© А. Доброчасова, текст, иллюстрации, 2019

© ЗАО «Издательский Дом Мещерякова», 2019

– Слазь, я тебе говорю, – почти шёпотом произнёс нижний Дед Мороз.

– Не могу, я высоты боюсь, – ответил верхний.

– Так ты руки отпусти от чёлки, зачем за волосы схватился?

– Если я одной рукой держаться буду, то точно упаду. Тогда весь план рухнет вместе со мной.

Два второклассника в костюмах Деда Мороза – Лёшка и Сенька – пытались дотянуться до дверного звонка. У обоих не хватало роста, чтобы нажать на кнопку. Слишком высоко. Пришлось одному залезть на плечи к другу, и тогда всё могло бы получиться… Если бы не Лёшкины страхи и опасения.

План был весьма простым. Раздобыть костюм Деда Мороза, точнее – два. Одеться в них и прийти в Новый год с сюрпризом к однокласснику.

Сказано – сделано.

Звонили они в дверь к своему закадычному другу Вовке Грушину. В квартиру номер 9.

– Что-то никто не отвечает, – сказал Лёшка.

– Может, ты плохо нажимаешь? – Сенька попытался приподнять его чуть выше и шагнул вперёд.

Верхний Дед Мороз не удержался, и вся конструкция повалилась на пол. Из-за грохота на лестничную площадку выглянула соседка из квартиры напротив.

– Сенька? Ты, что ли? С Лёшкой небось хулиганите опять? – Соседка посмотрела на мальчишек. – Эх, морозики, зря звоните! Вовки и Сони дома нет, они у дедушки Новый год справляют. Час назад как уехали, так что опоздали вы…

Из открытой двери славно повеяло мандаринками и печёными орешками со сгущёнкой.

Сенька облизнулся, поправил себе бороду и шапку, застегнулся на все пуговицы и стал похож на очень маленького гнома. Лёшка сделал то же самое со своим костюмом, но на Деда Мороза он был похож ещё меньше. Его рыжая чёлка всё время топорщилась из-под шапки и предательски всем раскрывала секрет его перевоплощения.

Через полчаса они оба сидели на детской площадке возле новогодней ёлки. Лопали орешки со сгущёнкой, угощенье тёти Зины, и вспоминали, какой всё-таки Вовка хороший друг.

– Смотри, что у меня есть, – хвастался Сенька, показывая на лбу царапину, – это мы с ним лазили на чердак за котом.

– А у меня есть дома дырявый ботинок. Мы его порвали вместе, чтобы им рыбу ловить на пруду, нам тогда сильно от мамы моей попало… – вспоминал Лёшка.

– Как ты думаешь, он уже Деда Мороза нашёл? У него супертайное сообщение ему было, он даже мне не показывал…

– И мне не показал… Вот бы найти ему настоящего Деда Мороза. Я вот, кстати, знаю, как проверить, настоящий Дед или нет… Дед Мороз, прежде чем подарки дарить, он же проверяет детей, переодеваясь простым человеком.

– Да ты что! – удивился Сенька.

– Зря не веришь, – обиделся Лёшка. – Его нужно хорошенько за усы схватить. Борода у него точно съёмная, я сам видел, издалека, правда. А вот усы… Усы у него точно свои! Если не отклеятся, значит, точно настоящий!

Рядом сидящий дяденька с усами и бородой отодвинулся подальше от мальчишек, прикрывая свои пышные усы. На всякий случай. Но мальчишки так весело рассказывали про своего друга, что совсем не заметили, что кто-то есть рядом.

Они ещё долго сидели и громко вспоминали то время, когда Вовка только переехал на улицу Мурина. И какие интересные у него всё-таки родители, раз работают врачами в соседней больнице. И дедушка у Вовки тоже интересный и весёлый. Всё время придумывал для них для всех истории, которые было очень интересно слушать и совсем не хотелось идти домой… Они всё вспоминали и вспоминали… И тут дело дошло до Сони. Младшей Вовкиной сестрёнки. Ведь любая история дружбы всегда с чего-то начинается. И оказалось, что дружба Вовки, Сеньки и Лёшки как раз началась именно с Сони. Точнее, с Лёшкиного грузовика, который Соня решила оставить себе.

– Если бы тогда Соня не схватила мою машинку, мы бы никогда-никогда не подрались с Вовкой и совсем не стали с ним дружить, – вздохнул Лёшка.

– А ведь ты прав, – подпрыгнул Сенька на лавочке. – Значит, Соне тоже нужен подарок.

И они оба весело побежали к дворовой ёлке, где красовался снеговик в красном шарфике и с ведёрком на голове. Через час рядом с ним, держась за его руку-веточку, родился совсем маленький снежный заяц с глазами-камушками и синим клетчатым платком на шее.

Вскоре мальчишки ушли встречать Новый год к себе, по домам. А снеговик и заяц долго ещё смотрели на падающий пушистый снег и на ёлку, ожидая встречи с Вовкой и его маленькой сестрёнкой Соней.

Вовка сидел в старом дедовом шкафу и сильно обижался. Обижался и одновременно прислушивался к разговору в коридоре.

– Мы бы и сами рады остаться, но очень нужно ехать, – почти шёпотом говорила Вовкина мама, надевая шубу. – Передай ему и Соне, что мы их всё равно любим, – и сунула что-то в карман Вовкиной куртки.

– Всё будет хорошо! – ответил дед и улыбнулся.

Дверь хлопнула… Шаркая тапочками, дедушка пошёл на кухню ставить чайник.

В шкафу семилетний Вовка даже решился поплакать. Но совсем чуть-чуть. И было отчего. Всё-таки Новый год на носу, а родителей опять вызвали. На операцию. Так уж вышло, что у Вовки родители оба врачи, хирурги. И очень часто их вызывали вдвоём на сложные операции. Но сегодня было обиднее всего. Новый год. А без мамы и папы встречать его очень тоскливо.

Вовка любил предновогоднюю суету. Мамины хлопоты, новогодние вкусности, которые она готовила, летая по кухне. Но больше всего интересовал Вовку только один красавец – шоколадный новогодний торт. И хотя в этот раз торт был уже готов и стоял в холодильнике, Вовка всё равно грустил.

Вовка просто обожал, когда папа ставил ёлку! Обязательно живую. По всем уголкам квартиры разлетался аромат хвои. Чем ближе к ёлке, тем сильнее и ярче запахи. А когда деревце только-только заносили в дом с трескучего мороза – на нём выступали капельки пахучей смолы, Вовке нравилось их искать.

У Вовки было целых три Новых года, которые он прекрасно помнил! И на каждый год папа привозил разные деревья. В первый год привёз большую раскидистую сосну. С пушистыми лапами и маленькими шишечками на концах веток. Годом позже была настоящая красавица-ель! Тоненькие веточки, но весьма колкие иголки. Наряжать такую капризную красавицу было нелегко. Вовка до сих пор помнил, что пальцы горели огнём. И ему приходилось часто бегать в ванную, чтобы успокоить зуд холодной водой из-под крана. А последний Новый год папа где-то достал красивую пихту. Это деревце пришлось ему по душе больше остальных. Красивое, как ель, пахучее, как сосна, с очень мягкими хвоинками.

А вот сегодня ёлки не будет. Подарков со сладостями тоже. И Новый год, скорее всего, пройдёт мимо Вовки… А ему очень нужно передать письмо для Деда Мороза. Лично в руки.

Воспоминания прошлогоднего праздника нахлынули горькими слезами. Поэтому Вовка закрылся в тёмном шкафу, чтоб никто не слышал рыданий. Идя обижаться в шкаф, он захватил с собой фонарик, листок бумаги и карандаш. Тогда обижаться было очень даже не скучно. Но посидеть одному не удалось. Три года назад, как раз под новогодние праздники, у Вовки вырос хвост. Самый настоящий.

Хвост сначала был маленьким и незаметным, но с каждым месяцем рос и не давал проходу ни Вовке, ни его друзьям.

С хвостиком приходилось делить все игрушки, завтраки и обеды. Книги, тетрадки, карандаши и своё личное пространство. Но было и такое место, которым Вовка с пребольшим удовольствием делился с хвостиком. Это был угол для наказания. Там почему-то он был несказанно рад своему хвосту.

Хвостом он называл свою младшую сестру Сонечку. Она старалась быть рядом на каждом шагу! Когда Вовка строил дом из подушек – она проверяла Вовкину архитектуру на прочность. Сонечка всегда пыталась помочь брату, правда, выходило очень шумно и разрушительно…

А если она внезапно засыпала в его кровати, то спала как морская звезда – раскинув руки и ноги в разные стороны, что совершенно исключало возможность спокойно прилечь рядом. И Вовке приходилось уходить с его законной кровати на маленький Сонин диванчик. Там спалось сладко, но неудобно, ноги не помещались.

А книжки и тетрадки! Это отдельная история. Они пестрели красивыми Сониными каракулями, цветочками и букашками. В общем-то, Вовке они нравились, особенно красные жуки, а вот учительнице почему-то нет. За что однажды он и поплатился жирной двойкой в дневнике на самом видном месте. После этого вопиющего случая он твёрдо решил написать Деду Морозу!

Включив фонарик в тёмном шкафу, Вовка осветил листок, на котором было написано следующее:

Перечитав ещё раз своё письмо, Вовка вздохнул и стал прислушиваться к деду. Это было весьма проблематично – из-за пыхтения Сони. Попав в мир старых вещей, маленькая девочка обрадовалась такой удаче. И стала примерять в шкафу самые красивые вещицы. Клетчатую кепку с маленьким помпоном, старый длинный полосатый шарф. Два весёлых папиных галстука и пиджак. Огромных, великанского размера носков Соня надела сразу три пары!

– Хвостик, ты глупая! – сказал Вовка.

– Да?

– Да, – вздохнул Вовка.

– А ты кому бумажку пишешь? – спросила Соня.

– Деду Морозу!

– И я хочу Молозу! – заулыбалась сестра.

– А ты писать не умеешь, вот вырасти сначала и букву Р научись говорить, а потом и письма пиши.

Соня надулась и тихо сказала себе под нос:

– Я жуков всё лавно лучше тебя лисую…

А Вовка, глядя на сестру, подумал с тоской, что такую глупенькую Дед Мороз не захочет взять к себе обратно. Она ж ему там все подарки перепутает и жуков везде рисовать будет. Видно, придётся ему всю жизнь страдать с таким Хвостиком…

Через пять минут обижаться Вовке надоело и он стал рассматривать сокровища дедушкиного шкафа. Подсвечивая вещи в шкафу фонариком, Вовка обнаружил белого фарфорового коня с отколотым копытцем. Он был завёрнут в красивую бумагу, и это был явно подарок. Толкаясь и копошась в вещах, дети стали мешать друг другу. Соня, запутавшаяся в своих нарядах, вывалилась из шкафа прямо на пол, а Вовка, конечно, последовал за ней. Фарфоровый конь выпал вместе с детьми и разбился.

На шум пришёл дед. Зайдя в комнату, он увидел, что внуки сидят на ковре и что-то рассматривают.

– Мы нечаянно, – тихо прошептала Хвостик.

– Да, дела… – вздохнул дед и сел на диван.

Дети пытались приставить отколотые детали на место, но склеить чудного коня уже было невозможно.

Тут Вовка заметил, что среди осколков лежат три вещицы, которые хранил в себе белый конь. Это были маленькая пуговка, воробьиное пёрышко и обломок красного карандаша. Вовка аккуратно взял находки и протянул деду.

– Это что?

– Ох ты! Смотри-ка, конь-то с секретом!

– С секлетом? – переспросила Хвостик.

– Да.

– А что за секрет такой? – заинтересовался Вовка.

И дети залезли к деду на диван по обе стороны и приготовились слушать.

– Этого коня я хотел подарить вам на Новый год. Он особенный. Давненько это было, – покряхтев, начал рассказ дед. – Ну, слушайте.

Было мне тогда лет десять. И жил я вместе со своей мамой, двумя старшими братьями и маленькой младшей сестрёнкой Валей. Она родилась сразу, как только началась война. После войны отец так и не вернулся, пропал без вести. Мама и старшие братья должны были работать, чтобы хоть как-то пережить голод и разруху на тот момент. Тогда многие так жили. А я сидел с младшей сестрой. У меня была важная миссия.

– Какая? – удивился Вовка.

– Я был старшим братом! – улыбнулся дед.

– Вот нашёл ещё важное дело, – поморщился Вовка, – ну что такого интересного в этом?

– Это самое интересное и удивительное. Хотя до Нового года я так не считал. Потому что моя сестра была маленькой, вредной и капризной. С ней было очень тяжело.

– Как я тебя понимаю, – вздохнул Вовка.

– Ну что там дальше пло коня-то? – занервничала нетерпеливая Соня. – Чей это конь?

– Случилось это так же вот под Новый год много лет назад.

Мама часто отправляла нас в одно интересное место – магазин старых вещей. Туда можно было отнести на продажу то старинные часы нашей бабушки, то столовые приборы из мельхиора. Столько всего красивого, как в том магазине, я никогда не видел! Туда слетались вещи со всего города. Они были волшебные. Мы с Валей в этом были уверены!

Коробочки, серебряные ложки, книги в кожаных переплётах, часы разных размеров и форм. Вале, например, нравились огромные напольные часы с большими увесистыми гирями. А вот для меня самой главной вещицей был белый фарфоровый конь. А отколотое копытце придавало ему ещё больше волшебства. Приходя в магазин, мы проверяли, не купил ли кто этого коня.

Вечером перед Новым годом к нам приехал гость. Папин фронтовой друг, дядя Петя, привёз подарки. Маме – тёплую шаль, мне и братьям – ботинки, хоть и не новые, но всё же очень добротные. И даже то, что ботинки оказались малы, меня это нисколечко не смутило. Я с интересом слушал весёлые, добрые рассказы про своего папу. Это было хорошим тёплым подарком на Новый год от дяди Пети.

Маленькой Вале дядя Петя подарил три апельсина. Вся комната заполнилась апельсиновым ароматом! Мы давно уже не ели апельсины. А Валька – так та вообще никогда. Она смотрела на них как на что-то очень волшебное и, кажется, даже боялась их.

Мы смеялись, что Валя ходит с ними по комнате и всё время нюхает. Один апельсин она разделила между нами, и каждому досталось по маленькой, но очень вкусной дольке. Саму кожуру мы заварили кипятком из чайника и пили чай с сушками. Новый год удался! Два апельсина Валя спрятала под подушку…

А наутро мы долго не могли найти Валю. Проснувшись, увидели, что её нет, и стали искать везде. Во дворе, в подъезде и даже на чердаке. Я тогда очень испугался и рассердился на Валю, думал, что, как найду, сразу устрою ей хорошую взбучку!

Все измотанные и перепачканные сажей, мы вернулись домой. Зайдя с мороза в комнату, увидели странную картину.

Мама сидела за столом и улыбалась, Валя, опустив голову, плакала… А на столе сиял красавец фарфоровый конь с отколотым копытцем. Оказывается, Валя всю ночь обдумывала план. А наутро она без спросу отправилась в наш любимый магазинчик. Там она выкупила белого коня за два огромных апельсина.

– И кому же это ты? – спросила мама.

– Сашке, – указывая на меня, всхлипнула Валя. – У него же подарка на Новый год нет. Ботинки от дяди Пети ему малы. Подарка нет, понимаешь, мама?

Мама обняла Валю и поцеловала:

– Понимаю…

На какое-то время в комнате, где сидели внуки и дедушка, повисла тишина. Каждый задумался о своём.

– А что это за пуговка, пёрышко и карандашик? – спросил Вовка.

– Это Валины богатства. Я даже и не знал, что она мне такое подбросит. Пуговицу она нашла, когда мы играли в разбойников во дворе. Пёрышко осталось от воробья, которого мы с ней спасли от соседских мальчишек. А карандашик? Не знаю. Я его и не видел никогда. Скорее всего, тоже что-то очень для неё важное.

– А можно я забелу себе пуговку и каландашик? – спросила Соня.

– Можно!

– А я себе пёрышко, – сказал Вовка.

– Бери.

Вовка засунул в карман пёрышко и нащупал письмо.

– Я придумал!!! – весело крикнул Вовка. – Деда, поехали за ёлкой в лес сейчас. Мы ещё успеем. И у нас будет Новый год. Настоящий!

– Давай, – согласился дед. – У меня есть знакомый лесник, он нам поможет выбрать самую красивую ёлку. Если быстро соберёмся, то успеем к полуночи.

– Ура! – закричали дети и побежали одеваться.

Через десять минут при полном параде Вовка, Хвостик и дед сидели в маленьком горбатом «запорожце» небесно-голубого цвета и ехали за ёлкой в настоящий лес.

Всю дорогу Вовка сжимал в кармане письмо Деду Морозу и всё время думал про обмен, который ему уже не казался таким выгодным, как раньше.

– Деда, а деда, а ты за что любил свою сестру, она же вредная была?

– Ну не знаю, ведь любят не только за что-то, иногда любят просто потому, что любят, и всё.

– И тебе нравилось быть старшим братом?

– Да.

– И даже когда она тебя очень обижала?

– Да. Она же не всегда понимала, что обижает меня, просто очень хотела со мной общаться и делала это так, как умела. Старшим братом быть очень почётно. Ты же сможешь её защищать. Заботиться – это тоже защита. Она не умеет завязывать шнурки, а ты умеешь. Вот и помоги. Ты для неё очень важный человек. Ты – старший брат!

Такой важности в себе Вовка ещё не ощущал никогда в жизни. Дед и Хвостик стали весело напевать песенку про ёлочку. А Вовка смотрел на заснеженные огромные ели и сосны.

Машина забиралась всё глубже и глубже в лес. Деревья становились выше и раскидистее. Снегу становилось всё больше и больше.

– Смотрите, смотрите – заяц! – воскликнул Вовка.

Дед остановил машину. Дети сразу побежали к косому, а тот задал стрекача и скрылся среди берёз и елей. Соня споткнулась и упала прямо в снег лицом. Вовка мигом оказался рядом и протянул руку:

– Вставай, Хвостик. А то замёрзнешь и заболеешь, возись с тобой потом, лечи тебя.

Отряхивая сестрёнку от снега, Вовка старался помочь ей согреть руки и щёки, которые вмиг раскраснелись от снега и мороза, как яблоки.

– Беда у нас, ребятки! – громко и озадаченно сказал дед. – Кажется, мы заблудились, а машина не заводится.

– Как же это так? – перепугались дети.

– Эх, жаль, что уже темнеет и канун Нового года… Все к праздникам готовятся. Что ж делать-то?

Дети стали мёрзнуть. Вовка предложил сестре:

– А ну-ка, догони меня!

– Тебя?

– Да, меня.

Веселясь, они стали бегать вокруг машины. А дед громко свистел и аукал высоко в лес. И Вовка с Соней стали так делать. Несмотря ни на что, это было очень весело. Детям же редко разрешают кричать, а тут – визжи, ори, пой. И чем громче, тем лучше.

Через двадцать минут этого весёлого хулиганства из-за деревьев появилась лошадь, запряжённая в сани. Лесник. Тут же повалил и пушистый снег.

Лесник с дедом ковырялись в «запорожце», а Вовка обнаружил в санях целую корзину красных яблок и предложил угостить лошадь. Соня очень хотела потрогать её нос, который был весь в инее, но боялась. И тогда Вовка взял её руку в свою, положил туда яблоко и протянул лошади. Добрые карие глаза с красивыми ресницами рассматривали двух маленьких детей.

– Ну что, детишки, видно, придётся нам Новый год справлять у деда Жени. Машина наша совсем сломалась.

Дед был очень расстроен, что не может отвезти их домой.

Но Соню и Вовку это совсем не огорчило!

– Смотли, яблоки летают! – сказала Соня.

Лесник засмеялся:

– Не яблоки, а снегири.

Через полчаса все сидели в небольшой и очень тёплой избушке. На печке весело кипел чайник. Дети уплетали горячую похлёбку. Лесник полез в шкаф, вытащил небольшой кулёк с шоколадными конфетами и выставил их на стол.

– Ну вот, хоть и немного, но всё-таки сладости!

– Эх, жаль, что нет мандаринов, а хочется для праздника, – с досадой ворчал дед.

– Есть! Есть! – вскочил со стула разволновавшийся Вовка и сунул свою руку в карман.

Из кармана он достал огромный рыжий апельсин, который утром сунула туда мама. И торжественно положил его на большой деревянный стол. Разделил всем поровну. Каждому получилось по три дольки. А потом по радио стали бить куранты. Соня одну за другой уплетала конфеты, вся перемазавшись шоколадом. И Вовке она опять показалась очень смешной. Только уже как-то смешной по-другому.

Дед сказал:

– А кожуру заварим кипятком, – и улыбнулся.

Сердце у Вовки забилось чаще. Ему на секунду показалось, что за окном промелькнул Дед Мороз.

Он слез со стула и незаметно подошёл к печке. Открыв дверцу буржуйки, кинул своё письмо и счастливо смотрел, как горит маленькая глупая бумажка. И подумал, что иногда в письмах пишут плохие вещи и хорошо, что их можно так просто взять и сжечь.

Вовка тогда ещё понял, что Новый год – это не только запах ёлки. И даже не запах апельсина. Это что-то другое… совсем тёплое… Внутри…

Убегать из дома очень трудно. Теперь маленькая Соня знала это наверняка. Во-первых, нужно брать запасов больше. Особенно ирисок или карамелек. Из дедовой металлической коробочки. Так куда веселее, и они разных вкусов: и грушевые, и лимонные, и яблочные. А вот с шоколадными точно далеко не уйдёшь! Такой запас быстро заканчивается. Только во двор – и уже половины конфет нет. Ещё шаг – каким-то странным образом нет и второй половины. Во-вторых, в валенках и зимней шапке бежать оказалось неудобно. Конечно, путь предстоял длинный, и кто знает, возможно, пошёл бы снег или даже началась бы метель… Но всё-таки в сапогах было бы лучше, потому что на дворе лето. А в деревне лето очень тёплое. Даже ночью.

Соня села и развернула маленький платочек. Два помидора, редиска и печенье. Вот и весь Сонин запас. Похрустывая печенькой, девочка подняла голову. Браткина шапка сползла на левое ухо.

«Ух, какая огромная!» – подумала Соня, разглядывая луну.

Луна медленно выплыла из серых облаков и ярко осветила маленький пруд. На краю мостков, свесив ноги в Вовкиных валенках, сидела Соня, точнее сказать – Хвостик. Так её уже называла вся семья, а не только брат.

Сегодня никто не поверил Соне. Ни папа, ни мама, ни дедушка. Ни даже Вовка. Вовка всегда её понимал, а сейчас они почти подрались, и она укусила его прямо за плечо! И это было ужасно. А не поверили в то, что существуют такие жуки, которые живут на самой луне. Но как же они ошибаются в этом! Соня часто видела, как жуки туда улетают…

Хвостик сидела тихо и наблюдала наползающий туман. Покрытые серо-зелёным мхом деревянные столбы пахли сыростью и лягушками. Те без умолку квакали на разные лягушачьи голоса. Видно, спорили – кто из них Царь-жаба. Они важно раздували щёки, смешно плюхались пузом в воду и, перебирая лапками, плавали по луне, которая румяным блином качалась на воде среди ряски и кувшинок.

– Как же ночью хочется есть, – сказала Соня, доедая помидорку.

Запасы кончились, и девочка подумала, что дальше бежать – смысла нет. Тут тоже очень даже хорошо. Можно жить прямо здесь. В маленькой сумке через плечо Соня нащупала банку с жуками. Бережно вытащила и постучала по стеклу.

– Эй, жуки, вы почему спите? Я вам такую луну нашла! Пора вам домой!

И подняла банку выше над головой. Жуки молчали. Тогда Соня приподнялась. Большие, не по размеру валенки зацепились друг за дружку, Соня поскользнулась на мостках и упала в пруд! Воды было немного, но достаточно, чтобы стало обидно. Банка отлетела в сторону в камыши. Один валенок утоп, а второй поплыл к Царь-жабе. Вовкина шапка стала похожа на кота Мурзика, когда его купал дед. Соня, пыхтя и карабкаясь, залезла на мостки и сильно заплакала. Было очень мокро и очень горько. Жуки потерялись, валенки уплыли, шапка намокла…

«А мама, наверное, завтра будет жарить всем творожные пончики, – всхлипывая, рассуждала Соня, – а Вовка, наверное, очень рад, что меня нет, и забрал все мои игрушки. И все секретики посмотрит, закопанные за забором. И зайца себе заберёт. А папа теперь выкинет диван. Зачем им теперь мой диван? Да и все вещи отдадут соседям. Вредной Машке…» С каждой новой мыслью Соня плакала всё сильнее и сильнее. Шорты и футболка были очень мокрыми в зелёной ряске, Соня озябла.

«Угууук», – мимо, шелестя крыльями, пролетела огромная сова, и Хвостик сильно испугалась.

– Я тебя не боюсь, – крикнула ей девочка, дрожа от страха, – улетай домой! И я хочу домой… – зарыдала Соня.

В это самое время на заднем дворе Вовка с дедом и папой вовсю искали беглянку. Вовка чувствовал за собой вину. Ведь он не поверил сестре… Он с ней поругался…

А как верить, если она всё время врёт, ну или выдумывает?! Опять выдумала про каких-то лунных жуков. Какие они лунные, если они чёрные? На луну совсем не похожи. Но это сейчас неважно, а важно, что Хвостик пропала. Во всех тайных местах её точно не было. Вовка уже два раза проверял – и в будке у Бобки, и в дедовом «запорожце», где они ещё утром прятались от соседского Борьки.

Вовка испугался: а вдруг её кто-то себе заберёт? Она, в общем-то, хорошая, только много болтает. И придумывает то, чего нет. Ну и кусается больно… Зато с ней интересно и смешно. У других братьев сёстры в куклы играют, а Соня с жуками возится и совсем их не боится.

Папа озадаченно шарил в высокой траве, подсвечивая фонарём.

– Хвостик что-то расхулиганилась совсем. Дерётся с мальчишками, не слушается никого, разве можно так расстраивать маму?

– Пап, она жуков своих куда-то понесла.

– А ты откуда знаешь?

– Я с ней подрался… точнее, она со мной. Вот. И укусила сюда. – Вовка показал плечо.

– Дела… Драться нельзя, особенно с девочками. Нам всем сейчас от мамы влетит за Соню. Ох, мама и Новый год припомнит, когда сломался «запорожец». И опять скажет, что дисциплина у нас у всех хромает. Вас, мол, как в армии нужно воспитывать. А иначе беда…

– И тебя тоже? В армию?

– Меня особенно! – улыбнулся папа.

– А я в армию не отказался бы, – мечтательно заявил Вовка… – Хочу завтра солдатом стать, хоть на денёчек. У меня и ружьё есть. Я его для особых случаев берегу. Деревянное. И Соню с собой возьмём. Она хоть и девочка, но у неё дим-цип-лина хромее некуда, – потирая укушенное плечо, усмехнулся Вовка.

– Давай. Только найдём её сначала, а завтра хоть в армию, хоть в космос на ракете… И как же это я про жуков забыл?.. – совсем тихо сокрушался папа. – Она говорила… И банку вертела в руках, а мне всё некогда…

Тут дед замаячил своим фонарём у пруда и закричал, что Соню нашёл.

Вовка стремглав кинулся к мосткам. Дед нёс на руках заплаканную Соню, почему-то в его мокрой шапке. Вовка взял её за руку. Ладошка была очень маленькой, холодной и мокрой. И от этого Вовке стало жалко сестрёнку… А та, крепко вцепившись в деда, всё время причитала:

– Деда, дедулечка, родненький, я домой хочу, не выбрасывайте мои игрушки… я ещё поживу с вами…

На крыльце стояла растерянная мама:

– Хвостик, как же ты всех нас напугала!

– А мы вот тут… посоветоваться решили с тобой, – начал папа, обращаясь к маме, еле сдерживая улыбку. – Ты нас не сильно ругай, мы завтра исправимся… Честное слово. С утра встанем и как в армию пойдём с Вовкой и дедом, вроде как дисциплину подправить. А то она у нас что-то совсем никудышная. Прямо-таки хромая. Будем силу воли воспитывать. Ну и всё, что там ещё полагается.

– Посмотрим, – вздохнула мама.

Соня перестала хныкать и удивлённо спросила:

– А девочек туда берут?

– Таких, как ты, – в первую очередь, – заявил папа.

Мама улыбнулась, взяла Соню на руки и отнесла в детскую.

– Мама, как же хорошо, что вы не выкинули мой диван. И мою подушку, и одеяло, – засыпая, тихо бормотала Соня.

Тёплая и уютная постель убаюкала девочку быстрее обычного. А мама, укрыв её, погладила по голове. Вовка сидел рядом и долго смотрел на Соню. Она уже крепко спала, а он думал о жуках. И почему же они лунные? Может, и вправду они там живут? На луне. Вовка всё думал и думал и наконец уснул.

Утром Соня встала пораньше. Вовка сладко спал, свернувшись калачиком, а одеяло сползло на пол. Выбежав на крыльцо, девочка увидела яркое солнце. Утром оно осторожно запрыгнуло в бочку с водой и играло с ветром водяными зайчиками, как рыбьей чешуёй. Соня засмотрелась на папу и дедушку. Умываясь, они жмурились от ярких водяных бликов. Седые волосы деда светились у самой макушки, и было заметно, что он чуть лысоват.

– Деда, а что же такое димс-цип-лина?

– Это когда есть кто-то главный и все его слушаются.

– Как же я хочу быть в нашей армии самой главной, – прыгая на одной ноге по крыльцу, сообщила Хвостик. – И чтобы все меня слушались. И ты, и папа, и особенно Вовка… Было бы так здорово! А то меня слушается только один Бобка. И то, когда ему колбасу принесёшь…

Папа и дед, улыбаясь, переглянулись. Дедушка почесал затылок. Сказано – сделано.

– На правах самого старшего назначаю тебя самой главной на сегодня, – сказал дед и, сорвав ивовый прутик, подарил его Хвостику.

– А что утром делают в армии? – громко, на весь двор спросила Соня.

– Закаляются! – ответил дед, весело подхватил её и, как на самолёте, спланировал ближе к бочке. Возле бочки стояли большой таз, два ведра и маленькая леечка.

– Тебе лейка, а Вовке ведро.

Соня с опаской потрогала прохладную воду. И закаляться раздумала. Но папу было уже не остановить. Соня побежала, весело визжа, от папы прямо через грядки к Бобкиной будке.

Пёс весело залаял, приглашая играть с ним. А папа пытался облить дочку хоть чуточку. Но Соня оказалась проворнее, залезла на крышу к Бобке и стала громко причитать, размахивая прутиком:

– Вовке, сначала Вовке, он старше!

Поскольку лейка вся расплескалась, к мирно спящему брату отправилось маленькое ведёрко.

Вот уже и Вовка пулей вылетел из комнаты во двор. Визжа и хохоча, он тоже быстро забрался на крышу Бобкиной конуры. Теперь Соня и Вовка были заодно. Взявшись за руки, они с интересом наблюдали, как дед тихо подкрался к папе и вылил на него ещё одно ведро, только теперь не из тёплой бочки, а из холодного колодца. Такого папа не ожидал и решил сдаться. Дети рассмеялись. А мама, смотря на всё это из окна, с улыбкой покачала головой.

– Вовка, – спросила Соня, – закаляться – это важно? Я как самая главная тебя спрашиваю!

Немного подумав, Вовка с разбегу прыгнул. Прямо с крыши будки, прямо в бочку и давай плескаться. Соне стало обидно: как же Вовка первее придумал такое? И тоже поспешила в воду. Прохладная водица пробирала до мурашек, но детям нравилось бултыхать ногами, создавая волны настоящего шторма. Наплескавшись вволю, Хвостик спросила деда прямо из бочки:

– Деда, а что в армии ещё делают?

– Ну, в армии… – задумавшись, начал дед, – там солдаты на посту стоят и охраняют что-нибудь важное.

– Я придумала, – весело заявила Хвостик. – Деда, ты сегодня будешь охранять… важный телевизор, а папа пусть охраняет важную маму.

– А ты, Вовка, будешь козу нашу Глашку охранять, она тоже очень важная! Да, дедуля?

– То, что важная, это да, только она очень хитрющая, смотрите не провороньте её.

Дедушка и папа направились к своим назначенным пунктам охраны. Было видно, что они весьма довольны, особенно дед.

Дети вылезли из бочки и, шлёпая босыми ногами, побежали к козе. Зайдя к ней в загон, они стали её рассматривать. По меркам козьей красоты Глашка была принцессой. Белоснежная пуховая шерсть, загнутые рожки и большие жёлтые глазищи. Дети погладили её по спине. Потрогали рога. Коза подозрительно рассматривала гостей, ожидая от них шалостей… Встав по стойке «смирно» и взяв своё ружьё, Вовка начал изображать солдата. Соня смешно передразнивала брата. Коза мирно жевала траву и иногда трясла длинной бородой. Воровать козу никто не шёл, что очень расстраивало юных охранников. Мокрые детские ноги ела назойливая мошкара. Малыши то и дело отбивались ивовым прутиком и почёсывали укушенные места.

– Смотри, какие у неё рога! И копыта, – убеждал заскучавший Вовка, – она сама кого хочешь забодает.

– Да, это точно, – засмеялась Соня. – Пойдём лучше к маме, проверим папу. У них интереснее.

И, маршируя в ногу, дети отправились прямиком на летнюю кухню.

Под навесом из дикого винограда папа справлялся с заданием очень неплохо. Качаясь в гамаке, он почитывал газету и всё время уверял маму, что чтение – всего лишь отвлекающий манёвр, а операция по её охране проходит весьма успешно…

Деду повезло чуть меньше. Охраняемый телевизор перестал что-либо показывать на самом интересном месте, когда шла шпионская погоня. Так как на крыше подрались Мурзик с соседским котом и погнули чердачную антенну.

Мама, как и всегда, летала по кухне, готовя вкусности. Выглянув из окошка, сказала:

– Кто тут у вас самый главный? Нужно почистить, – и выставила на подоконник целый таз картошки. – Сегодня вечером будут шанежки и вареники с картошкой.

Ах, до чего же Соня любила, когда мама пекла шанежки! А Вовке нравились вареники с картошкой. И обязательно со сливочным маслом, которое тает в тарелке.

– А что, чистить картошку должен самый главный? – испуганно посмотрела на тазик Хвостик.

– Конечно! – решил подшутить папа. – У главных такая работа.

К такому повороту событий Соня не была готова. Хвостик подошла к тазику, потрогала картошку. Так много картошки ей и за всё лето не перечистить! До зимы уж точно…

«У главных что, всё время так?» – грустно думалось ей. Но быть самой главной хотелось очень. И, нахмурив брови и поджав губу, Соня села чистить.

Восхищённые Сониным мужеством, папа, дед и Вовка, смеясь, сели рядом помогать. Хвостик переживала, что у неё всё время не получается. То картошка была большая, то слишком круглая. То скользкая, то почему-то квадратная. Если сравнивать с картошинами деда и папы, да даже и с Вовкиными, Сонины были корявые и страшненькие. Но в итоге все картофелины пошли в дело. Мама приняла работу у всех. И это было очень приятно. Особенно Соне.

Дед всё-таки решил починить антенну и вернуться к шпионским погоням по телевизору, поэтому полез на чердак. За ним увязались внуки.

Такое событие, как чердак, кто угодно может пропустить, только не Хвостик и Вовка! Чердак – очень таинственное место. Местами волшебное. Чем темнее и пыльнее место, тем лучше. Среди самого обычного хлама в углу притаился старый красавец сундук. Дедуля чинил антенну, а дети, раскрыв сундук, стали ворошить его внутренности.

Соне попался старый дедов альбом с чёрно-белыми фотографиями. Там дедушка был и ещё ребёнком, и красивым солдатом. Его всегда можно было узнать по весёлым, добрым глазам, которые со временем нисколечко не изменились. Дети нашли фото, где дед был с младшей сестрой Валей, на которую Соня оказалась похожа. Ещё Вовка нарыл в сундуке дедову пилотку со звездой и пустую кобуру от настоящего пистолета. А старый бинокль Вовка решил уступить Соне. Всё-таки главная она сегодня, да и луну в него рассматривать очень удобно. Ему больше не хотелось ругаться и драться с сестрой. Потому что, когда ссоришься, одному скучно. А вместе всегда веселее. Особенно когда хулиганишь… А пошалить очень хотелось.

– Давай Петьку дразнить, – предложил брат и тут же почувствовал на укушенном плече тёплую ладошку сестры.

– Болит? Я не буду больше кусаться, прости, – уже совсем тихо прошептала Соня.

– До свадьбы заживёт, – пошутил дедуля, поправляя антенну. – Я бы тоже укусил, если б мне не поверили.

Дети рассмеялись и полезли в окошко.

Выглянув из маленького чердачного окна, дети стали кукарекать, передразнивая соседского петуха. А тот, думая, что в его владениях объявился новый соперник, бегал из стороны в сторону, смешно растопырив крылья и грозно кудахча. Вслед за ним по всему двору носились его бедные куры. Весь соседский двор стоял на ушах. Гуси, утки и даже важные индюки всполошились от Петиных пробежек. Дети веселились от души. Петька был глупый и очень смешной.

– Хватит дразнить моего петуха, – взмолилась соседка, – идите лучше свою Глашку догоняйте. Она уже вовсю по соседским огородам скачет.

Пришлось всем побегать за глупой козой, которую дети нечаянно выпустили из загона, когда её охраняли. И та между делом съела у соседей свежую капусту, помяла укроп и маргаритки. Глашка была своенравная коза, и поймать её было непросто. В загоне она была скромной тихоней, но за его пределами в ней просыпался прыгучий и шкодливый характер. Забегая во дворы, она скакала по грядкам. Рогами цеплялась за сохнущее бельё, разбрасывая носки и полотенца, гремела тазиками и вёдрами. Соседи охали, а ребятня смеялась до слёз.

Глашку поймали только вечером, когда стемнело. Там и шанежки подоспели румяные. И конечно, вареники с картошкой. Вовка с большим удовольствием смотрел, как в горячей тарелке медленно расплывался кусок вкусного сливочного масла. Наслаждаясь тёплой шанежкой, Соня рассматривала фонарь. К нему слетались мотыльки. Смешно толкались и спорили за лучшие места около тёплого жёлтого света… Заметив это, Вовка вспомнил про жуков.

– А давай смотреть в бинокль твоих жуков. Ну, где же они? – предложил Вовка Соне.

Соня загрустила.

– Такая луна большая. Вон у неё уже бочок как будто съеден, – не унимался Вовка, – завтра ещё меньше будет. Неси сюда, давай их выпустим с сеновала. Он ближе к луне, и там есть дырка в крыше. Оттуда хорошо видно луну.

Закончив с ужином, все полезли на сеновал. Копошась в пряном сене, Соня вдруг тихо сказала:

– Что-то у меня голова болит. Вовка, может, ты побудешь главным? На, – и отдала ивовую хворостинку брату.

Папа приложил к её лбу прохладную ладонь.

– Вот так новость, а ты у нас случайно не заболела, Хвостик? Лоб горит огнём. Маме такая наша армия явно не понравится.

– Это точно, – встревожилась мама и прижала к себе Хвостика. – Девочкам, наверно, сложновато вашей армией командовать. Будешь малиновый чай с мёдом пить у меня. Дед, ставь самовар…

– Мам, мне жуков жалко. Они там одни в банке плавают на пруду. Крышка закрыта, что же делать? – совсем расстроилась Соня.

– А давайте я их принесу. Ну, вместе с дедом, – предложил Вовка. – Только как я их узнаю, твоих жуков?

– Ночью они очень красивые, они же лунные! Ты когда увидишь, всё поймёшь, они как луна, – ответила Соня.

«Круглые, что ли?» – подумал Вовка.

Дед и Вовка, вооружившись фонариком, отправились к пруду. Вовка по колено залез в воду и нащупал один свой утонувший валенок. Чуть позже в камышах наткнулся на второй. Во втором сидела огромная жаба. Вовка подумал даже, что это и есть Царь-жаба, которую они с Соней искали всё лето. Такая огромная она была. Он аккуратно посадил её на мостки, и та поспешила удрать, громко хлопнув пузом о воду.

– Дед, и где же её жуки-то?

– Так вот они, глянь на банку. Смотри, как сияет, красота-то какая! Соню зазря обидели, не верили ей…

Таких красивых жуков Вовка ещё не видел. Настоящие, лунные! Он понял, почему их так называла Соня. Понял и улыбнулся.

– Пошли же быстрее домой, деда, пока луна не спряталась.

Вернувшись, дед начал раздувать самовар, а Вовка вместе с Соней открыли банку, и оттуда вылетели сияющие светлячки. Много светлячков, целая стая. Весь потолок над сеновалом был похож на маленькое звёздное небо. Через дырку в крыше они медленно поднимались высоко вверх к самой луне, улетая с сеновала. Вовка лежал и смотрел в бинокль на красивую луну и красивых лунных жуков.

– А убегать из дома очень страшно, зато возвращаться радостно и вкусно, – прижавшись к папиному боку, заявила Соня.

– Это почему? – спросил папа и крепче обнял дочку.

– Потому что, когда возвращаешься, так радостно, что твой диван на месте, и подушки, и заяц, и секретики за забором. А ещё вечером тебя ждут шанежки или пончики. И ещё… можно стать самой-самой главной…

«Для этого необязательно убегать», – подумал, улыбаясь, Вовка, но промолчал. А только посмотрел ещё раз на улетающих светляков. Они и вправду летели вверх, как будто на луну. К себе домой…

– Хорошо, что один лунный жук всё-таки остался жить с нами, – сказал дедуля, заглянув с лестницы.

– Где же, где? – внимательно рассматривая потолок, удивилась Соня.

И в тот же миг все, кто был рядом, обняли Хвостика и засмеялись…

– А если мы искупаем кота, дедушка точно пойдёт на поправку? – на всякий случай переспросила Соня.

– Точнее не бывает! Дедушка нам спасибо скажет, вот увидишь! – убедительно сказал Вовка, вытаскивая перепуганного кота из-под ванны.

Включив воду, дети приступили к купанию Мурзика.

Сначала всё шло неплохо, но, увидев шампунь в руках у Сони, кот стал извиваться, пытаясь в очередной раз удрать. Ему очень не хотелось мыться, тем более маминым шампунем с фиалками. Правильный кот должен пахнуть рыбой, на худой конец – сметаной или молоком, но уж никак не цветочной клумбой!

Подгадав удобный момент, кот выпрыгнул из Вовкиных рук прямо на верхнюю полку с мыльными принадлежностями. Всё содержимое полки рухнуло вместе с ним вниз. Полетели красивые мамины флакончики, шампунь, бутылочки с ароматной солью, весь запас розового мыла и папин одеколон. Ванная наполнилась сильным ароматом фиалок и ромашек. Кот в ужасе снова забился под ванну.

– Знаешь что, Вовка! Давай лучше мыть полы. Папа сказал, что для больного нужно создавать стиральную чистоту вокруг.

– Не стиральную, а стерильную, – поправил старший брат.

– Очень даже стиральную, нужно всё тут перестирать, а то столько шампуня и одеколона пропадает!

Брат вытащил огромное ведро в коридор и стал елозить тряпкой по паркету. Запах одеколона распространялся дальше по квартире. Воды с тряпки бежало слишком много, и вслед за Вовкой образовывались гигантские лужи.

Соня старалась всячески помогать брату и вытирала его огрехи папиным шарфом и мамиными варежками, которые нашла в коридоре.

– Что-то ты не то делаешь, Соня, пол чистый, а варежки грязные…

– А давай их тоже стирать!

Тут Вовка запнулся и разлил ведро воды на половик. Вот незадача…

– Знаешь что, Хвостик, а давай стирать ещё и коврик?

– Давай! – согласилась сестра. – Чем больше постираем, тем больше будет рада мама.

В ванной бежала вода, размешивая мыло и одеколон в пахучую густую пену, а дети приносили туда всё новые и новые вещи для стирки. Так в ванну были отправлены коридорный половик, папин шарф, варежки, мамина шуба, все тапочки, маленькая детская табуретка. От большого шкафа дети решили отказаться. Измерив его на глаз, определили, что он великоват и тяжеловат для стирки. А вот чучело совы, которое пылилось уже два года на шкафу, было очень даже подходящим. Его добыли с помощью швабры и отправили в купальню к остальному богатству.

Выключив воду, малыши стали намыливать все сложенные вещи. Они старались. Пены было так много, что она разлетелась даже на кухню и в коридор. Стирка подходила к концу, когда они попытались вытащить половик. Но он стал тяжелее слона в зоопарке и вытягивался с большим трудом. Шубу и все остальные намокшие вещи тоже достать не удавалось. Погоревав немного, что стирка затянется до прихода взрослых, дети заглянули в комнату к деду и прислушались. Дедушка уже не храпел.

– Дедушку кто-то заколдовал? – огорчённо спросила Соня у брата. – Не бегает с нами, не играет…

– Папа говорит, что у него болит сердце, – тихо ответил Вовка.

– Надо тогда ему побольше волшебных вещей подарить или шоколадных конфет с орешками. У меня есть парочка. Тогда он точно расколдуется. От шоколадных всегда очень весело становится. Точно знаю – я проверяла. А когда я вырасту и буду старше тебя, то поселюсь на шоколадной фабрике и у меня будет очень много шоколадных зайцев.

Маленькая Соня пробралась на цыпочках к шкафу. Там, в самом низу, был её личный тайник. Она осторожно вытащила небольшую жестяную коробку, где хранились всякие богатства. Хвостик проверила, всё ли на месте: пара наклеек с попугаями, деревянный жук, марка с бабочкой, Валина пуговка, красный карандашик и, конечно же, разноцветный шнурок от ботинка и матовое гладкое стёклышко с дырочкой посередине.

Тут в дверях появился Мурзик. Попеременно тряся мокрыми лапами в разные стороны, он прыгнул к деду на диван. И стал смешно гнездиться, вертясь волчком.

– А что это у вас кот мокрый по дому ходит? – спросил удивлённый дедуля. Он уже проснулся и догадался, что внуки снова усердно ему помогали. – И чего от него так одеколоном пахнет? А, Хвостик? Что ты там шепчешься и шуршишь? Я уже не сплю.

– Не волнуйся, дедуля, мы с Вовкой тебя расколдовывать сейчас будем… Только пока не решили, чем именно, – ответила серьёзно Соня, продолжая копошиться в своих вещичках.

С тех пор как Вовка и Хвостик узнали, что дедушка заболел, они постоянно пытались ему помочь. Готовили чай и бутерброды, застилали постель, надевали ему носки. Деду это было очень приятно, хоть пить чай с солью или есть бутерброд с колбасой и вареньем – очень экстремально. На этот раз запах знакомого одеколона немного насторожил дедушку, он решил нарушить постельный режим и проверить, чем занята команда скорой помощи.

В коридоре дедушку встретила большая лужа от мытья пола, а в ванной – сюрприз: в огромной ароматной пене почти до самого потолка лежала целая коллекция самых неожиданных вещей.

– На кухню я даже боюсь заглядывать, – усмехнулся дед.

– Жаль, что ты проснулся, мы бы и там убрались, – огорчились дети. – Хотели суп сварить…

– Ничего, завтра продолжите, – сказал, улыбаясь, дед и, засучив рукава, стал наводить порядок…

Через полчаса усиленной уборки вся команда во главе с дедушкой сидела на балконе, раскрыв все окна и дверь нараспашку, и наблюдала, как с мокрых вещей через перила капает вода.

– Вот только шубу мамину немного жаль. Да и маму тоже…

– Что ты, деда, мама будет очень рада: её шуба теперь не белая, а розовая, очень красивая! – удивилась Соня.

– И хорошо, что мамина шуба всё-таки снимается, и шубу не надо стирать вместе с мамой. Ей повезло. А вот Мурзику повезло меньше, – радостно добавил Вовка.

Кот прыгнул на перила и стал умываться передней лапой. Его шёрстка почти высохла и местами распушилась, как одуванчик. Солнце припекало, радуя местных воробьёв и голубей. Вовка прижался щекой к тёплым балконным перилам, а дедушка прислонился к горячей кирпичной кладке и наблюдал, как по небу плыло облако. Ветер терпеливо сушил вещи, а Соня озадаченно рассматривала свои сокровища.

– Что же волшебнее, дедуля, красный жук или пуговка? Смотри, она так и сияет на солнышке. – И подняла пуговку высоко над собой, прищурив один глаз.

– Я уверен, что пуговка, – утвердительно сказал дед. – Моя сестра Валя, когда владела этой вещицей, говорила, что это самая волшебная пуговка на свете.

– Я так и знала, что эта пуговка не простая!

Вовка и дед присмотрелись. Соня вертела пуговку в лучах солнца, а та весело поблёскивала жёлтой стекляшкой.

– А ты уверен, что она правда-правда волшебная? – подозрительно переспросил Вовка.

– Понимаешь, я сам тоже не верил поначалу. Но после того, как Валя познакомилась с настоящим львом, я больше не сомневался.

– Что, неужели с самым настоящим? С гривой и когтями?

– Да! Я сейчас вам всё расскажу.

Дети сели к деду поближе и стали внимательно слушать.

– Случилось это в начале мая, на улице стояла жара. Весь город тонул в белоснежных цветках яблонь. Утром и днём было очень душно, поэтому мы выходили гулять ближе к вечеру. Тогда и начинались самые интересные приключения. Мы с моим другом Димкой и Валиной подружкой Катей часто играли в казаков-разбойников. Делились по двое, одни были разбойниками, а другие – казаками. Первые убегали, оставляя после себя на своём пути мелом пометки в виде стрелок, а вторые, подождав немного, отправлялись по их следам. Чем темнее становилось вечером, тем интереснее получалась игра.

Вот во время одной такой игры Валя и нашла эту пуговку. Она так сильно светилась в траве около фонаря, что Валя не смогла пройти мимо. Пуговка была особенной. Сами видите: на металлической круглой ножке с дырочкой для ниток, а посередине – красивая жёлтая стекляшка, которая блестит на свету. Такая пуговка отличалась от обычных, пришитых к нашей одежде. Наши были плоские с четырьмя дырочками, деревянные или пластмассовые. У кого-то были латунные, а у мамы было несколько пуговиц из слоновой кости – ещё бабушкины запасы.

Валя всюду таскала пуговку с собой и всем показывала. Многие дети во дворе очень завидовали ей. И скоро у неё появились обидчики. Две девчонки из соседнего подъезда, Машка и Галка. Они часто дразнили Валю за то, что та ходила в дырявых чулках и худых ботинках. Однажды я даже увидел, как она плачет, сидя в подъезде за дверью.

– Вот я если б нашёл их сейчас, этих Машку и Галку, я бы их проучил! – раздосадованно встрепенулся Вовка. – Так обозвал бы их, чтобы они больше не совались к твоей сестре.

– Нет, Вовка, обзываться не стоит. Обижать человека даже ради справедливости – всё равно плохо.

– Для кого это плохо?

– Для тех, кого обижаешь.

– А что же ты сделал?

– Я посадил Валю к себе на плечи и катал так, что она громко-громко смеялась, а на ночь перед сном рассказал ей историю про маленькую волшебную пуговку. Говорил, что если верить в очень хорошее и доброе, то оно несомненно произойдёт. А когда Валя уснула, я заштопал ей чулок и подлатал ботинок.

После этого случая Валя не сомневалась, что у неё в руках настоящее волшебное сокровище. Я изо всех сил помогал пуговке быть волшебной. Вечером я подрабатывал в булочной у деда Мирона. Таскал ему ящики с хлебом, подметал вокруг. И за это раз в неделю Валина пуговка одаривала её то маковым бубликом, то печеньем курабье. Но Валя мечтала о сахарном петушке на палочке… И как-то вечером, когда я очередной раз перетаскивал ящики, один высокий дядька с большущими усами попросил меня помочь донести его сумки от мясной лавки. Сумки были очень тяжёлые! Помню, я ещё тогда удивился – зачем одному человеку столько еды?! Но спросить побоялся.

Когда мы наконец всё донесли, дядя протянул мне увеличительное стекло в толстой оправе и сказал:

– Бери-бери, не стесняйся, заслужил…

Я взял его в руки, посмотрел, но…

– Мне бы леденец, для сестры, – помотал я головой, возвращая лупу дядьке.

Такому заявлению дядька очень удивился и вместо лупы дал мне монету. На неё можно было купить леденец, и ещё осталось бы на мороженое.

– Мне пуговке нужно помочь, – пояснил я. – Она же волшебная!

Возвращаясь домой, я радостно представлял, какого петушка куплю утром и как незаметно подложу в карман Вале.

А на следующее утро весь город был завешан красивыми афишами. В наш городок приехал знаменитый цирк. И на этих афишах был тот самый дядька с усами. Он красиво сидел на огромном льве и широкой улыбкой приглашал всех в цирк.

Малыши со всего города слетались к этим афишам! Но ещё больший интерес вызывали настоящие цирковые шатры! Около одного из них стояла огромная клетка со львом. Она была огорожена небольшим заборчиком, чтобы зеваки не подходили к хищнику ближе чем на три метра. А мой знакомый усатый дядька поливал льва из толстого шланга водой. Жара в тот день стояла невероятная, поэтому многие животные принимали прохладный душ. Большая толпа образовалась вокруг оградки, и все с охами рассматривали красавца льва.

Мы с Валей видели львов только в книжках. А настоящего – впервые. И скажу вам честно, ребятки, тот лев был огромный. Большая тёмная грива, великанские лапы с когтями. Всё это заставляло колотиться сердце очень сильно!

Малыши гудели и обсуждали план проникновения в цирк. Попасть туда было очень трудно, но всем хотелось хоть одним глазком посмотреть представление. Билеты были дорогими. Но моя сестра, после того как нашла у себя в кармане леденец, всему двору заявила, что её пуговка такая волшебная, что она обязательно посмотрит на этого льва и даже его погладит.

Меня это, естественно, сильно напугало! Потому что до этого момента я удачно помогал пуговке с волшебством, но насчёт цирка и льва я сомневался…

Вокруг все начали смеяться над Валей, Машка с Галкой даже выхватили пуговку и бросили её в сторону клетки:

– Валька глупая! И пуговка твоя дурацкая!

Валя бросилась через оградку к самому льву. А я за ней. Но усатый дядька схватил нас обоих за шиворот и грозно заворчал в свои смешные усы:

– Одурели, что ли? Тут же лев!

Валька вырывалась и рыдала:

– Там моя пуговка!

Дядька поднял пуговку и вернул её Вале.

– Что, она на самом деле такая волшебная?

– Да, конечно, вон какого она петушка мне утром принесла! – И вытащила огромный леденец из кармана. Рыжий и сахарный, он так и сиял на солнышке.

Я сильно покраснел, отходя в сторону. Дядька посмотрел на меня, потом на Валю, улыбнулся так, что его кончики усов весело закрутились.

– А хочешь искупать льва? – предложил он Вале.

Все вокруг так и ахнули, не веря своим глазам. Он протянул ей шланг. На глазах у всей малышовой толпы моя сестрёнка купала настоящего льва. А тот благодарно поворачивал то один свой львиный бок, то другой.

После купания он растянулся спиной около стенки клетки и задремал. Хвост вывалился между решётками, повис, и дядька взял его в руки и предложил его погладить. Лев даже не проснулся. Он был очень ручным. Усатый дрессировщик, наверное, воспитывал его совсем маленьким львёнком. Но этого тогда мы ещё не знали, поэтому очень боялись.

– Ну, что же ты, девочка? Испугалась?

Валя взяла меня за руку и подошла ближе. Протянув ладошку, она испуганно потрогала огромного сильного льва за кисточку его хвоста.

Когда мы вылезли обратно за оградку, вредные Машка с Галкой с завистью зашипели на Валю:

– А всё равно твоя пуговка не может билеты купить, а мы пойдём всей семьёй смотреть вечером льва, вот так, – и показали нам язык.

Услышав это, усатый дядька вдогонку вдруг крикнул Вале:

– Знаешь что, девочка, я приглашаю тебя каждое воскресенье на моё представление. Приноси свою пуговку вместо билета.

Потом наклонился ко мне и прошептал на ухо:

– У тебя сердце настоящего льва, большущее и бесстрашное!

Так мы с сестрой ходили каждое воскресенье на представление к известному льву Алтану и его усатому дрессировщику. Показывали волшебную пуговку на входе в цирк, и нас с широкой улыбкой пропускали на лучшие места в цирке. Мою сестрёнку с тех пор во дворе прозвали Пуговкой. Да она и не была против, ей это даже нравилось.

– Дедушка. – Соня прижалась к дедуле и стала слушать его сердце. – У тебя и правда такое оно большое, как у льва! Туда вмещаемся все мы – и Валя, и я с Вовкой, и даже мама с папой.

А затем продела в Валину пуговку шнурок и повязала дедуле его на правую руку:

– Пусть тогда волшебная пуговка не несёт мне шоколадного зайца или пряники. Пусть она лучше вернётся к тебе, – радостно выпалила Соня.

Так до самого вечера в обнимку с дедом на балконе сидели маленькие внуки, грелись на солнышке и попеременно слушали дедушкино львиное сердце. Ветер играл их чёлками, перебирая весёлые кудряшки, и бережно сушил кучу одежды, розовую шубу и совиное чучело. На улице весело чирикали воробьи. По небу плыло облако, дедушка дремал.

Из старенького дедова тулупа с огромным овечьим воротником торчали две растерянные головы. Вовкина и Сонина. Дети подозрительно прислушивались ко всем странным звукам из тёмного коридора. Животы урчали от голода. Но малыши жались друг к другу плечами и ждали звонка. Игра, которую придумал Вовка, была интересная, но жутко страшная. Нужно было придумать чудовище. Чем страшнее, тем лучше. Сначала, когда придумывала Соня, было очень весело. Но Вовкина последняя страшилка, с огромными когтями и длинными хвостами, загнала детей на кровать, в дедову шубу.

– Знаешь что, Вовка, давай всё же съедим котлеты, а потом опять будем бояться! – набравшись смелости, предложила Хвостик.

– Давай, – согласился Вовка.

Тулуп высунул четыре пятки, медленно слез с кровати и потихоньку направился на кухню к заветным котлетам. Белый кот, до этого дремавший на подоконнике, испуганно наблюдал, как одежда поглощает котлеты прямо с кухонного стола. В коридоре раздался звонок, и тулуп, запинаясь и падая, кинулся к телефону.

– Ну что, Вовка, – спросил дед, – в тулупе опять сидите?

– Ничего и не в тулупе, – стыдливо сбрасывая его с себя, ответил Вовка.

– Небось и запасы все подъели?

– Какие такие запасы?

– Шоколадные, – усмехнулся дед, – которые мама на праздники берегла.

– Дедуля, ты перезвони, мы сейчас… – взволнованно попросил Вовка.

Дедушка положил трубку, а Вовка побежал сначала в спальню, а затем на кухню прятать фантики от шоколадных конфет. Разноцветные бумажки валялись по всему дому. Вовка убирался, а за ним по пятам передвигался тулуп, уже на двух маленьких ножках.

– У нас всё съелось. Мама расстроится.

– Как всё? И что, ничегошеньки не осталось? – удивилась перемазанная шоколадом Соня. И огорчённо добавила: – С шоколадными всегда так…

Тут опять зазвонил телефон. И дети вдвоём прильнули к телефонной трубке:

– Дедуля, когда же ты вернёшься из больницы? Нам без тебя очень страшно. У нас полный дом страшных чудовищ. Особенно в тёмном шкафу и под кроватью…

– Потерпите, ещё неделя – и я дома. Знаешь что, Вовка, тулуп вам поможет. В правом кармане посмотри… А я пошёл на процедуры. И не шалите там сильно. Уж не стирайте там ничего без взрослых, – усмехнувшись, попросил дед и положил трубку.

Вовка засунул в правый карман руку, вытащил оттуда записку и прочитал вслух:

– Деньги в буфете, под синим чайником. Конфеты у тёти Наташи в магазине напротив.

– Ура, – закричал Вовка, – мы спасены! – И стал быстро собираться на улицу.

Соня вылезла из тулупа, облизнула шоколадные губы и вытерла грязные щёки ладошкой.

– Ты чего это, уходишь? А я?

– А тебе нельзя со мной, ты ещё маленькая. Вот, шнурки даже не умеешь завязывать. И читать. И считать тоже не умеешь… Тебе ещё рано в магазин за конфетами…

У Сони на глаза навернулись слёзы и побежали ручьями по шоколадным щекам. Она стала шептать, смотря на ладошки, загибая пальцы.

– Один, оди-и-ин… ра-а-аз. Семь. – Она пыталась пересчитывать всё заново, но сбивалась и начинала снова.

Через пять минут брат стоял одетый у двери, а Соня ревела в углу коридора.

– Я совсем не умею считать и завязывать шнурки, у меня руки не слушаются, я очень стараюсь, но ничего не получается. Не бросай меня, Вовка! Ведь нельзя бросать человека только за шнурки…

Вовка вздохнул, подошёл к сестре.

– Эх ты! Чудо ты моё луковое! Смотри, у тебя нос распух, как красная слива. – Потом сел ближе, поменял местами перепутанные кроссовки и красиво зашнуровал. – Ну вот, чего ты ревёшь из-за ерунды? Хочешь, научу тебя считать миллионы?

Сестра притихла.

– Ну так вот, – улыбнулся Вовка, – раз миллион, два миллион, три миллион. Запомнила?

– Раз милвилон, два малвион, три милилон, – смешно повторила сестра.

Повесив ключи от квартиры на шею, старший брат захлопнул дверь, и они с Хвостиком стали спускаться вниз.

– Ну скажи, зачем тебе этот огромный зонт и дедушкина шляпа? Тяжело же, давай помогу!

– Я сама, – надула щёки Соня. – Он дедушкин. Дедушка всегда его с собой берёт на улицу. И шляпу тоже…

В магазине Соня быстрее брата нашла любимый отдел – кулинарию. И прилипла к красивой витрине. Вокруг витали вкусные запахи ванильных булочек, бисквитных тортов и пирожных, дразня Сонин нос.

– Вовка, может, купим торт? Смотри, какой он красивый! Давай его дедуле отвезём? Это же настоящее лекарство! – вдруг радостно предложила сестра. – Такой торт точно лечебный!

Вовка завис над волшебной витриной. Сестра была права.

Шоколадный слоёный красавец, с лёгким медовым ароматом, пропитанный заварным кремом и присыпанный рублеными грецкими орехами хитро смотрел на детей. Шоколадные розочки посмеивались и таяли по бокам. Такой торт вылечит что угодно…

– Тётя Наташа, нам вот этот торт! – протягивая деньги, заявил Вовка.

– Странно, дедушка по телефону говорил, что вы за конфетами придёте, – удивилась продавщица. – На торт не хватает…

Тут Соня протянула своего красного деревянного жука и шёпотом добавила:

– Тётя Наташа нам лекарство нужно дедушке купить, вот вам жук, он волшебный.

Тётя Наташа, немного смутившись и покачав головой, завязала коробку с тортом и отдала Вовке.

Малыши, довольные своей покупкой, вышли на улицу и, радостно вышагивая, направились к остановке.

Весёлый красный трамвай зазвенел, остановился около детей и с шумом открыл двери. Вовка с важным видом зашёл первым, неся впереди себя шоколадного красавца. Соня второпях застряла на высокой ступеньке, зацепившись дедовым зонтиком. Немного повоевав с дверью, она всё же смогла преодолеть препятствие и села рядом с братом на сиденье. Дети рассматривали бегущие мимо деревья и дома, по крышам которых прыгало солнце, заставляя сильно жмуриться.

– Покупаем билеты, молодые люди! – раздался грозный голос кондуктора.

Вовка испуганно пошарил в карманах и понял, что денег у него нет. Торт съел все запасы. Вовка вытащил то, что было. Воробьиное перо и две железные крышечки от газировки.

Соня опять протянула своего жука. С минуту кондуктор сомневался, ругаться на детей или смеяться, но затем спросил:

– И куда же направляется важная делегация, да ещё и с тортом?

– Мы везём его дедушке в больницу, это лекарство.

Пассажиры в трамвае засмеялись и с интересом стали рассматривать заботливых внуков.

– В больницу? – переспросил кондуктор. – А вы ведь в другую сторону едете, малышня. Вам надо на другой трамвай. Сейчас выходите и пересаживайтесь на шестой номер, только в другую сторону и езжайте до остановки «Горьковская», там больница – прямо около остановки, не перепутаете? Она одна у нас в городе.

Кондуктор с улыбкой наблюдал, как дети смешно вылезают из дверей, цепляясь большим чёрным зонтом. А когда вагон тронулся, он увидел на своём сиденье две разноцветные крышечки, которыми Вовка оплатил проезд. Трамвай весело звякнул на прощание и укатил дальше.

Оставшись совершенно одни в незнакомом месте, дети сели на лавочку и стали ждать «шестёрку». Тополиный пух, летавший вокруг, щекотал нос. А ветер гнул деревья. Стволы деревьев потрескивали. Вовке и Соне было не по себе – страшно оттого, что они заблудились. Большие седые тополя были похожи на огромных великанов. Детям казалось, что ветви, как огромные корявые ручищи, хотят схватить их и посадить на самую верхушку, где жили злые во`роны. Ветер сорвал головной убор с Хвостика, взъерошив ей волосы. Торт перевернулся на бок и помял несколько своих шоколадных роз. Вовка побежал догонять шляпу, и тогда Хвостик не выдержала и заревела. Сначала брат сильно растерялся, ведь ситуация вышла из-под всякого старшебратского контроля. Но, немного подумав и взглянув на зонт в руках у сестры, понял, как нужно действовать. Он раскрыл огромный чёрный купол, накрыл себя и Соню. Стало казаться, что они сидят в маленьком уютном дупле старого раскидистого дуба. Потом он обнял сестру и вытащил пёрышко:

– На вот тебе перо, не реви.

– Зачем? Оно же твоё, – всхлипывала Соня.

– Ничего, пусть у тебя пока полежит. Дед сказал, что это перо храбрости, он хотел нам историю рассказать Валину. Вот сейчас доедем до него и узнаем, что за история.

Соня заметно повеселела, разглядывая пёрышко. С противоположной стороны подоспел трамвай, и из него вышел взволнованный дедушка. В больничных тапочках и халате, опираясь на деревянную трость, он спешил к внукам.

– Дедулечка, родненький ты наш, – кинулись к нему дети, – нам без тебя было так страшно! А как ты узнал, что мы тут?

– Тётя Наташа сказала по телефону, что вы торт прикупили вместо конфет, тут я и догадался, что вы ко мне едете. Ну что, путешественники, надо меня возвращать в больницу, пока никто не заметил.

В трамвае по дороге в больницу дети устроились по разные стороны от деда и наперебой рассказывали о своём путешествии.

– А я малвилоны считать умею! – хвасталась Соня.

– А я спас твою шляпу. А ещё мы тебе лекарство везём нужное! – И Вовка показал помятый торт.

– Настоящие лягушки-путешественники, – улыбался дед.

По красивому зелёному скверу шла весёлая троица, выстроившись по росту. Дедушка с тростью, Вовка с тортом и Соня с зонтом.

В большом саду при больнице дедушка нашёл свободную беседку. Усадил туда внуков, потом откуда-то принёс чайник со стаканами и большую ложку.

– Ну что, пострелята, с вас торт – с меня рассказ. Про пёрышко.

Налил чай и, удобно устроившись, стал рассказывать свою историю внукам.

– Наша Валя-Пуговка была очень озорной девчонкой, она часто хулиганила и даже дралась с мальчишками. Но был у неё секрет, о котором знал только я. Она страшно боялась высоты. Стоило ей только подняться выше двух метров, она сразу менялась в лице, становилась бледной и очень медленно передвигала ноги. Валя изо всех сил старалась скрыть свой страх от других. И ей это хорошо удавалось. Как-то раз весной я предложил слазить на чердак, а она отказалась. Страшно ей было. Я полез один и обнаружил совершенно уникальное место. В углу крыши к стене была приварена металлическая лестница, которая вела к старому чердачному окошку. У окна с двух сторон были прикручены красивые синие ставенки, через них в ясную погоду пробивались солнечные лучи. На ставнях висел ржавый чёрный замок. Но ключа не было. Это сильно огорчало меня… Что только я не пытался сделать, чтобы открыть этот увесистый замок, но силы десятилетнего мальчика было маловато. Бросил я тогда эту затею, хотя и очень хотелось посмотреть, что же там, за синими ставнями, а вскоре и вовсе забыл про чердак и не лазил туда всю зиму.

Как-то однажды, возвращаясь с прогулки, мы с Валей встретили на автобусной остановке нашего соседа – деда Алёшу. Он ехал в гости к сыну в соседний город и терпеливо ждал автобус, сидя на своём чемодане. А в руках у него был заветный кулёчек с семечками! Он собрал вокруг себя всех местных птиц. Сизые голуби, а среди них один воробейка скачет. Другие собратья только издали наблюдают. А наш – смельчак. Хоть и гоняют его большие птицы, ему хоть бы что, не боится он голубей.

Мы стоим, смеёмся над ним, а мимо три парня пробегают, без шапок да нараспашку пальто. Сразу видно – хулиганы. Достали из карманов рогатки и давай пулять в наших птичек. В воробка и попали. Тот забарахтался, а взлететь не может. Скачет по снегу, а толку мало.

Засмеялись мальчишки, а пятилетняя Валя как встрепенулась, да как начала тумаков отвешивать этим парнишкам. Мы с дедом рты пооткрывали, а сестрёнка дралась с десятилетними, то за шиворот одного потащит, то другого за нос, то за волосы. Те еле ноги унесли – и потом ещё долго наш двор пятой дорогой обходили. После драки взяла на руки бедную пташку и руками греет. Слёзы так ручьём и льются. Жалко.

Дед Алёша протянул Вале шнурок с ключом.

– Возьми птичку и отнеси её туда, на чердак, подальше от кошек и хулиганов. Корми её неделю, она и оклемается. Вроде не сильно её мальчишки поломали, но раньше не пускай, а то кошки её слопают. И в руки не бери, а то ручной станет.

Тут подошёл автобус, и дед уехал.

Валя стоит, воробья за пазухой греет и рассматривает старый ключ.

Показал я Вале и лестницу, и ставенки. Но она наотрез отказалась лезть наверх. Вот упёрлась, как коза рогами, – нет, говорит, боюсь высоты, и всё. Взял я этого воробья и понёс в тайник сам. Открыл синие ставни и прямо ахнул.

– Зря не идёшь, такая красотища! – кричу ей сверху.

Между двумя домами, там, где крыши примыкали друг к другу, было славное местечко! Большущий жестяной кусок кровли когда-то свалился и уткнулся в старую кирпичную трубу, из которой обычно шёл дым. Вылез я на это место, а там оградка невысокая. Свесил ноги, держусь за перила и весь город как на ладони.

Солнце всё время греет эту жестянку, так что снега там никогда не бывает. Да ещё и труба всё время горячая, когда топят жильцы снизу. Посадил я воробья в маленький чемодан, что валялся рядом, крышкой его прикрыл, но не сильно, чтоб дышалось ему вдоволь. И каждый день стал его кормить: то крошки принесу, то водички налью. А Валя, как лисица проводит меня до лесенки и выспрашивает: «Ну как мой воробчик, улетел?» Улетит, говорю, со дня на день. Достал я от воробья того перо, да и Вале вручил. Смотри, мол, какое маленькое: воробей сам малыш, а не побоялся с голубями за еду драться, а ты боишься его покормить!

Она тогда нахохлилась, как индюк, зажала в руке перо и полезла наверх. Ноги дрожат, еле ползёт. Но продвигается потихоньку, с отдыхом. Так за час всю лесенку и преодолела. Вылезла на крышу и смешно на четвереньках к воробью поползла. Покормила, а обратно – боится!

Я её долго уговаривал, никак… Тогда слез сам, подождал, всё-таки она за мной сползла. Вот так ещё целую неделю на четвереньках туда-сюда поднималась. И скоро привыкла к высоте. А пёрышко стала носить в кармане. Как забоится чего, так сразу его вытащит, поперебирает пальцами пушинки – и назад в карман. Воробья руками не трогали. А через несколько дней он улетел. То место, с синими ставенками, у нас с Валей любимым стало. Часто там грелись весной на солнце. Свесив ноги, наблюдали по утрам и вечерам, как из труб по всему городу поднимался вверх сизый дым. Пару раз после этого случая к нам прилетал воробей. В руки не шёл, а вот на Валину шапку пару раз садился. Видать, спасибо говорил…

Соня крепче сжала пёрышко и улыбнулась деду, вытирая шоколадные щёки. Вовка, доев свой кусок торта, встал, хитро посмотрел на дедушку и заявил:

– Хвостик, нам нужно домой, а то мама с папой расстроятся, что мы без спросу уехали.

Дед одобрительно похлопал его по плечу и сунул в карман мелочь на проезд и на кило конфет.

– Я вам вечером позвоню.

– Не волнуйся, дедуля, мы с Соней теперь справимся! – сказал Вовка и подмигнул сестре.

– Теперь мне с ним ничего не страшно, – добавила сестра, перебирая пёрышко в руках.

– С пёрышком? – переспросил дедуля.

– Да нет же, с Вовкой.

Дед обнял внуков, а Хвостик, положив пёрышко в его карман, тихонечко прошептала ему на ухо:

– Мы с Вовкой письмо пишем твоей Вале-Пуговке. Он ей буквы рисует, а я ей жуков. Красных.

Затем Соня слезла с дедовых коленок, ухватилась за брата и побрела с ним к остановке трамвая.

Внуки шли не спеша по дорожке парка, держась за руки под открытым чёрным зонтом. Дедушка стоял ещё долго, опираясь на трость, смотрел им вслед. В руках он перебирал воробьиное пёрышко, поправлял шнурок с жёлтой пуговкой, улыбался и вспоминал свою сестрёнку – озорную Валю-Пуговку, которой он так давно не писал писем. А через полчаса дед с внуками весело обсуждали по телефону великое путешествие обратно домой и первое общее письмо Пуговке в Новосибирск.

«Хорошо, когда у человека есть тайна, которую нужно скрывать недолго», – думал Вовка, поливая чашки с цветами из чайника. А ещё лучше, когда их две: для мамы и для Хвостика. Первая тайна проклюнулась три дня назад, а вторая – только вчера. Но сегодня они сравнялись по росту, бутончики набухли и кое-где лепестки оттопырились вбок. Вовка решил, что Сонина была жёлтая, а мамина – белая. Это было очень кстати, что подснежники, которые Вовка бережно выращивал из луковиц, расцвели точно к сроку. В его классе никто, кроме Сеньки и Лёшки, не верил, что у Вовки получится эксперимент. А Вовка смог. Правда, пришлось экспериментировать у Сеньки дома. Из-за Хвостика, которая совала свой любопытный нос во все истории сразу…

А ещё так уж вышло, что из всего семейства Грушиных Хвостик любила обниматься больше всех. Соне нравилось смешно надуть щёки, широко растопырить руки и с разбегу бухнуться в папу или дедушку. Тогда они подхватывали её, кидали вверх так, что замирало сердце, ловили и крепко-крепко обнимали.

Вообще в семье все обнимались по-разному: мама нежно, трепетно, так, будто Соня была как пёрышко, дедушка всё время щекотался, папа прятал под бочок. И только Вовка как будто бы не любил обниматься. Ведь мальчишкам в его возрасте положено делать вид, что им совсем не нравятся всякие девчачьи глупости. Соня не сердилась на это, но умела подкрадываться к брату сзади незаметно и обнимала его со спины. А Вовка на самом деле и не возражал.

Подставив табуретку к холодильнику, Соня рассматривала календарь. Было закрашено красным уже пять дней. Перед каждым важным праздником Хвостик любила отсчитывать дни до радостного события. Помусолив карандаш, она аккуратно закрасила шестой день, а восьмёрку обвела несколько раз… Соня зажмурилась и представила, как подарит завтра брату коллекцию красных жуков и обязательно обнимет. Незаметно. И вдруг поняла, что до завтра утерпеть невозможно. И решила найти брата. Медленно, на цыпочках Хвостик пошла по коридору, заглядывая в комнаты в поисках Вовки.

– Да где же Вовка? – удивилась Соня. – Вечно его нет, когда очень нужно.

– Да вон, погляди, – показал дед в окно, – дерётся наш Вовка, да так, что пух и перья летят.

– Наш Вовка? Дерётся? – Хвостик залезла к деду на подоконник.

А во дворе на хоккейной площадке трое раскрасневшихся и взъерошенных, как снегири, друзей валяли друг друга в сугробах. Бой был за красавицу шайбу. Дрались красиво, но потом падали и долго копошились. То один потянет за воротник, то другой зацепится за шарф. Не разобрать, где чья голова, а где чьи руки-ноги. Вставали, снова падали и перекатывались, то отскакивая друг от друга, то боком налетая сзади, и опять валились в снег.

Через десять минут Вовка уже стоял в коридоре с порванным воротником и всклокоченными волосами. Шапка перекосилась на затылке. А в руках у Вовки была блестящая чёрная шайба. Он, не снимая валенок, пробежал до балкона и выкинул её на улицу прямо в сугроб. И крикнул вслед уходящим по домам друзьям Сеньке и Лёшке:

– Да не нужна мне ваша шайба! И без неё проживу. – Захлопнув дверь балкона, Вовка важно пробежался из угла в угол и громко заявил ещё раз: – Проживу и без неё!

– Шайбу жалко… – хмыкнул папа.

Вовка пригорюнился, подошёл к окну и стал рисовать на нём рожицы. Соня помогала брату. Особенно получался Сенька. Такой же лохматый и лопоухий. Хвостику эти его уши очень нравились! Но признаться в этом она пока никому не решалась. Мало ли что подумают все вокруг, и придётся ещё, чего доброго, жениться и семью заводить. А у Сони были серьёзные планы в жизни: школа и первый класс.

Вовка продолжал мысли вслух:

– А мне и не надо ничего… Я и так смогу без всего этого. И вообще завтра… Я ж им только намекнул на 8 Марта, а они давай смеяться. Зачем смеяться, я же не виноват. Я, что ли, праздники глупые придумал? Особенно девчачьи… – совсем тихо пробубнил себе под нос Вовка.

Сбросив валенки около окна, он поплёлся в детскую, лёг на кровать прямо в куртке и уставился в потолок.

Вовка грустил и даже не догадывался, что грустить ему оставалось совсем недолго. Ведь когда в соседней комнате папа достал со шкафа ключ и протянул его деду, а дед подмигнул Хвостику, эта история незаметно стала веселее и счастливее. Особенно для Вовки. Но об этом он узнает только завтра утром, 8 марта.

А утром всё началось с обмена.

Вовка очень любил меняться. Особенно вслепую… Это когда за своего найдёныша получаешь чей-нибудь взамен. Главное – не подсматривать! Тут как повезёт. Иногда обмен был удачным, иногда не очень. Прошлым летом Вовке повезло: два красивых голубых стёклышка, кривой гвоздь и крышка от бутылки с якорем поменялись на перочинный ножик. Вот это был обмен!

Сегодняшний обмен с сестрой должен наконец восстановить справедливость в Вовкиной жизни, и на душе у него было радостно и чуточку волнительно. Он важно ходил по комнате. Как гусак. Только бы Хвостик не передумала. Вовка прыгнул на Сонин диванчик, задрал ноги к потолку и стал рассматривать ключ. Сестра также пребывала в тёплом настроении и возилась с Вовкиным портфелем. Прятала в него своего зайца, сыпала конфеты и тоже всячески радовалась обмену, готовясь праздновать. Идеальное утро в детской комнате.

Соня с важным видом вышла на середину комнаты и громко всем заявила:

– Сегодня я буду за Вовку день рождения праздновать, мы с ним поменялись. Ему всё равно только страдания, а я не могу без шоколадного торта. У меня шоколадное расстройство иначе будет. Вот послушайте, как живот просит, рычит.

И похлопала по пузу.

– По-моему, это батарея булькает, – засмеялся Вовка.

Мама удивлённо покачала головой, папа улыбнулся и подмигнул Соне. Хвостик смешно наморщила нос и тоже хитро подмигнула. Большая тайна, которую скрывали перемигивающиеся, начала своё торжество ещё вчера. Тогда папа, Хвостик и дед раз и навсегда решили помочь Вовке в его нелёгкой судьбе и внедрить план, который дед придумал вечером.

– Ну, так что будешь делать, именинница?

Хвостик стала загибать пальцы на руке:

– Я приглашу гостей, украшу стол, потом открою все подарки, потом задую свечи и загадаю кучу желаний… и съем торт. Сегодня я буду Вовкой номер два!

Услышав про подарки, Вовка немного поёжился, но, взяв всю волю в кулак и взглянув на ключ, спросил:

– А что это за ключ? Что он открывает?

– Это ключ от тайны! – шепнула ему на ухо Хвостик. – Только – тсс, маме ни слова…

«Вот это совсем другое дело», – подумал про себя Вовка. Тайны он очень любил, особенно если их нужно было открывать или хранить.

– Ну что, Вовка, – сказал дед, – бегом одевайся, пойдём с тобой по цветы да по конфеты нашим девчушкам. И санки с собой захвати, пригодятся.

Через несколько минут дедушки с внуком уже и след простыл. А мама с папой в коридоре долго спорили, куда им идти сначала – за корзинкой или в парикмахерскую? Маме, конечно, хотелось сначала к парикмахеру и потом уже за корзинкой. Она всё крутилась у зеркала, поправляла волосы, как вдруг в дверь позвонили Сенька и Лёшка.

Соня ловко юркнула между родителями и отворила дверь. В руках у Сеньки были две чашечки с Вовкиными подснежниками.

– Вот! – сунул Сенька цветы Соне. – Это Вовка вам на Восьмое марта растил из луковок. Тебе жёлтая, а твоей маме белая. Позови Вовку, мы мириться будем. И шайбу мы нашли.

Выглянула мама.

– Ой, какая красота! Так вот куда делись наши чашечки, а я всё думала, что разбились. Вот же Вовка выдумщик!

– И чего это вы на пороге стоите? Заходите, Вовки пока всё равно нет, но он скоро вернётся. Подождите его тут, а мы с мамой по делам сбегаем, – вытягивая маму за рукав, торопился папа.

Дети остались дома одни. Сенька, Лёшка и Хвостик.

И это была великая удача Сони. Потому что она решила приготовить сюрприз. Точнее – два. Первый – это украсить как можно веселее зал, где будет праздник. Чтобы было ах как красиво! А задача номер два – это, конечно же, шоколадный торт! Соня видела его во сне.

– Кто умеет печь торт? – громко спросила Соня.

Мальчишки растерялись сперва, но потом начали вспоминать все свои кулинарные успехи. Сенька вспомнил, что умеет делать яичницу и гренки. А Лёшка сказал, что умеет заваривать чай и греть молоко с печеньем.

– Негусто, – нахмурив брови, сообщила Соня. – Нужен план.

– Какой план?

– План действий. Вот печь я не умею, но торт нужен. Для сюрприза.

– Нужно спросить у того, кто умеет, например, у моей мамы. Она умеет печь и пышки, и торты, и булочки, – сообразил Сенька и побежал к телефону.

Пока он звонил, Соня вытаскивала из шкафов всё, что нужно: муку, яйца, соду, соль, сковороду и большую кастрюлю. Второпях они с Лёшкой рассыпали пакет с мукой и разбили пару яиц, но огорчить увлечённых будущим сюрпризом детей было невозможно.

Через некоторое время все стояли у стола – Соня в мамином фартуке, мальчишки с деловито закатанными рукавами. На столе лежал листок с рецептом торта «Минутка». Сенькина мама предложила детям такой торт не случайно. Такой торт не нужно было печь, нужно было просто смешать всё необходимое и отправить на час в холодильник. Это устраивало детей, потому что выпекать торт в холодильнике было, во-первых, безопаснее, чем в духовке, а во-вторых, это так необычно и весело!

Рецепт был очень простой: в одну чашку нужно было измельчить на тёрке 600 грамм печенья и добавить четыре столовые ложки какао. В другой – смешать пачку мягкого сливочного масла с банкой сгущёнки. Затем аккуратно замесить тесто, соединив две чашки вместе. Получалось тогда что-то вроде шоколадного теста, из которого можно было лепить разные фигурки, колбаски или просто шарики. Ну а затем всё отправить «печься».

Соня как хозяйка дома всё быстро нашла в кухонных шкафчиках: и печенье, и какао, и сгущёнку с маслом, и стала командовать мальчишками.

– Ты, Сенька, банку открой. Вот открывашка. А ты, Лёшка, печенье поломай.

Пока мальчишки занимались шоколадным сюрпризом, Соня изучала содержимое шифоньера. Праздничная скатерть с ромашками показалась скучной, куда веселее были мамины шторы с маками и бабочками! Эти бабочки не давали покоя. Соня не удержалась и решила украсить ими стены! В маминой швейной машинке нашлись ножницы. Вырезав одну бабочку, Соне стало ясно – отдельно бабочка от цветка смотрится плохо. К тому же второпях она отрезала левое крыло, превратив бабочку в гусеницу…

Немного подумав, Соня вернулась ко второй шторке. Так как без дыр она смотрелась симпатичнее, было решено украсить ею стол. Необходимо было лишь чуточку укоротить длину шторки… Обрезки Хвостик спрятала до поры до времени вглубь шкафа. Сюрприз должен быть сюрпризом, а иначе всё пропало.

Пока Соня воевала со шторками, а мама завивала кудри, Вовка и дедушка искали улицу Красина, дом номер 9.

«Именно там ключ откроет что-то важное!» – думал про себя Вовка. Они шли не спеша, наслаждаясь пушистым снегом. Пару раз даже останавливались, чтобы поймать самые красивые хлопья себе на рукавицы.

Утреннее солнце медленно выкатывалось из-за крыш. Воробьи стайками перелетали с дерева на дерево, догоняя озорных синичек. Прохожие торопились – кто с букетами, кто с шоколадными конфетами. Встречая на своём пути знакомых женщин, бабушек, девочек, Вовка и дедушка радостно поздравляли их. А им отвечали: «Спасибо!» Никто не проходил мимо, нахмурив брови. Такой день, пусть и девчачий, ему очень даже нравился.

Дойдя до поворота улицы, Вовка наконец увидел старый красивый дом. На нём висел номер с большой серой девяткой, наполовину запорошённой снегом. У дома было два входа – один с большими деревянными дверями, но они оказались заколочены. А второй вход – крылечко с уходящими в подвал ступеньками.

Дверь открыла рыженькая девчушка. Вовка и дедушка шагнули в светлую комнатку. Это была мастерская часов. Все стены были увешаны механизмами, которые тикали на все лады, шуршали, скрипели, скрежетали. Из некоторых выскакивали птички-пружинки, другие издавали удивительные мелодии, а третьи величественно били: «Бом, бом, бом». Вовка как будто попал в сказочный мир времени.

Оказалось, что дедушка привёл Вовку к своему старому другу. Пока старые друзья обнимались в честь радостной встречи, Вовка достал жёлтый блестящий ключ.

– Деда, так что же это за ключ-то?

– Пойдём-ка со мной, – сказал хозяин, – этой вещице уже так много лет, что я уже и забыл, как она работает. Это настоящая капсула времени, которая ждала, когда ты её откроешь.

Они подошли к старому шкафу.

– Открывай ключом!

Не сразу, но Вовке удалось открыть дверцу шкафа. На верхней полке аккуратно стоял небольшой чемоданчик.

– Какая же твоя мама сегодня счастливая! Вдвойне.

– Это почему?

– В такой день стала мамой.

Про маму Вовка так никогда не думал. Он всегда считал свой день рождения только своим, а тут… Зря всё-таки он так необдуманно поменялся с Соней. Получается, теперь у Сони целых два дня рождения, а у него ни одного…

Дедушкин друг положил чемоданчик на стол и открыл крышку. Внутри был старый патефон.

– Вот, как и договаривались, я починил. Теперь точно будет играть, как раньше.

Он протёр рукавом пыль и опустил рычажок с иголкой на пластинку. Приладил сбоку ручку, покрутил. Из чемоданчика послышалось смешное шуршание, и откуда-то глубоко изнутри полилась музыка. Вовка с интересом разглядывал чудную вещицу, почти волшебную. Та, которая вот так запросто, без электричества, играет.

Внутри чемодана на крышке виднелся карман. Вовка достал оттуда плотный бумажный конверт, а в нём тайное послание.

– Дед, а что это?

– Это мамин подарок, – улыбнулся дед.

Вовка удивлённо улыбнулся, не понимая, что за подарок и за что спасибо. Он ещё никогда не получал таких писем из прошлого от мамы, поэтому решил хранить его на всякий случай. Только уже у себя в столе, в коробке из-под печенья.

Выйдя на улицу, дед привязал чемоданчик к санкам, и они вместе поехали за цветами и тортом. И самое удивительное для Вовки оказалось то, что везде, куда бы они ни заходили, все действительно радовались его дню рожденья и даже завидовали такой удаче. Кондитер, растроганный рассказом Вовки, насыпал ему в подарок кило самых вкусных шоколадных конфет и две пироженки для младшей сестрёнки. А цветочник продал им все жёлтые мимозы за полцены, и Вовка вёз домой самый огромный букет в своей жизни.

– Ты, Вовка, ещё легко отделался, – сказал дедушка, – вот представь себе, если б твой день рожденья был 29 февраля! Этот день раз в четыре года только бывает. Отмечали б сейчас тебе не 9 лет, а всего два, и был бы ты младше сестры!

И Вовка согласился, что 8 марта – очень хороший день для рождения, даже для мальчика.

В это время совсем недалеко, в квартире Грушиных, два сюрприза уже были готовы. Огромный стол с великолепной скатертью и кактусом посередине приютил на себе маленькие блюдца с шоколадными шариками торта «Минутка». Каждому по три. Очень элегантно завершили композицию два Вовкиных цветка по бокам и небольшая гирлянда, свесившаяся с люстры. Соня была спокойна – теперь папа с мамой точно скажут: «Ах, красота!»

Переодевшись в Вовкин красный свитер и его коньки, Хвостик взяла клюшку, надела папину лисью шапку и стала изображать Вовку-вратаря, играя шайбой. В этот весьма необычный момент дверь открылась, и в квартире стал собираться народ. Сначала пришла кудрявая мама со счастливой улыбкой и снежной головой. Потому что шла без шапки, чтобы не помять причёску. За ней следом ввалился Вовка с огромным букетом, от которого мама пришла в полный восторг. Затем в коридор втиснулся дедушка с санками, патефоном и тортом. Ну и закончил процесс коридорного наполнения папа с корзинкой.

Пришлось всё ставить на пол. Отодвинули санки и корзинку чуть дальше, чтобы Соня могла с разбегу всех обнять. Суета наполнила весёлый дом Грушиных.

И только тут Вовка заметил, что у них в гостях Сенька и Лёшка. Те стояли чуть в сторонке и ждали, когда тоже смогут поздравить Вовку, Соню и маму.

Сенька подарил Хвостику деревянную бабочку, которую сам вырезал. Чем очень смутил Соню, а она очень боялась, что кто-то заметит её румянец. Но все были заняты Вовкой, что, конечно, спасло её от расспросов о женитьбе. Лёшка с Сенькой подарили другу книжку «Остров сокровищ» и подзорную трубу.

Маме торжественно вручили патефон, а Вовке – торт.

Тут папа сказал:

– Готов спорить на что угодно, что мой подарок, Вовка, ты ни за что не променяешь. Даже вслепую.

Он взял корзинку и приоткрыл клетчатое одеяло. Все придвинулись ближе, пытаясь увидеть, что же там внутри.

Вовка вытащил пуховый платок и поморщился.

– Так платок – это же что-то девчачье!

Папа растерянно чесал затылок.

– Знаешь, Вовка, а твой подарок, кажется, сбежал…

– Рыжий с подпалинами? – волнуясь, спросил сын.

– Он на улицу удрал! – показала на открытую дверь Соня.

И ребята кинулись вниз, кто в чём был, и стали искать врассыпную. Кто под лестницей, кто под машиной, даже в соседний подъезд заглянули. Мальчишки искали во дворе, а Соня с дедушкой искали дома. Проверили ванну, проверили кухню и весь коридор. И тут совсем неожиданно Соня заметила, что папина шапка, валявшаяся на полу, зашевелилась и, позёвывая, потянулась.

Хвостик схватила на руки спящий подарок и побежала во двор.

– Вовка, Вовка! Вот он, вот, все думали, что он убежал, а он заснул в шапке, пока мы обнимались.

Вовка замер. У него оборвалось всё внутри, даже показалось, что время остановилось. Хвостик несла на руках его заветную мечту. Маленькую, рыжую, с тёмными подпалинами и мокрым носом. Это было вселенское счастье! Вовка не решался сделать шаг, тогда Соня подошла ближе, а мальчишки обступили с боков.

Вовкин подарок проснулся и лизнул в щёку хозяина.

– Ну что, привет! – сказал Вовка, прижимая к себе нежно и трепетно – совсем как мама – коротколапого рыжего щенка таксы. – Как же я тебя долго ждал!

– Знаешь что, Вовка, – шепнула Соня брату на ухо, – я же понарошку с тобой поменялась, ты не бойся, я никому не скажу, что ты обратно разменяться хочешь. Такой подарок нельзя менять, он самый лучший на свете.

«Какие же всё-таки подарки бывают разные», – подумал Вовка и обнял сестру. Бывают маленькими, коротколапыми, бывают огромными мимозами или шоколадно-сладкими, бывают необычными записками, а бывают простыми девятилетними Вовками для мам.

Он посмотрел на своё окно. Там стояли родители. Папа обнимал маму за бочок и удивлённо чесал затылок, с трудом вспоминая, когда же это он купил такую замечательную скатерть, за которую мама ему сказала большое-пребольшое спасибо.

Дедушка аккуратно разместил среди Сониных шариков-минуток огромный торт с девятью свечками, а рядом поставил букет мимозы. За окном по двору бегали довольные дети и маленький щенок. Сверху падал крупными хлопьями снег, и медленно садилось уже весеннее солнце.

На время ремонта в детскую переехал дедушкин шкаф. Его сразу облюбовали Соня и Борька. До чего же там было хорошо! Если закрыть дверку – то темно, если чуть приоткрыть – то солнечный луч прячется в уголке. Можно даже устроить гнездо из старой маминой шубы. А ещё можно спрятаться втроём или вчетвером, непременно с фонариком, и сидеть рассказывать друг другу тайны и секреты. Обязательно шёпотом, скрестив два пальца на руке за спиной и произнося тайное имя Таха.

Хвостик шепталась и пыхтела, сочиняя в шкафу стихи:

– Колбаскою спина… эм-м… вертлявый хвост… и мокрый любопытный нос. – Бубня чуть слышно, Хвостик записывала их печатными буквами в тетрадку. Получалось очень коряво, но Соня старалась как могла.

В тетрадку с тёмно-синей обложкой Хвостик записывала тайны. На последних двух страничках пряталось самое важное. Вовкина ладошка, обведённая карандашиком, и портрет одного замечательного мальчика с самыми прекрасными ушами на свете. Портрет был засекречен. Чтобы его никто не узнал, волосы ему нарисовались красные, а нос зелёный. («Такой ушастый секрет нипочём никто не разгадает», – думала Соня.) Но всё же самое интересное было в серединке тетради. Там красовался план полёта на Марс. Чертежи и рисунки с подписями на целом развороте.

Всё уже было решено, и завтра, в пятницу, пол-одиннадцатого утра экипаж космонавтов отправится в космос. Межпланетный аппарат, на котором полетят космонавты, был сделан Вовкой и Хвостиком самостоятельно… Деревянный домик на детской площадке с круглым окошком и винтовой лесенкой очень подходил для такого важного дела.

Дети очень старались. Уже две недели прилаживали панель управления. Поставили лавочку и даже принесли с соседнего двора резиновую покрышку от старого «москвича». В среду ракета была полностью готова и ждала обратного отсчёта для вылета.

Всё в мельчайших подробностях Соня записывала в тетрадку. На развороте была аккуратно нарисована та самая ракета с Сониного двора, два космонавта и большой красный шар. В центре шара росло дерево. После удивительного рассказа дедушки о полётах в космос Соня твёрдо решила перед первым классом непременно слетать именно туда, на Марс. И посадить там мандарин или лимон. И так понятно, что осенью времени будет совсем мало – школа и разные заботы. Летом – деревня и поиски Царь-жабы. А вот весной очень даже удобно. Не так жарко для посадки зёрнышек и можно успеть вернуться к маминым воскресным шанежкам.

Полёт планировался не совсем обычный, точнее сказать, секретный. Секрет держался в строжайшей тайне и никому не рассказывался! Только маме, папе и дедушке. А ещё Сеньке и Ниночке из соседнего двора.

Ещё Соня пару раз намекала про Марс трём своим подружкам, но это уж по очень сильному секрету. И целому трамваю пассажиров, где Хвостик очень громко спорила с дедушкой о предстоящих сборах и подготовке. И знакомому почтальону, который носил письма и телеграммы в подъезд к Грушиным. И конечно, пекарю Андрею, у которого часто покупались сладости. Соня была уверена, что человеку, который печёт шоколадные торты, можно доверить важную тайну. А как же иначе?

Все, кому она рассказала свой секрет, должны были скрестить два пальца на левой руке за спиной и повторить клятву о неразглашении секретных данных о космонавтах, времени полёта и направлении в Солнечной системе.

Неделю Хвостик отвела на подготовку и экипировку. Два дня – на уговоры мамы и папы. И день – на сбор провианта. Важной деталью полёта было то, что в космос летело сразу два космонавта – Соня и Вовка. Правда, Вовка из списка космонавтов был с сожалением вычеркнут из-за соседской девочки Лены, у которой в пятницу был день рождения. Вместо Вовки согласилась полететь Борька. Соня её очень серьёзно спрашивала, когда угощала колбасой. На что получала весёлое «тяв» – это означало в переводе с собачьего на человеческий утвердительное «Да!».

Отложив тетрадку в сторону, Хвостик стала учить щенка уму-разуму:

– Когда тебе кричат «брысь!», это неспроста! Понимаешь? Значит, нужно срочно улепётывать во все свои короткие таксовы лапы! Запомни, тебе это пригодится на Марсе.

Рядом сидел щенок и, задрав морду вверх, пытался оторвать у шубы пуговицу.

– Вылезайте из шкафа, мама уже не сердится, – послышался голос снаружи. – Рассказывай, что на этот раз стащила Борька?! Мамин пирог или папины котлеты?

Это был Вовка. Он собирался в школу и решил проводить сестру до собачьей площадки, где девочка уже неделю тренировала Борьку на послушание. Сегодня, по мнению Сони, Борька должна была, как самый послушный щенок улицы Мурина, получить свою первую медаль. Такой-то медальки очень не хватало настоящему космонавту. Поэтому Борька с Соней очень старались.

– Сегодня? – переспросила Соня. – Сегодня целая курица, которую ещё не успели сварить. Я даже не знаю, как у неё сил хватило. Это же надо было ухитриться!

Да, это было непросто. Сначала Борька забралась на сумку с картошкой, оттуда вскарабкалась на табуретку. Затем залезла на стол и перепрыгнула на мойку, схватила курицу за крылышко и уронила её на пол. Потом вернулась обратно тем же путём. И уже у самой кухонной двери мама поймала её с поличным, то есть с куриным крылышком в зубах.

– Целая курица? Ну и Борька! – усмехнулся Вовка. – Да уж, хитрюга! Видно, ваши занятия не прошли даром.

Соня тоже широко улыбнулась и посмотрела на глупого щенка. Собака сидела, смешно наклонив голову набок, блестя глазами-бусинами, и, словно пропеллером, вертела хвостом.

– Знаешь, Вовка, почему-то на Борьку она почти не откликается, зато любит, когда ей твердят «Борька, брысь!». Тогда она смело бежит ко мне на всех парах! Может, мы ей имя неправильное придумали? Вот как ты понял, что это – Борька?

– Я называл вслух разные имена. На «Борьку» она всё время тявкала и прыгала вокруг меня. Это был знак. Кстати, как твои успехи в подготовке к полёту?

– Всё уже собрано, мама завтра мне горячий чай в термос нальёт и пончиков нажарит. Может, всё-таки с нами полетишь?

Вовка помотал головой.

– Ты сегодня лучше сходи на собачью площадку – пусть Борька научится быть смелой! Нужно её дрессировать, учить прыгать через препятствия или по лесенке бегать, а потом на охоту взять. Ведь курица – это что?

– Что?

– Это тоже знак! В ней инстинкты бродят.

– В курице?

– Да нет же, глупенькая, в нашей собаке! Ты посмотри на Борьку! Вылитый охотник!

Дети посмотрели на Борьку. Щенок по- пытался почесать задней лапой ухо и, промахнувшись, неуклюже шлёпнулся на пол. Длинные уши растелились по полу, и Борька стала похожа на очень смешного рыжего зайца.

Через десять минут Соня с братом и его друзьями – Сенькой и Лёшкой – не спеша брели по аллее парка. Апрель выдался тёплым, и всё вокруг уже таяло. Воздух был утренним – прозрачным и свежим. Кое-где пробивалась трава. Очень громко чирикали воробьи. Соня, передразнивая их, прыгала на одной ножке впереди всех. А Борька, опустив морду к самой земле, громко фыркала и упрямо тянула в сторону старенького моста возле паркового пруда.

– Смотри, Вовка, кажется, Борька след взяла, – заметил Сенька.

Вовка решил отпустить Борьку и посмотреть, куда она побежит. Щенок, продолжая нюхать снег и следы, побежал к пруду. Компания быстро оказалась около большого каменного моста. Дети частенько сюда приходили с родителями. Вовка и Соня тоже тут бывали с дедушкой: кормили голубей и пускали кораблики.

– Смотри, смотри! Вон там, под мостом! – зашумел Сенька.

Борька остановилась и замерла, подняв переднюю левую лапу и прижав её к груди, как настоящий охотничий пёс. Соня очень удивилась – ведь этому Борьку никто не учил!

Ребята увидели небольшую стайку уточек, смешно ковыляющих по льду. А в тени, под мостом, в воде плавал большой красавец. Серый гусь.

– Ого! Ничего себе! – удивился Вовка. – Какой он огромный, а шею так красиво изогнул. А клюв-то какой красный, с чёрным пятнышком… Смотри!

– Соня, пристегни Борьку, а то она спугнёт такую птицу, – посоветовал Сенька.

Мальчишки забежали на мост и, перегнувшись через перила, стали кидать птицам хлеб от школьных бутербродов. Утки, быстро сообразив, побежали лакомиться, а гусь спокойно сидел в тени. Вовке и Сеньке очень не хотелось идти на уроки в школу, но Лёшка тянул их, обещая на обратном пути заглянуть под мост.

Если бы только Вовка тогда знал, какой войной обернётся вся эта история с гусем и утками, он ни за что не пошёл бы этой дорогой кормить птиц хлебом. И уж тем более отпускать сюда Соню и Борьку.

Ведь пока он был на занятиях, у Сони появился самый настоящий Враг, который поставил под угрозу важные полёты на Марс, и учёбу в первом классе, и спокойствие младшей сестрёнки.

Вернувшись из школы, Вовка обнаружил Соню на своём диванчике. Она лежала, уткнувшись носом в любимого зайца, и спала.

– Ты её не буди, – вдруг за спиной тихонько сказал дедушка, – у неё сегодня сложный денёк выдался. Пусть она отдыхает.

– А что случилось? – спросил Вовка.

– Да пока не знаем мы, она молчит, – покачал головой дед. – Может, тебе скажет, ты же всё-таки старший брат.

Всё лицо Сони было в красных пятнышках, особенно нос. Так всегда было, когда сестра долго плакала. И только тут он заметил огромную ссадину на лбу.

– Деда, да что случилось-то? – не на шутку взволновался Вовка.

У него сильно сжалось сердце, и холодок пробежал от спины к пяткам. Он сел рядышком с диваном на пол, поправил плед, аккуратно приткнув его по бокам, и положил руку, чуть касаясь Сониных волос. Она приоткрыла глаза и, увидев Вовку, кинулась к нему и крепко в него вцепилась. Слёзы катились ручьём.

– Ну чего у тебя там стряслось, рассказывай, – улыбнулся брат.

Тёплые ладошки крепко обхватили его шею, и мокрый сливовый нос уткнулся ему в плечо. Соня молчала, всхлипывая и изредка вздыхая. Брат растерялся и не знал что сказать.

Тут, потягиваясь и зевая, выглянула из шкафа Борька, вовремя подсказав Вовке отличную идею.

– Пойдём к Борьке, гнездо из шубы устроим. И фонарик возьмём, – предложил брат, – как ты любишь.

И вот уже шкаф принял в свои объятья трёх детей, уютно окутав их маминой шубой. Соня прижалась к плечу брата, положила кулачок ему на ладонь и стала рассказывать свою беду.

– Меня теперь никто в космос не возьмёт, им не нужны такие космонавты, – шептала Хвостик. – Он отобрал и медаль, и ракету, а мы её так долго строили…

– Да кто отобрал-то, не пойму, – возмутился Вовка. – Ты можешь всё по порядку рассказать? Я запутался. Ракета вроде во дворе стоит, на месте. И почему это тебя в космос не возьмут?

– Вот смотри! Таких космонавтов на Марс не берут! У них должно быть всё на месте… А у меня беда. – И Хвостик раскрыла кулачок. – Меня теперь даже замуж никто не возьмёт. И тем более в первый класс. Понимаешь? Я такая теперь никому не нужна…

Вовка посветил на ладонь фонариком.

– Эх ты, горе ты моё луковое, это же всего-навсего молочный зуб! Ты что, не знала, что все проходят через это? Даже дедушка. И папа, и мама, и я! И космонавты! И твой ушастый Сенька тоже.

– И совсем он не мой… – раскраснелась Соня. – Подожди, как это, все? У вас что – все зубы выпадали?

– В шесть лет у всех выпадают зубы, они же молочные. Не переживай, скоро вырастет новый, ещё красивее, чем этот, – подмигнул Хвостику Вовка. – Вот, нашла из-за чего рыдать!

Тут Хвостик улыбнулась. И Вовка не смог сдержаться от смеха. Двух передних зубов у неё не было, зато был очень красный и блестящий нос, словно слива, большая ссадина на лбу, взъерошенная чёлка и растрёпанные косички.

– Пойдём, лучше я тебя мороженым угощу, а ты мне всё расскажешь про ракету, что же там стряслось?

Хвостик уютно устроилась на кухне возле окна с большой чашкой шоколадного мороженого. Что очень располагало к разговору. Рядом сел Вовка с чашкой фисташкового. И Соня на минутку подумала: как же хорошо, что в семье Грушиных больше никто не любит шоколадное, как она. Иначе пришлось бы морщить нос и всё-таки делиться.

Когда две первые ложки мороженого растаяли у Сони во рту, она начала неторопливо рассказывать.

А произошло вот что. Как и предполагалось, после того как Вовка с друзьями поспешили в школу, Соня побежала на собачью площадку.

Там её уже ждали друзья со своими щенками и тренер. Все, кто ходил на эту площадку, рассчитывали получить сегодня заветную медаль с голубой ленточкой и немного волновались.

Медалька была всего одна, поэтому нужно было постараться. Важно было пройти три задания. Прыгнуть через барьер, пройти полосу препятствий и, самое главное, выдержать на щенячьем носу кусочек колбасы. Третье задание было самым важным и самым трудноисполнимым, особенно для Борьки.

Первые два задания Борька выполнила блестяще и получила по пять баллов за каждое. Особенно её веселила полоса препятствий, где надо было куда-то взбираться, прыгать, проползать и перескакивать. Но вот колбаса очень смущала и Соню, и Борьку. И совершенно зря. Честно сказать, колбаса смущала не только щенка таксы, но и всех щенков на этой площадке: и толстого Жюльена, и рыжую колли, и маленького Чарли.

Всё произошло очень быстро. Когда всех щенков усадили в ряд и раздался свисток судьи, каждому на нос был положен заветный кусочек докторской колбасы.

Как только колбаса оказалась на носу великолепного Чарли, она мгновенно исчезла. Расторопный чёрный щенок был словно молния в небе. Чарли успел слизнуть не только кусочек со своего носа, но и с соседнего Борькиного. За какое-то мгновение Чарли слизнул целых три кусочка. И только толстый сенбернар Жюльен, находясь довольно далеко от Чарли, насладился своим кусочком сам.

Вторая колбасная попытка закончилась точно так же, как и первая. И судья, взвесив все за и против, объявил победителя.

И вот счастливые Борька и Соня вприпрыжку бежали к мосту. На Борькином ошейнике блестела заветная медалька с голубой ленточкой.

На мосту столпился народ, и все смотрели вниз. Маленькие дети кидали хлеб, а старшие удивлённо охали и присвистывали. Соня не могла понять, что же там такое произошло. Из толпы людей вдруг выскочила Борька и, словно стрела, мелькнула под мост. За ней с криками и воплями ринулись сразу трое мальчишек. Один был длинным, как каланча, а два других – чуть ниже – толстые и очень рассерженные.

– Борька, глупый пёс, стой! – послышалось из-под моста.

Кто-то громко кричал и звал, ругаясь, Сониного пса. Мимо такого Соня пройти не могла и, спустившись вниз, она увидела мальчишку с большой палкой в руках. Он стоял спиной и громко кричал:

– Борька, балбес, стой!

Вдруг он размахнулся палкой и ударил с силой по льду.

Перепуганная Соня стояла в распахнутой куртке, сжимая поводок. В двух метрах от неё стояли трое – Каланча и толстуны.

– Не смей этого делать!!! – громко крикнула Соня. – Иначе я тебя поколочу!

Каланча, не слушая её, замахнулся палкой и бабахнул ею об лёд.

И только тут Соня заметила, что во льду под мостом прятался гусь.

Мальчишка опять размахнулся палкой и сильно ударил по льду. Утки, сидевшие на льдине чуть дальше, встрепенулись и разлетелись в разные стороны. Большой гусь вытянул шею и зашипел.

Хвостик кинулась к хулигану, но не успела. Успела Борька. Щенок вцепился в штанину Каланчи и сильно трепал её из стороны в сторону. Толпа, нависшая над рекой, захохотала.

Тут из-под моста в небо взмыл красавец гусь и вся толпа разом охнула.

– Ах ты, глупая псина! – с досадой кричал мальчишка. – Борька, брысь!

– Никакая она не глупая, она в космос завтра летит, между прочим, у нас и медаль есть, – кричала в ответ Соня.

– Борька глупый, – кричал мальчишка, оборачиваясь по сторонам, – и ты тоже, и собака твоя!

– Ах так?! – рассердилась Соня и кинулась на него.

Она повалила мальчишку на снег, и они стали драться. Соня поцарапала ему щёку и оторвала карман на куртке. Тут мальчишка и отнял в сердцах у Борьки медальку и пригрозил её ракету разобрать на винтики. И обиднее всего было то, что он кричал ей вслед, когда она уже убегала домой, что таких в космонавты не возьмут. Никогда-никогда!

Прибежав домой, Соня поняла, что во время драки у неё выпал один зуб, а в комнате на диване выпал и второй.

Вовка уже съел своё мороженое и внимательно слушал Сонин рассказ, подперев голову рукой.

– А что с ракетой случилось?

Хвостик грустно посмотрела в окно:

– Пойдём покажу.

На улице уже смеркалось, и было видно только серый силуэт. Но чем ближе подходили Вовка с Соней, тем понятней становилось, что тут побывал Враг.

Борька первый раз в своей жизни зарычала и громко тявкнула куда-то в темноту. Вовка достал фонарик и посветил. Так и есть. Ракета была сломана. Особенно пострадала панель с приборами. Две цветные лампочки были разбиты. У скамеечки была оторвана одна ножка, и стояла она очень криво. Круглое окошко было выломано и валялось внизу.

У Сони на глазах собирались слёзы. Она не выдержала и побежала домой.

Всю ночь она ворочалась и всхлипывала во сне. Вовка пару раз просыпался и проверял, как там сестра. Подходил близко к изголовью диванчика и едва заметно гладил её по волосам, чтобы не разбудить. Поправлял одеяло, подушку. И тоже долго не мог заснуть, придумывая справедливый план. Мыслей было много.

– А я знаю, что мы сделаем, – сказал утром Вовка. – Мы тебя охранять будем. Ну, когда ты на Марс полетишь. Соберём всех наших друзей и будем рядом. Вот и посмотрим, как он ракету нашу себе заберёт. С такой командой он не посмеет тебя обижать!

В десять часов утра во двор детей высыпало как горох. Впереди всех шла Соня с рюкзачком и Борькой. А вокруг весело гудели ребята. Кого здесь только не было! И Сенька, и Лёшка с Вовкой, и Ниночка, и внук почтальона, и двойняшки с третьего этажа. И Вовкина знакомая Леночка, и толстый пухлый Шурик со своим Чарли. Всем очень хотелось отправить Соню на Марс, передавая привет марсианам от улицы Мурина.

Соня и не знала, что её так любят во дворе. Когда дети узнали, что она дралась с самым вредным мальчишкой из соседней школы, все её зауважали и особенно за то, что в бою с таким хулиганом было потеряно два передних зуба.

Соня подошла к ракете. Борька весело забежала внутрь и стала подниматься по винтовой лесенке. На верхней площадке было уже всё убрано и вставлено окошко, и открыта в нём маленькая ставенка.

Соня посадила Борьку на деревянный чурбачок, а сама села на автомобильную покрышку. На стене, напротив окна, Вовка отвёрткой прикрутил много разных ручек, кнопочек и дедушкину панель управления. С двумя лампочками, которые светились от батареек, это было похоже на настоящую ракету. Соня перед взлётом решила подкрепиться и достала из рюкзака термос с горячим чаем и мамиными творожными пончиками. Внизу Вовка угощал всех друзей такими же, румяными и горячими, которые мама напекла, узнав, что команда поддержки будет большая.

И вот – пол-одиннадцатого, толпа мальчишек и девчонок громко стала считать в обратном порядке.

– Три, два, оди-и-и-ин…

Выглянув из иллюминатора, Соня громко стала кричать:

– Полетели!

Все подхватили и закричали:

– Ура!!!

Из иллюминатора Соне было видно весь двор и немного дорожку, ведущую к парку. Она достала подзорную трубу и стала рассматривать, как там – на Марсе… Пешеходы спешили по своим марсианским делам: кто-то в марсианскую библиотеку или на работу, кто-то в марсианский магазин или просто гулял, но никто из них не догадывался, что Соня уже вышла на орбиту Земли, направилась к Марсу и наблюдала за ними.

По дорожке слева кто-то быстро бежал, размахивая руками. Рассмотрев через трубу, Хвостик узнала Врага – он приближался очень быстро. В расстёгнутой куртке и без шапки.

Соня выглянула из ракеты и закричала:

– Тревога! Марсиане атакуют!

Все повернулись в сторону бегущего мальчишки и приготовились дать отпор: окружили ракету кольцом и стали ждать. Но мальчишка продолжал быстро бежать. Как только он добежал до ракеты, все увидели, что он плачет и вытирает слёзы рукавом.

– Там моя собака, она на льдине, и я не могу её выловить.

Все немного растерялись – никто не собирался нападать и тем более драться. Мальчишки даже расстроились. Детвора молчала и не решалась заговорить с Сониным врагом.

Тут из ракеты выскочили Соня с Борькой и побежали по дорожке в сторону парка. Все кинулись за ними. А самым последним бежал удивлённый хулиган. Через пять минут мост у пруда был весь переполнен детьми.

Посередине пруда на отколовшейся льдине сидел испуганный пёс. Вокруг была только вода и пара коряг. Пёс пробовал лапой воду и, чувствуя, какая она холодная, боялся добраться до берега вплавь.

Все наперебой начали предлагать решения.

– Нужна большая палка! – кричали слева.

– Нет, лучше большая лодка! – предлагали справа.

– И зачем же собака туда залезла? – кричали откуда-то сверху.

– Так ведь охотничья она, спаниель всё-таки, – оправдывался хозяин. – Уток решила погонять и гуся. Утки-то сразу улетели, а вот гусь вредный попался, стал шипеть и загнал её на льдину.

Дети бегали по берегу, махали руками и галдели, как чайки.

И никто из детей не заметил, что на соседней льдине рядом со спаниелем вдруг появилась такса. Ловко прыгая с льдины на льдину, она подобралась совсем близко. Тявкнула на замёрзшую испуганную собачку, виляя хвостом. В тот же миг толпа затихла. Все ждали, что будет дальше.

Соня крикнула:

– Борька, брысь!

Такса бесстрашно сиганула в воду и поплыла к берегу, спаниель прыгнул за компанию вслед за ней.

На берегу под ободряющие свисты мальчишек собаки смешно отряхивали воду с лап и ушей, щедро одаривая ледяными брызгами всех зевак.

Вовка расстегнул свою куртку и спрятал озябшую таксу за пазуху. Хулиган так же сделал со своей собакой.

Он подошёл к Соне и тихо – совсем тихо – сказал:

– Извини за ракету, я всё починю. Спасибо, что спасли моего Борьку!

– Какого Борьку?

– Собаку мою.

– Так у тебя что – тоже Борька? – засмеялась Соня беззубым ртом.

– Ну да, – пожал плечами мальчик и улыбнулся. – Я вчера его и ругал, когда он к гусю лез, и палкой пугнуть пытался… А он не слушается.

Он протянул руку Соне и вернул ей медальку.

– Знаешь что, приходи завтра к нам ракету чинить, я придумала, куда мы в воскресенье полетим.

– Куда? – хором спросила толпа ребят.

– Мы полетим на Солнце, туда, где очень тепло!

И все закричали: «Ура!!!»

Постояв с минутку, Вовка побежал домой, неся за пазухой смелого щенка. А Соня ещё долго стояла, смотрела вслед уходящему мальчику, который оказался и не таким уж плохим, как она думала.

Перед тем как уйти, она ещё раз кинула взгляд на пруд. Под мостом, в самой тени, плавал серый гусь с красивой изогнутой шеей, а рядом, бок о бок, ещё один, белый, поменьше, но такой же красивый. Тут-то Соня и поняла, почему он так шипел на собак. Гусыня! Теперь на марсианском пруду будет гусиная пара.

Она расковыряла под ногами марсианский снег и в небольшую ямку положила два зёрнышка из спичечного коробка. Улыбнувшись, она представила, как летом будет собирать марсианские мандарины и лимоны вместе со всеми. И ей стало очень тепло и весело оттого, что её секретный полёт на Марс удался.