О том, к каким печальным последствиям порою приводит добросердечность

Эмили Стоун бежала со всех ног. Вернее — едва ли это был бег в полном смысле этого слова. Эмили задыхалась, в измученных легких не хватало воздуха, и хрипы и свисты становились все сильнее.

Несколько раз она больно падала; юбка ее платья из дешевого бомбазина коричневого цвета цеплялась за ветки кустов, грозясь порваться на лоскуты. Грубые башмаки покрылись грязью, поскольку накануне шел сильный ливень, а Эмили бежала, не разбирая дороги, наступая на лужи, проваливаясь в оставленные колесами повозок борозды и с трудом перелезая через попадавшиеся на пути изгороди.

Но ничто не могло остановить девушку, ибо Пират был в опасности, и она была обязана спасти его!

Пиратом она назвала котенка, которого нашла месяц назад под крыльцом приюта для мальчиков Сент-Джон, где работала. За белый, с маленьким черным пятнышком, похожим на повязку на одном глазике, цвет. Усы у найденыша были черными и длинными, глаза — изумрудно-зелеными.

Эмили очень привязалась к котенку. Ее сердце, так нуждавшееся в любви, но не находившее ни в ком отклика, отчаянно потянулось к этому крохе, который был, как и она сама, круглым сиротой.

Питание в приюте было скудным. Содержавшееся на пожертвования благотворительных обществ, заведение отнюдь не процветало — таких было более чем достаточно в округе.

Но Эмили без всякого сожаления и раздумий делилась с найденышем тем, что ела сама — а ела она как птичка, так как аппетита в последнее время у нее совсем не было. Как и сил.

Она умирала. Вот и сейчас, во время бега, она несколько раз закашливалась и подносила к губам платок. И всякий раз на нем оставались алые пятна…

Отец ее был юнцом, сынком богатого баронета. Он соблазнил девушку, Мэри Стоун, работавшую горничной в доме.

Мэри прогнали; помыкавшись какое-то время, несчастная пошла по «кривой дорожке». Крошку Эмили она отдала на воспитание в деревню, а через шесть лет простудившись, скончалась. Баронет, которому перед смертью Мэри прислала записку с просьбой пожалеть внучку, сжалившись, определил девочку в приют.

В нем Эмили находилась вплоть до восемнадцатилетия. О прошлом матери она узнала из небольшой записки, которую та вложила в ладанку на шее дочери.

Эмили училась хорошо и прилежно, и выпустилась как «девица, знающая французский, умеющая рисовать и играть на фортепиано, а также способная преподавать арифметику, чистописание, латынь, историю и географию».

Ей нашлась работа — опять-таки в приюте, но для мальчиков, в двадцати милях от столицы, и Эмили отправилась туда.

Она работала в Сент-Джоне уже год. Директор заведения был стар, хвор и угрюм; под стать ему были и три воспитательницы. Ни с одной из них Эмили не сошлась; ей поручили самую сложную, старшую группу мальчиков — вернее, уже почти юношей.

Эти уже не дети были в большинстве своем на голову, а то и выше, своей учительницы, и многие из них обладали характерами отнюдь не ангельскими. Разнузданные, грубые, злые, неуправляемые, не стремящиеся получить никаких знаний, они откровенно насмехались над Эмили и дерзили ей.

За худобу они дали ей прозвище «мисс Скелет». На уроках они галдели, смеялись, строили ей рожи. Пачкали тетради, рисовали и писали пошлости или ругательства, подкладывали на стул, на котором она сидела, и в классный журнал тараканов и пауков, которых она жутко боялась. А однажды бросили ей за шиворот пиявку, и Эмили чуть с ума не сошла от страха...

Однако она терпела всё. У нее не было выхода. Она была одна на всем свете; возможно, она и поборолась бы, но болезнь подтачивала силы, пила, как вампир, энергию. А ученики приюта - великовозрастные оболтусы - нашли в ней, беспомощной, слабой и одинокой, идеальную жертву...

Недавно аптекарь мистер Блэк, осмотрев ее и послушав грудь, грустно покачал головою:

- Вам бы надо куда-нибудь, где тепло и морской воздух, мисс Стоун. Там бы, может быть, ваша болезнь отступила. А здесь…

Эмили смирилась с тем, что скоро ей придется покинуть этот мир. Он был жесток к ней, и порой она даже мечтала — уйти туда, где ждет ее на небесах мама…

Пират стал ее утешением. Она играла с ним, кормила его. Он спал у нее под боком, свернувшись клубочком. Из своей крошечной комнаты она его не выпускала, боясь приютских мальчишек.

Но они все-таки обнаружили котенка. И вот - полчаса назад, когда Эмили проверяла в классной комнате работы учеников, один из них просунул в дверь голову.

- Мисс Стоун, там Гарри и Клинт забрались в вашу комнату через окно! Они вытащили котенка и понесли его к пруду! Сказали, что хотят утопить!

И она побежала — как не бегала никогда в жизни…

Пруд был большим и глубоким, с темной стоячей водой. Когда Эмили, едва живая, достигла его, то увидела Гарри и Клинта - заводил в классе, здоровых юношей шестнадцати лет. Клинт сидел на скамье и орудовал веслом, а его товарищ расположился на носу суденышка, держа Пирата за шиворот. Тот извивался и жалобно мяукал в руках мучителя, но Гарри держал крепко.

Оглянувшись и увидев Эмили, Гарри расплылся в мерзкой ухмылке.

- А! Мисс Скелет! Смотрите, что сейчас мы с вашим блохастым сокровищем сделаем! - крикнул он. И оба юнца расхохотались.

- Пират! Нет! - крикнула Эмили. Вернее — хотела крикнуть, но из перехваченного судорогой горла вырвался лишь слабый шепот.

Лодка была уже почти на середине пруда. Эмили не раздумывала ни секунды. Она не умела плавать, но смело кинулась в воду. Та оказалась холодной, к тому же, место было глубоким, и девушка сразу провалилась по пояс. Платье моментально намокло, став тяжелым.

- Давайте, давайте! - крикнул ей со смехом Гарри. - Смелее, мисс Скелет! Может, вы еще успеете его спасти! - А затем: - Ну-ка, полетай! - И он размахнулся и швырнул котенка. Тот плюхнулся в пруд.

Эмили издала вопль отчаяния. Она сделала еще шаг вперед, и еще. Теперь она была в воде по шею. Она протянула руки перед собою и попыталась плыть.

Между тем, мальчишки, улюлюкая, смотрели, как котенок барахтается в воде.

- Ишь, какой живучий, гаденыш! Веслом его, веслом, Клинт! - командовал Гарри. - По башке ему дай как следует!

Клинт поднял весло и ударил. Эмили вскрикнула в ужасе. Она отчаянно пыталась плыть вперед, к Пирату, - но увы. Юбки тянули ее вниз, превратившись в камень. Дыхание прервалось. Она ушла под воду; наглотавшись воды, вынырнула, забила руками по поверхности, теряя последние силы… и, застонав, снова скрылась под водой. На этот раз навсегда.

Юнцы, немного побледнев и расрыв рты, глазели на то место, где исчезла их воспитательница. О котенке они забыли.

- Плывем назад, - хрипло прошептал Гарри. Клинт молча кивнул — и налег на весла…

Они причалили и, выпрыгнув из лодки, побежали прочь от пруда; что касается Пирата, то котенок благополучно переплыл его и выбрался на берег. Сел на песок и начал вылизываться. Затем, чуть обсохнув, побежал прочь. Какой-то сердобольный фермер, проходивший мимо по дороге, подобрал малыша и понес, сунув за шиворот, домой — дочерям, любящим всякие забавы.

Глава 2,

Глава 2,

в которой Эмили пытается понять, на каком свете очутилась

- Мисс Эмили, слава Богу, вы очнулись! Ох и напугали вы нас, барышня!

Эмили глубоко вздохнула. И приоткрыла глаза. Над нею склонились два лица — незнакомых и бледных, но очень добродушных.

Одно принадлежало женщине лет шестидесяти, с морщинками вокруг глаз и рта, седоволосой, в чепце и темном платье с кружевным воротником. Второе — молодой девушке, примерно одного с Эмили возраста, тоже в чепчике и платье более нарядном, яблочно-зеленого цвета. Девушка была голубоглазой — правый глаз немного косил, рыжеволосой, курносой и веснушчатой.

- Где… где я? Что со мной? - прошептала Эмили. Под собою она ощущала нечто мягкое, похожее на пышную перину, - что так отличалось от жестких досок ее узенькой кроватки в приюте. Подушка под головой тоже была мягкой, будто набитой лебяжьим пухом.

Эмили попыталась приподняться. Учитывая все, что с нею недавно произошло, она не рассчитывала, что это ей удастся, - но, к своему немало удивлению, очень даже легко села на постели. И воззрилась на все окружающее в полном недоумении, граничащем с изумлением.

Комната, в которой находилась Эмили, отличалась большими размерами и была обставлена чрезвычайно роскошно и изысканно. Голубые в мелкий цветочек обои, огромный мраморный камин с золотыми часами и фарфоровыми статуэтками на нем; кресла, стулья, оттоманка у окна — все обитые тканью в тон обоям и очень изящные.

Кровать, на которой сидела Эмили, по габаритам и красоте вполне могла принадлежать самой королеве; изголовье и изножье, а также четыре столбика балдахина по углам - вырезаны из красного дерева, а сам балдахин соткан из голубого, расшитого золотом бархата с золотыми же кистями. Одеяло же, которым была накрыта спасенная, было стеганым, очень красивым и теплым, цвета гелиотропа.

Что касается того, во что была одета Эмили, то на ней оказалась рубашка цвета топленого молока, тонкого полотна, отделанная вышивкой и кружевами, и чепчик, тоже украшенный кружевом.

- О-о-о, - только и смогла произнести Эмили, разглядывая эту богатую обстановку и собственное одеяние и тщетно пытаясь понять, каким образом она, жалкая воспитательница приюта для мальчиков, могла оказаться в такой комнате.

- Мисс Эмили, барышня, не хотите ли вы чего? - ласково спросила рыженькая девушка. Эмили уставилась на нее. «Барышня… Это она мне?»

- Да, да, Люси. Я сейчас принесу нашей юной леди пунша с медом, - сказала, выпрямляясь, пожилая женщина. - Горячего, он сразу согреет. Ах, как же эта беда с вами приключилась, мисс Эмили? Хорошо, что мой муж увидел, как вы тонете, бросился на помощь и вытащил вас из воды!

- Это все тритоны, - произнесла рыженькая. - Мисс взяла сачок да пошла на пруд их ловить, миссис Доббинс. И, видать, в воду упала.

- Тритоны… - покачала головою миссис Доббинс. - Жабы, ящерицы… Тьфу, пакость какая! О своем батюшке вы не подумали, и о сестрице вашей, мисс Вайолет! Ежели б вы утопли, каково бы им было? И что бы сказал граф Дарнли, коли вы бы погибли?

Эмили молча переводила взгляд с одной женщины на другую. В голове все смешалось. О чем они говорят? Какие тритоны, какой батюшка и какая сестрица? И что за граф? И отчего, Бога ради, эта миссис Доббинс величает ее, Эмили Стоун, юной леди??

«Я тонула в пруду около приюта. Да, это я помню… Видимо, меня вытащили. И принесли сюда. Но что это за дом? - Она тщетно пыталась вспомнить, было ли неподалеку от Сент-Джона какое-нибудь богатое поместье. - Почему я оказалась здесь? И эти женщины — они так странно себя ведут со мною. Будто принимают за кого-то другого. Но как это возможно?..»

«Нет. Наверное, я умерла… И попала на тот свет... - мелькнула у нее следующая мысль. - Но тогда — где моя мама? Откуда взялись эти две незнакомки, говорящие со мною загадками?» Тот свет представлялся ей совсем по-другому.

Она сунула руки под одеяло и ущипнула себя за палец. Стало больно. Но комната и ее великолепная обстановка никуда не исчезли. Только миссис Доббинс вышла, а вот рыженькая девушка по имени Люси осталась.

- Мы вашему батюшке ничего не сказали, и мисс Вайолет тоже, - сообщила она Эмили, и той пришлось кивнуть и даже попробовать улыбнуться. - Сейчас выпьете пуншу, и вам сразу полегчает.

- Скажите, пожалуйста, добрая девушка… - сказала Эмили, и к ее удивлению, голос ее, обычно тихий, слабый, глухой и сиплый от постоянного кашля, прозвучал довольно громко и неестественно звонко. - А далеко ли отсюда приют для мальчиков Сент-Джон?

Люси широко открыла рот и уставилась на нее во все глаза.

- Не понимаю, о чем вы, мисс Эмили. Какой приют? Отродясь тут таких поблизости не было. Вы дома, мисс, в поместье батюшки вашего, маркиза Крэнби.

Эмили прикусила губу. «Маркиз Крэнби — мой батюшка??»

- А, простите… это поместье… где оно находится? Далеко ли отсюда до Лондона?

- В Дербишире, мисс. - Люси так и хлопала в удивлении глазами.

«В Дербишире?? Как это возможно?»

Тут вернулась миссис Доббинс с серебряным подносом, на котором стоял стакан пунша.

- Выпейте, мисс Эмили, - сказала она с добродушнейшей улыбкой.

Эмили послушно отпила. Ничего вкуснее этого горячего напитка ей в жизни не приходилось пробовать!

- Мисс спрашивает про какой-то приют для мальчиков, - сказала Люси миссис Доббинс. - И интересуется, где поместье батюшки ее находится. Что-то не пойму я, к чему… - Она задумчиво почесала веснушчатый нос.

- Ты бы после того, как в воду упала да чуть не утонула, тоже заговариваться начала, Люси, - отвечала ей тихо пожилая женщина. А затем добавила громче: - Нашей юной леди, Люси, покой нужен, давай-ка пока ее оставим. Вам больше не надобно ничего, мисс Эмили?

- Нет, - поспешно сказала та, - благодарю вас, пунш просто восхитительный.

- Вы меня, ежели что, колокольчиком позовите, мисс, - произнесла Люси, - я тут рядом буду. - И указала взглядом на лежащий на столике у кровати хорошенький маленький серебряный колокольчик.

Эмили кивнула, и женщины, присев, словно перед ними была знатная дама, вышли из комнаты.

Глава 3,

Глава 3,

в которой героиня нашего романа осознает, что все-таки не умерла, и поражается произошедшим с нею метаморфозам

Оставшись в комнате одна, Эмили задумчиво уставилась в потолок.

Она в Дербишире. Но это невозможно — приют Сент-Джон находился не слишком далеко от столицы, и к тому же южнее! Эмили никак не могла попасть так далеко на север за столь короткое время!

А вот что еще более странно: с тех пор, как она пришла тут в себя, она ни разу не кашлянула. Она глубоко вздохнула — и опять-таки поразилась отсутствию привычной боли в груди. Вообще, она чувствовала себя гораздо лучше, чем полагалось недавней утопленнице, тем более, болеющей чахоткой.

Ей стало жарко, и она откинула одеяло. И… в изумлении уставилась на свои щиколотки и ступни, выглядывающие из-под длинной сорочки. Эмили потянула подол верх — и так и замерла, разинув рот.

О Боже! Эти ноги не принадлежали ей! Вернее — это были чьи-то чужие ноги. Совершенно. У Эмили Стоун, воспитательницы приюта Сент-Джон для мальчиков, ножки были как спички, худющие, с прозрачной кожей, с узенькими детскими ступнями.

А перед собою Эмили видела стройные и длинные, но вполне упитанные ноги. Девушка, пораженная до глубины души, прижала руки к сильно бьющемуся сердцу — и…

Она вздрогнула. Грудь тоже не была её. У Эмили она была болезненно впалой, а сейчас девушка ощущала под ладонями пышную и хорошо развитую женскую грудь. И немаленькую к тому же.

- О Господи, - пробормотала Эмили, тщетно пытаясь прийти в себя. Она начала ощупывать все тело, и с каждым мгновением все больше убеждалась, что оно было абсолютно чужим и незнакомым. Начиная с головы и заканчивая кончиками пальцев на ногах.

- Зеркало… Мне нужно зеркало! - пробормотала Эмили — и соскочила со своего ложа.

Легкость, с которою она это проделала, поразила ее.Та Эмили так бы не смогла — для нее любое движение было в тягость, вызывало одышку и кашель.

В простенке между окон находилось большое, овальной формы напольное псише. Эмили поспешила к нему, на ходу снимая с себя чепчик. И... остановилась перед зеркалом как вкопанная. Ибо никогда и ничто на свете так не изумляло ее.

Это была не она. И в то же время — она. Рост, цвет волос и глаз остались прежними. Но вот всё остальное…

На Эмили смотрела другая Эмили — такая, какою она могла бы быть, если бы телесные силы не подорвала долгая, мучительная болезнь.

Красивая, пышущая здоровьем девушка с ярко-голубыми глазами и необыкновенно густыми, прямыми, струящимися вниз подобно шелковистым волнам, светло-русыми волосами. (А у Эмили Стоун волосы были тусклыми и жидкими, к тому же в последнее время много выпадали).

Кожа этой красавицы была чистой и белой, а не отвратительного желтовато-зеленого оттенка; зубы — ровными и тоже белоснежными. Высокая грудь, осиная талия, довольно широкие для девушки плечи…

- Господь всемогущий, - пробормотала Эмили, поворачиваясь то вправо, то влево, и разглядывая себя так, будто перед нею было не отражение в зеркале, а привидение. - Господь всемогущий… что со мною?..

Ноги отказались держать ее, и она плюхнулась на оттоманку, не сводя взгляда со своего отражения. Снова ущипнула себя за руку. Нет, ничто не изменилось. Вот сидит и смотрит на нее девушка, и похожая на нее, и совершенно не похожая…

- Я… здорова? - спросила ее Эмили. - Я больше не больна? Или как раз наоборот? Я душевно больна? Сошла с ума?

Она закрыла глаза, снова и снова прислушиваясь к себе и своему новому, здоровому и сильному телу. А ведь это было необыкновенно приятное ощущение — дышать полной грудью, зная, что не закашляешься кровью; слышать мерное и гулкое биение своего сердца; чувствовать силу в руках и ногах.

Чтобы проверить себя, Эмили вскочила и протанцевала по комнате, а затем покружилась перед псише.

О, какая легкость! Никакого головокружения, слабости! Она бы могла танцевать так весь день!

- Я здорова, - Эмили улыбнулась своему отражению. - Я здорова! - Она оглянулась кругом и прибавила, уже более серьезным тоном: - У меня есть папа? И сестра? Мой отец — маркиз? Маркиз Крэнби. Как это может быть?

Она задумалась, потом тряхнула головой. Вытянула руку и приложила палец к губам девушки в зеркале.

- Эмили, дорогая, - прошептала она. - Тсс. Послушай. Давай это будет нашей тайной. Давай мы никому ничего не скажем — да? Мы сохраним все в секрете. Ведь мы не поступаем дурно, не правда ли? Если Господу было угодно дать нам это тело, дать здоровье, дать семью… Мы же примем это? Мы не откажемся?

У Эмили вдруг слезы выступили на глазах и потекли по щекам. Семья. У нее теперь есть семья! Есть отец и сестра. То что они богаты, хорошо, но главное не это — а то, что Эмили Стоун, приютская сиротка, отныне не одинока в этом мире!

Глава 4,

Глава 4,

в которой Эмили исследует свои новые владения

Немного придя в себя, Эмили решила осмотреться в спальне, которая отныне, по воле случая, принадлежала ей.

Шагнув к окну, девушка увидела, что находится на втором этаже. Внизу располагался обширный сад, и у Эмили захватило дух, настолько он показался ей, никогда прежде не видавшей настоящего английского сада, разбитого по всем канонам при помещичьем доме, прекрасным.

Ровно подстриженные деревья и кусты; зигзагообразные дорожки, вымощенные камнем, с фонарями, стоящими на каменных тумбах; обилие разнообразных цветов на клумбах; беседки и скамейки, которые так и манили посидеть посреди всей этой красоты…

Эмили готова была бесконечно созерцать эти виды, но все же оторвала взгляд от сада и принялась исследовать комнату.

Она любила читать; но здесь, кроме потрепанного томика Шекспира, иных книг не обнаружила. Не нашлось тут и никакого рукоделия — а ведь вышивание, плетение кружев, вырезание из бумаги и прочее считалось весьма модным увлечением для юных девиц из благородных семейств.

Зато рядом с камином находился столик, на котором стояли различные баночки и флаконы, а также большая шкатулка розового дерева, отделанная перламутром. Открыв ее, Эмили замерла, а глаза ее расширились от изумления и восторга. Никогда она не видела таких роскошных драгоценностей, такого обилия камней самых разных цветов — камней, названий которых Эмили отродясь не знала.

- Боже правый!

Она достала из шкатулки несколько украшений — ожерелье, серьги и браслет. Приложила к ушам, шее и руке — осторожно, с благоговейным восхищением, смешанным со страхом.

- Это… неужели это все мое?

Да быть не может. Она поспешно, словно застигнутый за попыткой кражи вор, положила все обратно и закрыла крышку.

И направилась дальше. На каминной доске, помимо часов и фарфоровых статуэток, изображающих танцоров в платьях восемнадцатого века и белых париках, стояла небольшая миниатюра — женское лицо, в красивой серебряной рамке, к уголку которой была приколота черная ленточка.

Дама была хороша собой и чем-то похожа на Эмили. Девушка взяла портрет, чтобы разглядеть поближе. Перевернула… и увидела на обороте надпись: «Моей любимой дочери Эмили в день ее шестнадцатилетия». Также здесь стояла дата, и девушка в крайнем удивлении увидела, что та Эмили, в которую она превратилась, родилась с нею в один год и день! «Отсюда, возможно, и наше сходство...»

Итак, на миниатюре была изображена мать Эмили. Траурная ленточка явственно говорила о том, что этой женщины уже нет в живых… Эмили с грустным вздохом вернула портрет на место.

Дверь в соседнюю комнату была немного приоткрыта, и девушка решила исследовать то, что находилось там.

А там оказалась гардеробная. Огромный высокий массивный ореховый шкаф занимал бо льшую часть пространства. Открыв тяжелые створки, Эмили ахнула. Сколько тут было самых разнообразных, и домашних, утренних и вечерних, и бальных платьев - и каких восхитительно красивых! В них можно было одеть сотни две дам, не меньше. На отдельных полках красовались туфельки, тоже разных цветов, изящные, на каблучках, с отделкой из кружева, бантиков, золотых и серебряных лент.

Было тут и белье, и чепчики, и капоты, и чулки, и много-много всяких других вещей.

А на верхних полках громоздились нескончаемыми рядами шляпные коробки.

- И это всё мое? - растерянно пролепетала Эмили. Боже, в приюте Сент-Джон у нее было всего одно платье и два узких кружевных воротничка к нему, которые она ежевечерне меняла! Стирала в тазике, а утром проглаживала тяжелым утюгом, который еле поднимала, и подшивала к воротнику...

От всего увиденного у нее голова пошла кругом. Она хотела вернуться из гардеробной обратно в спальню, но тут заметила еще одну небольшую дверь, и любопытство пересилило желание передохнуть и прийти в себя.

Эмили шагнула к двери и открыла ее.

Глава 5,

Глава 5,

в которой Эмили, не зная того, совершает большую ошибку

Она остановилась на пороге и изумленно и испуганно уставилась на обстановку этой комнаты.

Вернее, перед Эмили был кабинет. Который едва ли мог принадлежать молодой леди, аристократке и дочери маркиза — таким мрачным, выдержанным в темных тонах, он являлся.

Прежде всего, взгляд девушки приковало висящее напротив двери, на стене, чучело огромного ящера. Мутные злобные маленькие глазки чудовища глядели прямо на Эмили, заставив ту невольно содрогнуться.

По обе стороны от ящера, вдоль стены, располагались витрины, за стеклом которых находились иные засушенные рептилии, поменьше: ящерицы, лягушки, жабы, хамелеоны и прочее, самых разнообразных форм и цветов, - но все они вызывали в Эмили одинаковое чувство отвращения.

С трудом пересилив себя, она все же шагнула вперед. Кроме витрин, тут были книжные шкафы, в которых Эмили увидела множество томов. Стараясь не смотреть на гадов за стеклами, она подошла к шкафам, чтобы разглядеть корешки книг...

И разочарованно вздохнула. Похоже, все эти тома были посвящены зоологии, вернее, земноводным и пресмыкающимся. Здесь были книги на латыни, а также, помимо английского, на французском и немецком языках.

Около окна располагались большой письменный стол черного дерева и кожаное кресло. На столе Эмили увидела принадлежности для письма, несколько толстых папок с завязками, а также увеличительные стекла, какие-то иглы, линейки, весочки, похожие на аптечные, с гирьками к ним, и пинцеты.

В углу стояли сачки и несколько небольших ведер, с какими ходят порой на пруды мальчишки. Было понятно, что этот кабинет принадлежит некому исследователю, возможно, ученому, изучающему рептилий.

Стопка исписанных мелким изящным почерком бумаг привлекла внимание девушки. Эмили взяла верхний листок, в надежде, что это окажется часть дневника, из которого можно было бы почерпнуть какие-то полезные сведения…

Но увы. Ее ждало разочарование. На листке описывалась какая-то жаба: ее параметры, цвет, вес и прочее. На втором листке была зарисована все та же жаба — рисунок был мастерским, весьма подробным и качественным. На третьем — описание какого-то тритона…

Эмили торопливо перебрала все листки. Открыла лежащую сверху папку — то же самое: ящерицы, жабы, лягушки с головастиками…

- Как странно, - пробормотала она, складывая все как было. Быть может, эта комната принадлежит нетой Эмили, а кому-то другому?

Пожав плечами, девушка поспешила выйти прочь и крепко закрыть дверь в кабинет. Возвращаться сюда ей более совершенно не хотелось.

То ли дело была спальня! Нежные краски стен и обивки мебели, изящество, вкус, свет и простор!

Гм… А вот что там, в углу, у крайнего, открытого окна? Отделенное китайской расписной ширмой? Туда мы еще не заглядывали…

Эмили направилась к ширме. За нею стоял столик, на котором находился некий большой прямоугольный предмет, покрытый темной тканью. Заинтригованная, девушка подняла покрывало.

Вначале Эмили не поняла, что видит перед собою. На дне стеклянного сосуда находились просто какие-то камни, трава и земля. Девушка наклонилась над емкостью — и...

И увидела обитательницу этого аквариума. На камнях сидела огромная, грязно-буро-зеленого цвета, пупырчатая жаба, почти слившаяся с ними, и пялилась на Эмили своими золотистыми, с черными зрачками, выпуклыми глазами.

Эмили пронзительно, громко вскрикнула, выронив покрывало. А затем, от страха совершенно не соображая, что делает, схватила сосуд — и выбросила мерзкую жабу вместе с остальным содержимым вниз из окна.

Пленница шмякнулась на траву. И поползла прочь, радуясь, вероятно, вновь обретенной свободе. Эмили же, донельзя перепуганная, поставив сосуд обратно на столик и поспешно накрыв его тканью, захлопнула дрожащими руками окно, а затем вернулась к кровати и опустилась на ее край.

Все. Противной жабы больше нет здесь. Ей, Эмили, следует успокоиться. И вообще — нужно набраться твердости духа, стать бесстрашной, готовой к любым ожидающим ее перипетиям. Сейчас ей необходимо хладнокровие.

Пока она новичок в этом доме, ей тут все незнакомо. Нужно собрать волю в кулак и не расслабляться. Не показывать никому, что она тут чужая. И как можно быстрее постараться выяснить отой Эмили всё-всё, чтобы нигде не попасть впросак.

Что поможет ей — это падение в пруд. «Ты бы тоже заговариваться начала», - вспомнились слова миссис Доббинс, обращенные к Люси.

Да-да. Отличная идея! Какие-то вещи, о которых она, Эмили, не знает, можно же приписать тому, что она чуть не утонула!

И положиться на удачу и милость Всевышнего. Ведь, дав ей эту новую оболочку, Он не оставит ее в одиночестве? Поможет? Направит?

«Я справлюсь, - решительно сказала она себе, сжав руки в кулачки. - Я обязательно со всем справлюсь!»

Глава 6,

Глава 6,

в которой Эмили понимает, какую ошибку совершила в предыдущей главе

- Эмили!

Она вздрогнула и так и подскочила. В спальню влетела запыхавшаяся хорошенькая девушка, вернее, еще почти девочка, лет пятнадцати, русоволосая и голубоглазая, одетая в нежно-персиковое платье, поверх которого был подвязан передничек с оборками. На голове красовалась соломенная шляпка с широкими полями, на тулье которой красовались искусственные фрукты.

В руках девушка держала маленькое ведерко.

- Сестра, ты, верно, заждалась меня, - протараторила она, и у Эмили слезы выступили на глазах. Значит, вот она - Вайолет, ее младшая сестричка! - Но ты говорила собрать самых жирных, и поэтому мне пришлось излазить весь наш сад…

- Вайолет, - прошептала Эмили, проглатывая комок, вставший в горле.

- Что, Эмили? - Девушка подошла к ней. - А почему ты в ночной рубашке? Ты что, собралась спать среди бела дня?

- Н-нет. Я как раз хотела одеться… - Эмили всхлипнула и прижала удивленную Вайолет к себе. - Я просто… но неважно… - И она крепко обняла Вайолет.

- Ты странная сегодня, - засмеялась та. - Лучше взгляни — они такие, как ты хотела, правда?

Она отстранилась и протянула Эмили ведерко, и та увидела на дне копошащихся червей и гусениц.

- О Боже! - Она отшатнулась.

- Да что с тобою, Эмили? - Вайолет смотрела на нее расширенными глазами. - Ты же сама велела наловить их.

- Я… я не помню.

- Зато я помню! - заявила Вайолет. Она подбежала (она все делала быстро — двигалась, говорила, делала) к столику, где лежал колокольчик, и начала звонить в него. - Люси, Люси! Скорее одевать леди Эмили! - крикнула она.

Вошла Люси, и через некоторое время Эмили была облачена (Вайолет помогала с выбором наряда, попутно тараторя обо всем на свете — она была еще той болтушкой) в изящное муслиновое, расшитое мелкими розочками, белое платье.

Уложив волосы Эмили, Люси присела и вышла, и тут Вайолет сказала:

- Ну, как там наша Сэнди? Давай посмотрим, понравится ли ей угощение, которое я принесла!

«Сэнди? Наша Сэнди?..» Эмили вдруг начала догадываться, для кого Вайолет наловила отвратительных червяков. И оказалась, увы, права. Сестра схватила ее за руку, потащила за собою за ширму, подняла покрывало с сосуда — и замерла как вкопанная.

- А… где Сэнди? - Она оглянулась на Эмили. - Сестра… Где наша красавица Сэнди?

Эмили не знала, куда девать глаза. Кто бы мог подумать, что мерзкая жаба, выброшенная в окошко, имеет имя и, судя по всему, так дорога сердцу младшей сестры?

- О… - Эмили не привыкла врать, и понимала, что ей придется сейчас сказать сестре горькую правду. - Я, Вайолет… Я выбросила ее из окна. Прости меня.

- Ты выкинула Сэнди?? - Вайолет явно не верила своим ушам. - Ты выкинула свою жабу?!

«Это быламоя жаба? Да еще икрасавица ?? О Господи!»

- Эмили, нет, - Вайолет качала головой, - ты не могла! Ты что, сестра? С ума сошла?

Эмили почувствовала, как краска заливает лицо. Она была растеряна и осознавала лишь, что допустила большую ошибку.

- Вайолет, милая… Сегодня я упала в пруд. Чуть не утонула.

Та ахнула, побледнела и всплеснула руками.

- Нет-нет, теперь со мною все в порядке, дорогая.

- Ах, сестричка, я ничего не знала! - воскликнула Вайолет со слезами, бросаясь к ней и обнимая. - Какой ужас! А папа? Он знает?

- Нет. Не говори ему, прошу тебя.

- Конечно, не скажу! Как ты себя чувствуешь?

- Все хорошо, но…

- Но?

- Очевидно, после этого падения я какое-то время была... немного не в себе. Я не понимала, что делаю, и, увидев тут эту жабу… Она показалась мне такой отвратительной...

- Отвратительной? - Вайолет шмыгнула носом. - Ведь Сэнди была так важна для тебя, сестра! Это же единственный, уникальный экземпляр! Разве ты забыла? Ты написала целый научный трактат, посвященный ей, и послала его в Лондон, в Зоологическое общество, в отдел, занимающийся земноводными!

- О… - только и смогла вымолвить Эмили.

- Эту жабу могли назвать твоим именем, сестра! Ты открыла новый вид - «Большая Дербиширская жаба» и была так горда этим, а вместе с тобой и наш папа, и я! И что же мы теперь будем делать? И как скажем об этом папе?

- О... - снова повторила Эмили, вся сгорая от стыда за свой поступок и ощущая себя ужасной преступницей.

Тут Вайолет, девушка чувствительная и импульсивная, разрыдалась, и Эмили, глядя на нее, присоединилась к ней. Так они и стояли какое-то время, обнявшись и плача…

Глава 7,

Глава 7,

в которой Эмили знакомится со своим отцом и вновь горько раскаивается в совершенном ею поступке

Не в характере Вайолет, однако, было долго предаваться горю. Вытерев слезы и второпях расспросив сестру, когда именно та выкинула в окно Сэнди, девушка заявила, что они немедленно организуют поиски.

- Она не могла далеко ускакать! Возьми шляпку и идем! - заявила Вайолет и потянула Эмили за собою из комнаты. Они спустились вниз, пересекли большой холл и выскочили из дома — так быстро, что Эмили не успела даже как следует оглядеться по сторонам, чего ей так хотелось.

Минута — и они стояли уже под окнами спальни Эмили.

- Ищем, - с энтузиазмом произнесла Вайолет, - уверена, Сэнди где-то здесь! Мы обязаны найти ее!

Эмили вздохнула про себя. Поиски противной жабы никак не могли вдохновить ее; но делать было нечего, и она покорно последовала примеру младшей сестры, которая торопливо раздвигала траву и цветы и заглядывала под каждый куст и дерево.

Так они провели около часа; но увы, хотя им попалось несколько лягушек и жаб поменьше (вернее, попались они все Вайолет, Эмили не нашла ни одной — да она и не старалась искать), уникальной Сэнди среди них не оказалось.

- Я устала, - сказала Вайолет, опускаясь на скамью. - Эмили, боюсь, нам придется пойти к папе и рассказать ему.

- Наверное, да. - Эмили села рядом с нею. - Он очень расстроится?

- Еще бы! Он был так рад, когда ты нашла эту жабу! Он же, как тебе известно, в течение долгих лет изучал здешних земноводных, классифицировал их, но открытие нового вида по воле судьбы принадлежало тебе!

- Мне очень жаль, - поникла головой Эмили. - Я не хотела.

- Идем, - встала Вайолет. - Делать нечего — папа должен узнать!

И они отправились к отцу.

Эмили вся трепетала, вступая в комнаты маркиза Крэнби. Каков он собою? Добрый он или злой? Любит ли он ее, Эмили? Не поймет ли, что это уже неона ? И, наконец, - как он воспримет историю с выкинутым из окна земноводным?

Вайолет приняла ее сразу и не раздумывая; и сама Эмили мгновенно разглядела в девушке родственную душу, будто знала Вайолет много-много лет. Им было легко вдвоем, и Эмили безумно радовалась этому. Но удастся ли ей убедить маркиза, что она — его дочь?

Однако один взгляд на сидящего в кресле пожилого мужчину сказал ей, что все ее страхи и опасения напрасны. Таким благодушным, милым, приятным джентльменом был родитель Эмили и Вайолет, маркиз Реджинальд Крэнби.

Он был невысокого роста и очень полного телосложения, из-за которого у него сильно болели ноги - так, что он большую часть времени проводил в своих комнатах. Венчик из белоснежных волос окружал лысый розовый череп. Черты у маркиза были мягкие, взгляд открытый, и добродушная, располагающая к себе улыбка почти всегда озаряла лицо.

- Милые мои дочери! - приветствовал входящих девушек маркиз, протягивая к ним толстенькие руки. - Как я рад вас видеть! Но что с вами? Эмили, ты чем-то расстроена? Ты бледна, дитя мое… Иди сюда, расскажи своему папе, что случилось, девочка!

Эмили, всхлипнув в порыве чувств, не раздумывая бросилась в столь радушно раскрытые ей объятия. Ее отец! Отец, которого она обрела таким чудесным, непостижимым образом!

- Батюшка! - бормотала она, вся дрожа и заливаясь совсем не горькими слезами. - Дорогой мой батюшка!..

В эту минуту она была полностью, бесконечно счастлива. Отныне у нее есть папа!.. Самый настоящий!

- Ну-ну, дитя мое… Успокойся, не плачь. - Маркиз ласково гладил ее по голове и плечам. - Расскажи, что у тебя за горе. Вайолет, и ты иди сюда, ко мне. Ты знаешь, отчего твоя старшая сестра так расстроена?

- Да, папочка, - ответила печально Вайолет, - наша Сэнди пропала.

- Как? Да быть не может! - вскричал добрый старичок. - Как это могло случиться?

- Эмили взяла ее на руки, а она выскользнула и выпрыгнула прямо в окошко. - В отличие от Эмили, Вайолет врала с необычайной легкостью. - Мы искали ее внизу, но не смогли найти. Мы ужасно устали, в саду так палит солнце...

- Какая беда! О, моя Эмили! - Маркиз обнял Эмили крепче. - Не плачь. Мы немедленно начнем поиски и найдем твою драгоценную жабу. Все будут искать, все слуги в доме! Ну, тебе стало легче, дитя мое?

- Да, - ответила Эмили, поднимая заплаканное лицо и улыбаясь ему. - Благодарю вас, сэр.

- Вот и хорошо. Сэнди найдется, не сомневайся. Утри слезки, смотри, твое красивое личико опухло. Ведь ты не забыла — скоро приедет Фрэнсис. Ты должна выглядеть хорошо. Не расстраивай меня и сестру.

«Фрэнсис... Кто такой - или кто такая Фрэнсис?»

- Я постараюсь, батюшка, - промолвила Эмили. Маркиз поцеловал ее в лоб, затем так же поступил с Вайолет.

- Идите, мои девочки. И не переживайте. Я тотчас отдам распоряжение искать Сэнди.

Девушки присели, как положено, пожелали батюшке доброго дня и вышли.

Остановившись у лестницы, Эмили осторожно спросила у Вайолет:

- Сестра, папа упомянул имя Фрэнсис… Я что-то запамятовала, кто это?

- О Боже! - ахнула Вайолет, уставившись на нее во все глаза. - Милая Эмили, как это ты не помнишь? Ведь Фрэнсис — твой жених!

Глава 8,

Глава 8,

в которой Эмили узнает, что обручена

- Я… - пробормотала смущенно Эмили, пораженная до глубины души этим новым открытием, - я, Вайолет…

Но та вдруг прыснула.

- Мне кажется, что ты только делаешь вид, - произнесла она. - Ты меня не проведешь, сестра! Ты вовсе не забыла о Фрэнсисе Дарнли! Но ты не хочешь выходить за него, поэтому так себя и ведешь.

- Не хочу?

- Ну конечно! Разве в прошлый приезд Фрэнка ты не заявила ему, что его надежды напрасны, и ты ни за что и никогда не станешь его женой?

- Вот как. - Эмили пыталась осмыслить все, что услышала. Дарнли. Эту фамилию упоминали и миссис Доббинс с горничной Люси. Да-да. «Граф Дарнли» - так они говорили.

Выходит, у нее есть жених, и он настоящий граф; но она не хочет выходить за него… Как такое может быть? Возможно, он стар? Безобразен? Глуп? Или даже всё вместе?

Как ей выведать подробности у Вайолет? Не раскроет ли она, Эмили, себя, если начнет задавать слишком много вопросов?

«Жених, жених! Я обручена! Господь всемогущий! С ума сойти можно!»

Та Эмили, воспитательница в приюте, и помыслить не могла о замужестве. Да и не было в ее окружении ни одного мужчины, к которому она испытала бы хоть какую-то привязанность, не говоря о чем-то более возвышенном.

Она никого и никогда не любила. Ее знания об этом великом чувстве были почерпнуты целиком из поэм, стихов и романов. Конечно, она мечтала. О неком прекрасном, умном и добром юноше, который однажды повстречается на ее пути…

Болезнь перечеркнула эти мечты. Поняв, что умирает, девушка окончательно похоронила в себе надежду на встречу, на счастье с любимым человеком.

Однако уэтой Эмили были все шансы на удачное замужество. Дочь маркиза, богатая, красивая…

- Послушай, Вайолет, - Эмили взяла руки сестры в свои и пожала. - Я уже говорила тебе, что из-за падения в пруд у меня немного расстроены мысли. Я кое-что забыла, и мне нужна твоя помощь.

- Конечно, сестричка, я готова, - откликнулась тотчас Вайолет.

- Расскажи мне о Фрэнсисе. Он же… не очень стар?

Вайолет рассмеялась.

- Милая Эмили, он вовсе не старик! Ему двадцать шесть лет.

Эмили выдохнула про себя.

- Да, я вспоминаю теперь… Он ведь симпатичный?

- Даже очень.

Эмили издала еще один облегченный вздох.

- Он… любит меня? - с затаенным трепетом задала она этот, самый важный вопрос.

Тут Вайолет почесала нос.

- Думаю, да. Ты же у нас такая красивая!

Эмили улыбнулась на этот комплимент, но тотчас вновь посерьезнела и спросила задумчиво:

- Отчего же я не хочу выходить за него?

- Сестра, а как же твои научные труды? Твоя столь важная работа? - всплеснула руками Вайолет. - Фрэнсис же не собирается потакать этому, он хочет увезти тебя после свадьбы в Лондон! Из-за этого вы и ссоритесь постоянно. Твои изыскания связаны с Дербиширом. А после того, как ты нашла здесь уникальную жабу, ты и вовсе заявила папе, что и шагу не ступишь отсюда, пока не изучишь этот новый вид!

- Ах вот как, - промолвила Эмили. Да, ее тезка, по-видимому, была еще тем синим чулком! А вот она теперешняя была полностью согласна со своим пока неведомым женихом: жабы и прочие гады привлекали ее не больше, чем его.

«О Господи! Неужели я в самом деле могу выйти замуж и поехать с мужем в Лондон?»

У нее, скромной воспитательницы приюта, голова закружилась от столь радужной перспективы. Выйти за человека, который любит ее… Создать семью… «И дети! Я так люблю детей и хочу их!»

- И… Когда он приедет сюда?

- Он прислал письмо, что сегодня вечером прибудет в Крэнби-Мэнор.

- Сегодня вечером?!

У Эмили сердце так и пустилось вскачь.

- Хотелось бы, чтобы и Бэзил приехал с ним, - сказала вдруг Вайолет. И запнулась. Эмили взглянула на сестру. Та сильно покраснела.

- Бэзил?

- Его друг, виконт Торнтон. Милая сестра, ты и его не помнишь? Не верю.

- Смутно припоминаю, - промолвила смущенно Эмили. - Кажется, он тоже весьма привлекательный джентльмен...

Вайолет вспыхнула сильнее.

- Так и есть. Только не смейся надо мной, сестра! Да, Бэзил мне очень нравится.

- И замечательно, дорогая моя, - Эмили обняла ее и поцеловала в щеку. - Как я могу смеяться, правый боже? Любовь — это же так прекрасно! Я очень хотела бы полюбить кого-то!

- Для этого ты не должна уходить с головой в науку, - ответила Вайолет. - А то ты уже два года упорно не замечаешь вокруг ничего, помимо жаб, ящериц и лягушек!

- Я... постараюсь последовать твоему совету, сестричка.

- Хм… - недоверчиво покачала головой Вайолет, - не очень-то я тебе верю!

Эмили улыбнулась ей. Конечно, больше никаких мерзких земноводных! Эта Сэнди ей, верно, будет и так сниться в кошмарах не один день.

Но о чем она думает? Боже, ведь совсем скоро она увидит своего жениха! Познакомится с ним! Он молод и хорош собою!

Эмили, вся трепеща от волнения, думала теперь лишь о графе Дарнли. Что-то подсказывало ей: этот мужчина — ее судьба!

Глава 9,

Глава 9,

в которой мы знакомимся с женихом Эмили

Фрэнсис Эдриан Гамильтон, граф Дарнли, натянул поводья и остановил коня на вершине холма.

Его друг Бэзил, виконт Торнтон, последовал его примеру.

- Какие просторы, какие виды, - произнес он. - Не устаю поражаться красотам Дербишира!

- Да, места тут чудесные, - подтвердил Фрэнсис. Виконт посмотрел на сосредоточенное, почти хмурое лицо своего друга.

- Не очень-то ты торопишься к своей невесте, Фрэнк.

- Ты же знаешь, отчего, Бэз, - ответил граф. - Опять будет все то же, и я заранее начинаю готовиться к неизбежному. Эмили снова начнет твердить, что ни за что не выйдет за меня, что лягушки и тритоны составляют весь смысл ее жизни. И мы вновь поссоримся.

- Да, угораздило же тебя обручиться с таким синим чулком! - произнес Бэз.

- Наша помолвка состоялась довольно давно, - сумрачно напомнил ему Фрэнсис. - Тогда еще Эмили не была столь увлечена земноводными, ими занимался ее отец. А она была таким прелестным, грациозным, добрым созданием!

Он вздохнул и, устремив взгляд вдаль, продолжал:

- Я знал ее с детства, ведь семьи наши, хоть и в дальнем, но родстве, и очень дружили. Мы часто гостили друг у друга. И, когда мама незадолго до своей кончины заговорила об этой помолвке, я согласился не раздумывая. Обещал ей, что женюсь на Эмили… Кто мог подумать, что моя невеста вдруг, два года назад, с такой страстью погрузится в зоологию? Порой я жалею, что обручился с нею, а не с Вайолет.

- Ну нет, только не с Вайолет! - живо ответил виконт, и Фрэнсис рассмеялся.

- Бэз, неужели ты?..

- Шучу, шучу. Она мне нравится, она так мила и непосредственна. Однако она еще почти ребенок, хотя обещает стать очаровательной юной леди.

- Дети вырастают быстро. К тому же, Вайолет лягушки не очень-то привлекают, слава Всевышнему. А вот с Эмили надо что-то делать. Вытаскивать ее из этого болота, в котором она скоро сама превратится в жабу.

- И тогда тебе придется, почти как в той старинной сказке, целовать ее и превращать обратно в принцессу! - улыбнулся Бэзил.

Граф кивнул и, поморщившись, рассеянно потер грудь с левой стороны. Его друг слегка напрягся.

- Болит?

- Иногда.

- Но уже прошло больше двух лет, Фрэнк. Тебе нужно показаться врачу.

- У врача я был, и не одного. Все говорят, что, так как укол был нанесен слишком близко к сердцу, то поделать ничего нельзя. Остается только жить с этим.

- Проклятый Милвертон, - процедил Бэз. - Даже в гробу он продолжает напоминать о себе!

Лицо Фрнсиса слегка передернулось при упоминании этого имени.

- Он заплатил по счетам, - жестко сказал он. - И более никому не причинит зла.

Бэзил откашлялся.

- Ты так давно не рассказывал о своей сестре, - осторожно промолвил он. - Надеюсь, она…

- С Кэролайн все благополучно. Она замужем, как тебе известно, живет в Париже, и возвращаться в Англию не собирается.

Но он помрачнел еще больше. Виконт промолвил после некоторого молчания:

- Ты сделал, что должен был сделать. Вызвал негодяя и убил. Хорошо, что причина дуэли не стала достоянием гласности, и репутация Кэролайн не пострадала...

- Давай поговорим о чем-нибудь другом, Бэз, - перебил Фрэнсис. Торнтон понял, что нужно действительно поменять тему.

Граф Дарнли был человеком достаточно закрытым и не склонным к откровенностям, в отличие от своего общительного и добродушного друга, и со стороны часто выглядел излишне резким, суровым и даже угрюмым. Но Бэзил привык к этой особенности Фрэнсиса, зная, что в груди графа бьется благородное сердце.

- Согласен. Тогда скажи, - виконт снова кашлянул, - твоя кузина, леди Изабелла… она знает, что ты собираешься в Крэнби-Мэнор?

- Да. Я ей писал. - Фрэнк бросил проницательный взгляд на друга. - Почему ты спросил о ней?

Бэзил пожал плечами. Он слегка покраснел, но нарочито небрежно бросил:

- Просто так.

- Изабелла наверняка приедет в гости к маркизу Крэнби. Поместье ее покойного мужа, как тебе известно, граничит с владениями моего будущего тестя. Да и с Эмили кузина очень дружна. Но смотри: мы приближаемся к Крэнби-Мэнору, он уже виден вдали. Скоро мы будем на месте!

Фрэнсис тронул коня, Торнтон последовал его примеру, и молодые джентльмены съехали с холма и направили лошадей вперед, к усадьбе маркиза Крэнби.

Глава 10,

Глава 10,

в которой Эмили встречается со своим женихом

Эмили очень хотелось как следует подготовиться к приезду жениха; но увы — рядом была Вайолет, причем уверенная, что сестра бесконечно расстроена из-за пропажи своей уникальной жабы.

Поэтому, после того как Эмили сходила на кухню и узнала от миссис Доббинс, что обед к приезду их сиятельства готовится, Вайолет вновь схватила сестру за руку и потащила в сад, где около дюжины слуг искали Сэнди.

- Леди Эмили! Мы нашли штук двадцать жаб, вам нужно взглянуть, нет ли среди них вашей, - тотчас поспешил к ней старший садовник.

Эмили внутренне содрогнулась от омерзения. И, обернувшись к Вайолет, промолвила:

- Сестра, дорогая, взгляни ты. У меня что-то со зрением… Видимо, голову напекло.

- Присядь тут на скамейку, - предложила добросердечная Вайолет. - Я посмотрю сама.

Сэнди среди находок не оказалось. Вайолет присоединилась к поискам, а Эмили сидела и размышляла о превратностях судьбы, о том, как та занесла ее в этот дом, и, конечно, о неведомом женихе, который скоро должен был приехать…

- Леди Эмили! Прибыли их сиятельства граф Дарнли и виконт Торнтон! - вдруг послышался голос лакея.

Она вздрогнула и, поспешно поднявшись и оправив складки платья, направилась к лестнице, ведущей во внутренние покои особняка.

И тут из дверей, навстречу девушке, появились прибывшие джентльмены.

«Кто из этих двоих мой жених?»

Эмили не без труда натянула на лицо радушную улыбку. Оба молодых человека, направлявшихся к ней, были красивы, хоть и не похожи друг на друга. Один — смуглый, сухощавый, высокий, черноглазый и черноволосый. С лицом истинного аристократа, какими и представляла их себе Эмили - надменным, волевым, замкнутым. При взгляде на него девушка почувствовала замешательство, растерянность и почти страх.

Второй — поменьше ростом и более плотного телосложения, сероглазый блондин с копной густых вьющихся кудрей и приятной доброжелательной улыбкой.

«Пусть моим женихом окажется этот!»

Но она получила ответ на свой вопрос очень быстро.

- Дорогая Эмили, - черноволосый шагнул вперед и поцеловал ее руку, которую она неловко и слишком поздно, спохватившись, протянула ему. - Рад нашей встрече.

- Я… я тоже рада. - Как ей называть его? Как ее тезка к нему обращалась? И вообще: как невесты из благородных фамилий обращаются к женихам?

Господи, как же она глупа, как выдает себя своими неуклюжестью и стеснением! Но ей впервые целуют руку. Да еще — аристократ, граф… И к тому же, что самое главное — собственный жених! Ведь от всего этого голова может почти у любой пойти кру гом!

- Леди Эмили, надеюсь, вы в добром здравии, - отвесил поклон блондин и тоже приложился к ее руке. - Как поживают ваш батюшка и сестра?

- Благодарю вас. Все благополучно, - пролепетала она. От небывалого волнения у нее все мысли смешались. Лишь бы не наделать каких-нибудь дурацких ошибок…

- Эмили! Сестра! - послышался сзади звонкий голосок Вайолет. - Я больше не могу, честное слово! Я так устала!

Вайолет появилась на дорожке — и замерла, увидев гостей.

- О! Фрэнсис! Мистер Торнтон! Вы уже прибыли?

Она подошла, поспешно вытирая испачканные травой и землей руки о передник, и молодые люди поприветствовали ее. Бэзил смотрел на нее с легкой улыбкой, в которой смешивались интерес и добрая ирония.

- У вас щека измазана землей, мисс Вайолет, - сказал он. - Что вы там делали в саду?

Вайолет вся вспыхнула и быстро начала тереть щеку.

- Мы ищем Сэнди.

- Сэнди? - вопросительно вскинул черную бровь Фрэнсис.

- Это жаба Эмили, - объяснила Вайолет. - Вы не представляете, насколько важно отыскать ее! Это драгоценный экземпляр, новый вид, который сестре удалось найти три дня назад.

- Ах вот как, - протянул, чуть поморщившись, граф, кинув взгляд на Эмили.

- Да. Она сбежала, и нам необходимо найти ее. Моя бедная сестричка в полном отчаянии из-за этой пропажи. Фрэнсис, мистер Торнтон, вы присоединитесь? Поможете нам?

- С удовольствием, мисс Вайолет,- отвесил шутливый поклон Бэзил. - Поиск жабы — это, должно быть, так интересно и необычно! Никогда за всю свою жизнь я не занимался ничем более экстравагантным!

Уголок же рта Фрэнсиса недовольно дернулся.

- Я, пожалуй, воздержусь, Вайолет. Я еще не засвидетельствовал почтения вашему батюшке. Вы проводите меня к нему? - повернулся он к Эмили.

- Конечно, милорд, - ответила та — она так и не смогла заставить себя произнести, как сестра, просто «Фрэнсис».

Он подал ей руку, на которую она, стараясь сдержать внутреннюю дрожь, оперлась, и они вдвоем отправились в покои маркиза Крэнби.

Глава 11,

Глава 11,

в которой Эмили все больше понимает, что любовь к жабам и Любовь — две вещи несовместные

- Вы действительно очень опечалены пропажей вашей жабы? - спросил Фрэнсис, когда они перешагнули порог нижнего холла.

- Д-да, - ответила она с запинкой. А что еще могла она сказать? Что ей не хочется даже думать о всяких отвратительных земноводных? Что ее интересует вовсе не Сэнди, а он, ее жених, и ей ужасно хочется узнать его получше? - Я… расстроена.

- А обо мне… думали ли вы обо мне хоть иногда? - В низком голосе графа послышались хрипловатые нотки. Фрэнсис остановился и повернулся к ней лицом. В его глазах — нет, она ошиблась, они были не черными, а густо-синими - читалось нетерпеливое ожидание ответа. - Вы обратились ко мне «милорд». Как холодно, вежливо и сухо это прозвучало! Неужели вы все еще сердитесь на меня за прошлую нашу ссору? Я прошу у вас прощения, Эмили. Я не хотел обидеть вас, но, когда вам предпочитают головастиков и запираются в кабинете на весь день, чтобы зарыться в толстые фолианты и написать очередной трактат о какой-то ящерице, поневоле вспылишь.

Эмили вся покраснела и потупилась.

- Нет-нет. Вы ни в чем не виноваты. Это вы меня простите. Я была неправа. Вы спросили, думала ли я о вас. Да. Думала, - промолвила она тихо. И, подняв на него глаза, увидела, какой радостью озарилось его замкнутое и гордое лицо, сразу сделав его иным. «Он совсем не злой… и не высокомерный!»

Фрэнсис нежно пожал ее ладонь.

- Вы дрожите, Эмили. И пальцы у вас ледяные. Отчего?

- Не знаю.

- Вы странная сегодня. Не такая, как всегда.

- Неужели? - пробормотала она. «Он что-то заметил! Господи, помоги мне!» - Идемте же. Папе, верно, уже доложили о вашем приезде.

- Да, идемте.

Но по дороге он наклонился и поцеловал ее руку — гораздо более долгим, чем первый, поцелуем. У Эмили что-то сладко заныло в груди при взгляде на его черноволосую голову. «Он любит меня. Любит! И… он такой красивый!»

Ей безумно захотелось тоже полюбить его. Познать радость этого великого чувства. Кто-то ищет свою любовь всю жизнь, стремится отыскать избранника среди десятков или даже сотен мужчин… И не всем удается найти того единственного, о ком мечтается.

А ей, Эмили, повезло: она уже помолвлена, у нее есть жених, и ничто не может помешать ей и ему стать счастливыми, соединиться в браке. Нет никаких препятствий, кроме занятий, которым предавалась ее тезка; но ей-то,этой Эмили, лягушки и прочие гады совершенно безразличны!

«Я отвечу на его чувство, - решила она про себя, и сердце затрепетало в предвкушении, - я соглашусь стать его женой, я не буду долго раздумывать! Батюшка не мог отдать мою руку человеку недостойному, я знаю, что Фрэнсис хороший!»

С такими мыслями она и подошла вместе с женихом к комнатам отца.

Маркиз принял графа очень радушно, обнял и расцеловал.

- Эмили, ты распорядилась об обеде, дитя мое?

- Да, сэр. Его скоро подадут.

- В таком случае… Фрэнк, помоги мне подняться… я, пожалуй, спущусь нынче в столовую и отобедаю с вами. Где моя трость? А, вот она. Эмили, что твоя Сэнди, нашлась?

- Нет, папа.

- Какое ужасное несчастье! Фрэнк, представь себе: моя дочь нашла жабу совершенно нового вида! Которая должна была совершить прорыв в изучении местной фауны и принести Эмили славу! Увы, - он тяжело вздохнул, - за столько лет изучения амфибий я не снискал почета на этой ниве, так пусть моя дочь заслужит его своими трудами!

- Безусловно, милорд.

- Но Сэнди убежала. Эмили так рыдала!

- Да, милорд, это весьма грустное событие. Будем уповать на то, что жаба найдется.

- Я отправил на поиски всех своих слуг.

- Это очень благоразумно, милорд.

- Эмили, доченька, как видишь, твой жених тоже уверен, что Сэнди непременно отыщется, и в самом скором времени!

- Я полностью в этом убежден, милорд.

- Она крепи тся, как ты видишь, Фрэнк, но для нее это подлинная трагедия!

- Я понимаю, милорд, и всецело разделяю ваше с нею горе...

Эмили лишь молча кивала. Разговоры о пропавшей Сэнди начинали утомлять ее, тем более, она отчетливо чувствовала почти не скрываемую иронию в голосе жениха.

Неужели и за обедом придется выслушивать эти бесконечные сетования о какой-то противной жабе? Кошмар!

Глава 12,

Глава 12,

в которой Эмили изо всех сил старается показать Фрэнсису, что стала другой

...Именно так, увы, и случилось. Обед проходил почти полностью под знаком пропавшей Сэнди, чему способствовали постоянные охи и ахи маркиза Крэнби, искренне сетующего на злую судьбу, лишившую его старшую дочь почета и славы, причитающихся ей, как нашедшей уникальную жабу.

«Эмили, крепись, доченька, она непременно найдется!» «Эмили, голубка, съешь вот этот кусочек ростбифа, он вернет тебе сил». «Эмили, милая моя, не грусти, уверен, скоро мы получим хорошие известия...»

Кончилось тем, что отец велел Эмили принести описание Сэнди и зачесть его вслух гостям. «Вы сами сейчас поймете, Фрэнсис, и вы, мистер Торнтон, что это впрямь из ряда вон выдающееся открытие! Большая Дербиширская жаба — так назвала Сэнди моя дочь».

Девушке поневоле пришлось подняться в свой — вернее,той Эмили - кабинет. К счастью, описание «уникума» лежало сверху, ей не пришлось искать его. Она спустилась обратно в столовую и зачитала подробнейшее описание пропавшей Сэнди, причем съеденный ею кусочек ростбифа при этом неудержимо просился обратно, и Эмили еле сдерживала позывы тошноты.

- Действительно, очень необычная жаба, - очень серьезно произнес Фрэнсис. - Дорогая Эмили, не печальтесь, уверен, что она отыщется.

- У нее наверняка имеются сородичи в здешних краях, - добавил Бэзил, - не единственная же она на свете. И, если даже вы не найдете ту особь, то поймаете другую, быть может, еще более крупную и красивую - большеглазую и пупырчатую.

Эмили кивала, сидящая рядом Вайолет, не замечая, кажется, что оба джентльмена чуточку иронизируют, с грустной улыбкой гладила ее по плечу.

Наконец, обед был закончен. Мужчины удалились в курительную, а, когда вновь присоединились к дамам, Эмили набралась смелости и предложила:

- Фрэнсис, мистер Торнтон, я бы хотела сыграть вам на клавесине.

- Сестра! Ты же так давно не играла! - удивленно воскликнула Вайолет.

- А сейчас хочу, - ответила Эмили. Ей необходимо было показать жениху, что отнюдь не только земноводные входят в круг ее интересов.

Но все испортил отец, произнесший тотчас:

- Хорошая мысль, дитя мое! Это немного отвлечет тебя от печальных мыслей о Сэнди.

- Мы с удовольствием послушаем вашу игру, Эмили, - промолвил Фрэнсис.

Он подал ей руку, и все прошли в музыкальную гостиную, в которой Эмили уже побывала, и в центре которой стоял прелестный инструмент красного дерева.

Эмили села за него. Ее пальцы — пальцы ее тезки — не отличались особой гибкостью, - Вайолет была права, ита Эмили давно не упражнялась. Но девушка решила непременно что-нибудь сыграть — конечно, не слишком виртуозное.

- Что же мне исполнить для вас? - спросила она, беря стопку нот с пюпитра и поднимая глаза на Фрэнсиса, который расположился около инструмента, опершись на него рукою, видимо, желая помочь музыкантше переворачивать листы.

- Ту чудесную балладу, которую вы пели в день нашей помолвки - тогда, в Лондоне. Прошу вас, Эмили, - сказал он негромко, наклоняясь к ней, и синие глаза его ярко сверкнули при свете свечей стоящего на крышке клавесина канделябра.

О Боже! Это была неожиданная катастрофа! Эмили понятия не имела, что за балладу исполняла ее тезка. Она замерла, затем ответила, стараясь за улыбкой скрыть замешательство и страх разоблачения:

- Простите меня, я не совсем помню слова той баллады...

- Неужели вы забыли? - В его голосе проскользнула горечь.

- Простите, - повторила Эмили, прикусив губу. - Я… если можно, я спою вам другую.

Она заиграла. В пансионе Сент-Джон был инструмент, правда, довольно расстроенный, и Эмили упражнялась ежедневно, так как очень любила музыку.

Собравшись с духом, девушка запела:

Леди в белом плаще на балконе стоит, Леди в белом плаще на дорогу глядит. Проводила она друга сердца в поход, От него нет вестей уж тринадцатый год. Гроб Господень отправился он воевать, И осталась она друга милого ждать. Подарила ему золотой амулет И сказала: "Тебя сохранит он от бед. Спать ложись с ним, и с ним отправляйся на бой, И всегда и везде пусть он будет с тобой...»

У нее оказался удивительно чудесный голос. А, если он и не был таковым, то взгляд Фрэнсиса опровергал любые сомнения. Во взгляде этом читалось нескрываемое восхищение, которое еще больше воодушевляло музыкантшу.

Вновь наклонившись к ней, граф произнес:

- Вы сказали, Эмили, что забыли... Но зачем вы обманули меня? Вы все прекрасно помните.

Эмили вспыхнула. Неужели странным образом она играет и поет именно то, что он просил?.. Граф добавил тут же, рассеивая все сомнения:

- Сегодня эту балладу вы исполняете как никогда раньше. Вы вложили в исполнение столько чувства… Изумительно.

- Прекрасно, сестра! Великолепно! - захлопала в ладоши и Вайолет. К ее восторгам присоединились и отец с виконтом Торнтоном.

Все хвалили игру и пение Эмили, и она почувствовала себя счастливой как никогда раньше. Никто не восхищался доныне ее музыкальным талантом; к тому же, чувства слушателей были совершенно искренними, и она была уверена, что никто из присутствующих не лукавит.

Она допела балладу гораздо более смело и раскованно, голос ее лился свободно и полно, и закончила она блестящим пассажем, вызвавшем новые, долгие и бурные аплодисменты.

- А теперь - мазурку! - воскликнула Вайолет, подбегая к инструменту и найдя среди нот танцевальную музыку. - Пожалуйста, Эмили! Давайте потанцуем, Бэзил!

Она со свойственной ей живостью и непосредственностью схватила виконта за руку. Впрочем, он и не сопротивлялся и с улыбкой позволил вывести себя на середину комнаты.

Эмили нашла мазурку, заиграла, виконт и ее сестра начали танцевать.

Фрэнсис же все стоял около Эмили.

- Благодарю вас еще раз за песню, - сказал он, и от его низкого голоса по телу девушки побежали приятные мурашки.

- Я рада, что смогла угодить вам.

Он вдруг прикоснулся тыльной стороной ладони к ее виску, как бы поправляя выбившийся локон. Этот жест был неожиданно нежным, и у Эмили стеснило дыхание.

- Не старания угодить я жду от вас, Эмили, - тихо произнес он. - А свободного выражения чувств. Забудем прошлое, в котором мы не всегда понимали друг друга. Устремим взоры вперед. Готовы ли вы наконец сказать мне «да»? Я ждал так долго, дайте же мне окончательный ответ.

«Я согласна! Согласна, Фрэнсис! Да, да, да!» - хотелось немедленно ответить Эмили. Она уже открыла рот… Но танец закончился.

- Прости, сестра, - сказала Вайолет, подходя и обнимая ее. - Я попросила тебя сыграть веселую музыку, когда ты так страдаешь из-за потери Сэнди! Я слишком себялюбивая и эгоистичная, и не подумала, как тебе должно быть сейчас тяжело…

«Еще одно упоминание об этой ужасной жабе, и я не выдержу и закричу!» - подумала тоскливо бедная Эмили.

- Да, - вмешался сидящий в кресле маркиз, - девочка моя, мы вполне понимаем твои чувства и полностью разделяем их. Завтра мы обязательно продолжим поиски Сэнди. Однако, господа, - и он встал, опираясь на свою трость, - уже поздно, не пора ли на покой?

И они все, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по своим комнатам.

Глава 13,

Глава 13,

в которой Эмили узнает неожиданную и ужасную истину

Люси раздела Эмили и приготовила ко сну. Последней было очень непривычно, что за нею ухаживают, словно за куклой, раздевая, причесывая и тому подобное; но она старалась принимать действия горничной как должное.

Тем более, что почти все мысли девушки крутились вокруг жениха. Он так хорош собой, так воспитан, так элегантен; а его взгляды!.. От них всё начинает пылать внутри.

Но почемута Эмили не хотела выходить за Фрэнсиса? Было нечто странное в увлечении амфибиями — увлечении, быть может, естественном для мужчины, но никак не для молодой, красивой, цветущей девушки.

Здесь крылась какая-то тайна. Как же ей, Эмили, узнать ее?

Словно отвечая ее размышлениям, на пороге появилась Вайолет, в вечернем капоте и чепчике.

- Ты не пришла пожелать мне доброй ночи, сестренка.

- Ох, прости, дорогая! - Эмили обняла девушку и поцеловала в щеку.

- Не проси прощения, - вздохнула Вайолет, - я же понимаю, о чем ты думаешь весь вечер.

- Ты хочешь сказать «о ком»? - мягко улыбнулась Эмили.

- Ну да, - кивнула Вайолет. - О бедной Сэнди. И о том, удастся ли нам завтра найти ее.

- О! - Эмили едва удержала гримасу отвращения. - Нет-нет! Я думаю вовсе не о ней, а о Фрэнсисе.

- Вот как? - Вайолет посмотрела на нее удивленно. - Его приезд сильно взволновал тебя, я заметила… И ты так необычно вела себя с ним… Пела ему, улыбалась. Ты готова сказать ему свое последнее слово, не так ли?

- Да. Готова.

- И это будет… «Нет»?

Эмили покачала головой:

- Сестра, милая! Я соглашусь. Он же мой жених! Мы обручены. Он ждет от меня ответа. Уверена, что он любит меня. И я… мне он тоже очень нравится.

- Но, - Вайолет с задумчивым видом, явно не понимающая ее, села на край кровати, - ты же твердо говорила, что откажешь ему. Ты была так серьезна, так решительно настроена! Ты едва сдерживала гнев, настолько тебе было неприятно говорить о помолвке с графом.

- Но почему, сестра? - в отчаянии прошептала Эмили. - Почему? Объясни мне всё, прошу тебя!

- Разве ты забыла? Два года назад на дуэли он убил человека.

Эмили вся вздрогнула.

- Человека?..

Какой ужас! Конечно, ей приходилось слышать, что дуэли приняты у аристократии... но узнать, что мужчина, в которого ты почти уже влюблена, кого-то убил... Пусть и в честном поединке, пусть даже соперник был виновен в чем-то... Это открытие поразило ее.

- Да. И после этого ты решила посвятить себя изучению земноводных. Продолжить дело нашего отца, который тебя поддержал, стал учить, направлять твои изыскания...

- Прости, сестра, я перебью тебя. А что это был за человек? За что Фрэнсис убил его?

Вайолет пожала плечами:

- Я не знаю подробностей. В твоем кабинете, в нижнем ящике стола, лежит газетная вырезка о той дуэли. Если ты забыла, можешь прочитать. Причина не указывается, но я слышала…- Она замялась и покраснела, и Эмили поняла, почему.

- Ты подслушала чей-то разговор, сестренка? - мягко спросила она.

- Д-да, - с запинкой ответила Вайолет. - Папа обсуждал это с Фрэнсисом… Всего я не услышала, но...

- Но что?

- Кажется, в этом была замешана сестра твоего жениха, - пробормотала Вайолет.

- У Фрэнсиса есть сестра?

- Да. Кэролайн. Она вскоре после той дуэли вышла замуж и уехала за границу...

Эмили необходимо было обдумать всё, что она узнала. Поэтому она пожелала младшей сестре спокойной ночи, еще раз поцеловала, и та ушла.

А Эмили поспешила со свечой в свой кабинет. Открыла нижний ящик стола — и впрямь обнаружила там сложенный вчетверо и уже пожелтевший от времени газетный листок.

«13-го октября… В отдаленном уголке Гайд-парка… состоялась дуэль на шпагах между графом Фрэнсисом Эдрианом Гамильтоном, графом Дарнли, и баронетом Чарльзом Эдвардом Милвертоном... Последний был убит наповал… Причины поединка остаются неизвестным широкой публике...»

- О Боже правый! - вскричала Эмили, и волосы так и зашевелились на ее голове, а листок упал на пол из дрожащей руки. - О правый Боже!!

И ей было от чего приходить в такой ужас. Ведь означенный Чарльз Эдвард Милвертон был ее отцом! Настоящим отцом!

Глава 14,

Глава 14,

в которой Эмили страдает и мучается, а затем пытается узнать правду

Эмили прекрасно помнила, что было написано в записке, которую ее мама вложила в ладанку. Ладанка утонула вместе стой Эмили… Но разве можно было забыть те несколько слов?

«Моя девочка, помни: твоего отца зовут Чарльз Эдвард, и он сын баронета Милвертона»… Едва ли человек, убитый графом Дарнли, был полным тезкой ее отца. Такого не могло быть. А это значит...

Эмили долго сидела за столом, уставившись в одну точку. Свеча почти догорела, за окном начало светлеть. Эмили куталась в свой капот, но, хоть ночь была и теплой, ее била нервная дрожь.

Как такое возможно? Ее жених убил ее отца! И что теперь делать? Как поступить?

«Я не могу выйти за Фрэнсиса, раз он сделал такое! Не могу!»

Но — с другой стороны, напомнила она себе - у нее же есть теперь отец. Он жив, он любит ее!Того отца она никогда не знала и в глаза не видела. Был ли он хорошим человеком? Едва ли, если он, совершенно не подумав о последствиях, соблазнил юную девушку, служанку в доме.

Было бы странно печалиться по нему, бросившему ее мать, беременную, на произвол судьбы, не протянувшему несчастной руку помощи...

В конце концов, у Эмили ужасно разболелась голова. Прошедший день был так насыщен событиями! Столько всего произошло!

Девушка затушила свечку, вернулась в свою спальню и легла. И почти сразу провалилась в сон.

Утро принесло некоторое облегчение. Мигрень почти прошла. Эмили слушала, как кто-то, видимо, садовник, напевает приятным голосом внизу за окном, смотрела, как солнечные лучи золотят занавеси, и чувствовала, что сегодня будет хороший день. Обязательно хороший!

«Тем более, что Сэнди нет», - вспомнила она. Больше никаких жаб в доме! Ни их, ни лягушек, ни ящериц! Никогда!

Вспомнился ей вдруг и Пират, о котором вчера она ни разу не подумала. Ее несчастный котенок! Глаза тут же наполнились слезами. Неужели злые мальчишки утопили его? Или же ему удалось спастись? «Пусть он останется жив! Пусть!»

...Но что же делать со вчерашним открытием?

Эмили вспомнила Химену*. Разве в пьесе любимого ею Корнеля не произошло нечто подобное? И все же прекрасная испанка отдала в финале руку Родриго...

«Это была честная дуэль. Я уверена. Я выясню о ней всё. Фрэнсис не мог вызвать человека просто так… А что касается того, что убитым оказался тот, благодаря кому я появилась на свет… Это судьба. Увы! Ужасно, конечно, если Милвертон был женат, если остались сиротами бедные дети… И ведь они мне не чужие по крови, родня!»

Тут новая мысль пришла ей на ум. Уже не раз спрашивала она себя: отчегота Эмили решила заняться наукой, стать эдаким синим чулком? Почему упорно отказывает графу Дарнли?

«Вайолет говорила, что сестра неожиданно увлеклась земноводными два года назад. Выходит, как раз после злосчастной дуэли… Неужели на Эмили произвело такое впечатление, что Фрэнсис убил своего противника? Ведь на дуэлях такое случается. Нет, мне в это не верится… Милвертон, скорее всего, вовсе не был знаком семейству маркиза Крэнби, скорбеть о нем здесь не стали бы. Тут что-то другое. Какая-то тайна… Но как ее раскрыть?»

Она встала и подошла к окну. И увидела вовсе не садовника, а виконта Торнтона, который ходил по дорожке, засунув руки в карманы брюк, туда-сюда вдоль розовых кустов. На лице его была улыбка, он, видимо, радовался теплому солнечному деньку.

«Вот кто может помочь мне!» - подумалось Эмили. И она колокольчиком позвала Люси и велела подавать одеваться.

Через полчаса она спустилась в сад, где все еще гулял в одиночестве Бэзил. Видимо, остальные спали, еще не было семи часов.

- Вы ранняя пташка, леди Эмили, - приветствовал ее молодой человек.

- Вы тоже, виконт.

Какое-то время они гуляли по дорожкам. Эмили набиралась храбрости. Впрочем, открытое добродушное лицо Бэзила внушало ей доверие. И в конце концов она приступила к расспросам.

Однако, услышав о том, что ее интересует, виконт тут же помрачнел.

- Это слишком старая история, леди Эмили, - ответил он.

- Вы присутствовали при той дуэли?

- Да. - Он явно не хотел развивать тему, но девушка решила не отступать. - Я был секундантом графа в том поединке.

- Он… он ведь был честным, не так ли?

- Совершенно так.

- А какова была причина?

- Этого я не могу вам открыть. Скажу лишь, что была задета честь семьи Фрэнсиса.

Эмили кивнула, прикусила губу, но затем решилась.

- Баронет Милвертон… Он умер сразу? Он… не мучился?

- Шпага пронзила ему сердце, врач не понадобился. Однако, простите меня, леди Эмили, но я бы хотел поговорить о чем-нибудь другом.

- А скажите, прошу вас… нет ли в Лондоне других Милвертонов? Фамилия не очень распространенная, но все же…

Этот вопрос заставил Торнтона удивленно приподнять брови.

- Насколько мне известно, нет.

- Баронет был женат? У него остались дети?

Брови Бэзила поползли выше. Эмили понимала, что он в недоумении, но эти вопросы были так важны для нее!

- Он был холост.

Она облегченно вздохнула про себя. Что ж, вот она и узнала то, что хотела. Дуэль была честной… Фрэнсис защищал семейную честь. Он не виноват в том, что произошло. И он достоин руки ее, Эмили!

*Имеется в виду пьеса П. Корнеля «Сид». Химена, героиня произведения, узнает, что ее жених, Родриго, убил на поединке её отца, и требует у короля смерти для убийцы. Но конец пьесы жизнеутверждающий, Родриго прощен и получает руку Химены.

Глава 15,

Глава 15,

в которой Эмили дарит Фрэнсису надежду

После завтрака Вайолет захотела снова начать поиски Сэнди. Бэзил вновь охотно предложил свои услуги, отчего сестра Эмили вся просияла и тут же умчалась за сачками.

- Вы тоже пойдете искать жабу? - спросил, сдвинув брови, Фрэнсис у Эмили. Она покачала головой:

- Я бы хотела… просто прогуляться с вами.

Его замкнутое лицо озарилось искренней радостью.

- Верхом?

- О нет. Я бы предпочла… пешую прогулку.

Сколько всего она не умеет делать! И не знает! Идет, как по тонкому льду.Та Эмили наверняка умела ездить на лошади… И знала о своем женихе куда больше нее.

Поэтому, едва они вышли на аллею, ведущую к воротам имения, Эмили промолвила:

- Я должна попросить у вас прощения, Фрэнсис.

- За что?

- Я не сказала ни батюшке, ни вам… Я вчера упала в пруд и после этого какое-то время находилась без чувств…

Он схватил ее за руку:

- О Боже! Эмили!..

- Всё позади, - улыбнулась она, - я чувствую себя прекрасно. Но… некоторые события прошлого… Детали… почему-то словно смыло из головы. И я не могу их вспомнить.

- Такое бывает, - задумчиво сказал он, - но не опасно ли это? Вам нужно непременно и срочно пройти обследование! Давайте отвезем вас в столицу, и…

- Нет-нет, прошу вас. Я уверена, память восстановится, и быстро, - живо ответила девушка. - Но, если я что-то не вспомню, или не смогу ответить на какой-то вопрос… Вы не должны удивляться. И — тем более — сердиться на меня. Хорошо?

- Разве я могу за что-то сердиться на вас? - Он остановился, повернулся к ней, - и она увидела в его синих глазах истинное и глубокое чувство. - Эмили, вы не представляете, что значите для меня! Я бы хотел сказать вам… но не могу выразить это словами.

И он наклонился и горячо поцеловал ее руку. Эмили почувствовала себя такой счастливой, какой никогда не была прежде.

- Дорогая, - шепнул он, поднимая голову, - моя дорогая Эмили… Я так надеюсь, что вы дадите мне наконец ответ! Я ждал очень долго — неужели я этого не заслужил?

Она затрепетала. Сказать сейчас? Прямо сейчас? Одно лишь слово «да» - и оно соединит их навеки!

Но что-то остановило ее.

- Я… я должна подумать.

Его сверкающие страстным ожиданием синие глаза сразу потухли.

- Еще совсем немножко, Фрэнсис, - быстро добавила она, как бы извиняясь. - Вы получите мой ответ… завтра в полдень, в нашем саду, в беседке.

- Завтра ровно в полдень?

- Да.

- Эмили… - Он снова поцеловал ее руку, на этот раз нежным и долгим поцелуем. - Уже то, что вы не отправились с Вайолет и Бэзилом искать вашу Сэнди, дало мне надежду! Неужели наконец вы?..

Она робко улыбнулась ему:

- Я больше не буду откладывать свое решение, Фрэнсис. Да, вы совершенно правы: вы заслужили мой ответ своим долгим и терпеливым ожиданием!

Она знала, что скажет ему. Что не могла, по каким-то неведомым причинам, сказатьта Эмили.

Что говорят молодые леди своим женихам? Которые любят их, и которых они сами готовы полюбить?

Ну конечно - да! Иного ответа быть не может!

Глава 16,

Глава 16,

в которой на сцене появляется ослепительная леди Изабелла Ламберт

Весь тот день Эмили провела в своем кабинете. Она разбирала бумаги в столе, проверила содержимое шкафов. Быть может, помимо газетной вырезки, удастся найти еще что-то, проливающее свет на странное поведение своей тезки и ее упорное нежелание согласиться на брак с графом Дарнли?

Но поиски были безуспешны. Однако на многих листах бумаги Эмили со стесненным сердцем обнаружила капли влаги, очень похожие на слезы. А в одном из ящиков стола она нашла скомканный лист, который весь был исписан именем Фрэнсис.

Вообще, чем больше искала Эмили, тем отчетливее убеждалась она, что вовсе не наука влекла ее тезку в этот мрачный кабинет. А нечто другое. Быть может,та Эмили искала здесь тихое пристанище, где могла остаться одна и выплакать свои слезы, дать волю своему горю?

«Она была, безусловно, влюблена в своего жениха! - При всей своей неопытности в делах подобного рода, девушка была уверена, что не ошибается. - Влюблена… и страдала. Очень страдала! Скрывала ото всех свои чувства. Даже от отца и сестры… Быть может, Фрэнсис что-то причинил ей? Сделал больно?»

Граф выглядел порой таким… мрачным. Недоступным. Стоило ему свести черные брови, сжать губы — и Эмили тут же чувствовала, что он может быть жестким, если не жестоким.

Но на нее он смотрел иначе. В его глазах были и восхищение, и нежность, а черты лица смягчались, делая его привлекательнее и моложе…

Что она знала о нем? Да почти ничего. Кроме того, что он дрался на дуэли и убил ее отца. Но есть маркиз Крэнби. Есть друг графа, виконт Торнтон. Оба они считают Фрэнсиса настоящим джентльменом, относятся к нему с расположением и симпатией. Был бы он негодяем, лжецом, неисправимым бретёром, наконец, - разве они стали бы иметь с ним дело, не отвернулись от него?..

К обеду спустился из своих комнат маркиз Крэнби, и за столом вновь поднялся разговор о Сэнди. Вайолет очень переживала, что жаба не находится, и всячески старалась утешить Эмили; отец не отставал от сестры.

Бэзил вполне разделял их чувства, но Эмили пару раз заметила, как он бросает исподтишка на невозмутимого Фрэнсиса ироничные взгляды и даже почти подмигивает другу.

Потом Эмили, чтобы беседы о земноводных прекратились наконец, вновь предложила сыграть, и все переместились в музыкальный салон. Так и прошел вечер.

А на другое утро к завтраку прибыла гостья.

- Леди Изабелла Ламберт! - объявил дворецкий, и означенная особа величаво вошла, почти вплыла, в гостиную.

Эмили поднялась навстречу прибывшей, изобразив на лице вежливую улыбку. Девушка понятия не имела, кто эта дама и как себя с нею вести. Но то, что леди Изабелла нанесла визит в столь ранний час, означало, что она в поместье Крэнби-Мэнор отнюдь не чужая.

Гостья оказалась такой редкостной красавицей, каких Эмили не доводилось встречать ни разу в жизни. Она была жгучей брюнеткой, и черные волосы ее и такого же цвета огромные глаза изумительно сочетались с фарфорово-белой, почти прозрачной кожей. Леди Ламберт обладала высоким ростом и отличной фигурой и держалась как истинная королева, отлично сознавая, как хороша, и как эта красота воздействует на окружающих.

На Изабелле было черное бархатное платье, украшенное лишь одной скромной камеей; наряд этот свидетельствовал о том, что она вдова, и вдовствует, возможно, недавно.

- Эмили! - протянув руки с белоснежными, красивой формы кистями, произнесла гостья глубоким мелодичным голосом. - Как я рада вновь встретиться с вами, дорогая! Как же давно, право, мы не виделись! Уже две недели! Я так скучала по вам!

Эмили поняла, что дама с нею явно в приятельских отношениях, и поспешила также протянуть навстречу леди Изабелле руки, которые та крепко, почти по-мужски и, как показалось Эмили, даже с каким-то значением, пожала.

- Вайолет, милая, и вас я тоже рада видеть, - обратилась затем леди Ламберт к сестре Эмили. Та ответила вежливой улыбкой, в которой, однако, не было тепла.

- Присядьте, леди Изабелла, - сказала Эмили, указывая на софу. - Завтрак будет через четверть часа.

- Замечательно, - промолвила гостья, усаживаясь и оглядываясь на дверь. - Мой кузен уже здесь, не так ли?

«Кузен? Кто кузен этой дамы, о ком она? О виконте или графе?..» Эмили не пришлось гадать, вошли молодые люди, и Изабелла с очаровательной улыбкой произнесла:

- Фрэнсис, а я как раз интересовалась, приехали ли вы… Виконт, доброе утро.

Джентльмены поприветствовали ее как должно и поцеловали ее руку.

- Я не совсем помню эту даму, - шепнула в это время Эмили сестре, - подскажи, кто она?

- Да что ты? Это же наша соседка, вдова генерала Ламберта. Она кузина Фрэнсиса, - также шепотом откликнулась Вайолет. И добавила, скорчив едва заметную гримасу: - Явилась, едва узнала о его приезде!

Глава 17,

Глава 17,

в которой Эмили получает загадочное письмо

Приезд леди Ламберт заметно оживил общество. Маркиз Крэнби, который накануне сообщил дочерям и графу с виконтом, что неважно себя чувствует и ближайшие дни намерен провести у себя в комнатах, спустился вниз и тотчас объявил, что, раз в доме столько гостей, необходимо устроить бал.

- Эмили, доченька, разошли приглашения всем нашим соседям. Думаю, за пять дней мы подготовим всё, и отказов не будет.

Эмили кивнула. Она надеялась на Вайолет, та поможет с приглашениями.

Изабелла была само очарование. Сколько грации, изысканности, шарма и вместе с тем простоты! Эмили заметила, как стремится угодить ей виконт Торнтон, как светится его лицо, и догадалась о причине. Он был, несомненно, влюблен. Зато Вайолет хмурилась и молча кусала губы, сидя в углу и нахохлившись, как воробушек, которому не досталось крошек из кормушки.

Вдова генерала же явно любила всеобщее мужское преклонение; она не отдавала предпочтения Бэзилу и даже чаще, чем к нему, обращалась к Фрэнсису.

Однако тот почти не слушал ее и то и дело бросал взгляды на Эмили. Она знала, чего он ждет. Полдень неумолимо приближался — а с ним время, назначенное ею для свидания в беседке. И сердце ее билось все сильнее и быстрее.

- Мы пойдем сегодня на поиски Сэнди, виконт? - спросила вдруг Вайолет, и покраснела, так как ее голос прозвучал неожиданно резко и громко.

- Сэнди? - Изабелла с улыбкой посмотрела на сестру Эмили. - Кто это, милая Вайолет?

- Это жаба Эмили, - ответил за сестру Эмили Бэзил - и поспешил поведать леди Ламберт о злосчастном земноводном.

- О! Как мне жаль, что она убежала, дорогая! - Изабелла тотчас подошла к Эмили и пожала ей руку, на красивом лице ее выразилось искреннее сочувствие. - Для вас, с вашею любовью к науке, это, право, подлинная трагедия!

Эмили пробормотала что-то в ответ.

- Мне нужно поговорить с вами наедине, - вдруг шепнула ей Изабелла. - Но не здесь и не сейчас… Это только между нами. Вы понимаете, о чем я?

Эмили с недоумением взглянула на нее. Выражения лица вдова генерала не изменила, но черные глаза ее сверкнули каким-то особым огнем.

- Да… Понимаю, - тихо промолвила девушка. Что еще могла она сказать в такой ситуации?

Изабелла оглянулась. Никто не смотрел на них; Бэзил в этот момент говорил с Вайолет, Фрэнсис (на нем леди Ламберт немного задержала, как показалось Эмили, взгляд) — с маркизом.

Тогда вдова генерала быстро выудила из своего ридикюля маленький конверт и вложила его в руку Эмили.

- Уберите, дорогая… Тотчас уберите. Прочтете позже, - прошептала она.

Эмили поспешно спрятала конвертик в карман платья. Недоумении ее сменилось тревогой. Что означало это послание? Почему его следовало от всех скрывать? Тут была некая тайна. О которой, видимо, знали толькота Эмили и Изабелла.

Леди Ламберт одобрительно кивнула ей, улыбнулась и вернулась на свое место. Эмили же не находила себе места. Письмо жгло карман платья. Что в нем?

Неожиданная — и ужасная — мысль вдруг посетила ее. До этого Эмили не приходило в голову, что ее тезка могла быть… влюблена в кого-то другого. Не в своего жениха. Не в графа Дарнли.

«Это послание отнего ? От этого неизвестного? Боже, я так с ума сойду!»

Придумав благовидный предлог, она вышла из гостиной и чуть не бегом направилась в свои комнаты. Там, закрыв дверь, она выдохнула, пытаясь унять сердцебиение, а затем дрожащей рукою извлекла из кармана злосчастный конверт...

Глава 18,

Глава 18,

в которой Эмили знакомится с содержанием таинственного письма

Прежде всего, Эмили бросила взгляд на подпись внизу, и снова выдохнула — с глубоким облегчением.

«Миссис Анна Шервуд».

Послание было написано женщиной! Значит, ее, Эмили, предположение в корне неверно!

Но почему же тогда Изабелла передала письмо так скрытно? Что за секрет существовал между подругами?

Глаза девушки нетерпеливо забегали по строчкам, написанным довольно изящным, но каким-то прыгающим, будто писавшая либо очень торопилась, либо очень волновалась, почерком.

«Любезная леди Эмили, здравствуйте, - начиналось письмо. - Не могу выразить Вам всю глубину своей признательности за Ваше благородство, за сердечное сочувствие страданиям и переживаниям тех, кто гоним судьбой и остался, увы, без крова и всякой поддержки!

И я, и мой сын безмерно благодарны Вам и леди Изабелле, и, поверьте, с той самой минуты, как мы узнали и ее, и Вас, мы испытываем к вам обеим самое искреннее и глубочайшее расположение. Поверьте, ваша дружба бесценна для меня и для Джона!

Вы отнеслись к нам с такою невыразимой добротой, каковой, быть может, мы и не заслужили… Учитывая, в каком щекотливом положении мы находимся, и как безжалостен свет к таким, как мы.

Но и Вы, дорогая леди Эмили, и леди Изабелла, наша великодушнейшая покровительница, дали нам с Джоном надежду, что Господь никогда не оставит тех, кто усердно молится Ему и надеется на чудо.

Гонимые ветром судьбы, нищие и неприкаянные, мы нашли благодаря доброте леди Ламберт убежище и защиту, а Вы, с Вашею постоянною и неизменною щепетильностью, ласковостью и желанием безвозмездно помочь двум несчастным, стали для нас поистине лучом солнца во мраке ночи.

И я, и мой бедный мальчик, мы оба вечно будем молиться за Вас, леди Эмили, и за нашу благородную покровительницу леди Ламберт, и да пребудет вечно с вами обеими Господь Бог!

Остаюсь навсегда Вашим искреннейшим и самым верным другом,

миссис Анна Шервуд».

Эмили перечитала письмо трижды. Она почти ничего не поняла из него, кроме того, что некая дама, находящаяся, видимо, в крайне стесненном положении вместе со своим сыном, благодарит ее, Эмили, и Изабеллу.

Ничего таинственного в послании не содержалось. Зачем же была нужна такая секретность в передаче этого письма?

Приписку на обратной стороне она обнаружила не сразу. Но, когда увидела и прочла, на нее будто повеяло морозным холодом.

«Что же касается того, кто вверг меня и моего несчастного мальчика в это ужасное положение, из-за кого мы так безмерно страдаем, то даже имя его я не в силах написать целиком…. Скажу лишь одно: пусть вечно горит в аду тот, чье имя начинается на Ф.Д.!»

- О Боже! Что всё это значит? - вскричала Эмили, не в силах держать себя в руках. Она отбросила зловещее послание, но тут же вновь схватила его и жадно перечитала приписку.

«Ф.Д»! Нет, не могло быть сомнений — это были инициалы графа Дарнли! Ее жениха!

«Вверг… в это положение… Несчастья, страдания, ужас…»

- О! Я сойду с ума, если не выясню, кто такая эта женщина, и что с нею и ее сыном сделал Фрэнсис! - воскликнула вне себя Эмили.

Тут взор ее упал на часы на каминной полке, и она вздрогнула. Было без трех двенадцать. Время, назначенное ею жениху в саду.

Фрэнсис, наверное, уже ждет ее…

Девушка спрятала послание миссис Шервуд в карман и поспешила к дверям.

Глава 19,

Глава 19,

в которой Эмили встречается с Фрэнсисом в беседке

Граф, как Эмили и предполагала, уже ждал ее; он ходил вокруг беседки, лицо его было серьезно и сосредоточенно.

- Эмили! - Он улыбнулся, увидев ее, но она не ответила ему улыбкой.

Она, наверное, была очень бледна и взволнована, и он сразу понял, что что-то произошло.

- Что с вами? Все в порядке? - Он протянул ей руку, но она не приняла ее.

- Да-да… Идемте же. - Повернулась и прошла в беседку, строение круглой формы, поддерживаемое шестью колоннами, увитыми плющом. Граф последовал за нею.

Эмили никак не могла прийти в себя. Перед глазами, будто на стене на пиру Валтасара, стояли две огненные буквы — Ф. и Д, начертанные рукою неизвестной миссис Шервуд.

Кто были эта загадочная женщина и ее сын Джон? Какие отношения связывали ее с Фрэнсисом? Как жаль, что Эмили не смогла все это выяснить у леди Ламберт до встречи с женихом!

Она опустилась на скамью и крепко стиснула руки. Что делать? Что делать? - молоточком стучало в голове.

Фрэнсис оперся на колонну. Он пристально смотрел на нее, его лицо омрачилось.

- Вы уверены, что все хорошо, Эмили? Вы плохо выглядите.

- Я… я не знаю, - с трудом выдавила она, избегая его взгляда. Мелькнула безумная мысль — достать и показать ему письмо. Но нет, она не может, это же тайна, доверенная ей леди Изабеллой!

- Вы так волнуетесь из-за того, что должны сказать мне?

- Да, - ухватилась за это Эмили, - именно поэтому, ваше сиятельство.

Он сдвинул брови.

- Ваше сиятельство? - Его рот дернулся. Он вдруг понял, что она скажет ему, но все не мог поверить.

- Эмили, - он наклонился и дотронулся до ее руки, но она тотчас ее быстро отдернула. - Эмили, послушайте. Если вы не готовы пока дать мне ответ, я не стану торопить вас. Я готов ждать — столько, сколько вам будет угодно.

Она тяжело вздохнула и наконец посмотрела прямо ему в глаза. Миссис Шервуд. Она взялась будто ниоткуда — и разрушила такое хрупкое, только зарождающееся в Эмили чувство к Фрэнсису.

Но вдруг это - какая-то злая игра? Недоразумение? Ошибка, наконец?

Но Изабелла не выглядела женщиной, способной играть, да еще так низко, да еще со своею подругой! Эмили верила ей. Но тогда… тогда… Тогда Фрэнсис и впрямь виновен?

О, как хотелось ей, чтоб он был оправдан! Но разве это возможно? Теперь она как никогда понимала свою тезку: любя графа Дарнли, та была не в силах окончательно порвать помолвку с ним; но и дать положительный ответ не могла.

И прежде, чем граф заговорил снова, Эмили быстро, торопливо промолвила:

- Послушайте… Возможно, вы сочтете меня глупой, бессердечной и жестокой, милорд… Но я не могу ответить вам «да». - Она проглотила горький комок и продолжила все так же второпях, словно боясь передумать: - Для меня сейчас важнее всего… найти мою Сэнди. - Иной причины она выдумать так быстро не смогла. - До тех пор, пока она не отыщется, я ни о чем другом не могу даже думать. Эта жаба… - Она с трудом сдержала слезы, - очень, очень нужна мне... Вы не представляете как.

Да, он не представлял. По его лицу она отчетливо видела, что он не то что растерян и расстроен — что он не верит своим ушам. Она и сама понимала, какой полной дурой выглядит в его глазах. Ведь вчера она так отчетливо дала ему понять, что согласится стать его женою!

О, что он подумает о ней? Наверно, что она сошла с ума, занимаясь своими амфибиями! Променять его — красивого, молодого, богатого, с титулом — на какую-то отвратительную жабу!

Он отвернулся на мгновение, а, когда вновь взглянул на нее, то она увидела, что он взял себя в руки. И ответил ей вполне спокойно, хоть и со скрытой горечью:

- Я понял вас, Эмили. Скажите мне лишь одно: если я найду вашу Сэнди, вы, быть может, дадите мне окончательный ответ?

- Да, - кивнула она. - Дам. Я обещаю… Клянусь.

- В таком случае, я тоже дам вам клятву, Эмили, - решительно заявил граф, - что приложу все силы, чтоб отыскать вашу пропажу!

И он поклонился ей и, не добавив более ни слова, вышел из беседки.

Глава 20,

Глава 20,

в которой леди Изабелла открывает Эмили глаза

Каким приятным, веселым и полным надежд был вчерашний вечер!

И как резко он контрастировал с этим днем!

Вайолет, сославшись на головную боль, ушла к себе. Граф Дарнли отправился, сразу после разговора с Эмили, на конюшню, велел оседлать себе лошадь и ускакал в неизвестном направлении.

Хозяин дома отправился отдыхать наверх до обеда со свежей газетой.

Бэзил один был готов развлекать дам — леди Ламберт и Эмили, но первая под каким-то предлогом удалилась в свои комнаты, а Эмили, сказав, что ее ждет научная работа, также покинула виконта.

Эмили действительно отправилась в свой кабинет и села за стол. Еще и еще раз она перечитала письмо миссис Шервуд, ища какие-то скрытые смыслы теперь уже в каждой строчке.

Когда она начала читать послание в третий раз, в кабинет постучались.

- Кто там?

- Дорогая, это я.

Леди Изабелла! Эмили встала, сердце ее отчаянно забилось. Сейчас она узнает наконец правду!

- Войдите.

Вдова генерала вошла, огляделась кругом быстрым взглядом, а затем опустилась на стул напротив стола Эмили.

- Наконец-то мы наедине, - произнесла Изабелла. - Дорогая, я не отвлекла вас от работы?

- О нет.

- Вы прочли?

- Д-да. - Эмили замялась. Как узнать, кто такая миссис Шервуд, чтобы не выдать перед подругой себя и свою неосведомленность?

Леди Ламберт, однако, пришла ей на помощь. Она покачала головою и печально промолвила:

- С тех пор, как вы не видели нашу бедняжку Анну, она, право, сильно изменилась. Она так бледна, так слаба. Однако ни за что не хочет, чтобы я вызвала к ней доктора.

- В самом деле?

- Да. Джон, как может, поддерживает мать. В нем все счастье Анны, но, увы, даже он порой не может облегчить ее страдания... Этот мальчуган такой добрый и отзывчивый, вы же знаете!

Эмили, не найдясь с ответом, кивнула. Ничего не поделаешь, придется притворяться перед подругой.

- Мне так жаль, - пробормотала она.

- Силы Анны, прежде всего, подтачивает тоска. Она находится постоянно в таком угнетенном душевном состоянии! Что, конечно, неудивительно в том положении, в котором она и ее сын оказались…

- Это действительно тяжело, - согласилась по-прежнему осторожно Эмили.

- Право, таких историй очень много, дорогая, - ответила грустно леди Ламберт. - Наша репутация так хрупка, ее так легко разбить... Куда легче, чем вон ту колбу в шкафу. Не правда ли?

- О да.

- Молодая девушка, доверчивая и пылко влюбленная, отвечает взаимностью на чувства красивого джентльмена… Который клянется ей в вечной любви, в верности… Обещает в самом скором времени жениться... Не всякая устоит, моя дорогая Эмили. - Изабелла вздохнула. - Человек с положением, титулом, благородного происхождения, - разве могла бедняжка подумать, право, что он, соблазнив, бросит ее?

- Это ужасно… - Эмили едва сдерживала слезы. Фрэнсис! Неужели он был способен на такое?

- Дальнейшее вам известно. Я нашла Анну, помогла ей, приютив вместе с сыном в маленьком домике на краю своего поместья… Ах, Эмили! Будь у бедняжки близкие люди, они бы, быть может, заставили соблазнителя выполнить клятву. Но она совсем одна. И, когда обнаружила самое страшное, что могло случиться… Но вам дурно, дорогая?

- Нет-нет, леди Изабелла. Здесь… просто душно.

- Да. Эта комната… Она как будто давит, - промолвила леди Ламберт, вновь оглядываясь по сторонам, задержав на мгновение взгляд на чучеле ящера и едва заметно передернув плечами. - Так вот, милая моя: наша несчастная Анна очень нуждается как в моей, так и в вашей поддержке. Ваши посещения оказывают и на нее, и на Джона самое благотворное впечатление. Стыд, который стал постоянным спутником бедной женщины, и осознание своего падения отступают, когда вы навещаете ее, давая ей надежду, что не весь мир от нее отвернулся. Я как могу утешаю ее в горе, но и вы не должны бросать нашу Анну и ее прелестного сыночка на произвол судьбы. Протянув страждущим руку помощи, не отнимайте ее у них.

- Конечно, - промолвила тихо Эмили. - Я готова делать и дальше все, что в моих силах...

- Вы, право, чудо доброты, моя дорогая! - воскликнула леди Изабелла, поднимаясь. - Но я и не сомневалась в вас. В таком случае — быть может, завтра мы навестим миссис Шервуд? Конечно, под каким-нибудь благовидным предлогом... Ведь это наша с вами тайна, вы помните это, Эмили?

- Да.

- Решено… Однако, дорогая, я не спросила вас о главном. Как продвигается ваша научная работа?

- Благодарю вас, леди Изабелла, я занимаюсь ежедневно…

- Я всегда ставлю вас в пример своим знакомым леди, которые страдают сплином и не знают, чем себя занять. Вот дочь маркиза Крэнби, - говорю им я, - посмотрите, право, как она увлечена земноводными! Как много радости доставляет такой умственный труд! Что может сравниться с этим? Это воистину может заменить любую иную деятельность, и сколько пользы науке и обществу может принести!

- Безусловно, - попыталась улыбнуться Эмили.

- И я вполне представляю, каким тяжким ударом для вас стало исчезновение этой… Молли? Фанни?

- Сэнди.

- Да, да. Сэнди. Дорогая, я уверена, что она непременно отыщется!

Эмили пробормотала, что разделяет ее надежды, и на том разговор подруг завершился.

Леди Изабелла сказала, что, пожалуй, совершит верховую прогулку по окрестностям, спросила у Эмили, не хочет ли та к ней присоединиться и, получив отрицательный ответ, вышла из кабинета.

Глава 21,

Глава 21,

в которой Эмили ссорится с Вайолет

Леди Ламберт отправилась на прогулку, Эмили же вышла в сад и устремилась в самый дальний его конец. Там стояла скамейка; на нее и упала раздавленная горем девушка.

Мысль о Фрэнсисе и его поступке с миссис Шервуд терзала душу. Изабелла ни разу не назвала его имени; но намеки были слишком прозрачны; к тому же была еще приписка в письме.

Граф Дарнли был виновен! Он воспользовался доверчивостью и юностью молодой девушки, соблазнил ее, обесчестил…

«И у него есть ребенок! Сын!»

Как, как он может ходить и прямо смотреть в глаза окружающим? Не краснеть, не отводить глаза? Опозорил, бросил и мать, и свое дитя!

Нет, конечно, Эмили не была настолько наивна, чтобы не знать, что свет охотно закрывает глаза на подобные вещи. Если такое происходит — виновной всегда определяют женщину; репутация же мужчины остается незапятнанной, и никто не бросит ему в лицо, что он негодяй.

Но Эмили придерживалась иного мнения - так же, видимо, как и та, в тело которой она переселилась.

- Каким же подлым нужно быть, чтобы поступить так низко! - вскричала она. Тут же вспомнила и о поединке, в котором погиб ее отец. Она готова была простить графа за ту дуэль; но, видно, сама судьба подсказывала ей уже тогда, что он не тот, за кого выдает себя...

Отчаяние сменилось гневом. О, если б она могла открыть всем гнусный поступок жениха! Бросить прямо ему в его красивое лицо свои обвинения!

Но уста ее были скованы. Она обещала Изабелле хранить тайну. И, конечно, нельзя было обнародовать то, что совершил граф, не упомянув имя соблазненной им женщины.

- Мне придется делать вид, что я ничего не знаю, - прошептала она, опустив голову на руки. - И вести себя с ним, будто он джентльмен, благородный и честный, а не коварный обольститель и обманщик!

Теперь она понимала, ясно понимала свою тезку.Та Эмили узнала об Анне Шервуд. И вынуждена была с тех пор перед всеми лишь делать вид, что ее интересует только наука. Скрывая свою боль, свое горе. Даже перед тем, кто был виновником этого. Кого она не могла прогнать прочь, чтобы не допустить огласки.

- Эмили! - вдруг услышала она голос Вайолет, и поспешно подняла голову. Младшая сестра стояла перед нею. Ее хорошенькое личико было напряженным.

- Эмили… Что с тобой?

- Ничего, - пытаясь улыбнуться, отвечала Эмили. - Я… просто задумалась.

- О Сэнди?

- Да. О ней.

- Ты уверена? - Вайолет опустилась на скамью рядом с Эмили и пожала ей руку.

- Да. О чем мне еще грустить?

- Знаешь, сестра, - после некоторого молчания произнесла Вайолет, - мне не нравится леди Ламберт.

- Почему?

- Она ничего не делает просто так. Она приехала не потому, что дружит с тобою. Она приехала из-за Фрэнсиса.

- Ты уже упоминала об этом. Но, Вайолет, ты ошибаешься!

- Нет.

- Да. Леди Изабелла моя подруга, она соскучилась по мне…

- Ты наивна, сестра! Ты не видишь, как она смотрит на твоего жениха? Как кокетничает с ним?

«Кокетничает». Слово было известно Эмили — из книг; но она никогда не встречала женщин, которые бы с кем-то кокетничали, и не вполне представляла даже, как это делается.

- О, Вайолет, какие ужасные вещи ты говоришь! - промолвила тем не менее она. - Леди Ламберт — настоящая светская дама, изысканная, образованная, воспитанная. К тому же, не забывай: она вдова. Подобная женщина никогда не опустится до кокетства. Тем более, в присутствии других.

- Она интриганка, - стояла, однако, на своем Вайолет. Она говорила быстро и взволнованно. - Я вижу ее насквозь! Насквозь! И ее дружба с тобой — лишь предлог, чтоб чаще бывать здесь, когда приезжает Фрэнсис. И - знаешь что еще, сестра? После ее приездов ты всегда становишься грустной. Запираешься в своем кабинете или уходишь одна на пруд. И меня не берешь с собой…

- Все это тебе только кажется, Вайолет. И… я вовсе не грущу. О чем мне грустить?

- Нет-нет! Так и есть! А что касается Изабеллы… Ты просто не хочешь приглядеться. Сделай это — и раскусишь ее.

- Я не собираюсь следовать твоему совету, - встала Эмили. - Ты еще мала и многого не понимаешь! И вообще, сестра, - добавила она, - я знаю, почему ты так настроена против леди Ламберт.

- И почему, по-твоему? - с вызовом спросила та.

- Потому что леди Ламберт нравится виконту Торнтону!

- О! - Вайолет так и вспыхнула и не нашлась с ответом, что прямо указывало на то, что старшая сестра попала в точку.

- Я пойду на пруд, - твердо произнесла Эмили. - Возьму сачок и пойду. Буду искать Сэнди.

Вайолет прикусила нижнюю губу. И не вызвалась пойти с нею, обиженная до глубины души.

А Эмили поступила так, как сказала. Взяла сачок и ушла к пруду. Она, естественно, не собиралась никого ловить. Никакие Сэнди ее не занимали. Она просто сидела и смотрела на темную воду, и мысли ее были такими же — темными и сумрачными.

О, если б она могла сидеть там до тех самых пор, пока граф Дарнли не уехал бы прочь! Навсегда!

Глава 22,

Глава 22,

в которой Фрэнсис сообщает о своем решении

- И что дальше, Фрэнк? - Бэзил выслушал рассказ друга о том, что произошло в беседке.

Виконт нашел графа, когда тот медленно ехал верхом вдоль нагромождения скал. Торнтон подъехал, молодые люди спешились и, оставив коней пастись в низине, пошли к вершине утеса.

- Не знаю, - устало ответил граф. Он выглядел опустошенным. - Эмили… Иной раз я готов предположить, что она... - Он оборвал. - Вспомни вчерашний вечер, Бэз: как она смотрела, как улыбалась мне, пела... как была прелестна! Я так давно не видел ее такою - и уже начал забывать, как очаровательна она может быть. Всю ночь я не мог заснуть, ожидая полудня. Я был уверен, каким будет ответ Эмили. И что же? Что я услышал в беседке? Что Сэнди моей невесте дороже всего на свете, что без этой жабы ей и свет не мил!

- Да, - кашлянул виконт, - всё это… очень странно.

- Более чем.

- И что теперь?

- Она сказала, что даст мне окончательный ответ, если я найду пропажу.

- И ты?..

Граф кивнул:

- Собираюсь искать.

Виконт покачал головой:

- Фрэнк, я понимаю, что ты любишь Эмили. И на многое готов пойти ради нее. Но это не слишком? Она погрязла в своих занятиях, как в болоте, и не хочет видеть больше ничего вокруг себя. Боюсь, ты уже не вытащишь ее из трясины. Разорвите помолвку. По обоюдному согласию, тихо и мирно. Найди другую девушку себе по сердцу и женись.

- Нет, друг. Я хочу сейчас одного, - отвечал Фрэнсис, — определенности. Я ждал долго, Бэз, подожду еще.

- Хм. Но как ты представляешь себе эти поиски? Будешь ползать на коленях между грядок? Ловить с утра до вечера головастиков в пруду, надеясь среди них обнаружить эту жабу? Ты, граф Дарнли, потомок знатного рода!

- Да, я. - Фрэнсис явно пришел в себя, он отвечал теперь твердо и уверенно.

- Мне кажется, что Эмили не в себе. И ты, похоже, тоже, произнес виконт.

- Я готов на всё, - твердо повторил Фрэнсис. - Даже вызвать сюда из столицы лучших сыщиков.

Торнтон хмыкнул.

- Говорят, на Бейкер-стрит живет некий Шерлок Холмс - весьма подающий надежды на этом поприще джентльмен. Он наверняка заинтересуется пропажей Сэнди, примчится по первому твоему зову в Дербишир и со всем рвением возьмется за это уникальное дело.

- Вот к нему и обращусь, - сказал граф, будто не замечая иронии в голосе друга.

- А еще есть сыщик Кафф, любитель роз. И ему непременно захочется тоже присоединиться к мистеру Холмсу.

- Приглашу и его.

- Ты шутишь! - вскричал Бэзил.

- Ничуть. Я найду Сэнди. Чего бы это мне ни стоило. Найму людей — столько, сколько будет нужно. Они будут тоже искать.

- Ох, Фрэнк, Фрэнк! Приди же в себя! Тут что — воздух такой, что все помешались на амфибиях? Я взываю к твоему здравому смыслу! Подумай хорошенько. Вряд ли ты найдешь эту жабу; а что касается Эмили то, учитывая, сколько лет уже тянется ваша помолвка… Я почти не сомневаюсь, что ты так и не дождешься заветного слова «да».

- Пусть это будет «нет», Бэз, - но уже безвозвратно, - отвечал Фрэнсис. - Я хочу быть уверен. Мне кажется, Эмили колеблется. Она любит меня, я чувствую! Но что-то будто смущает ее, не дает ей принять окончательного решения.

- Ее смущают ее занятия. Они затуманили ее светлую головку, так же как эта неизвестно откуда возникшая в ней любовь к лягушкам, - ответствовал виконт.

Они достигли вершины утеса и полюбовались открывающимися внизу видами долины.

- Смотри! - вдруг сказал Торнтон, указывая другу. - Это не леди ли Изабелла скачет?

- Да. Она.

- Давай спустимся.

- Зачем?

- Возможно, она ищет нас…

- Что ж, идем.

И они направились обратно вниз по тропе.

Леди Ламберт, однако, сделала удивленное лицо, увидев их; но тут же ослепительно улыбнулась. Черная амазонка, красиво ниспадающая складками на круп караковой лошади, и шляпка с длинной вуалью необыкновенно шли вдове генерала.

- Я думала покататься в одиночестве… Но очень рада такому приятному обществу!

И они двинулись дальше втроем, леди Ламберт ехала посередине.

- Вы молчаливы, Фрэнсис, - заметила через какое-то время Изабелла. Действительно, говорил только Бэзил.

- Я задумался, простите, кузина.

- Вероятно, об Эмили и ее жабе? Эта пропажа так подействовала на мою бедную подругу… Эмили, право, слишком чувствительна. Кстати, она выглядит хуже, чем в нашу предыдущую встречу. Вам не показалось, что она изменилась, причем к худшему, дорогой Фрэнсис? И все эти разговоры только об этой Сэнди… - Она поморщилась. - Бедняжка, она так погрузилась в науку и все больше превращается в синий чулок. И, право, если б она занялась математикой, или географией — это было бы понятно. Но — зоология? Тем более эти ужасные, отвратительные, холодные на ощупь земноводные?.. Бр-р!

Она передернула плечами.

- Я тоже говорил графу, леди Ламберт, - вмешался Бэзил, - что, на мой взгляд, занятия наукой не идут на пользу его невесте.

- Согласна, - кивнула молодая женщина. - Но, видимо, дорогая Эмили так не находит. Все ее мысли сосредоточены на этом. И ничего, увы, не поделаешь. Видимо, такова ее судьба.

- Вы могли бы, как ее подруга, поговорить с нею, - заметил Бэзил.

- Я так и делаю, виконт! - горячо воскликнула вдова генерала. - Я постоянно напоминаю ей о том, что самое важное в жизни женщины — это семья и дети. Что у нее, Эмили, есть жених! Но мои слова будто пролетают мимо нее.

- А вы знаете, леди Изабелла, граф собирается искать эту жабу, - сказал виконт.

- В самом деле? О, Фрэнсис, но это же смешно! - и Изабелла звонко рассмеялась. - Вы будете копаться в земле, сидеть на пруду, как рыболов, целыми днями? Я не верю, что вы займетесь этим! Вы умный человек, и...

- Если Сэнди важна для Эмили, значит, она важна и для меня, - невозмутимо перебил ее граф.

Изабелла кинула на него пристальный взгляд из-под длинных ресниц и слегка сжала губы в недовольной гримаске. Но затем повернула голову к виконту — и всю дальнейшую дорогу весело беседовала только с ним, чему он был немало рад.

Граф Дарнли же так и ехал молча, погруженный в свои мрачные мысли.

Глава 23,

Глава 23,

в которой Эмили и Изабелла направляются в поместье Ламберт

В особняке полным ходом шла подготовка к балу. Поэтому всё следующее утро Эмили провела в компании миссис Доббинс и Вайолет, занимаясь отправкой писем с приглашениями соседям, составлением меню к праздничному ужину и прочее, и прочее.

Ближе к обеду, однако, Эмили перехватила в гостиной Изабелла.

- Вы не забыли, дорогая? - шепнула она. - Мы с вами собирались кое-кого навестить.

- Да, - ответила так же тихо Эмили.

- Тогда я прикажу, если у вас есть время для небольшой прогулки, заложить мою коляску?

Девушка кивнула. Сердце тоскливо сжалось. С одной стороны, ей хотелось своими глазами увидеть эту миссис Шервуд и ее сына и убедиться, что письмо не обмануло; с другой — пока она не убедилась, у нее оставалась, пусть слабая, но надежда, что та роковая приписка и инициалы «Ф.Д.» не относятся к Фрэнсису, и он ни в чем не виновен…

- Ты уезжаешь, сестра? - спросила Вайолет, увидев Эмили, переодевшуюся для поездки, с зонтиком в руке и в шляпке.

- Да. Ненадолго, леди Изабелла пригласила меня к себе… - Она не нашла предлога для этой прогулки и покраснела.

- Вы не хотите присоединиться к нам, милая Вайолет? - Генеральша между тем появилась в гостиной, на губах ее играла легкая беззаботная улыбка. - Право, маленький променад втроем в такую прекрасную погоду был бы чудесным!

Вайолет посмотрела на нее и покачала головой.

- Благодарю вас, леди Ламберт.

- Ах! Ну конечно! - будто спохватилась Изабелла. - У вас есть другое, куда более важное занятие!

- Какое же? - почти с вызовом спросила Вайолет. Леди Изабелла безмятежно улыбнулась.

- Вы, конечно, намереваетесь отправиться на пруд искать Сэнди. Безусловно, это превыше всего, милая моя, найти уникальную жабу необходимо во что бы то ни стало, и я не буду настаивать.

- Именно так я и собираюсь поступить, - холодно ответила Вайолет, развернулась на каблуках и ушла.

Подруги сели в коляску. Эмили показалось, что Изабелла подсмеивалась над Вайолет, и неожиданно ощутила укол неприязни к гостье.

Но нет, конечно, это просто игра воображения! Леди Ламберт не способна на подобное!

По дороге вдова генерала начала расспрашивать Эмили о ее помолвке. В тоне подруги было столько искреннего участия и заботы, что девушка не стала скрывать горькую правду.

- Возможно… нет, скорее всего, леди Изабелла, я разорву помолвку, - сказала она.

В темных глазах генеральши блеснул огонек, который не понравился Эмили. В нем было как будто торжество. Девушка тотчас вспомнила, что говорила Вайолет — что леди Ламберт сама имеет виды на своего кузена.

Однако Изабелла тотчас сделала грустное лицо, и, взяв Эмили за руку и крепко пожав, промолвила:

- Ах, дорогая моя подруга! Я понимаю всё. Ваши колебания, ваши опасения… Могу ли я, право, вмешаться и что-то посоветовать вам в этом деле?

Она тяжело вздохнула и продолжила:

- Оно слишком щепетильно. Вы должны слушаться прежде всего своего сердца. Великодушного, доброго и справедливого сердца! В котором, несомненно, живет знание того, что есть правильно и хорошо, а что — неправильно и плохо. Вы же понимаете меня, не так ли?

- Да, - пробормотала Эмили.

Изабелла еще раз пожала ее пальцы. Какое-то время они ехали молча. Затем генеральша произнесла:

- Надеюсь, вы помните, дорогая, что миссис Шервуд и ее сын не должны знать, что я — кузина графа Дарнли, а вы — его невеста.

- Почему? - машинально спросила девушка.

- Как почему? - изумленно посмотрела на нее леди Ламберт. - Неужели я снова должна объяснять вам причину? Если Анна узнает, кто вы и кто я, она, при ее гордости — а она горда, и еще как, разве вы этого не замечали? - немедленно покинет мое поместье. А этого допустить нельзя, ведь бедняжка одна в целом свете, совсем без средств, и идти ей совершенно некуда!

- Да-да… Конечно! - поспешно сказала Эмили. - Простите, леди Изабелла. Я что-то сегодня рассеяна.

«О да… - подумала она с горечью про себя. - Анна Шервуд, если она женщина благородная и порядочная, в каких бы стесненных обстоятельствах ни была, не примет никакой дружбы и никаких благодеяний от кузины своего соблазнителя! А от его невесты — тем более!»

Глава 24,

Глава 24,

в которой Эмили знакомится с Анной Шервуд и ее сыном Джоном

Менее чем через час впереди на пригорке показался особняк Ламбертов.

- Заедем, - сказала Изабелла. - Сегодня пятница. Как вы помните, в этот день моя кухарка всегда готовит для Анны молоко и свежую выпечку. Заберем корзину и отвезем.

Припасы, действительно, были почти готовы, и вскоре их погрузили в коляску генеральши. В корзине находились и две бутылки вина, и свежее молоко и сливки, и большой свиной окорок. А также завернутые в чистое полотно кексы и пироги, изумительно вкусно пахнущие.

- Как много тут всего! - промолвила Эмили, и вновь генеральша взглянула на нее удивленно.

- Наша Анна и ее сынишка, живя здесь, никогда ни в чем не нуждаются, - с улыбкой произнесла она. - Такие дары — разве вы забыли? - я посылаю им два-три раза в неделю.

- Да-да… Конечно. Вы очень добры, - ответила поспешно и смущенно Эмили. Почему-то именно при Изабелле она постоянно попадала в неловкие положения, выдавая себя.

Однако - какая же прекрасная женщина вдова генерала! Великодушная, благородная! Какое у нее золотое сердце!

«И как же хорошо, что у меня есть такая подруга!»

Коляска ехала по красивым местам, и Эмили с интересом осматривалась; затем сказала, что тут чудесно, и тут же осеклась, сообразив, чтота Эмили бывала тут, верно, часто. В самом деле, Изабелла опять бросила на нее удивленный взгляд:

- Вы, право, словно в первый раз в моем поместье, дорогая!

Девушка что-то пробормотала в ответ и почувствовала, что покраснела. «О Боже! Мне нужно быть внимательнее… Я могу выдать себя!»

Вскоре впереди показался на пригорке маленький домик, окруженный изгородью из жимолости, по стенам которого вольготно рос плющ. Это и было обиталище Анны Шервуд и ее сына.

Мальчик лет шести, кудрявый и белокурый, стоял у калитки; увидев гостей, он тут же повернулся и побежал к домику, крича:

- Мама! Мама! Леди Ламберт и леди Эмили приехали!

Эмили проглотила горький комок. Ведь это был сын Фрэнсиса. Господи!Его сын! Уже такой взрослый ребенок!

Через минуту на пороге появилась худенькая женщина с изможденным лицом, одетая очень скромно, но опрятно и со вкусом. Она с улыбкой поспешила навстречу гостьям:

- Как я рада вам, леди Изабелла, леди Эмили!

Вскоре дамы оказались в гостиной, и служанка подала чай.

Эмили старалась не оглядываться по сторонам и скрывать свое любопытство. Однако бесспорно для нее очень скоро стало одно: то, что Анна Шервуд не лгунья и обманщица, и никак не могла возвести напраслину на графа Дарнли.

Миссис Шервуд была больна — тою же болезнью, которая едва не свела в могилу саму Эмили. Бедняжка часто кашляла и то и дело подносила к губам платок. Когда-то эта женщина, еще очень молодая, была, безусловно, красавицей, и нетрудно было представить себе, как Фрэнсис увлекся ею.

Но горести, лишения и злая болезнь подточили силы Анны и лишили ее былой красоты. Она была очень бледна; на щеках выступал неестественный румянец. Лишь темно-каштановые волосы остались пышными и на редкость густыми; а особенно привлекали в ней огромные печальные карие глаза, полные затаенной боли и тоски.

При гостьях Анна держалась спокойно, доброжелательно, со сдержанным достоинством. Она сидела очень прямо, ее речь была правильной и выдавала хорошее воспитание. Она произвела на Эмили самое приятное впечатление.

Ее сын оказался прелестным ребенком, к которому девушка сразу потянулась. Она любила детей, а Джон был хоть и резвым и веселым, но в то же время чувствовалось, что он обожает мать и очень о ней заботится.

Эмили искала, конечно, в лице ребенка знакомые черты; но ни малейшего сходства с графом Дарнли в мальчугане не было, и девушка подумала, что, найдись оно, это окончательно разбило бы ей сердце. Впрочем, и на мать Джон был совсем не похож.

Не потому лита Эмили не рвала окончательно и бесповоротно помолвку с женихом? Быть может, она все же сомневалась?..

Дом был маленьким, но чистеньким, хотя у Анны была лишь одна служанка. Очаг, несмотря на теплую погоду, топился; хозяйка расположилась в кресле рядом с ним, вытянув к нему ноги, и Джон укутал ее плечи большой шалью.

- Зябну, - с извиняющейся улыбкой произнесла Анна, заметив взгляд Эмили. - Мне все время холодно… - и снова мучительно закашлялась.

Эмили и сама почувствовала озноб. О, она хорошо помнила, какая холодная комната была у нее в приюте Сент-Джон, как порой она даже летом по полночи не могла согреться в постели!

- От такого кашля, миссис Шервуд, я знаю хороший рецепт, - сказала она, - мне его... то есть, не мне, а одной моей знакомой... когда-то посоветовал аптекарь. Дайте мне лист бумаги, я запишу.

- Вы так добры, леди Эмили… Джон, голубчик, принеси всё для письма.

Эмили начала писать рецепт, а, когда закончила и подняла голову, заметила, как смотрит на нее Изабелла. Девушка смутилась, поняв, что снова удивила подругу.

Глава 25,

Глава 25,

в которой Эмили делает признание Изабелле

Гостьи допили чай и немного поговорили с Анной. Беседу вела в основном Изабелла; причем в каждом ее слове, движении были такие неподдельные такт и участие, что у Эмили даже слезы на глазах выступили.

Естественно, графа Дарнли не обсуждали и не упоминали его имя; зато в какой-то момент началось обсуждение будущего Джона, который уже умел и читать, и писать, благодаря матери, старающейся изо всех сил с ним заниматься.

- Да-да, милая моя Анна, я как раз об этом хотела с вами поговорить, - сказала генеральша. - Джону необходимо учиться, и я написала моему поверенному в Лондон, чтобы он разузнал о хороших школах в окрестностях столицы. Он прислал мне на днях адрес очень достойного учебного учреждения — пансиона для мальчиков. В котором, как мне кажется, Джону будет очень хорошо.

- Что же это за пансион? - спросила миссис Шервуд.

- Он находится близко к столице, место идеальное. Называется Сент-Джон.

- О нет! - вскрикнула, забывшись и вся вздрогнув, Эмили, сидевшая рядом с сыном Анны на кушетке. - Только не Сент-Джон!

- Что с вами, дорогая? - Изабелла тотчас встала и подсела к ней. - О Боже! Как вы побледнели!..

- Я… я… - лепетала девушка, не зная, как объяснить свои слова. - Простите, леди Ламберт… Просто задумалась о чем-то, и…

- Вы сегодня словно не в себе, - произнесла вдова генерала. - Я вас, право, не узнаю .

- Леди Эмили, вы здоровы? - участливо поинтересовалась и Анна. - Подать вам чаю с мятой? Он успокаивает.

- Нет-нет. Со мною все в порядке... Немного голова побаливает. Простите.

Изабелла поднялась.

- Мы поедем, милая Анна. У Эмили болит голова, да и вас мы утомили. Вы бледны. Вам нужен покой. Прислать вам врача?

- Не надо. Небольшая слабость. Полежу полчаса и пройдет, - отвечала миссис Шервуд. - Благодарю вас, леди Ламберт, за вашу тревогу обо мне... и за всё остальное тоже. Мы с Джоном будем в вечном долгу у вас, вы наш добрый ангел. Леди Эмили, вам мы тоже очень благодарны, не могу выразить как... Простите, если не выйду вас проводить. Джон, милый, ты ведь проводишь наших гостий?

- Да, мама! - ответил тотчас мальчик. Анна провела исхудалой рукою по его кудрям.

- Мой бедный сынок! Сиротка… - Слезы блеснули в ее больших глазах. - Кто позаботится о тебе, если… - Она прикусила губу, сдерживая и рыдание, и страшные слова, готовые сорваться с уст.

- Не плачь, мамочка! - крепко обнял ее и прижался щечкой к груди Джон. - Я очень скоро вырасту! И тогда найду этого графа Дарнли - и, вот увидишь, проткну его шпагой!

Анна поцеловала его макушку, а затем закрыла руками лицо. Плечи ее затряслись.

Эмили так и вздрогнула. Имя было произнесено. Причем тем, кто никак не мог обманывать — невинным ребенком.

И каково же было ей видеть муки Анны Шервуд, страдания несчастной жертвы!

«Негодяй! Какой же Фрэнсис негодяй!» - повторяла она, прощаясь с хозяйкой дома и выходя на крыльцо. Гнев клокотал в ней, как лава в вулкане.

Они расцеловали Джона, сели в коляску и поехали.

Обе дамы молчали; но Изабелла всё приглядывалась к Эмили и, наконец, промолвила:

- Мы же с вами близкие подруги, разве не так, дорогая Эмили?

- О да.

- В таком случае… Вы не хотите мне ничего рассказать? - Она протянула руку в черной кружевной перчатке и пожала пальцы Эмили, которая слабо улыбнулась. Она чувствовала себя действительно совсем разбитой после посещения домика миссис Шервуд. - Мне кажется, что-то лежит у вас на сердце. Какая-то тяжесть. Обещаю, всё останется между нами. Откройтесь мне.

Эмили посмотрела на генеральшу. Сколько искренней заботы, сочувствия было в выражении лица Изабеллы, в голосе! А Эмили была так одинока со своею тайной, которую не могла доверить никому на свете! Ей нестерпимо захотелось поделиться этим с подругой. Разве Изабелла не доказала, что умеет хранить тайны, что она женщина благородная и честная?

И Эмили начала говорить. И открыла леди Ламберт всё, начиная с самого своего детства — и до сегодняшнего дня.

Глава 26,

Глава 26,

в которой Изабелла дает Эмили немало мудрых советов

Изабелла слушала крайне внимательно, ни разу не перебив. По лицу генеральши было непонятно, какие чувства она испытывает.

После того, как Эмили закончила (она избежала лишь упоминания Фрэнсиса), в коляске воцарилось молчание, довольно долгое. Затем Эмили, не выдержав, спросила:

- Вы… верите мне? Не считаете меня сумасшедшей, правда?

Генеральша медленно покачала головой и задумчиво произнесла:

- Всё это, право, в самом деле очень странно… И необыкновенно. Если бы не вы, милая Эмили, а кто-то другой рассказал мне эту историю — я впрямь бы подумала, что этот человек лишился рассудка. Но вам я верю вполне. Я же вас так хорошо знаю! Хотя, - тут же прибавила она с легкой улыбкой, - получается, чтовас -то я совсем и не знаю.

Эмили потупилась.

- Кем вы считаете меня теперь… когда я все вам открыла? Наверное, самозванкой? Ведь я не имею никакого права называться дочерью маркиза Крэнби. Но, клянусь вам, леди Ламберт: я не хотела этого и стала ею не по своей воле! Я была слишком потрясена, когда очнулась не там, в приюте Сент-Джон, а здесь, в поместье маркиза… Да еще и не в своем теле... Я не знала, что делать… и поэтому и решилась на этот ужасный обман.

- Удивительная история, - промолвила Изабелла. - Это поразительно! Что, право, мне вам ответить? - Она задумчиво покачала головой. - Считаю ли я вас самозванкой? Нет. Господь Бог — Он один совершает чудеса, и, видимо, в вашем случае Он и проявил таким образом свою волю. А можем ли мы идти против Его решений? Они мудры, пусть мы и не всегда способны понять их смысл.

Эмили кивнула. Какая же леди Ламберт умная! Как правильно она говорит! Будто гора упала с плеч девушки. Она сглотнула.

- Значит… мне не следует признаваться маркизу и Вайолет?

- Конечно, нет! - живо отвечала Изабелла. - Да и в чем вам признаваться? Вы не совершили никакого преступления. Вы — законная дочь маркиза Крэнби, и разве хоть кто-то способен усомниться в этом? Вы — она, Эмили. Назовем это волшебством, чудом… Переселением душ… Как угодно. Но безусловно одно: отныне вам носить имя моей подруги и быть ею для всех. Ну, представьте, что вы все-таки пойдете к маркизу и призна етесь. Допустим, вам поверят. Что сделают? Скорее всего, выгонят прочь — не в тюрьму же вас посадят! Но кто вернет отцу его настоящую дочь? Кто вернет Вайолет ее любимую сестру? Вы сделаете их глубоко несчастными, вот что произойдет. Этого ли вы хотите?

- Нет-нет, - горячо сказала Эмили, и у нее даже слезы выступили на глазах, когда она представила себе, что испытают сестра и отец. - Я… я очень полюбила и господина маркиза, и Вайолет. Может, вы и не поверите, ведь я знаю их всего несколько дней, но… Они мне стали как семья. О, леди Ламберт! Я так вам благодарна! Вы не представляете, как поддержали меня и какой мудрый дали совет! - И она в порыве благодарности крепко обняла генеральшу.

- Ну, будет, будет, - через какое-то время со смехом сказала та, освобождаясь. - Эмили, вы, право, еще совсем дитя! Не знающее жизни, ведь вы всю ее провели в пансионе. Вы нуждаетесь, мне кажется, в хорошем друге, который будет направлять вас. Советовать, опекать.

- Это верно, - согласилась тотчас девушка. - И вы, леди Ламберт…

- Изабелла, дорогая, просто Изабелла!

- Да-да. Простите… Изабелла. Я бы хотела… мне было бы так приятно… если бы вы согласились стать моею подругой, давать мне добрые советы.

- Я, пожалуй, соглашусь взять на себя эту миссию, - с улыбкой промолвила вдова генерала. - Поверьте, я и с прежней Эмили была очень близка, и она никогда ничего не скрывала от меня. Если вы тоже будете откровенны и честны со мною, мы с вами быстро подружимся.

- О да! - с жаром сказала Эмили. - Конечно, леди Лам… Изабелла.

- Ну и, чтобы закрепить нашу дружбу… - продолжала самым мягким тоном Изабелла, - я немного расскажу вам о себе. Ведь я для вас пока человек совсем незнакомый. Так вот, я, как вам уже известно, кузина Фрэнсиса. Мы росли вместе: я, он и Кэрри…

- Кэрри?

- Кэролайн. Его младшая сестра. Теперь она замужем и уехала с супругом за границу. Я очень любила ее. И, конечно, Фрэнсиса тоже. Детские привязанности очень сильны. Я и сейчас не отвернулась от него, и вы, быть может, удивляетесь этому. Но он — единственный из оставшихся у меня в Англии родственников. К тому же, он… не так уж плох. В нем есть хорошие качества. Даже если взять миссис Шервуд… Фрэнсис сам дал мне ее адрес (видели бы вы тогда, в каких условиях она оказалась вместе с сыном!) и велел помочь бедняжке и приютить здесь. Естественно, ни в коем случае не сообщая ей, что я — его кузина.

- Ах вот как… - пробормотала Эмили.

- Что еще? - продолжала Изабелла. - В шестнадцать родители меня выдали за полковника (тогда он был еще полковником) Ламберта. Через семь лет он скончался. Детей Господь нам не дал…

- Мне очень жаль.

- А теперь ваша очередь, милая. Поведайте мне, что вы намерены предпринять по поводу вашего жениха?

- Графа Дарнли? - сглотнув комок в горле, спросила Эмили.

- Да. Ведь вы —вы - его совсем не знаете! Для вас он абсолютно чужой мужчина. С которым вы познакомились буквально пару дней назад. Вы не можете испытывать к нему никаких чувств... не правда ли? И к тому же, - добавила она подчеркнуто, -учитывая всё, что вы видели и слышали сегодня в моем поместье… Мне кажется, право, что ваш ответ очевиден. - И она устремила на Эмили острый, проницательный взгляд черных глаз.

Девушка опустила глаза и тяжело вздохнула.

- Да… - пробормотала она, - я узнала графа совсем недавно… Но…

- Но?

- Но, Изабелла, я… Я… - Она густо покраснела. - Я не знаю, как это произошло, но... я в него влюбилась. В самом деле. С первого взгляда. Почти с первого. Так ведь бывает, да?

В лице леди Ламберт что-то дрогнуло, но она ответила вполне спокойно:

- Конечно, бывает, дорогая. Но так ли это? Быть может, это просто девичье желание выйти замуж, тем более, мой кузен — граф. Он и богат, и хорош собою… Вы никогда раньше не испытывали таких чувств, вы не знали любви, как вы можете быть уверены?

- Н-не знаю. Но в его присутствии.. когда он рядом, когда он смотрит на меня, я… Я забываю обо всем на свете! Милая Изабелла, это ведь и есть любовь?

- Возможно, - в голосе генеральши возник легкий холодок неудовольствия. - Но, Эмили, как бы вы ни хотели замуж, право, вспомните, что он сделал и кому! Могут ли тут быть сомнения — как вам до лжно и следует поступить? Та Эмили, которую я знала, была девушкой чуткой, справедливой и благородной. Надеюсь, и вы такая же, как она.

- Но почему, - этот вопрос так мучил Эмили! - почему ваша подруга давно не порвала с графом? Почему тянула с помолвкой?

- Видимо, именно потому, что страстно любила его, - печально вздохнула генеральша. - Она колебалась. Мучилась. Сомневалась. Поверьте, я делала всё, чтобы облегчить ее страдания. Я говорила: порвите сразу, не раздумывая; вам станет гораздо легче, когда всё останется позади! Но Эмили пошла иным путем: она увлеклась этими жуткими жабами и тому подобным, видимо, надеясь, что это отвратит от нее Фрэнсиса. Она не учла, что он очень, очень упрям; к тому же, дал слово умирающей матери, что женится именно на Эмили…

- Дал слово матери? То есть, Изабелла, он не любил Эмили, просто… хотел исполнить долг? - У Эмили упало сердце. А она думала, что Фрэнсис сам, по своей воле, хочет жениться. Что он влюблен!

- Именно так. Сыновний долг — это святое для дворянина, даже если в остальном этот последний не соблюдает общепринятых норм морали, - произнесла нравоучительно Изабелла. - Ах, дорогая Эмили, вы должны очень хорошо подумать надо всем, что узнали, и что я сказала вам, — и принять единственно верное решение!

- Я… я говорила с графом вчера… в саду, в беседке…

- И? - Изабелла вся подалась вперед.

- Я сказала, что… - Эмили поведала подруге, что произошло между нею и Фрэнсисом.

- Так-так, - вдова генерала прикусила губу.- Значит, Фрэнсис будет искать вашу жабу? И, если найдет…

- Я дам ему окончательный ответ.

- Что ж, - Изабелла улыбнулась, явно повеселев, - пусть ищет! А вы, дорогая, - она пожала Эмили руку, - подумайте и решите. Не стоит тянуть с ответом. Один шаг — и вы освободите навсегда и себя, и вашу совесть. И будете полностью чисты перед бедной Анной Шервуд и ее сыночком!

Глава 27,

Глава 27,

в которой дамы и джентльмены совершают прогулку

Они продолжали путь молча; каждая была погружена в свои мысли.

Эмили с горечью понимала, что подруга права, и иного выхода нет. Порвать с Фрэнсисом, не раздумывая — не это ли долг, хоть и тяжкий, который обязана выполнить любая уважающая себя женщина, узнав о низком поступке жениха?..

Почему же она, Эмили, все еще колеблется и не решается сделать последний шаг?

«Я люблю его, очень люблю — вот почему, - призналась она себе, и сама поразилась глубине своего чувства, - он для меня — всё. Как я смогу жить дальше без него? Как можно оторвать у себя кусок сердца? О, Фрэнсис, Фрэнсис!»

И она едва сдержала рыдание.

Леди Ламберт порой кидала на нее взгляды, не совсем понятные Эмили. Поверила ли генеральша ее рассказу? Не сочла ли ее умалишенной?

«О нет! Изабелла так великодушна и добра душой! И, в отличие от меня, она куда лучше знает мир, она очень умна. Она верит мне. И хочет помочь — искренне. А я, видимо, недостойна ее дружбы, раз не готова тотчас следовать ее советам… Я должна, должна решиться и покончить с этим двусмысленным положением!»

Тут послышался стук копыт. И дамы увидели приближающихся всадников. То были граф Дарнли, виконт Торнтон и Вайолет, все верхом.

- Леди Изабелла, леди Эмили, - поприветствовал виконт ехавших в коляске, - а мы вот решили втроем совершить небольшую прогулку по окрестностям. И вдруг увидели вас. Надеюсь, мы вам не помешали?

- О нет, - ослепительно улыбнулась леди Ламберт, - наоборот, мы очень рады встрече… Не так ли, дорогая Эмили?

Та лишь кивнула, тщательно стараясь не смотреть на графа, который не сводил с нее взгляда серьезных глаз.

- Может быть, пройдемся пешком? - предложил Бэзил. - Погода чудесная.

- Отличная мысль, - сказала Изабелла.

Вскоре вся группа двинулась по обсаженной высокими могучими дубами дороге. Виконт подал руку генеральше, и та с благодарной улыбкой оперлась на нее.

А Фрэнсис предложил свои услуги Эмили и Вайолет; последняя приняла вежливую помощь, но Эмили будто не заметила протянутой им руки и устремилась молча вперед, заставив его помрачнеть.

Вайолет, которая до того была оживленной и раскрасневшейся, едва Бэзил повел вперед Изабеллу, тоже нахмурилась и примолкла. Их унылое трио являло разительный контраст с шествующими впереди генеральшей и виконтом: Изабелла звонко смеялась, откидывая назад красивую голову, Бэзил вторил ее смеху.

- Зачем вы ездили в поместье Ламберт, сестра? - спросила Вайолет. Эмили прикусила губу, не найдясь с ответом. Однако Изабелла услышала вопрос, хоть Вайолет говорила негромко.

- Милая Вайолет, узнав о пропаже Сэнди, я послала в свое поместье, чтобы мои слуги и садовник тоже были предупреждены. Вдруг драгоценная жаба Эмили доберется до моего дома? И сегодня мне как раз прислали весточку, что садовник поймал похожую. Мы тотчас собрались с Эмили и поехали посмотреть… Увы, это оказалась не Сэнди. Эмили, право, так расстроилась!

Вайолет насмешливо улыбнулась:

- С вашей стороны это так любезно, леди Ламберт. Но папа говорит, что жабы никогда не уползают далеко от места своего обитания, если условия жизни подходят для них. И, соответственно, Сэнди нужно искать в нашем поместье. - И добавила ехидно: - Если вы так хотите помочь Эмили, у нас есть сачки, пойдите на наш пруд и ловите Сэнди там.

- Не уползают далеко? Что вы говорите? Ах, право, я не так хорошо осведомлена в данном вопросе, как вы, милая Вайолет, - отвечала Изабелла, проигнорировав предложение собеседницы. - Но вы стали почти таким же знатоком, как маркиз Крэнби и Эмили, что не может не вызывать восхищения. Такие знания — и в столь юном возрасте!

Не сойдись Эмили с Изабеллой так близко за это недолгое время, она бы решила, что вдова генерала смеется над сестрой. Но нет, конечно, нет; ни в голосе, ни в лице леди Ламберт не было ни йоты издевки.

«Стыдно даже думать о подобном. Изабелла — сама искренность и доброжелательность. Конечно, ей пришлось обмануть, зачем мы ездили к ней в поместье… Но ведь это совсем другое дело!»

Зато Вайолет вела себя, на взгляд Эмили, неподобающе, пытаясь уколоть гостью, и заслужила укоризненный взгляд старшей сестры - который, безусловно, поняла, но на который только раздраженно дернула плечом.

- Посмотрите, леди Изабелла, - вмешался Торнтон, - вот там, за поворотом, откроется такой изумительный вид — достойный кисти художника!

- О! Право, мне не терпится взглянуть, - тотчас откликнулась генеральша, - ведите же меня туда поскорее, виконт!

Тут Вайолет вдруг споткнулась и упала, громко закричав, — Фрэнсис не успел ее поддержать.

- Сестра! - бросилась к ней Эмили. - Ты сильно ушиблась?

- Да! - ответила та. - О, как больно!.. Моя нога!

Виконт с леди Изабеллой подошли тоже. Вайолет сидела на земле и потирала лодыжку, на лице ее было написано страдание, казалось, она вот-вот расплачется.

- Бедная девочка! Это не перелом, надеюсь? - Изабелла прижала руку к сердцу.

- Сейчас я посмотрю, если разрешите, - тотчас сказал Бэзил и, попросив у Вайолет разрешения — та вся так и вспыхнула — принялся осматривать и ощупывать ногу. - Нет, - вынес он вскоре вердикт, - не похоже на перелом, просто ушиб. Вы можете встать, мисс Вайолет?

- Боюсь, что нет… - Она сделала, опершись на его руку, попытку, но тут же охнула и села обратно.

- Надо перенести вас в коляску, - произнес Бэзил, - и отправить в поместье вашего батюшки. Нужен врач.

- Да-да, - согласилась генеральша, - мистер Торнтон, вы абсолютно правы! Вы так добры к малышке Вайолет!

Бэзил легко подхватил Вайолет на руки; она зарумянилась еще сильнее и обвила его рукой за шею.

- Я тяжелая, - пробормотала она; на лице ее отразилась сложная гамма чувств, но преобладало, как показалось Эмили, почти нескрываемое торжество.

- Ну что вы, вы как пушинка, - ответствовал Бэзил и почти бегом понес ее к коляске. Эмили поспешила за ними…

Глава 28,

Глава 28,

в которой Эмили невольно подслушивает

- Сестра, дорогая, тебе вовсе не зачем ехать с нами, - сказала Вайолет, когда виконт со всею осторожностью посадил ее в экипаж. - Мистер Торнтон ведь не откажется сопровождать меня. Вдвоем мы доберемся до дома куда быстрее. И там он поможет, перенесет меня в дом. Я доверяю только ему. Это же, по-моему, не противоречит правилам приличия? - И умоляюще посмотрела на Бэзила: - Вы же поедете со мной, сэр? Прошу вас. С вами я чувствую себя полностью защищенной.

Виконт тотчас согласился с нею, что вызвало на лице Вайолет новую улыбку торжества — она даже отвернулась от Бэзила, но Эмили успела заметить эту радость.

Эмили выразила надежду, что они доберутся быстро, и все будет в порядке, и попросила возницу ехать осмотрительней и избегать по возможности неровностей дороги.

- Как только мы приедем, я отправлю коляску за леди Ламберт и вами, - пообещал Бэзил Эмили. И экипаж тронулся.

Она постояла, глядя ему вслед, затем повернулась и направилась к оставленным ею спутникам…

Тем временем между генеральшей и графом происходил следующий разговор.

- Надеюсь, бедная девочка не сильно пострадала, - небрежно проронила Изабелла, взяв Фрэнсиса под руку и увлекая в тень между огромных дубов.

- Я тоже, - откликнулся он.

- Виконт позаботится о ней. Он сама любезность. Но как же хорошо, что мы остались наедине, Фрэнсис! Мне так много нужно вам сказать…

- Что же, кузина?

Она чуть заметно поморщилась.

- Мне не нравится, когда вы так меня называете.

- Но вы моя двоюродная сестра. Как же мне называть вас?

- Изабелла. Просто Изабелла.

- И что вы хотели мне сказать, Изабелла? - довольно равнодушно осведомился он.

- Что я говорила с Эмили. Мы беседовали всю дорогу.

Фрэнсис сразу обратил на нее пристальный взор.

- О чем?

- О многом… - Она оглянулась и, убедившись, что никого нет поблизости и понизив голос, промолвила: - Большей частью секретничали.

Он молчал; леди Ламберт решила подтолкнуть его и спросила:

- Не хотите узнать, о чем?

- Но вы сами сказали, что это секрет, - спокойно произнес он.

- Да. Верно. Но он касается вас. Напрямую касается.

- Вам, кажется, хочется выдать его мне, Изабелла.

- И даже очень, - улыбнулась она.

- Но я не желаю знать того, что не предназначено мне.

- О, Фрэнсис! Вы слишком правильны и благородны! - засмеялась леди Ламберт. - За это я вас и… уважаю. Не беспокойтесь: я тоже умею хранить тайны. Но когда-нибудь, быть может, время придет... и тогда вы узнаете кое-что очень интересное! Впрочем, об Эмили. Мы обсуждали с нею и вас. И...

- И?..

- И, дорогой Фрэнк, всё остается как прежде, - Изабелла сделала грустное лицо и тяжко вздохнула. - Ваша невеста увлечена своими амфибиями, и ничто кроме этого не интересует ее.

Широкие плечи графа поникли.

- Не понимаю, - продолжала генеральша, - зачем продолжать эту помолвку? Она тяготит мою подругу. Да и вас, по-моему, тоже... Эмили, кстати, сказала, что вы дали ей слово найти эту жабу?

- Верно.

- И тогда она даст вам окончательный ответ?

- И это верно.

- Фрэнсис, и вы надеетесь, что он будет положительным — и вы услышите, наконец, заветное «да»? - Она покачала головой. - Не будьте наивным. Она расторгнет помолвку. Поверьте моей женской интуиции.

- Я верю в данном случае только двум вещам, Изабелла, - ответил граф.

- Каким же? - с улыбкой спросила она.

- Своему сердцу — и сердцу Эмили.

Изабелла прикусила губу и замолчала; его лаконичный, но твердый ответ явно задел ее.

- Сменим тему, прошу вас, - сказал он через несколько минут. - Меня интересует, как живется у вас в поместье миссис Шервуд. Она и ее сын ни в чем не нуждаются?

- Конечно, нет, Фрэнсис. У них есть всё необходимое, и даже больше.

- Если нужны будут средства, сразу сообщите мне.

- Вы и так очень щедры.

- Я в неоплатном долгу перед ними, Изабелла. И готов нести это бремя до конца своей жизни, - мрачно ответил граф. - Что касается Джона, то вы говорили, что ему пора учиться в школе, и я согласен с вами.

- Я как раз искала подходящее заведение.

- Пусть оно будет лучшим, Изабелла. Деньги на обучение мальчика я выделю. Любую сумму.

Она кивнула. Они двинулись дальше, и не заметили (а, может, кое-кто и заметил) Эмили, замершую около дерева. Она стояла, прижав руку к сильно бьющемуся сердцу.

Она услышала часть разговора графа с кузиной — касающуюся миссис Шервуд и Джона.

«Неоплатный долг… Щедрость… Обучение мальчика...» Мальчика! Для этого человека родной сын — просто «мальчик»! О, как же это низко и подло!!

И снова и снова Эмили повторяла себе, что ей необходимо разорвать помолвку с графом Дарнли. Каждый час промедления, колебаний в таком щекотливом деле — свидетельство ее, Эмили, слабости и трусости.

«Чем я лучше его, если всё не решаюсь расстаться с ним? И тем самым загрязняю себя тою же грязью, которой покрыта его совесть? О, Изабелла права, права во всем: я должна освободиться от этих пут, порвать, и как можно скорее!»

Глава 29,

Глава 29,

в которой Вайолет делает немыслимое

Между тем коляска вдовы генерала катилась по дороге. Вайолет и виконт сидели друг напротив друга.

- Вам не больно? - спросил он, когда экипаж слегка тряхнуло н какой-то выбоине.

- Нет. Совсем нет. - Она не сводила с него сияющих глаз, и он все больше тушевался.

- Попросите остановиться, - вдруг произнесла она.

- Что случилось?..

- Ничего. Мне надо выйти.

Возница придержал лошадь. Торнтон спрыгнул с подножки на землю.

- Помогите, - сказала Вайолет и протянула ему руки, и он поддержал ее. Она неловко соскочила — и оказалась на какое-то мгновение в его объятиях. Когда же высвободилась, и ее, и его лицо сделались румяными.

- Давайте пройдемся, - сказала она.

- Но, мисс Вайолет, ваша нога… - недоумевающе ответил он.

- Я почти в порядке. Если я обопрусь на вашу руку, мне будет не больно.

- Хорошо.

И они медленно двинулись через луг; Вайолет заметно прихрамывала. Когда коляска исчезла из вида за деревьями, девушка вдруг высвободила свою руку и повернулась к виконту.

- Я хочу вам кое-что сказать, Бэзил.

- Говорите, мисс Вайолет.

Она смотрела на него, кусая губы, исподлобья, тяжело и быстро дыша, и все гуще заливалась краской. Когда он уже решил, что она ничего не произнесет, она неожиданно выпалила:

- Бэзил, я… я люблю вас!

Он остолбенел. Глядел на нее, моргая и тоже краснея, и не знал, что ответить. Она была очень красива в это мгновение — взрослой, совсем расцветшей красотой — уже не девочки, а девушки. Голубые глаза ее светились новым для него блеском.

Она вдруг разозлилась и топнула ногой:

- И что? Вы ничего не скажете?

- Мисс Вайолет, я… Я не знаю, что сказать.

- Вам признались в любви! Открыли свое сердце! - воскликнула она, и в голосе ее, и в глазах появились слезы. - А вы промолчите? Да вы просто трус после этого, виконт Торнтон! Жалкий трус!!

- Вообще-то , - тщательно выбирая слова, начал он, - мне еще никто и никогда не делал подобных признаний, мисс Вайолет. Поэтому я… да, я немного растерян… Вы плачете? Прошу вас, не надо.

Но она уже рыдала злыми слезами, и он поспешно выудил из кармана сюртука платок и протянул ей — и она промокнула глаза, а затем громко, не стесняясь, высморкалась в него.

- Я знаю, что вы скажете мне, - немного придя в себя, произнесла Вайолет. - Во-первых, что я — ребенок, и сама не знаю, что говорю. Во-вторых, что в обществе не принято, чтобы леди делала подобное признание первой…

Бэзил промямлил что-то про то, что именно это он и хотел сказать.

- О да! - вскричала она, и рассмеялась сухим, злобным смехом. - Общество! Приличия! Правила поведения! Не смей нарушать их — иначе ты опозоришься и все отвернутся от тебя! О, Бэзил! Что мне свет, что мне нормы морали и презрение всех, если я обожаю вас! Я не могу молчать об этом! Тот, кто сказал: дама не имеет права первой заговорить с джентльменом о своей любви - лицемер и фарисей! Никогда не любивший, черствый и бездушный лжец и ханжа!

- Мисс Вайолет, я…

- Молчите! Иначе я окончательно разочаруюсь в вас! В ваших достоинствах, благородстве, уме! Вы должны понять меня! Если даже не разделяете моих чувств, если я вам совсем безразлична…

- Вы мне не безразличны.

Это вырвалось у бедного Бэзила само собой, и он сам испугался этих слов. Вайолет же застыла на месте, бурное дыхание ее прервалось. А потом… потом она вдруг бросилась к нему на шею, обвила ее крепко — и поцеловала в губы. Так, что он, ошеломленный, почти начал ей отвечать и не сразу сообразил, что поступает крайне опрометчиво.

- Не надо, мисс Вайолет, - пробормотал он, пытаясь разомкнуть ее руки. - Мы… мы не должны… Нет!

Но она уже отступила от него сама. Она сильно побледнела, сияющие голубые глаза потухли.

- Простите меня, виконт Торнтон, - неожиданно тихо промолвила она. - Я… поступила крайне нехорошо. Забудьте всё, что произошло здесь.

- Мисс Вайолет…

- Я знаю, что вы не любите меня. И никогда не полюбите. Знаю, что леди Ламберт…

Бэзил вздрогнул.

- Что она владеет вашим сердцем. Когда-нибудь, может быть, вы поймете, что представляет из себя эта женщина… Но я умолкаю. Так тому и быть. А теперь… Вернемся в коляску. Только прошу вас: ни слова более! Ни слова!

И она, быстро и совершенно не хромая, направилась назад, к экипажу. Виконт молча последовал за нею.

Глава 30,

Глава 30,

в которой Фрэнсис отправляется на поиски Сэнди

Вернувшись с прогулки и узнав, что Вайолет отказалась от осмотра врача, заявив, что нога полностью прошла, Эмили поспешила в комнату младшей сестры.

Она попеняла Вайолет на ее обман, и та, пристыженная и расстроенная, призналась Эмили, что обожает виконта Торнтона, что без него ей свет не мил!

- Но он любит леди Ламберт, - вся в слезах, говорила она сестре, - и я для него — всего лишь девочка, маленькая и глупая! А леди Ламберт играет им, и он ей совершенно не нужен, потому что она хочет твоего жениха! Она и тобой играет, ах, сестричка, неужели ты этого не видишь??

- Вайолет, прекрати, - строго прервала ее излияния Эмили. - Вытри слезы. Если ты уже не маленькая и глупая девочка, научись сдержанности.

Однако ее хватило ненадолго. Вайолет продолжала рыдать, и вскоре Эмили присоединилась к младшей сестре. Она твердо решила сегодня же объявить Фрэнсису о расторжении помолвки — и сердце бедняжки разрывалось не меньше, чем у Вайолет...

В таком виде их и нашел отец.

- О, мои девочки! - воскликнул он, воздевая руки. - Вы плачете?? Что случилось?

Они не отвечали; и, естественно, маркиз Крэнби сделал из этого абсолютно неверный вывод.

- Сэнди! Вы плачете из-за нее, не так ли? Я полностью разделяю вашу печаль, это такая трагедия! Но я приказал всем слугам искать ее, моя любимая Эмили, моя милая Вайолет. Она непременно найдется, только успокойтесь, родные мои!

Эмили бросилась к нему в объятия, за нею последовала Вайолет, - и так втроем они и горевали — каждый о своем...

Фрэнсис не решился войти в комнату Вайолет. Стоя за дверью, он слышал, как маркиз утешает дочерей, как они плачут. Он резко повернулся - и направился по коридору, столкнувшись с Бэзилом, несшим букет цветов.

- Ты куда? - поинтересовался у друга виконт.

- На пруд, - ответил граф. - На поиски Сэнди.

- В добрый час, - сказал Бэзил. - А я вот… - Он замялся.

- Цветы для Вайолет? Она очень любит розы.

- Значит, я угадал. Маркиз позволил мне нарвать их в саду.

- Как ее нога?

Бэзил откашлялся.

- Гораздо лучше.

- Прекрасно. Ну, что ж, до вечера.

- Желаю успеха, Фрэнк.

На этом друзья и расстались. Уже в дверях графа, взявшего сачок и ведро, перехватила Изабелла.

- Вы куда, Фрэнсис?

- Разве вы не видите? - он поднял сачок. - На пруд.

- О! - она сморщила нос и разочарованно вздохнула. - А я думала помузицировать - и надеялась, что вы составите мне компанию...

- Эмили очень расстроена пропажей своей жабы. Так что — простите, кузина. Сейчас для меня главное — найти Сэнди.

Он наклонил голову и шагнул за порог. Она топнула ногой, черные глаза зло блеснули.

- Как же мне надоела эта треклятая жаба!.. Фрэнсис совсем сошел с нею с ума! - пробормотала она.

Граф долго бродил по берегу пруда. Он помнил описание жабы и, хотя ему попадались какие-то экземпляры помельче, он не ловил их.

«Наверное, я выгляжу со стороны ужасно смешно, - мелькнула у него мысль. - С этим сачком и ведерком… Вместо того, чтобы наслаждаться обществом своей невесты, ищу какую-то жабу!»

Солнце припекало. Фрэнсис опустился на камень над прудом — берег тут был довольно высокий, - снял сюртук и задумчиво уставился на росшие недалеко от берега кувшинки.

И тут… Он увиделее . Да! Это была именно Сэнди — сомнений не было! Огромная толстая жаба, сидящая на круглом зеленом листе!

Он медленно привстал. Жаба смотрела прямо на него, и на морде ее было написано, что она, наученная горьким опытом, прекрасно понимает его намерения.

Сачком с берега до нее было не дотянуться. Фрэнсис, с крайней осторожностью, стараясь не делать резких движений и не спугнуть беглянку, стянул сапоги, оставшись в рубашке и панталонах. И уже собирался спуститься к пруду, но тут Сэнди спрыгнула с листа — и преспокойно поплыла прочь.

- О нет! - Граф, забыв об осторожности, вне себя от того, что драгоценная жаба Эмили вот-вот ускользнет, бросился вперед — и с разбега нырнул в пруд вниз головой.

Глава 31,

Глава 31,

в которой сердце Вайолет подвергается испытаниям

Вайолет ужасно обрадовалась цветам.

- Я обожаю розы! И цвет мой самый любимый!.. Ах, какой чудесный аромат! Папочка, пусть этот букет поставят вот здесь!.. На подоконнике, около моей кровати. Чтобы я видела эти цветы все время и дышала этим прекрасным запахом!

Торнтон был смущен этой ее нескрываемой радости. Зато маркиз с улыбкой пожал ему руку:

- Смотрите, моя девочка сразу перестала печалиться, дорогой виконт!

Вскоре на пороге появилась и Изабелла, решившая узнать, как нога Вайолет.

- Благодарю вас, леди Ламберт, - стараясь следовать наказу Эмили и быть предельно вежливой, отвечала на ее вопрос Вайолет. - Уже почти не болит.

- Скоро же бал, - томно обмахиваясь веером, произнесла Изабелла. - Надеюсь, право, что к тому времени вы полностью оправитесь, милая.

- Непременно, - сказала Вайолет и обратила на виконта сияющие глаза. - И буду танцевать до самого утра! Бэзил, для вас я оставлю вальс и котильон!

- С превеликим удовольствием, мисс Вайолет.

Изабелла переводила взгляд с него на дочь маркиза и обратно. Что-то дрогнуло в ее красивом лице.

- Мне кажется, вы еще слишком юны для того, чтобы танцевать так долго, дорогая. Девочек укладывают спать гораздо раньше… не правда ли, сэр? - она посмотрела на маркиза.

Но он ответил добродушно:

- Я позволяю своим дочерям всё, леди Ламберт, всё, что они ни пожелают! Если это не противоречит правилам приличия, конечно.

Вайолет бросила на Изабеллу торжествующий взгляд. Та еле заметно дернула плечом. А затем положила узкую белую ладонь на руку Бэзила:

- Я тоже намереваюсь танцевать с вами, виконт. Но, - добавила она с обворожительной улыбкой, - еще не решила, какие танцы подарю вам.

Он склонил голову, и голос его чуть заметно дрогнул, когда он ответил ей:

- Вы очень добры, леди Ламберт. Я… сочту это за большую честь.

Лицо Вайолет тут же вытянулось и потемнело. Изабелла же продолжала:

- Бэзил, я хочу пойти помузицировать. Сопроводите меня? Я спою для вас несколько романсов.

- Да, леди Изабелла, - тотчас поднялся он со стула. - С удовольствием. Мисс Вайолет, вам нужен отдых. Мы пока вас оставим. Выздоравливайте.

Девушка кусала губы. Изабелла взяла виконта под руку и, гордо расправив плечи, направилась с ним к дверям. Но на пороге не выдержала и обернулась на Вайолет с лукавым взглядом.

И та, едва отец тоже ушел, швырнула об дверь подушкой, а затем бросилась на постель и начала бить по одеялу кулаками, повторяя:

- Ненавижу! Ненавижу!

Затем она вскочила и схватила принесенный виконтом букет, который служанка уже поставила в вазу на подоконник.

Вайолет размахнулась и хотела выкинуть цветы в окно. Но в последний момент опомнилась. Постояла, кусая губы, прижимая розы к быстро вздымающейся груди. И у нее вырвалось со стоном:

- О, Бэзил!.. Если бы вы знали, как я люблю вас! И как страдаю!!

Глава 32,

Глава 32,

в которой Эмили ужасно пугается

- Простите… Мне нужен граф Дарнли. Он не здесь?

Эмили стояла на пороге музыкальной гостиной. Изабелла сидела за роялем и пела томным низким голосом модный романс, а виконт переворачивал ноты. Но Эмили показалось, что Бэзил задумчив, и прекрасная исполнительница не вызывает в нем прежнего воодушевления. Кажется, ощущала это и сама генеральша, и легкая тень неудовольствия лежала на ее лице.

- Дорогая Эмили, Фрэнсис отправился на пруд ловить жабу, - отвечала Изабелла, вставая. - Если бы я не чувствовала с детства ужасного отвращения ко всяким лягушкам (простите, если я этим задеваю вас), я, право, непременно пошла бы вместе с ним.

- Благодарю, леди Ламберт. Я оставлю вас. Еще раз простите, что помешала вашему музицированию.

- Ну что вы! - Изабелла подошла и, взяв ее за руку, пожала с значением, прошептав: - Вы решились?..

- Да, - опустив глаза, тихо вымолвила Эмили.

- Дорогая, я так рада, что вы нашли в себе мужество! Поступив так, вы вернете себе душевный покой. Я поддержу вас, не сомневайтесь. - И снова пожала пальчики Эмили. Затем обернулась на Бэзила:

- Виконт, вы еще не устали?

- О нет, леди Ламберт. Как можно?

- В таком случае, я исполню для вас, пожалуй, вот эту победную арию…

Эмили вышла из дома и двинулась к пруду. По дороге ей попались несколько слуг с сачками и ведрами. Им хотелось показать свой улов, но девушка говорила всем, что посмотрит вечером.

Когда же она избавится от этой Сэнди?

«Когда расстанусь с графом Дарнли, - отвечала он себе мрачно. - Тогда можно будет забросить занятия, которым предаваласьта Эмили… И жить дальше — спокойно… мирно… тихо...»

Мирно? Тихо? Но как?? Как жить дальше — без Фрэнсиса?? Разве это возможно — отказаться от него, вырвать из груди собственное сердце??

"Я не смогу. Не смогу без него! О, лучше бы мне тогда утонуть, чем сейчас испытывать такие муки!"

Она шла все быстрее и быстрее, в такт своему сильно бьющемуся сердцу. Изабелла права — порвать побыстрее, не раздумывая! Только тогда она, Эмили, сможет прямо смотреть в глаза миссис Шервуд и ее сыну, да и не только им, но даже своим родным!

Нельзя строить свое счастье на несчастье других, нельзя пренебрегать долгом и совестью!

«Скажу ему сразу… Твердо и ясно — нет! А если он начнет допытываться, почему? Если станет настаивать, умолять? О Всевышний, дай мне силы выдержать эту пытку! Прощай, моя любовь!»

Она была уже на краю пруда. Посмотрела влево, вправо — но графа не увидела. И пошла, почти побежала, по берегу, и сердце ее выбивало одно слово: «Прощай! Прощай! Прощай!»

Она почти обогнула водоем — и тут… Она замерла.

Фрэнсис лежал, распластанный, на берегу. Бледный и бездыханный.

- О Боже! - вскрикнула девушка. - Фрэнсис!!

Она бросилась вперед, к телу графа. Фрэнсис был весь мокрый, что сразу напомнило ей о собственном утоплении. На лбу была рана, из нее сочилась кровь, - и на белой рубашке, слева, тоже расплывалось алое пятно.

«Мертв! Он мертв! Его убили!!»

Глава 33,

Глава 33,

в которой Фрэнсис снова пытается добиться от Эмили признания

Она, вся дрожа, наклонилась над графом и прикоснулась к его лицу. Щека была холодной, но не ледяной.

- Фрэнсис, - слабым голосом позвала Эмили. - Очнитесь! Ради Бога, очнитесь!

Она трясущимися пальцами начала расстегивать рубашку. И, когда, наконец, девушке удалось справиться с пуговицами и распахнуть ее, она увидела довольно глубокую царапину, шедшую поперек грудины. А чуть выше, на уровне соска, - старый шрам, давно заживший, небольшого размера и треугольной формы.

- Царапина… - пробормотала Эмили, немного удивленная, так как была уверена, что обнаружит жуткую рану - от ножа или иного страшного оружия.

Она всхлипнула от облегчения и вновь обратила взор на лицо графа.

- Фрэнсис!… Вы живы? - позвала она шепотом, осторожно гладя его по лбу и плача. - Дорогой мой! Любимый! Откройте глаза, скажите хоть слово! - И она склонилась ниже и прикоснулась губами к губам Фрэнсиса...

И случилось чудо! Граф тихо застонал. Приподнял руку. И вдруг положил ладонь на дрожащие пальцы девушки.

- Эмили, - довольно внятно произнес он.

- Я здесь! - встрепенулась вся она. - Я тут, Фрэнсис! Рядом! Вам больно? Очень? Что случилось? Почему вы мокрый?..

Он открыл глаза, и взгляд его остановился на лице Эмили.

- Я прыгнул в пруд, - сказал он. - Там на кувшинке сидела жаба. Это была Сэнди.. или же ее близкая родственница... я уверен.

- И вы…

- Она поплыла от меня, и я прыгнул. И… - он потрогал лоб, - кажется, ударился головой… Там что-то было, под водой… Коряга, наверное. Она еще разодрала мне грудь... Я не помню, как выбрался из воды.

- О Фрэнсис! Зачем, зачем вы прыгнули??

- Чтобы поймать жабу. Но, - слабая улыбка появилась на его губах, - я поймал нечто гораздо более ценное.

- Что?

- Ваши слова. Вы назвали меня «любимым». И ваш поцелуй… Это стоило того, чтобы немного искупаться.

Эмили вся вспыхнула. Он слышал… он почувствовал!

- Любимая моя, - он крепче сжал ее пальчики, - как я счастлив… Счастлив, что вы наконец открылись мне.

- О нет, - она поспешно высвободила руку, - нет. Я… не говорила ничего подобного… И не делала. Вам показалось. Нет!

- Эмили, зачем вы обманываете меня… и себя? Скажите. Скажите прямо. Давайте объяснимся наконец.

Сказать? Здесь? Сейчас?..

- Нет! - она вскочила. - Вам нужен врач! Вы можете идти? Хотя нет! Лежите. Я позову слуг, они перенесут вас в дом!

- Я встану сам. - И граф довольно уверенно поднялся на ноги, но тут же пошатнулся, заставив Эмили испуганно вскрикнуть. - Можно мне опереться на вашу руку? Немного кружится голова.

- О да. Идемте… Только медленно.

Они двинулись к особняку.

- Так вы ничего мне не скажете? - произнес он после некоторого молчания.

- Нет. Не сейчас. Вам нужен отдых. Вы могли умереть… Боже мой, что, если бы вы погибли из-за какой-то злосчастной жабы?!

- Из-за какой-то? Но ведь это ваша жаба! Ваша Сэнди, - остановился и удивленно воззрился на нее граф. - Вы так убивались по ней, Эмили! Я видел и слышал сам, как вы плакали. И у меня разрывалось сердце от того, что я ничем не мог облегчить ваше горе.

Она опустила глаза. Как же все перепуталось, Господи!

- Да… Конечно… - пробормотала она. - Сэнди важна… Но она не стоит ничьей жизни.

- А я отдал бы свою жизнь с радостью — за один ваш ласковый взгляд. За улыбку. За слово «любимый», - сказал тихо Фрэнсис.

Эмили донельзя смутилась. Неужели он впрямь так любит ее? А как же слова Изабеллы — что он хочет жениться на ней, Эмили, только потому, что обещал матери?..

Но разве он не доказал свою любовь — едва не лишившись сегодня жизни, когда пытался поймать эту злосчастную Сэнди?..

- Нет, я не ослышался, - продолжал между тем граф, - там, на пруду, когда вы плакали надо мною… Я помню каждое слово! Эмили, ну скажите же хоть что-нибудь, не терзайте ни меня, ни себя!

«Он меня любит! Любит по-настоящему! Искренне! Изабелла не права… И как, как мне сказать ему, вот прямо здесь, сейчас: всё кончено? Как отвергнуть?»

Вновь она заколебалась, вновь всё в ней заледенело при мысли о расставании с возлюбленным.

- Фрэнсис, вам необходим покой, - промолвила она. - Давайте побыстрее доберемся до дома и вызовем врача!

- Но…

- Я непременно дам вам ответ. Но больше, прошу вас, не ищите и не ловите Сэнди. Не подвергайте свою жизнь опасности.

- Эмили, я…

Она остановилась и прямо посмотрела в его лицо — напряженное, бледное. И что-то больно укололо ее и так израненное сердце.

- Я обещаю вам. Клянусь — в день бала… В день бала, вечером, я вам всё скажу. Вы получите ответ.

Она произнесла это — и ей стало немного легче. Действительно, до бала ей не стоило объясняться с графом. Приглашенные уже знают, что он будет на празднике, и их удивит его внезапный отъезд — а он непременно уедет, если она порвет помолвку с ним…

- Хорошо, - сказал граф, глядя ей в глаза, - я подожду. Как вам будет угодно, Эмили.

И более до самого дома они не произнесли ни слова.

Глава 34,

Глава 34,

которую Фрэнсис проводит в обществе сестры милосердия

Эмили настояла, чтобы граф лег в постель. От врача он категорически отказался, заявив, что чувствует себя хорошо, и к вечеру точно будет на ногах; и Эмили сама начала обрабатывать его раны.

Однако это оказалось не таким уж легким занятием; будучи воспитательницей приюта, она порой промывала и смазывала мазями ссадины, порезы и шишки у подопечных.

Но то были мальчики, а не мужчина в расцвете лет, да еще такой невообразимо красивый. Да еще не спускающий своих прекрасных глаз с той, кто его лечит.

И у Эмили очень скоро начали дрожать руки.

- Простите… Я такая неловкая… - пробормотала она.

- Вы чудо доброты, Эмили. Ваша неловкость, поверьте, для меня дороже самых искусных рук любой другой женщины.

«Говорил ли ты когда-нибудь нечто подобное бедной миссис Шелтон? О, твой голос завораживает… Я понимаю, почему она полюбила тебя, почему отдалась тебе! Я и сама...»

Она отвела глаза и откашлялась.

- Этот шрам, - указала затем пальцем на обнаженную грудь графа, - это… от той дуэли?

- Да.

- Мне очень жаль.

Она осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, провела по белому треугольничку. Фрэнсис вдруг прикусил губу, и она быстро отдернула руку.

- Вам больно?

- О нет, - хрипло ответил он. - Но… лучше не трогайте, Эмили.

Она наивно смотрела на него, не понимая его состояния. Затем промолвила тихо:

- Он почти около сердца. Вы могли погибнуть.

- Но я жив. Не думайте об этом, Эмили. Всё в прошлом. - Он нежно взял ее за руку и поцеловал раскрытую ладонь, так, что мурашки побежали по телу девушки. - Вы мое настоящее. И будущее. И я способен думать только об этом.

Она не успела ничего ответить; дверь вдруг распахнулась, на пороге стояла леди Ламберт. Лицо ее было бледно, черные глаза сверкали; она настолько забылась от волнения, что даже не постучалась.

- Фрэнсис! О Боже! Я только что узнала! - начала она сбивчиво, громким, почти визгливым голосом, входя в комнату. - Какой ужас! Вы чуть не умерли!.. - И прибавила, бросив на сидящую у постели больного Эмили полный ярости и негодования взор: - И всё — из-за какой-то отвратительной жабы! Из-за нелепой прихоти… - кажется, она хотела произнести нечто иное, но вовремя спохватилась: - ...мисс Крэнби!

Эмили вздрогнула. Никогда не думала она, что ее подруга, уравновешенная, приятная в общении, милая и воспитанная, может превратиться в фурию. Виновно в этом было, несомненно, происшествие с графом Дарнли; вид Изабеллы явственно свидетельствовал, что она очень близко к сердцу приняла это событие.

- Кузина, со мною все в порядке, - ответил спокойно Фрэнсис, прикрывая грудь одеялом. - Умерьте ваш гнев — он тут неуместен. Если вы пришли, чтобы выразить мне сочувствие, я принимаю его; если же для того, чтобы оскорбить мою невесту — то вам лучше немедленно покинуть эту комнату и постараться взять себя в руки.

- Я… я прошу прощения, - произнесла генеральша уже иным тоном, - я действительно слишком разволновалась, узнав о происшествии на пруду... Фрэнсис, какая у вас большая ссадина на лбу!.. Вам очень больно?

- Нет. Моя невеста воистину — самая добрая сестра милосердия. Она сделала всё, чтобы облегчить мои страдания — и добилась желаемого результата. У вас золотые ручки, - эти слова и горячий взгляд были обращены к Эмили, и пролили бальзам на ее сердце.

Изабелла, кусая губы, переводила глаза с графа на нее и обратно. Она видимо сожалела о своей несдержанности.

- Простите. Я, пожалуй, пойду, - наконец вымолвила она, повернулась и вышла, шелестя шелковым платьем.

- Извините ее, - когда дверь за нею закрылась, сказал Фрэнсис. - Иногда она бывает вспыльчива.

- Она… она очень любит вас, - пробормотала растерянно Эмили.

- Конечно. Мы знаем друг друга с раннего детства, - с улыбкой ответил он.

Однако Эмили не улыбнулась в ответ. Она вспомнила слова Вайолет о том, что леди Ламберт сама не прочь выйти за графа Дарнли, поскольку увлечена им не на шутку. И, похоже, так оно и есть…

А она, Эмили, доверила возможной сопернице самый большой свой секрет… Не совершила ли она ошибку? Не пожалеет ли о своей откровенности с генеральшей?

И нехорошее предчувствие кольнуло сердце.

Глава 35,

Глава 35,

в которой происходит знаменательнейшее событие

Чуть позже в этот же день в особняке маркиза Крэнби — вернее, в саду при особняке - произошло чрезвычайно неожиданное, радостное и знаменательное событие.

Стоял теплый день. И маркиз, ноги которого чувствовали себя неплохо, решился выйти в сад и посидеть на одной из скамей у фонтана. Вскоре к нему присоединились все, кроме Фрэнсиса, решившего отдохнуть в своей спальне: и леди Ламберт, и виконт Торнтон, и Эмили.

Пришла и Вайолет, необычайно тихая и задумчивая, и уселась рядом со старшей сестрой с книгой в руке.

- Я тоже буду заниматься амфибиями, батюшка, - сказала она , тщательно избегая смотреть на Бэзила и Изабеллу, и показывая отцу толстый том. - Я взяла это из кабинета Эмили и уже начала изучать первый раздел. Очень интересно.

- Моя милая Вайолет, - ответствовал почтенный джентльмен, - вы обе у меня, и ты, и Эмили, просто чудо! Я не против того, чтобы ты изучала земноводных, доченька, о нет. Но, возможно, тебе стоило бы лучше заняться нынче приготовлениями к балу? Это естественней для юной девушки, нежели сидеть здесь с такой толстой книгой. Если, конечно, нога твоя полностью прошла.

- Да, сэр. Прошла. Однако я твердо решила, чему посвящу свою судьбу. Я займусь изучением и классификацией земноводных, и, поверьте, не отступлюсь, пока не стану настоящим профессионалом!- очень серьезно произнесла Вайолет, заставив виконта бросить на нее пристальный вопрошающий взгляд и вызвав скептическую улыбку на лице Изабеллы. - Я приму участие в бале. И даже буду танцевать. Но в дальнейшем я стану помогать Эмили.

- Моя дорогая, а как же твое будущее? Замужество, дети? Об этом ты подумать не желаешь?

Вайолет нахмурилась и пробормотала:

- Не желаю, батюшка.

- Что ж… - старый мудрый маркиз пристально посмотрел на нее — и слегка улыбнулся. - Я не буду настаивать.

- По-моему, ваша младшая дочь, дорогой маркиз, демонстрирует необычайную серьезность для своего юного возраста, - вмешалась, томно обмахиваясь веером, генеральша. - И вы совершенно правы, что не намерены препятствовать этому! Что может быть благороднее, чем посвятить себя науке! Не правда ли, дорогая Эмили? Вы же тоже одобряете вашу сестрицу?

- Я одобряю то, что исходит от сердца, леди Ламберт, - сказала Эмили. - Оно одно знает, что хорошо, а что плохо, и следовать нужно его советам… А что вы думаете, виконт?

- Что Вайолет, возможно, не права, - откликнулся серьезно Бэзил. - Согласен, следовать нужно зову сердца. Но порой этот орган заводит нас не совсем туда, где мы можем найти свое счастье… И, кажется, я теперь знаю это.

Последние слова он произнес с неким смыслом, который, быть может, предназначался лишь одному человеку; и человек этот, вернее, девушка, тут же залился предательским румянцем.

Так они и сидели некоторое время; и вдруг маркиз воскликнул:

- Смотрите! Смотрите! Эмили! Вайолет! Там, под тем жасминовым кустом…. Мне показалось, что там…

Вайолет отбросила книгу и первая бросилась туда, куда он указывал. И через мгновение из кустов раздался ее победный вопль:

- Сэнди!!

Глава 36,

Глава 36,

в которой Эмили получает еще одно важное письмо

То, правда, при ближайшем рассмотрении оказалась не Сэнди, но ее, видимо, ближайший родственник. Причем даже бо льшего размера и более яркой пятнистой окраски. Маркиз Крэнби был необычайно счастлив: ведь этот великолепнейший экземпляр обнаружил он сам, лично!

Жаба — вернее, жаб, названный красивым горделивым именем Хьюз - был немедленно помещен в тот же стеклянный аквариум, где обитала до него Сэнди. Сосуд на этот раз поставили в парадной гостиной особняка.

И началось паломничество. Хьюза навещали все — начиная от графа Дарнли, выразившего горячее желание лицезреть пойманную редкость, до самого последнего поваренка.

Маркиз, раздувающийся от гордости, сидел в креслах рядом с аквариумом и принимал поздравления. Все выражали радость по поводу нахождения жаба, все восхищались его необыкновенными размерами и восторгались цветом глаз и кожи. А кое-кто — чистосердечно ли или из желания подольститься к маркизу Крэнби - предлагал наловить Хьюзу червей или комаров.

Апогей наступил к вечеру, когда Эмили получила письмо и явилась с ним перед всем обществом, собравшимся в парадной гостиной.

- Это письмо от Председателя Зоологического общества, сэр, - промолвила она, протягивая отцу конверт. - Почему-то на мое имя.

- Ну конечно! - просиял отец. - Разве ты не помнишь, доченька: ты же писала туда по поводу Сэнди, как я советовал тебе? Я еще диктовал тебе то письмо.

- Ах, да, сэр, - смущенно отозвалась Эмили.

- И что же пишет Председатель?

- Он сейчас находится в Дербишире, остановился в городе N, у своих знакомых. Он собирается, если мы готовы принять его и продемонстрировать нашу находку, лично приехать через несколько дней, чтобы засвидетельствовать нахождение Большой Дербиширской Жабы.

- О Эмили! Но ведь это не твоя Сэнди, а другой экземпляр! - воскликнул маркиз. - Получается, что лавры достанутся мне, а не тебе? Это несправедливо!

- Батюшка, но это тот же вид, - возразила Эмили. - И, раз именно вы нашли Хьюза, вы и должны продемонстрировать его и получить заслуженную награду, как человек, сделавший важное открытие в мире зоологии!

- Я не могу, доченька, - в маркизе явно боролись тщеславие и чувство справедливости.

- Мне кажется, маркиз, - сказала леди Ламберт, - вы и дорогая Эмили вполне можете разделить пополам славу открывателя нового вида. Разве я не права, Фрэнсис, Бэзил?

Молодые люди поддержали мнение генеральши. Маркиз Крэнби сказал:

- Что ж, так тому и быть. (К великому облегчению Эмили, потому что она с каждым часом все больше осознавала, что не в состоянии ни видеть жаб, ни даже слышать о них). В таком случае, позвольте, я сам немедленно напишу Председателю, что мы ждем его прибытия через три дня, то есть в пятницу... Как же хорошо, что мы поймали Хьюза! Не случись этого — пришлось бы извиниться перед человеком, проделавшим немалый путь из Лондона ради нашей жабы, и уехал бы он обратно, как говорят в народе, несолоно хлебавши!

Все согласились с ним, что это большая удача, что всё сложилось действительно наилучшим образом, и что принимать у себя самого Председателя Зоологического общества весьма почетно.

- Пусть принесут письменные принадлежности! - распорядился хозяин дома.

Одна Вайолет сидела в уголке печальная и как в воду опущенная и не принимала участия в общем разговоре. Виконт Торнтон приблизился к ней.

- Что с вами, мисс Вайолет? - спросил он, участливо склоняясь над нею.

- Ничего, сэр.

- Вы здоровы?

- Совершенно.

Она говорила отрывисто и холодно, глядя себе под ноги. Он постоял рядом, явно не зная, что еще сказать, но тут леди Ламберт позвала его, и он отошел к ней.

Между тем принесли чернила, перо, бумагу и прочее. Маркиз сел за стол.

- Итак, - сияя добродушной улыбкой, поднял он серебряную крышечку на чернильнице, - я приступаю, господа! Хм, как имя этого Председателя? Я запамятовал, Эмили…

- Барон Сайрус Фуллтроп, сэр, - ответила она, сверяясь с письмом.

И тут Изабелла вдруг вскрикнула.

- Что с вами, кузина? - спросил Фрэнсис. Вдова генерала сильно побледнела; удивленная Эмили шагнула к ней и обратилась с тем же вопросом.

- Ничего, - слабым голосом отвечала леди Ламберт, - здесь… немного душно… И наверное... мне стало поэтому дурно.

Граф тотчас подал ей руку, и Изабелла, опираясь на нее, почти без сил опустилась на диван.

- Простите… - пробормотала она. - Скоро пройдет, со мною это порой бывает...

- Я принесу вам воды и соли, - сказала Эмили и поспешила на кухню. Когда же вернулась — оказалось, что Фрэнсис уже увел кузину наверх, в ее комнаты.

Вернувшись, он сообщил, что передал Изабеллу заботам её горничной.

- Небольшое головокружение, она полежит, и ей станет лучше, - произнес он.

Но что-то подсказывало Эмили, что дело здесь в чем-то другом...

Глава 37,

Глава 37,

в которой происходят почти детективные события

Вайолет той ночью не спалось. Эмили приходила пожелать ей спокойной ночи и пыталась добиться от младшей сестры, отчего та так грустна. Но ушла ни с чем. Вайолет даже самой себе не хотела признаваться, как страдает.

Она ворочалась с боку на бок, то взбивая подушки, то откидывая их в сторону вместе с одеялом. Сон не шел.

Стояла густая, чернильно-непроглядная ночь, и вдали глухо, как старая ворчливая дворовая собака, рокотал гром.

Скрип половицы за дверью комнаты привлек внимание девушки. Сама заскрипела?.. Но нет. Звук повторился. И под дверью комнаты мелькнула слабая полоска света. Кто-то медленно и осторожно шел, видимо, со свечкой, по коридору, по направлению к лестнице.

Вайолет потихоньку встала. Зажгла свечу и посмотрела на часы на каминной полке. Час ночи! Девушка накинула пеньюар и, не взяв света, выскользнула из своей спальни.

И вовремя: она увидела, как кто-то, в чем-то темном - халате или пеньюаре, со свечой в руке, спускается по лестнице вниз. Вайолет на цыпочках, чуть дыша, двинулась за неизвестным.

Тот был уже внизу. Не колеблясь, он открыл двери в парадную гостиную. Вошел — и закрыл их за собою.

Девушка спустилась по лестнице, подошла к дверям и прислушалась. Из-за них не раздавалось ни звука. Что делает этот человек посреди ночи в гостиной?

Неожиданно сверкнула молния и раздался, прямо над головою подпрыгнувшей от неожиданности Вайолет, удар грома. Гроза приблизилась, но дождя все еще не было, - только зашумели за окнами старого особняка, сгибаясь под порывами ветра, деревья.

Девушка решилась. В конце концов, во-первых, бродящий среди ночи — явно обитатель дома, и бояться его, словно вора, совершенно не стоит; а во-вторых, если он спросит, зачем она следит за ним, она ответит, что не следит, а попросту забыла в гостиной… что?

Ну да. Там же Хьюз! Отличная идея! Вайолет скажет, что забеспокоилась, как он в такую грозу, и пришла на него посмотреть!

И девушка решительно повернула дверную ручку…

И увидела стоящую у раскрытого окна фигуру. Вновь сверкнула молния, ярко озарив комнату. Фигура оглянулась... И оказалась Изабелой Ламберт, одетой в лиловый пеньюар. А в руке генеральша держала… Вайолет едва сдержала крик.

Хьюза. За лапку. Лицо Изабеллы было искривлено гримасой отвращения. Она готовилась, в этом не было сомнений, выбросить драгоценного жаба в окно!!

- Нет!! - воскликнула вне себя Вайолет, бросаясь к гостье. - Нет!!

Снова ударил гром — и дождь, наконец, хлынул, сопровождаясь порывами ветра, и брызги воды окатили двух женщин у окна.

Генеральша размахнулась, чтобы швырнуть Хьюза подальше, - но он выскользнул из ее пальцев и упал на подоконник.

Вайолет была уже рядом. Изабелла одною рукою пыталась оттолкнуть ее, а второю — смахнуть злосчастное земноводное вниз.

- Не мешай мне… противная девчонка! - шипела леди Ламберт. - Убирайся, а не то…

- Не смейте, вы, злая женщина! - отвечала Вайолет. - Зачем вы это делаете? Вы не в своем уме!

Тут Изабелла поскользнулась на мокром паркете и, громко взвизгнув, упала на пол, уронив при этом большую фарфоровую вазу со стола; а Вайолет схватила, наконец, ошалевшего от всего происходящего Хьюза.

И вдруг от порога послышался голос:

- Что здесь происходит?

В гостиную ворвался виконт Торнтон, а за ним — граф Дарнли. Оба джентльмена были одеты в шлафроки и вооружены шпагами; виконт держал в руке зажженный шандал.

Глава 38,

Глава 38,

в которой кое-кто, оскорбленный до глубины души, покидает особняк маркиза Крэнби

Джентльмены застыли, они явно не ожидали увидеть перед собою такую картину.

- Что здесь происходит? - уже другим тоном спросил виконт. Он торопливо поставил шандал на стол, положил туда же и шпагу - и шагнул к бледной Вайолет.- Мисс Вайолет? Вы в порядке?

В то время как граф Дарнли поднял с пола генеральшу:

- Кузина, вы не расшиблись? Что здесь произошло, объясните!

Пока это все происходило, в гостиную вбежала Эмили, а затем послышались хромающие шаги и стук трости, и на пороге возникла грузная фигура хозяина особняка.

Первой опомнилась Изабелла, и, указывая на Вайолет дрожащею рукою, крикнула:

- Она хотела выкинуть жабу в окно!

Младшая дочь маркиза Крэнби так и застыла с Хьюзом в руках, ошеломленная таким наглым обвинением.

- Да, она собиралась! Вытащила ее из аквариума, подошла к окну и размахнулась! - продолжала визгливо леди Ламберт. - Но я случайно увидела ее, когда она шла крадучись по коридору, проследила за нею и не дала ей совершить этот гнусный поступок! И тогда она толкнула меня, со всей силой!

- Это… это неправда! - воскликнула наконец опомнившаяся Вайолет. - Это я следила за вами! Вы хотели выкинуть Хьюза в окно, и, если бы не я…

Изабелла рассмеялась коротким, сухим смехом:

- Милая моя, скажите, зачем мне это? Да я к этим вашим жабам и близко не подойду! А вот у вас повод был, и весьма существенный!

- Какой же это? - с вызовом спросила Вайолет.

- Зависть! Зависть к отцу и сестре! Я заметила вчера, какой вы были подавленной из-за того, что их ждет слава!

- Слава? - не поняла Вайолет.

- Первооткрывателей нового вида жаб! Вы же, дорогая, видимо, исстрадались из-за желания также получить эти самые лавры, и поэтому решились на такой мерзкий поступок!

- Но это… это же просто смешно! - сказала, краснея, но не от стыда, а от гнева, Вайолет.

- Леди Ламберт, как вы несправедливы к моей сестре! - тотчас поддержала ее и Эмили, крепко обнимая.

- Мои дочери не так воспитаны, леди Ламберт! - заявил маркиз Крэнби. - Мои девочки самые добрые и благородные, и никогда в жизни они никому и ни в чем не завидовали!

- А она покраснела, - с ехидной усмешкой произнесла Изабелла, - посмотрите на нее, Фрэнсис, виконт! Это ли не доказывает мою правоту? - Она переводила взгляд с одного на другого из собравшихся в комнате, и кусала губы от осознания того, что ей не очень-то тут верят.

- Мне кажется, - вмешался и виконт Торнтон, - мисс Вайолет не виновата. Видимо, вы, леди Ламберт, не так поняли ее намерения… Она не способна на такое, уверяю вас!

Вайолет вспыхнула теперь уже до ушей.

- Нет-нет! - сказала Изабелла. - Ее намерения были более чем ясны! А то, как она толкнула меня — так, что я упала? Я ударилась локтем, возможно, руку вывихнула, и все по вине этой… вздорной девчонки!

- Покажите руку, - сказал Фрэнсис, но Изабелла не дала ему посмотреть.

- Не трогайте, мне очень больно! Я покажу ее своему врачу, и никому другому! И вообще — я не останусь в этом доме больше ни минуты, если вы, господин маркиз, не велите вашей младшей дочери немедленно извиниться передо мною! Право, нигде и никогда со мною не обходились так, как тут! Вы верите ей и не верите мне! Разве такое возможно?

- Я считаю, - произнес, откашлявшись, маркиз, - что вышло некое недоразумение… Но, леди Ламберт, я не могу настаивать, чтобы Вайолет извинилась перед вами, не имея представления обо всех обстоятельствах дела. Однако я твердо знаю одно: моя девочка чиста и невинна, и не способна на столь нехорошие поступки! - И он тоже обнял Вайолет.

- В таком случае, - вскричала Изабелла, - в таком случае — ноги моей больше не будет в этом доме! Я уезжаю! Немедленно! Прикажите заложить мой экипаж!

- Как пожелаете, леди Ламберт, - сказал маркиз. - Однако не лучше ли вам дождаться утра? Будьте благоразумны, прошу вас. На дворе глубокая ночь, и идет дождь.

- Ни минуты лишней тут не останусь! - Взбешенная генеральша явно не собиралась слушать никаких доводов. Однако тут же обернулась к графу: - Фрэнсис, вы же сопроводите меня домой? Или же прикажете мне ехать в такую ночь почти одной, всего лишь с горничной и кучером?

- Хорошо, кузина, - ответил граф, - я буду готов к вашим услугам через пять минут.

И Изабелла, запахнув свой пеньюар жестом низверженной, но не склонившей головы перед узурпаторами королевы, вышла, бросив на маркиза и его дочерей полный ярости и негодования взор.

Глава 39,

Глава 39,

в которой Эмили начинает осознавать, что напрасно доверилась Изабелле

Вскоре экипаж леди Ламберт был подан, и означенная дама спустилась по лестнице, опираясь на руку кузена.

Когда он подсаживал ее в экипаж, памятуя об ее ушибленной руке, она вдруг споткнулась на ступеньке кареты — и оказалась практически в его объятиях.

- О Фрэнсис, - пробормотала она, - простите… - А сама прильнула к нему еще сильнее.

- Кузина, осторожно, - произнес он, пытаясь высвободиться.

Эту маленькую сценку наблюдали, стоя на ступенях парадного входа, Эмили, маркиз Крэнби и виконт Торнтон. Маркиз видимо не увидел в ней ничего дурного; Эмили же покраснела, а Бэзил - нахмурился.

Генеральша залезла, наконец, в карету, и та тронулась; граф, при шпаге, сопровождал уезжавшую Изабеллу верхом, благо гроза закончилась.

И вот экипаж тронулся; никто не помахал вслед ему, и провожающие молча разошлись.

Хозяин дома лег не сразу — сначала он заглянул в гостиную, где в аквариуме сидел несчастный, переживший столько событий этой ночью, жаб.

- Бедный Хьюз, - пробормотал маркиз, погладив его по спинке, - спи спокойно, теперь тебя никто не потревожит!

И, прихрамывая, удалился в свои комнаты.

А Эмили отправилась к Вайолет, которая вовсе не выглядела расстроенной, - скорее, наоборот.

- Я так рада, что леди Ламберт наконец уехала! - заявила она без обиняков старшей сестре. - Какая же она гадкая и… склизкая! Сказала бы я — как жаба, но любая жаба, даже сидящая в грязной луже, по сравнению с нею — просто ангел! Как ты считаешь, Эмили?

Эмили не ответила.

- Ты же веришь мне? Веришь, что было так, как я сказала? - настаивала Вайолет.

- Ну конечно, верю, милая моя сестричка! Но не могу понять: зачем леди Изабелле пришло в голову выбросить Хьюза? Для чего? Это… очень странно.

- По-моему, - промолвила, на минуту задумавшись, Вайолет, - это связано с приездом Председателя Зоологического общества - того барона, которому вчера писал папа.

- Причем тут он?.. - удивилась Эмили.

- А ты помнишь, как леди Ламберт вскрикнула, услышав его имя? И побледнела!

- Это просто совпадение, дорогая.

- О нет. Тут какая-то тайна, Эмили. Изабелла хотела избавиться от нашего жаба, чтобы барон не приехал сюда. А, когда ей это не удалось, - разыграла всё так, чтобы самой поскорей уехать… Да еще и твоего жениха уговорила ее сопровождать. Просто настоящая змея!

Эмили пожала плечами. Возможно, Вайолет и права. Однако больше, чем секрет леди Ламберт, ее волновало то, что Фрэнсис поехал с кузиной.

Она начала осознавать, что Вайолет права, и Изабелла действительно имеет виды на графа Дарнли. Как она прильнула к нему, когда он подсаживал ее в карету! Острое шило ревности вонзилось в грудь. Но еще острее было воспоминание о прощальном взгляде Изабеллы на нее, Эмили.

«Зачем, зачем я всё рассказала о себе этой коварной женщине! Я совершила ошибку… И к чему это теперь приведет, Бог знает!»

Она тяжело вздохнула, обняла младшую сестру и произнесла:

- Давай ляжем вместе, милая. Ты ведь не против?

- Да что ты! Конечно, нет!

И они так и поступили. И вскоре уснули, тесно прижавшись друг к другу.

Что касается Изабеллы, то она без всяких приключений приехала в свое поместье.

Дождь снова зарядил не на шутку, и граф, ехавший верхом, сильно промок. Но собирался, тем не менее, вернуться тут же обратно; однако вдова генерала вцепилась в него мертвой хваткой.

- Куда вы, Фрэнсис? Вы же совсем мокрый! Нет-нет, я вас в таком виде не отпущу, и не надейтесь; с вас же прямо течет! Право, вы точно простудитесь!

Фрэнсис был вынужден уступить ее настойчивости и собственным доводам рассудка.

- Хорошо, кузина, пусть мой плащ и шляпу высушат, - сказал он.

Изабелла обрадовалась, черные глаза ее сверкнули торжеством.

- Пойдемте в гостиную. Прикажу разжечь камин, принести канделябры и подать нам что-нибудь, чтобы прийти в себя с дороги. - Она потянула его за собою. - У вас руки ледяные, вы знаете это?? Вам необходимо выпить, Фрэнсис! О Боже, вы точно заболеете!

- Ничего со мной не случится, вы преувеличиваете.

- Нет-нет, пара рюмок кларета вам необходима, просто необходима!

Вскоре камердинер принес и поставил на стол поднос.

- Я сама вам налью, - с очаровательнейшей улыбкой промолвила генеральша, когда слуга с поклоном удалился, и она с графом осталась наедине. - Садитесь сюда, ближе к огню… Вот так. Вам потеплее, скажите?

- Да, благодарю вас. - Он взял поднесенную рюмку и выпил. Изабелла не сводила с него глаз.

- О, Фрэнсис, - она придвинула стул и села почти вплотную к нему. Ее голос стал мягким и томным, почти журчащим. - Как давно, право, мы не были с вами наедине! Вот так, в моем доме… Да еще и ночью… При свечах… Это выглядит почти как свидание — вы не находите?..

- Я нахожу, что вашей руке гораздо лучше, кузина, - отвечал он с легкой улыбкой, и чуть заметная складочка тотчас появилась на белоснежном лбу Изабеллы, между черных, идеальных дуг бровей.

- Да, - небрежно промолвила генеральша, - так и есть. Я, наверное, просто слегка ушибла локоть. Но было и вправду очень больно… Вы мне не верите?

- Если это и неправда, то хорошо придумано, - сказал граф.

Глава 40,

Глава 40,

в которой Изабелла открывает Фрэнсису глаза

- Я вас не понимаю, Фрэнсис… - произнесла генеральша, слегка отодвигаясь. - Вы хотите обидеть меня?

- Ни в коем случае, кузина, что вы. Единственное, чего я хочу — это поскорее вернуться в особняк маркиза.

- К своей невесте.? - небрежно бросила Изабелла, тоже пригубив рюмку.

- Да.

- О, дорогой! Ваша невеста… - она усмехнулась. - Неужели вы еще не поняли ее сути? То, как она играет вами, вашими чувствами… Как то отталкивает вас, то снова привлекает к себе... Разве так поступают с теми, кем дорожат, кого уважают и ценят? И вы сносите всё это так безропотно, покорно! Позволяете ей вертеть вами, как ей вздумается! На вас это совсем не похоже, вы же человек умный, гордый. Вы любите ее, да, конечно, - но и у любви есть границы, за которыми начинаются охлаждение, потеря доверия и неприязнь. Посмотрите вокруг: разве нет более достойных женщин, готовых сделать вас счастливым, не увлеченных всякими отвратительным гадами и искренне, давно… любящих вас? Вы не слепы, и должны были заметить, что...

- Не нужно говорить дальше, дорогая кузина, прервал ее Фрэнсис. - Я не слеп, да; но я люблю Эмили и не собираюсь смотреть по сторонам в поисках иных претенденток на мою руку. И не вам судить мою невесту и ее увлечения.

- Я не сужу! Но знаете, что? Эта любовь к амфибиям — она неестественна, поймите же! Видимо, это у Крэнби в роду. Маркиз без ума от жаб, потом это перешло на Эмили, вот и Вайолет заразилась… Все они, право, немного… или даже очень... ненормальные. Вы так не находите?

- Нет.

Она скорчила гримаску и продолжала:

- Послушайте, я вижу, что не убедила вас, но это не всё. Я могла бы вам рассказать о вашей невесте такое…

- Я не желаю слушать ничего об Эмили. Мне достаточно собственного мнения о ней, поверьте, - холодно прервал ее излияния граф.

Изабелла вскочила и прошлась перед ним по гостиной.

- Однако вы можете пожалеть, и очень, что не хотите выслушать меня, дорогой Фрэнсис. Эмили отнюдь не та, за кого себя выдает! Причем во всех смыслах этого слова!

- Кузина, полагаю, мои вещи высохли, - тоже поднялся он. - Я поеду.

- Я вас не отпущу! - Изабелла перегородила ему дорогу. - Я не могу скрывать от вас подобное, хотя и обещала молчать… Но сейчас вы всё, всё, наконец, узнаете! Эмили — самозванка! Дерзкая, наглая, сумевшая проникнуть в уважаемую семью маркиза Крэнби под видом его дочери!

- По-моему, вы переутомились, леди Изабелла, - ледяным тоном произнес граф. - Вам лучше лечь в постель. Я позову ваших слуг, и они проводят вас.

- Вы мне не верите? О, я докажу! - воскликнула Изабелла, хватая и удерживая его за руку. - Она сама мне призналась — во всем! Она никакая не Эмили Крэнби, она — Эмили Стоун, жалкая нищая сирота, всю жизнь проведшая в приюте! А затем поступившая преподавательницей в приют Сент-Джон, который находится недалеко от Лондона! Эта девица однажды, спасая какого-то кота, полезла в пруд и начала тонуть — а вынырнула, каким-то загадочным образом, здесь, в Дербишире - в поместье маркиза Крэнби, причем в теле его дочери. Я читала, что такое случается… но думала, что это какие-то фантазии, выдумки… А с Эмили Стоун это в самом деле произошло!

- Это бред, кузина! - тихо произнес граф, бледнея однако. - Вы бредите...

- Спросите ее, спросите сами! И, если даже она солжет вам, - по ее физиономии вы прочтете истину! - настаивала генеральша. - Это не ваша невеста, которую вы знаете много лет! Вы можете задать ей какие-то вопросы из вашего общего прошлого — и посмотреть, сможет ли она правильно ответить на них!

Он задумался на мгновение, и тень скользнула по его красивому лицу. Изабелла поняла, что стрела попала в цель.

- Может быть, вы уже замечали за нею такое — что она делала вид, что не помнит, - продолжала она с плохо скрываемым торжеством. - Выведите ее на чистую воду! Не сомневайтесь, я говорю вам правду! Богом клянусь, что не лгу вам!

- Я ухожу, - глухо вымолвил он. Молча посмотрел на нее — и вышел, вырвав руку.

Она не стала следовать за ним, опустилась обратно на стул. На лице ее появилась злобная улыбка.

- Ты поплатишься за все, самозванка! - процедила она. - Он поверил мне. Поверил! Это главное.

Она хихикнула. Плеснула в рюмку еще спиртного - и подняла, как бы салютуя невидимому врагу:

- За твое здоровье, Эмили Стоун! Скоро ты вернешься туда, где тебе самое место — в свой вонючий пансион для мальчиков! Фрэнсис разоблачит тебя, и ты будешь вышвырнута с позором из особняка маркиза Крэнби! И тогда… Тогда я отомщу и маркизу, и его дочерям!

И добавила, мечтательно глядя куда-то вдаль:

- И стану, наконец, графиней Дарнли!

А затем позвонила в колокольчик и велела дворецкому принести еще графинчик кларета.

Глава 41,

Глава 41,

в которой кое-кто страдает, а кое-кто — совсем наоборот

На следующее утро маркиз Крэнби получил записку и позвал Эмили к себе.

- Твой жених уехал, - сообщил он дочери, показывая листок бумаги. Эмили растерянно глядела на него, и щеки ее побледнели.

- Уехал, папа?.. Но куда?..

- Он пишет о поездке в сторону столицы. Какое-то срочное дело. Ты расстроилась, милая? Не нужно. Он обещает вернуться как раз к балу. Нет смысла переживать.

- Ах, так он вернется! - с облегчением промолвила девушка. Но всё же этот срочный отъезд казался ей непонятным и тревожным сигналом. И это — как раз после того, как граф отправился провожать Изабеллу!

«Говорили ли они обо мне? И что? Леди Ламберт же всё знает! Она обещала молчать… Но история с Хьюзом доказывает, что у этой женщины нет чести, иначе она не поступила бы так с Вайолет и не обвинила ее!»

Эмили вышла в сад и начала бродить по дорожкам, обдумывая всё про себя.

Если Изабелла — такая, какой ее давно уже обозначила Вайолет, то есть хитрая и пронырливая особа, к тому же жаждущая сама выйти за Фрэнсиса, - то история с миссис Шервуд… Не является ли и эта история ложью и подлым обманом?

«Но нет. Миссис Шервуд одно имя графа Дарнли заставило побелеть! Эта женщина не лгунья. Она ненавидит Фрэнсиса. Даже ее маленькому сыночку Джону известно, что граф сделал… Хотя от мальчика, казалось, мать должна была бы это скрывать».

Эмили очень хотелось отправиться снова к миссис Шервуд и поговорить с нею начистоту. Но появиться в поместье леди Ламберт казалось совершенно невозможным после ночного происшествия…

Она сжала заломившие виски и опустилась на скамью. Где кончается правда и начинается обман? Как распознать его? Эмили вспоминала все речи Изабеллы, все ее взгляды и движения — и всё больше убеждалась, что Вайолет права.

Изображая подругу, генеральша ловко манипулировала ею, Эмили, и вливала в ее сердце яд искусною рукою опытной Локусты*.

- О, Фрэнсис! - вскричала наконец Эмили, и слезы увлажнили ее веки. - Если б ты только был невиновен в бесчестии Анны Шервуд! Я простила тебе то, что ты убил на дуэли моего родного отца… Но разве смогу я простить соблазнение невинной девушки, приведшее к рождению ребенка, лишенного законных прав и фамилии?

Наконец, она справилась со своими чувствами и, вытерев глаза платком, вернулась в дом. И услышала из гостиной звонкий смех Вайолет.

Эмили подошла и открыла дверь в комнату. Младшая сестра стояла на коленях на ковре, но не одна, - рядом, в такой же позе, находился виконт Торнтон.

Молодые люди смотрели на Хьюза, который сидел перед ними на полу и неторопливо и важно поедал червяка.

- Посмотри, Эмили! - воскликнула Вайолет, увидев сестру. - Какой же он забавный! Бэзил дал ему сначала комара, а теперь вот мы кормим его червяком!

- Да, я вижу, - сказала Эмили, не делая попыток подойти ближе. - Приятного тебе аппетита, Хьюз.

- Я поймал еще бабочку, - сообщил ей виконт, - он на редкость прожорлив, думаю, он не откажется и третье блюдо съесть. Не правда ли, Вайолет?

- О да!

«Вайолет»… «Бэзил»… Похоже, сестра и виконт нашли общий язык, - подумала Эмили, и, видя, как счастлива Вайолет, не могла не улыбнуться. - Хоть кто-то счастлив! И слава Богу. А я… - Она проглотила горький комок в горле. - А что я? Имею ли я право на что-то жаловаться? Я - самозванка в этом доме. Счастье на миг улыбнулось мне, поманило… Но это был лишь миг. Эмили Стоун не должна жаловаться и сетовать! У нее появились отец и сестра, она богата. Она не может желать большего, это было бы чересчур для нее!»

Между тем Хьюз расправился с червяком, и Бэзил взял его и посадил себе на ладонь.

- Какой же он хорошенький, - промолвил он. - Похоже, мисс Эмили, Вайолет, я тоже скоро сделаюсь настоящим амфибиофилом!

- Я вам помогу, - подхватила, блестя глазами, Вайолет. - Вместе станем изучать земноводных, не правда ли?

- Почему бы нет? Вдвоем мы точно достигнем небывалых успехов в науке!

И оба рассмеялись, - и Эмили поддержала этот смех, искренне радуясь за младшую сестру.

*Локуста - древнеримская отравительница.

Глава 42,

Глава 42,

в которой начинается бал в особняке маркиза Крэнби

Эмили оставшиеся до бала дни была так занята приготовлениями, что у нее почти не хватало времени думать о Фрэнсисе и его поездке.

Дел было так много, и за всем нужно было поспевать. К счастью, ей очень помогала Вайолет, да и отец, чувствующий себя гораздо лучше, тоже не бездействовал.

И вот день бала наступил, съехались приглашенные. Эмили, которая никого из них, естественно, не знала, была крайне осторожна, но всё обошлось как нельзя лучше, ни в ком не заронилось ни тени подозрений; и торжество началось.

В большой нижней зале горело множество свечей, в углу расположился оркестр, лакеи обносили присутствующих ледяным шампанским, мороженым, фруктами и сладостями. Веера, перья, перчатки, драгоценности, шарканье ног по натертому до зеркального блеска паркету, томные взгляды дам, выпятившие груди с орденами офицеры в мундирах…

Вайолет танцевала без конца, с виконтом Торнтоном и другими кавалерами; Эмили же, которая в жизни не бывала на балах, ссылаясь на небольшой vertige*, извинялась и отказывалась танцевать.

Она, убедившись вначале, как хозяйка праздника, что все в порядке, села в уголке на софу — и начала ждать Фрэнсиса. И сердце ее, с каждой минутой все громче, выбивало одну роковую фразу: «он не приедет! он не приедет!»

Когда она уже совсем потеряла надежду, она вдруг увидела его. Он стоял в дверях и очень серьезно смотрел на нее. На нем был черный фрак с бабочкой, необыкновенно ему идущий.

Эмили поспешно поднялась, нервно сжимая веер. «Приехал!»

- Мисс Эмили, - он подошел, обойдя танцующих, и, церемонно поклонившись, поцеловал ее протянутую, дрожащую руку.

- Ваше сиятельство… я… я уже не надеялась, что вы приедете, - пролепетала она.

- Почему же? - его синие глаза пристально глядели в ее голубые. - Я же написал в записке, что вернусь к балу.

«Он не улыбается… смотрит так… непонятно… О, какая мука!»

- Вы не танцуете, мисс Эмили?

- Я устала от приготовлений… и у меня немного болит голова.

- Тогда, быть может, на свежем воздухе вам станет легче?

- Возможно.

И они отправились в сад.

Там, действительно, было гораздо приятнее. Насыщенная ароматами цветов и растений прохлада вечернего воздуха освежила разгоряченное лицо Эмили; девушка с наслаждением впитывала ее. Они с графом прошли вглубь сада и оказались в той самой беседке, где меж ними уже было одно объяснение.

Эмили села на скамейку. Она вся трепетала внутри. Она не знала, что сказать. Она помнила, что сегодня должна дать Фрэнсису окончательный ответ… Но ждет ли граф этого ответа?

Если Изабелла сказала ему… Если он всё знает о ней, Эмили… «Тогда всё кончено. И, наверное, он и пришел за тем, чтобы сказать мне это. Не женится же он на безродной девчонке, пусть и изображающей из себя дочь маркиза!»

Фрэнсис сел рядом с нею и взял ее за руку.

- Какие у вас горячие пальцы, - сказал он тихо. - Вы не заболели?

- Н-нет.

Ей ужасно хотелось спросить его, где он был эти дни. Но имеет ли она право интересоваться?

- Помните ли вы, - вдруг произнес он, - как я сделал вам предложение?

«Он точно знает!»

Она покачала головой.

- Это было в Лондоне. На балу у русского князя Безбородова. Вспомнили?

- Нет, ваше сиятельство, - прошептала она, опустив голову, чувствуя, что сейчас провалится от стыда под землю. - Я… ничего не помню. - И вдруг решилась, не в силах больше выдержать эту муку: - Я, граф… я должна вам сказать… признаться… Я…

- Эмили, - вдруг мягко перебил ее он - и поднес ее руку к губам, и нежно поцеловал, - не нужно ничего говорить. Прошу вас.

- Но…

- Дорогая моя, драгоценная Эмили! Не говорите ничего. Вернее — не так… Скажите одно, только одно: вы любите меня?

- Я… - растерянно прошептала она. - Я… да. Люблю.

- И я люблю вас, - сказал проникновенно граф. - Эмили, любимая. Я знаю, что вы самая добрая, самая умная, самая благородная девушка на свете. Ваше увлечение не отторгнет меня от вас. Изучайте жаб, лягушек, змей, пауков, хоть гадюк или тарантулов — я готов принять это и разделить все ваши интересы! Могу ли я желать другую? Нет. Ни одна женщина на свете не сравнится с вами. Вы — само совершенство. Вы — та, кто предназначен мне судьбой, и я не откажусь от вас, никогда и ни за что! Клянусь вам честью! И запомните, - добавил он неожиданно жестко, - никто не посмеет сказать о вас дурного слова, посмотреть на вас косым взглядом — обещаю, этому человеку не поздоровится!

- Но ваше сиятельство…

- Фрэнсис. Для вас я Фрэнсис, любовь моя. Навечно.

И тут он привлек ее к себе — и поцеловал.

*vertige (фр). - головокружение

Глава 43,

Глава 43,

в которой объяснение Эмили и Фрэнсиса в беседке оказывается неожиданно прервано

На этот раз головокружение было самым настоящим — но очень, очень сладким! Эмили вся прильнула к жениху и растворилась в поцелуе, их сердца бились рядом, в унисон, и какое же это было счастье!!

Когда, наконец, они разомкнули объятия, Эмили едва дышала от избытка чувств. Он любит ее! Любит! Знает ли он о ее прошлом, или все еще нет — какая разница? Он не хочет отказаться от нее, он готов жениться, несмотря ни на что!

Но дурман упоения постепенно рассеивался. Эмили вспомнила о несчастной миссис Шервуд, о ее (и Фрэнсиса?) маленьком сыночке — и похолодела, ибо это воспоминание было стеною, которая могла разделить навеки ее, Эмили, и графа Дарнли.

«Пришло время! - подумала она с замиранием сердца. - Я спрошу его… Спрошу прямо… Пусть он ответит мне, пусть расскажет мне всё о миссис Шервуд! И пусть я или немедленно соглашусь стать его женою — или расстанусь с ним навек!»

- Милорд…

- Фрэнсис.

- Фрэнсис, - повторила она. - Мне нужно спросить у вас кое-что…

- Всё что вам угодно, Эмили!

- Это касается… одной женщины…вашей… знакомой… - она мялась, не зная, как подступиться к столь щекотливой теме.

- О ком идет речь?

- Это…

Но девушка не закончила. Ее позвали, голос был дворецкого.

- Что-то случилось? - вскочила она. Поднялся и Фрэнсис. Дворецкий бежал к ним по дорожке.

- Мисс Эмили! Наконец-то! Там… к воротам… явилась какая-то странная женщина… И хочет немедленно видеть вас!

- Кто она?

- Она себя не назвала. С нею маленький мальчик.

- Ах!.. - Эмили тотчас поняла, кто это может быть. Она оглянулась на графа, но он смотрел на нее с недоумением, - и бросилась бежать к воротам.

В воротах, действительно, стояла, тяжело дыша и обессиленно опираясь на решетку, миссис Анна Шервуд. Светлые волосы ее, ничем не покрытые, растрепались, лицо было бледным, только на щеках горели неестественно-алые пятна. В руке ее был маленький узелок. Джонни жался к матери, растерянный, тихо всхлипывая, со слезами в голубых глазенках.

- Миссис Шервуд! - воскликнула Эмили, всплескивая руками — и сказала спешащему за нею дворецкому: - Откройте сейчас же ворота, впустите их!

Но тут за ее спиною показался и граф Дарнли. Едва увидев его, Анна хрипло вскрикнула: «о Боже!» — и, побелев как простыня, в обмороке начала сползать вниз.

Эмили вся похолодела, когда увидела, какой взгляд бросила несчастная больная женщина на графа. Он же бросился к Анне и успел подхватить на руки, не дав упасть.

- Миссис Шервуд! - изумленно произнес Фрэнсис. - Бедняжка! Но что она здесь делает?

Эмили взглянула на него. «Бедняжка»?.. И это все, что он —он !! - может сказать об этой несчастной женщине? Однако времени не было. Джон заплакал навзрыд:

- Мама!.. Мамочка!!..

- Скорее несите миссис Шервуд в мои комнаты, - сказала Эмили Фрэнсису — выхода не было, его помощь придется принять. Он кивнул и почти побежал к дому.

Затем она велела дворецкому немедленно послать за врачом и, взяв Джона за руку, повела к дому.

- Успокойся, Джонни. Скоро твою маму посмотрит врач, все будет хорошо. Но что случилось, милый? - ласково спросила она мальчика.

- Мы… мы уехали, - пробормотал он, шмыгая носом. - Леди Ламберт… Она плохая. (Эмили вздрогнула). Мама взяла вещи, и мы ушли из дома.

- Но почему леди Ламберт плохая?

- Потому что она родственница графа Дарнли! - ответил мальчик, и слезы в его глазах вдруг высохли, а личико исказилось злостью. - Мама ненавидит этого графа, и я тоже!

- Господи, - пробормотала Эмили, крепче сжимая его маленькую ладошку.

«Не дай Бог, Анна очнется — и увидит Фрэнсиса! Не дай Бог! Она так больна, так слаба — а тут еще это!»

- Сегодня я пошел гулять, - продолжал между тем мальчик, - мама чувствовала себя хорошо, и я ушел далеко, к господскому дому… И услышал леди Ламберт, она говорила с каким-то мужчиной, в саду, за кустами. Я не хотел подслушивать, правда, мисс Эмили. Но она назвала его «граф Дарнли», а он ее — кузиной…

«Сегодня! Фрэнсис был у Изабеллы — сегодня?»

- Я вернулся домой и рассказал маме, - промолвил Джон. - А она… она крикнула, что мы не останемся больше в этом доме, собрала наши вещи… И мы пошли к дороге. Нас подвезли фермеры до вашего дома… Мама же выздоровеет, правда, мисс Эмили?

- Конечно, дорогой! Не сомневайся!

Они вошли в дом.

- У вас гости? - спросил Джон, услышав музыку и шум.

- Да. Но твоя мама наверху, там тише. Идем.

Они поднялись по лестнице. Открылась дверь, и на пороге показался Фрэнсис.

- За врачом послали? - спросил он. - Миссис Шервуд еще не очнулась.

- Да, дворецкий распорядился.

Он кивнул. Лицо его было расстроенным, но вовсе не так, как хотелось бы Эмили.

Джон проскользнул мимо него в комнату — и бросился к лежащей на кровати матери, и упал ей на грудь с тихим плачем.

- Как и почему они оказались здесь? - спросил граф Эмили. - Мальчик что-нибудь вам рассказал?

«Мальчик»! Гнев вдруг заклокотал в Эмили. Он называет своего сына просто «мальчиком»! Ему и невдомек, как ненавидят его Анна и ее сын, сколько стыда и мук они перенесли по его вине! А он изображает лишь сочувствие — женщине, которая по его вине претерпела столько страданий!

Она с силой схватила его за руку и потащила вниз по лестнице.

- Что с вами?.. - спросил он. - Эмили! Скажите же!

- Ступайте немедля прочь, - прошипела она, сверкая глазами. - Убирайтесь из этого дома, граф Дарнли! Я не хочу вас больше видеть — никогда! И я никогда не выйду за вас, вы негодяй и человек без совести и чести!

- Но… Эмили! - изумленно выдохнул он. - Что случилось? Что я сделал?..

- Вы бесчестный соблазнитель — вот вы кто! И не смотрите так на меня — вы же всё, всё понимаете!

- Ничего не понимаю, - ответил он. - Объясните мне…

Но тут появились дворецкий с врачом. Эмили отшатнулась от своего жениха и, холодно бросив ему:

- Прощайте, милорд! - что, наверное, прозвучало как пощечина, поскольку он вздрогнул и изменился в лице, - и поспешила навстречу приехавшему доктору…

Глава 44,

Глава 44,

в которой мы вернемся ненадолго на несколько часов назад и узнаем о встрече Фрэнсиса с Изабеллой

Граф Дарнли, действительно, за несколько часов до приезда в особняк Крэнби, встречался с леди Ламберт в саду ее дома.

Изабелла встретила его самой ослепительной из своих улыбок и живо протянула обе руки, явно показывая, что хочет загладить неприятное впечатление, которое могло остаться у кузена от последней встречи.

- Дорогой Фрэнсис, как я рада видеть вас! - почти пропела она. Но граф не пожал ей ру ки и лишь сдержанно поклонился.

- Мне нужно переговорить с вами, - холодно произнес он, и улыбка на губах генеральши слегка поблекла.

- Хорошо. Присядем — вот тут, на скамью.

- Благодарю вас, кузина. Я предпочитаю постоять. Беседа будет недолгой, и я тороплюсь.

- Куда же? Неужели на бал к маркизу Крэнби?

- Совершенно верно.

- Что же привело вас ко мне? Право, не понимаю… - нервно дернула плечом Изабелла.

- Меня привел к вам наш прошлый разговор.

- А о чем мы говорили? Ах, да… о вашей невесте, - стараясь говорить небрежно и равнодушно, бросила генеральша.

- Именно. О моей невесте — которую вы, мадам, попытались опорочить передо мною.

- Фрэнсис, что вы! - Изабелла сделала большие глаза. - Нет-нет! Не опорочить, а раскрыть вам глаза, изобличить обман!

- Называйте это как хотите, кузина, но ваш замысел вам не удался. Я ездил в приют Сент-Джон (Изабелла распахнула глаза еще шире и уставилась на него) и всё выяснил. Моя невеста Эмили не имеет никакого отношения к существовавшей, в самом деле, преподавательнице тамошнего приюта.

- Которую… звали Эмили Стоун? - осторожно осведомилась вдова генерала.

- Да. Однако никакого сходства этой девушки, ставшей недавно жертвой несчастного случая, судя по описаниям знавших ее людей, с Эмили мною обнаружено не было…

- Вы и не могли обнаружить сходство! - воскликнула леди Ламберт. - Поскольку Эмили Стоун была больна чахоткой — а эта болезнь, естественно, меняет облик человека! И эта девица перенеслась в тело вашей невесты — совершенно здоровой!

Она вскочила и встала перед ним, скрестив на груди руки.

- Всё остальное же разве не убедило вас, Фрэнсис, если вы провели это расследование, что я сказала вам чистую правду?

- Нет, - резко ответил он. - Эмили Крэнби — это Эмили Крэнби. Это реальность, а не ваши измышления и выдумки, кузина. Примите ее и не смейте больше клеветать на мою невесту!

- Вот, значит, как? - Изабелла вся заклокотала от ярости. - Я не ожидала от вас… Но я это так не оставлю! Богом клянусь, я разоблачу самозванку! Я всем…

- Я не позволю вам сделать глупости, мадам, - вдруг оборвал ее граф. - Иначе пеняйте на себя.

Леди Ламберт замолчала. Его взгляд не понравился ей. Наконец, она спросила с вызовом:

- Вы мне угрожаете? Боже, как это смешно, граф Дарнли! Чем можете вы остановить меня?

- Вашей порочной связью с бароном Фуллтропом.

Смертельная бледность покрыла раскрасневшиеся щеки генеральши.

- Ч-что? - пролепетала она.

- Вашей многолетней связью с бароном Сайлусом Фуллтропом, - повторил Фрэнсис. И прибавил безжалостно: - Который много лет являлся вашим любовником.

Она вскрикнула и упала на скамейку — ноги не держали ее. Но тут же собралась с силами и вскинула голову:

- Это неправда, граф Дарнли! Это гнусная ложь на честную женщину! И как смеете вы говорить мне подобное и так оскорблять в моем собственном доме — вы, мой родственник, мой кузен?!

- Вы сами вынудили меня, леди Ламберт, - произнес Фрэнсис. - Своими поступками, своими злобными нападками на близких мне людей. Иначе я никогда бы вам этого не сказал и оставил в тайне то, что мне давно известно.

- Давно?.. - дрогнувшим голосом, еле слышно вымолвила Изабелла.

- Давно, - повторил граф. - Еще когда был жив ваш супруг.

- О Боже! - она закрыла руками лицо. Затем тихо спросила: - И… что же вам известно?

- Всё. Ваш муж был заядлым игроком и промотал все деньги — и свои, и доставшиеся ему от женитьбы на вас. Он был настолько низок и самодоволен, что обращался - и не один раз, ко мне с просьбой оплатить его немалые долги, нагло ссылаясь на ваше со мною родство… И я молча оплачивал.

- Я… я не знала. Правда не знала, Фрэнсис.

- Ничего удивительного: я велел ему молчать. Но затем, однажды ночью, он проиграл огромную сумму — барону Фуллтропу. Однако перед этим я заявил вашему мужу-генералу, что более оплачивать его карточные проигрыши не намерен, и он обещал мне — поклялся воинской честью — что не сядет более за карточный стол. И потому он не рискнул показаться мне на глаза. Он нашел иной выход, как расплатиться с бароном...

- Ах! - Изабелла вздрогнула. Она достала платок из кармана и промокнула глаза. - Фрэнсис, я не виновата! Мой муж вынудил меня… Неужели вы думаете, что я пошла на это по доброй воле? И потом — это было один раз… Всего один!

- Почему вы не пришли ко мне тогда, кузина? Почему не обратились за помощью?

- Я хотела… Но муж сказал, что вы ничего не дадите… - жалко съежившись, пробормотала она.

- У меня несколько иные сведения, - жестко, не собираясь щадить ее, сказал граф. - Мне известно, что вы стали любовницей Фуллтропа — по доброй воле и с одобрения вашего супруга. И даже после смерти генерала остались ею, так как сами пристрастились к игре, и долги ваши барону превысили все мыслимые пределы.

- О нет! Нет! Вы не можете обвинять меня в подобном… бездоказательно! Фрэнсис, прошу вас: подумайте, вам потом будет стыдно, что вы поверили наветам, и…

- Наветы? О нет. Я видел собственными глазами, и неоднократно, как вы принимали у себя барона… и не днем — ночью. И как ездили играть к нему в особняк.

- Вы следили за мной? - со слезами спросила Изабелла.

- Я хотел уберечь вас. Чувствовал, что ваш муж не прекратит игру. Но я опоздал. Вы уже втянулись во всё это… и спасти вас я уже не мог.

- Поверьте, я пошла на это от безысходности! - ломая руки, вскричала леди Ламберт.

- Выход у вас был, вы могли в любую минуту обратиться ко мне. Я никогда ни в чем вам не отказывал. Изабелла, разве это не так?

- Так, - всхлипнула она, - но мне было стыдно… Очень стыдно! И поверьте, я давно порвала с Фуллтропом.. Он оставил меня в покое, и игру я бросила...

- Он вас более не потревожит никогда — поскольку все ваши долговые расписки я давно выкупил у барона. Они у меня.

- У вас?..

- Да. Послушайте, кузина: давайте договоримся. Вы неглупы и поймете, что я предлагаю вам лучший вариант. Вы навсегда перестаете клеветать на Эмили и не вмешиваетесь более никоим образом в ее - и мою - жизнь. Она моя будущая жена, и я не позволю хоть крошечной капле грязи коснуться ее. Я же обещаю вам — вы знаете, я всегда держу слово, - что ваши расписки никогда не выплывут на свет божий, а также — что вы будете ежегодно получать от меня довольно круглую сумму… На любые ваши прихоти. Вы — моя кузина, вы останетесь ею, и я буду поддерживать вас.

- Да… я согласна, Фрэнсис, - покорно склонила голову леди Ламберт.

- Хорошо. В таком случае — прощайте.

- До свидания… кузен.

И генеральша проводила удаляющуюся фигуру графа тоскливым взглядом и тяжко вздохнула, поняв, что этот красавец-мужчина никогда уже не будет принадлежать ей...

Глава 45,

Глава 45,

в которой многое проясняется

Граф Дарнли вышел на террасу особняка маркиза Крэнби и остановился, оперевшись на балюстраду и подставив лицо прохладному вечернему ветерку. Веселая музыка, доносившаяся из бальной залы, смех, топот ног, звуки голосов и звон посуды — все это являло резкий контраст с его мрачным настроением.

Эмили отвергла его. Наговорила такого, что он никак не мог понять и осмыслить. Последние слова ее, звучавшие, как приговор всем надеждам, всё еще эхом звучали в голове.

«Вы бесчестный соблазнитель! Бессовестный негодяй! Я не хочу вас больше видеть — никогда!»

- Но почему, Эмили, почему? - воскликнул он, стуча кулаком по каменным перилам. - Я не понимаю тебя! За что ты так поступаешь со мной?

- О ком это ты?

Голос виконта Торнтона заставил графа обернуться. Друг стоял в дверях, ведущих на террасу.

- Что случилось, Фрэнсис? У тебя такой вид…

Граф коротко рассказал — о встрече с невестой в беседке, затем — о появлении Анны Шервуд с сыном (ее историю Бэзил знал), и, наконец, о том, как Эмили накинулась на него и велела убираться прочь.

- Гм, - откашлялся виконт, - действительно, загадка.

- Похоже, именно приход Анны и ее обморок спровоцировали ярость Эмили, - сказал Фрэнсис.

- Всё это надо обдумать, - произнес Бэзил. - Что ты собираешься предпринять?

Граф пожал плечами:

- А есть ли у меня варианты? Эмили приказала мне уехать.

- И ты сделаешь это?

- Не знаю.

- Послушай. Тут явно что-то не так. Кого, по-твоему, ты мог соблазнить — вернее, кого, как считает Эмили, ты соблазнил?

Фрэнсис снова пожал плечами.

- Ты не должен уезжать, - решительно подытожил Бэзил. - Я постараюсь расспросить Вайолет — может, она что-то знает. А пока — предлагаю тебе дождаться окончания бала и снова переговорить с Эмили. Скоро гости уже разъедутся, и тогда ты и она…

- Она настроена крайне решительно. Как никогда раньше.

- Друг мой, она — женщина, а характер женщин так изменчив! Возможно, она уже сожалеет о брошенных ею сгоряча словах, о нанесенном тебе оскорблении…

- Хотелось бы мне в это верить, Бэз, - сказал Фрэнсис с грустной улыбкой, пожимая ему руку.

Виконт Торнтон оказался провидцем, произнеся последнюю фразу, — знай он об этом, очень бы удивился.

Эмилиуже раскаивалась. И очень, очень сильно!..

Врач, приехавший к Анне Шервуд, нашел ее состояние серьезным, но не критическим. Прописал лекарства и удалился. Однако почти сразу после его ухода больной стало хуже. Она начала метаться и бредить.

Эмили позвала миссис Доббинс, и вскоре горничная Люси принесла с кухни таз с холодной водой и уксусом, чтобы сделать примочку.

Джон ни за что не захотел уйти в другую комнату, как ни уговаривали его; он тихонечко сжался в кресле в углу, поджав под себя ножки, и не сводил с матери напряженного тоскливого взгляда.

- Чарльз… О, Чарльз… - вдруг начала звать кого-то Анна — и застонала. Тонкие как веточки, белые руки ее протянулись вверх, будто пытаясь поймать что-то в воздухе. - Чарльз… Вернись… Вернись к нам!

И слезы показались из-под сомкнутых век.

- Мама! - Джонни спрыгнул с кресла и, бросившись к ней, схватил за руку и поцеловал несколько раз. - Мамочка моя! Не надо! Не плачь! Пожалуйста!

- Кто это — Чарльз? - шепотом спросила Эмили у него.

- Это мой папа, - дрожащим голоском ответил мальчик. Эмили так и замерла с мокрою тряпицей в руке.

- Что? Что ты сказал?. Как зовут твоего отца?.. - переспросила она, и голос ее тоже дрогнул.

- Его звали Чарльз. Чарльз Эдвард Милвертон. Его убили… Граф Дарнли убил его — на дуэли!

- О Боже, - только и смогла вымолвить ошарашенная этим открытием Эмили.

Чарльз Эдвард Милвертон! Отец Джонни!

«И мой отец тоже! А это значит, что… Что этот мальчик — мой братик! Мой единокровный брат! И еще, — и волна горячего облегчения хлынула в грудь, - что Фрэнсис не виновен! Я напрасно обвиняла его! Он не соблазнял бедняжку Анну!»

Она тотчас поняла, почему граф Дарнли проявлял такую заботу о миссис Шервуд и ее сыне. И поняла, как ужасно ошиблась.

Изабелла. Это были ее происки, ее интрига. Как долго она вливала яд в душу Эмили! Однако, - Эмили это осознавала, - леди Ламберт ни разу прямо не сказала, что Фрэнсис соблазнил Анну Шервуд. Всё говорилось обиняками, оговорками, указывающими, однако, на него…

«Я приказала ему убираться, сказала, что не хочу больше видеть! - спохватилась она. - Что между нами всё кончено! Вдруг он уже уехал?.. Вдруг я больше никогда, никогда не увижу его??»

Она позвала колокольчиком миссис Доббинс, и, когда та явилась, оставила ее попечениям больную и ее сына — и бросилась искать Фрэнсиса.

Глава 46,

Глава 46,

заключительная, в которой всё разрешается для всех наилучшим образом

Бал заканчивался, но самые стойкие из гостей еще танцевали. Виконт Торнтон смеялся вместе с Вайолет, они стояли в уголке и беседовали. Оглядев залу и убедившись, что Фрэнсиса нигде нет, Эмили быстрым шагом подошла к ним.

- Сестра, дорогая! - сказала Вайолет. - Как ты бледна! Возвращайся к себе и полежи. Я сама провожу гостей, я извинилась за тебя перед всеми.

- Мне уже немного лучше, милая, - с вымученной улыбкой промолвила Эмили и обратилась к Бэзилу: - Можно вас на минуту, виконт?

- Конечно, мисс Эмили.

Когда они отошли в сторону, девушка сказала:

- Я ищу графа Дарнли. Вы не видели его?

- На вас лица нет, мисс Эмили, - произнес он. - Может, вам лучше присесть?

- Мне нужен граф! Срочно! - и тут у нее вырвалось со стоном: - О, Бэзил, Бэзил! Что же я наделала! Скажите правду: он… уехал?

- Кажется, нет. Я видел его, он стоял на террасе, а затем спустился в сад.

- Благодарю вас! - Эмили пожала ему руку и поспешила в сад.

Граф Дарнли, действительно, был там. Он стоял на берегу пруда, в том самом месте, где чуть не утонул, когда прыгнул за жабой, и смотрел на воду.

Увидев его высокую фигуру в полутьме, при свете восходящей луны, Эмили от облегчения едва не разрыдалась. Он не уехал!.. Остался!..

- Фрэнсис! - слабым голосом позвала она, прижав руку к быстро бьющемуся сердцу. - Фрэнсис!..

Он оглянулся… И она бросилась, не раздумывая, в его объятия, плача и смеясь одновременно…

Через несколько месяцев

Граф и графиня Дарнли возвращались в Лондон. Эмили, сидя рядом с мужем в карете, положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Как же она была счастлива!..

Они поженились, как только он получил специальное разрешение на брак, в небольшой церкви. Там же вскоре после этого обвенчались и Вайолет с Бэзилом. Младшая сестра с супругом решили жить вместе с маркизом Крэнби, в его поместье, чему старый джентльмен был несказанно рад.

Еще одним поводом радости для этого последнего стала медаль и звание Почетного члена Зоологического Общества, полученная им за нахождение «Большой Дербиширской жабы», врученные бароном Фуллтропом.

Миссис Шервуд отправилась лечиться на Майорку вместе с сыном, и прогнозы тамошние врачи давали самые благоприятные.

Эмили не стала пока открывать Анне свою тайну, однако надеялась со временем всё рассказать. С Джонни графиня Дарнли вела переписку, и очень радовалась успехам младшего брата, который пошел на Майорке в школу и делал большие успехи как в науках, так и в изучении испанского языка.

Леди Ламберт, вскоре после того, как Эмили с Фрэнсисом вступили в брак, уехала в столицу и также вышла повторно замуж, а затем с супругом, занимавшимся дипломатией где-то в Восточной Европе, отправилась надолго на континент.

Эмили призналась, конечно, Фрэнсису в своем прошлом, еще до свадьбы; но он принял это как нельзя лучше и заявил, что любит ее безмерно и именно такой, какой она является, и ей нечего стыдиться или бояться, ибо его любовь к ней будет вечной. К тому же, он многое узнал сам из поездки в приют Сент-Джон, но это никак не изменило его планов относительно женитьбы: он принял невесту безоговорочно, со всей ее добротой, умом, благородством и прочими совершенствами.

Эмили нечего было больше желать. Ее счастье было полным.

...В последние дни ей порой становилось немного не по себе. Вот и сейчас ее укачало в экипаже.

Карета остановилась. Опираясь на руку Фрэнсиса, Эмили вышла. Места показались знакомыми молодой женщине. Да, - она слегка вздрогнула, - на небольшом холме слева она увидела темные мрачные стены… Пансион Сент-Джон.

Карета стояла около маленького фермерского дома. Открылись двери, к проезжающим вышли симпатичная улыбчивая краснощекая женщина и две девочки, одна лет семи, вторая пяти.

- Не хотите ли чего-нибудь, господа? - спросила фермерша.

- Если можно, стакан молока, пожалуйста, - попросила Эмили.

- Пройдите в дом, прошу вас, - радушно пригласила женщина.

Эмили кивнула и пошла за нею, Фрэнсис же остался снаружи, давая распоряжения кучеру.

- Вы такая бледненькая, - сказала фермерша, наливая молоко в глиняную кружку. - Вы здоровы?

- Да, - отвечала Эмили, с удовольствием пригубливая вкусное молоко, - просто почему-то по утрам порой подташнивает, а сейчас вот укачало в экипаже, поэтому мы с мужем остановились тут...

- О, мне это знакомо! - улыбнулась женщина. - Вам нужно, леди, показаться врачу, вы, наверное, тяжелы.

- Что?.. - пролепетала Эмили. - Я… я жду ребенка, вы считаете?

- Почти уверена, леди. Вкусное молочко?

- Очень.

Девочки сели напротив Эмили на лавку. Молодая женщина улыбнулась им. Неужели она в положении? Господи, какая радость! Нет, Фрэнсису она пока не скажет… Вдруг это ошибка? Да, ей необходимо сразу по приезде проконсультироваться с доктором! Непременно и как можно скорее!

И тут…

- Мяу!

Ногу кто-то тронул мягкой лапкой. И Эмили увидела… своего Пирата! Да-да, это был именно он! Его изумрудные глаза, его белоснежная шерсть и черное пятно на глазу! Но теперь это был уже не котенок, а взрослый, вальяжный, крупный кот.

- Ой! - только и смогла выговорить она.

- Пират! - сказала старшая из девочек, протягивая руки. Кот, однако, не спешил. Он ласково потерся о ноги гостьи, громко мурлыкая, и лишь потом прыгнул на колени к девочке.

- Наш любимец, - засмеялась фермерша. - Муж принес котенка, был весь мокрый, дрожал, видать, где-то искупался. А теперь вон какой вымахал. Мышей таскает, молодец. Не нарадуемся.

- А почему вы назвали его Пиратом?

- Старшая дочка так захотела.

- Какая умница! - произнесла Эмили, с трудом сдерживая слезы. - Как тебя зовут, дитя?

- Эмили, - еле слышно ответила старшая девочка.

- И меня так же! - рассмеялась графиня Дарнли. Она вынула из ридикюльчика гинею и протянула своей маленькой тезке. - Это тебе на счастье.

Девочка посмотрела на мать; та кивнула, и малышка Эмили быстро убрала золотой в карман своего передничка.

Тут на пороге появился Фрэнсис.

- Как ты, дорогая? Всё хорошо? Едем дальше?

- Да, едем.

Эмили тепло простилась с доброй женщиной и ее дочерьми, погладила Пирата — и вместе с мужем села в экипаж. В последний раз бросила она взгляд на неприветливые стены приюта Сент-Джон, и карета покатилась дальше, унося графиню Дарнли в Лондон, в новый дом, который ждал ее, - в ничем отныне не омраченное, прекрасное будущее.

Конец