

Но мы и так здесь задержались куда дольше, чем требовалось.

Я спрыгнул и спланировал вниз, не обращая внимания на отчаянный последний налёт мимиков. Проломил крепкие полки шкафа, как будто те прогнили насквозь, и приземлился на небольшом пятачке, что пульсировал живой силой. Пульсировал эмоциями — яростью, злостью, страхом. Возможно, до визита Альхирета в Сумрак его бывший библиотекарь ещё не потерял рассудок окончательно. Возможно, захват башни и свёрнутое в кольцо пространство подстегнули перемены, заставили уйти в глухую оборону на последнем этаже, свободном от влияния Знающего. Скверна порождала скверну, тьма давала путь мраку, делая очищение куда как более тяжёлой задачей, чем оно могло быть. Оставляя для хозяйки единственный доступный вариант решения проблемы.

Суть хранителя библиотеки попыталась уйти глубже, но я ей не дал. Одним движением вырвал из-под пола извивающееся нечто, напоминающее куклу из папье-маше в человеческий рост, покрытую плесенью и отвратительно-слизистую на ощупь. Вырвал — и отбросил в сторону, наружу, за пределы защиты форта. Спустя пару секунд раздался новый утробный рёв, на сей раз исполненный ужаса и боли. Раздался — и затих.

Когда я вышел из ставшего бесполезным укрытия, с пола четвёртого яруса ввысь бил столб сиреневого пламени, а Пенелопа стояла рядом, заворожённо взирая на это зрелище. Ей случалось очищать слуг, но испепелять — ни разу, и уж тем более не такого уровня силы.

Миг — и столб потянулся к ней, впитываясь без остатка.

— Он заговорил сразу, как только мы разделились. Как только… он нас разделил. Вокруг были твари, но они не нападали — выжидали. Следили за тем, что я отвечу.

Не успела леди Пенелопа покинуть лазарет Полуночи, как ей пришлось вернуться, пусть и в заметно менее паршивом состоянии, чем в первый визит. На сей раз никто не планировал её здесь удерживать, только Рудольф весьма любезно настоял на своём присутствии. Но он и без того проходил курс лечения от красной порчи под надзором Терры, так что ему не понадобилось особо далеко ходить. На расстояние пары секций нового лазарета.

— Он был мягок, представляете? Учтив. Даже попросил прощения за свою прежнюю грубость. Но что хуже всего — он не лгал, не напрямую… попросту не мог из моей головы. Он говорил о том, что ни Полдень, ни Полночь — не друзья Сумраку, а их хозяева — не друзья мне. Что они выбрали бессмысленную борьбу, и готовы во имя неё разрушить и свои, и чужие вечные замки. Не просто говорил — верил в это.

— Иронично, — хмыкнул я. — Учитывая то, что Пожиратель уж точно не планирует оставлять замки целыми.

Да и разрушенными тоже — вообще никакими. Не существующими, вместе с их узлами. Объединённая мощь вечных замков смогла остановить его в прошлый раз, и теперь Шар'Гот явно не хотел рисковать. Даже сейчас, когда Рассвет погиб, Затмение обезумела, а у двух из пяти оставшихся замков недоставало хозяев, Знающие из кожи вон лезли, чтобы довести начатое до конца. Разрушить Полночь. Обезглавить Полдень.

Превратить Сумрак в место нечестивого поклонения и инкубатор чудовищ. Осквернить, уничтожить, проклясть всё, до чего только можно дотянуться.

Пенелопа подняла на меня глаза столь печальные, что мне стало не по себе.

— Да, — тихо согласилась она. — Он говорил и об этом. Все вечные замки будут стёрты с лица мироздания, с одним исключением. Если я приму помощь Знающего, первого из слуг султана султанов… если покажу ему, что готова выставить чужаков, то Сумрак пощадят. Он останется единственным вечным замком в новой великой паутине, что зародится после грандиозного пиршества. Те, кто выжил, и те, кто появится после, будут вынуждены подчиниться его власти. Моей… власти.

Повисла недолгая пауза. Рудольф вежливо кашлянул.

— Позвольте догадаться, — сказал он. — В знак доброй воли и благородных намерений, а также учёта ваших прямых интересов, Альхирет предложил немедленную помощь в очищении библиотеки. Без дополнительных требований.

Я с интересом посмотрел на главу тайной службы. Он ещё не знал обстоятельств, при которых Пенелопа вновь попала в Полночь — лишь её историю до нашего последнего похода. Библиотека там упоминалась, но, скорее, вскользь. Остальное он безупречно вычислил по косвенным признакам.

Нелли, на данный момент слабо знакомая с паттерном мышления Рудольфа, перевела на него ошарашенный взгляд.

— Откуда вы… Да. Всё так и было. Он сказал, что я могу начать свой путь к знаниям прямо сейчас, без помощи безумцев и самоубийц. Твари последовали за мной, как следовали бы стражи и заступники. Их сперва было много, очень много, но хранитель убил почти всех, пока я не добралась до верхнего яруса. Я… не знаю, почему он не потребовал, чтобы я согласилась сразу. Поклялась, провела новый ритуал, подписала контракт. Я ожидала именно этого.

— Он боялся, что вы откажетесь, леди Пенелопа.

— Боялся? Но он сидел прямо у меня в голове! Он окружил меня!

— А вы бы согласились? — равнодушно спросил Рудольф.

— Нет!.. Точно нет. Мне было страшно, но ещё страшнее повторить свою ошибку. Просто я думала, что он начнёт… что он разозлится.

— О, вы его знатно разозлили. И поймали в ловушку — сами того не зная. Видите ли, соглашения подобного рода могут быть заключены лишь на сугубо добровольной основе. Если бы лакей Пожирателя прибег к пыткам, ваша клятва не стоила бы и выеденного яйца.

— По-вашему, он не мог причинить мне вреда?

— Мог. Но это был бы чересчур рисковый ход. Даже обычные угрозы, даже намёки могли привести к аннулированию столь желанного контракта. А уж стоило ему переборщить, надавить слишком сильно — и вот уже Сумрак возрождает вас в тронном зале, вдали от ловушки. Рядом с агентами других вечных замков.

По лицу Нелли расплылось заметное облегчение — хотя сейчас ей ничего не угрожало. Было видно, сколько мучений ей причиняли одни лишь мысли о том, что могло произойти.

— Если бы я знала раньше…

— Тогда бы вы как раз дали ему преимущество. Чуть меньше испуга, чем он ожидал — и можно нажать сильнее. А если бы он заподозрил, что вы раскусили его план, то все любезности бы канули в бездну. Такую хозяйку не страшно пытать, её нужно сломать, дабы она не могла помочь его врагам.

Эргалис мне, помнится, в своё время грозила карами перед тем, как взять клятву — и прокатило. Может, потому, что мёртвые драконы рассуждают иначе, чем живые Знающие.

Облегчение на лице Пенелопы длилось, прямо скажем, недолго. Его сменила новая порция смертельной бледности, и на этот раз она не ответила. Рудольф едва заметно качнул головой.

— Вы прошли по тончайшей грани, леди фон Дэммерхайн. Шаг в любую сторону означал мучительную смерть. Шаг навстречу Знающему — потерю души. Но лорд Виктор вновь доставил вас сюда, и это означает, что душа ваша на месте. Следовательно, ни одна из принятых мной на всякий случай мер не потребуется.

— Каких мер?

— Если я расскажу о них, никому не станет легче. Ни вам, ни мне, ни лорду Виктору. Придётся придумывать нечто новое, терять время, которое есть критически важный, основной ресурс.

Я представил себя на её месте. Допустим, в то время, когда только начал править Полуночью, когда даже не подозревал о существовании иных вечных замков. Альхирету тогда всё же удалось меня обмануть, пусть и вскоре он поплатился за свои козни. А если бы он сделал похожее предложение? Безопасность для Полуночи ценой разрушения замков, с которыми меня ничего не связывало? Тоже вряд ли, конечно, но возник бы повод задуматься, отвлечься, пропустить настоящий удар. А уж если Альхирет вещает прямо из головы…

— Понимаю.

Пенелопа, кажется, пришла в себя — по-настоящему. Иногда в этой несчастной напуганной девушке было сложно узнать хозяйку вечного замка, но не сегодня. Эмоциональные качели остались в прошлом, она сделала свой окончательный выбор, когда нас разделили в башне. Пришла к тому же выводу, что и я: забросить дальнейшие проблемы равно тому, чтобы просто плевать в потолок, ожидая конца света.

Леди Пенелопа фон Дэммерхайн обратила на меня взор своих невероятно синих глаз. С лёгкой тревогой, но в основном — удивительно спокойных.

— Вы говорили, что нужна моя помощь, Вик?

За время моего правления в Полуночи значение слова «поход» сильно изменилось.

Сперва я был здесь один, не считая Кас, которой было тяжело покинуть пределы скромной очищенной зоны. Только я, пара патронов в Райнигуне, да моё хрупкое бессмертие против агрессивных теней и загрязнённых слуг. Грех жаловаться, всё могло сложиться гораздо хуже, да и в одиночных походах был определённый шарм. И всё же, я вздохнул гораздо спокойнее, когда у меня появились регулярные спутники.

Когда я немного освоился, на Земле меня сопровождала Анна, в Полуночи — те девушки, у которых находилось время и силы. Ава и Ян регулярно напрашивались на походы, развиваясь, тренируясь и изучая наш общий дом так, как не изучал ни один дракон до них. Адель могла следовать за мной даже в другие миры, не связанная с Полуночью прямыми узами и способная спрятаться в переносном кармане. Этого давно не происходило — но не потому, что мы стали менее близки. Скорее сказывался громадный загруз по общей работе и тот факт, что леди-автоматон превратилась в человека.

Со временем походы становились всё масштабнее, опаснее. К далёкому Авалону сквозь измерение кошмара, в туманный Йхтилл, в самое сердце владений Князя в Жёлтом. Рука об руку с самыми верными друзьями и могущественными союзниками. Даже недавняя суматоха в Сумраке — и та достигла впечатляющих масштабов, при участии Мелинды, рыцарей Авалона, драконов и пары сотен хорошо подготовленных вояк из двух вечных замков. При этом «средние» и даже одиночные походы никто не отменял, но ощущались они иначе, чем в первые дни, недели и месяцы в Полуночи. Я стал сильнее, немного старше. Вряд ли умнее, но точно опытнее. Всё изменилось, как и должно было.

И этот новый поход тоже обещал стать совершенно иным.

Багровое Царство, надо признать, представлялось мне довольно-таки мрачным местом. Тому виной было несколько факторов: разрозненные сведения, описывающие тираническое правление царей-чародеев, неохотные показания Маат-Ка-Тот, да плачевное состояние столицы после хроно-катастрофы. Ну а когда я узнал, что две тысячи лет назад Альхирет занимал там должность великого визиря, мои предубеждения лишь укрепились: разве могло процветать место со Знающим во главе⁈

Но эта версия Дешрет-Хедж, отражённая или реальная, выглядела до неприличия процветающей.

Мы проводили ритуал ночью, но сейчас столица сияла под лучами восходящего солнца. Образ, вырезанный из белого камня, багрового песчаника и ослепительного света. Печать на челе Кальдарима, почти идеально круглой формы, где стены, каналы, дороги, площади и кварталы были выстроены по строгим линиям, так что весь город напоминал то ли древний календарь, то ли магический круг. Внешние стены — багрянец, запёкшаяся кровь, всё, что за ними — белоснежные стены домов и храмов, местами тонущих посреди обильной зелени садов. Статуи-стражи и покрытые письменами обелиски стояли так гордо, словно в самом деле хранили покой вверенного им места, исполненного торжества, роскоши, но что самое главное — жизни.

Никто бы не мог сказать, что столица Багрового Царства полна изъянов. Никто бы не мог предсказать, сколь страшная судьба ожидает её впереди.

По длинной дороге с востока в город тянулись длинные ряды повозок и пеших путников, без остатка растворяющихся на оживлённых улицах. Дешрет-Хедж был призывно открыт для всех, даже для четверых чужаков, разительно отличающихся от толпы местного люда. На нас попросту не обращали внимания, то ли подчёркивая некоторую нереальность происходящего, то ли попросту привыкнув к необычной публике.

Мы почти не говорили, пока не отыскали укромный уголок в одном из скверов, примыкающих к городской стене. Мелинда время от времени проверяла свой механический артефакт, неизменно оставляя кольца неподвижными.

— Мы там, где нужно — никаких сомнений, — спокойно сказала она. — Но не спрашивайте, где, а точнее, когда.

— Кажется, среди нас нет специалистов по древнейшей истории Кальдарима, — в тон ей отозвался Асфар. — Разве что вы, леди Пенелопа?

— Боюсь, что нет, достопочтенный лорд Асфар.

— Прошу, просто «Асфар». Вы же зовёте лорда Виктора «Виком»?

— А он меня «Нелли», — согласно кивнула она. — Но с лордом… с Виком мы знакомы как будто всю жизнь.

Асфар подарил мне выразительный взгляд.

— В чём твой секрет, друг мой? Женщины тебе доверяют, едва успев познакомиться.

— Это всё шрам, — рассеянно отшутился я. — Придаёт более мужественный вид, отвлекает внимание от носа… Но серьёзно, куда нам дальше? Могу спросить у своего амулета, но не гарантирую результат.

— Не стоит, — вздохнула Пенелопа, доставая Чужой Лик из чехла. — Я просто хотела немного оттянуть момент. Здесь так красиво… жаль, что мы не можем остаться подольше.

Выдохнув и прикрыв глаза, она надела маску, позволив зачарованному металлу коснуться бледной кожи. А в следующую секунду — удивлённо заозиралась.

— Что вы видите? — спросил Асфар.

— Это… не Ярлат! Не его глаза, не его мысли. Просто какой-то… юноша, ученик. Вокруг… учебное место?

— Школа?

— Наверное. Для тех, кто немного постарше?

Академия, университет? Асфар медленно кивнул и поднял уас, поводя им из стороны в сторону, пока тот не застыл в одной точке. Голова неизвестного зверя указывала точно на замысловатый ступенчатый комплекс, возвышающийся почти на противоположном конце города, напоминающий одновременно античный храм и здание эпохи постмодернизма. Впечатляюще, но, если разглядывать слишком пристально, можно заработать головную боль.

— Там? — коротко спросил мой друг.

— Там. — подтвердила Пенелопа, стягивая маску. — Но если это не Яр… Альхирет, то кто? По чьему следу мы идём?

— Думаю, это всё ещё он, — сказала Мелинда. — Один из первых вариантов. Существовавший так давно, что восприятие даёт сбой.

Нелли ненадолго задумалась и кивнула в подтверждение слов хозяйки Полудня.

— Великолепно, — проворчал я. — Нам что, надо найти Альхирета и убить его до того, как он превратится в Гитлера?

Повисла короткая пауза, за которую Асфар и Нелли успели удивлённо переглянуться, а затем вопросительно уставиться на меня. Одна Мелинда оценила мой незамысловатый юмор, коротко хмыкнув.

— Нет, Виктор, мироздание нельзя исправить с помощью временных парадоксов.

— А вы пытались?

— Пожалуй, не пыталась. Но до меня безуспешно пытались многие, а до многих — другие многие. Поверьте, вы не захотите становиться частью этой статистики.

Ланг был узлом, название которого я услышал одним из первых, но ранее не посещал ни разу. Как раз от Асфара и услышал, на первом моём балу солнцестояния, когда совсем ещё новый знакомый пытался угадать, откуда я туда явился. А спустя долгий срок, во время штурма Йхтилла, Герольд решил развлечь гостей пьесой о своём происхождении, и показал часть истории Ланга.

Этому миру грозило полное уничтожение, смерть от огромной кометы. Причём смерть предотвратить удалось, а вот комету — нет, она благополучно долетела и вызвала на Ланге локальный конец света. Не окончательный, но от того не менее ужасающий. Возможно, вмешательство Князя в Жёлтом немного смягчило участь Ланга. Возможно, он просто хотел, чтобы все так думали.

В любом случае, Йхтилл принял Ланг под своё крыло — определённо не к добру, но и не настолько к худу, как могло бы быть. Просто потому, что после конца света любое возвращение цивилизации воспринимается как благо, даже под эгидой тёмных сил. К тому же, Князь был одним из немногих Знающих, что не кланялся Шар'Готу, и оберегал свои владения от чужого влияния.

Как стало понятно теперь — оберегал недостаточно рьяно.

Мелинда подобрала одну из отколовшихся щепок, рассмотрела с заметным отвращением и отбросила в сторону.

— Кустарная изготовка, — сказала она. — Объект поклонения, защиты, но не трансформации плоти.

— Полагаю, Резчик здесь не при чём?

— Разве что как основной источник вдохновения. Нет, это дело рук смертных, хорошо осознающих свою смертность.

— Это же опасно, да? — спросила Пенелопа. — Даже его… даже имя обычно не произносят. А образ в дереве — это сильнее молитвы.

— Я видела множество таких культов на узлах, заражённых благодаря безумию Конрада. Ими двигал страх — и робкая надежда, что, если начать поклоняться Пожирателю, их пощадят. Беспочвенная надежда.

Выходит, Ланг в какой-то момент тоже был заражён? И, видимо, всё-таки до прилёта разрушительной кометы с последующим воцарением Князя. Но мы явились сюда по следам Альхирета, который сравнительно недавно ходил в верховных визирях Кальдарима. Две тысячи лет назад, если мне не изменяет память?

Судя по всему, Асфар только что проделал те же самые нехитрые вычисления.

— Ланг пережил свою катастрофу задолго до Кальдарима. Точную дату не назову, но счёт на многие тысячи лет. Даты не сходятся, но я бы не стал обращать на это внимания. Мы всё ещё можем находиться в отражённой реальности первого из слуг Шар'Гота. Она может быть… несколько приукрашена.

— Ненадёжный рассказчик, — пробормотал я. — Вот оно как. Только вот истуканы всё равно ощущаются, как настоящие.

— О, они самые что ни на есть настоящие, — флегматично сказал он. — Напитанные скверной, пусть и не по самое горлышко. Способные наблюдать и обороняться. Одного ты вовремя устранил, а вот остальные…

Я едва не выматерился — но сдержался перед лицом двух леди. Пока мы обсуждали идолов, те не сидели на месте — в самом прямом смысле слова. Три ближайших к нам истукана выкопались из земли, помогая себе громоздкими руками с сучковатыми пальцами. Ног у деревянных чудищ предусмотрено не было, но они прекрасно ползли вперёд и без них, развивая очень приличный темп.

Полэкс всё ещё оставался у меня в руках, так что я встретил первого урода точным попаданием в голову, и тот незамедлительно повторил судьбу не успевшего пробудиться собрата. Оставшиеся двое не сговариваясь решили обойти меня с флангов, тут же напоровшись на Мелинду и Асфара. Я не успел рассмотреть, как мои союзники решили данный вопрос, но щепок полетело не меньше, а то и больше. Нелли что-то восторженно пискнула сзади, но расслабляться было рано — на смену трём тварям выкапывались ещё не меньше десяти.

Не самая тяжёлая из возможных преград. Скорее раздражающая мелочь, чем настоящая беда. И всё же, стоит немного недоглядеть — и мы можем остаться с ранами, заражёнными скверной Шар'Гота. А в худшем случае — потерять Пенелопу, которая в вопросах обороны целиком полагается на остальную группу. Тем более, что истуканы, даром что истуканы, кое-что соображали по тактике, и не пытались фокусироваться на почти неуязвимых целях.

Райнигун не слишком эффективен против конструктов и их производных. Можно сделать ставку на скорость — особенно, если задействовать «Украденный миг». Асфар щёлкнул пальцами в своей фирменной манере, и ближайшие два идола начали сворачиваться внутрь самих себя — головы вминались в плечи, руки до хруста обвили стволы-туловища, пережимая пополам. Я от всей души понадеялся, что мой друг применяет этот приём только на таких вот тварей, а не живых людей.

Но дальше нас всех пошла Мелинда, которая вытянулась и протянула ладони к солнцу, едва заметному за покровом крон деревьев и грибных шляпок. Мне уже доводилось наблюдать за таким же её ритуалом, и тогда требовал около минуты на подготовку. Сейчас же прошло не больше трёх секунд, как хозяйка Полудня обратилась в живой огненный поток и шагнула навстречу сухим деревянным чудовищам. По мановению её руки несколько волн пламени прокатились вперёд полукругом, опаляя верхушки высоких трав, но не вызвав ожидаемого пожара. Вместо этого вспыхнули только тела истуканов, быстро распадаясь на обугленные куски, которые в свою очередь прогорали до жирного чёрного пепла.

Атака мигом захлебнулась — вернее, буквально испепелилась, хотя никто из нас так и не применил фамильного оружия. Идолы, усыпанные пастями и зубами по всей поверхности, горели как спички, даже быстрее. Лучшего результата можно было бы добиться лишь драконьим пламенем, но и этот оказался выше всяких похвал. Те истуканы, кто не успел выкопаться, оставили после себя ямы в земле, заполненные золой. Будет ли полезно такое удобрение? Не хочется проверять, хотя эффективным будет наверняка.

Мелинда гасла постепенно, по частям — сперва кожа на шее и предплечьях, затем волосы, последними — глаза. Исходящий от неё жар был весьма ощутим даже на расстоянии метра, но он успокаивал, дарил чувство надёжности. Даже не будучи «истинной», Мелинда оставалась хозяйкой Полудня, замка-защитника, главным проводником его воли.

Не дожидаясь, пока остынет зола, мы двинулись дальше.

Мастер говорил, что все Знающие когда-то были людьми — за единственным исключением. Это исключение прямо сейчас облизывалось, глядя на великую паутину, пока другие лебезили перед ним, выпрашивая силу.

Но все остальные вышли из грязи в князи — некоторые буквально, как Князь в Жёлтом, и почти все давным-давно забыли, каково это — быть человеком. Есть и пить, уставать и болеть. Дышать. Спать и видеть сны. У них сохранились лишь некоторые людские качества — к примеру, эмоции, но даже те проявлялись скорее по старой привычке, чем от чистого сердца. Не имело большого значения, пресмыкались ли меньшие Знающие перед Шар'Готом или прокладывали собственный путь. В конце этого пути всегда оставалось чудовище, носящее своё старое лицо как неудобную маску.

Иногда я боялся, что и сам окажусь в той же ловушке. В конце концов, хозяева вечных замков отличались от обычных людей почти так же сильно, как и каждый из Знающих. И если не брать в расчёт постепенно исчезающие функции человеческого тела, единственным существенным различием оставалась любовь. Поскольку, как говорилось в хорошей книге, если мы не любим, то и не существуем. А, значит, нет ничего, кроме слепого забвения.

Для того, кто ожидал нас за дверью, давно не существовало ничего иного.

Повторного стука не потребовалось — дверь медленно отворилась, обнажая недобрую темноту. Было бы наивно ожидать, что хозяин дома выйдет к гостям на порог. Придётся заходить самим.

— Леди Пенелопа, — негромко сказал Асфар. — Возможно, для вас будет безопаснее…

— Не будет, — резко прервала его Мелинда. — Вы предлагаете оставить её одну? Здесь?

— С надлежащей степенью защиты, леди Мелинда. Иногда полезно обдумать ситуацию заранее.

— Ваша защита, возможно, и выдержит, если враг нанесёт удар исподтишка. Но мы находимся в пространстве, не привязанном ни к одному из узлов! Подумайте ещё раз, владыка Йхтилла, на этот раз головой. Что произойдёт с этим местом, если Альхирет падёт?

— Хватит!

Пенелопа выступила вперёд, возмущённо переводя взгляд с Асфара на Мелинду.

— Лорд Асфар!

— Просто Асфар, прошу.

— Лорд Асфар! Никто из нас не останется снаружи. Прислушайтесь к артефакту — мы либо зайдём все, либо не зайдёт никто!

Мой друг нахмурился и провёл рукой над навершием уаса. Нахмурился ещё сильнее — и неохотно кивнул.

— Леди Мелинда! Как можете вы вздорить в такой момент? Альхирет только и мечтает о том, чтобы стравить своих недругов и вновь спастись!

К моему немалому удивлению, Мелинда тоже кивнула — с ещё большей неохотой. Посмотрела на Асфара, слегка смягчившись.

— Прошу… прощения за резкость.

— И я — за скверный план, — сдержанно отозвался тот. — Сосредоточимся на деле?

Я перешагнул порог первым, Пенелопа — второй, следом Асфар, Мелинда замыкала. Разумеется, дверь захлопнулась сразу, как только мы вошли, оставив отряд во мраке. Но никто даже не успел предпринять мер для освещения — впереди вспыхнули факелы.

Не один и не два — несколько рядов подряд, озаряя помещение гораздо большее, чем можно было представить, глядя на дом снаружи. Громадный зал с величественными колоннами, уходящими на десятки метров в высоту. Великанские статуи вдоль стен: царственные фигуры, сжимающие мечи и жезлы. Каменный пол укрыт густыми коврами, узор на которых словно указывал в дальнюю часть зала, туда, где возвышался исполинский резной трон, инкрустированный золотом и драгоценными камнями.

Отсюда не было видно, кто именно сидит на троне, но такой вопрос даже не возникал. Равно как и то, как мы подошли к скромному одноэтажному домишке, а оказались внутри дворца-храма, которому не стыдно было бы стоять в центре Дешрет-Хедж. Не столь важно даже, какой из этих образов являлся правдивым — дом или дворец. Это место, завершающее длинную череду отражённых осколков реальности, пропитанных памятью Альхирета, наконец-то было настоящим. Иллюзии могли замаскировать суть, но не трансформировать её.

Мы настигли первого слугу Пожирателя в его последнем логове.

— О, что я вижу?

Высокомерный голос Альхирета, как обычно, разносился по огромному пространству без малейшего труда. Он звучал так, словно наслаждался моментом, словно наш визит был гвоздём программы, долгожданным финалом изрядно затянувшегося шоу.

— В мою скромную обитель тоже явились высокие гости? Да что там, высочайшие! Сразу трое хозяев замков и владыка Йхтилла в придачу? Чем я заслужил столь грандиозный визит?

Мы не могли ему ответить, не переходя на крик, но этого и не требовалось. Наши фигуры отбрасывали длинные тени в свете факелов — длиннее, чем любая статуя у стены, длиннее, чем спинка резного трона. Мы приблизились к цели, и теперь я мог разглядеть выражение на лице Альхирета — привычная усмешка, надменный взгляд.

Тщательно, очень тщательно скрываемый страх.

— Так зачем пожаловали, незваные гости⁈ — теперь его голос гремел, обрушиваясь на нас изо всех уголков необъятного зала. — Неужто вы сумели наконец осознать свою ничтожность⁈ Решили запоздало склониться пред Теми, Кто Знает и сдаться на милость высшей силе? ВЫ ОПОЗДАЛИ!!

— Князь в Жёлтом передаёт вам привет, — мы наконец добрались до подножия трона, и флегматичный голос Асфара без труда перекрыл громогласное эхо. — Он долго ждал этого момента. Сам не дождался, но будет весьма доволен взглянуть со стороны. Видите ли, обычно мы не слишком ладим, но сейчас наши интересы… совпадают.

Мне показалось, или Альхирет самую малость побледнел?

— Невыразимая, ни на чём не основанная наглость! Вы не смогли победить меня даже в Сумраке, так какие шансы здесь⁈ Вы в моём домене, в моей полной власти! И вы даже забыли захватить с собой своих проклятых драконов!

— Вы не хуже нас знаете, уважаемый, — мягко сказал я. — Они нам не понадобятся.

Я тоже немного блефовал — будь тут Ава с Яном, а то и Бродор с двумя другими взрослыми драконами, я бы чувствовал себя гораздо уверенней. Но при этом, я всё-таки говорил правду, в отличие от бравады Альхирета. У него сейчас попросту не было домена, не было места силы. Он изображал из себя царя, но являлся лишь властелином ничего, вечным слугой. Он на исходе своих возможностей и гораздо слабее, чем после подготовки в Сумраке. Хотя всё это отнюдь не значило, что он не опасен.

— Прости, Ярлат, — совсем тихо сказала Нелли. — Прости, что до этого дошло. Тебе правда не стоило столько лгать.

Не знаю, насколько неудобным для Альхирета было его человеческое лицо, но сегодня он сбросил его в рекордные сроки. Пара секунд — и на нас взирал ужасающий лик Знающего, с безобразным чёрным провалом рта, щупальцами на затылке и безумными золотыми глазами на пол-лица. В таком виде читать эмоции врага было гораздо тяжелее, но, в целом, всё стало понятно и без замысловатой расшифровки. Он был в ярости.

Чрезмерно длинные руки раскинулись в стороны, словно пытались обхватить весь зал, вместе со всеми его колоннами. Безгубый рот издал нечто среднее между бульканьем и рёвом, бросая вызов непрошенным гостям.

Альхирет не собирался сдаваться без боя — последнего боя в его или нашей жизни.

Пространство вокруг нас издало протяжный стон, задрожало, зарокотало в унисон с булькающим рёвом. Храм-дворец пробуждался, откликаясь на зов верховного визиря. Статуи распахивали пустые глаза, мигом наливающиеся золотом, вставали и сходили с каменных постаментов, воздевая тяжёлое оружие. Одни колонны изогнулись, свернулись в дикую спираль, другие отрывались от пола и с силой опускались назад, будто невозможно длинные ноги слона или динозавра-зауропода.

Да и сам пол под ногами резко перестал быть надёжной опорой. Он стремительно растёкся золотой лавой, оставив нам жалкие островки, на которых едва ли можно было вести оборону. Золотое море тут же забурлило, выбрасывая из своей поверхности ловчие щупальца. И над этим всем торжествовало царственное чудовище, дирижирующее окружающим хаосом.

До тех пор, пока его не настигли первые пули из Райнигуна. Рёв оборвался, сменившись обиженным воем — и сражение развернулось во всю силу.

Я всегда считал себя достаточно спокойным человеком. Не пацифистом, но и не тем, кто легко нарывается на конфликт. Драться, конечно, умел, и в юности случалось применять умение на практике, а уж как пригодилось в Полуночи — слов нет. И всё-таки, проблемы я обычно пытался решить словами, и лишь когда других вариантов не оставалось, вступал в бой.

Но мало когда в жизни меня разбирала такая чистая, незамутнённая, раскалённая добела злость, как сейчас.

Гончие пустоты не были настоящими животными. Эти магические существа, по словам Асфара, подтверждённым Мастером, воплощали неизбывную жажду пустоты, метафизического вакуума за пределами узлов великой паутины. Жажду, облечённую в плоть одним из трёх «Легендарных Забытых» заклинаний. Но, несмотря на отсутствие биологических мозгов, ума гончим вполне хватало — особенно когда за ними стояла воля Северина фон Умбракрона. Они никогда не забывали того, на кого однажды охотились. Не забывали, с кем могли справиться, а где пришлось отступить.

Не забывали, скольких из них я не просто прикончил, а скормил «Печати Пожирателя».

Со стороны зрелище могло показаться даже комичным — несколько десятков весьма внушительных тварей размером с матёрого волка вдруг начинают одновременно пятиться от входа в зал, откуда на них наступает одна-единственная фигура. В боевой форме «Зверя» я выглядел вполне грозно, но эта стая только что без труда справилась с Альхиретом, пусть и ослабленным после тяжёлого боя. И всё-таки, они отступали, толкаясь, огрызаясь и беспорядочно натыкаясь на двери-порталы. Потому что «Печать Пожирателя» тоже ничего не забывала. Ядовитая горечь фиолетовой плоти, металлический привкус сердцевин гончих — я вспомнил это в тот же миг, просто смотря на тварей со стороны.

Бешеная злость, подпитанная сверхъестественным голодом — адское сочетание. Я бросился вперёд, издавая рык столь ужасный, что он заглушил весь совокупный вой десятков гончих. Треть оравы всё-таки рванула мне наперерез, в отчаянной попытке провернуть тот же манёвр, что и с Альхиретом ранее. Зубы в вывернутых наизнанку пастях имелись с обеих сторон, и достаточно острые, чтобы прокусить шкуру оборотня. А вот с артефактного доспеха они соскальзывали, если не обламывались — не спасала даже магическая природа. И пока гончие толпились, безуспешно пытаясь найти щель в Вирмборде и столь же безуспешно стараясь сбить меня с ног, я хватал одну за другой и разрывал напополам! Одна сердцевина за другой, антрацитово-чёрная, пульсирующая и невыразимо отвратительная на вкус — но наделяющая совершенно особенной силой против межпространственных чудовищ.

Я был непобедим — высшее звено пищевой цепочки в одном отдельно взятом зале. «Печать Пожирателя» снабжала меня полной информацией о количестве гончих — пятьдесят семь — их сильных и слабых местах, хитростях и эмоциях. Большую часть этой информации я знал заранее, и в основном она напрямую трансформировалась в искусство боя, позволяла мне играть роль раскалённого ножа в бруске сливочного масла. Но другая часть относилась к тому, кто гончих сюда направил — просто потому, что столь могущественное колдовство впитывало немалую часть личности творца. Так уже было однажды, во время путешествия по башне Вечности, когда Наблюдатель наслал легион гончих, чтобы задержать меня на месте.

Тогда мне удалось забраться в его голову, но без заметной пользы. Всё равно, что заглянуть в яму к разъярённому тигру, чтобы убедиться — да, это действительно тигр, и он сожрёт тебя при первой возможности. Зато теперь возможность появилась уже у меня — не просто почувствовать эмоции своего врага или даже прочитать мысли, а вычислить, где он скрывается. В каком закутке пустоты бывший хозяин Затмения обустроил своё логово, рядом с Межпредельем или где-то с другого краю? Откуда он шепчет в уши своим сторонникам, откуда наносит удары?

И что самое главное — куда эта сволочь утащила другого моего злейшего врага, когда я его ПОЧТИ ДОБИЛ⁈

Я всегда считал себя спокойным человеком — до тех пор, пока не превращался в машину для убийства гончих пустоты, действующую на границе безумной ярости и отточенных инстинктов. И даже неплохой план добраться до Наблюдателя через его посланников сформировался скорее автоматически, подстроившись под навязчивую идею сожрать каждую из тварей без остатка.

Спустя непродолжительное время эта идея в полной мере дошла и до гончих — тогда они окончательно бросились врассыпную. Одни спасались сквозь открытые двери-порталы, не обращая внимания, безопасная за ними среда или нет — всё лучше, чем здесь. Другие бежали вглубь дома и наружу, надеясь на милость родственного им места. Третьи рвали на части своих собратьев и даже самих себя, просто чтобы не оставить мне шанса сделать это первым. За какую-то минуту зал, забитый до предела фиолетовыми волчьими телами, опустел, залитый ядовитой кровью и усеянный фрагментами тел. Я прошёлся по нему, тяжело ступая и принюхиваясь к смраду, что поднимался в воздух. Если не считать гончих, сбежавших в соседние помещения, это пространство было от них зачищено. Вылавливать же каждую по отдельности займёт слишком много времени, и от пяти-шести новых сердцевин откровение не придёт.

Будем работать с тем, что есть.

Следовало поставить погоню на паузу. Дождаться моих друзей и союзников — убедиться, что они не пострадали, особенно Нелли. Выслушать флегматичный совет Асфара, посмотреть на их лёгкую перебранку с Мелиндой. Выдохнуть, вдохнуть, и лишь после этого отправляться преследовать хитроумного врага. Новые данные из недр гончих следовало как следует обмозговать, в идеале — перенести на бумагу, и на основе мыслей и бумаг составить единственно верный план действий. Такой, что Рудольф бы благосклонно кивнул и вежливо сказал, что лорд Виктор наконец взялся за ум.

Следовало сделать всё это — но одновременно меня всё ещё душило бешенство. Оно подстёгивало, злилось, что гончих не осталось. Оно требовало действовать немедленно, по горячим следам!

А ещё, несмотря на контринтуитивность ситуации, именно оно подсказывало мне, как добраться до Наблюдателя.

Среди сотен дверей, различающихся по цветам, материалам, стилю и размерам. Среди дверей открытых и закрытых, движущихся и застывших. Среди порталов, ведущих в миры знакомые и незнакомые, я отыскал именно тот, что направит в нужное место. Скромная на вид деревянная дверь со сползающей синей краской, треснувшая круглая ручка. Заперто, но это как раз решаемый вопрос. Как там говорил Мастер? Сим ключом можно открыть нужную дверь, если сперва её отыскать?

Ключ от всех дверей, знаковый артефакт Полуночи, древний подарок Вальтера фон Харгена своему доброму другу Северину, закачался на цепочке у меня на шее. Я нечасто пользовался им в последние месяцы, да и против двери с загадками Рудольфа ключ помочь не смог. Но здесь и сейчас не было для него лучшего применения — дабы нагнать обоих моих заклятых врагов и разделаться с ними раз и навсегда.

— Знаешь, я бы всё-таки немного повременил.

Я дёрнулся от звука голоса, как от удара под дых. Развернулся в полной боевой готовности, собираясь рвать и кромсать любого, кто посмеет встать между мной и законной добычей. Мой нынешний внешний вид, пожалуй, заставил бы поёжиться и смельчака: огромный волк-оборотень со вздыбленной шерстью и горящими глазами, измазанный в кровище и внутренностях.

Но Мастер не дрогнул — и на его усталом лице я мог прочесть лишь сочувствие.

— Место верное, да и дверцу ты отыскал правильную. Но Северин нынче ждёт тебя, лорд Виктор, ждёт, как не ждал ещё никого. Альхирет был не готов к гостям, а он — готов. Неужто решишь заглянуть?

Моя левая рука уже крепко сжимала дверную ручку, пока правая тянулась к ней ключом. Довольно долго — секунды три, не меньше — какая-то чрезмерно упрямая часть меня пыталась открыть дверь, проигнорировав предупреждение, пока остальной организм эту часть сдерживал. Наконец, с разочарованным рыком я выпустил ручку и отступил от проклятой двери на пару шагов. Та моментально вернулась в общий хоровод и исчезла из виду — меня утешало только то, что теперь я её ни с чем не перепутаю. Пока существует это место, никто не удержит меня от того, чтобы вернуться и закончить начатое.

Мастер кивнул — одобрительно и, кажется, слегка рассеянно. Он неспешно прошёлся по залу, не обращая ни малейшего внимания на ошмётки гончих. Ни кровь, ни прочие субстанции не липли к его одеждам.

— Помнится, уважаемый, — ворчливо сказал я, всё ещё сохраняя волчий облик, — кто-то говорил, что Межпределье не жалует Знающих. А тут они мало того, что захаживают, как к себе домой, так ещё и натурально строят дома.

— Да, — пробормотал он. — Вынужден признать, что недооценил взаимную… привязанность этого места и Альхирета. С другой стороны, раз Межпределье всё-таки приняло его в столь стабильной форме, может, в нём осталось… что-то? Что-то настоящее.

— Позволю себе усомниться.

— И правильно. На моей родине когда-то говорили, что сомнения ведут к истине, хотя сами мои сородичи редко следовали этой присказке.

Последние искры раскалённой ярости постепенно угасали, оставляя за собой неуютное чувство едва не допущенной крупной ошибки. Которой удалось избежать не по уму, а чистой случайности, буквальным вмешательством высшей силы. Так-то, конечно, высшая сила находилась по соседству и ранее в ус не дула, чтобы сообщить союзнику местоположение Альхирета. Хотя бы не один я здесь косячу.

— Как вы вообще сюда попали?

— Пришёл на шум. Давненько, признаться, не слышал я такого грохота!

Как раз в этот момент я вспомнил, что происходило в тронном зале Альхирета, когда мне приспичило отправиться в погоню. Вспомнил — и с некоторым ужасом обернулся на проход, откуда пришёл сюда. Мои друзья не торопились выбираться оттуда — а в последний раз я видел их перед тем, как обрушился потолок.

— Все живы и целы, — успокоил меня Мастер. — Просто немного заблудились.

В то, что могла заблудиться Нелли, поверить было несложно — тем более, в хитром доме-дворце Альхирета. Но Мелинда и Асфар?

— Уж не вашими ли усилиями?

— Немножко и моими — дабы не отвлекаться на расспросы со всех сторон. Ты же тоже, небось, ещё будешь спрашивать?

— Ещё как буду, — буркнул я. — Раз уж вы так любезно меня притормозили. Дадите совет, как сладить с Наблюдателем?

Мастер замолчал, задумчиво глядя на круговорот дверей-порталов, которые вовсе не собирались останавливаться из-за такой мелочи, как похищение израненного хозяина дома. Мелинда недавно задавалась вопросом — что будет с этим местом, если Альхирет умрёт? В теории, Знающий подобного калибра не может исчезнуть навсегда — Рудольф что-то упоминал на эту тему. Но Наблюдатель едва уступал Альхирету по могуществу, и смог захватить его в период предельной слабости. Если за этим последует не смерть, то что-то весьма похожее, как по смыслу, так и по временному промежутку.

Хуже всего то, что победителю наверняка достанется огромный кусок могущества проигравшего. Неизвестно, в чём это выразится и какие возможности откроет перед Наблюдателем, но для нашего дела его победа не сулила ничего хорошего. Они с Альхиретом делили один источник силы на двоих — тот, что начинается на «Ш» и кончается на «Т». Освободится вакантное местечко у трона Пожирателя — и тут же будет с удовольствием занято новым претендентом.

После долгой паузы мой собеседник наконец вернул взгляд на меня.

— Северин всегда был умным мальчиком. Умным и честным, не из тех, кто ведётся на соблазны. И даже эта история с Шар'Готом… уверен, что он ввязался в неё без малейшего удовольствия.

Я не стал возражать, хотя и мог бы. В чём-то Мастер, безусловно, был прав — на какое удовольствие способен первый из живых мертвецов?

— И всё-таки, — продолжал мой собеседник. — Имелась у него одна-единственная слабость.

— Какая же?

— Его родной замок.

Оборви поток силы.

Фанатичный голос Затмения пронёсся у меня в мозгу, словно я обнажил Адеррайсер и крепко вцепился в рукоять. Однажды услышав, его больше не выкинуть из головы, и попробуй угадай, это шутки расшатанной психики или миниатюрное проклятие в подарок от седьмого замка?

— Боюсь, она не на нашей стороне. — только и сказал я.

— О, в этом нет ни малейших сомнений! Затмение лелеет свои обиды много тысяч лет, и сегодня в основном из них и состоит. Но даже в столь прискорбном состоянии она остаётся вечным замком — исключительно сильным, к тому же. Ты знал, что она единственная из своих братьев и сестёр, кому удалось активно действовать вовсе без хозяина?

— А кто же тогда заявился с Адеррайсером в Полночь?

— Так называемый посланник, симулякр исключительного качества. Способный действовать почти независимо от её воли. Но, по сути, он стоял ближе к хранителю равновесия, нежели полноценному хозяину.

Не исцеляй Полночь. Оборви поток силы — ибо такова воля самой вселенной.

— Она не только не хотела, чтобы я вылечил Полночь. Она поощряла убийство Резчика — хотя наверняка знала, что за этим последует.

Мастер лишь развёл руками с печальной улыбкой.

— Затмение ищет любые пути, дабы восстановить равновесие, — сказал он. — И тут, скорее, моя вина, что вечные замки оказались прочнее ожидаемого. Настолько прочными, что единственный надёжный способ их разрушить оказался именно тем, против кого они строились. Одно это противоречие способно свести с ума, не говоря обо всех остальных.

Концентрация безумия, как среди людей, так и вечных замков, в последнее время серьёзно меня беспокоила. Впрочем, иного ожидать и не приходится, когда в деле замешан Шар'Гот и все его производные.

— Так каков план? — спросил я, когда Мастер в очередной раз замолчал на несколько секунд. — Выманиваем Наблюдателя из его логова, где тот усиленно сторожит Альхирета, а то и вытягивает из него последние силы? Затаскиваем его в Затмение под благовидным предлогом встречи старых друзей? А дальше что, они взаимно аннигилируются?

— Сие только предстоит проверить. В остальном — план верный, но с одной поправкой. Перед тем, как Северин вернётся в свой старый дом, тебе потребуется пронести туда меня.

Я уставился на Мастера, чтобы убедиться, что верно расслышал сказанное.

— Как пронести? В переносном кармане?

— Тут уж как получится, лорд Виктор, — мягко улыбнулся он. — Но пронести нужно, ибо я давно задолжал ей разговор. От его исхода зависит многое — в том числе и «встреча старых друзей». Учти, дорога в Затмение тяжела, даже когда ты смог открыть небо с помощью драконов.

— Погодите, так что нужно…

— Вик! Вы целы!

Я сбился на полуслове и обернулся. Нелли, Асфар и Мелинда, слегка припорошенные пылью и каменной крошкой, но живые и невредимые, шли ко мне с противоположного конца зала. Мастер говорил чистую правду — но, по всей видимости, не справился с тем, чтобы заставить моих друзей попетлять по дому Альхирета подольше. Придётся их знакомить, как я давно собирался по случаю. Ничего, старику будет полезно поговорить с кем-то, кроме меня.

Я открыл было рот, чтобы изложить всё это как Мастеру, так и приближающейся компании, но тут же обнаружил, что стою посреди «дверного зала» в гордом одиночестве. Создатель вечных замков, только что наставляющий меня о курсе дальнейших действий, исчез без следа. То ли вернулся в свой уголок Межпределья, то ли отправился в другую часть иллюзорного дома, то ли…

Приглядевшись, я наклонился и подобрал с пола крохотную фигурку, изображающую однорукого человечка. С мизинец размером, без черт лица и деталей одежды, она больше всего напоминала заготовку детской игрушки. Любопытно, но «Взгляд библиотекаря» не обнаруживал в ней ни малейших следов магии — просто едва обработанная ножом деревяшка, невесть почему оказавшаяся у меня под ногами.

Я поднял глаза на Асфара, Мелинду и Нелли, с трудом прикидывая, как буду объяснять произошедшее.

— Скажу, как есть, лорд Виктор. Если бы с подобным запросом ко мне обратился кто угодно другой, в том числе любой из прежних хозяев Полуночи… я бы счёл его душевнобольным.

Арчибальд улыбнулся — мягко и слегка виновато, подвигая ко мне деревянную фигурку. Я тяжело вздохнул.

— Никаких следов магии?

— Ну почему же никаких? Как минимум, эта вещица побывала в локации, насыщенной энергиями междумирья до предела. Что само по себе возводит её в категорию любопытных диковинок, заслуживающих изучения. Но что касается специфических чар или, тем более, сути артефакта…

«Взгляд библиотекаря» говорил мне примерно то же самое. Равно как и Асфар, Мелинда и Кас, перед визитом к Арчибальду. Причём эти трое говорили те же самые слова примерно с одинаковым выражением лица.

— Есть у нас такой термин, на Земле, «газлайтинг», — мрачно сказал я. — Изощрённая форма психологической манипуляции, направленная на то, чтобы свести человека с ума. Заставить сомневаться в собственной памяти, а затем и реальности происходящего.

— Надеюсь, моя скромная экспертиза не привела к столь печальным последствиям?

— Нет, вы здесь вообще не при чём. А вот Мастер мог бы и получше сообразить, какие шутки стоит шутить и когда.

Если так подумать, я в принципе был единственным, кто видел архитектора вечных замков вживую, да ещё и нормально общался с ним. Асфар с Кулиной наблюдали за актом сотворения в конце нашего непростого визита в башню Вечности, но та картина относилась к событиям прошлого. Актуальные же переговоры даже там легли сугубо на мои плечи. До и после — встречи в Межпределье, куда мои друзья попали только недавно, и в совсем другой сегмент. В этом имелся некоторый смысл — Мастер сам объяснял, что ему теперь «легче на меня настроиться», после нашей синхронизации в прошлом. Но мог бы и перекинуться парой слов с Пенелопой, Асфаром и Мелиндой, прежде чем таинственно исчезать.

Не говоря уже об этой дурацкой фигурке, которая выглядела как воплощённая издёвка.

— Посмотрите на это с другой стороны, — задумчиво сказал Арчибальд. — Я ручаюсь за свой опыт, и опыт этот обширен, но отнюдь не безграничен. Наука создания артефактов уходит в древность столь седую, что не снилось и вечным замкам. Не исключено, что некоторые принципы наложения чар, равно как и их определения, были утеряны безвозвратно.

— Вы говорите это только для того, чтобы меня успокоить.

— Не думаю, что вы настолько взволнованы, лорд Виктор. Или вы на самом деле подвергаете сомнениям то, что Мастер существует в настоящем и говорит с вами?

Я задумался на секунду и отрицательно качнул головой. Постоянный стресс оказывал паршивое влияние на всех нас, но всё ещё не настолько, чтобы обращаться за помощью. Мастер определённо существовал, я не мог вообразить, выдумать или предсказать переданные им знания.

К тому же, сомневаюсь, что среди ещё не очищенных ключевых слуг Полуночи затерялся опытный психотерапевт.

— В таком случае, предлагаю считать форму сего предмета тем, чем она кажется, — невозмутимо сказал артефактор. — Шуткой сущности настолько древней и могущественной, что посмеяться над ней могут лишь избранные. Но ни в коем случае не стоит путать форму с содержимым, ибо содержимое здесь самое что ни на есть серьёзное.

Мы оба вновь уставились на однорукого человечка. Тот хранил гордое молчание.

— Не думаю, что Мастер радикально сменил форму. — с некоторым сомнением сказал я.

— Да, это было бы… неожиданно, — согласился Арчибальд. — Но артефакт может работать на иных принципах. К примеру, отсылать своему создателю сигнал о местоположении, а в нужный момент активировать формулу призыва. Или же поддерживать устойчивый канал, позволяющий провести астральную проекцию на любом расстоянии. Одно известно наверняка — не стоит игнорировать столь недвусмысленно высказанную просьбу.

Я, в общем-то, и не планировал.

Одна из комнат пятой секции в бывшей лаборатории лорда Бертрама, а ныне исследовательском центре Лаахизы и Хадриана, претерпела существенные изменения.

Ещё пару месяцев назад здесь был морг, на скорую руку переделанный в жилое помещение. И то, «жилое» довольно условно, поскольку постоялица этого места умерла очень давно, затем умерла ещё раз, а затем прошла через радикальную смену внешности — но так и осталась мёртвой. Подобная процедура показалась бы ужасающей многим людям, для дракона же это было сродни худшему возможному святотатству. Неудивительно, что великая Эргалис, Матерь Пепла, осталась не слишком довольна результатом.

После окончания процедуры переселения души ей предлагали другие, более достойные варианты комнаты — это было отражено в отчёте Лаахизы. Но горделивая драконица отказалась, выбрала если не самый скромный, то уж точно самый мрачный. Мне сперва казалось, что она сделала это от отчаяния, разочаровавшись в своём новом существовании. Но теперь стало ясно, что Эргалис не опустила руки — она просто устроила себе испытание. Проверяла, на что способна её живая душа в новом теле, пусть и ненавистном, но зато действующем.

Создала себе собственное логово — в лучшем смысле этого слова.

Грубый камень стен был тщательно очищен, затем отполирован и частично закрыт широкими пластинами тёмного металла цвета остывшей лавы. Между пластинами тянулись прожилки красной меди, образуя рисунок драконьей чешуи. Воздух стал заметно суше, теплее, новая атмосфера полностью вытеснила мертвенную сырость. Здесь пахло старыми книгами, смолой и нагретым металлом.

На дубовом столе царил почти безупречный порядок — литература рассортирована по стопкам, чистая бумага и письменные принадлежности подготовлены для работы, медицинские инструменты и колбы убраны в отдельные ящики. Мелочь, казалось бы, но для красного дракона было вызовом нормально организовать рабочее место по людскому образцу.

Наконец, гнездо-ложе Эргалис в дальнем углу комнаты теперь больше напоминало трон. Низкий, широкий трон, сотворённый из мехов, слоёв бархата и шёлка, элементов брони и оружия, украшенный драгоценностями. Золота и серебра там явно прибавилось, хотя и не настолько, чтобы помещение стало походить на сокровищницу. Рубины, гранаты и куски янтаря ловили и преломляли свет алхимических ламп, окрашивая логово в оранжевый и алый.

Ава и Ян с некоторым трудом протиснулись за мной в дверной проём, не рассчитанный на драконов-подростков, и теперь застыли, восторженно оглядываясь по сторонам.

— Дети мои.

Эргалис вышла к нам, и я не мог не отметить, что с момента нашей предыдущей встречи, её движения стали заметно более плавными, естественными. Она всё ещё прикладывала некоторые усилия, чтобы поддерживать осанку, но это не бросалось в глаза. Со стороны Эргалис несложно было принять за человека, но говорить ей этого я не планировал, чтобы не обидеть.

Драконята были предупреждены о текущей форме своей биологической матери, и успели морально подготовиться. Эргалис бережно соприкоснулась лбами с каждым из своих детей — и мне показалось, что на её отстранённом неживом лице проступила искренняя нежность. Я бы оставил их наедине, но на моём присутствии настояли и Ян с Авой, и сама Эргалис. А вот ещё один участник совета почти незаметно вошёл уже после того, как завершился небольшой ритуал встречи матери и детей. Цверг с глазами цвета жидкого золота, сдержанно кивнувший мне и Эргалис, явно чувствующий себя слегка не в своей тарелке. Эта внешность прочно ассоциировалась у него с годами, проведёнными в рабстве, но в ближайшее время никакую другую он придумать не мог.

Гилрам Длиннохвостый из всей компании взрослых живых драконов единственный мог лично спуститься в лабораторию, чтобы поприсутствовать во плоти. Остальным придётся довольствоваться магическим аналогом видеосвязи — впрочем, вполне достойного качества.

В уже знакомом ритуальном участке архива пятой секции сегодня всё было обустроено гораздо серьёзнее. Не знаю, справилась ли Эргалис сама, либо ей помогли представители Плеяды, но здесь имелись кресла для меня и Гилрама, обособленные места для драконят и два больших круглых зеркала в бронзовых оправах. Эргалис пробудила артефакты небрежно, походя, и те засветились бирюзовым, пока в них постепенно не проявились две драконьих головы — чёрная и красная. Бродор и Армитемис. Они расположились снаружи, но видели и слышали всё происходящее, будто сидели рядом.

Когда-то очень давно драконы со всех узлов собирались на общее собрание в мире под названием Алрами. Собирались стабильно, раз в сто лет, изредка решая вопросы вселенской важности, но обычно просто подыскивая себе союзников и партнёров для размножения. Семьсот лет назад Алрами раскололся — по неизвестной мне причине — и собрания прекратились, так и не возобновившись.

Наш скромный совет, где участвовало всего-навсего шестеро драконов, и один хозяин вечного замка, не мог считаться полноценной заменой. Но иногда лучше что-то, чем совсем ничего — тем более, что тема была вполне серьёзная.

— Как нам попасть в мир Затмения?

Из всех моих союзников в Полуночи и за её пределами джинны были одними из самых загадочных. Бессмертные создания, обладающие почти неиссякаемым магическим потенциалом и знаниями, которых бы хватило, чтобы построить цивилизации с нуля. Но при этом — эгоистичные, капризные, невероятно злопамятные, на дух не переносящие конкуренции со стороны своих же сородичей. А те двое, которых Лита однажды освободила из заточения в книгах, ещё и относились к двум разным народам — ифритам и маридам. Тут уже речь шла не о неприязни, а кровной вражде, уходящей вглубь тысячелетий.

Фахар и Альжалид успели повоевать и в моём замке, пару веков раздирая на части и без того пострадавшую библиотеку. Утихомирить их удалось лишь после повторного заключения, строгих клятв и воскресшего Бертрама фон Харгена в качестве общего врага. Сражение плечом к плечу под руководством набравшейся опыта Литы тоже способствовало примирению. Теперь оба своевольных джинна работали на Полночь, в качестве библиотекаря и стража библиотеки. Фактически это была одна роль, разделённая на двоих, хотя Фахар и вправду больше любил сооружать охранные заклятия и контрзаклятия. Иллюзии были его второй природой, как и постоянная необходимость подтверждать свой статус подходящими спецэффектами.

Но кроме ифрита, у нас проживал ещё один иллюзионист, пусть и совершенно из иной среды.

Абсолютно чёрная земля, тянущая ввысь пики скал, напоминающие то ли оскал зубов, то ли воздетые в тщетной мольбе худые руки.

Абсолютно белое небо, если не считать чёрного круга в самом центре с сияющей короной вокруг. Одного взгляда на него хватило, чтобы глаза резко обожгло, и я зарычал от боли, отворачиваясь в сторону. Говорили мне в детстве — никогда не смотреть на солнечное затмение без защитных очков или хотя бы закопчённого бутылочного стекла!

Но здешнее затмение оставило бы любого человека, даже с тройной парой солнцезащитных очков или сварочной маской, с выжженными глазами. Моя регенерация работала на предельных мощностях, и то, понадобилась пара минут, прежде чем я снова мог без боли взглянуть на место, где оказался.

Без боли, но и без малейшего удовольствия.

Здесь безраздельно властвовало лишь два цвета — чёрный и белый, причём зачастую совсем не в тех местах, где их ожидаешь увидеть. Мир наизнанку, мир-негатив, которого не должно было существовать ни в каком виде. По сравнению с этим местом Йхтилл казался чем-то понятным и упорядоченным, или хотя бы пригодным для осмотра. Только вместо чёрных звёзд здесь над головой вечное затмение, и я подозревал, что выжигание сетчатки — далеко не худший из его негативных эффектов.

Понимание пришло почти сразу — не столько моё, сколько той части Полуночи, что смотрела через мои глаза. Этот мир представлял собой одну большую аномалию, порождённую энергией, излитой из мощнейшего силового источника, самого обильного среди тех, что питали вечные замки. Даже источник Зари и Рассвета считался слабее, чем у Затмения. Но она отказалась от своей роли вечного замка после инцидента с родовым проклятием — и с тех пор излишки силы наводняли этот небольшой узел. Когда Полночь была ранена, за несколько веков энергия из силового источника сформировала аномалию в башне Вечности. Здесь же прошли тысячи и тысячи лет, порождая абсолютный хаос. Мир, вечно распадающийся на части и удерживаемый воедино лишь железной волей той, для кого он некогда был сотворён.

Удручающая картина. Но ещё больше удручало то, что рассматривал я её в полном одиночестве — без друзей, без союзников, без драконов. Без кого-либо, с кем начинал этот «пробный» поход и взлетал в небо Полуночи, кто находился со мной рядом, и на ком сидел я. Из чего можно было сделать два предположения, оба паршивых: либо опасное сосало засосало одного меня, либо всех сразу, но затем кое-как раскидав по этой обители уныния.

Хорошо, пожалуй, что не дождались Мелинду. Она бы нашла что сказать на тему неосторожных экспериментов с предельно нестабильными пространствами.

Меньше всего я волновался за взрослых драконов и Асфара — любой из них мог выжить в совершенно экстремальных условиях, а также не имел никаких проблем с перемещением. Мордреда было очень тяжело убить, а вот летать он не умел, равно как и Илюха. В любом случае, это проклятое место наверняка напичкано тонной совершенно отвратительных сюрпризов, которые способны испортить жизнь хоть дракону, хоть самому Князю. Чем скорее я найду свой отряд, тем быстрее мы сможем добраться до самого Затмения и выполнить изначальную миссию.

На всякий случай, я проверил фигурку, оставленную мне Мастером — никаких изменений.

Отсюда, с вершины одной из исковерканных чёрных скал, мне открывался обзор на огромный открытый участок местности. В основном — на другие скалы и пространство между ними. Одни вершины слегка отличались от других, изгибаясь под немыслимыми углами и даже образуя подобие платформ, поросших столь же чёрными силуэтами деревьев. В воздухе там и тут парили громадные обсидиановые обломки, некоторые из которых висели на месте, другие — неторопливо плыли к понятной одним им цели. Вместо земли внизу — сплошная беспросветная чернота, едва прикрытая клочьями тумана. Чем-то это всё напоминало вид на полуразрушенный Камелот, но что-то мне подсказывало, что Мордред не сможет чувствовать себя, как дома.

Тем более, что ни его, ни других моих спутников отсюда не было видно. Равно как не было видно и самого Затмения, если не предположить, что замок находился где-то в абсолютном мраке на уровне земли.

Так какие варианты по продвижению плана?

Поисковый амулет в аномальных местах работал через раз, слишком большая нагрузка и тьма неопределённых факторов. Дальний зов неплохо помогал находить слуг Полуночи, но, как назло, в этот поход я не взял никого из своих девушек. На Илюхе однажды сработало, впрочем, тоже в критической ситуации. Слишком долго тормозить тоже не стоит, время дорого. Что, если начать…

Откуда-то из-за скал по мою правую руку донёсся низкий, крайне угрожающий рёв. А следом чёрно-белый мир Затмения ненадолго получил в своё распоряжение цвета — раскалённые оттенки оранжевого и алого в столбе чистого драконьего пламени, что ударил почти вертикально снизу вверх, прежде чем исчезнуть.

Чтож, вот и определились с направлением. Время проверить, выдержит ли здешний воздух тех, кто верит в себя.

Не помню, сколько времени прошло с тех пор, как я впервые услышал голос Затмения. Год? Десять лет, век, тысячу? Иногда мне казалось, что я слышал его сквозь бесконечность, через предков: Роланда, Бертрама, Вальтера, с которыми, вне зависимости от своих желаний, делил внешность и генетику. Роланд погиб, не справившись с Адеррайсером, застрявшим в силовой вене. Бертрам стал причиной, почему посланник Затмения смог проникнуть в сердце Полуночи. Вальтер был одним из ключевых архитекторов родового проклятия вечных замков, после которого между ними и началась своего рода гражданская война.

Слушай меня внимательно, хозяин. Оборви поток силы — ибо такова воля самой вселенной.

Затмение обезумела, выдавая собственное видение мира за волю мироздания, пусть и произошло это не на пустом месте.

Её голос не отличался эмоциональностью или убедительностью, зато раздавался напрямую из черепной коробки. Как правило, он давил и нарастал слепящей болью, угрожая взорвать голову изнутри. Затмение не торопилась обращаться ко мне в своём родном мире, но тень её присутствия неотступно держалась на границе сознания. Служила одновременно напоминанием и предостережением.

А вот самого замка, в физическом воплощении, было решительно не видать.

Армитемис оказалась великолепной летуньей, просто совершенно не привыкшей к ловушкам в небе. Мы с Асфаром теперь работали как два детектора, предупреждающих о той или иной дряни по дороге. Быстро выяснилось, что нельзя было просто подняться повыше — там начиналась сплошная полоса, где температура поднималась до значений, некомфортных даже для красного дракона. Армитемис сперва оставила нас на вершине одного из пиков и взмыла ввысь, чтобы разведать, как далеко простирается жар. Она рухнула назад спустя секунд десять — с утробным обиженным рёвом, поскольку над горячей полосой начиналась электризованная, парализовавшая крылья могучей драконицы прямо во время «свечки».

Полёт удалось стабилизировать, отделавшись лёгким испугом, но новых экспериментов не хотелось проводить уже никому. Армитемис вынужденно летела в четверть своей обычной скорости, часть препятствий сжигая на подлёте, часть — огибая по нашим советам. Мне с помощью «Взгляда библиотекаря» лучше удавалось обнаруживать зоны высокой гравитации и прочие невидимые аномалии. Асфар безошибочно предугадывал, когда из беспросветной черноты под нами вылетит новый рой бумажных «ос». Драконье пламя перехватывало их на полдороги, а мы продолжали движение — по расширяющемуся кругу, пытаясь заметить остальных наших друзей.

Без большого, увы, успеха.

Как я и боялся, в мире Затмения поисковый амулет сбоил со страшной силой, и мне пришлось спрятать его, чтобы не испортить окончательно. Дальний зов попросту отказывался выводить хоть какую-то картинку, показывая мне сплошную марь наподобие белого шума в телевизоре. Голова от него просто раскалывалась, а результат отсутствовал, так что я сдался после пяти минут непревзойдённых страданий и настоятельной рекомендации со стороны Асфара.

Казалось бы, какие могут возникнуть проблемы с тем, чтобы заметить цель размером с Гилрама, а уж тем более Бродора? Но против нас работало сразу несколько факторов. Мир Затмения, пусть и невеликий, но всё-таки нельзя было облететь за пару часов — уж точно не в том темпе, в котором Армитемис летела сейчас. Вырвиглазный чёрно-белый пейзаж с его бесконечными сюрпризами не только замедлял нас, но и знатно препятствовал обзору. Здесь не было такого понятия как «земля» или «дно», бесконечная сгущающаяся материя могла укрывать хоть сто, хоть тысячу Бродоров.

И это я даже не начинал раздумывать на тему, насколько хорошо чёрные драконы умели маскироваться.

Спустя полчаса напряжённого полёта с препятствиями, Асфар взял инициативу в свои руки и вежливо попросил Армитемис притормозить у ближайшей подходящей площадки. Та и сама рада была передохнуть, пусть и старательно не подавала виду — ещё чего, молодой драконице жаловаться на таком коротком промежутке! А то, что её недавно чуть с концами не утянули в бесконечную пучину — недостойная упоминания мелочь.

Так или иначе, мы расположились на очередной чёрной скале, ведущей своё начало, вероятно, из самой преисподней. Армитемис свернулась в кольцо вокруг вершины, Асфар вроде как медитировал, я же всерьёз подумывал вновь дать шанс дальнему зову. Мало что раздражало меня сильнее вынужденной беспомощности, особенно в моменты кризиса. В этом безумном узле ни бессмертие Мордреда, ни могущество Бродора не казались таким уж серьёзным преимуществом. Затмение планировала сожрать незваных гостей без остатка — а ведь мы даже не добрались до самого замка.

Я уже совсем было собрался провести новый раунд ментальной пытки, как Асфар, не открывая глаз, протянул руку и начертил в воздухе странную руну — его личный знак, доказательство причастности к древнему и страшному могуществу Йхтилла. Спрашивать «зачем» не пришлось — поскольку в следующий миг прямо из чёрного камня скалы неторопливо шагнула на свет высокая фигура, сжимающая под мышкой белую трость. Человек в бледной маске, которого я мечтал и вовсе бы не видеть до конца своих дней. Верный слуга Князя в Жёлтом, Герольд.

Вернее сказать, бывший слуга Князя в Жёлтом. А ныне — вассал Асфара, перешедший «по наследству» от прежнего владыки.

— Ваше величество. Сиятельный лорд Виктор.

Если за двумя глубокими поклонами Герольда и стояла издёвка, он тщательно её скрывал. В его позе и движениях скользило подобострастие и настолько искреннее желание помочь, насколько это возможно. Носящий бледную маску также не преминул опасливо покоситься на Армитемис, но та не удостоила его вниманием.

— Обязательно было его звать? — проворчал я вместо ответных любезностей.

— Боюсь, что да, друг мой, — устало сказал Асфар. — Будь у нас хотя бы несколько часов в запасе, появились бы иные варианты. Полноценный поисковый ритуал, либо же ограждающий — дабы амулет Зун'Кай мог действовать без сбоев.

У меня складывалось впечатление, что тех самых «иных вариантов» не существовало в принципе, как понятия. Времени всегда в обрез, обстоятельства всегда против нас, ни одна операция не идёт по плану. Обстановка разнилась от случая к случаю, но одно можно сказать точно — помощи от Герольда принимать ещё не приходилось.

— А когда-то было иначе?

— Прошлый поход я бы назвал достаточно удачным.

— Это тот, где Наблюдатель обскакал нас в самом конце? Ну да, в принципе, бывало и хуже.

Мой друг кивнул — с абсолютно серьёзным лицом.

— Что до Герольда, он хорошая ищейка — ты и сам мог в этом убедиться. И нет никаких шансов, что он выйдет из-под контроля.

Объект нашего обсуждения преспокойно стоял в двух шагах, ничуть не смущённый разговором. В самом деле, не виднелось никаких признаков, что он собирается на нас напасть — но и причина моего волнения была в другом. Поколебавшись секунду, я высказал её напрямую:

— Я боюсь, что с каждым таким призывом Князь у тебя в голове становится сильнее. Скажешь, нет?

— Не скажу.

Мой друг по обыкновению пожал плечами — но вышло как-то беспомощно. Я молчал, он продолжал:

— С самого начала я знал, что так будет. Что если удастся добыть эту силу, удержать и не сойти с ума — рано или поздно, придётся пользоваться. Либо так, либо одни беды неизбежно потянут за собой другие, всё более и более тяжкие. Мы не успеем опомниться и собраться — ибо и без того сражаемся против заведомо непобедимого врага. В финале же нам останется лишь смотреть, как гаснут звёзды, а затем не будет ничего, кроме ледяной пустоты.

В геймдизайне, если я ничего не путал, существовало такое понятие — «спираль смерти». Когда незначительная на первый взгляд проблема на старте может привести к новым проблемам, нарастающим по спирали, в конце которой смерть неминуема. Враг вступает в город, пленных не щадя, оттого, что в кузнице не было гвоздя.

Мы не могли позволить терять весь день на поиски — и даже несколько часов. Промедление смерти подобно, а за смертью следует крах всех планов и всех надежд. Мы не могли бросить наших друзей — не только по моральным, но и совершенно рациональным причинам. Асфар был прав — жаль, что это ни разу не утешало.

— Если вам от того станет легче, лорд Виктор, — Герольд всё-таки решил подать голос. — Князь не слишком доволен тем, как часто нынешний владыка Йхтилла обращается за его мудрым советом и безвозмездной помощью. Разногласия в прошлом не должны стоять на пути совместной борьбы!

— Молчи, пока не давали слова, — равнодушно сказал Асфар, и наш собеседник немедленно заткнулся. — Но он прав, Вик. Не насчёт совместной борьбы — его воля не превышает таковой у старого молотка. Насчёт реакции Князя.

Хоть на том спасибо, как говорится.

Я не знал ни одной древней культуры Земли, у кого солнечное затмение считалось бы добрым или хотя бы нейтральным знаком. В целом, людей понять можно: кому понравится, когда посреди бела дня тень наползает на солнце и закрывает его, создавая непривычную и мрачную картину? Вот и придумывали объяснения в духе немилости богов, либо пожирающих светило чудовищ.

Но солнечные затмения у меня на родине происходили лишь потому, что Луна ненадолго скрывала Солнце. В мире обезумевшего вечного замка стремительно чернеющее небо в самом деле не предвещало абсолютно ничего хорошего.

Ранее из всех вечных замков «вживую» я не посещал один лишь Закат, но достаточно неплохо представлял его по описанию и ряду видений. Затмение, по вполне понятным причинам, выпадала из этого списка на автомате. Случалось, я думал, как она может выглядеть, но воображение рисовало лишь жуткие руины, повисшие посреди чёрной пустоты. Непосредственный визит в мир Затмения ничего не сделал, чтобы эту картинку развеять, даже напротив, слегка усугубил. Какой вечный замок может достойно существовать в столь чудовищных условиях? К тому частично созданных и управляемых им же?

Я не ожидал, что здесь будет так… спокойно.

Я не ожидал, что над Затмением будет светить солнце.

Совсем неяркое, словно подёрнутое дымкой, но вполне настоящее на вид солнце, не закрытое никаким диском. Может, Затмение и представляло из себя этот диск, делая условия нахождения в собственном мире ещё немного более невыносимыми? Если судить по полёту Адеррайсера, так высоко мы не забрались — едва успели мазнуть раскалённую зону…

Кстати, куда он делся? Только что я сжимал его в руках — так крепко, что он грозил слиться с моими ладонями, а потом вечность ныть у меня в голове про необходимость уничтожения других замков. Но сейчас мои руки были пусты, и вокруг тоже было пусто — огромную вычурную рукоять сложно с чем-то перепутать. По правде сказать, я бы не слишком расстроился, если бы в самом деле навсегда потерял проклятый фламберг, но артефакты подобного рода не стоило упускать из виду. Поищу по ходу — когда пойму, что происходит.

Вокруг — определённо замок, какое-то заброшенное внутреннее строение, наподобие конюшни. Выход нашёлся быстро, и вот я уже стоял снаружи, в небольшом внутреннем дворе возле крепостной стены. Отсюда можно было пройти дальше или подняться на стену по лестнице — на удивление, совсем невысоко, всего лишь шесть, восемь метров? Сквозь брусчатку двора обильно проросла дикая трава, мирно стрекотали какие-то насекомые. Ни стражей, ни аномалий, ни обезумевшего мира-катастрофы. Идиллия, чтоб её, вызывающая ещё большие подозрения.

Я поднялся на стену — чтобы с досадой убедиться, что моих друзей здесь тоже не было. И если Асфар, Илюха и даже Мордред в теории могли находиться в одном из зданий, то взрослые драконы там бы точно не поместились — не в таких масштабах. Затмение уютно расположилось на вершине скалы — совершенно нормальной на вид скалы, не состоящей из обсидиана или льда. Пейзаж вокруг скрывался в белёсой пелене, стелящейся до горизонта — зрелище, знакомое мне ещё с посещения Зари. Но в остальном, включая небо и солнце, всё выглядело самым обычным образом, никакого тебе негатива и безумных цветов.

Сама Затмение казалась просто крошечной, даже по меркам обычных замков, не то, что вечных. Единственная основная башня, окружённая постройками поменьше, а затем крепостной стеной; когда-то белоснежный камень потускнел от течения времени, чёрная черепица частично осыпалась с крыш. И всё же, это были не руины, как у Зари и Рассвета, а просто обветшалость. Любой опытный архитектор-реставратор сказал бы, что восстановление возможно — и с радостью принялся за работу.

Только вот здесь не Земля, и то, что на вид пустовало максимум полвека, оставалось в таком состоянии больше десяти тысяч лет. Я вообще не мог до конца доверять своим глазам — всё это могло оказаться хитрой иллюзией для усыпления бдительности. И небо, и солнце, и сонный тёплый ветерок, пришедший на смену ледяному урагану. Инстинкты, правда, не били тревогу, так что непосредственной угрозы не было, но и расслабляться не стоило.

Я достал и какое-то время покрутил в руках фигурку Мастера, не ощущая отклика ни в ней, ни вокруг. Возможно, надо забраться поглубже? Дальний зов здесь не вызывал головной боли, но в остальном результат тот же — «белый шум». Всё-таки, это именно Затмение, а не какое-то случайное место.

По опыту Полуночи я знал, что вечные замки способны простираться под землёй на огромные пространства. Не исключено, что здесь та же история — бесконечные катакомбы в толще камня, где можно блуждать годами. Сперва стоит найти тронный зал, взвесить перспективы. Если все мои спутники остались в том аду снаружи, то время всё ещё ограничено.

Одним прыжком я спустился с крепостной стены и зашагал в направлении центральной башни — по камням, где нога человека не ступала многие тысячи лет.

Природа разума — одна из величайших загадок вселенной, и разгадать её пока не удалось ни науке, ни магии. Разум зарождается у человекоподобных существ, гуманоидов? Слаймы, мимики и драконы не помещаются в эту формулу, равно как многие другие виды. Разум возможен лишь у живых организмов? Нежить передаёт привет. У тех, кто состоит из клеток? Адель ещё недавно состояла исключительно из металла, к тому же, существовало множество разумных артефактов, да и просто душ, оторванных от тел. А уж если начать задаваться вопросом природы души, то несложно свести с ума всех философов на просторах великой паутины.

И, конечно, оставались вечные замки — настолько необъяснимые, насколько это вообще возможно. Не вписывающиеся ни в одну известную категорию существ. Способные собирать в себе души и создавать для них новые тела. Замки — создания безусловно разумные, но совершенно иначе, чем драконы, автоматоны и уж тем более люди. Оно и понятно, разве будут похожи на людей те, что существуют тысячи лет в совершенно иной ипостаси? Те, что обладают властью, соразмерной богам? Те, кто даже мыслит совсем иначе?

Мне тоже так казалось — несмотря на близкое общение с Полуночью и знакомство с другими замками. Казалось — до сегодняшнего дня.

Я смотрел, как рыдает навзрыд вечный замок — самая могущественная и безжалостная из них. И можно было бы предположить, что это всё лишь иллюзия, порождённая несовершенством моего собственного разума. Плод воображения, искажающий настоящую картину. Но я всё-таки оставался полноценным хозяином другого вечного замка, и за эти годы успел выработать понимание их эмоций. То, что сейчас происходило на моих глазах, было более чем настоящим.

Затмение плакала и словно плавилась, меняя форму. Аватары вечных замков могли слегка менять внешность, я видел это раньше, когда Полночь постепенно выздоравливала. Но сейчас метаморфоз проходил в реальном времени, с запредельной скоростью. Бледная леди превратилась в молодую женщину с распущенными рыжими волосами, та стала совсем юной девушкой, которая стремительно молодела, пока не осталась девочка не старше лет десяти. Она протянула дрожащие руки к сияющему серафиму о четырёх крылах.

— Отец! Отец, ты вернулся!

Лунный свет затопил всё вокруг, мягкий и ласковый, дарующий силу и надежду на жизнь. Мастер в своём изначальном обличье был поистине прекрасен, как ангел добра и справедливости, сошедший с небес по собственной воле. Мне довелось видеть его таким в прошлом, но ненадолго, издали, в процессе созидания. Сейчас же казалось, что одно его пришествие, одно его присутствие изменило вселенную — по крайней мере, какую-то её часть. Пронизывало всё. Очищало. Вдохновляло.

Возвращало настоящие чувства той, кто успел погрузиться в бесконечную пучину чёрной тоски.

— Отец, где ты пропадал так долго?..

— Тише, тише, дитя моё. Я здесь, я с тобой.

Ощущение невообразимого могущества схлынуло, хотя и не развеялось до конца. Сияние померкло, крылья опали, рассыпались угасающими перьями, оставив за собой хорошо знакомую мне фигуру однорукого альва — той формы, в которой Мастер в основном со мной общался. Он шагнул вперёд, неловко заключая рыдающую девочку в объятия, а та прильнула к нему, уткнулась в грудь, как настоящий ребёнок, дождавшийся возвращения любимого отца. Так продолжалось какое-то время — может, минуты, может, часы, пока наконец всхлипы не стихли. Затмение отступила на полшага, поднимая голову — и её лицо исказилось ужасом.

— Отец, что они с тобой сделали⁈

— «Они»? — мягко переспросил он. — Это сделало время, всего лишь время. Я был немолод, когда создавал вас, а нынче и вовсе засиделся гораздо дольше положенного срока.

И это если не считать того, что по большей части Мастер буквально просидел во вневременье, а затем скрывался в пустоте, которая тоже стояла в сторонке от основной вселенной. Не знаю, насколько это помогало ему продержаться, и чем грозил текущий визит. То, что он находился здесь во плоти, не подвергалось сомнению.

Не сомневалась и Затмение. Страх на её личике сменился упрямством.

— Всё равно! Всё равно, ты здесь, а это всё меняет! Отец, они всё сделали неправильно, они не должны были! Ты должен их покарать, отец!

На сей раз не требовалось уточнять, кто такие «они» — другие вечные замки. Мастер улыбнулся в ответ, печально и понимающе.

— Я не могу.

— Ты должен!

— Я не могу, а даже если бы мог, то не стал бы.

— Но… как же так? Они нарушили твой великий замысел!

— Не было никакого замысла, дитя моё. Не было плана, расчёта и даже предназначения. Я просто пытался сделать хоть что-то, чтобы стало чуть меньше горя. Сотворить красоту, в лучшем случае — убежище. Всё остальное сделали вы — сообща.

Он уже рассказывал об этом — там, в своём вневременном коконе, пока мы неспешно гуляли по миру моих воспоминаний. Откровение, объясняющее многое, а ещё больше говорящее о личности самого Мастера. Но одно дело — поведать об этом случайному знакомому, пусть и хозяину одного из замков, другое — Затмению, которая верила в предназначение с истовостью религиозной фанатички. Какая реакция будет у верующего, к которому спустится бог и признается, что создавал его просто так, без смысла и пользы, а дальше — дело случайности?

Затмение просто молчала в ответ. А потом снова начала меняться — только в обратную сторону. Девочка стала подростком, юной девушкой, и вот уже молодая женщина пристально смотрела прямо в глаза своего создателя. Так же упрямо, как и раньше, но с примесью новой эмоции. Гнева.

— Мои братья и сёстры, — медленно сказала она. — Твои дети, отец. Они перечеркнули наш подвиг предательством. Святотатством, поруганием нашей общей клятвы. Им нет и не может быть прощения!

— Я их простил, — возразил он всё так же мягко. — Простил очень давно. И вас, дети мои, и всех моих непутёвых учеников. Даже несчастного Северина — его ли вина, что он не справился с проклятием?

— Не упоминай этого имени в моих стенах. — прошипела она.

— Как скажешь. Я вижу, ты злишься, и эта злость оправдана. Но ты не можешь выместить её на своих братьях и сёстрах, как бы ни старалась, а у нас, к тому же, совсем не осталось времени.

Он вздохнул и устало повёл плечами, где совсем недавно высились могучие крылья.

— Вымести эту злость на мне, дитя моё. Я повинен в происходящем не меньше своих детей, не меньше своих учеников. И я не стану сопротивляться.

Не такого развития событий я ожидал. По всей видимости, не ожидала и Затмение — поскольку гнев на миг уступил какой-то совершенно детской растерянности.

Но лишь на миг — чтобы тут же вернуться в десятикратном объёме.

— Что с моими друзьями?

Мы шли по самому длинному коридору из всего небольшого замка — сравнимому с центральным коридором Полуночи. Проблема была в том, что Затмение не контролировала своё окружение на сто процентов, и не могла «отключить» помехи для дальнего зова. Те возникали из-за предельно нестабильной природы её узла, которая слабее проявлялась в центре, но всё равно составляла единое целое. Единственное помещение в замке, нивелирующее этот эффект, находилось на нижних уровнях, и Затмение даже не была уверена, что план сработает. Но попытка — не пытка, поскольку её аватар мог поддерживать физическую форму только здесь. Нельзя просто взять и притащить её в Полночь, равно как и удалённо пригласить на ментальную конференцию.

Мне показалось, что Затмение задумалась и не расслышала мой вопрос. Но, прежде чем я успел повторить, последовал рассеянный взмах руки. Стена слева обратилась зеркальным экраном, в котором можно было с некоторым трудом разглядеть пространство громадной пещеры. У огня сидели Мордред с Илюхой, рядом дремал Бродор — его голова с закрытыми глазами занимала всё свободное место напротив. Зная Асфара, тот наверняка отправился на разведку, другие два дракона могли его сопровождать.

— Все живы, — ровно сказала Затмение, не поворачивая головы. — Кроме авалонца, я полагаю? Но он, кажется, уже давно в таком состоянии.

— Ну да, — проворчал я. — Благодаря твоему бывшему хозяину.

От меня не ускользнуло, как она отреагировала на имя Северина при разговоре с Мастером. Сейчас реакция была не такой резкой — но всё-таки была.

— Не говори о нём, — сказала она тихо. — Не вспоминай его.

— Почему? У вас даже цели похожи, и ему на самом деле удалось уничтожить Рассвет.

Она долго молчала, и я подумал, что тема закрыта — но в итоге всё-таки дождался ответа.

— Цели похожи, разные мотивы. Ему безразлична судьба мироздания, он лишь жаждет силы — с тех самых пор, как мы разделились. Я… пыталась вступить в контакт, пыталась помочь. Но с той стороны остались лишь тлен и гниль.

Если верить Мастеру, Наблюдатель всё ещё испытывал некоторую сентиментальность по отношению к своему бывшему замку. Но устроить очную ставку и разбираться, кто прав, а кто ошибся, можно и позже. Мы добрались до места — совсем небольшой комнаты, напоминающей келью, вырезанную в теле скалы.

Когда мы зашли внутрь и Затмение закрыла за нами дверь, покрытую изнутри рунной вязью, мне вдруг резко полегчало. Словно всё это время на заднем плане раздавался постоянный шум — не слишком громкий, но навязчивый и не утихающий ни на секунду. Именно так и «звучал» хаос, влияние которого проявлялось в совершенно неожиданных вещах. Можно было подумать, что блок дальнего зова на руку Затмению — чтобы оказавшиеся здесь хозяева лишились связи. На деле, он больше мешал ей самой, заставлял тратить убывающие силы на поиски решения.

Эта комнатушка пока что была лучшим вариантом — и в ней с трудом помещались мы двое. Глубоко вздохнув, я устроился на каменном полу, скрестив ноги по-турецки. Бледная леди с горящими глазами села рядом — не испытывая, на первый взгляд, каких-либо физических неудобств. Но она явно нервничала по другому поводу.

— Что, если они не захотят со мной говорить?

Они совершенно точно не захотят. Было бы странно, если бы захотели. Я бы тоже наверняка не захотел, если бы родная сестра настойчиво пыталась меня прикончить на протяжении многих тысячелетий. Но вслух я сказал другое:

— Значит, буду говорить я — пока не захотят слушать. Но если ты снова начнёшь злиться и обвинять всех в предательстве…

— Я сдержусь, — сказала она без тени улыбки. — И сама выдержу любые обвинения. Но учти, владыка ночи, другого шанса у нас не будет. Коли мои братья и сёстры решат, что надежды нет, они никогда больше не соберутся вместе. Ни до, ни после конца вселенной.

Всё как обычно, в общем. Никакого давления, никаких запредельных ставок. Просто делаем всё правильно с первого раза, и…

Я бы солгал, если бы сказал, что никогда не хотел стать сильнее.

Я бы солгал, даже если бы сказал, что хотел стать сильнее только ради других. Кому же не понравится, когда ты можешь без труда поднять машину, а раны зарастают на глазах? Когда вчера ты не мог оплатить квартиру, а сегодня владеешь целым магическим замком?

Но и этой силы было недостаточно. Я очистил множество ключевых слуг, получив взамен невероятные способности. Я исцелил Полночь, тем самым подняв и собственный статус, как хозяина. Я помог Авалону в час нужды, принял акколаду и тем самым обрёл совершенно особое могущество, да ещё и фактическое бессмертие в придачу. С перспективой, что через пару сотен лет я вымахаю до трёхметрового роста, сравнявшись с остальной камелотской братией.

Всё это было со мной, но далеко не только это. Оружие, позволяющее стирать в пыль целые армии. Артефакты, открывающие невероятные возможности. Верные друзья и союзники, готовые идти за мной в огонь и в воду, способные на настоящие подвиги. Вместе мы сражались и побеждали врагов столь чудовищных, что сложно представить! Вместе мы меняли судьбы целых миров.

Всё это, а также многое другое, было частью силы, моей силы. Точку отсчёта можно было нарисовать два года назад, когда я сел на трон Полуночи или десять тысяч лет назад — когда Вальтер фон Харген вложился в общее родовое проклятие. Или же ещё раньше, гораздо раньше, когда Мастер сотворил семь чудес, впоследствии названных вечными замками? Не столь важно, пожалуй, главное — результат.

Но ведь была возможность получить ещё больше силы, верно? Столько, чтобы противостоять Альхирету один на один до того, как тот попадёт под перекрёстный драконий огонь. Столько, чтобы менять ход истории в одиночку, властвовать, не опираясь на прослойку в виде вечного замка. Предложение Оррисса казалось мерзким, предательским, но даже тогда в нём был смысл — до того, как я успел узнать Полночь поближе. А сейчас мне так и вовсе предлагали стать сильнее фактически за здорово живёшь. И не эгоизма ради, а для по-настоящему достойной цели, чтобы получить возможность спасти целое, мать его, мироздание.

Так почему же мне от этого так хреново?

Затмение смотрела на меня своими сумасшедшими зелёными глазами, терпеливо ожидая ответа.

— Илюх?

— А⁈

Заспанный детина резко обернулся, нашаривая лежащий рядом дробовик, но быстро разглядел в свете костра, кто это появился прямо за ним из темноты.

— Ниндзя, блин, — буркнул он, успокаиваясь. — Смог свалить из Затмения?

— Меня не очень сильно держали. Как обстановка?

— Драконы полетели на разведку, Мордред ушёл патрулировать. Асфар свалил, как только услышал про катящийся ад — я так понимаю, готовить Йхтилл к обороне. Меня формально оставили на карауле, но по факту дали передохнуть. Я после того собрания как выжатый лимон.

— Неудивительно.

Пребывание в пространстве, где сходятся вечные замки, здорово нагружало даже самих хозяев. После собрания прошло несколько часов, но всё равно, поразительно, с какой стойкостью Илюха это вытерпел. Более того, был способен на нормальный диалог.

— Ты сам-то как? — спросил мой друг, оглядывая меня критически. — Выглядишь до отвращения выспавшимся.

— И глаза не сомкнул.

— Серьёзно?

— Серьёзней некуда. А теперь, возможно, не сомкну никогда. Что ты последнее помнишь с собрания?

Он нахмурился и потёр лоб.

— Задаёшь ты вопросики… Все срались на тему, что делать с Пожирателем и его грёбаным перекати-адом. Потом Заря начала причитать мол, надежды нет — хотя я её ментально поддерживал. Потом… ты что-то спрашивал?

— Спрашивал, спрашивал. Ещё переспрошу. Дальше?

— Дальше не помню, хоть тресни. Меня уже пошатывало, когда Заре стало хреново, а потом вообще, как в тумане. Решение-то нашли?

— В каком-то смысле.

Я махнул рукой в сторону. Жест не требовался, он просто был удобен, чтобы Илюха посмотрел в нужном направлении. Целый участок стены взорвался наружу, оставляя за собой здоровенную дыру неровной формы. Если бы Бродор дыхнул на стену в полную силу, результат и то был бы менее впечатляющим.

Сквозь дыру открывался неплохой вид на чёрно-белый пейзаж. Сейчас снаружи было спокойно — то ли по приказу Затмения, то ли вследствие её судьбы.

— Круто, — сказал Илюха, помолчав пару секунд. — А с Пожирателем так сможешь?

— Проверю, если случай подвернётся. Илюх, кровь из носу нужен гайд по возрождению вечных замков. Если не подробный, то хоть намёками. Сроки — вчера.

— Скажи лучше — три тысячи лет назад, — хмыкнул он. — Ну, давай попробуем собрать в кучу то, что известно…

Несмотря на ожесточённое противостояние, мне было не так уж много известно о Наблюдателе.

Впервые о нём упомянула Полночь, в своей обычной легкомысленной манере, но с заметной ноткой тревоги. На тот момент тот же Шар'Гот её беспокоил меньше — видимо, на правах лиха, которое всё ещё крепко спит. Следующее пересечение случилось уже в Авалоне — когда удалось расследовать схему трёхтысячелетней давности, в результате которой был уничтожен Рассвет, а Заря впала в затяжную кому. Даже тогда улики против Наблюдателя были косвенными, скорее на уровне догадок. Равно как и во время возвращения Бертрама, уж слишком своевременно получившего ресурсы для воскрешения.

Личность и силы Наблюдателя вскрылись позже, когда он попытался прикончить меня, Асфара и Кулину во время путешествия в башне Вечности. Северин фон Умбракрон, лучший ученик Мастера и последний хозяин Затмения. Энергия готового к запуску родового проклятия поглотила его и выжала досуха, превратив в первого из живых мертвецов. Первого носителя и распространителя собственного проклятия — проклятия нежити. Северин оказался отделён от своего замка, их дороги разошлись, но цели, как ни странно, всё ещё совпадали. Избавиться от других вечных замков, проложив дорогу Шар'Готу для беспрепятственного пожирания великой паутины.

Наблюдатель получил своё прозвище за то, что о нём едва догадывались даже многие Знающие. Он действовал из глубочайшей тени, из пустоты между узлами, редко вмешиваясь и почти не оставляя следов. Эпизод с Зарёй и Рассветом должен был принести ему совершенно невообразимое могущество, но, благодаря вмешательству Мордреда, дело не удалось довести до конца. С тех пор бывший хозяин Затмения дёргал за ниточки отдельных марионеток, лишь изредка демонстрируя свои настоящие возможности.

Но сейчас, похоже, я отдавил ему самую больную из всех мозолей.

Как и во время прошлой атаки, разрушившей башню Вечности, Наблюдатель начал с неба. Грохот его ненависти нарастал до тех пор, пока над Полуночью не разверзлась зияющая алчная пасть пустоты. Лита со своей командой с тех пор тщательно выстраивали дополнительную магическую защиту, а я подключился к её резервам наравне со своим замком. Из разлома вниз потянулся не один, а сразу семь чёрных смерчей — любит символизм, гад.

Мы уже знали, что смерчи напитаны такой разрушительной силой, что способны развеять даже Покров — сильнейшее из известных в истории защитных заклятий. Подход Литы строился на иных принципах: не прямое отражение, а помехи, не позволяющие атаке достичь цели. Формула Северина, безусловно, отличалась от принципов наведения ракет, но некоторое сходство имелось. Шум стоял такой, словно небо натурально рухнуло на землю, когда нити семи смерчей вгрызлись в твердь Полуночи, оставляя страшные раны.

С той поправкой, что лишь один из них угодил на территорию замка — неподалёку от одной из южных стен. Часть стены обрушилась, во внутреннем дворе остался здоровенный оплавленный кратер, как от падения метеорита, но эти повреждения можно было восстановить за неделю максимум. Остальные шесть промазали — какие-то ближе, какие-то дальше, но все за пределами крепостных стен. Вода в реке Тишине моментально вскипела, вверх рванули столбы раскалённого пара. Лес тяжко застонал, в двух местах вспыхнули очаги пожара.

И всё же, последствия могли бы оказаться куда ужаснее.

Я, Лита, Кас, Анна, Зури, Альжалид и Фахар, Лаахиза и Хадриан стояли на вершине башни Вдохновения, готовясь к перенаправлению новых атак. Но их не последовало — по крайней мере, в виде чёрных смерчей. А вот рана на небе и не думала закрываться, нависая над нами, как олицетворённое знамение злого рока.

— Сдался? — с подозрением спросила Лита. — Так просто? Ни за что не поверю!

— Не сдался, — поправила Анна. — Оценивает силы.

Она была права — и передышка длилась совсем недолго. В тех местах, куда угодили разрушительные вихри, возникли сгустки зловещего тумана, порождающие стаи гончих пустоты.

Гибкие фиолетовые тела рванулись во все стороны — несколько десятков в пределах видимости, ещё какое-то количество скрывалось за деревьями. Немало, но и не слишком много — с таким количеством я бы спокойно расправился в одиночку, даже до ритуала поглощения силы. Впрочем, быстро стало ясно, что колдовские твари и не претендовали на звание ключевой ударной силы.

Они открывали ей дорогу.

Вывернутые наизнанку пасти разверзлись до предела, до невозможных углов. Они впились в саму ткань реальности, с треском разрывая её на лоскуты! И уже сквозь открывшиеся прорехи в мир Полуночи шагнули солдаты армии Наблюдателя.

Разрозненные группы воинов и магов, отличающихся по доспехам, вооружению и форме. Отряды тяжёлых латников перемежались застрельщиками с дротиками, одетых лишь в набедренные повязки, копейщиками в стёганых кафтанах, пращниками и аркебузирами, за которыми с видимым трудом шли сгорбившиеся фигуры в тёмных балахонах. Люди, альвы, крылатые, множество незнакомых мне рас — все вперемешку. Они смотрелись неряшливо, а от того — обманчиво некомпетентно.

Но хаос был лишь иллюзией, прикрытием, навязывающим неверную оценку. Теперь я видел дальше и глубже, видел, откуда Наблюдатель набирал своё войско. Многие тысячи лет он следил за войнами на бесчисленном количестве миров — и вытягивал к себе тех, кто согласился заключить сделку. Проклятых, забытых, оказавшихся на грани, но всё ещё лучших из лучших. Из тех, что способны сходить на прогулку в ад и вернуться назад, став лишь злее. Все они были мертвы, навеки скованы проклятием нежити, но от того не растеряли ни боевые, ни магические навыки.

Альхирет натравливал на своих врагов чудовищ, делая ставку на неожиданность и террор. Северин предпочитал закалённых профессионалов, не способных покинуть службу. И этот подход напрягал меня гораздо сильнее.

На наших глазах хаотичная толпа вдруг обретала единство, выстраиваясь в боевую формацию. Со стен на них посыпались стрелы, болты и пули, но не нанесли серьёзного ущерба. А дальше в дело пошли маги, отправляя сформированные отряды сразу на стены, минуя проблемы штурма. Тут и там вспыхнули яростные рукопашные схватки.

— Кто на обороне стен? — отрывисто спросил я.

— Дуллаханы и автоматоны, — спокойно сказала Кас. — Первые будут возрождены, вторые — починены. Но во внутренних помещениях множество живых, и далеко не все из них воины.

— Шансы прорыва?

— На данный момент минимальны. Но ситуация может измениться.

— Вик, они продолжают прибывать! — взволнованно воскликнула Лита. — Сколько у него солдат⁈

Много. Слишком много. Даже с учётом недавнего кратного увеличения гарнизона Полуночи, силы Наблюдателя могли превосходить нас и в десять, и в сто раз. У него, в конце концов, было почти бесконечное время для их набора. Кроме того, теперь стало ясно, что вторжение подобного рода планировалось и безо всяких моих провокаций. Не только в Полночь, но и в Сумрак, Закат, а может и в Полдень.

Внешним воздействием, даже с учётом полного захвата территории, нельзя было уничтожить сердце вечного замка. Но остановить в нём любые процессы, не дать участвовать в общем деле — запросто. Если дать Наблюдателю возможность, его армия затопит всю округу, а затем и Полночь. Гвардия, вооружённая драгестолом, будет сражаться ожесточённо, но шансы отнюдь не в нашу пользу.

Точнее, так было бы при иных обстоятельствах. К примеру, если бы мы вовремя не нашли надёжных союзников.

Крылатые тени пронеслись над полем боя — одна настолько громадная, что на миг закрыла яркий лунный свет. Бродор, Гроза Обречённых, сегодня в полной мере отвечал своему прозвищу, первым обрушив ярость пламени на ближайший разрыв в пространстве. От этого не могли спасти ни профессионализм солдат, ни мастерство магов — против драконьего огня защищал лишь Покров, да и то лишь частично. Войска Наблюдателя вместе с не успевшими разбежаться гончими обратились в пепел — а спустя пару секунд та же судьба постигла следующий разрыв. Драконы действовали строго в соответствии с указаниями — дождаться прорыва вражеских сил, затем оборвать приток подкреплений.

Раз уж он пошёл ва-банк с масштабным вторжением, то не станет отсиживаться в своём логове. Давай, сволочь, покажись лично. Вымести тысячелетнюю ненависть, докажи, что ты чего-то стоишь!

Увы, вместо этого у Наблюдателя для нас тоже нашлись неприятные сюрпризы.

Рёв Бродора, в котором смешался гнев и недоумение, застал меня врасплох. Левое крыло огромного дракона плотно обхватила какая-то тёмная дрянь, заметная даже на фоне его антрацитовой чешуи. Обхватила и сжала с такой силой, что крыло схлопнулось, заставив его обладателя дёрнуться и рухнуть на землю с немалой высоты.

Падение, даже столь неудачное, не могло причинить серьёзного вреда взрослому дракону, а вот моментально скопившиеся вокруг вражеские войска вызывали некоторую тревогу. По счастью, остальные драконы не дремали, моментально зачистив пространство вокруг сородича. Бродор, рыча и изрыгая проклятия, пытался разорвать колдовские путы, но те не поддавались.

Я знал лишь одного мага, способного настолько качественно навредить взрослому дракону. И никак не ожидал нового его возвращения.

Над лесом поднялась мрачная фигура на длинных паучьих ногах, сплетённых из живых теней. Бертрам фон Харген, худший из моих предков, второй раз за последние пару лет принял участие в штурме Полуночи.

Будильник звонил без остановки. Надрывался, я бы сказал, рвал электронные жилы старого мобильного телефона. Я сонно протянул руку и на ощупь отыскал девайс на столе, но сделал это без должной уверенности. Мобильник выскользнул из пальцев и улетел на пол, издав нехороший хрустящий звук. Орать, впрочем, он от того не перестал.

Зашибенное начало дня.

Спешная проверка подтвердила худшие опасения — разумеется, телефон упал экраном вниз, и теперь из левого верхнего угла по экрану тянулась заметная трещина. Придётся менять либо экран, либо мобильник целиком — он и так на ладан дышал последний год. Только где на это бабки взять, когда только на кредиты закинул и за квартиру в этом месяце платить нечем? В холодильнике мышь повесилась, зима на носу, а ждать, что Боров одобрит премию, можно было до конца света. Работу надо искать другую, поднимать скиллы, но сперва — пережить зиму. А для этого, блин, сегодня не опоздать, так что взять себя в руки, слезть с тахты, и…

Нет, стоп, что-то здесь не так. Боров же умер, верно? Инсульт или ещё какая-то хрень с мозгом, его до этого целый месяц штырило. Кто там пришёл ему на замену? Пришёл ли кто-то вообще?

Память плыла, голова отказывалась соображать. Даже после того, как я добрался до ванной и встал под душ, что раньше всегда помогало. Вместо нормальных человеческих мыслей в голову упорно лезла какая-то лютая фэнтезийная чушь, по всей видимости, остаток недавнего сна.

…Бесконечная равнина, нет, просто плоскость, неохотно обозначающая ориентир в пространстве. Ни неба, ни глубин, да и твердь под ногами лишь в качестве условности. Здесь может существовать лишь тот, для кого сама концепция существования в трёхмерном пространстве едва поддаётся осмыслению. Тот, кого даже сложно назвать «злом», поскольку тогда в категорию зла следует записать квазары и чёрные дыры. Тот, кто пришёл из совсем другого места, и за очень долгий срок не научился видеть всё вокруг иначе, чем в качестве пищи.

Для меня он выглядел, как необъяснимо уродливая гора черноты, оживший кусок небытия. В этой черноте местами угадывались привычные формы, но сама попытка рассмотреть её получше вызывала резь в глазах, головную боль и позывы к рвоте. По счастью, у самого господина этого недружелюбного мира имелись дела поважнее, чем обращать внимание на букашку вроде меня.

Он сражался, отбивался или попросту отмахивался от роя сияющих огней, наседающих на него со всех сторон. На его фоне они тоже смотрелись назойливыми насекомыми, но причиняли настоящую боль — непостижимое чудовище сотрясалось, приводя в яростное движение всё пространство вокруг, меняя перспективу, выворачивая наизнанку. Но огни не сдавались, и там, где чернота поглощала один, вспыхивал другой — наседая, жаля, доводя до исступления.

И где-то бесконечно далеко и совсем близко, словно в аккомпанемент происходящему, звучала неземная музыка. Она играла давно, очень давно, но было понятно, что она не принадлежит ни этому месту, ни его прожорливому господину. Просто за всё это время мало кто решался заглянуть, чтобы вернуть её назад.

Здесь было тяжело находиться и почти невозможно перемещаться. Но когда есть ориентиры, есть и пространство, пусть и подчинённое чуждой воле. Музыка не просто играла, она притягивала, облегчая путешествие, которое могло бы занять и сто, и тысячу лет. Конвульсии немыслимой твари усилились, сияющий натиск также нарастал. Противостояние создавало чистейший хаос, в котором легко было не заметить кого-то совсем небольшого, пытающегося просочиться поближе к источнику манящей мелодии.

И всё-таки, он заметил.

Хватило лишь крохотной, незначительной паузы в атаках, чтобы пространство пронзила новая эмоция — подозрение. Тот, кто находился здесь, был лишён глаз, но всё равно видел всё. От его взгляда нельзя было укрыться, поздно бежать — лишь встретить, собрав все возможные силы. Не поддаться давящему, окутывающему разум безумию…

— Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный! Друг драконов, герой Авалона, рыцарь вечности! Освободитель неисчислимых душ, лорд Виктор!

От перечисления части титулов мне удалось отказаться, другую часть — поменять на менее пафосные варианты. К примеру, «властитель бесчисленных земель» по традиции входило во все титулы хозяев, начиная с основателей «истинных» родов, но оно не отражало ни мой текущий статус, ни мои планы на будущее. Или же «владыка драконов» — услышав эту часть, Бродор расхохотался так, что чуть не устроил небольшое землетрясение. Вообще, пока я разбирался с проблемами за последний год, Полночь успела насочинять мне кучу новых титулов, от «покорителя Йхтилла» до «сразителя Знающих». Она это дело любила, да и повод был, но я совершенно не хотел начинать каждый приём гостей, полчаса выслушивая перечень былых заслуг.

От «освободителя неисчислимых душ» отмахаться не вышло — по крайней мере, на первое время.

Мы и правда их освободили — прежде вернув сознание за счёт воссоздания. Далеко не все захотели покидать вечные замки сразу, но это была не разовая акция. Те, кто хотел, мог укрываться за вечными стенами для долгого сна. Остальные уходили, чтобы получить то посмертие, которого сами жаждали или заслуживали.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.