Блажь королевская.

1.

Слабый ветер едва ощутимо касался высокой зелёной травы, лишь немного раскачивая её тонкие, прямые стебельки, слегка заострённые к верху. Эта жёсткая, ярко-зелёная трава могла устоять и перед куда более сильным ветром. Даже в ураган, она раскачивалась словно бы с большой неохотой – отчего местные жители и носили столь странные ботинки - высокое голенище, поднимается выше колена, а ткань прошита металлическими нитями. Эластичность у такой обуви где-то в районе хорошо задубевшей кожи, но если внутри нашить мягкие пушистые накладки, то носить можно. А особого выбора здесь и нет. Увы, но любая другая обувь, соприкоснувшись с местной луговой травой, изнашивалась буквально за день-два. Ничего не поделаешь - приходилось мириться с неудобствами, что б сохранить возможность хотя бы как-то передвигаться на своих двоих.

Приходилось. Раньше. Буквально несколько дней назад.

Теперь в подобных мерах предосторожности, нет совершенно никакой нужды.

Просто никого не осталось, здесь больше некому носить такие ботинки. В принципе что-то носить, уже не кому - все мертвы.

Истинно мертвы.

Трава вдруг вздрогнула. Зелёные, жёсткие травинки, способные резать плоть, словно раскалённый нож масло, задрожали, словно бы в сильном испуге. Их насыщенный зелёный цвет, становился всё слабее и слабее. Что-то здесь изменилось, в воздухе дрожат странные тени, а уже спустя мгновение, на равнине возникли двое. Они замерли друг напротив друга. Сейчас их разделяет метров десять почвы, голой безжизненной почвы, с которой ветер уносит вдаль, серые песчинки и хлопья – это всё, что осталось от вездесущей невероятно жёсткой, зелёной травы.

-Моё почтение. – Произнёс тот из двоих, что опирался на косу. Он не сбросил капюшона своего чёрного балахона на спину, его лицо так и осталось в тени. Лишь два ярко-красных угля, горят под капюшоном, их хорошо видно - его глаза. Красные, злобные глаза, горящие во тьме. Его голос – злобный хрип чудовища, коим, наверное, он и является.

-Не нужно. – Отмахнулся тот, с кем он заговорил. Высокий, стройный мужчина, голый абсолютно, видно всё, каждую деталь его фигуры…, было бы. Если бы она не была серой, немного смазанной, словно бы контуры её всё время подрагивают. Да. И полупрозрачной – он словно бы призрак.

-Великий Ганзар. – Коротко кивнув, ответило существо с косой – оно приняло ответ этого призрачного человека и выразило то, что было подтверждением фактического статуса этого ве…

-Ааааа! Ебать! Блять! Пиздец! Ебучая сука трава! Аааа!

Оба существа повернули головы. На холме, далеко влево, высоко подпрыгивая, скачет человек в шортах, галстуке и с двумя бутылками в руках. Скачет он по местной зелёной траве, которая уже успела окраситься в красные тона. Впрочем, данные скачки, долго не продлились – из рук человека, хлынуло алое пламя и в один миг, трава увяла, обретя бардовый, неприглядный цвет.

Мужчина остановился, выдохнул, на них посмотрел и крикнул:

-Всё нормально пацаны! Не парьтесь! Я в порядке.

«Пацаны» повернули головы обратно. Опять друг на друга смотрят.

-Если бы не Исход, наверное, я бы поубивал их всех. – Наконец, ворчливо признался Ганзар.

-Они полезны. – Констатировал очевидный факт, тот, что сжимал когтистыми пальцами косу.

-Возможно, полезны…, что ж, посмотрим, на что ты способен теперь, Великий. – С несколько злобной ухмылкой произнёс тот, чей голос не так уж и давно, вновь звучит в Пределе Миров.

Спустя мгновение, область радиусом в полсотни метров, накрыло пеленой чернильно-чёрного пламени, что, коснувшись травы, мгновенно обращало её в прах, убивая каждую её клетку, каждый её атом – трава умирала Истинно, так, что от неё не оставалось ничего.

Ничего кроме энергии - только Изначальная, что в мирах зовётся Смерть, только она осталась там, где ещё недавно, зеленела яркая луговая трава…

Мужчина в шортах уселся на участок почвы, лишившийся растительности и свернул крышку с первой бутылки. Глотнул, выдохнул, сигареты достал, сидит, на чёрное пламя смотрит.

Минуту смотрит. Вторую, третью. Вот бычок выкинул, ещё пивка хлебнул.

Тут над головой что-то пролетело, резко завернуло в бок и плюхнулось рядом. Аж очки потеряло, но это ничего страшного – нашло оно их сразу же, на нос надело, плащ поправило.

-Здорова братуха, ничего не пропустил? – Сказало оно, точнее, он.

-Не. Только началось. – Мужчина в шортах протянул вторую бутылку новоприбывшему.

-Да не, я посмолить решил. Боюсь, пивас весь кайф покоцает. – Достал он сигаретку странную, закурил, дымок сизый над полем потянулся, да запахом не обычный такой. – Забористая трава отвечаю братан. Гоблинская. Реально штырит. Будешь?

-Да не, я пока пивком разгоняюсь. Потом, может.

-А, ну ладно тогда. Чё? Кто побеждает? Генка или Кирюха?

-Да пока не понятно. Давай смотреть, зря что ль, пасли их? Соньку уговаривали, Генка ей чуть кочерыжку не свернул, когда просёк что она его палит по углам.

-Гы. – Ухмыльнулся второй. – Это да, Генка пацан жёсткий. Вот Кирюха норм, не парится по всякой ботве. Реальный перец, скажи Шкет?

-Да базару нет Штык.

Выпили, покурили, смотрят.

Минуту смотрят, вторую, уж десять минут прошло, чёрное пламя горит и всё.

-Чёт лажа какая-то. – Неуверенно проговорил Шкет.

-Угу… - Ответил его друг.

Сидят, смотрят. Хмуриться начали.

-Махач у них…, высшая в рот её магия…, божественный блять уровень…, ничего не попортив…

-Не говори братан. Гондоны блять…, - Шкет его локтем в плечо толкнул и с круглыми глазами у виска пальцем крутит. – Чё? – Не понял Штык.

-Ты помело-то осади братан. Это ж блять не фраера подзаборные, это ж боги, в рот их по нотам.

Снова сидят, смотрят, пиво пьют…, пламя вспучилось, задрожало и!

К ногам зрителей, быстро вертясь в воздухе, упала рука.

С когтями на пальцах.

И тишина.

Минуту где-то смотрели они на руку.

-Да ну на хуй! – Возмутился Штык, поднимаясь на ноги. – Я думал реально месиво будет, а мы тут блять на чёрную хуйню смотрим! Да ебал я в рот! У меня уже жопа замёрзла тут сидеть! В пизду!

-Да подожди, может чего…

Его речь прервалась, так как во вспышке алого пламени, прямо перед ними, возник некто в кожаном плаще, с прилизанной причёской. Аристократических форм лицо, обратилось сначала к стене чёрного огня, а затем к зрителям.

-Здорова народ. – Ответом ему было невнятное злобное ворчание. – Я чего подтянулся? Я это, там Лорды Пламени, ну, Тайсона пацаны, меситься ща будут. Один на один. Смотреть пойдете?

-Да я в рот ебал. – Буркнул Штык. Рукой показал на стену пламени. – Вон, сидим блять смотрим, квадрат малевича. А там что? Лучше что ль? Тож блять боги все…, нах, всё настроение по пизде. На хуй пацаны короче, я лучше бухану на корабле. Там у них Алёнка щас болтается пиздатая тёлка. Видали? – Оба собеседника согласно кивнули. – Вот, попробую доебаться, может, в этот раз даст.

-Ага, даст. – Ухмыльнулся Шкет. – В прошлый раз она тебе прям в хайло с плазмы уебала. Башка испарилась к хуям. А щас чё поменялось?

-Чё, чё…, яйца чешутся, чё блять.

-Короче, пацаны, - снова заговорил новоприбывший. – Там махач реальный будет, без этой поеботы с огнями, чисто на кулаках, но с магией. Отвечаю, там реальный замес будет.

-В натуре? – Не уверенно молвит тот, что в тёмных очках.

-Ну, так! Штык, это ж Тайсона пацаны. Они ж там, на башню вообще отбитые. Подраться они любят, да так что б реально с огоньком, что б кровища во все стороны, реально пацанский махач.

-Ну, не знаю…

-Я туда короче. – Шкет поднялся на ноги, протянул руку, положив ладонь на плечо новоприбывшего человека. – Сань, ты чё, как? Остаёшься?

-Да на хуй надо. С вами, хуле. – Он положил ладонь на второе плечо и спустя миг, все трое исчезли, во вспышке алого пламени, а чёрный огонь Смерти, всё ещё пылал среди зелёного поля…

Штык медленно открыл глаза – проснулся он, вот и открыл. Так часто бывает, когда человек просыпается. Вроде вот спит себе, храпит счастливый весь, работать не хочет, с вечера объелся, вот и спит, валяется, а потом – раз! И глаза открыл. Часто бывает, в общем.

Но в данном случае, человек с вечера не объедался – он с вечера сильно упился и дополнительно хорошо укололся. Причём первое он делал как все нормальные люди, а второе…

-Уууу… - Простонал Штык, осторожно прижав ладошку к своему самому дорогому, тому самому, чем так гордился. Оно болело. В двух местах. Ровно там, куда укололся – такие вот странные идеи бывает, приходят людям, толи в голову, толи ещё куда. А то ведь бывает, придёт идея к человеку, блистательная или не очень, но придёт. В голову, естественно. Осмотрится она, повертится из стороны в сторону, о кости черепа побьётся, но что же это, что происходит, что за невидаль такая? Кости есть, идея есть – мозга нет. Чудеса. И уходит она туда, чем человек думать привык. Да, такие вот дела…

К слову, туда, куда идея пошла, там тоже болело. Но почему, Штык вспомнил не сразу. Отчего сердце у него билось быстро, часто, а к щекам кровь прилила - воспоминания ужасные захлестнули с головой, ведь вчера в эту квартиру, осквернив её беспощадно присутствием своим, заходил ни кто иной, как Птица. Раздобревший от спиртного и хорошего настроения, Штык не стал его немедленными пинками спускать с лестницы. Наоборот, весь вечер знакомил его с девушками лёгкого, не очень лёгкого и совсем не лёгкого поведения – вчера тут были самые разные, ему захотелось разнообразия, и выдал он команду своим людям. Те команду выполнили, даже несмотря на то, что не все они были людьми – некоторые, совсем немножко, буквально чуть-чуть, в некотором роде, вампиры. Ну а кому сейчас легко? Всем не просто, жизнь она такая, непростая она, это да.

Птица на все его потуги не реагировал, к девушкам интереса так и не проявил. А вот на него смотрел собака серая, как-то нехорошо. Как-то сильно не хорошо. Не потому ли болит у него…

Да нет, быть не может!

Или может?

Штык ощутил, как по телу идёт волна ледяного пота.

И тут! Вспомнил. Одна девушка есть, со сложным характером она и тёмным прошлым, а в настоящем очень хорошая, добрая и социально бесценная – частный предприниматель она.

Героином торгует.

Так вот, она принесла на застолье пару доз чистейшего товара из новой партии. Так как Штык был хозяином дома и очень важным гражданином, то одна доза досталась ему. Кому вторая он не запомнил, однако, вспомнил, как, не совсем ясно зачем, вколол эту дозу себе прямо в правое полушарие седалищного отдела организма. Вот он, организм этот, и болит теперь в седалищной части.

-Фух! – С облегчением выдохнул Штык и случайно расслабился – и как обычно, случилось свинство. Он мгновенно излечился от всех последствий вчерашней гулянки.

Шмыгнув носом, несколько расстроенный, вздохнул он грустно и, нащупав пульт от телевизора, краем сознания отметив, что квартиру кто-то успел прибрать, а гости разошлись, а может, их другие гости съели – не суть важно, в общем, нащупал пульт и включил телевизор.

-…и ровно через два месяца, в Ленске состоятся выборы мэра города. – Радостно сообщила дикторша с местного телевидения. – И ещё раз друзья! Партия Единственная Россия, возглавляемая господином Ведевым, вновь взялась за работу над пакетом новых законов, согласно которым, выборы мэров, во множестве областей и городов, будут отменены. Господин Пурин уже подписал все предварительные бумаги и вот-вот, уже буквально через два месяца, ему на подпись поступят новые законопроекты. Наш город, один из многих, где выборы будут отменены, чего, конечно же, мы все ждали так много лет! Право слово, товарищи господа – зачем нам эти выборы? Столько денег уходит впустую. – Штык согласно кивнул – лучше пропить, чем тратить на такую тупость как выборы. – Но уже через два месяца, они будут отменены. А выборы, что пройдут через два месяца, станут последними в Ленске. Не пропустите их – это историческое событие, ведь они последние.

-На хуй ваши выборы. – Заявил Штык, выключая телевизор и широко зевая в потолок. Так широко, что даже зажмурился и потянулся, слегка застонав. Вот, а потом, естественно, сел на диван и сидит. Да. Серый такой, с глазами блестящими, круглыми, уши торчком, замер весь.

Сидит, значит, смотрит.

В угол комнаты.

Оттуда на него тоже смотрят. Человек один. Невысокий такой, волосы копной, в руках шапку мнёт, в тулупчике овчинном, в валенках, да широких полотняных штанах. Человек как человек, ничего особенного, разве что черты лица простоватые, довольно даже грубые.

-Здравия тебе человек добрый. – Говорит мужик, шапку толстыми, грубыми пальцами тиская.

-Ик. Блять. Пиздец. – Поздоровался Штык в ответ.

-Чудно говоришь. Словно вот материшьси. Чай барин ты, ага? – Кивает мужик головой, словно бы сам себе на свой вопрос уже и ответил. – Барин, а чего случилось-то? Чего это, ну, здеся вот? – И рукой показывает он на всё вокруг. Потом на лампочку смотрит, пальцем в неё ткнул. – Свеча чудная какая. А ты не колдун часом ли барин, ась? – И прищурился подозрительно. – Ты это, того, брось барин, а то ведь барин не барин, а к батюшке сходить-то оно и не долго, а там тебя барин, ты уж звиняй, люди мы простые, в клетку калёную тебя, да как есть над водой текучей и поджарим.

-Водой текучей? – Промямлил Штык в ответ, но уже почти без страха – как-то быстро, что не слишком понятно, он вдруг оправился от происходящего. А то, что здесь и сейчас…, это странно.

-Над рекой барин. Над водой текучей все-все ведьмы власть свою от диавола полученную, в раз теряют, должно бы тебе знать такое. То и ребёнки малые знают. А ты вон, большой уже, должен знать…, так я чего хотел-то барин? Чего ж такое-то, а? Оболынь-то где?

-Кто?

-Оболынь, река наша. Село моё где? И чего это за место такое чудное?

-В душе не ебу, что за еблань такая… - Сказал Штык, но осёкся – мужик пропал, говорить больше не с кем. Штык повертел головой, но в квартире пусто, только он один и всё.

Вытер пот со лба рукой левой и закурил.

-Да уж блять… - Пробормотал он, выпуская колечко дыма к потолку. – А я не верил, думал, прикалываются. Да и кто б поверил? По ящику ни слова, слухи только, да и тех, нет ни хуя, слухов этих бля, в рот их драть коромыслом.

Он тяжко вздохнул, снова закурил.

Перед глазами, воспоминанием туманным, тот мужик с шапкой в грубых пальцах промелькнул.

Мужик как мужик, сельский житель глубинки – за столетия мало чем он изменился, как в повадках, так и в быту. Как жил при свечах, как гадил в очковом сортире, как прежде в тулупе ходил, да от паровоза прятался в кустах, так и сейчас. Только вот той самой «глубинки», почти не осталось, не потому, что на её место пришли города или фермы, вовсе нет – она просто вымерла.

Мужик как мужик. Только серый и местами прозрачный.

Просто он Призрак, а они все как один, прозрачные.

Призрак, представитель новой расы Нортумеса, возникшей уже несколько лет как, но так и не определившейся со своим королём или королевой. Ни один из них, из тех немногих что стабилизировались, не посмел попытаться занять трон своей расы – по разным причинам.

Стабилизация призрака – вещь простая, описывающая простые явления. Только непонятные, загадочные и заставившие уйти с головой в работу всех колдунов планеты, да почти всех рас. Почти, потому что призраки, это всегда, в каждом случае, люди.

Некоторых это сильно оскорбило.

В итоге, гномы решительно отказались изучать вопросы новой расы. Решительно, гневно и крайне презрительно – по общим подозрениям прочих рас, своим презреньем, они прикрывали свою обиду.

У людей ведь даже короля нет, в Нортумесе они не представлены, а призраки сплошь люди. Гномы, в отличие от прочих, ощутили себя оскорблёнными до глубины души. Их не очень поняли другие, ведь всё-таки, Призраки, это новая раса.

Вот вампиры – они тоже все как один из числа людей. Но это гномов не оскорбило. А тут, прям как с цепи сорвались, оскорбились на всех и вся и насовсем.

Штык попытался припомнить, что говорилось о стабилизации призраков, на одном из собраний королей всех рас. Там было что-то важное. Он не помнил что, но сейчас, когда призрак возник в его квартире – он чувствовал, что надо вспомнить, что это важно.

Но почему важно?

-Нах. – Махнул он рукой и пошёл к холодильнику – за пивом.

К пиву взял чипсов пачку, вернулся к телевизору. Включил, посмотрел в угол комнаты – пусто, исчез мужик и больше не появляется.

-…абсолютно согласен. – Сказал телевизор, голосом усатого хмурого мужика.

-На хуй иди. – Сказал зритель, голосом короля вампиров.

-Да, вы совершенно правы. – Заговорил телевизор голосом брюнетки с симпатичным лицом четвёртого размера и пухлыми щёчками. – Наши граждане так устали от этих бесполезных и глупых выборов, что просто нет иного выхода. Выборы должны быть отменены, как минимум, на уровне глав городов. Ежегодно на них тратятся гигантские суммы, а что толку? Что ни мэр, так вор или негодяй, нет, решительно нет! Это безобразие нужно остановить. Наш народ такой добрый и доверчивый, а всяческие мошенники этим нагло пользуются. Нет никакого смысла в выборах.

-Сто пудово. – Согласился король вампиров. – На хуй выборы.

-Мэров лучше назначать. Это дешевле и быстрее. А кто лучше губернатора, всенародно избранного, сможет понять, какой нужен мэр конкретному городу? Естественно никто!

-На хуй губернаторов. – Добавил Штык. Но, с ним, почему-то, телевизор не согласился и стал рассказывать, что выборы губернаторов, это нужно, это важно, а выборы мэров – корень всех бед и зла великого. Штык скривил губы, инстинктивно чувствуя, что его хотят обмануть, но где, кто и как, он решительно не понимал. Да и не особо хотел понимать – четвёртый размер лица, это вам не шутки.

Звук выключил, стал наблюдать – плечиком ведущая повела, левая сторона лица колыхнулась. Правым плечиком повела, правая сторона лица качнулась, задорно топорщась в одной маленькой точке, на левой стороне платья, к плечу поближе – а говорят по телевизору смотреть нечего! Брешут, как есть брешут. Вон - наугад включил, а тут такая интересная передача с таким красивым лицом!

-Кхе-хе. Барин, я это…

-Ебать! – Воскликнул Штык, пивом подавившись. Опять. Стоит в углу, шапку мнёт.

-Барин, я бы это, я… - И с открытым ртом замер, молчит, на него смотрит.

-Ну? Хули потух? Чё надо?

Однако полупрозрачная фигура не шелохнулась. Шли минуты, кончалось пиво, телевизор начал показывать что-то не то, девушка с красивым лицом пропала, делать стало нечего. С другой стороны, что мешает переключить канал? Переключил.

Но этот мужик в углу, стоит и всё на него смотрит.

-Сука блин. – Буркнул Штык, непроизвольно ёжась. Призрак никуда не исчезал.

И тут – как вспышка! Он вспомнил.

Стабилизация призраков – они не просто возникают, они должны стабилизироваться.

Воспоминание о том совете королей Нортумеса, где обсуждалась проблема новой расы, потоком хлынуло в его разум. Он даже откинулся на спинку дивана, стараясь не упустить деталей – чувство, что нужно это вспомнить, стало столь ярким, что он сейчас не мог думать ни о чём другом.

После того, как пришельцы из будущего или иного мира, а может и всё сразу, пришельцы злобные и коварные, отправились восвояси, что-то произошло с самой мировой тканью. Что это такое, ткань, которая мировая, Штык не знал, особо не интересовался, а отдельно для него пояснять, никто не собирался. Так что слушал тогда вполуха, иногда вставляя что-нибудь в разговор – всё-таки король, надо же как-то деятельность и участие в общей проблеме изображать. Ну, а как? Вот он и делал разные замечания, да с умным видом. Король всё-таки, тут вид умный надо, а то как же иначе?

В общем, ткань мировая как-то, куда-то, непонятно зачем и почему конкретно, претерпела изменения, но очень локально, в районе всего одной планеты. И это изменение, что-то там с колдовством связанное, повлияло на некие отпечатки некогда живших людей. Почему-то, только людей и только отпечатки. Почему? Зачем? Он не стал спрашивать, но вот что такое отпечатки, поинтересовался. Короли Нортумеса снизошли и без всяких обиняков, объяснили, в чём дело.

-Ни хуя не понял. – Честно тогда признался Штык.

-В этом нет ничего удивительного. – Сказал один из королей.

-Илюха, знаешь, что с третьим лишним делают? Ебало завали.

«Илюха», король Носферату, почернел больше обычного, глаза сузил – оскорбился очень, но всё же промолчал. Впрочем, роли это не играло – Штыка снова стали дружно игнорировать, а проблема была интересной и бурно обсуждалась. К сожалению, из всей той жаркой дискуссии, мало что было доступно пониманию непосвящённых в тонкости и нюансы высшей магии.

Однако основное он всё же уловил и запомнил – ну, как запомнил? Проклятье вампирской памяти, хочешь, не хочешь, а запомнишь. При желании можешь вспомнить, без желания, даже как будто забыть. Но если напрячься, захотеть этого изо всех сил, то воспоминание оживёт и информация возникнет в голове. Так это у всех или только ему не повезло, Штык не знал и не особо хотел знать.

Выходило так, что в мире появилась новая раса, о чём не двусмысленно намекал новый трон, в зале Нортумеса. Призрачный трон – в прямом смысле слова. Через него проходили предметы, его нельзя было коснуться. Он проверял. Бросил в него пачку от сигарет – насквозь пролетела, в темноту окружавшую зал улетела пачка и там пропала. Попытался пощупать – пальцы прошли сквозь спинку трона, ничего не ощутив. Коснуться Призрачного трона мог только Призрак.

Однако представители новой расы не спешили занимать трон, они и к жизни своей странной возникать не спешили. Вот о том и была эта самая стабилизация. Призраки не были душами умерших людей, они были их «отпечатками», сохранившимися в мировой ткани или в Великих Силах – что там к чему, Штык не понимал, но это изрядно удивляло остальных королей и вызвало жаркие споры, вплоть до зубного скрежета, резких высказываний и прямых оскорблений. Почему так, он не сразу понял, только спустя несколько заседаний королей Нортумеса.

А всё дело в том, что это было невозможно. Существование Призраков, противоречило всему, что расы Нортумеса знали о Великих Силах и мире в целом. Никто и ничто не способно оставлять отпечатки на такой длительный срок. Сами по себе «отпечатки», не новость для любого мага, но они не остаются надолго, все отпечатки исчезают рано или поздно и ни один не может существовать сотнями лет. А ведь первый Призрак, был девушкой, умершей тысячи лет назад.

Ничто не могло хранить отпечаток так долго. Даже могущественные артефакты. А тут раз и на тебе – по всему миру и пачками. От этого короли плавно перешли к тому, что могло такой отпечаток считать и что могло его оживить в таком существе, как Призрак. А от этого, перешли короли и к тому, чем же на самом деле являются эти самые призраки – свои знания они считали широкими и полными, а посему, неизбежно усомнились не в знаниях, а в своих выводах, относительно сущности Призраков.

Впрочем, они и тут немного смогли прояснить – зашли в тот же тупик, что и раньше. Случившееся не поддавалось никакому объяснению и даже просто пониманию.

Штык вспомнил почти все разговоры касавшиеся Призраков, однако, увы - вспомнил так, словно случайно на его телевизор стали передавать выпуск новостей на чистом китайском языке. Слова слышно, картинку видно, но непонятно ровным счётом ни хрена.

Нечто подобное он ощущал, как-то открыв учебник по тригонометрии…

В целом, возникла новая раса. Призраки. Как, почему, зачем, откуда, что их поддерживало и породило? Не ясно. Но вопрос изучают почти все маги мира, даже тех рас, что в Нортумес не вошли.

А так же они оценивают возможности Призраков, пока неясные ни для кого. Всё дело в стабилизации – уже не первый год призраки возникают в мире, но лишь единицы из них воплотились окончательно. И то не факт – иногда и они куда-то пропадают. Может, бродят по миру, а может в прямом смысле слова, пропадают. Воплотились…, Штык хмыкнул, хлебнув пивка. Так о них говорят короли Нортумеса – «воплотились». Но в том-то и проблема, что плоти в них нет. Призраки больше похожи на голограммы. Они проходят сквозь стены, не могут поднять даже сухой лист с земли, прозрачные как грязное стекло. Воплотились не совсем подходящее для них слово.

В первый раз призрак возникает всегда одинаково, но в двух вариациях. Тот, что появился сейчас в его квартире – вариант самый распространённый. Призрак возникает, сознавая себя, двигается, говорит, задаёт вопросы, плачет, угрожает – они все по-разному реагируют. Потом исчезает или замирает на несколько часов. Потом снова появляется на прежнем месте.

Один из них появился во второй раз лишь через два года, но чаще всего они исчезают ненадолго, день, иногда неделю, порой на пару месяцев. И каждый раз появляются снова.

Изредка, призрак возникает замерший, словно в стоп-кадре и никуда не пропадает месяцами. Не двигается, не говорит, просто стоит, лежит или сидит, иногда зависает в воздухе. С такими больше всего проблем – расы Нортумеса отслеживают подобные происшествия и при первых звоночках, немедленно выдвигают в нужную сторону отряд магов, которые прочищают мозги всем встречным поперечным. В Ленске, этим занимаются и вампиры, в частности, Соня. Отмазаться от этой работы, Штыку не удалось. Вампиры часть Нортумеса и они обязаны следовать его правилам.

Так что же такого важного нужно было ещё вспомнить?

-Уууу… - Простонал Штык, ибо уже вспомнил и порадовался печальным, протяжным стоном.

Если призрак появился, он может пропасть. Но он обязательно появится снова и будет карму отравлять до тех пор, пока не воплотится окончательно. А на это могут уйти недели и месяцы.

Получается, с этим бородатым в тулупе, ему жить ещё хрен знает сколько.

-Да что б ты сдох! – Буркнул Штык в сторону застывшей призрачной фигуры. Увы, призраки второй раз помирать не умеют.

И вот чего делать?

Телевизор включил, мрачно и хмуро запивая сигаретный дым холодным пивом.

-…выборы это зло! – Рявкнула с телевизора толстая тётка с красным носом.

-Побойтесь Бога окаянные! Власть от Бога, не от людей! Только Патриарх может выбирать мэров и губернаторов, по воле Божьей! – Тряся пузом, завил второй участник случайного опроса на улице.

-Какие выборы! Только партия должна решать. Сталина на вас не хватает! – Кричит третий.

-Вы коммунист?

-Слава Аллаху, я коммунист! – Заявил мужчина, воздев руки к небесам.

Штык выключил телевизор. В некотором недоумении – что за ажиотаж такой подозрительный?

-Выборы, выборы, все кандидаты пидоры. – Напел он старую, народную песенку и поудобнее устроился на диване. Спустя мгновение скосил взгляд – мужик прозрачный в углу стоит.

Ну, вот как вообще, вот что за свинство такое? Тяжко вздохнув, он допил, что в бутылке осталось.

Наличие прозрачного мужика в квартире определённо раздражало.

Вновь вздохнув не менее тяжко, Штык поднялся и стал искать в квартире несколько важных предметов. На самом деле, ему сейчас полагалось сообщить кому-нибудь о призраке. Так как он не особо увлекался различными делами, не связанными с бездельем, пьянством или потреблением различных наркотиков, преимущественно внутривенных, то сообщить он мог только Лене или одному из колдунов, живших в городе. Как вариант – эльфам, такие в городе тоже были. Как королю вампиров, ему полагалось их всех знать и помнить их номера телефонов, а так же места проживания. Но это было утомительно. Да и зачем самому всё помнить, если в клане есть Мудрость? У неё память прекрасная, делами всякими заниматься она любит, работящая, так что на неё король все такие вещи и скинул. И сейчас он должен был ей сообщить о призраке. По одной простой причине – решение королей Нортумеса было однозначным. Призраки не должны воплощаться своего рода «дикарями». В момент воплощения, в периоды, когда они приходят в себя и способны слышать и говорить, рядом должен быть тот, кто сможет с ними пообщаться и ввести в курс дела. Ведь многие из них, обладали материальными телами, жили, века и тысячелетия назад – так они полагали сами. Чем они на самом деле являются, вряд ли когда-либо станет понятно.

Однако они должны были понимать, кто они такие, чем стали и каков мир вокруг, прежде, чем они станут стабильны и смогут покинуть место своего первого появления.

То есть, если он сообщит о призраке, в его доме кто-то поселится. Рассчитывать, что это будет некто с красивой грудью, шикарными ногами и тонким голоском, несколько сильно наивно. Да даже надеяться, что это будет хотя бы нечто на человека похожее – вряд ли. Ладно, если эльфийка, а если эльф? А если гном? А если вообще эти черномазые с трещинами по всему телу, в которых течёт нечто красное? Да мало ли кого к нему поселят с целью просвещения очередного прозрачного существа.

Так что – нафиг это всё.

Найдя всё нужное, Штык прибил к стене две дощечки. К ним два пластиковых крючка привинтил отвёрткой, а на них повесил старую штору. Закрыл штору, отошёл немного назад, критическим взглядом осмотрел рук своих творение. Мужика прозрачного больше не видно.

Довольно крякнув, Штык вернулся к дивану с новой порцией пивка и снова включил телевизор.

-Александра, вы действительно намерены участвовать в выборах? – Спросил диктор с усами.

-Да, конечно. – Ответила шикарная черноволосая и очень молодая девушка.

-Хм. – Скуксился мужик. – Но вы ведь, простите, жен…, очень молода. Вы уверены?

-Я не просто уверена. Я намерена победить. – Заявила девушка, смело посмотрев в камеру.

Увы, увы…, она была в пиджаке и блузке, закрывавшей всё до самой шеи.

Штык переключил канал и устроился поудобнее – опять про выборы, но пофиг. Да даже не пофиг, наоборот, даже интересно – потому что про выборы не здесь, а там.

И не просто про там – с Эдди Мерфи!

Ну, какой дурак станет смотреть какую-то туфту про выборы мэра твоего родного города, от которого зависит будущее всего города, когда по другому каналу идёт реально смешной фильм с Эдди Мерфи? Да только полный дурак! А Штык человек очень умный, хотя и не совсем человек.

Так что он стал кино смотреть и ни капли не пожалел – очень интересный и смешной фильм.

А когда по экрану поползли титры, Штык задумчиво закурив, стал хмуро смотреть в пол.

Что-то было в этом всём. Фильм, на самом деле, не совсем про мэра, что-то про какой-то конгресс, но суть от этого, по большому счёту, не меняется. Что там, что здесь, один чёрт, работа в органах управления так сказать. Так что же это что-то, что там было и что его заставило задуматься?

Власть.

У него её и так в избытке – он как-никак король вампиров.

Деньги.

Тоже не то, их у него, как у короля вампиров, главы успешной и развивающейся бизнес фирмы оказывающей разнообразные услуги населению под малоизвестным брендом «Ленская ОПГ», в избытке. Денег, конечно, никогда не бывает мало, но тут не тот случай и не те цифры.

Но что-то, что-то эдакое в этом есть. Ходишь такой в галстучке, ничего не делаешь, все тебе должны, а ты главный и при этом, что странно, самый нужный и важный. При власти, при деньгах, работать считай не нужно…, но всё это есть и так. Так что же ему покоя не даёт?

-Родина в опасности друзья! Мы должны отдать власть народу! Мы должны сами стать властью и изменить жизнь к лучшему! Только нашими усилиями, только нашими руками! – Сказал телевизор.

-На хуй иди. – Ответил король вампиров, выключая его с пульта.

Но что-то в этом было. Что-то, что он пока не мог понять.

Надо проветриться. Пройтись по городу, подумать – с чем он и покинул квартиру.

Улица встретила полуденным солнышком, редкими прохожими и не менее редкими автомобилями, куда-то по своим делам ползущими по разбитому асфальту, активно процветающей российской глубинки. Процветание было видно буквально везде – огромные ямы в дорожном полотне, трещины в нём же и стенах зданий. Это процветание началось 17 лет назад и до сих продолжалось.

Штык глубоко вдохнул, мимо проехала иномарка красивая, прошёл мрачный мужик, со злобным взглядом – тоже радуется процветанию. И тут!

Ничего особенного на самом деле, просто штукатурка на другой стороне улицы, свалилась на асфальт. Прохожих мало, пылевое облако быстро рассеялось, окна целые остались – сущая безделица, ведь кругом процветание! Разве такие мелочи могут хоть немного испортить кому-то настроение?

Штык шагал по тротуару, игнорируя радости процветания, захлестнувшего страну с головой, и не обращал внимания на его яркие проявления. Он не смотрел на обшарпанные, потрескавшиеся здания, не обратил внимания на вывеску «2008!» - свалилась на тротуар откуда-то, ну и что? Пусть себе валяется, никто на неё внимания и не обращал. Идут, как будто нет её там. Уже и маленький флажок в углу вывески затоптали, не понятно уже, какого он цвета и формы. Что-то там с синим.

Не обратил внимания и на наглых буржуев-капиталистов, что подло зашибали огромные деньжищи продавая с лотков семечки и пирожки. А ведь эти негодяи, седые и сморщенные, ещё и пенсию получают, а налоги со своего бизнеса не платят – возмутительная несправедливость! Но ему было в основном неинтересно. Ну, сидят, ну торгуют – да и пусть.

-Ну. – Рыкнул гражданин в неприличной одежде, нависнув над одним из буржуев пожилого возраста и зверски хмурясь, смотрит он буржуину тому прямо в лицо.

-Сынок, ну не продал я ещё ничего, ну что я тебе отдам-то?

-Не мои проблемы. Гони налог!

-Какой налог, сынок?

-Отечественный блять налог. Давай реще!

И руку протянул, смотрит кровожадно. А чего поделаешь? Вздохнул буржуй и из кармана мелочь достаёт весь печальный и грустный – это он нагло притворяется, что у него денег нет…

Штык задумчиво взирал лишь себе под ноги и всё никак не мог понять – почему не отпускает его эта вся история с выборами? Ему какое дело вообще? Ну, разве что та девчонка, Александра или как её там - симпатичная, есть в ней что-то эдакое. Но ведь о ней, так, мимолётно подумал и всё. Вновь мысли вернулись к выборам. Так что за дела? Почему он не может это выкинуть из головы?

-Здравствуйте! – Радостно крикнул ему в ухо молодой парень в белой рубашке и протянул листочек разноцветный, с буковками разными.

-Хули надо? – Так же радостно отозвался простой российский вампир по прозвищу Штык.

-Вот, возьмите. Скоро выборы! – Всё равно радостно сообщил парень, протянув листовку. На провокацию несознательного гражданина он не поддался и остался вежлив.

-На хуй выборы. – Заявил Штык, но, почему-то, сам себе удивляясь, листовку взял.

Он шагал дальше, по тротуару, без всякой цели. В руке листовка, меж пальцев зажата, от слабого тёплого ветерка треплется, шуршит. Штык остановился на углу ближайшего здания и с некоторым недоумением глянул на листовку. На него с листовки, смотрит толстенький мужик в пиджаке, улыбаясь на всё лицо сразу. По бокам надписи мелким шрифтом, в левом углу большими красными буквами сообщают, что выборы уже вот-вот и что туда всем надо идти. В правом верхнем углу, довольно криво, нарисовано нечто, напоминающее толи панду, толи очень крупную собаку, деталей не разглядеть, всё в одном цвете, словно картинка с трафарета. Над непонятной животиной, крупными буквами надпись «Единственная Россия». Это значит, к тому, что мужик с откормленным лицом, представляет эту самую партию. Понятно вроде.

Не понятно только одно – на кой хрен он смотрит на эту листовку? Вон и урна рядом, можно прям сейчас выбросить, а он не выбрасывает. Такое чувство странное, что не надо выбрасывать, что нужно её оставить. Но зачем? Штык закурил, листовку скомкал и сунул в карман рубашки. Стал дышать дымом и смотреть на пустынную полуденную улицу.

Вот мимо девушка прошла – молодая, худая, красивая, просто вообще и ах.

Никакой реакции организма.

Что девчонка эта, что мужик пожилой, который после неё прошёл, на обоих, как говорится, с цветочком и тортиком сверху так сказать.

Снова листовку достал, расправил.

Морда кандидата стала не такой довольной и откормленной, скорее забавной, из-за складок и трещин, возникших на бумаге.

Чувство, что это что-то такое важное не оставляет. Эти выборы в них дело? Или в этом мужике?

Штык попытался вспомнить – может он его видел когда-нибудь раньше? Нет, ну так-то да, видел, мужик этот уже давно мэр. Сколько точно трудно сказать, Штык политикой не интересовался, как и любой уважающий себя гражданин России. Политика это ведь там, ну, не здесь, политика это вообще ни о чём, а тут, в жизни, всё ведь по-другому. Когда зарплата, хватит ли денег до зарплаты, прицепится мимо идущий милиционер или мимо пройдёт, врач выписал те лекарства что помогут вылечиться или те, что помогут прописаться в новой квартире из четырёх досок? И так далее и так далее. А политика это же что? А хрен его знает. Ну, так-то да - воровать можно. Ну, из телевизора ещё выступать. А так вроде и всё, больше ничего это и не даёт.

Врач! Точно! Вдруг он заболел?

Он конечно, вампир, все дела. Но кто сказал, что вампиры не болеют? Кто их изучал? Да никто! В них вообще не верит никто. Только вот к колдунам всяким и обращайся, если что…, Штык поморщился, его даже немного передёрнуло. Вспомнил, как пару лет назад он к Тёмной Луне в гости ходил, зачем конкретно, в памяти не задержалось – само посещение всё в памяти и затмило.

Едва у разрушенного домика в деревне появился, как иллюзия спала, он увидел дом Луны, отворилась калитка, расступились растения. Прошёл, как к себе домой, а она ещё и у порога стоит, с улыбкой радостной на него смотрит, в глазах чуточку печали, щёчки розовые – чудо просто.

-Сорян киса. – Пробормотал он тогда, запахнув плащ посильнее, чтоб не было видно, как сильно он восхищён этой чудесной девушкой.

А она нахмурилась, на лице разочарование и чуть ли не слёзы с глаз – рукой махнула и нечто невидимое, вышвырнуло его прочь с такой силой, что рёбра захрустели.

На асфальте очнулся, на дом Луны глянул – руины, всё исчезло.

С тех пор даже мысли не возникало вернуться. Он тогда ещё сел на асфальте, на рубашку глянул – всё в крови, ткань изорвана, из кожи обломки костей торчат. Она его так шарахнула, что рёбра всмятку. Не будь он вампиром, так там бы и помер на том асфальте.

И вот что она взбеленилась? Подумаешь, мужчина не смог сдержать порывов добрых и простых чувств к красивой девушке. Что сразу-то с магией на него кидаться? Полоумная какая-то стала, живёт на отшибе, одичала она там совсем…

Тяжкий вздох издав, действующий король вампиров двинулся пешим шагом по тому же тротуару и в мысли разные сильно погружённый, как-то не заметил, что идёт он знакомой, хотя и почти забытой дорогой. Той дорогой, что не ходил он уже много-много лет.

Последний раз, когда он шёл таким маршрутом, он ещё не был тем человеком, к которому пришёл в гости страшный как вся его жизнь, глава Носферату. Тогда, в те дни давно минувшие он ещё даже работал, правда, где именно, Штык помнил очень смутно. Да и кем работал, в памяти не задержалось.

Сейчас он мог вспомнить многое, да почти всё, что видел или слышал в своей жизни, но для этого нужно было прилагать усилия, нужно было хотя бы сосредоточиться. А зачем? Кем он был в той старой жизни? Да ни кем. Какой-то очередной, никому не нужный, наркоман. Он не был нужен окружающим, семье, соседям, никому, кроме милиции – наркоман это очень хороший вариант, когда нужно раскрыть дело. Действительно, какой смысл ловить настоящего преступника? Мало того, что это сложно, нужно обладать навыками, которых у милиционера нет, так ещё настоящий преступник может ведь и не захотеть арестовываться, начнёт возмущаться, руками махать, а то и нож схватит или вообще, с пистолетом окажется. Ну, вот кому оно надо приключения такие странные? Проще заглянуть в списки задержанных в прошлом, или просто на улице спросить, мол, наркоманов знаете, уважаемый? Не знаете? Ну как же так, а вот если вам по почкам разов пять? О, уже знаете, вспомнили, словно по волшебству? И идёшь, значит, куда сказали, на адрес тот нехороший, а там – раздолье. Ведь наркоманы не любят быть одни. Просто выбирай того, что понравился и в отдел его. А там уже следственно-оперативные мероприятия – в нос локтем, коленом в пах и всё, дело закрыто, преступник найден. Вот потому, наркоманы очень ценный ресурс и всегда нужны. А если какой очень упёртый попался – всегда есть полезные вещьдоки. Даёшь одну сейчас, вторую после признания и иногда, в камеру подкидывай, что б в суде не возмущался, мол, ничего не знаю, били-пытали, не виноватый я весь и совсем. Простая, почти изящная схема, где наркоман, бесценный человек, полезный, важный нужный. Но больше, увы, нигде они и не нужны – увы, мир жесток и несправедлив…, Штык стёр со щеки скупую слезу мужскую и остановился.

«Поликлиника для рослых, номер 7» - прочитал он по слогам. Задумчиво глянул на свою ладонь с сигаретой в пальцах, затянулся, снова на здание глянул. Затылок пальцами поскрёб.

Ну…, он вроде достаточно рослый. Примут? Всё-таки, почти рослый он и явно болеет. Да примут, по-любому…, Штык снова глянул на здание, прищурился. Потом ладонью по лбу себя хлопнул – ну, конечно же! Не для рослых, поликлиника. Это просто две первые буквы исчезли с вывески. На краску денег не пожалели, купили самую хорошую, водостойкую, лаком потом покрыли и повесили.

Но потом дождь предательски начался и две буквы смыло. А заново лак покупать и краски, денег, как известно, нет. К тому же, вывеска высоко, а кто туда полезет? Страшно ведь. Так и оставили. Причём очень давно оставили, если судить по остальным, поистёртым, плохо различимым буквам.

Ну, так! Десятый год процветания как-никак. Страна на подъёме, откуда у страны деньги?

Дверь открылась с печальным, унылым скрипом. Штык вздрогнул, когда перешагнул порог – по спине пробежали мурашки. Ему вдруг показалось, что он уже не выйдет отсюда.

-Оставь надежду, всяк сюда входящий… - Пробормотал он и вдохнул, после чего поспешно зажал нос ладонью – запах. Тяжёлый, приторный запах заполняет всё вокруг. Раньше он не замечал, как странно пахнет в таких местах. Раньше у него нюх был человеческий и насморк хронический, а теперь ни того ни другого нет. Он почти даже решил покинуть это место – вряд ли он заболел. А если и заболел, какой смысл идти сюда? Вряд ли российская медицина стала такой прогрессивной, что научилась лечить вампиров. Она людей-то, не очень. А тут - вампир.

Да ещё и особенный вампир, королевской крови, законно избранный в честной и демократической потасовке…, Штык отошёл от двери и замер.

Что-то в этом есть – именно вот в этом, в том, как он стал королём.

Он достал бумажку с рекламой выборов и снова на неё посмотрел. Явно его беспокойство связано и с этим тоже. С бумажкой и тем, что он король вампиров.

Да, это точно так. Но как это всё связано? Что его беспокоит и почему? И какого хрена от двери такой сквозняк, что спина мёрзнет? Вроде закрыта. Подёргал ручку, нажал на дверь – дверной косяк жалобно захрустел. Теперь наглухо закрыто. А дует просто жесть. Ну, хорошо, что не зимой он заболел - ему не составило труда представить, как тут дует по зиме. Придёшь так зимой с насморком, у порога постоишь и домой с воспалением лёгких. Ну, так! Нечего в дверях торчать, если пришёл – пришёл, к врачу иди, нечего в дверях толкаться. А так если подумать, оно может и неспроста сквозняк у двери. Может так и задумано, что б люди умнее были и друг на друга в дверях не натыкались.

Наверное, так оно и есть…

Штык прошёл дальше, вглубь зала, каковой в нехороших странах с неправильным языком, назвали бы гадким словом «холл». А это, на самом деле, зал. Или прихожая. Большая комната, куда все приходят, и откуда начинается долгий и тернистый путь к здоровью. Иногда к кладбищу. Иногда к здоровью – тут всё сложно и сильно зависит от удачи и крепости здоровья больного.

Он помнил, как это всё происходит. Сначала идёшь туда, где на облезлом, разбитом полу, застыла очередь из десятка унылых, грустных граждан, всех возрастов и форм.

-Кто крайний? – Спросил он – это второе, с чего начинается тот путь тернистый.

-Я. – Ворчит пожилая женщина и смотрит на него злобно.

Штык кивнул, встал за ней. Словно он ещё один, самый обычный человек.

Очередь стоит, он стоит, все стоят. Делать особо нечего. Осматриваться стал. Вот над головой у него потолок. Он очень интересный, покрыт сетью трещин и пятнами краски, оставшейся от проклятого советского прошлого, в котором его постоянно красили всякие извращенцы и негодяи. Буквально постоянно красили. Чуть поблекла краска, и уже идут, красят. Маньяки, самые настоящие, никак не могли потолок в покое оставить. И ведь самого главного они не понимали – человеку делать нечего, пока он в регистратуру стоит! А тут такое чудо – десятки и сотни самых разных трещин. На них вечно смотреть можно, змеятся они и струятся, все разные, друг на друга не похожи, а эти причудливые странные пятна! Просто картина Пикассо! Причём сама собой нарисовавшаяся.

Но в потолок постоянно смотреть – шея болеть будет. Так что стал озираться по сторонам.

А там! Такие же удивительные стены, покрытые куда большим количеством трещин. Правда, пятен старой краски почти нет – видно, что совсем недавно стены красили. Буквально не позднее, чем пять-десять лет назад. К стенам тут, почему-то, особое отношение, их часто красят. Ну, так! Уж считай десяток лет, как Россия с колен встала – это он в телевизоре слышал. Лысый мужик, чем-то на крысу похожий, о том рассказывал с экрана. А как тут не поверишь? Мужик такой серьёзный, в пиджаке, с галстуком, из правительства, херни не скажет. Так что да – сразу видно, с колен всё встало. Это да...

В очередь он встал. Теперь чего делать? Просто стоять? Что-то ему не хочется.

Народ коситься начал, старушка буркнула что-то невнятное, от него подальше отодвинулась. Вот ведь…, и ему немного стыдно стало даже. А тут девочка, что дальше стояла, обернулась и! И ничего не заметила. Между ними люди стоят, не видно, что он к ней очень хорошо относится. Штык носом шмыгнул, штаны пальцами поскрёб, чешется, вот и поскрёб, потом шею вытянул, вперёд глянул – очередь, словно мёртвая, вообще не движется.

За стеклом регистратуры, сидит некто в очках, большой и толстый, да в халате белом очень. И в экран компьютера смотрит, брови хмуря. Потом лицо поворачивает и что-то пишет на невидимом отсюда листочке. Пишет, пишет…, раз! Очередь продвинулась, а девочка та, что вызвала у него конфуз не совсем приличного характера, бёдрами виляя, идёт по коридору, в проход, где много стульев по бокам и двери всякие с номерами на них. Штык проводил девушку взглядом – хорошая девушка. Как минимум, со спины. Спереди не обратил внимания, но разве это важно? У девушки важней всего ведь далеко не то, что она красит и тушью затеняет. Важней всего у девушки, то что…

-Кто последний? – Услышал он голос за спиной.

-Последних нет в натуре, а крайний я. – Сказал Штык не глянув даже, кто там такой бестактный и плохо воспитанный. Комментариев к его словам не последовало, так что и смысла не было поворачиваться, да смотреть, кто там и что там.

Очередь ещё продвинулась и ещё. Вскоре, буквально почти сразу, через полчаса созерцания стен и потолка, Штык очутился у окошка регистратуры.

-Здрасте. – Сказал он.

-Здрасте, - ответили ему и на него смотрят. – Ну? – Рыкнули из-за стекла.

-Чё ну? – Не понял больной.

-Имя, фамилия. Чё вы тут мне время отнимаете? У меня работы море, а вы тут ходите все.

-Хм. Ну, Штык я.

-В смысле? Какой блять штык? Чё вы мне голову морочите? Имя ваше, фамилия!

-А, в этом смысле? – Штык представился, женщина за стеклом рыкнула что-то для порядку, в компьютер стала смотреть. По клавишам иногда щёлкать. Процесс затянулся. – Ну, чего там?

-Не отвлекайте. Карточку вашу ищу.

-А…, так это, а она чего, ну, там у вас? В компе?

-В какой ещё компе? Компутер это!

-А, извините, не въехал просто.

-Не въехавши он, ишь…, так. Нашла…, больничный лист у нас получали раньше, да?

-А хрен знает, вот в натуре, просто не помню.

-Да не важно. Щас карточку дам. – Регистратор поднялась на ноги, снова в экран глянула, потом к стене подошла и в огромных ящиках, средь потрёпанных, из чего попало склеенных карточек больничных, стала искать нужную. Что-то в этом было странное. Что, он понял не сразу, только когда карточку принесли и положили на стол.

-А сразу нельзя было, без компа?

-Какая ещё компа?

-Без компутера.

-Вот, правильно. – Написала что-то в листочек пошарканный и древний весьма. – Нельзя было сразу, у нас так положено теперь. Компутер сначала, потом карточка. Реформа у нас. Для улучшения и оптимизации, значит, этого самого.

-Кого? – Спросил Штык, так как речь завершилась, а продолжения не последовало.

-Этого самого.

-Ну я понял, а кого этого самого?

-Чё вы мне голову морочите! – Рявкнула женщина, сунув карточку ему через окошко. – Идите куда шли! К этому, как его? К терапевту!

-Да не кипишуйте вы так, женщина. Уже иду я.

Штык взял карточку и двинулся в коридор. Остановился спустя минуту, на стену глянул. Трещины, дверь стоит, покрашенная в прошлом веке и покосившаяся примерно тогда же. На карточку глянул. А куда идти-то? На дверях номера только и всё.

Вернулся.

-Женщина.

-Чё опять? – Рычит женщина, сверкая глазами злобными из-под толстых очков.

-А куда идти-то?

-К терапевту! Я ж сказала!

-А кабинет какой?

-Пятый.

Поблагодарив, Штык двинулся обратно в коридор, прошёл мимо сидений пустых, прошёл мимо сидений у стены, что пустыми не были, прошёл дальше.

-Слышь! – Рыкнул он, глядя на длинные ноги, выпяченные в проход.

-Чё надо бля? – Рыкнул в ответ другой больной, в три центнера весом.

-Копыта с дороги убери, а то в гипсе жить будешь.

-Э! Оборзел блять? – Рыкнул больной, поднимаясь на ноги.

Штык, чётко понимая, что тут все больные и им и так плохо, был крайне корректен. Поэтому, ограничился резким, самую чуточку свирепым и быстрым щелбаном.

Больной, теперь ещё и потерпевший, свалился обратно на стул. Немного бесчувственный и с хорошим кровоподтёком посредь широкого выпуклого лба.

Синяк будет, как пить дать.

Добрался до нужного кабинета, осмотрелся – на ободранной скамейке у стены, никого. Очереди видимо нет. Повернулся к двери, постучал и улыбнулся. Ему сейчас даже как-то хорошо стало – когда-то он вот так, в поликлинику ходил. Маленький вот был, с мамой ходил. Потом взрослый, уже один ходил, в основном, конечно, больничный лист получить, что б от работы отмазаться, лишний выходной получить. Иногда и правда болел…, а вот на кой хрен он сейчас пошёл? Штык не мог ответить себе на этот вопрос. Он ведь и не болен вовсе. Только что-то такое в мыслях, никак не отпускает. Словно он что-то важное упустил или забыл, а вспомнить не может. Вряд ли с этим способна помочь поликлиника. К тому же, в его-то случае. Штык покачал головой, всё ещё улыбаясь – он, король вампиров, в обычной городской поликлинике, стоит тут, в дверь стучит…

-Хватит стучать! Заходите уже! – Рявкнули из-за двери.

-Сорян, - произнёс Штык, заходя в кабинет. – Задумался мальца.

-Задумался он. Чуть дверь не поломал. – Рыкнула доктор пожилая. Штык на стул возле неё сел, карточку свою медицинскую, тонкую и потёртую, врачу протянул. – На что жалуетесь?

-Я?

-Ну не я же. Вы ж сюда припёр…, пришли сюда, вы. Не я же.

-А, ну да. Я это, такая хуйня короче…

-Без мата, пожалуйста. Мы тут приличные люди.

-Вы?

-Мы.

-А… - Штык глянул на ещё один стул, стоявший напротив стола занятого врачом. Пусто.

Огляделся, нет никого. Пожал плечами и объявил свои симптомы, прижав руку к груди.

-Здесь. Ну, болит короче, вот прям давит. Как будто я вот на измену так чётко присел.

-Кхм. – Врач, не отрывая ручки от карточки, в которую что-то писала, на больного глаз не поднимая, произнесла. – Интересные симптомы. Больничный лист надо?

-Не, нах он мне? Я щас типа сам себе начальник.

-ИПэ?

-Чё?

-Где работаете?

-Да там. – Махнул рукой, куда-то в сторону окна.

-Там это где?

-Ну, там. Я это, ну, бандит типа.

-В смысле? – Удивлённо бровь приподняв, интересуется врач.

-Ну, бандит. – Руками неопределённо взмахнул, плечами пожал. – Типа сам по себе.

-Ага…, ИПэ значит.

-Да пофиг.

-Так, - карточка закрылась и внимательный взгляд врача, обратился к лицу пациента. – Мне в принципе всё понятно. Симптоматика очевидна более чем. У вас простуда.

-Простуда?

-Да. Вот, - написала что-то на бумажке, ему протянула. – Купите это лекарство и два раза в день по одной таблетке.

-Угу. – Штык взял листочек, прочитал надпись. Нахмурился. Где-то он уже видел, это название…, а где? Память вампирская, ощутив, что владелец сосредоточился и даже внимательно думает, немедленно выдала на гора воспоминание. Тогда он тоже был в больнице, тоже пришёл, не совсем понимая, что происходит с ним и так же вот врач ему бумажку протянул. Только больница была другая, а врач далеко не терапевт, и сидеть ему было не очень удобно. Но больше всего запомнилось ему, то, почти древнее прошлое, не моментом посещения врача, а походом в аптеку – лекарство стоило как ящик водки. Но выбора тогда не было, пришлось покупать. А то с таким достоинством…, достоинство оно должно быть крепким, всегда готовым и очень здоровым. А когда оно болит, висит и сопли у него, то с таким достоинством живётся, в основном, не просто.

-Это от простуды что ли? – Удивился Штык.

-Да. – Кивнул врач.

-А разве это не от… - Болезнь он не назвал, так как не помнил название, но в красках описал.

-Чё за бред! – Возмутилась врач, слегка покраснев. – Это от простуды. Пейте два раза в день и не беспокойтесь. Отличное средство, вам поможет.

-Но это ж блять лечилово для хуя! От простуды не поможет сто пудов.

-Вы кто? Врач? Нет! А я врач! Всё! Идите, у меня ещё пациенты.

-Слышь, чё за на хуй? – Оскорбился вдруг Штык. – Я говорю, ломит в натуре грудину, как будто потерялся в натуре в пространстве. На хер мне эта байда сдалась? Нет у меня этой хрени, не поможет эта байда! – И бумажку скомкав в мусорное ведро бросил, что в углу стояло.

Врач проследила полёт бумажки, смерила взглядом мусорное ведро, покраснела во гневе праведном и на него злобно глянув, глаза сузила. Проворчала что-то, затылок почесала зачем-то, со стола тетрадь большую взяла, страничку приподняла, так, что б пациент не видел и замерла. Краски на лице прибавилось, взгляд стал очень смущённым.

-Кхм…, - отложив тетрадь, произнесла врач. – Простите. И правда, ошиблась я немного. Но вот материться, не было никаких причин. Я же с вами вежливо?

-Ну, блять буду, вежливо…, в смысле, всё норм, понял, осознал, извиняюсь.

-Вот…, давайте я вас послушаю. – Врач сняла с шеи стетоскоп. – Поднимите рубашку.

Штык задание выполнил, рубашку задрал, спиной повернулся. К коже прислонился холодный металл слуховой части прибора медицинского.

-Дышите…, не дышите…, дышите…, не дышите…

Штык послушно выполнял команды. Потом врач повернула его к себе передом, снова прислонился стетоскоп к коже, теперь на груди, и опять, дышите-недышите.

Вскоре всё закончилось, Штык заправил рубашку обратно в штаны. Врач открыла карточку, стала писать. Прошла минута, другая – написала что-то на клочке бумажке.

-Вот, три раза в день. Через неделю снова придёте на приём.

-А это от чего?

-У вас туберкулёз. В начальной стадии.

-Чё ебнутая? Какой на хер туберкулёз?

-Так! – Рявкнула врач. – Больной! Прекратите этот балаган! У вас хрипы в лёгких! Туберкулёз!

-Да хуй там.

-Я слышала хрипы! Я врач, у меня высшее образование! А вы идиот! Всё! Идите отсюда!

Штык поднялся и вышел прочь, на прощанье пальцем у виска покрутив.

Прошёл было к выходу, но что-то взыграло в душе. Он король или где? Чего они вот так, а?

-Здрасте. – Проворчал он, вклинившись к регистратору без очереди.

-В очередь! – Рыкнула регистратор.

-В рот ебал я очередь. Какого хуя у вас терапевт ебанутый?

-Что??? – Взрычала женщина, покраснела пятнами неровными и как зыркнет двумя глазами! Но всё же взяла себя в руки. – Вы не согласны с диагнозом?

-С хуягнозом! Терапевт у вас ёбнутая ваще в хлам.

-Тааак! – Пару секунд, регистратор пугала его злым взглядом.

Но больной не поддался на провокацию и из поликлиники не ушёл. Бывают такие не сознательные больные. Им и намекают всячески уже, мол, вали ты туда, откуда пришёл, а он ни в какую. Стоит, чахнет тут у окошка, лечиться хочет гад такой – бывают такие, никуда от них не денешься.

-Идите в кабинет семнадцать. К главному терапевту.

-Во, другой базар. – Кивнул Штык – вот, это, правильно. Короля к каким-то там рядовым посылать вообще не правильно. А к таким тупым, тем более. А главный, сто процентов не просто так главный. Конечно, ему вряд ли пришлось предыдущему главному терапевту башку оторвать или хотя бы морду набить, но не просто так же он главный, правильно? Конечно, правильно!

Пошёл искать кабинет указанный и почти сразу нашёл – поликлиника городская, почти самая главная, сотни людей обслуживает. Так что кабинетов два десятка, половина пустые, этаж один, весь как после бомбёжки, но сразу видно, просто вот буквально чувствуется – важное медицинское учреждение очень высоких важности и значения.

И опять повезло – очереди нет. Постучал, дверь толкнул, зашёл.

-Здравствуйте. – Важно рёк главный терапевт, медсестра с ним напротив сидит, она просто кивнула и стала дальше писать бумажку какую-то.

-О, здорово. – Улыбнулся Штык – мужик врач. И с виду важный такой. Этот точно знает, что как там в медицине и тому подобном.

Сел на стул, карточку протянул.

-Так. – Открыл он карточку, врач главный, терапевтический. – Хм…, как туберкулёз? А где анализы, где флюорография? Как диагноз-то поставили?

-Ну, послушала, говорит – тубик, иди типа лечись.

-Хм. – Врач губы поджал, головой с осуждением качает. – Возмутительно! Хорошо, что вы сразу ко мне пришли. Так, давайте вас послушаем. – Процедура уже пройденная повторилась. – Ну, знаете ли, я не вижу никаких признаков туберкулёза. Не понимаю, как вам этот диагноз поставили. Но флюорографию вы всё равно сделайте. На всякий случай надо.

-Да без балды, сделаю.

-А какие жалобы у вас, с чем вы вообще пришли? – Штык подробно описал проблему, показал даже конкретное место в области груди. – Кхм, ну, понятно всё.

-Да?

-Конечно! Это у вас простуда.

-Что?

-Простуда. ОРВИ. Сейчас я выпишу лекарство. Больничный лист, сами понимаете, с такой лёгкой болезнью, вы не получите. Секундочку. – Написал названия лекарств, бумажку протягивает.

-Нет у меня простуды.

-Есть. Вот, пейте эти лекарства.

-А я говорю, нет у меня простуды.

Врач поджал губы сердито, голову набок наклонил.

-Молодой человек, я вообще-то, врач. А вы кто?

-Конь в пальто! Нет у меня простуды.

-Знаете что? Иди-ка вы на…, - врач глубоко вздохнул, в окошко глянул грустно – вот что за больные пошли? У каждого своё мнение. – На анализы идите. Кабинет восемь.

Штык проворчал что-то невнятное, из кабинета вышел. Постоял у стены, покурил.

-Здесь курить нельзя! – Рявкнул кто-то в ухо, в халате весь белом.

-Мне можно. – Ответил Штык.

-Нельзя!

-На хуй иди.

-А! Что? Как вы смеете!

Штык отвернулся, прижавшись плечом к стене, и продолжил дым пускать.

-Слышь, братан. – Сказал кто-то другой. Штык повернул голову, стоит там мужик высокий, костью широкий, с лицом хмурым. – В натуре не здравая тема. Нах тут куришь? На улицу три шага.

-В натуре. – Штык затушил окурок о стену. – Сорян братан. Просто нервы. Сам понимаешь.

-Это да. – Мужик шмыгнул носом, мрачно скривил губы. – Во, - поднял ладонь, на ней крапинки красные. – Сказали, мол, всё, пизда тебе мужик, ВИЧ. На анализы отправили.

-А чё? Из-за него такая хуйня бывает?

-А я хуй знает. Сказали вот из-за него это, эх… - Мужик пошёл дальше, качая головой.

-Нельзя курить тут!

-Да не курю я уже! Заебала.

-Быдло! – Буркнула некто в халате и быстрым шагом ринулась прочь.

Штык почти решился уйти, но не смог – прям чувствовал, надо продолжать. Что-то явно ведь не так. Может чего подскажут. А может, нет. В любом случае, делать нечего. Домой идти не хотелось, там этот прозрачный мужик в углу торчит. Бухать, почему-то, тоже не хотелось. А тут прям ностальгия, даже от самого этого приторного запаха, смеси лекарственных ароматов и того людского, что ароматом не назвать никак. Удивительно, что раньше не замечал, но, люди, оказывается, воняют.

В кабинет, где брали анализы, стучать не пришлось – он был настежь.

И в принципе понятно почему. Дверь нараспашку, окно приоткрыто. На столе баночки стоят, у окна девушка сидит, та самая с хорошим дизайном своей задней части, что у регистратуры вызвала у него живой и неподдельный интерес.

Сейчас она выглядела не так привлекательно. Может потому что только спереди её видно. У неё кровь из вены берут и уколов бедняжка похоже, боится. Бледная, почти прозрачная, глаза зажмурила.

-Ай! – Пискнула она, когда игла вошла в вену.

-Не бойся. Уже почти всё. – Произнесла женщина в халате, набирая в шприц немного рубиновой, сладкой, чуть солоноватой, жидкости. Яркие лучики солнца, упали на полный шприц, и причудливо преломляясь в рубиновом нектаре, отбросили на стену странноватые, но очень красивые блики.

-Проходите. – Бросив на него взгляд, произнесла женщина.

-Ай! – Пискнула девушка, из руки которой вынули иголку.

На локоть ватку ей положили, руку ей согнули, и девушка вышла прочь, чуточку пошатываясь.

Штык сел на освободившееся место, руку на стол положил. Женщина ему руку протёрла ваткой.

-Спирт? – Спросил Штык.

-Спирт. - Согласилась женщина, вонзая иглу ему в руку. Стала кровь набирать. Потом нахмурилась – не набирается кровь. Задумчиво глянула на руку. Прищурила один глаз. – У вас вены плохие. Сейчас ещё раз уколем.

Иглу вытащили, Штык глянул на руку. Вена вздымается из кожи, почти что как горный хребет из абсолютно плоской равнины. Видимо, это только сейчас. А мгновение назад вена не была такая…

-Ай, блять! – Воскликнул Штык.

-Сидите молча.

-Ты куда колешь? Ослепла? – Рявкнул Штык.

-Хамить не надо. У вас вены просто очень плохие. Сейчас ещё раз уколю.

Прищурилась, наклонилась, прицелилась и!

-Женщина.

-Да?

-Я вам щас уебу.

Женщина в глаза ему сердито посмотрела, но говорить не стала. Молча, выдернула иглу, сходила в соседнюю комнату и вернулась с новым шприцем. И очками на носу.

-А сразу нельзя было одеть?

-Они мне не идут. – Буркнула женщина и с первого раза, даже сама удивилась, попала в вену.

Кровь у него взяли, куда-то унесли и на минуту он остался один. В животе заурчало. В ноздри ударил запах. Приятный, чуть солоноватый, чудесный запах, мгновенно перекрывший все остальные.

Сожрать её, что ли?

Но всё же, чудовищным усилием воли, Штык взял себя в руки, втянул клыки обратно и с грустью вздохнув, стал ждать. Он прекрасно понимал, что гибель этой женщины, не пойдёт на пользу медицине, он должен был сдержаться. Ведь российская медицина, вместе со всей Россией, тоже встала с колен. Не важно, как и куда, важно, что встала. И он должен это понимать, как настоящий российский вампир и к тому же король. А король это вам не от презерватива упаковка, король, это серьёзно, это звучит. Так что никаких там, всяких, того. Вот.

Женщина вернулась, дала ему бумажку со странными закорючками.

-Врачу отдадите. Но сначала мочу сдайте.

-В смысле в банку нассать?

-Да. – Женщина покраснела почему-то, за стол свой села.

-А куда, ну, ссать?

-В банку. – Удивилась женщина. Штык руками развёл, вопросительно. – Чего? – Не поняла она.

-Ну, а банка-то где?

-Как где? У вас.

-Нету.

-Как нету? Вы банку с собой не принесли что ли?

-Не. А надо было?

-Ну, конечно надо было! – Женщина головой покачала. – Вам разве врач не сказал?

-Не. Не сказал.

-Тогда потом, на второй приём придёте, банку с собой несите. Дома всё сделаете и принесёте.

-А банка любая?

-Нет, конечно! Вы что? Нужна маленькая, грамм на триста.

-А где взять?

-Дома и возьмите. Или в аптеке купите.

Штык поднялся и пошёл обратно к врачу.

-Ебать я в ахуе. – Пробормотал он, примерно вспоминая, как приходил сюда много лет назад, как это было. Он не помнил, что б тогда были такие, своего рода, удивительные, сложности с лечебными мероприятиями в отношении лиц гражданской национальности.

Зашёл к врачу, сел на стул.

-Сдали анализы? – Штык протянул бумажку. – Так, вижу, сдали. Итак, давайте вас послушаем.

-Слушали уже.

-Да? Ну, тогда… - В кабинет заглянуло лицо медицинской внешности. Врач поднял взгляд.

-Это, Владимир Палыч, там того. Ну, пациент с геммороем.

-Чего с ним?

-Пришёл, ругается. Говорит, лекарства не помогают. Говорит у него ангина.

-Ну, какая ещё ангина? – Врач поднялся из-за стола. – Абсолютный бред! Я прекрасно помню этого пациента. Нет у него никакой ангины. Там все признаки геммороя. Вы пока посидите, я скоро.

Врач покинул пост, Штык стал смотреть на дверь.

У него как-то не укладывалось – гемморой и ангина, они ж вроде с разных концов организма, как их перепутать-то можно? Или ангина просто потом появилась? Или и правда, это пациенты такие, что бедный врач вынужден метаться як белка в колесе, средь не понимания и беспросветной…

-Молодой человек. – Шёпотом сказала медсестра и на стол наклонилась. Прищурилась заговорщицки. Он на неё глянул, она подмигнула. – Вы это, ну, у меня бабушка, того, со способностями была. Вот. А мне от неё досталось – чую я. Всякое. И вот с вами, я прям ясно вижу, порчу на вас навели. Зуб даю, порча на вас. Не поможет вам Владимир Палыч.

-Чё? Какая блин порча? – Удивился пациент.

-Такая. Вы в магию верите?

Штык хотел было сказать, нет, и думать не думаю про это, и верить не верю и вообще, но, увы, вампир он, король и что такое Нортумес знает. И эльфов видел. И гномов. Так что хочешь, не хочешь, а поверишь. А посему, тяжко вздохнув, он кивнул головой.

-Вот. – Медсестра быстро написала адрес на листочке. – Держите. Там бабушка живёт, Марья Афанасьевна. Она православная ведьма в пятом поколении. Знает всякое, умеет разное, если чего, поможет, зуб даю. Вы к ней сходите, она вам пошепчет и всё пройдёт. Только не забудьте подарок.

-Подарок? А какой?

-А сколько не жалко.

-А это сколько?

-Не меньше тысячи рублей. И…

-Иди ты на хуй пидор штопаный! – Разнеслось по коридору громким басом и затихло.

В молчаливой тишине, сидели оба. И медсестра, бабушку знающая и пациент, вампиров король.

Врач вернулся в кабинет, красный и злой. Сел за стол. Вздохнул печально.

-Редкое хамство. Работаешь тут для них, сил не щадишь, на стуле уже просидни от этой тяжелейшей работы, а они ещё и так себя ведут! Ужасно…, итак. – Врач, который главный и ещё даже и терапевт, повернул голову. – Вы у нас с язвой желудка были да?

-Чё? Какой нафиг язва, я с…

-Это анализы сдавал который. – Вмешалась медсестра.

-Ах да, помню-помню. В прошлом месяце вы у нас были, ага?

Штык, молча, смотрит. На медсестру смотрит, на врача. Никто не покраснел, всё в порядке.

-Вот. – Штык бумажку от анализов, врачу на стол положил.

-Хорошо, анализы важнейшая часть лечения. Помогает уточнить диагноз. Откройте рот.

Штык рот открыл, врач туда глянул, что-то увидел, в карточку что-то написал.

-Ну, всё понятно. – Кивает он головой, с лицом мудрым весьма. – Гастрит.

-Гастрит? У меня?

-Ну не у меня же. Я слежу за своим здоровьем. – Гордо заявил врач.

-Точно гастрит?

-Совершенно точно. Итак, вот лекарства, пейте два раза в день. И вот ещё, один раз в день.

-Доктор. – Штык бумажки с названиями лекарств, брать не стал. – У меня не может быть гастрита.

-Почему вы так уверены? – Врач ответа явно не ждал, вздохнул печально, глянул на пациента, мол, как вы все уже достали, нет бы свалить, так нет – сидит, диагноз просит, что вот за хамство?

-Поднимете рубашку.

-Слушать будите? – Врач в ответ кивнул, за стетоскоп взялся.

Спустя минуту, важно кивнул.

-Гастрит. В запущенной форме.

-У меня не может быть гастрита.

Врач возвёл очи горестные к потолку, на миг остановил взгляд – маленький паук, забавно перебирая лапками, полз куда-то по своим делам. Наконец, врач опустил взгляд вниз.

-Закатайте рукав, давление померяем.

Давление померили, врач что-то в карточку написал.

-Как я уже и сказал – гастрит. Все симптомы указывают именно на него. Вот вам направление, сходите на ФГДС, но лекарства пейте. Они хорошие. Помогают и от гриппа.

-А грипп тут причём?

-У вас вполне может быть грипп. Сезон.

-Сейчас лето.

-Да, лето. И что?

-Грипп по зиме.

-Распространённое заблуждение.

-Доктор, мне вам уебать хочется. В рыло. Коленом.

-Да?

-Сто пудово.

-Ну, тогда понятно. Это у вас психическое. На фоне гастрита и гриппа.

-Психическое?

-Именно так. Я это ясно вижу. Все симптомы подходят.

-Короче блять! – Рявкнул Штык. – Мужик, у меня не может быть этой херни.

-И почему же? И только давайте без хам…

-Я вампир.

-Эммм…, что простите?

-Я вампир. Король я у них.

-У них?

-У вампиров. На выборах победил и стал королём вампиров.

-Вампиров. Королём.

-Ну.

-Точно психическое что-то. Вот вам ещё лекарство, пейте пять раз в день.

Штык глянул на бумажку. Память услужливо подкинула воспоминание.

-Я по ящику рекламу видел. Это слабительное.

-Не может быть! Это от психических болезней.

-Я тебе отвечаю – это слабительное.

Врач сжал губы сердито, глянул на бумажку, что-то в уме прикинул. Вздохнул.

-Вот вам направление. В психиатрическую больницу. Идите, вам там точно помогут.

-Там вампиров умеют лечить?

-Больше скажу! Там лечился сам Сталин.

-Ага?

-Конечно! Он до сих пор там лечится.

Штык поднялся на ноги. Подавил желание поужинать и глянул на бумажку с адресом бабушки, которая в пятом колене и православная, немного даже, ведьма.

Наверное, в случае чего, надо сразу вот к ней. Толку будет куда как больше…

-Карточку свою заберите, вам с ней теперь к психиатру и…

-Нах она мне ни упала. – Сказал Штык и ушёл.

По улице он шёл ещё медленнее, чем прежде. Оглядывался по сторонам, размышлял…, а может и правда? Ну, явно что-то дёргает. Могут вампиры болеть психическим всяким? Если подумать – они и так все, того, психические. Взять хотя бы Саню Шкета – тухлым чем воняет, так ему больших усилий стоит сдержаться, что б это не сожрать прямо на месте. Мимо помоек теперь вообще не ходит, опасается, что не выдержит. Явно ведь не всё в порядке у человека, с этим самым…, кстати, Саня.

Он ведь совсем рядом тут живёт. У этой, как её блин? Штык не смог вспомнить, как зовут женщину, у которой Шкет прописался в гражданские мужья. Толи он не говорил, толи Штык просто мимо ушей пропустил. А может не сильно старался вспомнить. Как бы там ни было, Штык сменил направление, двинувшись примерно туда, где Шкет ныне жил.

Вскоре, он очутился у подъезда. Возле которого стояла скорая помощь. Значения не придал и зашёл в подъезд, идти там не далеко, лестница не сильно воняет – этот подъезд не очень любят, ходит по городу слух, что в этом подъезде живёт призрак. С длинными когтями и горящими красными глазами. Только кто на гитаре забренчит или в лифте пописать соберётся, уже вот начнёт и тут раз! Чудище как из сказки возникает и рычит и зубами щёлкает и всех пугает. Сказки конечно. На самом деле, просто тут атмосфера такая. Не очень хорошая такая атмосфера.

Штык поднялся на нужный этаж и за мгновение до того, как подошёл к настежь открытой двери квартиры, услышал истошный и гневный вопль. Судя по голосу, вопил Шкет.

-Куда ты сука ломишься с грязными копытами блять? Разувайся свинья ебаная!

-Я скорая помощь! Мне не нужно разуваться!

-Разувайся сука!

-Не буду!

Штык зашёл в квартиру и тихонько замер на пороге. Впереди спина не очень широкая, мужчины не очень высокого, в специфическом одеянии и с ярким оранжевым чемоданчиком в руке. Рядом стоит Шкет, в трико, майке и от гнева практически бардовый.

-Я только пол помыл! Куда ты на хуй с грязными копытами? Разувайся блять реще!

-Знаете что! – Воскликнула скорая помощь в лице гражданина с чемоданчиком. – С таким отношением – я вынужден вернуться в машину. Возмутительно! И…

-Сань, здорова. – Сказал Штык, рукой помахав.

-А? – Резко повернув голову, ответил Шкет. Глаза аж красные, гневно горят. Впрочем, у них у всех они красные. Разве что гневом горят не часто. – Ага, здорова Лёха. Я тут…

-Я пошёл! – Заявила скорая помощь.

-Куда ты пошёл? – Не согласился Шкет. – Я те щас ебло сломаю падла блять!

-Я в милицию жаловаться буду! – Пискнула скорая помощь.

-В хуицию! Женщине плохо пидор ты штопанный! Шевели сука копытами – помогай блять!

-Шкет, да чё ты так огорчаешься? – Попытался миром решить вопрос король вампиров. – Хуй с ним, пусть идёт так, раз в натуре по жизни свинья.

-Да блять, я всё утро прибирался. Анжелка слегла, болеет. Заебался драить, а этот пидор щас всё тут затопчет. Лёх, ну в натуре, чё за беспредел?

-Пропустите!

Вопит скорая помощь, пытаясь миновать человека, перекрывшего собой выход из квартиры. И вот странно – вроде человек не особо большой, даже худой, а куда не ткнись, так обязательно он вход перекрывает. Чудеса прям.

-Обратно топай. – Вежливо произнёс Штык, глянув сквозь очки чёрные, в лицо скорой помощи, лицо толстое, испуганное и покрытое испариной – так бывает. Когда людям страшно, случается такое, а то бывает и такое случается, что о том в приличном обществе рассказывать стесняются.

-Он что пёрднул что ли? – Изумился Шкет.

-Походу. – Согласился Штык, зажав нос пальцами.

Шкет зарычал глухо, скорая помощь вскрикнула пронзительно и за шиворот была не шибко вежливо утащена куда-то вглубь квартиры.

Прислонившись к косяку дверному, Штык закурил. Стал дым пускать в открытую дверь и размышлять – не про ситуацию, что сложилась сейчас, не про Анжелу, которая болеет. В гости пришёл, может выпить, может просто пообщаться, а тут на те вам здрасьте, у всех свои дела, свои проблемы. Не затем он приходил и не этого искал.

Какого чёрта он никак не может выкинуть из головы эти драные выборы? Ну, вот какое ему дело?

Шли секунды, в минуты они складывались, те сложились в…, Штык глянул на часты. Десять минут прошло, вот – теперь уже одиннадцать. Ага…, из комнаты вышла скорая помощь, за ней вампир, про которого скорая помощь совсем не знала, что он, на самом деле, таки вампир.

-Ну? – Спросил вампир, когда скорая помощь вновь столкнулась с той же проблемой – выйти хочет из квартиры, а выйти не может, какой-то негодяй перекрыл собой выход.

-Что ну? – Буркнула скорая помощь, повернувшись обратно к хозяину квартиры.

-Да блять! Что с ней такое?

-А я откуда знаю? – Удивился человек с чемоданчиком. – Я же скорая помощь.

-Так лечи блять!

-Я скорая помощь! – Гордо изрекла скорая помощь. – Я лечить не умею.

-Чё? – У Шкета руки опустились. Носом шмыгнул. Проворчал что-то матерное.

-Дайте я выйду.

-Куда ты выйдешь? Иди, лечи бля! – Рыкнул Шкет.

-Я сделал всё что мог!

-Что ты сука сделал? А? Давление померил?

-И сделал укол. – Воздев палец указательный вверх, сделала важное уточнение скорая помощь.

-И чё теперь? Ей легче станет?

-А я откуда знаю? Я же скорая помощь.

-Рррр! Я тя щас сожру сука.

-Сань, не буянь. – Заявил важным тоном, король вампиров. К скорой помощи взгляд обратил и сказал он, слова королевские, слова важные. – Слышь, ты, тюлень блять, не можешь лечить – вези в больницу. Вкурил тело?

-Нет оснований для госпитализации. – Важно ответила скорая помощь.

-Как нет? – Шипит Шкет. – Она еле ходит, не ест ни хера, чуть живая!

-Правила очень чёткие – нет температуры, нет давления, значит, нет никаких оснований. Идите в поликлинику. Забрать в больницу не могу.

Секунды три, было тихо. Скорая помощь вновь повернулась к выходу.

За спиной скорой помощи, сверкнули красные глаза, с влажным хрустом, полезли у кого-то изо рта клыки, а из пальцев длинные, коричневые когти.

-Саня блять! Осади в натуре. – Рыкнул Штык, неожиданно вспомнивший, что он всё-таки не так, с угла на обочине, погреться зашёл, а как-никак целый король вампиров. – Ты, помощь, ебать тебя в рот, скорая. Девчонку в больницу повезём. На хуй, без всякого базара. Усёк?

-Я же говорю, нет оснований что бы… - В нос скорой помощи, нежно ткнулся ствол шестизарядного, очень хромированного револьвера. По лицу скорой помощи прокатилась бледность высочайшей пробы, близкая к полной прозрачности. – А в-вы з-знаете…, я вот тут п-подумал, ага…, я вот того, ну, у неё же, т-температура, аж за сорок. Ага…, и д-давление, в-высокое очень…

-Норм, канает. – Кивнул Штык, убирая револьвер в кобуру. – Давай, веди её.

-Кто? – Удивилась скорая помощь. – Я что ли?

-Ну. – Не понял Штык. – Ты ж из скорой. Давай, к больной и в темпе её в машину.

-Я скорая помощь! – Возмутилась скорая помощь. – Я этим не занимаюсь.

-То ись как?

-Родственники есть? Есть. Вот пусть они и помогают. А я скорая помощь.

-Петух ты штопанный! – Взвыл Шкет.

-Братан, ну чё ты в натуре? – Осадил его Штык. – Без обид, братан, потухни на пару сек, ща всё будет. Так, ты, скорая блять…, слышь, а вот если родственников нет?

-Тогда больной идёт к соседям, что бы они помогли.

-А если соседей нет или больной ваще не ходит?

-Ну, - скорая помощь тяжко вздохнула, поморщилась с глубочайшим отвращением и сказала, - в таких случаях, конечно да, мы сами. Идём к другим соседям и просим их помочь довести до машины.

Секунды четыре было тихо.

-Пиздец я хуею братан. – Изумился король вампиров. Шкет не ответил – когти он втянул обратно, а вот с клыками не выходило никак. Прикрыл рот ладонью и пытается сосредоточиться, но ничего не выходит, все четыре клыка наружу. – Ладно, хуй с тобой. Пиздуй в тачку, ща я её принесу. Сань, проследи, что б они не свинтили втихаря. А то мало ли.

Штык прошёл в квартиру, а Шкет и скорая помощь вышли в подъезд.

Девушка лежала в комнате, на кровати, прерывисто дыша. Глаза открыты, но затуманены, в целом понятно, что она и видит с трудом, да и соображает не очень.

-Саша, плохо мне совсем… - Тихо прошептала она, когда Штык поднял её на руки.

-Норм всё будет киса, не понтуйся. Починим мы тебя.

Девушка вздохнула тяжко, на него удивлённо посмотрела, чуть прищурив глаза, видимо, сообразив таки, что ей помогает явно не Саша. Однако ничего не сказала – закрыла глаза и, кажется, уснула, а может и сознание потеряла.

Учитывая обстоятельства, Штык решил, что ускоряться, вероятно, не стоит. Да и быстро идти тоже. Так что нёс девушку медленно и смотрел куда наступает, что б случайно не свалиться с лестницы. Вскоре он очутился на улице, возле открытой задней двери машины скорой помощи. Занёс девушку, посадил на сидение сбоку. Сел рядом. Напротив скорая помощь сидит и Шкет.

И собственно всё.

-Слышь, тюлень, - обратился король вампиров к скорой помощи, - а это, ну, а где оно?

-Что оно? – Бурчит недовольная скорая помощь.

-Ну, я в кино видел – носилки, там, каталка, препараты всякие. Там ещё две байды такие, к груди так хуяк, разряд хлобысь, человек такой – ааааа! Ну, током хуярит, типа сердце запустить.

-Кхм.

-Чё мычишь блять? Тебе вопрос задали. – Рычит Шкет, у которого клыки на место уже встали.

-Нету у нас ничего такого. – Ворчит скорая помощь. – Вот, - по чемоданчику похлопал ладонью и говорит. – Это всё. А ваши эти кино, это всё выдумка. Да и зачем в скорой вся эта фигня?

-Ну…, так-то я амерское кино смотрел…

-Это всё глупая фантастика. – Отмахнулась скорая помощь. – Специально чё попало снимают, что б людей вводить в заблуждение. Уверяю вас у них там всё так же как у нас.

Штык пожал плечами – хрен знает, может и правда…, Шкет мимо ушей пропустил слова те и вновь прикрыл рот ладонью. А вот взгляда от пульсирующей артерии на шее скорой помощи, отвести не смог. Штык шикнул, привлекая внимание Шкета. Головой покачал, мол, не надо.

-Да я понял. – Вздохнул Шкет. – Не жрамши я давно просто.

-Это вы зря, кушать надо три раза в день. – Наставительно заметила скорая помощь.

-Ебало завали. – Поблагодарил Шкет скорую помощь за столь ценный совет.

Штык сидел на неудобном боковом сидении, что собой представляло скорее лавочку, чем сидение и, стараясь отогнать мысли о предстоящих выборах, осматривался, да придерживал Анжелу, которая всё время склонялась вперёд, рискуя свалиться на пол. У девушки просто не было сил самостоятельно удерживаться на неудобном и жёстком сидении.

Осматриваться быстро надоело – старые, потрёпанные стены салона без обивки, глаз ничем не радовали. Совершенно пустое пространство. Из примечательного, только обивка потолка. Точнее та её часть, что свисала вниз рваной полоской и при движении машины всё время покачивалась. К слову, довольно завораживающе покачивалась. Штык минут десять смотрел на этот обрывок, словно под гипнотическим влиянием – мысли про выборы исчезли, стало на душе как-то тише, спокойнее.

Однако поездка продолжалась и продолжалась. Вскоре Шкет начал подозревать что-то не то, а Штык, его голос услышав, с трудом отвёл взгляд от порванного куска обивки.

-Э! Водила бля! Хули так долго едем? Через Кемерово, что ли поехал?

-Да не. – Отозвался водитель. – Там мэр с кортежем. В сауну поехал. Дороги перекрыли. В объезд.

Шкет матюгнулся не разборчиво и замолчал. Штык хмыкнул – бывает, оно и не так бывает…, взгляд снова прилепился к обрывку обивки. Что за наваждение? Магия прям.

Долго ли коротко ли, но приехали. Машина остановилась, водитель закурил, а мужик с чемоданчиком открыл двери и выпрыгнул наружу.

-Давайте за мной, нам туда, к врачу. – Показал он рукой на здание в три этажа, в котором, через многочисленные отслоения отделки и глубокие дыры в стенах, легко можно было разглядеть крепкую, грамотно сделанную, ещё советскую кирпичную кладку. Там же в стене, виднелась дверь – большая, красивая, с глазком и вывеской. Смущало в ней только одно – дверная рама в обрамлении монтажной пены, не шибко эстетично торчавшей в разные стороны, да рваными кусками.

-Чё, ремонт у вас? – Спросил Штык, помогая Анжеле выбраться наружу.

-Почему это? – Удивилась скорая помощь.

-Ну, вон, дверь. – Кивком показал он собственно на дверь.

-А чё дверь?

-Да забей, проехали.

-Хм. – Задумалась скорая помощь, взирая на дверь, потом озарения вспышка на челе лечебного характера возникла и с улыбкой скорая помощь произнесла. – Да не обращайте внимания. Это у нас денег просто нет. Как вот в 1998-ом ремонт начали, так вот и до сих пор. Что поделаешь? Кризис.

-Харэ лясы точить! – Рыкнул Шкет. – Пошли к доктору твоему.

У самой двери, когда скорая помощь, проявив невероятное служебное рвение, даже дверь открыла перед новыми посетителями, Штык на миг замер у порога и тихо произнёс.

-Оставь надежду всяк сюда входящий…

-Не каркай, всё путём будет. – Буркнул Шкет, в тот момент помогавший Анжеле войти в здание.

Внутри всё выглядело не так печально как снаружи. Пол застелен чистой белой плиткой – пусть побитая, кое-где вовсе расколота и отсутствуют куски, зато чистая. Регистратура, в виде стойки бубликом, обшитой приличного вида пластиковыми панелями, маскирующимися под дерево. На ней стекло до потолка, за которым сидит молодая, симпатичная девушка в халате. Помещение не большое, но у двух стен стоят ряды мягких кресел, на общей металлической раме. Обивка потрёпанная, кое-где со странными пятнами, но в целом выглядит чистой и почти новой.

Четвёртая стена – дверь, третья – побеленная обычная стена с уходящим вправо коридором. Туда их с регистратуры и отправили, объявив, что им, вообще-то, повезло. Так как ждать не придётся в приёмной, а можно сразу в кабинет, и ждать уже там. Пациентов по скорой немного, а потому ждать можно с большим комфортом. В чём он заключался, комфорт этот? Спросил Штык, когда они зашли в коридор, прошли два шага и свернули вправо, в одну из маленьких комнатушек, коих в данном коридоре имелось аж три, и дверь в каждую из них украшала табличка с надписью, прочесть каковую никто не смог, так как буквы давно поблекли и слились в одно пятно.

-В душе не ебу. – Ответил ему Шкет. Да, он тоже не знал. И понятно в принципе почему.

В крошечной комнатушке имелась жёсткая кушетка, куда Анжелу Шкет аккуратно уложил. А ещё стул, металлический и без всяких удобств, если за таковые не считать деревянное сидение.

Впрочем, всё дело было во времени года, что не могло не ускользнуть от их внимания. Сейчас, в эти тёплые дни, особой разницы не было. Внутри здания, в этих комнатушках, довольно прохладно, в приёмной, лёгкий сквознячок, за счёт приоткрытой двери. А вот зимой, всё совсем иначе. Батарей отопления в комнатушках нет, а дверь в приёмной, сразу ведёт на улицу и не особо плотно прилегает к дверной раме – в приёмной, в зимний час, всегда царила прохлада, иногда, до посинения пациента.

Зимой в этих комнатушках теплее, летом в них прохладнее – это ли ни комфорт?

Ждать пришлось не долго. Всего через полчаса врач явился пред их очи красные.

-Ты где сука шлялся? – Зарычал Шкет.

-Вы что себе позволяете?! – Возопил врач пожилой внешности.

-Братан, осади. – Явил свою волю царственный Носферус и король вампиров по должности, но не по образованию. – Мужик, сорян в натуре, сам понимаешь, на нервах. Давай, вот, девчонке плохо.

Врач поморщился сердито, но внутрь вошёл, дверь закрыл, на Штыка глянул настойчиво.

-Чё? – Не понял Штык.

-Стул. – Пояснил врач.

-Чё стул? – Всё равно не понял Штык.

Врач тяжко вздохнул, но ничего не сказал – второй человек в этой комнате смотрел на него как-то слишком уж пронзительно и злобно. Мало ли. Врач человек был разумный и прекрасно знал, как это опасно - болеть. Особенно болеть тут. Особенно тем, чем заболеть могут в подобных ситуациях.

Стал осматривать. Дышите не дышите, отняло буквально несколько минут. Часть из которых Штык и врач, неожиданно выступали на одной стороне – высказывали просьбы. К Шкету, что б он рычал потише и не так матерно.

Померил врач давление – это очень важная процедура, в любой медицинской операции, почти волшебная процедура, способная поставить абсолютно любой диагноз.

-Ну, всё понятно. – Кивнул врач. – Не понимаю, зачем вы к нам приехали. Вам в поликлинику надо, это обычная простуда. Езжайте домой.

-Чё блять? Какая на хуй простуда??? – Взвыл Шкет.

-Мужик, в натуре отвечаю, тебе надо лучше посмотреть. – Произнёс Штык, настойчиво глядя на Шкета у которого опять, довольно подозрительно оттопырились губы и удлинились, кажется, зубы.

-Хотя я в этом и не вижу смысла, но всё же, раз вы настаиваете.

Врач сел на кушетку с боку, стал с пациенткой говорить, задавая вопросы. Анжела, едва живая от своей неизвестной болезни, слабым голосом отвечала, иногда невпопад.

-Да, теперь всё ещё понятнее. – Объявил врач, солидно кивая головой. – Это у вас психическое.

-Чего? – Разом поинтересовались несколько удивлённые вампиры.

-Психическое. Это вам в психбольницу надо ехать, мы ничем помочь не можем, увы.

Секунд этак десять стояла тишина. Потом тишина пропала.

-В психбольницу? – Зарычал Шкет. – Ах, ты пидор! Да я тебе сука седло об хуй сломаю! Да я…

И там, в общем, крики, слова всякие разные и так далее.

Доктор, который врач, дипломированный надо заметить, человек был не глупый, так что буквально на второй минуте, увернувшись от меткого пинка, предельно ясно понял, что дело приняло странный оборот. Необычный для этих стен и коридоров оборот.

А посему, даже не попрощавшись, ринулся в двери, открыв их буквально лбом.

-Стой сука! – Воет кто-то страшный позади, но это всё детали – врача ноги кормят, вдруг понял врач и пулей унёсся куда-то в глубины этого огромного необъятного здания.

Догонять не стали. По разным причинам. Но главной стало то, что в кармане Шкета зазвонил телефон и он, мельком глянув на панель, мгновенно успокоился и приложил трубку к уху, а когда выключил телефон, то с облегчением выдохнул.

-Чё такое? – Спросил Штык.

-Лена. Я ей сразу позвонил, как Анжелка слегла. А у неё по нулям, не отвечает. А щас перезвонила, всё путём теперь. Поехали Лёха, на хуй этих пидоров, к реальному врачу поедем.

-Эт куда? – Шкет ответил, назвав улицу и Штык удивлённо хмыкнул – этот адрес он уже знал, там приём вела некая «бабушка», ведьма в каком-то колене. Но кто ж знал?

-Она короче из колдунов. У неё работа такая, типа православная ведьма, людей с божьей помощью на ноги ставит. Для нас будет дорого пиздец, но на ноги поставит. Лена говорит, никто не жаловался.

Штык покивал согласно, но удивлённо – он не знал, что в городе есть колдун, который оказывает такие услуги. Впрочем, он много чего не знал. Ничего не поделаешь – издержки профессионального характера, неизбежные и неотвратимые, если на свои профессиональные обязанности, класть серьёзных размеров болт.

Скорая, что их привезла, стояла у входа, водитель там же, открыв дверь, курил и взирал на мир окружающий с изрядной долей философской отстранённости в слегка меланхоличном взгляде.

-Слышь, водила, поехали. Не домой, а по адресу…

-Я тебе что такси? Я скорая помощь. Только на вызовы еду.

-Не понял. А домой как, если эти хуесосы обратно отправили?

-Мои что ль проблемы? – Пожал плечами водитель. – Такси вызывай. Или пешком иди.

Шкет нахмурился, аккуратно передал девушку в руки Штыка и исчез. Спустя мгновение возник обратно и кивком показал Штыку на машину, мол, веди девушку туда, на переднее сидение. Потом шагнул вперёд, не забыл наступить на бесчувственное тело водителя, даже не забыл наступить в то место, где чувствительность повыше будет и сел за руль.

-Э, петух блять штопанный, ключи где? – Рыкнул Шкет.

-Кхрррр… - Ответил водитель, который понял, как ему не повезло в этой жизни – он явно заболел, возможно, у него даже переломом чего-то очень важного. И всё это случилось возле дверей лучшей городской больницы. Где работали лучшие городские врачи…, бедняга явственно понимал, что живым из этой передряги ему выбраться будет ох как не просто.

Но ключи, конечно же, отдал сразу, получить к своему неожиданному заболеванию ещё и непредсказуемые осложнения, он не очень жаждал.

Православная ведьма, на самом деле, принадлежавшая к людям, выделившимся в отдельную расу, имевшую собственное представительство в Нортумесе, жила и работала в частном секторе, на северной окраине города. Когда все трое покинули машину и подошли к покосившемуся штакетному забору окружавшему дом, они получили возможность осмотреть обитель колдуньи во всей её красе.

Никто из них не мог сказать, закрыто это место какой-то иллюзией или нет, а девушка, та и вовсе понятия не имела, что такое может быть в принципе. Пред ними раскинулся обычный, ничем особым не примечательный двор. Маленький огород, что-то собой напоминавшее сарай, одноэтажный дом с резными деревянными оконными рамами и ставнями. Тут вся улица в таких домиках и огородах. За редким исключением дома различаются только в длину и в выборе цвета для покраски стен.

Единственное что этот дом отличало от некоторой части прочих – всё, буквально всё, забор, дом, сарай, даже, каким-то удивительным образом, растительность в огороде, казались покосившимися или откровенно завалившимися на бок. Впрочем, это было не единственное, если присмотреться более внимательно, есть ещё одна деталь – собачья будка. Из дворов ближайших домов, доносится отчаянный собачий лай. Машина, проезжая по ухабистой просёлочной дороге, которой асфальт по статусу не полагался, ибо кризис и вообще, денег нет нигде, разбудила всех дворовых собак.

А тут – тихо. Ни будки, ни собаки. Но вряд ли это что-то значило. Может быть, колдунья стара и ей просто не хочется утруждать себя заботами о псе. Или же собак она попросту не любит.

Со скрипом открылась калитка, прошли они по земляной дорожке до тяжёлой, покосившейся входной двери и остановились. Но ненадолго, конечно, Шкет торопился и стучаться, там спрашивать разрешения войти, не собирался – сразу к дверям и за ручку дёрнул.

-Чё за нахер…

Пробормотал он, удивлённо глядя на дверь. Мало того, что не открылась, она даже не шелохнулась. Снова за ручку взялся, потянул сильнее, напрягся весь. Мышцы уже трещат, но дверь как влитая, никакой реакции. Поражённый сверх всяких рамок, Шкет отступил от двери – вампирская физическая мощь, спасовала перед трухлявой древней дверью.

Спустя мгновение, дверь, с тихим скрипом, отворилась. Из-за неё высунулась симпатичная мордашка, молодой голубоглазой девицы.

-Вы уже закончили нам двери ломать? – Ворчливо осведомилась девушка, губки надув.

-Так я это…, типа извините, все дела…, у нас тут вот. – Смущённо произнёс Шкет, несколько униженный ситуацией этой. Девушка, со спичку толщиной, из-за двери вышла, ручкой хрупкой и тонкой её приоткрыв. Кофточку поправила, насупившись, глянула на Анжелу и кивнула.

-Заходите. Мы вас уже ждём. – Шкет шагнул вперёд, девушка выставила ладошку. – Деньги приготовили? – Вампир кивнул, достал из кармана пачку банкнот и протянул девушке. Та её ловко схватила, на месте пересчитала, взгляд подняла. Что-то сказать хотела и тут! Увидела.

-Ой! – Пискнула она, в миг побледнев. Пачку денег по старому русскому обычаю резиночкой перевязанную, выронила, и поспешно изобразила почти что реверанс. – Простите, я сразу не заметила. Приветствую вас в нашем скромном доме уважаемый царственный Носферус и король вампиров.

-Что? – Устало и тихо проговорила Анжела.

-Ничего, ничего, тебе послышалось дорогая. – Поспешно произнёс Шкет. К девушке повернулся и шёпотом добавил. – Больная что ли?

Штык человек более воспитанный и тактичный, глядя на девушку, просто округлил глаза, и выразительно пальцем у виска покрутил.

-Простите. – Произнесла девушка, сильно покраснев и обиженно сверкнув глазками. Деньги с пола подобрала, выпрямилась. – Бабушка вас ждёт. Прошу, проходите.

Вошли они в дом, у порога разулись и за девушкой в зал прошли, по пути озираясь несколько удивлённо и брови слегка приподняв. Дом у «бабушки» оказался не простой. По какой-то причине, впрочем, это могло и показаться, внутри он казался немного больше, чем снаружи. Комнат было всего несколько, дверей меж комнат нет вовсе. Не заметили они и особых приборов. Вместо чайника, стоит в кухне на столе, самовар. Правда, по всей видимости, электрический. Вся мебель резная, деревянная, от неё прямо таки веяло стариной. Нигде невидно телевизора. Холодильник в кухне урчит тихонько, на вид новенький, словно только из магазина, да вот надпись на нём характерная слегка смущает – такие холодильники нынче только на свалке увидеть можно, да на картинках про канувший в лету СССР. По дому распространяется тяжёлый, но приятный запах, состоящий из ароматов множества трав и настоек. В целом получался странный, умиротворяющий запах, пропитавший весь дом.

Но больше всего взгляд привлекало огромное количество распятий и икон, развешенных и расставленных буквально повсюду. Казалось, тут живёт человек очень верующий, крайне архаичный по складу своего ума, человек, придерживающийся максимально простого быта, с минимум благ какие могла бы предоставить современная цивилизация.

В зале, в глубоком старинном кресле, у простой как морковка печки топящейся углём, сидела пожилая женщина. Не старая, не молодая, скорее пенсионерка, всё ещё сохранившая солидную часть былой красоты и энергии. На голове платок у неё белый, на ней платье и шаль – этакая добрая бабушка из старой сказки, только с большим серебряным крестиком на шее.

-Здрасте. – Сказал Штык.

-Храни вас Бог. – Ответила бабушка. – Присаживайтесь. – Она указала на деревянный стол, укрытый скатертью с ажурной каймой и строго глянула на девушку.

-Катя, внученька, принеси ещё один стул для нашего дорогого гостя.

-Да бабушка. – Ответила девушка и поспешно, практически бегом, покинула комнату, что б вернуться уже через пару мгновений с огромным мягким креслом в своих тоненьких ручках.

-Катя. – Хмурится бабушка.

-Ой, бля… - Пискнула девушка, стремительно побледнев.

-Катя! Я что говорила про слова скверные?

-Прости бабушка. – Девушка поспешно поставила кресло на пол, стараясь держаться за спиной Анжелы, что б та не увидела, что хрупкая девушка, с кнопку размером, без всякого труда таскает стулья, какие и пара грузчиков не без труда с места сдвигают. Стул она поставила, ручки заломила, глазки умоляющие сделала. – Бабушка ну просто, это же сам король вам…

-Катя! – Почти рявкнула бабушка.

-Всё, поняла, молчу. – И убежала поспешно.

-Извините. Моя внучка ещё совсем ребёнок.

-Да ну, - не согласился Штык, - уже реально взрослая, такая прям… - Штык замолчал, заметив неприятные зеленоватые гневные блики в глазах бабушки. Вздохнул, закурил.

-Не смей тут курить. На улицу иди. – Шипит бабушка, заметно обозлившись, непонятно почему.

Штык хотел было возразить, но тут вдруг вспомнил, что на улице сейчас очень свежо, хорошо так, а ещё вспомнил он, как больно бывает об асфальт башкой, когда нечто невидимое, по мановению хрупкой колдовской ладони, тебя об асфальт этот да со всей силы. Так что извинился нейтральным матом и поспешно покинул помещение. На крыльце курить стал, что б никого не смущать.

Курил, курил, тут дверь открылась.

-Здрасте! – Выдохнула голубоглазая внучка бабашки, в дверях застыв.

-Тож покурить вышла? – Спросил Штык.

-Не, я не курю. – Девушка дверь закрыла, рядом встала. С ноги на ногу переминается, то краснеет, то белеет, спросить чего-то хочет.

-Ну? Чё хотела киса?

-Я это…, - девушка замолчала, вздохнула глубоко и сказала. – А можно с вами сфоткаться?

-А?

-Фотографию сделать. На телефон. Это быстро. Ну, пожалуйста!

Штык плечами пожал, мол, ладно. Девушка взвизгнула от радости, к нему подскочила, в руке уже телефон аленький, под руку ему нырнула, второй рукой обняла и говорит.

-А вы можете, ну, это. – И губку верхнюю приподняла, словно вот рычать собралась.

-А, - не сразу понял Штык. – Типа клыками на фотку светануть?

Девушка радостно кивнула. Штык ощерился и с тихим скрежетом, клыки вылезли наружу.

-Ррр! – Сказал он дополнительно и ещё сильнее оскалился. Телефон победно щёлкнул.

-Ух! – Выдохнула девушка, отстранившись и разглядывая фотографию на своём дорогом и аленьком телефоне. – Все наши с зависти сдохнут! Я! С самим королём вампиров!

-Ну, так. – Ответил Штык, не особо понимая этой её радости. – А чё они, ну, с зависти?

-Так вы же сам король вампиров! – Ответила Катя, убирая телефон в карман. Штык плечами пожал, как бы и раньше короли были, он конечно, лучше всех, но всё равно. – У нас, ну, не у всех у нас, у молодёжи нашей, у колдунов, про вас много говорят. Вы ж против правил пошли!

-На хуй правила. – Заметил по этому поводу бунтарь и революционер почти, который король.

-Хи-хи. – Радостно заметила девушка. – Про вас много слухов ходит. Говорят, вы хотели выйти из тени и жить, не скрываясь, и Нортумесу пришлось сделать для вампиров огромные уступки.

-Ну так, как бы, ага… - Промямлил Штык, не очень желая распространяться на эту тему.

-А ещё говорят, вы лично, целый вампирский клан уничтожили.

-Ну… - Совсем не хотелось про это говорить. А она не унимается, глазки горят, на него с обожанием смотрит – вот чего ей надо? Что-то хочет, может быть?

-А ещё…

-Слушай, Катенька, звёздочка, вот если говорят, что хер у меня меньше чем тридцать три сантиметра – я те сразу скажу, пиздят.

-Что? – Несколько смутилась Катя.

-У меня больше, отвечаю.

-Кто больше?

-Хер. Реально. – Штык придвинулся к девушке и улыбнулся ей. – Могу даже показать.

Катя отшатнулась, обратно побледнев, в дверь спиной стукнулась, ручку дверную нащупала.

-Извините, я туда, ну…, чайник у меня, того… - И за дверь шмыгнула.

-Ну и дура. – Проводил он её изречением таким. Вздохнул в чувствах печальных – обратно мысли про эти выборы драные вернулись. Вот какого хрена? Какая-то идея витает в голове, какая-то мысль невнятная, никак он её поймать за хвост не может…, внучка у колдуньи такая себе, с этим самым уже в самом этом, соку, как говорится. Интересно, сколько ей на самом деле лет? С этими, которые эльфы и всякие прочие, ведь сложно сказать. Вон, Лилька, Луна которая – лет двадцать, не больше. А ей столько, что уму непостижимо. Старая в хлам – она ещё Ленина на броневике своими глазами видела.

Шли минуты – две, может три, быстро прошли они. Скрипнула дверь, закуривая на ходу, на крыльцо вышел Шкет. Выдохнул облачко сизого дыма.

-Ну, чё там, как оно?

-Колдует. – Пожав плечами, ответил Шкет. – Говорит, поможет. Говорит что-то плёвое, удивилась, что мы к ней, а не в больницу… - Он грустно вздохнул. – Вот пидоры. Сука блять.

Штык покивал сочувственно, что-то сказать хотел, но не успел – калитка протяжно заскрипела и оба глянули в ту сторону. По заросшей земляной дорожке, к дому медленно шли двое.

-Хех, пациенты новые идут. – Проговорил Шкет и на друга, да короля своего глянул, брови удивлённо приподняв. – Братан, ты что? Слышь, Штык, с тобой чё?

-А? – Штык головы не повернул – пожирает глазами ново прибывших. А те остановились у крыльца, на них смотрят. Старуха с клюкой, согнувшись стоит, кустистые брови хмурит, сердито и подозрительно смотрит. Девочка маленькая, что в её сухую ладонь вцепилась, смотрит испуганно.

-К бабушке мы. – Скрипучим голосом молвит старуха.

-Занята она, ща, ну, скоро уже всё. Подождите…, Штык, братуха, ты чего?

-Я…, Шкет…, блядь, ты только посмотри на неё! Она прекрасна!!!

-Кто? – Шкет повернул голову обратно к прибывшим. Старуха длинным носом шмыгнула, что из сморщенного её лица растёт, да из черепа туго обтянутого сухой, тонкой кожей, покрытой бардовыми пятнышками, а кое-где там ещё и длинные волосы седые торчат. Перевёл взгляд влево. Девчушка там стоит, совсем сопливая. Грудь едва наметилась, под маечкой считай, и нет ничего. Шортики короткие, ножки тонкие, совсем соплячка. И кто из них прекрасен? Шкет не понял, снова на короля глянул.

И нахмурился гневно, ибо у короля, со штанами казус произошёл – малы стали, в области ремня.

Снова на гостей бабушки глянул. Вот и что же получается?

-Ебать, Штык, блять, вот только попробуй! Братан, я отвечаю…

-Саня, она чудо. Я её хочу! Да блять, я влюбился, братуха, я сейчас, я короче прям ваще!

-Слышь! – Рявкнул Шкет, придя к вполне определённому выводу. – Даже думать блять забудь, офанарел что ли? Штык, реально западло! Короче, пошли давай в дом, от греха подальше.

Девчушка за мешковатой юбкой старухи спряталась, только зелёные, испуганные глаза и видно, старуха внучку собой прикрывает, глаза её так же полны страхом, вот и пятиться уже начинает. Уйти они хотят поскорее, неладное почуяв, но…, не тут-то было.

Король вампиров шагнул к ним.

-Лёха твою мать! – Рыкнул Шкет, хватая короля за плечо.

Король не ответил. Зарычал, локтем двинул – Шкет с треском впечатался в дверь и на мгновение потерял сознание, обрызгав старые доски, собственной кровью. Никто не заметил, как капельки крови, впитались в дерево, словно в губку и исчезли. Да и кто бы стал сейчас на это обращать внимания? С диким визгом, девочка побежала прочь, а старуха заслонила её собой.

Раскинув руки, она встала посреди дорожки, готовая погибнуть, за свою кровь и плоть.

Но что она сможет? Что она сделает, против чудовища с красными глазами и длинными клыками?

Ужасный вампир, во дворе православной ведьмы проявившийся, бежал за девочкой несчастной, не замечая словно бы, преградившей ему путь старухи и бежал не быстро – мешали ему штаны его, что неожиданно стали малы…

Он смёл старуху со своего пути словно пушинку.

Смёл, но не выпустил из рук.

Сверкнув в солнечных лучах, длинные клыки глубоко погрузились в шею несчастной.

Спустя мгновение, она уже была мертва, в ней не осталось ни капельки крови.

Несчастная девочка, за калиткой спрятавшись, громко закричала, а вампир, выпустив труп из рук, широко раскинул их в стороны и, подняв лицо к небесам, огласил мир зловещим и диким рыком.

После чего свалился на спину и захрапел.

-Блять пиздец…, я это сфоткала! Охренеть можно… - В наступившей тишине, почему-то очень громко, раздался тихий шёпот Кати. Спешить на помощь мёртвой старушке, сытому вампиру, вампиру расквасившему затылок об дверь или несчастной малышке, она, отчего-то, не спешила. Катя оставалась за дверью и была готова закрыть её в любой момент.

Судя по всему, внучка православной ведьмы, что-то знала и что-то понимала в случившейся на её глазах, ужасной трагедии.

-Ах, ты ж Лёха, гондонище же ты драное. – Проворчал Шкет, поднимаясь на ноги и ощупывая свой не до конца заживший затылок. Глаз он не отводит от старушки, тоже что-то подозревая.

Девочка у калитки, вся в слезах, на бабушку свою смотрит, но не убегает – ужасное горе, эта страшная картина смерти, на миг, избавила её от способности испытывать страх.

И очень зря.

Сейчас, именно ей, там находиться не стоило. Шкет ускорился на максимум и спустя мгновение, Катя удивлённо ахнула, а девочка, взвизгнув, шмыгнула мимо и побежала в первом случайно выбранном направлении, которое никто не заслонял собой – в ближайшую из комнат.

В этот миг, всё и случилось.

Во сне громко пукнул король вампиров. Совсем не во сне, зловеще зарычала старушка, выпуская наружу мощные клыки. Сверкнули её глаза и буквально в мгновение, её зрачки, из затуманенных, когда-то карих, а может и зелёных, превратились в ярко горящие красные угли.

-На хуй иди! – Ответил на её рык Шкет, выпуская когти и готовый сразиться с новорожденным вампиром, не пустив её в дом. Он был готов драться, предчувствуя, что это будет крайне не просто – некоторый опыт у него уже был, и он хорошо помнил, насколько такие вампиры сильны и свирепы. Со временем, старушка изменится, разум к ней вернётся, у неё проявятся или нет, какие-то способности, она станет слабее, но сейчас – лучший вариант, это сбежать и спрятаться.

Однако это невозможно. За его спиной Анжела и маленькая пигалица, которая ничем не заслужила стать первым завтракам в жизни юного вампира.

Впрочем, старушка та, на юность не тянула ни с какой стороны…, и сражаться не собиралась, она хотела есть. И на беду жителей местных, кому-то в тот день захотелось по улице пройтись.

Издав зловещий рёв, старушка развернулась на сто восемьдесят, и одним прыжком преодолев двор и забор, оказалась на улице. Пулей она метнулась вперёд, вслед за людьми, слышавшими её громкий рёв и уже успевшими заметить, что с этой пожилой леди, явно что-то не совсем так.

-Ебать мои старые костыли, Ленка с нас заживо шкуру спустить, бля… - Проворчал Шкет, набирая номер телефона Мудрости клана.