Добрый

–Алена! Посиди спокойно! – Рявкаю на дочь.

–Бусинка упава, – покаянно сообщает мне она, выбираясь из–за стула.

Задевает карандашницу. Она с грохотом летит со стола.

Я сжимаю переносицу. У кого попросить терпения? Телефон в моей руке уже перегрелся от входящих звонков. Раздраженно сбрасываю ещё один от полкана. Черт! На недельный отчет опоздал.

–Вы поймите, Вахтанг Динарович, – вздыхает заведующая детским садом, – ситуация сложная – у мальчика сколот зуб.

–Я оплачу врача – без вопросов, – развожу руками.

–Это ещё не все….

–Ну а что ещё? Вызовите родителей этого пацана, принесу извинения от всей души!

–Аленочка, иди посмотри, когда будет готов ужин, – выпроваживает дочь заведующая. – И проследи, пожалуйста, чтобы всем сметану положили.

–Хавашо, – спрыгивает моя мелочь со стульчика. Подхватывает своего жирафа и вихрем вылетает из кабинета.

–Ну, слушаю вас! Что ещё? – Спрашиваю раздраженно. – У вас такой вид, будто кто–то умер!

–В этом и проблема, – достает заведующая из стола листок бумаги. – Вот, посмотрите на рисунок Алёны.

Кручу в руках детские каракули. Круг, треугольники, палки какие–то. В целом, даже похоже на людей.

–Ну и что не так? – Пожимаю плечами. – Я и сейчас так рисую. Как там? Точка, точка, два крючка, палка, огуречек подлиньше, если мужик…

–Да, это человечки. Но проблема в том, сколько их.

–Трое. Да?

–Да.

–И что? – Не догоняю.

–Вахтанг Динарович, ну это же просто! Маму! Алена рисует маму!

–Может быть, это бабушка? Няня?

–Хорошо, вот ещё, – заведующая достает новый рисунок. – Этот Алена нарисовала с психологом. Образ абсолютно идентичен! Желтые волосы, розовое платье…

Блять… Сравниваю листы. На одном четко и старательно криво выведено «МА» печатными .

–Они потому и подрались, Вахтанг Динарович. Дети взрослеют, многое понимают, слушают взрослые разговоры. Алик сказал Алене, что она не может рисовать маму, потому что… потому что она умерла, простите.

–Откуда у ребёнка эта информация? – Мгновенно сатанею, теряя всякую вежливость. – Мать Алёны абсолютно жива.

К сожалению.

–Просто находится в другой стране. Может быть, семью мальчика надо проверить на социальную стабильность например?! Бухают по вечерам, вот и фантазируют!

–А что вы говорите дочери о маме?

–Ничего не говорю. Она не спрашивает!

Ещё я об этой су… с ребёнком не разговаривал!

–Психолог посоветовал пока этот вопрос не поднимать, – нахожу более вежливую формулировку.

–Значит, кто–то другой рассказывает Алене, что ее мама скоро за ней приедет. – Говорит заведующая. – Девочка, верит, ждёт!

–Кто рассказывает?

Хотя, что за тупой вопрос?! Кандидатура есть только одна!

Сминаю в кулак детские рисунки.

–Ну, кто–то из родных, может быть…

Бывшая теща.

–Я понял. Я решу этот вопрос.

–Может быть, вам нужна помощь нашего специалиста?

–У нас есть специалисты! – Обрываю заведующую. – И это они мне уже насоветовали не устранять бабушку!

–Это правильное решение. У ребёнка должна быть нормальная семья…

–Нормальная! Это ключевое слово!

Поднимаюсь из–за стола.

–Еще раз я узнаю, что кто–то из детей посмел что–то сказать моей дочери, – шиплю сквозь зубы. – Клянусь. Я уничтожу его прекрасную семью! А после – проверю каждого вашего сотрудника на профпригодность. Вам ясно, Тамара Львовна?! При всем уважении… – опасно смягчаю тон.

–Вахтанг Динарович, я все понимаю, у вас непростая ситуация. Но проблему нельзя игнорировать. Рано или поздно вам придется поговорить с дочкой! Она умная девочка и понимает гораздо больше, чем вам кажется! Будет лучше….

–Я сам решу, что для моей дочери лучше! Вам ясно? Всего хорошего!

Выхожу из кабинета, чувствуя, как внутри все клокочет.

Хлопаю дверью и прикрываю глаза, пытаясь вернуть себе спокойствие. Но оно не возвращается! И я уже заранее сочувствую своим подчиненным на сегодняшний день. Чья–то голова будет снята…

–Папочка! – Выбегает ко мне из–за поворота дочка. – Запиханка! Сегодня на ужин запиханка! Можно я не буду кушать? Ой… рисуночки. Ты исповтил мои рисуночки…

Начинает рыдать.

Ну пиздец!

Конечно, на детский плач из кабинета вылетает заведующая. Мимо, косясь и пытаясь сердобольно помочь, проходят работники сада.

Ненавижу. Ненавижу моменты своего бессилия. У майора Доброго очень мало уязвимых мест. Точнее – теперь только одно. Оно имеет голубые глаза, соломенные волосы и любит макароны со сгущенкой, потому что ее батя больше ничего готовить не умеет.

Раз, два, три, четыре, пять… Делаю вдох.

–Аленушка… – присаживаюсь. – Я не мял твои рисунки. Вот, просто свернул, – аккуратно расправляю их на коленке. – А хочешь, мы дома их утюгом погладим?

–Хочу…. – всхлипывает. – И пиццу хочу.

устало тру лицо. Манипуляторша мелкая.

–Хорошо, пицца тоже будет.

Отписываюсь начальству, что у меня форс–мажор и сажаю дочь в служебную машину.

–Саныч, – окликаю своего стоящего в сторонке водителя. – Напомни мне, когда твоя жена возвращается?

–Так это, Вахтанг Динарович, – выбрасывает сигарету мужик и немного приосанивается. – К дочери поехала ж. Ксюха наша с зятем в отпуск отпросились. На моря. Как бы третьего не привезли внука…

Мне бы с одной ладу дать.

–Ладно… – вздыхаю.

Глава 2

Добрый

Нехотя набираю няню, которую уволил неделю назад. Придется, конечно, извиняться, но выхода другого нет! Бабушкой и садом мы не обошлись.

–Алло.… Милла Георгиевна?!

–А, Вахтанг Динарович, – манерно отвечает женщина. – Здравствуйте. Чем обязана?

–Послушайте… – решаю не ходить вокруг да около, – У меня не с кем оставить дочь и куча работы. Я готов извиниться и хочу попросить вас к нам вернуться. Хотя бы на время.

–Время – понятие растяжимое, товарищ майор. И если я возвращаюсь, то только на своих условиях.

–Милла Георгиевна, у меня ситуация патовая. Давайте о деталях поговорим потом?

–Нет. Именно сейчас!

–Хорошо. Я готов на ваши условия. – Рявкаю. – Никаких жуков и другой живности, никаких петард, угроз ремнем, никакой пиццы и шоколада. Только горячее, суп и каши. Только съесть все это вы уговариваете ребёнка самостоятельно!

–Никаких сериалов про полицию, экспериментов с расчленением лягушек и «Футурамы». – Добавляет женщина.

Подкатываю глаза. Окей.

–Никакого телевизора и блогеров. Сказки – только на ночь, а не в машине по пути. Никакого сладкого – это провоцирует гиперактивность и расстройство внимания! Ежедневные занятия…

Я с тоской смотрю на то, как Аленка достает из бардачка упаковку мармеладных медведей, разрывает ее засыпая сладким всю торпеду, сиденья и с удовольствием собирает их маленькими пальчиками себе в рот.

Может, мне ее просто в карцер посадить под контроль стажеров? Разница то уже набегает не сильно большая.

–Я отвечаю за результат! – Продолжает няня. – И как вы понимаете, в работе не нуждаюсь. Так что вы решаете?

А черт с ним!

–На все согласен. Будьте через час. Мне сегодня придется выйти в ночь.

Отчеты горят.

–Я смогу только утром, Вахтанг Динарович. У меня сегодня Радзинский! Билеты куплены за пол года! Да и вот так – с бухты–барахты… Мне нужны педагогические материалы.

Вот и ничего ей не скажешь! Старая ведьма с тремя высшими!

Но ведь ты ее за них и взял, Добрый?

Да. И очень по этой причине злой.

–Хорошо, жду в девять.

Поворачиваюсь к дочери, сбрасывая звонок.

–У меня есть две новости, малышка, – говорю ей. – Хорошая и плохая.

–С ховошей. А плохую не говори.

Усмехаюсь.

–Сегодня я буду сам тебя укладывать спать, но утром придет Милла Георгиевна.

–Мигева? Нет! Я не хочу!

–Алена, не обсуждается! – Обрываю дочь.

Начинает трясти губешками.

–Ты меня не любишь. Я уйду к цыганам.

–Зачем к цыганам? – Вставляю в зубы сигарету.

Мне страшно – пиздец. Потому что гены матери пальцем не сотрешь. Юное дарование так и фантазирует нескучными идеями.

–Буду ходить с ними по миву и искать маму! – Складывает дочь на груди ручонки.

Саныч, похлопав меня по спине и тяжело вздохнув, садится за руль.

–Едем, товарищ майор?

Затягиваюсь дымом. Так, что мне там советовали великие врачеватели душ? Спросить ребёнка прямо, что сделает его счастливым? А больше у него ничего не спросить?

–Телефон дать? – Сажусь в машину.

–Дать! – Оживляется малявка.

–Только с ним к цыганам нельзя. Отберут.

–Так уш и бывть, – авторитетно расправляет юбочку платья дочь. – Сегодня не пойду.

А ремня?

–Поехали, Саныч.

Весь наш вечер проходит под конфетные челленджи и дурные песни.

Мешаю кашу, пытаясь параллельно изучить материалы допросов.

Неожиданно в комнате наступает тишина.

–Алена, отойди от телевизора! – на всякий случай, захожу проверить, что случилось.

–Там мамочка… – шепчет дочь. – Папа! – Подбегает ко мне и тянет за руку к экрану.– Там мамочка, мамочка! Свочно!! Ее надо к нам привезти!

–Чего?

Растеряно подчиняюсь и во все глаза смотрю на молодую светловолосую женщину в розовом платье, которая что–то колдует волшебной палочкой для желейного зайца.

С чего вообще Аленка решила, что Марья выглядела именно так?! Я же спрятал все фотографии!

Но похожа. Этого не отнять… Мне даже становится немного жарко.

Когда–то подобные золотые локоны, которые на самом деле оказались крашенными, свели меня с ума. И эти глазищи….

–Мама! Там мамочка! – Дергает меня за руку дочь.

Я забираю пульт и безжалостно выключаю канал.

–Это не мама. Быстро ужинать и спать!

С кухни раздается характерное шипение выкипевшей каши.

–Ты пвахой! – Неожиданно со всего размаху лупит меня дочь. – Ты не хочешь, чтобы мамочка вернулась!

Рыдая, Аленка убегает вверх по лестнице.

Я опускаюсь на диван и обхватываю голову руками.

Мне становится резко наплевать на то, что горит плита, а в отдел пятнадцать минут назад привезли подозреваемого по важному делу.

Хочу ли я, чтобы мать Алёны вернулась? Наверное, не хочу. Но делаю для этого все возможное. Тайская тюрьма – это не курорт. Это другая страна. Другие законы. А я – не Господь Бог.

В кармане звонит телефон.

–Вахтанг Динарович, мы подъехали, – сообщают мне стажеры.

Вот кто самая подходящая компания для Аленки. Интеллект примерно на одном уровне.

–Заезжайте, – щелкаю брелоком, открывая им ворота. – Сегодня поступаете в полное распоряжение Алёны Вахтанговны. Удовлетворять все прихоти в приделах разумного. Отмыть плиту и постараться продержаться до утра.

Экран телевизора неожиданно снова вспыхивает. Черт! Сел на пульт.

Но что–то не дает мне выключить детское шоу сразу.

Уже без внутренней истерики я рассматриваю ведущую.

Красивая. Яркая. Смешная. Гладенькая… Все, как должно быть, чтобы понравиться ребёнку и снести молодому мужику голову.

Но я, слава Богу, уже не молод.

И на дух не переношу блондинок, кроме Алёны Вахтанговны, конечно.

Щелкаю кнопкой на пульте. Встаю с дивана и иду за дочерью наверх.

Может быть, правила Мигеры не такие уж и ужасные. Не было бы телевизора – никакой бы мамы нам не причудилось.

Глава 3

Зарина Ириновна Зайкина

–Зайкина! – Подбегает ко мне звукорежиссер. – Микрофон не задеваем и хватит хрюкать! Высморкайся! Готовность пятнадцать минут!

Но вместо того, чтобы внять пожеланиям звукорежиссера, я закрываю глаза и чувствую, как по щекам начинают течь слезы.

Они падают жирными каплями на сценарий.

Печатные строчки расплываются перед глазами.

–Рина, Рина, ты чего? – Подбегает ко мне Влада – гример и по совместительству моя подруга. – Нельзя плакать! Сейчас поплывет весь макияж.

–Не могу я больше, – всхлипываю и глотаю слезы с губ. – А Воронова, будто издевается!

–Ну а ты с ней говорила? – Порхает Влада кисточками по моему лицу. – Говорила, как есть? Может быть по четвергам на сказки нужно ввести нового персонажа?

Качаю головой.

–Я хотела предложить. Но понимаешь… губы, будто онемели! Не могу я! А она на меня ещё так наорала, что если мне что–то не нравится, я могу уходить. Мол, у них целый выпуск «кулька» на мое место стоит в очереди!

–Ну это же не правда! – Ловит мое лицо в ладони подруга. – Кто они? А ты ЗараЗа! Дети тебя обожают!

–Да глупости все это, – вздыхаю. – Может быть, мне и правда уволиться?

–И пойти работать в школу? Там ты, конечно, однозначно выиграешь от зарплаты и не будешь общаться с детьми. Ага…

–Ты права, – вздыхаю. – Но я больше не могу это читать! Ты послушай: «Мама кошка долго бегала под дождем в поисках еды, а когда охрипла и совсем замерзла, вернулась в подвал к своим котятам. Она привычно их пересчитала и неожиданно поняла, что Коржика нигде нет…» Да я лучше снова себе молоко на голову вылью, чем прочитаю это на камеру! Или что там ещё сейчас за дичь в топе?

–Двадцать четыре часа в общественном туалете, – вздыхает подруга. – Топ просмотров.

Утыкаюсь лбом в живот Влады и тихо хнычу.

–Лучше в туалете. Двое суток...

–Ну вот что! – Не выдерживает подруга. – Иди ка ты до магазина прогуляйся. Купи булочку, кофе. А я прикрою. Скажу, что у тебя живот прихватило. Ты поняла?

–Поняла… – вздыхаю. – А можно я переодеваться не буду? Дай мне свою кофту вязанную набросить сверху.

–Ну ты корону то сними, – смеётся Влада. – А то кассиры универмага инфаркт схватят. Подумают, что у них кукла ожила и с детского этажа сбежала.

–Да ну тебя! Какая кукла?! Мне почти тридцатник!

–Двадцать семь тебе, Зайкина! Не драматизируй!

–Скорее, старая проститутка из клипа Рамштайн! Фу! Кто вообще придумал это платье?! Грудь на выкате, подъюбник колется!

–Вообще–то платье придумала я, – фыркает подруга.

–Ладно, я куплю тебе шоколадку, не сердись, – пытаюсь обнять Владу.

–Уйди, предательница! – Уворачивается она. – С орехами шоколадку, – кричит мне в след.

Я выхожу на ночной прохладный воздух из телестудии и делаю глубокий вдох.

Телефон, поймав сеть, начинает присылать мне уведомления о пропущенных звонках.

Бывшая свекровь, бывший муж… Мне точно нужно это слушать?

Мигающая красным батарея спасает меня от мук выбора. Да и к черту!

Перебегаю через дорогу и захожу в круглосуточный магазин.

После глотка кофе и половинки булочки с котлеткой мне действительно становится лучше.

Решаю доесть свою запрещенку на улице, чтобы не вызвать ни у кого лишних вопросов.

–Ну давай, милая, – я с аппетитом вгрызаюсь в обжаренный фарш, – чтобы в сисички пошла. Не в попу. А то помнишь, в прошлый раз ты только устроилась на бедрах, тебя в пленку замотали, трястись, бегать заставили. Оно нам надо?

Делаю глоток кофе и хихикаю. Поздравляю, Зайкина, ты уже говоришь с потенциальным жиром на своей заднице.

Может быть, твой бывший муж прав, и тебе нужен хороший психолог?

Вздрагиваю от скрипа тормозов за спиной и оборачиваюсь. Из полицейского уазика ко мне направляются двое крепких, молодых парней.

–Гражданка Добрая, здравствуйте!

«Ого, какие галантные кавалеры», – хмыкаю про себя и даже перестаю жевать.

–Здравствуйте, добры–молодцы, – отвешиваю им шутливый поклон. – Потеряли кого–то?

–– Нет, мы нашли, – мужчины опасно окружают меня с двух сторон.

–А кого вы искали? – Спрашиваю, уже немного нервничая. – Царевну–лягушку?

–Вас.… – подхватывают они меня под руки. – Это мы оставим здесь. В машину с едой нельзя.

Бескомпромиссно о бирают котлету в тесте, стаканчик и швыряют их в мусорку.

–Вы! Да что вы себе позволяете?! – Начинаю возмущаться. – Это уже не смешно! Куда вы меня тащите? По какому праву? Я здесь работаю! У меня запись эфира! Аааа! Помогите! Люди! Пожар!

Спокойно, спокойно, Зайкина. Здесь везде камеры. Сейчас недоразумение прояснится, и тебя отпустят.

Глава 4

ЗараЗа

–Оборотни! Беспредельщики! Я подам в суд!

Начинаю вырываться перед дверьми открытой машины. Но мужчины все равно меня в нее запихивают.

Юбка цепляется фатином за металлическую подножку, и издаёт характерный треск. Камни сыпятся по полу.

–Влада убьет вас за платье! – Ахаю. – Вы слышите?! Она его неделю стразами обшивала! Своими руками! Черт! Больно!

–Не ломать, Уткин! – Басит один другому.

–Да я ее не трогаю! – Отзывается второй! – Только макушку прижал, чтобы не убилась. Где вам больно?

–Невидимки вы мне в голову вжали.

–Бухая, походу… – переглядываются парни.

–Может, ее поприличнее переодеть?

–Такого указания не было…

–Эй! Але! – Щелкаю перед их лицами пальцами. – Вы точно ошиблись. Я не преступница. Я здесь работаю. На телевидении. Феей. Заразой!

Мужики переглядываются.

–Разберемся, гражданочка. Синицын… ты на всякий останься с ней, а я за руль.

–Двигайтесь, гражданка Добрая!

Запрыгивает на подножку парень. А другой защелкивает двери уазика.

Дрогнув, машина начинает двигаться.

Я в панике достаю телефон, но напрочь забываю о том, что он разряжен. Черт! Вот всегда ж так!

Господи… Что делать? Спокойно… Так, нужно просто поговорить с этим лейтенантом и все выяснить.

–Извините, пожалуйста, – стараюсь обратиться спокойно. – А куда вы меня везете?

–Домой, – отвечает полицейский тоном, будто это само собой разумеется. – К дочери.

К дочери?

Телефон того, что за рулем, начинает звонить узнаваемой мелодией: «Там, там, тадам, там – тадам, тадам, тадам…»

У меня по позвоночнику начинает ползти потусторонний озноб. Что здесь, блять, происходит? К какой дочери они меня везут?

–Это кто там у тебя? – Окликает водителя мой охранник.

–Да мамка. Отец сегодня из горячей точки прилетел. А на автобус опоздал. Хочет, чтобы я сгонял. Отпустите?

–Да не вопрос! Это до Колобка? Только ты по через Сказку по Дружбе едь.

–Да, так быстрее будет.

В моих висках пульсирует от экстренной мозговой активности. Так, с Колобком все понятно, это район за пределами города, Дружба – улица. Сказка – старый кинотеатр, который отдали МЧС, но…

–Простите… – хриплю. – А почему у вас на маме похоронный марш стоит.

–Почему похоронный? – Оборачивается водитель. – Марш – это всегда радостная музыка. А под другие я засыпаю.

–А зачем вам вообще классическая музыка на звонке, если она вам не нравится? – Пытаюсь я понизить градус шизы в своей голове.

–Чтобы культурно просвещаться! Ну! Милла Георгиевна такое условие поставила. Мелодию нужно поставить на звонок человека, который звонит чаще всего, и она быстрее запомнится.

–А кто такая Милла Георгиевна?

–Так няня же! Вашей дочери! Больше нужно дома бывать, гражданка! – С осуждением.

Так, ладно, опустим для ясности. Няня в этой странной истории, похоже, образованный человек.

–Простите, а что у вас стоит на звонке? – Обращаюсь к полицейскому рядом.

–А вот… – нажимает парень на экран телефона. – Пам, пам, пам, парарам пам, пам, пам, пам, парапам пам….

–И… – начинаю я уже и правда верить, что кофе был не просто с кофе. – И какие у вас ассоциации с этой музыкой?

–А какие могут быть ещё ассоциации на капитана Лебедева?

Странно булькнув, я начинаю хохотать. Уткин, Синицын, Лебедев, чья–то дочь…

–Простите, а дочь у меня от Лебедева? – Решаюсь уточнить.

Мужчины растерянно переглядываются.

–Гражданка Добрая, это вам лучше с товарищем майором обсудить.

–А где мне найти Майора?

–Он завтра будет. После летучки.

–Вы меня к его дочери везете?

–Синицын, – оборачивается водитель. – Пусть она что ли в трубочку дунет. А то как ее к ребёнку?

Меня заставляют обхватить губами тест–ленту и только после этого на на долго оставляют в покое.

За решетками уазика совершенно не видно, в какую сторону города мы едем.

Будет забавно, если завтра меня с позором уволят за прогул съемочного дня. А через неделю платить аренду квартиры….

Мягко завернув, машина начинает сбрасывать скорость, а после – и вовсе останавливается.

–Ну что? Приехали… – поднимается с лавки напротив мой охранник. – Уткин, открывай!

–Ребят, а кроме вас здесь есть ещё люди? – Делаю последнюю попытку наладить конструктивный диалог. – Может быть, та самая няня?

–Только Филин.

–Филин… – истерично хихикаю.

Меня ведут по тускло освещенной дорожке небольшого внутреннего дворика.

Надеюсь, меня сейчас не переведут в закрытую лабораторию, где людей разбирают на органы?

Хахах! Представляю, как все мои бывшие родственники обрадуются, если это будет так.

Из сада мы поднимаемся на веранду и заходим внутрь достаточно большого дома.

Неожиданно уютного. Тут пахнет сладостями и пиццей. Немного мужской туалетной водой и пригоревшей кашей.

Меня реально привезли к ребёнку?

Нам на встречу из кухни выходит ещё один молодой лейтенант в фартуке. Окидывает меня хмурым взглядом.

–Ну? Идите! Чего встали? Она вас ждёт. Спать не ложится.

–Где ждёт? Куда идти? – Беспомощно развожу руками.

–В гостиной же! – Вдруг повышает голос Синицын.

Мое любопытство берет верх. И скинув с ног туфельки, я прохожу вперед по мягкому ковру.

Остановившись в дверях, разглядываю прикорнувшую на ручке дивана девчушку. Лет пяти–шести. Кучерявую. С оторванным рукавом комбинезона.

В груди у меня сжимается. Ребёнок ждал маму, а эти идиоты привезли ей какую–то левую тетку.

Случайно наступаю ногой на игрушку и….

Вдруг встречаюсь взглядом с голубыми заспанными глазками малышки.

–Мама… – шепчет она. – Мамочка! Ты нашвась!

Подрывается с дивана и врезается в меня с объятиями…

Глава 5

ЗараЗа

Сердце делает в груди кульбит. Уже можно рыдать?

Очень хочется… Особенно потому, что кудряшки у девчушки нежные, как шелк, пахнет от неё солнышком и чем–то очень сладким, как молочко, и ручонки держат меня крепко.

Даже пошевельнуться страшно.

–Мамочка… – всхлипывает малышка.

Сзади раздаются тихие шаги и шепот.

–Даже не обняла ее…

–Вот сука…

–Как наш майор вообще на ней женился?

В моей голове постепенно начинает складываться по кусочкам целостная картина.

Значит, существует некий майор, в доме которого я нахожусь. Нужно сказать, что небедный майор, потому что у него имеется дом, а не квартира в хрущевке, на стене висит большая плазма, под ним стоит игровая приставка, и спала девчушка на большом кожаном диване. Правда, полностью размалеванном фломастерами. Но это ерунда. Скорее, опять же говорит в сторону достатка майора. Который, как уже прочирикала его «стая» в погонах, женат. На очень странной особе, которая родила ему дочь, и на столько редко бывает дома, что ее спутала со мной родная дочь.

Мда….

А сама «стая» вообще никогда не видела женщину, иначе – я не понимаю, как нас можно было перепутать.

Интересно, сам то майор помнит, как выглядит его жена? Если нет, то у меня вырисовываются большие проблемы. Супружеский долг, например.

Девчушка все рыдает.

Дрогнув, я осторожно перебираю ее кудряшки пальцами.

–Ну все, все! Ты успокаивайся, маленькая.

Наверное, вопрос: «как тебя зовут» в нашей ситуации будет звучать слишком жестоко, поэтому я на всякий случай прикусываю язык.

Маленькая, потершись мокрой щекой об юбку, поднимает на меня глаза.

–А ты больше не увьдешь?

И в этих двух голубых озерках с пушистыми ресницами я вижу столько надежды и боли, что у меня мгновенно все в груди переворачивается. Где там эта жена майора?!

Я сама ее найду! Если нужно будет, привезу к ребёнку в чемодане и пристегну к батарее!

Господи… ну почему ты так несправедлив? Почему у таких вот паскуд есть дочки, а у меня ты ее забрал?!

Хлюпая носом, присаживаюсь перед ребёнком.

Что отвечать? Что мамочка ее любит и всегда будет рядом? А если это не правда?

Я пытаюсь найти в себе что–то обезболивающее для этой малышки.

–Не плачь, пожалуйста, – прошу ее.– А мы с тобой сейчас пойдём выпьем молочка и ляжем в кроватку.

Но от этих слов девочка начинает рыдать ещё сильнее, аж захлебывается.

–Не уходи. Я не буду пвакать! Не буду! Не повучается. Бабушка сказала, что ты от меня ушла, потому что я пвакава!

Так тут ещё и токсичная бабка имеется!

–Ну–ка пойдём, – подхватываю девочку на руки.

По логике я легко определяю кухню.

В коридоре сталкиваюсь с замершими возле стены полицейскими.

–Быстро звоните вашему главному!

–Занят он, – бурчит светленький Уткин.

Темненький Филин ломается от детских всхлипов быстрее своих коллег.

–Ну принцесса, ты чего? Мама же нашлась. Всё хорошо будет теперь!

Девчонка только судорожно вздыхает.

По цветным магнитикам на холодильнике, выложенными в детское имя, я делаю вывод, что мою новую маленькую знакомую зовут Алена.

Я сажаю ее на барную стойку и засовываю нос в холодильник.

Наливаю и грею в микроволновке стакан молока.

–Она голодная? – Оборачиваюсь и строго смотрю на «стаю» майора.

–Ела пиццу и печенье со сгущенкой.

Подкатываю глаза.

Воспитатели…

–Телефон то у вас можно зарядить?

–Какой у вас разъем? – Интересуется Синицын.

–Самый обычный.

–Да, пару минут…

Уходит куда–то в коридор.

Алена отсатвляет в сторону стакан.

–Ну? – Смотрю на нее, улыбаясь. – Стало лучше? Пойдём отдыхать.

Вытираю ей губки салфеткой и снова подхватываю на руки. Аленка льнет ко мне, как побитый щенок.

Несу ее к лестнице на второй этаж и вдруг чувствую, как в мою щеку вжимается что–то липкое.

Провожу девочке по волосам. Сгущенка! Если не помыть сейчас голову, то утром ребёнок проснется с застывшим колтуном, и придется выстригать.

–Кажется, сон немного откладывается, – говорю малышке. – Сначала нам нужна ванная.

И пока набирается пышная пена, я снова не могу взять в толк, как эту крошку можно было оставить с тремя огромными мужиками, которые не являются ей родней. Вот как? Даром, что они все полицейские! Ну что? Женщины не нашлось?

Как вообще ее можно было оставить?

Дверь в ванну приоткрывается.

–Полотенце вам принёс, – появляется на пороге тот парень, что дежурил дома в фартуке. – Если что, белье обычно сушится на первом в котельной. У вас все нормально?

–Нормально. Спасибо большое, – отвечаю полицейскому.

–Ах да! – Спохватывается он. – Зарядное… – достает его из кармана.

Маленькая хозяйка дома, прежде чем забраться в воду, приносит мне большую книгу сказок.

Расположившись прямо на полу возле ванны, я читаю то, что повелит меленький пальчик.

–Вот тут читвай!

Я перебираюсь взглядом со страницы на страницу.

–Жили–были на свете старик со старухой. И не было у них детей… – вздыхаю. – И вот однажды говорит дед бабке: испеки ка ты мне, родная, колобок…

–Давьше читвай! – Переворачивает страницу девочка. – И квужечку дай. Пьвенку девать.

Мою голову я Аленке совсем сонной. Заворачиваю в полотенце и достаю из воды.

Так, где здесь по логике детская?

Толкаю первую дверь справа и попадаю в явно мужское царство.

Постель не застелена. Стол возле окна завален папками и обрезками картона.

Выше на полках стоят разные модели танков и самолетов.

Мда… не похоже, что в этой спальне в принципе бывают женщины.

Аленка уже мерно спит на моем плече.

Так, ладно, ищем дальше.

Со второй попыткой мне везет больше: я попадаю в настоящую детскую сказку с плюшевыми коврами, розовой кроватью и постельным бельем, светящимся люминесцентными звездами.

Осторожно укладываю малышку в кроватку и максимально вытираю ей голову полотенцем. Чтобы не простыла.

Губки бантиком, бровки домиком… Рассматриваю безмятежное, но все ещё заплаканное личико. Интересно, на кого эта малышка похожа?

Вынимаю из своей прически шпильки, потому что устала голова, и оглядываюсь в поисках розетки.

Но едва делаю шаг к комоду, как малышка тревожно садится на кровати.

–Мамочка, ты кудва? Не уходи!

Оставляю телефон и возвращаюсь к девочке.

–Ну ты чего? Я просто поставила телефончик на зарядку. Он проголодался.

–А что едьвят телефончвики? – Сонно.

–Электричество.

–Вучку мне дай, – требует.

–Где лежат твои ручки?

–Да вучку, а вучку! Девжи… – тянет ладошку.

Понимая, что пока малышка покрепче не заснет, сбежать мне не удастся, ложусь на кровать с ней рядом.

–Пвой… – сопит Аленка обиженно.

–Что петь? – Хмыкаю от того, что девочка пытается за один вечер успеть все и сразу.

–Ковыбельную.

–Охх… попробую вспомнить.

Тихо, чтобы не напугать своими сомнительными вокальными данными, мурлычу ей песню из заставки программы.

И до того мне становится уютно, что свернувшись калачиком, я сама не замечаю, как засыпаю.

Открываю я глаза от внутреннего тревожного толчка.

Так…. несколько секунд смотрю в потолок, восстанавливая события прошедшей ночи.

Проверяю, что ребёнок мне не причудился, и после осторожно выскальзываю из–под властной маленькой ручки.

Малышка сонно ворочается и обнимает случайно подвернувшегося зайца.

Фух!

Забираю с тумбочки телефон. На количество пропущенных сообщений и звонков даже смотреть боюсь!

Вызываю по геолокации такси и очень быстро поцеловав на прощание ручку малышки, выбегаю из детской.

Я надеюсь, что забавные полицейские тоже ещё спят.

Нет, мне, конечно, очень интересно, что у них здесь происходит, но лучше это все выяснять не в роли пленницы.

–А ну стоять! Куда вы собрались, гражданка? – Раздается из гостиной мужской голос.

–Извините, мне правда пора!

Ускоряюсь к входной двери, но оказываюсь тут же схвачена и упакована лицом в стену!

–Вы что творите?! Больно же! – Верещу. – Запястье! Локоть!

Снова этот Филин.

–Да что вы бабы, за народ такой?! – Изрекает он с пренебрежением. – Если мужик попадается нормальный, то вы тут же начинаете чудить?! Наигрались уже с дочкой?!

Я не успеваю ответить парню ничего вразумительного, потому что дверь в прихожей неожиданно распахиваться, а на пороге появляется женщина. Больше всего похожая на Мэри Попинс только уже в престарелом возрасте.

–Александр?! – Манерно ахает она. – Вы? Что вы себе позволяете? Что за мерзость вы приволокли в дом?

–Мерзость? – Вспыхиваю. – Ну знаете, ошибка ошибкой, но оскорблять я себя не позволю. Быстро звоните вашему майору! Меня зовут Зайкина Зарина Ириновна. И к его дочери я не имею никакого отношения!

–Это кто? – Переводит с меня на мужчин шокированный взгляд женщина.

–Жена товарища майора, – уже не так уверенно повторяет Синицын.

–Так…. – хватается за сумочку женщина. – Я звоню Вахтангу Динаровичу.

–Ну слава Богу… – вжимаюсь лбом в стену.

Глава 6

Добрый

–Ну и кому это первому пришло в голову? – Строго смотрю на стажеров.

Эти идиоты стоят, опустив взгляды в пол. Пихаются локтями, как школьники.

–Уткин, – рявкаю. – Доложить. Я жду пояснений! Или первый пойдешь из академии нахрен! За превышение должностных полномочий, как профнепригодный! Хотя, почему как?

Поверить ребёнку – это вообще что нужно вместо мозгов иметь?

Залпом выпиваю половину стакана воды с валокордином и сморщиваюсь… Я бы уже вмазал чего–то покрепче. Треш, начавшийся вчера в обед, все никак не заканчивается.

–Товарищ майор, – оживает Уткин. – Я бы не хотел при посторонних, – стреляет глазами на девушку, сидящую на диване с чашкой кофе. – Объяснять ситуацию…

–Да какая она посторонняя? – Усмехаюсь. – Ты вот, Синицын, в свой туалет домой посторонних пускаешь?

–Нет, товарищ майор. Ну, если только попросятся сильно. Курьера вот, позавчера пустил...

–А она просилась?

–Там парень был….

Как их не поубивать? Рептилоиды!

–Девушка, сидящая за вашими спинами, просилась?

–Товарищ майор, – вмешивается Уткин. – Ну не могла она так сильно хотеть в туалет. Мы бы отпустили. Хотя, меня после кофеина тоже всегда припекает…

–Уткин, что ты несешь? – Сжимаю переносицу.

–В смысле, не просилась в туалет ваша же… не жена, товарищ майор.

–Господи… – шепчу, поднимая глаза к потолку. – Где я так нагрешил? Почему именно они? Их же только в пехоту. Капать и бегать, бегать и капать!

Девушка, сидящая на диване, подозрительно хрюкает в чашку и закашливается.

–Извините, – обмахивается кистями рук. – Горячий кофе. Вы знаете, я действительно не сержусь, – расправляя юбку, поднимется с дивана. – Ваши лейтенанты…

–Какие они лейтенанты? – Гремлю праведным негодованием. – Мальчишки! Лимита! Я бы с них и сержантские погоны содрал!

–И тем не менее, – пережив мою тираду, продолжает девушка. – Ваши коллеги вели себя крайне вежливо и добросовестно. У меня нет к ним претензий. Можно мне поехать домой, пожалуйста?

Несколько секунд смотрю на ожившую мечту дочери. Кроме волос и вздернутого носа – все также ничего общего с Мари. Ну разве что, эти охерительно длинные, едва прикрытые ноги…

Это все замечательно, вот только как мне теперь объяснять ребёнку повторную пропажу мамы, если она приобрела не мутное воспоминание, а вполне конкретное лицо?

Постукиваю пальцами по столешнице.

–Товарищ майор, – подходит девушка к столу.

Все еще продолжая плавать в своих мыслях, я залипаю на ее декольте. Оно чуть блестит каким–то глиттером, как бок спелого персика, и вызывает острое желание прикусить кожу. Пройтись языком и нырнуть в горячую ложбинку, чтобы ощутить вкус…

Меня прошибает судорогой возбуждения. Ремень резко начинает врезаться в пах.

–Простите, но куда вы так сосредоточено смотрите? – Вспыхивает девушка и оскорблено подбоченивается. – Нет! Вы здесь все сумасшедшие!

Резко разворачивается и направляется к двери кабинета.

Пушистая юбочка плавно покачивается на каждый шаг…

Ты чего майор, попутал? – одергиваю сам себя.

–Стоять! – Агрессивно рявкаю. Давление мое подскакивает от двузначности момента, и от того, что случился он со мной на глазах у подчиненных.

–Вы трое – вон! – Киваю стажерам. – Ждать возле машины! А вы… Зарина, правильно? Задержитесь, пожалуйста.

Девушка раздраженно смотрит на экран телефона.

–Надеюсь, вы понимаете, что я хочу домой? И с каждой минутой все больше начинаю нервничать! Хочу в душ. Хочу горячий завтрак… – судорожно выдыхает вместе с хлопком двери, закрывшейся за стажерами.

–Я хочу, чтобы вы написали бумагу, что ни ко мне, ни к моим людям претензий не имеете…

Достаю из принтера чистый лист и прижимаю его ручкой.

–Пожалуйста, – добавляю.

Тихо взорвавшись, дамочка в розовом возвращается к моему столу и садится на стул.

–Диктуйте!

–Я – Зайкина Зарина, как вас по батюшке?

–Ириновна.

–В смысле? – Дергаю бровями. – Как это?

–Это матчество. Мою маму звали Ирина.

Хмыкаю.

–Ну с нормальным человеком такого и не могло произойти… – бормочу.

–Вы сейчас хотите сказать, что это я виновата в том, что ваша дочка так скучает по матери, что увидела ее в первой попавшейся женщине?! – Шлепает девушка ручку на лист бумаги. – Ну знаете! А я не буду ничего писать. Вот так… – осекается, потому что из коридора становится слышен плач Аленки.

–Мамочка! Где моя мамочка?!

Милла Георгиевна пытается уговорить ее позавтракать и почистить зубы.

Аленка снова рыдает.

Лицо дамочки в розовом вдруг вздрагивает, а взгляд с воинственного меняется на растерянный.

Хватается за ручку.

–Диктуйте, пожалуйста, дальше.

–Гостила у майора Доброго добровольно сегодняшнюю дату, и к его сотрудникам претензий не имею. Подпись…

–Готово! – Толкает ко мне расписку. – Осталось только решить, как покинуть дом и не попасться на глаза вашей дочке.

Я снова рассматриваю девушку. Если снять с неё все это мерцающее барахло, смыть вчерашний макияж и причесать, то будет вполне прилично. Даже миленько.

–А какое у вас образование? – Сам от себя не ожидая, задаю вопрос.

–Какое это имеет значение?! – Огрызается девушка. – Если вы сейчас же меня не отпустите, то я вызову полицию!

–Отличная мысль! – Щелкаю пальцами. – Сдадим им вас, как воровку.

–Что? – Подлетает на ноги. – Да вы! Я к вам по человечески! А вы.. Идите к черту!

Выхватывает свою расписку, рвёт ее на несколько частей, швыряет мне на стол и направляется к двери.

Распахивает ее и…. оказывается лицом к лицу с Аленкой.

Не знаю, на что она рассчитывала!

–Мамочка! – Влетает ей живот лбом дочь.

Я расстегиваю рубашку от горячей волны, ударившей в лицо.

Одно дело – услышать, что дочка провела вечер и ночь с незнакомой женщиной. Дарила ей свою детскую любовь и делилась болью, с которой я сделать ничего так и не смог. Совершенно другое – увидеть это своими глазами.

Острое чувство вины и ненависти к ее настоящей матери скручивает во мне все внутренние органы.

Допиваю свою воду с валокордином.

–Простите, Вахтанг Динарович, – появляется в дверном проеме Милла Георгиевна, – я пыталась ее отвлечь, но она увидела ваши ботинки и решила, что мама непременно должна быть у вас. Что мне делать?

Встаю из–за стола и развожу руками, подходя ближе к обнимающейся парочке.

Дамочка в розовом машинально гладит ребёнка по голове и смотрит на меня взглядом полным презрения.

–Может быть, нужно сказать ей правду? – Спрашивает давяще. – Ситуация заходит слишком далеко.

Да, так и есть! Но у меня почему–то не поворачивается язык.

–Милла Георгиевна, а что у нас на завтрак?

–Овсянка, Вахтанг Динарович, и…

–Ты пвиготовишь мне иишенку? – Поднимает Аленка глаза на Зайкину.

Я внутренне сжимаюсь, готовясь к тому, что дамочка рубанет правду–матку. Ситуация – абсурд. Даже никаких претензий!

–Приготовлю, – вдруг вздыхает девушка.

Вот это неожиданно…

Глава 7

ЗараЗа

Чувствую себя главной героиней бездарного студенческого капустника или новогоднего утренника, где только дети до семи лет могут поверить в правду происходящего на сцене.

Честно говоря, я немного в шоке от того, что отец так и не смог сказать дочке правду. А что он будет делать, когда я уйду? Письма фальшивые писать?

Девчушка слишком смышленая, чтобы это смогло долго работать.

Хозяин так любил свою собаку, что отрезал ей хвост по кусочкам. Вздыхаю…

–Сколько ты кушаешь яичек? Одно два? – Спрашиваю малышку, доставая пачку из холодильника.

Хорошенькая. Такая нежная после сна.

–Два, – авторитетно кивает Аленка. – И тебе два, – повелительно указывает пальчиком.

Оглядываюсь на майора, который хмуро наблюдает за нашей возней, как тюремный конвойный, и жду комментариев. На самом деле, я бы позавтракала, потому что ничего нормального не ела со вчерашнего обеда, а мои кофе с булочкой выбросили в мусор.

–И мне два, – вместо разрешения кивает неожиданно майор.

Ну обалдеть! Кухарку из меня решили сделать?

–Может быть, и вам два? – Развернувшись, с ядом интересуюсь у Миллы Георгиевны.

Неприятная женщина. Одним взглядом может заморозить. Как ее вообще можно было нанять для эмоциональной малышки?

–Благодарю, я уже позавтракала, – с достоинством отвечает она мне.

Подкатываю глаза. Окей…

Ставлю Аленку рядом с собой на стул, надеваю фартук и показываю девочке, как правильно разбивать яйца в глубокую тарелку.

С улыбкой наблюдая, как она терзает скорлупу, нарезаю овощи. С ними в холодильнике оказывается негусто. Только лук, помидор и перец, но этого вполне достаточно.

Наливаю масло на сковородку, добавляю в яйца молока и показываю малышке, как их мешать.

–А почему нельзя вошкой мешать? – Интересуется она.

–Ложкой? – уточняю на всякий случай и едва сдерживаю смешок, мгновенно представляя тонущих в яйце отважных букашек.

Ох уж это клиповое мышление! Да, работа с детскими трендами к росту интеллекта не ведет. Вошек…

–Звонкие согласные звуки ей пока не даются, – зачем–то комментирует ситуацию Милла Георгиевна. – Ленится.

Бросаю на нее удивленный взгляд. Мммм… ещё и токсичная.

–Потому что лучше всего мешать специальным венчиком. Тогда омлет будет пышным – пышным, – отвечаю девочке.

–Откуда твы знавешь?

–Меня мама научила, – отвечаю с улыбкой.

Собственно, это единственное, что она умела готовить, поэтому подружиться с плитой мне пришлось рано.

–Я пвавильно делаю?

–Ты – настоящий повар, – улыбаюсь. – Давай овощи обжарим.

–А ковбаски добавить?

–Ее тоже нужно?

–Обизатевьна, – кивает малышка авторитетно.

Спрыгивает со стульчика и приносит из холодильника открытую упаковку салями.

–Это, конечно, совсем не для омлета колбаска, но давай немного добавим.

Мы с Аленкой накрываем крышкой свое кулинарное творение.

Запах разносится по кухне просто божественный.

–Теперь нужно засечь время приготовления, – объясняю ребёнку. – Стрелочка длинная должна прийти вот сюда. На цифру шесть. Понятно?

–Понятно! – Кивает малышка. – А ещё нужно поставить тавевочки и вивочки.

–Я бы пошла и занялась вещами Алёны, если мое участие в завтраке не требуется, – не выдержав успеха нашего кулинарного дуэта, пытается сбежать няня. – Шкаф просто в ужасном состоянии!

–Конечно, займитесь работой, Милла Георгиевна, – с вежливой прохладой ставит ее на место майор.

Мы с Аленкой накрываем стол на троих.

Меня от этой ситуации немного дергает.

С самого детства я мечтала, чтобы у меня было именно так. Мама, папа, я… И потому всей душой ненавидела популярные американские рождественские фильмы, где за столом собиралась большая, дружная семья.

Как–то даже нашла красивую старую штору, постелила ее вместо скатерти и приготовила ужин. Страшное лакомство – макароны с сосисками. Рассадила игрушки за стол и, когда мама пришла со смены, сказала, что к нам пришли гости.

Что сделала моя мама? Сдала меня психологу. Вот так и закончились мои мечты.

С мужем тоже большой семьи не вышло.

–Готово! – Весело сообщает мне Аленка. – Ствевочка!

–Здорово! – Треплю ее по макушке и иду выключать газ.

К удивлению, омлет получается очень красивым и пышным. Тыщу лет такой не готовила!

Мы с майором и его дочкой рассаживаемся за стол.

–Пвиятного апитита! – Торжественно объявляет малышка.

Крутится на стуле. Заглядывает в глаза то мне, то отцу. Довольная….

–Ешь давай, – строго одергивает дочку полицейский. – Не балуйся.

Я отправляю вилку в рот.

Осилив половину тарелки, Аленка снова счастливо оживляется вопросами.

–А мы повьдем в кино? Папочка, ты обещал на «собачий патвуль». А мамочка с нами повьдет?

Толкаю под столом ногу майора. Какого черта он молчит и ничего не отвечает? Я то могу пообещать, что угодно. И не мне потом с этим разбираться.

–Да, да, обязательно пойдём, – отвечает девочке отец.

Я едва не бросаю в него вилкой. Он серьёзно?

Невозмутимо продолжает есть. С аппетитом!

Неожиданно ловлю себя на том, что рассматриваю его руки. Сильные, обвитые рисунком вен, с закатанной до предплечья белой рубашкой. Ах какой вы майор!

На удивление совсем не противный, несмотря на должность, и совсем не старый. Скорее… очень уставший. На небритом лице имеются следы щетины и легкой отечности. О! Представляю, как сама выгляжу после всех приключений!

Малышка что–то рассказывает нам про мультики.

Мне жаль, что ее счастье окажется таким скоротечным. Вспоминаю, чего интересного есть у меня в сумочке, чтобы подарить на память.

Кажется, там была красивая ручка с пушком.

–Ну, – встаю из–за стола и ловлю на себе тяжелый взгляд майора. – Мне пора на работу. Вы же с папой помоете посуду? – Улыбаюсь девочке.

Ее счастливое лицо вдруг мгновенно сникает.

–Не уходи. Хватит ваботать, – шепчет Аленка.

–Зайка, ну нужно же денежки зарабатывать.

–Папа все заваботает!

Аленка залезает ко мне на колени и обнимает за шею.

Я развожу руками перед смотрящим на меня майором.

–Ну и что делать? – Спрашиваю одними губами.

Он хмуро разглядывает нашу пару. Мне кажется, что о чем–то думает. Решает.

Ох и не нравится мне уже заранее эта пауза!

–Аленчик, сбегай, пожалуйста, в мой кабинет и принеси кошелек, – говорит дочери.

–Зачем? – Прищуривается малявка.

–Дам маме денежек, – на полном серьёзе говорит этот мужчина. – Чтобы она не ушла на работу.

Я эмоционально подскакиваю на ноги вместе с ребёнком на руках.

–Вахтанг Динарович, мы так не договаривались!

–Договоримся… – строго и давяще.

Он сошел с ума?

Глава 8

Добрый

Если женщина вызывает раздражение и горячее волнение одновременно – дело дрянь.

Чертова кукла! Почему именно она?

Потому что, майор, ты сам за столько лет найти мать для дочери не сподобился, и она нашла ее сама. Как сумела.

Да, а мне теперь разгребать?

Я действительно собираюсь предложить этой девиантной девице с блестками на декольте остаться в доме? Похоже, что другого выхода у меня нет.

Иначе исхода меня ждёт два – детский нервный срыв или ненависть от собственной дочери, которая дорога больше жизни!

Снова рассматриваю дамочку в розовом. Надо признать, ее омлет был хорош. Зависаю на пухленьких губешках… Ооо в моем уставшем мозге неожиданно рождаются картинки совсем не невинного завтрака, а только мужского. Взрослого, где слово «омлет» означает одно очень–очень конкретное действие! Приятное…

Сокращаюсь от дрожи по телу! Мать твою! Не о том ты думаешь, майор! Не о том!

Совсем оголодал? Так найди женщину, расслабься. Взрослую, разумную женщину, а не вот это вот не пойми что в розовой тряпке!

Вспоминаю, как шесть лет назад уже один раз вляпался также. Тоже глаз отвести не мог!

Это в прошлом! И вообще, только брюнетки меня заводят. А блондинки напрочь грохают эрекцию.

Да, так было действительно. До сегодняшнего дня…

Все блондинки – ветреные, недалекие дамочки. Не зря на них Господь Бог этот белый флаг на головы разместил!

Да, а я в этом имел несчастье убедиться. А ещё на этих блондиночек мужики липнут, как мухи. Это не твоя история. Больше не твоя, майор. Стоп! Табу!

Злой на бывшую жену, на себя и весь женский род прохожу в кабинет.

–Вы сошли с ума! – Тут же набрасывается на меня дамочка в розовом. – Зачем вы продолжаете этот фарс!? Господи! Да отпустите же меня.

–Идите, – хмыкаю. – я не держу!

–Не держите? – Прищуривается зло. – Стаю свою птичью отзовите от ворот! Они меня не выпустили!

Да, дамочка уже попыталась сбежать, пока дочь была занята поиском моего бумажника. Я сначала решил, что да и к черту! Пусть идет!

Но потом… передумал. Детские слезы, оказывается, очень весомый аргумент для любого преступления. Даже для нарушения основ конституции!

–Итак, – сажусь за стол. – Предлагаю ещё раз обсудить мое предложение без нервов.

–Без нервов?! – Сатанеет дамочка. – Это у вас такой профессиональный юмор? Что вам нужно?

–Я хочу… – повторяю со вздохом, потому что сам не верю, что говорю это. – Я хочу, чтобы ты сыграла роль матери для моей дочери. Укладывала спать, обнимала, плела косы и далее по списку того, что нужно.

–Роль матери? Вы сошли с ума? Это же ложь! Ложь – всегда травма для ребёнка. И что будет, если появится настоящая мать?

–Она не появится, – цежу сквозь зубы. – Сто тысяч в месяц. Ты согласна? Хотя, у тебя нет выбора.

–Это почему? – Хмыкает с вызовом..

–Потому что если откажешься, то прямо сейчас поедешь в СИЗО.

–За что? Напомню, это ваши люди меня похитили!

–Не похитили, а задержали опасную преступницу! Я правда пока не решил… ограбление, наркотики или мошенничество?

–Что? – Шепчет девушка и оседает на диван. – Вы – оборотень. Ужасный человек.

–Думаешь, сейчас сказала что–то новое? – Усмехаюсь. – Это комплименты.

–Вам не страшно доверять дочку женщине, которая вот прямо сейчас начинает вас люто ненавидеть?

–Это угроза? – Хмурюсь. – Ну ты попробуй. Рискни свободой. Знаешь, как на зоне любят таких девочек? Вдвоем? Втроем? Ты как больше предпочитаешь?

Дамочка в розовом подскакивает и сверкает на меня глазищами, сжимая кулаки.

–Сволочь!

–Пусть так, – киваю. – Потерплю.

–Вы понимаете, что ваша дочка вырастет? – Шепчет девушка. – Наш обман не сможет продолжаться бесконечно! И тогда она нас возненавидит!

–Годам к пятнадцати она потеряет такую острую потребность в матери. Может быть, даже раньше.

–Десять лет? Вы серьёзно? У меня же есть личная жизнь. Мужчины, в конце концов.

–Эта жизнь меня не волнует. Будешь приносить справку, что здорова, раз в месяц. Родители разводятся. Так бывает.

–Какой–то дурной сон… – зарывается дамочка пальчиками себе в волосы и приподнимает их от корней.

А я, как голодный пес, едва не капая на стол слюной, зависаю на ее груди. Корсет в этой позе толкает их вверх, как спелые яблочки. Налитые. Сочные…

Блять, Добрый!

Мне хочется побиться головой о стену.

Действительно – дурной сон.

–Что случилось с настоящей мамой девочки? – Шепчет Зарина.

Я перебираю пальцами по столу, думая, что ответить. И решаюсь, что лучше – сказать правду.

–Ее мать находится в тюрьме другой страны. За вывоз культурных ценностей.

–Жена майора в тюрьме? – Дергает бровью дамочка. – И вы все ещё в погонах.

–Мы в разводе.

–И как же так вышло?

Морщусь. Сейчас будет неприятно…

–Мари решила поехать в отпуск. Одна. И там завела очень неосмотрительный роман.

–Вы что? Ее подставили? – Ахает девушка с ужасом. – это месть?

–Да ну! Она сама себя наказала. Связалась с местным контрабандистом. Получила от него в подарок каменный браслет. Ничего примечательного. Решила, что это – просто сувенир. А оказалось, что его это реликвия древней королевской династии. Все… – развожу руками.

–И что? – Шепчет Зарина. – Ничего нельзя сделать? Найти того человека?

–Он в розыске много лет. Но это проблему не решает.

Дамочка в розовом эмоционально падает обратно на диван.

–Какой кошмар…

Хмыкаю. Вот так бывает в жизни ветреных женщин, которые решают, что простая семейная жизнь с невыездным ментом слишком скучна.

Мы замолкаем, думая каждый о своем.

–Какое у вас образование, Зарина?

–Класс академической драмы и педагогическое.

Неожиданно.

–Неплохо…

–Знаете что, – решительно говорит она. – Няней. Формально я согласная быть няней. Как будет называть меня ваша дочь – мне непринципиально. Но к вам у меня тоже будет условие.

–Очень интересно. И какое?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍–Вы будете искать жену. Активно. Хорошую женщину, которая постепенно за условный год войдет в жизнь ребёнка и заменит меня.

–Хммм… – тяну. – Наверное, это разумное решение. Я подумаю о нем.

–И ещё вопрос. Что делать с вашей текущей няней?

–Ваши обязанности совершенно не будут пересекаться. Милла Георгиевна возьмет на себя образование ребёнка.

–Ваша дочь не ходит в сад?

–Скажем, у неё с ним не складывается…

–Тогда… – девушка решительно подходит к моему столу и достает из принтера листок бумаги. – Пишите, товарищ майор, расписку, что вы одолжили у меня сто тысяч рублей без даты. На всякий случай. И деньги – вперед.

–А вы, оказывается, меркантильная барышня, – хмыкаю.

–Нет…. – качает головой Зарина. – Это моя защита от ваших неожиданных манипуляций. Майоры, обычно, абы у кого в долг не берут.

Щелкаю ручкой.

–Это лишнее. К вечеру будет готов трудовой договор.

–Тогда, до вечера, Вахтанг Динарович?

–Парни отвезут вас домой, – киваю. – И не забудьте поцеловать дочь.

Глава 9

ЗараЗа

До дома меня доставляют с почестями, как королеву, посадив даже на кресло в кабине уазика.

–Вы простите, что так вышло, – по кругу извиняются парни. – Хотели, как лучше. Сами понимаете… Жалко девчонку!

–Давайте объявим перемирие, – предлагаю им с улыбкой.

Вручают мне сумочку.

–Товарищ майор сказал заехать за вами в восемь.

–Простите, – развожу руками, – но раньше девяти освободиться не выйдет. Вы мне вчера сорвали съемку. Ее перенесли на сегодня на пять.

Я всю дорогу клялась, божилась и извинялась перед начальницей.

–Так вас опять от телецентра забирать?

–Да, в девять.

Закидываю сумочку на плечо и прохожу мимо сидящих на лавочке соседок. Дом старый, поэтому такая фееричная опция контроля порядка и сохранения общедомового имущества все еще существует.

–Здравствуйте, – улыбаюсь благовоспитанно.

–ПростиГосподи, тьфу! – Слышу в спину. – Опять Наталья непонятно кому квартиру слала! Вон, ее только из полиции выпустили, а на площадке уже клиент сидит! Зараза!

–Да все они там в телевизоре простиГосподи! Я вон читала вчера, что Калинин бросил жену и ушел к Обакаете!

–Да ладно?

–Ну! И детей забрал!

Сбиваюсь с шага. А кто это меня на площадке ждёт?

С тревожным ощущением в груди поднимаюсь на лифте. Выхожу на этаже и вижу, сидящего на ступеньках бывшего мужа.

–Зарина! – Подхватывается он, заметив меня. Помятый, сонный. – А я вот специально пришел пораньше, чтобы тебя застать.

Хмыкнув и не удостоив его даже приветствием, прохожу мимо.

Вставляю ключ в скважину.

–Зариночка! – Не сдается бывший и хватает меня за локоть. – Давай поговорим.

Я дергаю дверь, едва не попадая ему в нос.

–Не о чем говорить, Андрюша! А о делах поговорим в суде.

–Зарина! Зариночка! – Перехватывает он дверь. Снимает очки.

Я скидываю с ног босоножки. Ну хочет он стоять в дверях – пусть стоит.

–Это тебе… – протягивает Андрей букет.

Я скептически смотрю на белые хризантемы.

–Ты что–то перепутал, дорогой. Эти любит твоя мама. А я люблю… Кстати! А какие я люблю?!

–Милая… родная, – не унимается Андрей. – Ну зачем ты рубишь с плеча. Горе нужно переживать всем вместе.

Я делаю глубокий вдох, потому что от упоминания про «совместное горе» мгновенно слетаю в разрушительное состояние.

–Пошел вон! И сестрице своей передай, что если она не освободит мою квартиру сама, то я сдам ее опеке!

–Да ты сошла с ума?! Куда она пойдёт с двумя детьми?

–Да плевать мне, куда она пойдёт, – огрызаюсь. – Я же нашла себе дом. Потому что из одного меня выгнали, а другой заняли!

–Тебя никто не выгонял…

–Хватит! – Выставляю вперед распахнутую ладонь. – Ты сейчас уходишь сам, или я вызываю полицию. Все!

–А я ведь помириться хотел, – кидает букет мне в ноги Андрей. – Как дурак. Думаешь, мне не больно?

Выталкиваю его за порог, швыряю за него букет и захлопываю дверь.

И только после этого, рыдая, стекаю на пол.

Слезы душат. Каждый раз мне кажется, что я все пережила и выплакала, но вдруг появляется Андрей, и все идет псу под хвост.

Размазывая по лицу остатки макияжа, пишу Владе, чтобы захватила на грим свой реанимирующий чемоданчик. Конечно, подруга заваливает меня тысячью вопросов о том, что вчера случилось, но я обещаю рассказать ей только лично. Иначе не поем и не помоюсь.

Сделав себе чай, погружаюсь в мыльную пену и ловлю себя на том, что думаю о маленькой Аленке.

Какая хорошая и смышленая девчушка! Жаль, что ей пришлось пережить разлуку с дорогим человеком. О, как я хорошо ее понимаю!

Помню, как в детстве все пыталась найти отца. Мне должно было исполниться четырнадцать, и я надеялась, что смогу взять себе нормальное отчество. Но мама и на этот раз оказалась суровой рждшницей. Посадив дочь в поезд Москва–Владивосток, она привезла меня в какой–то рабочий городок.

Привела на предприятие, где жутко пахло металлом, и попросила пригласить на проходную какого–то человека.

Ждали мы его долго. А потом оказалось, что он запил и на смену не вышел.

И мы пошли в общежития.

Нужную комнату нашли не сразу. Сначала максимально насладились всеми традициями общественного жилья: кухонной дракой за плиту, разборками из–за холодильника. Орущими детьми и перманентным запахом стирального порошка с пивом.

Может быть, мама намеренно так долго меня водила по коридорам? Как сейчас узнаешь.

–Вот, – толкнув дверь, она завела меня в небольшую комнатушку. – Знакомься. Твой отец.

Я не сразу поняла, куда нужно смотреть. Только когда груда тряпок на кровати зашевелилась, а из–под нее, как в мультике про чудовище с аленьким цветочком появился человек, сделала шажок вперед.

Человек, не обращая на нас внимания, добрался до стола, проверил, что в бутылках пусто и грустно зашвырнул последнюю о стену.

–Здравствуйте! – Решила я подать голос. – А меня Зариной зовут. Зайкиной.

Мужчина начал ко мне приближаться, я едва удержала себя, чтобы не убежать. Надеялась, что он обрадуется, обнимет.

–Какой страшный мальчик, – вдруг похлопал меня по щеке человек, которого мать презентовала мне, как отца. – За пивом сгоняй. Опохмелиться. Скажи, что у бати трубы горят.

Зажав в кулачке те пятьсот рублей, я так и вышла из комнаты. Запомнила лишь его голубые глаза, которых мне от него не досталось. Даже глаза зажал!

А потом мы с мамой проели его деньги в кафе…

Что будет с Аленкой, когда она узнают о маме правду? Конечно, каждому, кто пережил падение детской мечты, хочется уберечь от этого другого ребёнка.

И я практически прощаю майора за его ультимативную тиранию в мой адрес, потому вряд ли смогла бы спокойно спать, зная, что меня где–то ждёт ребёнок!

Может быть, мне действительно нужно голову подлечить? Говорят, что некоторые женщины от нерастраченного материнского инстинкта входят в острую маниакальную фазу. И даже иногда воруют детей!

Господи! Какой бред! Нужно поменьше ходить в соседние павильоны пить кофе. А то я так и в битву экстрасенсов поверю.

Черт! Нужно не забыть Владу Адонье Калаверу. Два года назад подружка привезла мне его из Мексики. Он хоть и пластиковый, но зато страшно похож на настоящий.

Вздрагиваю от резкого звонка телефона и едва не ухожу под воду.

Отфыркиваюсь, пытаюсь протирать от мыла глаза и, не глядя, принимаю вызов.

–Алло! – Хриплю

–Привет! – Вдруг слышу в динамике мужской голос. – Аленка хочет с тобой поговорить.

–Мамочка! Вкьючи камеву!

В панике вспениваю воду. Что делать? Хватаю полотенце.

–Аленушка, мамочка же на работе, – пытаюсь я отговорить ее от странной затеи.

–Я товько посмотвю и все.

–Ну вечером с тобой увидимся.

–Зарина, пожалуйста, включи камеру, – строго требует майор. – Мне пора идти на работу.

Тяжело вздохнув, принимаю видео вызов.

Навожу на себя камеру так, чтобы было видно только лицо.

–Мамочка! – Верещит Аленка. – А что ты деваешь?

Смущаюсь и стараюсь ответить максимально близко к правде.

–Готовлюсь к гриму. Нужно умыться.

–А у нас в садике тоше такая пвиточка в туавете. А покажи кваники.

–Аленушка, давай я тебе вечером покажу фотографии?

–Сейчас…. – упрямо.

Вздыхаю. Ее, наверное, можно понять. Про маму хочется знать, как можно больше. Занимать собой все ее пространство.

Навожу камеру на краны с керамическими цветочками. Показываю ещё медную раковину, которая начищена до блеска.

Мне повезло с квартирой. Ее сдавала старушка из бывших балетных. Дети забрали богемную женщину жить к себе за город.

–А унитаз у вас тоже золотой? – Не сдержавшись, хмыкает майор.

Молча демонстрирую ему красного керамического друга.

–Господи, кому я доверил дочь? – Подкатывает он глаза.

–Еще не поздно передумать, – мстительно хмыкаю.

–Еще не поздно уехать в прекрасное СИЗОе далеко! – Парирует он. – Машина будет в двенадцать.

–Я, кстати, купила книжку «яды». Просто почитать… – не остаюсь в долгу.

–А ты мне купивишь что–нибудь? – Вклиниваясь в наш обмен любезностями, хитренько интересуется Аленка.

–А что ты хочешь? – Улыбаюсь.

–Маааавенькую шековадочку. – Тянет. – И Басику. А то он обидится. И Вокки. И Филе, – начинает перечислять своих плюшевых друзей. – И папе.

–Папе – обязательно куплю, – фыркаю. – Со вкусом миндаля и разочарования. Малышка, мне пора работать. Я побегу, ладно?

–Статья двести двадцать шесть, поищите в интернете на досуге, – ухмыляется майор. – Давай, детка, целуй мамочку.

Мы с Аленкой тепло прощаемся, посылая воздушные поцелуи.

С улыбкой стекаю глубже в пену и снова подскакиваю от нового звонка.

Опять Аленка?

Принимаю видео. Но на экране появляется не ребёнок, а майор, идущий по своему двору.

–Вы бы, мамочка, прикрылись, – прокашливается.

Смотрю вниз и понимаю, что пена осела с груди вниз. Черт! С колотящимся сердцем прижимаю к себе полотенце!

–Да что вам нужно? – Рявкаю. – Могу я немного отдохнуть?

–Я хотел сказать, что буду сегодня поздно, поэтому ужинайте без меня.

–И в мыслях не было ждать!

–Зарина! Ты дома? – Доносится до меня мужской голос из коридора.

–Так ты не одна? – Морщится майор. – Не забудь справку.

–Это не ваше дело! – Огрызаюсь и забрасываю вызов.

Ещё буду я ему объяснять, что это сын хозяйки квартиры пришел с рабочим чинить кондиционер. Обещал в мое отсутствие управиться.

–Борис! Одну минутку! – Кричу. – График изменили.Извините!

–Ничего страшного, мы подождём тогда на площадке.

Я вылезаю из воды и ловлю себя на мысли, что парадоксально довольна. Майор услышал мужской голос. Вот и отлично! Пусть не думает, что кроме них у меня никого в жизни нет!

А ведь и правда! Разве есть? Разве ещё кто–то меня ждёт?

Глава 10

Добрый

–Там все похоронные деньги были, товарищ майор, – рыдает старушка. – Я же думала, что правда сын!

С тяжелым сердцем встаю, наливаю женщине стакан воды. Похоронные.… Это какой–то общий баг у прошлого поколения? Дети! Дети должны об этом думать, а старики – совершать безумства. Как мои…

–Ну и что, по вашему мнению, если сын сбил человека, то он не должен понести наказание? – Спрашиваю резонно. – Что же вы деньги кинулись переводить непонятно куда?

–Ну как куда? На адвоката же…

–А сыну то чего не перезвонили?

–Так написал же: «не звонить».

–А сын ваш где?

–А Питере. На стройке он у меня работает. Большой человек…

–Ладно… – вздыхаю. – Уткин, ты записал показания?

–Одну минутку, товарищ майор!

–Дай прочитать гражданке Луговой. Вы , пожалуйста, – обращаюсь к старушке, – если все правильно, то поставьте свою подпись и ждите информации. Уткин! Я до капитана.

Выхожу из кабинета.

Уже из коридора слышу дружный гогот оперов. Мне становится интересно, что же там такое радостное раздают, на что меня не позвали?

Сворачиваю направо и останавливаюсь на пороге.

Мужики сидят столом, облепив рабочий компьютер с разных сторон.

–А если мне будет страшно спать одному? – Вещает у них кто–то с экрана дурашливым голосом.

–Аааа! Это шиза! – Улюлюкают младшие коллеги.

–Тогда ты сможешь прийти, и я тебя обниму, – отвечает голосу вполне нормальный женский.

Кажущийся мне знакомым…

–Значит, ты поможешь мне найти пару? – Спрашивает с надеждой дурашливый голос. – Ура! Ты – самая лучшая!

–Конечно, и мы с тобой попросим Федю вас никогда не разлучать!

–А Федя молодец! – Орут от смеха мужики. – Такая фея и нам нужна.

–У меня вообще каждый второй – утопленник. – Ржет Сизов. – Может, она их из стиральной машины воскрешать умеет?

–И не говори. Это вообще боль!

–Конечно умеет! Ещё и искусственное дыхание делает!

–Носкам?

–Ааааа… – ржут. – Ну и дичь. Кто им это пишет? Может, надо за наркоту закрыть? А сисики у феи зачетные!

Дернувшись от догадки, решительно подхожу к подчиненным и резко разворачиваю к себе экран компьютера.

–Это что такое? – Рычу, сатанея!

На видео, которое вызвало такой нездоровый ажиотаж, кривляется эта чертова ведущая! Которую моя дочь выбрала себе в матери. И разговаривает барышня с… носком. У него приклеены глаза, ресницы и рот.

–Товарищ майор, – вытягиваются подчиненные. – Так это… Вы же сами товарищу капитану запрос передали. Выяснить о гражданке Зайкиной Зарине Ириновне всю возможную информацию и составить психологический портрет.

Выключаю видео и делаю глубокий вздох, чтобы не наорать на звездопад.

Вообще–то я надеялся, что Лебедев сам изучит этот вопрос. А он…

Что я делаю не так? Не достаточно их всех штрафую? Может нужно больше ночных дежурств?

Обвожу взглядом притихших следаков.

–Товарищ майор, – говорит Крылов. – Товарищ капитан с Давыдовым на жмура уехали. А мы почти закончили.

–Документы мне! – Шиплю. – Быстро! И чтобы я этого! Больше в отделении не слышал!

–Так вот, папочка… – протягивает мне документы все тот же Крылов.

Выхожу от следаков, громко хлопнув дверью.

Надеюсь, молодняк хорошо напуган и не протреплется старшим про настоящую причину моего интереса к звезде детского шоу.

Открываю папку, ловя себя на ощущении странного трепета. Последний раз такое испытал… а когда? Да Бог его знает! Скоре всего, в школе, когда у девчонки, которая мне страшно нравилась, спер ежедневник с личными историями .

Она меня тогда не простила, хотя я просто хотел узнать, чем ее порадовать.

Эта Зараза мне тоже стопудово такого финта не простит. Но у меня сейчас весомое обстоятельство.

Отойдя от посторонних глаз к окну, листаю бумаги.

Так… Действительно два высших у барышни. Отличница! Чемпионка по танцам. В пятнадцать получила травму и ушла из спорта. И замужем… Была. За своим бывшим партнером. Который без нее тоже очень быстро слился с культурного поприща, поступив в финансовый. Работает клерком в банке. Квартира и дача записаны на мать. У самой же Зайкиной в собственности квартира. Досталась от матери. Проживает с неким Скрябиным. Архитектор. Женат. Пу–пу–пу…

Это, значит, гражданину Скрябину выпала честь лицезреть гражданку Зайцеву в ванне.

А «мама» у нас, оказывается, Дамма не высокой марали!

Не понимая, по какой причине так сильно меня злит этот момент биографии посторонней женщины, захлопываю папку.

Сиськи, значит, зачетные!

Мне иррационально хочется позвонить этой Зарине Ириновна и все высказать! Как она вообще может крутить роман с женатым? Чему она научит мою дочь?

Хотя…. с другой стороны – циничность женщины всегда освобождает мужчину от ответственности за нее. И для нас это лучший расклад.

Нехрен засматриваться, Добрый!

–Товарищ капитан! – Догоняет меня дежурный. – Там к вам ещё потерпевшие от мошенников пришли. У них мать в больнице с кризом.

–Да что ж такое?! – Рявкаю. – Вот сколько можно людям объяснять?! Синицын! – Ловлю своего стажера. – С завтрашнего дня зарядите профилактическую рассылку о предупреждении мошенничества. Возьми у оперов телефон и свяжись с типографией. Пусть напечатают плакаты. Пройдете – разведите по району.

–Товарищ майор, так потерпевших приглашать? – Не отстает дежурный.

–К операм направь. И сбрось мне сводки за неделю по подобным делам с Кировского и Центрального. Чтобы понимать масштаб…

Глава 11

ЗараЗа

–А вот ещё анекдот, – пытаются развлекать меня стажеры майора, пока мы стоим в пробке.

Вежливо улыбаюсь. Чувство юмора у ребят из той же логики, что и рингтоны на звонках.

–Почему полицейский всегда пьёт кофе из термоса?

–И почему?

–Потому что не хочет, чтобы тело остыло! – Хохочет Уткин.

–Этому анекдоту сто лет в обед, – подкатывает глаза Синицын. – Я лучше знаю…

–О нет! Достаточно, пожалуйста, – достаю телефон. – Если вы не против, я ещё немного поработаю. Мне сбросили сценарий. Его нужно до завтра выучить.

Вообще, я сегодня еле сбежала! Иногда начинает казаться, что начальница по какой–то причине меня люто ненавидит. И я не могу понять почему!

Погружаюсь в текст. Он с каждым разом все хуже и хуже! Господи, что за Сева А2? Сева ватман? Я ещё от носка с глазами не отошла. Самое печальное, что рейтинги растут, а это значит, что точно не моя идея с «городом профессий» будет в приоритете.

«Платье не спасти!» – Присылает сообщение Влада.

Испытывая острое чувство вины, шлю ей грустные смайлики и поцелуи. Я уже сегодня извинилась.

«Надеюсь, твой майор этого стоит», – прилетает мне ответ от подруги.

«Он не мой!» – Тут же отсылаю сообщение. – «Я просто ему помогу и заработаю денег. Хозяева, кстати, сказали, что выставили квартиру на продажу. Хотят бабуле отдельный дом строить на своем участке.»

«Вот и попроси своего майора тебе помочь! Дашь на дашь! Чтобы снова съемную не искать!» – Не теряется Влада.

Задумчиво смотрю в окно. А что? Наверное, это мысль. Но что он может сделать без суда? Участковый четко объяснил мне, что дети имеют полное право находиться на территории, где прописаны.

–Фух.… – смотрят по окнам полицейские. – Ты глянь, как их раскорячило…

–Нет, ну это ж надо так врубиться?! Идиоты…

На всякий случай зажмуриваюсь. Не могу я смотреть даже на самые пустяковые аварии.

Наконец, вырвавшись из пробки, мы долетаем до небольшого коттеджного поселка, где стоит дом майора, минут за десять.

Рядом с уже знакомыми мне кованными воротами обнаруживается красная модная машина. И когда уазик с ней равняется, с водительского места резво выбегает женщина и перекрывает нам дорогу.

–Твою ж мать! – Выкручивает руль в сторону Синицын и выдыхает. – Совсем чокнулась бабка.

–Если бы ты ее придавил, может, наш начальник бы тебе и премию выписал, – хмыкает Уткин.

Женщина же, тем временем, начинает кидаться на капот и окна, явно выкрикивая ругательства с проклятиями.

–Это кто? – Сжимаюсь от толчка в стекло и прочитанного по губам слова «проститутка»

–Это теща товарища майора, – объясняют мне стажеры.

–Она что? Не здорова?

–Ой, – отмахиваются ребята, – лучше не вникать, что у них происходит. Но со вчерашнего дня пускать Симону Александровну строго запрещено.

–И как же нам пройти мимо нее в дом? – Замечаю резонно.

–С Божьей помощью, – весело отзывается Уткин.

–Кстати, а вы знаете, почему полицейские не молятся перед дежурством? – Помогает мне отстегнуть ремень Синицын, – Потому что уже «помолились» на планерке у начальства…

Едва сдерживая желание подкатить глаза, вылезаю следом за стажером из машины. Может быть, нужно их посватать на канал? Будут шутки писать. Там как раз любят подобный юморок.

–Спокойно! Спокойно, гражданка! – Ловит Уткин летящую на нас с кулаками тещу майора.

–Немедленно! Немедленно пропустите меня к внучке! Вы слышите? – Вопит она.

–Давайте, проходите, пока я ее держу. – Кивает мне стажер.

Синицын прикладывает к калитке магнитный ключ, и мы быстро проникаем на территорию.

Я замедляю шаг, слушая ругань, оставшуюся за забором.

Этот майор Добрый кажется мне все больше и больше странным. Зачем ему няня, фальшивая мать, если у девочки есть родной человек женского пола?

Входная дверь дома распахивается. На пороге появляется в суе упомянутая Милла Георгиевна.

Она демонстративно смотрит на часы.

–Мой рабочий день закончился сорок минут назад, – сообщает мне пафосно. – Девочка поела свекольный салат и печеночные котлеты.

Дергаю бровью. Действительно поела?

–Здравствуйте, – подхожу к женщине ближе.

–На холодильнике висит высчитанное меню, которое сбалансировано по белкам, жирам и углеводам. – Продолжает передавать мне информацию Милла Георгиевна. – У Алёны остался на сегодня только стакан кефира. Она от него отказалась. Впредь вам следует приезжать раньше, чтобы не ломать девочке режим. В десять часов она уже должна спать. В прописях мы не продвинулись по страницам. Она их порвала...

Искренне раздумывая, как вежливо послать нудную тетку, считаю до десяти.

Так, Зарина, опыт воспитания детей у тебя, прямо скажем, фиговый. Поэтому, может быть то, что тебе рассказывают – это оправданные меры? Звучат они очень здраво.

Оооо! И при этом дико кринжово! Тьфу! В смысле дико, чудовищно, стремно… Кстати, стремно – это вообще русское слово?

Нужно будет обстоятельно обсудить с майором сферы моих полномочий и этой… Мигеры! Нет, с логопедическими упражнениями я согласна! Но зачем девочке так рано учиться писать? Ей нужно играть…

Кстати, к вечеру из идеальной прически Миллы Георгиевны в разные стороны начинали торчать волосы. И я, представляя, что это змеи, тихо прыскаю от смеха. А что? Похоже!

–А что–то смешное говорю? – Поджимает губы женщина.

Закусив губы, мотаю головой.

–А почему Алена меня не встречает? – Перевожу тему.

–Она уже в кровати.

Слышу из дома топот детских пяток и начинаю улыбнуться. Ага. Спит. Как же! Встретить маму – это святое!

–Мамочка!

Практически сбивая свою няню с ног, вылетает на крыльцо Аленка.

Я едва успеваю ее подхватить и придержаться за поручни, чтобы не упасть.

–Привет, маленькая! – Улыбаюсь, ловя ощущения того, что это, черт возьми, приятно, когда тебя так сильно ждут.

В мою щеку вжимаются горячие губешки.

–Мамочка, а мне бес тебя софсем–софсем, не засыпавось!

Одергиваю Аленке пижамную кофточку.

–А ты овец считала?

–Каких офец? – Хмурится задумчиво.

–Ну, которые прыгают через забор!

–Чевез наш?

–Так! – Не выдерживает Милла Георгиевна, – я, пожалуй, покину ваш интеллектуальный кружок. Мне тоже пора отдыхать.

Почтительно отхожу в сторону, освобождая женщине проход по ступенькам.

Хочется покривлять ей в спину рожи. Нет! Ну где этого мамонта нашел майор? Такое ощущение, что в исправительной колонии.

–Мамочка, – отвлекает меня шепот Аленки. – А я кушать хочу…

–Твоя няня сказала, что ты поела, – смотрю на ребёнка строго.

Она вздыхает.

–Будешь вугаться….

–Не буду.

–Я кответы цветочку отдава.

–Какому?

–Вот такому… – раскрывает ладошки. – Возве тевевизора.

–Так, ясно, – хмыкаю. – Ну пошли, покажешь!

Оглядываюсь, вспоминая, что сумки мои так остались в машине. Ладно, надеюсь, охранники их доставят в дом целыми. Там особенно ничего ценного нет. Кроме Калаверы…

Глава 12

Добрый

Едва держась на ногах от усталости, захожу в дом.

Втягиваю носом воздух и усмехаюсь. Не узнать запах жареной картошки с грибами – это нужно быть идиотом. Сомневаюсь, что этот ужин приготовила Милла Георгиевна. Ее от слов «крахмал» и «сахар» трясет, как бесноватую от святой воды.

Кстати, где бы водицы набрать побольше? Чувствую, мне скоро пригодится.

Застыв в дверях гостиной, я разглядываю длинные женские ноги в беленьких носочках. С другой стороны ноги заканчиваются серебристым плюшевым костюмчиком.

Серьёзно? В этом виде дамочка расхаживала перед моими стажерами? Нет, ну зато теперь понятно, почему Филин стал ее верным фанатом. Там как раз интеллекта на подростка, а тут ещё живая «барби».

Я сам не понимаю, почему злюсь на женщину за то, что она прекрасно выглядит! Даже ведь не пошло! Пошло появляется только в моей воспаленной голове. А ещё я постоянно сравниваю ее с бывшей… И самое печальное, что новая «мама» у нас ещё красивее, чем предыдущая.

Может быть, нужно было не отказываться и сгонять с коллегами в баньку? Расслабиться, Ирину позвать, тогда меня бы так не клинило…

Вспоминаю, что ее сообщение так и осталось висеть без ответа. А, плевать! Завтра отпишусь, что был занят. С Ириной у нас вялотекущий давний роман.

Новая «мама» дочери сладко спит, обняв диванные подушки. Интересно, почему не в спальне?

Вспомнив, что предыдущая ночь у девушки была крайне нервной, укрываю ее пледом и, стараясь не обращать внимание, что кроме ног, у неё ещё есть и шикарное декольте, ухожу на кухню.

Надеюсь, от картошки в этом доме остался не только запах.

Искать особенно не приходится. Желанная еда обнаруживается на плите под чуть приоткрытой запотевшей крышкой.

Я беру вилку и начинаю есть прямо со сковороды.

Проглотив несколько кусочков, прикрываю глаза от удовольствия. А картошка ещё и с копченым беконом. Мммм… Господи! Как вкусно! Умереть можно!

–Добрый вечер…

Вздрагиваю от женского голоса за спиной и чувствую себя так уязвимо со своими гастрономическими эмоциями, будто меня застали за рукоблудием.

С трудом проглотив пережеванное, так и оборачиваюсь с вилкой в руке.

–Ну что вы стоя едите? – Сонно обнимает себя за плечи Зарина. – Наложите в тарелку, сядьте за стол, как человек…

–Если тебя покусала Милла Георгиевна, ты сразу скажи, – перевожу ее заботливый женский вброс в шутку. – Нужно будет срочно принять противоядие.

Зарина едва заметно хмыкает. Проходит и присаживается за барную стойку.

–И какое от неё противоядие?

Достаю из верхнего шкафчика сахарницу и подаю чайную ложку.

–По две с горкой. Три раза в день.

Девчонка начинает хохотать.

–Я где только этот сахар сегодня не искала!

–Зачем?

–Чтобы какао сварить!

–Аленка плохо засыпает после сладкого…

–Плохо засыпают дети на голодный желудок и если они не достаточно устали. Где вы вообще нашли эту Миллу Георгиевну? Она же… деспот! Простите. Аленка ее еду сегодня в цветок выбросила. Мне пришлось половину грунта поменять, чтобы тухлятиной завтра не воняло…

–В интернате при женской колонии я ее нашел, – перебиваю. – Дочке нужен был массаж, электрофорез, человек, который бы мог работать с ребёнком, разлученным с матерью… Не жалея.

–Не жалея? Господи… Какой кошмар!

–К сожалению, другие няни не выдерживали даже недели.

Забрав с плиты сковороду, сажусь за барную стойку напротив гражданки Зайкиной.

Рассматриваю ее…

Плюшевая вся, уютно лохматая, чуть помятая после сна, теплая… Губешки бантиком. Уверен, что и пахнет она головокружительно! Ее бы обнять, прижаться членом к попке и дрыхнуть до утра. А утром…

Добрый, стоп! Встряхиваюсь и очень вовремя едва не прикусываю себе язык.

–Стажера моего тоже этим зельем приворотным кормила? – Накалываю на вилку картошку и грибы. – Чтобы такого больше не было!

–Он меня шантажировал! – Подкатывает глаза Зарина. – Ну представьте себе картину. Ночь. Два человека женского пола копают за домом клумбу. Что бы вы подумали?

–Ничего хорошего, – хмыкаю. – Аленка быстро уснула?

–После двух сказок, полученной помады и обещания, что завтра я приготовлю ей завтрак – быстро.

Улыбаюсь и снова смотрю на свою гостью. Это удивительно, но она меня совсем не раздражает! Даже как–то вот.… не хватало этого. После работы с живой женщиной поговорить, чтобы мир таким уж поганым не казался.

–Я спросить хотела, – вспыхнув под моим взглядом, опускает глаза Зарина. – Какую мне комнату можно занять? И ванны две. На втором этаже, наверное, ваша… Будет не очень удобно…

Прекрасно мне будет! Особенно потому, что на ней сломан замок!

–Можешь выбирать любую, – прокашливаюсь. – Комната твоя та, что справа от детской. Смежная.

–Извините, я думала, что это комната… Вашей бывшей жены, – смущается Зарина.

–Это спальня бывших хозяев. – Решаю сразу расставить все точки над «й», – Мария в ней никогда не спала.

–Почему?

–Потому что ремонт в доме закончили всего два года назад. До этого времени дом пустовал.

–Ничего не понимаю, но ладно, – хмыкает Зарина.

–Вот и славно, – киваю, не желая просвещать ее в подробности своей биографии ещё глубже.

–Ну… тогда спокойной ночи, – неловко поднимается девушка из–за стола. – Я завтра уйду от вас около десяти и приеду, как сегодня. А и ещё… – вздыхает, будто решается на вопрос. – Почему вы не разрешаете бабушке общаться с внучкой? Она сегодня приходила…

–Я в курсе! – Обрываю грубовато начавшуюся поучительную речь. – Симона является спонсором того беспредела, который случился со всеми нами. Именно она заложила ребёнку в голову мысль, что мама вернется, и ее надо искать!

–Наверное, она хотела, как лучше…

–Она окончательно пропила свой и до этого не очень здравый мозг! Все! Разговор окончен!

Новая «мама» обижено вздергивает подбородок.

–Милла Георгиевна приходит завтра в девять. Вы обещали, что мы подпишем договор и обсудим зоны нашей ответственности. Алена сегодня жаловалась!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Да что ж такое! Женщины – это сплошные проблемы! Где я так в жизни провинился?!

–Что она говорила? – Спрашиваю с усталым вздохом.

–Помимо ужина? – Возмущенно повышает голос Зарина. – Милла Георгиевна запрещает Алене носить платья. Запрещает пить любые напитки, кроме воды!

–Почему?

–Ну вот вы спросите! Или я умываю руки!

–Ладно! – Рявкаю. – Завтра в девять поговорим!

–Спасибо, доброй ночи, – как прилежная институтка отвечает мне Зарина.

И активно дышит своей грудью в вырезе расстегнутой кофточки.

Персиковые полусферы надуваются, как кислородные меха, к которым мне срочно нужно подключиться для реанимационных мероприятий! Зарыться лицом и подышать…

Черт!

С психом забираю со стола сковороду и швыряю ее в раковину прямо с недоеденной картошкой. Сердце колотится. По телу прокатывается жар.

–Все! Всем спать! – Рявкаю.

Слышу, как, обижено сопя и бормоча в мою сторону красочные определяющие гнилую суть эпитеты, Зарина сбегает.

Прошуршав своими вещами, уходит в ванную на первом.

Яркие образы, где она натирает свои «персики» мыльной пеной, окончательно отключают мою голову. Я не понимаю, зачем я это делаю. Но…

–Айййй! – Слышу визг из ванной.

Да, там вода напрямую связана с кухней, а я врубил горячую на максимум.

Чувствуя себя последним, но довольным говнюком, иду спасать «персики».

Стучу в ванную.

–У тебя все нормально?

–Вода ледяная!

–Открывай… Сейчас починим.

Глава 13

ЗараЗа

Хам! Мужлан! Деспот! Самодур!

У меня все не кончаются слова, которые бы хотелось высказать майору в лицо. Но я не могу.

Собственно, а почему? Почему, Зарина?Смотрю на себя в зеркало над раковиной. Щеки полыхают…

О! Ну этому много причин. Во–первых дополнительный доход еще ни для кого не был лишним. Во–вторых моя подработка, кажется, предполагает проживание. Иначе, я не понимаю, как разорваться! А в условиях просьбы освободить съемное жилье в ближайшее две недели – это, скорее, положительное обстоятельство.

В–третьих… что там ещё? Это, безусловно, интересный опыт, вдохновение для будущих программ и…

Да кого ты обманываешь, Зарина! Нагребло тебя просто не по детски с твоей психо–травмой. Режим спасательницы выкрутился на сто процентов! И девочка эта мгновенно в душу запала.

А это очень плохо! Но что делать, если оно уже случилось?

Я впервые за последние пол года беру в руки детскую книжку и не ловлю паническую атаку. Меня не нагребает чувством вины, не разрывает на части от боли. Аленка – она как подорожник. Только очень громкий и хулиганистый! Смешной! Нежный. Наивыный! Ласковый…

Как вообще этот милый ураганчик мог вырасти в таких условиях? Просто как побег деревца сквозь асфальт…

Ох, сколько нас таких сквозь асфальт. Пока катком не закатало.

Проверяю замок, сбрасываю одежду и с блаженством захожу под струи воды.

Еще бы Миллу Георгиевну изолировать. Отправить ее.… в цирк! Львов дрессировать! Хотя… животные тоже больше понимают любовь, а не пустую мунштру.

«Чтобы могла работать с ребёнком, не жалея его…» – передразниваю майора.

Да опека по нему плачет!

Хотя, это я, конечно, перегибаю. Мужик очевидно очень любит дочь. Но от чего–то так до сих пор и не сообразил, как с ней жить.

Вспоминаю внимательный взгляд Доброго и чувствую, как соски под пальцами чувствительно напрягаются.

Меня прошибает волной томного желания, и я оглушено убираю руки от груди.

Это что было? Нет–нет–нет! Майор не мог стать причиной моей слабости. Это все женский цикл и отголоски гормонов, на которые я так и забила, не став допивать.

Снова щедро наливаю в ладонь детское жидкое мыло и едва успеваю взбить его в пену, как вода резко становится ледяной.

Взвизгнув, вылетаю из кабинки на коврик и только после этого соображаю, что нужно выключить воду.

Сердце колотится от адреналина. Ну – супер! Ненавижу чужие ванны!

Как теперь домыться?

В дверь раздается стук.

–У тебя все нормально?

Хватаю полотенце, будто майор может увидеть меня через дверь.

–Вода ледяная! – Отзываюсь, чтобы он не подумал ничего. Например, что я – ненормальная и ору, потому что увидела морщины на лбу.

–Открывай, сейчас починим, – раздается из–за двери самоуверенное.

Я замираю. Как открыть? Голой? Пустить мужчину? Да я на такой дистанции за всю жизнь только с мужем была.

Нет, вообще, я не стесняюсь. У людей искусства эта чувство атрофированно напрочь, потому что очень часто приходится помогать переодеваться друг другу за кулисами или в общей раздевалке. Люди со временем просто становятся для тебя бесполыми…

Но майор – это другое. Он со своими плечами, ручищами и щетиной совсем не вписывается в стаю «бесполых». Потому, я в таком «кипятке», что мне можно смело возвращаться под ледяную воду.

–Зарина! Ну что? – Продолжает стучать хозяин дома.

Пробую на всякий случай включить кран. Ну в вдруг пикантную встречу можно избежать?!

–Вы скажите, что делать! – Отвечаю.

–Ты сама не сможешь.

Кутаясь в полотенце поглубже, отщелкиваю замок и вжимаюсь в стену, позволяя Доброму зайти в ванную.

Он будто заполняет ее собой целиком. Становится даже сложнее дышать.

–Живая? – Смеряет меня взглядом, – Запоминай на будущее, – невозмутимо, демонстрирует мне алгоритм устранения неполадки.

–Воду переключаешь на кран. Потом на основной трубе перещелкиваешь тумблер. Включаешь горячую и добавляешь холодную. Все…

Вытирая руки, снова оборачивается в мою сторону.

Скользит взглядом по моей груди, а потом резко поднимает взгляд до лица.

–Запомнила? Или ещё раз показать?

Киваю, сглатывая.

Не могу перестать смотреть. Да что ж такое с этим майором?! Зачем полицейскому такая внешность? Как у зрелого спасателя Малибу!

Он должен быть с пузиком, с одышкой, с лысиной, в конце концов! В чем–то же он должен быть плох???

Мне срочно нужно противоядие!

–Спасибо, – хриплю . – Спокойной ночи, товарищ майор…

Тянусь закрыть дверь и позорно поскальзываюсь в луже воды, которую сама же и организовала.

–Зарина! – Перехватывает меня Добрый.

Я хватаюсь за его плечи и тяжело дышу.

Чувствую, что между мной и майором нет полотенца. Оно распахнулось и висит сзади только на честных руках хозяина дома.

–Сейчас я на счет три закрою глаза, – говорит он хрипло. – И выйду.

–Да.… – выдыхаю судорожно.

Мужские руки едва ощутимо скользят по моей спине.

Я смотрю майору в глаза. Неожиданно очень красивые глаза! Серые. Как грозовое небо.

–Раз, – шепчет он.

–Два, – считаю, вдыхая глубже запах его одеколона, который меня и без того кружит.

Мне кажется, что на счет три этот мужчина меня поцелует. И это будет катастрофа! Но почему–то сейчас меня это совсем не пугает.

Господи, как же меня давно не целовали!

–Три, – захлопывает глаза Добрый.

Разжимает руки и, едва не вписавшись в дверной косяк плечом, выходит из ванны.

Я опускаю взгляд на полотенце, валяющееся на полу.

«Это что был за стыд, Зарина Ириновна?» – Звучит в моей голове голос мамы.

Я и сама не знаю.

Глава 14

Добрый

Какого черта я себе это приключение замутил? Зачем поперся к барышне в ванную?

Зачем ее трогал?

Всю ночь на пролет я делаю то, на что не осмелился в реале – зарываюсь носом в шикарную грудь Феи в плюшевом комбинезоне. Облизываю ее, кусаю, перекатываю на языке сосочки… Арррр! А потом сжав сильнее, трахаю ее прелестную хозяйку прямо в ванной перед зеркалом. Утекаю нахрен, глядя в ее голубые глазищи через отражение. Они смотрят на меня восхищенно и чуть шокировано. И топят, топят, топят до сладкого удушья, когда хочется сорвать все звезды с неба за этот взгляд!

Откуда это во мне вообще? Не помню, чтобы испытывал подобное в жизни. Хотя, наверное, где–то когда–то словил эмоцию.

Открывая глаза за секунду до замыкания все органов чувств, переворачиваюсь на другой бок и сминаю подушку.

–Чертовщина же….

Бедра рвутся вперед, желая найти точку приложения с углублением у матраса. Я как голодный срочник, которому осталось докатиться до самого последнего позора в жизни, и от накатившего утром тестостерона поцеловать соседа по койке.

Резко сажусь на постели. Вытираю пододеяльником вспотевший лоб и включаю кондиционер. Сердце колотится с такой оттяжкой, будто я только что хорошо потрахался или пробежал марафон.

Да чтоб тебя, Зарина Ириновна! Чтоб тебя мужики никогда не хотели!

Кроме меня, конечно…

И подавив в своей воспаленной фантазиями голове идею прямо сейчас наведаться в гости к барышне, что обитает за соседней стенкой, я просто беру сигареты и выхожу на балкон.

Весенняя ночная прохлада немного приводит меня в чувства.

«Иди спать, майор,» – уговариваю себя.

Завтра тяжелый день. Грабеж супермаркета висит, серия поджогов , летучка общая с соседними районами по телефонным мошенникам. Эти уродцы уже почти на пять миллионов наколядовали. А главное – так чисто работают, что все банки разводят руками.

Докурив вторую сигарету, возвращаюсь в спальню и падаю в кровать без сил.

Глаза открываю от навязчивого ощущения, что по моему лицу что–то ползает. Пытаюсь включиться…

–Доблое утло, папочка… – нависая, невинно хлопает на меня глазами дочь.

И что–то в ее внешнем виде заставляет меня начать сильно беспокоиться.

Сажусь на постели и скольжу внимательным взглядом от растрепанной макушки вниз по пижаме. Так…

–Доброе утро, солнышко, а что у тебя в рукаве?

–Ничево… – отвечает Алена так честно, что ни один бы детектор лжи не пикнул.

Отбрасываю одеяло.

–А если хорошо подумать?

Дочь заводит руки за спину и мотает головой.

–А мама завтлак готовит, – мастерски переводит засранка тему. – А Мигава ее вугает.

–Почему?

Аленка насупливается.

–Потому шта я довжна есть кашу. А я хочу сывники со сгущенкой и жавеную ковбасу.

Я в общем то, тоже хочу сырники и жаренную колбасу. Где это раздают?

В глаза будто песка насыпали…

Тянусь к лицу руками и вздрагиваю от резкого вскрика дочери.

–Не твогай! Ты фсе исповтишь!

Застываю.

–Что испорчу?

–Маикяж!

–Чего? А ну! – Всё–таки зажимаю ребёнка и выуживаю из ее рукава черный маркер. – Это что?

–Это двя усикоф, – наполняются глаза ребёнка слезами. – Чтобы мама не ушва!

Подлетаю с кровати и ошарашено останавливаюсь перед зеркалом.

–Твою ж мать… – выдыхаю, наблюдая у себя на лице две старательно выеденные черные спирали от крыльев носа.

Сальвадор Дали на минималках! Только крокодила не хватает! Или к о там у него был?

На телефоне звонит будильник с напоминанием, что через два часа у меня летучка. А я ещё этим двум нянькам обещал разговор…

–Алена! – Разворачиваюсь. – Никогда! Ты слышишь? Больше никогда ты так не делаешь!

–Ты не хочешь, чтобы мама нас вюбива! – Срывается мелкая в слезы!

Объяснит мне кто–нибудь, как связаны мои перманентные усы и любовь мамы?

–Посему мама должна нас не любить? Алена! Быстро говори! – Начинаю терять терпение.

–Мы вчева смотвели мультик. – Всхлипывает.– Мне понвавился пвинц. А ей – пошол. Мама сказава, что он похож на тебя. Товько с усами.

–Думаешь мама меня будет любить сильнее за усы?

Кивает.

И как здесь быть, а? За что ругать?

–Ладно, пойду я всё–таки смою твое художество, – вздыхаю. – Пока в меня никто на работе не «влюбился» на выговор с лишением премии. Люди друг друга любят не за усы, Аленушка.

–А за что? – Доверчиво.

А хрен его знает!

–За хорошее отношение, за заботу… – пытаюсь подобрать слова.

Почему у женщин этот вопрос возникает всегда не вовремя?

Кое–как закончив воспитательный момент , ухожу в ванну.

Потеряв надежду на то, что художества можно отмыть, злой до чертей через пятнадцать минут спускаюсь вниз и уже возле лестницы начинаю различать суть перепалки моих нянек.

–Ваша каша – это пустые углеводы, – верещит Зарина. – А в вашем молоке, между прочим, тоже есть сахар!

–Но не столько, сколько в сгущенке! – Парирует Милла Георгиевна. – И творог разве делают не из «моего молока»?

–Он уже ферментирован, имеет более высокий процент жирности и лучше усваивается! Жиры – основа завтрака.

–Просто нужно положить в кашу масло. А ваш вот этот розовый пенопласт с крысами? – Небрежно толкает палку колбасы женщина. – Да ни в одну норму детского питания она не входит. Кусок сыра – ещё куда ни шло! Но это после семи лет!

–А удовольствия? Просто чтобы было вкусно… – Повышает голос Зарина и осекается, заметив меня на пороге кухни. – Вахтанг Динарович, доброе утро!

Хмуро прохожу и сажусь за барную стойку.

Окидываю давящим взглядом женщин. Одна меня в принципе бесит, но заставляет себя терпеть, а вторая…. вторая сегодня решила меня добить и снова напялила свой плюшевый костюм.

Это давление на суд!

Аленка влетает Зарине в бок и обнимает за ногу.

А это показания свидетелей. Пора начинать прения сторон.

–Нет, – первой начинает жаловаться Милла Георгиевна. – Это не возможно, Вахтанг Динарович! Вы обещали мне совсем другие условия! А она просто покупает ребёнка. За конфету! Знайте, как психолог…

–Меня не купиви! – Перебивает ее Аленка. – Я – водная!

–Вот! Вахтанг Динарович! Она ей «водная»! У нас работы – непочатый край!

–Лучше бы молчали. Как психолог, – фыркает Зарина и тоже обжигает меня взглядом с презрением. – Вахтанг Динарович, в целом, мне все понятно. Здесь нужны только крайние меры. Договориться – не возможно!

–Хватит! – Рявкаю и бью ладонью по столу. – Хватит… – повторяю уже в тишине. – Вы лучше скажите мне, почему никто не смотрит за ребёнком?

Глава 15

ЗараЗа

Ставлю подпись на трудовом договоре и ещё раз пробегаюсь глазами по тексту.

Вроде бы, все, как обычно. Не курить, не пить, работать в согласованном графике на благо нужд Алёны Вахтанговны…

Поднимая глаза, встречаюсь с внимательным взглядом майора и почему–то вспыхиваю от смущения.

На несколько мгновений чувствую себя так, будто Вахтанг Динарович видит меня без одежды.

Перестань, Зарина! Нужны ему были твои прелести! Он на тебя вчера даже не взглянул! Хотя мог…

И это к удивлению, тоже немного задевает. Ну не мужчина ты разве, майор? Или я недостаточно красивая женщина?

Ох, тут, скорее, второе.

–А где мой экземпляр? – Прокашливаюсь.

–Что? – Вздрагивает майор, будто тоже приходя в себя.

–Договор. Мой экземпляр, – повторяю.

Подкатив глаза, Вахтанг Динарович двигает ко мне по столу уже подписанный им договор.

–Перечитывать будешь?

–Нет. Но в договоре нет важных моментов. Как мы будем их закреплять?

–Напомни мне, что это за моменты, – постукивает майор ручкой по столу.

–То, что за время моей работы вы ищите нормальную женщину, на которой захотите жениться.

–Так, допустим… – ухмыляется майор. – А ещё?

–Расписание Миллы Георгиевны!

–О, она будет соблюдать его точнее нас с тобой вместе взятых! Тут можешь не переживать. Завтраки и ужины – твои. Обед – ее, как и все дополнительные занятия. Выходные и вечера с ребёнком занимаешься ты.

–Нет–нет! – Выставляю вперед ладонь. – По вечерам и выходным ребёнком, Вахтанг Динарович, мы занимаемся вместе.

–Объясни мне, – откинувшись на кресло, щелкает он пальцами. – Где меня обманули? Нянь стало на одну больше, а забот у меня не убавилось. Ммм?

–Потому что я не няня, а «мама».

–Еще больше непонятно! Обычно «мамы» отдуваются и за папу, и за няню.

–А у нас с вами «правильная модель семьи», Вахтанг Динарович, – парирую. – Будем прививать вашей дочке адекватную роль женщины. Это то, чем обычно занимается мама.

–Как интересно, – прищелкивает языком майор. – А чем обычно занимается в семье папа?

Пару секунд молчу, неожиданно осознав, что загнала себя в угол своей же блестящей фантазийной логикой.

–А папа в нормальной семье любит маму и зарабатывает деньги! – Бурчу недовольно. – Но вы будете любить только дочь!

Булькнув, Вахтанг Динарович начинает хохотать. Прямо до слез! Нет, ну каков подлец! Нужно было не стирать этому майору усы! Может быть, тогда его самоуверенность была бы не такой вопиющей! Только зря на него пол флакончика растворителя для грима перевела.

–И ходить налево? – Переспрашивает он, отсмеявшись, – Вы, девушка, предлагаете мне вступить в ещё больший фарс!

–Перестаньте! Я не предлагаю вам ходить налево! – Вспыхиваю. – Почему вы все переворачиваете? Мы с вами будем… дружить! Соблюдать уставные отношения! Вот! Гулять, завтракать, ужинать. Укладывать Аленку спать. Милла Георгиевна подстрахует нас в дневное время и заменит садик. Хотя я бы предпочла, чтобы садик постепенно тоже добавился.

–Обоснуй….

–Потому что Алена должна учиться общению со сверстниками. Иначе школа станет для нее настоящим шоком. Поверьте, я видела таких детей.

–Принимается. Но точно не сейчас.

Потратив слишком много эмоций за утро, выдыхаю.

–Вы со мной согласны?

–А как мы объясним ребёнку отсутствие ласки между нами? – Явно продолжая подшучивать над моей идеей «правильной семьи», спрашивает майор.

–Не думаю, что у Алёны возникнет вообще этот вопрос. Вам достаточно вести себя со мной доброжелательно. Мы не на столько часто будем пересекаться, чтобы это стало проблемой.

–А когда же предполагаются мои свидания?

Пожимаю плечами.

–График будем согласовывать. Возможно, мне тоже понадобится личное время.

–Личное время? – Дергает бровью майор и вдруг мгновенно теряет все свое игривое настроение. – Кстати, вы так и не принесли мне справку с анализами, Зарина Ириновна. Потрудитесь сделать это сегодня. И… – слишком демонстративно смотрит на часы. – Кажется, вы опаздывали на работу.

–Конечно, Вахтанг Динарович, – шиплю уязвлено и подхватываюсь на ноги. – А когда аванс?

Майор молча достает из кармана портмоне и отсчитывает мне купюры.

Шлепает ими об стол.

–Оплата два раза в месяц. Следующий платеж – двадцатого.

Фыркнув, забираю деньги и выхожу из кабинета, едва не прибив дверью Миллу Георгиевну.

–Вы подслушивали? – Осуждающе смотрю на женщину. – Мне казалось это как–то вам не пристало…

–Я обязана знать, кому Вахтанг Динарович доверяет воспитание ребёнка. – Фыркает няня. – И с какими проблемами мне придется работать после вашего ухода!

Гордо вздернув подбородок, она заходит в кабинет майора.

–Как бы вы раньше не ушли… – бурчу ей в след.

Ну точно «мигева» – пародирую интонацию Аленки.

Прячу купюры в карман, туда же кладу свернутый договор и иду искать малышку, чтобы поцеловать ее перед работой.

Алена категорически не хочет меня отпускать. Я прошу ее слушаться Миллу Георгиевну, потому что ничего плохого она ей не желает.

–Просто хочет, чтобы ты была не только самой красивой, но ещё и самой умной, – поправляю я ее растрепанные кудряшки, которые зацепились за воротничок платья. Кстати, право их носить не только на праздники мы тоже отвоевали.

–А ты опять пвидешь, когда я уже буду в квоватке? – Обнимает меня за шею малышка.

Вздыхаю.

–Я очень–очень постараюсь прийти пораньше и с тобой погулять. Но ты не будешь прятать еду Миллы Георгиевны.

–Не буду… – бурчит, выпятив губешки.

В комнате неожиданно появляется няня.

–Аленушка!

Вспомнишь… хорошего человека! Вот и оно…

–Нам с тобой пора приниматься за математику.

–Неть… – съезжает по дивану вниз малышка. – Что ш я маленький не исдох! Даше доктов не помох! Хотя мох! – Выдает пафосно.

Мы с Миллой Георгиевной шокировано переглядываемся.

–И это вы здесь всего один день, – тут же вещает на меня авторство перла Мигера.

Встаю с дивана, забираю сумочку и ухожу в коридор.

–А мне кажется, что это чисто ваше. «На фене»… – говорю и быстро сбегаю за дверь.

Немного отдышавшись, открываю приложение такси и делаю заказ. Машина все не назначается. Это очень странно, потому что обычно с транспортом в этом районе проблем нет.

И вообще… оглядываюсь по сторонам. Какой козырный район для обычного майора! Интересно, откуда у него такие доходы?

Начинаю нервничать, потому что если через пять минут не сяду в машину, то снова опоздаю на съемку. И тогда моя прекрасная работа точно окажется под вопросом.

Я уже решаюсь на то, чтобы идти и ловить попутку, как ворота за моей спиной открываются.

Из них выкатывается черный, намытый внедорожник.

Стекло со стороны водителя медленно ползет вниз, обнаруживая за собой майора Доброго собственной персоной. В форме и при звездных погонах.

Кстати, и машинка у блюстителя порядка тоже не из простых!

–Ты же, кажется, спешила на работу, – говорит он вальяжно и прикуривает сигарету.

–Я не могу вызвать такси! – Огрызаюсь. – Просто какая–то дыра здесь у вас! И да, я уже очень опаздываю!

–Могу подвезти, – предлагает майор. – В качестве благодарности за смытые усы. Если, конечно, это не выходит за рамки нашей дружбы и уставных отношений.

Подкатываю глаза.

–Не выходит. Буду вам очень благодарна.

–Падай…. – кивает мне на соседнее сидение.

Оскорблено обхожу машину, сама открываю себе дверь и забираюсь в салон.

Почему –то мне кажется, что после всего, что между нами уже произошло, Добрый мог бы быть со мной и повежливее. Да и вообще мог бы быть! Из человеческих побуждений! Хотя бы дверь открыть!

–Пристегнись, – напоминает мне майор.

Включает погромче музыку, словно меня нет и резво газует с места.

Глава 16

Добрый

Я тушуюсь перед этой женщиной как пацан и, может быть, поэтому веду себя чуть резче, чем мне хотелось бы.

Ох Добрый… А хотелось бы тебе с ней зачетно отжечь! И ванне, и в кабинете, и в спальне. И проснуться так, чтобы сразу вжаться членом в горячую влажную тесность… Черт!

Вот только как потом работать? Играть в наши дочки–матери? Глубоко похеру мне сейчас на это «потом»!

Облизываю свои губы, морщась от вкуса никотина, выбрасываю сигарету и смотрю на губы Зарины.

Они едва тронуты каким–то модным блеском и от этого кажутся влажными. Такими… будто она облизала губки и сейчас будет ими ласкать мой член.

Едва не впечатываюсь в задницу седана, который не вовремя решил втиснуться перед нами из соседнего ряда!

Зажимаю автомобильный сигнал!

–Да чтоб тебя, гаденыш!

Тисню его, чтобы понервничал и резко оттормаживаюсь.

Зарина хватается за ручку под потолком.

–Господи! – Тяжело дышит. – Надеюсь, с ребёнком вы так не ездите.

Усмехаюсь.

Моя Аленка кричала бы: «Дави, дави его!»

Ну что поделать, если большую часть времени младенчества ей приходилось развлекаться с мужиками. Не с Миллой Георгиевной же ее на праздники оставлять.

На самом деле, брать я ее перестал после того, как она выпросила безалкогольного пива, а на следующий день всем рассказала об этом в детском саду. Вот где мне пришлось попотеть, чтобы доказать, что я не верблюд. А потом ее кто–то научил показывать пистолет и рыгать. Я так и не выяснил, кто этот смертник.

Кароче, сложно у нас с садом.

–Я, между прочим, десять лет без ДТП езжу, – говорю, решая восстановить свой статус кво. – С грузовика ещё в студенчестве начинал. Курицу охлажденную по магазинам развозил. Поэтому, габариты тачек теперь чувствую железно. А эти вон… – киваю на модный китайский кроссовер. – Понапокупают себе гаджетов на колесах. А что у них зеркала есть – забывают.

–Уже можно окошко открыть? – Дергает бровью Зарина. – Душновато стало…

Усмехаюсь, заворачивая на путепровод и замечая станции авто полива.

–Ну открой…

Раз ты зараза такая.

Зарина жмет на кнопку регулировки стекла и тут же подпрыгивает на месте, получая прохладной струей воды в лицо.

–Айййй! Мамочки!

Начинаю хохотать.

Барышня закрывает окно и экстренно лезет в сумочку за косметикой, чтобы поправить макияж.

А вот нечего обижать взрослого дядю, если он решил перед тобой покрасоваться. У меня же таких охренительных сисек нет, чтобы производить впечатление, даже не открывая рта.

Так стоп! Я что? Хочу произвести на эту девиантную девицу впечатление? Пыф! Много чести!

Сжимаю руль и намеренно перестраиваюсь в крайнюю правую, чтобы с чистой совестью душнить по трассе пятьдесят километров в час.

Естественно, остальные тачки нас обгоняют, как стоячих.

Дамочка моя нервничает, поглядывая на экран телефона, который периодически вибрирует от входящих сообщений и звонков, которые она сбрасывает.

Что–то сосредоточенно пишет.

Потом снова поправляет макияж салфетками. Проходится по щекам пудрой.

Чихаю от облака белой пыли. Ну капец!

И для кого мы так марафетимся?

–Хватит уже! – Рявкаю. – И так красивая!

Зарина захлопывает пудру и стреляет в меня сердитым взглядом.

–Вы считаете?

–Только до трех, – бурчу. – Потом стреляю.

–Господи, – подкатывает глаза Зарина. – Какой же вы хам! Так вы точно никогда с нормальной женщиной не уживетесь.

–Ну не уживусь и не уживусь, – огрызаюсь.

А по яйцам это бьет сильно, когда женщина, который ты пусть даже в абсурдной форме симпатизируешь, сватает тебе других барышень.

–Нет, – не унимается Зарина. – Мы так с вами не договаривались. Дайте мне ваш телефон!

–Зачем это? Может тебе ещё ключ от сейфа дать?

–Да я вам просто приложение для знакомств установлю! Больше ничего смотреть не буду!

–Да ты чего? Какое приложение? Чтобы завтра все управление знало, что майор Добрый в активном поиске? Нет уж. Ищи другой способ.

–Ну как они узнают если сами там не сидят? – Подмечает барышня резонно. – А если сидят и увидят, значит нет в этом ничего зазорного. Вы вообще понимаете, что такое конверсия?

–Это когда оружейное предприятие начинает выпускать вместо патрон макароны?

–Вы серьёзно? Нет, вы шутите или правда такой мамонт?

–Ты ещё раз окно открыть не хочешь? – Сжимаю челюсти, намекая на новый поворот рядом с системой полива.

Зарина, фыркнув, наводит на меня камеру телефона и делает снимок.

–Ну не хотите сами, я создам аккаунт сама!

–Ээ, нет! Чтобы ты ещё от моего лица общалась и меня позорила?

–Почему это позорила? – Обижено насупливается. – Женщина лучше знает, как понравиться другой женщине!

–Ну вот потому все повально и разводятся, – рявкаю.

–Почему?

–Потому что вам нужен рядом не мужик, а бесхребетный осел. «Да дорогая, конечно, милая!»

–Это не правда! Ну хорошо! – Всплескивает руками. – Тогда предлагаю вам тренировку. На мне.

Оборачиваюсь на нее, оскаливаясь и без стеснения съедая взглядом все прелести.

А пожрать у неё есть что!

К сожалению….

–Тебя прямо сейчас трахнуть?

Вспыхнув, Зарина тушуется и опускает глаза, как девчонка.

Значит, попой крутить с чужим мужем мы можем, а как прижмешь – сразу ромашка. Любопытненько.

–Говорю же, что вы хам! Кто такое женщинам предлагает?

–А мне кажется, это должно льстить, – наслаждаясь реакцией, продолжаю ее покусывать.

–Это льстит, – справляется с эмоциями Зарина и снова поднимает глаза. – Но сначала нужно женщину заинтересовать чем–то другим.

–Например? Бабки? Цветы?

–Это для плохой женщины.

–Ты думаешь? – Хмыкаю.

–Ну ладно! Не для плохой! – Начинает нервничать моя собеседница. – Просто должно быть ещё что–то. Богатый внутренний мир! Воспитание…

–А, ну это мимо… – пожимаю плечами.

–Ну вы что? Даже стихов не знаете?

–Купили в магазине резиновую Зину… – начинаю читать с двусмысленный интонацией. – Считается?

–Господи! Ну это же детский стих! Зачем вы его так? Фу! Фу!

–Приехали! Фу–фу-фу! – Передразниваю ее.

Останавливаю машину у обочины.

Зарина несколько секунд растеряно смотрит в лобовое.

Я сначала не понимаю, куда. Задумалась?

–Ты же опаздывала, – напоминаю, отщелкивая ей ремень безопасности.

–А! Да! – Почему–то снова смущается. – Но мы с вами не закончили, – добавляет повелительной интонацией.

–До вечера, барышня, – хмыкаю.

Не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться ее ножками, пока выходит из тачки и…

–Не понял…. – бурчу.

И наблюдаю в лобовое, как какой–то интеллигентный хер, который, судя по коротким узким штанишкам, точно знает стихи, вручает в руки Зарине большой букет цветов.

Она немного растеряно его принимает.

Да ну нафиг, Добрый! Ты что? Осел какой–то? Смотреть на это?

Бью по газам и срываю тачку.

Нафиг этих женщин! И нормальных, и ненормальных особенно!

Глава 17

ЗараЗа

–Поздравляю вас, – встречает меня с прихожей Милла Георгиевна.

Господи, у неё такая ровная спина, будто в затылок всадили осиновый колл! Интересно, она вообще когда–нибудь смеётся, есть у неё радости?

–С чем поздравляете? – Уточняю с опаской.

–С тем, что завтра у вас важный и ответственный день, – отвечает она мне пафосно.

–А ещё подробнее? – Спрашиваю, сбрасывая с ног ботинки.

–Вы надели на ребёнка праздничное платье?

–Ну, надела. Это согласовано с Вахтангом Динаровичем. Нельзя в девочке убивать творческое начало…

–Прекрасно. – Перебивает. – После тихого часа мы пошли на прогулку. На площадке, увидев платье, дети решили, что у Алёны сегодня день рождения. Начали поздравлять. Она почему–то не стала этот факт опровергать и позвала всех завтра на праздник.

–Да ну, перестаньте, – начинаю смеяться, немного отойдя от новости. – Дети всегда сотнями всех в гости зовут. Это не значит, что люди пойдут. Все взрослые и адекватные сначала напишут родителям и уточнят.

–Они, может быть, и уточнят. Но ребёнок уже ждёт и готовится.

Милла Георгиевна подкрашивает губы и надевает шляпку.

–Я бы с удовольствием с вами ещё поболтала, но меня уже ждёт такси, – говорит женщина прохладно. – Хороших выходных.

Направляется к дверям.

–Подождите! – Я по–настоящему пугаюсь. – А с днем рождения то что делать? Может, надо написать, что это шутка, пока ещё не очень позднее время? У вас есть чат поселка?

–Вам для этого придется дождаться Вахтанга Динаровича. Ах да, кстати. Как вы и просили, на ужин я покормила Алёну тем, что она захотела – бутербродами с маслом и сгущенкой. Теперь у неё много энергии, и она тратит ее, придумывая, во что завтра будет играть с детьми на празднике…

Конец фразы тонет в грохоте.

–Это что такое? – С беспокойством дергаюсь в сторону гостиной и жду детского рева.

Но он не случается.

–Это шалаш, – сообщает мне Милла Георгиевна. – Из стульев и одеял. Наверное, рухнула несущая стена. Боулинг из ваз я уже предотвратила.

Грохот повторяется, и уже на этот раз следом за ним идут слезы.

Переглянувшись, мы с Милой Георгиевной срываемся по коридору.

Аленку находим внизу под обвалившейся полкой с книгами.

–Алена! Аленушка! – Я подлетаю к ребёнку и подхватываю ее на руки. – Где? Где болит? Господи…

Она так рыдает!

–Да перестаньте вы верещать, – требовательно зудит Мила Георгиевна. – Посадите девочку на диван. У неё может быть сотрясение! Не трясите!

–Маааамочка… – рыдает Алена и крепко держит меня за шею.

Я опускаюсь на диван вместе с ней.

Осмотрев малышку со всех сторон, мы к общему облегчению находим только сбитые локти и достаточно внушительную шишку на голове.

–Вот зачем ты туда полезла, – целую и вытираю мокрые щечки. – Если тебе что–то было нужно, правильно было попросить. Мы бы все достали!

Милла Георгиевна приносит с кухни что–то из морозилки, завернутое в полотенце.

–Вот, приложите к шишке и держите.

Возвращается в коридор. Я слышу, как она отменяет заказанное такси. Выдыхаю. Мне будет однозначно легче, если я ближайший час буду не одна.

–Я… – судорожно вздыхает ребёнок, успокаиваясь. – Бутывочку всять хотева.

–Какую бутылочку? – Осматриваю обрушившуюся полку.

–Квасивую с буковками. Дядя Бовя гововит, что без них пвазник – не пвазник, – выдает авторитетно.

Снова смотрю на стену и, наконец, понимаю, о каких бутылочках идет речь.

Полкой выше у ее отца за стеклянными дверцами расположен бар. Виски, бренди, коньяк – все точно коллекционное и красивое. То, что сами обычно никогда не пьют, а только передаривают.

Какие сомнительные у ребёнка представления о празднике!

–Господи, какое счастье, что ты до него не долезла.

Я уже примерно представляю, как обстояло дело: стул был поставлен на диван, а за полку Аленка держалась, пытаясь забраться по ней выше, как по лестнице.

Убираю с ее макушки холод и осматриваю наливающуюся шишку.

–Ну подружка, – хмыкаю, – надеюсь, твой папа нас всех не прибьет. Так больно? – Осторожно трогаю голову рядом с шишкой. – Голова не кружится? Не тошнит?

Аленка на все вопросы отрицательно мотает головой.

–Нужно обработать локти, – заходит с аптечкой в комнату Милла Георгиевна.

Только увидев бинты и баночки, ребёнок снова срывается в рев и прячется за мою спину.

–Неть! Я не хочу быть зевеной! Не буду! Мааама!

Перевожу вопросительный взгляд на няню. Что нужно было делать с ребёнком, чтобы он так шарахался? Да и зачем обрабатывать ссадины зеленкой? Это какой–то прошлый век!

–У Алёны была ветрянка, – поясняет Милла Георгиевна, – проходила очередь тяжело. Вот и теперь с любой царапиной у нас истерика.

У меня по спине пробегает потусторонняя дрожь. Ветрянка… горло перехватывает спазмом.

–А ты знаешь, – стараясь справится с подступившими слезами поворачиваюсь к ребёнку, – у меня тоже была ветрянка. Я была все–вся зеленая.

Просто живого места не было.

–Как вягушка?

–Хуже… – улыбаюсь через силу. – Но зато у меня теперь есть волшебный клей. Он все–все лечит.

Мне ещё две недели после выписки из больницы приходилось заливать им все корочки, прежде чем гримеры могли нанести макияж. Кажется, мои душа и сердце тоже склеены этим клеем.

Ну а сейчас он просто болтается в сумочке, чтобы иногда подклеивать накладные ресницы и блестки.

–Давай мы им тебе ручки полечим.

–А это бовьно? – Хмурится Аленка.

–Совсем не почувствуешь, – обещаю.

–Рану нужно сначала промыть, – насупливается Милла Георгиевна. – Не забывайте про столбняк!

–Ну перестаньте, – смотрю на нее и встаю с дивана, усадив ребёнка к себе на бедро. – Мы промоем водой. Здесь нет грязи. Какой столбняк? А «БФ» точно работает не хуже перекиси. Он на спиртовой основе.

Уношу Аленку в ванну.

–Почему ты ваньше не пвишва? – Смотрит на меня малышка обижено. – Ты же обещава. Мы не успевеем испечь товт!

–Милая, – пытаюсь я как–то обезвредить неожиданно случившуюся сомнительную затею. – Ну у тебя же не завтра праздник. Получается, ты обманешь друзей. Давай отложим. У нас будет время все подготовить. Позвать больше деток…

Кстати, а когда у неё настоящий праздник? Надо узнать побольше о своей «дочке».

Аленка обижено складывает руки на груди.

–А на день вождения ко мне они не ходят.

–Почему? – Интересуюсь бесхитростно.

–Потому что новый гот…. – разводит малышка руками и растопыривает пальчики. – Двугой пвазник. Он важнее. А я – неважная.

Тяжело вздыхаю. Ну, теперь хоть все понятно.

–Ты – не «неважная». Ты – самый большой и лучший новогодний подарок, – целую ее в нос. – Дети просто боятся, что Дед Мороз все подарки тебе отдаст. Понимаешь?

Кивает.

Вытаскиваю ребёнка из ванны, помогаю одеться и возвращаю ее в комнату.

–Давай ты сейчас поможешь Милле Георгиевне убраться, а я пока позвоню папе и попрошу его решить что–нибудь с тортом.

Достаю телефон.

–Не берет он, – ворчливо комментирует няня мои попытки, расставляя книги обратно на полку. – На задании наверное. Иногда такое бывает…

Мне почему–то становится от этой новости очень беспокойно. Как это бывает? А ребёнок? А если что–то случилось?

–Аленушка, а на сколько ты пригласила гостей?

–На двенавцать.

Смотрю на часы. Ну! Пятнадцать часов – это целая вечность. Пыф…

–А сколько человек?

–Там было шестеро, – отвечает Милла Георгиевна. – Но прийти может и больше. Здесь в поселке так принято. Дети скучают.

Расставляя по местам стулья и одеяла, пытаю вредную женщину на возможность других вариантов связаться с майором. Позвонить в управление, стажерам, коллегам. Она отвечает, что все известные ей номера она уже испробовала.

–И что вам ответили? Повторите, пожалуйста, дословно!

–Да там и придумывать ничего не нужно! У них на все стандартный ответ, – бурчит женщина, пока Аленка отвлекается на какую–то книжку с картинками. – Допрос, засада, ранили или в больнице. У них всё хорошо и всегда встретят – передадут информацию.

–Ну его же не могли ранить? – Спрашиваю одними губами.

От волнения мне резко становится жарко.

–Не думаю, – пожимает плечами Милла Георгиевна.

Я не могу понять, испытывает ли эта женщина хоть что–то, когда сообщает свои мысли. Или она просто бесчувственная? Хорошо, что малышка не слышала.

–Ладно, Аленушка, пойдём ложится спать, – забираю у неё из рук детскую посуду и складываю ее в ящик. – Пожелай Милле Георгиевне спокойной ночи. А мы с тобой немного ещё почитаем.

–Спокойной ночи, – послушно повторяет малышка.

Уже клюнет носом. И где вся энергия? Вся ушла на приключения и рыдания? Ну, может быть.

–Дверь закрою, – говорит нам в след няня.

Я читаю Аленке сказку и отвечаю на вопросы про день рождения. У малышки, оказывается, столько желаний! Она хочет чтобы были джунгли. И чтобы ей подарили настоящего льва. И чтобы обязательно была пиньята с конфетами. Аниматоры, костер, хлопушки, салют… Где только это увидела?

У неё заплетается язык, но она все говорит и говорит.

А самое главное, что она всем покажет маму…

С непроходящим комом в горле, я укрываю уснувшего ребёнка одеялом и спускаюсь вниз.

Что мне делать? Как быть с этим днем рождения? Если меня увидят соседи, то исправить ситуацию с враньем про маму будет не возможно! Знают ли здесь настоящую мать? Господи! Майор, ну где же ты? Как я могу сама принять такие решения?

Я надеюсь, что ты жив и здоров! Потому что иначе – я тебя оживлю и убью за такую подставу!

И Милла Георгиевна уже уехала. Старая… женщина! Она ведь могла бы остановить этот фарс. Но, видимо, из принципиальности решила довести нашу просьбу не перебарщивать с запретами, если это не угрожает жизни и здоровью ребёнка, до абсурда.

Тридцать минут я снова пытаюсь дозвониться до майора. Нахожу номер его управления и терроризирую дежурного.

–Уткина, Синицына, Филина! – Да хоть кого–нибудь позовите!

–Все работают. Освободятся – перезвонят, – получаю ответ.

Психанув, швыряю телефон на диван. Обнимаю подушку и утыкаюсь в нее носом.

Это какая–то нерешаемая задачка! И так плохо – и так. Но нужно что–то делать, потому что время утекает, а у меня нет ни торта, ни зверей.

Надеюсь, с майором тоже всё хорошо.

Так! Стоп! Соседи! Ну конечно! У них же наверняка есть чат….

Набросив курточку, уже собираюсь на улицу, но в самый последний момент торможу. Это очень здравое. Но очень–очень со всех сторон плохое решение.

И вместо того, чтобы повести себя, как взрослая и адекватная женщина, я достаю телефон и набираю Владу.

–Привет, подружка, – говорю обреченно, когда она поднимает трубку. – Обещай, что поможешь мне!

–Вот чувствую, что там какая–то лажа, – вздыхает Влада. – А у меня в восемь утра прямой эфир…

–Выручай… мне нужны контакты твоей мамы, торт и десять килограмм конфет прямо сейчас.

–Ты решила умереть от диабета?

–Нет, у меня завтра детский день рождения.

Глава 18

Добрый

Раздраженно смотрю на капельницу. Давай уже! Заканчивайся!

Госпиталь начинает стихать, готовясь ко сну.

Нет, блин! На ночь я здесь не останусь! Я так не согласен!

Выдергиваю из катетера иглу и, пошатываясь, выхожу из процедурной к дежурной бригаде приемного покоя.

–Что там? Когда вещи мои подвезут? – Хмуро смотрю на женщин.

Телефон, документы – все зебыл в машине. И хоть госпиталь и ведомственный, все равно наличие паспорта и полиса никто не отменял. Держат меня… между небом и землей. Ни в палату, ни домой.

–Вы зачем встали, майор? – Поднимает строгий взгляд от компьютера врач, – хотите, чтобы швы разошлись? Руку же не чувствуете! Вся обколота! Сейчас повернитесь неловко и все мои труды псу под хвост пойдут! Тома! – Окликает она медсестру, – Ты почему за пациентом Добрым не следишь?

–Гипс замачиваю, Теодора Гавриловна!

Меня передергивает от воспоминания процесса наложения швов в той самой процедурной. Будь я в этот момент один, без стажеров, я бы может и попросил себе наркоз позабористей, но перед стаей нельзя было падать в грязь лицом. Майор я или кто, в конце концов?!

–Может быть, я вам завтра все документы привезу? – Присаживаюсь за стол к врачу. – У меня дочка дома. Нужно няню отпустить, а я даже позвонить им не могу.

–Звоните, – двигает ко мне по столу женщина стационарный телефон.

–Спасибо большое, но я же номеров наизусть не помню.

Разве что стажеров напрячь и Милле Георгиевне позвонить?

Сразу как–то не подумал. Не до того было.

Окидываю взглядом свою окровавленную рубашку. Жуть, конечно, выглядит.

–Идите, отдыхайте, – кивает мне врач. – Сейчас пациент со снимком вернется. Нечего тут суету создавать.

И я маюсь, наматывая круги по палате.

Где же мои стажеры? Какого лешего так долго их нет? Ничего доверить нельзя!

Парни появляются спустя пол часа с бумажными пакетами из ресторана быстрого питания и вещами.

–Вы потерпеть не могли? Желудки на мозг давили? – Ворчу.

Бесят! Ну как дети, ей Богу!

–Мы подумали, что вам это! Гемоглобин нужно повышать после потери крови, товарищ майор! Поэтому и заехали, – оправдываются и протягивают пакет. – Вот! Чизбургер и картошка.

–Купили мне, а у самих рожи в кетчупе. Давайте сюда! – Еду всё–таки забираю.

Слабость очень сильная. Ем.Становится действительно немного яснее голова.

–Там вас няни искали, – говорит Филин. – Дежурный просил передать. И нам тоже звонила. Милла Георгиевна.

–Что говорила?

–Вас искала!

–Да я уже и сам вижу! – Рявкаю на них.

Пятнадцать пропущенных!

Надеюсь, ничего дома не случилось, потому что перезванивать уже поздно. Должны спать.

Разгребая уведомления за время своего отсутствия в сети, нахожу в чате поселка странные сообщения от соседей по поводу дня рождения Аленки. Вопросы что подарить и просьбы не добавлять в торт мед.

Какой ещё торт?

Решаю, что точно ошиблись. Мало ли у нас живет Ален.

–Что там Гаврилов? Дает показания по поводу нападения на сотрудника полиции? – Интересуюсь судьбой спонсора моего вечернего приключения.

–Не переживайте, товарищ майор. Его там сам Тишин прессует. Не напишет чистосердечное и не покается, он его на асфальт намажет!

–Вот и замечательно…

И жена его будет рада. Весь дом задолбал козлина!

Отношу документы врачам и пишу отказ от госпитализации.

Женщины настаивают.

–Вы чего? Какой больничный? Мне нельзя, – спорю. – У меня дочь, висяки, стажеры на практике! И не понятно, что хуже!

Врач решается меня отпустить только под честное слово каждый день ездить на перевязки и пить лекарства. Ах да, ну и как без прививки от столбняка?

Бахнула, так бахнула. Под лопатку! До искр из глаз!

–Завтра может подняться температура. Следите за состоянием. Соблюдайте постельный режим…

Киваю. Да, да, да… Обещаю. Честное слово!

Ну конечно! Я уже и не помню, когда он был у меня – постельный режим.

–Сами то как? – Спрашиваю парней.

–Нормально, товарищ майор, не задело же.

–Филин, за руль моей садись. Довезешь меня, а обратно на такси вернешься.

–Конечно, товарищ майор.

Ему я как–то больше остальных доверяю. На БТРе водителем служил. Уж после этого с тачкой любой точно справится.

В машине я засыпаю и открываю глаза, только когда возле дома прямо в глаза ярко вспыхивают фонари.

–Спасибо, лети домой… – сую парню в карман деньги.

–Выздоравливайте, товарищ майор!

А что мне ещё останется?

Захожу в тихий дом. Не спалили, не разрушили – уже неплохо.

Хочется принять душ, но как делать это одной рукой, я слабо себе представляю. Поэтому, решаю сначала проверить дочь, а потом взять из спальни плед и поспать на первом этаже. Чтобы потом ещё постельное не менять…

Прохожу мимо гостиной и вдруг вижу просто эпическую картину: обложившись рекламными материалами из супермаркета, в куче цветных обрезок, пуха и ещё хрен пойми чего на большой клеенчетой скатерти спит наша новая «мать». Волосы ее намотаны на большую кисть, которая , судя по всему, была в клее. Вокруг стоят большие пакеты с конфетами, а возле дивана…

Это что вообще? Конь? Что за бумажное чучело??

Решая не вдаваться в подробности на уставшую голову, захожу в спальню к дочери.

С облегчением выдыхаю, обнаружив ее довольной, живой и здоровой.

И раз уж гостиная занята, падаю спать на свою кровать поверх покрывала, сбросив только грязные вещи.

Мир перед моими глазами кружится вертолетами. Рука, отходя от обезболивающего, начинает мерзко пульсировать.

Как хорошо, что завтра выходной… Хоть отлежусь.

Глава 19

ЗараЗа

Кисточка не отдирается.

–Мамочка, мамочка, мамочка… – верещу, пытаясь вычесать клок волос.

Пузатая розовая «лошадь» смотрит на меня своим выпученными глазами.

–Это все из–за тебя! – Говорю ей обижено. – Но ничего. За меня тебе отомстят!

Господи, как меня угораздило?

На телефон приходит сообщение, что кондитер, а по совместительству мама Влады, снова в сети.

Срочно делаю дозвон и объясняю сонной женщине, что мне нужно.

–Ну он же не пропитается, Зарина!

–А вы его сиропчиком и кремом сметанным. Главное – чтобы были звери.

–Ну у меня же три заказа на утро!

–Татьяна Ивановна, ну, пожалуйста! – умоляю ее, чуть не плача. – Тут, кстати, такие люди в поселке живут, если им понравится, они вас завалят заказами!

–Няней, значит, устроилась, – вздыхает женщина. – Ой дурите вы мне голову, девки. Ладно. Пиши адрес. Будет тебе торт через часа три.

–Спасибо, спасибо большое!

«А деньги я собью с майора.» – Думаю мстительно. – Двойную сумму! Нет! Тройную!

Кстати, а чего это он спит? Значит, я тут вся в мыле, а он…

Поднимаясь по лестнице, я все еще киплю и имею стойкое желание высказать хозяину дома за свои ночные волнения.

Имеешь дочь – будь добр работать по графику! Вот так!

Бесцеремонно захожу второй раз за утро в его спальню и уже не пугаюсь всклокоченной опухшей женщины в отражении гардеробного зеркала.

Показываю себе язык и шлепаю пальцами по деревяшке кисточки.

А что? Может быть, налить побольше клея, организовать рог и надеть розовое платье? Будет единорог. Тоже вполне себе животное.

Вспомнив, проверяю статус доставки детского подарка и подхожу к кровати.

Майор легко похрапывает и спит звездой. Даже не раздевшись…

Ах, но почему такому неприятному человеку досталась такая внешность! Мой взгляд залипает, да… На графичной челюсти и скулах, густой темной щетине, мощной шее, пухлых губах… Вот губы и длинные ресницы у мужиков – это просто женская боль! А вы думаете кто виноват в том, что женщина повально колят губы и наращивают ресницы? Вот! Все они! Красивые мужики!

Вредители!

–Доброе утречко! – толкаю кровать. – Товарищ майор! Тревога! Китайцы через границу бегут! Несут телевизоры! Эй….

Осторожно тяну вниз покрывало и… вздрагиваю от того, что под ним находится.

К горлу резко подкатывает тошнота. Кровь! Много крови! Она сочится сквозь затянутую бинтом рану и оставляет кровавый след!

Буйное воображение подкидывает картинки, как в дом сейчас врывается полиция, а меня обвиняют в убийстве. Будет обыск, собаки, они напугают ребёнка…

Так, стоп, Зарина. Майор храпит – значит, точно живой. От ранения в руку ещё никто не умирал.

Но с другой стороны… так жутко выглядит! И я начинаю понимать, почему хозяин дома не просыпается.

Дотрагиваюсь до него рукой.

Кипяток!

Вот это я попала…

Сажусь на кровать и начинаю тормошить мужчину.

–Вахтанг Динарович, откройте глаза! Вам нужна скорая? Вы меня пугаете! Ну…

Он открывает глаза и вдруг начинает мне улыбаться. Как мальчишка…

–Оооо… фея. Надышавшаяся клея. Посажу тебя к токсикоманам. У меня трое как раз сидит… – делает глубокий вдох. – Сожрать тебя хочется…

–Я надеюсь вы бредете, – фыркаю. – Сейчас я принесу вам лекарство. Не вздумайте засыпать! Слышите? Да не закрывайте вы глаза!

Подкладываю ему под спину подушки.

Перевернув все полки на кухне, я нахожу только детские препараты. Читаю инструкцию и понимаю, что майору для результата нужно влить целый флакон жаропонижающего. А у меня есть только половина. Бычара! В нем килограмм восемьдесят веса! Но все равно спаиваю ему сироп.

Майор бормочет, что из таких рук, как мои можно выпить даже яд. Что именно так умирали великие вожди. Пуская в спальню беспринципных дряней…

И едва коснувшись подушек, снова отключается.

Похоже, скорая неизбежна.

А день рождения?

Моя голова начинает идти кругом.

Заказываю шарики и ставлю вариться кашу на завтрак.

Кручу в руках телефон. А что, если нельзя вызывать скорую? Может быть, у майора нелегальные разборки? Ну откуда–то же этот дом имеется! О, Господи! Зарина! Ты совсем сошла с ума! Хочешь на детском празднике труп?

Чтобы убийца был не дворецкий, а няня?

Мне нужна помощь. Набираю Миллу Георгиевну и слезно прошу ее приехать.

–Но я же гостях! – Восклицает женщина манерно. – Вы мне предлагаете все бросить?

Да именно это я и предлагаю.

–Господи, просто хотя бы тогда скажите мне, что делать с Вахтангом Динаровичем! – Прошу раздражено.

–Ну, конечно, вызывать врача!

–Спасибо, – вздыхаю и завершаю звонок.

Очень вовремя завершаю, потому что на кухню выбегает Аленка.

–Добвое утво, мамочка! А вде папочка?

–Папочка немного приболел, – обнимаю малышку. – И мне нужна твоя помощь, – говорю строго.

–Какая? – Прищуривается хитренько.

–Хорошо и без капризов покушать. Я сейчас сделаю тебе завтрак. А иначе я ничего не успею подготовить к твоему празднику. Ты поняла?

–Понява… .– вздыхает. – А чем папочка забовел?

–Вот сейчас врачей дождемся и узнаем.

Я вызываю скорую помощь и параллельно обзваниваю ребят из театрального, которые подрабатывают аниматорами.

К моему большому счастью, заказы у них сегодня начинаются только с вечера, поэтому они легко соглашаются мне помочь. Сбрасываю им адрес.

–Так, ладно. Осталось только решить вопрос еды. Но это не самое страшное.

Пока заказываю пиццу и убираю первый этаж с кухней, Аленка уже успевает смыться наверх.

Нахожу я ее, конечно, у отца. С клеем, которым вчера обрабатывала ее ссадины.

–Севчас помажем и все пвойдет, – обещает она майору.

Он, слава Богу, в гораздо большем сознании, чем был пол часа назад. Видимо, лекарство подействовало. Поэтому, когда ребёнок поднимает над ним тюбик, Добрый дергается в сторону.

–Алена, нет! Нельзя! Мммм! – Взвывает он от боли.

Я внутренне дергаюсь, от его мучений.

Вот какой здесь праздник?

–Попочка, я неспецавьна…. – наполняются глаза малышки слезами. – Лекавство… у меня тове вчева ванка теква.

–Доброе утро, – вздыхаю. – Нам нужно с вами поговорить, Вахтанг Динарович.

–А можно – не нужно, – морщится он. – Как видишь, я совсем не готов!

С первого этажа доносится звук домофона.

–Это скорая! Наконец–то! – Срываюсь из комнаты.

–Что? Какая скорая? – Несется мне в след. – Мне? Отменяй ее нахрен! Ты слышишь? Зараза…

Ещё я вас не спрашивала, Вахтанг Динарович! Раз сами решения не принимаете, наслаждайтесь моими!

Глава 20

Добрый

Прямо на глазах у посторонней женщины, которая периодически занимает все мои мужские нескромные мысли, мне всаживают в задницу два болючих укола.

Закусываю зубами подушку. Твою ж мать! Слепну на несколько секунд.

–За ночь швы отекли, – поясняет врач скорой помощи. – Поэтому начали сочиться. Мы вколи противоотечный и обезболивающее. Сегодня рану лучше не трогать. Повязку нашу не снимать. А завтра – обязательно на перевязку. Прямо утром.

–Поняла, спасибо вам большое! – Внимательно слушает и даже что–то записывает Зарина. – А если снова температура?

–Начинайте пить антибиотики. У вашего мужа в выписке есть вся информация. Странно, что с таким ранением его на пару дней в стационаре не оставили. Госпиталь называется… совсем работать не хотят!

–Папочка, не бовей, – мостится ко мне под бок дочь.

Целует. Маленькие губешки дрожат.

–Если вы сможете сами уколоть вечером ещё один укол мужу, то мы оставим вам ампулу, – предлагает Зарине врач.

Молодая «мать» бросает на меня испепеляющий взгляд. Или мне это кажется?

Клеевая кисть на ее лбу, конечно, это отдельный шедевр. Как можно к такой барышне относиться серьёзно?

Сейчас Зарина должна отказаться от идеи медицинских манипуляций с моей задницей, а я спокойно продолжу спать до вечера.

–Конечно, кто же кроме меня его уколет, – Вдруг выдает Зарина. – Пойдемте, я вас провожу.

–Выздоравливайте, – кивает мне фельдшер.

Что? Нет!

Я прикрываю глаза. Вот это позорище, майор. Лучше бы реально в больнице остался. Там хоть персонал казенный. На него и рявкнуть можно, и сопли показать не так страшно. А что здесь?

–Папочка, а мы товтик тебе обявательно оставим. Ты не вастватвайся. Мы тебя не бвосим!

–Какой тортик? – распахиваю глаза.

Дочка гладит меня пальчиками по руке.

–Ну деньважденьевый.

–Не понял.… – хмурюсь. – У За… мамы, – вовремя исправляюсь, – у мамы что? День рождения?

–Ну неть же, – растопыривает свои ладошки дочь. – День вождения у меня. Мы певенесли его с зимы на вето. Чтобы дети пвишли и пвинесли подавки.

В моей немного затуманенной голове начинает проясняться.

Хватаю телефон с чатом поселка.

Так! Минуту! То есть, это не ошибка? Да что эта девица вообще о себе возомнила? Как ей вообще это пришло в голову?

Ошарашено читаю, как активные соседки обсуждают в чате подарки для Аленки: кто что покупает, чтобы не повторяться. Интеллигентно костерят меня и вызывают адресной «собачкой».

Ей Богу! У меня от злости даже рука болеть перестает.

–Ну–ка, детка, – говорю дочке, – а позови мне маму!

–Минуточку…– по–деловому отзывается она и сползает с кровати. – А мутики включить мовно, когда позову?

–Можно, – киваю.

Зарина заходит ко мне в спальню, говоря по телефону и уже без кисти на голове. Вместо нее приколота на бок какая–то массивная заколка в виде цветка.

–Да, Сав, пожалуйста, антибиотик и пару видов жаропонижающего. Ой, потом расскажу! Кого нашли? Пингвинов и зебру? Пойдёт, конечно! Жду…

Отключает звонок и смотрит на меня с такой претензией, будто все происходящее говно замутил я, а не она.

–Кстати, с вас на текущий момент пятнадцать тысяч рублей, – заявляет мне.

–Что? – Выпадаю в осадок от ее наглости.

– Я пыталась вам дозвониться, пыталась попросить помощи, но сейчас уже ничего не изменить…

Эмоционально Зарина рассказывает мне историю про появление дня рождения.

–Мила Георгиевна сделала это специально! Вы понимаете? И это я с вас ещё услуги парикмахера не попросила!

–Почему нельзя было просто ничего не делать? – Хватаюсь за голову. – Ну как пришли, так и ушли бы! С больной головы на здоровую не надо перекладывать!

–На вас бы обиделись соседи!

–Да и леший с ними!

–На нас с вами бы обиделась дочь! – Оглядывается Зарина на дверь и понижает голос. – Вы вообще понимаете, как для ребёнка важен этот день?! Особенно для девочки! За пять лет ни одного праздника! Быть самой красивой, быть принцессой, чтобы все для тебя…

–Я и так – все для нее! – Эмоционально развожу руками и хватаюсь за плечо. – Черт! Ммм…

–Ну что вы делаете! – Подбегает ко мне Зарина и поправляет повязку, которую наложила скорая. – Вы, я – это другое. Девочкам нужно признание своей… особенности! Дальше будет только больше…

Завязывает крепче марлевый узел.

–Как вас так угораздило?

–Да мужик там один решил самогонную точку организовать. – Бормочу. Хочется рассказать, что на самом деле я не штаны на работе просиживаю. И может быть, я действительно херовый отец, топорный мужик где–то, но спец вполне себе крутой! – Мы за ним наблюдали. Хотели понять сам он, или работает на кого–то. А тут жена соседа его вызов делает. Мол, муж ее избивает. Организовали наряд. Те приезжают и отзваниваются. Труп…

–В смысле? – Белеет Зарина.

–Ну пошел ее мужик за добавкой по самогону и подрался с соседом. А наш криминалист на другом вызове. Младший состав по тяжелым не работает. Пришлось мне ехать.

–Подождите! Ранили то вас где?

–А труп в себя пришел, – ухмыляюсь. – Я только его трогать – он глаза распахивает и за нож. Сначала ужрался до отключки, а потом «белку» поймал.

–Это вас ножом?

–Ага, кухонным.

–О, Господи! – Подхватывается на ноги Зарина. – А если бы он вас убил? Как вы вообще можете быть на столько безответственным!? Преступников должны ловить молодые и безсемейные! Или старые, которые уже всех детей вырастили…

Ее горячую речь перебивает звонок домофона.

–Это еду привезли! – Спохватывается Зарина. – С вас ещё пять. И за подарок!Итого – двадцать четыре!

Сидя в постели, пытаюсь переварить происходящее. Четверть сотни! С куста!

Как так вышло, что с появлением в доме этой женщины он стал похож на балаган?

Стоп! Это что? Десяток орущих чудовищ придут сегодня вместе с мамашами разносить мою гостиную? Нет!

Беру телефон, открываю чат и думаю, как повежливее сформулировать, что праздник отменяется. Тут и ранение мое приходится кстати.

Делаю фото, чтобы ракурс был поужаснее. Ну! И никаких обид. Торт раздадим, подарки соберем. Кто гений? Товарищ майор – гений.

Снизу доносится ещё пару звонков домофона.

–Щарики! Шарики! – Звонко скандирует Аленка.

И через пару минут залетает ко мне красиво причесанная, в платье и такая счастливая, что я прощаю сегодняшний день всем и сразу.

Убираю телефон. Ну день рождения так день рождения!

Пусть разнесут гостиную к чертовой матери! Пусть я не куплю себе в этом месяце моторную лодку. Пусть чертовы соседи думают, что я женат на этой беловолосой сатане!

Может быть, хоть писать перестанут и по всякой ерунде помощи просить. Да, свободных дам, отжавших у мужиков при разводе дома, у нас тут тоже хватает.

–А уже товтик пвивезли. Хочешь, я тебе пиццу пвинесу? Папочка, а ты повьдешь со мной танцевать? Папочка, я так тебя вюбвю, и мамочку тоже!

Глажу ее по пушистым волосам.

В студенчестве гадалка у метро нагадала мне, что я буду всегда окружен женщинами и буду тратить на них много денег. Что–то явно не то я тогда понял…

–А пиццу я хочу, – отвечаю дочери.

В конце концов, позавтракать надо. А просить Зарину о помощи категорически не хочется.

Глава 21

ЗараЗа

–Ммм… Тортик бесподобен, – жестикулирует чайной ложкой соседка из дома напротив. – Вы сами пекли, Зарина? Какие коржи! А крем… Привкус такой… не могу разобрать. Как из детства! Прелое яблоко с корицей? Ах я шучу…

Вежливо улыбаюсь – ага, «спой, Зарина, не стыдись. Ведь ежели девица при красоте такой…» Эта соседка напоминает мне лисицу из басни, которая навострила зубья на мой «сыр». Что за сыр? Ну! Конечно, речь идет о Вахтанге Динаровиче, который сейчас бессовестно наелся манной каши с бутербродами и спит. И хорошо ему в температурном коматозе!

Нашел время для ранений!

А я тут плаваю! В аквариуме с пираньями Васнецово. Отборными. И все так и норовят цапнуть, кроме одной милой девушки с малышкой лет трех и женщины в возрасте, пришедшей с внуком.

Именно с ним больше всего играет Аленка.

–Игнат, Игнат, – беспокоится женщина, отловив внука возле стола со сладостями. – Ты помнишь? Тортик нельзя, малыш.

–Ну ба… – капризно тянет он. – Чуточку!

–Нельзя, нельзя, милый. Мама расстроится. Давай, вот фруктики.

Парень надувает губы.

–А хочешь я тоше не буду товт? – Спрашивает его Аленка.

–Нет… – мотает головой и вздыхает. – Ешь. На день рождения положено есть торт, а то желание не сбудется.

–А у меня не севодня день вождения… – шепчет ему заговорщицки Аленка.

Женщина, услышав это, бросает на меня удивленный взгляд.

Я краснею, как помидор.

Подхватываю ее под руку.

–Вы только никому не говорите, пожалуйста…

–Что не говорить?

–У Алёны день рождения зимой. В новогоднюю ночь…

–Точно–точно.. – щелкает она пальцами. – А я думала, уж совсем с ума сошла… – улыбается. – Муж же мой Аленушку младенцем лечил. Ещё родители Вахтанга здесь жили.

–Вы знали его родителей? – Навостряю уши.

–Да, – кивает. – Хорошие люди были. Здесь же землю от министерств давали. За выслугу лет. Динар Робертович хорошим врачом был. Иммунологом. А супруга его лаборантом.

–Вот это да! – Не сдерживаю эмоций.

–Вы же, простите… – понижает голос женщина. – Девочке и не мама?

–Не мама.… – шепчу.

–Ну ничего, – сжимает она мое плечо. – Ничего нам Бог не посылает случайно. В семьях разное, увы, бывает. А вы так похожи с Аленкой, что никто и не подумает…

–А вы… – сглатываю. – Знали ее маму? Настоящую?

–Может быть, и видела пару раз. Но после того, как отец Вахтанга с супругой уехали в Африку, тут никто и не жил. Даже ремонт не доделали.

–В Африку?

–Мечта у них была. Открытие какое–то в иммунологии сделать. Очень важное. Я, признаться, не сильна. Но знаю, что успели они. Даже патент оформили, а потом погибли.

–От чего? – замираю.

–От тифа. Какого–то там местного. Сгорели за пару суток. Плюс малярия.

–Мамочки… – шепчу и ставлю свою чашку на столик.

Зачем они туда поехали?

–Дом несколько лет пустовал. В потом Вахтанг решил его доделать. Вот… живет. Молодец.

Молодец… Как много у вас, оказывается, скелетов в шкафу, товарищ майор! На целого генерала!

Я на несколько минут глохну, слепо наблюдая, как дети вместе с аниматорами дубасят, висящую на большой черешне пиньяту с конфетами.

Милая соседка убегает следить за внуком, чтобы тот случайно не наелся шоколада.

Меня снова окружают зубастые соседки.

–А мы и не знали, что у Аленушки мама знаменитость! Каждый вечер дети вас смотрят. Не засыпают. Вы, наверное, и дома не бываете? Никогда с вами не пересекались…

–Да, работы хватает, – пожимаю плечами. – Иногда успеваю только дочку спать уложить.

–Ой, ну какой всё–таки ваш супруг прекрасный отец! Все сам! Все на нем! Поддерживает! Женщине так важно реализоваться. Как говорится, завидуем белой завистью, – выдает эффектная шатенка в леопардовой рубашке и золоте.

И я понимаю, что зависть у этих дамочек далеко не белая. Только у троих есть обручальные кольца на безымянных. У остальных – украшения комплектные. В разводе? Нарядными они после него остались. Не то что я….

– Вы, кстати, не думали вступить в наш клуб бизнес леди?

Мотаю головой.

–Да какой из меня бизнесмен?

Знаю я их тусовки. Вечный студсовет с гос поддержкой.

Время близится к пяти вечера, и я искренне радуюсь, что погода сегодня на моей стороне. Все веселятся и курсируют между беседкой с грилем, небольшой лужайкой и верандой. Дома бы я эту всю ораву ни за что не разместила.

По крайней мере без потерь. А дом у Доброго красивый. Жалко…

Обхожу гостей, чтобы убедиться, что всем всего хватает.

Африка! Кто бы мог подумать! Вот откуда у малышки такой странный вкус на тематику праздника!

Ловлю за гриву Севу в костюме мультяшной зебры.

–Давай потихоньку закругляться.

–Понял, – кивает парень.

Но дети расходиться не хотят категорически. Требуют ещё танцев и игр.

–Может быть, пеной их бахнем? – Предлагают мне ребята артисты. – А то корпоратив через два часа. Ехать пора.

–У нас как раз пушка стоит в тачке и дым машина. Вчера на корпоративе краски–Холли мутили. Мокрые быстрее разойдутся. Как идея?

–А давайте! – Соглашаюсь.

Выхожу вместе с ребятами за калитку, чтобы помочь и вдруг замечаю, что возле забора паркуется уже знакомая мне красная машина.

Бабушка да? Меня накрывает паникой.

Вот только ее нам для полного угара не хватало.

–Быстро, быстро, быстро! – Упаковываю аниматоров с аппаратурой за забор. – Никого не выпускать!

Пару раз выдохнув, иду наперерез хозяйке красного автомобиля.

Глава 22

Скандальная бабуля с пафосом выходит из салона машины.

Окидывает меня презрительным взглядом.

–Ну и кто же ты такая? – С претензией. – Веселится мой зятек? Уже с самого утра? Никакой совести?! При живой то жене…

А упоминание жены меня всё–таки неприятно царапает.

Разглядываю женщину и жду, когда она закончит свою тираду из яда. Неприятная… Вся такая. Выглядит, как жертва пластической хирургии или роя лесных пчел. Только в брендах. Гусси, Авани, Кесс…

–Ну во–первых здравствуйте? – Говорю ей прохладно. – А во–вторых… кто ВЫ такая?

–Кто я такая?! – Истерично вспыхивает. – Я мать хозяйки этого дома! И приехала к внучке! Уйди с дороги!

Продолжаю стоять. Внутри меня закипает.

–Извините, но не могу. – Развожу руками. – Потому что хозяйка этого дома – я. Гражданин Добрый Вахтанг Динарович продал мне этот дом три дня назад. Именно тогда, когда вы уже пытались попасть в дом. И сейчас на его территории проходит праздник моего ребёнка!

Господи, вот это я, конечно, сочиняю!

–А если вы попробуете проявить настойчивость или агрессию, я просто вызову полицию! – Добавляю с нажимом.

–Как продал? – Осаживается тетка. – Этого не может быть! Покажите документы!

Развожу руками.

–Хотите проверить? Мне вызывать полицию?

–И где тогда этот урод с моей внучкой? Где, я вас спрашиваю?

–Это вам лучший узнать у него.

Женщина пытается заглянуть за забор и переминается с ноги на ногу.

Достаю телефон.

–Вызываю?

–Не нужно! – Фыркает. – Но передай этому… гаденышу ментовскому! – с пренебрежением. – Что он пожалеет! Что больше от меня не получит не копейки! Вот! Так и передай!

Подвернув ногу, залезает в машину и бьет по газам.

Я смотрю ей в след, пока машина не скрывается на соседней улочке.

Прикладываю ладони к пульсирующим щекам.

Пронесло? Ты со мной не расплатишься, майор!

Возвращаюсь на участок и с ужасом оглядываю погром. Чувствую, завтра здесь весь день придется убираться.

Счастливые дети, резвятся в мокрой от пены траве, повсюду валяются стаканчики и фантики. Сообразив, что терять уже нечего, мелкие обливаются газировкой. Треш…

И в этот самый момент из дома феерично, как барин, выплывает Вахтанг Динарович в патриотичном спортивном костюме, который старше его дочери раза в два. И естественно, вызывает у старшей половины гостей ажиотаж.

Дамочки налетают на него, как сороки, жалея и осматривая со всех сторон.

–Как вы себя чувствуете?

–Ранение – это так страшно. Вы – герой!

–Как представлю…

Не мешаю звездному часу майора. В конце концов, может быть, кто–то из дамочек когда–нибудь возьмет его измором и станет хозяйкой дома. Странно, что с такой популярностью Вахтанг до сих пор одинок.

Разливаю детям воду и сок. Лишь бы не смотреть на своего работодателя.

Да, Зарина, ты не забывай об этом условии, пожалуйста, а то уже завелась. Вот, дамочку в леопарде не возлюбила. И ту рыженькую пышечку с кудрями.

Выношу две последние коробки с пиццей.

–Ну и что это здесь происходит? – Ловит меня в дверях веранды майор.

Ухмыляюсь.

–Ну а как вы представляли себе детское веселье?

–Вы уничтожили газон! Он взорван! Клоками! И пахнет мылом!

–Мне пригласить всех в дом?

–Нет!

–Ну вот в следующем году организуете праздник так, чтобы ваш газон не пострадал. Да и кстати – там приезжала бабушка Алёны.

–Что? – Застывает. – Где она?

–Я ей соврала…

Рассказываю майору нашу новую общую ложь. Господи, никогда в жизни столько не врала!

Вахтанг Динарович хохочет.

–Вот молодец! Можешь же!

–Вы бы решили что–то с человеком. А то она угрожала, что перекроет вам денежное довольствие. Не знаю, на сколько это вам важно.

–Так и сказала?

–Угу…

–Ну пусть рискнет… – зло. – Как пообщалась? – Кивает на соседок. – Покусали тебя?

Морщусь и играю в воздухе пальчиками.

–Ну, не особенно они поверили в версию нашего родительства и брака. Тут помнят ваших родителей, поэтому… рано или поздно все правда будет вскрыта. Будьте к этому готовы.

–Делать им нечего что ли? Вынюхивать.

–А вы думаете свободный сосед – не повод для сплетен? Особенно когда он неожиданно обнаруживает жену?

–Мда…

–Вот да.

–Ну ничего, сейчас мы это исправим. Давай помогу…

Решительно забирает у меня коробки. Мы выходим к столу перед беседкой.

И неожиданно майор разворачивается ко мне… Подхватывает под талию, прижимает к себе и…

Впивается в мои губы поцелуем! На глазах у всех!

–Ооо! Какие страсти… – тут же реагируют женщины.

Они еще что–то улюлюкают, даже взывают к совести, но все это фоном! Мой мир сужается до умелых губ и одурманивающего мужского вкуса.

Терпкого от сигарет и пьянящего от тех гармончиков, которые неожиданно зашевелились в моем теле и устремились вниз живота.

Зарина оттолкни его! Ага… минуточку.

Поцелуй кончается, а я все стою, будто пораженная молнией. И чуть не падаю, когда мужские руки отпускают меня, чтобы подхватить дочь.

Одной! Здоровой! Как пушинку!

–И меня! И меня! Цевуйте! – обнимает нас за шеи Аленка.

Щелкают фото на телефонах. Я машинально вжимаюсь губами в детскую щечку.

Сердце колотится! Господи! Это же конец! Провал!

Никто теперь на сайтах знакомств в расстоянии ближайших сотни километров нам не поверит, что Добрый одинок! Придется маму постоянную искать в ближайшем пригороде.

Аленка счастлива хохочет.

Гости, слава Богу, замерзают и постепенно начинают уходить.

Когда за последним закрывается дверь, я обессилено падаю на лавочку.

–Ох, мамочка! Наконец–то тишина.

–Ты молодец, – кивает задумчиво майор. – я честно говоря, в шоке. А Аленка счастлива.

–Это самое главное, – выдавливаю улыбку. – Аленушка, – ловлю девочку. – Пойдем, я тебя переодену.

–Ты сказать ничего не хочешь? – Внимательно рассматривая меня, спрашивает Добрый.

Начинаю паниковать. Это он про поцелуй? Хочет сказать, что просто температура?

Хотя, он же сказал, что это для соседей. Типо мы семья!

Или как?

Смотрю на его губы и сбиваюсь с дыхания.

–Зарина?

–Нет, ничего не хочу сказать. Нужно Алене костюм сухой… А потом я к вам зайду. Укол сделать.

–Даже не думай! – рычит в ответ.

Подхватив ребёнка, сбегаю.

Как теперь рядом с ним находиться то?

Глава 23

Вахтанг

Хмуро наблюдаю в приоткрытую дверь, как Зарина с кем–то переписывается в телефоне, пока дочка играет в ванной с пеной и баночками.

В моей груди горит синим пламенем от ревности.

Кому это мы там улыбается? Губами своими бесстыжими! С любовником? С бывшим мужем? С ещё каким–нибудь поклонником?

У женщины «из телека» их наверняка дочерта. Это аксиома.

Тяжело дышу от горячей волны по телу. Нет! Эта Зараза хочет, чтобы я сдох! У меня и так температура, а тут такие эмоциональные качели.

Нахрена я ее поцеловал?

Да как ее было не тронуть? Когда она такая уютная: бегает в сарафане своем, юбками машет, суетится, дочь мою обнимает. Красивая… И показалось, что своя. Прям рухнуло все внутри. Отключило! А дальше только кайф, запах, вкус ее…

–Котеночек мой, все. Вылезаем. Остальные игры завтра. Взрослым пора отдыхать, да и ты уже должна спать, как час, – мурлычет Зарина дочери.

Аленка возбужденно и взахлеб рассказывает ей свои впечатления от дня рождения. Вдруг вспоминает, что не сфотографировалась с пингвином, начинает рыдать.

–Что происходит то? – Встречаюсь взглядом с Зариной.

–Перевозбудилась. У детей нервная система тормозит только слезами, – объясняет мне она. – Разрешите?

Стреляет глазами, намекая, что я перегородил коридор. Сжимает в объятиях мою дочку в плюшевом розовом полотенце.

–Если вам стало легче, то можете спуститься вниз и причинить пользу обществу – разобрать по пакетам мусор, – добавляет язвительно.

–Как разобрать?

–Пластик, картон и смешанные. У вас на мусорке три контейнера.

–Почему нельзя все в смешанный?

–Потому что пакетов будет слишком много! Вы получите штраф от управляющей! Солнышко, поцелуй папу…

Аленка, вытирая слезы кулачками, тянется ко мне.

Прижимаюсь губами к ее макушке.

–Спокойной ночи…

Зарина касается моей щеки пальцами и хмурится.

–Шли бы вы в постель. Точно укол не нужен?

–Точно… – рычу.

–Ну как знаете.

Уходят в спальню.

И все это время я пялюсь на задницу Зарины! Что за сарафан у неё этот дурацкий! И плечи открытые! Слишком обтягивающий! А справку она мне так и не принесла!

Да, да, майор, только ты ее уже облизал. Язык в нее свой засунул! Не сильно тебя ее потенциальные болезни парили!

А я на антибиотиках! А на злостного сифилитика Зарина Ириновна ну никак не тянет!

Вытираю со лба пот. Знобит… И только из природной мужской вредности я спускаюсь на улицу – «причинять пользу обществу».

Неожиданный мелкий дождь приятно освежает мою горячую голову.

Раскладываю мусор. Бутылок получается четыре пакета. Так… коробки из–под соков. Это картон, пластик или смешанное?

Да кто это вообще придумал?

Ладно, хоть с коробками из–под пиццы все понятно.

Наклоняюсь за стаканчиком и неожиданно ловлю волну давления в голову. Ух! Медленно. Очень медленно и держась за перила присаживаюсь на крыльцо.

Сердце колотится. У горлу подкатывает тошнота.

Пытаюсь продышаться, но понимаю, что это бесполезно. Виски стучат. По рукаву расползается кровавое пятно. Сознание начинает меркнуть. И на всякий случай, чтобы не бахнуться затылком, я подкладываю себе под голову куртку от спортивного костюма. Прикрываю глаза…

–Довыделовались? – Вдруг слышу возмущенное у себя над головой.

Нежные, прохладные руки подхватывают меня под голову и ощупывают. Приятно…

–Вахтанг Динарович! Эй! У вас что? Опять кровь? Да черт бы вас побрал!

Нет, туда мне рановато. На земле слишком хорошо…

Блаженно ищу носом источник приятного запаха и прижимаюсь к нему, делая глубокий вдох… Мягко, хорошо. Сейчас подремлю маленько и все пройдёт.

–Нет, нет, нет, товарищ майор! Умереть на своей груди я вам не позволю!

Моя «подушка» шевелится.

–Вы меня слышите? Господи, вы спите или без сознания?!

Желанная, уютная мягкость начинает выползать из–под моей щеки, и я кладу на нее здоровую руку, пытаясь удержать. Сжимаю…

И тут же получаю хлесткий неожиданный удар по щеке. Распахиваю глаза.

Какого лешего?

Фокусирую взгляд и вижу перед собой разъяренное лицо Зарины.

–Я к вам по человечески, – шипит она, – а вы… Да и черт с вами! Ясно! Больше никогда к вам не подойду! Даже если умирать будете!

Она выбирается из–под моей головы. И получается у неё это так неаккуратно, что меня скручивает приступом тошноты.

Я едва успеваю повернуться и сделать все грязные дела на откос веранды.

Закашливаюсь.

–О, Господи… – снова оказывается рядом со мной Зарина. – Я вызываю скорую! Да что же вы за человек такой! Предлагала же укол сделать!

–Коли… – хриплю.

Мне стремно – просто жесть. Это простите, как гуляя с девчонкой в школьные годы захотеть в туалет, а потом не успеть и нассать в штанину.

Нет, со мной такого не было. А другана – да. В седьмом классе. Он потом в лужу наступил и упал. Чтобы ну хоть как–то исправить ситуацию.

Лежу на спине, слепо глядя в темное небо. Перед глазами белая пелена. Несознанка засасывает.

–Помогите мне, – раздается над ухом. – Ну чуть–чуть хотя бы! Черт!

Чувствую, как с меня стягивают вниз штаны.

Блять, какой позор…

Но мне так херово, что я даже не чувствую боли от укола. Только нос улавливает запах спирта.

Сверху опускается одеяло.

–Если через десять минут вам не станет легче, я отправлю вас в больницу.

–Никаких больниц!

Ненавижу их!

И снова к моей щеке возвращается ароматная, уютная мягкость.

Это ощущение дома и тепла. Заботы. И руки эти нежные везде, которые хочется ловить губами…

–Вахтанг Динарович, вы только говорите со мной. Я же не понимаю, как вам…

Мычу в ответ что–то невразумительное.

Держусь на грани сна, но все равно вырубаюсь.

Открываю глаза от резкого света фар. Пару секунд пытаюсь понять, почему сплю не в кровати. Тело затекло нахрен!

–Вахтанг Динарович…

Встречаюсь взглядом с обеспокоенным лицом своей Зарызы.

–Вы только резко не вставайте. Там ваши стажеры приехали. Я им позвонила, чтобы они до постели вас доставили.

И я слышу голоса своих охламонов.

Шаги приближаются.

–Товарищ майор, ну как вы?

–Совсем хреново, да?

–Нужно было в больнице остаться.

Ты посмотри какие заботливые все!

–Давайте, хватайтесь… – тянут руки.

–Не надо! – Бурчу. – Я сам! Сам!

Они со мной совсем, как с немощным.

–Не слушайте его! – Командует Зарина. – Не отпускайте.

И меня ведут под белы рученьки на второй этаж.

Падаю на кровать.

–Вон все пошли…. – рычу ранено.

–Зарина Ириновна, я могу остаться, если нужно. – Это Филин.

–Нет, спасибо большое, дальше я сама.

Ладно, ну хоть на это ума хватило.

–Вы только мусор донесите до мусорки.

–Сделаем.

Через несколько минут на моем лбу появляется прохладный компресс.

–Вахтанг Динарович…

–Да зови уже по имени, – открываю глаза. – Лучше мне.

–Ну слава Богу, – выдыхает Зарина.

И в свете ночника, на моей кровати она снова «как своя». Как жена.

Нет, это точно бред. Надо спать.

Меня накрывает острым желанием умалять ее о поцелуе. И чтобы легла рядом. И чтобы проснуться, держа ее в руках. Спелые ее персики без белья, чтобы под ночнушкой. И залезть под нее, потискать, пока девочка моя сонная..

Ее руки снова на моем лице меняют компресс.

Чувствую, встает с кровати… На инстинкте хватаю Зарину за руку. Зачем? Я не понимаю.

–Я сейчас к вам вернусь. Алёну посмотрю…

Гладит. Уходит. Меня вырубает.

Глава 24

Зараза

Легкий запах мужского шампуня кружит мою голову на грани сна. И просыпаться совсем не хочется. А хочется…

Хочется, чтобы вот эта тяжесть на моей талии стала тотальной, накрыла, раздавила и сделала мое давно голодное женское тело податливым. Насытила, смяла и заставила трепетать от удовольствия. Я черт возьми, хочу секса! Хочу свой утренний оргазм!

И выпрашивая всех этих сладких, почти забытых, ощущений, я тянусь и плавлюсь, зарываясь глубже лицом в подушку. Божечки…

Между бедер пульсирует, и хочется найти это место пальцами, вдавиться и…

Как жаль, что приятная тяжесть – лишь одеяло. А женщина во мне никаких приятностей не получит ещё очень–очень долго, потому что секс без чувств для меня неприемлем. А чувства вряд ли случатся, потому что починить во мне их генератор и систему приема не по силам обычному мужчине. Нужно быть как минимум волшебником, а как максимум – таким, чтобы только от одного взгляда тряслись коленки и тек в трусики спинной мозг.

Еще целоваться он должен, как майор. Не меньше. И руки должны быть такими же наглыми и надежными, как у него.

Я многого хочу? О, да! Но на меньшее женщине в моем возрасте соглашаться нелепо. Разве что ради ребёнка… но этот путь мне заказан на долго. Тут тоже нужен волшебник.

Сжимаю бедра от приятной, горячей волны по телу и тихо мурчу. Какое же это одеяло… нужно будет себе обязательно купить такое же.

Чувствую возле своей спины тепло, будто прислонилась к радиатору, по шее прокатывается горячее дыхание и… шокировано распахиваю глаза, оказываясь за секунду утрамбованной в матрас и распятой под огромным мужским телом.

–Зарина… – ещё один обжигающий выдох в шею и скольжение губ с ключиц на грудь.

Слепну от касания шершавых ладоней к оголенным бедрам и со стоном прогибаюсь.

Ничего не соображаю! Где – сон, где – явь?!

Моя юбка задрана вверх до тали, лиф платя сбился вниз в след за ослабшими бретелями.

Сердце разгоняется. По телу разбегаются мелкие электрические разряды. О, да! Ему же бессовестному уже все пообещали!

Но нет!

Что вообще происходит? О, Зарина, ты совсем, как самка! Только зажали в углу, как ты уже вся готова! Приди в себя!

Да и черт с ним! Пусть!

Кусаю губы, чтобы не застонать от сладких ощущений мужских ласк. Хочу! Ооо… вот это – щетиной по шее… очень приятно!

Зарина, ну нет! Это не сон! Это – твой работодатель! Начальник!

Не сон…

–Вахтанг Динарович! – Пищу, упираясь ладонями в плечи. – Стойте! Вы…

Да, может быть спросонья и под градусом температуры он перепутал меня с бывшей женой или своей женщиной? Как неприятно…

Но… совершенно голое тело говорит о том, что мужчина был в душе, а значит… Не перепутал?

–Прекратите! Нет… – начинаю в панике вырываться.

Встречаемся с Вахтангом Динаровичем шокированными взглядами. Он тяжело сглатывает.

Моя грудь призывно покрыта мурашками, а соски стоят так, будто собрались проткнуть одежду.

Молча майор возвращает бретельку сарафана на место.

–Ты так хотела… – он окидывает меня темным, возбужденным взглядом. – Задницей своей ко мне жалась. Я не сдержался…

От стыда я захлопываю глаза и для надежности закрываю лицо руками.

Надеюсь, Вахтанг Динарович помнит вчерашний день и не думает, что я намеренно залезла к нему в постель?! А если так? Но нам надо поговорить!

Срочно! Но как тут вообще можно формулировать мысль, если его колено стоит между моих бедер, и всего несколько миллиметров отделяют меня до его столкновения с моими мокрыми трусиками.

Кошмар! Зарина! Ну я что я? Это физиология. Природа!

–Может быть, вы с меня слезите? – Пищу.

Но майор не двигается с места, и мне приходится открыть глаза.

Сначала посмотреть на его широкую, покрытую жесткой порослью волос грудь, потом скользнуть взглядом по повязке на руке и удостовериться, что он не собирается умереть от потери крови, пройтись взглядом по той самой косой сажени в плечах, о которой обычно пишут в сказках, наткнуться на короткую щетину и, наконец, найти губы. Которые сейчас неожиданно подрагивают.

Со стоном майор утыкается носом в мое плечо, делает глубокий вдох, прикусывает кожу и скатывается на кровать рядом.

Слепо глядя в потолок, я слушаю, как тяжело он дышит.

–Извини… – хрипит. – Бес попутал. Ты…

–Что я? – Резко сажусь на кровати и оборачиваюсь, решив, что лучшая защита это нападение. – Это не Бес попутал, товарищ майор! Это… – возмущенно глотаю воздух, а сама стараюсь не смотреть на его тело. – Это называется свинство! Надеюсь, вы помните, как вчера отключились на веранде?! Я пол ночи вас отпаивала и на лбу тряпочки меняла! А до этого готовила праздник! И, конечно, все проспала! А вы… определитесь! Умираете или из штанов выпрыгиваете!

–Я с утра понял, что мне срочно нужно в душ, – говорит майор ровным тоном, будто не виноват, – вернулся. Слабость накатила. Я прилег рядом с тобой и отключился. А дальше… инстинкты! – Он неожиданно ловит меня за подол платья. – Наверное, ты привыкла начинать утро с секса? Ты им пахнешь. Так, что башку отрывает! Как там твой мужик теперь без тебя?

Обалдев от его тона, распахиваю глаза.

–Вы снова бредите, товарищ майор?! – Вырываю у него сарафан и подлетаю с кровати. – А если вы сейчас серьёзно, то моя личная жизнь вас не касается!

На кровати среди подушек, с голым торсом и в спортивных штанах Вахтанг Динарович выглядит, как падишах. Красивый какой гад! И… злой?

У меня внутри все ещё вибрирует от того, что между нами случилось. Это получается, он меня обнимал? Во сне? Или наяву?

Почему он смотрит так, будто я украла у его дочери любимую игрушку? Нет! Не так! Будто я поцарапала его машину, и он прикидывает, как меня наказать…

Внизу моего живота от этой мысли снова пробегает разряд.

–Мне… – Поджимаю губы и обнимаю себя за плечи. – Лучше уйти?

–Тебе лучше пойти к ребёнку, – отвечает майор. – И Зарина… спасибо… Вам за ночь. В смысле за заботу, – договаривает с трудом.

Киваю.

Вспоминаю, что на волосах была заколка и оглядываюсь по сторонам. Наверное осталась под подушкой.

–Разрешите я подойду забрать вещь? – Нервно сглатываю.

–Подойди…

Подбегаю к кровати, переворачиваю постельное, и в этот самый момент дверь в спальню распахивается!

–Мамочка… – появляется на пороге Аленка. – А я подумава ты опять ушва на ваботу…

–Нет, милая, доброе утро! – стараюсь улыбнуться и сдуваю с лица прядь волос.

–А у меня будет бватик или сества?

–Что? – подскакиваем.

–Ну в книфке написано, что чтобы водится вебенок, мама и папа спят вместе.

–Это что у тебя за книжка такая? – Напрягается Добрый. – Неси ее сюда.

–Минуточку… – Убегает.

Мы с майором неловко переглядываемся.

–Считаю, надо обсудить, – говорит он мне, кажется, что внимательно рассматривая мои соски.

–Да, – киваю. – Только на кухне.

–Согласен.…

Сбегаю из его спальни.

Вылетаю в коридор и прислоняюсь спиной к стене. Все, Зарина, никаких больше с ним физических контактов, а то проснешься любовницей!

Разве это плохо?

Ну конечно! – Рявкает на меня внутренний голос мамы.

Правда, все остальные предостережения больше для меня не имеют никакой опасности.

«А если не женится?» Да и слава Богу!

«А если ребёнок?» Да хоть бы!

Замечаю в коридоре Аленку.

–Каша или омлет?

–Авадушки.

–Ну ты серьёзно? – Вздыхаю.

С тестом возиться ну совсем нет сил.

–Авадушки, помогать пвиду. В садике все девачки готовиви авадушки!

–Хорошо, – вздыхаю. – Тогда я сначала в душ.

Глава 25

Добрый

На телефоне десяток пропущенных с работы, ещё штук двадцать от бывшей тещи. До кучи – пара сообщений с угрозами, что она сделает историю о дочери публичной и лишит меня бабла. Официально! Ну то есть, она это серьёзно!? Совсем обалдела старая карга! Грызет кормящую руку! Даже псины так не делают!

Сжимаю кулаки. Предплечье отрезвляюще дергает болью. Черт… Надо ехать и сдаваться врачам.

Но вставать не хочется. А хочется мне… Добрый, ну что ты за придурок такой озабоченный?! Сам едва не помираешь, а все туда же – «стоишь» так, будто кровь больше нигде не нужна. Кстати! Вполне себе профилактика кровотечений!

Закрываю глаза и со стоном утыкаюсь носом в подушку, на которой сегодня спала Зарина.

Зарина Ириновна.… Какое же вы неожиданно оказались ценное и нужное приобретение! И самое страшное, что с каждым днем становитесь все ценнее. Боюсь, что не расплачусь! Какая опасная история…

И ощущение у меня такое, будто была эта девчонка с нами всегда! Хотя я ни черта о ней не знаю, кроме того, что собрано в досье.

Интересно, почему ушла от мужа? К другому да ещё и женатому? Как сейчас объяснила любовнику свое исчезновение? Видится ли с ним на работе днем?

Звучит как бред.

А по мужу никаких левых движений не обнаружено. Слишком мягкий и интеллигентный. Такой, который всегда обычно распят между женой и матерью. Может быть, реально со свекровью не сошлась? Тогда почему они не съехали на квартиру Зарины?

Вопросов, как всегда, больше, чем ответов.

Ладно. Нужно вставать и начинать жить этот новый день. Желательно жить его сегодня без обмороков, хотя… Мне, черт возьми, понравилось! Может быть, нам с Зариной нужна ещё одна ночь вместе? Или вообще как–то постараться сделать эту историю легальной? Ведь целуется она со мной горячо и с удовольствием! Все бы в хозяйстве встало на свои места…

Позволяю себе немного пофантазировать в эту сторону и с разочарованием признаю, что вряд ли гражданке Зайкинаой придется по вкусу подобный вариант.

Зачем соглашаться на гречку, когда у тебя на выбор куча ресторанов?

Нет, плохим вариантом я себя не считаю, просто я таков, каков есть. Любящий трахаться и не любящий всю романтическую чушь, которая обычно всегда оказывается ложью. Аскетичный в некотором смысле. Если бы не дочь, вообще жил бы на работе. А Зарина Ириновна женщина явно романтичная. С какими–то своими, одной ей ведомыми мыслями в голове. Ожиданиями…

Я хочу знать эти мысли? А черт его знает! Может быть, там нет ничего стоящего?

Где найти время, чтобы разобраться? Женщина – это всегда время. Один раз я эту ошибку уже совершал. У меня еле хватает сил на дочь…

Так ладно, хрен с ними с фантазиями. Нужно поесть и ехать. Вызываю с выходного Филина. Обещаю ему премию.

Спускаюсь на кухню.

Там Зарина пытается накормить дочь и у неё явно что–то идет не так.

–Алена! – Топает рассерженно ногой Зайкина. – Это очень плохо! Ты слышишь? Мама расстроена! Для кого я готовила оладьи? Кто будет убирать кухню от муки, которую ты рассыпала? – Вздыхает, видимо считая про себя от одного до пяти. – Давай, попытка номер два. Омлет или каша?

–Бутевбвот! – Забирается дочь на барный стул и кладет локти на столешницу, – А товт остався?

–Остался. Но ты его не получишь, пока нормально не поешь! Вахтанг, – замечает меня Зарина, – ваша дочь вьет из меня веревки! Совсем не слушается!

Отодвигаю мелкую вместе со стулом в сторону.

–Раз крутишь носом, значит сытая. Можешь идти.

–Нет… – начинает упираться Аленка.

–Я не понимаю, что происходит, – вздыхает Зарина.

–Так, кто не ест, тот не идет в кино, – выношу вердикт.

Вообще, в кино и так никто не идет. Но повод такой напомнить… Чисто прием моего бати. После него я был готов на все!

–Вахтанг Динарович! – Бросает на меня осуждающий взгляд Зарина. – Ну что вы говорите!?

–Я буду, буду кушать… – всхлипывает дочь.

Развожу руками. Что я сказал не так? Работает же! Хотел помочь.

Зарина ставит передо мной тарелку с яичницей.

–Ну, а вы подумали, как мы пойдём в кино, когда она поест? – Шипит.

–Ну так наказана и все. Какие вопросы?

–Это так не работает! – Всплескивает руками Зайкина. – Не приучайте ребёнка к манипуляциям!

Обнимает рыдающую Аленку.

–Ну, все, милая, все, – давай мы с тобой сейчас позавтракаем и пойдём на площадку. Ты хочешь сметанку или варенье?

–В кино…

–Аленушка, ну папа же болеет. Как он отвезет нас в кино? Ты забыла?

Ну звездец…. подкатываю глаза. Хотел помочь, а оказался – олень. Нет! Женщину должна воспитывать женщина. А я вот – готов просто любить.

Отправляя в рот завтрак, наблюдаю, как девочки обнимаются.

Аленка скармливает Зарине оладья, периодически кусая от них сама. Руки, лицо, платье – все в варенье и сметане.

–Мамочка, кусай, кусай!

Зайкина, улыбаясь, облизывает перепачканные губы. Скользит по ним своим маленьким язычком… Черт!

В моих штанах снова безобразие!

–Все, все, беги мыться! – Отпускает Зайкина дочь, вытирая ее ладошки салфетками. – Умница.

Поднимает на меня взгляд.

–Ну не смотрите так, пожалуйста! Я чистая и ни с кем не сплю! Уже пол года! Клянусь! Ничем не могу заразить!

«В смысле?» – щелкает в моей голове.

Зайкина выдыхает и начинает собирать тарелки.

Отношу свою. Сталкиваемся возле мойки.

–Как это пол года? – Ставлю здоровую руку на столешницу, не давая Зарине сбежать.

Она стоит, опустив глаза. Замечаю, что венка на ее шее начинает колотиться быстрее. Нервничает?

–Зарина! Кто был тот мужик с цветами?

–Мой бывший муж! – Отвечает резко. – И с ним у меня ничего нет.

–А с кем есть?

–Да ни с кем! – Вспыхивает.

–Хорошо, я напомню. А тот архитектор, у которого ты живешь? Или вы просто дружите? Но чтобы дружба была крепче, ты ему сиськи в ванне показываешь?!

Сжимаю челюсть до хруста. Ну не надо делать из меня дебила!

–А по субботам отсасываешь? Наверное, пока его жена отвозит ребёнка к своим родителям… – несет меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍–Вы не имеете права говорить со мной в таком тоне!

Зарина бьет меня ладонями в грудь. Задевает рану.

Закрываю глаза, от вспышки боли и глубоко дышу.

–Выйди! – Рявкаю на нее. – Я сказал, вышла!

Убегает… А я остаюсь стоять, не понимая, где у меня болит больше: рука или в груди.

Ну что за женщина?!

Глава 26

Добрый

–Как это остаться в больнице? Нет! Я не могу!

–Вы уже «не могли» Вахтанг Динарович. И к чему это привело? – Строго смотрит на меня хирург поверх очков. – Проколем лекарства, снимем воспаление, наложим новые швы, взамен тех, что разошлись, и отпустим.

–Да твою ж мать… – рефлекторно сжимаю кулаки.

Боль на несколько секунд дезориентирует.

–Попросите близких, пусть привезут вещи и заполните документы. Валентина Павловна, проводите майора в пятую палату!

Плетусь за старой женщиной по коридорам.

–Соседа у вас не будет, – бесхитростно сообщает мне медсестра. – Помер с утра. Тоже не лечился. Прям, как вы! Ох, мужики! Герои с дырою…

Подкатываю глаза. Ну спасибо! Очень мотивирующе.

Падаю на кровать, которая до рези в носу пахнет хлоркой.

–Завтрак вам уже не полагается, а вот обед принесут, – продолжает медсестра заученный инструктаж.

Объясняет режим. Угрожает утренними анализами и каким–то Нечипоренко.

Крутил я это все… на причинном месте! И Нечипоренко тоже!

Тоскливо отворачиваюсь к стенке, когда женщина уходит. Пишу Филину сообщение, чтобы метнулся до дома. У меня в шкафу ещё по старым привычкам всегда собрана дежурная сумка.

–И ещё! Скажи своей «стае», что опрос свидетелей никто не отменял! Чтобы отчеты были к вечеру!

Выходные – хлебное в этом плане время.

Ненавижу больницы! Ещё больше чем больницы я ненавижу только местную еду. Она очень похожа на армейский паек с той лишь единственной разницей, что в ней начисто отсутствует каллораж. Будто туалетной бумаги на ужин пожевал!

А Зарина перед моим отъездом варила бульон… Ещё обещала «моей мелочи» жареную курицу.

И сейчас, лежа в одиночестве, у меня есть время порефлексировать о том, что же случилось утром. Почему меня так сильно в очередной раз задело наличие личной жизни у этой женщины, которую я опрометчиво сосватал в новые матери своему ребёнку? Да, я понимаю, что Зарина взрослая девочка с прошлым, и связи просто так не исчезают. Для того, чтобы их разорвать нужны серьёзные основания.

Тогда почему? Почему мне так херово, будто снова узнал про измену жены?

Сердце сбивается с ритма и заходится от спазма. Нет! Ну нет же!

Или да?

Закрываю глаза, улетаю в наши с Зариной поцелуи и понимаю, что залип! Влюбился, как пацан!

Глупо, майор! Очень неосмотрительно и несерьёзно!

Понимаю.

Но как этот состав остановить, если сегодня он уже слетел под откос, а сейчас просто завис над пропастью?

А ведь мы могли сегодня действительно сделать брата или сестру Аленке! Резинок в моем доме не было тыщу лет!

Вздрагиваю от звонка телефона. Ирина… А вот, собственно, и вариант отмотать мои разбушевавшиеся гормоны к базовым настройкам.

–Алло… – отвечаю.

–До тебя не дозвониться, Вахтанг, – слегка обижено мурлычет моя знакомая. – Воскресенье… Как на счет встречи?

–Хмммм… – усмехаюсь. – Приезжай.

–Как всегда? Октябрьская?

–Нет, – отвечаю вальяжно. – Сегодня у меня другая гостиница. Ведомственный госпиталь.

–О Господи! Надеюсь, ты цел?

–А если не цел, ты не приедешь? – Прорывается из меня капля яда.

Нет, не то чтобы я рассчитывал с этой женщиной на что–то серьёзное. Никогда такого не было. Ирина – она, скорее, полная противоположность Зарины и моей бывшей жены. Цепкая, властная, эффектная брюнетка, которая знает, чего хочет и куда идет. И за все время, что мы знакомы, она ни разу не заикнулась о том, что хочет познакомиться с Аленкой. Хотя, конечно, о ней знала.

–Вахтанг! Ну не говори глупостей! – Восклицает Ирина! – Конечно, я приеду!

–Привези бульончика.

–Конечно, я заеду в кулинарию и куплю все, что скажешь…

–Нет, – Перебиваю. – Я хочу домашнего.

–Вахтанг… – тушуется. – Ты извини, пожалуйста, но я не рассчитывала сегодня на готовку. У меня обучение, а потом встреча с заказчиками…

Ирина – коммерческий риэлтор.

–Тогда нахрена тебе ко мне приезжать? – Задаю резонный вопрос.

–Ну как… поддержать. Добрый, ты иногда такой…

–Какой?

–Не важно!

–Бахилы и халат не забудь.

Слышу из коридора свою фамилию.

–Ладно, до встречи. Мне на перевязку надо. – Сбрасываю звонок.

Встаю с кровати и иду в пытош… перевязочную.

Там меня снова обкалывают обезболивающим, снимают старые швы, обрабатывают рану и накладывают новые нитки.

От их вида у меня в горле образовывается тошнотворный комок.

Хочется поехать на работу и объявить тотальный рейд по любителям горячительных. Получить хоть какую–то моральную сатисфакцию!

Возвращаюсь в палату и вырубаюсь под капельницей.

Открываю глаза от тихого стука каблуков.

–Привет… – Тихо здоровается Ирина. – Не хотела будить.

Рассматриваю ее. Приехала всё–таки.

Черная шелковая блузка, такого же цвета широкие штаны в пол, алые губы… Все это резко контрастирует с белым халатом.

Приближается и наклоняется, целуя в щеку.

С раздражением стираю остатки помады.

–Ну я же просил ко мне не красить губы.

–Ну извини, – подкатывает Ирина глаза. – Близость у нас не планировалась, а у меня сегодня ещё есть дела.

–Даже не сомневался, что ты не заскучаешь.

–Очень странная претензия от человека, который может игнорировать звонки по несколько дней.

–Хмм… – морщусь, – выдергивая из руки катетер. – Я повторю вопрос. Зачем ты тогда согласилась приехать? Напомню, что это не я позвонил…

–Зачем ты меня провоцируешь? – Прищуривается. – Я же ответила, что приехала поддержать. Мы, в конце концов, не чужие люди. А позвонила, потому что соскучилась…

–Соскучилось… ну иди тогда, обними меня.

Помешкав несколько секунд, садится на кровать и прижимается к моей груди.

Я вдыхаю запах ее волос, ощущаю мягкость женской груди и… ничего не чувствую. Даже банальной похоти.

Конечно, может это лекарства, может быть атмосфера не та… Ага, а ещё ты, майор, трезвый.

Вот только на Зайкину у тебя вставал, даже когда она была с ребёнком на руках!

Пиздец!

–Я в общем то, – чуть отстраняется Ирина. – На самом деле, хотела поговорить.

–О чем?

–О нас… – опуская взгляд, пожимает плечами. – Раз ты такой занятой, мы могли бы съехаться.

–Съехаться? – давлюсь воздухом.

Вот это заход, откуда не ждали!

–Ну да. Это было бы удобно.

–У меня есть дочь. Ты помнишь? Дети – это неудобно!

Застывает.

–Ну конечно, помню… – нервно улыбается. – Алена… – неуверенно.

–Ты готова стать матерью маленькой девочки?

В коридоре этаже раздается шум. Дверь распахивается.

В палату вихрем влетает дочь. Следом за ней заходят Филин и Зарина.

Аленка втискивается между мной и Ириной. Обнимает.…

–Папочка!

А вот остальные застывают в неловкой паузе.

–Товарищ майор, – бледнеет Филин. – Простите. Я звонил, вы не брали трубку.

Да! Потому что я спал!

Губы Зарины обиженно дергаются.

–Это вам, Вахтанг Динарович, – подходит и ставит на тумбочку соседней кровати несколько контейнеров. – Обед и ужин. Аленушка, ты пока побудь с папой, а мне нужно в коридор. Позвонить!

Вылетает.

Филин что–то мямлит про вещи.

Ирина с интересом переводит взгляд с меня на дочь.

–Привет… – говорит ей и даже пытается улыбнуться. – Давай с тобой знакомиться?

Аленка хмурится. А потом вдруг резко толкает ее в плечо и выдает:

–Не твогай моево папу, ведьма!

Глава 27

ЗараЗа

Держа на коленях, отпаиваю Аленку соком от истерики, пока она не переполошила всю больницу.

Перебрасываемся с майором тяжелыми молчаливыми взглядами.

–Она действительно испугалась, – шепчу губами Вахтангу.

Хочется ему обед надеть на голову! Вот Ей Богу!

–Дочь, – пытается он ее разговорить, – тебе не понравилась тетя? Почему ты решила, что она – ведьма?

Аленка мнется и хмурится. Перебирает маленькими пальчиками.

–Потому что товько ветьмы ходят вь чевном и пвиходят к бовьным! – Выдает ребёнок эмоционально.

–Господи, откуда ты это вообще взяла? – подкатывает глаза Вахтанг. – Я тебе запрещаю смотреть телевизор… – разгоняется.

Запрещатель. Тоже мне!

–Да тише вы! – Рывкаю. – Солнышко, расскажи нам.

–Из книшки. Мне Мива Геовгевна читава…

–Это наверное, были сказки, – доходит до меня. – Народные!

–Пиз… – не договорив слово, закашливается майор.

–Вот так, – поджимаю губы. – Никогда не знаешь, что дети запомнили и подумали.

Но зато у них всегда по сути! Хорошо, хоть у дамочки хватило ума ретироваться!

–Мне это не рассказывай! – Фыркает Вахтанг. – Тетя больше не придет, можешь не переживать, – гладит дочь по спине. – И она не ведьма. Просто… это ее форма рабочая.

–А кем она ваботает?

–Она занимается ремонтами и продажей квартир.

–Аааа… Чевный костюм – чтобы не намоваться? – Морщит нос Аленка. – Понява.

Целую ее макушку и тормошу кудряшки.

Поняла она. Такая забавная… Умница моя.

Мне ужасно неловко находиться рядом с ее отцом. И на это есть много причин! Потому что он – хам, мужлан и самодур и пока за свои интерпретации моей личной жизни не прощен. Собственно, ничего для этого не сделал! А сам, оказывается, далеко не монах! Так чего бы ему сразу эту свою Ирину не представить ребёнку мамой? Делал из меня идиотку! Буду искать, согласен на знакомства… Тьфу!

Внутри у меня подкипает. Потому что… я ему, значит, температуру сбиваю, за ребёнком смотрю, перед соседями отдуваюсь, готовлю, а он… утром целует одну женщину, а вечером вторую?! Да не пошли бы вы к черту, Вахтанг Динарович!? Вместе со своей эффектной ведьмой! На стройку! Квартиры продавать!

Но не жена же я ему, чтобы предъявлять. Все остаются при своих…

–Там это, – возвращается из коридора Филин и неловко мнется. – Обход начинается. Нас просят покинуть палату…

–Аленушка, нам пора идти, – улыбаюсь ободряюще и смотрю на часы. – О, ещё даже на площадку успеваем.

–А папочка? – Тянется к нему.

–А папочке пока придется здесь побыть, – вздыхает Вахтанг. Пару деньков поскучаешь без меня? Я тебя очень люблю, малыш…

Любит, да. Тут – верю.

Ребёнок растеряно оглядывается на меня.

–А мы завтра к папе придем?

Открываю рот, вспоминая свой график на завтра. Черт! Я там до вечера. Суд, съемки.

–Солнышко, мы что–нибудь продуем. – Обещаю ей.

Ссаживаю ее с колен и встаю.

–Филин… – красноречиво стреляет взглядом на ребёнка майор. – Сходи, покажи Алене Вахтанговне котят.

–Каких котят, товарищ майор? – Не догоняет парень.

Вахтанг подкатывает глаза.

–Полосатых! – Рявкает. – Служебно–караульных! Выполнять!

–Аааа… – доходит до Филина. – Точно! Забыл совсем. Они там… это в коробке… Пойдем, Аленка!

Но ребёнок не ведется.

–А мамочке показать? Они не убегут?

–А ты мамочке покажешь, – целует дочь в макушку.

–Пойдём, пойдём… – Берет Филин Аленку за руку.

–Я тоже пойду, – говорю мстительно. – А то вдруг котята действительно разбегутся.

Майор перехватывает меня за лацкан пиджака.

–Останься, – требовательным шепотом.

Выдергиваю ткань из его руки.

–Простите, Вахтанг Динарович, не могу. Спешу… У меня там ребёнок!

–Зарина! – Хмурится.

Притормаживаю только чтобы не вмешивать в эту странную перепалку Алену. Дожидаюсь, когда она с Филином выйдут в коридор.

Оборачиваюсь.

–У вас есть ко мне вопросы, Вахтанг Динарович? Претензии к работе, может быть?

–Мне показалось, что между нами… хм… случилось недопонимание, – подтягивается на подушки выше.

–Ну что вы… – отвечаю елейно. – Все предельно ясно. – Я могу идти?

–Не можешь! – Рычит.

Буравит своим взглядом будто вот все, что он натворил, сделала на самом деле я, и он ждёт моего покаяния.

Наглец!

–Как вы думаете? – Прищуриваюсь. – У меня здесь возьмут анализы, а то завтра со всеми свиданиями ни минутки свободной!

Чувствую, как прикрывая глаза, он взрывается.

А что так?

–Идите, Зарина Ириновна! К дочери!

–Выздоравливайте, Вахтанг Динарович, – киваю. – И с ведьмами поосторожнее. Мало ли… Страшные женщины!

С колотящимся сердцем вылетаю в коридор. И уже отходя несколько шагов по коридору, вижу, как к майору медсестра завозит новую капельницу.

Замедляюсь… и вспоминаю, как внутри все рушилось, когда он бредил у меня на руках.

Сволочь! Только полегчало, побежал хвост распушив! Может быть, его бывшая теща не так уж и неправа? Может быть, он и от жены так со своей с ведьмами?

Замечаю, что руки дрожат. Да что со мной?

Почему я ощущаю эту Ирину, как предательство? Еще и имя у неё.… мое любимое. Как у мамы!

Так, все! Нужно взять себя в руки! Как говорит моя начальница: «Ваши фантазии– это только ваша ответственность. Не нужно на меня их вешать!»

Вот и не будем…

Немного продышавшись, выхожу во двор больницы.

К удивлению обнаруживаю Филина с Аленкой сидящими за лавочкой в небольшом парке перед приемным отделением.

Подхожу ближе.

–Что тут у вас?

–Кошечка! – Сияет Аленка. – Выжая… товько котяток нет.

–Наверное, их всех забрали домой. – Выдает Филин. – Они выздоровели!

–Мамочка, давай мы кофшечку возьмем?

–Ээээ… Аленочка, – теряюсь. – Ну как же мы ее возьмем? А вдруг у неё есть хозяин? А она просто гуляет?

–Нет! Не гувяет. Она говодная!

–Аленочка…

–Ну пожавуйста–пожавуйста! – Складывает ладошки на груди. – Я буду с ней спать! Игвать…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Час от часу не легче! И что мне делать?

Осматриваю рыжую хитрющую морду, которая, будто почувствовав, что нашла сердобольную душу, манерно катается по траве, показывая со всех сторон, какая она красивая. И правда хороша.

–А вдруг она болеет? Ален…

–Не бовеет! Она же из бовьницы! – Как непонятливой грозит ладошкой мне ребёнок.

И снова попадает куда–то мне очень–очень глубоко в душу. Я вижу в ней себя маленькую, которой мама никогда не разрешала иметь животное. А я хотела…

–Тебе куртку сильно жалко? – Смотрю на Филина.

–Эту? Да не! Старая… – бесхитростно реагирует парень. – Вахтанг Динарович меня с дачи дернул.

–Тогда снимай, – киваю ему. – Будем кошечку спасать.

–Ээээ… Зарина Ириновна, вы уверены? – Доходит до парня. – Надо товарища майора спросить…

–Уверена.

Киваю. Если майор упрется, то просто заберу себе. В конце концов, желания девочек должны сбываться. И лучше в маленьком возрасте…

Глава 28

ЗараЗа

Замотавшиеся и уставшие мы едем из ветеринарки. Слава Богу, кошка здорова, не беременна и, судя по ее зубам, даже не очень старая. Всего год–два.

Повезло тебе пушистая!

Глажу пушистое пузо, которое нагло развалилось на коленях у Аленки.

Ребёнок боится дышать на животное, правда, лучше бы она боялась ее целовать, потому что кошка хоть и смирная, но в глаза вцепиться может.

Тру на руках следы от кошачьих когтей. Животное испугалось и вцепилась в меня, когда грумер включил фен. Работник была молодая и не сообразила, что сначала нужно обрезать кошке ногти, а потом уже купать.

–Как мы назовём кошечку, ты придумала? – Обращаюсь к Аленке.

–Пвидумава, – кивает гордо. – Фанта.

–Фанта? – Уточняю. – Ты хочешь назвать кошку в честь газировки?

–Ее мне тоше не покупают, – грустно вздыхает, раскрывая свои пальчики.

Я поджимаю губы, чтобы не улыбаться.

Забежав в магазин и купив вкусняшек на ужин, мы отправляемся домой уже без прогулки.

Отпускаем Филина домой. .

Вспоминая, как из поселка сложно уезжать утром, я переношу рекламную озвучку на одиннадцать, чтобы точно не опоздать.

Аленка ходит за своей Фантой по пятам, забыв про все игрушки и даже телевизор. Я грею для нас ужин.

Надеюсь, майор ест сейчас его и икает!

Собираю по кухне посуду и загружаю ее в посудомоечную машину. Натыкаюсь на большую чашку с многолетними следами чая и надписью «Добрый, у нас труп! Возможно, криминал!» и застываю, пытаясь вспомнить, почему это должно быть смешно.

Фраза вертится, но так и не вспомнив, я насыпаю на губку немного соли и тру чашку изнутри. Иначе, ее скоро можно будет без заварки кипятком заливать.

Дома вообще мне достаточно часто попадаются предметы, которые говорят о том, что для майора его работа – это целый мир и смысл жизни. И, к удивлению, подчиненные отвечают ему взаимностью. На холодильнике висит несколько магнитов, сделанных из фото: сплав,. чья–то свадьба и выписка из роддома. Отдых на природе возле бревенчатого домика.

Мне становится непреодолимо интересно, что за человек этот Вахтанг Динарович, когда с него спадают маски строгого отца и полицейского. Когда он перестает быть властным хамом, забывает о количестве ответственности и проблем. Что он смотрит? Что слушает? Читает?

Отключаю плиту и ловлю себя на мысли сходить на экскурсию в комнату хозяина дома, пока его нет.

Зачем?

Чтобы узнать майора получше.

А зачем тебе его узнавать, Зарина? Обольщать собралась? Значит, он тебя шлюхой считает, а ты…

Ну никто меня шлюхой не считает! Иначе бы ребёнка не доверил.

Да, и не посмел бы лапать в кровати!

Задыхаюсь от горячей волны по телу, вспоминая наше утро и вздрагиваю от того, что на телефон приходит сообщение.

Открываю.

«Я зарегистрировался в приложении знакомств. Как тебе профиль?» – пишет мне майор.

А следом присылает ссылку. Прохожу по ней и столбенею от того, какой он на аватарке…

Какой подлец! Только от взгляда захватывает дух.

На фотографии Вахтанг немного моложе, чем сейчас. Чисто выбрит. На голове намотана какая–то арафатка, а за спиной – настоящая пустыня!

Очень интересно! Откуда это? Он же говорил, что невыездной. Сколько ему здесь лет?

–А когда будем куфать? – Забегает на кухню Аленка.

Я блокирую экран, приходя в себя.

–Проголодалась? Садись за стол. Так! Стоп! А руки ты помыла? С кошкой игралась?

Ребёнок, тяжело вздыхая, плетется в ванную, ворча, что ей тогда все надо помыть. В целом, она права. После поцелуев, руки уже не страшны. Но порядок есть порядок.

И пока Аленки нет, я открываю сообщение майора и пишу ему ответ.

–«Ужасно. Я бы вас не лайкнула.»

–«Да? Жаль.» – Прилетает тут же сообщение.

А следом ещё.

«Тогда, выбери, какую поставить.»

Задыхаюсь от возмущения. Нет, у этого человека вообще уровень эмпатии на нуле?

Но все равно жду, пока загрузятся четыре фото. Одна явно с удостоверения или паспорта. Просто жуткая! Две обрезанные: одна со свадьбы, а вторая с общего фото. Зато четвертая… очень неумелая, но горячая до такой степени, что я неконтролируемо нажимаю «сохранить».

Майор на ней заснят в ванной с полотенцем на бедрах в отражении зеркала. Подтянутый, с кожаным амулетом на груди. Мамочки!

Подхожу поближе к открытому окну.

Для кого он ее делал?

Я должна выбрать? Я не могу! Его же такого сразу заберут! Его и без всяких акаунтов за каждым углом караулят!

Ирины в леопардовых лосинах например! Или Ведьмы с амбициями.

–«Вторая. На ней вы красивый и серьёзный.» – пишу, искренне надеясь, что майор не поймёт моей тонкой женской лжи.

Ну кто в приложениях знакомств лайкает мужика в свадебном костюме? Это нужно быть сумасшедшей!

–«Хм, неожиданно. Значит, пусть будет она.» – Пишет майор.

–Мамочка, я помыла руки! – Сообщает мне Аленка.

Забирается на стул.

–Приятного аппетита, малыш, – подаю ей вилку.

И вдруг замечаю, как ребёнок на моих глазах зеленеет. Хватается за стол.

–Что случилось? Ален?

–Животик болит… – сгибается она пополам.

Ну пипец!

Глава 29

ЗараЗа

Убейте меня…

Эта мысль возникает в голове первой после звонка будильника. Сжимаю пальцами виски и вспоминаю, имеются ли в местной аптечке таблетки от головной боли.

Трогаю лоб спящей Аленки губами и сажусь на постели. Господи… где она этот ротавирус подцепила? Хотя, глупый вопрос, если врачи сказали, что в нашем районе за три дня наш вызов уже шестой. Будь они неладны эти детские праздники!

Тихо встаю с кровати и смотрю на себя в зеркало… Под глазами синяки. Вместо стильной лесенки волос возле лица – та самая эффектная куцая челка, которую мне пришлось организовать себе после неравного боя с клеевой кистью. На плече налился огромный синяк. Это я нашу новую подружку кошку с выуживала ночью из–под ванной. Фанта решила организовать себе дом в отсеке для бытовой химии. И все бы было не страшно, если бы она не пыталась грызть пакеты со стиральным порошком.

В общем, я страшная красотка! Как настоящая мать в декрете – пожевана и залюблена сладкими пальчиками. Вон, сколько на щеки мне наклеили сердечек!

Нервно улыбаюсь своему отражению. Ах, какая плохая шутка судьбы. Но, наверное, я должна быть благодарна и за это. Многие женщины так никогда и не почувствуют, что это такое, когда ночью твое наличие проверяет маленькая ладошка, а нащупав, тут же успокаивается и начинает сладко сопеть.

Господи, Зарина, ты с этой девочкой неполную неделю, а уже так прикипела! Как ты с ней расставаться будешь?

А она с тобой?

–Мамочка… – слышу тонкий голосок и оборачиваюсь. – А ты уше на ваботу собиваешься?

–Доброе утро, солнышко, – возвращаюсь к кровати и чмокаю Аленку в макушку. – Да, понедельник наступил независимо от наших с тобой приключений. Как ты себя чувствуешь?

–Куфать хочется…

–Это очень хорошо, что хочется, – улыбаюсь. – Только будем есть по чуть–чуть. Сейчас я тебе поджарю тосты и сделаю чай.

Врач сказала, что ещё можно будет сделать овсянку на воде, но в нашем случае это не лучшее предложение, а сил на уговоры у меня нет.

–Ты просыпайся, расчесывай волосы. Я пока схожу в душ. А то скоро твоя няня придет.

Я надеюсь! И очень хочу ещё успеть поговорить с этой женщиной!

Едва успеваю зайти в душ и засунуть зубную щетку в рот, как с первого этажа вдруг раздается душераздирающий крик.

–Убили! Люююююди! Да что же это делается!? Не ешь! А ну не смей! Ах ты падаль!

Следом на причитания накладываются грохот и звон разбитого стекла.

Выплевываю пасту, наспех вытираюсь и вылетаю из ванной, набросив халат прямо на голое тело.

С Милой Георгиевной сталкиваюсь на этаже. Женщина эпично таращит глаза и держится за сердце.

–Там! Там… – задыхается. – Где ребёнок?

Бежит в спальню Аленки.

Врывается и чуть не сносит с ног девочку.

Падает перед ней на колени.

–Живая! Господи, живая!

Аленка шокировано пытается освободиться от неудобных объятий.

Я, пережив несколько секунд коллективной паники, с интересом жду развязки ситуации. В целом, вообще впервые за все время вижу няню такой озабоченной о благосостоянии Аленки.

–Может быть, вы объясните, что случилось? – Наливаю женщине воды из детского кулера.

Та благодарно кивает и осушает стакан, плюхаясь на попу. Переводит взгляд с меня на Алёну и обратно.

–А где Вахтанг Динарович?

–Он в больнице. Врачи приняли решение из–за ранения госпитализировать его на пару дней. Милла Георгиевна, вы меня пугаете…

Видимо, женщина берет себя в руки, потому что медленно поднимается на ноги.

–Пойдём. Вместе посмотрим…

–И я пойду! – Виснет у меня на руке Аленка.

–Нет, ты здесь побудешь… – хрипит Милла Георгиевна.

И вдруг буквально подпрыгивает на месте.

–Вот же! – Снова кричит. – Вот же эта сатана. Она там кого–то съела!

–Кого? – Смотрю в след кошки, которая почему–то выглядит мокрой. – Это наша Фанта. Вы ее напугали?

–Ваша?

–Ну да…

Картина проясняется только когда я спускаюсь вниз вместе с Миллой Георгиевной.

И надо сказать, что выглядит весь погром на первом этаже не просто эпично, а по–настоящему кинематографично.

Томатный сок, который пила Аленка, кошка свалила на пол прямо на… череп!

Калавера была скромно припрятана в бумажном пакете и ждала своего часа доставки до студии. Как я могла о ней забыть?

–Я захожу в дом, – задыхаясь, рассказывает мне няня Аленки. – А ваша рыжая сатана сидит на полу и вылизывает череп! Череп! Вокруг кровь! Господи, это я сейчас понимаю, что сок…

Закрываю рот ладошкой, чтобы не смеяться в голос. Бедная женщина! Нет, если бы я такое увидела, то подумала бы тоже самое и точно «дала дуба». Прямо на месте. А она держится!

Поднимаю с пола калаверу.

–Она пластмассовая. Смотрите….

–Уберите! – Хватается за сердце Милла Георгиевна и прислоняется к стене.

Так… еще одной скорой я точно не переживу.

–Пойдемте с вами чай попьем, – подхватываю ее под локоть. – У нас там ещё торт остался.

–С дня рождения? Я думала, что вы все отменили!

–Ну что вы, – хмыкаю, – детские радости это всегда святое. Вам черный или зеленый?

–Черный. И две ложки сахара.

Глава 30

ЗараЗа

–Кофе придумали в раю, – заявляю подруге, с блаженством делая глоток капучино.

Влада беспардонно запрыгивает на гримерный стол и уютно устраивается на нем задницей. Внимательно меня разглядывает в свете софитов, роясь в своей большой косметичке. Достает баночку, откручивает крышку.

–Выглядишь ты так, будто всю ночь разгружала вагоны с мешками цемента, – качает головой. – А две штуки уложила себе под глаза…

Шлепает мне на эти самые «мешки» охлаждающие патчи и снова выжидательно смотрит.

–Ну и? Что вы, девушка, можете сказать в оправдание своей бурной семейной жизни?

–Что? – Почему–то смущаюсь. – Я тебе все уже рассказала. Попала я по самые уши с этим майором. И не сбежать… Как, Лад? Ведь если что случится, у девочки никого нет!

–Ну я тебе сбегать и не предлагала, – хмыкает подруга. – Да и с ребёнком все понятно. Период младенчества прошел, и теперь малышке нужна мама. Это нормально. И сколько их таких без мам или без пап? Я только не понимаю, что у тебя с этим майором? Кажется, ты хотела, чтобы у него была полноценная личная жизнь, тогда почему вот уже десять минут рассказываешь мне, какой он… хм! Непостоянный человек!

Делаю несколько глотков кофе и стараюсь не смеяться. Ах, какую тактичную формулировку подобрала подруга.

–Это хороший вопрос, Влада, но ответа у меня на него нет. Я будто попала в параллельную реальность. Вот, ты посмотри…

Достаю из сумки рисунки.

–Это Аленка для отца нарисовала. Попросила в больницу передать.

–О, это ты к нему снова в больничку собралась?

–Да не собралась я! – Тихо взрываюсь. – Через коллег его передам. Аленке то обещала.

–Папа, мама, ребёнок, сердечки, – рассматривает Лада детское творчество, – все очень здорово и мило. А вот это что за странное существо?

–Это кошка, – улыбаюсь.

–А почему она красная?

–Потому что она на себя вылила томатный сок.

–Действительно… – хихикает. – Чего не понятного? А психологи бы уже выстроили целую тревожную теорию. Кстати, у наших «психов» сегодня тоже с утра съемки. Такую бабу мерзкую гримировала… Жуть! Она прямо как кот Шредингера. Скорее мертва, чем жива.

–Что у них за тема?

–Да какая–то очередная душераздирающая фигня про то, как бабушкам не дают общаться с внуками . Будут соревноваться, чья история психичней.

–Жуть… – передергиваю плечами. – Где они всех этих людей странных находят, которые готовы семейные вопросы вынести на общий суд?

–Как где? В социальных сетях. Воронова имеет на эту программу большие ожидания. Даже продавила для нее прайм–тайм по средам.

–Не прямой эфир?

–Нет, конечно! Но кто об этом узнает?

–Ладно, давай, закрашивай меня быстрее. А то сразу после озвучки мультика начнется запись шоу с каким–то блогером. Все время забываю, как его зовут.

–Сева А2, – смеётся подруга. – Кстати, он уже приехал. Ты его ещё не видела?

–Нет, конечно!

–И сценарий не читала?

–Нет…

–Оооо! Тогда тебя ждёт сюрприз, подруга.

–Да ну! Разве меня можно чем–то удивить?

–Ну погоди…

Влада спрыгивает с гримерного блока и идет к соседнему столику, за которым обычно обитает наш звукорежиссер во время обеда.

–Так, где же оно… – двигает различные приборчики, микрофоны и зарядные. – А вот!

Расправляет смятый лист.

–Читай… – подает мне его многозначительно.

Пробегаюсь по тексту глазами. Сначала бессмысленно, просто решив уловить суть, но спустя абзац уже перехватываю лист бумаги из рук подруги.

–Кто написал этот бред?

–Пиарщики Севы А2. – Складывает Влада руки на груди. – А наши пойдут на все условия, чтобы поднять охваты канала.

–Я только не понимаю, зачем блогеру с такой огромной аудиторией нужно телевидение? Наши охваты он набирает за первый час!

–Чтобы потешить ЧСВ, – загибает пальцы Влада. – Чтобы приглашали в гос проекты. Чтобы повысить доверие взрослой аудитории….

–Повысить доверие медийным романом с телеведущей? Нет! Я этого так не оставлю! Что вообще происходит? У нас детское шоу, в конце концов! А это какое–то «простиГосподи!»

Сжимаю в руке сценарий и решительно выхожу из гримерной.

–Где Воронова? – Ловлю в коридоре коллег.

–Она в третьей студии. «Семейный блиц–псих» пишет, – отвечают мне парни из аппаратной.

–Спасибо… – бегу дальше по коридору.

Возле лифтов краем глаза вижу странного парня с патлатой рыжей шевелюрой. Собственно, одет он тоже как малыш – переросток. Джинсы клеш, рубашка, красная кожаная куртка. Парень капризно требует у нашей Леночки администратора воду «Пурье».

Хмыкаю. У Леночки зарплата, как сотня бутылок этой воды. Да и вообще нет у нас подобной роскоши. Разве что, перед съемками новогодних программ появляются для супер звезд.

Ладно, надеюсь, что это не мой соведущий. Вообще, я обычно перед работой с человеком готовлюсь. Смотрю хотя бы пару выпусков с участием или читаю интервью. А тут – прям совсем не было времени!

Залетаю в третью студию и оглядываю затемненное помещение.

–Поправьте ведущему рубашку! Расстегните верхнюю пуговицу и наденьте на безымянный палец кольцо! – Командует в рацию моя начальница. – Валера, мне нужен скандал! Что ты мямлишь? Камеры готовы? Поехали! Звук мне на колонки выведите! И героиню снизу подсветите! Она должна выглядеть страдающей!

Я сначала хочу воспользоваться моментом и отвести начальницу в коридор, чтобы поговорить, но вдруг замечаю на оном из студийных стульев за стеклом знакомое лицо.

Что? Неужели теща майора решила поучаствовать в передачи и рассказать на весь мир правду про своего зятя?

Ведущий передает ей микрофон.

Глаза женщины наполняются слезами, и она начинает говорить.

–Мой зять – полицейский. Настоящий оборотень в погонах! Продал мою дочку в рабство за границу. Забрал у меня внучку и заставляет платить процент с бизнеса, который моя девочка строила с шестнадцати лет…

Я давлюсь воздухом. Вот это поворот!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И вдруг перспектива поцелуя с Севой А2 в кадре становится для меня совершенно незначительной, потому что его можно объяснить! Ну хоть как–то!

А то, что произойдет, когда бабку Алёны покажут с ее заявлениями на всю страну – мне даже представить страшно!

–Зарина! – Забегает за мной звукорежиссер. – Ну где ты ходишь? Все готово! Мне материал сегодня кровь из носа надо обработать и сдать!

–Сейчас, Сереж! – Отмахиваюсь я от него и хватаю телефон, набирая номер майора.

Жду длинные гудки.

–Алло…. – отвечает мне сонный и недовольный голос.

Кипящая внутри новость не дает мне даже праведно возмутиться. Значит, я опять бегаю, а он поговорил со мной утром и снова спать лег? Вот мужики! Если бы мне сообщили, что моя дочка подхватила вирус, я бы не уснула!

–Зарина Ириновна, вы почему молчите? Соскучились за два часа и потеряли дар речи?

–Вахтанг Динарович… – шиплю, придя в себя. – Наверное, стоило вам этого не сообщать, но мне жалко Аленку.

–Что опять случилось? – Спадает с майора сонный и ядовитый тон.

–Я сейчас пришлю вам видео, а вы решите, что с этим делать…

Глава 31

Добрый

Решать что–то, находясь на больничной койке, просто отвратительно и совершенно не с руки, поэтому, чтобы хоть немного держать работу под контролем, я постоянно вешу на телефоне: ругаюсь, угрожаю, матерюсь – так хоть что–то начинает делаться.

До утра изучал протоколы допросов, которые прислали сотрудники. В том числе из из соседних районов.

Вообще, интересная выходит картина. Все пострадавшие пенсионеры перечисляли деньги на счета тех людей, которые давно мертвы.

Как такое может быть? Почему они не закрыты?

Даю задание своим архаровцам запросить выписки с движениями денежных средств по этим счетам, а также найти родню. Где–то есть между ними общее звено. Я уверен. И я его найду.

От обезболивающих постоянно размазывает и сосредоточиться очень сложно. Уже третий раз за утро вырубаюсь, обняв телефон.

Открываю глаза от сообщения Миллы Георгиевны. Она пишет, что у Аленки всё хорошо, и они пошли гулять. Ну слава Богу! Нормально они меня утром взбодрили своими рассказами.

Погружаюсь в текст документов. Снова отключаюсь.

И плавая в дреме, мне чудится всякое мужское и утреннее, но не с абстрактной женщиной, как обычно, а с вполне конкретной.

Зарина… Я отбрасываю ее волосы в сторону и целую нежную спину между лопатками. Мурлыкнув, девчонка выгибается мягкой, теплой кошечкой и врезается попкой мне в пах. Сжимаю… Арррр! Картинка на столько реальна, прекрасна и чувственна, что у меня не возникает к ней никаких вопросов, кроме отсутствия продолжения.

Хочу ее…

Раздраженно открываю глаза на звук гремящих ведер и очень красноречиво отворачиваюсь от санитарки, моющей пол в палате, на другой бок в надежде досмотреть свой порно–сон.

Но картинка уже меняется. На ней мы с Зариной и Аленкой завтракаем. О чем–то разговариваем, спорим. Кухню заливает утренне желтое солнце. Идиллия…

Дочь снова не ест кашу, Зарина расстраивается и забирает у неё тарелку, отдавая желанные дочкой бутерброды. Уходит к плите заваривать чай. Я догоняю ее и обнимаю сзади, целуя в шею, ушко. Прошу не сердиться. Да, я немного сам виноват, что дочь не желает есть человеческую еду. Яичница с сосиской в два года были ее самой здоровой едой. Зарина почему–то требует отвезти дочку к гастроэнтерологу. Я обещаю вырваться с работы. Забираю чашку своего чая и делаю глоток…

Этот глоток согревает меня изнутри, будто я хлебнул расплавленное солнце! Так от него хорошо, так спокойно, что хочется в конце концов, послать все дела к черту и взять внеплановый выходной, чтобы провести время с девочками.

Аленка просила кино…

Меня снова вырывает из сна вибрацией. Смотрю на экран. Зарина…

Я, как пацан, хватаю телефон сразу, даже не успев нормально проснуться. От странного чувства в груди, что могу не успеть ответить на звонок, а симпатичная девчонка положит трубку, меня немного размазывает. Сердце начинает колотиться в горле.

–Алло… – хриплю. Слова застывают в голове сумбуром.

Мне вообще постоянно хочется что–то сказать девчонке. Или предъявлять, или извиняться, благодарить, или вот как сейчас… признаться, что совершенно не понимаю, почему мы с ней до сих пор не в месте?! Ведь там, в моем сне мы сложились идеально, как пазл из недостающих, но случайно подошедших деталей.

Слышу на заднем фоне мужские голоса и вспоминаю, собственно, «почему».

Меня омывает волной ревности. И приводит в чувства это терпкое, мерзкое чувство не хуже кофе. Да, я сам не святой! Но с Ириной у меня финал! И это бетонное решение. А вот от няни дочери я подобного требовать не могу.

–Зарина Ириновна, вы почему молчите? –Цежу сквозь зубы. – Соскучились за два часа и потеряли дар речи?

–Вахтанг Динарович…. – шипит она в ответ. – Наверное, стоило вам этого не сообщать, но мне жалко Аленку.

–Что опять случилось? – Мгновенно спадает с меня вся циничность.

–Я сейчас пришлю вам видео, а вы решите, что с этим делать…

Сбрасывает.

От нервозности момента постоянно проверяю интернет.

Сообщение приходит минуты через три.

Я открываю его и… в абсолютном шоке смотрю, как исполняет на камеры моя бывшая теща.

Совсем голова поехала?!

Значит, ее дочь продана в рабство? Это тянет на статью. Или мою или за клевету.

От шока и самых жестоких вариантов решения вопроса меня начинает подколачивать.

Перезваниваю Зарине.

–Это же не прямой эфир?

–Слава Богу, нет!

–Так… – пытаюсь собрать мысли в кучу и отдышаться. – Ты же в это не веришь?

Мне почему–то очень важно знать, что Зарина не считает меня отбитым отморозком.

–Какое это имеет значение? – Взрывается она в ответ. – Я могу думать о вас, что угодно. Важно, что думает Аленка!

Обтекаю… Как лихо она все перевернула. Но это потом.

–Сбрось мне номер главного.

–Я не могу. Начальница поймёт, что это я сдала информацию и не дала выйти сенсации.

–Ты представляешь взять телестудию штурмом?

–Я предлагаю вам договориться с тещей. Или это будет ее не последний фортель.

А ведь Зарина права. И у меня рождается прекрасная идея…

–Ладно, я перезвоню, – быстро говорю в динамик.

Набираю медэксперта из своей конторы. В целом, он даже немного в курсе моей ситуации. Помогал с документами. Хороший мужик, жаль, что не в моем подчинении.

–Алло! Давыдов! – Поднимает он трубку.

–Привет, капитан…

–Товарищ майор! Как себя чувствуешь? Мужики шепчутся, что ты герой. Стажера грудью закрыл… – смеётся.

–Да ну какое там! – Чертыхаюсь. – Больше шума.

–Чем обязан?

–А помнишь, у тебя была хорошая знакомая в психдиспансере? Никуда не делась?

–Все на месте.

–Тогда у меня к тебе будет просьба…

Глава 32

ЗараЗа

Пытаясь вызвать такси, вылетаю из телецентра.

По щекам текут слезы. Экран расплывается перед глазами.

–Рина! Зарина! Да стой! – Выбегает за мной Влада. – Что случилось? Ты пролетела мимо и чуть не сбила меня в коридоре.

Судорожно выдыхаю, пытаясь справиться с истерикой.

–Зарин, там даже Серега в шоке, а его удивить сложно. Говорит, на тебя Воронова орала…

–Этот Сева – просто моральный урод, – наконец получается у меня совладать с речью. – Почему никто не сказал мне, что он – пранкер?

–Я думала, что ты знаешь… – хмурится подруга. – Но в сценарии, который они прислали, ничего ужаснее поцелуя не было! А молодежь любит подобные ходы! В конце концов, его можно было обыграть. Прикрыть ладошкой…

–Это был старый сценарий, – обрываю Владу. – Оказывается, вчера он запустил под своим видео голосование и челенж: чем накормить ведущую Заразу? Дети проголосовали за червяков!

–Он что? Слизней припер?

–Нет, он припер желейных червяков, но я приходила в вечерний игровой спектакль! А не в шоу, где надо мной будут издеваться! Я подписала контракт! Разрешила использовать образ «Белуши». А сейчас я даже не знаю, где она!

–Злат, ну время меняется. Вкусы у детей тоже. Аудитория «Белуши» тоже выросла.

–Ты знаешь, – отвечаю резко. – Я тоже так думала. Думала, что просто «не шарю», потому что у меня нет своих детей! Но за неделю с ребёнком поняла – ничего не изменилось! У них все те же проблемы: одиночество, страхи, проблемы дружбы и принятия себя! Все остальное им навязывают такие, как Сева! Конечно, смотреть, как режут ножом воздушные шары и лизуны интереснее, чем говорить о правилах дорожного движения или сострадании!

–Я надеюсь, ты это все не вы казала Вороновой?

–Сказала! Как и то, что под ее руководством канал начал выпускать помойку!

–О Господи…

Телефон в моей руке вздрагивает оповещением, что такси приехало.

–Ладно, Влад, – я мягко касаюсь плеча подруги. – Я поехала. Добью уже сегодняшний день. Надеюсь, что хоть судебное выиграю.

–Подожди, так а что тебе Воронова то сказала?

–Как что? – Хмыкаю. – Что я уволена, естественно.

–Да ты чего, Зарин!? Срочно иди к Шарапову! Он же тебя сам нанимал. Объясни все! В конце концов, репутация канала – это тоже очень важно. А он действительно из семейного превращается в бесконечный список трендов.

–Да, я схожу, – киваю и ищу глазами черный седан с номером три два девять. – Вот только сначала постараюсь в суд не опоздать. Я побежала.

–Удачи тебе! – Обнимает меня Влада.

Чмокаю ее в щеку.

Оглянувшись по сторонам перебегаю дорогу.

И, видимо, сегодня кто–то сверху, кто повелевает судьбами, решил окончательно меня добить. С таксистом мы сначала встаем в плотную пробку на кольце, а потом окончательно встреваем на мосту. Буквально в трехсот метрах до здания суда.

–Все! Не поедем! Опять что–то с электрикой! Ключ не видит! Зараза! – Эмоционально бьет по рулю таксист.

–Подождите, как не едем? – Начинаю паниковать. У меня слушание через десять минут. Мне нужно в суд!

–Придется вам вызвать ещё машину. Деньги не спишутся за заказ.

–Да при чем здесь деньги? А знаете, я лучше пешком пойду, добегу. Спасибо большое!

Хвастаюсь за ручку, но за секунду до того, чтобы открыть дверь, слышу щелчок замка.

–Вы с ума сошли? Мы же на мосту!

–Вы почему закрыли дверь! – Кричу на водителя возмущено.

–Потому что я тебя выпущу, дуру, – кричит он в ответ. – А тебя тачка снесет! Здесь нет пешеходной дорожки! Она проходит сверху! Ты понимаешь?

–Откройте немедленно! Или я опоздаю! Я вызову полицию!

–Вызывай! И такси вызывай!

Перепсиховав, и оценив ситуацию здраво, я понимаю, что водитель прав. Просто недосып и нервы меня окончательно накрыли.

–Простите меня, пожалуйста, – шепчу покаянно. – Я вызвала машину.

Пересесть в новое такси мне удается только через семь минут. Плюс дорога и, к зданию суда я приезжаю с опозданием на почти пятнадцать минут.

Прохожу досмотр и понимаю, что паспорт выложила в гримерной, когда доставала бумажные платочки.

–Да черт! Пожалуйста, пропустите меня, – упрашиваю парня на проходной.

–Девушка, я то вас пропущу, но судья все равно попросит документы.

Обречено стекаю на лавочку возле стены.

Господи, да что я делаю не так?! Почему?

Медленно складываю все предметы обратно в сумку и вдруг вспоминаю, что рисунки для майора тоже остались на работе.

Почему–то этот факт не выполненного обещания для маленькой девочки меня добивает окончательно.

Из кабинетов начинают выходить люди. Бывший муж со своей матерью появляются из последнего.

Подрываюсь на ноги. Так… Едва наметившиеся слезы мгновенно просыхают от волны адреналина. Значит Сони на заседании не было? Что они снова придумали?

Замечая меня, Андрей ускоряет шаг.

–Зариночка… ну что же ты так опаздываешь? Мы думали, что ты уже не придешь!

Смотрю на него, плохо скрывая злость.

–А где же потерялась твоя сестра?

Щеки бывшего мужа вспыхивают, как и всегда в юности, когда он врал.

–У Сонечки и детей ангина. Представляешь, откуда–то принесли. А у Вадика обострение аллергии что–то там из антибиотика не подошло…

–Так! – Рявкаю, прерывая его. – Мне это не интересно. Что решил суд?

–Суд…

Мнется.

–Суд решил, все по справедливости, – встревает в наш разговор его мать. – Больных детей на улицу выгонять нельзя. Хочешь жить в квартире – живите вместе.

–Серьёзно? – Обтекаю в шоке. – На улицу? А ваша квартира?

–А у нас нельзя. Дом же ждёт расселения.

–Он ждёт расселения уже пять лет! И проект ещё не утвержден!

–Действительно, Риночка, – мямлит Андрей. – Ты же можешь жить и с Соней, и с нами. В чем проблема?

–Издеваешься? Да?!

–Где я могу взять копию решения суда?

–Тебе ее вышлют письмом. Или завтра сможешь забрать после обеда.

–Ясно!

Не желая больше ничего слушать, подхватываю вещи и вылетаю из здания суда.

Руки трясутся от злости и разочарования. От того, что моя привычная жизнь все сильнее просыпается сквозь пальцы, как песок. Куда не посмотри – везде засада! И ничего не получается! Будто идешь против ветра!

Значит, моя прекрасная бывшая семья решила играть нечестно до конца. Ну ладно. Значит, придется действительно нанять юриста.

Только где теперь на него взять деньги? И на квартиру. Мамочка… просто голова кругом!

Мне придется просить прощения у Вороновой? Вот уж нет!

Да, да, Зарина. Или что ты будешь делать? Не рассчитываешь же ты действительно на дом майора и его оплату работы няней Аленки?

Да нет. Это, конечно, глупости. Завтра ему опять что–нибудь в голову ударит. Какая–нибудь «ведьма», например, и мое присутствие станет не нужно.

И так мне становится не по себе, что ноги сами несут меня к большому ресторану с фастфудом на углу улицы.

Покупаю себе самый большой бургер и вгрызаюсь в него зубами, как в лекарство.

Открываю на телефоне приложение со скидочными картами и вдруг случайно загружаю переписку с майором. Листаю его фото…

Сердце болезненно сжимается. Да что же это такое?! Почему я всегда западаю на совершенно непригодных для отношений мужчин?

А ещё сейчас у него в больнице есть дочерта времени, чтобы пообщаться с женщинами. Не просто же так он создал этот аккаунт в приложении.

«Как ты и хотела, Зарина!» – Напоминаю себе условия, которые сама же озвучила.

Разбитая и уничтоженная я листаю фото на телефоне дальше, удаляю случайно оставленные свадебные с Андреем и дохожу до своих самых первых снимков с «Белушей» – тряпичной совой, с которой я записывала небольшие ролики для детей в качестве дипломной работы.

Меня так затянуло, что у видео достаточно быстро появились первые фанаты.

Денег на развитие проекта не было, поэтому когда через месяц после экзамена мне неожиданно позвонили с телевидения и предложили стать ведущей, я сразу согласилась. Да ещё и зарплата была просто сказочная!

А потом в моей жизни появилась «семья», и деньги я видеть перестала. То свекровь болеет, то Андрей не работает. То кран потек, то нужно поменять трубы.

Какая удобная невестка!

Все! Зарина, ну сколько можно сегодня находить аргументы в пользу того, что ты– дура?

Телефон в моих руках оживает звонком.

Майор?

Быстро привожу себя в порядок, будто он может увидеть, и отвечаю.

–Алло….

–Эмм… привет ещё раз, – говорит Вахтанг Динарович так быстро, будто боится забыть слова, – мне тут дочь сказала, что ты мне рисунки должна передать. А могу я тебя ещё кое о чем попросить?

–Смотря о чем, – отвечаю растерянно.

–Привезите мне, Зарина Ириновна, какой–нибудь еды, пожалуйста. На ваш вкус.

–Оуу… – пытаюсь сообразить, как это сделать, но по времени вопрос возможно решить только доставкой из ресторана.

Да и в таком жалком виде в майору ехать мне совсем не хочется.

–А я сегодня не смогу, простите, – Отвечаю Вахтангу. – У меня планы. Попросите, пожалуйста, коллег.

–Не можешь, потому что…? – С вызовом и давяще.

–Потому что я вам говорила, что буду сегодня занята! Кстати, как там ваш вопрос с бывшей родственницей?

–Прекрасно! – Резко отвечает мне майор. – Ну, не буду отвлекать. До свидания…

Бросает трубку.

А я смотрю на экран и совершенно не понимаю, за что он так со мной. Из–за еды? Но я же не официантка.

Или это его рисунки так расстроили?

Глава 33

ЗараЗа

–Мила Георгиевна, вы можете ехать домой, – говорю няне, устало падая за барную стойку. – Я сейчас посижу пару минут и покормлю Алёну.

На меня вихрем налетает ребёнок, выдавая в минуту сотню эмоций и вопросов, половину из которых я не понимаю, но очень активно улыбаюсь и киваю.

–Фанту заквыла в ванной. И с детьми мне игвать не давала… – обижено складывает губешки.

Опять на свою домомучительницу жалуется.

–Что? Почему не давала? – Смотрю на Милу Георгиевну. – Зачем кошку закрыли?

–Потому что Алена может быть заразна для других людей, – поясняет мне женщина, как невменяемой. – А кошку нужно приучать к туалету. Она пару раз на улицу сбежать пыталась, а потом за цветами в горшках пристроиться.

Спит ваша рыжая королевна только на кресле Вахтанга Динаровича. Я бы советовала ей ещё и лапы научиться мыть или вещички сильно не распаковывать.

Вздыхаю. Молодец, Зарина, ты очень ответственный котозаводчик! Хозяин дома будет рад и запишет это в свой черный список твоих достижений!

–Аленушка, Мила Георгиевна на этот раз права. И кошечку придется тоже воспитывать. Как мы с тобой не додумались купить лежанку?

–Да неужели! – Фыркает наша домомучительница. – Гречку, мама, есть будете?

–Я? – Удивлённо поднимаю взгляд.

Из уст Миллы Георгиевны слышать обращение «мама» очень непривычно. Или она издевается?

–Ну мы уже поели, – разводит женщина руками.

–Буду, – вздыхаю, чуть помешкав.

Делать что–то самой сил нет.

Через несколько минут передо мной на столе появляется тарелка с гречкой, какими–то паровыми мясными шариками и… вазочкой с консервированным овощным салатом.

–Это аджика. Я сама делала, – поясняет Милла Георгиевна. – Попробовать принесла. Вам.

Обалдело перевожу взгляд с неё на еду.

Так вот, где сегодня должна была потраться вся моя удача в жизни! Неожиданно, Господи прости.

И с аджикой ужин действительно выглядит вполне сносно, а периодически открывающая на мою вилку рот Аленка – даже довольной.

–Перец там только красный и синенькие, – зачем–то рассказывает Милла Георгиевна. – Не остро?

–Очень вкусно, – признаю вынужденно.

–Вкусно? – Спрашиваю ребёнка.

–Угу, – кивает Аленка.

Я уже заканчиваю ужинать, а Милла Георгиевна все не уходит. Суетится по кухне, закладывает посуду в посудомойку…

–Вы хотите со мной о чем–то поговорить? – Улучив момент, спрашиваю, пока ребёнок не слышит.

–Поговорить?

–Ну… обычно вы ровно в восемь на пороге...

Мне кажется, что женщина смущается.

–Вот помогу вам и пойду. А то глаза одни.… – ворчливо.

–Я так плохо выгляжу? – Усмехаюсь.

–Часов на десять сна, – без обидняков отвечает Милла Георгиевна.

Вздыхаю и тру лицо. Ну что ж…

–Спасибо вам большое, – говорю искренне. – Это очень кстати и неожиданно.

–Ну что ж я. Не человек что ли, – бурчит Милла Георгиевна.

Отворачивается.

А я вдруг ловлю себя на мысли, что мне хочется подойти и обнять странную женщину.

Но этого я, конечно, не делаю. На всякий случай.

Ухожу в ванную, разрешаю себе набрать воды и опускаюсь в нее, с блаженством прикрывая глаза.

Неужели этот ужасный день закончился?

Неожиданно прихожу в себя уже в холодной осевшей пене.

Я уснула?! Господи! Сколько время? У меня же ребёнок не спит! Что она делает?

В панике прислушиваясь к звукам, вылетаю из ванной и обнаруживаю, что в доме абсолютная тишина!

Просто какая–то магия!

Тихонько проверяю Аленку в детской. Спит…

Сама легла или…?

–Нельзя, нельзя, говорят тебе, глупое создание, – вдруг слышу я с первого этажа шепот. – Если ты пойдешь на улицу, то будешь грязной кисой. И тебя не пустят к ребёнку. Ты понимаешь? А я буду снова мыть тебе лапы. Хочешь, чтобы я тебе мыла лапы?

Неконтролируемо начинаю улыбаться. Всё–таки, эта Милла Георгиевна не такая уж и плохая? Или как понимать?

Закутываюсь сильнее в банный халат и спускаюсь по лестнице.

–О! – Поднимает глаза от телефона женщина. – Сами вышли. Я уже думала, что уснули.

–Я и уснула… – виновато пожимаю плечами. – Спасибо вам за помощь. Правда. День сегодня был – вспоминать не хочется. Да и предыдущие тоже очень суматошные.

–Ничего. Бывает… – Милла Георгиевна опять смотрит в телефон. – Что–то не хочет такси ко мне ехать. Придется всё–таки до остановки идти. Кажется, последний автобус в одиннадцать уходит.

–Может быть, вы тогда совсем останетесь? – Предлагаю неожиданно даже для себя.

–Остаться? – Теряется Милла Георгиевна. – Да я… как–то не готова была. У меня же таблетки и вещи – все дома.

–Тогда давайте я вам вызову машину.

Достаю телефон. И не слушая отказов, вызываю женщине комфорт плюс. С ним проблем не бывает.

Хочется тоже сделать ей что–то приятное.

Проводив такси, закрываю дверь и поднимаюсь на второй этаж. Но вместо своей спальни почему–то захожу в комнату майора.

Здесь все пахнет, все пропитано этим мужчиной! И мне вдруг становится страшно, что он мог не вернуться в этот дом.

Вспыхнуть в моей жизни и навсегда пропасть!

Больше не разбросать вещи.… Не наговорить гадостей, не доклеить вот этот танк…

Я веду пальцами по столу с горой разных ножичков и деревяшек и падаю на его кровать, утыкаясь носом в подушку.

Воспоминания о поцелуях и почти случившейся близости заставляют сердце стучать оглушающе часто. Как уснуть?

Но в тоже время уходить в свою комнату совсем не хочется.

И я обнимаю подушку крепче.

Спохватившись, завожу будильник и после этого засыпаю с опасным ощущением, что майор спит рядом.

Глава 34

Добрый

Вместо того, чтобы заниматься работой, я занимаюсь абсолютным для моего возраста и положения непотребством – слежу за женщиной.

Нет, конечно, не сам. У меня для этого есть верные «птицы». Которые, нужно сказать, выполняют распоряжение крайне неохотно и с явной симпатией к объекту, находящемуся в разработке.

Дилетанты! Вот так любая симпатичная баба их окрутит и привет! На сто лет! Ладно, таких сроков у нас в стране нет. Но на десятку – легко!

–Товарищ майор, – зудит мне в динамик Уткин, – да ничего она криминального не делала…

–Это я уже буду решать!

–После работы поехала в суд. Поела в кафе и поехала домой.

–Зачем ездила в суд?

–Товарищ майор, мы не узнавали…

–Уткин, не разочаровывай меня. В работе хорошего следака любая информация нужна была ещё вчера! А сегодня?

–А сегодня ездила на свою квартиру утром. Пробыла там пару часов и поехала на работу.

–Одна была на квартире?

–Мужик там был какой–то ещё. Но он приехал позже и уехал раньше.

Втягиваю носом воздух. Ну что ты, майор? Какие тебе ещё нужны доказательства, что женщина несвобода?

Ревность ощущается горячим шаром в груди. Она отравляет все вокруг, как потекшая боеголовка.

–А ещё плакала вчера весь день. И сегодня тоже на работе, – добавляет Уткин. – С мужиком с другим, не из квартиры в курилку выходила.

–Что за мужик? Фото есть?

–Есть. Видимо, коллега. Но они… обнимались, товарищ майор. Какие будут дальнейшие распоряжения? Следим?

Да!

–Нет. – Отвечаю взбешено. – Работаем. Здесь мне все ясно.

Что ясно тебе, майор?

Какие вообще ты претензии к девочке имеешь? Разве что–то ей предлагал? Или она сама обещала?

Не было такого!

Тогда почему мне так херово? Что не оправдался, что опять зачем–то бреда язвительного наговорил…

А что нужно было говорить? Что я в нее по уши? И, кажется, не могу спокойно даже поболеть? Что все мои ночи вот уже несколько дней ее?

Да вот щас!

А ещё говорят, что у женщин очень развита интуиция! Что они всегда чувствуют, если мужчина к ним неравнодушен! Бред!

Ничего она не чувствует!

Почему она вчера не приехала?

Просто не захотела, Добрый! Просто! Похеру ей на тебя!

Ну хоть за дочь спасибо…

Психанув, снова листаю сайт с предложениями знакомств. И ни одна женщина мне не вставляет!

Все не то! В груди полный штиль, как в прочем и на «южном полюсе».

После обеда медсестра приносит мне капельницу.

–Последняя у вас, – сообщает с улыбкой.

–Тогда, может быть, меня можно на выписку?

–Ой, это вы с врачом. Я попрошу зайти.

Немного окрыленный надеждой, что завтра от сюда выйду. Позволяю лекарству себя вырубить.

И через некоторое время вдруг просыпаюсь от внутреннего ощущения, что рядом кто–то есть. Открываю глаза…

–Зарина?

Она поспешно отдергивает руку о моего плеча.

–Вахтанг Динарович, простите, что разбудила. Я рисунки Аленки привезла, еду, как просили, и хотела вам одеяло поправить….

Рассматриваю ее от чего–то покрасневшие щеки.

–Ты меня гладила. Я почувствовал.

–Вам показалось. Ладно… Не буду вас беспокоить…

Зарина пытается сбежать.

–А ну стой! – Я окликаю ее уже возле двери.

Выдохнув, оборачивается.

–Вы что–то ещё хотели?

Закусывает губку. Теребит ручку сумки.

Я медленно встаю с кровати. Слабость присутствует, и меня немного ещё потряхивает.

А может это и не от слабости вовсе. Точнее, от другой слабости. Которая сейчас заставляет меня не тушеваться. И в конце концов, как мужик, подойти к женщине, от которой улетела в сизую даль крыша…

–Вахтанг Динарович, зачем вы встали? – Хмурится Зарина.

Сгребаю ее пиджак на груди и притягиваю за него к себе, вдыхая головокружительный аромат духов.

–Честно мне сейчас отвечай, – хриплю.

–Что отвечать? – Шепчет испуганно.

–Моей хочешь быть?

–Что? – Пытается вырваться. – Вахтанг Динарович, у вас что? Снова жар? Или это раздвоение личности у майоров такое?

Какая строптивая женщина! Ладно, тогда – так. А потом уже будем разбираться со всеми вводными.

Подхватив ее за затылок, впиваюсь в сладкие губы и… едва сдерживаю стон от того, как все у меня в груди сначала застывает, а потом вдруг взрывается бабочками. И чувство тяжелое отпускает, и становиться не возможно хорошо!

Взмахнув руками и вцепившись ими мне в плечи, Зарина сначала не отвечает.

Но вдруг ее губки вздрагивают, чуть приоткрываются и пускают в себя мой язык.

Да! Да, блять! Да!

И дальше я уже просто сминаю желанную женщину, впечатывая ее мягкое тело в свое.

Хочу!

Где–то на границе моего восприятия реальности хлопает дверь. И это заставляет меня, тяжело дыша, отстраниться от Зарины.

–Вахтанг Динарович…. – хватает она ртом воздух и смотрит на меня глазами блюдцами полными шока и слез. – Зачем? Зачем вы это сделали?

–Ваха. Вахтанг. Мать по малолетству Добриком называла. Но это не при всех.

–Я не понимаю… – Шепчет Зарина. – Мне вам теперь можно по имени называть?

–Ну если у тебя фетиш называть своего мужика по имени–отчеству, то я не против.

–Вы – не мой мужчина!

–Пусть так. Зато ты – моя женщина. Мать моей дочери. И другая мне не нужна.

–Я позову врача… Да прекратите вы!

Дергается, освобождаясь из моих рук.

–Я не соглашалась быть вашей женщиной! Ясно! И больше не смейте ко мне так прикасаться!

–Ты согласилась. Разрешила. И сейчас, и дома в постели…

–Я не разрешала!

–Да? – Тесню ее к двери и вжимаю. – Тогда – пиши заявление на домогательства.

Мы тяжело дышим друг другу в губы.

Окончательно одурев от близости, я обвожу ладонью здоровой руки ее плечи, грудь, талию, бедра…

Зарина отворачивает от меня лицо в сторону.

Веду носом по ее шее за ушком и вниз.

–Это «нет»? Ты любишь кого–то? Кого?

И у меня внутри все снова застывает.

Потому что если «нет»… то как с ней рядом находиться?

–Нет….

–Четче, девушка, выражаете свою позицию, – взрываюсь. – Что значит «нет»?

–Что я не отвечаю вам отказом. И могу ещё раз повторить, что у меня нет другого мужчины!

–Врать не смей! – Перехватываю за подбородок пальцами и снова заставляю посмотреть себе в глаза. – Еще раз в своей жизни я это говно не сожру. Посажу всех твоих оленей нарядных к чертовой матери!

–Значит, это всё–таки правда? Вы посадили свою жену?

–Что за дурь! ? – Рявкаю. – Сама она! Ясно? И закрыли тему!

–Вы меня пугаете, Вахтанг Динарович! Я вас не понимаю! Вы постоянно давите и угрожаете! Я… Да дайте мне уже пространства, наконец, я не убегаю! – Отталкивает меня от себя Зарина.

Протиснувшись, между столом и мной, уходит к окну.

Стоит и смотрит куда–то на больничный двор, обхватив себя за плечи.

–Может быть, вы все про меня узнали! – Говорит обижено. – Я же про вас не знаю ничего! И только по той причине, что я помогаю вам с дочкой, доигрывать роль жены я не собираюсь! Мне вообще кажется, что ложь стала тотальной. Она, как снежный ком. Я даже на работе не могу снять поцелуй с коллегой, потому что его увидит Алена. А мама не должна целовать никого, кроме папы!

–У тебя из–за этого проблемы? Ты поэтому второй день рыдаешь?

Зарина оборачивается.

–Откуда вы это знаете? Вы… – возмущенно. – Вы следили за мной? Вы… Господи, да что же это за тупая ситуация! Я ни уволиться, ни развестись с вами даже не могу! Ни даже ударить! Что вы вообще за человек страшный такой?

–Хороший я человек… – отвечаю, подходя к ней со спины. – Что ты хочешь обо мне узнать?

–Не уверена, что что–то хочу уже!

–Ты спешишь на работу?

–Нет. Меня уволили….

–Что? Серьёзно?

От удивления делаю шаг назад.

–Из–за поцелуя? Да нахер бы такая работа!

–А содержать меня вы будете? – Оборачивается, усмехаясь.

–Да. Это вообще хорошо, что ты будешь дома…

–Нет, вы просто невменяемый, Вахтанг Динарович! – Бомбит Зарину. – Предлагаю на этом и закончить!

Меня тянет к этой красивой фурии магнитом.

Качаю головой.

–Нет. Закончим на другом…

И я опять немного грубо притягиваю эту женщину к себе и целую.

Выхватываю пощечину и целую глубже, пока Зарина не начинает отвечать.

Мне кажется, что я с ней могу так очень долго. Как в юности, когда кроме поцелуев с девчонкой ничего было нельзя!

Неожиданно дверь в палату снова хлопает.

А мне плевать!

–Вахтанг! – Уворачивается Зарина. – Там люди!

Прячу ее рдеющее лицо у себя на груди и оборачиваюсь. Сердце колотится…

–Ну, вижу, что выздоровели, товарищ майор, – ухмыляясь, снимает с шеи фонендоскоп врач. – Давайте, раз уж я зашла, померим давление и проведем осмотр. Да жену то отпустите! Не убежит она!

Жену? Какая глупость!

Как сердце то успокоить? А то ещё сейчас тахикардию напишут…

Глава 35

Зараза

–Не убегай, – тянет наши сплетенные пальцы к своим губам майор. Целует. – Хочу с тобой ещё побыть.

Муж никогда рук мне не целовал. У нас вообще как–то больше были дружеские отношения. А вот такого трепетного, горячего – нет. И мне кажется, что я всегда страшно голодала. Да и какой секс, когда за стенкой всегда была свекровь.

Это я уже сейчас, спустя время понимаю.

–Уже много времени и… – слабо сопротивляюсь.

На самом деле, даже больше потому, что боюсь показаться Вахтангу восторженной влюблённой идиоткой. Которую вот так, приемами дешевого пикапа можно закружить. Поцеловал, в уши комплиментов налил и все получил! Спойлер: нифига!

Я просто не могу остановить эти чертовы бабочки в своем животе! Они все порхают и порхают. А губы уже горят от поцелуев.

Глажу повязку на руке майора. Больше сама ни на какие ласки не решаюсь.

Время всех приличных посещений уже кончилось и сейчас начнут развозить ужин.

–Аленка меня ждёт.

–Я Аленке маму делаю, – нагло улыбается Вахтанг. – Она поймёт.

Снова впивается в мои губы. Как мальчишка! Люблю, куплю и полетели!

–Вахтанг Динарович! – Отталкиваю его и уязвленно качаю головой. – Вы понимаете, что это не шутки!?

–А я не шучу.

–То есть, это предложение руки и сердца? Просто я не расслышала. – Спрашиваю нервно.

Заглядываю майору в глаза.

–Зачем руки и сердца? – Он так потрясен, будто и правда не понимает.

–Ну а тогда что вы мне предлагаете? Быть вашей сожительницей и воспитывать дочь?

–Хмм… разве сейчас не это происходит? – Хмурится. – Просто ещё нам будет очень комфортно как мужчине и женщине. И не нужно будет никаких других партнеров. Чистота. Определенность, мне все нравится.

–Партнеров… – повторяю эхом, чувствуя, как моих бабочек только что щедро сбрызнули дихлофосом.

С тихим писком, они падают на дно моего желудка, который сводит.

–Это все очень хорошо, Вахтанг Динарович…

Я намерено называю его по имени–отчеству, увеличивая дистанцию.

–Но…. – Давяще стимулирует меня продолжить мысль.

–Но я откажусь. Я знаете, решила, что женщиной для мужчины… Ах! – Взмахиваю руками. – К чему эти экивоки! Кароче, заниматься сексом я буду только по большой и чистой любви. Вот так. Чтобы человек болел за меня душой. Нёс ответственность!

–А я разве отказываюсь нести ответственность? Просто нужно больше пространства для подвига, – добавляет шутливо.

Развожу руками. Мы с майором будто говорим на разных языках. При чем я – на высоком французском, а он на латыни.

–Обычно, когда мужчина говорит об ответственности, он создает семью. Содержит ее, защищает.

–И много тебе дала семья? – Хмыкает, перебивая. – Ты знаешь, для женщины брак тоже предполагает верность. Как ты понимаешь, ее я не получил. Брак – это печать в паспорте. Она не решает ни черта. Уж поверь моему ментовскому опыту.

–Хорошо, – взмахиваю руками, – как вы тогда объясните это дочери? Алена же рано или поздно попросит фотографии, объяснений! Для девочки свадьба – это бал! Где можно быть принцессой, – нервно высказываю свою позицию.

Для меня было именно так. Но не сбылось.

Это все выглядит ужасно! Будто я прошусь замуж. А я не прошусь!

Вахтанг хмурится.

–Ну упремся – разберемся. Может быть Аленка и не спросит. – Давай сейчас о серьёзных вещах. Что там с содержанием и защитой? Денег я тебе плачу. Оставь их на личные расходы. Раз с работой напряг.Остальное – согласуем. Ну а защита… Где она нужна? Зачем ты ездила в суд? У тебя раздел имущества с бывшим? У меня есть отличная адвокат! Во такая девка! – Показывает мне класс большим пальцем.

Мне одновременно хочется послать майора с его такой защитой и тут же хочется все рассказать. Чтобы за меня вступились в конце концов! Потому что свои силы на исходе.

–А если я откажусь быть вашей женщиной. Просто няне дочери вы бы стали помогать?

–Ты слишком много думаешь, Зарина Ириновна! Я – прежде всего мужик. – Отвечает строго майор. – И пока в беде не бросил даже бывшую жену. Даже бывшую тещу – тварь Божью! Хотя мог бы. Рассказывай свои печали.

–Вахтанг, мне правда нужно идти…

–Зарина, ну не доводи до греха. В смысле, я же все равно узнаю!

–Да нечего рассказывать, – вздыхаю. – Я сама виновата. Прописала к себе сестру бывшего мужа с ребёнком, чтобы они могли пособия получать и в садик пойти.

–Так, а она?

–А она второго родила. И не желает съезжать. Суд говорит, что до трех летнего возраста мне придется их терпеть!

–А почему ей не пойти жить к матери?

–Господи, да потому что мужиков она водит! Личную жизнь утраивает. Так второй и родился. А моя бывшая свекровь считает это правильным!

–Так, а почему вы сами с мужем там не жили?

–Потому что сразу после свадьбы его мама сломала ногу и не могла ходить. А потом – мою сдавали некоторое время. Деньги были нужны.

–Понял. Разберемся. А с мужем ты почему развелась? Тоже личную жизнь устраивал?

Опустив глаза, мотаю головой.

В груди становится больно, а в носу начинает щипать.

–Бил? Бухал? Зарина! Не нужно кормить мою больную фантазию!

–Господи, нет! Ничего такого не было!

Я всё–таки подхватываюсь на ноги и на несколько секунд отворачиваюсь, чтобы стереть слезы.

–Вы, Вахтанг Динарович, как слон в посудной лавке.

–Ничего. Я все, что разбил, склею. А что не склею – новую куплю. Рассказывай.

Набираю воздуха и … не могу.

–Достаточно на сегодня моих откровений. Мы ещё ваши не услышали, – говорю хриплым голосом.

Внимательно просканировав меня взглядом, Вахтанг кивает.

–Допустим. Тогда на завтрашний вечер ничего не планируй. Нас ждут вино и откровения.

–Ну какое вам вино?

–Оно улучшает кровь!

Отмахиваюсь, забирая с окна сумочку.

–Я правда пойду….

–Как чужие прощаемся, – встает следом за мной с постели Вахтанг. – Пойдем, провожу.

Мы идём к лестницам по коридору, взявшись за руки.

Посмотрев на часы возле поста дежурной медсестры, перехватываю Вахтанга крепче.

–Сейчас время прайм–тайм!

–Это что такое?

–Передача с вашей тещей должна была выйти!

–Аааааа… – тянет Вахтанг. – Там все просто решилось. Не переживай. Один звонок из психдиспансера директору канала с угрозой получения группового иска от родственников участников, и шоу было закрыто, не появившись. Но за сигнал – спасибо.

–Пожалуйста…

–Нет, правда, Зарина. Я глубоко потрясен тем, как ты отчаянно беспокоишься за Аленку.

–Что вы даже предложили мне свою симпатию? – не сдерживаюсь от сарказма.

Вахтанг засовывает руки в карманы и останавливается.

–Будет ложью, если я скажу, что это не сыграло роли. Но оно также не имело бы ни единого шанса, если бы ты мне не снесла башку, сама. Такая… – прищуривается и дотрагивается до моего плеча костяшками пальцев. Ведет ими вниз.

–Какая?

–Фея… – усмехается.

Тянет меня за талию к себе.

И мои бабочки, снова ожив от его комплимента начинают трепыхаться.

–А если у нас не получится?

–Вот тогда и подумаем…

Снова пытается добраться до моих губ, но ему мешает звонок телефона.

Достаю его из сумочки и вспоминаю, что сегодня ещё должна была забрать с квартиры вещи.

–О черт! – Шиплю и хватаю трубку. – Алло, Борис, я прошу прощения…

–Зарина, ну ты где?

Майор бесцеремонно выдерживает у меня телефон.

–Боря, я за нее. Говори, что хотел.

–Отдайте немедленно! – пытаюсь забрать телефон назад. – Это переходит все границы!

–Хмм… а вас как звать? – Слышу голос Бориса.

–Вахтанг Динарович.

–Ну вот что, Вахтанг Динарович. Раз Зарине помощь моя больше не нужна, то я поехал. А как вещи перевезете, заезжайте на чай. Заодно ключи привезете.

–Адрес говори. Мы приедем.

–Зарина знает, – усмехается. – Всех благ!

Сбрасывает.

Я злая и красная от стыда смотрю на майора.

–Обязательно меня нужно было ставить в идиотское положение? Вы!

Хочется сказать, что он мне не муж, но я вовремя прикусываю язык.

–Если ты не дашь мне повода, то больше не повториться.

Отбираю у него телефон.

–Отсутствие других мужчин нужно заслужить! – Фыркаю ему в лицо.

Вообще, это Влада обычно так говорит.

–Значит, отсутствие женщин тоже? – Опасно понижает тон.

–Нет! Отсутствие других женщин это предлагаемое обстоятельство, без которого с нормальной женщиной у вас нет шансов. А наличие нескольких некачественных мужчин для женщины– это вопрос выживания.

–Я убью тебя, фея, – шипит, – это очень плохая логика!

Выкручиваюсь из его рук и сбегаю вниз по лестнице.

–Подумайте на досуге, какие обстоятельства можете мне предложить, Вахтанг Динарович, – говорю вроде заигрывающе, но серьёзно.

–Ты целовалась! – Несется мне в след возмущенное. – Слышишь? А ну вернись!

Ах какой! Становится мне вдруг весело и легко. Целовалась! И ухаживала, и кормила, и дочь твоя меня мамой зовёт.

А мне что?

Ну, кроме Аленки, конечно.

И это очень весомое предположение, и бабочки…. но майору об этом совершенно знать пока не обязательно.

Глава 36

Зараза

–Я прошу прощения, – покаянно хожу за Миллой Георгиевной, – задержалась в больнице у Вахтанга Динаровича…

Женщина, собирая игрушки, поднимает на меня внимательный взгляд.

–Ничего страшного, я сегодня взяла с собой лекарства и вещи.

–Оооо… – выдыхаю удивлённо. – Конечно, остаться – это лучшее решение.

–Я не собираюсь оставаться, раз вы дома. Это ни к чему.

–Эмм.. ладно. Но я обещаю…

–Перестаньте, – прерывает меня женщина. – Что же я? Не понимаю?

–Что не понимаете? – Уточняю осторожно.

–Что чувства у вас с майором, – заявляет безапелляционно. – Я эти взгляды из тысячи узнаю, – добавляет грустно.

Уходит на кухню.

Иду за ней, как привязанная.

Господи! Какой кошмар! Неужели так заметно?!

–Почему вы решили, что у нас чувства?

–А что? – Прищуривается? – Нет ничего?

–Я… не знаю…

–А вот советую узнать, – отвечает строго. – Или найти предлог и уйти прямо сейчас.

–В каком смысле? – напрягаюсь.

Мне кажется, что в ее словах есть какой–то подтекст, который я не понимаю.

–Вы говорите о бывшей жене Вахтанга Динаровича?

–И о ней тоже, – резковато. – Не нужно обнадеживать людей, если не собираешься остаться!

–Мне кажется, рано об этом говорить, остаться мне никто не предлагал. Пока мы с вами в равных условиях.

–Ну не говори глупости…

Снова уходит.

Аленка в ванной поет песни.

Заглядываю ее проверить. Она самозабвенно играется с кучей баночек и черпачков, переливая воду.

Сгребает пену и определяет себе на макушку.

–Смотви! Снек! – Хохочет. – Давай и тебе сдеваем!

–Нет, нет, нет, – смеюсь в ответ. – На вещах пятна останутся.

Я ещё не успела переодеться. А с другой стороны – зачем мне теперь нужен костюм?

Вот завтра схожу к Шарапову, и если он меня пошлет, прям лягу в ванну в этом костюме. Решено.

–Сейчас вернусь. Не балуйся, – обещаю ребёнку.

Выбегаю в прихожую, чтобы взять чистые вещи, которые привезла, и сталкиваюсь с Миллой Георгиевной.

Она от неожиданности роняет сумочку.

Содержимое высыпается.

–О, Господи! Напугала! – Хватается за сердце женщина. – Носишься… – ворчит.

Присаживаюсь, чтобы помочь ей собрать вещи, и вдруг натыкаюсь на фотографию молодого человека возле дорогой спортивной машины.

–Какой красивый… – смотрю на снимок. – И на вас очень похож, – добавляю без задней мысли.

Руки Миллы Георгиевны начинают едва заметно дрожать.

–Это мой сын…

Забирает фотографию и прячет в сумочку.

Сын? Вроде, не было де никого…

Я замечаю, что женщина бледнеет. Опускается на пуфик, держась за сердце.

–Вам плохо? – Пугаюсь. – Сейчас принесу воды!

Лечу на кухню.

Быстро наливаю из фильтра в стакан.

–Вот, выпейте! – Присаживаюсь на корточки.

В ванне грохот.

–Посидите и никуда не уходите! Я Аленку посмотрю.

Достав ребёнка из воды и завернув в полотенце, усаживаю в зале пить детский кефир, а сама возвращаюсь к Милле Георгиевне

–Ну что? Вам лучше?

–Да, я поеду…

Тяжело встает.

–Нет уж! – Я решительно отбираю у неё сумочку. – Сегодня вы ночуете здесь. И не спорьте! Потому что, если с вами что–то случится, что мы скажем Аленке? Сами говорили, что если собрались уходить, то нечего никого к себе привязывать! Врали, получается?

–Ой наговорила, – отмахивается женщина. – Ничего что я на ты?

–Ничего. Это хорошо.

–Ладно, прилягу.…

–Идите в гостиную я сейчас приду и померяю вам давление.

Забираю из комнаты Аленку, чтобы не волновать, и несу в спальню. Ни к чему ей ещё один болеющий на ее глазах взрослый.

Она пытает меня на тему, когда вернется из больницы отец. Чувствую, что переживает.

–Давай позвоним папе! – Требует настойчиво.

И мне тоже очень хочется, но в тоже время кажется это неуместным, чтобы Вахтанг себе ничего не возомнил.

–Мамочка, ну пожавуйста…

Со вздохом сажусь и делаю дозвон с видео. Как отказать?

Майор до отвечает не сразу, чем заставляет меня начать ужасно переживать. Может быть, спит? А может…

Но экран всё–таки вспыхивает картинкой.

–Соскучилась, моя девочка.… – говорит Вахтанг вальяжно.

Я немею от волны смущения. Да как он вообще…

–Очень, очень соскучивась! – Верещит Аленка, даже не допустив мысли, что обращение было не к ней. – Папочка, ты завтва будешь дома?

–Я очень постараюсь, малышка. Как там мама? Ты ее слушаешься?

–Дыа… – хитренько.

–А Миллу Георгиевну?

–Дыа…

–Смотри мне! Как ты себя чувствуешь? Животик не болит больше?

–Неть… – возбужденно.

На кровать запрыгивает кошка. Чуть отклонившись от кадра, я показываю Аленке, чтобы не говорила про животное.

Кивает, смеясь.

–Тогда обнимай, целуй маму и ложись спать. Спокойной ночи, – говорит ей Вахтанг.

Аленка вжимается в мой бок.

–Спокойной ночи!

Укрываю Аленку, забирая телефон.

–Не уходи… – держит она меня за руку.

–Мне нужно Милле Георгиевне помочь. Ты засыпай, а я к тебе ещё зайду.

–Обещаешь?

–Обещаю. А с тобой пока Фанта побудет.

Выключаю свет, оставляя ночник, и выхожу из спальни.

Забегаю в кладовку, чтобы взять тонометр и вдруг чувствую вибрацию телефона.

Вахтанг?

–Алло… – отвечаю, разрешая видео связь.

Майор появляется на экране и внимательно рассматривает меня.

–Думал, что ты уже голенькая в ванне…

Краснею от возмущения.

–Я не беру с собой телефон в ванну!

–А ты бери, – властно. – И пришли мне фотографию. Раздетой, до куда не стыдно. Помнишь, как в фантах? Ты играла в детстве в эту игру?

–Вы просто пошляк! – Фыркаю.

–У меня есть фант, – демонстрирует мою плюшевую резинку для волос.

Демонстративно ее нюхает.

–Тобой пахнет.

–Вахтанг! Прекратите! Вы меня смущаете!

–Какая жадная девочка…

–Извините, мне нужно идти. Я обещала Милле Георгиевне померить давление.

–Что–то случилось?

–Ничего страшного, наверное. Но я переживаю. Она ждёт меня.

–Ладно… – отзывается вальяжно. – Беги. И напиши потом. А я буду спать и думать о том, как завтра ты будешь выкупать свою резиночку.

–Оставьте себе! У меня есть ещё.

–Плохая, плохая девочка… – с наигранной досадой. – У меня тоже есть много резинок. Поменяемся?

–Спокойной ночи, товарищ майор, – шепчу, вся мокрая от волнения и стыда.

Сбрасываю звонок..

Ощущаю себя так, будто снова с ним целовалась. Да что же это такое?

Ну как можно быть таким беспардонным? Прямо с места в карьер!

Облизываю губы, потому что они пульсируют горячим, и внизу живота снова щекотно.

Выбегаю из кладовки абсолютно забывая, зачем заходила, и понимаю это только войдя в гостиную.

–Милла Георгиевна, – шепчу расстроено. – Я забыла про танометр. Я сейчас…

Разворачиваюсь обратно.

Но вдруг слышу….

–Да подожди ты, оглашенная. Нормально мне уже. Присядь…

Хлопает ладонью по дивану.

Я осторожно и ничего не понимая, подхожу ближе.

–Вахтангу Динаровичу звонили?

Вспыхиваю.

–Не отвечай. И так вижу. Меня послушай…

Опускаюсь на диван. Сейчас будут откровения? Или проповедь?

–Сын у меня был. Единственный. Любимый. Желанный, – будто с трудом рассказывает Милла Георгиевна. – Такой хороший мальчик рос. Избалованный, конечно, но в институт поступил сам и вдруг влюбился. Да так, что есть и спать не мог. Жил просто девочкой. Неудачно влюбился. Она взаимностью не отвечала. Хотела стать переводчиком. Умненькая, ладная…. Но насильно то мил не будешь. И вот однажды у них все случилось. Я не знаю, что сыну ударило в голову. Может быть, пьяный был… Может приревновал. О Господи! Он вообще у меня не такой… был! В общем, по показаниям девочки, изнасиловал он ее. А она Димку как–то толкнула, что он упал и ударился о подоконник головой… И все.

Несколько секунд потрясено молчу. Вот чего угодно ожидала. Но точно не этого.

–Какой кошмар… – выдавливаю из себя.

Что вообще людям после таких признаний говорят? Это так страшно… Я своего малыша не видела и до сих пор не могу прийти в себя. А тут – вся жизнь! Да пропали бы все эти девочки пропадом. Как теперь матери жить?

–Нет, – усмехается женщина. – Кошмар дальше был. Девушка оказалась беременна. А ее судят за непреднамеренное. Два года! Я никакого заявления не подавала. В ужасе только была. Там все были в ужасе…

–И что было дальше?

–А дальше ее осудили. Я из–за этого в ясли устроилась при колонии. Чтобы когда родит, за ребёночком смотреть. Родной же человек! Но не родился он.

–Почему?

–Пневмонию девушка тяжелую подхватила. Лечили такими антибиотиками, что после них только аборт. Вот и вся любовь. Скольким людям жизнь она сломала…

–А почему вы потом не ушли с этой работы?

–А куда было идти? – Усмехается. – Меня никто не ждал. Ученики только. Ходила я ещё к трудным подросткам. Отстающим. А потом узнала, что Вахтанг Динарович ищет няню.

У меня в носу начинает щипать. А в голове все становится на свои места. Вот в чем все дело! Вот где зарыта вся строгость и болезненная отстраненность.

Порывисто обнимаю застывшую от неожиданности женщину.

–Вы защищаете Вахтанга, я понимаю. И Аленка вам родная. Хоть вы и каждый раз себя отделяете. Но я не собираюсь их обижать. Не собираюсь их у вас отбирать! Правда! Да, случились они неожиданно. Я не была готова, но поступить жестко – нет. Если, конечно, сам майор сможет предложить мне что–то стоящее. Вы уж извините.…

–А ты не жди, что предложит. Делай и все. Заполняй собой. Я ведь потому и на выходных не приехала к вам. Зачем вам чужая бабка?

–Ну какая вы чужая? Как мы без вас?

–Семья должна быть полная. – Гнет свое Милла Георгиевна упрямо. – Без посторонних. А я сразу поняла, что между вами чувства будут. И на выход мне пора. Не теряйся. Ещё майору роди. Он отец замечательный… И сложится все.

Шокировано отстраняюсь. Родить, чтобы сложилось? Без этого я так и буду мамой на пол ставки? И на половину любовницей?

–А вот этого я не могу. Родить не могу… – пожимаю плечами.

Очень болезненно это все. Будто я неполноценная.

–Почему?

–Потому что…

–Ма–ма.… – раздается со второго этажа крик Аленки. Рыдает. – Мама!

–О, Боже! – Подхватываюсь. – Наверное, что–то приснилось. Вы ложитесь спать…

Разрываюсь. Как ее сейчас оставить?

–Иди, иди к ребёнку. Ещё ты бабку не жалела...

Какой тяжелый человек. Как ее лечить?

Убегаю наверх с тяжелым сердцем. Интересно, знает ли Вахтанг историю своей няни? А если не знает, то нужно обязательно рассказать ему. И забирать хорошего человека. Потому что ребёнку нужна полная семья. А какая же она полная без бабушки? Особенно если у нас ничего не выйдет.

Нахожу Аленку посреди коридора в обнимку с зайцем.

–Мама… – всхлипывает трагично.

–Что? Что случилось? – Присаживаюсь я перед ней, вытирая слезы. – Тебе что–то приснилось?

Кивает.

–Что? Расскажи мне.

–Мне пвиснилось, что ты ушва…

Да куда уж тут уйти?

Глава 37

Добрый

–Докладывай… – зажав телефон плечом, пытаюсь побриться здоровой рукой.

–Сделал, как вы сказали, товарищ майор, – рапортует Уткин. – Представился соседом. Попросил соли.

–К сути!

–Живут в квартире женщина и двое детей. Пацаненок мелкий совсем еле ходит и девчушка лет четырех.

–Как живут?

–Ну… сомнительно. Далеко она меня не пустила. Но в коридоре три пакета мусора лежат. Пахнет чем–то жареным. Душно. Мелкий с голой задницей…. простите.

–Бухает?

–Мелкий?

–Баба!

–Не, не похоже. Но такая… Истеричка. С апгрейдом. Губы сделаны, ресницы, а халат драный. Заигрывала со мной. Просила полку вечером повесить.

Морщусь. Какой дешевый развод.

–Запрос по делу о квартире сделали? Кто судья?

–Сопина. Говорить с нами отказалась.

Хмыкаю. Ну ещё бы она согласилась. Старая взяточница. Всю жизнь с бытовух кормится. Но ничего, теперь она с этого дела быстро соскочит.

–Материалы по делу мне сбрось и знаешь что….

–Что?

–Помнишь тех работяг со стройки в Купчино? Которым регистрацию делали.

–Кончено, товарищ майор.

–Отзвонись их прорабу. Скажи, что квартиру я им нашел. Временную. Разрешается дебоширить в переделах разумного и занять ровно половину дилплощади. Сердечности к соседям по хате не проявлять. Бабу не трогать. Хотя… Пусть ни в чем себе не отказывают. Но без жести. Ключи будут завтра утром вместе с договором аренды от собственника. Что–то сломают или сопрут, спрошу в тройном объеме!

–А не жестко, товарищ майор? – Прокашливается Уткин. – Всё–таки дети.

–Не переживай. Им есть куда пойти.

Удовлетворенный партией, сбрасываю вызов.

Вы хотели подвигов, Зарина Ириновна? Я только такие могу. Огнем и мечом, как говорится.

Что там ещё было? Вещи перевезти? Это тоже мы быстро.

Вытираю лицо и натягиваю чистую футболку. Сейчас последняя перевязка, и можно ехать домой.

Стоически терплю, пока молоденькая медсестричка, обрабатывает мои швы.

–Скажите… Катя, – читаю ее имя на бейдже, – какой подарок от мужчины вас бы точно порадовал?

–Что? – Вспыхивает. – Извините. Нам не положено…

–Черт! –Усмехаюсь. Действительно двусмысленно вышло, поэтому решаю объясниться. – Не подумайте ничего. Это я для… жены. Кажется, совсем разучился со своей работой ухаживать.

–О, конечно, я понимаю! – Все еще смущается медсестра. – Мне кажется, что ничего не поменялось у женщин. Романтический ужин, украшения, цветы…

–Это все мимо, – вздыхаю.

Чувствую, что этим мою Фею не купить.

–Тогда подумайте, чем она увлекается?

А правда, чем? Мысленно возвращаюсь к собранному на Зайкину досье.

Танцевала же она, кажется! Ну нет… это слишком. Какой из меня танцор?

Да и наплясалась она уже. Стрекоза.

–Придумали?

–Что? – Поднимаю глаза на медсестричку, вспоминая, что не один.

–Говорю, что выписка будет готова в час.

–Да, да, спасибо! – Отвечаю машинально.

Сваливаю в палату.

Не придумав ничего лучше для Зайкиной, заказываю на вечер букет цветов.

Ужин, думаю, она сама организует. Пытаюсь работать, но мысли все равно возвращаются к девчонке.

Психанув, откладываю бумаги.

Так, давай, Добрый! Следак ты или кто? Прошерсти ее соц.сети, узнай, что там в светлой головушке творится.

Аккаунты Зарины я нахожу минут за пять, воспользовавшись поиском по группе канала. И с удивлением обнаруживаю, что они все закрытые.

Это очень необычно для медийного человека!

Какая загадочная барышня!

Просматриваю фотографии канала, пытаясь найти лица первого контакта для Зарины.

Вот… Корпоратив новогодний. Худой и модный парень в берцах и яркая темноволосая девушка позируют вместе с Зариной с шампанским на пресс воле.

Как тебя зовут? Влада…

У неё очень активная открытая страничка. Визажист. Прокрутив несколько постов вниз, натыкаюсь на женскую болталку под тематической картинкой с ностальгией о детстве.

Зарина пишет, что всегда хотела себе беременную куклу Барби. У всех девочек была, а у неё – нет.

Отметаю этот вариант тоже, как бредовый. Слишком уж он двусмысленный. И изучаю переписку дальше.

Так, а вот это уже интересно.

Зайкина рассказывает, что больше всего в детстве любила сладкую вату и мечтала купить свою собственную машину для ее изготовления.

Улыбаюсь. Вот эта история вполне реализуема. Да и Аленка будет счастлива.

Забрав все документы у заведующего, залезаю в машину к Филину.

–Как чувствуете себя, товарищ майор? – Спрашивает он бодро.

–Пойдёт, – киваю. – Какие у нас новости? Рассказывай.

–А едем то куда? Домой?

–Нет. До торгового центра на Садовом. Потом в управление.

По дороге слушаю последние сплетни.

–Тишин получил майора. Зачищает ряды. Тарасов выхватил выговор за превышение должностных.

–Что сделал?

–Морду водителю автобуса набил. Тот старушку из салона не выпускал. Она кошелек забыла в поликлинике. Проезд не оплатила.

Я бы тоже набил. Что поделать, если иногда закон работает не совсем так, как должен.

–У товарища полковника внук родился. – Продолжает Филин. – Скидываемся по две тыщи на подарок…

Всего несколько дней не был на работе, а тут у людей столько новостей!

–А из сомнительного?

Вздыхает.

–Тех отморозков, что отжимали в парке деньги у почтальонши, пришлось отпустить. Родители подняли связи, в общем, все обернули так, будто дети развлекались. Социальный эксперимент.

–Деньги то вернули?

–Вернули… Даже сверху насыпали. Но…

–Разберемся.

Главное, что старенькой Карине Айнуровне не придется платить из своего кармана. А где прижать маленьких крысенышей, если еще раз попадуться, я найду.

–И ещё, товарищ майор…. – мнется парень.

–Что случилось?

–У Синицына мать в больничку попала. Мужики говорят, что у вас знакомства есть. Он сам не попросит…

–За мать не попросит? – Обрываю вежливое нытье. – Пусть САМ сбросит мне всю информацию. Что смогу – сделаю.

–Спасибо, товарищ майор.

После забега по торговому центру мне приходится не просто заехать на работу, а пропасть на ней до самого вечера. Впрочем, как и всегда – одно за другое и края нет.

«Вахтанг Динарович, мы вас сегодня ждём? Вас выписали?» – Получаю я сообщение от Зарины.

А следом ещё одно.

«Или вы решили, что цветам мы обрадуемся больше? Сколько здесь? На почку или пришлось отдать обе?»

Улыбаюсь. Да, я заказал сто одну розу. Это было не так уж и накладно по бабкам. Зайкина преувеличивает. Но приятно, черт возьми! И «зубки ее» острые, молочные мне тоже нравятся, как кусаются.

«Тебе понравился букет?» – пишу в ответ.

«Букет очень красивый… Аленка вас очень ждёт.»

«А ты?»

Не отвечает.

С ощущением трепета в груди решаю, что досмотрю последнюю стопку заявлений по мошенничеству и точно еду домой.

Открываю окно, прикуриваю сигарету и… зависаю на пару секунд от внутреннего толчка.

А что если…

Спешу обратно к документам, перебирая их. Сравниваю выписки из банков по движению денежных средств и жирным черным маркером обвожу в каждом отделение, в котором со счетов были сняты наличные. Бинго!

Вот и общее звено. Отделение банка в соседнем районе!

Замечаю, что на меня с интересом смотрят две пары глаз.

–Товарищ майор, у вас все в порядке? – Гнусавит Уткин.

–Лучше не бывает.… – удовлетворенно затягиваюсь сигаретой.

Вот теперь можно и домой.

Глава 38

ЗараЗа

Прикладываю свой пропуск к турникету и толкаю бедром металлическую перегородку.

Она не поддается.

Снова прикладываю пропуск. Не понимаю, что не так. Размагнитился?

–Девушка, ну отказано вам в доступе. Разве не ясно? – Выходит из будки охраны какой–то новенький парень в форме. Смотрит надменно.

–В смысле отказано? – Бормочу.

Ещё раз прикладываю пропуск и смотрю на вспыхивающий красный свет.

То есть, даже ТАК?! Доходит до меня.

С трясущимися руками выхожу на улицу и набираю Владу.

–Алло! – Отзывается подруга. – Зариш, ты где? Я тебе купила кофе.

–А мне Воронова пропуск заблокировала, – отвечаю, истерично улыбаясь. – Ты понимаешь, Влад, какая она тварюшка!

–Вот это да! Подожди пять минуточек, я тебя встречу!

Подружка спускается ко мне с временным приглашением, которые обычно выписывают для гостей канала.

–Что мне делать? – Смотрю я на свое печальное отражение в зеркалах лифта, пока мы едем на верх. – Влад, я не думала, что это будет так обидно. Да что там! Я думала, что Лора за день остынет, и мы сможем поговорить…

–Лора? – Фаркает Влада. – У Лоры вчера сгорела задница! Она до вечера билась в истерике и пила валерьянку. Объявила премию тому, кто первым найдет тебе замену. Максимально похожую! А после – вырубилась прямо у звукарей в каморке.

–Ничего себе! Почему ты мне не позвонила?

–Да я сама только сегодня от тети Кати уборщицы узнала. Вот и представь, кого Воронова видит причиной всех своих провалов?

–Меня? Подожди, она же не может знать, что шоу тоже я слила.

–Ну, милая, мы тоже многое не должны знать. Но знаем же… А новый охранник ей за сигаретами бегает. Или ты думаешь, что свекровь твоего майора молчала?

Тяжело вздыхаю. Ну тогда понятно.

–Значит, буду сидеть и караулить Шарапова.

–Думаешь, что у тебя ещё есть шанс сработаться с Вороновой? – подруга скептично поджимает губы.

–Нет, – говорю решительно. – Я буду просить вывести детское шоу в отдельную экономическую единицу. Пригрожу нарушением контракта. Судом. Я не знаю… Честно говоря, я всю ночь об этом думала. Влад.… – тяну жалостливо. – Ты мне скажи, я совсем дурочка да? Может быть, мне просто надо уйти? А это все – унижения?

–Да ты что?! – Приобнимает меня подруга. – Я вообще тобой горжусь. И очень многие ребята за тебя переживают. Все, кого Воронова не сменила, когда пришла.

–Спасибо за поддержку.

–Не бойся. В конце концов, твое шоу единственное стабильно приносящее доход. Шарапов же не идиот.

Я очень на это надеюсь.

Двери лифта распахиваются на административном этаже.

–Держи за меня кулачки.

Но в приемной директора канала меня ждёт неприятная новость.

–Не будет Глеба Михайловича, – разводит руками секретарша Сонечка. – Пару дней так точно. Сегодня утром позвонил, был страшно зол… – понижает голос. – С теткой у него что–то случилось. Я не поняла точно, но кажется, что мошенники ее обворовали. Телефонные. А у той сердечный приступ.

– Какой кошмар!

–А это правда, что ты Вороновой сказала, что она – бездарность?

–Правда, – вздыхаю. – Вот теперь и ищу пятый угол.

–А знаешь что я тебе расскажу… – Подскакивает из–за стола Соня и прикрывает дверь приемной. – Только ты больше никому не говори…

С интересом смотрю за ее манипуляциями.

–Глеб Михайлович же Воронову так в штат и не оформил. Угу.. Уже год она на ставке обычного ассистента режиссера. Получается, с испыталки он ее не снял.

–Серьёзно? – Удивлённо дергаю бровями.

–Серьёзнее некуда. А ты же знаешь, как он любит порядок.

–Действительно странно.

–Ну, понимаешь, о чем я говорю? – Многозначительно смотрит на меня Сонечка.

Отрицательно мотаю головой.

–Да тьфу ты, – подкатывает секретарь глаза. – Зарина, ну ты же здесь чуть ли не самый старый сотрудник! Мужики техники не в счет. Пора о повышении подумать.

–Я? В режиссеры? Нет… нет! Это такая ответственность. Я не смогу.

–Ну, мое дело предложить, – пожимает плечами Сонечка. – Только никому. Мне проблемы не нужны.

–Поняла. Спасибо большое. Ты набери меня, как начальник будет на месте. Давай я номер оставлю…

–Ну ты думаешь, что я номера твоего не знаю?

Я выхожу из здания телецентра со странным ощущением растерянности. И долго бреду вдоль улицы, пытаясь разобрать свои эмоции на оформленные мысли.

Разве стать режиссером канала – это не была моя мечта? Была. Почему сейчас при реальном шансе я вдруг спасовала? Может быть, годы замужества так сильно меня приземлили, что я перестала хотеть большего? Просто поверила в то, что чудес не бывает и что–то заработать можно только тяжелым трудом?

«А с чего тебе самой обычной что–то просто так давать?» – Звучит в моей голове голос свекрови.

И тем не менее, для своей дочери она желает только чудес и волшебства. И все блага должны ей упасть прямо с неба.

А может быть, жизнь – это справедливая штука и в ней везет тому, кто «везет»? И мне повезло? Заслужено.

Разве Аленка это не повод поверить в чудо? А Вахтанг? Он, конечно, очень странный мужчина. Иногда грубый, иногда беспардонный, иногда наглый и при этом такой, рядом с которым мне не страшно остаться без работы. В его тоне, когда он предлагал мне стать домохозяйкой не было ни секунды сомнения.

Жаль, что у меня сомнений хватит на двоих.

Но несмотря на них, мое настроение повышается с просто невероятной скоростью. Оно начинает трепетать в груди нежной птицей.

У меня есть прекрасная «дочка». Есть мужчина, который пишет романтические и многообещающие сообщения, и сегодня он, наконец, будет дома. И что бы он там себе не придумывал про дружеский секс с комфортным проживанием, у меня достаточно сил сразить его на повал, чтобы брак и серьёзные отношения стали нашей следующей ступенью.

Тогда мне не нужно будет страдать, как Милла Георгиевна, и бояться полюбить людей, которые в любой момент могут стать чужими.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кстати, о нашей няне… Попав в какое–то внутренне ощущение полного счастья, я забегаю в небольшой магазинчик домашней одежды и покупаю ей уютные мягкие тапочки. В конце концов, сколько можно ходить по дому в туфлях? Пусть немного расслабится.

А с Шараповым я тоже обязательно поговорю. Вот только нужно обдумать стратегию развития канала. У меня когда–то были неплохие идеи.

Накупив разных вкусностей и уже боясь опоздать к возвращению Вахтанга, я вызываю такси и еду домой.

Моя машина подъезжает к воротам одновременно с ещё одной.

Это немного меня напрягает, потому что район закрытый, и гостей мы не ждём.

Из машины выходит молодой парнишка и осматривает забор дома в поисках калитки. В его руках большой… нет, просто громадный букет шикарных роз.

С завистью и восхищением смотрю на него. Мне никогда в жизни таких не дарили.

–Здравствуйте! – Окликаю парня. – Вы кого–то ищите?

–А? – оборачивается. – Да. У меня доставка на этот адрес.

–Не может быть, – улыбаясь, подхожу ближе.

–Вот…. – достает парень карточку из букета. – Для Заразной Зайки…

Чувствую, как начинаю краснеть. Для «Заразной Зайки»?

И в первом порыве хочется отправить парня обратно к дарителю букета, но…

У меня сегодня слишком хорошее настроение. А теперь ещё и будет обалденный букет!

–Тогда это мне!

Забираю букет у парня и обнимаюсь с нежными бутонами, едва видя перед собой дорогу.

–Батюшки… – ахает Милла Георгиевна, встречая меня в прихожей.

Отпуская букет прямо на пол, улыбаюсь так, что сейчас треснут щеки.

–Это Вахтанг Динарович?

Киваю.

–Ты подумай! А говоришь, что ничего не предлагал!

–Мамочка! – Несется ко мне Аленка. – Ого! – Восторженно замирает, увидев букет. – А это кому?

–Это папа маме подарил, – поясняю смущенно.

–А я вот так тепевь могу: ррррррр! Я тигрррррица!

Довольная рычит, пока хватает дыхания.

–Вот это ты молодец!

Целую малышку. Всё–таки Милла Георгиевна знает свое дело.

–Поздравляю и вас тоже, – улыбаюсь женщине. – Куда только цветы теперь ставить? Я пару ваз видела.

–В ванну, конечно, большую часть, – отвечает Милла Георгиевна. – А остальные по дому поставим.

Цветы вообще удивительно преображают дом. В ход идут вазы, графины и банки.

Под общее настроение, я вручаю няне Аленки купленные тапочки и получаю в ответ неожиданные теплые объятия.

И от избытка чувств мне хочется порыдать. Так хорошо… Будто Новый год!

–А когда уже папа приедет? – Кружится вокруг нас Аленка.

Смотрю на часы. Действительно, уже вечер. Седьмой час… Он говорил, что выписка после обеда.

–Я поеду, – пытается сбежать Милла Георгиевна.

С большим трудом уговариваю ее остаться и параллельно переписываюсь с майором. Он опять… со своими шуточками, от которых у меня в животе рождаются бабочки.

Жду ли я его?

Ну вот как такое можно спрашивать у женщины, которая сначала бегала по кухне, а теперь пытается экстренно привести себя в порядок перед зеркалом.

Конечно, нет!

Вижу в окно, как возле ворот тормозит служебная машина.

Вахтанг выходит из нее на улицу и что–то говорит водителю. Забирает из багажника вещи и идет в дом.

Мое сердце разгоняется.

Не слишком ли будет, что я переоделась в сарафан? Может быть, спортивный костюм был бы уместнее?

Ой, ладно… Сбегаю вниз по лестнице и зову из комнаты Аленку.

–Детка, папа приехал.

Он заходит в дом.

Нам на мгновение удается встретиться взглядами и вспыхнуть, словно мы подростки.

Мне вдруг резко становится жарко и очень душно.

Ах, какой!

И кажется, что если бы в следующую секунду между нами не появился ребёнок, Вахтанг бы смял меня, прижал к стене и целовал, пока мы бы не очнулись в кровати.

–Папочка, я так скучава! – Висит на нем Аленка.

–Мяв, мяв, мяу! – Выбегает из кухни кошка, сообщая, что поела.

Майор зависает, провожая ее взглядом.

А потом ещё раз зависает, на ногах Миллы Георгиевны, одетых в пушистые тапки.

Прокашливается, отпуская на пол дочь и сумку.

–Милла Георгиевна, если вас держат в заложниках, моргните два раза. У нас государственный переворот?

–У нас всё хорошо, Вахтанг Динарович, – улыбается женщина. – С возвращением. Аленушка, пойдём мы с тобой тарелочки для ужина поставим.

Ребёнок, конечно, не очень хочет уходить, но няня ее убалтывает сказками, что до стаканов сама не дотянется.

Вахтанг медленно подходит ко мне.

–Откуда у нас кошка?

–Это та самая, которую ты сказал найти Филину. Он нашел… – развожу руками.

–То есть, он знал. И не доложил. Ты вносишь дестрой в ряды моих людей, женщина.

–Виживаю, как могу. Ты меня бросил с ними на произвол судьбы.

Майор нависает надо мной и глубоко вдыхает запах с волос.

–Мне кажется, что ты была всегда. И кошка эта была. А может, я просто всегда хотел так возвращаться…

Впивается в мои губы.

Мой мир кружится, как на большой детской карусели, на которой постоянно не хватает дыхания и хочется кричать от переполняющих эмоций.

–Тише, тише.… – упираюсь я ладонями в плечи майора и уворачиваюсь от поцелуев.

–У нас ребёнок не ужинал. Тебя ждал.

–Тогда, пойдём ужинать, – шепчет Вахтанг невменяемо и сжимает мою талию. – Пока я не поужинал тобой. Ты такая охуительная… – хрипло.

У меня по всему телу разбегаются приятные мурашки.

–Что сделать этому фанту? – Шепчу, поддерживая игру.

–Этому фанту… – Вахтанг прикрывает глаза и облизывает губы. – Быть сегодня послушной девочкой и ни в чем мне не отказывать.

Глава 39

Добрый

Уложив спать Аленку и уговорив остаться на ночь Миллу Георгиевну, мы с Зариной сидим в саду на качелях.

Она доедает большое облако сладкой ваты, перемазав все лицо и пальцы. Как девчонка… Молоденькая, смешливая…

Я смотрю на ее счастливое лицо и чувствую, как у меня внутри вдруг светлеет. И хочется крутить этот мир, построить баню, причинять добро… И целоваться. Снова. Как в юности, чтобы болели губы.

–Почему ты улыбаешься? – Запрокинув голову, лежит на моих коленях Зарина.

Водит пальчиками по небу, считая звезды. Я совсем забыл, какие они здесь бывают яркие. Особенно с берега возле озера.

–Буууу, – смеясь, Зарина нажимает мне на нос.

Уворачиваюсь. Придумала ещё! Как псу мне. Послушному…

–Я не улыбаюсь, – становлюсь серьёзным.

–Я же видела! – Подлетает она с моих колен. – О чем ты думаешь?

–О том, что Аленка просила на завтрак сладкую вату. Кажется, я сделал большую глупость, купив эту шайтан–машину.

–Это было лучшее, самое лучшее твое решение, – смеясь, заверяет меня Зарина. – Господи, как же вкусно. Как остановиться?

Она сгребает пальцами большой кусок ваты, и пока я растеряно залипаю на ее «персики» в декольте сарафана, засовывает мне сладость в рот.

–Мммм… – возмущенно жую. – Ты что творишь?

–Делюсь небом, – улыбается Зарина. – Ты знаешь… – она становится рядом со мной на колени. – Я ведь в детстве думала, а может быть, мне кто–то рассказал, что облака – съедобные. Что если до них дотянуться, они тоже будут сладкими!

–Какая глупость, – фыркаю, облизывая от сахара губы.

–А мне нравится так думать, – заявляет Зарина. – Хотя бы потому, что опровергнуть эту гипотезу у меня ни разу не было возможности.

–Ты никогда не летала на самолете? – Спрашиваю я с удивлением.

–Не–а, – вздыхает в ответ. – А когда почти накопила… впрочем, не важно, – тухнет вдруг ее взгляд.

И вдруг «смешливая девчонка» исчезает, снова превращаясь в просто красивую женщину.

Я ловлю себя на странном ощущении, что теперь меня эта «просто женщина» не устраивает. Хочу девчонку!

Поймав Зарину за шею, я осторожно поглаживаю большим пальцем ее липкие губы и щечку.

–Почему поехать то не получилось, Зарин?

Понимая, что сбежать не выйдет, она просто прикрывает глаза.

–Ты первый, – выдыхает.

–Окей, – киваю. – Спрашивай. Обещаю говорить только правду.

–Может быть, к черту это правду, – ломается Зайкина. – Не будем портить вечер.

–А тебе он понравился?

–Очень… – она бросает преданный взгляд мне в глаза. – Правда. Тысячу лет мне не было просто хорошо.

–Тогда нам точно нужно поговорить, – говорю с нажимом. – А потом я обещаю поправить вечер. Итак, твой вопрос….

Зарина облизывает губы.

Мне очень хочется впиться в них, но я боюсь сбить момент откровения. Зачем мне он нужен?

Я бы мог сказать, что люблю знать о своих подчиненных всю подноготную. Но здесь точно другое… То, в чем я пока даже сам себе признаться не готов.

–Хорошо, – кивает Зарина. – Чем ты зарабатываешь на всю вот эту жизнь? – Обводит взглядом дом. – Какие отношения тебя связывают с тёщей?

Мне отвечать непросто тоже. Но цена за откровения назначена. Отступать некуда…

–Мои родители были учеными. Очень уважаемыми. Они погибли в Африке от вирусных заболеваний, но успели сделать одно очень важное открытие в иммунологии. Премия досталась мне по наследству, как и этот дом. Я не собирался заводить семью, был сердит на них, забросил стройку. Но в какой–то момент дал слабину и… короче Аленка у нас с бывшей женой случилась. У Марии был небольшой доход в сфере маникюра, а когда она сама больше работать не смогла, я предложил открыть салон. И дело пошло. Так круто пошло, что через год мы открывали уже десятый салон. Тут, конечно, нужно сказать, что мы умудрялись первыми заходить в новые ЖК.

–Не без твоих связей, – хмыкает Зарина.

–Не без моих, – развожу руками. – Тут стыдится нечего. Просто дружба с участковыми. Ну а потом моя жена решила, что ей скучно и отожгла на все бабки!

–Мда.. – вздыхает Зарина. – Наверное, она тысячу раз пожалела.

–Да уж, тайская тюряга не сахар, – хмыкаю. – И я слишком хорошо это понимаю, чтобы испытывать даже злорадство.

–А теща?

–А теща управляет сейчас салонами. До того момента, как у неё не улетела «кукуха», это было очень выгодное сотрудничество. Часть денег стабильно идет на адвокатов ее дочери. Часть – теще и нам с Аленкой.

–И что говорят адвокаты? Прости… – смущается Зарина. – Шансы есть?

–Работают. Но с каждым днем шансов, что того урода, который ее подставил, найдут, все меньше. Фотороботы в работе, но он же мог и сменить внешность. У них там это быстро, – ухмыляюсь.

Что там вообще только не делают. Чего хочешь отрежут и пришьют – и спереди, и сзади.

–Это очень грустно… – присаживается удобнее Зарина. – Нет, правда. Я даже понимаю, почему твоя теща начала себя так вести! Надежда иногда на столько сводит людей с ума, что ты просто хочешь, чтобы все уже закончилось. Тебе уже даже не важно, как именно!

–Ты о чем сейчас говоришь? – Хмурюсь.

–Мама болела, – вздыхает Зарина. – Я очень грустила.

–Поэтому выскочила замуж?

–И поэтому тоже, – кивает. – Андрей… он был всегда родной и понятный. Мы же с десяти лет вместе танцевали.

–Почему перестал им быть?

–Потому что…. – переводит дыхание Зарина. – Потому что он оказался таким бесхребетным, что когда его сестра привела к нам своих детей с ветрянкой, не смог меня защитить перед матерью. А я была беременна. Уже на седьмом месяце.

–Ты не болела ветрянкой в детстве?

–Болела. Но попала в тот процент, которые заболевают повторно. И мой ребёнок тоже заболел… – наполняются слезами глаза Зарины. – И он не выдержал лечения. Энцефалопатия. Мне… – хватает ртом воздух и кладет руку на горло. – Мне пришлось его рожать. Понимаешь?

Всхлипнув, Зарина сворачивается в комок и утыкается лбом в спинку качели, пряча от меня лицо.

От услышанного у меня сводит желудок. Понимаю? Нет, я как мужик даже представить себе не могу, что такое рожать. А что такое рожать заведомо неживого ребёнка… это вообще какое–то просто преступление против человека!

И мне становится резко не по себе о своей самоуверенности, что я смогу исправить этот вечер.

Зарина пытается не плакать, но рыдания ее становятся все глубже и громче.

Блять…

Как маленькую, я усаживаю ее к себе на колени и укутываю в одеяло, забирая из рук пластиковую палочку от ваты.

–Тише, тише, – глажу Зарину по спине.

Ее истерика очень похожа на первый шок людей, когда им приходится сообщать о смерти близких. И нужно обязательно дать на него время.

Неужели девчонку никто не пожалел? Не дал выплакаться?

–А они… – заикаясь, вдруг начинает говорить Зарина, будто услышав вопрос. – А они мне на следующий день апельсинов в больницу принесли. И говорили, что это мудрая природа убирает некачественный «помет». Что мне жутко повезло. Они даже не попросили прощения!

Найти что–ли этого урода и просто от души набить морду? Чтобы когда он пил из трубочки в челюстно–лицевом, тоже сказать его матери, что так природа убирает помет!

–Прости, прости меня, – отстраняясь, Зарина поспешно вытирает слезы. – Женщины не должны такое рассказывать мужчинам…

–Это если ты собралась только потрахаться, то тогда точно не должны, – говорю строго. – А если живешь с человеком, то проблемы твоей головы становятся его проблемами.

Зарина невесело усмехается.

–Просто жалко… такой вечер. И ты, кажется, был настроен на более интересное продолжение.

Стукнуть ее что ли? Чтобы перестала генерировать бред? Нет, я может быть, и не самый приятный человек, периодически откровенный дурак, если словил ревность, но чтобы вот так обо мне думать…

Решительно ставлю Зарину на ноги.

–Пойдем, прогуляемся.

–Ой, куда? – Смущается она. – Я вся заплаканная…И сил нет.

–На улице темно и никто не увидит. А спать ты все равно сейчас не сможешь лечь. Или я не прав?

–Прав, – вздыхает. – Куда мы пойдём?

–Увидишь….

Отвечаю и решительно беру Зарину за руку, неожиданно ловя себя на мысли, что если все у нас нормально пойдёт, то… нужно будет поговорить с девчонками психологами. Они же должны знать, как можно поправить моей Фее голову. С таким грузом жить страшно. Неудивительно, что она так к Аленке прикипела.

Глава 40

ЗараЗа

Чувствуя, как меня все еще внутренне подколачивает, иду за майором.

Я не знаю, смогу ли я когда–нибудь вылечиться от своих воспоминаний, но одно я знаю точно – второй раз я пройти через беременность не готова и совсем не сожалею, что шансы к этому минимальны.

В мире так много детей, которым нужны любовь и забота! Почему бы не подарить свое время им?

Забрав в плен, Вахтанг греет мои пальцы в своих руках. Это задевает во мне какие–то на столько тонкие струны, что я вдвойне близка к тому, чтобы ещё раз разрыдаться.

Оказывается, мне просто нужно было, чтобы меня пожалели. Не друзья. А именно человек, который может защитить. Который способен разделить ответственность и боль…

Почему я думаю, что майор именно такой человек? Потому что он прав – ещё никого Добрый не бросил. Хотя мог бы. У него достаточно полномочий и знания законов, чтобы выкрутить любую ситуацию в свою сторону.

И мне кажется, что если бы эта страшная история случилась с нами, если бы он был отцом ребёнка, то по крайней мере он бы лег грудью, чтобы я смогла забрать и проводить малыша. Отпустить его. А не биться в отчаянии под дверью род блока, зная, что где–то существует «медицинский биомаикриал», который будет утилизирован по закону в большом черном контейнере.

–Зарина! – Остановившись, встряхивает меня майор и заглядывает в глаза. – Милая…

Снова рывком притягивает к себе, обнимая.

–Ну девочка моя хорошая, давай, приходи, пожалуйста, в себя. Прошлое нельзя изменить. Нельзя себя за него винить. А всех уродов мы накажем. Я тебе обещаю. Ты слышишь? И дети у тебя ещё обязательно будут!

–Не будут… – шепчу. – Размеры матки не позволяют. После родов случилось осложнение и ее пришлось сильно иссечь.

Что уж скрывать. Надо сегодня все до конца договорить.

Слышу, как сжимая меня, майор тихо ругается матом. А после…

Вдруг целует.

–Я их завтра… в рог бараний, – говорит хрипло. – И ты мне в этом поможешь.

–Ты о чем?

Растеряно смотрю на его потемневшее лицо. Я бы сейчас многое отдала, чтобы узнать, о чем думает майор.

–Как минимум о том, что завтра твои незваные квартиранты съедут домой…

–О… – хмыкаю. – Таких не запугаешь…

–Доверь это профессионалам, милая, – усмехается Вахтанг.

–Что ты задумал?

–Завтра ты задашь вторую половину квартиры приятным молодым людям. Строителям… Просто немного плохо говорящим по русски.

–Нет… – в шоке распахиваю глаза. Даже слезы просыхают. – Вахтанг! Нет! Там же мои вещи! Моя кровать! А ты решил пустить в квартиру ещё и гастарбайтеров!?

Бедная моя квартирка. Каких трудов мне стоил в ней ремонт. Хотя… остался ли там ремонт после двух детей?

–Они придут со своими матрасами и будут спать на полу. Буквально пару дней. Просто их будет шестеро. А если этого будет не достаточно, чтобы барышня собрала вещички, все осознала и свалила к маме, то на третий день к ним пожалует опека. И проблемы станут глобальными… Я надеюсь она любит своих детей, а то вдруг мы ещё ей услугу окажем…

Качаю головой, не зная, что сказать. Идея действительно интересная. И может сработать. Что уж терять?

–А дальше…. – войдя во вкус, шипит Вахтанг.

Я зажимаю ему пальцами рот.

–Не надо дальше. Пусть живут и не попадаются мне на пути. Забыть их хочу…

Вахтанг бросает на меня долгий, задумчивый взгляд и целует в ладонь.

–Ты знаешь, – я вообще–то хотел позвать тебя воровать малину.

–Что? – Не могу сдержать улыбку.

–Но у меня появилась идея получше. Ты когда–нибудь управляла моторной лодкой?

–Нет, конечно.

–А плавать умеешь?

–Умею.

–Вот и отлично.

Вахтанг решительно берет меня за руку и тянет вперед по дороге.

–Нужно обязательно бежать, – говорит возбужденно.

–Почему? – Спрашиваю, ускоряя темп.

–Потому что так сильнее дует ветер. Чувствуешь? И выдувает через уши все грустные мысли. Мне батя так в детстве говорил…

Почувствовав, что со мной сейчас поделились чем–то очень трепетным и личным, я ощущаю, как боль в груди вдруг начинает успокаиваться. А губы сами дергаются в робкой улыбке.

Папа плохого не посоветует.

И тут же, заметив, как Вахтанг морщится, я вспоминаю, что он вообще то, только из больницы! Сумасшедший!

–Эй…. стой! Хватит! Остановись!

Догоняю его, врезаясь в здоровое плечо.

Чувствую, как майор тяжело дышит.

–Погоди… – смеётся. – И правда нагребло.

–Не будем бежать, – глажу его раненную руку и заглядываю в глаза. – Мне уже лучше, правда. А тебе нельзя так напрягаться.

–Нам все равно нужно поторопиться, потому что в полночь мужики закрывают станцию.

–Ты действительно собираешься кататься на лодке? Ночью?

–Мне кажется, что это отличное решение!

–Ты сумасшедший!

–Я покажу тебе водопад и нарву настоящих кувшинок. А ещё мы доплывем до магазина на соседнем берегу, напьемся дешевого сладкого вина и завтра мы с тобой все проспим…

Заговорщицки приближает Вахтанг свои губы к моим и обжигает горячим дыханием.

По моей спине прокатывается дрожь.

–Это свидание?

–Это… пусть будет свидание, – кивает Вахтанг. – Для очень смелой девочки, которая не побоялась влюбиться в плохого парня.

Хихикаю…

–Почему в плохого то?

–Потому что он обязательно сбросит тебя в речку, спасет и будет потом греть голенькую в своей футболке… – понижает голос майор до вибрирующих интонаций, которые меня завораживают. – И обязательно будет тебя спаивать.

–Я никогда не была на свидании, – выдыхаю.

–В каком смысле? – Слетает с Вахтанга игривый тон. – Замужем была, а на свидании нет?

Краснею, закусывая губу.

–Так бывает….

–Даже не хочу знать, как это бывает, – качает он головой. – Нет! Ну это вообще ни в какие ворота! Запомни, женщина, спать с мужиком можно только после третьего свидания! Нет свиданий – нет секса! Свадьба – только после секса! Больше не путай! Брак – это все вранье. Свидания, секс и доверие.

От души смеюсь назидательному тону Вахтанга.

–Ты говоришь, как будто очень в этих вопросах преуспел, – не удерживаюсь от колкости.

–Я про доверие не сразу прошарил, к сожалению.

–Ну тогда я уже жду второе свидание, – подмигиваю ему и, выкрутившись из объятий, чуть убегаю вперед.

–Не отставай, плохой парень!

Прохладный ветер бьет мне в грудь и лицо. Мокрые ресницы чуть бликуют от света фонарей. И я обещаю себе сегодня больше не думать о плохом. Просто представить, что его не было.

А завтра утром меня обязательно наругает мама, за то, что я не ночевала дома…

–Кстати! – Догоняет меня майор. – Все хотел спросить. А ты действительно натуральная блондинка?

Фыркаю.

–Ну конечно! Как ты мог подумать иначе?

–Смотри, не обманывай, – подмигивает. – А то я же проверю.

–Поищешь отросшие корни? – Дергаю бровью.

–Просто подожду третьего свидания, – засовывает майор руки в карманы и пристально смотрит, ожидая моей реакции.

Хмурюсь. Что?

До меня сначала не доходит. А потом, как доходит… Что у меня от стыда начинают пульсировать даже уши.

–А вот теперь беги, плохой мальчик! Ибо женщины, которые делают депиляцию, страшны в гневе!

Пошляк какой…

Глава 41

ЗараЗа

–Стой, стой, глуши мотор! – Кричит Вахтанг.

Но поймав волну адреналина, я только поворачиваю ручку газа до предела.

Лодка поднимает фонтаны брызг с обеих сторон и несется вперед по идеально ровной глади воды, освещенной лунным светом.

Я закрываю глаза, на несколько секунд отдаваясь этому ощущению полета.

Не хватает только поющей Селин Дион и твердой мужской груди за спиной. Но ее же можно и организовать…

Оборачиваюсь на Вахтанга.

–Зараза! Глуши, сказал! – Рычит он со своей половины лодки и совсем не разделяет моего романтичного настроения.

Да и вставать нельзя с места. Перевернемся.

–Я выдеру твою костлявую задницу, Зарина! Ты слышишь? Считаю до трех! Раз… два…

Сбрасываю с сожалением скорость.

Майор в два больших шага оказывается рядом и перехватывает меня за шкирку, как нашкодившую кошку.

–Чтобы я ещё хоть раз доверил женщине управление судном! – Сердится и останавливает лодку окончательно. – Зарина!

Сложив руки на груди, я обижено слежу за его действиями.

–Ты сказал, чтобы я себе ни в чем не отказывала! Почувствовала свободу!

–Ну я же не подозревал, что ты совсем отбитая!

–Серьёзно? – дергаю бровью. – Напомнить, как мы познакомились?

Выдыхая, он садится напротив меня.

–Ты понимаешь, что река небольшая. Здесь есть броды, мели, пороги. Мы в конце концов могли наткнуться на упавшее дерево или корягу! Понимаешь?

Обескуражено хлопаю глазами, осознавая, что действительно заигралась.

–Прости… – выдыхаю покаянно. – Я не подумала. Просто так эмоционально устала за последнее время. И просто устала…

–Все, все нормально. – Сжимает мою коленку майор. – Я понимаю. И постараюсь дать тебе отдохнуть. В магазин пойдём?

Киваю. Алкоголь мне бы сейчас совсем не помешал.

Пришвартовав лодку мы достаточно быстро доходим до круглосуточного продуктового.

–Странно, что у нас в районе такого нет, – с интересом хожу между полок.

Магазин большой. В несколько отделов. Есть и детский, и для домашних животных.

–В летнее время здесь много дачников. Поэтому, такой режим работы выгоден. С осени он тоже будет работать в обычном графике, – объясняет мне майор хитрости местного бизнеса.

–Значит, нам повезло, – пожимаю плечами и набрасываю в корзину пару плиток шоколада и нарезанный сыр.

–Предлагаю взять ещё это, – добавляет Вахтанг к покупкам дешевый флисовый плед.

На кассе я ревниво замечаю, как на моего майора смотрят запозднившиеся покупательницы. Прямо прожигают взглядом!

–Стой…. – доходит до меня, – а как мы купим алкоголь? Ведь уже время...

–Доверься мне, – хмыкает. – Здесь все законно.

Девушка на кассе просто пробивает нам вино отдельно от всех покупок и открывает бутылки, прилагая к ним пачку одноразовых бумажных стаканчиков.

–Действительно система, – хмыкаю.

–Хоть раз воспользуюсь этим сомнительным сервисом по назначению, – смеётся майор.

Отплыв от берега на приличное расстояние и спрятавшись за раскидистой ивой, мы стелим на дно лодки плед и опускаемся на него, обложившись съедобными покупками.

Забив на стаканчики, которые оказались с браком, пьем сладкое вино прямо из горлышка.

–Итак… – закидывает в рот кусок шоколада майор. – Что там на тему свиданий? Прости, но вот сейчас смотрю на тебя и не верю. По моему ментовскому опыту ты должна была стать первой красоткой в классе восьмом. Переругать между собой всех пацанов, выбрать самого хулиганистого, с которым и лишиться девичей чести на какой–нибудь даче.

Фыркаю от смеха.

–Спасибо, конечно, за комплимент, но в восьмом я была дрыщавой серой мышью, которой разрешали краситься только на соревнованиях. А потом пришлось уйти и из спорта.

–Мама не любила мужчин? – хмыкает майор.

–Знаете, женщине, которая сама может переложить рельсы, мужчина мало что может предложить. Она больше удивлялась в кого я у неё такая волшебная случилась. А какой был скандал, когда она спустя три года узнала, что учусь я не на повара, а на артистку, ты даже себе не можешь представить!

–Какой?

–Она бегала за мной с тапком по всему подъезду и кричала, что отрежет мне волосы.

–Ужас! Почему так жестоко?

–Потому что у нас бы за это отчислили. У тебя есть определенный образ и без согласия режиссера ты не можешь его менять. Конечно, если хочешь, чтобы тебя брали в постановки.

–Ты прям играла на сцене?

–Несколько спектаклей, – смущаюсь. – А когда мама заболела, перестало хватать времени на репетиции. Собственно поэтому, хороших предложений ждать было неоткуда. Пришлось опять крутиться самой.

–Мда… бывает, – вздыхает майор. – Ну а меня родители сдали в кадетское училище после седьмого класса, потому что я был тем самым плохим парнем.

–С тобой я бы, может быть, и поехала на дачу, – подмигиваю.

Вахтанг нарочито медленно забирает у меня из рук бутылку вина и касается горлышко своими губами в том месте, где только что были мои.

Его взгляд темнеет.

–Боюсь, что с такой девочкой я бы натворил такого, – говорит хрипло, подается вперед и касается губами моего плеча. – Зарина… Меня бы за тебя посадили.

У меня по рукам бегут мурашки.

Чисто по–женски я наслаждаюсь, что мужчине так нравится находиться рядом со мной, что стоит лишь мне проявить немного инициативы, и ещё два свидания мы сделаем сегодня, а после подпалим страстью эту лодку.

Глаза мои неконтролируемо закрываются от накатившей возбуждающий неги.

–Девочка…. – перехватывает меня сзади за шею Вахтанг. – Что же ты мне так голову то сносишь? Я думать ни о чем больше не могу!

Сначала влажные, властные поцелуи проходятся по моим скуле, ушку и только после них находят губы.

Мы целуемся, как сумасшедшие, кажется, совсем забыв кто мы и где находимся. И дело тут совсем не в выпитом алкоголе! Он просто чуть добавляет градуса и отключает последние шансы на критическое мышление.

Вахтанг растрепав мои волосы, сжимает их в кулак на затылке и заставляет меня немного запрокинуть голову. Будто давая понять мне, что это он решает, как у нас будет. Властно и жадно спускается губами вниз по моей шее, а потом коротко целует в губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не отстраняется, а замирает, тяжело дыша моими выдохами.

Поплыв от ласк, я совсем не понимаю, почему он тормозит и сама подаюсь вперед, впиваясь в его губы.

Майор несколько секунд не отвечает, позволяя себя целовать, а потом снова срывается и сминает меня, усаживая на себя верхом.

Мои трусики насквозь мокрые, и мне кажется, что я сейчас просто промочу штаны Вахтанга. И, конечно, он поймёт, что хочу я его, совсем не как приличная девочка.

Смотрю в глаза майора, отражающие лунный свет и думаю только о том, какой же Вахтанг красивый мужчина.Умереть можно! Жена его бывшая такая дура! Как можно было от него уйти?

И что даже если нам тоже не суждено быть долго и счастливо вместе, я рада, что Вахтанг случился.

Ведь со мной ещё никто и никогда так по–мужски властно не обращался, чтобы хотелось отдаться и ни о чем не жалеть потом!

И от того, как майор жадно вгрызается в мою грудь через ткань, я просто окончательно перестаю смущаться. Отдаваясь порыву чувств, спускаю бретели платья вниз и разрешаю Вахтангу добраться до моей груди по–взрослому.

–Что ты со мной делаешь… – стонет он и со вкусом накрывает ртом сосок. – Что делаешь, женщина…

Глава 42

Добрый

–Давай сейчас у нас третье.… – шепчу невменяемо, ласкаясь о ее губы.

Я сейчас взорвусь нахрен! Так хотеть женщину… На дне лотки, майор, ты в себе? Очевидно – нет.

Прояви хоть немного галантности к девочке и уважения.

Да я бы рад, но как остановиться?

–Скажи нет, Зарина, – умоляю ее.

Она не останавливает. Целует…

И мне кажется, что с распущенными волосами и голой грудью, Зарина похожа на водную нимфу, которые топили моряков.

Я тоже почти утонул… Голова кружится. Ничерта не соображаю и не вижу, кроме желанной женщины.

–Да, пожалуйста, – шепчет нимфа мне в губы.

Сжимая ее, снова набрасываюсь на свои «персики». Не зря они меня так манили и соблазняли. Снились… Просто слюной можно залить от восторга! И я не могу оторваться, облизывая нежную кожу и твердые соски.

Зарина тянет вверх мою футболку и ныряет пальчиками под ее край, скользя коготками по коже.

Сокращаюсь от мурашек.

Избавляюсь от раздражающего слоя ткани и со стоном наслаждения вжимаю Зарину в свое тело. Кожа к коже. Наши губы находят друг друга как магниты. Будто давно сонастроились и привыкли.

Сминаю ее сарафан, задирая ткань вверх до талии, и прохожусь ладонями по бедрам. Пальцы, хулиганя, сдвигают в сторону трусики и ныряют под них.

–Оооо… – шиплю, почувствовав, какая она там мокрая. – Ты правда так хочешь…

Это очень льстит и вдохновляет.

–Ты сомневался? – Смущено закусывает губку Зарина, пряча от меня свою грудь за копной волос. Выгибается, поправляя пряди.

Это навевает все мне пошлые образы.

–Я думаю, – шепчу ей на ушко. – Что ты вполне могла бы сейчас быть приличной девицей, которую соблазняет приезжий офицер. И вот он ее сейчас возьмет… – врезаюсь пальцами внутрь девчонки и ловлю губами ее тихий вскрик. – Сделает своей. И пути назад у неё не будет.

–У тебя тоже не будет, – облизывает мои губы Зарина.

И дрожа от движений моих пальцев, она пытается расстегнуть на штанах ремень.

Очень долго и неумело пытается, поэтому мне приходится ей помочь, чтобы, наконец, освободить себя ощутить горячий, влажный ожог первого касания тел.

Зарина вскрикивает! И мне почему–то кажется, что не от восторга.

Тяжело и часто дышит.

–Что такое?

Глажу ее растерянные лицо и заглядываю в глаза.

–Больно… – шепчет виновато.

–У тебя не было давно?

–Не было. После… – проглатывает слово. – Ни разу. Прости…

Черт! Вот это, конечно, неожиданно. И я очень хорошо помню, как верещала бывшая жена после рождения Аленки, что я к ней больше не прикоснусь…

–Все в порядке, – глажу волосы Зарина. – Просто кто–то снова немножко девочка. Будем приручать тебя. Приучать… Ко мне.

Целую подрагивающие от обиды и смущения губы.

И вдруг слышу со стороны поселка приближающийся звук моторной лодки.

–Что это… – дергается в сторону Зарина.

А я едва успеваю набросить на нее свою футболку, как нас начинает качать на волнах, а после – резко освещает плотный луч света.

–Береговой патруль… – заводит громкий голос и осекается. – Добрый! Вы что ли, товарищ майор? Одуреть….

Смеются.

–А у нас жалоба, что кто–то на реке притаился. Старушки бдят!

–Я! Мужики, я! Свет вырубите, – прошу, прикрывая рукой глаза.

Закрываю собой Зарину, но и так понятно, что я здесь не рыбачу. Пытаюсь проморгаться и снова привыкнуть к темноте, чтобы понять, с кем говорю.

–Серега? Пузиков?

–Он теперь Лапин, товарищ майор! – Ржет второй. – Женился и фамилию сменил.

–Кислицын!

–Да заткнись ты, – толкает его в бок Лапин–Пузиков. – Сам бы попробовал с такой фамилией работать! У меня один алкаш так ржал, что башкой об стенку долбанулся. Я потом устал доказывать, что он сам…

От души угараю. Чувствую, что Зарина тоже тихо смеётся в мое плечо.

Ну, может, и хорошо, что у нас сейчас ничего не вышло, а то застали бы нас мужики в процессе.

Да и неловкость они своим появлением нормально разрулили.

–Ну, значит, у вас все в порядке, товарищ майор?

–Лучше не бывает, мужики! Бывайте!

–Всего хорошего! Удачной рыбалки, – не упуская возможности, поддеть, заводят мотор.

Зарина отрывается от моего плеча. Мне кажется, что даже в темноте видно, как горят ее щеки.

Убираю за ушко прядь ее волос и прижимаюсь губами к скуле.

–Ты самая красивая. Всё хорошо. Поплыли домой.

–Вахтанг… – пытается она начать расстроенно.

–Тшшш.. – зажимаю указательным ее губы. – Все круто. Это была репетиция.

–Со зрителями… – Фыркает Зарина. – Господи, я даже протрезвела!

Смеюсь. Как можно быть такой трогательно–невинной в ее возрасте и при этом выглядеть, как картинка из горячего порно?!

Наблюдаю, как под моей футболкой Зарина приводит себя в порядок. Отдает мне вещь.

–Больше не кровит.… – проводит пальчикам по моему плечу.

–Иногда дергает.

–Тогда, я поведу? – Прищуривается и стреляет хитрым взглядом на лодочный мотор.

–Нет, уж… – пересаживаю ее на сиденье повыше и набрасываю плед, чтобы не светила мне тут своими плечами и «персиками». – Я сам. Поведу.

Глава 43

Добрый

Допив вторую бутылку вина по дороге, мы заваливаемся в дом, стараясь не смеяться в голос и постоянно «шикаем» друг на друга.

Наш случайно завязавшийся спор о том, кто должен всем управлять в доме продолжается…

–Ты же все равно не справился без женщин, – морщит свой нос Зарина. – А женщина никогда не станет заводить себе в помощь мужика!

Мне принципиально не нравится это ее разочарование. И я воспринимаю его как личный вызов.

–И очень зря, – хмыкаю и подразниваю Зарину. – Мне кажется, что это прекрасная практика. А в некоторых случаях вообще необходимая. Историческая, так сказать. Лекари два столетия пользовались!

–Это на какие такие случаи вы, Вахтанг Динарович, намекаете? – Чуть не упав в прихожей, Зарина сбрасывает с ног босоножки.

Любуюсь ее коленками и гладенькими икрами, забывая, о чем это я вообще.

–Ну так что? – Подбоченивается и воинственно сдувает она со лба прядь волос.

–Об очень действенном способе решении женской истерии, – ухмыляюсь.

–Что?

–Повесить полку и купить шоколадку. В особо тяжелых случаях накормить мясом. А вы о чем подумали, Зарина Ириновна?

Она потешно подкатывает глаза.

–Я вам не верю, Вахтанг Динарович. Пошляк. Но, к черту! Где мое мясо?! Шоколадом я сыта.

–Все будет завтра, моя госпожа, – подхватываю за талию и вжимаю Зарину в ближайшую стену.

Скольжу губами по ее шее к ушку.

–Чувствуешь, как успокаиваешься?

–А вот про госпожу мне нравится, – облизывает губки Зарина, – продолжайте, товарищ майор.

Впиваюсь в ее рот и наслаждаюсь игрой с мягким, несмелым язычком. Чувствую затылком влажную прохладу стеблей кувшинок, зажатых в руке Зарины.

Отстраняюсь.

–Их нужно срочно поставить в воду.

–У нас кончились вазы, – хихикает моя женщина и нюхает желтые бутоны.

Ей очень идут цветы. И хочется подарить ещё.

–Если они погибнут, мы с тобой совершим двойное преступление, – качаю головой.

–Это почему?

–Потому что они занесены в Красную книгу. Их нельзя срывать.

–Правда? Товарищ майор, или вы шутите?

На самом деле, в нашем регионе – нет. Но в некоторых действительно занесены.

–Правда. Теперь, Зарина Ириновна, мы с вами ещё и подельники. Как Бони и Клайд. Не знаю, что может связать людей сильнее, чем общее преступление! Только смерть!

–Вы меня подставили! – Прищуривается Зарина и, забывшись, бьет ладонью в раненое плечо.

–Черт!

Зажмуриваюсь, потому что больно мне до искр из глаз. Дыхание перехватывает… На лбу проступает пот. Если бы не тонна обезболивающего, вкаченного в меня, я бы знатно прикурил.

–Мммм…

–О, Господи! – Спохватывается девчонка. – Вахтанг! Я совсем забыла. Прости, прости меня, пожалуйста!

–Все нормально… – хриплю. – Вот, доказательство того, что вы женщины всегда все забываете.

–Прости меня… – кается Зарина. – Чем мне помочь?

–Помоги дойти до спальни. Голова закружилась.

–Конечно! Я только сейчас! Поставлю цветы!

Наблюдаю, как она летает по кухне, ища подходящую кастрюлю. Забавная милаха…

Возвращается со стаканом воды.

–Вот, обезболивающее, – протягивает на ладони таблетки.

Благодарно глотаю пилюли. Меня, конечно, уже отпустило, но забота все равно приятна. Да и иначе я эту барышню в спальню сегодня не заманю.

–Тебе придется помочь мне раздеться… – говорю хрипло.

–Конечно, я – как скажешь! – Все еще чувствует себя виноватой Зарина.

Придерживая меня под здоровую руку, доводит до спальни.

–Футболка… – стреляю глазами. – И ремень.

Вспыхнув и помедлив пару мгновений, Зарина подходит ко мне исполнять просьбу.

Я смотрю ей в глаза, пока она занимается моей одеждой.

–Тебе нравится меня раздевать?

–Вахтанг….

–Зарина, ответь.

–Ты… – помявшись, – очень красивый мужчина.

–Мне приятно это слышать, – киваю, чувствуя, как снова закипаю от ее близости.

– А ты очень красивая женщина. И второй раз у тебя гораздо лучше получается.

Зарина замирает… И медленно стекает взглядом на мои руки, которые сейчас обвили ее талию.

–Вам не больно. Вы меня обманули!

–Больно, – сдерживаю улыбку. – Но не на столько, как ты подумала.

–Вот сейчас я хочу ещё раз ударить! – Шипит Зарина. – Доброй ночи!

Собирается уйти, но я перехватываю ее за запястье и дергаю на себя.

Сминаю девочку, зарываясь руками в ее волосы и целую возмущенные губы.

–Манипулятор и лжец!

–Я же предупреждал, что ты с плохим парнем связалась. Хочу тебя, женщина…

–Я думала, что вы серьёзный мужчина! – Обиженно. – А вы мне совсем голову задурили!

–Я просто грамотно разыграл партию.

–Потому что у вас каждая фигура – королева!

–Нет, у меня только одна королева, – усмехаюсь. – С нереальной фигурой. И я надеюсь, что партия с ней будет долгой и интересной.

–Нужно закрыть дверь, – шепчет Зарина.

–Я собирался просто пристегнуть тебя к постели наручниками. Так ты точно не сбежишь…

Улыбается.

–Мне нужно в душ.

–Никуда тебе не нужно…

Толкаю ее на постель и нависаю сверху.

–Мы не закончили.

Едва касаясь, зависаем в моменте , нежничаем губами и обжигаем друг друга сорванным дыханием.

Сожрать и затрахать хочется эту женщину, а не нежностей!

Медленно я снова спускаю с плеч Зарины сарафан.

Но почувствовав, что сейчас просто кончу только от одного взгляда на ее обнаженную грудь, в кайфом сминаю упругие полусферы и ложусь на них щекой. Ощущаю, как тело потряхивает.

Какое же сладкое издевательство!

А придя через пару мгновений в себя, решительно сдираю с девчонки сарафан и дергаю вниз ширинку.

–Давай, Зарина… – шиплю от нетерпения и нагло вкладываю свой член в ее ладонь. – Трогай его. Этот парень твой преданный фанат. Свел меня с ума мечтами о тебе! Каждую ночь.

И едва держа себя на очень тонкой грани, помня, что моей женщине нужно больше времени, я ласкаю, играюсь и сцеловываю с губ Зарины сладенькие стоны.

–Вахтанг, пожалуйста… – шепчет Зарина.

–Пожалуйста что? – Толкаюсь в ее замерший на моем члене кулачок.

–Пожалуйста…

–Все, что пожелаешь, милая… – нацеловываю ушко, наслаждаясь ее невменяемостью. – Взять тебя?

–Дыааааа… – смыкает Зарина коготки на моей спине.

–Ты хочешь?

–Я тебя сейчас убьююю…

И кто я такой, чтобы женщина просила трижды? Со стоном облегчения, медленно вхожу в нее и замираю, давая привыкнуть.

Вскрикнув, Зарина выгибает спину, закрывает глаза и притягивает меня к себе за бедра.

–Глубже?

–Не останавливайся! О черт, просто не жалей меня!

–Не жалеть?

И сознание мое меркнет… Подхватив Зарину под бедра, я разгоняюсь, забывая, что мы в доме не одни.

Стоны, шепот, поцелуи, пошлости – мы тонем в них под аккомпанемент стучащей в стену кровати. И хорошо, что соседняя комната пуста. Ее хозяйка сейчас со мной.

Мне кажется, что только физическая слабость после ранения и тонны таблеток заставляет меня остановиться не устраивать марафон на всю ночь.

Постель терпко и насквозь пахнет нашим удовольствием, а Зарина льнет к моему плечу и тихонечко обвиняюще мяучит, что я чудовище. Огромное, ненасытное и что она требует, чтобы ее завтра носили на руках, потому что ходить она не сможет.

Это все очень мило и доставляет мне как мужику. И хочется ей что–то сказать важное. То, что бьется у меня в груди и заставляет испытывать страх. Опять. Рухнуть. В женщину с головой… Или я уже?

–Вахтанг… – шепчет Зарина. – Ты меня слышишь?

Прижимаю ее к себе крепче.

–Спи….

–Я… спокойной ночи, – сдается.

Вот и слава Богу. Потому что говорить должен я, а не она. А я, оказывается, тот ещё малодушный тип.

Глава 44

Добрый

Оставлять Зарину одну в постели совсем не хочется.

Она такая сладкая и прекрасная, что я бы с удовольствием забил на рабочий день и продлил свой больничный постельный режим. Но… увы.

Мошенники, алкоголики, дебоширы, карманники и прочие талантливые личности не ждут. Нужно разгрести дела перед выходными, а заодно и проверить исполнение справедливого возмездия за подлость.

Кстати, мне кажется эта черта самой мерзкой в людях. Потому что если человек – тварь и не скрывает этого. Это даже как–то благородно. Как красная метка на лбу: не хочешь – не связывайся. А подлость – это всегда история про «нож в спину». Именно поэтому я тот, кто я есть. Вытаскиваю периодически ножи из спин. Ну и свой прикрываю…

Повинуюсь внутреннему порыву, я осторожно оставляю поцелуй на плече Зарины, поправляю ей одеяло и, захватив вещи, выхожу из спальни.

Уже в коридоре вспоминаю, что в ванне на первом этаже нет бритвы, и придется идти на работу со щетиной, но возвращаться не хочу. Боюсь разбудить Зарину.

–Доброе утро, Вахтанг Динарович!

Я едва не сношу с ног Миллу Георгиевну и хватаюсь за сердце.

–Мать вашу! – выдыхаю.

Совсем забыл, что она сегодня осталась у нас.

Кстати, это нонсенс! Как только Зарина ее обработала?! До сих пор не понимаю.

–У вас всё хорошо? – Прищуривается женщина.

От растерянности просто киваю.

–А я за полотенцем, – зачем–то объясняет она мне. – Мы с Аленкой забыли.

–Ага… – снова киваю.

–А Зарина…

Черт! Да что же так неловко, будто мать меня с девчонкой запалила. Я же ничего плохого не сделал.

Добрый, ну! В руки себя взял!

–Не будите ее, пожалуйста, – прокашливаюсь. – И…. Милла Георгиевна, так вышло, что у нас с Зариной Ириновной теперь немного отношения…

–Немного? – Перебивает меня няня дочери и подбоченивается. – Это, позвольте, как?

И с одной стороны хочется ответить грубо, что это не ее дело, но с другой… Не чувствую я в этом вопросе праздного любопытства. Скорее – заботу.

–А что это вы, Милла Георгиевна так за нашу новую «маму» переживаете?

–Я переживаю только за ребёнка, Вахтанг Динарович, – поджимает губы женщина в привычной прохладной манере. – И «мам», знаете ли, следующим вагоном не подвезут. Доброго вам дня…

Гордо удаляется по коридору.

Посмотрев пару секунд ей в след, наконец, понимаю, почему не услышал шагов.

Тапочки! Вместо туфель у Миллы Георгиевны на ногах красуются два каких–то милых зверя.

Похоже, женщины в моем доме действительно спелись, пока я лежал в больничке. Но это и неплохо.

С обеими расставаться на самом деле не хочется. Хоть и не со всеми воспитательными моментами я согласен.

Быстро позавтракав кашей вместе с дочерью, принимаю душ и уезжаю на работу.

Конечно, опаздываю и собираю все пробки.

В поравнявшейся со мной на светофоре тачке, целуется парочка. И меня впервые за время после побега бывшей жены не раздражает, что заблокировав целый ряд, они не поворачивают под загоревшуюся стрелку. Я уплываю в наши с Зариной вкусные ночные моменты и прихожу в себя только от сигнальных гудков за спиной.

Жму на газ.

На следующем светофоре хочу написать что–нибудь Зарине, но едва беру в руки телефон, он начинает «взрываться» от звонков и сообщений.

Сбрасываю все и зависаю над пустым экраном. Как это делается то вообще?

«Спасибо за ночь?» – Слишком пошло. Да и вечер несмотря ни на что, тоже был хорош.

«Доброе утро?» – Банально.

Начинаю набирать сообщение и стираю. Все не то.

Телефон снова вздрагивает от звонка.

–Товарищ майор, – окончательно сбивает меня с романтического настроения Филин. – У нас ещё один потерпевший по делу с мошенниками. Вы когда будете?

–Ну опроси его, составь протокол... Я тебе для этого зачем? – Раздражаюсь. – В конце концов, к Лебедеву в кабинет отведи…

–Товарищ капитан, мне просто показалось, что вы сами захотите с ним поговорить.

–Чем он особенный?

–Это Шарапов.

–Тот самый? – Хмыкаю. – Так отправь его на Петровку.

–Зачем на Петровку? Мы же сами это дело вели…

Тяжело вздыхаю. Мда.… А я ещё на Миллу Георгиевну ругался, что она их читать заставляла.

–Забудь. Кто этот Шарапов?

–Так директор канала, товарищ майор. Где наша Зарина Ириновна работает.

–Чего? Это когда это она стала «нашей»?! Обалдел, Филин!?

–Оговорился, товарищ майор!

Но маховик моей ревности уже запущен и настроение портится.

–Через десять минут буду, – рявкаю в динамик и сбрасываю звонок.

Ох уж эта «Зарина Ириновна». Какая талантливая женщина! Спит, вроде, а нервы портит.

И ещё сильнее мои нервы накаляет, когда я захожу в управление и вижу возле своего кабинета в коридоре мужика лет сорока. Стильного – часы, костюмчик. С явным интеллектом в глазах. Пижон, короче.

Начальник, значит.

Увидев меня, Шарапов поднимается.

–Значит, это вас я жду уже полтора часа рабочего времени? – Взрывается с претензией. – Я буду жаловаться!

Бесит меня этот мужик!

–Приму через десять минут, – отвечаю ему и захлопываю дверь прямо перед носом.

Выдыхаю, швыряя вещи на рабочий стол.

Стоп, Добрый! Ты чего завелся то?

Да черт его знает!

Черт вряд ли в курсе, а вот ты прекрасно знаешь!

Боишься не выдержать конкуренции перед начальником Зарины? Да, да, тебя пенило ещё когда она вчера рассказывала о нем с восторгом, а потом делилась, что хочет предложить ему новую стратегию канала.

И Шарапов будет полным идиом, если не примет идеи Зарины! Они действительно классные. Понятны даже для меня – человека, который слабо разбирается во всяких модных веяниях.

Открываю окно и, тихо варясь в неожиданно вспыхнувших чувствах к женщине, курю.

Добрый, выдыхай. Зарина – не твоя бывшая жена. Она раненная хорошая девчонка, у которой в жизни из мужиков были только муж и ты. И если бы она хотела… уж начальник точно пал бы под ее обонянием первым.

Сколько вокруг женщины мужиков, когда ты неравнодушен! Страшное дело!

Тушу сигарету в пепельнице и закрываю окно.

Подхожу обратно к двери и распахиваю ее.

–Прошу в кабинет….

–Я уже решил, что вы издеваетесь! – Рявкает Шарапов.

–Ну что вы.… – развожу руками. – Рабочие моменты. Что у вас случилось?

–Мою тетку довели до сердечного приступа телефонные мошенники. Она перевела им пол миллиона. Я понимаю, что их практически не возможно найти…

–Мы сделаем все, что возможно. Присаживайтесь…

Глава 45

Добрый

–Невероятно…. – повторяет Шарапов. – Это же просто невероятно! Вы понимаете, какая из этого может выйти передача, особенно если вам удастся раскрыть дело!

Тяжело вздыхаю. Ну делец есть делец – что с него взять. Хоть о тетке беспокоится, и то – хлеб.

–Давайте не будем забегать вперед, – прерываю восторги Шарапова. – Сейчас нам нужно попытаться перехватить денежный перевод на счете до того момента, пока его не вывели.

Запускаю поиск по номерам из той базы, что у меня уже есть и… Бинго! Совпадает!

Набираю номер владельцев счета, приглашаю их в отделение и делаю запрос в банк о блокировке всех снятий наличных.

–Простите, а могу я узнать, чего мы ждём? – Интересуется начальник Зарины. – Какие дальнейшие действия?

Вспоминая о нем, отвлекаюсь от экрана компьютера.

–Фактически – ждём попытки снятия денежных средств со счета. Берем с поличным и пытаемся понять, в чем секрет локальности мошенничества. Задержим исполнителя – узнаем и заказчика.

–Так вы не ответили, могу ли я пригласить к себе на канал других пострадавших? Это же было бы серьёзной социальной работой… – не успокаивается Шарапов.

–Это было бы очередным фактом разглашения частной жизни, – обрываю я его. – Завязывали вы бы с этими темами, гражданин. Судов не огребете…

–Да, да, я помню. Мы с вами об этом говорили. Но здесь же не семейный скандал!

–А вы думаете, что старики от хорошей жизни не могут позвонить родным? Сходят с ума от волнения и одиночества. Готовы на что угодно, лишь бы детям было хорошо… – Смотрю ему в глаза давящим взглядом.

Тушуется.

–Вы правы, – разводит руками. – Работа. Тут на личную жизнь нет времени, понимаете? А тетка – она мне мать заменила. Переезжать только из дома на отрез отказалась в квартиру. Вот и как вы представляете себе к ней ездить? После работы через пробки? Когда то эфир не отснят, то монтаж не доделан! Вот вы как со всем справляетесь?

–А я внимательно отношусь к сотрудникам, – хмыкаю. – Вовремя распознаю таланты. И вовремя увольняю вредителей. Потому что исправлять всегда сложнее, чем сразу сделать нормально.

–Звучит, как тост, – вздыхает Шарапов. – Но вы правы. Это очень хорошая мысль!

–Наверняка, у вас есть сотрудники, которым давно пора бы было уже дать дорогу выше, – закрепляю в голове у начальника Зарины правильную мысль.

Не благодари, детка. И надеюсь, что я об этом не пожалею.

–Как вы думаете, а как скоро преступник должен сделать попытку вывода средств?

–Я надеюсь, что в ближайшие время, – отвечаю Шарапову и беру со стола вибрирующий телефон. – Мы вам позвоним, как будут новости. Расписку не забудьте…

Очень тонко намекаю Шарапову, что ему пора на выход и, когда за ним закрывается дверь, отвечаю на звонок.

–Товарищ майор, – басит Уткин. – Дамочка дверь нам не открывает. Сотрудничать отказывается категорически. Мужики готовы к заселению. Вы говорили ключи есть у соседки…

–Так она вам их и дала, – хмыкаю и смотрю на часы.

–Ждите. Через. Сорок минут буду с документами и ключами.

Наконец, нахожу законный повод, чтобы написать Зарине, но вместо ответа она перезванивает.

–Вахтанг, я всё–таки сомневаюсь…

–Просто позвони своей Ольге Борисовне, – перебиваю ее сердобольный спич.

–А где ты возьмешь документы? Мы же ничего с тобой не оформили.

–Хм… считай, что я волшебник. Как там моя сладкая кисонька? Не обижается на меня? – Перевожу разговор.

И даже через расстояние чувствую, как Зарина смущается.

Засыпая, она вчера плакалась, какой я огромный и был с ней совершенно безжалостен.

Ну разве что совсем немного. С голодухи и наконец дорвавшись.

–Не думала, что Фанта так западет к тебе в душу за сутки, – отвечает Зарина.

–Фанта? А… эта рыжая сатанина, – смеюсь, вспоминая про кошку.

–Ты сам как себя чувствуешь?

–На удивление – замечательно.

–Это хорошо…

Неловко замолкаем.

И у меня на языке снова крутится вот это сокровенное и будничное: «целую – люблю».

Но в нашем случае все это как–то глупо и неуместно.

–Ты не против тогда, если я билеты куплю в кино? – Спрашивает Зарина. – Аленка же ждёт.

–Конечно, купи. В выходные я буду весь ваш, а ночью – твой, – понижаю голос.

–Вахтанг Динарович, я пойду наберу соседку, – снова съезжает с пошленьких тем Зарина. – И вы мне обещали помочь с переездом. Когда мне планировать?

–После четырех, – прикидываю в голове весь объем задач. – Но потом снова уеду на работу. И буду до поздна.

Вздыхает.

–А ты чтобы ждала меня голенькой в постели….

Черт! У меня только от мысли об этом встает!

–Вахтанг, тут Аленка на горку залезла. Прости, пожалуйста…

Сбрасывает.

Хитрюга.

Зажав телефон в кулаке, улыбаюсь. А после достаю папку с досье на Зарину и достаю от туда копию ее паспорта, чтобы оформить договор аренды квартиры.

Кстати, кто там у нас участковый?

Курочкин?

Он тоже пригодится. Спросим, почему у него на районе такой беспредел.

Глава 46

ЗараЗа

Я открываю глаза от внутреннего ощущения, что выспалась.

О Господи, как хорошо! Но… Который час?

Работа! Аленка!

Подхватываюсь, и только сообразив, что я абсолютно голая лежу в кровати майора, вспоминаю вчерашний вечер и падаю обратно на подушки.

Оооо… тяну на лицо одеяло, спасаясь от стыда. Но губы мои улыбаются, а тело ощущает такую легкость, будто мне снова восемнадцать, и оно не знает своего анамнеза, подъезжающего к тридцати.

Постель насквозь пахнет прошедшей ночью.

Что этот майор со мной делал?! Господи, Зарина, да все что хотел. И ты с большим удовольствием позволяла. А в конце вообще была сверху и разрешила ему… Нет, нет, нет! Я даже вспоминать это не могу!

Кстати, почему меня никто не разбудил?

Быстро приняв душ, я, озираясь по сторонам, как последняя преступница Лувра, выхожу из спальни.

Тихо закрываю дверь и…

–Мамочка пррррроснувась! – Вздрагиваю от детского голоса за спиной.

Оборачиваюсь.

Бросив таз со своими чистыми вещами на пол, ко мне бежит Аленка.

–Куда!? – Кричит ей в след с лестницы Милла Георгиевна. – Вот зараза! Алена! Помощница бестолковая!

Подхватив ребёнка и получив свою дозу поцелуйчиков, с опаской поднимаю глаза на старую женщину.

Мне кажется, что она все–все знает…

–Вы меня осуждаете? – Шепчу.

–Да Бог с вами, – отмахивается она. – Лишь бы счастье в доме было. Дров не наломайте.

–Каких двов? Дрррров? – Старательно поправляется Аленка.

Я треплю ее макушку.

–Это Милла Георгиевна так шутит, чтобы мы с твоим папой не ругались и не мусорили.

–А вы рррругаетесь? – Хмурится.

–Нет, что ты! – Успокаиваю ребёнка. – У нас всё хорошо.

Я надеюсь. Надеюсь, что прошедшая ночь между нами ничего не изменила в плохую сторону.

Но все равно, как девчонка, я половину дня мучаю себя сомнениями и немного ругаю за то, что не смогла удержать дистанцию и как–то притормозить стремительность наших отношений.

Знакомы то – всего ничего! А ты, Зарина, уже растворилась в нем. В его жизни. В дочери. Да даже в няне!

Как кошка пробитая, честное слово! Где приласкали, куда поманили, там ты и готова последнюю рубашку отдать. И сердце разбитое тебя ничему не научило.

Тяжело вздыхаю, наблюдая, как по комнате носится Аленка, щелкая пультом каналы.

Милла Георгиевна ругается в прихожей с доставкой продуктов.

Мне все это кажется жутко милым, почти родным. И хочется верить, что оно не закончится.

Пытаюсь сосредоточиться на документе для начальника с планом развития канала. Нужно его вычитать и отправить секретарю. Она обещала к завтрашнему дню мне его распечатать.

Кручу документ. Перечитываю. Будто чего–то не хватает. Современного…

–Мамочка, смотррррри, смотрррри! Там же ты! – Верещит Аленка и делает звук телевизора громче.

На канале крутят старые выпуски моей передачи. Значит, замену пока не нашли. Что ж, это приятно.

Позволяю малышке залезть к себе на руки и смотрю вместе с ней несколько серий программы.

–Нет, вы понимаете! – Заходит в комнату Милла Георгиевна. – Кукурузу с сахаром привезли, вместо куриной грудки бедра положили. Сок заменили на нектар. Что за сборщики в этих супермаркетах работают! Ну как можно не понимать разницы?

–Точно! Милла Георгиевна! Вы ж моя умница! – Сжимая Аленку, я чуть не подпрыгиваю с дивана. – Передача об эко корзине! Как контрольная закупка для родителей или блог о здоровом питании! Господи, это же будет просто бомба! Да, скандально. Но именно в том виде, когда среди людей наш рейтинг будет расти просто бешено!

–Это ты что ли так согласна, что нельзя детям давать конфеты? – Подбоченивается няня.

–Как это невьзя! Детям нужно конфеты. Они двя мозга! – Возмущается Аленка. – Вы хотите, чтобы я гвупая восла!??

–В осла, да восла! – Передразнивает ее Милла Георгиевна. – На сладкой вате. Ну–ка правильно говори!

–Ррррросла.

–Вот! Умница. Ну вот что! – Командует наша домоправительница. – Раз все согласны на здоровое питание, то отправляйтесь на прогулку и в магазин.

–Ну неужели нельзя вместо грудки бедра запечь, – протестую. – Они же вкуснее…

–Можно, можно, ты уж из меня совсем бабку вредную не делай. – Половину списка не привезли.

–Ну тогда придется идти, – говорю Аленке.

На площадке мы встречаем уже знакомых нам после дня рождения детей. И видя, как они принимают мою девочку, я ничуть не жалею, что организовала праздник.

Неожиданно в кармане вздрагивает телефон. Я достаю его, искренне думая, что это Влада ответила на сообщение, и едва не соскальзываю с лавочки, увидев на экране имя майора.

Сердце срывается в тахикардию. Что он написал?

Растеряно читаю текст. Какая соседка? Какие ключи? О чем он? Решаю на всякий случай перезвонить.

Ведь он же не в серьёз вчера говорил о квартирантах! Или…

Но Вахтанг оказывается настроенным решительно.

И может быть, я бы даже могла с ним поспорить если бы не его пошлые шуточки, абсолютно сбивающие меня с толку. Вместо аргументов я лепечу что–то невнятное про кошку, кино, переезд и позорно отключаюсь от звонка, соврав, что Аленке нужна помощь.

С дурной улыбкой прислоняюсь спиной к лестнице и смотрю в яркое голубое небо. Щеки мои горят.

Пусть!

Это, черт возьми, так приятно, когда что–то решают за тебя!

Мам… может быть, ты была не права? И мужчины существуют? Самые настоящие!

–Чей это ребёнок?! – Выводит меня из мечтаний голос. – Чьи это дети?

–Это мои дети! – Вижу, как к Аленке подбегает одна из соседок.

Совсем забыла как ее зовут. Была с мальчишкой на дне рождения.

–Что случилось? – тоже спешу к песочнице.

Отмечаю, что все живы–здоровы. Только один мальчик рыдает, а Аленка закрывает собой соседского ребёнка, держа в руках лопатку.

–Они засыпали моему сыну глаза песком! – Верещит незнакомка.

–Ваш ребёнок пытался отобрать игрушки! – Отвечает соседка.

–Андрей!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍–Они не делились! – Всхлипывает ребёнок.

–Давайте успокоимся… – призываю всех участников ссоры к миру.

Слава Богу, через десять минут дети благополучно начинают играть все вместе, а у меня появляется возможность после ещё одного напоминания майора позвонить соседке.

Я решаю рассказать ей всю ситуацию без прикрас. К тому же, она тоже страдает от моих бывших родственников. Отдыхать человеку не дают категорически. Постоянно то что–то роняя , то бегая по потолку.

–Я и понятой пойду, – обещает мне Ольга Борисовна. – А когда они съедут, ещё и святой водой тебе все углы сбрызну. Чтобы черти эти не вернулись!

Тихо смеюсь.

–А мужчина, что придет, – заговорщицки спрашивает соседка. – Он тебе кто?

–Он…. мужчина, – вздыхаю. – Время покажет, теть Оль.

–Ну я его обработаю. Рассмотрю внимательно. Чтобы не очередной…

–Теть Оль, только без самодеятельности, пожалуйста! – Прошу соседку.

–Да как же! Я к матери твоей пойду. Хоть будет что хорошего рассказать.

Они дружили, да. Поругались, только когда мама узнала, что именно соседка помогла мне с поступлением в театральный. Тетя Оля всю жизнь заведовала домом культуры.

–Вон, в дверь звонят, побегу…

–Ольга Борисовна, пожалуйста! Никаких ваших театров!

–Слышно плохо! Перезвоню…

Глава 47

Добрый

–Вскрывай!

Киваю на дверь Уткину.

И не без наслаждения наблюдаю, как в маленькую прихожую со свойственным нации весельем заваливаются работяги.

Простых мужиков приводит в восторг их новое, пусть и на несколько дней, жилище.

Здесь картины, статуэточки когда–то с любовью выбранные хозяйкой и по счастливому стечению обстоятельств не уничтоженные, как обои снизу. Они разрисованы фломастерами. Мужики играются со стареньким советским телефоном, оставленным в качестве интерьерного объекта на полке шкафчика.

Рядом с ним валяется скомканная и вся перепачканнвя кружевная салфетка.

–Ой, это Зариночка на трудах в школе вязала, – подхватывает кусочек ткани Ольга Борисовна и начинает его разглаживать пальцами. – Такая талантливая девочка…

–Дима! Дима, ты где? – Выбегает в коридор взмыленная девушка в спортивном костюме, заляпанном кашей. К уху прижимает телефон. – Они в квартиру ворвались, Дима! Если ты не приедешь…

–Майор Добрый! – Распахиваю перед истеричной барышней свои служебные корочки. – Вы здесь одна проживаете? Почему препятствовали заселению жильцов?

–Каких жильцов? – Округляет она глаза. – Здесь только одна собственница, а она никогда бы этим… – с пренебрежением кивает на работяг, – квартиру не сдала! Дима! – Снова переключается на свой телефон.

Интересно, что это за Дима?

–Начальник, а где располагаться то? – Мнутся мужики.

На плечах держат свои матрасы, кастрюльки и карематы. Как говорится, все с собой. Вообще очень хорошие и порядочные ребята.

–Товарищ майор? – Кидает на меня растерянный взгляд Уткин.

–А вот сюда, пожалуйста…

Распахиваю боковую комнату.

И сам с интересом в нее заглядываю.

Небольшая. Диванчик, стол шкаф и много разных полочек на стенах. Несколько лент разноцветного пуха брошено на зеркало. На стеллаже книги перевязаны бечевкой. Чуть повыше – куклы и вязанные игрушки. Все, что ниже третьей полки шкафов, растерзанно и обмусолено детскими руками.

Бессовестно… На диван намазаны остатки овсяной каши.

–Что здесь происходит? – Забегает в квартиру молодой мужик в форме.

Лейтенант. По папке видно, что участковый. Тот самый Курочкин?

–Дима! – Кидается к нему бывшая родственница Зарины. – Они! Они вломились… Все перевернули….

Ее Дима стоит и хлопает глазами, медленно белея.

–Курочкин! Ознакомтесь! – Шлепаю ему по груди договором аренды. – Хозяйка квартиры сдала положенную ей по закону жилплощадь вот этим милым людям.

–Сдала? Как это сдала?

С одним накрашенным глазом барышня выглядит слишком эпично.

–Мама! Тоша покакал! – Доносится из соседней комнаты.

К нам в коридор выглядывает беловолосая всклокоченная девчонка. Маечка, трусики, вся чумазая. Примерно ровесница моей Аленки. И такая жуткая разница…

–Нина, спрячься!

–Мама, там воняет!

–Скройся, я сказала! – Срывается.

Краем глаза замечаю, что соседка Зарины все происходящее снимает на камеру. Ну и пусть. Нам скрывать нечего. Но после из этого видео можно будет вытащить много интересного.

Девчонка, не послушавшись мать, начинает рыдать.

–Я есть не буууууудууууу!

Квартирантка Зарины судорожно читает документы.

–Сука! Какая же сука! – Шипит. – Как она могла так меня подставить?!

А мне кажется, что я уже даже знаю, кто подсказал ушлой девушке идею с пропиской.

–Курочкин! Лейтенант! – Подзываю его.

Вытягивается, но смотрит тяжело.

–Взгляд смирно! – Командую тихо. – Барышне своей объясни политику партии, если понял, что к чему. Понял?

–Так точно, товарищ майор!

К вою девчонки присоединяется крик пацаненка.

–Фу, фу! Отойди! – Кричит его сестрица. – Мама! Убери его!

И на обозрение всей достопочтенной публики из комнаты выходит годовас с болтающимся на ноге памперсом. В руках у него женская помада и все лицо жирно измазано бордовыми полосками. Амбре от памперса соответствует описанию.

–О Господи! – Хватается за сердце Ольга Борисовна. – Да ты ж жалкий… Иди сюда, помогу…

–Не трогайте моих детей! – Кричит девушка. – Пошли все вон!

Курочкин пытается ее успокоить.

–Начальник… – нахохлившись, сидят на своих матрасах работяги. – Может, мы к себе?

–Вам регистрацию через пол года продлевать, – намекает им Уткин. – Работаем. Просто живите. Если что – на телефоне.

–Дальше сам, Уткин, – отдаю своему «птенцу» все документы и ключи.

Что–то аж голова у меня трещит от этого крика.

Влетаю на площадку и пытаюсь отдышаться. На адреналине не замечал, какой в квартире спертый воздух. Что она там готовила такого?

–Товарищ майор… – просачивается за мной на площадку соседка Зарины. – Могу я вас задержать на пару минуточек?

–Конечно. Что случилось?

Чувствую на себе внимательный взгляд старушки. Такая конкретная. Может ещё даже фору нашей Милле Георгиевне даст.

–У меня Зариночка травку обычно просит. Любит она чай с мелиссой. Не передадите пакетик? Я ей насушила.

–Аааа… конечно. Не вопрос.

Спускаемся с женщиной на этаж ниже.

Ольга Борисовна пропускает меня в уютную прихожую.

Здесь – коврик, пуфик, трюмо с косметикой.

–Вот, тапочки, – подает мне женщина.

–Да мне бы побыстрее… – не сдаюсь напору старушки.

Поболтать со мной решила?

–Я ещё альбомчик хотела Зариночке передать, – суетится женщина. – Одну минутку.

Убегает в глубь квартиры. Слышу, как хлопает шкафами. Сначала выносит стеклянную банку с сушеной травой.

–Понюхайте, какой аромат…

Вежливо улыбаясь, киваю.

–Ольга Борисовна, у меня служба.

–Ах, конечно, конечно.

Снова убегает.

И вдруг из комнаты доносится грохот.

Да чтоб тебя!

Испугавшись, и молниеносно сбросив ботинки, залетаю в гостиную.

–Да как же вы так?

Нахожу женщину на полу возле открытого шкафа. Рядом перевернут стул.

–Вот стоил этот альбом?!

–Ну я же обещала… – Скорбно. – В голова закружилась. Давление. Столько волнений…

–Вы не ушиблись?

Помогаю ей пересесть на диван и забираю из рук тот самый альбом.

–Что болит? Воды?

–Да, да, будьте добры. И таблеточки. Там, на столе. На кухне.

Держится за сердце.

Внутри дергается сомнением. При чем тут сердце?

Но все равно иду на кухню. Нет, в конце концов, мне даже интересно, что задумала старушка.

Приношу ей воду и таблетки от давления. Жду, пока выпьет.

–Может быть, скорую?

–Ой, нет! Что вы! Чуть–чуть посидите на всякий случай со старухой…

Смирившись с участью, опускаюсь на кресло.

Окидываю взглядом стены. Там много портретов мужчины в форме. И вообще старых фото.

–Это мой муж, – замечает интерес Ольга Борисовна, – он был военным машинистом. Погиб…

–Сочувствую…

–Да что там. Целая жизнь была после! А вот.… – открывает альбом, – Поближе фотографии.

Из уважения перевожу взгляд.

–Это я и Ирочка. Мама нашей Зариночки. Такая женщина… Девочка вся в нее выросла. Красавица. Самостоятельная! Упорная! В детстве ещё понятно было, что многого добьется.

Перелистывает страницу, показывая мне какую–то сценическую возню.

–Вот Зариночка Джульетту играла. Я заведующей дома культуры была. Сразу талант разглядела. А какие она могла придумать костюмы! Ну просто сказка! Из ничего. Один раз у меня из кабинета шторы вынесла… – Смеётся.

И вот я уже сам с интересом листаю старые страницы альбома. Погружаюсь в ту Зарину, которую мне знать не довелось.

Смешная… Творческая. Дива.

Красавица, да. Я бы и тогда не устоял. А ещё лет до пятнадцати она так отчаянно похожа на Аленку, что я уже сам начинаю сомневаться, в их родстве.

К горлу подкатывает ком. И мне хочется оставить несколько этих снимков себе.

–А здесь она рыдает, потому что ей подарили конфеты на Новый год вместо швейной машинки.

–Зарина умеет шить? – Удивляюсь.

–Ну а как же, – хмыкает Ольга Борисовна. – Это ж так работает. Если мать не умеет, то умеет дочь. Она и сырники пекла, и пироги с десяти лет.

–А можно я себе несколько фото возьму?

–Да это же все тебе! Бери!

–Нет… я совсем себе.

–Себе и бери… – хитро прищуривается старушка.

Меня только что развели да?

Но я не против. И пью чай с резвой женщиной чай, которая, уже позабыв про все свои недуги, суетится на кухне.

Выхожу от Ольги Борисовны через час, замечая, что машины служебной во дворе уже нет.

Перед тем как вызвать лифт, тихо поднимаюсь на этаж Зарины.

Прислоняюсь к двери….

Усмехаюсь. Там армагедон.

Дети орут. Квартирантка Зарины требует освободить ванную и ничего не трогать на кухне. Есть в работягах одна черта нам не понятная. Простые. Чувствуют себя везде, как дома.

–Нет, дочь! Нельзя! Не ешь!

–Да плов же, хозяйка!

Удовлетворенно выдыхаю. Вот теперь дамочка должна прочувствовать, что значит, когда берут твое без спроса.

Выходя из подъезда сталкиваюсь со странной парочкой – неприятной женщиной, которая за пару секунд едва не отравляет меня запахом духов и тщедушным мужиком.

Стоп! Я не сразу признаю в нем того чувака, который дарил Зарине цветы.

Бывший муж, значит?

Лицо такое помятое, будто бухал. Даже не узнать.

Намеренно задеваю его плечом, снося в косяк.

–Осторожнее! – Рявкает раздраженно.

–Ты что–то сказал? – Разворачиваюсь.

Кулаки сжимаются. Сейчас я его нащелкаю.

–Хулиганье одно, а не район! – Закрывает его собой женщина.

–Ну вот и держите своего сыночку–корзиночку под юбкой, – хмыкаю. – От людей подальше!

Хлопаю дверью.

Прикуриваю сигарету. Хорошо пошло…

Глава 48

ЗараЗа

Мой телефон с периодичностью в минуту взрывается от звонков и гневных сообщений бывших родственников.

«Неблагодарная тварь! Мы тебя пригрели, отмыли, а ты вот чем отплатила?» – Строчит свекровь.

Мне даже становится смешно. Как вот так у неё отшибло память? Где там они меня подобрали?

И это даже почти не задевает. Почти…

Кусаю губы, пробегаясь по сообщению от бывшего мужа. Он в отличии от свекрови попадает в меня гораздо болезненнее.

«По рукам пойти решила? Стать ментовской подстилкой? Это вместо того, чтобы с родным мужем быть и горе, и в радости?!»

Все прекрасно! Вот только ожидание общих радостей затянулось!

–Зарина! – Возвращается в квартиру Вахтанг. – Я не понял. Почему ты ничего не складываешь? – Ловит меня и сжимает талию, заглядывая в глаза. – Эй… Почему снова слезы? Сомневаешься? Или я чего–то не знаю? – Напрягается. – Женщина, ты учти. Я уже самое хреновое подумал. Ты у меня вторые сутки рыдаешь.

Болезненно улыбаюсь. И правда. Может быть потому, что теперь есть плечо, в которое можно?

Телефон снова вибрирует.

–Что там? – Реагирует майор. – По работе? Начальник? Зарина, ну хватит уже молчать!

Всхлипнув, ложусь к нему на грудь щекой, как это обычно делает Аленка.

–Не работа. Просто они теперь мне все пишут. После того, как ты заселил квартирантов…

–Да они что? – Вскипает Вахтанг. – Совсем страх потеряли? Ну–ка дай телефон!

–Не…

Я не успеваю даже выразить протест, как мой телефон играючи выхватывают и разблокируют, введя пароль.

–Откуда ты знаешь код? – Хлопаю глазами.

–Дата твоего рождения. Могла бы придумать и пооригинальнее.

Развожу руками. Не от кого скрываться.

Хмурясь, Вахтанг читает переписки. Вижу, как на его строгом лице начинают играть желваки.

–Ну то есть люди совсем без тормозов! – Выносит вердикт.

Достает свой телефон и кого–то набирает.

–Уткин! Нет! Обедай, обедай. И жуй хорошо. Но как закончишь, проследи, чтобы наши друзья организовали праздник. Новоселье. Загрузи им водочки, закуски. И пригласи ПДН. Да, сразу Зое Константиновне звони.

Смотрю на него, не зная бояться или восхищаться.

–Фото–видео отчет обязателен.

Сбрасывает.

–За меня никогда и никто не заступался, кроме мамы, – говорю тихо.

–А как же Ольга Борисовна? – Усмехается Вахтанг.

Я смеюсь.

–Она – авария ещё похлеще меня. Всю жизнь воевала со свекровью. Но та ее переиграла.

–Как?

–Умерла в день ее рождения.

–Страшное дело, – прыскает майор. – Давай, мы с тобой займемся… – понижает голос и наступает на меня, заставляя вжаться спиной в стену.

–Чем? – Шепчу, чувствуя, как в животе снова становится щекотно.

–Этим мы займемся ночью, – мурлычет он мне в ушко и влажно целует в шею. – А сейчас – сбором вещей займемся. Нам ещё твоему любовнику ключи завозить.

–Вахтанг! – Оскорблено толкаю его ладонями в грудь. – Ты… Ну вот зачем ты это говоришь? Обижаешь.

–Я пока не убедился в обратном и все еще ревную. – Подразнивает он меня. – И извиняться буду тоже ночью.

–А вот не факт, что я приму извинения, – надуваюсь. – Возьму и усну в детской.

–Я тебя спящую унесу туда, где тебе быть положено. Быстро целуй меня и давай дальше с вещами разбираться.

–Вот ещё! – Фыркаю.

Сбегаю от Вахтанга в спальню. Но дверь закрыть не успеваю. Майор подхватывает меня и роняет на кровать, начиная щекотать.

–Попалась!

–Нет, нет… – смеюсь, уворачиваясь. – Черт! Даже не ударить тебя!

Глажу по плечу. У него болит. В машине лежат обезболивающие.

Нежничая, обрисовываю костяшками его скулы и губы.

И, конечно, Вахтанг не теряется. Прикусив на мгновение мои пальцы, подается вперед, впиваясь в мои губы.

Поцелуи из глубоких и игривых становятся жадными и горячими. Хриплое дыхание рассыпается мурашками по моей коже.

–Зарина… – шепчет Вахтанг. – Что ж ты мне так башню то отрываешь, женщина. Надеюсь, мое сердце выдержит такие нагрузки.

Расстегивая его форму мурлычу что–то невнятное.

От горячих поцелуев майора я мгновенно перестаю соображать, превращаясь в инстинкты и желание принадлежать этому мужчине.

–Ты такой красивый, – притягиваю Вахтанга к себе ближе и целую в шею. Прохожусь пальчиками по короткому ежику на затылке. – Как актер. Можно я буду представлять, что я – преступница, а ты меня задержал. Но влюбился. И вместо того, чтобы наказать…

–Решил трахать… – хрипит он ныряя рукой под юбку к моим трусикам.

Сдвигает их в сторонку и врезается в меня пальцами.

– Вот так. Сразу. Зная, что ты мокрая... Очень сомнительно, девушка. Я всё–таки профессионал. Но в своем кабинете я тебя обязательно отлюблю. Так, чтобы тебе было невозможно стыдно и хотелось кричать на все отделение. Но было нельзя. Зарина…

Перед моими глазами стробоскоп. Ничего не понимаю. Не могу и не хочу его останавливать!

Нас буквально трясет от нетерпения.

Вахтанг врезается в меня мощно, безжалостно и глубоко.

Я гашу стоны в его плече. И то, что мы наполовину только раздеты, мне тоже доставляет. Добавляя происходящему спонтанного, чистого наслаждения, которого я была лишена.

Хочу! Хочу его! Вот такого… не нежного, властного собственника.

Темп постоянно сбивается. Вахтангу неудобно напрягать руки. И в какой–то момент он просто усаживает меня сверху. Мы тонем в мягком матрасе и десятке дизайнерских подушек.

Мою обнаженную грудь обдает потоком воздуха из открытого окна. Я, медленно толкаясь бедрами вниз, прикрываю глаза от острого удовольствия и такой сладкой, ещё немного болезненной наполненности.

–Двигайся. – Рычит Вахтанг. – Пожалуйста… черт… Быстрее, Зарина!

–Нет… – шепчу игриво.

И мучая его, специально скольжу по члену очень медленно. Медленно… Рисуя бедрами. Чувствуя каждый перепад рисунка вен, головки его красивого члена.

–Зарина… – срывается он через несколько секунд.

Перехватывает за шею, сминает и ускоряется, врезаясь в меня снизу, как мощный поршень.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Оскаливается, прикрывая глаза.

И я сама впиваюсь поцелуем в его губы, содрогаясь и ловя свой кайф, который прокатывается кипятком от макушки до пальчиков на ногах.

Падаю майору на грудь и чувствую, как он увеличивается внутри, догоняя меня и успевая выйти в самый последний момент.

Между нами терпко и влажно от его удовольствия. Зарина, до чего ты докатилась? Постанывая и смеясь, как сумасшедшие, мы ласкаемся лицами.

–Я с тобой нахрен обо всем забываю, – шепчет Вахтанг, перебирая пальцами мои спутанные волосы. – Зарина… – он тяжело дышит. – Посмотри на меня.

–Что? – Поднимаюсь и почему–то напрягаюсь, замечая во взгляде майора серьёзность.

–Мы опять не предохранялись. И я хочу сказать, что отвечаю за то, что делаю…

Прикрываю глаза, чтобы не зарыдать.

Кручу головой.

–Замолчи. Это не возможно.

–Все, все. – Снова прижимает меня к себе Вахтанг. – Я хотел сказать. Я сказал.

–Спасибо… – шепчу, понимая, что услышать подобное от мужчины, это иногда даже больше, чем предложение и признание в любви.

–Нам пора ехать к твоему другу знакомиться, – вжимает пальцы в мои ребра Вахтанг.

–Ай! – Смеясь, уворачиваюсь. – Черт! Прекрати! Больше никогда не смей так делать!

–А то что? – С вызовом.

–Я тебе кое–что откушу!

–Оооо! Мы ждём твои зубки с нетерпением!

Пошляк…

Приняв душ и приведя в порядок квартиру, мы, наконец, ее покидаем. Завтра клининг будет готовить ее к продаже.

Мои вещи заполняют багажник и часть салона.

Пока выезжаем из двора, я смотрю на окна с желтыми занавесками.

–Грустишь? – Спрашивает Вахтанг.

–Нет… – пожимаю плечами. – Просто говорят, что любой дом нужно поблагодарить. В этом – я начала новую жизнь.

–В моем доме тебе будет хорошо, – подхватив, целует мою руку майор. – Зарина… – понижает голос.

–Что? – Перевожу на него взгляд.

Сжимает губы.

–Я.… вдруг вспомнил про кино. Ты купила билеты? Нужно будет сделать для тебя дубликат карты на расходы.

Мне от чего–то кажется, что он совсем не это хотел сказать. Но…

–О, да это ерунда, – пожимаю плечами. – Только проснуться нужно будет пораньше.

–Куда дальше ехать? Адрес скажи.

–Рябиновая 70. Это частный сектор.

–Знаю его. Родители тоже там участок смотрели.

–Почему не купили?

–Дорого было, – усмехается Вахтанг и вдруг отвлекается на свой телефон. Отвечает на звонок. – Алло… Да чтоб вас! Идиоты. Буду через полтора часа.

Глава 49

ЗараЗа

По пути к Скрябиным мы покупаем коробочку конфет для Клавдии Степановны и нес пачек хорошего чая в знак моей благодарности за то, что в трудную минуту эти люди пришли ко мне на помощь.

–Только недолго, пожалуйста, – недовольно смотрит на часы Вахтанг. Чувствую, что мысленно он уже на работе.

–А как же драка? – Невинно хлопаю ресницами.

–Какая драка?

–Ну, с моим любовником? Или ты передумал?

–Зарина.… – качает головой Вахтанг. – Решила меня за усы подергать?

–Нет… – пожимаю плечами. – Просто столько было эмоций!

–Звони уже, – хмурится.

Я нажимаю кнопку на воротах.

К нам на встречу выбегает красивая немецкая овчарка. Подозрительно смотрит, но не лает, показательно садясь на дорожке.

–Дайна, ну! Чего гостей не пускаешь? – Выходит на улицу хозяин дома. Открывает калитку. – Зарина… Рад видеть. Борис… – тянет руку майору.

–Вахтанг, – отвечает он на рукопожатие. – В квартире газ и воду на всякий случай перекрыл. Все проверил.

–Спасибо большое.

–Привет, Борь, – улыбаюсь. – Я тут твоим дамам чуть–чуть вкусного привезла. Передаешь? И спасибо за квартиру… – тяну ключи.

–Чего это на пороге? А как же знакомиться? – С пытливой усмешкой смотрит приятель на Вахтанга.

И майору ничего не останется, как согласиться пройти в дом.

–Инна про тебя все время спрашивает, переживает, – шепчет мне Борис. – Говорит, что несколько дней с тобой новых выпусков нет. Они с Мишкой смотрят. Все нормально?

Неоднозначно кручу в воздухе ладонью.

–Скажем так, или получу повышение или буду свободной для творческого полета.

–Серьёзно? Ну если что, приходи в контору, пошуршу на счет секретаря…

–Повышение у неё будет, – чуть агрессивно встревает в наш разговор Вахтанг и прижимает меня за талию к себе. – Добрый день, – вежливо отвлекается на жену Бориса с Семой на руках.

Мне кажется, до этой секунды он реально сомневался в их существовании.

–Мавр… – говорит шепотом Борис и комично подкатывает глаза.

Смущено пожимаю плечами. Да, майор не самый простой человек. Его нужно распробовать.

–Инна, здравствуй! – Переключаю внимание. – Эй… кто у нас тут уже такой большой?

Малыш прячется от меня на плече у матери.

–Эй ты чего? – Немного щекочу обычно очень общительного парня. – Сем… Ты знаешь, что у меня для тебя есть… Сем!

–У нас просто сегодня с самого утра гости, – поджимает губы Инна. – У мамы вечером юбилейный вечер в театре. Она приглашена, как почетный гость. Ну и вместо того, чтобы сходить в нормальный салон в четыре руки она решила позвать свою старую гримершу.

–Оуу… ясно.

–Ну вот она Семку и затискала. – Вздыхает Инна. – Странная такая женщина. Но маме она дорога. Как связь со старой гвардией…

–Инна… – стреляет в нее глазами Борис.

–А я что? Пойдемте, я вас быстренько пастилой угощу. Мы с мамой ее месяц уже делаем. Думаем, может быть, выставить на продажу? В этом году столько смородины!

–Мы не на долго. У товарища майора, – беру Доброго под руку, – работа кипит.

Чувствую, что Вахтанг нервничает, но все равно покорно идет на кухню.

–Убедился, что я – честная женщина? – Шепчу ему на ухо, подразнивая. – Берешь свои слова обратно?

–Обсудим это сегодня в спальне, – отвечает мне майор и неожиданно щипает за попу.

Взвизгиваю, подпрыгивая на месте и начинаю тихо хохотать.

–Просто признай, что тебе было интересно, с кем я общаюсь.

–Я бы выяснил это и без лишних встреч.

–Только попробуй хоть раз ещё следить за мной!

Наши милые препирательства приходится оставить для более удачного момента, потому что Инна расставляет на столе угощения, а Борис на правах хозяина заводит какой–то мужской разговор с Вахтангом.

Неожиданно становится известно, что в компании Бориса тоже есть люди, пострадавшие от телефонных мошенников.

–Вот как ещё людей предупреждать? Я не знаю! – Сетует майор. – На каждом столбе уже пишем… Но люди упорно верят в невероятное!

–Ну вот а как тут не верить? – Понижает голос Инна. – У маминой гримерши дочка есть. Они с мужем открыли салоны красоты. А потом он ее посадил и весь бизнес себе забрал… С внучкой общаться не дает!

Чувствуя, как каменеет от рассказа майор, сама холодею. Как реагировать?

Господи, это получается, что бывшая теща Вахтанга сейчас в этом доме?

–Дочке даже позвонить не дали. – Продолжая рассказ, вздыхает Инна. – Кстати, Вахтанг, может быть, вы можете помочь женщине?

–Конечно… нет проблем, – с долей яда отвечает Добрый.

Я сжимаю под столом его колено.

–Вы дайте женщине мой телефон, – пытаюсь вежливо исправить ситуацию. – Пусть обязательно позвонит. А нам уже пора…

–Но пять минут на разговор мы найдем, – решительно осаживает меня Вахтанг.

У меня скручивает желудок. Сейчас будет скандал? Да?

И именно в этот момент со стороны гостиной начинают слышаться женские голоса.

Старая балерина появляется первой.

–Ну как я вам? – Она почти легко делает разворот вокруг своей оси. – Ох! Быть снова при параде – это такая прелесть! Дорогая моя, ты – чудо. Настоящий антивозрастной макияж может сделать только человек, который сам через него проходит каждый день! Дети! Ну как я вам? О, Зариночка! И кавалером! Рада видеть!

–Вы прекрасно выглядите, Клавдия Степановна, – говорю искренне.

Но все мое внимание обращено к ней за плечо. Потому что из–за него в кухню медленно входит бабушка Аленки.

Мы замираем в немой мизансцене, впервые столкнувшись лицом к лицу полным составом.

–Алевтина Семеновна, – радостно обращается Инна к теще Вахтанга. – Наш друг полицейский согласился помочь вам…

–Инна! – Одергивает ее муж, уловив атмосферу.

Мы ещё несколько секунд рассматриваем друг друга в давящей тишине.

–Ну здравствуйте, Алевтина Семеновна, – первым нарушает молчание Вахтанг. – Значит, вы меня не поняли и продолжаете рассказывать людям сказки о том, что я держу вашу дочь во вражеском плену? Это очень неосмотрительно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍–А разве это не так? – Подбоченивается женщина. – Думаешь, меня некому защитить? Людей добрых много!

–Ради Бога, – разводит руками майор. – Тогда, с вашего позволения, чтобы не нарушать легенду и степень моей вины, я позвоню адвокату? Скажу, что со следующего месяца в его услугах мы больше не нуждаемся. А дальше вы делаете, что хотите! Хотите – на телевидение идите. Ведь вам же мало денег! Психика внучки абсолютно не волнует!

–А ты меня не запугивай! Внучку отнял! Дочь отнял…

–Мне кто–нибудь объяснит, что здесь происходит? – Перекрикивает нарастающий конфликт старая балерина. – Аля, я тебя ещё десять лет назад предупреждала, что добром Марья не закончит!

–Я на всякий случай за корвалолом… – сбегает из обеденной зоны кухни Борис.

–А вы, молодой человек, почему не даете старухе видеть внучку? – Строго смотрит на Вахтанга.

Мне кажется, я слышу, как крошатся его зубы от злости.

–Только из уважения к возрасту и дому я отвечу, – встает он из–за стола. – Потому что эта женщина рассказывает маленькой девочке, моей дочери, которая не видела мать ни разу в сознательном возрасте, что она скоро приедет! А это не возможно! Понимаете? За вывоз культурных ценностей страны дают пожизненное! Извините…

Он выходит из–за стола и идет в прихожую.

–Я прошу прощения, – шепчу подавлено. – Кто же знал, что такая встреча случится…

–Боря проводи….

–Не нужно! – Взмахиваю я руками и бегу за майором.

У меня внутри все клокочет и рушится. Вахтанг и так очень тяжелый человек, и тема слишком болезненная. А здесь ему пришлось выставить ее на показ.

–Ну и во что твоя дочь вляпалась на самом деле? – Слышу я, как старая балерина прессует тещу майора. – Рассказывай…

Надеваю туфельки и вылетаю на улицу.

Вахтанга догоняю возле машины.

Он хмурый, как надвигающаяся гроза и нервно курит, смотря куда–то в даль перед собой.

–Ты нормально? – Подаю голос. Касаться не решаюсь. – Я хотела сказать, что Скрябины – нормальные люди. Они вправят твоей теще мозги…

–Если там ещё осталось, что вправлять… Ладно. Поехали.

Выбрасывает сигарету.

Я послушно сажусь в машину.

–Ты сердишься на меня? – Шепчу.

–Нет… – качает головой. – Просто нужно успокоиться.

–Вахтанг… можно я тогда скажу?

–Ну…

–Может быть, нам нужно поговорить ещё раз с этой Алевтиной Семеновной. Дело в том, что Скрябина не стала бы дружить с сумасшедшей… Может быть, человеку плохо?! Вахтанг! Ведь Милла Георгиевна тоже была строга не просто так.

–Про сына тебе рассказывала?

–Да…

Добрый усмехается.

–Интересный вы женщины люд. Вам какую сказку друг про друга не расскажи – всех готовы оправдать и пожалеть. Надумаете себе бед и проблем!

–Оо… – хмыкаю. – Я тебя уверяю. Это далеко не так. Просто крыса зажатая в угол, иногда убивает кота.

–Ты меня что ли предостерегаешь? Я не понимаю? Зарина, извини. Даже если ты сейчас пытаешься донести до меня что–то очень мудрое, я не готов общаться!

–Прости… – сжимаю его руку на коробе передач.

Мне на телефон приходит сообщение от Бориса с просьбой перезвонить, когда я буду одна.

Отворачиваюсь к окну, чтобы смущать Вахтанга. Чувствую себя виноватой, хотя прекрасно понимаю, что это не так.

Мы с майором молчим до самого дома, и у меня на душе становится так тяжело, будто я проглотила килограмм щебня, заправленного самым жирным майонезом.

Прямо до изжоги…

Вахтанг тормозит возле забора.

–Мне вещи сейчас забрать или лучше до вечера? – Спрашиваю осторожно.

Добрый глушит мотор и трет лицо руками.

–Значит, ты считаешь, что старухе надо дать шанс?

–Я…. – теряюсь. – Я не утверждаю. Но…

–Хорошо. Я подумаю.

–А вещи?

Вахтанг смотрит на часы.

–Вечером. Сейчас я уже везде, где мог, опоздал. Аленку поцелуй и скажи, чтобы Милла Георгиевна выходила. Подброшу ее.

Глава 50

ЗараЗа

Пока еду в лифте, судорожно ещё раз перечитываю документ, который составила для начальника.

Сомневаюсь ли я? На сто пятьдесят процентов! Даже позавтракать от волнения не смогла. Но в меня так верят…

И Влада, и Млла Георгиевна, и даже майор вдруг изменил свое мнение касательно моей работы. Коллеги ждут отмечать успех.

Они явно этого не говорят – боятся Вороновой. Я понимаю. У всех разные обязательства, и нужно как–то работать. Но настроения таковы, что коллектив ждёт её ухода.

С пересохшим горлом, потому что вся вода ушла во вспотевшие ладони, захожу а приемную.

–Привет! У себя? – Киваю на кабинет босса секретарю.

–У себя, – кивает Сонечка. – Выпил кофе. В хорошем настроении. Иди.

Я стучу в дверь и жду ответа. Нервно улыбаюсь, потому что накрывает дежавю. Перед первым собеседованием много лет назад я также возле этого кабинета чуть сознание не потеряла. Телевидение мне казалось местом обитания небожителей.

–Войдите! – Наконец, раздается ответ.

Нажимаю ручку.

–Глеб Михайлович, здравствуйте, – переступаю через порог.

–Зайкина? Чем обязан?

–Я хотела поговорить… – делаю глубокий вдох. – О своем увольнении.

–Каком увольнении? – Кажется, сейчас у Шарапова глаза покинут орбиты. – Ты что, Зарина? Какое увольнение? С ума сошла? Решила отобрать у канала единственный проект, который приносит стабильную прибыль? – Повышает голос.

Я закрываю лицо ладонями, истерично улыбаясь.

Лишь бы не засмеяться. То есть, Шарапов не в курсе? Как это понимать?! Он что? Последние дни был «в танке»?

–Я, значит, думаю, как ее повысить. Расчитываю… А она! Заикина? Ты чего молчишь?

–Глеб Михайлович, – отмираю. – Вы не в курсе, наверное. Но меня Воронова уволила. Заблокировала пропуск. Запретила новые эфиры. Ищет новую ведущую…

–Что? – Он медленно поднимается из своего кресла. – Я ее убью, – говорит тихо. – Соня! – Рявкает! – Соня!

Из–за двери раздается быстрый стук каблучков.

–Я не понял, почему я все всегда узнаю последним о своем канале? Соня! Какого черта?! Для чего я тебя держу?

–О чем именно вы говорите, Глеб Михайлович? – Хлопает девушка ресницами.

–Ты готовила приказ на увольнение Зарины Ириновны?

–Из бухгалтерии пока ничего не приходило!

–И ты ничего не знаешь?

–Вы запретили мне собирать сплетни, – пожимает Соня губы.

Я опускаю лицо вниз, чтобы скрыть улыбку.

Интересно, все секретари такие «серые кардиналы»? Теперь я практически уверена в том, что ящик шампанского в студии звукозаписи за шкафом дело рук нашей тихой Сонечки. Совсем невидимого, но единственного сотрудника имеющего возможность взять из казны безнаказанно сумму с несколькими нулями.

–Воронову ко мне! – рявкает Шарапов.

–Глеб Михайлович, а ее ещё нет, – качает головой Сонечка. – Пропуск в программе красный.

–Когда придет – сразу ко мне! В бухгалтерию сам позвоню! Все! Идите! Работайте! Зайкина?

–Да?

–Сколько выпусков не снято?

–Шесть.…

–Нет, вы хотите моей смерти?! Соня! Подготовь мне отчет по охватам за последнюю неделю. Господи… – падает в кресло. – Через две недели у нас отчет перед инвесторами! Вы понимаете? А.. ни черта вы не понимаете!

Соня незаметно, но очень болезненно толкает меня в бок.

–Ну! Говори уже… – шипит.

–Глеб Михайлович, я собственно, поэтому и пришла, – начитаю тараторить. – Пока была на вынужденном отдыхе, успела набросать некоторые мысли по развитию канала…

Лезу в сумку, достаю папку и… неожиданно понимаю, что вся она перепачкана красной краской.

–Что? Что это?

Отдираю от корочки папки альбомный лист с большим нарисованным свежей гуашью сердцем.

Не знаю, плакать мне или смеяться. Аленка… Моя хорошая.

Но внутри меня в этот момент вдруг что–то щелкает, и все волнение уходит. Появляется только тотальная уверенность. Сердце ускоряется, будто мне по вене пустили кубик серотонина с адреналином.

Кладу папку на стол и достаю скрепленные степлером распечатки.

–Вот, Глеб Михайлович. Я бы хотела вернуть в выпуски сову «Белушу», помните, как было в начале. Но сделать больше тематических программ. С разными детьми, которые уже добились каких–то успехов. Спортсменов, певцов, просто интересных ребят. Игрушка будет задавать им разные нелепые вопросы на фоне моего интервью. Детям очень не хватает настоящих историй успеха, понимаете? Мы будем выгодно отличаться от всего инфополя! А ещё я хотела предложить программу с эко закупками, и ещё…

Телефон Шарапова звонит.

–Прости, пожалуйста… – поднимает он палец вверх. – Очень интересно, но нужно ответить. Алло… Что? Пошло движение по счету!? Я понял! – Хмурится и снова подрывается с места. – Еду! Я буду через сорок минут! Да!

Обескуражено тушусь. Как не вовремя…

–Это возьму с собой, – хватает Шарапов со спинки кресла пиджак и мои бумаги. – Зариночка, я обещаю все изучить до завтра. Да? А ты сейчас иди, ради Бога, работать!

–Но у меня нет сценариев! Все утверждает Воронова.

–Отдаю тебе программу в полное распоряжение! – Взмахивает руками. – Соня, подготовь, пожалуйста, доп соглашение к авторскому.

–Как скажете, Глеб Михайлович, – покорно стоит со своим блокнотиком. – Что сказать новостным? Вы успели отсмотреть материал?

–А вот! – Он кивает на пеня. – Пусть Аверин и Зайкина отсмотрят. Будет на их совести – прикроют нас к чертям или нет!

Вылетает в приемную.

–Но, Глеб Михайлович! Я же.. – срываюсь следом.

–Тихо, дурочка! – Дергает меня за пиджак Соня. – Я уже все отсмотрела. Успокойся… За пять лет ещё ни разу не ошиблась. Или ты думаешь он их действительно каждый раз успевает отсмотреть? Я тебя умоляю…. Пойдем, кофейку выпьем, раз обошлось без переворотов.

–Да как же обошлось?

Мне до жути теперь страшно столкнуться с Вороновой. Но от сердца почти отлегло…

–Это была бархатная революция к абсолютной конституционной монархии. Нужно отметить! Ты, кстати, смотрела сериал «Медичи» второй канал его выкупил за какие–то баснословные деньги в эксклюзив на пол года. Надеются поднять охваты после новостей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Подмигивает.

–А за Воронову не переживай. Думаю, Глеб Михайлович сейчас все с ней по дороге решит.

–Как это?

–А у неё сегодня тоже пропуск с утра не работает, – вздыхает Сонечка. – Ужасное совпадение.

–Оооо! – Медленно доходит до меня.

Получается, я сама себя повысила?

Глава 51

Добрый

–Зайкин Андрей Алексеевич? – Перевожу взгляд с документов на мужика сидящего за столом в наручниках. – Серьёзно? Какая неожиданная встреча.

–Вы его знаете, товарищ майор? – Удивлённо спрашивает Лебедев.

–К сожалению, – вздыхаю.

Бывший муж Зарины закрывает голову руками и тихо поскуливает, поэтому его лица я пока не вижу и узнаю не сразу.

–Ну что ж, понятые, прошу не жаться к стене, а занять то положение, которое позволит вам хорошо видеть происходящее. Вы чего суетитесь? – Рявкаю на мужика в костюме, который судорожно пытается закрыть жалюзи по периметру аквариумного кабинета.

По другую его сторону столпился перепуганный персонал банка.

–Так смотрят же… – заикается мужик.

Бросаю взгляд на его бейдж.

А, директор филиала.

–Присядьте, Степан Сергеевич. Пусть смотрят сотрудники. Так сказать, бесплатный тренинг, как не попасть в тюрьму на восемь лет за мошенничество в особо крупных размерах. Вы же им, наверное, только про командный дух рассказываете и про мифические премии.

–У нас есть премии. И тринадцатая… – заикается.

–Да? Что ж они тогда воруют? Присядьте. – Обрываю его. – Вот сюда на стульчик.

Сам прохожу на его место.

–И так, понятые, проводится допрос подозреваемого в телефонных мошенничествах. Я бы даже сказал терроризме, но не будем нагнетать. Это другая статья. Заикин, я прямо ваш ангел хранитель! Ну что, Андрей Алексеевич, рассказывать то по делу будем? Как на духу!

–Я… я же вас знаю, – наконец нагребает Шарапова. – Вы… Ты… на корпоративе. И на барбекю в мае. Муж Зарины! Подлец!

Подлетает и хватает опешившего Заикина за грудки.

–Уткин! Филин! – Рявкаю.

Мои парни растаскивают мужиков по разным углам. Да, ситуация неприятная. Что ж у тебя за семейка то такая пакостная, Зарина Ириновна! Прям нарочно не придумаешь. Только потравить, как тараканов.

–Успокойтесь, Глеб Михайлович! Во–первых, – рявкаю, – не жена ему Заикина уже как пол года. Вместе они не проживают. А во–вторых делиться своим капиталом Андрей Алексеевич ни с кем не собирался. Он уже приобрел фальшивый паспорт и хотел покинуть страну в ближайшее время.

Я не знаю наверняка, но предполагаю.

–Гражданин Заикин! Ну! Где храните денежки и документы? Мы же все равно найдем!

–В ячейке на вокзале…. – бурчит в ответ.

–Как банально, – хмыкаю. – Дальше! Мы слушаем. Продолжайте.

–Откуда ж ты взялся на мою голову, майор? – Оскаливается. – Как чума… В каждую дырку залез!

–А ну! Выбирайте, гражданин выражения! Относился бы нормально к жене, может быть, я бы до тебя и не добрался. Хотя – не факт. Давай, говори по–делу. Поможешь следствию, может быть годок, а то и два удастся скосить. За сотрудничество…

–Как скосить!? – Снова слетает на эмоции Шарапов. – А если бы мой близкий человек умер? Ты! Ты – падаль, даже не думай, что я оставлю это просто так!

–Глеб Михайлович, Зайкин так и не думает. Потому что очень хорошо понимает, сколько людей были ограблены при его поддержке. Андрей Алексеевич… – подаюсь вперед. – А двое мертвы. Сердечный приступ.

–Господи, какой ужас, – начинает рыдать возле двери родственница владельца счета, через который собирались вывести деньги. – Папочка всегда честно жил! А тут такое… да вы просто попрыгали грязными ногами по умершему человеку! Опорочили имя! Надеюсь, вам дадут максимум!

–Тихо! – Рявкаю. Сейчас весь допрос мне эти моралисты поломают.

–Да не буду я вам ничего говорить, – ожидаемо дает заднюю Зайкин. – И хочу видеть своего адвоката!Имею право!

–Имеешь, имеешь, – киваю. – Лебедев, запишите в протоколе, что гражданин сотрудничать со следствием отказался. Куда лететь то собирался, Андрей Алексеевич?

–Не ваше дело.

–И что? Даже матушке с сестрой адресок бы не оставили? Ай–ай–ай! А к жене бывшей зачем ходили? Какой вы, оказывается, неблагодарный и непостоянный человек. Даже общаться не собирались? Но ничего, как только имущество конфискуют, ваши родные сами вас найдут!

–Какая конфискация? Да квартира матери принадлежит!

–А мы не знаем ваших сообщников. Может быть, именно мать вам и помогала. Или сестра. Как доказать обратное? Или может быть, ваша семья никогда не была замечена в мошенничестве и спекуляции? У меня есть одно интересное дельце, которое потянет минимум на условное, а как максимум – пойдет отягощающим.

Конечно, намекая на историю с квартирой Зарины это я очень сильно блефую. Но в совокупности нагнетания атмосферы это оказывается то, что нужно!

–Хватит! Хватит! – Начинает рыдать Заикин. – Я ни в чем не виноват. Это мама. Это все она! Все из–за неё!

–Мама заставляла вас заниматься мошенничеством?

Признаться, я даже теряюсь от этого признания.

Среди людей в кабинете прокатывается ропот.

–Тихо! – Рявкаю на всех. – Что делала ваша мать? Она давала контакты жертв? Делилась информацией?

–Нет! Мама просто меня задушила. Заставила работать в банке! Получить это образование! Она меня свела с ума претензиями, что я мало зарабатываю! Пока был женат, было проще. А потом – хоть вешайся! Это повышение! Я не хотел никого обманывать. Не хотел никому зла, но вы понимаете, когда ко мне пришли эти люди…

–Какие люди?

–Которые вот этими всеми звонками занимаются, приводят «клиентов». Я понял, что если не соглашусь, то согласится кто–то ещё! И больше шанса у меня заработать не будет!

–Вы так сильно не верите в себя? Вариантов всегда много.

–Я ничего не умею. Только танцевать и работать в этих бесконечных программах!

–Какой процент у вас был за вывод? Как находили клиента?

–В системе банков есть ошибка. Если счет закреплен за умершим человеком, то он попадает в архив. Движения по нему не фиксируются, если сумма в начале суток и в конце совпадает. А вывести наличные можно только в том отделении банка, в котором счет был создан.

–Тоже без фиксации движения по счету, если они не выведены из архива?

–Да….

–Когда и где вы должны передать наличные?

–Я передаю деньги раз в неделю. Тоже в ячейке на вокзале. Я понятия не имею, кто за ними приходит и когда.

–А человек, который к вам переходил с предложением? Вы его помните? Сможете составить фоторобот?

–Сомневаюсь, что это будет полезно. Очки, усы, борода…

–Но вы всё–таки попробуйте и передайте следствию номера кошельков, на которые вы выводили средства.

–Они анонимные.

–Разберемся. Вас же мы нашли.

Оставив Заикина на растерзание своим «птицам», выхожу на улицу покурить.

Единственное, что меня сейчас волнует, это то, как неожиданно раскрытое преступление может отразиться на карьере Зарины.

Мало ли что в голове у Шарапова перемкнет!

Оборачиваюсь на хлопок двери за спиной.

–Товарищ майор!

Шарапов. Вот вспомнишь человека…

–Зажигалку? – Протягиваю ему. Надо как–то поговорить.

–Нет, спасибо, – он достает электронный блок и вставляет в него сигарету. – Товарищ майор, а я вот все слушал и гадал, откуда вы так хорошо осведомлены о жизни моей сотрудницы? И кажется, все понял… – усмехаясь, сканирует меня взглядом. – Пазл знаете ли, сложился. Ваша женщина? Вовремя подсуетились. А я вот был не в курсе, что Зарина Ириновна теперь свободна.

Мысленно я с двух ударов сношу Шарапову челюсть и очень доходчиво, навсегда объясняю, чья Зарина женщина. Выдыхаю, потому что, к сожалению, таким образом проблемы современные люди не решают.

Ну то есть не жить тебе спокойно после такого базара, да майор? И язык мой не поворачивается подтвердить тот факт, что Зайкина просто «моя женщина». Разница формулировок, когда их вкладываешь в рот другому заинтересованному в женщине мужику, очень сильно чувствуется!

–Жена она моя будущая, – отвечаю агрессивно. – Я надеюсь, это никак не скажется на ее повышении? Как и вскрывшиеся обстоятельства по делу. Она не общается с бывшим мужем.

–А с чего вы решили, что повышение будет? – Ухмыляется Шарапов.

–Глеб Михайлович… – делаю глубокую затяжку и выпускаю дым. – Мы же с вами можем приятно общаться. Зачем вы забираете у нас эту возможность? Зачем начинаете юлить. Отвечайте прямо.

Сталкиваемся прямыми взглядами.

Не договоримся? А ведь не зря он мне сразу не понравился!

–Да расслабьтесь вы, товарищ майор! – Хлопает меня вдруг Шарапов по плечу. – Без Зарины Ириновны наш канал, Как без рук! И кстати, я пока сюда ехал, успел просмотреть ее предложения. Очень, знаете ли, впечатляет! Талантливая девушка.

–Она будет счастлива, – давлю из себя вежливую улыбку.

Выбрасываю сигарету.

–Пойдемте, Глеб Михайлович, нам с вами тоже нужно кое–что подписать. Минуту…

Открывая дверь, отвлекаюсь на вибрирующий в кармане телефон. Зарина…

–Идите, я догоню, – говорю Шарапову и отхожу в сторонку к водопаду, чтобы никто из сотрудников, дежурящих в фойе не слышал наш разговор.

–Алло! Что–то срочное?

–Вахтанг… – слышу расстроенный голос своей женщины. – Ты можешь объяснить, почему мне обрывают телефон коллеги бывшего мужа и говорят, что он арестован? Ты имеешь к этому отношение?

–Самое прямое.

–Вахтанг, это лишнее. Ты слышишь? Хватит того, что квартира будет свободна. Я не желаю этим людям зла…

–Давай я сам решу, что лишнее, а что нет! – Рявкаю, не сдержавшись. – А ты будешь заниматься своими вопросами!

–Это какими?

–Ребёнком, домом, каналом, мной…

–Вот так да?!

–Зарина, я на задержании. Мне сейчас абсолютно неудобно что–то тебе объяснять! Я приду домой, и мы поговорим.

–А я буду поздно!

–К ужину…. – чуть рычу.

–Как получится!

Отключается.

Перезваниваю этой бессовестной женщине и натыкаюсь на автоответчик.

Да что ж такое! Зараза!

Ладно, по крайней мере, теперь ей точно никто сочувствующий больше не дозвонится.

Остынет – перезвонит. Или я надеру ее задницу!

Глава 52

ЗараЗа

Сидя на соседних креслах в кинотеатре, мы с Вахтангом хрустим попкорном и периодически встречаемся в ведерке пальцами.

Майор молчалив и строг, поэтому на любые проявления контакта с моей стороны реагирует максимально прохладно.

И мне очень, очень стыдно за то, что я вчера почти до ночи сидела на работе вместе с Владой, а потом пришла домой выпившая шампанского и сразу пошла спать к Аленке.

Да, не самое лучшее начало официальной совместной жизни, но мне было так обидно!

Я думала, что Вахтанг будет ревновать меня! Захочет все высказать с утра и специально за завтраком хвасталась ему, как меня хвалил Шарапов. Как дал повышение, и вообще – мы с Владой вчера решили, что указывать женщине, где ее место, это виновность требующая сатисфакции.

Да… а потом узнала, что Глеб Михайлович вчера был на задержании вместе с моим майором. И мой бывший муж попал под санкции закона не просто так, а заслуженно на все двести процентов.

Когда утром Соня прислала мне новостной анонс, я едва не подавилась кофе. Так ужасно стыдно, мне не было ещё никогда!

Андрей… Андрей, Господи, да как же он мог вообще в подобное ввязаться. Для чего?

Ольга Борисовна уверяла меня, что наш развод – подарок небес. Но я ей не верила.

Теперь же мне страшно представить, как бы сложилась моя жизнь, если бы я осталась в браке. Да ещё и с ребёнком!

А «птицы» майора не тупые солдафоны, как я их про себя называла по началу, а просто мои крылатые ангелы, которые выполняли распоряжение своего своего главного – такого белокурого и очень громкого «начальника».

Улыбаясь, смотрю на счастливую Аленку и поправляю ей съехавшие вниз резинки на хвостиках. Она, поглощенная происходящим на экране, даже не замечает этого.

Возвращаюсь к Вахтангу и забираю к себе на колени попкорн.

–Ты ешь слишком быстро… – шепчу ему на ухо шутливо. Не знаю, как подступиться, чтобы расшевелить. – Еще даже мультик не начался.

–Как это не начался? – Кажется, абсолютно искренне удивляется майор. – А вот это все что было?

–Реклама.

–Серьёзно? Господи… То есть, двадцать минут ещё не прошло?

–Нет.… – хихикаю.

–Мать моя…

–Терпите, папа. И постарайтесь не уснуть.

Пытаюсь пристроиться к Вахтангу на плечо, но он будто намеренно, облокачивается на дальний подлокотник.

Мне обидно до слез! Зачем он так!?

Взяв телефон, я пишу Вахтангу сообщение с извинениями, покаянием и всем, что думаю о ситуации. Ну не могу я, когда виновата!

На душе тяжело, а майор упорно не смотрит телефон. Не слышит. Отключил же все звонки.

Выбранный Аленкой мультик оказывается очень милым и романтичным. Очень похожим на классический сюжет Аладдина, но с современной обработкой.

Засмотревшись на экран, я в какой–то момент начинаю чувствовать, что мое колено поглаживают наглые мужские пальцы.

–Попкорн левее, – кусая губы, чтобы не улыбаться, перекладываю руку Вахтанга в ведерко.

Но уже через пару секунд она снова возвращается ко мне на колено и начинает путешествие вверх к бедру. Рисует узоры, сжимает и иногда совсем хулиганит, добираясь до ширинки на штанах.

И несмотря на абсолютно не располагающую к эротическим заигрываниям обстановку, я распаляюсь и не могу найти в себе сил одернуть майора.

–Тебя поцеловать? – Вдруг оказываются его губы возле моего ушка.

–Мы не на свидании, – смущаюсь, – и тут везде дети. И наша тоже…

–Им нет до нас никакого дела.

–Тогда – да… – шепчу, – пожалуйста.

Впивается влажным поцелуем за ушком. Это оказывается для меня таким чувствительным, что на несколько секунд экран перед глазами размывается, а звуки глохнут.

–Никогда не ходил с девушкой в кино, – хрипло говорит майор.

–Ты серьёзно?

–Угу. Я принципиально всегда игнорировал места, где хотелось ввязаться в драку.

–А что? В кино всегда была за этим очередь? – Хмыкаю.

–Нет. Просто меня очень бесили чавкающие люди. И то, что мы пришли сюда утром – настоящее спасение.

–Какой нервный мужчина. Все люди едят в кинотеатре. Это привычка.

–Ага, Милле Георгиевне об этом расскажи, если ты хочешь увидеть, как полыхает ее задница.

–Я знаю, что она ярая противница еды перед любым экраном. И это та редкость, где наше мнение не расходится…

–Да тиха вы! – Шикает на нас ребёнок.

Хихикая, сползаем по креслам ниже и, наконец, убираем разделяющую нас ручку кресел. Майор укладывает меня к себе на грудь.

Его дыхание и частый стук сердца заполняют все мое внимание.

–Кто сегодня не пришел ко мне спать? – Шепчет Вахтанг.

–Прости, – шепчу расстроено. – Я очень была не права. Очень–очень!

–Больше никогда так не делай… – скользит майор губами по моей скуле. – Я проснулся и тебя не нашел… Испугался.

–Так хотел найти?

–Глупости не спрашивай.

Улыбаюсь и одновременно тяжело вздыхаю, обнимая руку Вахтанга. В груди разжимается сжатая пружина и становится легче дышать. Испугался, что меня нет. Это очень мило…

–Вахтанг…

–Мммм?

–А про Андрея это уже точно?

–Точнее не бывает.

–Это ужасно.

–Ну давай, пожалей его… – рычит майор агрессивно. – А стариков тебе не жалко?

–Жалко. Очень! У меня просто в голове не укладывается…

–Смотри мультик, Зарина, – строго.

Вздыхаю. Смотрю…

–Потом можем покататься на колесе обозрения. Ты что думаешь?

Видимо, остыв, предлагает Вахтанг.

–А Аленка не испугается?

–Она ничего не пугается, если это развлечение.

Выйдя из кинотеатра, мы направляемся в парк аттракционов. В целом, было бы неправильно в него не заглянуть, потому что находится это место родительского разорения прямо через дорогу.

Аленка болтает и смеётся без умолку, и то, как она кричит нам с каждой карусели: «Мама, смотри! Папа, смотри!», заставляет меня почти рыдать от счастья.

Не справившись с эмоциями, я вжимаюсь щекой в плечо майора и крепко его обнимаю.

–Ваха.… – поднимаю лицо.

–Что? – Перестает он махать дочери и опускает на меня взгляд.

–Я тебя, кажется, люблю, – выдаю ему на одном дыхании и снова прячу лицо.

Сердце колотится.

Майор молчит. Меня это почти не ранит, потому что своей горячей ладони с моей талии он не убирает.

Я – глупая? Может быть. Но мне кажется, что так честно. Чтобы человек знал.

И плевать на то, что женщины не должны признаваться первой! Я с этой семьей и так все нарушила!

Ближе к двум дня мы отправляемся в большое детское кафе и, пообещав пиццей, снова идём на карусели. Я даже уговариваю Вахтанга покататься вместе на «американских горках». На его внушительную фигуру едва хватает ремня безопасности.

А потом мы пьем забракованный Аленкой молочный коктейль один на двоих и немножко целуемся. Становится совсем романтично и уютно. В парке зажигают цветные фонари. Мы держимся за руки и, кажется, всех сложностей, которые случились в наших жизнях до сегодняшнего дня просто не существует!

Ждём Аленку с последней карусели. Я была против, чтобы малышка на нее шла, но Вахтанг разрешил.

Цепочки с сиденьями постепенно замедляют ход и останавливаются.

Аленка уже сама, как бывалая, смело расстегивает ремень безопасности, спрыгивает на асфальт, и в этот самый момент карусель делает вперед ещё один едва заметный рывок.

Но этого хватает, чтобы ребёнок, не удержавшись на ногах от толчка в спину, полетел вперед с высоты всего роста.

–Алена! – Срываюсь я вперед.

От ее первого закатывающегося рыдания у меня замирает сердце.

Со всех сторон к ребёнку на помощь спешат люди, но Вахтанг оказывается рядом первым.

Быстро поднимает и ощупывает дочь.

–Зубы целы, нос на месте, – крутит ее. – Остальное до свадьбы заживет.

Я достаю влажные салфетки и пытаюсь вытереть с детских щек кровь.

–Мама… – вжимается в меня, рыдая, Аленка.

–Ну все, все, солнышко. Ты просто испугалась. Ничего страшного не произошло. Купишь воды? – Прошу майора, забирая у него с рук ребёнка. – Ещё перекись и пластырь. Ее нужно умыть и переодеть. Кофточка есть в машине. Я брала, если вдруг станет прохладнее.

Стойко вытерпев все медицинские манипуляции, постепенно Аленка успокаивается и даже соглашается на мороженое. А я с сочувствием теперь постоянно кошусь на ее синеющий подбородок и сбитые коленки.

–Кажется, план максимум выполнен, – хмыкает Вахтанг. – Пора домой.

Аленка больше не сопротивляется этой мысли. Только просит, чтобы я села с ней в машине сзади.

От насыщенного дня нас с дочкой смаривает сном в дороге.

Дочкой… Какое теплое и сладкое слово! Интересно, у меня получится когда–нибудь ее действительно удочерить?

Говорить об этом, конечно, ещё очень рано…

Я открываю глаза, только когда машина останавливается во дворе, а Аленка так и продолжает спать.

–Будем будить?

–Нет, – оборачиваясь, качает головой Вахтанг. – У нас время мамы и папы. Да?

Вспыхиваю.

–За вами, девушка должок.

–Я не занимала, – показываю язык.

Майор тихо смеётся.

–Давай, я уложу Аленку , а ты пока можешь полежать в ванне. Только не закрывайся.

–Боишься, что уплыву?

–Боюсь что заскучаешь, – подмигивает. – Я приду и потру спинку. С вином. Мммм?

–Вот умеете вы уговаривать, Вахтанг Динарович! Только лучше приходите с чаем. Что–то много стало в моей жизни алкоголя.

–Мы последний раз. А потом будем вести здоровый образ жизни, чтобы с чистой совестью рожать Вахтанговичей…

Выходит из машины. Забирает из кресла дочь.

А я обескуражено следую за ними и не могу понять: майор – дурак? Или просто сейчас ляпнул, не подумав?

Глава 53

Добрый

Я целую Зарину, размазывая по ее шикарной груди теплую пену для ванны с вишневым ароматом, которую мы честно украли у ребёнка.

Голову приятно кружит от алкоголя и расслабленности после только что случившегося удовольствия.

–Мне нужна твоя помощь, – мурлычет Зарина, рисуя пальчиками по моим предплечьям.

–У тебя ещё остались неучтенные системой наказания родственники? – Хмыкаю. – Это так ты мне план на год сделаешь. А если я его выполню, то начальство в следующем году ещё больше поставит. И что тогда?

–Перестань, – смеётся Зарина, шлепая меня. – Помощь нужна с Милой Георгиевной.

–Вы же, вроде, установили перемирие?

–Мы и не ругались.

–Тогда ближе к сути.

–Старый дом культуры выкупил какой–то новый жилец и вместе с женой собирается создать там центр детского творчества.

–Серьёзно? Я и не в курсе. – Удивляюсь. – Интересно. Нужно посмотреть, что это за ферзь заехал.

–Пока отремонтировали только правое крыло. Запустили брейк–данс для мальчиков, занятия по гитаре, фортепиано и театральную студию.

–Я так понимаю, что речь пойдет о последней секции. Верно?

–Верно. И Милла Георгиевна категорически против, потому что Аленка страшная фантазерка. А я считаю, что у неё просто талант…

Наверное, ещё месяц назад я бы полностью поддержал старую женщину и сложившийся стереотип, что в подобных секциях ничему полезному научить не могут, кроме самолюбования. Но сейчас, глядя на Зарину, я вынужден признать, что не все так категорично.

Уверен, такая большая и красивая душа ей досталась не от строгой матери. Творчество стало ее главным воспитателем. А учитывая, что Аленка все равно возьмет от своей новой матери и хорошее, и плохое…

–Хорошо, я поговорю.

–Спасибо большое! – Подпрыгивает от радости Зарина и скользит попкой по моему члену. – Ты самый лучший! А ещё там учат много текста. Это даст автоматизм всем звукам, которые мы не выговариваем!

–Тшшш… – ловлю ее за талию и заставляю на несколько секунд замереть. – А то у нас сейчас случится второй раунд.

–Вы мне угрожаете, товарищ майор? – Зарина игриво ерзает и вдруг, вспенивая воду, разворачивается и садится на меня верхом. – Вас заводит логопедия?

–Девочка… – шепчу ей, сминая алые губы большим пальцем. – Я пьяный. Антибиотики и алкоголь – это тот ещё коктейль. Если ты сейчас меня разгонишь, то снова будешь рыдать, что я – варвар. Кончить не получится быстро…

–Черт! Рука болит? – Слетает с Зарины игривость. – Ну вот зачем мы пили…

–Чтобы закончить уже эту неделю, – перебиваю ее. – Столько было событий, что у некоторых людей за год не случается. Я заебался…

–Это правда, – смеётся Зайкина, – иногда человека спросишь: как дела? А он тебе отвечает: учусь, работаю, купил форель по акции.

–Мммм… – улыбаюсь. – Форель по акции – это уже успех. Нужно будет, кстати, сотворить нам барбекю. Стоит без дела на улице аппарат…

–А я только за, – ластится ко мне Зарина. – Люблю, когда мужчина готовит.

–Значит, завтра сделаем.

–Вахтанг… а ты подумал про бабушку Алёны…

–Так, – хмурюсь, мгновенно заводясь. – Не советую продолжать пока. Обсуждать не готов. Хочу посмотреть…

–Что?

–Не важно. Так…

Скоро отчетный период в налоговой. Мне интересно, сколько доходов подаст моя бывшая теща. Настоящие суммы я знаю и специально ничего не беру из кассы. Для чистоты эксперимента.

–Тогда, пойдём спать? – Закусывает губку Зайкина.

–Нет… – качаю головой. – Ты уже добаловалась. У меня снова стоит.

–И что мы будем делать? – Невинно хлопает ресницами.

–Трахать тебя…

Безжалостно впиваюсь в ее грудь поцелуями и наслаждаюсь тем, как острые соски скользят по языку. В паху томительно ломит, будто пол часа назад у нас ничего и не было.

Но было…. и входить в нее такую – ещё скользкую внутри девочку очень–очень приятно.

Если Зарина может иметь детей, то это непременно должно с нами сейчас случится, потому что так безумно я не косячил даже с женой.

Не хочу говорить никаких признаний и громких слов. Хочу вот так– по делу. Для мужика с ребёнком лезть в женщину без резинки – это не просто признание в любви. Это роспись в своем вечном рабстве и зависимости.

И страшно мне до жути, что что–то у нас с Зариной не сложится. Однако, ее позиция, что она все равно останется для Аленки близким человеком, невероятно подкупает. Меня все в этой женщине подкупает!

И особенно то, как она красиво кончает, признаваясь мне в любви, и обессилено падает на плечо. Это что–то очень трепетное. Личное. Такое, что я все равно ее догоняю, несмотря на таблетки.

Я заполнен этой женщиной до краев!

Тяжело дыша, перебираю мокрые волосы Зарины и глажу ее по спине. Включаю горячую воду, чтобы не замерзла.

–Нам теперь точно пора выходить….

–Не могу, – стонет Зайкина. – Я потратила последние калории на этот оргазм.

Смеюсь. Какое замечательное признание.

Но нужно действительно идти идти в кровать. А то у меня на завтра ещё были планы радовать девочек перед очередной рабочей неделей. Или мы все проспим…

Глава 54

ЗараЗа

Окрыленная удачным рабочим днем, я иду по аллее к детской площадке, где гуляют Аленка с Милой Георгиевной.

Старая женщина до сих пор на меня дуется за театральную студию, но уже не так сильно, чтобы отказываться от белковых пирожных и совместного чая по утрам.

Иногда мне кажется, что Милла Георгиевна очень похожа на мою маму, с ее одновременно жертвенной и токсичной любовью. Накричать, подумать о самом плохом, а потом отдать последнюю рубашку – да, это точно она. Когда–то мне потребовалось много сил, чтобы переварить и научиться жить с такой любовью не ранясь об нее. И сейчас этот навык мне очень пригождается.

Милла Георгиевна тоже потихоньку перестает всего бояться и вылезает из своей скорлупы правильности. Учится с нами баловаться, разбрасывать вещи и не видеть в каждом событии предвестники конца света.

От чего–то Вахтангу тоже важно, чтобы мы дружили. Старая няня ему дорога.

Подхожу ближе к площадке и слышу, как Милла Георгиевна объясняет молодой женщине то, что я рассказывала ей буквально два дня назад.

–Не важно, что ест ребёнок и из чего он получает энергию. Предложите ему не блюдо, а ту пропорцию БЖУ и витаминов, которую вы хотите, чтобы он получил.

–Я не понимаю. Это как? Он хочет есть только колбасу, бананы, хлеб и сладости!

–Замечательно! Значит, предлагайте блюда с этими продуктами. Бутерброд – это не плохо. Добавьте в него хорошую колбасу, намажьте мягким творогом, положите сверху сыр и поверьте, получится прекрасное здоровое питание!

–Вы думаете, что поможет?

–Обязательно!

–А как же быть с детским садом?

–Постепенно введете нужные продукты. Ваша задача приучить ребёнка есть разнообразную еду, познакомить с вкусовыми сочетаниями и ощущением сытости.

–Я обязательно попробую, спасибо…

Машу рукой заметившей меня Аленке.

–Мамочка! – Несется она ко мне.

Присаживаюсь, ловя ребёнка в объятия. Чувствую, как от маленьких ручек по моему деловому костюму сыпется песок.

Ну и пусть! Целую сладкие чумазые щеки.

–Я красивая? – Кружится передо мной Аленка, отстраняясь.

Окидываю взглядом ее «вырви глаз» прикид: зеленая юбка с оборками, красная футболка и носки с кошками. Я их купила случайно в наборе с футболкой. На голове два хвостика из резинок с гусями. Их подарили на день рождения.

–Ты прекрасна! – Улыбаюсь и встречаюсь взглядом с Миллой Георгиевной.

–Как вы, мама, и просили, ни во что не вмешивалась… – поднимает женщина ладони вверх.

–Все отлично, – киваю. – Спасибо большое. Я это очень ценю. Пойдемте ужинать? Вахтанг обещал скоро приехать. Он сегодня на служебной машине, поэтому водитель сможет вас отвести домой. Как у вас прошел день?

Болтая о всякой ерунде мы идём от площадки к дому.

–А к Фанте сегодня котик пррриходил! – докладывает Аленка. – Но Милва Грррригориевна его выгнала веником.

–Вы серьёзно? Что плохого в животном?

–Ничего, – хмыкает женщина, – если вы готовы слушать часовые кошачьи страдания о любви. Так завывают! Что проще будет выдать вашу кошку ее Ромео.

–Он не Ррроромео, его зовут Бандит, – заявляет Аленка.

–Откуда ты знаешь, как его зовут? – Качает головой Милла Георгиевна.

–У него было сломано ухо и на первом боку не было шерсти…

–Еще и плешивый! А если это лишай!? Нет уж, решила стать домашней дамой, нечего хвост задирать!

–Милла Георгиевна, – смеюсь, – ну она же кошка. Уличная.

–Ну тогда в следующий раз, как ее кавалер придет, я открою окно.

–Ну перестаньте. – Как бы мне не хотелось признавать… – Вы все правильно сделали. Нечего шастать к нам.

–Значит, котяток не будет? – Вздыхает Аленка. – Как Фанта найдет себе мужа?

Тихо смеюсь и стараюсь не перейти на хохот.

–Мужа этой бестии нам ещё не хватало, – ворчит Милла Георгиевна.

Мы сворачиваем на нашу улицу, и занятые спором не сразу замечаем возле дома необычно бурную жизнь. Две машины. Одна очень знакомая, модная, а вторая – скромная служебная, на которых обычно работают сотрудники Вахтанга.

–Кто это к нам пожаловал? – Щурится Милла Георгиевна.

–Бабушка! – Вскрикивает Аленка и бросает наши руки. – Там бабушка!

Срывается и бежит к стоящим возле машин людям.

–Алена, ты куда?

–Алена, стой! – Срываюсь за ней следом.

Я уже чувствую, что странная женщина приехала не просто так. И зря Вахтанг так сильно затянул ситуацию. Нужно было наладить с ней отношения. Да просто хотя бы поговорить!

–Моя конфетка! Моя кошечка! – С чувством сжимает внучку Алевтина Семеновна.

–Ну вот она девочка, – бормочет мужчина в синей форме. – А в заявлении сказано, что отец, пользуясь служебным положением, не дает общаться девочке с матерью. Это очень серьёзное обвинение!

–Позвольте, я поговорю с ребёнком… – оживляется темноволосая женщина лет пятидесяти. – Детка, как твои дела? Ты скучаешь по маме?

–С кем ты живешь? – Вторит ей вторая с папкой в руках. – С папой? Это твоя няня? – Смотрит в мою сторону.

–Неть… – мотает головой Аленка и оборачивается. – Мама! Мама!

У меня внутри все обрушивается. Замедляю бег, останавливаясь перед явно враждебно настроенными людьми.

–Ребёнка немедленно верните.

–Мама! – Тянет ко мне руки Аленка.

–Товарищ прокурор, – поджимает губы Алевтина Семеновна. – Эта женщина не может быть матерью моей внучки. Потому что она не моя дочь…

–Товарищ прокурор, – смотрю на мужчину, выдавая вежливую улыбку, – Вам не кажется, что нам стоит поговорить не при ребёнке. Алевтина Семеновна – больной человек. Вы же не хотите организовать маленькой девочке психологическую травму? Давайте пойдем в дом.

–Да, давайте пройдем, – кивают тетки.

Уже у самой калитки нас догоняет Милла Георгиевна .

–Что происходит? Зарина? Нужно срочно звонить Вахтангу Динаровичу, а то я сейчас возьму грех на душу.

–Я и сама возьму. Но давайте сначала попробуем все решить миром.

Глава 55

Добрый

–Это ты так, Добрый, и меня подсиживать начнешь… – шутливо грозит пальцем полковник.

Толкает ко мне по столу приказ.

Забираю документ и пробегаюсь по нему глазами.

Кровь бросается в лицо. Подполковник. Досрочно…

От неожиданности расслабляю галстук.

–Да я даже не думал… Товарищ полковник!

–Ну все, все! Заслужил же! Молодец! Носи звезды! Такую схему размотал! Только должности у меня для тебя подходящей нет. А это значит…

–Что значит? – Хриплю, начиная откровенно подтупливать. Прямо как мои «птенцы».

–Это значит, что тебя хочет Главк, Добрый. Такие дела… – разводит руками.

–Это очень неожиданно. Я не уверен, что готов…

–Ну готов–не готов, – бормочет начальник. – А такие предложения часто не делают. Советую хорошо подумать. Неужели ты ещё не набегался по подворотням? Не накопался во всем нашем дерьме?

–Я люблю свою работу, товарищ полковник!

–Да не сомневается никто, Добрый! Но пора и молодым давать дорогу. Управление то не резиновое! Ай… в общем, тебе решать…

В дверь раздается резкий стук.

–Войдите! – Рявкает начальник.

В кабинет вваливается Филин и ещё один лейтенант.

–Товарищ полковник, разрешите обратиться к товарищу майору?! – Горланят по уставу.

–К подполковнику! Разрешаю…

Пацаны удивлённо хлопают глазами.

–Это правда, товарищ майор? То есть, подполковник? – Мямлит Филин.

–Да говорите уже, что хотели! – Рявкаю.

Иногда вот прям бесят! Неужели подождать не могли?

–Товарищ подполковник, нам шепнули, что по вашу душу выдвинулся к месту прописки прокурор.

–Что? – Встаю из–за стола. – Это такие шутки?

–Никак нет!

Оглядываюсь на начальника. Вот это поворот…

–Идите, – взмахивает на моих подчиненных Полковник. – Я все выясню.

А через пятнадцать минут Филин везет меня домой. За руль он меня категорически пустил и заручился в этом поддержкой полковника.

Прокурор, ПДН – совсем страх потеряли?

–Быстрее! Ты почему всех пропускаешь, – рявкаю на него.

–Все нормально, товарищ подполковник. Сейчас зеленый нам будет, и поедем.

Меня потряхивает от злобы и желания сделать со старой каргой что–то такое, чтобы ей весь остаток лет жизнь казалась адом!

И вдруг… словно ушат воды на голову, меня пронизывает мысль: а чего это мы стали такими резкими? Откуда поддержка? Неужели те странные друзья Зарины решили вступиться за «несчастную и обделенную»?

Хм… ну даже если и так. Почему это резко благополучие дочери перестало волновать Алевтину Семеновну? Или память совсем стала подводить? Конечно, три года – большой срок, чтобы помнить, как валялась в ногах.

И ответить мне на этот вопрос может только один человек.

Достаю телефон и набираю своего поверенного в Тае. Долго жду гудки, и вот, наконец, на экране появляется голова адвоката.

–Вахтанг Динарович…. – растерянно поправляет он воротник рубашки. – Добрый вечер…

Хмуро оглядываю интерьер за его спиной. Дома. В восемь вечера?

–Здравствуй, Павлик… – хмыкаю. – Ты там не заболел? Выглядишь бледновато.

–Что–то случилось, Вахтанг Динарович? – Отвечает он мне вопросом на вопрос. – У меня сегодня выходной. Свободный вечер в кое то веки…

–Да, случилось, – вздыхаю. – Ты знаешь, что–то заебался я тебе платить. Результата, как будто и нет. Ну что поделаешь…

Внимательно слежу за реакцией адвоката. Хорошо держится. Только вот левый глаз несколько раз непроизвольно сокращается.

–Нет, нет, Вахтанг Динарович. Нельзя вот так просто бросить человека. Вы о чем? Это же мать вашей дочери!

–А я нашел для Аленки новую мать. Ты знаешь… похожа, как две капли воды. Да и теща моя бывшая совсем берега путает. В общем, я решил все продать к чертовой матери! Надо продолжать жить.

Неожиданно кадр дергается. Лицо адвоката «течет».

–Извините… – пытается он убрать от экрана женские руки.

Но их хозяйка все равно врывается в фокус камеры.

–Ты охренел, майор? Сука! Какая же ты…

На несколько мгновений прикрываю глаза, чтобы на волне эмоций не выбросить телефон в окно. Мария… бывшая жена. Упитанная, прекрасно выглядящая. Кто бы сомневался, что адвокат не устоит?

А личная мотивация всегда сильнее, чем юридическая? Да…

–Филин, тачку останови.

–Трасса, товарищ подполковник…

–Я сказал: останови! И выйди!

–Вахтанг Динарович, – возвращает себе телефон адвокат, – я сейчас все объясню.

–У тебя нет выбора, – рычу. – Или я включу тебя в список инагентов. А у тебя же здесь мать?

Дожидаюсь, пока Филин съедет на обочину и выйдет из машины.

–А теперь слушаю тебя, Павлик…

–Да что ты с ним говоришь! – Истерит Марья.

–Да заткнись ты! – Рявкает адвокат на нее. – Вахтанг Динарович…

–Плотно она тебя за яйца держит, да? – Усмехаюсь. – Павлик, Павлик, кто бы мог подумать?! Признаюсь, я удивлен! Просто впечатлен! И сколько она на свободе?

–Три месяца.

–Три месяца… – смеюсь в голос. – А что же? К дочери сразу не поспешила?

–Нам пришлось делать документы, чтобы выехать из страны…

–А где документы? Почему у меня не спросили? Хотя… Дай догадаюсь! – Щелкаю пальцами. – Ты никого не освобождал законно. Ты тупо что–то намутил! Только вот что?

–За Машу теперь отбывает срок женщина из бедной семьи. И она счастлива…

–Обалдеть, – выдыхаю. – Просто обалдеть…

–Ты просто урод, Вахтанг! Ты слышишь? – Истерит моя бывшая жена.

–Павлик… – морщусь. – Усмири свою женщину и объясни, как себя вести.

–Тихо! Мари, прошу тебя! – Рычит вспотевший адвокат. – Вахтанг Динарович, я хочу решить все мирно…

–Что же ты три месяца назад не пришел решать? Или меня там ждёт сюрприз с налоговой? А бизнес ждёт новый владелец? Ай, ай, ай…

–Товарищ майор…

–Товарищ подполковник! – Перебиваю его. – Ну давай, Павлик, быстро соображай своими адвокатскими мозгами, как нам сейчас решить этот вопрос? Чтобы все остались в добром здравии?

–Это угроза?

–Ты сам себе угроза, Павлик! Или ты думаешь, мне будет сложно уволиться из органов и очень быстро откатить назад историю с отказом от раздела имущества?

–Я так не думаю.

–Ты вообще не думаешь, Павлик! Особенно перестал в тот момент, когда решил, что можно попытаться забрать мою дочь! Так… – сжимаю переносицу. – Вот сейчас пусть женщина, что рядом с тобой, очень быстро соображает. Она слышит?

–Слышит…

–Марина, я предлагаю тебе продать половину бизнеса. Свою долю заберешь деньгами, и я даже сопровожу твою мать на выезд из страны. Взамен… – перевожу дыхание, чтобы не послать всех на хер, – взамен ты пишешь отказ от дочери. Все равно под новым именем тебе за нее суд не выиграть. Границу России тебе тоже пересечь я не дам, моя дорогая. Оцени. Это очень щедрое предложение, потому что в противном случае я раздавлю вас так, как вы того заслуживаете за все левые движения за моей спиной. Минута у тебя! Где ты там? Хочу видеть эти бесстыжие глаза. Время пошло…

Появляется в кадре.

У меня есть эти шестьдесят секунд, чтобы попрощаться со своим прошлым. Со всей болью и чувствами. В памяти непрошено вспыхивают наши с Аленкой первые ночи в одиночестве. Первый шок. И детское ма–ма–ма… в ночи.

Какой же нужно быть дрянью, чтобы вот так бездарно все предать!?

–Я согласна! – Прерывает мои воспоминания Мария. – Но ты – не Добрый. Ты – ментовская тварь!

–Осторожнее… – усмехаюсь. – За оскорбление в нашей стране положен срок. Хочешь вернуться и познакомиться с родной тюрьмой? Или ты думаешь, что Павлик будет кормить два наглых рта в одно рыло? Павлик найдет себе соотечественницу понаряднее.

–Он меня любит! Ясно?!

–Очень велика вероятность ошибиться, Маша. Потому что ты ни черта об этом не знаешь!

–Ненавижу тебя! Урод!

–Павлик, сделай так, чтобы я ее больше не видел… – хриплю.

И отключаю звонок. Дергаю рубашку и открываю окно.

–Филин… дай мне сигарету!

–Товарищ подполковник, все нормально?

–Нормально.… – прикуриваю.

Телефон вздрагивает в моих руках. Зарина…

–Алло, – поднимаю трубку. –Детка, послушай….

–Вахтанг, у нас прокурор и надзор по несовершеннолетним!

–Не пускай их в дом. Шли на хер! Я сейчас буду.

–Поздно. Они в гостиной… И Алевтина Семеновна с ними!

–Твою ж мать! Я сейчас буду!

–Когда, Вахтанг!? Она несет такой ужас! Аленка напугана!

–Еду!

Глава 56

ЗараЗа

–Вон… – с утробным рычанием выдыхает Вахтанг. – Посторонние должны немедленно покинуть мой дом! Иначе я вызову наряд и клянусь, что никому из вас это путешествие по кривой дорожке закона, на которую вы стали, не понравится.

В гостиной, наконец, наступает тишина.

Я приковываю прохладную ладонь к полыхающему лбу. Господи…

–Папочка… – вырвавшись из рук Миллы Георгиевны, бежит к майору Аленка. – Па–по–чка! – Захлебывается слезами.

Я со злостью смотрю на женщин из опеки.

–Ну что? Это именно то, чего вы хотели добиться? Довести счастливого еще пол часа назад ребёнка до истерики?

–Девочка просто нестабильная… – поправляет очка одна из теток.

Кажется, ее все называли Светлана Сергеевна.

–Вы знаете… – встает с дивана Милла Георгиевна. – Я всё–таки возьму сегодня грех на душу. Чтобы именно ваша жизнь дальше была нестабильной. Только я пока не решила – вырвать вам волосы или отбить почки, чтобы расстояние от туалета дальше пятидесяти метров казалось волнительной вечностью…

Я с восхищением смотрю на нашу всегда строгую и степенную няню. А кто сказал, что жизнь ее не научила говорить вот с такими персонажами? Думаю, она не мало их поведала.

–Вы мне угрожаете? – Визжит Светлана Сергеевна. – Коллеги, я прошу зафиксировать, что ребёнок действительно проживает с ассоциальными элементами. При этом одна из них – мошенница.

–Это вы на меня так намекаете? – Подаюсь вперед.

К сожалению, Алене уже успели показать фото настоящей мамы. И теперь я просто не знаю, как быть. Самый страшный финал нашей с Вахтангом авантюры случился.

Я ощущаю себя так, будто потеряла ребёнка второй раз. И только сковывающий шок не дает мне опередить Миллу Георгиевну, чтобы вцепиться каждому человеку, который сегодня нарушил наш хрупкий мир, в горло.

–Виолетта Семеновна, – смотрит на бывшую тещу Вахтанг. – Надеюсь, вы осознаете, что сейчас натворили.

–Рассказала правду? – Вздергивает подбородок противная тетка.

Майор смеётся.

–Мда… плохо дело. Но я расскажу. Вы сегодня остались без внучки и без свободы.

–Посадишь меня, как и дочь?

–Ваша дочь на свободе, и вам это давно известно. Наверное, такая преданность даже делает вам честь, но есть нюанс: вы не ту сторону выбрали. Бизнес мы разделим с вашей дочерью пополам, а вы снова останетесь самой обычной гримершей на пенсии. В лучшем случае вас возьмут рисовать лица кукол в театр, потому что молодые коллеги уже давно наступили вам на пятки. А если надеетесь, что дочь будет содержать, то это очень зря. Очень зря! К сожалению, вы не воспитали Марию нежной и благодарной девочкой. Красивой – несомненно. Но за стаканом воды это не к ней.

–Мария ждёт меня и дочку! Ясно тебе? – Шипит Виолетта Семеновна. – А ты сделал все, чтобы девочка нас забыла!

–Вы сами для этого все сделали. Никто не запрещал вам быть с ребёнком, пока поведение было адекватным! Господин прокурор, – переводит взгляд Вахтанг на давно взопревшего от градуса разборок мужичка. – Поведайте, пожалуйста, своим подельницам, какова вероятность отсудить права на опеку у законного отца ребёнка, который находится с ним и содержит с рождения без перерывов? Часто ли определяют место жительства в таких случаях с матерью, которой официально отбывать наказание в другой стране ещё много лет? Какие в принципе права имеет бабушка ребёнка? Ну отвечайте!

–Никаких… – хрипит прокурор. – И опеку не дадут. Только по состоянию здоровья…

–Тогда я повторюсь с вашего позволения… – перебивает его Вахтанг. – Вон отсюда! Верните деньги моей бывшей теще за этот рейд. И, может быть, я сделаю вид, что вас всех здесь не было. Повторюсь. Может быть. Это зависит от тех моральных травм, которые вы успели нанести моему ребёнку! Почему вы стоите? Я неубедителен?

Возмущено шуршащей вереницей нашу гостиную начинают покидать посторонние. Только Виолетта Семеновна остается на своем месте.

–Вам что? Особое приглашение нужно? – Наступает на нее Милла Георгиевна.

–Как же я уйду? – Начинает причитать бывшая теща Вахтанга. – Куда пойду?

–Очевидно, к дочери на моря? – Хмыкает Добрый. – Надеюсь, свою квартиру вы ещё не продали? Вдруг сырой климат не зайдёт?

Виолетта Семеновна двигается к выходу, но вдруг резко сворачивает и бросается в ноги к Вахтангу.

–Прости! Ну прости старуху! Бес попутал! Ну как мне было разорваться то? Дочь и внучка!

Только что успокоившаяся Аленка снова начинает рыдать.

Мои нервы не выдерживают.

–Милла Георгиевна! Заберите Алёну и по посадите в ванну купаться. Ей достаточно на сегодня впечатлений!

–Неть… не пойду, – держится ребёнок за отца руками и ногами.

–Вахтанг! Ну ты же хороший человек… – причитает его бывшая теща.

На мгновение прикрыв глаза, майор решительно отрывает от себя ее руки.

–Я не готов сейчас с вами общаться, Виолетта Семеновна. Мне определенно нужно успокоиться. И давить на меня в этом я не советую.

Он обходит женщину, оставляя ее рыдать на полу.

Предусмотрительно отворачивает от этого зрелища ребёнка.

Хватаюсь рукой стенку шкафа, чувствуя неожиданную тошноту и темные точки перед глазами.

–Уходите, Виолетта Семеновна, – берет ее под локоть и поднимает Милла Георгиевна. – Спектакль окончен.

–Ну ты же знаешь, как я люблю внучку, – заглядывает бабка Алёны ей в глаза.

–Мне кажется, что вам нужен психотерапевт, Виолетта Семеновна. Как будете готовы работать, я дам номер.

Я выдыхаю только после того, как она выталкивает ее за дверь и закрывает все замки.

В установившейся тишине становится хорошо слышно, как в ванне все ещё плачет Аленка. Вахтанг пытается с ней поговорить.

–И как мне теперь быть? – В отчаянии теряя голос, я смотрю на Миллу Георгиевну и хвастаюсь за горло.

–Как мать…. – тихо отвечает мне она. – Сердце тебе должно подсказать.

Я пытаюсь прислушаться. Но оно только болезненно стучит.

Глава 57

ЗараЗа

–Втовая мама? – Хмурится Аленка и тянет на себя мою руку, – Гвадь…

Переглянувшись с Вахтангом, начинаю снова перебирать ее нежные кудряшки. Они уже похожи на гнездо, но раз ребёнка это успокаивает…

Аленка снова перестала выговаривать некоторые звуки. Милла Георгиевна предположила, что это речевая реакция на стресс, и завтра все придет в норму. Но мне все равно очень тревожно.

На всякий случай я периодически трогаю лоб Аленки. Как бы не заболела. Ее так трясло, что зуб на зуб не попадал.

–А моя певая мама? – Поворачивается она к отцу. – Где?

Вахтанг со вздохом взбивает подушки и поправляет одеяло.

Я его понимаю. Говорить об этом совсем непросто. Особенно подбирать слова, чтобы не сделать ещё хуже.

–Твоя первая мама теперь живет в другой стране. Понимаешь… она всегда любила море, солнышко…

Пинаю его ногу под одеялом. Это совсем не то, что нужно знать девочке. У неё и так откуда–то в голове есть мысли, что она была плохой, много плакала, поэтому мама устала и ушла.

–Я тоже вюбвю совнышко и мове, – вздыхает Аленка. – Почему она меня не взява с собой?

–Тут не все так просто, малышка, – вступаю в разговор. – Помнишь, мы с тобой мультик смотрели, где детки сидят на небе и выбирают родителей?

–Помню… – задумчиво.

–Ну вот, когда тебя отправили к родителям, папа ещё не успел найти правильную маму. Ты же сама заметила, как мы с ней похожи! Он ошибся. А тебе пришлось потом самой меня искать.

–И я нашла?

–Ну конечно, – улыбаюсь. – А я тоже знала, что меня где–то ждёт моя маленькая девочка… – говорю это и чуть снова не начинаю плакать. – И очень тебя искала.

–А папу?

–И папу тоже, – смущаясь, бросаю взгляд на Вахтанга.

–А папа искав тебя? Он же повицецский! Папа!

Смотрит на него требовательно.

–Ты пвохо искав! Товько двугим все ищешь и ищешь!

–Вот поддержу! – Улыбаюсь.

–Кто бы говорил, девушка, – хмыкает Вахтанг. – Но зато теперь мы все нашлись. И будем вместе. Давай, дочь, я отнесу тебя в кроватку. Пора спать…

–Неть.… я буду с вами спать, – вцепляется Аленка в одеяло. – Чтобы никто не потевявся!

Тихо хихикаю. Ну все. Кажется, ожила, раз начала манипулировать.

И я очень рада, что мое объяснение про маму ее устроило. Оно достаточно честное, чтобы наложить на него после уже взрослую картинку мира.

–Но мы же втроем на одной кровати не поместимся! – Протестует Вахтанг.

–Поместимся. Читай сказку… – тащит Аленка с тумбочки книгу.

Сюда перекочевала половина детской, пока мы пытались ее чем–то успокоить или отвлечь.

Малышка отключается на пятой странице книги. Всё–таки усталость после истерики берет свое.

Отложив книгу в сторону, Вахтанг встает с кровати.

–Пойду я покурю. Надо дух перевести.

–Да уж… – вздыхаю, укрывая Аленку одеялом. – А я в душ схожу. Тысячу лет так не потела.

–Может быть, тебе нужна помощь? – Дергает бровью. – Спинку потереть?

–Нет–нет! Мои силы и так на донышке.

Сбегаю в душевую, прихватив полотенце.

Стараюсь долго не шуметь водой, чтобы не разбудить ребёнка, поэтому возвращаюсь в комнату ещё до того, как Вахтанг заканчивает свой сеанс дымного релакса.

Надеваю тапочки и, потуже затянув халат, выхожу к нему на балкон.

–Можно?

Он оборачивается, держа между пальцами сигарету.

–Можно.

–Это какая по счету?

–Третья.

–Многовато.

Ухмыляется.

–Мне птички донесли, что наша мама тоже курит…

–Твои птички ошиблись, – улыбаясь, забираю к Вахтанга сигарету и тушу ее в пепельнице. – Я давно подобными вещами не занимаюсь.

–На сколько давно?

Вздыхаю.

–С момента, как решила, что хочу быть мамой, а не делать на зло своей.

Смеётся, доставая новую сигарету.

–Извини. Последнюю и спать пойдём.

–Можно я с тобой постою?

–Конечно…

Добрый притягивает меня за талию и обнимает одной рукой. Я откидываю голову ему на плечо и упираюсь в грудь спиной.

–Как рука?

–Почти не беспокоит. Надо потихоньку с таблеток соскакивать.

–Ты нормально?

–Меня сложно выбить и колеи. Не переживай. Иначе я бы не служил в полиции.

Молчим, глядя на ночной поселок. Здесь очень хорошо и спокойно.

–Почему мы не говорим о том, что сегодня произошло, Вахтанг? Что будет дальше? Мы должны это как–то обсудить!

–А что будет дальше… – целует меня он в макушку. – Дальше я продам бизнес. Половину денег отдам бывшей жене. Правда, еще не решил, что делать с тещей. Марья кинет мать, я в этом практически уверен. И тогда забота о ней ляжет на наши плечи. А я бы этого не хотел. Потому… нужно оставить старушке несгораемый капитал. Взамен на то, чтобы обе никогда не появились в нашей жизни.

Оборачиваюсь…

–Это очень благородно. Только я не поняла, твою бывшую жену освободили?

–Типо того… – хмыкаю.

Вахтанг объясняет мне нехитрую схему, которую смог организовать его поверенный в Тайланде.

–Какой кошмар… – шепчу. – Нет, признаться, я сначала долго жалела твою бывшую жену. Ну ты понимаешь, такая у нас культура – не верить, что мужчина в браке был хорошим человеком. Но сейчас… У меня до сих пор руки трясутся!

Я поднимаю ладонь и показываю ее тремор Вахтангу.

–Но ты знаешь… я даже рада, что нам больше не нужно врать ребёнку. А чтобы я могла записывать ее на кружки, водить в больницу, мы можем просто сделать доверенность.

–Нет, доверенность мы делать не будем. Я решу этот вопрос иначе.

–Как?

–Узнаешь. Мне нужно будет только решить все формальности.

–Хорошо… – решаю не доставать Вахтанга вопросами. – Просто…

Мне было так неприятно сегодня чувствовать себя «бесправным никем», что это не возможно передать словами.

Закон имеет значение в нашей стране. И мне очень жаль, что Вахтанг принимать это отказывается. Я его понимаю…

–Что просто? – Спрашивает Вахтанг.

–Просто… – нахожусь. – Я забыла. А вообще хотела сказать, что мне одобрили сегодня новое шоу на канале. Оно будет называться «Бабушкина кухня». Сейчас так много молодежи не умеют, например, делать домашние заготовки или печь, что я уверена, программа будет очень популярна. Мы будем использовать фрагменты для социальных сетей, а зрители будут ждать выпуски целиком.

–Неплохая идея, – кивает Вахтанг. – Думаю, что все получится. А мне дали подполковника…

–Что?

Я от неожиданности едва не налетаю на сигарету.

–Тише… – спасает меня Вахтанг, спрятав горячий огонек в кулак. – Так что, теперь я буду, кажется, больше бывать дома. Меня ждёт повышение.

–Ты уже знаешь куда пойдешь? Какая должность?

–Расскажу, когда будет приказ.

–Но я все равно тебя поздравляю! – Порывисто обнимаю Вахтанга и улыбаюсь. – Это же так почетно. Ты знаешь, я так привыкла называть тебя у себя в голове майором, что придется переучиваться. Подожди. А повышение это из–за дела о мошенниках?

–Да, и из–за него тоже. Коллеги из ФСБ забрали дело на доработку. Они надеются, что смогут найти главных заказчиков схемы. Если это случится, то дело будет громким. Кстати, как там твои родственники? Больше не пишут?

–Ты знаешь, как отшептало…

–Черный список на уровне оператора животворящий, – хмыкает Вахтанг.

–То есть никакого осознания не случилось?

Бывшая свекровь была просто не в себе после ареста сына и возвращения дочери с детьми. Какими только проклятиями мне не сыпала…

–Никакого осознания. Только волшебство! Зверюшки любят меня, ну а как не любить. Иначе будет «хана»…

–Перестань! Людей нужно жалеть…

–Ты с этим отлично справляешься за нас двоих, – отвечает Вахтанг и накрывает крышкой пепельницу. – Пошли спать. А то завтрашний рабочий день никто не отменял.

–Вахтанг… – заглядываю ему в глаза. – А как ты думаешь. Аленке… ей правильно продолжать называть меня мамой?

–Ты же сама ей все объяснила. Даже мне добавить дегтя не дала. Что за странные сомнения?

–А ты как как думаешь? Именно ты!

–Я… – поправляет мне волосы Вахтанг. – Я вот хочу тебя спросить. Мы – нет? – спускает руку на мой живот.

–В каком смысле? – Теряюсь. – Вахтанг! Это не мило и не смешно!

–Ну нет, так нет, – пожимает плечами и впивается мне в губы поцелуем. – Будем лучше работать.

–Вахтанг! Ты не отвечаешь на вопрос! Говоришь какую–то ерунду, которую я сейчас воспринимать абсолютно не готова…

Вахтанг снова затыкает мне рот поцелуем. Долго не отпускает губы, заставляя отвечать ему, и не обращает абсолютно никакого внимания на мои жалкие возмущенные мычания.

–Так достаточно понятно?

–Нет! Скажи словами! У тебя все отлично с красноречием!

–Ты знаешь, психологи говорят, что оценивать мать может только ребёнок. Даже отец на это не имеет права…

–Ты издеваешься? – Шепчу, чувствуя, как на глаза накатывают слезы. – Разве не ясно, что для меня твое разрешение очень важно. Очень!

–Стоп! Стоп! – Сжимает мои плечи Добрый. – Я не издеваюсь. Другой матери, кроме тебя, Алена не знает. Да и я не знаю женщины лучше подходящей на эту роль. Так понятно?

–Да!

–Тогда поцелуй меня и пошли спать… – улыбается.

–Я не хочу с тобой спать.

–Мама и папа спят вместе. Аленка проснется и кого–то не найдет…

–Ты – манипулятор!

–Ни разу!

Освободившись из его рук, гордо сбегаю в спальню.

Ну что за человек! Снова заставил меня выпрашивать какие–то слова и признания!

Ложусь на свою сторону кровати, закрываю глаза и… неожиданно ловлю себя на мысли, что весь нервный тремор, который остался после вечернего скандала и не проходил даже в душе, вдруг исчез.

Нет абсолютно никакого беспокойства, от которого не можешь долго уснуть и гоняешь мысль. Все на местах.

И даже вредный подполковник не бесит. Подполковник… обалдеть можно!

Аленка, почувствовав меня рядом, уже греет о мое бедро свои ледяные пятки.

Справа на одеяло запрыгивает Фанта и, урча, умащивается рядом.

На другом конце кровати сопит Вахтанг.

–Зарина… – вдруг шепчет он. – Ты спишь?

Из вредности не отвечаю, но чувствую, как мои губы улыбаются.

Удивительно.… Как можно без вот тех самых слов, без заветного кольца на пальце чувствовать себя очень любимой.

–Ладно.… спи. Спокойной ночи, мои девочки…

Эпилог 1

ЗараЗа

–Ты знала, что печеночный паштет так сильно воняет? – Спрашиваю я Владу, нюхая тарталетку

–А я ничего не чувствую, – морщит нос подруга. – Мне кажется, что ты просто не голодная, а вот мне все отлично залетает. И даже «шампунь» дешевый, – она с улыбкой поднимает вверх бокал, отвечая кому–то на тост.

Секретарь Шарапова на подобные мероприятия хороший алкоголь никогда не заказывает, здраво рассудив, что для большинства – это бессмысленная роскошь. А «верхушка» таким образом останется трезвой и сбережет «лицо». Сонечка – тот еще стратег.

Вздыхаю и делаю глоток томатного сока.

Нужно было самой заниматься кейтерингом. У меня от голода уже сводит желудок, но запихнуть в себя эти закуски, я не могу.

–Зариночка, поздравляем, – окружают нас с Владой коллеги из соседнего по студии канала. – Вырастить за два месяца органику на двести процентов – это невероятно! Признайся, Шарапов на тебя молится?

–Нет, он должен посадить ее под замок и никому не показывать! Чтобы не украли!

Смеются.

Обмениваюсь с ними любезными фразами и сбегаю, оставим им на растерзание подругу. У Влады всегда лучше получается выведывать последние новости в одиночку. А я, если сейчас не найду себе нормальной еды, то просто упаду с этих невероятных шпилек в обморок!

–Зарина, Зарина Ириновна! – Ловит меня начальник практически возле стола с горячим.

– Хочу вас познакомить… – прихватывает меня Шарапов за локоть. – Федор Русланович, Захар Тимофеевич, вот – наш креативный директор Зайкина Зарина Ириновна. Прошу любить и жаловать.

–Ну, девушка, с таким именем у вас просто не было шанса стать скучным инженером, – улыбается мне тот мужчина, что постарше и протягивает букет. – Примите благодарность и восхищение от совета директоров.

Краснея, позволяю вручить себе в руки цветы.

Вот и куда я с ними? Ой, мамочка, час от часу не легче. И ведь не откажешься…

А отношения у меня с Вахтангом и так на пределе. Вроде, ничего такого, но взаимные претензии копятся. Теперь я спустя две недели ночных смен вернусь за полночь ещё и с цветами.

Внимание! Вопрос знатокам: «Кого сожрет товарищ подполковник?»

Едва дождавшись момента, когда высокие гости канала покинут праздник, я тоже тихонько смываюсь. Даже не прощаюсь с коллегами. Потом что–нибудь придумаю в оправдание.

Мне кажется, что я чувствую на расстоянии, как нарастает зуд ревности моего мужчины, поэтому просто не могу расслабиться. Да и если откровенно признаться, просто хочу выспаться. Где такое вообще видано, чтобы я в себя не могла запихнуть ни кусочка еды!

Выйдя на улицу, вдыхаю вечерний воздух, от которого становится немного проясняется голова, и вызываю себе такси.

–Зарина Ириновна! Решили тоже сбежать!?

Вздрагиваю, услышав свое имя, и медленно оборачиваюсь.

Черт… «Свет совета директоров» вместе с Шараповым курят на парковке возле своих машин. Понимая, что проигнорировать контакт будет невежливо, иду в их сторону.

–Правильно, нечего с персоналом пить, – улыбается мне Захар Тимофеевич. – Вы, Зарина Ириновна, теперь начальство. Нужно держать дистанцию.

–А мы привыкли мужским коллективом отмечать, – вторит ему Федор Русланович. – Простите, грешны. Не пригласили вас сразу к нам присоединиться. Но мне кажется, что это будет очень уместно. Где там у нас столик?

–В «Черном море», – подсказывает ему Глеб Михайлович.

Я перевожу на Шарапова умоляющий взгляд. Пожалуйста, не нужно звать меня с собой! Ну придумайте что–нибудь!

–Вот, Зарина Ириновна, – продолжает Федор Русланович. – Присоединяйтесь к нам. Давно в нашей компании не было умной женщины. И красивой, что уж скрывать…

–Я прошу прощения, – мяучу, тиская букет. – Меня дочка дома ждёт. Мы пока готовили последние запуски, она меня почти не видела!

Только на завтраках. Бедняжка специально вставала, чтобы поесть с мамой.

–Да мы вас на долго не задержим, Зарина Ириновна, – настаивают мужчины.

–Зарина, действительно, почему бы и нет? – Разводит руками Глеб Михайлович. – Мне кажется это хороший повод обсудить вашу идею с конкурсом детских талантов. Вот, Игнат Васильевич этими вопросами иногда интересуется.

Вздыхаю. Конкурс – это мое больное место. Подготовить проект под государственное финансирование я не успела, точнее, со всеми делами даже не пыталась, а теперь эту идею продвигает другой канал. Делает это плохо и нечестно….

–А потом я отвезу вас домой лично, – добавляет Глеб Михайлович.

–Часик, Зарина Ириновна. Уверен, ваш супруг и дочка не будут против.

–Зарина Ириновна не замужем у нас…

–О, даже как…

Хватаю ртом воздух, чтобы справиться со смущением. Уверена, Глеб Михайлович это брякнул просто так, но мужчины иногда так беспардонны!

Или ревность Вахтанга всё–таки имеет под собой почву?

Когда Добрый встречается с моим начальником между ними всегда вежливо искрит.

–Зарина Ириновна «пока» не замужем, – слышу родной голос и вглядываюсь в темноту справа.

Фонарь вспыхивает, уловив движение.

Как я могла не заметить машину Доброго? Ой, на самом деле – легко и просто. Для меня они все на одно лицо. Особенно ночью.

–Вахтанг…

Он подходит одетый по форме и очень недоброжелательно окидывает взглядом моих начальников.

–Добрый вечер, господа. Я прошу прощения, но сегодня настойчиво намерен увезти свою будущую жену домой.

–Серьёзная у вас охрана, Зарина Ириновна. Не украдешь, – хмыкает Захар Тимофеевич и тянет руку Вахтангу. – Будем знакомы…

Эпилог 2

Добрый

Горя от ревности, веду Зарину под локоток подальше от заинтересованных в ее персоне личностей.

Помогаю сесть в машину. Букет сминается…

Она очень красноречиво хлопает дверью перед моим носом.

Выдыхаю в попытке успокоиться.

Не гони, подполковник, ничего плохого не сделала твоя женщина.

Не сделала. Но… маховик то уже запущен. И что–то мне подсказывает, что сегодня лечить мою поехавшую «кукуху» терпеливыми поцелуями никто не будет.

–Ну вот что, Вахтанг, – шипит Зарина, едва я сажусь за руль. – Ты не имел права так себя вести. Слышишь? Я не заявляюсь к тебе на сабантуи. Мало ли что вы там с мужиками делаете. Как отношения налаживаете неуставные. Знаешь ли, общий анамнез верхушки в погонах у нас на самый благочестивый. А выбор дам, желающих согреть постель, огромен! Не у всех такие красивые женщины, как у тебя.

–Жены, Зарина.

–Допустим! – Фыркает. – А что? После штампа в паспорте у мужчин член стоять перестает? Если дело в статусах и формулировке, то нечего взрываться, когда другие люди говорят о том, что мы с тобой сожители, любовники, пара, а не семья. Зато с сексом полный порядок!

–Не семья? – Взрываюсь окончательно. – Ты все не так поняла, Зарина! Просто с ног на голову перевернула!

–А как я должна была понять? Твои подозрения в моей неверности унизительны, Вахтанг! Просто…

Зарина швыряет букет на заднее сиденье.

–Ты просто каждый раз меня заставляешь оправдываться! Заставляешь держаться в напряжении! А сам…

–Что сам?

–А сам так и не удосужился купить мне кольцо! Понимаешь? Для многих мужчин без этого я – свободная женщина!

–Ах так?!

–Да, вот так! Прими и перевари свой выбор. Как это сделала я!

–У нас общий дом, ребёнок, бизнес!

–Ну я же не машу перед всеми людьми пропиской и статусом индивидуального предпринимателя с десятком салонов красоты!

–А с чего ты решила, что я не удосужился купить кольцо? Может быть, нужно просто почаще бывать дома, чтобы мужик мог создать условия для этого «кольца»?! Ну не надевать же тебе его в коридоре между ванной и кухней!

–Было бы желание!

–Значит, ты считаешь, что у меня нет желания?

–Я не психотерапевт, чтобы разбираться в твоих тараканах. И никуда не напрашиваюсь! Меня теперь знаешь, тоже все устраивает!

–Так, может быть, это у тебя нет желания на самом деле?

–Не перекладывай с больной головы на здоровую!

Психанув, лезу в карман кителя. Достаю бархатную коробочку, которую купил еще три недели назад. Открываю ее и, выдрав кольцо вместе с подкладкой, перехватываю руку Зарины.

Вкручиваю кольцо ей на палец, где–то даже немного сдирая кожу.

Сердце оглушительно стучит в ушах.

–Давай! – Рычу, – Говори свое «да»!

–Нет! – Огрызается Зарина.

Выдергивает руку.

–Больно!

Отворачивается от меня и обижено смотрит в окно. Я вижу в отражении, как трясутся ее губы.

Обтекаю… Вот это я сейчас нагнал. Как это теперь обратно отматать? Где там эта волшебная ручка с фонариком, как в фильме «Люди в черном»?

–Детка… – шепчу касаясь коленки Зарины. – Солнышко… прости дурака. Я, просто люблю тебя очень. И …

–И нам, кажется, лучше пожить отдельно, Вахтанг, – оборачивается Зарина.

Вытирает слезы.

У меня внутри все обрушивается от ее строгого и разочарованного тона.

–Нет, нет. Ты сейчас глупости говоришь. Нам нельзя раздельно. Ты что? Как?

–Вот так, – решительно встряхивает волосами Зарина. – Я бы хотела, чтобы меня уважали. Уважали то, что я люблю. А я люблю свою работу!

–А мы?

–Вас я тоже люблю, Вахтанг! Я не выбираю! Ты же все время заставляешь меня сделать этот выбор!

–Нет, конечно! Я тобой восхищаюсь! Горжусь! Да мне все мужики завидуют!

–А ты боишься не выдержать конкуренции? – Вспыхивает.

–Я… – развожу руками. – Я просто хотел как–то красиво это сделать. Чтобы вот ужин, салют, ты красивая... Так ждал, когда все документы будут в порядке. Чтобы мы могли расписаться и сразу все по Аленке решить… А потом просто загнался.

–Ты загнал нас обоих! А что будет дальше? Телефон проверять начнешь? Закроешь дома?

–Дальше все будет хорошо. Ты будешь таскать этот оберег на безымянном и всем показывать. Я специально выбирал…

–Побольше? – Хмыкает Зарина, смотря на кольцо.

Оно действительно выглядит на ее маленьком пальчике просто огромным.

–Нужно тогда было мне к ноге булыжник привязать.

Не зная, что ещё сказать, ложусь, на сколько это позволяет сделать тачка, к Зарине на колени головой.

Прикрываю глаза… Ну давай, милая моя, пойми. Прости. И всех отпустит.

–Я тебе обещаю, Зарина, что больше никогда себе не позволю… Жена моя любимая. Девочка милая…

–Встань с меня, Вахтанг!

–Детка…

–Встань, мне плохо!

Зарина неожиданно резко отталкивает меня и вылетает из машины.

Охренев от случившегося, слышу, как ее тошнит.

Писец, дела!

Спешу следом. Достаю из бардачка салфетки.

–Милая, ты чего? Я так расстроил? Да прости ты меня!

Что сейчас делать?

Даже при свете фонарей я вижу, какая Зарина бледная.

–Мне что–то плохо… – шепчет она, хватаясь за мою руку.

–Сейчас, сейчас….

Помогаю сесть на пассажирское с открытой дверью.

–Пить?

–Да, пожалуйста…

В подстаканнике нахожу только утренний чай в термосе.

Наливаю немного в крышку.

–Держи, почти остыл.

Зарина с жадностью пьет.

–Можно мне ещё? – Дрожит.

Наливаю.

Зарина выпивает и обессилено ложится на спинку кресла, прикрывая глаза.

–Давай–ка, детка, в больницу, – начинаю волноваться. – Так дело не пойдёт.

–Нет, не нужно. Это от голода. Сейчас пройдет.

–Почему от голода? Ты же с корпоратива. Может быть, что–то съела не то? Шампанское?

–Да на ела я и не пила!

–Так! – Говорю решительно. – Быстро! Скорая или больница. – Выбирай.

–Больница…

–Поехали.

Упаковываю Зарину и очень медленно везу в ведомственную.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В приемном сдаю ее уже знакомым врачам, попутно улаживая формальности, что официально она мне «не жена». Бесячая формулировка! Пользоваться услугами больницы могут только сотрудники министерства и члены их семей!

Померив Зарине давление и проведя простой осмотр, женщины бескомпромиссно и неожиданно вручают моей будущей жене коробочку с тестом на беременность.

–Сделайте и возвращайтесь.

–Этого не может быть! – Сопротивляется Зарина. – Вы понимаете? Я не могу. Нет части матки. Нет одного яичника!

Ух нифига себе!

–Идите, идите, – настаивают врачи приемного. – Матка – это же не нога. Она заживает, растягивается заново. А для беременных и одного яичника достаточно!

–Вахтанг…

–Пойдём, сделаем его, – обнимая за плечи, вывожу Зарину в коридор. – Что тебе стоит? Просто сходи в туалет…

–Я не хочу! – Истерит моя женщина. – И в туалет не хочу!

–Так, ладно, здесь посиди.

Оставляю Зарину на кушетке в коридоре.

Захожу обратно к врачам и договариваюсь на простой забор крови.

–Вы ей не говорите зачем, – прошу. – Сами возьмите на ХГЧ. – У моей жены в прошлом ребёнок погиб. Войдите в положение…

–Да поняли мы… – смягчаются женщины.

Ждем результат, который взяли под видом обычного общего анализа крови.

Я привожу Зарину в чувства при помощи кофе и булочек.

Мне звонит обеспокоенная Милла Георгиевна. Мы уже давно должны были быть дома… Объясняю ей ситуацию.

–А я то думаю, чего наша мама «зеленая» уже три дня по утрам ходит, – счастливо тараторит мне в динамик старая женщина. – Конечно, на волнение от работы списала. Но теперь все встало на свои места!

–Так, – успокаиваю ее порывы, – давайте без домыслов. Ситуация непростая. Все расскажем.

И мы снова ждём.

Результаты приходят только минут через сорок.

Нас с Зариной приглашают обратно кабинет.

–Ну что? Пришли в себя? – С улыбками смотрят на мою невесту врачи.

–В каком смысле? – Жмется она ко мне. – Чем я больна? Горите. Не тяните…

–Ну, милая, беременность – это не болезнь. Особенно с таким папой. Да, товарищ подполковник?!

–Что? – Шепчет Зарина. – Беременность? Как? Как? Мне же сказали, что никогда!

–Дурак вам это какой–то сказал.

Дверь в кабинет открывается. Заходит ещё одна женщина.

–А вот и наша Маргарита Ивановна. Очень хороший акушер–гинеколог. Сейчас она нам всем и расскажет «как»…

Маргарита Ивановна уводит нас в другое крыло больницы на УЗИ.

Мне кажется, что ложится Зарина на кушетку рядом с аппаратом в состоянии близком к обмороку.

Она без умолк пытается объяснить врачу, что в ней ребёнок не может вырасти. Что он непременно погибнет, что у неё дочка. Она не может так рисковать…

–Так! А ну тихо! – Рявкает на Зарину врач. – Или сейчас успокоительного поставлю. Разрешите мне уже посмотреть, что там у вас и как.

Мне приходится держать Зарину за плечи и постоянно держать зрительный контакт, чтобы ее на накрыло новой волной паники.

Целую ее лоб и ледяные пальцы. Бедная моя девочка. Так твари напугали!

–Ну что там? – Не выдерживая сам, тороплю врача с информацией.

–Что я вам могу сообщить…. – протяжно говорит женщина. – Хорошо все у вас, товарищи родители. И рубец на матке хороший. И ребёночек прикрепился далеко от него. А большой уже ребёночек какой…

–Какой?

–Почти на человека похож! Восемь недель!

–Восемь? – Повторяет шепотом Зарина.

–Вот, любуетесь… – разворачивает к нам женщина экран компьютера.

И застыв рядом, мы с Зариной смотрим на экран.

–Голова, животик… Видите?

–Вахтанг… – сжимает мою руку Зарина. – Там ребёнок. У нас ребёнок!

–Да, все верно.

Я так улыбаюсь, что, кажется, сейчас порвутся щеки.

–Очень люблю вас, милая.

Еще пол года назад я думал, что подобное со мной больше никогда не случится!

Зарина просто засыпает врача десятком своих невратичных вопросов.

Та терпеливо на все отвечает. Выписывает какие–то лекарства и рекомендует встать на учет в женской консультации сразу, не затягивая.

–Я не хочу никуда. Я к вам хочу, – мотает головой моя будущая жена.

–Но… – разводит врач руками.

–Мы все решим, доктор, – киваю ей. – Раз наблюдаться может только жена, значит, будем жениться. Да, милая?!

–Да! Да! – Кивает Зарина и мне, и врачу.

Я от души смеюсь.

–Вот видишь, как просто все решили… Даже жить раздельно не пришлось,

Из больницы мы выходим, держась за руки и периодически бессовестно целуясь.

–Это получается, – что–то считает в голове Зарина, – что я от тебя сразу почти! Господи… Просто чудо какое–то!

–Ты – мое чудо! – Ловлю ее а объятия и закутываю посильнее в плащ.

Вечера постепенно становятся холодными.

–А кого ты хочешь? – Заглядывает мне в глаза Зарина.

Пожимаю плечами.

–Вот вообще нет предпочтений. А ты?

–Шутишь? Как тут можно выбирать!

Я снова ее целую. И счастье затапливает душу до краев, стирая все глупые сомнения. Что мы там с ней делили?!

–А Аленке мы как расскажем? – Начинает снова волноваться Зарина. – Как думаешь, она не будет ревновать?

–Я думаю, что она будет очень рада.

–Правда?

–Ну конечно! У нас остался только один важный вопрос.

–Какой?

–Что делать со свадьбой? За неделю мы ее не соберем. Ты вообще хочешь свадьбу, детка?

Зарина задумчиво замолкает. Морщит нос и неожиданно выдает:

–Хочу! Все хочу! И платье и ресторан! И салют.

–Какой кошмар, – смеюсь. – Ладно, значит, будем решать.

У моей женщины должно быть все, как она хочет – и дети, и муж, и работа, и собака…. Да, про эту запланированную диверсию из питомника я уже тоже знаю.

А у меня должна быть семья. Вот такая вечно бодрящая кровь и бессовестно счастливая.

Эпилог 3

Зарина Добрая

–Слушается дело по статье двести тридцать пять уголовного кодекса Российской Федерации и статье двести тридцать восемь… – зачитывает судья обстоятельства дела. – Иск о нанесении вреда здоровью средней степени тяжести с применением контрафактных медицинских препаратов и вмешательств без лицензии предъявляется группе склонов красоты «МариЭль». Ответчиком приглашается коммерческий директор Фролова Владислава Филипповна.

–Втянула меня в хрен знает что, – шепчет подруга. – Если бы я тебя не знала почти десяток лет, я бы подумала, что это намеренная подстава.

–Владочка, все нормально. Иди. Давыдова прекрасный адвокат. Она все решит.

–Еще бы! Я надеюсь попасть на день рождения своего крестника, – фыркает подруга. – Мама всю ночь торт пекла, между прочим!

Встает со скамьи и идет к трибуне.

–Фролова, Ваша честь.

И пока судья задаёт Владе стандартные вопросы, я гипнотизирую отекшую истицу, над которой постаралась бывшая теща Вахтанга.

Старая карга! Жадная. Бессовестная и глупая! Ничем не лучше своей дочери. Филантроп во мне по отношению к ней умер окончательно в тот момент, когда на порог нашего дома пришла женщина с таким лицом, будто ее покусал рой ос.

–Истец утверждает, что в салон красоты по улице Светлой она записалась через личные соц.сети директора. Зачитывает судья. Там ей оказали процедуру инъекций ботулотоксина в жевательные мышцы и лоб. После окончания процедуры истец почувствовала себя плохо…

–Ваша честь, разрешите добавить уточнение, – подходит к столу Давыдова, – вы излагаете абсолютно верно, но есть один нюанс. Салон красоты по этому адресу уже больше двух лет не принадлежит сети салонов «МариЭль». По причине раздела имущества предыдущих владельцев в процессе развода. Салон по улице Светлой был передан в дар матери предыдущей хозяйкой. Также ей было настоятельно рекомендовано сменить вывеску и имя салона, потому что «МариЭль» зарегистрирован, как товарный знак и принадлежит ИП Добрая Зарина Ириновна.

Судья растерянно листает бумаги.

–Истец, вы слышали? В связи с новыми обстоятельствами дела, я вообще не очень понимаю, зачем мы собрались. Почему вы не привлекли к ответственности того косметолога, которые делал вам инъекции?

–Ваша честь, я хотела бы пояснить ситуацию. – Снова берет слово наш адвокат. – Гражданка Кольцова поверила в то, что клиника «МариЭль» закупает препараты в оптовых размерах, и это действительно так. Лишь с тем уточнением, что «МариЭль в принципе не оказывает никаких услуг, которые требуют медицинских лицензий.

–А тот мастер, который с вами работал, здесь сегодня присутствует?

–Она перестала выходить на связь, – отвечает истец. – Салон тоже закрыт вот уже неделю…

–Ваша честь, прошу прощения, мои клиенты тоже хотели бы подать иск на гражданку Тарасову Алевтину Семеновну. За незаконное использование товарного знака, а также, за нанесение ущерба репутации, – встревает в диалог Влада. – Мы также посовещались и решили, что если потерпевшая будет согласна сделать ситуацию публичной, то мы будем готовы помочь ей в исправлении последствий после аллергической реакции.

–А как вы собираетесь искать Тарасову? – Хмурится судья.

–Оставьте этот вопрос полиции, – чуть улыбается наш адвокат.

Я знаю, что ее муж обещал моему достать бабку из–под земли.

Несмотря на фактически отсутствующие к нам претензии, все равно приходится задержаться в здании суда, для улаживания формальностей.

Мы ждём решение по заседанию в коридоре.

–Все нормально, детка, – шепчет мне Вахтанг и целует в висок. – Все успеем. Гости приедут только через час. Но в следующий раз, когда я решу сделать доброе дело, напомни мне о сегодняшнем дне.

–Что ты, – вздыхаю. – Не буду напоминать. Оставь мне веру в доброе и вечное, пожалуйста.

–Ты слишком много читаешь сказок.

–И горжусь этим. А в сказках добро всегда побеждает зло.

–Только добру слишком много оно доставляет проблем. Прям вот осточертело…

–Погоди, кто–то звонит.

Достаю из сумочки телефон и смотрю на незнакомый номер.

–Спам, наверное… – морщится Вахтанг. – Сбрось.

Нажимаю отмену вызова, но номер звонит во второй раз.

–Алло… – я всё–таки беру трубку.

–Зарина Ириновна? – Спрашивает меня в динамике незнакомая женщина.

–Да это я, – отвечаю и мгновенно напрягаюсь. – А вы?

–Вас беспокоит медсестра из областной больницы. У нас сейчас ваша свекровь находится.

–Милла Георгиевна? – Сжимаю руку Вахтанга. – Лядова?

Все же хорошо два часа назад было. Да и Ольга Борисовна там на подхвате. Она бы позвонила, если что.

–Нет, – отвечает медсестра. – Речь идет о гражданке Заикиной. Вы такую знаете?

–Ээээ… – тяну, искренне имея желание соврать и положить трубку. – Да… – вздыхаю. Только она мне не свекровь вот уже как два года. А что с ней?

–Инфаркт. Вы понимаете, за ней уход нужен, лекарства, а дочка приходить не хочет. Сын на звонки не отвечает. Может быть, вы знаете его номер?

–Он сидит в тюрьме, – отвечаю. – И не ответит ещё три года.

–Ну что ж, – мямлит женщина в динамике. – Я прошу прощения за беспокойство. понимаю, вам нет до бывшей свекрови никакого дела…

Я зажмуриваюсь.

В груди требовательно пульсирует. Нет, конечно, ухаживать я за ней не побегу. Как там было «естественный отбор»? Но и оставить старуху в беде и немощности это тоже как–то на по человечески. Сводить счеты нужно с равными по силе…

–Вы мне, пожалуйста, пришлите список лекарств, – говорю медсестре. – Я подумаю, чем смогу помочь.

Заканчиваю разговор под двумя пристальными взглядами.

–Нет! Я все слышала! Нет! – Взмахивает руками Влада. – Я им тебя ещё не простила. Что там с этой бабкой?

–Инфаркт…

–Ну и поделом. Пусть эту грымзу теперь дочка кормит со своими мухажерами. Нет, товарищ подполковник, вы ее глаза видите? Она уже мысленно бежит всех спасать!

Тяжело вздыхаю. Нет, я полностью согласна с подругой и более того, говорила бы ей тоже самое. Но как можно оставить в беде человека, если он совсем один?!

Поднимаю глаза на мужа.

–Ну что ты, как побитая собака смотришь, – реагирует он. – Напомнить, почему мы сегодня здесь торчим, вместо того, чтобы отмечать день рождения сына

–Ты прав.

–Вот что навоспитала твоя бывшая свекровь, то ее пусть и лечит! А то дочка ее, поди, только и ждёт, когда мать «кони двинет»!

–Это так ужасно…

–В общем, – тяжелеет голос мужа. – Купишь лекарства по списку. Передашь сразу с чеком. Чек сфотографируешь. Даже знаешь, пусть это не ты сделаешь. Отправим кого–нибудь из моих сотрудников. И все! Больше никаких реакций. Тем более визитов. Поняла?

–Да, – киваю. – Это так грустно, что даже для того, чтобы помочь, ты должен подготовить свою безопасность.

–Делай добро и убегай, – хмыкает Влада.

К нам из кабинета секретаря направляется Давыдова.

–Ну… могу вас поздравить. Все обвинения сняты, наши иски приняты. Теперь с гражданкой Заикиной будут разбираться компетентные органы. Приставами наложен арест на имущество.

–Ну слава Богу, – сжимает виски Влада. – А то я думала, что наши соц.сети треснут от потока вопросов. А что сказала истец? Она согласилась на публичное урегулирование?

–Согласилась. Я попросила ее подъехать в понедельник для составления договора.

–Значит, мы можем ехать и жарить шашлыки!

–Света, давайте с нами. – Приглашаю нашего адвоката.

–Ой, нет нет! Достаточно будет моей свекрови с сыном. Большое спасибо за приглашение. А мы с мужем сегодня собрались сбежать… – смущается. – Сняли чан в лесу и домик. Чтобы отдохнуть от родни.

–Ты знаешь, – мурлычет мне на ухо Вахтанг. – Кажется, нам тоже нужен чан и домик без связи на двоих. Недельки на две.

–Даже не надейся, – показываю язык. – На канале через неделю запуск новой программы. Мне обязательно нужно быть в городе.

–Ты добегаешься, я тебе ещё один декрет оформлю, – втыкает мне под ребро палец Вахтанг. – Мы давно что–то не ходили за мужем «мяу–мяу, такая голодная кошечка, которой очень нужен кот.».

–Это были гормоны… – краснею.

Влада со Светой делают вид, что нас не слышат. А может и правда нашли общие темы и что–то ещё решают по документам.

– О… – достает Вахтанг телефон. – Гормоны твои звонят. Даже с видео. Алло… – поднимает трубку.

На экране высвечивается Милла Георгиевна, держащая на руках рыдающего Семена.

– Сенечка! Сыночек… – зову его через экран. – Мама скоро приедет. И папа скоро приедет…

– Что у вас случилось? – Перебивеет Вахтанг.

– Ой… – подкатывает глаза наша опытная няня. – Аленка пришла в комнату с куском колбасы. Дала ему лизнуть. И он теперь требует! Стоит возле стола, не отходит и рыдает.

–Это он в мать, – комментирует Вахтанг. – «Мяу, мяу – дайте несчастной кошечке колбаски в час ночи».

–Это было всего пару раз, – возмущенно толкаю мужа в бок.

–Сенечка. Ты меня слышишь? Милла Георгиевна, попробуйте его во дворе укачать.

–А там уже гости. Дети бегают. У вас как дела?

–Все в порядке. Мы уже выезжаем домой.

Прощаемся с адвокатом и некоторыми мастерами, которых привезли на слушания в виде свидетелей. И к счастью, что эта была абсолютно лишняя мера.

–Влада, ты с нами?

–Не, – отмахивается подруга. – Я же ещё торт у мамы на забрала. Боялась, что на жаре потечет.

Мы с Вахтангом садимся в машину.

Муж дожидается, пока я пристегнусь, а после наклоняется и долго целует меня в губы.

Отстраняется с загадочной улыбкой.

–Это что значит?

Пожимает плечами.

–Вспомнилось вдруг. Как три года назад в этом самом суде разводился. И думал, что жизнь моя просто катится в задницу.

–А она катила тебя ко мне… – улыбаюсь.

–Не жалеешь?

–Ты шутишь сейчас, товарищ подполковник?

–Нет.

–А ты? – Ехидно прищуриваюсь. – Ты не жалеешь, что сел на теплое место уже женатым, сейчас бы осчастливил какую–нибудь дочку генерала. И жил бы в шоколаде.

–Я не понял, ты ревнуешь? – Довольно улыбается муж. – О Боги, вот я и дождался этого дня!

–Нет… – царапаю его руку ноготком. – Просто я на следующий праздник пойду с тобой. И лучше бы всем прекрасным барышням остаться в этот день дома. Заболеть женским гриппом!

–Ахахахах! – Смеётся муж. – Ну допустим. А твои инвесторы?

–А что с ними? – Хлопаю невинно глазами.

–Как быть с тем, что сегодня в наш дом несут букеты от абсолютно левых людей?

–Всего три! От Шарапова, Даулина и от Солнцева. Просто по–человечески поздравляют меня.

–Какие хорошие люди!

–Все! Все! Товарищ подполковник! – Смеюсь. – Хватит! Лучше поцелуйте меня ещё раз и везите к детям.

–К детям…. это мы быстро… – снова впивается в мои губы муж.

И целует так горячо, долго, что на какое–то время забываю, где мы, сколько проблем за сегодняшнее утро решили и куда вообще собирались.

Грудь требовательно начинает ныть.

Я притягиваю Вахтанга к себе ещё ближе, чтобы не вздумал прекратить поцелуи.

–Мяу–мяу? – Смеётся он. – Зарина Ириновна соблазняет своего грозного мужа?

–Сегодня буду ждать вас после отбоя и не забудьте «резиновые изделия номер два».

–Обижаете, у меня «третий». Или вы забыли? Тогда предлагаю запланировать тактически–ротовые исследования….

–Пошляк! – Смеюсь и бью мужа ладонью по плечу. – Все слезь с меня, а то нам сигналят.

–Да? И правда!

Сделав вид, что мы приличная, скучная семья выпускающего редактора детского канала и подполковника МВД, мы отъезжаем от здания суда.

Задираю мужу рукав и любуюсь татуировкой чуть выше запястья. Там графические три буквы: «З», «А» и «С».

Дорисовываю рядому еще три буквы. «А», «Д» и «А».

–Засада? – Смеётся Вахтанг. – Я согласен.

–Я пошутила, – показываю мужу язык.

–А я – нет.

Конец