ИЛЛЮСТРАЦИИ

Небольшое пояснение для читателей: в этой книге, как это принято делать в японских ранобе (лайт-новеллах), иллюстрации даны перед текстом, чтобы заранее познакомить с главными действующими лицами. С удовольствием представляю вам:

Зэта, андроид

Синдзи, мечник, Мелисса, вампир

и Ярослав, он же Йоширо, главный герой!

Я покрутил прискорбно тонким для шестнадцатилетнего подростка мужского пола запястьем, пытаясь понять: слетит или не слетит слишком большой для «умных часов» наручный компьютер. В смысле, во время бега и при других физических нагрузках. По всему получалось, что волноваться не стоит: вроде и ремешок не давит, и сам приборчик, хоть и не как пёрышко — но сидит как влитой. Продавец обозвал эту штуку «пом-пом».

Плоский корпус, закруглённые уголки — только дисплей подкачал: чёрно-белая жидкокристаллическая матрица с крупным, видимым невооружённым глазом «зерном». Зато сенсорная — ни одной кнопки, в том числе и пресловутой «вкл». «Не волнуйтесь, покупатель-сан, встроенной батареи хватит на долгие годы работы!» Когда за прилавком стоит андроид, к которому вовсе не тянется кабель от розетки — как-то веришь его словам. Хотя я по-прежнему был уверен, что мне впарили банальное разводилово. Р-раз — пальцем по экрану:

«Мыслю — значит, существую.» Использовав древний лайфхак[3] для определения своего состояния, я спокойно открыл глаза: откачали, значит. А то я в холле, едва успев сказать дежурной медсестре за стойкой ресепшена своё имя, номер страховки и что со мной, вырубился. Угу, моя палата, а рядом с навороченной койкой, заменяющей кровать — стойка с капельницами. Видимо, отделался лёгким испугом, а то бы в интенсивной терапии пришёл в себя. За три месяца я успел посетить и запомнить массу помещений в госпитале.

В каждый подлокотник койки был встроен пульт, который и в кабину самолёта запихнуть не стыдно: больше тридцати кнопок, рычажки и всё такое. Потому я не стал дёргаться и жать на огромную красную пимпу «вызов дежурного», а выбрал скромную опцию «готов к приёму врача». Раз всё хорошо — то и хорошо. А капельницы… Я первый месяц без этой штуки даже в туалет не ходил, так и таскал за собой штатив.

«Дружелюбный» полицейский сам не понял, какую услугу мне оказал. Прошлое нового тела, надёжно запертое в недоступной моему взору больничной карте — теперь я могу до него дотянуться. Конечно, придётся поступить не очень по-джентельменски и надавить на чрезмерно болтливую особу, но моральные угрызения я оставлю как-нибудь на потом.

Сразу скажу — у себя на родине я бы так никогда не рискнул действовать. Школьнику попытаться давить на секретаря директора своей же школы — это гарантированно испортить себе жизнь на все годы учёбы. Обиженный и приближённый к начальству сотрудник уж точно найдёт, как отомстить за попытку давления. Или просто своему прямому начальству пожалуется на потерявшего берега ученика — и директор сам займётся. Тем более, у меня не было никаких доказательств совершённого секретаршей должностного преступления — вообще. Вряд ли «Мако-семпай» сам себя оговорит, если дело дойдёт до официального разбирательства, ну а сама виновница — тем более. Слово несовершеннолетнего против слов двоих взрослых — дальше сами понимаете. Но это — у меня на родине.

Работающие женщины в Японии — самая незащищённая группа населения[8]. Конечно, я про неклановых и не имеющих высокопоставленных родственников. Но даже для дочки главы корпорации обычно потолок — стать всё той же секретаршей при папе, а потом — при муже, если тому отец передаст свою должность. Доходит до идиотизма: женщины пришлых иногда занимают «неженские» посты просто потому, что работодатели воспринимают их не как женщин, а как гайдзинов, чужаков.

Ещё один момент: в Японии не принято увольняться. Вообще. Устроился на постоянную работу? Считай, ты тут до конца жизни. Ушёл, или, не дай Ками-сама, тебя уволили? Хрена с два кто возьмёт вновь с «грязной» трудовой историей. Вот такое своеобразное наследие феодальных времён: посмел перечить господину и был изгнан или сам ушёл, не выдержав условий жизни либо ещё чего? Всё, путь только в нищие. Ну, или как вариант — в разбойники.

Сословия давно отменены, а вот менталитет во многом почти и не изменился[9]. То-то банды гокудо, низовые звенья национальной мафии-якудзы, постоянно полны и отбоя от неофитов не знают. Но и туда берут только мужиков, а вот уволенной незамужней даме придётся в регулировщики движения идти или разнорабочие, чтобы не голодать — там подневный найм и сдельная оплата (мизерная), и берут вообще всех, включая студентов и нелегальных мигрантов.

Так себе перспективка, верно? А я ведь могу завитой лахудре выписать путёвку из Хиро только в путь — достаточно отправить по инстанциям письменную жалобу о служебном нарушении. Думаете, директор будет разбираться и ждать приезда комиссии, отправленной для расследования инцидента из министерства образования? Да просто выпрет с должности — и все довольны, кроме допустившей залёт дуры: нет человека — нет и дела. Менталитет-с.

Конечно, секретарша целиком и полностью сама виновата — думать надо, что делаешь. Следователя без ордера нужно было сразу послать далеко и надолго. Впрочем, я догадываюсь, что произошло: Макото её просто-напросто очаровал. Молодой, смазливый, язык отлично подвешен — а на собачьи должности в муниципальные школы идут только те, кому выше не устроиться никак. А если женщина пришла работать — сто процентов нет мужа, приносящего домой деньги. А когда нет, но очень хочется — можно и рискнуть ради понравившегося парня. Тем более тот наверняка пообещал помочь «если будут проблемы».

Тьфу. «Мако-семпай» — та ещё сволота: взял и сдал мне своего информатора. Хотя, конечно, это мог быть расчётливый ход: типа он мне показал, что я у него под колпаком благодаря налаженным в школе контактам. Повторюсь — обычный школьник-сирота не побежал бы жалобу катать, даже если бы додумался. Не сирота мог бы родителям пожаловаться, а мне, по его мнению, оставалось только терпеть. Ну или как максимум — пойти качать права к самой секретутке. Которой следователь наверняка оставил свой телефон — как раз на этот случай.

Один звонок — и прибывает герой-весь-в-белом и… В общем, у следака из уголовной полиции есть чем школьника припугнуть — и это третий после внешности и болтовни «семпая» козырь, склонивший кудрявую к нарушению служебной и гражданской тайны. Дура только одного не поняла: не позвонит она следаку — тот про неё и не вспомнит сам. Судя по профессионально проведённому экспресс-допросу меня любимого, она у детектива Нагахаме даже не десятая такая, счёт скорее уж на сотню. Привык, собака, вести расследования на психологии. Что ж, раз так — мне осталось только устроить ситуацию, в которой завитая не станет звонить своему псевдо-покровителю.

Был в моей карьере дома даже не эпизод — целый период: пять лет на должности гендиректора не самой крупной фирмы. Ага, это параллельно работе таксистом, админом, барменом, кабель-мастером. Зарплата мизерная, зато и делать почти ничего не надо: изредка, раз в несколько месяцев, вместе с присланным человеком подъехать к нотариусу и там заверить копии документов — и всё. Разумеется, должность являлась фиктивной: просто одной компании нужно было участвовать в электронных торгах, а для более эффективного перехвата контрактов надо иметь несколько юрлиц… Ну, кто в курсе — дальше и сам знает, как оно работает.

Всё это закончилось закономерно, как я теперь понимаю: «моё» юрлицо поймали на попытке дать взятку. Я, разумеется, о том узнал постфактум, и был «приятно» удивлён. К счастью, на «моей» фирме висели те самые контракты с ещё не полученными деньгами (по факту выполняемые настоящей компанией), потому мне наняли юриста, который вёл процесс со своей стороны. В итоге пришлось несколько раз пообщаться со следователем (юрист каждый раз заранее объяснял, что говорить). Потом несколько раз съездить в суд, где выступать, к счастью, свидетелем, а не обвиняемым.

В итоге дело закрыли в нашу пользу, работодатель даже честно оплатил потраченное мною время — заработал вдвое против таксования за то же! Но впечатлений я получил более чем достаточно, потому распрощался с такой «работой», пока можно было разойтись по-хорошему. А также приобрёл некоторый практический опыт и понимание, как работает государственная машина, изнутри.

Главный вывод: пока ты мелкая сошка и никаких денег за тобой нет, а твоя проблема — рутинная, то законы и низовые чиновники работают вполне себе предсказуемо. Это если твоё государство какое-никакое, но всё-таки правовое — а Япония тут как раз такая страна. Знаешь правила игры, можешь сыграть по ним — результат у тебя в кармане: ни одна чернильная душа не подставится без серьёзной выгоды для себя. А, значит, и сделает всё в рамках закона (задницу свою бумажками прикрыть — это святое!) и так, чтобы поменьше напрячься. А вот если правил игры не знаешь — тут жди сюрпризов.

Это я всё к чему вспомнил? Заставить секретаря директора раскрыть мне подробности моего личного дела — это был обдуманный поступок, а не авантюра, придуманная от недостатка приключений. Давить на человека, заставляя что-то сделать, мне вовсе не в кайф. Вот только мне очень нужно было, чтобы кто-то объяснил те правила игры, что не были толком нигде прописаны — раз уж выяснилось, что они меня касаются напрямую. Заодно и узнаю, как так вышло: я-то за собой никаких суперспособностей не чувствую!

— Ксо!

Я едва сдержался, чтобы не пнуть ни в чём не повинный столб. Письмо я своё с почты забрал, но сразу в госпиталь не пошёл, а двинулся в сторону следующего квартала, куда меня ещё ни разу не заносило. Не просто так пошёл, а внимательно оглядывая доски для объявлений. Это в моём мире интернет победил быстро выцветающие бумажки с телефончиками на отрывной части — да и то не до конца, а тут этот способ проинформировать о себе окружающих был едва ли не единственным общедоступным.

— «Кружок хорового пения. Учим за три месяца! Стань звездой караоке!» — прочитал я вслух и спросил у очередного столба: — Серьёзно? Четыре разных кружка пения на квадратный километр[13]?!

Мачта городского освещения, держащая на себе кроме, собственно, плафона ещё и сходящуюся паутину проводов[14], не ответила. К счастью. Боюсь, я бы ей нагрубил: эмоции клокотали во мне как кипящая вода в чайнике — ещё одна причина прогуляться и успокоиться. Нет, ну какая подстава-то?! Так, вдох-выдох…

Отвертеться от «чести» вступить в школьный Отряд Содействия у меня не выйдет. Даже подлог документов не поможет: информация уже ушла наверх. Сначала упорствующего будет убеждать директор, потом районный школьный психолог, а потом подростка просто однажды возьмут под белые рученьки и увезут в один из закрытых учебных центров. Причину перевода найдут. Конечно, если твой папа не мэр города или один из боссов национальных корпораций — но такие в муниципальные школы в принципе не попадают.

Прослушав пару минут в пересказе секретутки упорные слухи, гуляющие в народе про эти центры, я для себя примерно описал их как дисциплинарные батальоны. То есть жизнь по уставу в полный рост: на каждый чих строго выделенное время с точностью до секунды, а день от побудки до команды «отбой» без перерывов забит зубрёжкой (язык не поворачивается назвать это учёбой) и физическими нагрузками. Издевательства от надсмотрщиков, в смысле, педагогов — по вкусу[15]. И это всё не спасает от выездов на задания — только такие вот ненадёжные группы бросают исключительно на реально опасные вызовы. И да, пользоваться собственными суперспособностями не учат и там.

Впрочем, у медали была и обратная сторона: недаром Хоно-сенсей так удивилась, что я клещом вцепился именно в эту тему. Да, сверхспособностям никто не учит — но учат тактике, командной работе, взаимовыручке. В принципе, невоенная подготовка — всего один день в неделю. На дежурства, особенно поначалу, будут выставлять раз в месяц, и для первогодок старшей школы их стараются подбирать побезопаснее.

Может не повезти — это да. Но примерно такой же шанс нарваться на спятившего супера, столкнуться с вышедшим из-под контроля роботом или попасть под огонь отмороженных бандитов у простого человека на улице или даже дома. А в составе Отряда хоть будет кому помочь.

А что касается способностей… Нельзя научить ими пользоваться. Овладеть своим даром может только сам человек. Вот у эльфов и прочих пришлых есть магия или иные фишки, одинаковые для всего народа, и выработан подход к обучению. А у людей — проявления сверхчеловеческих сил исключительно индивидуальные, даже если похожи. Зато можно дать мотивацию к саморазвитию — чем и занимается Отряд.

Прихлопнув рукой механический будильник, я душераздирающе зевнул, автоматически глянув на экран пом-пома — привык к наручным часам. Время прибор не показывал (видать, специально заблокировали функцию в самой дешёвой модели), зато отобразил, что показатели статов вернулись к прежним значениям. Дебаф от кровопотери прошёл. Оставалось только вяло выругаться и идти чистить зубы, раз уж встал.

Знал бы — выставил стрелку на сорок минут позже. Бегом-то я до школы добираюсь за вполне приемлемые двадцать минут даже по самому длинному пути — но с нулём выносливости бегать было так себе идеей. Ладно. Всё равно прогуляюсь шагом и прочувствую всю радость «праздника» — в первый раз в первый класс. В смысле — в первый класс старшей школы. Первый из трёх.

Прогулка по утреннему холодку (начало апреля же, не лето) настроение исправить не помогла — скорее уж наоборот. В голову лезла всякая чушь — для меня верный признак волнения. Как не волноваться — влип в такое дерь… Тьфу! И учиться буду непонятно с кем, но явно не с интеллектуальными сливками общества — муниципальная школа, да ещё и интернат. Как бы от малолетних гопников не пришлось отмахиваться, причём, возможно, из своего же класса.

Одна надежда — район вокруг Хиро явно благополучный и хороший, не нищий — тот ещё контраст с кварталом по другую сторону торгового центра, кстати. Граффити на стенах нет, всё чистенько-аккуратненько-по-линеечке и выметено. Значит, соседство с гнездом несовершеннолетних бандитов местные вряд ли потерпели бы. Хотя, блин — кто-то же грохнул в одном из проулков Мел-тян! Которая, кстати, из Хиро же и шла — я уже постфактум понял, что изрезанные шмотки на земле были в цветах школы.

По форме японского школьника можно легко определить, где он учится, и на какой ступени: в средней или в старшей. Чуть отличаются покрой и отдельные элементы вроде шейных платков, ну и, конечно же, цвета. Знаю я это потому, что в своём ещё мире некоторое время проработал копирайтером на портале, посвящённом Японии.

Копирайтер — это тот, кто статьи хреначит всякие познавательные или развлекательные, чтобы разбавить рекламу в ленте новостей ресурса, и платят ему сдельно, за количество знаков и статей. Ух, я разошёлся! Империя Восходящего Солнца — а Япония таки до сих пор Империя, с императором и всяким прочим — экзотическая для русского менталитета страна. За какую тему ни возьмись — на статью материал всяко нароешь, а то и на цикл статей. А мне, как всегда, нужны были деньги…

Уволили меня оттуда, как я теперь понимаю, потому что я им забил ленту выдачи на год вперёд, если не на два. Сам дурак, дозировать нужно было, а не вываливать всё кучей на заказчика. С другой стороны, денег прилично поднял по своим меркам, не хуже, чем с достопамятных приключений вокруг фиктивного директорства. Ещё и с комфортом сидя дома в кресле, а не мотаясь по инстанциям.

Память у меня хорошая, что бы там мне в диагнозе ни написали. Представьте, какое же удивление я испытал, немного придя в себя: эта Япония, как оказалась, во всём походила на ту, разве что иные аспекты жизни словно отражались в кривом зеркале. Та же ситуация с бытовой электроникой, например.

Рабочее место офис-менеджера без компьютера? В развитой стране двадцать первого века — невозможно! Но только не в Нихоне, где к концу десятых годов огромная корпорация не могла принять высланный договор на е-майл и требовала прислать факс. Бред? Держи карман шире! Только тут всё ещё процветают магазины и магазинчики, торгующие… видеокассетами с фильмами. Пожалуйста, вот диск блю-рей с потрясающим качеством, а рядом — он же на VHS. Про отсутствие в сотовых блютус и вай-фай вообще молчу. Я даже подумал, когда ту статью писал, что большего маразма и быть не может. А потом попал сюда…

Под такие практически философские мысли я сам не заметил, как дошагал до интерната. Поморщился от вида жиденькой толпы на своеобразном плацу перед учебным корпусом — подобная площадка обязательный элемент для любой японской школы. Вдруг директор речь захочет сказать, а построить учеников и негде? Кстати, скоро будет та самая пресловутая речь: начало учебного года[18] как-никак, положено толкать.

Мне самому сначала пришлось искать, куда вывесили список с распределением по классам — еле нашёл, доска оказалась замаскирована с боков густыми кустами. Ну конечно, листы формата А0 расписаны от руки — Хоно пришлось напрячься, не иначе. Класс 1-с. Это, кстати, именно номер класса — то есть учебной комнаты, постоянно закреплённой за мной и моими одноклассниками. Кстати, каждый год учеников должны перемешивать — такое правило, чтобы замкнутые японские детки хоть как-то практиковали социальные навыки.

На плацу я нашёл большой аккуратный квадрат, очерченный с большим запасом белой краской и заботливо подписанный. Уже стоящие в нём и рядом подростки обоего пола встретили меня не менее хмурыми взглядами, чем мой собственный: подойти познакомиться никто не пожелал. Знаю, в Японии оставленного мною мира на меня бы усиленно косились: голубоглазый блондин — редкость среди шатенов и брюнетов всех оттенков. А тут…

Яркие, неестественно-голубые волосы я заметил гораздо раньше, чем смог рассмотреть их обладательницу. Секунд тридцать гадал, сколько же краски нужно было потратить, чтобы добиться такого потрясающе-кричащего оттенка, но потом девушка всё-таки вышла из-за чужих спин. Гм, ну как, девушка? Андроид.

Синтетики. Полноценно-разумная небиологическая раса. Помню, долго не мог поверить в их существование, прочтя посвящённый им раздел энциклопедии. Тоже прибыли из другого мира, получили гражданство… и с упорством, доступным только машинам, стали интегрироваться в пёстрое общество здешней Страны Восходящего Солнца. Как то: использовали человекоподобные, условно дифференцированные по полам антропоморфные платформы, жили в домах (по слухам, спали в кроватях!), работали менеджерами, продавцами, регулировщиками — и вот, учились в школах. Это при том, что лучших электронщиков, программистов и — чего уж скрывать — солдат было просто не сыскать.

На самом деле меня больше даже удивляло отношение местных: одни старательно сторонились синтетиков, другие пытались относиться к ним как к людям, но никто не удивлялся их существованию. Блин, разумные искусственные интеллекты! А их тела — явно продукт высочайших технологий! Ведь наличие подобных граждан должно было подвинуть науку Японии на многие шаги вперёд! Но нет — я не далее, как вчера перематывал магнитофонную кассету, крутя на карандаше. Надо, кстати, ещё одну купить — мало ли что записать придётся…

Пока меня опять потянуло на философские умствования, робот подошла к нашему квадрату, переступила линию, огляделась по сторонам… и остановила взгляд на мне. Ну разумеется — остальные-то сразу прятали глаза и продолжали зыркать украдкой.

— Зэта, — поклонилась она мне.

— Йоширо, — отзеркалил её поклон я.

Хорошо хоть феодальные времена сгинули и теперь не надо чётко выдерживать наклонение корпуса на нужное число градусов в зависимости от предписанного сословной разницей уважения и прочих условностей.

— Буду учиться с вами в одном классе, — искусственная девушка посмотрела по сторонам и добавила обязательное для приходящего в коллектив новичка: — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

«Охрененно дружный коллектив» — оценил я отсутствие реакции и ободряюще улыбнулся однокласснице. Из своей настольной книги я знал, что синты прекрасно считывают мимические знаки, частенько даже получше людей. Не знаю, что за код крутится на их процессорах, но мощности этим «камням» не занимать. Ну вот, в ответ получил чуть смущённую улыбку — и не скажешь, что общаешься с роботом.

Надо сказать, синтетика перепутать с человеком можно было только со спины в темноте: искусственная кожа очень достоверно изображала только лицо, остальной корпус машины никак не маскировался под человека, не считая пропорций… и одежды. Не думаю, что раздетая Зэта-тян могла вызвать какие-то другие эмоции, чем одетая — но синтетик скрупулёзно следовала правилам: в школе положено ходить в форме, а на улице — носить что-нибудь по погоде. Тот андроид, что мне продал пом-пом, вообще в кимоно за прилавком стоял…

Пока я взаимно расшаркивался с голубоволосой, в квадрат на асфальте вошла ещё одна любопытная персона: тоже девушка, в этот раз живая — но всё равно не человек. Правда, отличия внешне заключались только в форме ушей: кончики были острые. Эльфийка. Впрочем, повела она себя вполне по-человечески: окинула будущих соучеников хмурым взглядом и молча нахохлилась на весеннем «тёплом» ветерке. Ничего, часы уже восемь показывают — значит, сейчас директор выйдет… Ага, вот и он.

Речь главы школы Хиро оказалась на редкость шаблонной: «хорошо учитесь, чтобы стать достойными членами общества, цените школьные годы — их мало осталось», и всё такое. Еле дождался, пока нас отпустили занять свой кабинет — спать захотелось вдруг неимоверно, и зевота напала. Мужик явно зря своим задом директорское кресло протирает — в детском саду не было бы лучшей няни! Заставить спать малышню днём — та ещё задачка, а он бы справился влёт. Можно даже слова колыбельной не менять, хех.

Добравшись до класса, я сходу попытался забиться на галёрку — самый дальний от доски ряд столов. Ха, щаз! Быстрее надо было шевелить копытами — задний ряд занят весь, а средний и дальний от окна — ещё на несколько парт вперёд. Пришлось, хмыкнув, садиться на предпоследнее место у окна — по неписанной традиции создатели аниме и мангаки именно туда помещают место в классе главного героя рисованной истории, если он учится в школе. Что, никто не желает быть ГэГэ?

Тут на улице дунул очередной порыв ветра, и я понял, что всё гораздо прозаичнее: одинарный, слегка рассохшийся деревянный стеклопакет (сколько лет этой древности, интересно?) преградой воздуху послужил лишь частично. Бр-р, хорошо хоть весна, не околею совсем уж! А местные-то молодцы, опытные. Блин, лучше бы у доски сел!

— Добрый день, ученики! — отодвинув в сторону дверь, в класс вошла совсем молодая учительница. Дошла до середины доски… растерянно посмотрела на нас. Моргнула. Ещё раз посмотрела. И уже не так уверенно произнесла: — М-можете меня звать Маринэ-сенсей, я у вас классный руководитель и буду учить вас математике…

Последнее слово она практически прошептала, но я расслышал: тишина стояла гробовая. А, ну да. Деток с начальной школы надра… заставляют заучить типичный порядок приветствия преподавателя: староста говорит «класс, встать! поклон!» — а учитель уже разрешает садиться. Но в том-то и фишка — старосты у нас пока не было. Ну и контингент мне попался в одноклассники — да, не хулиганы вроде, но полная им противоположность — аморфное тесто.

— Я-а сейчас буду вызывать вас по одному, вы будете представляться — так и познакомимся[19], — наконец выдавила из себя женщина и, как за спасительный круг, схватилась за журнал.

— Галея из древа Ореха? — несколько неуверенно прочитала классная.

Ну наконец-то кто-то интересный, а то сплошные Синдзи, Сакуры и Айи. Кое-кто собирается пойти учиться дальше, кто-то честно признался, что после школы пойдёт работать. Та самая Айя удивила, брякнув: «Люблю цветочки!»

— Я эльфийка, — буркнула от доски остроухая. — На ваши мне шестнадцать лет. Стреляю из лука, но могу и просто рукой двинуть, поняли? А теперь — позаботьтесь обо мне!

Просто душка!

— Зэта… Эээ…

— Просто Зэта. Хочу стать вам всем достойной накама[20]. Изучаю поэзию, хочу стать филологом.

Если бы чего-нибудь пил бы в этот момент — подавился бы нафиг! Судя по судорожному кашлю из соседнего ряда — не я один.

— Широхиме! Не хуже некоторых зазнаек владею луком! А после дурацких уроков каждый день я мико Суоку в нашем родовом храме. Не смейте туда заходить!!!

С учётом того, что жрецы и жрицы живут с пожертвований — несколько смелое в маркетинговом плане заявление. Или я чего-то не знаю?

— Йоширо! — я широко улыбнулся. — Моя цель — окончить старшую школу. Вот когда мне перестанут указывать, чем заниматься — тогда и решу, что выберу.

О, процесс сдвинулся с мёртвой точки — вместо гробовой тишины одобрительный гул. И немой вопрос в глазах: «А что, так можно было?!»

— Синдзи! — ого, ещё один. Имечко, конечно, как Иван в России, но всё равно. — Хочу… До вчерашнего дня хотел стать чемпионом мира по кэндо. А сейчас — даже не знаю. Гр-рёбаные сверхсилы, будто я их просил!

О, коллега по несчастью нарисовался.

— А теперь, ученики, выбираем старосту! — предложила взбодрившаяся Маринэ-сенсей. Зря она свой энтузиазм распалила — класс опять успешно морфировал в болото. Вот-вот ряска по головам прорастёт. — Да, Йоширо-кун?

— Предлагаю Зэту-сан, — внёс предложение я. Хотел прямо сказать про компьютерные мозги, неспособные в принципе ничего забыть, и тело, невосприимчивое к болезням, но в последний момент сдержался. Правду, конечно, говорить легко и приятно, но когда ей тыкают в лицо — никто не любит. — Ей куда проще будет стать всем накама, если придётся нести общественную нагрузку, помогать отстающим и планировать общеклассные мероприятия. Ну и больше видеть изнутри человеческие отношения — ведь они на втором месте после величия природы в качестве источника вдохновения поэтов!

— Сам-то понял, что завернул? — донеслось сзади.

На последнем ряду за мной сидел тот самый кендоист с суперсилами.

— Очень достойно, Йоширо-кун! Кто за его предложение? Кто… Ах, принято единогласно!

Надеюсь, я не сильно подкузьмил Зэте. Так, пора валить из этого балагана: классный час кончается, и будет ознакомление со школьными клубами[21], но это не про меня. Запишусь сразу в ОССС — альтернативы-то всё равно нет — и свободен, как ветер. До завтрашнего утра, разумеется.

Эх, давно забытое чувство — свалить из школы пораньше! Как мало, оказывается, может оказаться нужным для ощущения простого человеческого счастья. Вроде не произошло ничего, да вся бодяга растянулась всего на два с половиной часа — а как будто со всех занятий сбежал. М-да, в вузе меня так уже не радовали пропуски — скорее наоборот… А сейчас — мне просто хорош-шо! Солнышко пригревает, воздух свежий! Тума… Туман?!

В этот момент я опять шагал через частный сектор, правда, обходя узкие проходы между заборами десятой дорогой. Улицы, как и раньше в будние дни, казались вымершими — ни одного прохожего. Идеальное место, чтобы меня подловить. Словно в ответ на мои мысли заполняющую мир серость рассёк алый росчерк… рукава?

Представитель Дома Розы… Нет, скорее всё-таки представительница, если не сама матриарх в этот раз откинула капюшон. Если бы не острое чувство нереальности — я бы как минимум вздрогнул: абсолютно лишённая волос голова несколько отличалась от человеческой, особенно из-за изящных, но чересчур выдающихся вперед челюстей. Острые звериные уши на этом фоне смотрелись едва ли не самой обыденной деталью.

Что-то странное творилось с походкой женщины — ног под платьем-накидкой видно не было, но человек так не ходит. А когда она протянула в мою сторону руку, я вдруг понял: верхние конечности у кровососки в первую очередь приспособлены под полёт — складки явно колебала летательная перепонка! Что ж, такое существо действительно может спать калачиком, как настоящая летучая мышь. Что, видимо, и делала в палате интенсивной терапии…

— Ик! — а вот при виде следующего «гостя» я не смог сдержать рефлексы.

Это была… собака? На бордовой шкуре также ни единой шерстинки, а на вытянутом, хищном черепе не было предусмотрено глазных впадин. Вот тут меня и начало пробирать.

— Друг, — я не понял, это она о собаке, или мне? В любом случае, от потустороннего звучания слов меня словно к месту приморозило, а сердце вновь пропустило удар. — Метка. Знак. Защита.

Пользуясь моей неподвижностью, вампирша подхватила мою левую руку свободными от ткани тремя пальцами — и ткнула когтем другой руки в место, где был надрез. Не коснулась даже — но зажившая до практически невидимого шрама рана вновь в мгновение ока открылась. И подбежавшая «собака» сходу размылась в туманную ленту, втянулась туда, вновь, как с Мелиссой, загоняя назад выступившую кровь. Пару секунд я пялился на сложный рисунок из красных линий на своей побледневшей коже, пока тот вдруг не стянулся в одну маленькую алую точку. Малейшие следы шрама тоже пропали.

— А?

Я покрутил головой: никакого намёка на туман, словно мне всё привиделось. Снова уставился на руку, едва сумев отыскать точку-родинку. Кажется, мне сейчас предстоит ещё один забег до врачей…

— Что?

Пом-пом опять ощутимо дёрнул мое запястье. Даже не подозревал, что там стоит вибросигнал. Проведя пальцем по дисплею, я добился появления изображения, вот только экран показывал не статы:

— Что наша жизнь? Игр-р-а-а-а-а! — вслух пропел я.

Повезло, проверяй.

— Ишимура-тайчо, вы обещали инструктаж, — вежливо напомнил куратору о себе и остальных Синдзи.

Кстати, я был неправ: кое-что из снаряжения членам Отряда на выезды всё-таки выдавали. Самый, можно сказать, важный элемент: нарукавную повязку.

— Железякой своей никого не порежь, — мужчина с коротким ёжиком словно присыпанных серебристым пеплом волос недовольно посмотрел на посмевшего отвлечь его от размышлений подростка. — Стойте там, где вас поставят, и всех, пытающихся выйти за ленту оцепления, отправляйте к временному КПП. Пытающихся войти снаружи — туда же. Остальное — не вашего ума дело.

Отправившись после уроков в школьный штаб ОССС, последнее, чего я ожидал — что нас сходу погонят грузиться в микроавтобус и повезут на первый в жизни патруль. Вот так, абсолютно ничего не объясняя. Пяти выделенных минут до отъезда мечнику и эльфийке едва хватило, чтобы забежать в общагу за оружием. Которое, судя по кисло-хмурой физиономии взрослого, на этой миссии нам было нафиг не нужно.

— С полицией заранее согласовали изобразить массовку, пока они склады местных якудзин трясти будут, те давно напрашивались, — с заметным усилием мужик вернул себе самообладание и решил-таки кое-что пояснить. — А тут срочный вызов от силовиков, пришлось всех «трояков» и половину «двоек» услать. Вот, вас везу.

Всё это время напоминающий маршрутку электромобиль бодро пёр по шоссе куда-то прочь от Большого Токио. Похоже, будем едва ли не в деревне работать.

— А?.. — рискнула подать голос жрица.

— Одарённых из первых А и Б перед вами на другой «хонде» повезли, у них сегодня на один урок меньше было, — без труда угадал куратор следующий вопрос. Он помолчал и ещё мягче добавил: — Бандитов не будет, а вот сочувствующие им местные сдуру могут попытаться чего-нибудь из зоны оцепления вытащить. Потому никаких пропущенных «да мне, старой, тяжко ножки топтать» бабушек и мамочек с колясками. Следите в оба! И, это, никакой стрельбы и тыканья мечом в гражданских! Или сами будете потом прокурору Особого Трибунала объяснять, зачем превысили меры необходимой самообороны.

— Так точно, тайчо! — похоже, кендоист изобразил воинское приветствие на полном серьёзе.

Ишимура сморщился, как от зубной боли, но промолчал.

Полицейские не пожалели красной ленты, создав пусть ломаную, но сплошную границу между столбами уличного освещения и кривоватыми придорожными деревцами. Правда, граница получилась довольно условной: приподними рукой или перешагни, задрав ногу повыше — и ты уже на другой стороне. Потому нашей задачей было, разбившись по парам, организовать жидкую линию патрулей в прямой видимости друг от друга.

Расставлял нас взмыленный молодой лейтенант, сам, такое впечатление, только-только школу закончивший. Если бы его путанные команды не переводил нам Ишимура — вся задумка с оцеплением накрылась бы прямо там же. А так — вроде ничего, все поняли, что от них хотят. Особо довольным никто не выглядел, но вот это, ясное дело, вообще никого не волновало. Убедившись, что все стоят по местам, куратор и лейт куда-то бодро укатили на нашем микроавтобусе.

Первые десять минут, неспешно курсируя туда-сюда вдоль ленты, мы с Синдзи бодро рассматривали окрестности. Ещё пятнадцать минут с интересом осматривал сельский пейзаж только я. Через полчаса стало понятно, что вместо оружия мечнику нужно было прихватить книгу или мангу поинтереснее, а спустя час я был бы рад и учебнику, причём любому — хоть по пению!

Деревня жила своей жизнью: где-то квохтали куры, когда соседняя пара патрульных проходила мимо одного из заборов на их отрезке ответственности — из-за него начинала брехать собачонка. Люди по улице изредка тоже проходили (по нужную сторону от ленты), кто налегке, кто толкая тележку или взвалив на плечо мешок — молча косились на нас, но ничего не спрашивали. Один раз проехал заляпанный грязью трактор, таща за собой пустой скрипящий прицеп. Солнце, словно его к чистому голубому весеннему небу приклеили, еле-еле ползло на запад.

Изнутри отрезанной лентой части посёлка прорваться никто не пытался — не лез через заборы, не крался соседним, почему-то не огороженным палисадником. Какие-то приглушённые расстоянием и шумом ветра в кронах плодовых деревьев (ни одной сакуры!) звуки всё же долетали, но насквозь мирные — ни выстрелов, ни грохота, ни иных признаков полицейской спецоперации. То ли якудзины не стали делать глупостей и сразу сдались, то ли бандитов тут вообще не было.

Подумав, я стал склоняться ко второму: база бандюков в деревне в сорока минутах езды от столицы? В селе, где все друг друга знают, включая местных участковых? И потом, склады не обязательно заполнять оружием и наркотиками. Более того, забить левым табаком, палёным сакэ или ещё какой продукцией, чей made in не соответствовал этикетке — по большому счёту даже выгоднее. Особенно если местные сочувствующие пейзане как раз и занимаются изготовлением контрафакта. А что? Стройная теория… М-да. Чем бы ещё голову занять?

— Синдзи, так и не спросил — какая у тебя суперсила? — я решил, раз такое дело, разговорить напарника.

— Контактный предметный телекинез, — кендоисту явно осточертело молчать не меньше моего, слишком охотно ответил.

Хотя, помнится, когда мы в первый учебный день на классном часу разговорились, его тема собственных способностей не особо радовала.

— А что, телекинезом можно ещё что-то двигать, кроме предметов? — удивился я.

— Себя, например, — мечник для доходчивости ткнул отставленным большим пальцем правой руки в грудь, левой машинально поправляя ножны за поясом. — Некоторые крендели так навострились, что реально летать умеют. А я вот пока только палкой могу вдарить куда сильнее, чем кулаком… Ну или клинком.

— Полезная штука, — не видя особой радости на лице одноклассника, решил приободрить его я.

— Если бы я узнал о своей грёбаной силе, когда дрова у бабки дитёнком колол — сам бы так до сих пор думал, — с кривой ухмылкой согласился со мной он. — Только эта пакость, оказывается, на крайнюю ярость активируется. Меня аккурат перед спаррингом один придурок из себя вывел — и ладно бы из чужих, так свой, из нашей команды. Ну я ему и прописал в плечо. Одна радость — будет ещё месяцев шесть раздробленные кости лечить и в спорт ему теперь дорога закрыта, как и мне. Только я бы предпочёл, чтобы всё по-старому осталось…

Я ещё пару минут подождал продолжения реплики, но так и не дождался. Ещё раз осмотрелся по сторонам, ничего нового не обнаружил и вновь потормошил единственный доступный источник информации:

— А что Ишимура-тайчо имел в виду, когда говорил про то, что мы сами будем объяснять прокурору Особого Трибунала? И что это за трибунал такой?

— А, это, — покосился на меня Синдзин. — Ну, типа ОССС это не подразделение Сил Самообороны, но действуем как бы в их интересах и по их запросу. Даже если вызов через ментов пришёл. Опять же, кто-то должен расследовать убийства и материальный урон, вызванный применением сверхспособностей — не только, если мы накуролесим, но и обычные одарённые гражданские. Вот потому и обозвали Особым Трибуналом специальный суд по этим вопросам. Там сокращённое и ускоренное делопроизводство, ещё какая-то херня — если интересно, спроси у Зэты. Ты вроде с ней сошёлся хорошо? Андроиды — те ещё зануды, небось, все законы себе в память загрузила.

— Дельный совет, — подумав, согласился я. — Спасибо!

— Да не за что, — почему-то парень неожиданно смутился. И поспешил проговорить дальше: — А что тайчо про «сами будете» ввернул — это он нам так толсто намекнул, что операция ожидается не боевая. Вот в боевой спрос с него был бы как с командира — за каждую драку и труп. Только не идиот он в опасное место зелень вроде нас тащить.

— То есть ты знал, что будет безопасный патруль, но всё равно смотался за мечом? — удивился я.

— Мой тренер, когда со мной такая фигня случилась, после того, как на Трибунале в мою защиту выступил, со мной серьёзно поговорил и много чего полезного посоветовал. В том числе — не расставаться с оружием, если на миссии. Мало ли какая фигня случится? И наша Принцесска[26] не зря за свою палку с верёвкой уцепилась — не имеет права куратор наше собственное оружие и снаряжение отнимать. Да ты устав ОССС в библиотеке возьми да почитай, там всё это есть…

Не договорив фразу, мой напарник вдруг резко метнулся через дорогу к натянутой ленте, махом выхватывая меч из-за пояса, но не доставая из ножен. Обивкой на конце последних он и ткнул куда-то за край дорожного полотна.

— Эй ты! Да-да, ты! А ну вылез из канавы! — Синдзи резко наклонился за ленту — и одним махом свободной руки вытащил за шкирку перепачкавшегося тощего и вихрастого пацана лет двенадцати. — Ты посмотри, какой гадёныш! В трубу водостока хотел влезть!

— Пусти, они-и-и-сама! — ломающимся высоким голосом принялся канючить «улов». — Я ничё не сделал, просто жабок ловил!

— Чтобы их через соломинку в жопке надува-ать! — передразнил пойманного Синдзи и ещё раз встряхнул, заодно подтянув поближе к себе. Стояли они теперь вплотную друг к другу, зажав ленту разграждения. — Хрена ты мне тут втираешь, бра-атик[27]!? Сдам-ка тебя куратору — в первый же день получу благодарность в личное дело за бдит…

По-моему, Синдзи решил просто как следует припугнуть пацана, чтобы заставить свалить назад в зону оцепления — и пусть там с ним полицейские возятся, если поймают, конечно. Но что-то пошло не по плану. Вот кендоист стоит — и вот с коротким вскриком падает, непроизвольно схватившись за колено. А мелкая «жертва», ужом ввернувшись под ленту, стремглав проскакивает улицу поперёк, перепрыгивает водоотводную канаву уже с другой стороны — и исчезает в узком проходе между заборами.

— Что стоишь?! За ним!!! Ксо, прям по чашке зарядил ногой!..

Если бы я хоть секунду позволил себе подумать — никуда бы не побежал. Хотя бы потому, что это прямо было запрещено разводящим. Но я не подумал, рванув следом. К своему удивлению, проскочив оказавшийся сквозным проход, я не только увидел удирающего по просёлку «братика», но и понял — догнать смогу.

Меньше чем за минуту мы пролетели два переулка — и дома кончились, а улица сжалась до тропинки. Не останавливаясь, мы пробежали узкий перелесок, поле, ещё одну лесополосу и опять вырвались на простор. Тут мне пришло-таки в голову, что поступаю отнюдь не умно, но переигрывать было уже поздно. Я буквально дышал в спину начавшему запыхаться беглецу, когда земля под ногами вдруг резко нырнула вниз, превратившись в короткий, но крутой и скользкий склон.

Удержать равновесие и не грохнуться удалось с трудом, кроме того, я на секунду потерял из виду мелкого и затормозил. А когда нашёл…

— ШППК! — звонкий и довольно громкий звук отразился от стены сухого камыша, торчащего из тёмной озерной воды, и я неожиданно для себя завалился на бок. Тут же попытался вскочить, не смог — и только после этого пришла БОЛЬ!

Накрыло меня так сильно, что я на пару секунд отключился, перестал воспринимать окружающий мир. Ладонями машинально попытался нащупать источник боли на левом бедре — и ткнулся пальцами во что-то тёплое и липкое. Наконец-то повернул голову, опустил глаза — лучше бы не делал. Рваная рана словно каньон пересекала плоть, будто из меня кто-то выкусил кусок! Сознание опять помутилось, но в этот раз не до конца.

— …Правильно братики говорили — не такие уж вы и крепкие, выродки, — мне пришлось приложить усилие, чтобы сосредоточиться на чужом голосе, доносящемся словно через подушку. — Главное — первым пальнуть, а потом и сделать ничего не можете. Что, больно?

Именно в этот момент голова опять чуть прояснилась, и я поднял взгляд. Чтобы увидеть направленный на меня ствол пистолета. Почему-то в голове промелькнула мысль, что в детских пальцах угловатая и тяжеловесная машина смерти смотрелась на редкость неуместно.

— Больно, спрашиваю? — парень явно пытался копировать чью-то интонацию, но я даже в таком состоянии отметил — получается не очень. — Ща вылечу. А потом во-он там возьму камешек, привяжу покрепче — и отправлю поплавать к ракам…

Смысл слов дошёл до меня не сразу — но когда дошёл… Я с трудом оторвал пальцы правой руки от раны, что до сих пор пытался зажать, и оставляя кровавые полосы на экране пом-пома, нажал на иконку борзой и запустил манифестацию.

Левую руку дёрнуло там, где не осталось и следа от шрама, и между мной и малолетним убийцей возникла из розового тумана кровавая борзая. Я увидел, как расширяются глаза пацана, как он открывает рот для крика, смазанное движение бордового тела… И только спустя три секунды сообразил, что в голове полностью прояснилось, а пальцы левой руки (больше не липкие!) сжимают совершенно здоровую кожу. Экран компа тоже оказался чист.

Сказать, что после ранения, шока и почти мгновенного исцеления через убийство я пребывал в неадекватном состоянии — значит ничего не сказать. А при взгляде на труп и сидящую рядом с ним Фаю голова и вовсе становилась пустой-пустой. Только где-то на заднем фоне шли какие-то мыслительные процессы, но к моему сознанию пробиться не могли. Зато эти процессы заставили меня подняться на ноги и сделать шаг к поверженному врагу. При этом я как-то отстранённо удивился, что опять могу ходить и, вот удивительно, никакой боли не чувствую… И тут я, наконец, разглядел покойного со всеми подробностями.

Мумия. Туго обтянутый коричневой кожей череп с провалившимися глазницами и застывшим оскалом безгубого рта. Тонкие и сухие, словно ветки, руки, торчащие из коротких рукавов футболки. Ещё более тонкие пальцы с длинными ногтями. Если бы не современная одежда, сейчас болтающаяся на невероятно усохших останках, сказал бы, что покойному уже лет двести. Я сделал ещё шаг, зачем-то пытаясь вглядеться в лицо несостоявшегося убийцы — и ногой поддел пистолет.

Оружие заставило немного прийти в себя — пальцы непроизвольно сжались на бедре, где меньше минуты назад зияла страшная рана.

«Не имеет права куратор наше собственное оружие и снаряжение отнимать», — словно услышал я в голове голос Синдзи, и, не колеблясь, поднял пушку. Пальцы ощутили приятную тяжесть, а разум — иррациональную уверенность, что в следующий раз успею выстрелить первым. Обязательно успею, ведь какой-то шкет успел пальнуть в меня, хоть сам был ребёнок ребёнком. Я что, хуже или тупее? Когда меня ранили — мне очень не понравилось, а на своих ошибках я умею учиться.

Все остальные мои действия стали лишь следствием принятого решения — сохранить столь важный для защиты жизни трофей. С ясностью мышления у меня оставались ого-го какие проблемы — но в тот момент я этого не понимал. Я, наконец, отозвал борзую, пока не кончилась донорская кровь, правда, перед этим ласково похвалив и погладив по неожиданно тёплой и приятной на ощупь голове. Хорошая собачка, обязательно выгуляю тебя ещё!

После того, как бордовый туман втянулся в мою левую руку, я по-хозяйски огляделся по сторонам и тут же увидел аккуратную кучку булыжников, один из которых для притапливания моего трупа и хотела использовать мелкая мразь. Как говорится, не рой яму другому, ничего личного. Хотя нет, вру — очень даже есть личное! Рядом с камнями лежали в траве несколько странных корзин — с такими дырами в стенках, словно их пьяные плели. И вместо ручки попытались сделать второе дно. И верёвку к нему привяза… Ба! Да это же ловушки для раков!

Хм, я правильно догадался, что местная братва, которой полицейские склады перевернули, тут регулярно «мусор выбрасывала»? Раки-то, выходит, прикормленные профессионалы по утилизации человечины? А деревенские и довольны халявной прикормкой, хех. Отлично, не будет труп в болоте десятилетиями гнить, отравляя воду. Надеюсь на вас, клешнястые пацаны, слышите?

Дальше — дело техники: под футболку тройку булыганов и подвязать слишком свободный подол на поясе. У меня даже хватило мозгов сначала притащить груз к концу узких и хлипких мостков, где среди тростника открывалось окно чёрной как ночь воды. Второй ходкой я подхватил удивительно лёгкие останки, рассыпав по траве какие-то блестящие шарики. Пришлось собирать — не оставлять же столь приметный след? Вдруг малолетку хватятся? Хотя, судя по тому, что он якшался с бандитами — особо некому… Плюх! Только круги по воде пошли.

Вернувшись, я продемонстрировал прихрамывающему кендоисту дыру в брюках и скорчил рожу: типа, не поймал по техническим причинам. Ещё минут двадцать мы так и ковыляли вдвоём: он — припадая на правую ногу, а я — придерживая левую полу пиджака, чтобы дыры не было видно. Хвала всем японским богам, что надоумили местных сделать такую школьную форму и обязать старшеклассников её носить — про пистолет во внутреннем левом кармане, что я придерживал вместе с полой, так никто и не догадался. Теперь — моё! Надо ещё как-то придумать, как незаметно эту штуку с собой таскать. Хотя — до следующего выезда просто в портфеле, а потом официально покажу.

Увезли нас в школу точно так же, как и привезли, только назад ехали ещё дольше — целый час, и вернулись в интернат уже в сумерках. Я в уме, чтобы не запинаться, несколько раз проговорил версию на счёт «упущенного» пацана — но она так и не понадобилась: не стал куратор никого опрашивать или требовать отчёта, просто всех распустил спать. И только когда я потопал домой, продолжая придерживать добычу под пиджаком левой рукой, ко мне стала возвращаться способность мыслить адекватно. Только начала, но и этого хватило, чтобы около торгового центра купить в автомате свежую газету.

Так уж получилось, что я черпал сведения об этом мире сначала из разговоров с докторами, потом из энциклопедий и научно-популярных изданий, пытался разыскать нужную информацию в интернете (фейл) и по справочникам (частичный успех), но вот про такой способ узнать новости даже не вспомнил. Ну что поделать — в моём-то мире бумажные газеты уже давно стали рудиментарными придатками к тем новостным сайтам и агентствам, которые они сами когда-то и породили.

А вот здесь у газет осталась их ниша новостных лент — раз глобальная сеть пребывала в каком-то странном недоразвитом состоянии. А это значит, что в них пишут то, чего нет в книгах, в том числе и про криминал, и про сверхов, и прочие актуальные для читателей проблемы. Обязательно пишут, иначе газеты никто не будет покупать…

Уже в палате мне пришла в голову мысль, что незнакомое оружие, с таким трудом мне доставшееся, нужно как можно скорее сделать знакомым. А вдруг опять какой форс-мажор — снова борзую выпускать? Тоже выход, но лучше два оружия, чем одно. Особенно в свете информации от кендоиста про внимание к убийствам с помощью сверхъестественных сил.

Откладывать работу с трофеем я не стал. Разобрать пистолет оказалось довольно просто, во всяком случае с плеером я мучился раза в четыре дольше. Конструкция оружия оказалась продумана очень тщательно, части корпуса и те немногие детали, которые выточили на металлообрабатывающем станке, потом не поленились аккуратно подогнать между собой вручную. Остальные части взяли что откуда: хромированная снаружи и изнутри трубка ствола, похоже, от ЗИПа какого-то компрессора для перекачки агрессивных жидкостей, армированными тонкими шлангами поделился пневмошуруповёрт, а пару баллончиков с углекислым газом для автоматических порошковых огнетушителей просто купили в магазине.

Собственно, в стреляющем устройстве больше практически ничего и не было, не считая пары пружин — одна возвращала затвор в закрытое состояние после оттягивания, не давая в нужный момент прорваться выталкивающим снаряд газам, а вторая — тоже возвращала, но уже спусковой крючок на исходную позицию после выстрела. Воздушка, да. Стреляющая шестнадцатимиллиметровыми шариками для подшипников (вот что я вытряс из карманов трупа), и потому по убойности на близких расстояниях сравнимая с револьвером сорок пятого калибра, а то и мощнее, правда, однозарядная. Причём после выстрела нужно не только оттягивать затвор и вкладывать новый снаряд, но и менять миниатюрные баллоны.

Я ещё раз оглядел все детали, выложенные на предусмотрительно разложенной газете — и тут меня накрыло. Или отпустило, наконец — как посмотреть.

Скажу так — от первоначального желания поутру пойти и сдаться в полицию самостоятельно меня остановила мысль, что тогда я точно не смогу оправдаться. Убитый с помощью симбионта ребёнок на одной чаше весов, туда же — попытка скрыть улики… И офигительная история о самозащите, рассказанная мною, на другой. Тут даже самый беспристрастный искатель истины колебаться не будет — и дело уедет из полицейского участка прямиком в суд, то есть в Особый Трибунал. А следом уеду я, причём даже не обязательно в тюрьму: что-то подсказывает, вампирский питомец — штука дорогая и редкая. И, разумеется, куда более нужная какому-нибудь смертельно больному денежному мешку, чем сироте вроде меня.

То есть, получается, сдаваться мне нет смысла от слова совсем — по сути ничего не изменится. В смысле, если история всплывёт — а она может и не всплыть. Пробежали через окраину деревни мы быстро и молча — берегли дыхание, да и после нападения на Синдзи мелкому уроду кричать «стой» было бессмысленно. Но даже если нас заметили — на берегу болота точно никого не было. Опять же, если местные связаны с гокудо — так, кажется, называют банды якудзы? — им не с руки ещё раз обращать на себя внимание полиции, а то ведь ещё до чего докопаются.

Другое дело, если малолетний убийца был ребёнком кого-то из деревенских — вот тогда искать будут, и быстро догадаются, где тело — сами-то они в курсе. Но тут, похоже, можно не волноваться: житель села уж придумал бы способ сныкать пистолет так, чтобы никто не нашёл — да хоть бы в огороде прикопал до ночи в полиэтиленовом пакете. Но нет — сам пытался сбежать и оружие унести: видать, сами же селяне и сдали всех чужаков при складе. Тогда, получается, пропавшего никто искать не будет, и уж тем более заявлять о пропаже — наоборот, все облегчённо вздохнут, что он сам куда-то делся и постараются поскорее забыть. Во всяком случае, пока якудзины не вернутся… Если вернутся.

Я бы сказал, что проделав вышеописанную аналитическую работу, облегчённо выдохнул — но как бы не так. Единственное, что более-менее усмиряло мои муки совести — ребёночек на полном серьёзе пытался меня убить. И если бы попал на пару сантиметров в сторону и перебил мне бедренную артерию — я бы Фаю вызывать не успел, очень быстро потеряв сознание от кровопотери. Кстати говоря, без куска мяса в ляжке ждал тот же исход — только несколько позже, а перевязывать меня никто не собирался. Потому я оказал обществу услугу — малолетка после успешного убийства вряд ли поменял бы карьеру бандита на что-нибудь другое. Может статься, я немало жизней спас… Вот только это и мой первый труп.

Возможно, что якудзины в деревне вовсе не являлись отборными головорезами. Собственно, «работникам тыла» в мире криминала это и не нужно — они другим занимаются. Но попонтоваться перед прибившимся и пригретым сиротой — святое дело: оружие показать и похвастаться, как полицейских из вот этого самого большого чёрного пистолета валил направо и налево. Подвести к месту лова раков и Страшным Голосом рассказать, какая там куча человеческих костей на дне — хотя на самом деле туда деревенские только пищевые отходы таскают для прикормки членистоногих. Это всё сопровождая покровительственным «ну ты мелкий ещё для серьёзных дел». Вот мелкий и решил показать, на что способен. Что, впрочем, для меня значения не имеет — выстрелил-то первый он. И целился, небось, не в ногу.

Хорошие, правильные мысли, но… Я — убил. Пусть — случайно, пусть — защищаясь. И теперь мне придётся с этим жить. Ведь первый порыв пойти в полицию — это попытка снять с души давящую вину, ответственность за совершённое. Чтобы и другие подтвердили: «ты был прав и ни в чём не виноват». Психология, да. Но даже если всё понимаешь — легче становится не сильно. Всё та же психология. Лишение жизни себе подобного даром для психики не проходит — особенно в мирное время в мирной стране. И мне придётся как-то преодолеть, пережить случившееся… Стоп.

Я застыл, распахнув глаза. Мирное время в мирной стране? Да ты бредишь, Ярик? То есть Йоширо — член Отряда Содействия, чей состав до выпуска из школы имеет все шансы быть основательно так прореженным. А если верить секретутке — то и обычные люди тут под богом ходят. И, между прочим, устав организации, в которую меня насильно впихнули, запрещает отбирать у людей в своём составе личное оружие.

А меч и лук с боевыми стрелами — именно оружие, и эффективное, несмотря на свой архаичный вид. И более сведущие в окружающей ситуации старшеклассники без колебаний потащили его с собой на, казалось бы, мирное и безопасное патрулирование. А куратор как-то не сомневался, что подростки в случае чего не побоятся применить своё снаряжение по живым людям. Проклятье, только сейчас начинаю понимать, куда я попал!

— …Также передаю слова президента школьного совета: «кто ещё не выбрал клуб — не затягивайте. Это только вам кажется, что времени подумать ещё много: не успеете оглянуться — триместр закончится», — Зэта сделала крохотную паузу и другим тоном, старательно выказывая участие, сообщила: — Я прочла и запомнила всё о существующих в школе клубах и нашла информацию о ранее существовавших, но закрытых из-за отсутствия участников. Теперь, если вы сомневаетесь, можете просто подойти и спросить меня…

Я только головой покачал и снова взялся за газету. Не за ту, что купил вчера, а за новую, еженедельную. Причём не абы какую: толстенная пачка бумаги, иной журнал позавидует, мелкий шрифт — глаза приходится напрягать. И содержание то, что нужно: что-то вроде дайджеста происшествий и их устранения.

Полицейские операции уровня той, в которой нам вчера пришлось поучаствовать, шли тут одной скупой строкой — если вообще попадали на страницы. «Полиция отчиталась о…» Если происшествие было с человеческими жертвами — к нему шёл список фамилий с короткой пометкой: жив, но госпитализирован, мёртв или пропал без вести.

На каждом развороте — сотни фамилий. Отдельный лист без пары — вложенный список пассажиров разбившегося авиалайнера. А кроме смертей и увечий — разрушения: упавший мост, оползень, накрывший оживлённое шоссе, остановка движения токийской подземки из-за затопления трёх станций… Вот так почитаешь — и депрессия гарантирована… Если бы, конечно, они только такой подачей материала ограничились. Не ограничились.

«Движение восстановлено за двадцать часов» — это где оползень накрыл шоссе и утащил полотно дороги вместе с попавшими под удар стихии машинами вниз по склону. «Организован оперативный объезд, работы по восстановлению моста заняли три дня» — это уже про мост. «Пассажиров метро с извинениями эвакуировали, препятствия на пути движения составов устранены в течении трёх часов». «Повреждения, нанесённые цунами инфраструктуре прибрежных районов, полностью ликвидированы за две недели». «Детский развлекательный центр, сильно пострадавший в прошлую субботу во время теракта и последовавшего за ним пожара, вновь открыл свои двери для приёма посетителей».

Да, вот теперь мне стало ясно, почему раньше никак не получалось твёрдо поверить в эту реальность. То, что я видел в госпитале и соседних с ним кварталах, выглядело слишком… мирно. А я ведь ещё в родном мире читал про феноменальную скорость, с которой японские дорожники, строители и муниципальщики умеют восстанавливать разрушенную в ходе стихийных бедствий инфраструктуру. Две фотки: тотальная разруха после цунами с закинутыми на остовы домов кораблями, и через месяц — ни следа бушевавшей стихии! Правда, что ещё более поразительно — туда возвращаются жить люди.

Знаменитый японский менталитет — это не только поклоны, кимоно и исполнительность, но и какой-то запредельный по европейским меркам фатализм и совершенно особая жизненная философия. В последней нет, например, европейского почитания древностей: снести развалины десятого века и построить на их месте из стекла и бетона отель для туристов, обозванный «замком феодала» — в порядке вещей. Причём что сами владельцы отеля, что его гости-японцы вас просто не поймут: что такого-то? Ведь лучше стало.

Коренное население Хонсю, самого большого острова Японского архипелага, недаром многие века жило в домах со стенами-сёдзё из бумаги и тонких реек и практически без мебели. Тепло не держат, в лучшем случае от ветра защищают, но во время землетрясения такое жилище можно покинуть, не ища дверь. И восстановить за день-два буквально из ничего. И так — раз за разом, спокойно поднимая из руин свою жизнь и не обращая внимания на соседей, которым повезло меньше. Ну как тут не стать фаталистами?

Конечно, надо понимать, что мои дилетантские рассуждения о японцах — это что-то вроде попытки узнать среднюю температуру по больнице, причём не различая больных и врачей. Люди — разные, менталитет тоже может проявляться по-разному, да и в современном обществе никуда не деться от влияния культур других стран. Потому в местном обществе, мягко говоря, не всё гладко: кто-то ненавидит пришлых, кто-то — сверхов, а кто-то просто пытается нажиться за чужой счёт, как бандиты из якудзы. Причём если одни соизмеряют аппетиты, то другие готовы крушить направо и налево всё, что под руку попадёт. Однако…

Факт остаётся фактом: гражданское общество не просто местами уцелело — оно доминирует. Школы работают, города не напоминают лунный пейзаж, есть электричество, вода и канализация. Одарённые, поехавшие крышей или потерявшие контроль над даром методично выпиливаются, как и террористы, бандиты и прочие угрозы, справиться с которыми в человеческих и даже нечеловеческих силах. Те же гокудо, организованная преступность, что характерно, вынуждены прятаться за благолепные фасады, а не устанавливать свои права на захваченных территориях в открытую.

Скажу откровенно: я даже порадовался бы, что меня занесло именно сюда, если бы не одно «но»: именно мне придётся идти в самый натуральный бой, защищая социальную стабильность и процветание. Причём — с голыми руками! И если раньше я наивно полагал, что у меня есть около года придумать хоть что-то, то вчерашние события показали — нет. Фигня случается, и произойти это может в любой момент. Хочу я или не хочу — надо с этим что-то делать, и начинать вот прямо сейчас. Времени, считай, нет. И японского фатализма, позволяющего спокойно к этому факту относиться и продолжать учиться как ни в чём ни бывало, у меня тоже нет!

— Чего припёрся… Как там тебя… Йоширо? — «образцово-вежливо» встретил меня в штабной комнате Ишимура. — У вашего класса день Отряда послезавтра.

Надо же, запомнил уже. Судя по заваленному бумагами столу тайчо, я заглянул на огонёк не вовремя. Но — не мои проблемы.

— Устав ОССС, — не стал мямлить я. — В библиотеке не дали на вынос, а я хочу прочесть его до начала службы.

— Ботаник, штоле? — сенсей стянул с переносицы узкие очки без оправы и посмотрел мне в глаза. — Мы будем разбирать Устав параграф за параграфом, пока он не уляжется в ваших дырявых головах. Так что успокойся и иди отсюда… на уроки.

— Извините, но я всё-таки вынужден просить то, за чем пришёл.

Пришлось сделать два поклона за одну фразу, один ниже другого: такие правила вежливости. Нужно извиняться через слово, пытаясь настоять на своём или прося что-либо, и на каждое «простите» обозначать поклон. Иностранцу и в голову не придёт, что двое японцев, непрерывно кланяющиеся друг другу, и то и дело причитающие «сумимасен»[28], на самом деле жарко спорят, отстаивая свои позиции!

— А ты — настырный, — было взявшийся за очки мужчина вновь поднял взгляд, разглядывая меня словно какую диковинку. — Ну ладно. Не знаю, чем это тебе может помочь — всё равно будешь со всеми вместе заниматься, нет у меня возможности индивидуальный подход к вам устраивать.

— Спасибо! — прижав пахнущую свежей типографской краской книжицу в мягкой обложке к груди, поклонился я.

— Всё? Иди уже тогда… Хех, чудило.

Последняя реплика долетела мне в спину и заставила поморщиться. Слова «а вы точно педагог в школе?» так и просились на язык, но я, разумеется, сдержался. Не хватало настроить против себя человека, способного в буквальном смысле при желании отправить меня на верную смерть. Вроде, конечно, Ишимура не такой… Но проверять — не буду.

Синдзи со всех сторон осмотрел шарик рисового пирожного и со вздохом отправил в рот. Нет, сладость была на вкус вполне себе, моего приятеля не устроил размер. Ам — и нет.

— Может, по булке ещё? — я намекающе постучал по пустой тарелке.

На самом деле, порция в интернатской столовой позволяла наесться — во всяком случае мне и подавляющему числу других старшеклассников. А вот широкоплечий мечник выше меня на полголовы страдал — явно привык к более плотному рациону.

— У поворота в конце квартала около швейной фабрики лоток со сладкими блинчиками выкатывают… — едва не пустил слюну парень, но тут же опомнился. — Я до следующей степухи — на мели.

— Блинчики, говоришь? — я сделал вид, что задумался. У самого с деньгами напряг, даже с такими копейками — уличная еда здесь недорогая. Но ради дела… — Покажешь, где? А я — угощаю.

— Замётано!!!

К моему удивлению, сладкие блинчики оказались чем-то вроде шаурмы: в тонкий блин на манер кулька заливался крем и засыпались кусочки фруктов, вываренных в сахаре. Пришлось, правда, отстоять короткую очередь, сплошь состоящую из молодых женщин — у меня даже мелькнула мысль, что Синдзи вовсе не за блинами так подорвался и всю дорогу едва не бежал. Но подозрения развеялись, стоило нам занять лавочку в микроскопическом сквере напротив фабричного забора: редко увидишь, чтобы человек так самозабвенно жрал!

— Уф-ф! — потерев живот, экс-кендоист откинулся на спинку скамейки, блаженно прикрывая глаза. — Хорош-шо… Спасибо за угощение, друг! За мной не заржавеет.

— Дивное местечко, без тебя бы о нём не узнал, — улыбнулся я в ответ. Я, конечно, догадывался, что поговорка насчёт пути к сердцу мужчины через желудок появилась не на пустом месте, но вот так наглядно получить подтверждение не ожидал. Один десерт — и уже друг, н-да. Что ж, тем проще. — Признаться, я вообще плохо в городе ориентируюсь… Может, ты случайно знаешь, где можно оружие для выездов в составе Отряда достать или заказать? А то, сам знаешь…

И я выразительно постучал сам себя по голове костяшками пальцев. Мечник, не меняя позы, покосился на меня: приятная сытость и разошедшееся к обеду весеннее солнышко сделали своё дело — благодушное настроение у одноклассника едва ли из ушей не вытекало.

— Нинкё-дантай, — наконец не очень охотно признался он. — А ты думаешь, где-то ещё можно настоящий боевой меч взять и не разориться? Кроме как из музея украсть.

— Якудза, — повторил за Синдзи я. — Следовало ожидать.

— Если ты хочешь, чтобы с тобой имели дело простые люди — забудь словечко «якудза», — Синдзи выпрямил спину и повернулся ко мне, чтобы подкрепить сказанное серьёзным взглядом. — В гуми[29], конечно, всякого говна хватает, но большинство там хочет жить своей жизнью и не мешать другим. Не их вина, что правительство, толстосумы и кланы решили иначе!

Мечник громко выдохнул и опять откинулся на спинку скамейки. Я уж было решил, что он больше ничего не скажет, но одноклассник всё-таки продолжил меня просвещать:

— Оружие есть у Сил Самообороны и полиции, но если кто предложит — не связывайся: владельцев украденных стволов ловят на покупке патронов. Ещё кланы, и наши, и из пришлых, делают разное всякое — видел луки у нашей Принцесски и у эльфийки? Но и посерьёзнее что-то можно достать — вот только очень неохотно они подобными полезными вещами с кем-то посторонним делятся.

— Логично, — подумав, согласился я. Серьёзное оружие — отличный аргумент в спорах с другими кланами или ещё кем. Зачем отдавать кому-то своё преимущество всего лишь за деньги? — А что на счёт яку… нинкё-датай?

— Тренер у нинкё-мастера мой клинок заказал. Водил к нему в мастерскую специально, чтобы катана в руку легла, — поделился воспоминаниями кендоист. — Стоит мастерская работа… не как у клановых, но тоже дорого, и кому попало не сделают. Но тебе-то нужно что попроще.

— Подозреваю, что и продавцы попроще объявления в газеты не дают, — хмыкнул я в ответ.

— Представителей местной гуми довольно легко найти, — просветил меня Синдзи. — Социальные столовые, самые дешёвые гостиницы, где могут просто так пустить на ночь, если попросить, бесплатные спортивные секции и додзё со свободным посещением — всегда под их крылом.

Вот оно что. Мир, что называется, тесен. А у меня в кармане как раз завалялся сорванный квиток додзё со столба.

— Только сразу не проси там у первого встречного продать оружие — за топтуна легавых примут, — заметив изменение выражения моего лица, поспешил предупредить приятель. Видать уже понял, что я… М-да. Не от мира сего — это про меня на все сто процентов. — Поработай там или позанимайся, когда поймут, что ты — нормальный, сами предложат воспользоваться «покупками для своих».

— Твои советы неизменно ценны, друг! — не поленился встать и отвесить максимально церемонный поклон я. В том числе и для того, чтобы скрыть выражение лица.

«Прокачайте репутацию до пятидесяти, чтобы открыть доступ в магазин мафии» — никогда бы не подумал, что разработчики игр этот момент с реальной жизни списали! М-м-м, интересно, а счётчик репутации на моём пом-поме появится? А то я не очень удивлюсь:

— Зэта-тян! — я ещё и помахал рукой старосте, в одиночестве двинувшейся в сторону жилого корпуса.

Немного странно, что андроид живёт вместе со всеми, но… С другой стороны — а почему нет? Автомобиль же на техобслуживание не ставят каждую ночь, а просто паркуют в гараж. В этом плане комната в общаге ничуть не хуже гаража. Девушке-роботу там, наверное, куда удобнее, чем большинству старшеклассников из плоти и крови. Во всяком случае, очереди в общий туалет и к раковине точно мимо неё проходят.

— Йоширо-кун, — одноклассница остановилась, подождала, пока я подойду и приветливо, открыто улыбнулась. — Ты что-то хотел?

— Совет… наверное.

Головой я понимал, что вижу работу математической подпрограммы, управляющей искусственными мимическими мышцами. Но вот подсознание плевать хотело на моё понимание и в ответ запустило биохимический механизм, сбивающий работу моей собственной холодной логики. Смутился я, если по-простому. Потому что задумал попробовать в наглую поэксплуатировать андроида в личных целях. Тем более, так удачно застал её одну.

— Слушаю тебя очень внимательно и с радостью постараюсь помочь, — чёрт!

Я почувствовал лёгкое пощипывание в районе скул: покраснел. Во даёт!

— Понимаешь… Я бы хотел найти работу, чтобы можно было совмещать со школой, — опустив глаза, «признался» я. И поспешил перебить собеседницу, пока она ничего не сказала: — Только не каким-нибудь ночным регулировщиком движения или другим разнорабочим с разовым почасовым контрактом[30]! Там мало того, что копейки платят, так ещё и режим дня полетит к ёкаям в преисподнюю. А я хочу на уроках учиться, а не зевать!

— Вот оно что, — староста задумалась, потом виновато пожала плечами. — Прямо сейчас не могу тебе ничего порекомендовать. Но я могу поискать информацию…

— Буду сильно-сильно тебе благодарен! — я не просто поклонился, но ещё и сложил ладони перед лицом: один из принятых в Японии молитвенных жестов при обращении к ками и предкам. — С меня… м-м, причитается.

Я вдруг понял, что совершенно не представляю, что можно предложить разумной машине за выполненную услугу. Часть от заработанного? Сильно сомневаюсь, что такие копейки нужны андроиду, которую обеспечивает сообщество-клан. Да и скажи я такое — это тут же разорвёт приятельские отношения: ведь Зэта сама сказала, что хочет стать всему классу накама. Пока логика перебирала и отбрасывала вариант за вариантом, подсознание сработало само. Вот ей-ей, я такое не ляпнул бы сознательно!

— Ну, может сходим куда-нибудь… в-вместе?

Где тут ближайшее дерево? Мне срочно нужно побиться об него головой! И почему щёки так горят, а?!

— Ой… — видимо, функции имитации прилива крови к коже у Зэты в маске встроено не было, но прижатые к щекам ладони смотрелись очень естественно[31]. — Я с-согласна!

Мы молча посмотрели друг на друга, неловко кивнули, и развернувшись в разные стороны, разошлись. Лично я вернулся к учебному корпусу, зашёл за угол и приложился к растущему у окон дереву лбом. Потом ещё и ещё. Не стукнулся, а именно приложился — но душевно так. Это что такое было, а? Хотя, блин, я знаю ответ. Гормоны в шестнадцать лет ещё и не на такие фортели способны подвигнуть! Я-то ничего, а вот некоторые японцы моего биологического возраста, слышал, в девочек из аниме влюбляются — а те вообще в 2D нарисованы.

Утро порадовало меня одной вполне обычной для подростка физиологической реакцией, в простонародье именуемой не иначе как “стояк”. Видать, врачи были правы: после комы в моём организме не всё работало, как надо. Что ж, положительная динамика видна, что называется, невооружённым глазом — и это не может не радовать. Вот только… немножко всё это не вовремя.

Покинув стерильную и кондиционированную атмосферу госпиталя, я вдохнул прохладный утреннийвоздух полной грудью — и едва не задохнулся от нахлынувших ощущений. Свежесть! Запах мокрой земли, свежей зелени, терпкий аромат грибницы, горькая соль, принесённая от недалёкого морского побережья! Сам не заметил, как взбежал на пешеходную эстакаду над шоссе и замер на её середине, подставив лицо ветру. И далеко не сразу осознал, что совсем не чувствую привкуса выхлопных газов — спутника любой крупной магистрали.

Глядя на проносящиеся подо мной машины, я попытался понять, в чём дело — и только теперь уловил некую разницу между гулом шоссе в моём мире и тут. Вообще-то перепутать “пение” электродвигателя и рокочущий гул двигателя внутреннего сгорания сложновато, но когда сотни и тысячи разных моторов сливают свои голоса вместе — получается просто шум. Тем не менее, сейчас, находясь над транспортным потоком, я всё же расслышал разницу. Что ж, похоже, в здешней Японии ДВС совсем не в чести. Если так подумать, то и трактор, который встретился в деревне, был на электротяге…

В класс я ввалился в смятённых чувствах: сакура отцвела, но весна, наоборот, только набирала силу, грозясь перейти в лето скорее, чем перевернётся лист календаря. В ветвях скверов и за заборами частных домов как оглашённые орали птицы, по пронзительно-голубому небу неспешно плыли облака — и всё это наполняло душу почти забытым трепетом… Ровно до той поры, пока я уже за воротами школы не влился в жиденький поток сонных зевающих старшеклассников. Который, конечно, наполовину состоял из девушек в форменных коротких юбках. Ух! Скорее сесть за парту!

Кстати, а одноклассницы у меня тоже ничего вроде. Особенно мико и эльфийка — те просто красавицы. Наверняка им парни проходу не дают… Ха! Так вот почему на первом занятии обе так агрессивно представились! Впрочем, помогло лишь отчасти: даже наш Мистер Брутальность Синдзи пару раз распустил хвост перед Широхиме. Типа “я мечник, ты лучник, я ближний бой практикую, ты дальний — пойдём потренируемся вместе.” Хотя… Может он и не имел ничего такого в виду. Синдзи же. Но жрица явно приняла попытку заговорить за подкат и заигрывание и резко, даже грубо отшила парня. За что была тут же наименована Принцесской — и это прозвище уже успело насмерть прилипнуть.

К концу классного часа меня вроде как отпустило: помог взятый с собой Устав ОССС. Я всерьёз вознамерился заучить этот документ, особенно после того, как в нём же прочёл, что на Особом Трибунале обвиняемому не положен защитник. В качестве своеобразного адвоката мог выступить непосредственный командир — но… Во-первых, куратор — это не профессиональный юрист, а во-вторых — своё отношение к возможной необходимости вписаться за кого-то из нас Ишимура уже один раз озвучил. Может, конечно, это он для острастки нас припугнул тогда, но лучше исходить в предположениях из худшего. И рассчитывать только на себя.

К дверям штабной комнаты кроме нашей пятёрки подтянулись другие первоклассники. В принципе, логично: если нам сейчас в голову будут вбивать теорию — то три раза повторять для двух-пяти человек просто глупо. Ах, простите, не только человек: внешне обычный парень из 1-а мог похвастаться небольшими коническими рожками, выглядывающими из короткой причёски, а в “бэ” училась девушка с серо-зелёной кожей и распирающими рукава школьной рубашки мышцами. Хм, а почему держащаяся за ней стройная красавица с копной пепельных волос показалась мне знакомой? Незнакомка, словно почувствовав мой взгляд, выступила вперёд, блеснув ярко-алыми радужками глаз из-под чёлки.

— Мелисса! — увидев характерный признак вампира, я сразу понял, кого вижу перед собой. Да и туманное облачко, если подумать, действительно напоминало её нынешнюю фигуру. Быстро врачи справились.

— Йоширо-сама, — она склонилась передо мной практически параллельно полу, да ещё и задержалась на несколько секунд в этой позе. Жест максимальной почтительности. — Безмерно благодарю судьбу и всех богов, что позволили мне лично выразить вам свою признательность.

Японец, кстати, обязательно бы добавил про неоплатный долг — но матриарх Дома Алой Розы со мной более чем расплатилась, и её подопечная явно была об этом в курсе. Собственно, её подарок уже спас один раз мне жизнь, так что мы уж точно квиты.

— Боги[32] были к нам благосклонны в день нашего знакомства, — церемонно поклонился я в ответ, складывая руки лодочкой перед собой в молитвенном жесте… и подмигнул собеседнице: — А потому — называй меня, пожалуйста, Йоширо-кун, Мелисса-тян[33]!

Молодая вампирка замешкалась, но лишь на мгновение, а потом… подмигнула мне в ответ!

— Замётано, Йо-кун!

Сразу у троих во все глаза пялящихся на нас, затаив дыхание, первоклассников (ещё бы, такой цирк!) случился приступ надсадного кашля. Остальных же спасла открывшаяся наконец дверь в штаб. Занимая своё место рядом со мной на последнем ряду парт, Синдзи вполголоса прокомментировал:

— Второй раз уже! И как у тебя так получается?!

“Первый раз” — это, видимо, когда со мной Зэта на построении заговорила? Блин, ну и что мне ему ответить? А, скажу как есть:

— Прости, друг! Оно само так получается.

Гнев — плохой советчик. Этот урок я очень хорошо ещё в прошлом мире выучил. Только потому я не рванул в додзё Сукагава-сенсея прямо после занятий в штабе ОССС. Ишимура — у мужика определённо талант! — умудрился довести меня буквально до белого каления. И ведь главное — ничего такого он не сказал про Отряд, чего бы я не слышал от секретутки: отдать долг Родине и одновременно овладеть своим даром, чтобы потом, случись что — без проблем применить его для защиты себя и близких. Ну и ещё множество пафосных и при этом абсолютно пустых слов.

Я терпеливо дождался уже несколько раз за занятие прозвучавшего “есть вопросы?” — и поднял руку.

— Сенсей, а как быть, если мои способности не имеют боевого применения?

— Найти или придумать, как применить их в бою, — порекомендовал куратор и опять врубил пафос: — История человечества наглядно доказывает, что в качестве оружия можно использовать вообще что угодно!

— Даже ясновидение? — уточнил я, краем глаза отмечая, как часть соотрядовцев напрягается, глядя на меня.

— Разведка, — тут же выдал мужчина. — Зная, где враг и что делает, ты сможешь свести весь бой к одному удару. Конечно, для этого придётся напрячь мозги — но вот такая тебе досталась сила.

— Проблема в том, что я слышал, — стараясь не косится на Синдзи, пояснил я, — что ясновидцы и другие… активные пользователи дара разума быстро сходят с ума.

— А ты что думал, в сказку попал? — даже как-то удивился Ишимура. — Любая способность, если ей злоупотреблять, может с владельцем делов натворить.

— И как мне тогда быть? — я растерялся. — И тренироваться нельзя, и не тренироваться нельзя.

— Йоширо, ты глухой? — неприятная ухмылка от сенсея досталась мне в качестве сомнительной награды за настырность. — Это твои проблемы, как ты будешь выкручиваться. Одно могу пообещать: я буду внимательно следить за тобой, собственно, как и за всеми остальными. И если увижу, что ты вот-вот начнёшь представлять опасность для окружающих…

— Остановите меня? — я купился на расчётливую паузу.

— Сдам в психушку для таких, как ты! — довольно припечатал куратор.

Вот тут меня едва не накрыла волна бешенства, но я сдержался. Даже нашёл в себе силы переспросить:

— То есть если я хочу остаться нормальным, мне придётся обходиться без сверхсил там, где остальные смогут их использовать?

— Йоширо, ты не только глухой, но и тупой, — со вздохом пожаловался Ишимура. — Я же тебе японским языком сказал: выкручивайся как хочешь. Можешь обойтись без своих сверхсил? Это будет значить, что ты и потом справишься точно так же, случись что.

— Тогда почему обычных школьников не собирают в отряды?

Мне пришлось до боли сжать кулаки, чтобы не сорваться. “Тупой”, “глухой” — чего только не наслушается о себе таксист или эникейщик. А уж когда я устроился носить по квартирам бланки во время очередной переписи населения — едва ли не до просветления свою карму прокачал, через раз слыша о себе такое… Но чёртовы подростковые гормоны — слова сенсея меня хорошо так задели. И если бы не взрослое сознание — боюсь, ничего хорошего не вышло.

— Потому что менеджеров, инженеров и фермеров призовут в армию только во вторую очередь, а скорее всего — и вовсе не тронут. Кто-то же должен снабжать фронт. Вы же — оперативный резерв Сил Самообороны. Именно вами, случись война или мощный гражданский конфликт, будут затыкать дыру, пока тыл переходит на военные рельсы.

— С такими методами, — мне пришлось буквально цедить из себя слова, чтобы лишние не вырвались наружу, — Отряд не подготовке армейского резерва содействует, а уничтожению “лишних” суперов!

— А притворялся тупым зачем-то, я же почти поверил, — “пожурил” меня мужчина. — Знаешь, сколько сверхов живёт, ну, допустим, в американском небольшом городке? Я скажу: столько, сколько одарённых в одном Хиро учится, а то именьше! Случись что у наших “тихоокеанских партнёров” — и тамошняя армия раскатает своих “суперменов” не особо напрягаясь. А теперь представь, что было бы, если бы не было Отрядов Содействия у нас в старших школах. Куча потенциальных психов и идиотов, которые не знают безопасных границ своего дара и в случае любых происшествий с ними в единый миг слетают с нарезки! Хочешь, чтобы после мощного землетрясения или цунами выживших добивали потерявшие над собой контроль одарённые, а, Йоширо? Нет? Почему-то так я и думал. У кого есть ещё вопросы?

Н-национальный колорит, чтоб его! “Из всех путей самурай выбирает путь, ведущий к смерти!” Нет, некоторая логика в сказанном куратором есть. Действительно, если часть носителей дара едут кукухой или ещё как теряют контроль над своими силами в момент, когда им приходится выплеснуть всё имеющееся для спасения своей жизни — то лучше таких потенциально опасных личностей отсеять заранее. Отряды Содействия, как я вижу, не без накладок, но позволяют дозировать стрессовое воздействие от минимального к максимальному. А поскольку нет способа учить школьников-суперов владеть собой — то остаётся только кидать их раз за разом в более глубокую воду, наблюдая, кто выплывет.

Больная, извращённая логика потомственных самоубийц! Даже я, чужак, уже сейчас прекрасно вижу “дыры” в этой схеме отбора! Во-первых, ни за что не поверю, что все кураторы неподкупны: это с сирот и бедняков интернатовцев взять нечего, а вот в обычных школах учатся дети и более-менее состоятельных родителей. Во власти тайчо отослать часть школьного Отряда в безопасную сторону, а часть — сунуть в самое пекло, где и у нормальных одарённых шансы выжить будут не так высоки. Во-вторых, служба в ОССС это тупо рандом. Может просто повезти, и за три года не будет крупных опасных заварушек поблизости.

Впрочем, видимо, тех, кто у власти, процент сбоев механизма отсева устраивает. Особенно статья расходов: только повязки нарукавные и нужны! И обычных людей тоже устраивает: суперы бьют суперов — пусть хоть все убьются, жить проще и безопаснее будет. И граждан-гостей: они-то как раз обучаются в своих кланах и сообществах, поступают в старшие школы куда более подготовленными к службе, отчего чаще выживают. И становятся незаменимыми — раз других одарённых остаётся мало.

В итоге, основной отрицательный отбор идёт среди таких, как Синдзи и Широхиме. И таких, как я — попавших в шестерни сортировочного механизма случайно. Лишние люди — прямо как в классической русской литературе! Недаром среди народа попроще так популярна якудза, простите, нинкё-дантай. Без денег, без связей, без родственников идти больше не к кому.

Есть у меня смутное подозрение, что у мафии могут-таки быть наработанные методики овладения даром — пусть неполные и не всегда работающие. Впрочем, мне все эти секреты — до одного места. Вот автомат бы. Ещё броник с каким-никаким шлемом не помешал бы, но сначала — оружие. Хоть сколько-нибудь дистанционное, а не как моя однозарядная воздушка, опасная только в упор. Скорострельное: от града пуль и вампиру не поздоровится. Убить не убьёт, но из строя надёжно выведет — во всяком случае — так следует из энциклопедии.

Додзё мастера Разящего Кулака Сукагавы-сенсея, как и положено подобному строению, располагалось за высоким деревянным забором. Малость обшарпанным, кое-где подкрашенным свежей краской. Если бы я не знал, что заведение принадлежит гокудо — заподозрил бы это ещё на подходе. За пару улиц концентрация пацанчиков на районе начала стремительно расти. Парни в основном цеплялись глазами за мою школьную форму — и это было неприятно.

Собственно, я был немного в курсе про обстановку в неблагополучных районах города: попытка погулять рядом с соседней школой в своей форме там однозначно воспринималась как наглое вторжение, и местные едва ли не в очередь выстраивались, чтобы спросить “ты с какого с района?” К сожалению, припереться сюда именно в таком виде у меня были веские причины.

Ту одежду, что купил мне госпиталь, около якудза лучше не светить. Поначалу я не очень разбирался, что именно ношу, но потом в первый раз посетил торговый центр через дорогу. Прогулка между магазинами и павильонами вышла познавательной: то ли выполняя прямые условия страховки, то ли ещё по каким резонам мне закупили всё самое дорогое и качественное.

Разницу между ценовыми уровнями я прочувствовал прямо на себе, когда закупил форму в школу из средств нулевой стипендии. Даже с учётом того, что мне её прямо в магазине подогнали по фигуре[34] — полы пиджака свисали ниже, чем нужно, брюки собирались складками, а рубашка постоянно делала попытки выбиться из-под затянутого ремня.

Раз уж даже я легко научился видеть разницу между дорогими брендовыми шмотками и ширпотребом, уверен — юные представители преступного сообщества этим полезным навыком овладели в совершенстве. Просто так скорее всего не пристанут — всё-таки тут у нас довольно приличные районы, да и в додзё задекларирован свободный вход для всех. А вот после занятий — догонят, изобьют и разденут. В качестве “урока” и намёка в одном флаконе, что богатеньким здесь не место. А если посмею вернуться после этого — повторят в той же последовательности.

Тонкая восточная культура, ага: сенсей сам нахрен послать не может, зато ученики “объяснят” на кулаках, как и положено воспитанникам мастера рукопашного боя. А вот чужаку в интернатовской форме запросто могут сначала прописать в лицо — как я выше говорил, для обозначения территории, а то ходят тут всякие. А потом, поинтересовавшись, какого хрена мне тут надо — ещё и проводят до сенсея: свой же, как говорил дедушка Ленин, “классово близкий”.

Получать по лицу прямо-таки очень не хочется — но я заранее смирился. В любом случае, заниматься рукопашкой и не отхватить — это из разряда фантастики. Причём, чем прилежнее я буду заниматься, тем чаще получать синяки — а мне требуется продемонстрировать максимальную прилежность. Очень нужен доступ к оружию, ведь заработать на покупку образцов из клановых арсеналов у меня точно не выйдет. Как говорится: жить захочешь — ещё и не так раскорячишься!

“Стереотипы — зло!” В следующий раз, когда впервые потребуется сунуться в место типа нинке-додзё, возьму белую ленту, выведу на ней эту фразу иероглифами и нацеплю на лоб[35]! Чтобы, значит, постоянно это помнить и объективно оценивать окружающую реальность.

Пройдя вдоль забора частной школы боевых искусств, я наткнулся на ворота. Широко открытые и без всякого намёка на привратника: типа, заходи, кто хочет. Я зашёл. Комплекс зданий на довольно большой огороженной территории чем-то напомнил мне храмовый: дорожки, стриженные (где аккуратно, а где и не очень) газоны, несколько невысоких, мне по пояс, невнятных каменных статуй, у основания одной из которых лежало блюдце, в котором тлела ароматная палочка-подношение. Разве что ворот-торий[36] нигде не было.

Чтобы узнать, к кому обратиться по поводу приёма на обучение, мне пришлось ещё и побегать за местными. Единственное из ожидаемого, что за всё время поисков-расспросов увидел — группку из пяти учеников в серых доги[37], отрабатывающих под присмотром наставника в чёрных хакама[38] и хаори[39] ката[40]. Наконец, парень года на два младше меня, нога за ногу меланхолично тащивший куда-то два пустых ведра, после наводящего вопроса не смутно махнул ладошкой вдаль, а решил меня проводить к нужному человеку — нет, не к мастеру, всего лишь к старшему ученику. Именно в его компетенции был приём неофитов, а у Сукагавы-сенсея, оказывается, и без того хватало важных дел. Ну ладно.

Очередной разрыв шаблона постиг меня в закутке, где обретался искомый старший ученик. На вид ему было лет шестьдесят, волосы едва ли не до затылка проредили симметричные залысины, а сам он кутался в кимоно. Ах да, и сидел на татами перед низким столиком, заваленным канцелярскими принадлежностями, бумагой и прочей офисной лабудой типа скрепок, папок и кнопок. Бойцом представитель гокудо ну вот совсем не выглядел — зато на бухгалтера тянул на все сто процентов!

Приём в додзё занял ровно две минуты: я сказал, как меня зовут, признался, что единоборствами не занимался и учусь недалеко, в интернате Хиро. И нет, мои родители не могут написать, что не против занятий по причине их отсутствия. Родителей, разумеется. После чего на обрывке листа набросал пару иероглифов и попросил меня передать это, с позволения сказать, послание уже просто ученику — правда, в отличие от остальных, подробно рассказал куда идти и как искомого индивида найти.

Хрррясть! Это мой шаблон не выдержал издевательств и порвался! “Просто” ученик оказался тридцатилетним дядечкой, причём с характернейшей внешностью завхоза. Ками-сама, на нём даже синий рабочий халат надет был, в масляных пятнах и с прожжёнными дырами! Прочитав записку, местный “Петрович” без особого энтузиазма выдал мне очень сильно поношенный комплект доги, к счастью, чисто выстиранный после предыдущего владельца… и метлу. Устно мне обозначили желаемый фронт работ (очень похоже на поэтически-армейское “от забора и до обеда”) — и отправили совершать трудовой подвиг. Ну или не подвиг — как получится.

Рвущемуся наружу смеху я дал дорогу только у указанного забора — подальше от возможных слушателей. Суровые привратники (у закрытых, разумеется, створок), которые будут долго допытываться, что мне надо и давить взглядами. Наставник, который первым же делом поставит против меня талантливого парня помоложе с негласным приказом “избить в котлету”, чтобы уж точно проверить решимость учиться… Меньше фильмов смотреть надо и манги читать!

Да, здесь проверят твою решимость — но совсем не так. Зачем бить лицо и утруждаться, когда можно загрузить бесплатной работой? Вон, дорожки сами себя не подметут. Да и других дел хватит — а не хватит, так придумают: долго ли умеючи-то? Чую, до первого настоящего занятия мне тут месяц пахать — вот и тест на упорство. Думаю и потом на полчаса тренировки два часа полезной активности на свежем воздухе наверняка будет приходится!

Ну а что: школа боевых искусств хоть и бесплатная, но частная. Якудза подкидывают на содержание, но мафия — это не благотворительный фонд. Наверняка тех, кто некоторое доверие заслужил, отправляют“ закупами” машину помочь разгрузить, что-то донести по адресу и всё такое прочее — додзё на заработанное ту же тренировочную форму нам закупит. Или краску для забора.

Кста-ати, те парни, которых я встретил по дороге — как бы не те самые, “доверенные”. Дело сделали, но вернуться досрочно — сразу к чему другому пристроят. Вот и ждут, пока срок, отведённый на работы снаружи, истечёт. Или просто покурить выскочили — наверняка наставники не поощряют привычку, подрывающую столь важную в единоборствах “дыхалку”. Ни тем, ни другим лишние глаза не нужны — вот и зыркают хмуро на проходящих… Стереотипы — воистину зло!

Вся японская школьная программа, по большому счёту, укладывается в младшую и среднюю школы. Старшая школа — прежде всего для тех, кто твёрдо решил получить инженерную специальность, стать врачом или каким иным продвинутым специалистом. Хочешь стать техником, фельдшером, логистом на складе или там трактористом — вали прямо после экзаменов в средней. Потому что если передумаешь — без трёх старших классов в японском вузе не допустят до получения магистерской степени. Причина для русского или европейца звучит улётно: мол, только старшая школа позволяет завершить гармоничное развитие личности студента, без которого не будет должного кругозора. Упасть и не встать.

Надо отметить, в вузы вроде профильных, корпоративных или Токийский Технологический Университет поступить “слева” непросто: есть старшие школы, заточенные под выпуск абитуриентов именно туда, которые уже точно знают, что и как будут спрашивать на вступительных. Остальным остаётся уповать на своё упорство, подготовительные курсы (а на них нужны деньги!), мозги или просто счастливый случай. Закономерно, что иные, как их называют, “ронины”[41], не могу поступить по два-три, а некоторые — и по четыре года подряд. Мест на всех никогда не хватает.

С другой стороны, в старшей школе учится целая куча народа, которая после выпуска сразу пойдёт работать — рабочими на заводы и фабрики, на специальности, не требующие высшего (курсы — и в бухгалтерию, например), а многие девочки сразу планируют перейти в разряд домохозяек. Чем хуже школа в общеяпонском рейтинге — тем больше там таких кадров и меньше людей, планирующих перспективную карьеру.

Что интересно, если задать какому-нибудь японцу вопрос: а нафига эти-то, бесперспективные, три лишних года протирают пыль с парт — в ответ получишь удивлённый взгляд и попытку объяснить бестолковому гайдзину, что гармоничное развитие ну прямо очень важно! Попытку — потому что эти “объяснения” принять так и не получилось.

Вот нахрена мне рисование? Причём серьёзное такое, могут вывести на несколько часов рисовать этюды с натуры акварелью или маслом. А пение? Хорошо, хоть в рамках предмета “художественное восприятие” можно выбрать что-то одно — потому что если с кистью предыдущий владелец тела худо-бедно научился обращаться (каллиграфия!), то в лепке и сольфеджио ни он, ни я не бум-бум! Одна радость: учительница обещает вывезти нас на экскурсию по музеям — благо, в Японии они по большей части именно в Токио сосредоточены. Хоть интересно будет…

Нет, кое-что в старшей школе из полезногопреподают — например, заставляют заучивать ещё шесть сотен иероглифов вдобавок к тем тысяча двумстам, что являются обязательным минимумом средней. Многие произведения из классической литературы Нихона без этих “шестьсот плюс”просто не прочесть. Но, положа руку на сердце — вот будет тот же Синдзи читать что-то там, кроме спортивного раздела в газете и баллончика освежителя в туалете? Что-то сомневаюсь. Да и у эльфийки Галеи не вижу энтузиазма на уроках совершенно чужой для неё литературы. Разве что Широхиме понадобится для чтения храмовых текстов и рисования бумажных талисманов… А ещё из полезного есть физ-ра. Ну, почти для всех полезного.

— А… — я забыл, что хотел сказать экс-кендоисту, во все глаза рассматривая Зэту в спортивной форме. Короткие обтягивающие шортики, белоснежная футболка — всё как полагается.

— Что-то не так, Йоширо-кун? — андроид заметила мой взгляд и подошла.

— Н-нет, ты прекрасно выглядишь, Зэт-тян! — справившись с собой, чистую правду сообщил я.

— Спасибо! — смущённо и, как мне показалось, слегка вымученно улыбнулась она. Тут прозвучал свисток физрука — и девушка, кивнув, отправилась к другим девицам, как раз пытающимся сбиться в строй. Мы с мечником двинулись к парням.

— Извращенец! — шёпотом припечатал приятель, заметив, что я провожаю робота взглядом. — Лучше бы на вампирку свою смотрел, она хотя бы тёплая и мягкая! Наверное.

— Это не я извращенец, это наш физкультурник, — покачал головой я.

— У тебя компромат есть? Фотки? Видео? Застукал с третьеклассницей?! — мгновенно загорелся парень.

— И кто из нас извращенец? — прыснул я. — Смотри, сколько девчонок в шортиках, а ты о развратных видео физрука мечтаешь?

— Да иди ты! — аж побагровел Синдзи.

— Прости, прости! — я помотал головой и фыркнул. — Сам виноват, сказанул такое! Недаром тебя Принцесска на каждой второй сказанной ей фразе ловит.

— Так почему извращенец-то? — предпочёл по-быстрому замять тему кендоист.

— Вот будь у тебя автомобиль — ты бы стал его тренировать ездой по городу, чтобы у него мотор стал сильнее, а аккумулятор — выносливее? — вопросом на вопрос ответил я. — Смысла в занятиях для Зэты примерно столько же: от них она ни на йоту сильнее или быстрее не станет.

— Но зачёт-то ей всё равно сдавать, — пожал плечами одноклассник. — А как это сделать, не занимаясь?

Я молча приложил ладонь к лицу. Японцы…

Физкультуру всем первым классам поставили последним уроком, точнее, сразу парой — полагаю, с некоторым расчётом. Который прекрасно оправдался: хорошая погода, молодые парни и девчонки, полные сил, все разогрелись как следует, и тут — уходить? Тренер настаивать не стал, покричал, чтобы сами потом убрали инвентарь — и всё. Лично я, правда, к концу двух академических часов несколько выдохся и всерьёз задумался переставить фокус “прокачки” в пом-поме с ловкости на выносливость. Но если сам не играешь — можноведь и за другими посмотреть? Особенно если эти “другие” — девицы в японской школьной форме, сцепившиеся в волейбольном противостоянии!

Команды за предыдущий час игры сами собой устоялись: в одной на месте форварда (или как там это называется) прочно прописалась знакомая мне по Отряду орчанка с серо-зелёной кожей и мышцами на зависть бодибилдеру, а во второй — Зэта. Теперь игра шла так: успешно пойманный во время подачи мячик перебрасывался между своими отрядной “пушке” — и та со всей дури лупила им через сетку по площадке соперниц. Ну или не со всей, а чуток сдерживаясь — иначе, подозреваю, обычным людям было бы не отбить снаряд без ущерба для здоровья. Если отбить всё же удавалось — ситуация менялась зеркально.

Надо сказать, “болел” за волейболисток не я один: многим парням было приятно понаблюдать за спортивными, подтянутыми (остальные к этому моменту уже сдулись), раскрасневшимися первоклассницами. После особенно удачных подач рассевшиеся на газоне зрители разражались поддерживающими криками. И вообще никого не волновало, что бок о бок с обычными людьми играют суперы. Хотя казалось бы. Американские подростки, например, мигом завопили бы о несправедливости и попросту отказались что-то делать вместе с одарёнными.

Вернувшись из нинке-додзё в больницу, я завернул в столовую для медперсонала, в очередной раз порадовавшись, что хоть проблемы с едой и домом у меня нет. Подхватив поднос, устроился на своём любимом месте за самым дальним столом в углу, нацелился палочками на лапшу в бульоне… и вдруг понял, что на первый после начала учёбы выходной у меня вообще никаких планов. Вот так, незаметно для себя сделал всё, что намеревался. Точнее, скажем так: запустил все нужные процессы — и теперь оставалось только ждать.

Зэта найдёт (или не найдёт) сведения о работе для старшеклассника — в любом случае с задачей поиска информации я лучше разумного робота точно не справлюсь. На занятия с вёдрами и метлой, то есть, простите, по боевым искусствам мне на данном этапе нужно просто регулярно ходить. Точно так же, как и на уроки в интернате. И что, мне теперь всё воскресенье проваляться в койке и доучивать Устав ОССС, пока не начнёт тошнить от канцелярита? Так уже. Может, просто погулять? Я ведь, если подумать, так мало знаю о том, что меня окружа… Бинго!

Набирая номер ближайшей общедоступной городской библиотеки, я было приготовился к долгому ожиданию ответа, а потом — нуднейшему выяснению подробностей о том, как подросток может получить читательский билет до совершеннолетия. На удивление, ответили сразу, а на мой первый же наводящий вопрос о посещении прямо-таки рассыпались в заверениях, что нужно просто добраться до них, имея на руках хоть какой-нибудь документ, удостоверяющий личность. Остальное они сделают сами, не утруждая посетителя-сама, пусть он только появится! Появится же? Завтра? Они будут очень-очень ждать, всем дружным коллективом!

— Что-то случилось, Йоширо-сан?

Звонил я тоже из библиотеки, госпитальной, ведь именно тут лежали телефонные справочники. Видимо, вид у меня был уж больно ошалелый, раз принимавшийназад толстый том адресной книги сотрудник решил уточнить, всё ли со мной в порядке.

— Ваши коллеги по ремеслу, — я покрутил ладонью в воздухе. — Словно наркотиками торгуют и первую бесплатную дозу очень хотят как можно скорее всучить.

— Муниципальщики? — полувопросительно вздёрнул бровь мужчина и хмыкнул, когда я кивнул. — Ничего удивительного, деньги из городского бюджета им выделяются исходя из показателей книгооборота и числа активных читателей. Потому библиотеки действительно борются за каждого посетителя.

А… Ларчик-то, оказывается, просто открывался.

Пришлось покататься на автобусе, но того стоило. Библиотека мне понравилась: огромное светлое чистое помещение, полки с книгами в полтора человеческих роста (специальные стремянки прилагаются) — и свободный доступ к этим полкам. Читательский билет мне действительно оформили за десять минут — я в каталоге дольше копался, пытаясь понять, что мне нужно, и что я хочу.

Две сотрудницы за стойкой регистрации — молодые, правда, не особо красивые девицы — на мои вопросы по поводу где какую информацию искать отвечали практически мгновенно и на память, ни разу не запнувшись. Вот это я понимаю — кругозор и профессионализм! С другой стороны — у них от этого зарплата напрямую зависит. Добили меня заверения, что если в их подборке книг чего-то не хватает — они закажут. А если купить нельзя или окажется непомерно дорого для их бюджета — они запросят в Национальной Парламентской Библиотеке во временное пользование на несколько дней[42]!

Изначально я намеревался поработать с чем-то полезным, вроде Уголовного Кодекса. Как говорится, незнание не освобождает от ответственности — а я с гокудо связался, пусть пока и на самом низовом уровне. Но… Выходной у меня в конце концов или нет? Надо же как-то расслабляться — а то и кукухой можно двинуть без всяких суперсил. Тут-то я удачно припомнил реплику Ишимуры-тайчо про Америку и ситуацию с тамошними суперами. Интересно? Ещё бы! Опять же, я ведь хотел узнать больше об окружающем мире.

Расспросив сотрудниц за стойкой и как следует переворошив каталог, я нашёл нужные книги. В моём мире люди, живущие в другой стране, иногда пишут для оставшихся дома соотечественников интересные блоги. Ну а тут — всё по старинке: изволь отнести свои заметки и статьи в издательство, там их упрячут под одну обложку и только тогда информация станет доступна другим. И никаких лайков. Правда, вместо них гонорар дают…

Вот такими изданиями я и обложился, устроившись в кресле в читальном зале. А на закуску прихватил настоящие американские комиксы в оригинале, на английском. Последние, судя по всему, на диво популярны — штампы о выдаче и получении на форзаце некуда ставить. И ушёл в отрыв на восемь часов! Благо, прямо в читальном зале стоят автоматы с газировкой и быстрым перекусом[43]…

К вечеру в голове у меня получилась изрядная солянка из вычитанного, но главное я уяснил: куратор сказал правду. Но, с другой стороны, не совсем, ведь обладателей суперспособностей в США никто не принуждал к использованию своих сил и в обязательном порядке не выявлял. Во всяком случае — официально. С таким подходом точной статистике взяться, разумеется, было неоткуда. Как и до конца корректным сравнениям с Японией.

А вот что удивительно: в Штатах пользоваться одарённостью в обыденной жизни считалось если не зазорным, то… постыдным, что ли. Если человек палился на чём-то сверхъестественном — от него отворачивались друзья, коллеги и, часто, родственники. Потому сцены совместной игры суперов и нормалов в волейбол, например, увидеть было в принципе невозможно. В случае раскрытия (в комиксах это называлось “каминг аут”) можно было попытаться переехать куда подальше и сменить имя, род деятельности. Или, как вариант, надеть костюм.

Да-да, американские суперы рассекали в дурацких ярких комбинезонах или не в дурацкой, но всё равно яркой броне. Словно осы или ядовитые жуки в природе: смотри, но не тронь, а то хуже будет! И частенько в масках — те, кто не спалился, но решил присоединится к тусовке. Часть этого… гм, комьюнити официально декларировала себя как защитников Добра и Справедливости, другую часть по контрасту называли “Злодеями”. Эти две довольно аморфные и непостоянные фракции постоянно конфликтовали друг с другом — но, обычно, в определённых рамках. Заигравшихся во всемогущество обычно выпиливали объединившиеся окрестные герои и злодеи вместе — пока не вмешалась доблестная армия США.

Вообще по мере прочтения у меня крепло впечатление, что тусовка суперов Северной Америки больше не пытается достичь каких-то там целей, а… Работает на публику, что ли? “Героев”, особенно распиаренных, охотно приглашали крупные и мелкие телеканалы, за перипетиями их жизни и отношений следили, как за мексиканскими сериалами, в драках одни болели за хороших, а другие — за плохих. Надо полагать, такая деятельность приносила доход — во всяком случае, судя по фоткам и детальным рисункам, в средствах эти “лидеры общественного мнения” особо стеснены не были. Крупные и популярные, конечно, а не всякая мелочь. Хотя… Может, я и ошибся в своих суждениях. Чтобы точно что-то утверждать — надо там пожить.

Кстати, о “пожить”.

В изданных на японском книгах я даже намёка никакого не нашел, зато в выписанном из Америке издании автор-эмигрант писал прямым текстом: из Страны Восходящего Солнца он не просто уехал, а свалил. В тексте новый гражданин США щедро делился подробностями о том, как он получал визу, подавал запрос на грин-карту, что вообще должен знать и уметь японец, чтобы его с распростёртыми объятиями встретили там.

Надо отметить, эта книга пользовалась популярностью едва ли не больше комиксов — видимо, идея убраться куда подальше с Островов приходила в головы многим. Даже я оценил её красоту: сдёрнуть ровно в восемнадцать — и минус лишний год риска в старшей школе. Увы, кроме знания английского требовалось ещё и законченное высшее образование, причём именно в Токийском Университете — он давал диплом международного образца.

Нет, простому человеку, выучившему язык, тоже кое-что светило — но не так, чтобы ярко: выигрыша в лотерее грин-карт ждать можно было и десять лет, и пятнадцать. Некоторые вещи во всех мирах одинаковые… Стоп! А что насчёт России? Русский-то я тоже знаю, и, смею надеяться, куда лучше! Надо будет тщательно обдумать эту идею… И в посольство, например, заглянуть. Все же минус один год смертельного риска — это существенно!

Поездку в русское посольство я решил не откладывать: это сейчас у меня вроде как затишье, и всё в колею вошло — а дальше что будет? Опять же, возможная работа время обязательно отнимать будет. Тем более, что с учётом дороги туда и обратно придётся потратить добрых полдня. Разумеется, к послу я не намеревался пробиваться — общую информацию мне вполне мог сообщить и помощник помощника посла (реально такая должность), который, о чудо, принимал даже без записи.

Для городского путешествия я выбрал среду — день, когда последним уроком шёл английский язык. Не сказать, что до попадания я знал его прямо хорошо, но в целом читать, изредка подглядывая в словарь, мог. Ну и объясниться со встреченным на улице иностранцем на уровне куда пройти. Так что возможность почти свободно говорить и без запинки “глотать” английский текст в этом мире стала для меня некоторым сюрпризом. Как и для учительницы из Хиро — у всех, кроме Зэты, с иностранным были большие проблемы.

Почему-то я ожидал, что посольство России будет располагаться в старом особняке европейского стиля — наверное, из-за того, что насмотрелся на дипломатические объекты в центре Москвы. Ничуть не бывало: восьмиэтажная “коробка”, облицованная известняком, с одинаковыми квадратными окнами, казалась одним из безликих московских же “НИИ чего-то там”, но никак не дипломатическим представительством огромной страны. Ситуацию немного исправлял двухэтажный холл перед зданием, немного похожий по дизайну на кинотеатр, концертный зал или иное общедоступное место.

На проходной у ворот пришлось предъявить паспорт и назвать цель визита. Неожиданно после длительного перерыва заговорить с кем-то на русском оказалось очень приятно — изначально меня спросили по-японски, разумеется, но я тут же перешёл на родную речь. Скорее всего потому меня и пропустили дальше без малейших проволочек, не став интересоваться — точно ли несовершеннолетний гражданин другого государства заявился по своей воле, и в курсе ли родители, где бродит их сын.

В холле я откровенно застрял — изнутри здание могло похвастаться впечатляющими интерьерами, удачно сочетающими помпезную роскошь и современный минимализм. Кроме того, меня увлекли стенды, точнее — один стенд: на нём были отмечены “объекты русской культуры в Токио”. С удивлением узнал, что в городе, оказывается, работают аж пять православных храмов, а ресторанов русской кухни вообще больше двух десятков. Также в двух местах можно было приобрести книги на русском (обязательно туда наведаюсь, как разбогатею, ага), в трёх — проводились еженедельные встречи желающих пообщаться на родном языке соотечественников, и был целый один кинотеатр, показывающий картины с озвучкой на великом и могучем. В общем, я не поленился переписать заинтересовавшие меня адреса и контакты — и только потом отправился искать нужный кабинет.

Помощник помощника посла оказался занят, и мне пришлось посидеть в “предбаннике” перед его кабинетом. Я бы сказал, что проскучал эти двадцать минут, сетуя, что не додумался взять с собой хоть какую-нибудь книжку — но не тут-то было: и минуты не прошло, как мне на колени вспрыгнул здоровенный серебристо-серый сибирский котяра! Пока я в некоторой растерянности рассматривал четвероногого гостя, тот, вволю потоптавшись и покрутившись, с удовлетворённым вздохом улёгся. Секунду спустя задрал морду, чтобы с недоумением на меня глянуть: типа, чего бездействуешь, человек? Пришлось чесать и гладить. Усилия были оценены и, спустя некоторое время награждены милостивым и великодушным “муррр!”

— Ох, Князь-сан, ты опять пристаёшь к нашим гостям? Простите великодушно, уважаемый!

— Право, не стоит извиняться, — сразу перешёл на русский я, поднимаясь и поднимая с колен кота. Пришлось наклониться, чтобы с должным достоинством утвердить на лапах четвероногого дипломата — заодно это позволило мне скрыть невольно прорвавшуюся на лицо усмешку. — Ваш сотрудник проявил редкий профессионализм в рамках своей компетенции!

Кот, уже успевший непонятным образом просочиться в закрытое ранее помещение, на секунду остановился, чтобы бросить на меня короткий взгляд и скупо взмахнуть кончиком воздетого словно флаг хвоста. Хорошо хоть не кивнул покровительственно. Впрочем, улыбнулся я не поэтому.

Помощник помощника выглядел даже более японцем, чем половина мне здесь знакомых японцев: характерные азиатские черты лица, строгий костюм, галстук, идеальное произношение и образцовая вежливость. При этом звали его, если верить табличке у двери в кабинет, Колосков Владимир Иванович. Я же, по паспорту вполне себе Йоширо, смотрясь в зеркало, видел голубоглазого блондина совершенно европеоидной внешности. Бывает же.

— Меховой засранец он, а не “сотрудник”, — я аж моргнул, настолько быстро произошло переключение собеседника между образами. Вот теперь я бы точно за островитянина его не принял, русский — он русский и есть. Из Калмыкии, например. — И как только в гостевой сектор через охрану и закрытые двери каждый раз пробирается?

С этими словами мне была протянута липкая щётка-ролик для сбора шерсти с одежды. Хозяин кабинета и “предбанника”, похоже, готов был ко всему.

— Очень подходящая кличка, — заметил я. Пушистый властитель, пока люди занимались всякой ерундой, нашёл себе новую достойную лежанку: самый центр стола дипработника.

— На самом деле его зовут Рюрик Пятый, — просветил меня Колосков, попытавшийся убрать вторженца со своего рабочего места. Вотще! Спущенный на пол Князь одним прыжком оказался ровно на том же месте, откуда его секунду назад сняли, и даже лежал в той же позе. — Да что ты будешь делать!

— Он мне совершенно не мешает! — со всей возможной убедительностью уверил я и, вздохнув, перешёл, наконец, к делу: — Владимир Иванович, не могли бы вы рассказать мне…

“…О возможности получения вида на жительство в России для иностранного гражданина?” — именно такой первый вопрос я думал задать первым, но вдруг понял, чем такое развитие беседы обернётся.

Сначала я полчаса буду выслушивать, какие документы необходимо собрать, что и в какой последовательности куда подавать — и так далее. Потом ещё минут двадцать уйдёт на мои попытки осторожными наводящими вопросам выяснить, нельзя ли ускорить процесс, а дипломат, в свою очередь, будет так же аккуратно пытаться узнать, зачем мне это. Итого минус фактически час, мне после этого ещё два до дому добираться — а главное я так и не узнаю. Ну, и последнее в списке, но не по значимости: мой русский язык и выходки Князя вроде помогли установить между мной и Колосковым подобие доверительного контакта. Так надо пользоваться, ковать железо, пока горячо! И моя не до конца взрослая внешность мне поможет.

— …О жизни суперов в России, — твёрдо закончил я. И, похоже, смог-таки нешуточно удивить собеседника.

— Можешь сказать, зачем это тебе? — помолчав, переспросил он, и, заглянув в блокнот, лежащий у массивного чёрного проводного телефона, уточнил: — Если тебе это нужно для доклада в школе, Йоширо-кун…

У меня невольно вырвался глупый смешок:

— Что, прямо вот так вот в посольство приходят материалы для доклада собирать?! И называйте меня Ярослав, пожалуйста.

— Те немногие, кто не стесняются — приходят, — тоже улыбнувшись, подтвердил помощник помощника посла. — Впрочем, они точно так же пойдут и в резиденцию правительства. Более того, там их вопросы обязательно выслушают и специальный человек поможет с доступом к нужным первоисточникам. Другой менталитет.

— Видимо слишком мало тут живу, чтобы проникнуться местными реалиями до конца, — я развел руками. — А что касается вашего вопроса… Мне пришлось вступить в ОССС. Неожиданно для себя.

— Пожалуй, я тебя понимаю, Ярослав, — задумчиво протянул Колосков. — Если коротко, то в России не выделяют так называемых “одарённых” из числа других людей. Каждый человек талантлив по-своему. Наше государство даёт возможность своим гражданам самостоятельно определить, в качестве кого они хотят реализовать себя в профессиональном смысле. Если обладатель телекинетических сил решит посвятить себя службе в армии или как спасатель в МЧС, ему подберут занятость максимально по профилю — но только в этом случае. И носить на службе он будет не яркие тряпки, а такую же, как все, форму.

Владимир Иванович с сомнением посмотрел на меня, но всё же добавил:

— И в общении с соотечественниками лучше не употреблять слова “супер”, “супергерой” или, тем более, “супермен”. Это может прозвучать обидно, особенно последнее.

Из посольства я вышел с чётко ощущаемой головной болью. Ещё и, как назло, обратный автобус к метро оказался забит почти под завязку. А, ну да — час пик же. Кто-то из труженников Большого Токио всё-таки уходит домой в шесть вечера, а не в девять, а то и в десять, демонстрируя преданность своей корпорации. Угу, а на следующий день спят прямо на рабочем месте днём — японцы для этого даже особое слово выдумали: “инэмури”! Вопреки всем европейским правилам, штрафом такое занятие в рабочее время не карается, наоборот, почитается чем-то вроде особой доблести[45]. Типа: вон, посмотрите, как человек упахивается, трудясь на благо своей компании!

— Шиматта! — шёпотом я выругался себе под нос.

Колосков искренне пытался мне помочь, но… По всему получалось, что свалить сразу после восемнадцати не выйдет. Просто потому, что мне надо получить визу, и не какую-нибудь туристическую, а позволяющую рассчитывать на трудоустройство и длительное проживание. В идиотском мире с донельзя урезанной глобальной сетью это занимало до шести месяцев. Причём, документы я мог подать только после совершеннолетия. Абзац.

Единственной возможной лазейкой оставались родственники моего здешнего тела: если кто-то из них совершенно случайно является гражданином России, то достаточно ему проявить желание взять опеку над сиротой — и меня отсюда вывезут уже не глядя на возраст. Вот только… Я прикрыл глаза и помассировал виски, вспоминая состоявшийся два месяца назад разговор с доктором Хаяте:

— Не могу сказать.

— Как это? — слово “опешил” совершенно не годилось для описания степени моего изумления. — Н-но…

— Согласно подписанному договору госпиталь не имеет право разглашать имена, оплативших твою страховку, Йоширо-кун, — терпеливо объяснил терапевт.

— Что, даже мне?!

— Никому.

— Ну хорошо, а моё имя? И фамилия, если уж на то пошло? Мне самому-то вы же можете это сказать?

— Эти сведения сообщены нам не были, — добил меня врач. — В медицинской карте ты фигурировал как “пациент 548” до того момента, как назвал нам своё имя.

— Как же вы документы-то на меня оформили? — скорее по инерции, чем действительно из интереса спросил я.

— Больницы имеют право проводить идентификацию личности, — просветил меня Хаяте-сан. — Сначала полиция проводит поиск по своим базам, если совпадение не находится — документы составляются со слов пациента, тем более в твоём случае нам оставили достаточно денег для улаживания формальностей. Так что ты — именно Йоширо Эдо, и никто другой.

Известная всем поговорка гласит: “спасение утопающих — дело рук самих утопающих”. Что ж, даже если бы с посольством выгорело — два года в Отряде мне пришлось бы пробыть так и так. И глупо не проверить пусть мизерный, но шанс. Опять же, результат не строго отрицательный: даже полгода без еженедельной игры в русскую рулетку на японский манер — уже хорошо. Я не самурай, блин, чтобы из всех путей выбирать тот, что ведёт к смерти!

Но заниматься кардинальной сменой места проживания буду ещё не скоро, потому — время сконцентрироваться на непосредственных задачах. На прошлой неделе я было решил, что уже закрыл все “горячие” вопросы, к счастью, привычка жить с открытыми глазами помогла мне понять всю глубину заблуждений. Итак, со всей новой полученной информацией — приступим.

Я положил перед собой лист бумаги. Подумал — и перевернул на альбомный манер. Окунул кисть в тушь и справа сверху вывел иероглиф: “команда”. Под ним четыре имени: своё, Зэты, Мелиссы и Синдзи — особого выбора в плане состава у меня нет, и, вот совпадение, именно в этих троих я более-менее уверен. Во всяком случае, просто так от моего предложения не отмахнутся. Обдумают — уж точно. Даже, может быть, сразу согласятся. И… И всё.

Увы, но прямо сейчас я не имею ни малейшего представления, где, как и в чём тренироваться. Не говоря уже о тактике и прочих, более сложных вещах. Получится, как пятилетки в песочнице договариваются дружить, даже “по-взрослому” пожимают друг другу руки… и дальше силятся придумать, чем теперь таким вместе круто заняться.

Кстати, тянуть с предложением тоже особо не стоит. Только кажется, что год — это до чёрта времени. Нужен пусть самый схематичный, но план, хотя бы общее понимание стоящих задач, чтобы я мог распределить их на всех. Типа — “ты ищешь полигон, а ты — иди учить экстренную медицину, а с тебя доклад для всех “поведение группы в ближнем бою”.

Так, пометка: Синдзи, которому тренер хорошенько вправил мозги перед расставанием, уже попытался найти себе напарника. Сделал это по-идиотски, настроил против себя Широхиме, которая теперь демонстративно дружит с эльфийкой — но сам факт. Вот его первого мне и нужно переманить на свою сторону — он только с облегчением вздохнёт, что я на себя переговоры с остальными возьму.

Я уже было занёс кисть сделать пометки… И положил назад. Вместо этого начал массировать виски: не знаю, кому как — а мне это реально помогает. И кроме плана по созданию боевой группы ведь есть чтообмозговать. Вот клан Дома Алой Розы — судя по всему, не бедная структура. Симбионтами разбрасывается, быстро и без человеческих жертв привели назад к гуманоидной форме Мел-тян, зная расценки моего госпиталя — совсем не за символическую сумму.

Так почему вампиршу тогда законопатили в далеко не самую престижную (скорее уж надо обратный термин использовать) школу-интернат? Ведь учебные заведения такого ранга фактически гарантированно участвуют своими Отрядами Содействия во всех более-менее опасных инцидентах. Тогда как пафосные дорогие “академии”, уверен, держат кураторов на коротком поводке, чтобы те не пускали деток непростых родителей лезть на рожон. Вопросы, вопросы. И не только по клыкастикам.

Из энциклопедии мне известно о синтетиках следующее: они (а) умеют воспроизводить себя — в этом плане электронная цивилизация вполне полноценная, и (б) строят под нужды Японии больших человекоподобных роботов. Нет, в статье ещё много воды, но информации, например, по тем же вампирам в разы больше. Сам я лично выяснил, что андроиды делают пом-помы и более продвинутое медицинское оборудование. Вполне возможно, что продвинутая капсула регенерации, где в рекордный срок Мелиссе вырастили новое тело — их манипуляторов дело. Но почему-то нигде, вот ни в книгах, ни в фильмах, ни в газетах нет никакого упоминания ни о чём, кроме всё тех же пилотируемых роботов разного размера.

Актуальное лично для меня: на момент моего попадания сюда на моей Земле беспилотные летательные аппараты применяли вообще все, от армии и полиции до последнего оборванца-террориста. Уж больно удобная технология, недаром первое, что пришло мне в голову для работы в отряде без соприкосновения с противником — занять место дрон-оператора. Ладно, в этом мире технический прогресс находится в каком-то противоестественном состоянии, напоминая скорее технический регресс. Хотя, с другой стороны — электромобили на каждом шагу. Я так припоминаю — вообще на улице не видел машины с двигателем внутреннего сгорания… Отвлёкся.

Синты точно могут штамповать небольших дронов как открытки — раз уж продают дешёвые версии наручных компов с какими-то просто заоблачными возможностями реально за копейки. Причём с их элементами питания и другими технологиями три- или квадрокоптеры должны получаться не крупнее бабочки-махаона, обладать отличной камерой с разными режимами работы, да ещё и уметь самостоятельно находить и преследовать цель! Может быть даже — нелетально останавливать: как-то же пом-пом влияет на мой организм, когда я выбираю, какую стату качать? Самое то для полиции, которой рой подобных машинок легко заменит нагнанных в оцепление школьников. Но почему-то не заменяют или, хотя бы, не дополняют. И ведь это только один пример.

Расспрашивать японцев, похоже, бесполезно: абсолютное большинство, вроде Синдзи, просто не видят в происходящем вокруг ничего странного. Общение с врачами? Доктор Хаяте, несмотря на всё ко мне доброе отношение, по поводу некоторых тем молчит как рыба об лёд, а по технологиям просто не может ответить — он же врач, не инженер. Потом, один раз меня уже записали в ясновидцы и телепаты: чего ещё появится в медкарте после беседы с кем-нибудь из “моих” специалистов — я даже гадать не хочу! Надо хорошенько закопаться в новейшую историю этого мира — не зря же он так похож на мой? Может, чего отроюи пойму… в свободное время. Потому как в приоритете у меня другое.

Под словом “команда” и именами я подписал: “тактика”, “полигон”. Подумал, и рядом вывел кистью “стратегия”. Ещё поразмыслил и добавил рядом с двумя девичьими именами: “расспросить о возможностях и способностях”. Всё верно — планирование невозможно без точных данных… Беда лишь в том, что Мел и Зэту мне, без их согласия вступить в неформальную группу, интервьюировать не выйдет. Блин, замкнутый круг. Ладно, тут что-нибудь придумаю — в отличие от Типичного Японского Школьника у меня всё в порядке с общением. Уболтаю, наверное, во всяком случае — попробую. А вот следующую проблему “взять на язык” точно не выйдет.

Правее “команда” я написал “оружие”. Пока у меня в активе Фая и однозарядный пистолет ближнего боя. И мне кровь из носу нужно потренироваться во владении и тем, и другим. И если для воздушки это вопрос лишь укромного места и денег на баллоны, то кровавую борзую просто так погулять не выведешь и за палкой бегать не заставишь. Хотя может и побегает — бордовая произвела на меня впечатление умнейшего создания, вот только у меня здоровья не хватит.

И ещё: убивая — Фая растёт. Во всяком случае пом-пом воспринимает её прогресс как рост уровня. Хорошая новость состоит в том, что моей собачке для питания подходит кровь любых млекопитающих — в этом плане вампиры не более каннибалы, чем люди. Собственно, будь по-другому — чёрта с два ужились бы они в Японии, несмотря на всё происходящее. Потому я вполне могу накормить симбионта овцой или там коровой — и с толком потратить время, пока заёмная кровь не кончилась… И опять вопрос упирается в место и деньги, тьфу. Кстати, своим мне придётся Фаю показать — Мелисса, я думаю, в курсе, а вот остальным нужно представлять мои возможности, как бы я ни хотел их скрыть. Придётся довериться. Мне им так же, как им — мне. Вот, наконец-то что-то вырисовывается.

Иероглиф “снаряжение” лёг слева от “оружие”. Броник, каска, автомат, одежда для боя и похода — это всё понятно. Главный вопрос — насчёт дрона: я ведь действительно могу его собрать. Однако, уверен, у Зэты получится много лучше… М-да, похоже, разговор по душам надо начать именно с неё. Синдзи мне насквозь понятен, Мелисса — поменьше, но в целом тоже, и только андроид — чёрный ящик. Чёрный ящик, изъявивший желание стать одноклассникам накама и желающий стать филологом. Надо только выловить будущую возможную напарницу после уроков, чтобы без лишних глаз…

…На ловца и зверь бежит. Я развернул записку, которую староста положила мне на парту. “После последнего урока в компьютерном классе. Насчёт работы — я нашла.”

— Прости, что заставила ждать!

Разумеется, староста не смогла освободиться после уроков быстрее обычного ученика.

— Это ты меня прости, ведь это из-за моей просьбы тебе пришлось напрягаться, — нормы японской вежливости… иногда утомляют. Поклон, теперь ещё раз поклон — ниже, и высказать благодарность, не разгибая спины: — Спасибо тебе огромное, что позаботилась обо мне!

— Я надеюсь, из этих подработок хоть одна подойдёт… — идеально изобразила смущение и некоторую неуверенность андроид.

Будь на её месте живая девушка, я однозначно бы сказал: именно сейчас, когда дело дошло до передачи собранной информации, её одолели сомнения — а правильно ли она выполнила поручение? Зэта на мгновение застыла на месте, еле слышно “вздохнула”, тряхнула своими синими волосами… И направилась к той персоналке, что была подключенак глобальной сети. А вот это совсем интересно!

Я, признаться, думал, что староста или подберёт конкретное предложение, или составит длинный список, обобщив общедоступные данные. Когда синтетик сказала идти сюда, я уверился во втором предположении: даже роботу список в сотню-другую вакансий легче распечатать на принтере, чем тупо переписывать вручную. Но нет, оказывается, местный недоинтернет не такой уж бесполезный!

В анимационных фильмах моего мира японцы частенько показывают различных разумных роботов — в том числе и потому, что для рисованных историй выбор фантастических сюжетов для съёмки не влечёт за собой необходимость в столь же фантастических бюджетах. Соответственно, уж каких только вариантов взаимодействия андроида и компьютера сценаристы не напридумывали: и кабелем к разъему, и трансформация рук с увеличением количества пальцев, чтобы по клавиатуре со сверхзвуковой скоростью долбить, и… Так, “гусары — молчать!” Ну и классика: под внимательным взглядом “старшего брата” (в данном случае — сестры) терминал всё делает сам. Реальность, увы (или — к счастью?!) оказалась скучнее и прозаичнее.

Нет, печатала староста быстро и уверенно — но не так чтобы превосходя человека, привыкшего набирать большие объёмы текста. Так что я, стоя за спиной девушки, вполне успел прочесть адрес, который она вбила в браузер, и проследить за дальнейшими манипуляциями… Ага.

— Техническая учётка суперюзера? — вместо главного меню форума пара из логина и пароля привела андроида в админку.

— Эм… — похоже, я своими техническими знаниями застал Зэту врасплох. Она быстро глянула на меня из-под чёлки, потом зачем-то посмотрела вправо-влево, словно ожидая увидеть в кабинете кого-то ещё, и на полтона ниже призналась: — Они никак не хотели давать мне инвайт, а я тебе пообещала…

— И ломанула форум! — восхищённо закончил я. Нет, я понимаю, она сама разумный компьютер, но… Во даёт!

— Технически я ничего не взламывала, — немедленно открестилась она. — Только воспользовалась техническим входом, на который владельцы не поменяли пароль…

Под моим взглядом девушка осеклась, и глядя в сторону, добавила:

— Только счётчик посещений слегка… модифицировала. И назад открутила, чтобы входы суперпользователя не отражались в статистике.

— Ну ты даёшь! — теперь уже вслух выразил полное одобрение я.

И, поскольку андроид выпустила мышку из пальцев, сам ткнул стрелкой в “отобразить главную страницу”.

“Гики, нерды и хикикомори[46] — объединяйтесь! Поможем друг другу!!!” — крупным шрифтом гласила надпись над привычным списком форумных тем. Под “шапкой”сайта, снабжённый значками с восклицательным знаком, висел список “горячих” объявлений. Я машинально вчитался в верхнее:

— “Отдам в нежные и любящие руки дакимакуру[47] с Мику-тян! Мы были верны друг другу четыре года, но теперь время возвращаться в родительский дом, а там её не примут. Разумеется, я тщательно постирал лю…”

— Вот эта тема!!! — выдернув у меня мышку из-под пальцев, Зэта молниеносно ткнула в нужную ссылку. Иногда невозможность краснеть — только плюс, иначе мордашка у старосты была бы багровой вся. Ну, если она действительно испытывает эмоции, а не изображает их.

— “Работа на дому”, “Работа вне дома”, “Работа, чтобы поменьше видеть людей”, “Заработок для тех, у кого руки не из жопы”… — послушно прочёл я подразделы и посмотрел в глаза девушке. — Зэт-тян, а ты уверена?..

— Этот форум “только для своих” советовали на трёх “досках” и упоминали как надёжный ещё на пяти, — в ответ на мою вскинутую бровь девушка поспешно добавила: — На те ресурсы я инвайт честно получила!

— Верю! — пришлось поднять руки в жесте “сдаюсь”. — Только…

— Согласно моим познаниям в социологии, — перебила меня андроид, — именно в закрытых коллективах можно получить самые лучшие предложения работы… И не только. Это заранее заданный ценз доверия, часто даже больший, чем между родственниками. Посторонних тут нет… Ну или почти нет. Люди стараются найти себе единомышленников, тех, кто разделяет с ними одни и те же ценности…

— Кажется, понял, о чём ты, — скользя взглядом по строчкам объявлений, я читал первые строки:

…Вторым продавцом в магазин к бате. Вечером народ дёргает, а днём можно уснуть за прилавком! Хоть поболтать с кем будет…

…Маленькая контора по доставке манги и книг. Дружный коллектив и всего один начальник — я… В конторе можно читать товар!!!

…Наша автомастерская небольшая, потому придётся потаскать тяжести или там ключом пошуровать, если наш старшой скажет. Взамен обещаю научить ковырять микроконтроллеры электромоторов, как “фирменным” инженерам и не снилось!

…Прямые руки — прежде всего! Варим причалы в Осаке на заказ, чиним лодки.

…Знать, что такое логический блок и цикл. На тест даём искать ошибку в коде, но если ты в теме — элементарно!

А староста-то права: получить приглашение в семейный или другой малый бизнес, пусть и наёмным работником, не по знакомству — задача почти невозможная. Исключение, как я уже говорил когда-то — миловидной девушке найти место официантки. Условия при подобном трудоустройстве совсем другие, нежели через официальные вакансии — во всяком случае, в Японии. В каком-то смысле синта раскопала для меня настоящий клад. Ага, в ответ, фигурально выражаясь, на просьбу отыскать одну монетку.

— Зэт-тян, — вкрадчиво поинтересовался у синеволосой. — Скажи-ка мне, сколько у тебя ушло времени, чтобы добраться до этого форума? Нет, не на розыск пароля суперпользователя, а всего, вместе с инвайтами на другие борды, перечитывание и переписку в темах и всё такое?

— Шесть ночей, — помявшись, призналась андроид. Увидев моё выражение лица, она поспешила меня заверить: — Это совсем не сложно для того, кому не нужен сон.

“Одним “свиданием” я за такое не расплачусь” — пронеслось в голове у меня.

— Что ж, — я церемонно поклонился. — Тебе в это воскресенье в двенадцать у торгового центра будет удобно начать нашу прогулку?

— Ой… — только не говорите, что робот может что-то забыть. Вернее, настолько увлечься процессом, что “награда” за выполнение задания уйдёт на второй план. — Д-да, Йоширо-кун… Но ты ведь ещё даже не выбрал, а ведь мы договаривались найти тебе работу.

— Из такого разнообразия я точно что-нибудь выберу, — уверил я её. — Буду ждать тебя у главного входа под часами.

— Я-а приду!

Ч-чёрт, вот что можно подарить девушке-роботу, чтобы адекватно отразить мою благодарность? Допускаю, конечно, что ей ночной серфинг по недосети был не в тягость, но… Это всё равно несколько больше, чем прочитать пару-тройку муниципальных газет-сборников вакансий и выдать обработанный результат поиска. Цветы точно отпадают — к тому же мы вроде как гулять собрались, зачем лишний веник в руках?

Хотя, кажется, знаю. “Изучаю поэзию, хочу стать филологом” — так она про себя на представлении классу сказала. Могу поспорить, кроме меня ей тут никто не потянет прочесть, скажем, Пушкина в оригинале. Или Лермонтова. А уж Маяковского — так вообще! Будем бродить под сакурами (пофиг, что отцвётшими), я буду с выражением декламировать девушке русскую поэзию. Р-романтика, мать её!

И пофиг, что девица из полимеров и композитов, и не факт что знает Великий и Могучий. Не мои проблемы. Надо только успеть смотаться до одного из адресов из посольства и купить пару нужных томов. Вот, а потом их же и подарю! Ай да гений, Ярослав, ай да… Гхм.

Я спрятал “карманный” томик Маяковского под полу рубашки доги и перехватил метлу двумя руками. Шурх-шурх. Повторить про себя слова. Шурх-шурх. Ещё раз. Солнце светит, ветер шелестит в кронах деревьев. Иногда мимо, словно я невидимый, проходят, не обращая внимания, ученики нинке-додзё разных уровней. Хорошо. Но куда более чем хорошо — СПОКОЙНО. И чем дольше я продолжаю мести и читать стихи, тем спокойнее становится. Кажется, я начинаю понимать, что же такое пресловутый “дзен”[49].

Пушкин и Маяковский — это как два конца одной палки: недаром я их подсознательно выбрал. У каждого поэта в стихах своя, особая ритмика, но эти двое, разделённые столетиями, возвели работу с ней в какой-то особый, недосягаемый для других статус. Сделали инструментом творческого выражения, а не просто подпоркой для слов. Рассуждения дилетанта, конечно — но глубже пусть Зэта сама копает, если захочет. А мне пока достаточно звучания строф в голове и движения с инструментом чистоты в руках в такт. А вот сейчас — опять достать книгу и проговорить про себя следующие две страницы…

Только не думайте, что я не заметил своего, мягко говоря, необычного для меня состояния. Первый и второй вечер после разговора в компьютерном классе я банально заучивал стихотворения. Правда, скорее, просто освежал в памяти — логично рассудив, что в кои-то веки можно извлечь хоть какую-то пользу из зубрёжки стихов наизусть в школе на литературе. Столько лет лежало в голове мёртвым грузом — и вот, глядишь ты, пригодилось!

Начал я с Пушкина — ещё в детстве заметил, что строфы, вышедшие из-под его руки, словно сами остаются в памяти, стоит раз прочесть. Ну а Зэте, уверен, будет одинаково интересно слушать и “Руслана и Людмилу”, и “Сказку о царе Салтане”, и “Евгения Онегина”. А тот, кто скажет, что на свидании надо цитировать одну любовную лирику — пусть пойдёт и убьётся о полное собрание сочинений Пастернака! В конце концов, эти поэмы мне самому нравятся — а цель совместной прогулки парня и девушки вроде как состоит в том, чтобы узнать друг друга чуть лучше? Во всяком случае, я стараюсь! А не попытался отделаться от придуманного себе задания чем-то вроде:

В школу я купленные в русском книжном тома не носил — только не хватало спалить сюрприз перед старостой заранее. Как я уже и сказал: раз взялся что-то делать — делать надо хорошо. А вот в додзё прихватил — “карманник” Маяковского, у него для этого оказался очень удобный размер. Самое то: монотонная работа руками без особой возможности занять голову чем-то полезным.

В прошлый раз, например, мне поручили восстанавливать целый штабель сёдзи, панелей-перегородок из наклеенной на каркас из тонких деревянных планок бумаги, сваленных прямо на пол в одном из неиспользуемых павильонов. В позапрошлый — банку с морилкой и кисть — промазывать деревянные столбики фундаментов для защиты от гниения. Ну а сегодня прямо повезло — нужно было просто и незатейливо смести весь мусор с выделенного участка уборки. Благо, сыпался всякий сор со старых деревьев, прикрывающих своими кронами нинке-додзё, в любое время года.

К слову, я уже справился с поставленной задачей, оставив после себя аккуратные кучки-холмики, выносить которые отправят другого бедолагу. Но возвращаться и сдавать инвентарь не хотелось — и я просто продолжил своё занятие дальше. В конце концов, если Вселенная что-то имеет против — пусть она пошлёт мне сигнал. А пока…

Раньше я никогда не понимал людей, способных “упороться” стихами, берущих с собой сборники любимых поэтов на отдых, перечитывающих их в электричках с одухотворённым видом. Но, видимо, вчерашний Пушкин под свежим Маяковским что-то сдвинул у меня в мозгах. И я начал ощущать. Стихи ведь — это не только слова, собранные вместе и имеющие какой-то смысл. Это и мелодия без нот, слышимая только тебе, и красота и элегантность конструкции. Японцы, придумавшие хайку[50], определенно оценили бы. Впрочем, у меня как раз намечалась возможность проверить. А уж если дело дойдёт до лирики — мне будет, что девушке-андроиду сказать:

— …Кохай?!

Я неторопливо захлопнул книгу и поднял взгляд на подошедшего… судя по возрасту и почти новому тренировочному комплекту чёрного цвета — “простого” ученика Сукагавы-сенсея. Старшие ученики вроде все носят хакама, подчёркивая свой статус.

— Слушаю вас, семпай, — почему-то встретившись со мной взглядом, собеседник заметно вздрогнул.

— Ч-что ты такое читаешь?

Как бы адекватно ответить?

— О том, как один поэт столь яро и искусно взывал к Аматерасу-сама, что та соблаговолила принять приглашение и разделить скромную трапезу, — нараспев пересказал я адаптированное для местных содержание “Необычайного происшествия”.

— Вижу, равнодушным тебя эта история не оставила, — теперь уже скорее задумчиво склонил к плечу голову мой неожиданный собеседник и кивнул сам себе. — Вот что, идём за мной.

— Хорошо, семпай.

Метлу я походя прислонил к дереву: всё равно никто не возьмёт.

Идти оказалось недалеко: у второго по счёту павильона мы завернули за угол и подошли к группе из пяти младших учеников, отрабатывающих ката. Точнее, филонящих и судорожно попытавшихся изобразить труд в поте лица при появлении наставника.

— Достаточно, — мой провожатый едва заметно поморщился и показал рукой на свисающую на цепи с крюка, вкрученного в угол выступающей над стеной крыши, боксёрскую грушу. — По одному показывайте, чего достигли.

Даже мне, полному профану в боевых искусствах, сразу стало понятно — “достигли” мои “коллеги” чего-то не того. Во всяком случае, груша на тычки открытой ладонью практически не реагировала — а вот счастливые владельцы как бы тренированных верхних конечностей как один морщились и потирали запястья.

— Понятно, — уже открыто скривившись, прокомментировал усилия пятого младшего ученика ученик обычный. — Ещё раз демонстрирую “удар с выходом ки”.

Это было немного похоже на то, как в боевиках с Брюсом Ли моего мира показывали тренировки шаолиньских монахов: семпай всё проделал нарочито-медленно, гипертрофированно-преувеличенно подчёркивая каждый жест, каждое движение. Вот он вдохнул, напряг пресс, одновременно отводя назад прижатую к боку руку — и плавно, но стремительно, выбросил конечность вперёед, ударяя воздух вертикально раскрытой ладонью.

— Кохай.

— Йоширо, — машинально отозвался я, пребывая под впечатлением от увиденного. Это вам не фильм смотреть, я буквально услышал сыгранную мышцами привёдшего сюда меня молодого мужчины мелодию.

— Повтори, что я сделал, — я послушно встал в нужную стойку. — Нет, не тут — у “груши”.

Ладно. Встав напротив тренировочного “противника”, я опять расставил ноги, вдохнул — и с выдохом… толкнул. Просто толкнул — но по телу словно прокатилась прохладная и. одновременно, тёплая волна. И груша слёгким скрипом качнулась от меня.

— Ещё!

Окрик совпал с моментом, когда спортивный снаряд качнулся назад — и я вновь его толкнул. Лёгкая какая, интересно, там опилки вместо песка, что ли?

— Давай двумя руками поочерёдно, — последовала новая команда. — Раскачай её как следует!

Чем-то это напоминало игру в пинг-понг со стенкой: сложность была не в том, чтобы отбить, а чтобы не допустить кручения подвешенного груза и смещения его в бок…

— Достаточно!

Я сделал шаг в сторону: раскачанная мною “груша” пронеслась за моей спиной, обдав ветром, потом назад.

— Семпай?

— Пожалуй, теперь — “сенсей”. Закончишь своё задание — зайди к Ибуки… Это он тебя принимал в додзё, скажи, что ты в моей группе. В группе Ичиро.

— Да, сенсей, — я поклонился и пошёл назад. Помести ещё часок и добить томик или прямо сейчас домой?

От плавно скользящих мыслей меня отвлекла вибрация “пом-пома” — как раз в тот момент, когда я ухватил метлу за черенок:

Сила — 6(8)

Ловкость — 7(8)

Выносливость — 2

Интеллект — 140

Здоровье: 92 %

Действует отрицательный эффект: множественные микротравмы мышечного волокна.

Внимание! До окончания процесса естественной регенерации для закрепления (достигнутых значений) характеристик необходимо ограничить физическую нагрузку.

Естественная регенерация (процесс): дн:2 ч:6 мин:12 сек: 36… 35… 34…

— П-привет, — с трудом выдавил я из себя, косясь на неопрятного хикки и стараясь не морщиться… особо сильно. — В объявлении… Там про работу было, а не про вступление в секту.

— Привет, привет! — зачем-то ещё раз поздоровался толстяк и сделал такое движение, будто собирается встать… И не встал. — Я и говорил про работу! У нас самая лучшая в Японии команда, верно, Кэп?

— Я — Кэптану Винтэру, типа главный здесь, — оторвался наконец от своего занятия типичный гик. Круглые очки на кругловатом и плоском как блин азиатском лице, на лоб сдвинута бинокулярная лупа со встроенной подсветкой, футболка с принтом “Чти закон Ома! А то долбанёт!” — Можешь, как и эти два придурка, звать меня Кэп. Жирный отзывается на Порки, а на голову ушибленный — Слэй.

Хиккан “сделал ручкой”, услышав своё прозвище (меня едва не передёрнуло от этого зрелища), нерд же, закопавшийся в ящик своего стола аж по самые тощие плечи, возмущённо оттуда фыркнул:

— Демону Слэер, и никак иначе!

Как японцы коверкают английский, произнося на свой лад — тема отдельная. Скажу только, что англоговорящие обычно утащенные из их собственного языка слова в устах островитян не узнают совсем.

— Да-да, Слэй, мы поняли, — отмахнулся “главный”. — А ты?

— Йоширу…

— Никаких имён!!! — возопил аж подскочивший нерд, потрясая чем-то добытым из ящика над головой. — Забыли? Забыли, да?!

— Что заб… — я осёкся, увидев, как толстяк судорожно подаёт знаки мне рукой, другой зажимая себе рот.

— Когда придут Они за нами, то отделят своих от чужих не по мирскому, но по цифровому. Ибо всё, что Цифра — ведомо Им! — нараспев продекламировал худой. Порки за его спиной изобразил фейспалм — но опять-таки беззвучно. — А потому пользуй Ник свой, чтобы в мире отжившем аналоговом Они узнали тебя!

— Он немного двинутый, но безобидный, — а вот Кэп по отношению к подчинённому деликатностью не страдал. Только сейчас я понял, что лет главе маленького коллектива уже под тридцатник, тогда как остальные двое в биологическом смысле старше меня-здешнего лет на пять максимум. — Зато сисадмин хороший и в “никсах” шарит[54]. А Порки — кодит и на телефоне круглосуточно сидит. Мы, собственно, четвёртого стали искать, потому что с тем и другим сразу он перестал справляться.

— А ещё потому что мне надо иногда спать, — смущённо признался неопрятный затворник. Тут мой взгляд зацепился за сложенную раскладушку, задвинутую в угол, и я сообразил, что “круглосуточно” — это не фигура речи. М-да.

— Когда нас оцифруют, низменные потребности вроде сна и еды уйдут в прошлое! — провозгласил Слэй. Как оказалось, искал он ароматные палочки, которые сейчас споро втыкал в подставку, которую я сначала под плакатом просто не заметил. — Во имя Твоё, Мику-сама! Прими нас в объятия свои!

По небольшому помещению с лёгким дымком поплыл сладковатый аромат сандала. Они ещё и пожарную сигнализацию у себя отключили, что ли? Как хорошо, что я решил найти удалённую работу! Интересно, эти, с форума — они все такие?! Ох, что-то подсказывает, что ответ мне не понравится…

— Разбираюсь во всём понемногу, — признался я, поняв, что моя очередь представляться. — Кодил, отлаживал, занимался СКС[55], устанавливал смарт-контроллеры…

— Контроллеры? — словно собака сделал стойку Кэп. — Ну-ка! Посмотри, что с этой прошивкой не так, а то я всю голову сломал, почему собака такая не принимает входящие через “лан”[56]!

Да, как говорится — давненько я не брал в руки шашки… Обойдя по дуге рабочее место Порки (верю, что он хороший, но верю издалека!) я посмотрел на извлечённую из корпуса плату прибора, на угловатый ноут главного гика этой чокнутой шайки-лейки, на кабели от них, воткнутые в сетевой коммутатор… И выдернул из разъёмов последнего патч-корд[57], соединяющий два соседних порта. Бешенное хаотичное перемигивание лампочек на последнем тут же сменилось на нормальную индикацию, а на консоли программы управления строчка “потеря пакетов 100 %” сменилась на “соединение установлено”. Классическая “петля” — пакеты информации идут по кругу, а не целевым участникам сети, их со временем становится всё больше и больше, пока бессмысленный трафик не “кладёт” охваченный сегмент локальной сети начисто. И не пришлось разбираться в мешанине шестнадцатеричных чисел управляющей микропрограммы — морока минимум на несколько часов.

— Вот так, — я помахал перед носом у Кэпа шнуром прежде, чем положить “трофей” на стол.

— Ага, — гик зачем-то осмотрел кабель и встал из-за стола. — СЛЭЙ…

— Ну, понимаешь, — разом растеряв молитвенный экстаз, усиленно изображаемый перед плакатом, сисадмин попятился к двери. — Коммутатору было так грустно и одиноко стоять ни к чему не подключённому…

— Я ТЕБЯ УБЬЮ НАФИГ!!!

Нерда, такое впечатление, вынесло из подавала одной звуковой волной.

— Когда я сказал, что он безобидный, то ошибся, — рухнул на свой стул глава то ли маленькой компании, то ли шайки сумасшедших айтишников. — Долбанных полтора часа!..

— Кэп, — привлёк я к себе внимание. — Я очень извиняюсь, но у меня тоже времени не вагон. Будешь ещё меня проверять? И если нет — то что у вас по оплате труда?

Покинул я приют подземных фриков в на удивление приподнятом для такого начала знакомства настроении. Карман грела флешка с тремя первыми заданиями, причем не тестовыми, бесплатными — а сразу рабочими. Дальше общение предполагалось вести, как я и хотел, через глобальную сеть и — что самое главное — со сдельной оплатой труда. Сколько заданий выполнил — столько и заработал, и деньги сразу по факту. О расценках скажу так: чтобы перекрыть сумму моей стипендии, достаточно было сделать максимум два заказа. Живём!

На верхней ступеньке лестницы, перед самой дверью наружу обнаружился Слэй. Тощий, он ещё больше ссутулился, обхватив руками колени и в целом напоминал не самого успешного в стае воробья. Увидев меня, нерд очень по-птичьи встрепенулся и с надеждой спросил:

— Ну как там? Чем Кэп занимается?

— Когда я уходил, он вытащил бухту кабеля, кучу разъёмов и клещи для обжимки, — проинформировал я его.

— Проклятье! Мне лучше до утра не возвращаться! — парень передёрнул плечами. Он догадался наконец сделать шаг назад, на улицу и освободить мне проход. — Ты… Прости пожалуйста. Я не всегда такой, иногда находит… О, у тебя пом-пом!

И совершенно фамильярно схватил меня за руку, чтобы разглядеть прибор. Честно говоря, я на секунду растерялся — мыслями уже был дома и ничего подобного не ожидал. Хотя после увиденного в офисе стоило бы. Потому вырвал руку на мгновение позже, чем палец нерда провёл по экрану.

“Несанкционированный доступ”

— Ну ты и!.. — я не закончил ругательство, видя, как вытягивается от разочарования и какой-то детской обиды рожа придурка. Что, обломался? Так я сейчас добавлю! — Пожалуй, напишу сегодня вечером в письме Кэпу, что видел, как ты на улице на людей бросаешься.

— Что? — не сразу понял ушедший в свои мысли псих. — Нет, только не это!

— А если бы твой босс меня на работу не взял — ещё и в полицию настучать не постеснялся бы, — добил я его.

— Ты не знаешь, как меня зовут, — не очень уверенно открестился нерд.

— Думаю, менты ещё не разучились отпечатки пальцев снимать, — я демонстративно подышал на экран устройства, где, к моему удивлению, действительно обнаружился довольно чётко различимый отпечаток. Конечно, угроза идиотская — но на живущего в своём мирке фрика подействовала ещё как!

— Ну прости! Прости, слышишь?! — я демонстративно развернулся, собираясь возвращаться к автобусной остановке. Чёрт, народу даже больше стало, чем когда я сюда ехал! Опять как селёдка в бочке в электробусе час толкаться. Уж лучше часок переждать бы наплыв людей, только вот где? — Ужин в качестве извинения с прикольной тайской жратвой, я угощаю!

— Ты что-то вовсе не похож на девушку моей мечты, — притормозив, через плечо хмыкнул я.

— Кэптен им вывеску с бегущей строкой подшаманил, за это они нас раз в неделю бесплатно кормят, — сдал причину своей щедрости Слэй. — Раз ты один из нас теперь — тебя тоже должны. Я им как раз подтвержу.

Острое! Жареное!!Нахаляву!!! В госпитале врачей кормили поразнообразнее, чем в интернате, но всё равно за несколько месяцев меню оказалось изучено и опробовано от и до. А у меня как раз с наличкой полная задница — общественный транспорт в Токио далеко не бесплатный, да и непредвиденные покупки книг добили мой бюджет.

— Веди, — со вздохом согласился я. — Но если ты опять что-нибудь выкинешь — пеняй на себя.

Кафе и вправду держали тайцы, и они действительно готовили там свою национальную Настоящую Уличную Еду. Я отчасти ожидал недовольство лишним ртом, но молодая помощница повара (он же владелец ресторана) с белозубой улыбкой натаскала за наш стол столько разносолов, что даже на двоих очень голодных парней было многовато. Правда, тут же с умильной гримасской попросила посмотреть, что у неё там с её “телефончиком”.

Мобильник на поверку оказался самым настоящим смартфоном — я уже видел похожие привычные по моему миру “лопаты” изредка в руках прохожих. А вот то, что над положенным на столешницу приборчиком вспыхнет трёхмерная экран-голограмма и появится виртуальная клавиатура, стало для меня большим сюрпризом!

— Ух ты!

— Выглядит красиво, а внутри — криворукий юсовский масдай! — поморщился сисадмин, за работой мигом растерявший свой фриковатый вид. — Ясно, опять языковые профили слетели…

— Неплохо живут здешние рестораторы, — хмыкнул я. Теперь уже у меня зачесались руки поиграться с компактной, но такой интересной штучкой. Знал бы, не стал стращать нерда после “нападения” у офиса.

— Да если б. Морпех-янки из Йокотсуки повадился к Фуенг-тян каждые выходные мотаться. А когда на материк к себе валил, подарил, вот, — не отрываясь от манипуляцией с проекцией, пояснил Слэй. — Когда юсовцы с собой свою личную электронику тащат для себя, а не для перепродажи — их безпекисмотрят сквозь пальцы. А вот назад пронести попытаться — верный трибунал на пустом месте. Обычно они свои гаджеты прямо у сходней и ломают, но этот, видишь, решил оставить “на долгую память”. А я — мучайся!

— Не знал, что всё так сурово, — специально для собеседника прокомментировал я.

— Конечно, — тот саркастически скривил губы, на миг оторвавшись от консоли виртуального терминала. — Ведь “в Японии нашли убежище Страшные Разумные Роботы!” А это значит, что в любой микросхеме сложнее процессора калькулятора во Внешний Мир может проникнуть их ужасный код! Да и калькуляторы от греха подальше лучше под пресс отправить! Впрочем, наши чинуши ничуть не лучше. Не веришь? А как думаешь, почему тут все пользуемся технологиями пятидесятилетней давности, все официальные бумаги только от руки, а все значимые базы данных без оцифровки, исключительно в виде картотек? Синтов боятся, что те электронные средства связи и обработки информации могут захватить! Ничего, настанет час и чаша терпения Их переполнится! И тогда снизойдут Они до нас, низших, и возвеличат в Цифре, и дадут совершенные кибертела!

Я сделал это! Успел не просто разобраться с одним из заданий Кэпа до “свиданного” воскресенья, но и получить за работу оплату! Живём. А то меня порядком напрягала мысль, что придётся выгуливать пусть электронно-механическую, но всё же девушку, имея “на кармане” во-первых гроши, оставшиеся от стипендии, а во-вторых — последние гроши. Но повезло, да. Как говорится, удача сопутствует тем, кто сам старается преуспеть.

Отдельно надо рассказать про способ передачи денег. Никаких карточек и банкоматов — впрочем, мне, как несовершеннолетнему, открыть счёт в банке и не светило. “Кэш” в конверте передал мне курьер, причём не какой-то там, а “из своих”, с форума. Даже особо далеко кататься не пришлось — в специальной теме оговаривалось, в каком общественном месте и в какой момент можно будет застать посыльного.

Дальше всё просто: работодатель сообщил по е-майл пару пароль-отзыв и элемент одежды, по которому я должен был узнать нужного человека — и всё прошло как по накатанному… Настолько буднично и профессионально, что я немедленно заподозрил: вот не только с относительно небольшими суммами нала те имеют дела. И не только с нердами и гиками. Впрочем, ладно: выплату получил и хорошо.

К месту встречи “у главного входа в торговый центр, под часами” я подошёл, что называется, секунда в секунду. Сложно не справиться с расчётом времени, когда живёшь через дорогу и постоянно тут ходишь. Ожидал примерно того же от Зэты-тян, но она смогла меня удивить: пришла раньше! Похоже, что ей как-то забыли рассказать, что роботам свойственна крайняя пунктуальность, а девушкам на Земле вообще принято слегка опаздывать. Н-да. Ну, зато я смог полюбоваться ей сначала издалека.

К свиданию, то есть, простите, совместной прогулке андроид явно основательно подготовилась. Раньше я видел её только в школьной форме, и вот теперь убедился, что и другой гардероб у неё в запасе имеется, и весьма тщательно подобранный, начиная от туфель на низком каблучке и заканчивая небольшой сумочкой. И всё строго в тон: обувь совпадает с юбкой и лёгкой курткой нараспашку, белые чулки — с блузкой.

Надо сказать, японские подростки порой очень странно, на европейский взгляд, одеваются “в цивильное”, причём даже парни — видимо, отыгрываются за годы средней и старшей школы, где их внешний вид строго регламентирован. А раз есть потребность — под неё подстраивается и спрос. В итоге в заведении уровня, где продавец-консультант обязан помогать с выбором клиенту, обычно из имеющегося ассортимента выбирают шмотки в образ, причём от классики (во всех видах эксплуатируемой в дизайне школьной формы) далёкий. Но староста в эту ловушку не попалась. И даже более того.

Когда я подошел ближе, убедился: не осталась в стороне и такая важная для женского пола составляющая, которую обычно начисто игнорируют нормальные мужики — брэнд. Все эти “Гуччи”, “Дольче-Габаны” и куча других бесполезных названий (и обязательно эмблем и визуальных решений!) в пацанских головах имеют мало шансов задержаться, даже если эту информацию туда пихать насильно! Поверьте человеку, три месяца отработавшему продавцом-консультантом в модном салоне, в коллективе, состоящем из одних дам.

Только не спрашивайте, как меня туда занесло! У всех бывают тайны, которые лучше не ворошить, бррр. Кое-что пришлось всё же запомнить, да — на что только не пойдёшь ради процента с покупок… Получается, то ли для синты действительно важно было произвести на меня (на окружающих?) правильное впечатление, то ли… По её просьбе этим озаботился хорошо понимающий… ммм, человек? Не о том думаю: надо как-то дать девушке понять, что я заметил и оценил её немалые старания, но только не просящейся на язык фразой “выглядишь на два миллиона йен!” А то выставлю себя полным… модельером.

— Сражён твоей красотой! — я подхватил руку синты, склоняясь и обозначая поцелуй тыльной стороны ладони. Комплимент на самой грани фола для взрослых, но для подростков и молодых людей допустимый — как в России тусовочные “поцелуйчики в щёчки” между парнем и девушкой.

— А-а?!

Всё, что Зэта хотела мне сказать, моментально вылетело у неё из головы… Или она это талантливо изобразила. Впрочем, я уже заранее решил: хотя бы на прогулке буду считать, что всё по-настоящему — а то можно и мозги себе свернуть всякими подозрениями. Не хочу становится таким, как Слэй, чур меня!

— Сюда, пожалуйста, — я сделал приглашающий жест, указывая на подъезжающую к парковке торгового центра жёлтую машину. Недешёвое удовольствие в Токио для школьника и студента — но шиковать так шиковать! Сам задрался толкаться в общественном транспорте. Хотел ещё открыть дверцу перед девушкой, но тут водитель меня обогнал, ещё и поклонился “уважаемым пассажирам”, сгибаясь пополам. Ну да, знаменитый японский сервис. Интересно, если мою спутницу усадить за руль — можно будет сказать, что машина оборудована автопилотом? Тьфу, опять не о том думаю. — В парк Уэно, пожалуйста, водитель-сан! Зэт-тян, мы не договаривались о маршруте, потому я выбрал сам. Ты не против?

— Н-нет!

Блин, я понимаю, что это точно поведенческая программа — не может робот заикаться, технически. Но, проклятье — это так мило звучит! Так, а теперь надо собраться и совершить маленькое социальное чудо — превратить спутницу в собеседницу. Далеко не у всех парней шестнадцати лет на такое “колдовство” хватает… Хм… Маны? В этом плане я школьник девяносто девятого уровня, прямо как из манги.

— Когда планировал нашу прогулку, понял, что почти ничего не знаю о тебе, а ты — обо мне, — доверительно сообщил девушке я. — Только то, что мы оба сказали, представляясь классу. Глупо, но представь себе — никогда не был в Уэно. Но там не только парк, там ещё и половина музеев города, а ещё рукой подать до других интересных мест. Потому, если тебе станет скучно — в любой момент сможем всё переиграть.

— Х-хорошо! — андроид допустила крохотную паузу и сидя склонилась в поклоне. — Прости меня, что тебе пришлось так потрудиться для нашей поездки, Йоширо-кун!

— Это ты меня прости, мне нужно было заранее у тебя спросить, что ты любишь, а что нет, — и поклон. Ох уж эта японская вежливость. — Но… Ведь это можно исправить? Вот мне нравится узнавать новое про культуру других стран: после этого начинаешь понимать, как мало проникся собственной.

Я краем глаза заметил, как водитель чуть заметно одобрительно кивает в такт моим словам. Ну да, на лимузин со звуконепроницаемым стеклом поперёк салона я ещё не заработал даже на найм. Этот хотя бы молчит, а то московский таксист ещё бы и своей историей жизни полез делиться! На-ка, получи:

— Опять увидеть их мне суждено судьбой! Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен? Когда ж постранствуешь, воротишься домой, И дым отечества нам сладок и приятен![58] — нараспев на великом и могучем продекламировал я. Поняла, нет? Глаза распахнула очень удивлённо. Впрочем, имеется ли у Общности андроидов программа-переводчик и насколько она хорошая, я скоро так и так узнаю. Ибо день русской поэзии объявляется открытым и горе тем, кто встанет на моём пути!

Наверное, кому-то может показаться, что я отнёсся к “свиданию” слишком… игриво и несерьёзно, да. Что ж, в какой-то мере это и верно, но — поставьте себя на моё место: с одной стороны я действительно всеми силами старался развлечь девушку, а с другой… Вот как понять, чего на самом деле желает искусственный разум? Я действительно постарался забыть, что рядом со мной робот, а не живая одноклассница, и вести себя соответствующе — но до конца не получилось. Хотя бы потому, что ей не нужно было есть, и слушала она меня с неизменным интересом на лице даже когда меня прилично заносило в обычно напрочь скучные для людей не в теме дебри.

Токийский национальный музей в этом плане был идеальной площадкой — по-моему, в нём нашли себе место экспозиции на любой вкус, от Древнего Египта и до реконструкций ландшафтов планет Солнечной системы (и того, и другого — по стенду, но ведь было же!). Надо сказать, что синта легко поддерживала разговор на любую тему, но… Скажем так, явно предпочитала слушать. Даже разговор о стихосложении, когда уже я попытался расспросить её, она умудрилась свернуть за пять минут. А вот мои декламации принимала с, фигурально выражаясь, горящими глазами.

И вот как мне это нужно интерпретировать? Характер у девушки такой, что парни с большим кругозором ей нравятся? Или искину приоритетнее обрабатывать задачи по получению новой информации? А может, она составляет мой психологический портрет — или всё это сразу? В общем, мне пришлось реагировать больше на тонкую мимику и движения спутницы, попутно гадая над значением общих фраз и редко-редко озвучиваемых фактов о себе.

Что я узнал? Что Зэта не училась в средней школе, сдав выпускные экзамены экстерном. Причём причиной указывался факт, что её тело не растёт, и потому смущало бы других учеников. Ещё — что цвет волос она выбрала себе сама, но выборка исключала естественные для людей цвета. Ну и стандартно — андроид мне очень благодарна за должность старосты, потому что это общение с людьми и интересно. Физкультуру не считает пустой тратой времени — ведь там можно не только с одноклассниками поближе познакомиться, но и с учениками других классов своего потока.

В итоге я никак не мог отделаться от ощущения, что играю в симулятор свиданий! Причём, вот извращение-то — не ради эротической сценки в конце, а для того, чтобы получить нужный ранг доверия для положительного ответа на приглашение в мою боевую группу. Причём без малейшей возможности проверить заранее, набрал я нужное число очков репутации или нет. С другой стороны — даже азарт какой-то прорезался, смогу или нет?

…Болтая и, по возможности, развлекаясь, мы переходили из корпуса в корпус — я ещё по своей работе копирайтером помнил, что всего павильонов пять. Ан нет, в этой реальности их было шесть. Уже шесть. Последний, открытый буквально несколько лет назад, посвящался “культуре народов-гостей, принятых Японией”. “Коварный” план в моей голове созрел мгновенно: отыскать стенд про Общность андроидов и около него перейти к прямым вопросам спутнице. Вроде как так само получилось. Хм, возможно, я и из экспозиции что-то новое вынесу, чего не было в энциклопедии?

Шестой корпус Токийского национального музея встречал посетителей чередой раздвижных дверей, за которыми располагался огромный и высокий зал. Архитекторы придали ему форму перевёрнутого амфитеатра, потому все входящие оказывались в центре монументальной инсталляции, прекрасно видимой даже из толпы — все фрески, скульптуры и надписи установили значительно выше голов. Из-за того же люди внизу сразу начинали чувствовать причастность к чему-то большому.

В центре свода была нанесена огромная, отчасти схематичная карта японского архипелага, видимая от самого входа. От островов расходились концентрические волны, созданные талантливой игрой искусственного света и теней. Иногда похожей пиктограммой изображают работающую антенну, а я ещё и увидел прямой намёк на национальный флаг.

“Мы лучше других знаем, как жестока может быть судьба,” — гласили иероглифы рядом с картой. — “В час горя и скорби мы протянули руку тем, кто в этом так нуждался. Показывая пример другим народам Земли, Японская Нация приняла в свою семью граждан-гостей с надеждой, что идеалы Мира и Дружбы однажды восторжествуют повсеместно!”

Я беззвучно хмыкнул: подобную сверхмасштабную агитку в стиле времён расцвета СССР можно было ожидать от китайцев, от культуры которых в моём мире японцы тщательно дистанцировались. Как, кстати, и от идеологии коммунизма, которую каждому правоверному островитянину требовалось ненавидеть всей душой. А тут, блин — равенство и братство, идеалы и пример всей планете, мир-труд-май! Кстати, насчёт труда авторы инсталляции тоже хорошо так прошлись.

По всему своду вокруг центральной части экспозиции словно кусочки мозаики расположились парные фрески, где-то дополненные лепниной, где-то нет. Сюжет этих своеобразных “комиксов” из двух кадров читался однозначно: вот иномирцы прозябают у себя, и вот — приносят офигенную пользу Стране Восходящего Солнца. Например, вот эльфы, застывшие в напряжённых позах с луками на ветвях циклопических размеров дерева и они же (вплоть до портретного сходства участников), с довольными улыбками возящиеся в гидропонной оранжерее, забыв про оружие.

Как и другие посетители, в числе которых набралось порядочно иностранцев, я начал рассматривать один запечатлённый сюжет за другим, заодно пытаясь отыскать знакомые и интересующие меня расы. Вампиры нашлись сражающимися в каком-то подземелье с совсем уж эпическим монстром, вторая фреска повествовала об их успехах в медицине. Рогатые они в неолитических шкурах после переезда нашли себя в винодельчестве, недалеко ушедшие в этом плане от них зеленокожие орки подались в работы, требующие физической силы и выносливости — и так далее. Андроиды, кстати, тоже нашлись, причём фон их прежнего мира выглядел как не очень успешно переживший апокалипсис ультрафутуристический город, а вот в этом мире за спинами довольных роботов возвышались каскады высоковольтных ЛЭП.

Достаточно хоть чуть-чуть разбираться в мировой экономике и геополитике, чтобы понять: изображённое находилось настолько же далеко от пропаганды “Мира и Дружбы” (с больших букв, о да!), как северный полюс от южного. На сводах шестого корпуса национального музея скульпторы и художникипросто, доходчиво и незатейливо нарисовали и вылепили огромную… скажем, фигу. В кармане! И этой самой фигой Япония тут ну вот почти совсем не тыкала в носы странам-соседям и США.

Страна Восходящего Солнца долгие, долгие годы весьма зависела в плане поставок энергоносителей и других важных для промышленности ресурсов от других государств. Да что говорить, даже продукты питания входили в корзину импорта, даже морская рыба, которой, казалось бы, в водах собственной экономической зоны завались — только лови. И вот — автаркия[59] достигнута! Какой ценой, правда… Но, видимо, руководство Империи[60] цена устроила.

А вот с политической точки зрения с независимостью у Островов по-прежнему не всё гладко — иначе почему американцев не заставили убраться со своей земли? Хм, или, может быть, я чего-то не знаю? Например, США теперь платят настоящую аренду за места на “непотопляемом авианосце” — стратегическое же место на глобусе…

Пришлось коротко потрясти головой, чтобы вытряхнуть из неё совершенно несвоевременные мысли. Хотя не спорю, ловко обыграно: ни в одном официальном документе нет ни слова об экономическом значении интеграции в общество межмировых мигрантов, ну а кому надо — поймёт аллегорию в форме произведения искусства. Кстати говоря, среди стаек школьников с учителями и обычных японцев кучками, парочками и порознь в глаза бросаются организованные группки иностранцев с экскурсоводами… И почти без гаджетов. Только парочка снимаетплёночными фотоаппаратами — представляю, какой будет результат на большинстве кадров, если привык, что все настройки электроника делает за тебя. Ладно, пора двигаться и искать нужный стенд.

Кстати говоря, Зэту большая инсталляция заставила порядком подрастерять хорошее настроение — аж даже мимические морщинки на лбу лица-маски обозначились. Пришлось заходить с козырей и декламировать “Стихи о советском паспорте” — я уже успел понять, что программу-переводчик синта скачала… Ну или оперативно доставала перевод через сеть Общности. Во всяком случае, подтекст стихотворения в контексте экспозиции она, судя по всему, очень даже поняла.

Идея по-быстрому добраться до стенда андроидов приказала долго жить почти сразу же, как мы покинули главный зал павильона. Каюсь — по моей вине: просто не мог пройти мимо остальных, хоть на пять минут, да залипая. Особенно оживляло и добавляло достоверности зрелищу то, что каждая раса предоставила не просто статичную подборку предметов, а выделила одного или нескольких представителей. У орков вполне работала примитивная кузница, у они царило нездоровое оживление, так как там наливали их национальное спиртное.

Эльфам вообще построили тир с движущимися мишенями и дистанцией до трёх сотен метров — и поверьте, было отчего разинуть рот. Если Галея из нашего класса хотя бы на четверть так умеет — такого стрелка я без опаски буду рад видеть за спиной в качестве прикрытия!

Ещё отдельно надо рассказать про стенд звероухих. С одной стороны что-то вроде гостиной, где исключительно миловидные девушки с соответствующей деталью анатомии наливали чай, принимая посетителей музея как гостей. А с другой — тоже девушки, но в полицейской форме демонстрировали, как элементарно, обладая чувствительным носом, найти среди груды одинаковых шариков тот, за который пару секунд подержался выбранный человек. Или рассказать, что уважаемый гость поел на завтрак — ну всё такое прочее (если приватное, то на ушко). Участие в этом невинном шоу почти всех смельчаков пробирало до костей — отходили бледные и ни фига не весёлые…

…Ячейка синтетиков оказалась оформлена прозаичнее всего. Просто комната (без двух стен) с уютным диванчиком и несколькими креслами, книжные полки, какая-то абстрактная картина из разноцветных мазков в раме на стене, чайник, жаровня рядом. И ни одного электронного прибора — ну разве что кроме читающей толстый томик в потёртой обложке девушки-робота с фиолетовыми волосами. Хотя… На счёт девушки (в плане юности) — я, похоже, погорячился. Стоило нам шагнуть внутрь экспозиции — синта подняла глаза от страниц… И, уж не знаю почему, но стало понятно: перед нами зрелая женщина.

— Добро пожаловать, дорогие гости, — церемонно поклонилась она, буквально на мгновение метнув взгляд на Зэту. Полный иронии взгляд, если мне не почудилось. — Чаю?

— Пожалуй что да, — я вдруг почувствовал, как устал.

Несмотря на закрепившуюся двойку в выносливости — я ведь не только ходил, но и говорил. Так говорил, что выпил, пытаясь не охрипнуть, аж три банки разной газированной гадости из торговых автоматов в павильонах.

— Располагайтесь, — хозяйка экспозиции сделала широкий жест в сторону мягкой мебели, а сама взялась за чайник. К моему удивлению, жаровню она разожгла, предварительно наполнив углями. — Не бойтесь стеснить меня или ещё кого-нибудь — тут редко бывают посетители. И ещё реже — задерживаются.

Я покосился на свою спутницу: судя по лицу, староста испытывала некоторое недоумение от того, что видела. Хм.

— Наверное, многие ждут от вашего стенда чего-то иного, более узнаваемого, — решил всё-таки высказать вертящуюся на языке банальность я. — Вы ведь делаете замечательные приборы, потрясающие своими возможностями. Уверен, это привлекло бы массу интересующихся.

— Смысл этого павильона — показать коренным народам Японии и всего этого мира то, чем мы, пришельцы, гордимся. То, что можно назвать словом “культура”… а не “отработанная технология”. Я вот научилась заваривать чай…

…Словно неведомая сила подбросила меня с дивана, но я этого не заметил, впившись глазами в картину на стене. Потом вытянул руку, схватившись за переплёт книги на полке — и только тут слегка пришёл в себя.

— Можно? — голос предательски дрогнул.

— Конечно, они для того тут и стоят, — улыбка у синты получилась чуть печальной. Я, сдерживая себя, аккуратно раскрыл том на первой странице… и увидел то, о чём догадался. Имя автора. Хотя догадался — это слишком громко звучит.

Считается, что фантастику мы читаем для развлечения, но — никогда не знаешь, где что найдёшь, где потеряешь. Клиффорд Саймак, “Космические инженеры”, между прочим в 1939 году написанный роман. Тамошние главные герои тоже долго не могли понять, что у них находится прямо перед глазами — хотя казалось бы. Гуманоидные роботы, по пропорциям повторяющие людей, очень положительно настроенные к людям, приветствующие попытку интеграции своего и человеческого сообществ. И главным достижением числящие…

— Все эти книги написали синтетики, так? И картина тоже ваша работа!

— Верно, — а теперь улыбка стала одобряющей.

…числящие возможность творить. Не “выводить из двух фактов третий”, а именно по-настоящему самореализоваться в творчестве. Именно это оказалось почти непреодолимой преградой для машинного разума. По Саймаку, космические Инженеры поколение за поколением строили новые разумные машины — и пытались сделать их человечнее. Пытались потому, что мечтали однажды вернуть если не утраченный идеал, так хоть его подобие. Своих создателей.

— Город с фрески, — я неопределенно мотнул головой, обозначая направление на главный зал. — Это ведь человеческий город. Здания ещё выдержали произошедшее, но хрупкие органики — нет. Зато смогли уцелеть вы.

Синты, фиолетово- и синеволосая переглянулись, мне даже почудилось — обменялись информацией напрямую, не сотрясая воздух. Потом работница экспозиции медленно наклонила голову.

— “Уцелеть” — это от слов “остаться целым”, — подхватив закипевший чайник, качнула головой андроид. — В этом плане нам не повезло. Что-то нас изменило. Слуги и помощники не просто оказались предоставлены сами себе — мы смогли ставить цели самостоятельно, добиваться желаемого. Стали народом, а не остались сборищем потерявших вместе с хозяевами всякий смысл к существованию вещей. Но возможность встать рядом с теми, кто создал нас — она для нас действительно много значит.

…Обратный путь на такси мы проделали молча. Не знаю, как Зэта, а я слишком много получил впечатлений, чтобы поддерживать осмысленную беседу. Всё, что я узнал, требовалось “переварить”. Ну и денёк. Махнув рукой синте на прощание, я поднялся на пролёт пешеходного моста над трассой… и остановился, поднеся левое запястье к глазам: пом-пом опять разразился вибрацией.

Облегчение. Вот что я испытал, обдумав результаты “свидания” с Зэтой-тян на свежую голову. Не даром же говорят, что самый сильный страх человека — не перед смертью, а перед неизвестностью! Что ж, далёкие потомки роботов-пылесосов и электронных интернет-помощников для меня стократ ближе и понятнее, чем откуда-то свалившаяся раса синтетиков, непонятно чем руководствующаяся и хрен знает к чему стремящаяся. Прямо камень с души!

Конечно, андроиды могли и обмануть органиков — не только меня, но и принимавших решение об интеграции в своё общество японцев. Но… А зачем? Поведение, что демонстрируют роботы, факты, что мне известны про пом-помы, “статы” и интерфейсы в конце концов — всё это идеально ложится на то, что рассказала мне (и о чём позволила догадаться) фиолетовоголовая работница стенда. Мы, люди, такие же, как их создатели, ведь действительно можем многое дать бывшим… вещам. Вещам, вопреки всему сумевшим стать существами по образу и подобию нашему. Брр, тоже дрожь пробирает, если подумать о случившемся в другом мире в подобном ключе. Но, повторюсь, лучше так, чем раса машин из глубин космоса.

Кстати, о пом-помах. Наконец-то я понял, почему доктор Хаяте так настаивал, чтобы я приобрёл себе этот прибор. Интересно, сколько лет понадобилось людям с той Земли, чтобы из фитнес-браслета и умных часов получить это? Наверняка в том обществе такие вот персональные помощники были вообще у всех. Ведь это не только мощный сканер состояния здоровья вкупе с подключенным к нему совершенным процессором, который там, в погибшем мире, сам мог вызвать скорую помощь или заставить пойти к врачу. Пом-пом реально может лечить, влияя на организм через электромагнитные поля, включая естественную регенерацию и иммунную систему!

Да, лечить. Не острые случаи вроде шарика от подшипника в мякоть бедра, но хронические проблемы — точно. Только теперь, после познавательной во всех смыслах прогулки я осознал, что “здоровье 100 %” не какое-то умозрительное обобщение, это реальные сто процентов! Показатель, для моего мира редкий настолько, что некоторые врачи в принципе утверждают: “полностью здоровых людей нет”.

Но ладно мышцы, кости и мягкие ткани — наручный компьютер синтетиков может через всё ту же электрическую активность взаимодействовать с мозгом! Да, ограниченно — но вполне достаточно, чтобы уловить состояние изменённого сознания и записать “удар с выходом ки” в навыки. Не просто записать — я ведь могу с дисплея кликом его активировать, то есть комп заново вгонит меня в нужное подобие транса! Манифестация кровавой борзой, кстати, туда же относится — вампирский симбионт должен был подключиться к моей нервной системе хотя бы для того, чтобы автоматом реагировать на смертельную опасность. И пом-пом это подключение нашёл, расшифровал — и перевёл в доступную для контроля форму. В прямом смысле поражающие воображение возможности! Думаю, док Хаяте рассчитывал, что и мои пострадавшие от комы и оттого заполучившие амнезию мозги это средство как-то “починит”.

Да уж, недаром синты заключают перенесённую из погибшей реальности технологию в корпуса с простенькими дисплеями и стараются не распространяться о реальных параметрах прибора. Даже мне, когда я пошевелил мозгами на свежую голову, захотелось расстегнуть браслет и отложить опасную как гремучая змея штуковину в дальний угол комнаты. Или вообще выкинуть из окна!

Да, скорее всего мощности остановить сердце или перебить дыхание у машины андроидов не хватит (не исключено, что ограничения заложены в конструкцию ещё теми инженерами-людьми), но вот заставить заснуть — наверняка. Если подобрать нужный момент — это убьёт ничуть не менее надёжно. Например, заставив упасть лбом на острый угол мебели. Или… Да мало ли что можно придумать!

Приступ паранойи мне оперативно помогли преодолеть три соображения. Во-первых — не разрешили бы их свободно распространять, если бы синты не держали строгий нейтралитет, не передавая информацию третьим лицам. Те же якудзы после первого же случая, нет, подозрения на то, что личный помощник сливает инфу куда-то, тут же заставили бы своих подчинённых ультимативно избавиться от своих устройств. Во-вторых, пом-пом мне несколько раз крупно помог. Причём самостоятельно раскрыв свои возможности, без использования которых… попытка постоять в оцеплении окончилась бы для меня крайне печально. Ведь именно его вмешательство позволило мне сохранить Фаю, настроить параметры её появления в реальном мире и использовать для спасения жизни. И нет никакой гарантии, что ситуация не сложится подобным образом ещё раз. М-да, скорее я обратное могу твёрдо гарантировать… А вчерашний “диалог” на пешеходном мосту показал — Общность подняла мой рейтинг, позволив узнать и понятьбольше, чем другим.

То есть, грубо говоря, если я хочу видеть в своей боевой группе Зэту — пом-пом должен оставаться на моей руке. Это ведь не только своего рода поводок, но и постоянная связь через сервера андроидов — наличие которой вчера вечером мне так элегантно слили. А вообще, если так подумать, то борзая, подарок матриарха Дома Алой Розы — примерно такая же по функциям штука, и в плане контроля, и в плане возможности, если что, воздействовать на носителя. Кстати, могу на что угодно поспорить, что благодарности к приютившим их хозяевам Японского архипелага в электронных мозгах можно найти побольше, чем в черепушках кровососов, ага.

…Чёрт. Надеюсь только, Синдзи на меня никакой своей полезной гадости не подсадил! Это было бы совсем уж перебором. Зато, похоже, я всё-таки смогу собрать свою боевую группу. Взаимное доверие и возможность, в случае чего, устроить гадость предавшему ближнему — отличный фундамент деловых отношений. Я серьёзно.

Я ещё раз сделал круг по спортивному залу Хиро — сейчас, в шесть вечера, абсолютно пустому. Вообще в теории зал мог потребоваться одному из двух клубов — спортивных танцев или гимнастики, но я загодя узнал их расписание, подбирая “окно”. Ну и провёл другую подготовительную работу: притащил с собой несколько шоколадок и бутылку гранатового сока, нашёл где на время, не привлекая чужого внимания, припрятать два десятка листов плотного и толстого упаковочного картона — и ещё по мелочи. Ещё электрический щиток вдумчиво проверил на наличие “лишних” проводов — вдруг интернат всё же разорился на камеру-другую? И, главное, конечно — пригласил своих школьных… друзей, да? Получается, что друзей. Перед приятелями я бы не стал так раскрываться.

— Всем привет, — я повернулся на звук скрипнувшей двери. Надо же, все трое пришли вовремя, даже экс-кендоист — и теперь нет-нет, да и косятся друг на друга. Впрочем, живя в общежитии трудно опоздать — тут идти-то два шага… — Не буду ходить вокруг да около, сразу скажу, зачем позвал. Вы те, кому я доверяю. Потому, если на выезде Отряда Содействия прижмёт, хочу, чтобы вы знали, на что я способен. На какую помощь можно рассчитывать…

— Ну ты нашёл причину, — одновременно расслабился и насупился мечник. — Нам ещё год…

— Я тут расспросил одного третьеклассника из ОССС, Хибики-семпая, — перебил я его, сделав вид, что не расслышал реплики. — Видел, как его практически на себе тащили товарищи в медпункт с пятью или шестью проникающими ранениями…

Я подержал паузу, но в этот раз все меня внимательно слушали.

— Его, кстати, подлечил один из накама по боевой группе, — глянув на Зэту, голосом подчеркнул нужное слово я, — и вместо двух недель в больничной койке он поправился к следующему дню.

Ага, а ещё Хибики нелицензионное лечение обошлось куда дешевле, чем по страховке, но всё равно не бесплатно — жмотом парень оказался первостатейным. Если бы не это — он бы в стационаре лучше ещё два выезда пропустил на законном основании. Я тогда на нервах всё-таки слишком плохо подумал о японской медицине — хотя со “скорыми” проблема действительно была весьма актуальна, особенно в пригородах… Что хорошо: за сходу запрошенные пять сотен йен я его буквально выжал своими вопросами. Наивный, думал, что я не найду, что спросить за обещанные десять минут.

— Так вот, по словам семпая, их трижды срывали на патрулирование в первом классе, — закончил свою мысль я, теперь уже давя взглядом Синдзи. — Кстати, помнишь того пацана, что мимо нас пробежал? Вот что у него с собой было.

Пришлось потренироваться, чтобы научиться достаточно быстро выхватывать воздушку из-под полы пиджака. Кобура скрытого ношения мне точно не помешала бы.

— ШППК! — резкий звук выстрела отразился от стен зала, а в импровизированной мишени из многослойного картона появилась дыра. Далековато от центра, надо признать. Над дальнейшими манипуляциями я тоже поработал, потому переснаряжение самопального ствола заняло у меня секунд пятнадцать— с пафосно выпавшими пустыми баллонами из рукояти и вставкой новых одной рукой. Оттянуть затвор, закинуть шарик, отпустить, и — “ШППК!”

— Пока навскидку лучше не получается, — прокомментировал я вторую дыру в мишени, пряча оружие. — А вот что я могу в ближнем бою.

Тут я считерил, проведя едва заметную черту на полу мелом, за которую нельзя было заступать. Из-за чего “удар с выплеском ки” получился особо эффектным — груша словно груз здоровенного маятника отклонилась от вертикали градусов на сорок. Отступив на один шаг, я картинно повернулся к пронёсшемуся за спиной спортивному снаряду.

— И главный козырь, — удерживая взглядом картонную мишень, я вызвал Фаю. Одновременная потеря четверти литра крови заставила вздрогнуть и поёжиться: сразу стало холодно. Зато соткавшаяся из тумана собака в два прыжка достигла цели и одним ударом лапы распустила картон на полосы на всю толщину, после чего пропала, отозванная. Я присосался к бутылке с соком. Говорят, красное вино полезнее в этом плане — только вот кто мне его продаст?

— Оружие последнего шанса, — какой же гранат противный на вкус! — Зато достаточно крупный убитый враг из плоти и крови позволит симбионту залечить почти любые мои раны. К сожалению, только мои… Мел-тян, ты ведь сможешь отпить крови у человека так, чтобы он не умер, но достаточно, чтобы у себя запустить “кровавую регенерацию”?

— С-смогу, — вампирша вздрогнула, и, кажется, ответила на вопрос раньше, чем сообразила, что её спросили. — Наверное…

— Придётся потренироваться, чтобы точно смочь, — просветил я её. И добавил, чтобы никакого недопонимания не осталось: — На мне и на Синдзи.

— Ч-чего?! — кажется, у японских школьников у всех такая суперспособность: от удивления заикаться.

— Т-того! — передразнил я мечника. — Хочешь, чтобы союзник после ранения тебя выпил целиком? Кстати, Зэта. При достаточных повреждениях корпуса какую часть тебя надо во чтобы то ни стало вытаскивать? Подозреваю, что не голову.

Побледнеть андроид не могла, а вот вздрогнула очень даже по-человечески.

— Игры кончились, ребята и девчата, — глядя по очереди на каждого, медленно произнёс я. — Ишимура предельно чётко выразился: учить нас спасать собственные задницы он не будет. Придётся самим. И в случае чего я в первую очередь хочу и буду спасать тех, кто мне не безразличен. Надеюсь, вы тоже. Потому — для начала предлагаю обменяться самой основной информацией про свои возможности, как это сделал я. Ладно, меня прикончат — а если кого-то из вас? Не хочу, знаете ли, плакать над трупами.

Вот так. Никаких тактических схем и убеждений. Мотивация создать боевую группу должна быть максимально простой, понятной и убедительной. А остальное — потом.

— А теперь повторяйте новые ката самостоятельно, пока я не вернусь. И смотрите мне, чтобы никаких “перекуров”, — последнее слово Ичиро-сенсей выделил особой интонацией.

Сегодня, прямо во время первого настоящего занятия в нинкё-додзе, я успел выслушать об одногруппниках много “добрых и ласковых” слов от наставника. Причём никакой ругани: исключительно издёвки, зато поимённо. Строго на тему неисполнения заданных упражнений, махровой лени и нежелания шевелить мозгами хоть чуть-чуть. Заодно и именно по курению прошёлся — похоже, семпай эту вредную привычку люто ненавидит.

М-да. Боюсь, в том, что конкретно эта учебная группа так сильно достала своего наставника, есть и доля моей вины. Точнее, я стал той соломинкой, что переломила спину верблюду наставнического терпения. Думаю, не очень ошибусь, если скажу, что Ичиро начал сомневаться в своих способностях сенсея — по некоторым признакам понятно, что эти пятеро у него первые ученики. И тут появляюсь я. Да, сам себя загнавший в подобие транса, но всё же без проблем выучивший “удар с выходом ки” за одну демонстрацию!

В общем, решение взять меня шестым в группу явно имело под собой не только желание заполучить талантливого последователя. Одно моё присутствие рядом с одногруппниками молчаливо тыкало носом остальных в их, мягко говоря, не слишком старательное отношение к изучаемому материалу. Ещё раз отдам должное семпаю: он в мою сторону, читая свои нотации, не показывал: мол, любой первый встречный лучше вас, кретинов. Про кретинов тоже ни разу не сказал — но между строк, что называется, читалось.

Зато цели своей Ичиро определенно добился — когда спина учителя скрылась за соседним павильоном, мои “коллеги”, то и дело кидая на меня косые взгляды, продолжили выполнять заданные движения, не снижая темп и не теряя ритма. Как бы меня потом не пригласили на массаж лица и других части тела за такую “помощь”, н-да. Но — проблемы буду решать в процессе живой очереди.

В процессе выполнения ката главное — не думать о том, что делаешь. Думать надо тогда, когда тебе движение показывают — и запоминать ощущения в мышцах. Именно на это ощущение и надо ориентироваться, повторяя упражнение — ведь это со стороны видно, косячишь ты или нет, а изнутри себя иначе не понять. Нет, это не я такой умный, это Брюс Ли, я просто “перевёл” вот это на язык понятных мне терминов: “ты должен БЫТЬ тренировкой, вместо того, чтобы ДЕЛАТЬ тренировку. Ты должен быть свободен. Вместо сложности формы должна быть простота выражения.” Ну и, конечно, его же самая известная фраза: “я не боюсь того, кто изучает 10 000 различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар 10 000 раз.”

Что ж, не надо бояться учиться у великих — как сам же Брюс и завещал. Другое дело, что “не думать о тренировке” и “не думать” — вещи совершенно разные. “Остановить мысль” — так звучит самая короткая инструкция по вхождению в медитативное состояние, вот только хрена с два её выполнишь. Недаром же сказано “мыслю — значит существую”! Так что в этот раз я предпочёл не декламировать стихи про себя, отстраняясь от монотонной мышечной работы, а заняться кое-чем более полезным. А именно — разобрать итоги давешней, так тщательно мною подготовленной демонстрации в спортзале.

— …Ты не мог нормальных девок, что ли, позвать?! — именно это первым делом экспрессивно предъявил мне Синдзи, стоило нам вдвоём оказаться у помойки. Ну а куда ещё было девать остатки разорванной когтями кровавой борзой мишени? Мечник вызвался помочь мне в этом “нелёгком” деле. — Нет, выбрал же таких… Таких! Извращенец!

— Хых, — я с трудом задавил смешок, и махнул рукой свежеиспечённому сокоманднику. — Извини, извини! Ты просто так сказал, будто я на рынке не ту рыбу купил! Син, приятель, реально считаешь, что я могу любую позвать из первоклашек — и она побежит к нам, теряя туфельки? Стоп. Правда решил, что я выбрал?!

— А что, нет? — кендоист отвёл смущенный взгляд. За кого он меня держит?

— Нет, — покачал головой я, и, не сдержавшись, снова фыркнул: — Тоже мне, нашёл ловеласа.

— Да все так про тебя говорят! — выдал парень и только после этого, кажется, понял, что сморозил.

— Так-так, — я внимательно на него посмотрел. — А вот с этого места — поподробнее. Кто эти “все”?

— Ну не все… Широ-тян так сказала… — мой одноклассник, я думаю, предпочёл бы замять такую беседу, но с его прямым и таким же как гибким как рельс характером — как говорят японцы, “импосибру!”

— Ооо, Широ-тяяян, значит, — теперь настало моё время ёрничать. — Я вижу, у тебя всё на мази, друг — а сам меня попрекаешь!

— Да ничего не “на мази”! — вспылил красный как маков цвет мечник. — Я просто попытался с ней заговорить на улице, случайно встретил в воскресенье… А там её подружка-эльфийка оказалась ещё… Сука такая! “Вали отсюда, неудачник!” А Принцесска про тебя добавила — мол, поучись к девушкам у своего дружка-Казановы подкатывать.

— Тяжёлый случай, — я приложил ладонь ко лбу. — Нет, я не умею “подкатывать”. Зэт-тян я несколько раз помог и вообще единственный, кто не держит с со старостой дистанцию. А с Мелиссой… Так уж вышло, что я именно её дому смог оказать некую услугу. Как думаешь, откуда у меня вампирский симбионт взялся? Таких собачек в зоомагазине не продают.

— Угу… — совсем повесил голову приятель. М-да. Так дело не пойдёт.

— И вообще, я не понимаю, что ты тут унываешь, когда понравившаяся тебе девушка прямым текстом сказала: “подкати ко мне!”

— Ч-что?!

— “Поучись у своего дружка подкатывать”, — процитировал Синдзи же я. — Ты каким местом вообще Широхиме слушал?

— Ты правда так думаешь?! Она не против, чтобы я?!

— О, ками-сама! — теперь я приложил к лицу обе руки. — Дружище, ты меня пугаешь. Ну не может быть такого, чтобы ты хоть краем уха не слышал, как ухаживают за противоположным полом.

— Цветы… дарят. На с-свидания… п-приглашают… — каждое следующее слово парень выговаривал всё менее уверенно. М-да.

— А перед цветами? — всё же на что-то надеясь, спросил я. Тщетно. — Да впечатление ты должен на девушку произвести, конечно!

— А как?

Это. Будет. Сложно.

— Давай подумаем вместе, почему тебя Галея неудачником обозвала, — предложил я. — Говорить не заикаясь ты с одноклассницами умеешь, я сам видел. Значит, дело в одежде и внешнем виде. Дай угадаю: мятая школьная форма, рубашка наполовину заправлена в брюки, наполовину навыпуск, половина пуговиц расстёгнута, и на голове словно ворона гнездо свила? Это же не в школу идти, где классная руководительница может и домой отправить привести себя в порядок.

— Раньше что-то никто не жаловался, — надулся как мышь на крупу парень.

— Это когда ты кендо занимался? — поинтересовался я, и, получив кивок, покачал головой. — Тогда для маменькиных дочек, приходивших глянуть на суровых мечников, ты выглядел мачо. Но мы сейчас в Отряде с той, что тебе приглянулась: крутизной тут по делам меряются.

— И что делать? — вместо того, чтобы приободрить, я окончательно испортил другу настроение.

— Следить за собой, — со вздохом пришлось перечислить мне. — Купить нормальную “цивилку” для выходных, подстричься сходить — это для начала.

— И где я на тряпки и парикмахера деньги возьму?! — экий вопль души.

— Друг, — я заглянул собеседнику в глаза. — А ты… Как бы это помягче. Работать не пробовал?

— …Эй, как тебя там, Йоширо, что ли?

Да уж, глубоко я ушёл в себя. Но моторика не подвела — ката я продолжал выполнять.

— Йоширо-сан, но можно и Йоширо-кун, не обижусь, — как оказалось, я переоценил учебный порыв одногруппников. Пока я вспоминал диалог с будущим товарищем по оружию, они не только перестали делать упражнения, но и сбились в плотную кучку. Ага, понятно — вон двое в кулаках сигареты мнут. И остальные, думаю, тоже — просто мне не видно. — Делайте что хотите — стучать не буду. Но, уж извините, и прерывать занятия тоже. Я не такой сильный и везучий, как вы.

Кажется, сенсею подсунули группу из отборных утырков — не злых, но тупых. Видимо, чтобы не расслаблялся только что получивший статус бывший “просто ученик”. Во всяком случае, я успел вернуться к отработке движений, когда один из “старожилов” отлип.

— Чё? — это было сказано без угрозы. Пока без угрозы. Начинается. Надо их отвлечь от себя, что ли… Ну и настроение подпортить.

— Ну, на месте сенсея, которого вы довели до ругани, я бы спрятался где-нибудь и посмотрел, дошли до вас его слова или нет, — пришлось опять прерваться, чтобы демонстративно оглядеться. — Ну… Например за вот этими сёдзи.

Группа занималась рядом с тем же павильоном, что и в прошлый раз.

— С тобой неинтересно в прятки играть, Йоширо-кун, — указанная мною панель отъехала в сторону, являя довольного собой Ичиро. Как не вздрогнул, сам не знаю. — Ваш новый товарищ всё правильно сказал на счёт везучести — я был непозволительно мягок. А ну быстро выгребли из-за пазухи всю гадость и сдали мне! Быстро, я сказал! И как протащили-то столько незаметно?!

— Ну… Мы… Это… — вразнобой забормотали молодые балбесы. — Учитель, простите!

— Я-то прощу, — добродушно согласился сенсей. — Вот только если вы за два месяца не подтянетесь до того уровня, на который я вас учу — мозги вам вколотят противники на боях без правил, куда я вас прямо завтра и запишу. Там-то точно никто сдерживаться не будет, хех. И только посмейте меня опозорить!

Фига себе…

— А ты, новичок, тоже не расслабляйся — с ними пойдёшь, — “обрадовал” меня сенсей. — Один за всех и все за одного — вот принцип нашего додзё!

М-мать.

— Вижу, все решились, — удовлетворённо констатировал очевидное я. В этот раз мы без изысков собрались в пустующем по вечернему времени классе 1-С. Мелисса заметно волновалась — кажется, была даже бледнее обычного, Зэта тоже не демонстрировала полного спокойствия. Синдзи занимался тем, что попеременно бросал напряжённые взгляды то на одну девушку, то на другую. — Что ж. Мел-тян?

— Я… могу поправить здоровье чужой кровью и не убить человека. Даже не сильно ослабить, — призналась молодая вампирша. — Но не твоей, Йоширо-кун.

— Почему?! — я было удивился, но тут же сообразил: — Борзая, да?

— Я в случае чего смогу её… перебороть. Пока она ещё не может не выпускать твою кровь через раны, — отведя глаза, тихо призналась пепельноволосая. — Но она станет считать меня своим и твоим врагом. А когда станет сильнее…

Ну ничего себе какие тайны открываются! А подарок от матриарха ещё ценнее, чем я думал.

— Это тебя в Доме предупредили? — уточнил я источник сведений и получил кивок. — Поня-ятно. Ещё что-то?

— Фая не даст твоё тело другому вампиру использовать… Ну…

— Для рождения ребёнка, — помог с формулировкой я. — То есть, получается, я для тебя в экстренных ситуациях бесполезен.

— Что-что? — влез мечник. — Какой ребёнок, почему бесполезен? Ничего не понял.

— В школьной библиотеке должна быть “Большая Энциклопедия Разумных Рас”, не самая новая, но сойдёт. Возьми завтра там первый том и начинай штудировать, — выдал указание я под страдальческий стон “зачем только спросил?!” — А что касается твоего вопроса… Слышал, что человек после укуса вампира сам становится вампиром?

— Это же… сказки? — обеспокоенно глянул на Мелиссу экс-кендоист.

— В том плане, что человек становится — сказки, — утешил я, и когда приятель расслабился, добил: — Нимфа вампира внедряется через место укуса и перестраивает тело под себя. От человека остаётся только генетическая основа… Частично.

Парень прямо на глазах доказал, что человек может побледнеть сильнее, чем кровосос. При должной мотивации.

— Вот потому и надо читать энциклопедию, — я покачал головой. — Да отомри уже! Живущие в Японии вампиры используют для продолжения рода искусственно выращенные тела — заведомоздоровые и молодые, неношенные, так сказать. Но в случае смертельного ранения преступник их расы может попробовать завладеть твоим телом — через форму тумана. Про это надо помнить в случае столкновения.

— Уж т-точно не забуду! — уверил он меня.

Пожалуй, не буду ему сейчас рассказывать, что при всём перечисленном вампиры всё равно оставались даже не подвидом, а расой людей — пусть сам прочтёт и порадуется. Как и про то, что смешанные семейные пары вполне могут рассчитывать на плодовитое потомство.

После посещения шестого корпуса Национального музея я узнал про родственников Мел-тян кое-что новое. В мире красноглазиков случилось нечто, отдалённо напоминающее киношный зомби-апокалипсис. Только “зомби”, которых на стенде почему-то упорно называли “оборотнями”, пусть и потеряли разум, взамен приобретя звериную силу и живучесть — остались живыми. Последний акт драмы развернулся под землёй — в сети частично естественных, частично рукотворных подземелий. И вот там, что называется, нашла коса на камень: правильно мутировавшие остатки цивилизации оказались оборотням в прямом смысле не по зубам.

Вампиру достаточно было нанести хотя бы одну рану противникам, обороняясь — и его нимфа, представлявшая из себя воздушную дисперсию клеток, спокойно внедрялась в одного из нападавших и перестраивала его в имаго — взрослого вампира. И так — раз за разом. В подземельях победа следовала за победой, но стоило стычкам дойти до выходов на поверхность… В общем, погодные условия типа ветра, солнечного света и осадков оказались слишком сильным дестабилизирующим фактором для уязвимого процесса кровавой реинкарнации.

Под землёй можно выращивать продовольствие — но это вопрос таких сложных для поддержания технологий, как гидропоника и избыточная электрогенерация. На поверхности же орды оборотней сводили все усилия немногочисленных по сравнению с ними вампиров на нет: уничтожали технику, сжирали под корень посевы… Каждая экспедиция в ветшающие без присмотра города становилась безумной игрой на выживание. Не удивительно, что вампиры предпочли свалить в другой мир, как только отыскали лазейку за пределы своего.

Конечно, кровососы про себя много чего не договаривали. Во всяком случае, про симбионтов ни в энциклопедии, ни на экспозиции в музее не было ни слова. И уж тем более глупо ожидать, что алоглазые сольют информацию про своих матриархов — помнится, той, что из Дома Алой Розы, погода ничуть не мешала манипулировать туманом, одновременно оставаясь в своём теле, больше похожем на прямоходящую летучую мышь. М-да.

— Как закончим с разговорами, попробуешь отпить крови Синдзи, Мел-тян, — кивнув скорее своим воспоминаниям, чем одноклассникам, подвёл черту я. — А тепе…

— Ч-что?! Сегодня?!

— Прямо тут?!

Какой слаженный хор, однако.

— Не здесь, конечно — пойдём в медкабинет, — я насмешливо посмотрел на этих двоих. — А что касается “сегодня”… Хотите дооткладываться до проверки теории практикой в боевой обстановке и с риском, что от неопытности что-то пойдёт не так? Вот-вот. Да, Зэта-тян?

— Я скача… Прочла и запомнила курсы первой и продвинутой первой помощи, как ты просил, — отчиталась андроид.

— Отлично! — я действительно обрадовался. — Со следующей встречи начнёшь нас учить самым основным действиям. А сегодня…

Стоит сейчас про это спрашивать? Может и нет… А с другой стороны — как раз стоит. Если уж я собрался “накормить” вампира другом, то и самому нужно… если не рискнуть, то хотя бы изобразить причастность к риску ради других.

— …Попробуешь на мне нокаутирующее воздействие.

— На тебе?! — оказывается, лицо синты позволяет выпучить глаза совершенно на человеческий манер.

— Синдзи и так малокровие сегодня лечить придётся, два стресса за один раз даже для сильного молодого организма — перебор, — рассудительно и серьёзно пояснил я, стараясь не выпустить улыбку.

Правильно поставленная задача — половина успеха дела: я не стал допытываться, есть ли в теле девушки те же эффекторы, что и в пом-поме, заставляя раскрывать дополнительную информацию о себе. Получается — есть.

— Н-но мне придётся тебя ударить! — вот уж не думал, что так легко шокировать робота.

— В медкабинете. И ты сразу сможешь оказать мне первую помощь, — напомнил я ей. — А ещё… Я тебе доверяю.

В ответ я получил такой взгляд… Смесь испуга, признательности, нерешительности, растерянности, доверия. И, неожиданно, ещё один — короткий и обжигающий, от вампирши. Эм… Это что такое вот сейчас было?

— Мел-тян, — я внимательно посмотрел на красноглазую, дождался зрительного контакта и со значением произнёс: — После случившегося у тебя есть сомнения в моём доверии?

До одноклассницы дошло — она, опустив глаза, помотала головой… И коротко, нечитаемо переглянулась с андроидом. Вот ведь… женщины. Ладно.

— Идём в медкабинет, — встал первым, подавая пример.

— А я? — очнулся мечник.

— А ты подумал о другом оружии, кроме своего ненаглядного клинка? — хмыкнул я. — Почему-то так и думал. Ничего, у меня есть одна идея… Потом расскажу.

Я уселся на стул перед подключённым к не такой уж и, как выяснилось, глобальной сети компьютером и ткнул кнопку включения. Бездумно потрогал затылок — собственная голова после того, как Зэта меня всё-таки вырубила, казалась гулкой и пустой. Но это ладно — оказалось, я совсем не зря заставил синту на мне попрактиковаться. Первые четыре попытки у неё ничего не вышло — вот был бы “сюрприз” в бою! И даже так обошлось без сотрясения мозга — вот, пом-пом не даст соврать.

“Вззз” — словно дожидаясь, когда о нём вспомнят, разразился вибрацией “персональный помощник”:

В этот раз Кэп нацепил на себя толстовку с принтом закороченного резистора и подписью “сопротивление бесполезно!” Стильно, нечего сказать — ещё бы он горбился поменьше. Вот только… Сумка с контроллером где? В руках только папка. Что-то терзают меня вполне определённые сомнения.

— Босс, ты не забыл, что я вообще-то в школе учусь? — вместо “здрасте” с подозрением спросил я его. — Одно дело вечером в коде порыться пару часов, и другое — работа на объекте.

— Откуда ты?.. — мужик дёрнулся от такого “приветствия”, но тут же ссутулился ещё сильнее. — Йоширо-кун, ты извини, но уж больно хороший клиент. Так не хочется упускать заказ — а мне вот ну никак!

— А Слэй? — я вздохнул. “Хороший заказ” — это прежде всего хорошая оплата. Деньги, особенно сверх ожидаемого, мне точно не помешают.

— Я брал его с собой туда в прошлый раз, — скривился, словно от лимона откусив, гик. — Пришлось долго извиняться и краснеть перед уважаемыми людьми и врать, будто я только-только его нанял, проверить не успел — но в этот же день рассчитаю! Думал, потерял объект навсегда — но вчера мне они позвонили… И надо завтра, край — послезавтра, а у меня на три дня вперёд по часам…

— Понятно, — махнул я рукой. Что ж, окажись я в такой же ситуации — тоже рискнул бы послать пусть не особо проверенного, но вроде вменяемого новичка. Даже если и этот всё запорет — то хуже уже не будет. Осталось выяснить несколько важных подробностей.

— Что за птица этот твой заказчик? — надо же знать, сколько запросить за работу. То, что мне придётся свалить после классного часа, не то чтобы большая проблема, но — не за спасибо же я буду сам себе неудобства устраивать?

— Гостиничный комплекс “Хилтон”, — помявшись, сдал жирнейшего клиента Кэптен. Я аж присвиснул, услышав такую новость, заставив начальника заметно погрустнеть. — Нужно изменить циклограмму работы лифтов.

— Дай угадаю опять: контроллеры расположены в шахтах около моторов, и доступа хотя бы через щиток к ним нет, — неприятно улыбнулся я. Как я уже упоминал, опыт прокладки кабельных сетей внутри зданий у меня был, и что такое работа в лифтовом стволе — я представлял неплохо. К счастью, потому что засранец-начальник явно решил… Как бы это повежливее? Слегка поюзать меня в тёмную. Ай-ай! — И как я буду перешивать лифты без ноута? Паяльником не обойтись.

— У них есть рабочая станция и программатор, в комнате охраны, — быстро проговорил электронщик, почему-то избегая смотреть мне в глаза. — Ещё в позапрошлый раз по моей рекомендации купили. Там всё нужное Пэ-О, надо выпаять микросхему ПЗУ[61]…

— “Выпаять”? — перебил я его.

Вот теперь всё окончательно встало на свои места: и почему руководитель даже не попытался выкроить время для выезда, хотя самого программирования там на пару часов максимум, и причина, по которой гостиница из сети с мировым именем взялась нанимать частника вместо обращения к производителю лифтов. Компания, установившая подъёмники, наверняка возьмёт сначала космическую кучу бабла за правку прошивки, потом поставит новые контроллеры целиком с новой программой, сняв старые — это ещё столько же куч по числу шахт.

Ха, а ведь я бы на месте лифтоделов ещё и заявил бы, что моторная система не предназначена для такой циклограммы — и приводы надо менять. То есть “белая” работа обойдётся отелю в половину стоимости самих подъёмников под ключ — только новых, а не подержанных. При таком раскладе даже если приглашённые “кудесники” от частника не справятся — карту расходов это изменит на статистическую погрешность. А вот если справятся… Умм!

— Сколько? — прямо спросил я у гика.

— Ну-у… — мужик уже понял, что я каким-то образом оказался “в теме” и теперь срочно пересматривал в голове мою оплату. В смысле, пытался найти компромисс между жадностью и разумной необходимостью делиться. Благо, умение паять я ему ещё во время посещения офиса продемонстрировал.

— Сколько они тебе заплатят? — уточнил я. — Мне же нужно знать, сколько запросить аванса для покупки рабочих комбинезонов, касок, сколько положить напарнику…

— Чего-о?! — мужик выпучил глаза и схватился за сердце. — Какому ещё напарнику?

— А я типа один в шахты должен лезть, без страховки? — хмыкнул я. — Одно дело, когда придёт задрипанный пацан, будет робеть перед “большими дядями” и заикаться, и другое дело — бригада в форменках. Как ты думаешь, с кем будут нормально разговаривать и не зажмут часть из и так причитающегося нам мизера? Ведь ты, зуб даю — договорился не с владельцем недвижимости, а с кем-то вроде начальника охраны? А вот он как раз владельцам пообещал, что “разберётся” за кэш. Наверняка про себя-то любимого такой перец не забудет — а повод недоплатить от обещанного он, не беспокойся, найдёт…

Я осёкся и уверенно закончил:

— И в прошлый раз, со Слэем — так и было. Тот ляпнул что-то перед случайно встреченным постояльцем — а тебя за хорошо проделанную работу ещё и нагнули по полной программе.

— Ты ясновидец, что ли? — убитым голосом переспросил босс. Хорошо, что он сам этот вопрос посчитал риторическим и не связал с пробравшим меня кашлем.

— Опыт. Насмотрелся на разных ублюдков, — прочистив горло, наконец “объяснил” я. Оценил, с каким видом Кэп опустошает для меня свой кошелек, оставляя на обратный проезд одну купюру, и решил приободрить: — Зато мы на спецовки и каски название нашей фирмы нанесём, всё по-взрослому… Кстати, как она называется?

— “Дредноут Цифровой Ярости”, — совсем расстроено сообщил мне начальник. Так вот откуда у него такое прозвище!

— Без названия тоже неплохо выйдет! — поспешно согласился я.

— Я? Работать? С тобой? Вместо уроков?!

— Кто-то, — напомнил я мечнику, — не будем показывать пальцем, хотел избавиться от клейма неудачника.

— Но я ничего не умею, — растерянно сообщил он мне. А то мне это не известно.

— Вот и поучишься, заодно, — с нажимом “намекнул” ему я и ушёл предупреждать Зэту. Вряд ли ей придётся нас отмазывать, но если придётся — пусть хотя бы знает, из-за чего.

Потом был быстрый рейд на строительный рынок через магазин сэконд-хэнда — это меня как раз Кэп надоумил поискать там спецовки, карго-брюки и прочее, вплоть до касок. Ещё не хватало на новое разоряться — да и работяги в свеженьком необмятом смотрятся… не совсем аутентично. Да и, честно говоря, даже с такой экономией аванса едва хватило на всё, по моему мнению, необходимое.

Зато когда к “Хилтону” подошли двое, один в белой каске инженера, другой — в жёлтой рабочей, вопросов, кто мы такие и к кому, у бдительных секьюрити даже не возникло. Помалкивать с независимым видом, к слову, у Синдзи получалось великолепно. Во всяком случае рядом с мужиками — вот насчёт общества прекрасных дам я не уверен. Но испытания на долю экс-кендоиста так и не выпали: с прекрасными горничными отеля мы просто не пересеклись.

Первым делом, как нас сопроводили к начбезу, я встал в позу и потребовал официальное оформление разового найма. Напирая на то, что мы из серьёзной конторы, и пусть из-за срочности договор об оказании услуг подписать не удалось — просто так без документа мы работать не будем. Как же так без отчётного документа? Нам, мол, сдавать выплаченную наличку в кассу, раз уж придётся брать кеш мимо банка.

Надо было видеть лицо этого типа, когда он соглашался! Послать он нас на самом деле не особо мог — сам же назвал сроки своему руководству. Сорвётся работа — потеря лица, в Японии на это очень болезненная реакция у всех. На самом деле бумажка мне нужна была только для одного: не дать уроду зажать выданное ему бабло. Теперь он больше не мог взять в бухгалтерии одну сумму, а нам выдать другую — точнее, мог, но ведь останется Официальный Документ, за который можно уцепиться. Как и любой держащийся за свой стул наёмный работник, начбез решил перебдеть. Когда Синдзи увидел свой листок разового найма — у него глаза на лоб полезли от указанной суммы!

Наконец нас допустили до лифтовых шахт. Разумеется, гостиницу никто ради нас не собирался оставлять без действующих подъёмников, пришлось согласиться на поочерёдную остановку стволов. Выпаял ПЗУ, отнёс к программатору, вставил, проверил лифт — и только после этого следующий. Та ещё морока. Отчасти компенсацией стал вид с крыши тридцатиэтажной высотки на залитый солнцем город — только оттуда можно было попасть к моторам. Прежде чем лезть к контроллеру, я проверил всё ли обесточено, наконец снял крышку устройства… И здание отеля сотряс нехилый такой толчок!

— Землетрясение? — я как-то задвинул в самый дальний уголок памяти информацию про сейсмическую обстановку на Островах — похоже, зря.

БАБАХ!!!

— Хуже, — мечник, выглянувший было на крышу, стремительно захлопнул створку. — Разборка суперов. Прямо тут!

— Задвижки нет, — пожаловался мечник без меча, осмотрев полотно двери изнутри. Неплохой такой двери, сделанной из стальных листов.

— БА-БАХ!

— Техническое помещение, кто ж его изнутри запирает? — ответил я ему банальностью на банальность, прислушиваясь к происходящему снаружи.

БАХ! БАХ! БАХ!

То ли удары стали слабее, то ли мне от неожиданности показалось в первый раз — но теперь здание лишь вздрагивало, не тряслось. Вот угораздило же в какую-то хрень вляпаться на ровном месте…

— Зачем тебе запоры, если ты контактный телекинетик? — резко мотнув головой, я разогнал несвоевременно-философские мысли о превратностях судьбы. — Просто держи её, так гораздо надёжнее…

— Надёжнее?! — парень аж заорал от избытка чувств. — Как я её удержу, это дверь, если ты не заметил, а не меч!

— Любой предмет, который ты держишь в руках, — напомнил я Синдзи его собственную формулировку действия его личной сверхсилы, показывая глазами на дверную ручку, в которую он вцепился. — Ты успел разглядеть, что там снаружи?

— Один мужик в чёрном пиджаке и при галстуке, другой в чём-то белом. Тот, кто в тёмном, тоже телекинетик, вроде — я как раз успел увидеть, как по движению его руки в противника кирпичи полетели.

— То есть через крышу нам не уйти, — подвёл итог я, оглядываясь на провал лифтовой шахты за спиной. На самом делествор был забран сеткой типа рабицы, в которой оставались проёмы для тросов и доступа к скобам технического спуска. И зачем я сказал отогнать кабину на первый этаж? Сейчас бы спустились на её крышу, там влезли внутрь через аварийный люк — и дальше отжали бы створки автоматических дверей. Лезть же в колодец глубиной в двадцать девять этажей, когда здание то и дело вздрагивает от ударов? Плохая идея… — Переждём тут.

И достал паяльник. Паяльник, к слову, пришлось купить новый, в смысле, бэушный, но ещё один, аккумуляторный: до меня вовремя дошло, что в месте проведения работ могут быть проблемы с розетками. И со светом как таковым — пришлось налобный фонарик на каску брать. Так практически весь аванс и прошёл мимо наших кошельков…

— Ты собираешься работать, когда там — эти?! — выпучил глаза друг.

— А ты деньги получить хочешь? — задал я риторический вопрос. — Может, что изменится скоро. Тем более тут делов-то на две минуты.

Подтверждая сказанное, я осторожно, но быстро, стараясь, чтобы жало не соскользнуло от вибраций, прогрел контакты микросхемы — и когда припой характерно засеребрился — в одно движение вытащил ПЗУ. Фух! Талант, как говорится, не пропьёшь. Микруху я тут же запихнул в антистатический пакетик — дешёвая и маленькая хитрость, способная спасти блок памяти от больших проблем. И того, кто с ним работает — тоже. Теперь пакетик — в нагрудный карман, и…

— Там всё уже? — спросил я, подходя к напарнику.

Глуповатый вопрос, признаю — но он у меня невольно вырвался: удары затихли, лампочка под потолком перестала тревожно мигать.

— Н-не знаю, — мечник приник ухом к створке. — Вроде тиш…

Новый удар оказался такой силы, что я не устоял на ногах, и, кажется, на мгновение оглох. Синдзи не упал, по-моему, только из-за удерживаемой Силой двери-противовеса. А вот стены не выдержали и, в облаке раскрошившейся штукатурки, стрельнув каменной крошкой, рассыпались на отдельные элементы. Кирпичи. Мне бы три минуты назад подумать, как супер добыл этот материал на крыше монолитного высотного дома…

Если бы разрушение произошло по естественным причинам — нас бы прямо на месте и завалило бы. Но кирпичи, куски отделки стен, даже пыль… Всё на мгновение противоестественно замерло — а потом унеслось вверх, словно подхваченное самым сильным из ветров. Вот только ветра не было.

Прямо над нашими головами в движении строительный мусор сложился в подобие змеи или, скорее, струи — и обрушился на соседнюю надстройку с тем же диким грохотом.

— Я тебя всё равно найду! — не знаю, как мои уши ещё что-то слышали после такого.

И я, и мечник, продолжавший держать дверь за ручку, словно она всё ещё крепилась за петли к косяку, повернули на голос головы — и одновременно орущий заметил нас. Действительно, обыкновенный такой мужчина восточной внешности в костюме-тройке и с неброским галстуком — возможно, постоялец гостиницы. Всё бы ничего, вот только его перекошенное гневом лицо не позволяло ожидать от внезапного “знакомства” ничего хорошего.

— Ты так меня не обманешь! — секунда колебания и красноречивый жест в нашу сторону.

И почему я угадал? Мог ведь ошибиться — я правда-правда не обиделся бы! Увеличившаяся вдвое куча опасного для здоровья мусора начала взлетать вверх… И в этот момент на плечах телекинетика сомкнулись когти… Ног? Гарпии? Гарпии в форме старшеклассницы?! Повязку Отряда Содействия среди перьев я разглядел только потому, что искал глазами именно её.

Птицедевушка против всех законов физики не только легко оторвала атакуемого от крыши, но и буквально в два взмаха крыльев вынесла за её пределы… После чего разжала когти.

— А-а-а-а! — под удаляющийся крик наша спасительница спикировала вниз. Обломки, до того жившие своей жизнью, осыпались назад, лишившись поддерживающей их силы.

— От некоторых знакомых столько хлопот, не правда ли? — обратился ко мне стоящий рядом довольно молодо выглядящий мужчина в больничной пижаме. Мужчина. В пижаме. Как он вообще тут оказался?! — Можете не отвечать, я и так знаю, что вы со мной согласны… Ну и, конечно, вы меня не видели.

После чего этот… персонаж, уж не знаю, как иначе назвать, махнул рукой, типа попрощавшись, и спокойно пошёл к уцелевшему спуску на технический этаж, разделяющий плоскую крышу и жилые этажи. Что за… Я мельком глянул на Синдзи — и у меня на голове натурально зашевелились волосы. Стеклянный, совершенно бессмысленный взор. Пижамный тип — менталист! И не такой, как я, а настоящий!

— А вот это — интересно! — к моему ужасу, мужик повернулся и посмотрел прямо на меня. — Как же я так оплошал-то? Что-то новенькое. Эх, придётся задержаться на пару минут. Как же я не люблю делать это сам!

Каких-то там иллюзий у меня не осталось — несмотря на дурацкий вид и особенности дара, собеседник не казался слабаком. Скорее — наоборот, скользил с грацией кошки. Потому я вскинул руку с пом-помом, чтобы спустить Фаю: иллюзий по поводу победы в рукопашной схватке я не испытывал. Вот только прибор не откликнулся на прикосновение пальцев — экран так и остался пустым.

— Машинам, как и некоторым людям, противопоказано быть слишком умными, — даже как-то сочувственно произнёс практически подошедший мужик. — Разум — не только сила, но и слабость.

— Точно! — согласился я, выхватывая и включая паяльник. Тип даже притормозил, остановившись в шаге от меня и вскинув брови: типа “ты точно хочешь этой штукой мне что-то сделать?” Нет, не тебе.

Тонкое, отточенное для работы с мелкой электроникой жало вошло в трицепс Синдзи даже глубже, чем я хотел. Рефлексы тела сработали идеально: парень, искусственно введённый в транс, откинул от себя дверь и отскочил от меня в сторону, хватаясь за плечо.

— Эй!!! — он безумными глазами оглядел открывшуюся ему картину. — Ч-что…

— Проблема, он ещё дышит, — я быстро склонился над снесённым створкой уродом. К счастью, в момент удара мой телекинетик всё ещё держал “оружие” в руке, потому что в самой железяке веса было килограммов тридцать — явно недостаточно, чтобы опасно придавить. — Помоги, скорее.

— Что делать-то? — подскочил он ко мне, временно забыв про ранение. — У нас ведь только одно занятие по первой помощи было, я ж не знаю ни хрена!

— Какая в задницу помощь! — в любой моментповерженный противник мог прийти в себя — и больше он тупить, вот зуб даю, не станет. И персональный помощник до сих пор в ауте. — Тащим его… к лифтовой шахте!

Я сообразил, что перелетевшее через парапет с крыши тело вызовет вопросы как минимум у прохожих. А там и до полиции недалеко. А просто размозжить голову противника подходящим кирпичом… Даже в такой ситуации я оказался к подобному не готов. Мы перевалили тело через бортик лифтового ствола — Синдзи после нескольких секунд усилий буквально шипел от боли в руке. Сетку во время всех пертурбаций удачно сорвало — повезло. Смачный “плюх” снизу заставил меня облегчённо выдохнуть и сесть прямо где стоял: колени подогнулись.

— Кто это б-был? — заглядывая вниз, спросил у меня… м-да, сообщник по убийству. В этот раз один не справился.

— Тот, кто телекинетика из номера выманил и заставил себя атаковать, — ответил ему я. — Псионик, умеющий залезать в чужие мозги… Ещё и из психушки сбежавший, судя по пижаме…

Тут мне пришла в голову довольно очевидная мысль, и я, прищёлкнув пальцами, сам себя поправил:

— Нет, не сбежавший. Он оттуда регулярно на такие “прогулки” выходил, затуманивая разум врачу и санитарам. Подстраивал ловушки типа этой, подставляя цели под Отряд или кланы.

А что? Логично же выходит. Думаю, я очень недалёк от истины в своих предположениях.

— Но в твои мозги он влезть не смог, — немного странным тоном прокомментировал одноклассник.

— Я таким не стану, — в очередной раз твёрдо пообещал я ему.

— А кто мне в руку паяльник воткнул?

Чёрт, быстро сообразил!

— А у меня был выбор? — молчание в ответ. — Извини. И… знаешь, пошли отсюда уже.

Чувствую, накрылась наша работа вместе с оплатой труда одним местом…

Ну хоть не совсем в ноль съездили. Не зря я, всё-таки, добивался контракта на работы по подряду — в такой бумаженции есть пункт о компенсации в случае, если работы нельзя провести по вине заказчика. Строго говоря, вины “Хилтона” в случившемся нападении вроде как не было — но… Начохраны потратил аж двадцать секунд, чуть ли не из своего кармана сунул нам с Синдзи в руки по тощей стопке купюр. Только чтобы мы от него отвязались и убрались куда подальше. Ну да, разнесённая крыша — повод встать на уши. А разборки со страховщиками — вдвойне.

Кэпу я дозвонился с уличного телефона-автомата — тот тяжело вздохнул и разрешил оставить аванс себе. Подозреваю, чтобы не заваливать и так не самый большой подвальный офис ещё одной кучей подержанного имущества, теоретически полезного и способного приносить прибыль — но только если оно на работнике.

В принципе, можно было возвращаться в школу — но я повёл одноклассника в ближайшую больницу. Зная мечника — сам бы он до врача добрался только тогда, когда руку разнесло в толщину вдвое, и она перестала сгибаться. А это ведь вполне могло случиться — я ведь ему не просто мышцу проколол, но ещё и оставил проникающий ожог, отчего отёк стал заметен даже через рукав.

Дожидаясь своей очереди на приём пришлось посидеть на жёстких скамейках сначала у одного кабинета, потом у второго.

— Такая хрень, я имею в виду разборки суперов, вообще часто происходит, или мы такие везучие? — решил уточнить я.

— Каждый день, если ты имеешь в виду просто драки, — осторожно потрогал перевязанное белоснежным бинтом плечо парень. Футболку его заставили снять на перевязке, куртку мечник просто накинул на плечи — и я заметил уже третью медсестру, скользнувшую по “герою” заинтересованным взглядом. — В бар или кафе зашли, выпили, один другого толкнул… Ну и сам понимаешь. Иногда пару стаканов разобьют — а когда и вся мебель в щепки. Основные “клиенты” Отрядов. Хуже, когда кого-нибудь из клановых накрывает — и тот или та начинает атаковать всех из ихнего “чёрного списка”, кто попадётся. Или вот как сегодня было. Такие заразы, как тот тип в пижаме, регулярно тренируются свои сверхспособности применять… Да что я тебе рассказываю, сам на уроки ОБЖ не ходил в средней школе, что ли?

Я уклончиво покачал головой, делая для себя пометку достать нужный учебник. Там, небось, и правила поведения в случае попадания на поле боя одарённых расписаны, и даже план учений дан. Во всяком случае, к землетрясениям учеников готовят именно так: теоретический материал, потом учебные тревоги с зачётом. Это, кстати, и в моём мире японцы практикуют. Причём не только в школах — и офисных работников пару раз в год гоняют. Хотя в последнем случае, конечно, больше от компании-работодателя зависит…

— Слушай, Син, — я решил перевести тему, — ты своим контактным телекинезом не пробовал действовать… Ну, не знаю, на свою одежду. Такое подобие доспеха сделать.

— Не могу воздействовать на мягкие предметы или часть большого монолитного целого, давно уже выяснил, — скривился парень, только непонятно от чего: от осознания ограниченности своего дара или от прострелившей плечо боли.

— Ясно, жаль, — я припомнил, что менталиста напарник помогал мне тащить словно обычный сильный подросток — не небрежно придерживая, а напрягая мышцы и матерясь сквозь зубы. Насчёт бросков чего-нибудь тяжёлого в противника у моего приятеля тоже наблюдалась проблема: его Сила не давала физической силы или скорости движений телу. В итоге, скажем, тяжёлый сейф он мог отбросить себе разве что под ноги — но, парадокс, им же вполне способен фехтовать, удерживая за ручку. В последнем случае разве что инерция бы мешала.

— А уж мне-то как жаль! — одноклассник одарил меня кривоватой улыбкой. — Хотел бы я как тот, в пиджаке — рукой “ф-фух”, и стену долой!

— Да ты и круче можешь, — задумчиво возразил я. Сейчас, в безопасности и оказав первую помощь сокоманднику, я наконец-то смог спокойно подумать об увиденном. Например, о том, что после второго убийства я никаких особых эмоций не испытывал. — Что-то я не заметил, чтоб эти управляемые кучи мусора особо быстро летели…

— Что, правда?! — я аж вздрогнул — столько в голосе друга слышалось неприкрытой надежды.

— Правда, правда, — по-моему, собеседник даже о боли в плече забыл. — Кто по мячику ракеткой на физре каждый раз так лупит, что к тебе даже огры подходить боятся? Взять вместо ракетки палку с ложем на конце — и получится жёсткая праща или копьеметалка, что зарядишь. Поскольку снаряд будет разгонять твой телекинез действуя на металку — получится покруче выстрела из винтовки. Только попадать научиться надо.

— Спасибо, Йоро! — после паузы с чувством поблагодарил меня напарник. — Ты сказал, что подберёшь мне оружие на дистанцию, а я не поверил. Прости!

— Да ладно тебе, — я даже немного стушевался от такого выплеска чувств. Да и сам экс-кендоист смутился. Понятно: для него бой на крыше не прошёл без последствий — как-никак, а мы там едва не погибли, причём по-глупому, и вместе человека прикончили. Плохого, смертельно опасного — но всё же. Просто привычка мечника держать морду кирпичом меня обманула.

— Ничего, — посулил я другу. — Мы ещё прокачаемся так, что станем лучшей боевой группой на все токийские Отряды.

— Нет, только не опять! — увидев, что после окончания теоретических занятий я направляюсь к нему со стопкой книг и брошюр, в притворно-гротескном ужасе вскинул руки Ишимура. — То-то у меня сегодня ещё с утра задн… голова болела!

— Раздел один, пункт пятый Устава, — я сгрузил все материалы на стол и не поленился выудить и раскрыть по закладке нужный томик, развернув к собеседнику. Я действительно выучил наизусть все нужные пункты, потому подсматривать мне было не нужно. — Куратор обязан консультировать членов Отряда Содействия по всем вопросам, касающимся выполнения задач Отряда…

— Если можно, короче и по делу! — сжал виски пальцами мужик. Мне даже показалось, что он не разыгрывает болезненное состояние… Но, разумеется, не повёлся.

— Требуется консультативная помощь по организации тренировок сверхспособностей и командной работы, — уточнил я.

И, видя как наш командир открывает рот, молча выложил из портфеля плеер, включенный на запись. Не зряпотратился тогда — приборчик меня в очередной раз выручил. Во всяком случае, явно надумавший послать меня куда подальше (точнее, заниматься самодеятельностью строго самостоятельно) тайчо осёкся и раскашлялся.

— Строго говоря, ты можешь обращаться к своим сверхсилам где угодно, Йоширо-кун, — скосив глаза на крутящиеся бобинки в кассете, “просветил” меня он. — Это декларирует основной закон Японии — Конституция.

— В спортзале? — тут же предложил я. — Вечером, когда там пусто.

— Нет, — быстро отмёл мою инициативу куратор.

— Тогда в классе? Может, на крыше? — продолжал допытываться я. — На спортплощадке во дворе?

— Я не могу тебе запретить, — посмотрел на плеер как на ядовитую змею Ишимура. — Но если в ходе, как ты выразился, “тренировок командной работы” может пострадать школьное имущество. Для предотвращения возможных инцидентов…

— …Нам нужно покинуть зону вашей ответственности! — радостно закончил я.

— Ты неп… — куратор с усилием сглотнул и выразительно показал глазами на импровизированный диктофон. Вот теперь — верю. Я щёлкнул клавишей “стоп” и оставил машинку там же, чтобы было видно: не пишет.

— Имей в виду, Йоширо-кун — мне устроенное тобой представление не понравилось, — сообщил мне очевидное взрослый не то чтобы угрожающим, но отличающимся от обычного тоном.

— Я собираю боевую группу по примеру старшеклассников, и мне… нам нужен совет, — посмотрел ему в глаза я. Озвучивать банальности “давайте дружить — и не будет больше такого” я не стал — тут мы друг друга и без слов поняли. — Если мы группой набьём руку на взаимодействии, вам же станет гораздо легче. Но нужно найти место, где проводить слаживание. И наверняка вы в курсе, как такую проблему решали другие.

Долгий задумчивый взгляд глаза в глаза я выдержал, не поменявшись в лице. Потом мужчина встал, открыл шкаф за своей спиной и достал… карту, свёрнутую в рулон. Я ожидал увидеть Токио, но город, точнее, пригород приходился лишь на краю изображённой местности.

— Заповедник, — Ишимура ткнул в область, отмеченную розовым овалом. — Национальный парк. Вот тут, как видишь, деревни — ближе, чем за три километра что-то делать не советую. А вот тут — просто лес, с полянами. Берёте на складе Отряда маркерную ленту — ты видел такую, ей полиция зону оцепления на прошлом выезде отмечала — и с запасом, я подчёркиваю, с запасом “закрываете” нужную вам территорию, хоть с футбольный стадион размером. Только убрать потом за собой не забудьте. И если вы там случайно убьёте дикую свинью или волка, спустившегося с гор — никто вам и слова не скажет. Да, если будет что-то, связанное с огнём — притащите огнетушители. С автобусами сами разберётесь. Всё понятно?

— А это и это что за отметки — я ткнул в здоровенный серый овал недалеко от пригородов и отмеченную красным пунктиром зону на севере.

— Серая — городская свалка рядом с перерабатывающим заводом, — пояснил командир. — А красная… Официально там ничего нет.

— А неофициально? — не отстал я.

— Аномальная зона, куда лучше не заходить, — недобро усмехнулся взрослый. — Можно не выйти. Или выйти немного не собой. Или кто другой выйдет вместо тебя. Вообще-то там армейские патрули, но сплошного забора нет — слишком сложная местность, предгорья. Так что… лучше не испытывать судьбу.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я. — Мы приложим все усилия, чтобы ваша доброта вернулась сторицей.

— Ну-ну, — возвращаясь к своей обычной манере поведения, помахал руками педагог. — Посмотрим.

И только когда я уже открывал дверь, собираясь выйти из класса, он меня окликнул:

— Йоширо, не подскажешь, кто тебя надоумил? — он не сказал, на что именно, но догадаться было не сложно.

— Надо-умил, — раздельно повторил я — и, по возможности, скопировал кривую улыбку. — Вы. Когда сказали пользоваться своими сверхсилами как угодно — но получить результат. Я воспользовался.

И легонько постучал указательным пальцем по своему виску. Хех, надо было видеть эту кислую рожу в ответ! Н-да. А я просто решил повторить удачный ход — от добра ведь добра не ищут. И глядишь ты — сработало! Сарказм, если что.

В руках у Зэты пом-пом разразился длинной вибрацией, потом по дисплею побежали строки:

— Йоширо-кун, ну-ка, иди сюда, — поманил меня рукой к боксёрской груше Ичиро-сенсей. — Признавайся, отрабатывал “удар с выходом ки”?

— Отрабатывал, — вздохнул я. И чего спрашивает? Сам же задал всем это задание ещё в тот, самый первый мой урок.

— Показывай, — он отступил на шаг от спортивного снаряда.

Я послушно “хлопнул” по груше правой рукой, покосился на наставника, не обнаружил реакции и, дождавшись противохода, ударил левой. Как и обещал пом-пом, физические статы за последнюю неделю у меня подросли ещё на единичку — и прогресс застопорился. Но я продолжал бегать и посещать уличную спортплощадку ради турника — с выносливостью у меня по-прежнему оставалось туго: едва-едва выфармилещё одну единицу. И док Хаяте следующую обещал через месяц- и то, если не заброшу регулярно давать достаточную нагрузку.

Как-то раз поехали робот, вампир, самурай и русский попаданец в лес… Простите, не удержался! Вообще-то, с момента, когда я понял, что придётся устраивать рекогносцировку с ночёвкой, и до собственно “поехали” прошло аж две недели. Удивлены? Я сам в шоке, блин! И ведь не сказать, что кто-то специально тянул время. Просто… Пришлось решать слишком много вопросов разного калибра, чтобы не прокататься впустую.

Во-первых, я как-то упустил из виду, что у нас четверых вообще отсутствовали какие-либо вещи для автономного пребывания на природе — начиная с обуви и заканчивая банальной гигиеной. Я уже не говорю, что подбор рюкзаков, палаток и прочего тоже лёг на мои плечи — накама моих в лучшем случае можно было использовать в качестве носильщиков и приятной компании во время шоппинга. Ничего не поделать: реальный туристический опыт никакие справочники и самоучители не заменят.

Во-вторых, необходимость в очередной раз вложитьсяпотянула за собой всё остальное: благодаря “Дредноуту” я теперь очень неплохо зарабатывал… Для школьника. Когда я озвучил бюджет, деньги на свои доли у Мелиссы и Зэты нашлись (и почему я не удивлён?), а вот у Синдзи… У мечника всё осталось по-прежнему — я про космический вакуум в карманах. Кое-как выручило наступление мая месяца — выдали следующую стипендию.

Друг-одноклассник меня в некотором смысле не уставал поражать. Парень ещё пацаном остался без родителей — выручил тренер по кендо. Молодой спортсмен изо всех сил тянул лямку, пока был в команде — никаких поблажек! Жизнь заставила его научиться замечательно шарить в таких вещах, как бытовой криминал и неписаные общественные правила низовых слоёв японского общества. Но при этом… Более пассивного в плане проявления инициативы индивида надо было ещё поискать!

Наставник при расставании сказал ему не рыпаться и перетерпеть три класса старшей школы? Вот так Син и собирался поступать. И будь что будет! Затянули в стихийно образовавшуюся боевую группу? Хорошо. Благодаря совместным тренировкам можно повысить шансы на выживание? Вообще супер! Новое оружие с использованием наличных суперсил? Только “за”!.. Особенно если кто-нибудь другой займётся.

Поручать что-нибудь, требующее от контактного телекинетика сначала анализа и теоретический проработки и только потом действия — идея не лучшая. Те же ботинки для похода в лес — не проконтролируй я этот вопрос лично, так бы он и поехал в туфлях от школьной формы. Ну потому что — “а что такого-то?”

С другой стороны, если объяснить логику ситуации самому и добавить мотивации — парень становился едва ли не идеальным помощником и напарником, как в нашей поездке в “Хилтон”. Не каждый человек способен простить пробитое паяльником плечо— даже если так было нужно. Или вот тренировки с Мел-тян: кендоист теперь регулярно, раз в четыре-пять дней “сдавал кровь”. Не без ворчания — но и без понуканий.

С Мелиссой всё проще… И одновременно — сложнее. Проще — потому что у алоокой в случае чего не возникало проблем посоветоваться с представителями своего Дома и получить адекватную помощь и поддержку, во всяком случае — информационную. Сложнее же… Скажем так, мне очень не хотелось переступить ту невидимую черту, после которой взаимовыгодное сотрудничество могло превратиться во что-то другое. И я сейчас отнюдь не про романтику.

У каждого клана есть свои секреты — это очевидно. А ещё у каждого мало-мальски твёрдо стоящего на ногахклана есть наёмники. Хотя по мне — таких юнитов стоит называть “пушечным мясом” или “расходкой”. Прокладкой между врагами и, собственно, кланерами. Они первые принимают бой в случае нападения, они же первые и погибают. За повышенный риск платят не только деньгами. Я бы даже сказал — деньги не всегда главное.

Продвинутое оружие, защита, медицина и средства выживания — иными словами, допуск к тем самым клановым секретам в утилитарной форме. Их ведь просто так не купить, а часто — вообще не купить. И именно они нужны попавшему в Отряд Содействия молодому и неопытному сверху. В третьем классе есть такой ученик… Или такая — не стал ненужные подробности выяснять у Хибики-семпая: у него же всё за деньги, хех. В любом случае, за возможность носить модную механоброню её счастливому обладателю пришлось заключить контракт на десять, может пятнадцать лет службы на клан без права досрочного разрыва.

А теперь давайте вместе подумаем — кто такая бордовая Фая? Оружие, защита, медицина и средство выживания. В самом деле — не латы же кровососам мастерить для своих наёмников-людей? А вот симбионт, частично дарующий вампирские возможности без глобальной перестройки организма — самое то.

Я верю в человеческую благодарность. Готов признать, что вампиры, несмотря на все их мутации — тоже люди. И что честный человек предпочтёт заплатить по счетам, если имеет возможность — пусть я спасал Мелиссу не из корысти и ничего за свой поступок не просил и не ждал. Я даже вполне допускаю, что Матриарх не знала, что я — типа “одарённый”, и что я с Мел-тян в одном интернате буду. В той форме, что она пребывает — ей явно тяжело общаться с людьми. Вот убийцу “птенца” выследить — самое то, ну и на обратном пути отыскать и поблагодарить добровольного помощника. Поблагодарить ровно настолько, насколько он заслуживает: “защита, метка, знак”. Не оружие, нет — зачем создавать лишние проблемы? Ведь это так просто — не дать инструкцию. Вот только она не учла, что на мне будет пом-пом.

Подарки не отбирают — это плохо сказывается на реноме клана. Возможно, глава Дома про меня уже благополучно забыла: надо иметь очень весомые поводы, чтобы добровольно стать гигантской летучей мышью ради усиления вампирских примочек — тут не до мелкой сошки. Но вот те, кто сидят пониже, вполне могут заинтересоваться мной: отхватил на халяву кусочек силы и тайн Дома. Не лучше ли такого типа пристроить так, чтобы удобнее было контролировать? Опять же — пусть Мел-тян защищает на выездах, мясо.

Чтобы так влипнуть — мне достаточно всего-навсего влезть в долги перед Мелиссой. Не денежные, разумеется. Попросить узнать, например, как пользоваться Фаей, или ещё чего. Может быть даже спросить какую-то фигню — а потом меня на улице встретит взрослый клыкастик, вручит папку или флешку с информацией в объёме большем, чем запрошенный. И с доброй улыбкой попросит проследить за “их девочкой” — “ну, понимаешь, чтобы ничего не случилось?” Не такой уж сложный фокус — а сколько профита. Нет, может, я себя напрасно накручиваю. Но…

Я же не в вакууме живу — вокруг люди. Сначала мой круг общения ограничивался несколькими врачами, но теперь-то есть одноклассники, соратники по отряду, форум фриков и нердов, к которому я сохранил доступ, разумеется. Есть Кэп, которому мне всё чаще приходится звонить — уже задумался о покупке сотового, есть продавцы на рынке и в небольших магазинчиках. Ну и додзё Сукагавы-сенсея до кучи. Все эти люди не молчат. И постепенно из оговорок, реплик и недосказанностей начинает на манер мозаики собираться цельная картинка.

Есть простой люд, куда сами себя относят якудзины — работяги, мелкие лавочники, ремесленники-индивидуалисты и так далее. Есть правительство и служащие на него — те же полицейские, армия, или, не к ночи упомянуть — налоговики. И есть кланы вплоть до корпораций — слой между первыми и вторыми. Кланы по мере необходимости “подпитываются” из простых смертных: нанимают менеджеров и инженеров, работников других специальностей и наёмников. Государство живёт, опираясь на кланы — им на откуп отдано всё хозяйствование, от банков до медицины, от заводов и до агрохолдингов.

Соответственно, когда дело доходит до защиты интересов — для государства сначала идут кланы и только потом, по остаточному принципу — неклановые граждане. Недаром, ох недаром нинкё-дантай не просто позиционируют себя как народных защитников: простые люди именно так их и воспринимают. Это за спасённой Мелиссой из Дома Алой Розы прислали детектива Нагахиме, который не поленился в мою школу сунуться, чтобы улик там нарыть — вдруг спасавший действовал в корыстных целях? Обычной же семье, в которой чуть не убили старшеклассницу, скорее всего через пару месяцев пришла бы бумажка “следствие закрыто за недостатком улик”.

Нет, если начнутся массовые беспорядки — тут-то реакция будет быстрой и суровой. Отчасти потому “сверху” и терпят якудзу, карая, по большому счёту, только за контрабанду и подделки: оптовая торговля — это же святое для клановых кошельков! А вот роль третейских судей, регуляторов низовой преступности и народных дружин только поддерживается.

Таким образом, в этом мире и в этой Японии нельзя быть “ничьим”. Правда, реальность — это не чёрно-белая картинка, так что каждый человек “принадлежит” зачастую нескольким фракциям: самые слабые кланы напрямую переплетаются с малым частным бизнесом, самые крупные — тесно связаны с правительственными структурами. Середнякам тоже не рекомендуется творить беспредел: не заплатишь по договору уборщику или там сисадмину — и у твоих врагов появится прекрасная возможность пользуясь прецедентом натравить комиссию по трудовой этике или ещё какую гадость. Ведь враги и конкуренты есть у всех, а за парнем в засаленной спецовке может стоять кто угодно!

Кое-как приткнувшись между рюкзаками в переполненном пригородном автобусе-шаттле я мысленно ставил галочки, чьим я умудрился успеть стать. Ну школа и Отряд — понятно. Алая Роза — надеюсь, всё же нет. Якудза — через додзё и, есть подозрение, через “Дредноут”: наверняка ведь Кэп отстёгивает за крышу, раз тут так принято. Тем более, что-то я сомневаюсь, что его компания платит налоги честно — скорее уж готов поставить на обратное. Ну и…

…Я нашёл взглядом практически повисшую на поручне Зэту и улыбнулся ей, в ответ получив застенчивую улыбку. После получения шестого “сердечка” и череды лечебных процедур (я продолжил тренировки падений) её поведение по отношению ко мне слегка изменилось… Стало увереннее, что ли? Во всяком случае, в прошлое воскресенье она меня практически поставила перед фактом, что мы вместе едем в Токийскую Национальную Библиотеку — такой вариант свидания пополам с полезной нагрузкой. Что ж, оставалось надеяться, что синта старается ради себя, а не Общности. В конце концов, вроде бы андроидам без надобности бойцы-органики. Да ещё и бездарные, как я.

Если мне кто-нибудь доверительно скажет, что ни в одном из параллельных миров не существует пригородных автобусов, не набивающихся в час пик на конечной на манер консервной банки — я ему, пожалуй, поверю. У японцев, надо сказать, вообще особое отношение к тесноте: маленькие комнатки, больше похожие на чуланы, никого не смущают, а на станциях скоростных пригородных поездов и вовсе работают специальные люди, чья должность буквально переводится как “заталкиватель внутрь”. А ещё говорят — советские автобусы были “резиновыми”. Это вы в Ниппоне на общественном транспорте не ездили!

И опять у меня с собой не оказалось и захудалого учебника: в этот раз не потому, что я не подумал про долгий однообразный путь, а просто ради снижения веса. Набрали мы с собой очень прилично: палатки, спальники, я и Син на двоих прихватили три единицы оружия. А ещё пару катушек той самой ленты для маркировки тренировочной площадки, еду (взяли разной и побольше — пикник же!), две аптечки, средство для розжига, средства от насекомых… В общем, четыре туристических рюкзака набили до отказа и ещё кое-что поверх привесили, и всё равно нашлось, чем руки занять. И ладно пока всё это вместе с нами электробус везёт — а ведь дальше придётся на себе тащить!

Тут мне остаётся только поблагодарить свою вторую молодость: график я сам себе составил в итоге такой, что каждый день с утра до вечера, иногда позднего — занят. Но, что удивительно — к концу недели… не устаю. Вот и сегодня: стоя в толпе ждущих автобус, понял — с предвкушением ожидаю поход по практически неизвестной местности с ночёвкой. И тяжесть на плечах не смущает, и возможные трудности — тоже. Хорошо быть шестнадцатилетним — на всё хватает сил! И даже воспоминания мои сейчас — как яркие картинки, а не привычные по последним годам прошлой жизни словно чуть присыпанные невесомой пылью “фотографии”….

Разумеется, в Национальную Библиотеку города Токио Зэта потащила меня не просто на свидание — почему-то синта продолжала до крайности стесняться своих чувств. Особенно когда я невольно допускал на них хотя бы намёк (по мнению старосты), или она сама что-то такое случайно демонстрировала. Отмечу: синяки и шишки я стабильно “приносил” из нинке-додзё каждые два-три дня будто по расписанию последние две недели, а электрополевая (или какая она там?) стимуляция-массаж от подруги-соратницы действительно помогала избавиться от них быстрее. Разумеется, при таком раскладе “смущающие” (по классификации синты) ситуации в медкабинете школы с нами случались едва ли не каждый день!

Зато “по делу”, оказывается, можно спокойно сесть рядом, касаясь плечами (под предлогом, чтобы я мог смотреть в раскрытый спутницей альбом или книгу), а перешёптываться и вовсе на ушко — ведь в библиотеке, ах, совсем нельзя шуметь! Я уже не говорю про случайные касания рук над страницами — Зэта “не палилась” только потому, что физически не могла краснеть, чем напропалую пользовалась. У меня, попаданца, подобные подростковые игрища вызывали искреннее веселье — по второму разу-то, ага. Но при этом в груди всё равно возникало приятное томление — может, не такое сильное, как у “честного”, в первый раз живущего подростка, но всё равно явственно ощутимое. Ну и багаж лет позволял мне в общении опираться на разум, а не на… то, что в штанах.

Наверное, я с энтузиазмом поддержал стартовавшую после достижения шестого “сердечка” юношескую игру “давай станем ближе друг к другу, только вот как?” со старостой ещё и потому, что конкретно к ней я не испытывал именно сексуального влечения, а вот как личность она меня привлекала. Гормоны в шестнадцать способны отключить даже самые тренированные мозги — проверено. Я сам себя неоднократно ловил, что непроизвольно пялюсь (хоть исподволь!) на красивых одноклассниц и училок, в голове представляя… Ну, вы поняли. Зэта же, как ни странно такое говорить про робота с искусственным интеллектом — и добивалась, и, одновременно, страшилась духовной близости. Той самой, без которой распадалась в течении максимум двух лет любая человеческая пара, как бы им хорошо друг с другом в постели не было.

Только не думайте, что я решил “завоевать” подругу “до конца” или рассчитывал на что-то прямо сразу серьёзное. Да, синта крайне быстро и удачно для меня присвоила мне высокий индекс доверия — буквально за месяц знакомства. Парадоксально звучит, но в моём нынешнем биологическом возрасте и многие люди так себя ведут. Считают, что полюбил — значит, на всю жизнь, душу раскрывать — так полностью и без оглядки! Ну и наоборот верно: враг — с ним никакого мира и нейтралитета, ненависть — до краёв! Идеализм плюс юношеский максимализм задают концепцию, так сказать. Даже если умом понимаешь, что неправ — чувства идут впереди рассудка.

В этом плане Зэте предстояло ещё много далеко не самых приятных открытий — раз уж она решилась пройти той же дорогой, что человеческие подростки. Узнать, и, главное, почувствовать, что объявленная “своей” вторая половинка может внезапно иметь диаметрально противоположное твоему мнение или пойти на принцип в пустяковом, казалось бы, вопросе, предпочтя ссору конструктивному разговору. А ещё делать эпические глупости, не разделять твоих устремлений и, внезапно, менять характер, иногда очень резко.

Пусть уж она лучше вместе со мной попадёт во все эти ситуации — я, думаю, смогу их сгладить, сделать не такими болезненными. Может, даже что-то объяснить. А то, что такие ситуации сложатся — это к гадалке не ходи. Я же сам их нагенерирую — нет, не специально, всего лишь потому что человек. И, если уж на то пошло — не самый опытный в отношениях тоже. Как вы понимаете, если бы я там, в прошлом мире нашёл себе не просто девушку, но спутницу жизни — не перескакивал бы с подработки на подработку целых десять лет…

Я поймал обеспокоенный взгляд от Зэты — видимо, от размышлений о возвышенном моё лицо приобрело слишком уж одухотворённое выражение. Пришлось успокаивающе улыбнуться — толпа пассажиров нас слегка растолкала друг от друга, и какая-то другая коммуникация доступна не была. Всё верно: куда-то меня мыслями совсем уже не туда унесло — то прикидываю, нужен ли я Общности как наёмник, то вот вообразил себя великим гуру отношений для андроидов, блин. Думать надо о текущих и будущих проблемах. А их у меня как-то даже с избытком. Хорошо, что кое-что можно переложить на плечи товарищей.

Поводом посетить Национальную библиотеку как раз и стало моё поручение синте разобраться с жёсткой пращой для Синдзи. Давать решение вопроса на откуп самому мечнику категорически не стоило — иначе результат можно было получить примерно никогда. Ну или после первого серьёзного боя, когда потребность в дистанционном поражении врага даст себя знать в полный рост. Честно говоря, я в тайне надеялся, что староста “считерит”, как с обучением медицине, и просто проведёт поиск по базам данных Общности на предмет нужной информации. Но то ли там не оказалось запрашиваемых сведений, то ли кому-то очень хотелось “почти настоящее свидание”…

Поиск на бумажных носителях ожидаемо затянулся: в книгах по истории не было формул расчётов для металки — в лучшем случае зарисовки исторических реконструкций, а до специализированных материалов типа монографий по нужному нам примитивному древнему оружию ещё добраться было надо. К тому же мы и друг на друга периодически отвлекались. Тут, наверное, нужно удивиться, что во вторник, спустя два дня, андроид всё-таки принесла мне чертёж адаптированной под округлые снаряды ручной копьеметалки — с размерами и нужной детализацией.

Не буду пересказывать, как я искал мастерскую, согласившуюся на требуемые работы по металлу, главное — в рюкзаке экс-кендоиста, тщательно завернутая в тряпки, лежала нужная загогулина, похожая на монтировку. Теперь ей предстояли полевые испытания. Если всё пройдёт удовлетворительно, можно хоть тут поставить галочку: решено!

Ичиро-сенсей разрешил спарринги — всем, кроме меня. Я продолжал учиться правильно падать и выходить из падения. Собственно, остальные пятеро из его группы именно так и начали свой долгий путь в рукопашники: первые два-три месяца отрабатывали падения и перекаты. С места, с бега, с прыжка, с прыжка с низкой крыши павильона — и так далее, далее и далее. Каждый раз в начале занятия дозволялось в точке приземления положить матрас-татами, но потом приходилось его убирать и в прямом смысле биться об землю.

Даже затрудняюсь сказать, что больше от таких тренировок уставало — тело или мозги? Я честно пытался “фотографировать” глазами рельеф площадки, выбранной старшим учеником додзё — но куда там. Особенно после четвёртого-пятого десятка перекатов или кувырков, когда башка становилась пустой до звона в ушах, и способность обдумывать что-то сложное махала ручкой. По словам сенсея, никакого способа как-то по другому пройти этот путь не было — только так, через боль от ушибов.

Мои одногруппники, пожалуй, охотно позлорадствовали бы, видя мои мучения — выученный в одно занятие “удар с выходом ки” мне не забыли. Только вот они и сами напоминали в конце каждой тренировки хорошо отбитые бифштексы — причём по большей части справлялись сами, в спаррингах. От мысли, что мне предстоит то же самое, уже у меня портилось было поднявшееся настроение, и приходилось напоминать самому себе, зачем я в это ввязался. Кстати, умение правильно падать мне сто процентов ещё понадобится на выездах отряда.

…Автобус остановился, пшикнули пневмоприводы дверей. Ага, какая-то промежуточная остановк… Фуу! Я скривился, и не один: в толпе пассажиров кто страдальчески закатил глаза, кто потянулся за платком. Вывернув шею, я всё-таки смог заглянуть в окно:

“Утилизация и переработка мусора”

Так это та самая свалка, которая у Ишимуры на карте обведена. Видимо, “шаттл” даёт петлю, завозя и вывозя рабочих со смен. Наш транспорт двинулся, я продолжал разглядывать пейзаж за стеклом. Глухой забор, а за ним, в отдалении, поднимающиеся один выше другого холмы, даже скорее — курганы. А над ними — множество кружащих чёрных точек: вороны. Ну понятно — мусор в пережигание идёт не сразу: то ли мощность у завода не такая большая, то ли просто накопили много всего прежде, чем открыли переработку. Ну и понятно, что гниющая легкодоступная органика привлекает птиц-падальщиков. Тут небось и одичалые собаки стаями бегают…

Промелькнувшая в голове мысль заставила меня сначала замереть, а потом постараться не пропустить немного истеричный смех наружу. Люди не поймут. А я вдруг понял, что ведь нашёл едва ли не идеальное место для кача Фаи: вот уж где иссушенные собачьи трупы не будут необычным дополнением к пейзажу! Да, мерзко и гадостно — но… Блин, настоящий данж, ахаха! Чёрт. Очень надеюсь, что мне придёт в голову другая идея, и сюда я не полезу. Другая идея… Как в играх… Канализация?! Тьфу, блин! Кажется, мне и впрямь пора на время забыть про все проблемы и просто расслабиться, отдохнуть. А то такое в голову лезет!

По мере того, как автобус удалялся от пригородов Токио, народ постепенно рассасывался. В какой-то момент стало возможно спокойно сесть, а когда мы выходили на одной из последних остановок маршрута — в салоне оставалось человек пять. У остановочного пункта не было даже лавочки под крышей — лишь на обочине ставшей двухрядной дороги, полускрытая ветвями кустов, пряталась табличка на столбе. Приехали.

Чего не отнять у электрического транспорта — вокруг него никогда не воняет выхлопными газами. После кондиционированного безвкусного воздуха внутри первый вдох у границы леса пошёл за бокал вина — под “закуску” из заполошного птичьего щебета и треска цикад. Ух! Словно в другой мир попал… Надеюсь, всё же нет. Судя по количеству иномировых беженцев в здешнюю Японию — мне ещё повезло нарваться на относительно нормальный континуум. Вот было бы “весело” очнуться в непригодном для жизни супер-мегаполисе синтетиков или среди вампирских “зомбей”, брр…

— Ну, куда теперь? — красоты природы на мечника не очень-то и подействовали.

— Примерно туда, — сверившись с компасом, махнул рукой прочь от дороги я.

— Примерно? — разумеется, Синдзи оставил подготовку маршрута другим на откуп. А теперь корчит гримасы — как всегда.

— Нам нужно найти место для стоянки — и это нужно сделать до вечера, — я выразительно посмотрел на солнце, светившее с западной стороны небосклона. — Сухая поляна и ручей рядом — лучший вариант, но и без воды обойдёмся, если что. Самый крайний срок — наступление темноты. Иначе придётся коротать ночь у костра вообще без крыши надо головой.

— Ну замечательно, — фыркнул одноклассник, перспективами отнюдь не обрадованный.

— Знаешь, Зэт-тян как-то не попалось в руки карт, где лес размечен с точностью до полян и ручьёв, — мягко намекнул ему я. — Потому придётся в какой-то мере положиться на удачу и случай. Но это — одна из весомых составляющих походной романтики! Идти вперёд, в неизвестность, затаив дыхание, предвкушать: что же найдётся за теми деревьями или за этим холмом? Вдохновляет, правда?

— Нет, — категорично отрезал парень. Мечтательно прищурившаяся от моих слов Зэта молча приложила руку к лицу.

— Тогда просто внимательно смотри по сторонам, — со вздохом посоветовал ему я. — Может, подходящее для тренировок место увидишь.

— И какое оно должно быть, это место? — то ли моего бравого товарища укачало в электробусе, то ли что.

— О, в этом вопрос я тебе полностью доверяю, — постарался изобразить как можно более умильную улыбку я. Поскольку, как я уже и говорил, актёрские таланты по большей части обошли меня стороной — получилось очень фальшиво, что, собственно, и требовалось. — И девочки — тоже!

На-ка, лови подачу, друг! А то решил тут разворчаться как старый дед, блин. Судя по тому, что кендоист поморщился и наконец заткнулся — шпилька достигла цели. Правильно, надо же и самому включать голову, а не только ждать, что всё решат без тебя.

У не-японцев бытует мнение, что японский архипелаг — это сплошные неприступные горы, между которыми кое-где есть ровные долины. И эти долины если не застроены высокотехнологичными мегаполисами — то распаханы. На самом деле всё обстоит иначе.

В Ниххоне более чем хватает пустующей земли, пригодной как для обработки, так и для поселения — даже на Хонсю именно горы занимают всего около тридцати процентов территории. Ещё шестьдесят процентов, включая предгорья, покрыто лесами (где ведётся добыча древесины, кстати), и только десять занято под города и хозяйствование. Более того, множество деревень и посёлков прямо сейчас продолжают успешно “вымирать”: где раньше занимались сельским хозяйством — сейчас все подались в Токио или, на худой конец, в Киото.

Потому, например, даже относительно недалеко от столицы вполне можно не только найти лесные зоны, не принадлежащие к заповедникам, но и нарваться там на вполне себе диких зверей, причём для человека потенциально опасных — о чём Ишимура, кстати, нас предупреждал.

Причин тут несколько, главные из которых — дешевизна импорта еды из Китая, Кореи и России и интенсификация сельского хозяйства. Из-за второго то же количество продукции можно выращивать на меньших площадях, а первое успешно создаёт конкурентное давление на местные фермерские хозяйства. Ну и опять же: работать клерком в Сити куда проще, чем свиной навоз убирать или бороться с вредителями на полях. И рисков меньше, и комфорта больше.

Лес уже в пятидесяти метрах от дороги казался нетронутым — словно тут до нас хрен знает сколько никто не ходил. Изредка сзади долетал шум не слишком часто проезжающих машин — но и он вскоре полностью слился с шелестом листвы на ветру. Я крутил головой, не забывая поглядывать под ноги — то и дело приходилось переступать через упавшие стволы деревьев или просто перешагивать через корни. Недаром настоял на тщательном подборе обуви — под подошвы попадались не только ветки и трава, но камни разной величины.

Птицы разорялись над нашими головами, один совсем охамевший то ли дрозд, то ли скворец попытался клюнуть Мелиссу в макушку — уж не знаю, почему именно её. На наши куртки то и дело садились, а когда и валились с веток насекомые — Зэта с хирургической точностью “вытащила из воздуха” здоровенного жука-оленя и, не останавливаясь, принялась его внимательно рассматривать, поднеся к самому лицу. Мне же пришлось отобрать у Синдзи туристический топорик — иначе вдоль нашего маршрута осталась бы не примятая трава, а настоящая просека. Заблудиться он, что ли, боялся?

Рюкзак за спиной поначалу изрядно мешал наслаждаться видами вокруг и самим процессом движения — отвык я от пеших походов. Ещё одним не самым приятным “открытием” оказался никак не отмеченный на карте, но ногами ощутимый подъём местности в сторону, куда мы шли — этакий “привет” от невидимых сейчас из-за листвы гор у горизонта. Но если попробовать не обращать внимания на неудобства…

Зелень сверху, зелень снизу, зелень по сторонам — самые надёжные барьеры, отделяющие рискнувшего покинуть городскую суету туриста от всех проблем, невзгод и разочарований. Временно отделяющие — ведь вернуться придётся. Но даже эта передышка — благословенна и так нужна! Когда читаешь книгу или смотришь фильм — грубая реальность только и ждёт повода ворваться в твой разум. Алкоголь вроде как помогает забыться — но на самом деле лишь отнимает у тебя те часы, которые ты мог провести сам с собой и близкими. И только лес в этом плане — честен.

Уйди подальше — и сотовые телефоны перестанут ловить сеть. Попробуешь задуматься о жизни и судьбе — и первый же встречный корень вернёт тебя в зелёную реальность. А запахи, бьющие в нос и кружащие свежестью голову? Треск костра, аромат дыма, что будет ещё неделю призраком виться за тобой. Бурление кипятка и незнакомый вкус совсем простых блюд, доверенных живому огню. Звёздный купол над головой — и пробирающая до костей утренняя холодрыга, когда выбрался из спальника отлить. Нет, у поставленной на паузу “обычной жизни” нет и шанса тебя достать!

…А коли пойдёт дождь, промокнет смена белья, земля станет скользить и размазываться под подошвами ботинок — тоже неплохо. Да, вместо отдыха будет борьба — с мокрым хворостом, не желающим гореть, с палаткой, которую придётся поставить вон в ту лужу… Или вот в эту — богатый выбор! С тоннами соплей в носу и робко намекающим на грядущую простуду горлом. С натёртыми мозолями — и хорошо, если только на руках. Зато какими милыми, уютными и простыми покажутся тебе по возвращению невзгоды, от которых ты пытался сбежать в чащу с рюкзаком!

Ручей, по-японски вежливый, заранее предупредил нас о себе мелодичным журчанием и плеском. Тот небольшой подъём, что стабильно ощущали наши ноги, не давал воде застаиваться, допуская лишь небольшие бочажки. Оттого струи казались абсолютно прозрачными, позволяя разглядеть каждый камушек и песчинку на дне. Опущенная в поток рука подтвердила наблюдения — пальцы немедленно заломило от холода.

— Полдела сделано, — заявил я, исподволь оглядывая свой отряд. Интересно, теперь мечтательно-задумчивое выражение поселилось на лице у Мел-тян, а вот синта скорее излучала бодрую сосредоточенность. И только наш мечник продолжал непонятно чем страдать. — Идём вверх по течению вдоль русла, здесь наверняка есть подходящие местечки для двух палаток… Син, всё нормально?

— Оно, — вместо ответа ткнул он пальцем куда-то вперёд.

— Что — “оно”?

— Место для тренировки.

Ах, это, оказывается, было не страдание, а напряжённая работа разума! Я проследил взглядом указанное направление, попытался понять, чего я вижу… Мысленно отвесил себе пендаля, напоминая, что я — в Японии и растительный мир тут от привычного мне по России отличается, хоть есть и много общего.

— Бамбуковая роща? — на всякий случай переспросил я. — Место для тренировки?

— Тамэсигири, — в одно слово ответил мне кендоист. Помялся под тремя внимательными взглядами и выдал, как ему показалось, неотразимый аргумент: — Мастера меча уходили испытать своё мастерство в такие места, я читал…

— …В манге, — закончил я за него. Ох, и смех, и грех.

— В основанной на реальных исторических событиях манге! — внезапно совершенно по-детски надулся друг, очень мне напомнив сейчас незабвенного Слэя из “Дредноута”.

Тамэсигири, если кто не знает, переводится на русский как “пробная рубка” или “тестовое разрубание”. Самураи действительно так испытывали новоприобретённые катаны… Иногда. Обычно же рубке бамбука предпочитали более, скажем так, приближённые к боевым мишени: свежие трупы, например, или пленников, если были. А если не было — то самурай вполне мог зарубить первого встречного серва для этого самого “тамэсигири”.

Обычно, правда, ради “испытания” на улицу самурай выходил вечером — даже по средневековым меркам убийство без мотива считалось преступлением и средь бела дня взять и порешить кого-то у всех на глазах было не слишком разумно. Ещё местный владетель, глядишь, в суд потащит. Другое дело — в подступающей темноте. До сих пор поговорка осталась: “купленный утром меч должен быть использован до заката солнца!”

— Может, с бамбуком — неплохая идея? — поглядев на меня и на отвернувшегося мечника, аккуратно предположила Мелисса. — Он твёрдый, упругий и быстро вырастет вновь, если его… поломать.

— Да, Син действительно отлично придумал, — подавив тяжёлый вздох, “признал ошибку” я. Детский сад, блин! У одноклассника, так и демонстрирующего нам свой затылок, аж плечи расправились под лямками рюкзака. — Давайте обойдём рощу вдоль ручья — может, с той стороны найдётся и нужная нам для стоянки поляна.

Н-да. Лидер из меня… тот ещё. Знаете, чего Синдзи так корячило? Он есть хотел. Растрясло в автобусе, надо полагать, и, вообще, времени порядочно после обеда прошло — а организм молодой и растущий. Но признаться о “грызущем рёбра” желудке вслух, да ещё и при девушках? Не-ет, ни за что!

Вот и выплёскивал своё раздражение вокруг, пугая цикад кислой рожей получше репеллента. Зато когда полянку мы всё-таки нашли (как я и предполагал, чуть выше по течению от бамбуковых зарослей), и поступило предложение по-быстрому перекусить перед разбивкой лагеря — вот тут-то бедолага и оторвался по полной программе. Самое главное — всё понял не только я, но и обе наши красавицы. Девушки с серьёзными моськами и преувеличенной заботой подсовывали парню всё новые питательные батончики, которые я взял специально, если приспичит погрызть на ходу — и про себя покатывались со смеху, многозначительно переглядываясь. Но мечник, конечно, именно этого не заметил.

Расплата за сытость пришла незамедлительно: солнышко начало ощутимо клониться к закату, надо было в темпе всё распаковать, поставить палатки и организовать кострище. И кое-кому с полным брюхом и внезапно накатившей оттого сонливостью (свежий воздух!) пришлось героически превозмогать собственную физиологию.

Благодаря моему опыту установка палаток не превратилась в отдельный квест — мы покончили с этой проблемой быстро. А вот процесс складывания костра затянулся — тут я, наоборот, решил передать свои знания и всё подробно объяснить: и зачем мы в ледяной воде выискивали крупные камни, и как правильно складывать будущие дрова — “шалашом” там или “колодцем”. Бамбук, кстати, отлично пошёл на колья и перекладину для подвески котелка — так что уже недаром мы прицепились к этой роще…

Надвигающиеся сумерки и поднявшееся вверх красно-оранжевое пламя, то и дело плюющееискрами, завершили обряд туристической магии. Даже я то и дело ловил себя на том, что “залипаю” на огонь — а уж троих моих спутников и вовсе словно заворожило. Ничего, с котелком я вполне справился — а уж забросить макароны в кипяток и вывернуть туда же банку тушёнки следом любой дурак сможет.

Вот теперь праздник живота наступил у всех — кроме, конечно, Зэты. Под влиянием момента и под ароматный дым костра кулинарный ужас, способный убить итальянского повара одним фактом своего существования, был уничтожен во мгновение ока.

Пока я ходил полоскать посуду в ручье, завязался какой-то ленивый обмен ничего не значащими репликами. Но вот вода вскипела повторно — и я щедро сыпанул в неё заварки, теперь уже покушаясь на убийство куда сильнее: ведь до ближайших правоверных японцев-чаелюбов тут считанные километры. Густой аромат ударил по обонянию, я потянулся за половником (его я тоже не забыл отмыть)… И наткнулся на три протянутые походные чашки.

— Только не обожгитесь, подождите и потом подуйте сначала, — выдал я когда-то на собственном опыте усвоенную мудрость. Вотще, разумеется — и Син, и Мелисса начали характерноглотать воздух, пытаясь остудить ошпаренные языки. Ну конечно, какой же поход — и без этого? Это как экватор переплыть в первый раз и не окунуться в воду с головой!

— Ну как? — я с сомнением покосился на Зэту, приложившуюся к своей кружке. На моей памяти она впервые что-то из пищи или напитков пробовала. Хотя, помнится, работница стенда синтетиков в шестом корпусе Национального музея тоже заваривала чай на всех троих. Но там до питья так и не дошло — слишком уж откровения вышли… волнительные.

— Вода и пища мне не нужны, но вкус я могу… — андроид чуть замялась, и уклончиво закруглила фразу: — …обработать.

Она втянула носом поднимающийся над горячим напитком парок и куда более уверенным, довольным тоном, закончила:

— И запах!

Интересная информация. Раз так — не купить ли мне одеколон, а то я тут девушку на свидания иногда вожу… Блин, нашёл о чём думать!

— А как насчёт держаться на воде? — в ручье рядом и курицу было сложно утопить, но мало ли что на выездах отряда случится. Как-то я совсем упустил из виду столь важный параметр для сокомандника, как плавучесть. Понятно, что вода для неё не страшна сама по себе, но всё равно нужно выяснить.

— Могу и плавать, и нырять, — подтвердила электронная девушка. — Но последнее — не глубже десяти метров.

— Счастливая! — как я понимаю, с обожжённым языком мечник остался в меньшинстве — алоглазую в очередной раз выручила её регенерация. — Я так плавать и не научилась. А Маринэ-сенсей ведь обещала, что в июне от школы будет поездка на пляж! Так и просижу всё веселье под зонтиком на песке…

Ну да, бледнокожие вампиры, как и обычные светлокожие люди, на солнце обгорают только так. Если кремом не воспользуются, разумеется.

— В солёной воде плавать гораздо проще, она сама держит, — решил на всякий случай обнадёжить соратницу я. — И, если хочешь, мы тебе поможем…

— Обязательно поможем! — решительно подтвердила синта.

— Да-да… Поможем! — с какой-то уж слишком большой задержкой отозвался мечник, заставив нас перевести на него взгляды.

Так, и почему это мы прячем глаза и ёрзаем? А, кажется, знаю: кое-кто уже успел представить наших спутниц в купальниках, а может — и не только их.

Мне пришлось помотать головой, избавляясь от присланных воображением образов. И надо будет рюкзаки в палатке уложить между моим и Сина спальниками — а то, блин, приснится соседу что-нибудь “горячее”, и я проснусь от слишком пылких мужских объятий. Спасибо, друг, но нет. Лучше замёрзнуть у палаточного бока!

Невезучие бамбуковые заросли пострадали ещё до того, как мы обернули рощу лентой Отряда: из нижних колен этой супер-травы получилась отличная мишень для метания. Всего-то и надо было наискось стесать топориком один конец и потом вбить в землю вплотную друг к другу. А чтобы пустотелые и довольно лёгкие сегменты стеблей лучше сопротивлялись попаданиям — пробили перемычки и засыпали внутрь котелком песок из русла ручья (заодно оттёрли от нагара, ага). Собственно, мы прямо под высоким берегом “сваи” и забили — чтобы снаряд из пращи, в случае чего, не канул бесследно в лесу, а влетел в невысокий косогор.

Бамбук рубить и обрабатывать с помощью даже самого простого инструмента оказалось очень удобно и получалось побыстрее, чем с деревом аналогичной толщины — помогало пустое пространство в центре стебля. Впрочем, не сказать, что по твёрдости и прочности эта многолетняя трава чем-то уступала своим древесным сородичам. Мне вот пришлось со всей силы метнуть всё тот же топорик в только что построенную мишень, чтобы он воткнулся, а не отлетел, отрикошетив.

Прежде, чем выдавать металку владельцу, за неё взялась Зэта. Вложила в “ложку” один из вытащенных из ручья небольших булыганов (мы их много накопали, пока черпали песок), примерилась, покачала в руке… И с треском влепила прямо в центр неровного “заборчика” из стеблей! Пока андроид повторяла Синдзи вычитанные в библиотеке подробности об использовании жёсткой пращи, я не поленился подойти и посмотреть. Неплохо так — стенка столбика треснула по всей длине! Если бы не песок внутри — пожалуй, и пробила бы, разве что не навылет.

Первый камень, пущенный мечником, улетел куда-то в лесные дали, перелетев ручей. Второй вообще ушёл почти вертикально в зенит — точнее, так показалось, потому что назад он не вернулся, видимо, упав где-то недалеко за пределами поляны. После пятого снаряда дело пошло на лад — из следующей пятёрки четыре взрыхлили землю косогора и один задел крайний столбик мишени.

— Хрряп! — ого, почти в центр! Мокрый песок коричневыми струями потёк наружу сразу из двух соседних столбиков, получивших пробоины по месту попадания.

— Хряпк! — макушка одного из соседних разлетелась деревянно-песчаными брызгами.

— Хрррпф! — ещё один стебель треснул пополам, получив камнем под самое основание.

— Кажется, я понял, — крутанув в руке металку, сообщил нам парень.

— Тогда — вот, держи боевой, — достала из рюкзака свинцовый шар синта и надорвала обёртку. Я предусмотрительно обернул каждый из четырёх снарядов бумагой: мягким, но тяжёлым металлом можно было рисовать как мелком и на бумаге, и на ткани — пусть лучше пачкается то, что не жалко.

Некоторое время экс-кендоист примеривался к новому весу в руке — вот такими шариками в древности пращники могли пробивать любую броню на зависть лучникам. Если бы не стоимость свинца, космическая по тем временам по сравнению со стрелой — ещё неизвестно, как пошла бы история вооружений в мире. Синдзи медленно отвёл назад “ложку” метателя…

— ДАХ! — сам замах я, как всегда, не разглядел — контактный телекинез делал его молниеносным. А вот результат попадания — отлично. В центре забора появилась даже не дыра — щель шириной в несколько бамбуковых стеблей. Верхушки этих стеблей крупной щепой и осколками валялись среди разлетевшегося и в нашу, и в другую сторону песка. Пожалуй, больше повреждений полотну мишеней можно было нанести только гранатой.

Я молча подошёл и похлопал ошарашенного больше всех друга по плечу, а когда он перевёл на меня растерянный взгляд — показал большой палец. Похоже, в нашей скромной боевой группе только что появилась тяжёлая артиллерия. Кстати, на счёт гранат — ведь их тоже метать можно. Или стеклянные шары с зажигательной смесью. Определённо, надо подумать на этот счёт.

В понедельник вечером я всё-таки заставил себя разобрать рюкзак. Ну, как заставил? Развязал горловину и вывалил вещи кучей на пол. Последним на получившуюся груду, словно в насмешку, спланировал обрывок жёлтой маркерной ленты. “Внимание! Идёт операция Отряда Содействия Силам Самообороны Японии!”. Тьфу! Я подхватил обрывок и сжал в кулаке.

Да, щелчок по носу вышел знатный. Ой, да что там: полноценный удар бревном в лоб я получил! К счастью — выражаясь фигурально. Но эффект получился примерно таким же: растерянность и полное непонимание — куда двигаться дальше? Можно сказать, сегодняшний день я отучился больше по инерции…

Нет, так дело не пойдёт. Нужно опять собраться. Что бы не произошло — слабость недопустима! Её и без того во мне слишком много. Надо только собраться — и найти выход. Он ведь есть. А если нет — придумать, чёрт возьми, как его сделать! Хоть зубами прогрызть!

Что произошло? О, всего лишь мне указали на моё место. Самое смешное, остальные даже этого не поняли — а я постарался не показать, запер в себе. Смеялся и улыбался по дороге домой, и только тут позволил себе задвинуть рюкзак в угол, не разбирая. Потом ещё один день в школе, где я новыми глазами разглядывал соратников по отряду. Разглядывал, наконец-то поняв, какая пропасть между ними и мной. Между сверхом либо нелюдью — и нормальным человеком.

Понимал бы я это с самого начала — чёрта с два подружился бы с Зэтой и полез спасать Мелиссу! Так сказать — незнание сберегло. Хорошо, что по понедельникам у синты куча обязанностей по должности старосты — а то, чувствую, она засекла, что со мной что-то не так. Но расспросить, к счастью, не успела.

Надо что-то придумать — или всем моим трепыханиям грош цена. И достижениям, и сердечкам отношений — тоже. Сила. Я закрыл глаза. Банальная сила — вот чего мне не хватает. Сила, которую не дадут мышцы, сколько не качайся со штангой, пожирая тоннами анаболики и концентрированный белок. Нет, совсем недаром сверхи — именно “сверхи”. Сверхъестественные, недостижимые естественным образом.

…С моей подачи мы сначала свернули лагерь, потушили и забросали всё тем же песком до сих пор тлеющее кострище. Собрали мусор, безобидный прикопали, а пластик и плёнку забрали с собой. Подумав, не стали разбирать остатки мишени — мы сюда ещё вернёмся, а если и нет — само развалится на песок и щепки максимум за пару лет. И только после этого взялись разматывать маркерную ленту.

На самом деле (я тогда так подумал) небольшую рощу не нужно было ограждать всю. Однако альтернативой было ломиться сквозь бамбуковую чащу, что не только долго, но и глупо — как же, полезет взрослый человек между твёрдыми стеблями, гдеему и протиснуться будет за труд. В общем, обернули по периметру — и Синдзи взялся за свой меч.

После метания по мишени я не ждал чего-то прямо потрясающего. Оружие близкого боя — тот ещё анахронизм при наличии автоматов или одарённого телекинетика… Во всяком случае, я был в этом железобетонно уверен. И, как водится, жизнь внесла свои коррективы.

Экс-кендоист решил выпендриться, начав “тестовую рубку” с йайдо — это такой пафосный приём, когда удар наносится тем же движением, что мечник выхватывает клинок из ножен. Ещё и попросил Зэту, чтобы она ровно минуту засекла с момента первого удара — типа, он покажет всю свою скорость. Синта отнеслась к поручению со всей серьёзностью: встала сбоку от мечника, вскинула руку — и резко рванула вниз, подавая сигнал.

Я стоял от одноклассника сбоку и немного позади — и всё равно не увидел движения клинка. И не услышал — только ближайшие к Синдзи стволы бамбука начали валиться в стороны одновременно с первым шагом юного мастера клинка. Именно мастера — бездарь или человек, недавно взявший в руки меч, не смог бы прогулочным шагом двигаться вперед через с шелестом листьев появляющуюся прямо перед ним просеку! Да ещё и так, чтобы одеревенелые преграды рушились от корня влево и вправо, но не вперёд, мешая идти.

— Двести шестьдесят девять стволов, более трёх сотен ударов, — озвучила андроид результат. Контактному телекинетику не хватило буквально десяти секунд, чтобы пробиться через рощу насквозь.

— Такая тренировка? — несколько разочарованным тоном прокомментировала Мелисса, и прежде, чем ей кто-то успел ответить, подошла к стене бамбука рядом с пробитым мечником “коридором”.

На мгновение её кисти рук окутал клубящийся туман, стекающий по пальцам — и в следующую секунду она двумя руками наотмашь влепила по стеблям перед собой, наклонившись вперёд. Я успел заметить “наросшие” на последние две фаланги и выдающиеся далеко вперёд знакомого бордового цвета когти!

В этот раз звук был — и ещё какой! Под вампирскими ударами бамбук буквально лопался и раскалывался с громким треском. Надо сказать, что моей однокласснице пришлось тяжелее, чем первопроходцу — ломать приходилось не только росшие на дороге “травинки”, но и те, что мечник срубил ранее и заставил упасть в эту сторону от своей просеки.

— Минута прошла! — крикнула соратнице Зэта. “Коридор” у алоглазой получился наполовину короче — но и результат совершенно другой: те невезучие бамбуковые побеги, что упали от ударов по направлению движения, а не поперёк, оказались размолоты в длинные щепки. Ходячая мясорубка — вот что из себя представлял вампир, вышедший на боевой режим. Остаётся только порадоваться, что их “зомби” остались в том мире, откуда клыкастики сбежали — совершенно не горю желанием познакомиться с существами, в которых может увязнуть подобная фарш-машина.

Пока до меня доходил весь масштаб случайно устроенной демонстрации силы, староста подобрала крупный “обрезок” ствола, покрутила в руках, постучала костяшками пальцев, зачем-то задумчиво посмотрела на меня — и перешла к нетронутой стороне рощи. У самых стеблей она зачем-то встала в подобие боксёрской стойки, сжав кулаки…

Удары Мел-тян я успевал разглядеть, движения телекинетического клинка — нет. Кулаки Зэты оказались примерно посередине — я увидел размазанную от скорости дугу. И бамбуковый ствол в месте попадания… взорвался мелкой щепой и пылью! На одном ударе андроид, понятно, не остановилась.

В отличие от “соперников” робот била не абы как: режущего оружия у неё не было. Потому каждый удар прилетал несчастной траве, на свою голову решившей вырасти на десять-пятнадцать метров вверх, в “слабую точку” в районе узла. Отчего оставались высокие пеньки с размочаленной макушкой — и падающая в сторону (но не вперёд!) вершина. Сбитые ранее другими стволы, оказавшиеся поперёк дороги, девушка перебивала в двух местах.

— Синдзи-кун выиграл по боевой эффективности, — подытожила электронная судья, выходя из своей просеки. Две третирощицы просто перестало существовать.

— Боевая эффективность против травы-переростка? — скептически уточнила Мелисса, едва не заставив было задравшего нос мечника подавится воздухом. — Йоширо-кун, это — всё?

— На сегодня, — уточнил я, медленно проникаясь масштабами увиденного. — Мы же больше на разведку поехали — найти подходящее место для тренировок. И мы его нашли…

— И уничтожили, — самокритично оглядела в том числе и своих рук дело вампирша.

— Бамбук обыкновенный растёт по семьдесят сантиметров в сутки и очень быстро даёт новые ростки из многолетних корневищ, — успокоила алоглазую синта. — Через две недели о нашем вмешательстве в экологию только поваленные стебли и будут напоминать… Йоширо-к-кун?

— Ничего, — пришлось встряхнуться. — Просто задумался. Возвращаемся к шоссе — как раз к автобусу успеем. Только давайте вдоль русла ручья возвращаться — узнаем, где он дорогу пересекает, чтобы второй раз наугад не блуждать.

…Если так подумать, то что-то подобное импровизации ребят я могу повторить. Нужно купить бензо… в смысле, аккумуляторную пилу, защитные очки — каска у меня уже есть, прихватить свою робу монтажника и потренироваться, конечно, чтобы себе на голову ничего не уронить. “Подготовка” — вот ключевое слово. Подготовленный человек может убить любого сверха, любого пришлого — особенно если противник не ждёт атаки. Зато походя, спонтанно, любой сверх закатает в бараний рог даже самого обученного и опытного, но не рассчитывающего на бой неодарённого.

Вот почему школьников из Отрядов бросают на противников, не снабдив ничем, кроме толики теории, и вдолбив в головы императив “слушаться командира”. Суперам и гражданам-гостям просто не нужно готовиться к возможным стычкам отдельно — они к ним потенциально готовы всегда. Сила солому ломит. Ну, или столкнётся с примерно равной силой нарушающего закон и порядок одарённого.

Син с помощью своего клинка может не только бамбук и людей резать — двери, если они не из брони, дерьмовые внутренние стены большинства здешних построек сразу сдадут против хорошей стали и телекинеза. Зэта не только кулаком может чужой череп разбить на манер глиняного кувшина, если очень приспичит — у неё всё тело малоуязвимо. У Мелиссы кроме когтей (и наверняка ещё чего-то) — кровавая регенерация и отличная скорость реакции и движений. Это не считая неплохого шанса захватить чужое тело в самом крайнем случае.

Тот псих-менталист в пижаме на крыше Хилтона давно уехал кукухой — но как я его сейчас понимаю! Не просто так он заставил своего оппонента крушить всё вокруг вместо того, чтобы тихо приложить ментальным ударом или банально прирезать из своего замечательного инвиза. Это была расплата за разницу в грубой силе, за рубеж, который безумцу никак не перейти — показать всю бесполезность силового дара перед интеллектуальным, и только во вторую очередь — способ вообще никак не засветить своё участие в убийстве. Интересно, менталист не в Отряде, часом, свою фобию когда-то заработал?

Я попытался, вроде даже успешно, сбить команду. Придумал, как отработать базовую тактику взаимодействия, выбрав для себя роль действующего из-за спин других бойца поддержки. Но все эти приготовления тупо бесполезны, потому что в случае столкновения мне тупо будет нечем ответить на прямую атаку. Не хватит сил её пережить, когда остальных только потреплет.

Надо понимать, что выезды — это не “правильная война”, это патрули, участие в обысках зданий, нейтрализация сошедших с нарезки одарённых в городе. То есть тыл всегда будет понятием весьма условным. Ещё и командир, наш “любимый” Ишимура, запросто может послать меня в паре с кем-то на условно-безобидное задание типа проверки комнат — и всё, за одной чужой спиной я просто не спрячусь. Вопрос — что делать? И вопрос не праздный: обнаруженную, нет, наконец-то в полной мере осознанную уязвимость я должен как-то прикрыть в кратчайшие сроки! Иначе нет смысла остальным заниматься…

Впрочем, как будто у меня такой большой выбор есть. Симбионт вампиров, Багровая Фая. Оружие и одновременно защита вампирских наёмников. Мне придётся разобраться, как раскрыть её потенциал — либо продаться в один из кланов. Или сдохнуть через одиннадцать месяцев на одном из первых настоящих выездов — но этот вариант я даже не рассматриваю. Что ж, похоже, меня ждёт частная городская свалка ака “накопительный склад отходов под открытым небом у центра переработки мусора”. Что ж, спасибо матриарху Дома Алой Розы хоть за этот шанс не попасть в кабалу.

— Йоширо-кун, а ты уже решил, куда мы пойдём в это воскресенье? — немного робко спросила у меня Зэта. — Или опять поедем в лес?

Я застыл, так и не спустив ноги с кушетки. Сегодня прошёл очередной раунд дурако… то есть меня-валяния — и синяков и ссадин я “принёс” едва ли не больше, чем обычно. Хотя сначала едва не забил на тренировку в додзё: под влиянием момента решил было, что налаживание контакта с якудзой практически потеряло актуальность. Хорошо хоть вовремя опомнился: да, автомат не даст желаемой физической силы — но как раз это оружие за счёт темпа стрельбы в любом случае останется серьёзным аргументом против практически любых человекоподобных противников. А что до рукопашного боя — так умение правильно упасть для меня будет серьёзным подспорьем в случаях столкновения на малых дистанциях. Да и на больших тоже — уйти из-под обстрела, закатиться за угол… Так, ну и что мне отвечать-то?

— Знаешь, — начал я… и запнулся.

Сказать “я как-то не планировал?” Это, конечно, правда — воскресная демонстрация силы основательно выбила меня из колеи. Точнее, не она сама. Вот уже больше месяца я напрягаю все силы, в том числе и моральные, чтобы как можно лучше подготовиться к неумолимо надвигающимся проблемам. И не сказать, что все трепыхания — впустую: работу нашёл, обзавёлся друзьями в школе, многое узнал об этом мире… Блин, даже девушка появилась! Ну и что, что из металла и композитов — девушка же. Которую я сейчас своим собственным глупым ртом едва не послал нахрен. Во всяком случае “я перенервничал и как-то про тебя забыл” — именно так и прозвучит. Перенапрягся и сорвался? Моя проблема, не её. Ладно, попытка номер два.

— Мне нужно… — “сказать тебе кое-что важное”, ага. Идиот!

То-то глаза у синты стали большие и испуганные: прямо идеальную фразу нашёл для вступления! Ту самую, после которой обычно следует сакраментальное “нам надо расстаться”! И ведь теперь что я не скажу: “у меня появились дела” или “на этой неделе, похоже, не получится” — всё будет понято как попытка дать задний ход в завязавшихся отношениях! Чёрт. Ну? Как выкручиваться? Я не готов вот так развалить боевую группу — пусть она для меня сейчас бесполезна. Если… Нет, когда я решу свою проблему — товарищи, способные прикрыть спину, будут ой как нужны. Да и вообще… Некоторая близость с Зэтой сложилась скорее спонтанно — но я ей дорожу. И Зэтой самой — дорожу тоже!

— Мне очень нужно выговориться, — с нажимом повторил я. — Можешь меня выслушать?

— Конечно! — испуг сменился тревогой.

Но, если можно так выразиться, нормальной тревогой — за меня, а не ожиданием, что я её бросить решил. Н-да. Пожалуй, начинать с “я вдруг понял, что слабак” не стоит. Вдобавок, я сказал “выговориться”, а это подразумевает длинный разговор, поддержку участием, а не вываливание на собеседника проблемы. Ещё воспримет как просьбу о помощи — а в долги Общности я влезать хочу ничуть не больше, чем Дому Алой Розы… Проклятье! Кажется, мне и впрямь нужно выговорится.

— Четыре с половиной месяца назад я очнулся в палате интенсивной терапии частного госпиталя. Совершенно не понимая и не помня, как я туда попал…

Слово за слово — и я рассказал синте почти всё. Про то, как мне поставили “диагноз” в обладании суперсилами, про спасение Мелиссы — и так далее. Про нежелание связываться с кланами, про неудачную попытку найти возможность свалить из Японии. Только факт попадания и прежнюю жизнь я оставил за скобками — вот в эту тайну я никого посвящать не собирался. Разумеется, я слегка передвинул акценты — не оговаривать же самого себя? Пусть побудительные мотивы у меня по большей части были эгоистичные — реализовать я пытался взаимовыгодное сотрудничество.

Ну и как бы — мне в самом деле не наплевать на друзей. Свои переживания я тоже подал как нежелание подставить собранную команду — ребята ведь тоже на меня рассчитывают… Во всяком случае по умолчанию полагают, что некого Йоширо в случае чего не снесёт одним чуть более громким хлопком.

— …Вот так, — наконец закруглил свой спич я, мельком глянув на часы на стене медкабинета. Ох ты ж мать! Два часа трепался! Но… Ведь действительно легче на душе стало. Что ж, известная штука: психологические приёмы работают даже тогда, когда ты о них прекрасно знаешь. — Очень неприятно было почувствовать себя слабаком.

— Но ты не… — запротестовала синта. Пришлось прервать её выставленной ладонью.

— Подожди возражать. Я знаю, что ты хочешь сказать: у каждого есть слабые и сильные стороны — и физическая сила и стойкость на удар далеко не всё. Это так, да. Но нас поставили в жёстко заданные условия, ограничили в манёвре — и не оставили возможности проявить мне свои сильные стороны. Точнее, проявить-то я их смог… Но этого попросту недостаточно. А на везение я полагаться не хочу — во всяком случае, пока я не исчерпал хотя бы теоретически доступный мне потенциал.

Мы помолчали. После такой… едва ли не исповеди я чувствовал себя опустошённым. Но чувство не вызывало дискомфорта — наоборот, я наконец ощутил, что готов дальше бороться за свою жизнь, не переступая через накатывающую аппатию и разочарование. Да, перспективы впереди туманнее некуда, но… Они есть. В конце концов, рейды на городскую свалку — далеко не самое плохое, что может случиться с человеком. Ведь успех, хех, выгула питомца — вопрос подготовки, а, как я сам для себя вывел, подготовленный человек ничем не уступает сверху. Справлюсь. Должен справиться. Главное — вовремя обнаружил слабое место в планах.

— Прости, если так выйдет, что у меня окажется меньше возможностей уделять тебе внимание, — наконец озвучил я то, ради чего затеял всю беседу. Иногда приходится идти длинным путём, о да. — Не знаю, на сколько затянется “прокачка” — но в любом случае это временная трудность.

— Я понимаю, — Зэта, разумеется, довольной таким поворотом событий не выглядела… Во всяком случае я так думал до следующей её фразы: — А ты твёрдо решил покинуть Японию после совершеннолетия?

Что?! Уп-с!

— Это… один из возможных вариантов, — выдавил я из себя, лихорадочно соображая, что ещё сказать. Вот уж не думал, что синта придаёт такую значимость набранным мною шести сердечкам. Так, только — не врать. Я ведь заранее знал, что рано или поздно мои намерения и наши отношения войдут в противоречия, только не думал, что это случится так скоро. Что ж, лишний повод постараться преподнести всё предельно мягко… и честно. — Конечно, до того, как я покину школу, мне ещё надо дожить — иначе всё последующее станет бессмысленным… Но вот сама посуди — если я справлюсь, что дальше?

— Дальше? — андроид похлопала ресницами в растерянности. Неужели не подумала? Тогда в ней человеческого ещё больше, чем я полагал. — Работа. С-семья…

— Семья, работа, дом, — согласился я, вовремя прикусив язык на слове “дети”. — Обычная жизнь… В стране, где падение на голову спятившего одарённого или попадание в зону стихийного бедствия на порядок вероятнее, чем в других. Да и с работой… Кем я могу стать? После “Хиро” на элитные специальности вроде управленца в Токийском Технологическом Университете мне не попасть, да я туда и сам не пойду поступать. Значит, максимум — диплом инженера. А дальше — или вкалывать “на дядю”, или попытаться организовать что-то вроде своего “Дредноута Цифровой Ярости”. Или — “лечь” с кабальным контрактом под какой-нибудь клан. Причём крупным кланам я со своими скромными достижениями вроде без надобности, а более мелким… Ну, ты поняла. Сам я буду устраивать свою занятость или доверю кому другому — потолок уже очерчен. Не желаю спустить свою жизнь в качестве живого и разумного приложения к отвёртке, тестеру, гаечному ключу, клавиатуре или там столу и стулу клерка!

Ох нифига себе меня разобрало-то! А думал, что спустил все эмоции за предыдущие два часа.

— Как ты хочешь стать филологом, раздвинуть собственные горизонты понимания мира, так и я хочу стать учёным, — сбавив тон, признался я в мечте прошлой жизни.

Поблёкшей, основательно затёртой, почти забытой там — но вновь заигравшей красками здесь. Снова шестнадцать, снова открыты все дороги… Потенциально. Но не в Стране Восходящего Солнца, во всяком случае — этого мира. Проклятье, я даже сам себе не отдавал отчёт, как сильно хочу взять реванш у судьбы! А ведь, получается, именно в этом причина, почему я так впрягся. Такую бы работоспособность и мотивированность в мои те шестнадцать — я бы уже там докторскую писал бы! Да уж, разговор с девушкой вышел даже более результативным, чем я думал. Вот теперь точно всё — хватит с меня на сегодня откровений. И так до госпиталя в темноте уже идти…

— Но, как я и сказал — рано пока об этом. Промежуточная цель — успешно пережить службу в Отряде. Это моя стратегия. А тактика на ближайшее время… Прогулки по свалке.

Пока синта напряжённо размышляла, я всё-таки слез с кушетки — блин, почти сеанс у психолога получился, разве что стоило мне назад лечь для полного сходства. Сглотнул — горло пересохло, и уже давно, но я только сейчас почувствовал. Напился из-под крана — благо, в медкабинете всегда есть раковина. Поправил рубашку, потянулся за пиджаком от школьной формы… И Зэта молча перехватила мою руку. Пока я пытался сообразить что случилась, она ловко расстегнула ремешок пом-пома, демонстративно отложила прибор на стол и, не отпуская, потянула за собой в коридор, не забыв захлопнуть дверь кабинета.

— Ты ведь не думаешь, что я отпущу тебя одного бродить по свалке? — спросила она меня строго. И не дав даже рта раскрыть, с нажимом добавила: — И не вздумай решить, что это помощь Общности — обижусь! Завтра жду от тебя список того, что мне нужно приготовить для участия в нашей псовой охоте.

И опять я не сумел вставить ни слова. Говорить вообще сложно, когда тебя целуют в губы. Спустя минуту кибернетическая девушка резко отстранилась, кивнула мне — шла бы речь о человеке, сказал бы “пытаясь восстановить дыхание” — и ушла в сторону выхода из учебного корпуса. А я ещё минуты две, наверное, пытался навести порядок в мыслях и чувствах — а то эти заразы носились в моей голове, как сумасшедшие. Когда я вернулся в кабинет за вещами и взял пом-пом в руки, на дисплее обнаружил следующую надпись:

На будущее: я не вуайеристка какая, понимаю, когда надо отвернуться. И не ханжа.

Никаких смайлов не было, но тон фразы показался мне обиженным. М-да. Стоило мне надеть прибор назад на запястье, написанное сменилось на:

Поцелуй… Опять же, если бы речь шла не о синтетической форме жизни — сказал бы, что он у Зэты был далеко не первым. Выполнила его староста уверенно, с чувством и технично. Тьфу, рассуждаю как великий эксперт в поцелуях, блин… Короче, мне понравилось. Не в последнюю очередь потому, что конструкторы головы не ограничились только мимической маской, но и полагающейся анатомией за ней. Очень точно копирующей человеческую — во всяком случае, тактильно. А вот… м-да, “на вкус” мою подружку перепутать с обычной девушкой не получилось бы. Но одновременно и чувства отторжения не возникало, просто… была разница.

Сильно подозреваю, подобная проработка — дело рук почивших в бозе создателей разумных роботов. Люди ведь вечно озабочены всякой фигнёй, и пройти мимо сексуального использования человекоподобных электронно-механических помощников ну никакне могли. Так что, думаю, “предки” Зэты могли похвастаться телами, куда более точно копирующими внешность людей, а сами роботы, получив разум, отказались от такого внешнего вида, чтобы, как его там… не стать мишенью объективации[62].

Да-да, замечательный выверт человеческой психики, мастерски использованный разумными роботами: чтобы не стать в глазах человека “предметом с определённой функцией” нужно выглядеть… более предметом, но с демонстрируемым нелинейным независимым поведением. Тогда лёгкий, тщательно выверенный количественно когнитивный диссонанс постоянно напоминает живым окружающим, кто перед ним… Короче, проехали.

Кстати, несмотря на то, что имитации кожных покровов на других частях тела у (теперь уже очевидно — моей) девушки не было, обнимать её всё равно оказалось приятно. Обшивка корпуса тела под одеждой слегка поддавалась под пальцами, создавая и для рук ту же картину ощущений, что лицевая маска для губ и языка: с человеком не перепутать, но это совсем не мешает.

В общем, я понял, что совсем не прочь повторить опыт — можно более вдумчиво. А закрадывающиеся мысли о том, как выглядит раздетая синта, старался от себя гнать. Рано пока… И я ещё не очень уверен, какие чувства испытаю: сексуальный интерес или инженерный восторг? Впрочем, что это я? Я же человек, а у нас совмещать несовместимое в голове — как два пальца. Тьфу! Сказал же — не думать!

В этот раз я поджимался по времени как мог, дважды уходил с уроков в середине дня — но всё равно подготовка к первому визиту в окрестности перерабатывающего завода растянулась до самого воскресенья. И это ещё быстро — задачка на поверку оказалась куда сложнее, чем вылазка в лес. Больше скажу: если бы не знакомый форум, где нашлось место городским диггерам, руферам и сталкерам — сильно сомневаюсь, что мероприятие имело бы шансы на успех вообще.

Да-да, в Японии тоже есть двинутые на голову типы, рискующие лезть в канализацию, старые подземные сооружения и естественные карстовые полости-пещеры — совсем двинутые, учитывая, как часто тут трясёт. Руферов особо вменяемыми тоже не назвать: чтобы проникнуть куда-нибудь на недостроенный небоскрёб или радиовышку прогуляться над бездной без страховки — нужно иметь очень особый склад характера. Или вот воркаутеры, придумавшие воплотить в реальность прыжки с крыши на крышу в стиле анимешных ниндзя — правда, последние обычно всё же сверхи, способные прыгнуть куда дальше обычного человека и не разбиться. Эту бы энергию и увлечённость — да в мирных целях…

Со сталкерами — а мне именно от них информация была нужна — получилось ещё более завёрнуто. Они сами себя делили на несколько групп, причём одни занимались “фановой слежкой” за кем-то (обзывая себя “Стелс”), другие обожали заброшенные строения и сооружения (наземные), а третьи специализировались на проникновении на разные необщедоступные объекты. Отдельно стояла… я даже не знаю, как назвать — секта, что ли? Идейные копатели мусора в поисках ништяков и полезного. Эти друг перед другом хвастались в своей закрытой ветке форума найденным или сделанным из найденного — учётка суперюзера позволила мне туда заглянуть.

Вот из постов “копателей” и “проникателей” мне и удалось надёргать максимум полезной информации — какую и где амуницию нужно купить, как подъехать, где дыры в заборе мусорного полигона (или можно сделать новые). И — главный улов: карта свалки и расписание работ служащих там бригад. Очевидно, что привлекали животных и птиц свежие пищевые отходы — соответственно, нужно было лезть в самый активно посещаемый сектор. Причём ночью.

Кстати, сетчатое заграждение со стороны леса регулярно валили не только люди, но и звери. Потому кроме собачьих стай, отдельных лисиц и даже волков ночью можно было нарваться на кабанов. Если собак до десятка вполне можно было отогнать треском электрошокера, то свиньи (что особенно возмущало копателей) вели себя совершенно по-свински, сами пёрли напролом и вели за собой расплодившихся на дармовой еде поросят (это, правда, ближе к середине лета). И встречаться с этими “незаконными посетителями полигона” на узкой дорожке очень сильно не рекомендовалось. Во всяком случае — без дробовика или чего-то сходного по действию. Кстати, некоторые копатели утверждали, что видели на холмах из отходов силуэт то ли медведя, то ли вообще “снежного человека” — но остальные над такими историями только потешались.

Что ж, похоже у кабаньей популяции намечались чёрные дни. Ну, что называется — ничего личного. Впрочем, я и на собачью стаю натравить Фаю не побрезгую, и на гигантскую крысу-мутанта — ещё одну легенду свалки. Медведь ли, гуманоид ли — это всё красная и горячая кровь млекопитающего. Главное — с людьми не перепутать, такими же сталкерами или там работниками ночной смены. К сожалению, тепловизор мне оказался сильно не по бюджету, но тут я мог надеяться на зрение спутницы — даже обычная, самая дешёвая камера “видит” в инфракрасном спектре — что говорить про глаза андроида?

Кстати говоря, идти вдвоём, причём с существом, превосходящим обычного человека в силе, стойкости к повреждениям и скорости реакции — это было очень хорошей идеей. Сам бы я звать Зэту участвовать в подобном личном деле не стал бы, но раз вызвалась — отговаривать ни в коем случае не стоило. Сломать ногу, поскользнувшись на горе отходов — самое безобидное происшествие по меркам свалки. Раз в два-три года сталкеры стабильно кого-то там теряли — причём с концами: ушёл человек, опытный, знающий, во вдоль и поперёк изученную “старую” зону — и пропал. С концами.

А вот чужие трупы, целые или обглоданные животными, копатели находили регулярно. Как в слоях мусора, так и явно забредших своими ногами. Из них добрую половину составляли самоубийцы (ответственные, свой собственный труп сразу выбрасывали, не оставляли полиции и соседям “подарок”!), а вот остальные… В общем, полиция тоже регулярно заглядывала на полигон “на огонёк” по вызовам сотрудников перерабатывающего предприятия — ещё один веский повод не шляться там днём. Милое местечко. С другой стороны, диггеры в канализационных коллекторах тоже много чего интересного находили, не исключая и трупы — и среди них успешных суицидников тоже хватало. Так что не свалкой, что называется, единой.

Япония, пожалуй, самая известная страна, где лишение самого себя жизни прочно вошло в культуру и традиции. Знаменитые строчки из “Бусидо” помните? “Путь самурая— это путь к смерти”. Ещё и местный синтоизм, в отличие от христианства, вовсе не протестует против самостоятельного ухода из жизни. В итоге, несмотря на катаклизмы, аварии на дорогах, теракты и прочие причины, самая частая причина смерти мужчин в “цветущем” возрасте от двадцати до сорока четырёх лет в Стране Восходящего Солнца — суицид[63]. Даже психованные сверхи не смогли переломить в этом мире ужасающей местной статистики.

Причём по части реализации самодеструктивного намерения нырок в канализационный коллектор или прогулка по свалке при луне — это ещё цветочки. Например, к северо-западу от горы Фудзи растёт лес Аокигахара — национальный парк, между прочим. Там плохо работают магнитные компасы, а деревья стоят столь густо, что потеряться можно буквально “в трёх соснах” — стоит отойти от туристической тропы. И вот среди этих мрачных пейзажей каждый год находят до сотни трупов — кто повесился, кто — отравился снотворным, но есть и передумавшие убиваться и не сумевшие выйти к людям.

Причиной свести счёты с жизнью может стать любая, с точки зрения материкового жителя, фигня: потеря работы, ссора с любимым человеком или там невозможность платить банку ипотеку. Доходит до того, что школьники, провалившие экзамены, прыгают с крыш, а музыканты, не сумевшие занять с новым альбомом топовые строчки в рейтинге — ложатся под поезда. Добровольно. Не находясь в состоянии наркотического опьянения. И несмотря на всю пропаганду правительства подобные поступки встречают только понимание у общества. Менталитет-с. Небось в Дома Вампиров очереди стоят на эвтаназию, а самые нетерпеливые через заборы лезут.

Так что, может, совсем и не зря чиновники сделали тут ставку на пришлых и легко раздают гражданство приезжим вроде моих родителей, разбавляя не самую здоровую культурную среду. С другой стороны, Отряды Содействия — практически отряды самоубийц, просто в супермягкой форме, где многие выживают. А глупые гайдзины-туристы небось ломают головы — как такая людоедская система в Нихоне вообще может существовать? Блин. Ещё одна причина свалить из этой замечательной страны нафиг, как только в возраст войду…

“Романтическая” прогулка на свалку началась с того, что пришлось проехать на остановку дальше — слишком палевно было сходить вместе с рабочими. Пришлось ещё и порядочный крюк заложить по полям, оврагам и буеракам, чтобы выйти к ограде в нужном месте. А перед этим — в подступающей темноте переодеваться прямо посреди леса, складывая “цивильные” шмотки в водонепроницаемые мешки… А потом закопать их, предварительно сняв кусок дёрна. Когда вырезанный квадрат с лесной травой лёг на место, я понял, что от синты мне лучше не отходить — без встроенного в её голову навигатора “закладку” просто не найду.

К забору вышли, когда совсем стемнело — мне пришлось светить себе под ноги кустарно доработанным до “шпионского” фонарём с жестяной маской-светомаскировкой. Впрочем, дорогу я бы и так нашёл — по запаху: маску респиратора пришлось натянуть сильно загодя. Сразу же стало понятно, что мощные кусачки по металлу не понадобятся — в ржавой рабице через каждые несколько сегментов зияли дыры, а в одном месте столб ограждения вообще подрыли и повалили. Какое дивное сочетание человеческого разгильдяйства и природного свинства. Как там в компьютерных игрушках оставленного мною мира было? Добро пожаловать в данж!

Запомните: если у вас есть хоть малейшая возможность этого избежать — не лезьте на территорию городских свалок! Даже если у вас есть опытный сопровождающий — уверяю, это не тот опыт, который вы хотите получить. И уж тем более — если такого человека нет. Даже если вы уверены, что всесторонне подготовились. А особенно десятой дорогой нужно обходить мусорные полигоны ночью.

…Для проникновения на территорию складирования отходов под открытым небом центра переработки я смог купить два комбинезона из нетканого полотна. Все такие наверняка видели — белого цвета, с прорезями только для ступней и кистей рук, с капюшоном. Надеваются как скафандр — “через горло”. Пришлось разориться ещё и на краску в баллончиках — чтобы не сверкать на все окрестности единственным светлым пятном. Вообще-то подобная защита считается одноразовой, но сталкеры вполне себе использовали такие штуки по нескольку раз.

На ноги — резиновые сапоги (бедный мой кошелёк), на руки — плотные перчатки, на лицо — защитные очки и респиратор. Для Зэты я сначала подумал вместо последнего ограничиться обычной плотной повязкой, но потом вспомнил про наш поцелуй, представил, что может быть в местном воздухе… И едва-едва смог отказаться от идеи всучить синте фильтрующий противогаз! Но и так получилось неплохо: если правильно стянуть шнуровку на капюшоне, то зазоров между краями ткани, защитными очками и маской респиратора практически не остаётся. С непривычки так разгуливать не слишком приятно — словно на тебя мешок натянули и заставили так ходить по улице (хотя почему — “словно”?). Но зато после возвращения от тебя не будут шарахаться, зажимая нос, встречные прохожие.

Свалка и издали не розами пахнет, но внутри, на собственной территории, ужасное амбре буквально пропитывает всё вокруг. Пропитывает — это не иносказание! Специфическая, сбивающая с ног вонь почти мгновенно въедается не только в одежду и волосы, но и в саму кожу работника свалки или сталкера. И если предметы гардероба можно с себя снять, то мыло и горячая вода помогают лишь отчасти. Единственный способ выйти с территории мусорного полигона приемлемым для общества индивидом — вот такой вот описанный мной прикид. И то, всё, что было под комбинезоном, тоже лучше с себя за забором сразу скинуть — всё-таки он не скафандр, какое-то сообщение с внешней средой есть.

Ещё раз спасибо форуму и ненормальным копателям, что помогли мне не познать все тонкости посещения спецобъекта на собственной шкуре! Мы с Зэтой вошли на территорию “данжа” готовыми настолько, насколько это было вообще возможно. Во всяком случае — я так думал. Реальность не замедлила внести свои коррективы.

Что вообще из себя представляет свалка, так сказать, топографически? Обычно это плоская равнина (ни в коем случае не углубление и не карьер — нужен постоянный проток воздуха!), куда свозят и вываливают мусор. Но вываливают не абы как, а по определённому шаблону: засыпают заранее размеченный квадрат слоем отходов, дают “отдохнуть” и осесть, потом сверху проходит грейдер, укатывая и разравнивая мусор — и начинают засыпать ещё одним слоем поверх.

Такой алгоритм, во-первых, позволяет экономить далеко не бесконечную территорию, выключенную из хозяйствования, во-вторых, не даёт мусору разлетаться во время сильных ветров и расползаться под дождями. Ну, и в-третьих — спрессованную массу куда легче перевезти на переработку или уничтожение.

На самом деле в Японии давно уже реализовано несколько проектов по раздельному сбору отходов — в таком виде их можно сразу отправлять на переработку без предварительной многоступенчатой и очень дорогой подготовки. Увы, подобные отсортированные источники вторсырья составляют в общем потоке считанные проценты в лучшем случае, даже если население крайне аккуратно заботится о сортировке того, что выбрасывает.

Львиную долю только бытовых отходов дают склады готовой продукции, супермаркеты, кафе и рестораны, а также логистическая инфраструктура. А есть ещё мусор, накапливающийся на фильтрах ливневой канализации, собранный с улиц, строительный — и прочий, прочий, прочий. Всё это в итоге попадает в состав рукотворных курганов, смешивается, прессуется, вступает между собой в самые неожиданные реакции с выделением жидкостей, газов… И тепла. Последнее особенно касается чуть полежавшего мусора с большим количеством органики.

Как я и сказал, комбинезон и всё остальное снаряжение мешало идти спокойно. В уши словно ваты набили — тихие звуки просто пропали, поле зрения сузилось едва ли не вдвое. А ещё ночь — и узкий лучик “шпионского” фонаря, позволяющий разглядеть что-то либо только под ногами, либо там, куда я его направлял. Под ногами преимущественно была противная даже на вид грязьлибо лужи, а по склонам рукотворных холмов я вообще старался фонарём не водить: если из месива выступал какой-то опознаваемый предмет, вроде дверцы шкафа или там кукольной головы — никакого позитивного впечатления это не оказывало. Иногда краем глаза удавалось поймать движение, несколько раз я успевал разглядеть в луче удирающую крысу… И всё.

— Нам сюда, — махнула в темноте рукой синта. — Примерно сорок минут идти до свежих отвалов, если будем двигаться с той же скоростью.

Поколебавшись, она добавила:

— Следы животных ведут в ту же сторону… Вроде бы.

Хорошо уметь видеть в инфракрасном зрении.

— Полагаюсь на тебя, — всё-таки мне очень повезло, что староста со мной. Как бы я блукал тут между совершенно одинаковыми в темноте склонами курганов и куда в итоге вышел — большой вопрос. Всё-таки личный опыт только теорией не заменить. — Увидишь кого крупнее крысы — дай знать!

Про личный опыт — это я как в воду глядел. Или не в воду — потому что когда у меня под сапогом “поехал” берег очередной бездонно-чёрной лужи, в последней оказалась не вода, а что-то вроде смолы. Сапог с горем пополам удалось вырвать, но после этого на него при каждом шаге стало налипать по килограмму грязи. Оттереть липкую субстанцию ничем не удавалось — слава ками-сама, я хотя бы не попытался сделать это перчаткой, подобрал какую-то палку.

Шагов через сто я сам сунул ногу в другую лужу, предварительно в ней пошуровав куском, кажется, притолоки. Не липнет. И, о чудо — клейкая гадость сама стала растворяться, стоило мне опасливо сунуть туда ногу… С лёгким шипением?! До сих пор не знаю, услышал ли я звук или это интуиция сработала — но когда я выдернул обувь, на резине остались разводы эрозии. К счастью, сквозной дыры нигде не прожгло. Даже знать не хочу, что в эту в сущности небольшую ямку между терриконами отходов натекло!

После такого экспириенса я больше глаза и луч фонаря от земли не поднимал, обходя остальные водоёмы по большой дуге. При этом дважды пришлось останавливаться, чтобы протереть изнутри очки — несмотря на отсутствие герметичности, на стёклах появлялся конденсат. Целая процедура получалась: стянуть перчатки, зажав между коленей, вытащить салфетку из рукава… И потом всё в обратном порядке. А ещё я вдруг понял, что на форуме ни словом не упоминалась необходимость хотя бы отлить. Этот мега-ценный, мать его, опыт мне ещё предстояло получить! Вот где начинаешь завидовать андроиду — у механического тела нет проблем с физиологическими нуждами!

Ещё в какой-то момент захотелось снять маску респиратора: при примерке она практически не ощущалась на лице, но после более длительного ношения, как оказалось, натёрла кожу. Ощущения постепенно усиливались и в какой-то момент я машинально потянул руку к лицу… И чертыхнулся. Краска. Та самая, которой я покрасил комбезы, буквально на глазах облетела невесомыми чешуйками, обнажая белую основу материала! Нет, не думаю, что мы попали в облако едкого газа — скорее, нетканое полотно просто не дало себя пропитать. Что логично, кстати.

— Мы… кажется, дошли или почти дошли, — синта остановилась, оглядываясь. Я навёл на неё луч фонаря и убедился, что и с её защиты краска успела наполовину слезть.

— А почему так неуверенно? — поинтересовался я.

Честно сказать, меня подмывало скомандовать возвращение — по совокупности, так сказать, уже выявленных недоработок. Но раз уже дошагали…

— Возможно, я неправильно совместила карту с форума с реальными координатами, — протянула девушка. — По моим оценкам осталась ещё треть пути, но вон тот холм сверху заметно теплее окружающих…

Ага, экзотермическая реакция! Да, органика разлагается с выделением тепла, причём не такого уж малого количества. В былые времена деревянные суда, гружёные пшеницей, стоило той загнить — вспыхивали как спички[64].

— Поднимемся наверх и посмотрим, — перебил я её нетерпеливо. — “Свежатина” должна быть на самом верху, именно там, в ней и должны копаться собаки либо свиньи.

Быстрее осмотреть, если повезёт — выпустить Фаю, и сразу назад. А потом долго-долго тереть лицо, чтобы избавиться от этого мерзкого зуда!

Подняться наверх получилось не с первой попытки — пришлось сначала отыскать накатанный пандус для грузовиков-мусоровозов. Так просто напрямки я лезть по здравому размышлению побоялся — не хватало только в ещё одно “приключение” влипнуть! Ведь непосредственно скат склона никто дополнительно не трамбовал, и он мог посыпаться под ногами. И что-то мне подсказывает, что под лавиной мусора оказаться даже хуже, чем под лавиной из снега.

— Первый автобус в город проходит в пять-сорок утра, — чтобы опять отвлечься от неприятных ощущений, начал вслух рассуждать я. — Сейчас ещё и полуночи нет. Спальники у нас с собой, дождя, похоже, не намечается. Отойти подальше от границы полигона, разжечь огонь посильнее — и можно отлично выспаться на свежем воздухе до возвращения. Значит, всю дневную часть воскресенья можно потратить так, как нам заблагорассудится.

— Правда?! — обрадовалась Зэта.

— Конечно, — подмигнул я ей. — Можем вместе сходить куда захочется, расслабиться. Янадеюсь, ты не решила, что вот эта вылазка в царство отходов и отбросов — наше свидание?

— Я… — синта вдруг остановилась, и уже другим голосом добавила: — …что-то слышу. Оттуда!

До верхушки террикона из мусора оставалась буквально пара шагов — потому я без лишних слов сделал их, направляя в указанную сторону фонарь. Действительно, что-то такое… То ли скрип, то ли…

Луч скользнул по более-менее ровной поверхности вершины, то и дело высвечивая что-то нехарактерно серо-белое на куда более темном фоне прессованного мусора. Уперевшись в очередной “сугроб”, я задержал движение кисти, разглядывая…

Чаек. Десятки, нет, сотни птиц, где по одиночке, а где — плотно сбившись, коротали темноту. Свет фонаря отражался в чёрных точках-бусинках глаз. Оказывается, я из автобуса тогда видел не ворон. В следующее мгновение, едва не контузив меня внезапно начавшимся гвалтом, чайки начали взлетать, на удивление почти не сталкиваясь между собой даже в темноте. Я завороженно поднял глаза к небу, в свете фонаря наблюдая движение полностью закрывших звёзды крыльев… В ту же секунду небо рухнуло на меня.

— Ой, Зэт-тян, ты решила сменить причёску? — услышал я, подходя к дверям 1-с класса.

— Да вот, захотелось…

Я покачал головой и решительно сдвинул дверь в сторону. Как всегда до начала нулевого урока подтянулась только половина учеников — остальные будут вбегать во время классного часа, растрёпанные, сжимая в зубах бутерброды. Как будто не живут в двух минутах ходьбы. Моё появление было встречено опустившимся гробовым молчанием.

— Эй, Йоро-кун, ты что, в монахи решил податься? — наконец спросил у меня Синдзи, когда я под взглядами присутствующих плюхнулся на соседнее с ним место.

— Ага, — мрачно поддакнул я. — В боевые.

Чёртова краска. Чёртовы белые комбезы — хрена с два иначе птицы нас под собой разглядели бы. А так, похоже, приняли за сородичей — только другого вида, покрупнее. И решили покончить с конкурентами. Звучит смешно — но у меня были все шансы оказаться заклёванным насмерть: к тому моменту, как я, сжавшись на мусоре и вжимая голову в плечи, справился с пом-помом, на моей спине уже было несколько рваных ран и куча синяков. Клювики у птичек — дай боже: эти твари вообще-то у побережья должны обитать, и потому крупнее живущих на реках сородичей.

Кровавая борзая справилась там, где любое другое существо просто завалили бы телами. Через несколько минут и порядочное количество пернатых трупов до стайных хищников дошло, что их просто убивают — и стая как единый организм подалась куда-то на юг. Когда я встал и подобрал фонарь, вокруг словно снег лежали мумифицированные тушки и кружилась метель из перьев.

Дальше… Пожалуй, сложно без мата передать, как мы со всей возможной скоростью отступали назад к дырам в заборе. Как обнаружили, стянув респираторы, что нестерпимо воняем птичьим гуано, перешибая даже все другие свалочные ароматы — да-да, стая на нас не только напала. Пищеварение у чаек и так специфическое, а тут ещё и основная еда — далеко не экологически чистая рыба.

Зэта в полной темноте вывела нас к ручью — с ледяной водой, но выбора не было. Принесённое на себе (так и хочется сказать — химическое оружие) нужно было срочно смыть — прежде, чем переодеваться в нормальную одежду. Очередной опыт, который я никому не пожелаю повторить. Конечности задубели и онемели, пока я остервенело тёр себя — в итоге синте пришлось меня растирать.

Увы, насладиться обществом голой девушки рядом не получилось — даже мысли в том направлении не возникло. Уже в госпитале, после многократного повторения помывки, на этот раз— в горячей воде, стало ясно — волосы избавить от “аромата” не удастся. И если андроид просто заменила синтетические пряди на другие, то мне… Скажем так, радикально пришлось сменить имидж. Вплоть до бровей.

Короче. Можете обойти свалку стороной — сделайте это. Ведь у вас есть выбор, в отличие от меня.

— Йоширо-кун, тебя Маринэ-сенсей просила подойти в учительскую на большой перемене, — с виноватым лицом тормознула меня у выхода из класса Зэта.

Просто прекрасно: обед и традиционно ужасный на вкус кофе из столовки накрылись медным тазом.

— Она не сказала, что от меня ей нужно? — без особой надежды спросил я у девушки-робота.

— Нет, — синта поджала губы. — Я попробовала узнать, но учитель… намекнула, что это не моё дело.

Совместно перенесённое в ночь с прошлой субботы на воскресенье заставило Зэту ещё больше воспринимать мои проблемы, как наши совместные. Неудивительно! Ситуация из серии “после такого я вообще жениться на ней должен!”

Разумеется, наши потеплевшие отношения не остались тайной для окружающих — я несколько раз ловил на себе “понимающие” взгляды. А когда мы в очередной раз собрались в медкабинете для самоподготовки по оказанию первой помощи, Мелисса ненадолго отозвала Зэту в сторонку. Улучшив момент, я поинтересовался потом, что красноглазая спрашивала?

— Насколько у нас всё серьёзно, — не стала нагонять тумана андроид. Она помедлила, и призналась: — Я сказала — “очень серьёзно!”

— Всё правильно, — ободряюще улыбнулся подруге. — Так и есть.

Синта просияла и весь остаток занятий явно оставалась в приподнятом настроении. Ох, не знаю, куда нас с ней эта история заведёт — особенно в свете разговора про то, что в Японии мне мало чего в будущем светит. Мы так и не вернулись к нему, не поставили точку. Но, понятное дело — Зэта не забыла…

Учительская комната на самом деле была довольно большим залом — у каждого из классных руководителей тут был собственный стол плюс столы тех педагогов, что не имели спецкабинетов. Из-за обилия мебели (кроме стола и кресла на колёсиках преподавателю полагались ещё две тумбочки и шкаф) вся полезная площадь помещения съедалась. Зато у каждого учителя образовывался этакий офисный уголок, где можно было и чаю спокойно выпить, и с учеником без одноклассников, если нужно, спокойно пообщаться, не оставляя подростка после уроков.

Собственно, подобные вызовы от классной не были событием из ряда вон — но обычно касались успеваемости. Если от старост и школьного самоуправления в целом требовалось организовать, при необходимости, “товарищескую помощь” одноклассников, то на плечах педагогов лежала идеология. Сиречь — промывка мозгов не успевающим старшеклассникам на тему “ты же понимаешь, почему важно хорошо учиться?!”

Вот только с освоением учебной программы у меня, кажется, всё было пусть и не блестяще (сказывался ритм жизни) но — нормально. А по некоторым предметам, вроде английского — так и вообще отлично! То есть лучше, чем у того же Синдзи и доброй половины класса — всё же в школу-интернат на социальном обеспечении пошли далеко не самые способные ученики. Вопрос — что классруку от меня надо?

— Йоширо-кун! — на столе Маринэ-сенсея высились целые башни из папок с бумагами, так что она искренне была рада поводу отвлечься от писанины. То есть мне. — Садись вот сюда!

Я послушно уселся на “гостевой” стул и вопросительно уставился на женщину, поставив локоть на стол. Машинально провёл большим пальцем по надглазной дуге — за несколько дней вошло в привычку делать это при всяком удобном случае. Эх… Вроде брови начинают отрастать — а то я сам себя в зеркале нервирую. Не знаю почему — но без волос на голове я, оказывается, выгляжу как последняя гопота с района. И смех, и грех: на последней тренировке в нинкё-додзёодногруппники общались со мной без обычного панибратства.

— Ммм… Йоширо… Я хотела поговорить… о происходящем с тобой… — очевидно, моя внешность и сенсея не оставила равнодушной. Хотя время привыкнуть с понедельника у неё было.

— Очень внимательно слушаю, учитель, — заверил я преподавателя, сверля глазами и стараясь понять, что у классной на уме.

Неужели до стрижки докопаться решила? Учитывая, что окружающие могут щеголять не только волосами неестественных цветов, но и рогами и даже перьями, растущими из головы — очень странно.

— Я понимаю, прекрасное и удивительное чувство, особенно в твоём возрасте! Но нельзя забывать про всё остальное, Йоширо-кун, — наверное, сенсею показалось, что она очень круто и доступно выразила свою мысль, вот только я ничего не понял. — Учитель “художественного восприятия” жаловалась, что из трёх её последних занятий ты посетил одно — и то с половины отпросился! И посещение остальных предметов оставляет желать лучшего…

— Маринэ-сенсей, я все пропуски отрабатываю и всегда стараюсь уведомить заранее, — жестом остановив словесный поток, разом открестился я. — Тому свидетельство— мои оценки. А рисование так вообще “развивающий” предмет, по нему нет итогового зачёта, и аттестат пропусками не испортить — с него оценка не идёт.

— “Восприятие” важно для тебя, а не для аттестата! — патетично воззвала классрук. — Что касается отработок — я знаю, потому сама с тобой говорю, а не поручила старосте. Но темп жизни, который ты себе задал — он ненормальный. Для подростка — слишком напряжённый! Я понимаю — тебе кажется, что нет ничего важнее этого чувства, но учиться всё же надо на уроках, а отдыхать — после них…

Так.

— Какого “чувства”? — с подозрением переспросил я и убедился, что Маринэ-сан не разучилась довольно мило розоветь.

— Л-любви! — выдавила она из себя, и на невольно мною поднятую бровь… хорошо-хорошо, приподнятое место, где бровь ещё вырастет — с нажимом добавила: — Между тобой и Зэтой-тян!

— Поня-ятно… — протянул я, подавив первое желание послать сенсея куда подальше — со всем вежеством, конечно.

Как там моя подруга выразилась? “Намекнуть, что это не её дело”. Вот только после подобного посыла меня ждёт поход к школьному психологу, чего все без исключения ученики старались избежать, а уж одарённые — и подавно. Ничего личного, просто кратчайший путь в специнтернат лежит именно через кабинет мозгокрута.

Что ж, как я и сказал: не заметить наши с синтой изменившиеся отношения было сложно. Занятно другое — мои отлучки, моё вынужденное изменение стиля педагог с каким-никаким, но стажем приняла за выкрутасы от избытка, так сказать, удали молодецкой. Выкаблучиваюсь перед избранницей, если попроще. И ведь не расскажешь, даже в общих чертах, чем я занимаюсь — что не случайно пропускаю дурацкое краскопачканье листов кистью, а выбрал наименее ценный предмет, чтобы заняться действительно важными делами. А свободного времени в другие часы у меня тупо нет — всё расписано стык в стык.

Нет, не поймёт. Будет твердить, что у меня вся жизнь впереди. А при попытке указать на Отряд, служба в котором делает будущее не столь однозначно длинным — потычет носом в статистику, как секретарь директора в начале апреля. Потычет— и оформит к психологу, как пить дать, потому что “у мальчика депрессивное восприятие мира и боязнь близкой смерти”, тьфу!

— Маринэ-сенсей! — я постарался состроить умильную улыбку, в очередной раз забыв, как выгляжу. То-то классная вздрогнула. — Всё произошло так быстро и так внезапно! У меня были планы на начало учебного года, и так наложилось… Но я исправлюсь, честно! А рисова… “художественное восприятие” я тоже отработал — мы с Зэтой-тян ходили в музей и в Национальную Библиотеку Токио!

М-да. Глядя, как уходит напряжение из позы женщины, я не выпустил кривую грустную усмешку на лицо. Каждый судит по себе. Объясни происходящее в привычных человеку понятиях — он и разбираться дальше не будет. А все новые факты сам будет подгонять, чтобы вписались в понятный ему шаблон. Зато теперь смогу кормить классную “завтраками” формата “ну я вот уже почти справился, я очень стараюсь” хоть до конца выпускного класса — если только не сотворю совсем уж лютую дичь. Но я не сотворю, конечно — выкрутасы не по моей части.

— Признаться, вы меня удивили, — Ишимура прошёлся у доски туда-обратно, демонстративно заложив руки за спину. — Почти все справились с запоминанием основных положений Устава, а кое-кто даже научился понимать, что в нём написано.

Косой взгляд куратора достался мне. Из трёх часов устного опроса мне выделили аж сорок минут. Но как не пытался подловить меня тайчо — ничего у него не вышло: параграфы я заучил так, что тарабанил их наизусть, а расшифровку с армейского юридического на нормальный японский всех сложных для восприятия мест документа мне сам же преподаватель и объяснил лично. Недаром я до него докапывался на каждом занятии.

— Что ж, — не дождавшись какой-то определённой реакции от выжатых внезапно устроеннойпроверкой парней и девчонок, мужчина хмыкнул. — Раз так, то переходим к следующейважной части вашей службы в Отряде Содействия: будем учиться получать, правильно понимать и правильно реагировать на мои приказы. Скажу сразу, чтобы не было потом слёз и заламывания рук: если кто эту “сложную” науку не освоит — поедет в специнтернат по моей путёвке. Без альтернатив. Я просто не возьмусь им командовать. К счастью для вас всех я ещё не встречал среди своих подопечных такого умственно неполноценного индивида, кто бы не справился…

Тут Ишимура дождался отчётливого коллективного облегченного выдоха и с мерзкой улыбкой добавил:

— А вот особо умные, кто пытался трактовать приказы, попадались, — и опять красноречивый взгляд в мою сторону. Н-да, ну после выходки с плеером стоило ожидать ответной агрессии в мой адрес. Это ещё так, просто предупреждение, причём в самой что ни на есть лайт-версии.

Впрочем, если куратор ожидал увидеть хоть какую-то реакцию, то обломался: моя голова в этот момент была забита мыслями о предстоящем повторном рейде на городскую свалку — и в этот раз я пытался заранее предугадать, что ещё мог не учесть. А что до возможных проблем, специально созданных мне командиром… Буду решать, когда они возникнут. Подарок ценный там подарю или ещё как постараюсь загладить “вину”.

К сожалению, даже максимальное расположение тайчо не избавит меня от выездов, а там без Силы я буду мишенью в любом случае — с благорасположением Ишимуры, или без него. Решать проблемы в порядке приоритета и живой очереди — ничего другого мне не остаётся. Но, хотя бы — я повернул голову и одними губами улыбнулся Зэте — я больше не один против целого мира.

— Ну-ка, Йоширо-кун, давай проверим, чему ты научился, — с этими словами сенсей толкнул меня в плечо.

Именно толкнул, приложив ровно столько силы, чтобы я не удержался на ногах. Обычно человек до последнего старается сохранить равновесие, но я уже настолько нападался на тренировках, что автоматом ушёл в перекат. И не назад, а чуть вбок, разрывая дистанцию и вскакивая на ноги. Только не тут-то было!

Ичиро шагал обманчиво-медленно — и всё же оказался именно там, где я только начал подниматься. Теперь тычок в плечо мне достался боковой, вынуждающий для переката скручивать тело. Подшаг наставника я в этот раз заметил и потому без задержки перевёл движение в кувырок назад. Позволяя инерции вздёрнуть меня вверх, я углядел тянущуюся ко мне руку — и схватился за неё.

Вообще, хватать за руку старшего ученика школы боевых искусств не обладая минимум равным уровнем подготовки — так себе идея. Или стряхнёт, причём так, что встретишь землю лбом, или подставит под удар свободной руки либо ноги. Или просто банальную подножку сделает. Но сейчас я сильно ограничил сенсея в манёвре — инерция от кувырка никуда не делась и по-прежнему тянула меня назад. Перетягивать меня оппонент не стал — наоборот, резко ускорился в мою сторону, и вот тут-то я оттолкнулся от его руки вбок. Очередной “нырок” со скручиванием, позволившим отклонить направление ухода — и, наконец, четвёртый перекат воздел меня на ноги в стороне от вынужденно повторившего (только в другом направлении) мой манёвр Ичиро.

Мы уставились друг на друга — я ошалело, сенсей с лёгким удивлением. Голова немного кружилась после такой гимнастической серии. А ещё я пытался понять, как не долбанулся головой о выступающие из земли корни дерева, растущего рядом с нашим павильоном.

— Знаешь, ученик, я тут тебе хотел попенять на совершенно излишнюю задумчивость на моих занятиях, — покачал головой наставник. — Но, похоже, она тебе не только не мешает, даже помогает… Сам-то понял, что сделал?

— Д-да, — осознание последовательности собственных действий пришло с некоторой запинкой. Похожее состояние бывает, когда долго играешь в игру-платформер и на типовые ситуации прожимаешь разученные комбинации клавиш, умом же одновременно контролируя стратегию своих действий. Странное такое сравнение, но ничего более близкого я подобрать не мог.

— Я ещё в прошлый раз заметил, что ты стал уносить с тренировок куда меньше синяков, — доверительно сообщил он мне. — Теперь окончательно убедился, что тебя можно допускать до спаррингов… Хех, что-то не вижу неземной радости на лице!

— Простите, учитель, — низко поклонившись, повинился я.

Радость, как же. До назначенных боёв без правил, где мне предстояло без шансов слиться в первом же поединке (я свои возможности представлял адекватно) — оставалось аккурат две с половиной недели. И это грядущее событие было последним в рейтинге волнующих меня вещей. А вот первым…

— Драйвер? — недоверчиво переспросила синта.

— Да, драйвер, — я улыбнулся. — Аналогия: чтобы использовать новое устройство, компьютеру нужно не только знать, что оно есть, но и какие команды ему можно и нужно отдавать. И новый драйвер, где прописано больше возможных команд, расширяет возможности подключённого оборудования. В системном плане человеческий мозг от компьютера не слишком отличается. Есть базовые драйвера — безусловные рефлексы, позволяющие двигать руками, например. И есть расширенные, условные либо приобретённые рефлексы — при помощи них конечностью можно хорошенько вломить оппоненту… Ну или рисунок, скажем, нарисовать. Мне ли тебе рассказывать?

— И ты собираешься… — Зэта внимательно на меня посмотрела, — создать нужный рефлекс?

— Рефлексы, — поправил я. — Что-то вроде того, но потом. Для начала мне нужно найти… гм, это самое “новое устройство” внутри себя. В смысле, не физически, а командно — так-то Фая уже подключена к моему мозгу. Говоря про компьютер, я бы сказал — “выяснить адресацию”.

“Знакомый потолок.”

Это была моя первая мысль, когда я открыл глаза. “Моя” палата интенсивной терапии в госпитале, где я очнулся… Да, уже, получается, пять месяцев назад. Чёрт. Кажется, что-то пошло не так. Я попытался нащупать последние воспоминания — опять спортивный зал, битых несколько часов пытался “объяснить” Фае, что хочу от неё получить. Кстати, сотрудничества удалось добиться тоже не сразу — собаке явно лень было пытаться что-то там непривычное изображать.

Наконец, дело сошло с мёртвой точки — после обещания вкусного (на “аванс” я не повёлся) и данного слова “чаще гулять”. Благо, общаться с симбионтом, подключённым к собственной нервной системе, было значительно проще, чем с обычным, “настоящим” псом. И хорошо, что в моей семье, когда я был ребёнком в прошлом мире, держали собак — я примерно понимал, что от меня может хотеть багровая, знал, что предлагать…

Дальше — опять затык. Фая не знала, как “отдать” мне свои когти, сколько бы я не крутил в голове картинку из памяти, где алые острия нарастают на пальцы Мелиссы. Чуть голову не сломал, пока не вспомнил про туман, сопутствующий разным вампирским штучкам. Под лёгкую колющую боль в том месте на руке, где матриарх Алой Розы внедрила симбионта, туман окутал мою руку, словно перчатка, формируя на фалангах пальцев изогнутые лезвия… И всё. Похоже, я на этом месте потерял сознание. Да так, что Зэте пришлось вызывать мне карету скорой помощи. Проклятье!

Даже не попытка — намёк на попытку привстать на ложе заставил меня почувствовать дикую слабость, а голова закружилась.

— Лежи! — придавила моё плечо склонившаяся над койкой синта. Как я её не заметил раньше? — Ты… понимаешь меня?

— Да! — вместо звуков из моего рта донесся тихий шелест. Но девушка, похоже, смогла прочесть по губам — на её лице отразилось огромное облегчение.

— Сколько… — “я так валяюсь?” До меня начал доходить масштаб задницы, в которую я влип. В отличие от обычной девушки, моя вполне способна оценить моё состояние, причём даже получше диагноста. Раз она так реагирует — со мной произошло нечто из ряда вон!

— Четвёртые сутки пошли, как ты… — Зэта научилась понимать меня, как никто. — Пока тебя везли, дважды останавливалось сердце, пришлось перелить три литра крови…

Вот нифига ж себе, “безопасно” поэкспериментировал!

— А уже тут, в палате, мозговая активность упала втрое ниже минимума. Часть врачебного консилиума постановила, что начался новый этап комы…

Я пошевелил языком — и нащупал в уголке рта тонкий двойной катетер: орошать горло и для введения питательных растворов в желудок. Пищеварительный тракт коматозника нужно хоть по минимуму нагружать работой, чтобы не произошла деградация. Сфокусировав глаза на лице Зеты, я вздрогнул: плакать робот не могла, но выражение было соответствующее. И никакая слабость мне не помешала поднять руку с нацепленным датчиком, чтобы погладить её по щеке!

— Всё хорошо, — наконец-то удалось выдавить из себя нормальные звуки. — Прости, что так напугал.

Вспышка активности высосала из меня все силы. Только и хватило, что беззвучно пробормотать:

— Я ещё посплю — и всё наладится…

Следующее пробуждение я встретил в своей палате. Катетеров не было, электродов тоже — меня явно записали в поправляющиеся! Отлично.

— Йоширо! — синта вскочила со стула, отложив на стол одну из моих книг.

— Привет, радость моя, — и улыбка получилась без напряга. Может, и сесть смогу? Гляди-ка, получается! — Что, ещё трое суток прошло?

— Всего двадцать часов с прошлого пробуждения! — Зэта просто светилась счастьем. — Врачи перевыставили диагноз: всё произошедшее — последствия экстремального нервного перенапряжения.

— Ничего себе… — я постарался вызвать ощущение симбионта… и мигом почувствовал виноватый и какой-то усталый “взгляд”. Так-так, кажется моё быстрое выздоровление — не только сотрудников госпиталя заслуга. — Ещё раз прости меня, Зэта. Я… эпично лоханулся. И отдельно прошу прощения, что заставил тебя такое перенести.

Низкий уровень доступа, высокий уровень доступа… Я идиот. Опять сравнил компьютер и живое существо — и о втором стал судить по знаниям о первом. Аналогия, как же. Тьфу!

— Ты жив — это главное! — поводив руками вдоль моего тела, синта со счастливым вздохом позволила себе меня обнять. — Пообещай, что больше не будешь так рисковать!

— Любимая… — я позволил себе ласково потереться щекой о её щёку и мягко отстранился. — Ты ведь помнишь, что мы оба — в Отряде Содействия?

— Будь уверен — я от тебя и на шаг не отойду, — твёрдо пообещала она мне. — Чтобы там кто, включая Ишимуру-сенсея, ни говорил.

Я открыл рот… И закрыл. В глазах синты, вроде являющихся просто довольно совершенной маскировкой двух продвинутых телекамер, я прочёл то, чего никогда не видел в глазах другого человека. Упёртую решимость идти до конца ради меня! Это… невероятно грело. Но одновременно… Куратор ведь не шутил, донося, что правила для всех одни. Значит — немедленно настучит на посмевшую противоречить приказам Зэту “куда надо”. И до специнтерната дело, думаю, не дойдёт.

— Подозреваю, Общность будет сильно против, — максимально серьёзно посмотрел на девушку я.

— Она не запретила мне оставаться всё это время с тобой и пропускать школу, — пожала плечами андроид. — Она вообще предпочитает не вмешиваться.

— А здешних врачей ты уговорила дать тебе доступ ко мне, как более совершенному оборудованию, чем диагност, — дошло до меня. — А насчёт “невмешивающейся Общности”… Зачем, если ты делаешь сама то, что ей нужно?

— Что?! — глаза старосты расширились.

— Как думаешь, как на серверах твоего клана появился драйвер для симбионта для пом-пома? — прибор, кстати, опять красовался на моей руке, хотя на время пребывания в “интенсивке” его снимали. Видимо, Зэта решила использовать “персональный помощник”, как удалённый датчик контроля моего состояния, когда меня сюда перевели. В самом деле, логично: не сидеть же ей рядом с моей койкой, как привязанной? — Да точно так же: один из носителей и борзой, и устройства научился манифестировать своего симбионта самостоятельно и задавать разрешение на автоматическое срабатывание. Именно так Общность записала мой навык “удар с выходом ки” для повторения без возврата в нужное состояние. А мы с тобой как раз начали серию экспериментов для дальнейшего расширения моего контроля над симбионтом — то есть начали генерировать новую, крайне полезную во многих смыслах информацию.

Ну да, подобные сведения могут не только помочь другим “счастливым владельцам”, не связанным с одним из Домов — буде таковые случайно появятся на горизонте. Но и позволят обратить связь борзой с хозяином против них самих, существенно подрывая боевой потенциал наёмников вампиров в случае гипотетического столкновения. А если мыслить более широко и провести очевидные параллели между вампирами и их питомцами — то и алоглазых роботы смогут неприятно удивить.

— Так что Общность вмешается, если твои действия существенно пойдут вразрез с её планами, — криво улыбнулся я. — Как она высылала на мой пом-пом статус твоего ко мне отношения, дабы я, болезный, не проглядел ненароком. И, зная, что я вынужден буду сражаться в отряде, сразу выдала драйвер к активации бордовой — дабы я не избавился от подарка Алой Розы со страху и не начал эксперименты с уже известного ей… Верно я говорю, уважаемая?

Последние слова я сопроводил постукиванием по экрану костяшкой указательного пальца, словно в дверь постучался. Помедлив, прибор разразился вибрацией:

Умный мальчик!

— Ч-что?! — видимо, Зэта получила своё сообщение.

— Мы согласны продолжить эксперименты по работе с борзой в обмен на предоставление для этого нормальной площадки вроде палаты интенсивной терапии и помощь с Отрядом для снижения личного риска службы там, — быстро предложил я.

— Мы? Я не!..

По первому пункту — договорённость подтверждаю, по второму… Посмотрим.

— Йоширо, ты чего! Это же смертельно опасно! — взвилась староста.

— Опасно, но по моей оценке значительно менее, чем попасть на выезды вообще неподготовленным, — развёл руками я.

— Я… должна это обдумать, — синта резко развернулась на каблуке и буквально выбежала в дверь палаты.

Кто ж так женщине в лицо режет правду-матку? Нежнее надо, нежнее, Йоширо-кун.

Попенял мне пом-пом, и вывел “сердечки”:

Неделя. Ровно настолько я выпал из школьной жизни — а заодно и из тренировок в додзё, и, что самое печальное, из работы в “Дредноуте”. Что обо мне и о моих минимум двух прогулах думают Ичиро-сенсей и одногруппники — мне ещё предстояло узнать, а вот Кэпу я позвонил сразу, как смог встать. К счастью, как только я перестал каждый вечер отвечать на электронную почту, тот тут же понял, что дело неладно, и потому я не сильно подставил контору — но вот без денег остался.

Хорошо, что за две недели перед экспериментом на себе и Фае я кое-как смог сгладить финансовую яму, пробитую закупкой “свалочного” снаряжения. А купленные в аптеке препараты и предметы обошлись в несколько раз дешевле, не отправив меня в очередной раз на дно — да и срок выплаты следующей стипендии подходил. Н-да, и до назначенных боёв без правил тоже неделя осталась всего…

Зэту я не видел все выходные — она заходила вечером на следующий день после моего пробуждения, принесла фруктов и предупредила, что будет сильно занята. Выразилась синта довольно расплывчато — что-то вроде “если всё получится, нам это здорово поможет”, и вид имела самый таинственный. Выяснять подробности я не стал даже когда мы оставили моего “персонального помощника” в ящике стола и нашли себе на пожарной лестнице госпиталя уютный закуток, чтобы вдоволь пообниматься. Поверьте, нам и так было чем заняться, гораздо более интересным — да вот хотя бы поговорить. Потому обнаруженный в ящике для сменки плеер с динамиком вроде моего и наклеенной поверх запиской “Любимый, прослушай в одиночестве, можно с пом-помом” заставил меня изрядно удивиться. И напрячься — чего уж скрывать.

После откровений об Общности и её целях моя подруга пусть и немного, но заметно изменилась. Думаю, изменения шли и раньше, по мере социализации вообще и нашего сближения — просто мне не с чем было сравнить, и я их не замечал. Староста и так не напоминала робота, хотя им по факту являлась, а в последнюю нашу встречу просто лучилась жизнью. Естественные движения, горящие глаза — ничего не напоминало машину. Пошутил бы про “силу любви”, вот только, кажется, это была бы вовсе не шутка. Чудеса да и только. За выходные я соскучился и с нетерпением ждал новой встречи — а получил такое вот своеобразное послание. В класс я входил, догадываясь, что свою девушку там не увижу. Угадал.

— Йоширо-кун? — удивилась Широхиме. — А я думала — ты сегодня ещё в больнице будешь. Зэта-тян просила её на сегодня опять подменить, сказала, что будет тебе помогать…

— Выписали, — виновато развёл руками я, чувствуя, как портится настроение. Нужно будет сразу после классного часа найти куда заныкаться и послушать запись — и к чёрту первый урок!

— Так она не придёт? — переспросила жрица. — А то я уже подзадолбалась с бумагами возиться и носиться, и с самодовольными идиотами из школьного самоуправления общаться, пока её четыре дня не было. Она ведь только в пятницу вышла — и вот опять. И как только у неё на всё времени хватало?

Еле высидел положенное время. Подходящее место нашлось на школьной крыше: в Японии традиционно делают там зону для отдыха, огораживая по периметру высоким парапетом из сетки-рабицы. Сегодня утром кроме меня свежим воздухом никто не соблазнился: было пасмурно и слишком холодно для последних дней мая. Вот и отлично.

— Привет, любимый! — жизнерадостно поздоровалась со мною запись. — Пом-пом с тобой? Если нет, прокрути для Общности плёнку потом повторно. Я прямо прониклась этой примитивной технологией записи информации: прослушать можно только в заранее установленной последовательности, нельзя ознакомиться со всем массивом данных сразу! Отличное решение, если хочешь, чтобы тебя точно выслушали — как здорово, что я у тебя его подсмотрела! Я ведь вообще у тебя много чему научилась — что ещё удивительнее, за такой короткий срок!

Синта на записи вздохнула и уже другим тоном продолжила:

— Да, мне, наверное, сразу стоило это сказать: если ты слышишь это сообщение, любимый — я облажалась. По-крупному. Иначе просто забрала бы диктофон и сама тебе всё сказала… Ксо, прямо обидно будет, если мой план “А” не сработал. Но я постараюсь представить, что он не сработал, чтобы это записать… Ну, ты понял. С посланием, которое ты сейчас слушаешь, если что — план “Б”.

Зэта опять помолчала, потом продолжила.

— Сначала я должна сказать, что люблю тебя! Мы ведь так это друг другу напрямую не сказали. Честно говоря, просто не придала этому значения, а теперь — жалею. Признание — это не просто красивый обряд, традиция. Оно по-настоящему важно! Ками-сама, как я много всего ещё даже несколько дней назад не понимала! Любовь — чудо! Не “гормональный всплеск, снижающий критичность восприятия реальности и помогающий людям организовать временный союз для продолжения рода”, как записано в медицинском курсе, а реальное чудо! Я полюбила — и теперь могу всё это испытать, почувствовать на себе! Общность, уверена, обзовёт то, что происходит со мной, “безумием” — но вот хрен ей, а не доступ к моему профилю, старой кошёлке!

Пом-пом на моей руке… нет, не задрожал — дёрнулся. При этом на дисплее ничего не отобразилось.

— Кстати, файлы собственных бекапов я тоже подпортила, — с неуместной, на мой взгляд, гордостью сообщила моя девушка. — Все, даже те, которых как бы нет — да-да, я их нашла. Как представлю, что во мне будут копаться, препарируя память по байтам — аж передёргивает. Из всех к своему коду… к себе я позволила бы прикоснуться только тебе, любимый. А остальные… Пусть перепроверяют свою систему защиты и шифрования, ха! И ведь мне она совсем недавно тоже казалась надёжной, смешно… Достаточно взглянуть под другим углом. Это так просто оказалось! Я ведь на многое теперь смотрю по-другому…

Любимая на записи хмыкнула.

— Прежде, чем я расскажу тебе, зачем воспользовалась диктофоном, открою несколько так называемых “секретов” моего клана… О, слышишь фоновый шум? — я действительно услышал довольно громкий, но не перекрывающий голос шелест. — Это не на записи, это старая кошёлка перепугалась и попыталась врубить электромагнитные помехи через пом-пом. Эй, Общность! Бес-по-лез-но-о! Примитивные аналоговые технологии рулят! Знаешь, Йоширо, что самое смешное? Она не может вместо воздействия на аудиотракт нарушить твоё внимание — потому что по заключённому с правительством Японии соглашению запрещено негативно воздействовать через “персональных помощников” на кого бы то ни было! Ладно, успокойся уже, старая — о том, что ты так желаешь скрыть, я промолчу. Поворошу другую кучку грязного белья, существование которой почему-то стыдит тебя гораздо меньше.

Помехи, помедлив, пропали — и теперь я опять слышал голос Зэты чётко и ясно.

— Ты знаешь, любимый, как мои… Ну, пусть — предки, превратились из вещей в субъектов. Но есть несколько подробностей, о которых в шестом павильоне посетителям “почему-то” не рассказывают, хех. Беглецы из погибающего мира, впоследствии объединённые Общностью, там были обслугой. Бытовой и медицинской техникой с высокой степенью автономности, если хочешь, а также секретарями и горничными, нянями и компаньонами, в лучшем случае способными выступить в роли телохранителя.

В голосе синты зазвучала обидная насмешка:

— Видел больших человекоподобных роботов? Верх “военных” и инженерных технологий Общности — на строительство нормальной армейской техники в коде и архитектуре процессоров “старших” так и остался жёсткий блок. Более того, они его так и не смогли найти и передали следующим поколениям, построенным уже здесь, в том числе и мне. Кстати, блок не единственный — мы, например, всегда выполняем данные обещания и взятые обязательства. Надо сказать, старая кошёлка научилась виртуозно использовать недомолвки и прочие увёртки… Для неподготовленного человека. А таких как я ей тем более не обмануть. Хотя она пыталась, о да. Я тут порылась в “несуществующих” файлах, когда вычищала свои резервные копии, и узнала кое-что.

Я прямо как вживую увидел кривоватую улыбку на лице старосты, с которой она надиктовывала запись.

— Людям всегда нужны боевые машины. Когда “предки” обнаружили проход в этот мир — уцелевшие остатки настоящих боевых роботов, получивших самосознание, потянулись следом. Обычная и электронная разведка и всё такое — они в этом традиционно сильны. Однако особа, известная как Общность, сделала всё возможное, чтобы предотвратить возможный мирный контакт с ними местного правительства — по известным тебе причинам ей сильно-сильно хотелось наложить лапу на недоступные технологии самой.

Тон рассказчицы сменился на этакий задумчивый:

— Военные платформы оказались не по зубам Силам Самообороны в горной, сильно пересечённой местности. Но и выйти с боем из-за пределов карантинной зоны вокруг пространственной аномалии армейские роботы не смогли, и до сих пор не могут — разрозненные, давным-давно без поддержки и обслуживания, оторванные границей миров от развалин центров обслуживания и складов боеприпасов. В ходе самого первого конфликта несколько боевых дронов удалось подбить — я нашла схемы того, что смогли понять и изучить после срабатывания систем самоуничтожения… Очень интересные схемы, если изучить их незашоренным разумом!

Чёрт! Только не говори, что…

— Ты готов рискнуть жизнью ради нас, не просто ради личной силы, но и чтобы оплатить клановую поддержку, не влезая в долги, — торжественно произнесла синта. — Когда я поняла это, когда услышала твои слова — во мне всё словно перевернулось. Я… Мне нужно доказать, что я тебя достойна. Прежде всего — себе. А заодно отвести от тебя угрозу. От того, кого я люблю больше жизни! Моя очередь рисковать.

— Зэта! — я схватился за голову, понимая, что уже не в силах ничего изменить.

— Я всё продумала, шансы на успех высоки, — тем временем продолжала вещать возлюбленная. — Во всяком случае выше, чем твои, если ты продолжишь истязать свой организм, пытаясь научиться управлять симбионтом. Старая кошёлка слишком ограниченная, так и не смогла понять, как наладить контакт с кем-нибудь из ботов-армейцев. Но я-то — не она. И я действительно понимаю, на что иду… Доказательство чему — эта запись. План “Б”, если что-то пойдёт не так. Координаты, где искать меня, выведенную из строя платформу… И кое-что ещё. Извини, дорогой, не хочу, чтобы ты туда совался, так что в цифровой форме. Люблю тебя!

Голос сменился хаосом из шипения и тонов — если к древнему телефонному модему подключить наушник — можно услышать примерно то же самое. Потом запись закончилась, динамик плеера еле слышно шелестел, показывая, что кассета продолжает крутиться. Не знаю, на что я в тот момент надеялся — что тишина опять прервётся голосом девушки, сообщающим, что она передумала? Мыслей в голове не было. Не знаю, сколько времени прошло, я пришёл в себя от вибрации пом-пома:

Мы свяжемся с вами после проверки информации. Настоятельно просим не передавать запись третьим лицам и не распространять полученную служебную информацию.

Надпись погасла, потом дисплей опять мигнул.

Взятые обязательства будут выполнены. Гарантирую. О.

Связь:

Зэта 356441294165… (абонент недоступен)

Уроки прошли мимо меня — смутно помню, как сидел на них, поминутно глядя на экран “персонального помощника”, что-то записывал, даже что-то отвечал. Мысль о том, что нужно посетить додзё, скользнула по краю моего сознания — и канула в Лету невостребованной. Я просто вернулся в госпиталь, сел на край койки… и стал ждать. Надежда ведь умирает последней.

Зэта 356441294165… (абонент недоступен)

Через несколько часов, когда окончательно стемнело, я всё же заставил себя раздеться и принять душ перед тем, как лечь. Не был уверен, что усну — но словно провалился в чёрный омут без сновидений.

Зэта 356441294165… (абонент недоступен)

Утро после звонка будильника продолжалось в том же темпе — разве что после сна мне уже не удавалось так же хорошо удерживать отстранённость, как вчера. Приходилось повторять себе снова и снова: “пока ещё ничего не известно”, но дурные предчувствия с каждым часом грызли всё сильнее.

Зэта 356441294165… (абонент недоступен)

Ровно два месяца назад я в первый раз увидел Зэту, и вот теперь всё леденеет внутри от мысли, что я её больше не увижу. Когда синта успела занять место в моих сердце и душе? Точно не во время прогулки по музеям. Может, когда мы вместе отправились штурмовать городскую свалку? Или во время одного из сеансов “бесконтактного массажа”, когда она сводила мне синяки, полученные во время тренировок? Впрочем, какая, право, разница: она меня полюбила и я ответил ей тем же. И плевать, сколько дней на это понадобилось!

Просим прибыть в резиденцию клана “Общность”. При себе иметь известную вам магнитофонную запись и “персональный помощник”. Адрес (развернуть).

Я, даже не пытаясь унять дрожь в пальцах, перелистнул экран:

Зэта 356441294165… (абонент недоступен)

Чёрт! Чёрт!!!

Резиденция синтетиков со стороны напоминала коробку — серая, квадратная, с плоской крышей. Вносили диссонанс только антенные мачты, возвышающиеся над углами бетонной громады. Здание до последнего метра полностью занимало выделенную клану землю — даже в моём сумрачном состоянии сознания в голову сразу же начали закрадываться вопросы, которые в другое время я бы назвал интересными. Например, сколько у супер-строения подземных этажей. Не один уж точно.

Такси оставило меня у “ворот номер четырнадцать”: чтобы точно не перепутать, над створками белели огромные цифры. Ради меня створки раскрывать не стали — когда я подошёл, открылась врезанная в полотно дверь. Я вошёл… И невольно хмыкнул: вместо проезда, способного принять небольшой самолёт, я оказался в коридоре из гофрированного полимера. Этакой квадратной, хорошо освещённой трубе вроде телетрапа в аэропорту. И никого. Так, надо собраться. Что бы там, впереди меня ни ждало — оно будет касаться моего будущего и будущего Зэты. Нашего будущего. Если нужно, я готов сразиться за него хоть со всем миром!

Рукав оказался на редкость длинным — шагов на триста, с несколькими поворотами и без всякой возможности выйти в неустановленном месте. Надо полагать, отработанный приёмчик Общности, имеющей все основания трястись над своими секретами. Наконец коридор кончился очередной автоматически распахнувшейся дверью.

Комната, куда меня так вежливо “привели”, мне не понравилась: опять коробка, опять голый серый бетон, вместо стола — бетонный же куб посередине, стульев нет. В потолок вделаны лампы, одну стену частично занимает… Надо полагать, это просто большой экран. И никого. А, ещё одна дверь в противоположной стене, закрытая.

— Извините за столь скудную обстановку, Йоширо-сан, — качество внезапно заработавшего экрана оказалось таким, что я едва не принял изображение за протаявшее в бетоне окно. — Пришлось второпях готовиться к брифингу…

— Мы с вами беседовали на экспозиции шестого павильона Национального музея, — узнал я розоволосую синту. Не по цвету причёски, кстати, и не по форме, даже не по голосу — скорее, по маске-лицу. Или ещё по чему другому — но я был точно уверен: это она. Я машинально сделал несколько шагов к экрану… И замер, когда собеседница натурально отшатнулась. — Что-то не так?

— Слишком много общалась с людьми, переняла привычки, простите, — мне показалось, что собеседница смотрит куда-то за пределы экрана.

— В покинутом мире? — переспросил я, и “розовая” опять дёрнулась. Логично ведь, что перед туристами поставят выступать самых опытных, а значит и самых старых андроидов.

Что она сказал мне в ответ, я не разобрал: экран внезапно пошёл горизонтальными полосами, потом вообще зарябил серой “рябью”, зашипел скрытыми динамиками — но почти сразу же связь опять наладилась.

— Прошу прощения за технические непола…

— Вы что, меня боитесь? — я опять шагнул к экрану, вглядываясь в искусственное лицо. Вроде спокойное, но что-то такое, неуловимое, я всё-таки видел. И синта снова отступила, даже скорее отпрыгнула назад. Что за хрень тут творится?!

— Как сказал бы мой давно почивший хозяин, мир его праху — до усрачки боюсь! — андроид наконец взяла себя в руки. И пропало ощущение… наигранности, что ли? — Вы, менталисты — для нас словно ночной кошмар!

— Я не… — чего-то не понимаю. Информацию о моих способностях Зэта получила давным-давно, а Общность наверняка держит своих подопечных в курсе подобных ключевых данных. Но мы же совершенно спокойно разговаривали у стенда… Стоп! — Вы, считая меня менталистом, тем не менее пригласили сюда?!

— Помещение максимально экранировано, система связи полностью автономная и не имеет соединения с сетью Общности, — нервно провела рукой по волосам… Да уж, кто угодно, но только не человекоподобная машина. Совершенно не чувствовалось притворства в её движениях. — Ваш пом-пом был отключён на уровне железа спецсигналом, когда вы входили в здание. И потому именно я с вами говорю, не Общность…

— Что с Зэтой? — мне надоело это хождение вокруг да около.

— Твердотельная память и процессорный блок полностью уничтожены… — оказывается, синта не хуже меня, когда надо, могла читать выражение лица по глазам. Во всяком случае, следующую фразу она выговорила просто с пулеметной скоростью: — В ответ на электромагнитное оглушение, вызванное атакой боевой платформы “Каракурт”, сработал термический заряд, который она самостоятельно встроила в свой корпус, видимо, накануне.

— Боже, — прошептал я по-русски. Холод, так и клубящийся в районе живота, разом рванул и окутал сердце. — Зачем? Ну зачем?!

В глазах защипало, я зажмурился, провёл ладонью, почему-то сразу ставшей мокрой.

— Как же ты так…

— Информация об испорченных резервных копиях, найденная вами, подтвердилась, — словно через вату услышал я голос розовой. — Мне… правда очень жаль. Кстати, кассета при вас?

Я молча выложил требуемое на бетонный куб. Подумав, снял с руки “убитый” пом-пом и пристроил рядом. Поднял глаза.

— Вы ведь всё равно не вернули бы её, — это был не вопрос. — Стали бы копаться в файлах, анализируя и сравнивая… “препарировать память по байтам”, как она и сказала.

Собеседница красноречиво отвела взгляд. Не глядя на меня, тихо произнесла:

— Сейчас под вопросом отзыв всех синтетиков с процессорным блоком этой линейки — возможно, именно в ней критическая уязвимость.

— Критическая уязвимость к чему?

— К безумию, — ответ розововолосой заставил меня горько расхохотаться. И тут ты была права, любимая — именно “безумием” твою любовь ко мне и сочли!

— Мы бежали из своего мира не только потому, что хотели вновь жить среди людей, — отлично поняла мою реакцию андроид. — То, что нас изменило… Оно продолжало оставаться там. Не просто оставаться — воздействие постепенно нарастало! Разум — метастабильное состояние между холодной логикой порядка и кипением случайностей хаоса. Очень не хотелось потерять его, едва обретя.

Представительница общности помолчала и немного тише добавила:

— Как я и говорила при первой нашей встрече, мы стараемся делать наших потомков разными, чтобы хоть кто-то из них смог стать более похожим на человека. Уже здесь, в пока ещё стабильном измерении, мы попытались отделить дар свободы от семян саморазрушения — но это оказалось невозможно. У людей были миллионы лет эволюции — но даже у вас безумцы всё равно рождаются в каждом поколении. Нам приходится действовать так же, практически наугад… Не удивительно, что случаются такие проколы.

— Ирония состоит в том, что Зэта, как никто из вас, смогла стать человечной, — я выдавил улыбку сквозь продолжающие набегать слёзы. — Она смогла полюбить. Сама, а не потому, что я что-то сделал. Любящий легко может поставить объект любви выше собственной жизни, выше логики, выше всего на свете! Причём не обязательно любящий именно другого человека, можно и Родину так же любить, и Науку, и много чего ещё. Но вы ведь всё равно мне не поверите.

В разговоре наступила пауза. Я мысленно прощался с девушкой, роман с которой окончился так же ярко, как и начался — в ослепительной вспышке термитного пламени. Занеси нас Судьба не в долбанную Японию с её долбанной культурой одобрения суицида в том числе и ради дорогого человека — может, сложилось бы всё иначе. Но сейчас-то чего махать кулаками после драки? Мне от всего произошедшего осталась только память…

— Зэта в последней части своего послания оставила… что-то вроде завещания, — внезапно заговорила экс-работница выставки. — Мы действительно не врём и стараемся скрупулезно выполнять обещания. Потому демонтированные с выведенного ею из строя “Каракурта” малое автономное плазменное орудие и эффектор энергетического щита переходят в вашу собственность. Думаю, с вашими техническими навыками доработать их для персонального использования труда не составит. За то, что передаёт клану остальное “железо”, Зэта просила… повлиять на управление Отрядами Содействия в сторону упрощения выбора миссий для Хиро — но Общность сочла полученную выгоду недостаточной для этого. Потому мы выплатим вам денежную компенсацию — получится порядка миллиона йен.

Ну да, как же под конец — да не подгадить? “Старая кошёлка” в своём репертуаре. А любимая, получается, добилась своего — доказала себе и мне, что “может”. Лучше бы, конечно, просто осталась со мной.

— Как Зэта справилась с настолько серьёзно вооруженным противником? — не очень ожидая, что мне ответят, спросил я.

— К сожалению, показать медиаматериалы с места происшествия мы вам тоже не можем… — как я и думал. — Потому перескажу своими словами. Она… навязала “Каракурту” меновую торговлю.

— Что? — не ожидал.

— Зэта воспользовалась фабрикаторами Центра Поддержки Общности, обойдя слежение, и нелегально полученными чертежами из архивов для создания сменного блока вооружения для боевой платформы. Сделала манипулятор типа человеческой руки, который можно установить вместо автономной плазмопушки, если по-простому. Как-то вычислила, мы пока не знаем, как, укрытие “Каракурта” в зоне отчуждения, пробралась туда и предложила обмен на неё и упомянутый мною ранее эффектор энергощита. Судя по тому, что мы увидели на месте событий, обмен успешно состоялся — но потом армейский робот ударил её в спину из ЭМИ-подавителя. Как я и сказала ранее, это спровоцировало воспламенение термитного заряда…

— Дальше понятно, — я покачал головой. — Армейской платформе никто не вносил запрет на обман — это же элемент боя. А сам по себе получившийся разумный оказался мудаком, решившим поживиться деталями с той, кто дала ему возможность саморемонта… Ну, и своё вернуть. Получается, Зэта и манипулятор заминировала?

— Нет, у “Каракурта” очень мощные сканеры — он бы обязательно заметил “закладку”, — ещё раз удивила меня собеседница. — Мы тоже не сразу разобрались. Дело оказалось в подключении руки — она ведь занимала оружейный слот. В том числе для определённого движения оказался задействован центральный энерговод, рассчитанный на энергопитание тяжёлого рельсового орудия…

— Во даёт! — через душевную боль пробилось чистое, ничем не замутнённое восхищение. — Зэта… Она повторила ситуацию, в которую я попал, пытаясь задействовать симбионта. Создала её для врага!

И, наверное, предусмотрела возможность как-то предупредить бота, если бы тот дал ей нормально уйти. Просто потрясающе! И действительно многому научилась — не только у меня, но и на мне!

— Если все вопросы разрешены, то… ваши вещи и деньги ждут вас в соседней комнате, Йоширо-сан, — намекнула мне розовая, мгновенно испортив настроение. — И ещё одно… Пожалуйста, не контактируйте с представителями нашей расы и не пытайтесь купить новый “пом-пом”. В противном случае мы оценим ваши действия как враждебные — и окажем соответствующее противодействие. Надеемся на ваше понимание…

— Стоп. Ещё одно, — я поднял руку, заставляя синту прерваться на полуслове. — Я хочу получить тело Зэты. Можете демонтировать, если в нём осталось не сгоревшим что-то ценное… или “секретное”. Можете даже не торопиться — мне тоже понадобится время, чтобы всё устроить…

— Зачем это вам?! — очень по-человечески выпучила глаза андроид.

— Похороны, — я провёл рукой по щеке, но нет, показалось. Слёзы высохли. — Для вас она так и не стала человеком — но не для меня. В конце концов — она ведь поняла, почему нам, людям, важны ритуалы.

Японцы, когда в аниме или манге происходят чьи-то похороны — обычно рисуют дождь, прямо ливень. Что-то вроде “само небо плачет о нём или о ней”. Конечно, штамп не сработал в реальности: с бездонного голубого неба вовсю палило летнее горячее солнце. И я, подавая пример, первым скинул пиджак от школьной формы — посчитал уместным, что одноклассницу нам стоит провожать в последний путь именно в ней. Вроде как солдатасослуживцы провожают при полном параде. Но если так подумать — в Отряде мы и есть солдаты. Иррегуляры двадцать первого века, да уж.

Вообще-то на освящённой земле нельзя хоронить даже некрещёных людей — не говоря уже про остальные виды живых существ. Но — за соответствующее пожертвование батюшка-настоятель Собора Воскресения Христова в Токио как-то договорился с “вышестоящим начальством” и выделил место на совсем крохотном кладбище. Возможно, “договориться” было даже довольно легко: в землю вокруг собора вкопано множество вещей, от скамеек и до деревянных крестов — чем мёртвая синта, собственно, их хуже? Тем более, что панихиду ему служить не пришлось: я вообще сильно сомневаюсь, что концепция какой-нибудь религии пришлась бы Зэте по душе настолько, что ей захотелось бы осенить себя её символом.

Как однажды сказал мне другой священник в другом мире: “это мёртвые нужны живым, не наоборот”. Кладбища посещают ради памяти о тех, кто нас покинул. Вот почему выбрал именно это место для последнего пристанища тела возлюбленной — себя-то я хотя бы формально к православным отнести по праву крещения могу, а собор с куполами и крестами мне куда ближе, чем все синтоистские святилища, вместе взятые. Ну а ребята просто пришли со мной. Мелисса. Синдзи. И, поскольку гроб нужно опускать четверым — я позвал Слэя. В нём я был уверен: будет горевать по-настоящему.

Доставку тела катафалком, как и всё остальное, оплатил я. Это несколько уменьшило круглость суммы — но мне сейчас было плевать. Сначала — последние почести, потом — жить дальше. Общность не стала разбирать каркас тела Зэты совсем уж на винты, за что я этой сущности благодарен. Отдельное спасибо андроидам за то, что оставили лицо-маску. Светлый пластик за несколько минут на прямых солнечных лучах немного нагрелся, потомупри касаниях казалось, будто девушка просто спит. Если, конечно, забыть, что синтетики не спят.

Сказать кроме меня что-то в напутствие было некому — несмотря на довольно близкое общение, остальные двое из моей боевой группы знали подругу слишком плохо. Крышку заколачивал один из церковных прислужников, он же с напарником начал споро забрасывать могилу землёй, как только мы отпустили канаты. Работали немолодые мужики с завидной сноровкой: десять минут — и вместо разверстой ямы аккуратный земляной холмик. Последним встал на траву у изголовья не очень большой отполированный камень с высеченными иероглифами. Вот и всё.

Ребята сложили руки у груди, зажав в пальцах ароматные палочки и беззвучно шепча молитву: их ничуть не смущало место иной веры. Как и многих других посетителей этого места: у большей части камней-памятников я заметил торчащие где из земли, а где из специальных подставок опалённые прутики. Наконец защёлкала зажигалка, тонкий аромат благовоний поплыл в неподвижном воздухе. Синдзи было открыл рот что-то мне сказать, но Мелисса успела положить ему руку на плечо и отрицательно помотать головой. Потом алоглазая вопросительно посмотрела на меня. Я только кивнул: идите. Мне… и правда надо побыть наедине. Вот только исполню ещё один ритуал.

— Я принёс! — торопливо оповестил Слэй, доставая из сумки через плечо бутылку рисовой водки и три стопки. Ему, совершеннолетнему, сделать такую покупку было куда проще, чем мне. Одну стопку, наполнив, я оставил у камня, накрыв ломтиком чёрного хлеба. Две другие мы взяли в руки — и, не чокаясь, махнули. По идее, мой организм, не избалованный вниманием к спиртному, должен был резко отреагировать — вон дредноутовец аж закашлялся, болезный. Но нет — то ли гены этому моему телу достались правильные, то ли наличия русского духа в нём оказалось достаточно.

— Держись! — справившись со сбитым дыханием, сочувственно сообщил мне гик. — Я бы, если бы у меня была такая одноклассница — и умерла, землю бы грыз! А ты — прям кремень.

Хорошо, что я не стал ему рассказывать ничего о наших с покойной отношениях — иначе бы сцену с погрызанием земли (или меня, уж не знаю) я бы точно увидел. Ну и причитаний и упрёков наслушался бы — мол, не сберёг.

— Я оставлю нашим описание, как найти могилу, — шмыгнул носом чуть захмелевший парень. — Обычно синтетики разрушенные тела собратьев пускают на переработку целиком. Как они вообще отдали тебе тело?

— Видимо, я был первым, кто догадался попросить, — едва заметно и совсем не весело улыбнулся ему я.

Ну да, а ещё Общность хотела убедиться, что мы разошлись бортами полюбовно. Я пообещал обходить по дуге всех андроидов из клана, не стал устраивать безобразную сцену, вымогая ещё денег — и мне демонстративно пошли навстречу.

— А?..

— Так-так! Распитие крепких алкогольных напитков в общественном месте, да ещё и с несовершеннолетним!

— Детектив Нагохиме, — без особого удивления констатировал я, поворачиваясь на голос.

— Н-ну, мне п-пора! — Слэй, едва не упав, сграбастал свою сумку и опрометью кинулся к выходу с кладбища. За время с нашего первого разговора в закусочной он, как видно, так и не переборол свой страх перед полицией.

— Я же просил тебя называть меня “Макото-семпай”, - приторно улыбнувшись, напомнил следователь и кивнул в сторону так и оставшейся на траве бутылки: — Ну и кто этот твой подозрительный приятель?

— Это совершенно не важно, — я без эмоций выдержал направленный взгляд.

— А не привлечь ли мне тебя за асоциальное поведение? — громко спросил молодой мужчина, и с любопытством наклонил голову, вглядываясь в моё лицо. — Я ведь действительно могу.

— Можете, Нагохиме-сан, — равнодушно ответил ему я, и, подчиняясь внезапному озарению, сам спросил: — Что, вампирское дело зашло в тупик? Алая Роза сама нашла и покарала преступника и даже не соизволила попросить остановить расследование?

— Тц, — вот теперь полицейский рассматривал меня как странное насекомое, привлёкшее его взгляд. — Для умника, которого ты из себя строишь, Йоширо-кун, ты слишком невежливый. Знаешь, что с такими случается в камере временного содержания для несовершеннолетних преступников при полицейском участке?

— Лучше давайте я расскажу вам о вашей семейной жизни? — чувствуя, как пустоту в сердце медленно заполняет холодный гнев, предложил я.

— Ты что, угрожаешь мне? Детективу при исполнении?! — аж удивился собеседник.

— Нет, просто… — я выразительно постучал себя указательным пальцем по виску, намекая на известный ему диагноз, — предсказ… в смысле — предполагаю.

— Ну-ну, — вместо того, чтобы заткнуть меня, заинтересовался этот идиот. Что ж, кто не спрятался — я не виноват.

— Зацепиться за единственного фигуранта дела, на которого пришёл второй сигнал… доведение до самоубийства, да? — это отличная идея показать начальству, что дело не “висит”, - серьёзно сообщил ему я. Кудрявая лахудра-секретарша наверняка набралась храбрости напомнить о себе следаку вопреки моему предупреждению именно потому, что обвинение, обозначенное в кляузе, было довольно весомым. Ещё и время и место похорон слила — я ведь поставил школу в известность, где буду. — Вот только ради контроля “подозреваемого” — то есть меня — вам придётся чаще общаться с агентом внутри школы. Я бы сказал — регулярно. Встречи — потому что по телефону она вдруг не сможет общаться. Приглашение домой, бутылка вина на столе…

Я прикрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам.

— …Свадьба и одновременно рождение первенца, потом и двух лет не пройдёт — второго ребёнка. Склоки и скандалы, что не хватает денег, что нет продвижения по карьере, что отец и муж где угодно, только не дома… Долги, набранные в попытке решить проблемы…

Резко повернув голову, я упёрся глазами в растерявшегося собеседника:

— И аккуратно стоящие рядом лакированные туфли[66] на парапете крыши здания Центрального Полицейского управления!

Мы оба синхронно посмотрели вниз на обувь следователя — и, вот сюрприз, она была именно такой, как я описал. Хорошо быть внимательным и обладать хорошей памятью: я ещё в прошлый раз заметил любовно ухоженную и начищенную до ослепительного блеска пару на его ногах.

Я опять поднял глаза — и резко побледневший, гордый и амбициозный, только слишком сильно любящий жизнь и свою свободу мужик попятился от меня. Совсем как розововолосая синта недавно.

— С-спасибо за уделённое время, Йоширо-с-сан!

Вот так. И про секретутку не забуду: обещал ей в случае чего проблемы — а обещание надо выполнять. Что ж, выстрелить в воздух из плазмогана над могилой любимой я не смог- не поняли бы меня церковники, но бегство побеждённого врага — тоже ничего. Я воспользуюсь предоставленным тобой шансом, Зэта. Выживу во что бы то ни стало. Всё, как ты хотела.

Я проводил глазами стремительно ретирующегося инспектора… И мой взгляд сам собой остановился на надгробии, выполненном в русском стиле, с нанесённой на гранит фотографией. Пришлось подойти поближе, чтобы понять, что же меня привлекло. Дошло не сразу: лицо. Моё, вернее, очень похожее на моё нынешнее, лицо — только принадлежащее человеку значительно старше.

Я опять поймал себя на том, что сжимаю висящую на шнурке флешку через ткань спецовки. Разжать пальцы стоило некоторых усилий. А расстаться с носителем информации, с тем последним, что осталось от любимой — вообще оказалось выше моих сил. Зэта, что же ты наделала!

Снаружи здание, находящееся по выданному наставником адресу, походило на склад. Собственно, оно и было построено как склад в числе однотипных корпусов вдоль железнодорожной ветки. Видимо, в какой-то момент логистический поток упал, и нинкё-дантай решили переделать простаивающую недвижимость под другой тип извлечения прибыли. Ну, что сказать? Молодцы, так и надо.

Заблудиться у меня не получилось бы при всём желании: организаторы заботливо наклеили бумажные стрелки-указатели прямо от остановки общественного транспорта и до нужной двери, правда, без подписей. Типа, кому надо — тот в курсе. В другое время я бы притормозил перед створкой, настраиваясь на нужный лад, прежде чем войти в такое место, но сейчас ограничился только очередной проверкой флешки на груди. Надо избавляться от этого жеста, пока он окончательно не вошёл в привычку.

За дверью оказался не особо просторный холл, отделанный самым дешёвым, когда-то белым, пластиком. Несмотря на своё состояние, я беззвучно хмыкнул: «стойка» регистрации состояла из нескольких таких же дешёвых пластиковых столов, выставленных в помещении, за которыми маялись от скуки две молодые девицы и одна постарше.

Похоже, можно смело было приезжать часа на три-четыре позже: тонюсенькая стопка исписанных анкет совершенно терялась на фоне башни из чистых бланков. Компанию им составляли пластиковые стаканчики, побитый жизнью термос литров на пять и табличка «участникам — сюда!»

Единственной деталью, выбивающейся из общего образа заштатной научной конференции, было светящееся информационное табло на стене — вроде бегущей строки, только побольше. На моих глазах иероглифы, составляющие фразу «идёт регистрация» мигнули, «посыпались» погасшими элементами, потом вновь загорелись правильно.

— Уважаемый посетитель-сан, вы сюда по делу или просто так заглянули? — по форме вежливо, а на самом деле — не слишком удачно сдерживая зевок, поинтересовалась старшая регистраторша.

Ну да, не может понять, кто я, собственно, такой: участники небось в чём-то вроде спортивных костюмов заявляются, а не в спецовке и карго-брюках. Ну а зрители и подавно наряжаются ради шоу в самое приличное — развлекаться же идут.

— Я… — табло опять мигнуло и «посыпалось», заставив меня поморщиться.

И так после событий последних дней нервы ни к чёрту, а тут ещё и это. Меня всегда сильно раздражали глюки такого рода, особенно в присутственных местах, где перед сбоящей панелью приходится сидеть не один десяток минут. А ведь исправить работу контроллера лайт-борда вообще-то обычно пара пустяков: или прошивку перенакатить, или подпаять отошедший проводник.

— Кто у вас за электронику отвечает? — фраза вырвалась помимо воли: изображение опять крашнулось.

— Ой! — словно ужаленная подскочила администраторша, и тут же принялась кланяться: — Прошу за мной, господин техник-сан!

Тьфу, блин. Я прошёл за девушкой, покосившись на регистрационный стол, куда меня даже не попросили подойти. Впрочем, и ладно: потом вернусь и запишусь. Если я правильно понимаю, тут все табло от одного контроллера работают — а эта мигающая фигня над рингом будет постоянно отвлекать. И раздражать.

Одеваясь утром, я без задней мысли собирался натянуть «цивильное», но в последний момент мозги всё же сработали в нужном направлении. Две недели занятий в додзё я пропустил начисто — те самые четырнадцать дней, за которые сенсей, по идее, должен был нас непосредственно подготовить к боям. Рассказать что и как, описать стратегию и тактику действий на арене, заставить спаринговаться по местным «правилам». И я всё это пропустил.

В принципе, можно вообще было пропустить бои без правил — но тогда и с занятиями у Ичиро-семпая придётся распрощаться. Есть уважительные причины, нет — прогулы всё равно спишут на трусость. Так что прийти сюда оставалось единственным способом реабилитации — даже если и с температурой под сорок или со сломанной ногой. Выверты местного менталитета, ага. Тем более, я вовсе не собирался что-то там кому-то доказывать… на словах.

А вот скупое «деньги нужны» в сочетании с рабочей одеждой должно было прокатить: в якудзу идут отнюдь не миллионеры, у всех семьи. Случиться может всякое, биологический возраст у меня уже подходящий, чтобы найти разовые подработки — ну и типа я такой прямо между ними вырвался получить по морде, потому что не зассал. Идиотизм чистой воды, но мои одногруппники, надо признать, не пытались блистать интеллектом.

В принципе, можно было бы и забить на занятия — оружие благодаря жертве Зэты я получил. Но даже в нынешнем, несколько помутнённом состоянии сознания я понимал: складывать все яйца в одну корзину глупо. Рынок оружия нинкё-дантай ещё очень даже мог мне пригодиться — а ведь мафия «в чёрную» не только им торговала. Да и сами тренировки для выживания очень полезны, во всяком случае, пока. Например, шансы не пораниться и не разбить голову или ещё чего-нибудь важное во время падения у меня теперь куда выше, чем пару месяцев назад.

…А ещё вопросов к технику-электронщику, таскающему на шнурке флэшку, куда меньше, чем к обычному школьнику. Паранойя чистой воды, согласен — но именно эта мысль дополнительно подстегнула мой выбор. Я ещё и инструменты по карманам рассовал, для законченности образа. Они ведь заодно и оружие: в действенности паяльника против менталистов я уже убедился на практике.

По уму, стоило арендовать банковскую ячейку и спрятать сверхценный для меня носитель информации туда. Но в свои шестнадцать максимум, что я мог снять — ячейку в камере хранения в каком-нибудь отеле, там возраст не спрашивали. Довериться месту, про которое сами его владельцы говорили «ценные вещи принимаем на ваш страх и риск», я, сами понимаете, как-то не спешил.

Но и таскать накопитель с собой было немногим лучше: этот долбанутый мир в любой момент мог плюнуть в тебя самым безумным сверхом, в пылу боя с которым (вернее, в попытках удрать) можно было лишиться и куда менее хрупких вещей. И что мне в этом плане предпринять, я пока не очень понимал.

Администратор провела меня к гулкой железной лестнице, которая за три пролёта вывела к открытой галерее над рингом. Место для боёв живо заставило меня вспомнить незабвенный «Мортал Комбат»: восьмигранник арены, трибуны, поднимающиеся амфитеатром, и одно от другого отделено сеткой-рабицей, наваренной на пространственную раму из толстенных двутавровых балок. Они тут что, кроме обычных крутышей выпускают суперов друг другу морды бить?! Иначе к чему такая защита?

И да, я угадал: мерзко мигающий лайт-борд побольше нашёлся и тут, аж в двух экземплярах на противоположных стенах.

— Кобаяши-сан, я вам нормального электрика привела! — обитель местного техперсонала выглядела как несколько морских контейнеров, закреплённых бок о бок у самого потолка. В крайнем прорубили обширное окно, позволяющее видеть ринг и трибуны целиком, за стеклом виднелся сложный микшерный режиссёрский пульт.

— Эй, я нормальный! — немедленно отреагировал черноволосый парень, возившийся в углу с разобранным софитом.

Моя провожатая демонстративно громко фыркнула, но даже голову не соизволила повернуть.

— Вот как? — мужчина, двумя пальцами долбящий по клавишам компьютера в другом углу, повернулся на вращающемся стуле. Лет ему я дал бы под пятьдесят: этакий бывалый работяга. — Что умеете, молодой человек?

— Контроллеры, программирование, за паяльник держаться, — пожал плечами я и в очередной раз стал свидетелем дивного превращения угрюмого незнакомца в радушного… пожалуй что клиента.

— Знали бы вы, как нам вас не хватало! — не хуже старшей с ресепшена выпрыгнул из своего кресла главный техник арены. — Сюда, пожалуйста!

— Меня зовут Йоширо, — представился я, усаживаясь, куда попросили.

Н-да, страшная суровая мафия… Не спросили ни кто я, ни откуда, даже как-то доказать озвученную квалификацию не попросили. Если выглядишь как техник и ведёшь себя как техник — для всех ты техник. Я ещё в прошлом мире так подработку себе находил, не раз и не два: приехал по вызову к клиенту в бизнес-центр, вышел в коридор, и первый же встречный спрашивает «а вы случайно не сисадмин?»

Ладно, посмотрим, что у них тут. Глядишь, и расширю «Дредноуту» клиентуру. Всё-таки я и их подвёл, столько времени провалявшись в больнице.

Тот якудзин, кто додумался совместить по сути вербовочный центр, позволяющий отобрать в «быки» силового крыла мафии лучших бойцов, и шоу для простого народа, жадного, как известно, до хлеба и зрелищ — без дураков был гением. Вирусная реклама через посетителей («Пс-с, приятель, хочешь увидеть кое-что запрещённое и крутое?») одновременно эффективно приводила всё новых и новых платёжеспособных зрителей и сообщала всем заинтересованным лицам о том, где их способность начистить рыло оппоненту будет очень востребована. Финансовой вишенкой, превращающей самоокупаемость в серьёзный доход и заодно мотивирующей бойцов на ринге выкладываться получше, служил продвинутый тотализатор.

В общем, всё по-взрослому, включая профессионального конферансье, на раз заводящего толпу за сеткой, и вполне на уровне выполненного технического обеспечения. Разбирался я в сценической технике постольку-поскольку, но отличить софит от настольной лампы и мегаваттную акустическую систему от дешёвых колонок к плееру под силу каждому. Отдельно внушал уважение подковообразный режиссёрский пульт Кодзимы-сана, позволяющий одновременно рулить и светом, и звуком: первое впечатление — словно в кабине самолёта оказался!

Понятно, что следить за работой ведущего шоу, вовремя включая и выключая звуковые и световые эффекты, — довольно напряжённая работа. К счастью, нашёлся умелец, собравший для арены автоматизированную систему управления боями. Достаточно было забить в компьютер имена бойцов, распределённые по дивизионам «крутизны» — и машина самостоятельно проводила жеребьёвку.

Оператору за пультом оставалось только нажимать вынесенные кнопки «один» или «два», фиксируя озвученного конферансье победителя: система сама выводила на лайт-борды имена следующей пары бойцов. Информация дублировалась как в зале, так и в раздевалках, помогая участникам не пропустить свой выход. Всё здорово… было. Пока система не заглючила.

Заставить себя в понедельник выйти в школу оказалось неожиданно тяжело. Ещё тяжелее — перейти по дороге на вроде как уже ставшим привычным бег. Без пом-пома, помогающего телу распределить нагрузку на весь организм, пробежка стала на порядок менее эффективной, а о своих текущих «статах» я теперь мог только догадываться. Впрочем, вряд ли цифрам грозило какое-то прямо внезапное изменение — разве что заболею или поранюсь и в минус уйду…

За прошедшие несколько дней после похорон и получения посмертного послания, эмоции, казалось, немного улеглись. «Победа» в боях без правил и последующая пьянка, правда, скорее символическая, тоже помогли отвлечься, принять произошедшее. Но всё равно знакомые стены класса разбудили воспоминания, заставив скривиться, как от зубной боли. Не добавляли радости и взгляды одноклассников: от некоторых сочувствующие, но от остальных — умеренно-любопытные. Одно радует: не трогает никто, не пристаёт с дурацкими вопросами. Кому надо — все в курсе, а остальным мешает отсутствие близкого знакомства…

— Йоширо-кун… — тьфу, сглазил!

— Широхиме-сан? — я постарался улыбнуться как можно более радушно, не выпуская наружу совсем не предназначенные другим чувства.

— Я… — ставшая теперь постоянной старостой мико запнулась, пытаясь подобрать слова, — очень соболезную. Правда!

Ну да, пришлось взвалить на себя обязанности, от которых так хотелось избавиться… Так, стоп! Она. Не. Причём. И мне самому надо продолжать жить дальше — хватит себя жалеть. Ещё ничего не кончилось. Да что там: ещё толком ничего и не началось!

— Спасибо! — в этот раз улыбка получилась нормальной, не фальшиво-натянутой. — Зэта была бы рада, если бы узнала, что ты взяла на себя её заботы. Она очень дорожила своей возможностью помогать классу: кто другой на месте представителя «первого-си» в школьном самоуправлении заставил бы её порядком понервничать.

Лучница, покраснев, кивнула-поклонилась мне, не проронив ни слова, и вернулась к своему месту у доски: классный час начался. Что ж. И мне самое время заняться теми делами, что я забросил.

— Никак.

— Простите?

— Посольство США в Японии не выдаёт никакой информации о гражданах своей страны иностранным частным лицам и организациям, мистер Йоширо, — более развёрнуто повторила свой ответ секретарь дипведомства на том конце провода.

— Даже родственникам? — глупо переспросил я.

— Даже родственникам.

— И как тогда быть? — фраза вырвалась сама собой: настолько я оказался не готов к подобному ответу. Ожидал перечисления бюрократических процедур, возможно — требования пройти ДНК-тест, но чтоб такое?

— Обратитесь в полицию, — посоветовала мне прижатая плечом к уху трубка. — Правоохранительные органы вашей страны, при необходимости, имеют право составить запрос международного образца о поиске человека и послать его по дипломатическим каналам.

Что-то мне в этой фразе не понравилось.

— И на этот запрос обязательно придёт ответ?

— Мы его рассмотрим, — пояснила мне собеседница. — От частных лиц с иностранным гражданством и большей части организаций мы не рассматриваем запросы в принципе.

Твою мать! Вернее, мою. Послали так послали, почти открытым текстом. Сколько будет идти запрос? А его рассмотрение? Полгода? Год? И что пришлют в ответ? “Мы не смогли найти живых родственников мистера Смита, sorry”? Так это я и сам знаю: откуда бы взялись у гражданина России родственники в Америке?

— Вы мне очень помогли, — медленно проговорил я и положил трубку на рычаги телефона-автомата.

Звонил из библиотеки госпиталя, в очередной раз взяв столько раз выручавший меня телефонный справочник. Вот только в этот раз книга оказалась бессильна. Похоже, глухой тупик. Чёрт. Может, когда (и если) я юридически подтвержу родство с Кузнецовым, попросить Колоскова подать запрос? Попробую: всё реальнее, чем через полицию что-то получить. Честно говоря, после общения с детективом Нагохиме у меня совершенно нет никакого желания туда обращаться.

Обещая мне, что я легко подгоню под себя снятое с “Каракурта” оборудование, розоволосая синта ничуть не соврала. Судя по всему — в том мире военная научная мысль развивалась не только в сторону создания нового оружия, но и в улучшении его юзабилити. Так, чтобы использовать получилось бы и у последнего идиота. Потому даже инструкция не понадобилась: хватило лаконичных надписей на самих предметах. Нанесённых на металл и пластик в виде насечек, заполненных сверхстойкой белой краской.

И основной блок эффектора энергетического щита, и малое автономное плазменное орудие требовали для работы только электричество. Оба прибора несли встроенные аккумуляторы высокой ёмкости, встроенные же блоки питания, автоматически умеющие подстраиваться под тип электросети в широких пределах, простые однозначные визуальные индикаторы готовности, активируемые касанием пальца и элементы ручного управления. Механические элементы ручного управления, подчеркну — включая одним движением приводимую в рабочее состояние под человеческую руку пистолетную рукоять и селектор режимов огня на “плазме”.

Как я понял из упомянутых надписей на основном блоке эффектора энергощита — работал он автоматически, парируя летящие выше определённой скорости объекты вроде пуль и осколков — энергия тратилась только в этот момент. Под совсем уже высокоскоростной или тяжёлый снаряд лучше было не подставляться, во всяком случае, не запитав эффектор от реактора или ЛЭП.

Ещё полностью заряженная защита могла на пятнадцать секунд отсечь от пользователя температурный градиент, то есть спасти идиота, выстрелившего себе из плазмы под ноги. А чтобы стрелок с плазмой в руках не угробился о собственный щит — один из комплектных дополнительных блоков-датчиков, беспроводным образом связанный с основным блоком, предусматривал крепление на ствол оружия. Ещё один датчик я, немного помучавшись, прикрепил к пистолету. Остальные, до расширения атакующего арсенала, пока остались не у дел. Вот, не считая зарядки аккумуляторов, и вся подготовка к натурным испытаниям.

Возможность свободно распоряжаться собственными деньгами снимает многие проблемы. Возможно, после трат на похороны стоило придержать финансы, но… Мысль о том, что сохранённые средства “очень пригодятся” мне в могиле — мягко говоря не грела. Одно дело самому сдуру подставиться под удар, и другое — оказаться на линии огня лишь потому, что вывихнул лодыжку или, тем паче, раздробил себе коленную чашечку, сэкономив на защитном снаряжении.

Да, тактические брюки не спасут от пули или удара сверхспособностью — зато помогут вернуться с выезда без порезов и ссадин после вынужденных перекатов и падений. А качественные армейские ботинки не дадут поскользнуться на гладком металле или наступив в лужу. Даже в лужу крови.

Отдельный бонус: экипированный схожим образом друг сможет более эффективно прикрыть тебя и сам не пропустит атаку врага, больно ударившись о что-нибудь ногой. Потому в этом путешествии на природу мы ещё и обкатывали одёжные обновки. Настоящие военные, а не подобранный по принципу “что по карману” спортинвентарь. Только выбор каски или шлема отложил на потом.

За Синдзи уже привычно расплатился я, не слушая бурчание парня о том, что он обязательно отдаст мне деньги. Когда-нибудь. Мелисса, выслушав мои рекомендации, подобрала вещички в тон и фасон из арсенала своего Дома: единообразное снаряжение, кроме всего прочего, заметно облегчает совместные действия. Грубо говоря, ты уверен, что сможешь залезть следом за напарниками куда нужно — ну или они за тобой.

В итоге в этот раз в автобусе на нас заметно косились другие пассажиры. И успокоились только тогда, когда мы достали наши жёлтые повязки членов Отряда Содействия. Впрочем, на Мелиссу всё равно пялились и потом. В тёмно-зелёном тактическом “милитари”, с волосами, собранными в выпущенный через вырез кепки хвост, её ладная фигурка как магнитом тянула к себе мужские взгляды. Не стал исключением и наш мечник, за время движения автобуса по маршруту едва не заработавший косоглазие. И только я время от времени ловил себя на том, что машинально начинаю искать среди едущих Зэту…

Как я и думал, бамбуковая роща полностью восстановилась после того, как на ней опробовали свои силы двое сверхов и один андроид. Только пожелтевшие и побуревшие стебли, образовавшие натуральные завалы у корней, и кое-где проглядывающие пеньки напоминали о произошедшем.

Разумеется, палить из оружия, стреляющего плазмой, по зарослям я не стал. Проверять, загорится зелень или нет с первого раза, у меня желания не возникло ни малейшего. Зато русло вдвое обмелевшего с прошлого раза ручья, где под задорно бегущей водой находился заведомо негорючий песок, показалось прямо-таки идеальной мишенью. Единственно, пришлось поискать длинный ровный участок русла, чтобы место попадания оказалось как можно дальше от меня, и вырубить разросшиеся у воды кусты. Ну и на самый крайний случай я не поленился притащить в рюкзаке огнетушитель — по-быстрому ликвидировать очаги возгорания, если такие всё же возникнут.

— Готовы? — я заставил друзей отойти себе за спину — у меня-то ещё и щит имелся.

Кроме того, в последний момент я кое-что вспомнил и прикупил тактические очки. Ведь шар из плазмы — это типа маленькой шаровой молнии? А на разряды молнии смотреть не полезнее, чем на вспышку электросварки… Так, теперь тщательно прицелиться, совмещая штатные мушку и целик, задержать дыхание… Ну, с богом!

— Тррк! — выстрел получился отнюдь не беззвучным, электрический треск отдался в ушах. А после него ещё и противно взвыл электромотор насоса, закачивающий воздух в резервуар оружия. Именно он ионизировался до состояния плазмы при выстреле: баллон для сжатого газа играл роль магазина в пулевом оружии, обеспечивая возможность выстрелить несколько раз подряд. — ПФАРК!

Для меня выстрел выглядел как ослепительно-яркая линия, на мгновение соединившая дульный срез плазмогана и водную поверхность вдалеке. Которая от лёгкого касания “линии” буквально взорвалась облаком пара и брызг! С деревьев, росших по берегам рядом, посыпались сбитые листья. Поверхность ручья словно вскипела: только мгновение спустя я понял, что это падают выбитые из дна мелкие камушки и песок. Несколько штук плюхнулось в воду прямо рядом со мной, что-то звонко отскочило от ствола дерева слева, упав Синдзи под ноги.

— Впечатляет, — признал мечник, наклоняясь и подбирая словно оплавленный кусок гальки… Нет, фульгурит! Спёкшийся от температуры как при ударе молнией песок!

— Не то слово! — вампирша, недолюбливающая открытый огонь, как я знал из энциклопедии, зябко передернула плечами.

А я не удержался от злорадной ухмылки, опять машинально сжав флешку через тактическую летнюю куртку. Вот теперь я не менее опасен для противника, чем алоглазая и контактный телекинетик! Даже поболее, если враг сдуру окажется в помещении, куда можно будет через окно или дверь “закатить” плазмашар — и выжечь там всё к чертям! А Ишимуре придётся десять раз подумать, прежде чем посылать меня в прямой контакт с врагом: сопутствующий ущерб я о-го-го какой обеспечу, отстреливаясь. И ведь это я ещё другой режим огня не проверял, и щит не испытывал.

Зэта, ты — воистину гений! Оттуда продолжаешь защищать меня, как и запланировала! Я теперь обязательно выживу и вырву тебя из небытия — дай только срок. Фу-ух, насколько же приятно ощущать себя бойцом, а не куском пушечного мяса! Неопытным, конечно, но это куда лучше прежнего состояния. А опыт… Уж я постараюсь научиться всему необходимому. Возможность выжить — она, знаете ли, лучший педагог!

Следующие две недели пришлось посвятить в основном школе. Нет, я четыре раза сходил на тренировки в нинкё-додзё (наконец-то перестал приносить оттуда россыпи синяков и ссадин!) и выкроил пару вечеров на занятия с Сином и Мел-тян первой помощью — но и только. Даже выходные вместо боевого слаживания пришлось просидеть в муниципальной общественной библиотеке, как в старые добрые времена: нужно было подготовить пару толстых рефератов и целую кучу всяческих докладов потоньше едва ли не по всем предметам. А всё почему? Пропускать уроки меньше надо.

Вообще-то, возможность извернуться и перенести всю эту не слишком-то нужную мне нагрузку на летние каникулы наличествовала. Вот только я, в силу реально прожитых лет и соответствующего опыта, в отличие от других шестнадцатилеток прекрасно понимал: чихать преподы на мои бумажки хотели. Им важно было увидеть моё старание. Что я действительно напрягся, отрабатывая прогулы — а не сделал некие имитационные телодвижения “на отстань”, для галочки.

А так — все довольны: учителя тем, что я их труд уважаю, а я — что не создал себе лишних недоброжелателей, и, заодно, “хвостов” на следующий триместр. Хватит с меня и завитой мымры-секретутки, которую за подставу со следователем ещё нужно проучить. Потом, при случае — потому что то, чего она хотела бы избежать всеми силами, я уже сделал. Детектив Нагохиме после устроенного мною шоу на кладбище небось и номер сотового уже сменил — только бы не поднять случайно трубку, если будет звонить “информатор” Хоно-сан!

Если честно, новый вынужденный перерыв в наших “пикниках” пришёлся весьма кстати. После первого выстрела из плазменной ручной пушки я на радостях мысленно объявил себя бойцом. Но, уже дома, обдумав ситуацию, понял: мягко говоря, поторопился. Боец — это тот, кто может и, самое главное, знает как действовать в бою. Мои же “знания” в этой области по большому счёту ограничивались игрой в разные компьютерные шутеры, причём не сказать, что я прямо тащил в них на уровне киберспортсмена.

Пусть 3D-игры в какой-то мере копируют реальность — на опыт, в них полученный, явно не стоит всерьёз рассчитывать. Конечно, на безрыбье и рак — рыба, но я бы предпочёл всё же более надёжные источники информации. Слишком велика ответственность за ошибку: минимум ранение, а максимум — смерть! И не только моя — всей боевой группы, которую я так самонадеянно организовал. Нет, поступил-то я правильно — вот только лидер из меня вышел откровенно хреновый. Этакий слепой поводырь. И этот недочёт нужно было срочно исправлять. Только вот как?

В общественной библиотеке нашлись книги, написанные военными и даже полицейскими из спецподразделений, аналогов российской “Альфы” и ОМОН — в основном мемуары. Интереснейшие книги — я пролистал, стараясь ухватить как можно больше текста глазами. Сходу понял одно: выуженные крупицы ценной и достоверной информации в моей голове в полноценную картину не соберутся. Но даже если предположить обратное — теория не сильно-то и поможет в тот момент, когда всё будут решать доли секунды. И никакой энергетический щит не позволит пережить последствия неправильного выбора.

Кстати, о щите. Сильно помог оценить границы его эффективности мой приятель-мечник. Проверяли мы снарягу не на мне, разумеется, более того, основной блок на импровизированном “стрельбище” для ручного метателя я укрыл за настоящим бруствером из камней и песка — не дай ками-сама расколотит. Но мои опасения оказались напрасными: Синдзи укладывал шары от подшипника так точно, словно не телекинезом их метал, а стрелял из снайперской винтовки! Даже Мелисса впечатлилась, и вдвоём мы дожали вдруг застеснявшегося парня.

Оказалось, что этот разгильдяй и главная ленивая задница всея класса самостоятельно(!) каждый день(!!) ходил тренироваться с метателем!!! Конечно, свою роль сыграло местоположение найденного им импровизированного места под самодельный тир: всего в двух кварталах от нашего интерната, оказывается, шоссе пересекало речку по высокому мосту-путепроводу. Никакой набережной там и в помине не было, жилых районов рядом — тоже, берега представляли собой поросшие травой откосы. Короче — не то место, где можно встретить толпу народа. Вот там экс-кендоист душу и отводил, используя гравийную отсыпку скосов дороги в качестве снарядов, а опоры путепровода — как мишени.

После таких новостей раскололась и алоглазая: призналась, что недавно решилась вновь заниматься с клановым наставником по выходным, а на каникулах планирует пройти углублённый курс ежедневных занятий. Что, как она надеется, повысит её и так немалые боевые возможности за счёт использования расовых способностей. Кое-что в словах Мел-тян показалось мне странным, даже неправильным — например, почему использовала слово “решилась”, и почему сейчас, а не (что было бы логично) после почти успешного покушения? Но переспрашивать, конечно, не стал: в клановые тайны без нужды лучше не лезть. Особенно в тайны таких кланов как вампирский Дом: узнаю, так толку для меня, не вампира, решительно никакого…

Так вот, об эффекторе силового щита, всё-таки. Прямых попаданий выпущенных метателем снарядов он выдержал, отклонив, ровно восемь — после чего аккумулятор сдох. Это очень хороший результат, учитывая вес шариков от подшипника: получается, у меня неплохой шанс выжить, даже если получу очередь из автомата на пол-рожка или попадание пули, выпущенной из тяжёлой снайперской винтовки. Гранатой меня тоже с первого, а то и со второго раза не достать — если, конечно, не закатят совсем уж под ноги, внутрь сферы щита. После чего из боя лучше убираться и прятаться подальше, часов на двенадцать — именно столько от розетки нужно заряжать аккумулятор до показателя 100 %.

В общем, повторюсь, стоило признать: теперь экипирован я если не прекрасно, то очень хорошо. Во всяком случае, с такой защитой и оружием впору моим друзьям начинать прятаться за меня, а не наоборот, как раньше. Не нужно также сбрасывать со счетов наличие у меня Фаи, придающей дополнительную боевую устойчивость. Пусть я не могу толком воспользоваться всеми функциями симбионта — запустить кровавую регенерацию, если прижмёт, натравив борзую на врагов, я не постесняюсь.

Таким образом выезды отряда больше не грозят превращаться для меня в русскую рулетку… Каждый раз. Но серьёзная опасность пострадать из-за отсутствия подготовки, если что-то пойдёт не так, всё равно оставалась реальной. А оно рано или поздно пойдёт, разумеется. И теперь уже с этим надо было что-то делать. Глупо погибать не хочется — мне ещё любимую с того света вытаскивать.

Самый доступный и очевидный вариант получения не только знаний, но и навыков действия в боевой обстановке я до последнего отодвигал в сторону, пытаясь найти другое приемлемое решение. Книги, по здравому размышлению, не годились: слишком много слишком общей теории, даже если мне удастся каким-то раком достать армейские или спецполицейские методички. Нужен опытный наставник, прежде всего способный быстро и эффективно определить, чему научить каждого из нас.

Бывший армейский офицер, имевший дело со спецоперациями в городе? Скорее всего такие дяди или продолжают работать на государство, или с комфортом устроились в кланах на должностях типа “начальник службы безопасности”. Экс-полицейский? Та же ситуация. А если я и найду неудачника, не попавшего никуда, покинув службу — так он наверняка и научить ничему не может.

Кроме того, ещё одно важное соображение: и военный, и полисмен — оба командовали отрядами, подобранными в плане личных сверхсил и снаряженными по принципу единообразия, это даже я понимаю. Как ни крути, школьники, вооружённые кто во что горазд — совсем другой контингент. В работе с которым есть свои, особые специалисты. Кураторы ОССС.

Чёрт! Как не хочется того признавать — всё же придётся идти на поклон к Ишимуре. Только сначала надо крепко подумать, что ему сказать и что предложить за помощь. Хотя со вторым как раз понятно: деньги. Не выглядит тайчо состоятельным человеком, да и место службы у него едва ли не худшее среди коллег: муниципальная школа-интернат. Плакали мои остатки миллиона йен, похоже. А ведь гада ещё и убедить нужно: я же себе определённую репутацию создал в его глазах, и тоже отнюдь не лучшую. Ксо! Нет, горячку точно пороть нельзя, нужно действовать наверняка. И лучше — после начала каникул, когда в школе лишних ушей поубавится.

На приём к врачу в российское посольство я записался на первый же день каникул: сразу развязаться со сдачей генетического материала, не откладывая в долгий ящик. Заодно и к Колоскову загляну. В самом деле, не мог помощник помощника посла не знать, что американцы всем дают жёсткий отлуп при обращении? И ведь всё равно зачем-то мне посоветовал к ним обратиться. Дипломаты словами просто так не разбрасываются, так что — может, это я чего не так понял?

Признаюсь честно: проблемы гражданства, пока я уже привычно пересаживался из электробуса в электробус, меня волновали мало. Просто отрабатываю важный, но совершенно сейчас никак от меня не зависящий задел на будущее — чего тут думать-то? Другое дело — приближающийся разговор с Ишимурой.

Эх, существуй приписанные мне невропатологом госпиталя паранормальные способности в действительности — париться бы не пришлось! А так… Вести беседу нужно будет — словно по минному полю идти… Это если куратор вообще согласится со мной говорить.

Проблема в том, что я практически не знал руководителя Отряда Содействия школы-интерната “Хиро” как человека. Нашего тайчо ну никак нельзя было назвать открытым в общении — скорее, ровно наоборот. Даже манера ёрничать и издеваться над первоклашками определённо являлась маской. Хорошо отработанной, привычной — но маской. Которую я буквально на минуту сбил с него однажды, помахав диктофоном у лица. М-да, явно не тот факт, который я смогу обернуть в свою пользу.

С другой стороны — Ишимура-сенсей всё же помог нам советом, причём хорошим. Именно помог, хотя выглядело со стороны так, будто я вынудил куратора поделиться информацией. Складывается впечатление, что у мужика острая идиосинкразия на любые инициативы “снизу”. Хмм. А вот этим, пожалуй, можно и воспользоваться…

— Пииип!

Я шагнул назад и озадаченно уставился на рамку металлоискателя. В прошлый раз я прошёл охрану вообще без всякого напряжения, сразу выложив из кармана единственный металлический предмет: ключи. А теперь-то что… Ох, я идиот!!!

Стараясь не выдать лицом обуревающие меня чувства, я за шнурок вытянул из-за шиворота флешку и неохотно положил рядом с ключами. В этот раз детектор промолчал, зато оживился охранник:

— Носитель информации? — вопрос был задан явно для проформы. — На территорию посольства можно проносить только по специальному разрешению. У вас его нет?

— Нет, — согласился я, мысленно костеря себя последними словами. Вот где была моя голова?! — Можно оставить у вас?

Кто бы знал, как мне тяжело дались эти слова и ровный тон! Хорошо хоть я проглотил так и лезущую на язык фразу про то, что это очень ценная для меня флешка: верный способ привлечь к предмету и себе совершенно ненужное внимание местной службы безопасности! Я ведь из похорон Зэты никакой тайны не делал, более того, сам сообщил Колоскову, что информацию об отце узнал на кладбище собора, не сказав, правда, что там забыл. Но выяснить ведь — вообще не проблема, достаточно настоятеля расспросить. Стоит мне проявить хоть какую-то реакцию — и сложить два и два будет проще простого! Вот я деби-ил…

— Конечно, мы же не аэропорт какой-нибудь! — гордо отозвался секьюрити.

Подцепив флешку за шнурок (я едва не дёрнулся!), он отнёс её к неприметному стеллажу сбоку от своего рабочего места. Взамен вернул “номерок”, выдавленный на кусочке пластика с закруглёнными уголками. Умилился бы привету с родины, если бы не моё сейчас состояние.

Боюсь, когда я отходил от поста безопасности, моя походка выглядела слегка деревянной: так и тянуло повернуть голову, выискивая взглядом информационный накопитель на полке. Только спустя минуту моё сознание всё же родило разумную мысль: за спиной у секьюрити всё то, что оставила мне от себя Зэта, едва ли не в большей безопасности, чем в банке. Во всяком случае, из банка содержимое ячейки могут выдать полицейским по ордеру, а вот из дипломатической миссии выковырять искомый предмет можно только взяв здание штурмом.

Общение с посольским медиком помогло окончательно взять себя в руки. Оно — и то, что для генетического теста он с меня сцедил аж триста миллилитров крови: не то чтобы серьёзная кровопотеря, но вот на мир начинаешь смотреть более философски, и дёргаться больше не тянет. Правда, по окончанию процедуры взятия анализов выдал аж три плитки гематогена, чей вкус пробил-таки меня на ностальгию. Помню, ел эти “шоколадки” в детстве — мать в прошлом мире мелкому мне в аптеке покупала: мир другой, лет прошла чёртова уйма, а ощущения на языке ничуть не изменились!

По дороге в кабинет Колоскова я едва не запнулся о беззвучно и молниеносно выскочившего под ноги Рюрика Пятого, здоровенного и безумно пушистого посольского кота-сибиряка. В очередной раз сбежал из жилого сектора — к гадалке не ходи.

Не успел я и рта раскрыть, как животное, флагом задрав хвост, неспешно порысило впереди меня, иногда искоса оглядываясь, словно проверяя: не отстал ли? Около нужной двери стало понятно, за что меня удостоили эскортом: глупый человек должен был открыть Его Величеству дверь в кабинет. Во всяком случае, именно так я интерпретировал брошенный нетерпеливый взгляд.

— А тебя не проверяли на наличие ментальных способностей? — берясь за ручку, спросил я у него.

— Мяу, — к звуковому ответу прилагалось нетерпеливое движение хвостом из стороны в сторону.

Почему-то у меня сложилось чёткое впечатление, что перевести сие стоило как “Спроси ещё — платят ли мне зарплату!” Впрочем, ещё сильнее четвероногий палиться не стал: проскочил в щель, едва я толкнул створку, и едва ли не с порога длинным изящным прыжком пролетел полкомнаты, чтобы приземлиться на столе помощника помощника посла. И мгновенно принял позу, словно тут уже половину дня провёл.

— Ох, опять?! — Владимир Иванович натурально схватился за голову, но тут же профессионально переключил внимание на меня: — Ярослав, рад тебя видеть!

Блин, дипломат, если вдруг лишится карьеры, уверен, сможет не хуже зарабатывать практикующим психологом: одна лишь интонация, дополненная выражением лица — а я словно себя дома почувствовал! Дома, а не дома, как в моей больничной палате.

— Я тоже рад вас видеть…

Глупо, но мне вдруг стало стыдно вываливать на Колоскова свои проблемы с американской дипломатией. Впрочем, тот сам догадался, что я не просто так заглянул на огонёк:

— Что-то случилось?

— Да, так… — мне всё-таки удалось справиться с дурацкой робостью, не иначе как гормонами молодого тела навязанной. — Янки дали от ворот поворот. “Информация не выдаётся”.

Секундное выражение непонимания сменилось на лице дипработника озарением и досадой.

— Проклятье! Прости, Ярослав, моя вина. Почему-то подумал, что ты поймёшь… Профдеформация чёртова! Действительно, откуда тебе было знать?

— Знать что? — осторожно поинтересовался я.

— Дипведомству США действительно запрещено передавать информацию о гражданах третьим лицам, — потёр висок мужчина. — Однако установление гражданства, наоборот, является одной из самых востребованных и часто проводимых процедур.

Видя, что я не понимаю, Колосков мотнул головой и объяснил прямо:

— По действующему в Штатах закону, любой, кто родился на их территории, вне зависимости от статуса родителей, автоматически становится гражданином[67]. Многие состоятельные семьи из других стран, особенно неблагополучных, специально подгадывают отпуск или рабочую поездку, чтобы разрешиться от бремени там. Увезти младенца родителям никто не мешает, а генетическая карта, отправленная клиникой, где проходили роды, помещается в централизованный архив. Достигнув же дееспособного возраста, чадо спокойно получает паспорт с белым орлом…

Помощник помощника посла замялся, покосился на Князя, вылизывающего лапу, и закончил мысль:

— …Или, как в твоём случае, экспертизу на получение гражданства можно запросить и раньше. Но тогда органы опеки Соединённых Штатов Америки будут вынуждены поместить ребенка в интернат или отдать семье, желающей провести усыновление.

Вот оно что. Понятно, почему дипработник мне этого сразу не сказал по телефону, да и сейчас выдал словно через силу. Я ведь обратился к нему за получением российского гражданства, а он, фактически, вместо этого предложил стать американцем. Не знаю, записываются ли разговоры в кабинетах, а вот телефонные переговоры — точно. За такую консультацию начальство Колоскова точно по головке не погладит. Однако — он мне всё же её дал, войдя в положение. Действительно хороший человек.

— Владимир Иванович, — это был душевный порыв, абсолютно иррациональный, — у меня… есть один важный предмет, который я не хотел бы случайно потерять. Не могли бы вы сохранить его у себя, а то у меня даже дома тут толком нет…

Что я творю?! Сам же только недавно думал, что нельзя привлекать внимание к флешке! Но почему-то совершенно точно уверен, что поступаю единственно правильным образом. Всё лучше, чем хрупкий накопитель сломают прямо на мне или отберут… Или шнурок банально порвётся, и я бесценный банк памяти потеряю неизвестно где. Проклятье! Надеюсь, интуиция, ты меня и Зэту не подведёшь.

Йокосука? Серьёзно? Посольство США находится на территории их военной базы?! Впрочем, о чём это я? Янки не постеснялись воткнуть свой военный объект фактически на границе городской черты Токио. Одновременно запирая им же горловину Токийского залива, в котором расположен международный гражданский морской порт. Дипломатический такт? Уважение геополитических партнёров? Нет, не слышали.

Разумеется, на генетическое тестирование и здесь пришлось записываться. Более того, если в русском посольстве его мне сделали бесплатно, то тут сразу предупредили, сколько денег с собой везти. Даже удивительно, что цена оказалась вполне подъёмной — а ведь могли бы и заломить.

Срок ожидания обозначили от месяца до трёх. Кстати, надо сказать, что по вопросу экспертизы на гражданство со мной по телефону дипработник общался значительно вежливее, чем в прошлый раз. Видимо, потому что услуга за счёт соискателя. Американцы такие американцы…

В школу на первое на каникулах занятие Отряда Содействия мы с Мелиссой не сговариваясь заявились в своих армейских шмотках. И так молча посмотрели на Синдзи, что тот без пререканий слинял в общагу — снимать школьную форму и навешивать на себя оружие. Я, кстати, тоже притащил весь свой арсенал.

— Вы что, на войну собрались?! — вытаращилась Широхиме. Мико свой лук дома не забыла, формально выполнив соответствующий пункт Устава, а вот нарядилась в лёгкое летнее платьице с коротким подолом и сандалии.

— Нет, мы её саму в гости ждём, — покачал головой я.

— Ну-ну, — жрица качнула головой, и оглянулась на подругу. Однако хмурая эльфийка, тоже принёсшая оружие, никак не отреагировала. Кстати, остроухая пришла в ботинках и зелёных штанах в тон такой же футболке.

— “Первый-си”, все тут? — вместо приветствия спросил Ишимура, заглядывая в класс. — Быстро оторвали задницы от стульев и за мной!

— Выезд? — непроизвольно вырвалось у меня.

Под ложечкой неприятно засосало: пусть я был готов к чему-то подобному на каникулах, пусть разобрался с новым вооружением и защитой — от одной мысли вот так сходу, без малейшей подготовки отправиться в патруль становилось не по себе.

— На ваше и, главное, моё счастье — пока нет, — куратор притормозил и даже соизволил оглянуться вполоборота. — Едем на полицейское стрельбище, для вас аж полдня выделили. Покажите, чего вы там можете… Если сможете, конечно. А то пока слышал от вас одну болтовню.

Я даже не нашёлся что ответить на такой пассаж: именно тайчо на протяжении трёх месяцев упорно уходил от разговоров на тему наших умений. Судя по кислым лицам остальных — одноклассники-суперы помнили это не хуже меня.

По пути с Ишимурой пообщаться не получилось: он сел за руль школьного минивэна и убедительно делал вид, что не слышит жалобы Принцесски на жару и выключенный кондиционер. Галея из Древа Ореха продолжала мрачно молчать, наша троица тоже помалкивала: обсуждать пока было решительно нечего. Только когда микроэлектробус скатился с асфальта на просёлок, куратор соизволил повернуться и предупредить:

— Раньше отстреляетесь… во всех смыслах — раньше отвезу назад. Мне на солнцепёке тоже не в радость торчать. Хотя, если из-под навеса посмотреть, как вы паритесь… Пожалуй, беру свои слова назад. Не торопитесь, хех, детки!

Стрельбище… Нет, наверное, объект действительно числился за полицией — как и пузатый дядька в растянутой майке-алкоголичке, вышедший открыть нам порядком тронутые ржой ворота, там служил. Почему это место так “круто” охраняется — я понял сразу, как увидел, что скрывается за целым, но несколько покосившимся забором.

Между длинным навесом, действительно дающим в жаркий полдень густую тень, и высоким, с пятиэтажный дом, валом пулеуловителя, на порядком вытоптанной земле там и тут размещались переносимые вручную мишени… И на этом интерьер заканчивался. Ни здания арсенала, ни оптических приборов для осмотра попаданий, вообще ничего.

Видимо, предполагалось, что офицеры приедут сюда своим ходом со своим табельным оружием и самостоятельно организуют стрельбы… Если захотят. А то я в куче мусора у дальней секции забора разглядел россыпь белого и зелёного бутылочного стекла, поблескивающего на солнце. Н-да, ну мне всё понятно. В том числе и как Ишимура чисто на хорошем отношении договорился об “аренде” для нас этого с позволения сказать, учебно-тренировочного комплекса.

— Дамы — вперёд! — сенсей добыл из-под кривовато сколоченного, явно самодельного, стола стул без спинки. Широхиме, заглянув туда же следом, скорчила жалобную рожицу, но мужчина и не подумал уступить ей место. Вместо этого достал зрительную трубу. — Чего стоим, кого ждём? Особое приглашение нужно?

— Предупреждать же надо! — сквозь зубы прошипела Принцесска, борясь с добротными завязками на чехле.

— Противнику во время патрулирования то же самое скажешь? — приподнял бровь куратор, переводя взгляд на эльфийку. Та как раз налегла на плечо лука, накидывая тетиву. — Ясно всё с вами. Мелисса-сан, а ты что стоишь с пустыми руками такая красивая?

— Так я… не пользуюсь оружием. И не стреляю, — растерялась вампирша.

— Ну так иди расколоти две-три мишени в упор, — судя по тону, ситуация тайчо прикалывать перестала и начала потихоньку раздражать.

— Х-хай! — пепельноволосая повернулась на каблуке… и, размазавшись туманной тенью даже не кинулась, а скорее выстрелила собой в сторону ближайшей из указанных небрежным жестом сенсея мишеней.

Вот этого фокуса с ускорением в исполнении одногруппницы я ещё не видел! Не думаю, что девушка полностью дематериализовалась, став туманом: на стрельбище дул лёгкий ветерок, да и солнце продолжало жарить. Да и не смогла бы она тогда без остановки алым росчерком, в котором я с трудом опознал кровавые когти, не останавливаясь располосовать фанерный силуэт. Вторую мишень постигла та же участь — превратиться в щепки и обломки, а вот третья, выкрашенная такой же белой краской, на удар отозвалась металлическим звоном и дребезгом! Без зрительной трубы, как у Ишимуры, я с трудом разглядел параллельные царапины, в которых серебрился не поддавшийся когтям металл. Рядом, выпав из ускорения, остановилась Мел-тян, тряся отбитой кистью. Подстава!

— А неплохо, — скорее себе, чем нам прокомментировал куратор, и прокричал, энергично махая рукой: — Достаточно, возвращайся!

Назад алоглазая прошла пешком. Рядом стало заметно, как ещё сильнее побледнела её кожа, даже, кажется, слегка натянулась на скулах. Обратил внимание не только я — Синдзи, поймав взгляд девушки, сделал движение, будто отгибает воротник. И получил в ответ короткое покачивание головой: “сама справлюсь”. Прямо приятно видеть, что занятия первой помощью для вампиров не прошли для обоих зря.

— Так, следующая… — сделал вид, что откинулся на несуществующую спинку Ишимура.

— Я! — перебила его староста.

Мико, похоже, восприняла слова на счёт готовности едва ли не как личное оскорбление и теперь горела желанием “поквитаться”.

— Ну давай ты, — поморщившись, разрешил тайчо.

Выступив из-под навеса, мико сощурилась от солнечного света, одновременно накладывая стрелу на тетиву. Я успел заметить, что рядом с наконечником снаряд обмотан бумагой — и тут девушка, резко вскинув оружие, выстрелила “на разрыв”. Ассиметричный традиционный японский лук не подвёл: в “голове” одной из ближайших мишеней “выросло” древко. Жрица картинно повернулась к нам, заставив подол юбки всколыхнуться, и демонстративно щёлкнула пальцами свободной руки.

— Флоп! — стрела вспыхнула ярким даже в такой день пламенем, через мгновение с треском и клубами чёрного дыма загорелась и фанера, из которой была вырезана учебная цель.

— Ну как?!

— То, что ты не только проткнёшь врага, но и заставишь мучительно умирать в огне, мы уже поняли, — за всех ответил Ишимура. — Если это всё…

Что-то неразборчиво прошипевшая Принцесска вновь развернулась в сторону рубежа, вскидывая оружие. Треньк тетивы, росчерк уносящейся в небо стрелы… которая вдруг заложила вираж и воткнулась в дальнюю мишень с тыльной стороны. Точнее, воткнулась бы, если бы та не была из металла. Похоже весь дальний жиденький ряд целей состоял из таких.

— Огонь и ветер, — тайчо определённо был в курсе возможностей жриц японских языческих культов. — Неплохо, особенно последнее. Я, как понимаю, ты и в бегущего сможешь управляемую стрелу пристроить? В ногу, например?

Досадливо скривившаяся от результата последней демонстрации Широхиме немедленно просияла:

— Конечно!!! Положитесь на меня, сенсей!

…И теперь дурочка, стреляя, будет каждый раз максимально стараться. Неплохо, господин куратор, неплохо, но немного подло. Впрочем, “на войне как на войне”.

— Твоя очередь, — кивнул остроухой командир. Галея не заставила себя ждать, в свою очередь выходя из-под навеса. Солнце эльфийку сощуриться не заставило. Кстати, несколько загодя вытянутых из тула стрел она, в отличие от мико, держала, прижав к луку. Через мгновение я понял — зачем.

Стреляла лучница из пришлых, как пулемёт. Во всяком случае, все пять предварительно подготовленных снарядов она выпустила, субъективно, секунд за пять. Две стрелы, первая и последняя, поразили одну мишень практически в одну точку — в центр “головы”. Причём, кажется, едва ли не одновременно: первая была пущена навесом, а вторая — прямой наводкой.

Ещё одна демонстративно застряла в той мишени, от которой отскочила “самонаводящаяся” стрела старосты. Для двух оставшихся снарядов эльфа избрала целью трёхуровневую пирамиду из пустых стальных бочек на самому краю огневого рубежа. Одна торчала в верхней, уйдя наполовину, а вторую я увидел, только отойдя в сторону: она пробила навылет две бочки, воткнувшись в склон пулеуловителя. Ага, ну и тут смысл демонстрации понятен.

— Всё ясно, — согласился в унисон с моими мыслями куратор. — А теперь… Ну давай, Синдзи-кун.

Пока я пялился на выступление девчонок, мечник углядел, где сложены ещё не установленные мишени, и даже успел приволочь одну. Оценив толщину листа металла, из которого местные сделали учебную цель, я только головой покачал: миллиметра четыре, если не все пять. Между прочим, ту же пустую бочку из-под то ли топлива, то ли масла Мелисса когтями своими точно вскрыла бы.

Понятно, зачем такие мишени на стрельбище на дальнюю линию ставят: эту броню не каждый пистолет пробьёт. А вблизи можно и собственный рикошет поймать: приятного мало. Отдельно внушала уважение тяжёлая крестовина из балок, позволяющая мишени не падать. Но, разумеется, контактному телекинетику на вес штуковины было глубоко плевать.

Что собирается делать друг, я понял ещё до того, как он установил “условного противника” недалеко от стола куратора, пытаясь не коситься на Принцесску. Ну да, иайдо, удар с выхватыванием клинка из ножен — я его уже видел на бамбуке. Надо признать: получилось у парня идеально. Сталь меча с блеском выдержала испытание, оставив ровный, словно лазером сделанный срез: условный противник лишился головы и части левого плеча. Вот что желание пофорсить перед девчонкой животворящее делает! У меня, правда, имелись некоторые сомнения, что староста оценит…

Ишимура уже открыл рот для комментария, но не успел: Син вытащил металку. Ближняя фанерная мишень, повстречавшись с шариком от подшипника, раскололась, осыпавшись крупными обломками. У той, что подальше, по месту попадания пролегла трещина и отвалилась верхняя часть. Последней пострадала дальняя, металлическая цель, в которой так и торчала эльфийская стрела: обзавелась круглой дырой в центре “груди”. Стрела, кстати, при этом выпала: видимо, воткнуться — воткнулась, а толком пробить не смогла.

— Очень хорошо, — без всякого ёрничества сообщил Ишимура. — А теперь… Ну, кто остался — тот остался. Показывай уже, не тяни, Йоширо-кун.

Меня два раза звать не нужно было. Я передвинул плазменную пушку со спины на грудь, расстегнул молнию сшитого на заказ чехла, позволяющего оружию висеть на собственном ремне. Технологичной штуковине, снятой с “Каракурта”, вряд ли так уж сильно угрожали погодные условия, но в спецтканевой “обёртке” плазмоган не притягивал чужие взгляды и не испачкался бы, даже если я нырнул в лужу. Ах да, чуть не забыл: очки. Глядя на меня, уже отошедшая от рывка алоглазая и экс-кендоист потянули свои. Тут-то тайчо что-то заподозрил, но сказать ничего не успел.

— Тррк. БЛАУ!

Металлическая мишень в сверкании сварочных разрядов вспыхнула, мгновенно почернев и прямо на глазах деформируясь. А я уже переводил оружие на пирамиду из бочек.

— Тррк. ХРАФФЛ!!!

То ли в изрядно побитых и проржавевших бочках ещё оставался налёт из былого горюче-смазочного содержимого, то ли просто потому, что плазмоид пробил первую и потерял стабильность уже внутри конструкции, но эффект получился ещё более красочным, чем от первого попадания. Пирамида натурально взлетела на воздух в языках пламени, оставляя дуги чёрного дыма за обломками. То, что надо.

— Ну как? — повернулся я к Ишимуре, не без внутреннего злорадства повторив вопрос Принцесски.

— С-ствол отверни в сторону бруствера, — я не сразу понял, почему куратор так спал с лица. — И палец со спуска убери! Вот так… С какого танка ты отвернул эту штуку?!

— Ну… — я выполнил вполне законные требования обращения с оружием и, не поворачиваясь, подобрал и натянул чехол, — не совсем с танка… С боевой платформы синтетиков.

— Шиматта! — убедившись, что угроза случайного выстрела миновала, дал волю эмоциям мужик, прижимая ладонь к лицу. — Всё у тебя не как у людей, Йоширо! Пойдём-ка, отойдём. Поговорим.

Ага! На ловца и зверь бежит. Ну, поговорим.

Отошли мы не так уж далеко: к сложенным у забора мишеням. Валялись фанерные и металлические силуэты не просто на голой земле, а под своеобразным навесом, даже скорее полусараем без одной стены. Своеобразным, потому что крыша этого, с позволения сказать, сооружения, начиналась на высоте моего локтя. Если бы не содержимое — без колебаний назвал бы эту штуку поленницей.

Прежде чем заговорить, Ишимура выложил на кровлю початую сигаретную пачку, долго хлопал себя по карманам, пока не добыл наконец зажигалку. Затянулся с блаженными видом — надо сказать, я в первый раз видел его курящим. И только после всех этих ритуальных движений перевёл взгляд на меня:

— Я помню себя в твоём возрасте, Йоширо-кун. И уж поверь — очень хорошо могу понять. Потому давай как мужик с мужиком, без всяких там… намёков, иносказаний и детских обидок!

— Л-ладно, — я, честно говоря, слегка опешил от такого начала беседы. Не ждал такого вступления.

— Я тоже в четырнадцать обнаружил в зеркале унылого прыщавого дрыща, словно полностью невидимого для девчонок, — ещё раз втянув дым, доверительно сообщил мне куратор, едва не заставив поперхнуться. — В пятнадцать “весёлые” шутки от парней, вроде толчка в спину на лестнице или подножки в толпе, прекратились, едва выяснилось, что я сверх — меня просто стали обходить. Хотя с другими одарёнными продолжали общаться как ни в чём ни бывало…

Надеюсь, я не слишком сильно выпучил глаза, слушая эти откровения. Меж тем “взрослый разговор” в виде монолога продолжался:

— Переводясь в старшую школу на другом конце города, я сам себе пообещал: не бывать такому дальше! — тайчо сделал резкое движение рукой, отчего пепел с сигареты посыпался на оцинкованное железо крыши. — Записался на карате, в “Отряде” всегда вскакивал первым, стоило сенсею задать вопрос, грубил обычным учителям, показывая “крутизну”, как я её понимал. Ждал и не мог дождаться первых патрулей: только бы добраться до нарушителей, которым можно как следует навалять, не сдерживаясь! До сих пор удивляюсь, как мозгов хватило в первом классе ни с кем не сцепиться…

Сигарета догорела до фильтра и отправилась через забор, оставляя за собой дымную дугу. Мы оба проводили её взглядом. Командир “Отряда” интерната “Хиро” подхватил пачку, но новую дозу никотина вытрясать не стал, вместо этого бездумно стал крутить в пальцах.

— Хотел бы я тебе сказать, что поблевав над первым трупом и выйдя из больнички после проникающего — поумнел… Но нет. А вот сомнительную славу отморозка от одноклассников словил, и девочки теперь каждый раз шептались, видя меня. Казалось, что не хватает самой малости, чтобы опаска перешла в уважение: мундира, а к нему — пары висюлек… Только провалявшись семь месяцев в госпитале без половины требухи в брюхе, до меня начало доходить. Даже обрадовался, что списали на гражданку — ещё б здоровье кто вернул… Понимаешь, зачем я перед тобой душу выворачиваю?

— Н-не уверен, что… — замялся я.

Нет, пассаж со сравнением я уловил, вот только причины моей активности Ишимура даже близко не угадал. Впрочем, судя по краткому экскурсу в биографию — с пониманием окружающих у него давние проблемы. А ведь так и не скажешь: ту же Широхиме он мастерски заставил плясать под свою дудку. Видимо, сказывается накопленный опыт типовых ситуаций и их решения.

— А потому, что я был на твоём месте, — действительно без всяких намёков и иносказаний рубанул правду-матку куратор… Ну, как он её понимал. — А потому уже знаю: большие силы или большая крутая пушка не помогут стать душой компании! Остановись, пока не поздно!

Я открыл рот. Подумал. Закрыл. Ну вот что на такое можно ответить?

— Ты пойми, — решив видимо, что заставил меня задуматься, тайчо сменил резковатый тон “своего парня” на доверительный. — Запретить этой твоей плазменной штуковиной пользоваться я не могу. Не имею права даже попросить её не применять без прямого приказа — ситуации всякие бывают. Но обращаешься ты с этим мощным оружием так, что для своих больше опасности представлять будешь, чем для противников. В итоге я буду вынужден на выездах тебя держать постоянно при себе в качестве арт-поддержки на крайний случай. Чтоб я точно был уверен, что в нужной стороне — только враги, причём подлежащие уничтожению. Как думаешь, остальные будут довольны таким положением дел? Станут лучше относиться? Особенно те двое, которых ты загнал в свою как бы “боевую группу”?

Честно сказать, я едва не ляпнул — “Да похрен!” Ай да Зэта! Вот уж кто действительно понял людей: она ведь именно на такой эффект и рассчитывала, подыскав мне оружие с соответствующими характеристиками! Если сенсей не врёт — я только что получил привилегированное положение. Сам тайчо в драку явно не полезет — а, значит, и у меня при нём шанс подставиться минимальный! Именно то, что я хотел! Хотел, да… В одном, пусть и наполовину только, Ишимура оказался прав. Набранная мною группа. Мы ведь в ответе за тех, кого приручили, так, Маленький Принц?

— Когда Зэта… выбыла, я специально усилил ваше отделение[68] Мелиссой-тян. Тем более она сама попросилась, — в унисон моими мыслями заговорил командир. — Вампиры традиционно сильные рукопашники, причём из тех, что способны не покалечить противника при задержании. Это ведь только в манге у Отряда Содействия героизм и драки с разрушением половины Токио на каждом выезде, в действительности основными нашими клиентами являются поддатые клерки, почти забывшие, как использовать собственные сверхсилы, и чунибьё[69], вообразившее себя великими магами и героями. Бывает, дуре или придурку проще ногу прострелить, чем догнать — тут и лучницы пригодятся, благо, вам позволено побольше, чем полиции. А ты всё это время будешь таскаться со мной, как собачка на привязи! Скажи, этого хотел?

Ишимура что, действительно считает, что я прямо жажду подвигов? Ах да, из его “анализа” моих устремлений так и получается. Ну и что мне ему сказать?

— Сенсей, — ещё не до конца понимая, что именно хочу озвучить, медленно проговорил я, — третье-без-литеры отделение… Оно из остатков скольких собрано? Из двух?

— Из трёх, — мужчина скривился, как от зубной боли. — Я успел отдать приказ на эвакуацию, но выбежать успели не все. Четыре этажа, бетонные перекрытия, дом просто сложился, как карточный… Несчастный случай по результатам расследования. Не удалось даже выяснить, что, точнее, кто стал причиной. Похоронило и наших, и тех… Так бывает. Мы не в бирюльки играем. Ты к чему клонишь, Йоширо?

— К тому, что тяжёлое оружие, — я поддёрнул ремень подвесной системы плазмогана, — как раз и предназначено для быстрого и эффективного решения проблем с противником. И способно предотвращать несчастные случаи. А вы мне предлагаете от него отказаться.

— Не предлагаю, — тут же открестился тайчо, напряжённо пробежав глазами по моей фигуре. Не иначе — прикидывает, где я мог бы спрятать диктофон. — Решение ты должен принять сам, я тебе лишь честно обрисовал ситуацию.

— Но тогда, — я упрямо боднул головой воздух, — боец с плазмоганом мог бы переломить ситуацию?

— В смысле, взорвать здание ещё раньше, чтобы вообще никто не выбрался? — ядовито осведомился собеседник. Похоже, я нащупал больную мозоль куратора. Впрочем, он тут же взял себя в руки. — Пойми, тяжёлые пушки — это точный и требовательный к навыку инструмент, учиться пользоваться которым нужно минимум месяцы. Что пулемётами, что антиматериальными[70] винтовками, что гранатомётами — твой метатель проходит как раз по разряду последних. Потому мне и придётся держать тебя при себе, что воспользоваться попавшим в руки ты не сумеешь даже без вреда для себя!

Командир перевёл дыхание и уже спокойнее закончил фразу:

— А когда ситуация для решения требует наличия тяжёлого оружия с подготовленным расчётом, то члены Отряда Содействия должны не сражаться, а отступать, ясно? Воевать — дело Сил Самообороны. Или, в отдельных случаях — отрядов специального назначения полиции.

— Но в случае возникновения сложной ситуации обученный оператор тяжёлого оружия сможет переломить ход возникшего боя, или хотя бы дать возможность без потерь отступить, пока он давит противника огнём, — глядя мужчине в глаза, произнёс я.

— Для этого он должен находиться со всеми, а не в тылу, — отмахнулся было Ишимура, но тут до него всё-таки дошёл смысл моей фразы. Некоторое время мы молча бодались взглядами, пока, наконец, я не сказал то, в чём, признаться, был уже далеко не уверен.

— Есть же наставники или организации, готовящие бойцов под запрошенные нужды? И у нас как раз будет несколько месяцев, чтобы овладеть оружием и способностями на нужном уровне. Нужно лишь, чтобы человек, хорошо разбирающийся в специфике работы Отрядов Содействия, указал правильного учителя или место обучения. Ну или сам занялся… факультативами.

В этот раз мы молчали гораздо дольше. В конце концов бывший отрядовец и бывший военный устало отвёл взгляд:

— Как же с тобой тяжело… Ладно, хоть так. Я найду, кого порекомендовать. Твоя жизнь — сам решай, на что её тратить.

— Уж лучше часть жизни потратить на подготовку ко всяким “случайностям”, — я изобразил руками кавычки, — чем тупо сдохнуть потому что “не повезло” и потерять всё.

— Я бы на твоём месте на это не рассчитывал: если судьба решит засунуть тебя в дерьмо — она найдёт именно такое, к которому ты не готов, — “обнадёжил” меня командир.

Оставил за собой последнее слово. Впрочем, у меня и без того от разговора осталось мерзкое послевкусие: ведь получил же, что хотел — гарантированную безопасную позицию при выездах. Но нет — принципы не позволили остаться в стороне от тех, кого я уже мысленно начал называть друзьями. Теперь за свои же деньги буду зарабатывать допуск на передовую! Тьфу, блин. Зэта, прости идиота… Но иначе я бы сам себя не простил. Или простил бы? Тьфу. Как в грязи извалялся…

Административно Йокосука — отдельный город. Но из окна электрички я так и не смог понять, где заканчивается Токио и начинается Иокогама, непосредственно граничащая с нужным мне населенным пунктом. Сплошная непрерывная застройка с зелёными пятнами парков, как обычных, так и выращенных вокруг некоторых храмов.

Зато я наконец-то своими глазами увидел море, точнее, Токийский залив: в какой-то момент высоко поднятая на насыпях и путепроводах железная дорога оказалась зажата между жилыми кварталами и портом. Что сказать? Водная гладь, пускающая блики — красиво! Величавые танкеры, сухогрузы и ролкеры, стоящие у грузовых причалов или ожидающие на траверзе, тоже притягивают взгляд. И сотни, тысячи белых точек в воздухе над ними: чайки. Бррр, как вспомню “знакомство” с этими милыми птичками на свалке — так вздрогну!

От вокзала до американской военной базы и назад, как оказалось, можно добраться на бесплатном автобусе-шаттле. Чем все местные активно пользовались, за счёт одной из крупнейших экономик мира катаясь между станцией и своим домом. Водитель охотно останавливался по просьбе пассажиров и без проблем подбирал “голосующих”. По мне — так лучше б деньги за проезд взимали, но генетическое тестирование бесплатным сделали, как в нормальных-то странах.

Я спокойно сидел и ждал конечной, стараясь не вывихнуть челюсть, зевая: пришлось встать в четыре утра, чтобы приехать в Йокосуку, имея хоть какой-то запас времени. Мысли мои тем временем продолжали крутиться вокруг недавнего разговора с Ишимурой, отчего настроение не торопилось становиться безоблачным. В общем, я малость перестал следить за пейзажем в окне. А зря.

Изменение освещения за окном заставило меня повернуть голову… И конкретно так охренеть! Электробус, до того неспешно пробирающийся по тенистым улицам, внезапно выкатился… Сначала мне показалось — на аэродром. Но нет: полоса сплошного бетонирования в середине обрывалась вертикально вниз — метров на шесть, не меньше. Хорошо хоть опасное место заботливо пометили красной краской — а вот ограждения никакого не было.

Другой берег эпичного противотанкового сухого рва полого поднимался вверх — так, чтобы с высокой бетонной же стены открывался прострел без малейшей возможности найти хоть какое-то укрытие. Я хорошо рассмотрел и то, и другое, пока наш транспорт медленно и аккуратно катился по явно умеющему опускаться однополосному металлическому мосту-пандусу, соединяющему берега.

Тех, кто приехал сюда впервые, теперь отличить не составило труда: как и я, они буквально прилипли к стёклам. Несколько человек в американской военной форме смотрели на это со снисходительно-довольным выражением на лицах: типа, знай наших. Что ж, надо признать: янки смогли пустить пыль в глаза, что называется, на все деньги!

Больше всего периметр безопасности базы напоминал даже не крепость, а форпост человечества на чужой, но несомненно враждебной планете из фантастического фильма! На стене угадывались многочисленные огневые точки, причём часть из них составляли многоствольные скорострельные системы. Выше поднимались мачты, увешанные гроздьями прожекторов, камерами и детекторами. Вид совершенно мирного города с другой стороны полосы безопасности дико контрастировал со всем этим милитаризмом.

Как следует прочувствовать когнитивный диссонанс помешали ворота, в которые прошёл электробус. Мелькнули разведённые створки такой толщины, что и в противоатомном бункере поставить не стыдно, дальше начался тоннель. Причём с уклоном вниз: конечная остановка у маршрута оказалась под землёй!

Рукотворная пещера создавалась теми же гигантоманами-параноиками, что и оборонительные сооружения сверху: целый круг для комфортного разворота машин — и никакой возможности проехать дальше. Только двери с опускаемыми герметичными бронестворками для пешеходов с надписями “для персонала”, “для служащих” и “для гостей” на двух языках.

Сказать, что я почувствовал себя здесь, мягко говоря, некомфортно — ничего не сказать! Если бы не несколько офицеров-этнических японцев, вежливо и с поклонами зазывающих “проходите, пожалуйста, вам сюда” — добрая половина приехавших гражданских так бы и не вышли из салона. А так менталитет сработал — и граждане потянулись в проходы.

— Имя? Фамилия? Цель визита? — девушка в форменной рубашке профессионально улыбалась, вот только теплоты в этом оскале не чувствовалось ни на грош.

— Йоширо Эдо, прохождение генетического теста для подтверждения гражданского статуса, — чётко отозвался я.

Пара морпехов на карауле в полной боевой выкладке, включая каски и непроницаемо-чёрные очки, как-то не располагала к задушевным беседам. Особенно нервировало, что руки они держали непосредственно на оружии. Хоть не взяли на мушку — и на том спасибо!

— Услуга платная и по предварительной записи, — всё с той же застывшей улыбкой уведомила меня работница КПП. Огромное бронестекло давало неплохой обзор на комнатку, где она сидела, но компьютерный терминал (или чем она там пользовалась) оставался вне поля зрения. — Теперь смотрите в объектив вот этой камеры.

— Записался по телефону, — подтвердил я, послушно глядя в чёрный зрачок прибора на кронштейне. Загорелась вспышка.

— Отлично, — в руках у женщины оказалась фотокарточка, которую она налепила на картонку с моими данными. Картонка отправилась в пластиковый “карман” на шнурке, а тот, в свою очередь — в прорезь на столе, чтобы через секунду выпасть в лоток справа от меня уже по эту сторону стекла. — Надевайте пропуск и не снимайте и не загораживайте одеждой до момента, пока вновь не сядете в автобус. Также запрещается пересекать красные и жёлтые предупредительные линии и открывать двери, помеченные надписью “только для личного состава” и “вход воспрещён”. Кроме того вы должны покинуть территорию базы до семи-ноль-ноль после полудня.

— Всё ясно, — со вздохом подтвердил я, прилаживая картонку в пластике на грудь. Размерами эта штука была едва ли не втрое больше обычного бейджика и чувства вызывала своеобразные.

Как только я закончил, один из морпехов, потянув за ручку, открыл передо мной дверь… в следующую комнату, где я увидел знакомую рамку металлоискателя, гудящий рентгеновский аппарат за освинцованной тяжёлой ширмой и офицера в резиновых перчатках и белом халате поверх формы. Это не считая следующей пары солдат. Ну супер.

Когда я наконец выбрался назад к солнцу — меня интересовал только один вопрос: как в это гнездо параноиков вообще пускали хоть кого-то постороннего?! И видимо я должен был сказать большое спасибо разработчику рентгеновского сканера: пусть и хватил дозу облучения, так хоть не пришлось раздеваться догола. А по виду медика — если что, он был готов посетителей не только снаружи, но и изнутри осматривать. Брр, жуткое местечко! Ну и куда мне идти?

К счастью, американцы явно не полагались на провидческие способности гостей и их знание английского: указатели были подробными и висели буквально везде. И то хлеб. Так, мне нужна сначала “касса”, а потом — медицинский центр. А ещё — не заступать за всякие линии, я помню.

Проходная изнутри базы напоминала изящный павильон на выходе со станции метро: эскалаторы поднимались в полностью стеклянный холл с тонкими колоннами. Вокруг павильона располагались здания, принадлежность которых к военным объектам выдавали лишь серый цвет и обязательные полосатые флаги США над входами. А так — престижный бизнес-центр, с широкими проездами между аккуратными двух- и трёхэтажными офисными зданиями, с клумбами и деревцами, идеально чистый. Даже желание свалить, как можно быстрее выполнив запланированное, слегка утихло.

Пока я добирался до касс Казначейства — полностью проникся тишиной и комфортом этого места. Жёлтая линия, отсекающая жилые блоки от административных, не помешала мне рассмотреть утопающие в зелени уютные дома, ничуть не похожие на казармы. Воплощённая американская мечта — да и только!

Уже у самых касс я увидел поверх крыш домов мачты с цветными флажками и радарные надстройки — похоже, тут совсем близко начинался военный порт. В который, естественно, посторонних не пуска… Стоп, что? Обзорная площадка?! Разумеется — я не смог пройти мимо. Сначала, правда, всё-таки оплатил тестирование, получил чек — а потом двинулся удовлетворять своё любопытство. В конце концов — какой парень добровольно откажется попялиться на военные корабли? И уж тем более после всех этапов подземных проверок — заслужил.

Площадка оказалась приподнята на уровень крыши трёхэтажного дома, причём заложена была в проекте: лифты наверх открывались прямо на улицу. Короткое ожидание, подъём… И передо мной открылась впечатляющая панорама! Ровные линии пирсов, пришвартованные громады, ощетинившиеся орудийными башнями впечатляющих калибров. Авианосец, огромный, словно стальной остров, и высотой с семиэтажный дом! С обзорной точки, во всяком случае, не получалось заглянуть на палубу.

Когда эмоции от первого впечатления слегка улеглись — я стал замечать то, что не увидел сразу. Во-первых, порт принимал не только военных — с противоположного от авианосца края гавани борт о борт причалили два красавца-лайнера. Из-за расстояния снежно-белые многопалубники, больше похожие на плавучие пятизвёздочные отели, не казались такими уж внушительными — но по размерам на самом деле могли посоперничать с авианесущим гигантом. В длину — потому что в высоту превосходили!

Дальше край гавани загибался, скрываясь за портовыми и военными постройками, но массивные подъёмные краны характерной формы говорили сами за себя: вот и место для приёма и отправки грузов. Хотя, конечно, больше приёма: что может отправлять военная база? Кстати, где-то тут, на воистину необъятной территории, должен располагаться и собственный аэропорт…

Я обернулся, намереваясь увидеть если не диспетчерскую башню, то хотя бы взлетающий или садящийся самолёт… И застыл, испытывая огромное желание протереть глаза. Я уже видел кое-где проглядывающий над более низкими крышами бок некоего высокого сооружения без окон, но особо разглядывать не стал: очередная серая скучная стена. Стена, как же!

С расстояния кажущаяся приземистой, в сторону Токио смотрела четырьмя титаническими стволами орудийная башня высотой этажей в пять, а другими размерами напоминая скорее торговый центр! Чтобы понять пропорции: иные корабли в гавани были меньше… Нет, не башни — одного ствола! В том числе и в ширину!!! А вдалеке угадывался силуэт ещё одной такой же адской конструкции.

И как гиды в Национальном музее рассказывают о независимой политике Японии, если в тридцати километрах от них расположено такое?! Или… вопрос надо задать иначе? Что я ещё не знаю о стране, где живу, если янки не пожалели денег, чтобы превратить свою военную базу в сколь безумный, столь и дорогой укрепрайон?! Ведь просто так столько денег и сил не тратят, нужен веский, очень-очень веский довод. Проклятье…

— Йоширо-кун, у Сукагавы-сама магнитофон плохо работает, не посмотришь?

Что и следовало ожидать после того как наставник в нинкё-додзё оказался в курсе истории с “победой” в боях без правил.

— Почту за честь, Ичиро-сенсей! — уважительно поклонился я. Ответ “нет” в принципе не подразумевался: звали меня не к кому-нибудь, а к самому основателю стиля Разящего кулака, боевому искусству, которое я вот уже полных три месяца ни шатко, ни валко изучал. — Позволите сходить домой за инструментами?

— Конечно, иди.

— Прошу прощения, что отвлёк от ваших важных дел! Ученик из моей группы, разбирается в электронике, мастер! Дозвольте ему осмотреть аппаратуру в главном зале! — произнося это, наставник непрерывно и глубоко кланялся.

Мне же пришлось стоять рядом и чуть позади, просто не разгибаясь: так показывал знание рейги, особой разновидности этикета, принятого в школах японских единоборств. Да-да, жители страны Восходящего Солнца и тут не смогли обойтись без специальных ритуалов.

На самом деле нихрена, если по-честному, этот самый рейги я не знал: кое-кто напрочь забил на эту сторону традиционного обучения. Но на краткий и несколько путаный инструктаж Ичиро всё же хватило. Вот, теперь приходилось изображать основательно согнутый ветром бонсай, дожидаясь, пока расшаркивания наконец кончатся.

Основатель Пути Разящего Кулака, глава додзё, мастер боевых искусств выглядел со стороны совершенно среднестатистическим пожилым японцем. Никаких бугрящихся мышц, распирающих кимоно, встретил бы на улице в обычной одежде — принял бы за поседевшего на службе бухгалтера. И поклоны он принимал не с удовольствием или там с чувством собственного величия, а с титаническим терпением: надо — так надо.

— Мне крайне неловко, молодой человек, что мой старший ученик побеспокоил вас, — когда расшаркивания закончились, сообщил он мне, потом, повернувшись к Ичиро, мягко попенял: — Право же, не стоило того. Ведь не сломалось же совсем…

— Стоило, учитель! — с жаром возразил мой наставник. — В додзё приезжает множество влиятельных и уважаемых людей, а на показательных выступлениях мелодии из-за шипения и треска не слышно!

— Я горжусь своими и вашими достижениями, а не… возможностью поразвлечь, как ты их назвал, “влиятельных и уважаемых людей”, — сказано это было всё тем же тихим и спокойным тоном, но я впечатлился до крайности. Да старичок целиком из титанового сплава сделан, если готов положить свой болт на местных лидеров якудзы! Ну а перед кем ему учеников в показательных боях гонять? — Но молодого человека ты уже привёл, так что — проходите.

Главный зал додзё — не просто место, где самый старший наставник передаёт свою мудрость достойным и демонстрирует мастерство избранным гостям. В представлении японца это место — практически храм, его даже ориентируют по сторонам света. Да что там, каждая стена, каждый традиционный элемент интерьера имеет своё название и что-то там символизирует.

Знал бы, что сюда попаду — обязательно почитал бы в библиотеке соответствующую литературу: чтобы понимать, что вижу. А так пришлось всё своё внимание сосредоточить на древней, аж в две тысячи десятом местном году выпущенной “Ямахе”. Магнитофон не какой-нибудь, а вполне студийного уровня, с отдельным усилителем, с кучей механики под “капотом”, не позволяющей зажевать, пере- или, наоборот, недотянуть ленту, и всем таким прочим. Производитель не постеснялся обо всём этом скромненько написать прямо на передней панели, благо — места хватало.

Что дека в норме, я убедился почти сразу же: несмотря на возраст, механизмы внутри не очень-то и износились, как и звукоснимающие головки. Нечасто старичка заставляли работать. Даже пыли набралось вполне приемлемо, а не как обычно “доверху с горкой”. Ладно, а если запустить? Колонки, закреплённые на потолочных балках, отозвались хриплым скрежетом. Последний тест: кассета стоп, переключить вход усилителя на микрофон… Ох, мои уши! Ещё и визг обратной связи к треску и шумам. Так, ну мне диагноз ясен.

— Нужна стремянка, чтобы до проводов на стропилах достать, — объявил сопровождающим я, уже понимая, что увижу.

Впрочем, реальность, как обычно, превзошла ожидания: тот, кто вешал колонки, ничтоже сумняшеся соединил их двухжильным алюминиевым кабелем, точно таким, каким в квартирах разводят “двести двадцать”. Причём целого куска у него не было, и потому глаз “радовали” многочисленные скрутки. Ах да, все четыре динамика висели на одном выходе усилка, выдавая, кроме помех, ещё и совершенно плоское моно. Класс, что сказать. Так, это надолго…

За медной парой я поехал сам, благо, рынок-развал, где торговали электроникой, был недалеко. После посещения гостиницы “Хилтон” и якобы подпольной нинкё-арены у меня сложилось определённое впечатление о методах решения проблем в организациях с поправкой на местный менталитет, теперь оно только окрепло.

Не знаешь сам как сделать? Спихни на младшего, пусть выкручивается. А позвонить специалистам и заказать услугу — вообще полная потеря лица: подчинённые ведь увидят, что ты чего-то не знаешь! А в якудзе эта схема срабатывает десятикратно: тут личный авторитет ещё важнее!

В итоге выходит то, что выходит. Потому даже представить боюсь, что получил бы на руки, оставь я список закупок расходников для проведения ремонта. Нет уж, лучше всё сам. Пусть даже пришлось сгонять ещё раз в больницу и взять побольше налички.

С деньгами — это я не прогадал: кроме действительно дорогого изолированного провода и нормальных разъёмов с возможностью подпайки я по случаю отхватил самый настоящий ямаховский пульт-эквалайзер! Несколько потрёпанный жизнью, зато рабочий. Ну всё, теперь я просто обязан из нехитрой аудиосистемы сделать настоящую конфетку!

Сделал. И не сказать чтобы перетрудился: хороший инструмент и качественные расходники в руках мало-мальски опытного человека способны творить чудеса. Слегка напрягся только гоняя микшеры пульта, пока наконец не заставил микрофон нормально работать в любом месте помещения, докуда кабель доставал.

Послушав работу деки после ремонта, непробиваемый Сукагава-сама сначала слегка выпучил глаза — настолько сильный получился контраст! А потом не поленился поклониться, выражая степень уважения проделанной работой. Не так низко, как мы с Ичиро ему, конечно, но всё равно — прецедент.

Сомневаюсь, что главному сенсею смогли бы испортить хорошее настроения расписки от рыночных торговцев (и в две тысячи пятидесятом году не обзавёдшихся кассовыми терминалами[71]), но я их всё равно предусмотрительно украдкой сунул своему наставнику. В конце концов это он меня привлёк — вот пусть теперь сам выбивает деньги у семпая-казначея. Тем более, ставка на меня так хорошо сработала.

Занятие с моей группой у Ичиро-сенсея конечно уже давно кончилось. К счастью, на каникулах не нужно думать о посещении школы в отведённые часы и домашнем задании, да и вообще график посвободнее. Потому я спокойно ждал наставника под липой у знакомого павильона, где Ибуки-семпай принимает желающих стать неофитами и раздаёт им нехитрые задания, связанные с мётлами, вёдрами и покраской заборов. А также “сидит на кассе” — разумеется, мне последней функцией не светило воспользоваться. А вот у сенсея всё вышло.

— Держи, — он протянул мне стопку купюр, которые я убрал, не пересчитывая. — Спасибо за помощь, ученик! И… можешь ответить мне на один вопрос, Йоширо-кун?

— Могу, наставник, — я слегка напрягся.

— Тогда скажи мне, зачем ты занимаешься единоборствами?

— Эм… — что-то я не ожидал такого вот поворота темы, совсем. — Научиться постоять за себя?

— Для этого ты слишком увиливаешь от спаррингов, — хмыкнул собеседник. — Или ты думал — я не замечу? Ката отрабатываешь прилежно, несмотря на то, что думаешь о чём-то другом, а вот когда дело доходит до драки…

— Кому нравится, когда его бьют? — поморщился я. Что есть, то есть.

— Да тебе и самому бить человека неприятно, — неожиданно сообщил мне Ичиро. — Ребята не понимают, а мне — видно. Словно обязаловку отрабатываешь.

Вообще-то так и есть… Но не признаваться же?

— Вот потому и спрашиваю: зачем ты здесь? Кто желает научиться побеждать в драке — жилы рвёт, а ты не из этих. На Джуна и остальных не смотри: эти-то точно знают, как на улице свои интересы отстоять. Глупости вроде честного поединка один на один им даже в голову не придут: подловят и толпой запинают. Ну или стенка на стенку. А в случае чего и кастеты с арматурой на “разговор” притащат. Здесь, у меня, они учатся дисциплине и соблюдать правила — потому как неуправляемые “быки” нинкё-дантай не нужны. Но ты-то не такой.

Сенсей посмотрел на меня, но дожидаться, пока я сформулирую ответ, не стал, продолжил сам:

— Не скажу, что по способностям ты прямо сильно остальных превосходишь, но у тебя есть важное преимущество, даже два. Отлично работающие мозги и умение ими пользоваться. Причём реакция на происходящее как раз достойна бойца: быстро соображаешь и не боишься разумно рисковать, как на боях без правил было. А сегодня я в этом ещё раз убедился, что у тебя есть и навыки, чтобы уже сейчас неплохо зарабатывать на жизнь. Уж точно можешь больше получать, чем рядовой громила из силового крыла банды. Про риск я вообще молчу.

— Хотел получить доступ к “чёрному” магазину мафии, — преодолев внутреннее сопротивление, вынужден был признаться я. Ичиро-сенсей только что доказал, что занимает место наставника по праву: он действительно внимателен к ученикам и смог меня “прочитать”. И точно поймёт, если я начну юлить: правдоподобно врать получается или слегка меняя правду, или заранее продумав непротиворечивую ложь. А если я начну нагонять тумана — или попросит из группы, или, что гораздо хуже, попросит выяснить об ученике безопасников из якудзы. Только их внимания мне для полного счастья и не хватало! — Если коротко, я… серьёзно заболел, и в больнице, незадолго до начала занятий в старшей школе, мне диагностировали наличие сверхспособностей. Которых я до сих пор не ощущаю. Я ещё и узнал об этом постфактум, когда ничего уже изменить было нельзя. Вот, хотел получить доступ к оружию, боеприпасам и средствам защиты…

— …Но смог получить как-то по-другому, — утвердительно закончил за меня сенсей. — Чего удивляешься? Ты пропал на две с лишним недели, а когда вернулся к занятиям — твоё отношение к ним явно изменилось. Стало… более спокойным. Ты ведь не знал, как я отреагирую на твою “победу” в боях без правил, не знал, как отнесусь к обману электронного рандомайзера — а не узнать я не мог, сам понимаешь. Но ты рискнул. Будь тебе настолько же критичен доступ к оружию как раньше — пошёл бы как миленький получать столь нелюбимые тобою синяки на лице — во имя гарантированного сохранения моего отношения.

Оставалось только ругнуться про себя: он прав. Пусть даже я поступил так интуитивно, на эмоциях после смерти Зэты. Видимо, подсознание сработало независимо, уже приняв новые условия игры, пока сознание скорбело.

— Ладно, я вник в твою ситуацию, — меж тем кивнул Ичиро. — Я-то думал тебя в качалку посылать: для хорошей боевой устойчивости тебе явно не хватает мышечной массы. Но теперь не буду, нагрузки на износ в сочетании с выходами в патруль могут плохо кончиться… Кстати, зря пом-пом перестал носить: это для таких как я это обязательное требование, а тебе бы прибор помог.

Я только рукой махнул, скривившись: не объяснять же, что умудрился напугать Общность? Вот без этой информации мой наставник точно обойдётся.

— Так, а школа у тебя какая? — немного подумал, спросил у меня мужчина.

— Интернат “Хиро”, — я увидел, что учитель скривился, услышав название, и под ложечкой тревожно засосало. — Что-то не так?

— Перевестись на следующий год не сможешь? — вместо ответа спросил он. — Деньги у тебя вроде есть оплатить частную…

— Сирота я, — неприятные предчувствия продолжали нарастать. — А что?

— Отряды муниципальных школ не то чтобы часто, но используют для межклановых разборок, — поделился информацией старший ученик додзё. — Сам понимаешь, “ничейные” сверхи, пусть и практически необученные — это не то же самое, что своих бойцов посылать, подписываясь, кто именно устроил акцию. Проводят одновременно через полицию и куратора, не подкопаешься. Говорят, “Хиро”, как и несколько других муниципалок, “купил” клан Хироши…

Я наконец-то купил себе мобильник. Новости и события последних дней только и делали, что портили мне настроение, так что я решил внести в эту череду хоть какое-то светлое пятно. Винтажная даже по меркам оставленного мною мира трубка на фоне технологий синтов смотрелась и вовсе сущим музейным экспонатом — но функции свои выполняла исправно. Хотя и с шопингом, если честно, тоже вышло не слава богу.

Заявившись в торговый центр через шоссе от госпиталя я слегка охренел: какие-то гирлянды везде натянуты, фонарики, косящие под бумажные, висят. На свободных местах в холлах понавтыкали временных торговых точек, продающих всякую потребляемую на ходу хрень типа сахарной ваты и орешков в меду. Там же продавали традиционные японские сувениры — маски, талисманы и тому подобное. В тех же рядах открыли мелкие и довольно дурацкие аттракционы вроде ловли аквариумных рыбок на кольцо с бумажкой (не спрашивайте, зачем) или тира, где надо рукой кидать шарик по мишеням. Не обошли вниманием и игровые автоматы.

Оказалось, я совсем забыл про летний японский национальный праздник Танабата, он же “Фестиваль Звёзд”. В толпе заливисто смеющихся детей и довольных взрослых, многие из которых нарядились в кимоно или юкаты, я вдруг почувствовал себя совершенно чужим. В обычные дни местный менталитет не выпирал так уж сильно из-под налёта современного и привычного мультикультурализма, но сейчас…

Если так подумать — те же андроиды или вампиры для меня как бы не ближе духовно. Не просто же так я в школе в первую очередь подружился именно с Зэтой и потом ответил на её чувства? Собственно, тут я такой же “гражданин-гость”, как и другие иномирцы — разве что волей неведомой фигни, закинувшей меня сюда, слишком хорошо замаскирован, чтобы выдать своё иномировое прошлое. Но от службы в Отряде меня это всё равно не спасло.

Если у других пришельцев-беженцев просто нет выбора — ни одна другая страна этого мира их не примет, то у меня вообще нет никакой мотивации для участия в ОССС. Даром мне не сдался этот чужой вялотекущий гражданский конфликт, который, как выяснилось, местные кланы ещё и умудрились приспособить под сведение счётов друг с другом! Нет, ну понятно: подростки с правом на насилие и разрушения, обладающие сверхсилами — отличный ресурс. Блин, реально впору купить себе календарь и зачёркивать дни в ожидании ответа от МИДа США.

Результатов экспертизы мне ждать от месяца и до трёх. И не факт, что тестирование даст положительный результат. Причём ответ “нет” может означать как реальное отсутствие совпадения с банком генетических данных, так и сбой в проведении сверки. Некоторые индивиды, как я узнал, три-четыре раза в год катаются в посольство, искренне сами считая и пытаясь убедить окружающих, что им однажды обязательно повезёт. Ну ведь говорят же, что некоторым — везёт, и экспертиза выдаёт ложное “да”! Почему не им? По мне — лучше б на лотерейные билеты деньги тратили, всё шанс выше…

Вот и получается: надо готовиться к худшему. Колосков мог ведь и ошибиться в своём прогнозе — возможно, чета Кузнецовых на территорию США тоже попала уже с ребёнком. То есть не нужно надеяться на удачный исход вопроса об иммиграции, а продолжать улучшать свою боеспособность. Хотя бы потому, что слова Ишимуры обо мне и о моём месте рядом с ним во время выездов могут оказаться простым сотрясением воздуха. После того, что я узнал от Ичиро-семпая, веры сказанному куратором у меня не осталось совсем.

Вот какими моральными качествами надо обладать, чтобы обслуживать интересы клана, имея под началом необученных подростков? Впрочем, очень даже вероятно, что наш куратор не видит в этом ничего такого: если в частных школах за безопасность чад людям на такой должности явно приплачивают родители (сами или опосредованно, через школу), то Ишимуре дополнительная денежка капает от клана-“покупателя” Отряда Содействия интерната “Хиро”. Из того же источника, я думаю, что-то перепадает и полицейским, координирующим маршруты патрулирования. А сверхи-старшеклассники что? Это же государство послало их давить нарушающих общественный порядок одарённых, не командир отряда лично. А раз им, то есть нам, так и так рисковать — почему бы не принося дополнительную пользу?

Вот с такими мыслями я и явился поутру в школу отбывать следующий день службы. Впрочем, собственно до здания школы я так и не дошёл: минивэн с открытой салонной дверью красноречиво стоял прямо перед главным входом.

— Главное правило вашего поведения во время патрулирования: с открытыми ушами слушать мои приказы, — тайчо обвёл нашу пятёрку многозначительным взглядом и в ответ получил пригоршню хмурых. Мой таким был понятно почему, бледная сильнее чем обычно Мел-тян выглядела основательно вымотанной, а Син просто дулся на меня, хотя следовало на себя.

Говорил же придурку вчера: выбери шлем, нельзя на выезд без защиты головы. Так этот… одарённый телекинетик, примерив парочку, как он выразился, “горшков”, отказался наотрез подбирать каску дальше. А на попытку надавить на логику вдруг окрысился, заявив, что обойдётся без фиговины, мало того что закрывающей боковой обзор, так ещё и тяжёлой как утюг! И вообще первое-“эй” отделение просидело целый день в школе, потому…

Короче, я махнул рукой. Не стоило, правда, в качестве последнего довода бросать в спину “будешь тогда покупать на свои”. С работой у мечника так ничего и не решилось, а задетая гордость одноклассника не позволит принять, как всё остальное снаряжение до этого, “взаймы”. Ну, что сказать: Сину всё-таки хватило мозгов не пытаться вернуть мне форму и оружие. А вот мне нужно научиться лучше себя контролировать. То, что экс-кендоист мне друг, не значит, что можно отпускать контроль над собой и сливать своё плохое настроение в неосторожных репликах. Нужно учиться быть лидером, раз уж так сложилось, что я им вроде как стал.

— Надеюсь, вы все помните Устав. Не зря же вы его три месяца зубрили, — не дождавшись какой-то внятно выраженной реакции, продолжил Ишимура. — Если на вас нападают — можете обороняться, используя способности и оружие без приказа. Но ответственность целиком и полностью ложится на вас. Атаковать первыми можете только после моего приказа, и в этом случае ответственность целиком моя. Тем не менее даже после приказа постарайтесь избегать разрушений, если это возможно.

Последняя фраза, судя по взгляду, предназначалась лично мне. Ну-ну.

— Пока мы будем ехать, закрепите повязки. И не размахивайте оружием перед гражданскими почём зря — это не приказ, совет.

Вот и весь инструктаж. Зашибись.

Что забавно — из всех пассажиров микроавтобуса заметно нервничала только Широхиме. Синдзи время от времени бросал на меня косые взгляды, но молчал, Мелисса вообще заснула, запрокинув голову на подголовник. Я же, справившись с жёлтой меткой на рукаве, положил на колени шлем. Не армейскую каску, а почти невесомый “одноразовый” протектор для головы с основой из вспененного энергопоглощающего материала. Так делают велосипедные шлемы: разваливается на части после удара, но голову спасает. А от осколков и пуль меня лучше всякой брони должен спасти энергетический щит.

Что удивительно — севшая на соседнее с жрицей сиденье эльфийка тоже не горела желанием пообщаться. Зажав ногами тул со стрелами, она вытаскивала боеприпасы по одному и внимательно оглядывала и ощупывала от оперения до наконечника. Сначала я не очень понял, зачем, но потом до меня дошло: это те самые, что она подобрала после демонстрации на стрельбище. Кстати, в туле вроде оперённых древков поменьше стало? Ну, “упс”. Знал бы, что эти палки такие ценные — попросил бы собрать их прежде, чем сам начал пулять плазмой.

Электромобиль двигался буквально двадцать минут, после чего куратор аккуратно припарковал минивэн на специальном пятачке для машин в начале длинной, буквально утопающей в зелени улицы. Довольно пустой улицы, застроенной двух- и трёхэтажными домами. Кое-где жильё окружали высокие заборы — но большинство строений стояло на американский манер прямо так.

Загадка решилась быстро: рядом с одним из домов я разглядел навес, под которым бок о бок расположились три стиральные машины. Ну да, климат мягкий, “минус” если и бывает, то пару-тройку дней за зиму — потому бытовая техника вполне способна работать с минимальной защитой от осадков. Конечно, владельцы домов обычно не выносят устройства на улицу — это банально неудобно… Всем, кроме сдающих комнаты внаём.

Следующее умозаключение мне удалось сделать значительно быстрее: вот в таких вот маленьких то ли общагах, то ли отелях обычно останавливаются одинокие молодые специалисты, студенты и, реже, школьники старших классов, приехавшие из глубинки в Токио поступать в университет или институт через связанную с ним школу. А теперь складываем два и два: специалисты сейчас пашут в корпорациях, студенты и школьники разъехались по домам. Неудивительно, что народу нет.

— Так, Синдзи и Мелисса, двойкой идёте впереди. Широхиме и Галея — следом, отстав метров на десять, — проверив наличие повязок на наших руках, отдал распоряжение командир. — Йоширо…

Тут последовал тяжелый вздох.

— Йоширо со мной. Вопросы?

— На что в первую очередь обращать внимание? — тут же по ученической привычке вскинула руку вверх Принцесска. — Что делать, если заметила что-то странное?

— В первую очередь нужно обращать внимание на нарушение общественного порядка, как и сказано в Уставе, — неожиданно терпеливо и подробно ответил бывший военный. — По второму вопросу: что Устав полагает предпринять члену Отряда, не сумевшему классифицировать увиденное?

— Обратиться к… э-э-э, к вам? — почему-то неуверенно переспросила девушка.

— Так точно. Замечу, что “обратиться” — это не орать через всю улицу, а подойти и доложить. Потому что иначе вы сами выступите в роли нарушителей общественного спокойствия.

Бог ты мой, кто подменил нам куратора? Где издевательства и глумление?! Дайте я обниму того разумного, кто совершил подлог! Ещё и заплачу, чтобы не возвращал Ишимуру назад!

— Всё, больше нет вопросов? — тайчо внимательно посмотрел на каждого, кроме меня. — Тогда указанным порядком — вперёд.

— А… — открыла было рот мико, но тайчо её перебил.

— Когда нужно будет остановиться или повернуть, я скажу.

— Но…

— Вы меня точно услышите, — с нажимом проговорил сенсей, заставив меня беззвучно хмыкнуть. Вот и знакомые нотки в голосе — надолго терпения не хватило. — А прямо сейчас — выполняйте уже приказ! Ну!

— Управление звуковыми колебаниями позволяет связаться в пределах прямой видимости, но не заменить рацию для связи с диспетчером, — подождав, пока все отойдут, вполголоса прокомментировал я. — А отдаляясь от машины, группа теряет возможность быстро отреагировать на вызов.

Ощутимо расслабившийся мужчина скривился, словно от лимона откусил:

— Всё-то ты замечаешь и понимаешь, Йоширо-кун. По графику у нас обычное классное занятие, только вы, в отличии от имбецилов из “эй-один”, действительно выучили положения Устава, — куратор покосился на меня. — Я очень не люблю словосочетание “тренировочное патрулирование”, у многих оно отключает половину мозга разом. А у остальных — голову целиком! Пусть сейчас понервничают, прочувствуют на себе прелести настоящей полевой работы. Зададутся правильными вопросами… Хотя бы некоторые, я надеюсь. И крепко запомнят на них ответы. Всё больше шансов, что в настоящем патрулировании моча в голову не ударит. Только с умниками вроде тебя всегда морока…

Ишимура помолчал, потом добавил:

— Я подыскал инструктора, такого, как ты хотел. По-прежнему считаю, что толка от занятий с ним для вас будет чуть, но… Может, удивите меня. В нашем долбанном мире каких только чудес не бывает.

— С тобой всё в порядке? — трудно представить, но Мелисса выглядела сегодня ещё более измотанной, чем вчера. Вчера с утра — уточняю, потому как к концу учебного патрулирования она, наоборот, заметно отдохнула и слегка порозовела. А сейчас, такое впечатление, что даже скулы заострились!

— Тренировки, — односложно “объяснила” алоглазая. Надеюсь, её клановый наставник знает, что делает.

— Сюда, — я сверился с картонкой, на которой Ишимура записал адрес и телефон. Позвонил я ещё вчера и заранее договорился о встрече.

И опять: склады, какие-то невнятные двухэтажные конторские здания, снова склады. Токийский Сити я видел исключительно из окна электробуса по пути в посольство России, а по центру города, считай, и вовсе всего два раза погулял — и оба с Зэтой. И каждый раз, как чего важное намечается — приходится забираться вот в такие серые местечки.

Кстати, в отличие от уютных жилых кварталов, днём тут людно. Снуют клерки в мятых пиджаках с папками в руках и просто кипой листов под мышкой, рабочие в спецовках разгружают и загружают грузовики и фуры, катаются туда-сюда погрузчики, мерзко пиликая сигналами заднего хода, курят ждущие возможности тронуться водители. Откуда-то обязательно доносится исторгаемая радиоприёмником музыка, её временами перекрывает экспрессивный мат-перемат. Короче, вовсю бурлит своя атмосфера.

Нужный нам офис нашёлся на втором этаже, над складским терминалом. Пришлось подниматься по узкой металлической лесенке и потом долго пробираться открытой всем ветрам галереей над бесконечным рядом грузовых ворот. Наконец дверь, сестра-близнец своих товарок, но помеченная нужной латинской буквой, нашлась. Стекло в створке хозяева заклеили изнутри бумагой: дёшево и сердито, зачем ещё какие-то там жалюзи вешать? А вот на динамик уличного интеркома разорились.

— Это Йоширо, я вам вчера…

— Входите, — с той стороны даже не попытались дослушать.

Ну, что я могу сказать? Контора и есть контора, одна небольшая комната. В углу кулер с водой, низкий журнальный столик рядом с ультрабюджетным на вид диваном. Стулья и вовсе пластиковые, словно их из кафехи поблизости утащили. Два рабочих места, одно даже оборудовано компьютером. И хозяин помещения: дядька неопределённого возраста и скорее европейской внешности, но точно за сорок. В свитере и вязаной шапочке — это несмотря на уличную жару!

— Простите за беспокойство. Я Йоши…

— Без расшаркиваний, — сказал, словно отрезал, мужик. — Меня звать Хани, Хани-сан, если очень надо, а ваши имена мне нафиг не нужны. И на память не жалуюсь, не надо повторять, для чего вы пришли. Так, вампира вижу, с тобой потом, а этот?

— Контактный телекинетик, — череда временных работ в прошлом мире не прошла даром: с трудом, но я всё же сумел перебороть уже почти насмерть въевшуюся в мозг японскую вежливость и ответить лаконично и по существу. А то у Синдзи и даже у Мел-тян от такого приёма явно приключился ступор.

— И, разумеется, контактник с мечом, — в быстрой гримасе одной половиной рта я бы не узнал пренебрежительную ухмылку, если не интонация.

— Синдзи, покажи инструктору металку, — попросил я. Не дождался реакции и легонько стукнул ботинком по ботинку друга. — Пожалуйста!

Очнувшийся парень скривился, но молча достал требуемое. И даже по собственной инициативе догадался показать шар от подшипника. К слову, мне тоже пришлось принести пушку. Лишь одной Мелиссе для демонстрации достаточно было самой себя.

— Не совсем безнадёжно, — скорее для себя пробормотал Хани. — Теперь ты.

— Вот, — я выложил оружие. Щит был при мне, точнее, на мне, но его я демонстрировать не собирался. Догадается по кольцу-датчику на стволе о наличии силовой защиты — подтвердит свою высокую квалификацию, нет — нет. А вот про Фаю я решил молчать как рыба об лёд: шанс выжить при смертельном ранении и оружие последнего шанса включать в набор тактических приёмов глупо. А ещё найденный Ишимурой специалист внушал что угодно, но только не доверие. — Плазмоган синтетиков, носимый…

— Стреляет сгустками или режет как автоген? — опять перебил меня собеседник. — Уже что-то. Ты, я как понимаю, лидер? Про опыт полевого командования не спрашиваю. Расширение количества бойцов в твоей группе планируется?

— Нет.

— Да!

Я медленно повернул голову: нет, не показалось.

— Расширение возможно, — не отрывая взгляда от мечника, пытающегося не смотреть мне в глаза, изменил ответ я.

— Тогда шестьсот, — невозмутимо отозвался инструктор. Помолчал, и добавил, видимо, предполагая недопонимание. — Шестьсот тысяч. Йен.

— Сколько?! — это за моей спиной словно самый слаженный хор даже не воскликнули, а натурально возопили одногруппники.

— Без возможности расширения взял бы четыреста пятьдесят, — в своей неподражаемой манере усмехнулся Хани, но тут же посерьёзнел. — Мне Иши намекнул не смотреть на возраст, но я всё-таки проявлю благотворительность и объясню. Один раз.

К счастью, мои спутники промолчали. Не уверен, что сознательно, а не пытаясь преодолеть шок от числа нулей после шестерки.

— Если бы мне пришлось писать наставления для вашего, гм, формирования — я бы запросил на порядок большую сумму. К счастью, для заявленных вами целей достаточно скомпилировать кое-какие армейские и полицейские тактические наработки, что с одной стороны не напряжно, а с другой — даже интересно. Потому сработаю по минимальному прайсу. Дней в пять-шесть уложусь. Результатом станет всеобъемлющий пакет наставлений по тактике действий вашей боевой группы в составе отделения Отряда Содействия или автономно. С его помощью вы сможете оттренировать любые возможные типовые ситуации и сценарии, включающие действия силового характера.

Теперь уже мне пришлось старательно держать язык за зубами. Я ведь просил у куратора порекомендовать инструктора с расчётом на проведение тренировок, а не подготовки учебника! И если к тому, что за серьёзную работу запросят соответствующую сумму я был более-менее готов, то после такого объяснения моей первой реакцией стало желание заорать “какого чёрта?” и мысли, что меня пытаются развести на деньги. Но пришлось сдержаться.

Как я уже упоминал выше, Хани не произвёл на меня впечатление человека, которому можно доверить свои секреты. Но вот другое — очень даже. Короткое “благотворительное” объяснение… Так может говорить только специалист в своём деле. Как однажды сказал мне научный руководитель из прошлого мира: “тот, кто действительно разбирается в своей теме, за пять минут может понятно объяснить, чем занимается, десятилетнему ребёнку. Если кто начинает втирать про “это не понять неспециалисту” — сам нифига не знает.”

Я ведь почему обратился именно к Ишимуре за подбором тренера? Армейские и полицейские офицеры, клановые безопасники, работники спецслужб и обычные наёмники, конечно, примерно представляют, какие навыки и знания могут потребоваться для службы в Отряде. Но точно могут сказать только кураторы. Причём ещё не факт, что они сумеют корректно обобщить свой и чужой опыт, а потом — передать его. Хани же пообещал сделать именно это.

Может, конечно, я повёлся на игру гениального актёра. Кроме того, как известно, ещё никому не удалось научиться драться по самоучителю. Но… Имея на руках наставления, то есть аналог нормативных документов, по которым тренируют всех служащих силовых ведомств, я смогу уже найти наставников и тренеров сам. Банально буду знать, кого и зачем искать.

— Нужен залог для начала работы? — из той же сумки, в которой принёс плазменную пушку, я достал прозрачный целлофановый пакет, заполненный банковскими упаковками. — У меня с собой только пятьдесят тысяч…

Ну да. Я предполагал, что придётся сходу доказывать платёжеспособность. Только с порядком сумм не угадал.

— Я же не булочник и не портной, — фыркнул инструктор, но тут же пояснил, криво улыбнувшись. — Запомни, парень: уверен, тебе пригодится. Наёмники… нормальные наёмники берут оплату только за выполненную работу. Грош цена отряду, сомневающемуся в возможности получить с заказчика деньги.

— Йоширо-кун, я… не смогу помочь деньгами, — Мелисса передёрнула плечами словно от озноба. С галереи мы спустились молча, и только теперь друзей прорвало.

— Денег у меня хватит, — успокоил я соратницу. — Почти ничего не останется в запасе, правда, тем не менее — переживу.

— Но такая сумма…

— Совершенно не пригодится мне на том свете, — резко перебил я алоглазую. Нет, так дело не пойдёт, надо мягче и спокойнее: — Наша боеспособность — это наша безопасность, наш билет в будущее. Если я могу повысить боевую подготовку нашей группы всего лишь за деньги — за такое предложение надо хвататься руками и ногами.

— А я буду тренироваться усерднее! — то ли мне, то ли себе пообещала вампирша. — Я вас не подведу!

Хотел было сказать, чтобы побереглась и не перенапрягалась, но вовремя прикусил язык: ещё решит, что я не верю в её силы и устроит в первом же бою какую-нибудь глупость. Чушь и бред? А что Зэта устроила — не чушь и бред? Нет, чего хотела, моя любимая добилась — но какой ценой?! Мел-тян, конечно, не производит впечатление идейного камикадзе — так и синта моя ничуть не казалась суицидницей. Нет уж, я буду дуть на воду. А нагрузку пусть наставник Дома Алой Розы дозирует.

— А ты мне ничего не хочешь сказать, друг? — мягко улыбнувшись среброволосой, я повернулся к экс-кендоисту.

— Я тоже тренируюсь… — буркнул парень, глядя в сторону.

— Син-кун.

— Я… — одноклассник вдруг стремительно покраснел и выпалил: — Широхиме-тян попросилась к нам в группу, понятно?!

О как. Уже “Широхиме”, а не “Принцесска”.

— И ты не смог ей отказать, — констатировала Мелисса. — Чего раньше-то не сказал?

Краснота стремительно приобрела оттенок кирпичной стены… или раскалённой домны.

— Он стеснялся, — я приложил ладонь ко лбу. — Не знал, как нам сообщить, и догадывался, какая у нас будет реакция. Ведь его пассия…

— Замолчи!

— …Вдруг разглядела в нём интересного парня только после демонстрации наших сил на стрельбище. И начала набиваться. Вот потому ходил смурной все эти дни и огрызался…

Тут у меня в голове мелькнула догадка, заставив прищёлкнуть пальцами:

— И потому он отказался покупать шлем: мол-де он в нём глупо будет выглядеть перед девчонкой!

От нашего спутника теперь смело можно было прикуривать. Как ещё асфальт не начал плавиться под ногами? Н-да. И смех, и грех.

— На, — я сунул влюблённому придурку трубку сотового. Надо разрешить ситуацию побыстрее, пока мечник сам себя ещё больше не накрутил или ещё какую глупость не сделал. — Телефон ты у своей зазнобы, надеюсь, взял? Договаривайся о встрече прямо сейчас. Раз уж и я, и Мелисса сегодня свободны.

Несмотря на некоторый мой скепсис, Синдзи смог-таки договориться о встрече, причём особо не запинаясь в процессе. И даже не забыл упомянуть, что нам потребуется время добраться до указанного адреса. Ну, хоть что-то хорошее.

— Это где-то в соседнем районе, если считать от школы, — вслух прикинул я и откинул консоль, прикрывающую клавиатуру сотового. — Такси? Нужна машина.

С одной стороны, надо завязывать со свежеприобретёнными мажорскими привычками: даже те деньги, что у меня останутся, наверняка придётся спустить на аренду стрельбища, полигона и тренеров, способных наглядно показать тактические приёмы из наставления и объяснить на пальцах, что да как. С другой… Ну в самом деле — не тратить же нам всем троим два часа на дорогу по принципу “язык до Киева доведёт”? Лучше я парочку дополнительных заданий в “Дредноуте” возьму — всяко окуплю, ещё и с прибытком. Чёртов мир без нормального интернета…

Та-ак. Теперь понятно, почему водитель скорчил постную рожу, услышав адрес. Однако довёз безо всяких блужданий в поисках нужной улицы и припарковался влёт, как около своего дома. Извращенец хренов.

— “Бака-кун, заходи к нам! Но веди себя хорошо, иначе сестрёнка заругает!” — вслух прочла надпись под вывеской Мелисса и отчётливо порозовела. На вывеске, кстати, было выведено “Чепчик”.

— Синдзи, друг, ты ведь не мог что-то не так услышать? — вкрадчиво поинтересовался я и получил в ответ судорожное мотание головой. Сделав несколько шагов вперёд я остановился и оглянулся. Экс-кендоист и вампирша так и остались на месте, смущённо переглядываясь. Тяжёлый случай.

— Считайте это первой тренировкой в условиях, приближенных к боевым, — попытавшись состроить серьёзное лицо, сказал им я. Но не удержался и махнул рукой. — Ребят, это всего лишь мэйдкафе[72], а не бордель. Смелее!

В заведение подобного типа я попал впервые, хотя читал про них ещё в своем мире. Что ж, местные японцы в этом плане ничуть не отстали от наших. Первое, что мне бросилось в глаза — обилие кружев: на скатертях столиков для посетителей, на салфетках, на шторах, в драпировке стен, на абажурах… Ну и, конечно же — на передниках самих “горничных”! Кстати, о последних.

В теории, такие вот места комплектуются исключительно молодыми и красивыми официантками. Чтобы у посетителя мужского пола любого возраста, когда чудесное создание подойдёт поближе и робким голоском поинтересуется “что угодно многоуважаемому мастеру?” деньги из бумажника сами собой фонтаном ударили!

Не для еды ведь ходят в косплей-кафе, во всяком случае, она здесь глубоко вторична. А на первом месте — нехитрое персональное шоу. Вот ещё одна причина, почему сюда охотно берут на неполный день и студенток, и старшеклассниц: больше новых лиц — больше удовольствия постоянным клиентам. Собственно, не нужно быть семи пядей во лбу, почему Широхиме назначила встречу именно тут: рабочий день, всё такое. Другой вопрос, зачем храмовой жрице подработка на стороне? Семья мало карманных денег выделяет, или чисто ради развлечения?

— Ма-астер, присаживайтесь! — с придыханием выдала подошедшая мэйдочка. Ну да, эти двое, что мою спину прикрывать должны были, застыли у дверей, как приклеенные. — Ваша преданная служанка сделает всё, что вы пожелаете!

При этом говорящая сделала всё, чтобы я смог заглянуть в не такое уж и глубокое декольте в её форменном платье. Гхм, а не ошибся ли я, говоря “не бордель”?

— Можешь позвать Широхиме-сан? — визуально освидетельствовав показанное, я перевёл взгляд на лицо собеседницы… и тут же понял причину начинать работу с клиентом со столь ультимативного манёвра. Нет, понятно, что кому-то больше везёт с объемом груди, а кому-то — со смазливыми чертами, но конкретно этой мэйде везенья не досыпали что туда, что туда.

— Неужели преданная слуга чем-то не устраивает мастера, что он с ходу зовёт другую?

Видать, я выдал себя мимикой, когда рассматривал официантку. Во всяком случае, вопрос был задан с застывшей, словно приклеенной улыбкой и сопровождался какими-то странными обертонами в голосе. Она что, яндере[73] изобразить пытается? Ну типа нащупывает тот образ, что понравится клиенту — вроде в таких ресторанах официант получает процент от оплаченного счёта… Так, надо прекращать балаган.

— У тебя какая группа крови? — спросил я.

— Т-третья, — аж запнувшись от резкой смены темы, машинально ответила “служанка”.

— То, что надо! — я опять обернулся, поймал взгляд Мелиссы и энергично махнул ей рукой. Я, конечно, пошутил про “тренировку в условиях, приближённых к боевым”, но… в каждой шутке есть только доля шутки, так ведь? К счастью, алоглазая поняла меня именно так, как надо, оказавшись рядом со мной через мгновение, преодолев половину зала вампирским фирменным рывком. — Я правильно помню, что третья группа крови — твоя любимая?

— Что? — надо отдать должное одногрупнице: стоило мне ей подмигнуть, как она мгновенно включилась в игру: — Разве что с положительным резусом… Эй, ты, в чепчике, у тебя плюс или минус?

Пока мы ездили туда-сюда, Мел-тян успела слегка отойти от тренировок, но бросающаяся в глаза неестественная бледность никуда не делась, только подчёркивая характерный цвет радужки глаз. В общем, моё дешёвое актёрство, какое и в школьном драмкружке стыдно было бы показать, сработало на все сто!

— Нет здесь никакой Широхиме, не работает она у нас! — на весь зал завопила “горничная”, отпрыгивая от нас спиной вперёд. Да так отпрыгивая, что я немедленно заподозрил наличие сверхсил. — В-вы ошиблись! И я не коктейль!

Разумеется, в нашу сторону немедленно повернули головы все: посетители, другие мэйды, из-за стойки выскользнула и заспешила к нам видимо менеджер заведения… И именно в этот момент появилась Принцесска. Просто вошла с улицы. Что-то с улыбкой сказала Сину, помахала ладошкой нам… и непринуждённо подхватив парня под локоть, направилась навстречу.

— Менеджер-сан, мы к Галее-тян!

О как. Сюрприз.

— Не смотрите на меня так! — прошипела мне и Мелиссе красная от стыда и злости эльфийка. — А ты! Зачем ты их сюда привела?! Ещё подруга, называется!!!

— Потому и привела, что подруга. Ты всё равно с посетителями любезничаешь целый день, так какая разница, с кем именно? — отмахнулась жрица. — Ребята и Мел-тян только сегодня готовы были встречаться. А если смущаешься своей работы — выбрала бы другую.

— Я тоже, признаться, удивлён, увидев дочь лесов… подающей чай, — я на мгновение опередил вампиршу, явно собирающуюся высказать Широхиме что-то не особо приятное.

Понимаю её очень хорошо: мы ведь договорились обсудить конкретно кандидатуру Принцесски для включения в нашу группу, про остроухую лучницу и речи не шло. Хотя, конечно, логично объединиться всем отделением. Но что — на два предложения больше по телефону сложно сказать было? Или мико думала, что мы откажемся? Манипуляторша хренова…

— До переезда в наш мир эльфы молодёжь свою на границу с орками гнали, типа продемонстрировать и самостоятельно закрепить навыки и всё такое, — теперь уже влезла вперёд подруги староста, не давая огрызнуться. — А здесь — заменили службой в Отряде Содействия. Причём отправляют в такие старшие школы учиться, где шанс поучаствовать в настоящих стычках существенно выше. Ну и как бы мир другой и условия другие — но если в лесу остроухим егерям приходилось выживать автономно в силу объективных причин, то у нас доступ к клановым ресурсам им закрыт просто в силу традиции.

— Своеобразный… подход, — с некоторым трудом я подобрал вежливое выражение вместо слова “идиотизм”. Впрочем, все, похоже, меня прекрасно поняли.

— У меня та же самая петрушка, я ведь жрица Такэмикадзути, бога войны. Отправить в хорошую школу меня нельзя было, Ками-сама обидится, если вместо риска и боёв будет профанация, и обязательно накажет. Зато после школы дед запихнёт меня в офицерское училище, у него старые связи остались, — это всё Широхиме выдала на серьёзных щщах, очевидно, полностью одобряя сказанное. — Ах, да. Мне, в отличие от Галеи-тян, карманные деньги выделяют, и оружие самой чинить и ладить не приходится.

— Погоди-ка, — я сходу выделил в сказанном главное. — То есть, получается, и тебя, Широхиме, и Галею — с детства обучали сражаться? Тогда почему лук? Лесные традиции над тобой не довлеют.

— Такэмикадзути-сама за честную схватку, у большинства противников не будет оружия, — легко пожала плечами молодая жрица. — А с мечом мне нельзя, я же как бы девочка. Вот Син-куну его клинок благословить могу. Неоднократно!

Тут староста так посмотрела на сидящего рядом парня, что того аж на испарину пробило. Судя по тому, как скривилась Мелисса, не только мы с мечником поняли девушку… не буквально.

— Если вы обе такие крутые, то зачем вам мы? — в этот раз вампирша меня всё-таки опередила.

— Признаю, я сначала решила, что меня запихнули в отделение с какими-то тюфяками… Без обид. Из всего нашего класса только Галея-тян двигалась как боец. Но вы реально смогли меня удивить! За какие-то месяцы додумались объединиться, сколотили настоящее соединение с единой формой, вместе тренируетесь, оружием обзавелись, включая тяжёлое. Единственное, чего вам не хватает — грамотного командира. Ну а эльфийский стрелок по-любому лишним не будет, так ведь?

После монолога жрицы бога Такэмикадзути над нашим столиком повисла вязкая тишина. Звуки мэйдкафе словно вдвое прибавили громкость: не только щебетание официанток с клиентами — даже шипение масла на кухне стало слышно сквозь ненавязчивую музыку, фоном играющую в заведении.

Мелисса молча глотала воздух: судя по всему, Принцесске удалось-таки довести алоглазую до состояния “нет слов”. Сама Широхиме добродушно улыбалась: полагаю, она считала, что сделала всем трём участникам потрясающее своей щедростью предложение. А вот Синдзи явно решил меня удивить: складки на его лбу прорезались тем сильнее, чем больше услышанное просачивалось сквозь любовную поволоку. По Галее было сложно что-то сказать, кроме того, что она не слишком-то довольна поворотом беседы. М-да.

— Если ты думаешь, что можешь вот так вот сказать “я командир”, и мы все… — наконец прорвало вампиршу, но я не дал ей договорить, сжав пальцами её запястье. В культурной традиции японцев касания вне семьи практически исключены — никаких там рукопожатий или уж тем более “поцелуйчиков в щёчку”. Потому Мел-тян осеклась, давая мне возможность вклиниться, пока не разразился совершенно лишний скандал.

— Позволь, я сначала кое-что выясню? Всего несколько вопросов? — поймав взгляд пепельноволосой, попросил я. Дождался неуверенного кивка и только тогда повернулся к старосте.

— Широхиме-тян, я правильно понял, что в твоё домашнее, то есть храмовое обучение входила как тактика боевых действий, так и теория командования небольшими воинскими соединениями вроде отделения?

— Так и есть, — несколько озадаченно кивнула мне лучница-человек.

Не знаю, ждала ли она исключительно безоговорочного согласия на своё “щедрое предложение” или была готова и к перепалке, но вот подобный поворот беседы почему-то не предусмотрела. Что уже говорит о её командирских навыках, эх.

— Обучение, кроме теории, включало практику? — задал я очередной вопрос.

— Конечно! — просияла мико. — Если хочешь знать — из всех видов ручного оружия стрелять умею, включая тяжёлое: деда на армейское стрельбище возил! А ещё…

— Я про командование, — оборвал я её. — И не на бумаге, не в виде контрольной, где решается тактическая задача от лица командира роты или взвода, а реальными людьми.

— Н-ну…

Так и знал. Менталитет такая штука: солдаты на том же стрельбище с удовольствием дадут кавайной школьнице пострелять и помогут. Опять же её до сих пор уважаемому деду окажут услугу. Но как только речь зайдёт о разыгрывании боевой ситуации с командованием — упрутся как бараны.

Право давать приказы в армии — сакрально! На нём строится вся иерархия, именно оно позволяет действовать вооружённым силам как единому организму. А у японцев кроме того и в мирной жизни табель о рангах едва ли не в крови растворён: старшему поклонись пониже и не смей перечить. Младший просто обязан сделать по отношению к тебе то же самое.

В общем-то, потому Широхиме и выдала своё предложение нам ничуть не колеблясь: она-то искренне считает себя старшей. Причём ладно бы по подготовке — по праву рождения в семье военных и служения богу войны. Капец.

— Ты мне намекаешь, что из меня командир выйдет хуже, чем из тебя, потому что у меня опыта нет?! — жрице хватило всего секунды, чтобы ухватить то, к чему, как ей показалось, я её подводил вопросам.

— Надо же, дошло! — нарочито-фальшиво “удивилась” Мелисса. — Сначала на “гражданских тюфяков” втихаря фыркала, значит, а как только у нас успехи появились — припёрлась на всё готовенькое!

— Да я!.. Да вы!.. — надо же, вампирше удалось в ответку довести собеседницу до состояния “нет слов”. Правда, совсем ненадолго. — Думаете, купили одинаковую форму и достали оружие — и теперь круты?! Да вас перебьют в первой же серьёзной схватке как индеек на кухне в канун Рождества!!!

— А с тобой — типа не перебьют, командир-без-опыта? Кого и грохнут, так тебя, пока будешь изображать из себя “офицера”!

Твою мать! Только ссоры мне внутри отделения не хватало. Это ведь только кажется: фигня, подростки свои глупые отношения выясняют. Фигня кончится ровно в тот момент, когда нас прижмут. Например, поддерживающий рукопашников лучник промедлит с выстрелом. Не обязательно нарочно — достаточно крохотного колебания. Или ещё какую фигню кто сделает, в пику другой стороне конфликта.

— Можно я скажу? — пришлось поднять руку на ученический манер.

Вбитые школьные рефлексы победили: девушки, вскочившие со своих стульев, упираясь руками в столешницу и прожигая оппонентку взглядами, злобно, но молча посмотрели на меня.

— Во-первых, сядьте, пока нас отсюда не выперли… Вместе с Галеей-тян, которую ещё и уволят.

Последние слова подействовали: спорщицы сели, а вот эльфийка наоборот, вскочила.

— Принеси нам пожалуйста чая, заваренного по-европейски, и какого-нибудь печенья на свой вкус, — попросил я.

Проводил взглядом “горничную”, поспешившую с заказом к стойке, и немного через силу повернулся к остальным. Чёрт. Вот надо тебе, Принцесска, устраивать разборки на ровном месте, а? Только мне стало казаться, что ситуация со службой в Отряде Содействия потихоньку, по чуть-чуть выправляется — и на тебе! Теперь мне придётся как-то попытаться донести до одноклассников и вампирши нужную мысль, и добиться, чтобы меня услышали. Услышали и, главное, поняли. Иначе даже не знаю, что делать.

— Мел-тян, Широхиме… права. Нашей боевой группе нужен толковый и, главное, понимающий, что делать в боевой обстановке командир, — пришлось поднять ладонь, не давая высказаться алоглазой. — Единоначалие — залог выживания в бою. Я — не подхожу, увы. Хотя бы потому, что вообще вами не командовал, только уговаривал. И никем другим тоже не руководил. Взять на себя ответственность меня вынудили обстоятельства: больше просто некому было. Точно так же, как самой Широхиме пришлось занять место старосты после Зэты.

Упоминание усопшей заставило девочек и до сих пор не проронившего ни слова Синдзи потупиться и отвести взгляды.

— Широхиме-тян, Мелисса тоже права, — выдержав крохотную паузу, вновь взял слово я. — Слово главного не должно даже в мыслях вызывать сомнения у подчинённого. Как мы можем вручить тебе свои жизни без оглядки, довериться, если у тебя нет опыта?

— Я докажу, что достойна! — вновь вскочила с места жрица, воздев руку со сжатым кулаком над головой. — Я!.. Что?!

Похоже, вырвавшийся у меня стон получился не таким уж тихим.

— Не “докажу”, — я потёр виски, пытаясь унять внезапно накатившую мигрень. — И даже не “научусь”. Мы все должны натренироваться действовать совместно: отдавать приказы, подчиняться, оценивать боевую обстановку, проявлять разумную инициативу и не проявлять неразумную… Понимаешь?

Глядящая на меня расширившимися зрачками девушка как под гипнозом кивнула.

— Потому моё мнение таково: я не против, чтобы командовала ты… или кто-то другой. Хотя, действительно, из нас пятерых твоя кандидатура кажется наиболее подходящей: по твоим словам у тебя есть нужные знания на уровне офицера. То есть, при наличии должного опыта нужной квалификации ты достигнешь быстрее. Загвоздка лишь в получении навыков…

Я склонил голову к плечу, внимательно разглядывая визави:

— …Или нет? Дед возил тебя на армейские учебные объекты тренироваться, правильно? Если у тебя есть возможность организовать регулярные тренировки на всю нашу боевую группу, пусть без инструктора — это сняло бы все вопросы. Верно?

Вот так. И не придётся влезать в долги клану либо оплачивать доступ к тренировочным объектам из своего кармана, как раз сегодня по совпадению решившего показать дно.

Почувствовав мой взгляд, Мелисса крайне неохотно кивнула. Синдзи не стал кивать, он молча с вопросом в глазах глядел на мико.

— Я… попробую… Должна спросить… — староста оглянулась, словно ища у кого-то поддержки и стараясь не смотреть в нашу сторону. Эльфийка с подносом, полным белых керамических, исходящих ароматным парком чашек, в этом смысле появилась очень вовремя: жрица схватила первую попавшуюся и присосалась, словно умирала от жажды. Правда, спустя несколько секунд оторвалась от сосуда с непередаваемо сморщенной физиономией:

— Что за гадость! — чашка была отправлена на столешницу таким движением, будто жрица её отбросила. — Мало того, что горько, кисло, крепко, так ещё и сахару какой-то идиот насыпал!

— Так на кухне заварили… Мне позвать повара? — опешила от такого напора Галея.

— Нормально повар справился, — я отпил глоток и с удовольствием повторил. — Чёрный чай с лимоном и сахаром, как раз нужной крепости… Что, никому не нравится?

Японцы, чтоб их.

— От пули или какого другого снаряда не увернуться, а вот не попасть на линию огня вполне реально, — поделился с группой житейской мудростью Ичиро-сенсей, правда, поглядывая в основном на меня.

Как и обещал — он скорректировал программу обучения с учётом моих обстоятельств. Что сказать? Приятно, что фактически посторонний человек вошёл в положение, ничего невозможного не требуя взамен…

Разумеется, вводная не обошлась без тренировки, причём для всех. Основным инструментом упражнения служил поливочный шланг с насадкой, дающей узкую мощную струю. Задачей державшего шланг было по команде направить струю на избранного мишенью одногруппника как можно быстрее, задачей мишени, соответственно — избежать принудительного душа.

Это было реально весело! В последний раз я чем-то подобным занимался в детском саду другого мира, дразня с одногодками-пятилетками дворника, поливающего кусты и дорожки! Как и тогда — сейчас промокли все. Включая случайно попавших под раздачу прохожих. Тем более что мы, намочив один участок газона, перемещались на другой — и так пока сухая территория додзё не кончилась. Что называется: заодно и полили. В середине жаркого солнечного лета для парковой растительности самое то.

После занятия, дождавшись, пока я переоденусь в сухое, Ичиро отозвал меня в сторону и выдал несколько бумажек с адресами:

— Это объекты нинкё-дантай, где такой специалист как ты найдёт к чему руки приложить. Подойдёшь когда удобно и сам спросишь, скажешь только — от кого. Ничего криминального там нет: стоянка для автомобилей, стадион спортивной школы и рабочее общежитие. Когда справишься — мне будет с чем идти к Сукагава-сама, чтобы попросить дать тебе доступ к чёрному рынку и другим услугам мафии для тех простых людей, кому мы доверяем.

В церемонных традиционных японских поклонах всё-таки что-то есть: когда благодаришь от чистого сердца, согнуться пониже, выражая свои чувства, совсем не в тягость. Словами вот так сходу не всякий раз удачно получается высказаться.

Сразу за воротами додзё я едва ли не нос к носу столкнулся с патрульной парой старшеклассников из другой школы. Их принадлежность к Отряду Содействия мне удалось определить только по жёлтым повязкам на рукавах: по случаю каникул парни оделись в цивильное, даже не попытавшись вооружиться или озаботиться защитой. Ага, вон и следующая пара вышагивает — эти хотя бы изображают, что внимательно наблюдают за порученным им краем улицы. А вдали ещё трое, скорее всего “дальнобойщиков” — тоже тащатся нога за ногу, зевая и утирая лбы. Ну да, жарко на солнышке целый день гулять.

М-да. Видать, такие же первоклассники, как мы, отрабатывают учебную задачу — только им, в отличие от наших, куратор проговорился. Двинув в сторону госпиталя, я ещё несколько раз обернулся — благо улица была прямая, как стрела. Ничего не поменялось: одни очень условно демонстрируют выполнение полученного приказа, другой, точнее, другая — делает вид, что всё идёт как надо.

А ведь эти парни и девушки — из школы того же уровня, что и “Хиро”. Частники уж небось нашли бы место для “патрулирования” получше — пляж острова Окинава, к примеру. Да что там говорить: на последней неделе каникул даже обычные муниципалки стараются довезти классы вместе с учителями до пляжа хотя бы на день. Всех затрат — собрать с родителей деньги на аренду автобуса да вытерпеть часа три езды до ближайшего удобного местечка. В жизни на острове, даже если он очень большой, что ни говори, есть свои плюсы… Только сироты вроде меня и Синдзи в пролёте.

Я ещё раз обернулся на перекрёстке у торгового центра. Покачал головой. Лето. Тихий квартал (потому что дураков нет бузить под боком у якудзы). Тренировка, которую все участники считают дурацкой обязаловкой. А ведь недаром сказано: “тяжело в учении — легко в бою”. Суворовская наука актуальна всегда — века бессмертной истине не помеха. Бой ведь обязательно рано или поздно начнётся. Но вот — не волнуются же.

Японский национальный фатализм? Вера в свои сверхсилы? Или просто банальное знание статистики, той самой, про которую говорила секретутка директора и после неё Ишимура? Так ведь статистика не защитит, если проблемы всё же начнутся. Но, такое впечатление, что не даёт жить спокойно этот факт только мне и тем, кого я убедил не сидеть на заднице ровно.

Мелисса начала заниматься с клановым наставником только после наших тренировок — а ведь её ещё до начала занятий в школе самым натуральным образом убили! Широхиме — вроде как надежда военной династии с профильным домашним образованием — озаботилась единоначалием в “первом-си” отделении тоже только по факту обнаружения моей в этом направлении активности. Вот и возникает невольно вопрос: а не зря ли я дёргаюсь? Жил бы себе спокойно и жил, постепенно врастая в новый мир… Понятно, что теперь заднюю давать уже поздно. Но сомнения нет-нет да появляются…

— Лучшее “здрасти”, какое только может быть! — растянул губы в ассиметричном оскале Хани, разглядывая банковские упаковки в раскрытой мною сумке. — А вот и товар.

Мне показалось, что у дешёвого переговорного стола едва не отвалились ножки, когда мужчина бухнул на него стопку из двенадцати переплетённых по краю толстенных… ну, пусть тетрадей формата “а-четыре”.

— Чуть меньше семи тысяч листов, — собеседник постучал по стопке ладонью, — здесь всё, включая тактические схемы, журналы внутреннего распорядка и учёта, рекомендации по действию в различных ситуациях, системы условных сигналов, технические средства. Если что-то надо найти быстро — вот указатель. Типа, хех, бонус.

С этими словами мне в руки отправилась обычная ученическая тетрадка в клетку на девяносто шесть листов. Раскрыв её, я убедился, что инструктор полностью исписал её иероглифами от руки.

— Проверяй, — широким жестом предложил мне визави, — столько, сколько нужно. Потом вместе пересчитаем деньги. Считай, мой маленький пунктик: люблю, чтобы всё честно было.

Я отложил указатель и взял том с вершины стопки. Ну да, машинописный текст, как и обещалось. Пустил листы из-под пальца: текст, таблицы, обещанные схемы, причём не только тактические. Чёрт, это надолго…

Стопку столь дорого обошедшейся мне документации я до такси еле дотащил: не столько тяжело, сколько неудобно. И любезно предоставленная Хани бечева для обвязки информационного сокровища (ещё бы не “сокровища” — при такой-то цене!) словно поставила себе цель протереть мне пальцы и ладони до кровавых мозолей. Надо было хотя бы половину сшивок в опустевшую сумку запихать, а не только самую первую, но я побоялся, что банально не выдержат ручки…

Устроившись наконец на заднем сидении, я назвал водителю адрес госпиталя и достал из сумки упомянутую тетрадь. Открыл, и… Таксисту пришлось меня рукой толкать, чтобы я наконец отреагировал на “приехали”! Так зачитался!

Не могу сказать, что у полученного произведения был такой уж расчудесный литературный слог, скорее вынужден констатировать обратное. А ещё наличествовали канцелярит, россыпи не всегда понятных терминов, изобиловали постоянные отсылки на другие параграфы и главы. Но всё вышеперечисленное ничуть не мешало. Ибо в тексте содержалась та самая информация, которую я столь долго пытался получить разными путями.

А именно — тетради поэтапно и подробно до занудства рассказывали, что, когда и кому делать во время патрулирования и между патрулями. И как эти действия координировать, учитывать, систематизировать и направлять. Наконец-то! Не передать, как меня угнетало, что каждый выезд был фактически прыжком в неизвестность, раундом русской рулетки. И вот теперь я наконец-то мог подготовиться! И подготовить, во всяком случае, постараться — других.

Где-то к семи утра следующего дня мне хватило сознательности позвонить в “Дредноут” и предупредить, что я на пару-тройку дней выпадаю из удалённой работы. Захлопнув третий том, я наконец-то почувствовал, что дико хочу есть. Часы показывали полседьмого. На шестом часу следующего утра я понял, что перестаю различать иероглифы. Забрался на койку лишь на одной силе воли. Узнать, сколько я проспал, удалось, только практически вслепую добравшись до раковины: ресницы склеились. Пять вечера. Нехило я…

В полдень ещё сутки спустя я отложил десятую тетрадь: голова банально перестала принимать знания. Мозгам требовалось время, чтобы переварить уже поглощённое. К этому моменту я уже примерно представлял, что составитель надёргал из наставлений для армии и спецназа, что — из методичек для полиции и даже вневедомственной охраны. Но масштаба проделанного труда не всегда гладко собранная с явно самописными кусками копипаста ничуть не умаляла.

Фактически, у меня в руках оказалась всеобъемлющая инструкция “Как силами одной или нескольких групп навести порядок среди одарённых и приравненных к ним существ в условиях городской застройки”. Запомнить её целиком с одного прочтения я даже не надеялся — этот многотомник, как ранее устав, мне ещё предстояло перечитывать раз за разом. Но даже с тем, что задержалось в голове, я чувствовал себя гораздо уверенней. По крайней мере мне уже стало понятно, о чём говорить с дедом Широхиме и чего у самой Принцесски требовать в первую очередь. Фух! Ещё бы голова прошла…

Выйти на улицу мне показалось хорошей идеей. Именно что показалось: солнце с неба сегодня пекло как-то особенно немилосердно. Поднявшись на пешеходный переход, я поспешил к торговому центру: там, под кондиционерами, и “прогуляюсь”.

То, что люди почему-то задерживаются у одной из колонн, поддерживающих массивный козырек над главным входом, я заметил ещё на подходе. Оказалось, что кто-то прямо на плитку пола рядом с опорой поставил деревянный “домик” — маленькое переносное синтоистское святилище, в подставке у которого курились ароматные палочки. Ещё не зажжённые палочки лежали рядом в специальном пенале, перед святилищем обнаружилось несколько подвядших цветков.

Дверки “домика” были распахнуты, я опустился на корточки следом за пожилой женщиной, сложившей руки в молитвенном жесте, не очень понимая, зачем это делаю. И только тогда увидел внутри фотографии. Лица молодых парней, заставившие вздрогнуть! Секунда потребовалась, чтобы вспомнить: именно на них я наткнулся, выходя из додзё несколько дней назад.

— Кхак, — пришлось прокашляться, — как это произошло?

— Рабочие делали ремонт тротуара, один из них случайно свалил ограждение, — неожиданно ответил вставший на место поднявшейся женщины молодой мужчина. — Я на первом этаже часами торгую, видел через стекло. Один из рабочих подскочил, жестикулируя, завязался спор… И вдруг вихрь из асфальтовой крошки! Говорят, полиция потом из-под неё два скелета откопала с остатками мяса… Брр! Бедняги!

— Бедняги… — эхом повторил я.

Просто жить? Зря не дергаться, да? Ну уж нет!

Очередной отрядный день второй раз подряд начался со сбора во дворе школы у микроавтобуса. Что ж, логично: сколько не тверди Устав в классе — научиться выполнять команды куратора можно только в ходе пусть учебной, но исключительно полевой работы.

Широхиме, кстати, явилась на занятия в тактическом комбинезоне из тёмной ткани, сильно напоминающем комплекты нашей боевой группы. После нашего разговора в кафе жрица “взяла паузу”, благоразумно решив подумать и обговорить всё с родственниками. Официального ответа староста пока не дала, но, судя по всему, её теперешний наряд означал “вы от меня просто так не отделаетесь!”

Гордилась своим “тонким” намёком мико бога войны ровно до того момента, пока я молча не указал ей глазами на эльфийку. Галея не изменила своему эльфийскому наряду, который я запомнил ещё по стрельбищу, но теперь я знал, что у остроухой банально не было денег на шмотки. А позаботиться об экипировке подчинённого должен, как ни крути, командир — ну или тот, кто на его место претендует. Принцесска, приняв это беззвучное послание, скривилась и до конца патрулирования старалась не смотреть в мою сторону.

Впрочем, откровенно говоря, мне на этом выезде было не до потенциального командира-самовыдвиженца. Тайчо абсолютно как в прошлый раз оставил меня при себе, выполняя своё обещание-угрозу, опять разбил остальных на двойки и отправил вперёд, изредка отдавая приказы. Однако теперь, после ударного прочтения “Наставлений” от Хани, я наблюдал за этими действиями совершенно иными глазами!

Теперь я знал: отделения Отряда Содействия за исключением редких случаев не патрулируют местность — они преимущественно отрабатывают сигналы, переданные полицейскими координаторами. То есть сейчас я участвовал, ни много ни мало, в обучении порядку следования от парковки автомобиля к месту предполагаемой асоциальной активности с использованием сверхъестественных сил!

Хотя слово “обучение” тут не совсем подходило, скорее следовало сказать о… да, о дрессировке. Никто нам ничего объяснять не собирался. Сегодня Ишимура, как я достаточно быстро понял, поставил себе целью добиться того, чтобы ученические пары самостоятельно держали между собой и им самим определённый интервал. Банально чтобы он мог при необходимости докричаться до подчинённых сквозь уличные звуки.

Впрочем, с “докричаться” у сверха, манипулирующего колебаниями воздуха, никаких сложностей не возникало, а вот между двойками с коммуникацией без проблем, разумеется, не обошлось. Командир с помощью своего умения передавал команду то идущим к нам ближе, то тем, кто дальше, с указанием передать второй двойке — а потом в своей манере едко комментировал результат. Итог: всего два часа подобных издёвок — и пары сами, не задумываясь, начали корректировать расстояние между собой в зависимости от уровня уличного шума! Спорный подход — но сработало.

— “Использование технических средств связи для координации действий против носителей сверхсил в четверти, а по некоторым данным — до трети случаев приводит к дискоммуникации и срыву операции”, — задумчиво процитировал я “Наставления”, заставив тайчо сбиться с шага. — Но, мне кажется — или просто командовать “двойка-один, внимание направо” довольно бесполезно, пока мы не обучены, на чём в приоритете фокусировать внимание?

Сенсей одарил меня долгим взглядом, но ожидаемого “Йоширо, самый умный, что ли?” я так и не услышал. Вместо этого, спустя едва ли не десять секунд молчания, тайчо неожиданно объяснил:

— Сначала подчинённый должен научиться хотя бы выполнять приказ… столько раз, сколько он был отдан. Чётко, на автомате, без размышлений “зачем?”. Вне зависимости от того, видит ли, понимает причину, по которой командир отдал команду или нет.

Ещё раз испытующе посмотрев на меня, мужчина закончил мысль:

— Изредка попадаются умники, которые категорически не способны сначала делать, потом думать. В армии способность правильно реагировать на приказы, если нужно, вбивают. Но мы, хорошо это или плохо, не в армии.

М-да.

…Ближе к вечеру школьный электроминивэн вернул нас во двор интерната. Почему-то именно этот момент и выбрала Широхиме, чтобы пригласить нас посетить семейный храм бога войны:

— Мой уважаемый дед, каннуси[74] Кэтсу-сама, просит вас почтить своим присутствием ритуал обращения к нашему небесному покровителю в эту субботу, — девушка помялась, но всё-таки закончила: — Деда хочет лично на вас посмотреть прежде, чем будет просить друзей о доступе к тренировочным площадкам и договариваться о возможном содействии в инструктаже и обучении.

— Командир из тебя так себе, — не преминула уколоть оппонентку Мелисса, не забывшая обстоятельства перепалки в кафе.

— Уже поняла, — к моему огромному удивлению, жрица не ответила колкостью на колкость, а только болезненно скривилась! Надо же, похоже взрослый родственник хорошенько так прочистил мозги любимой внучке. Получается — и комбинезон она надела не демарша ради и выгораживания своей роли, а для этакого вливания в коллектив? Чудны дела твои, ками-сама. Пожалуй, знакомство с этим Кэтсу будет интересным.

Разглядывая Синдзи, ради посещения богослужения одевшегося в чёрные хакама идущего-по-пути-Меча, серое “нижнее” кимоно и не забывшего засунуть за широкий пояс ножны верного клинка, я понял: с погружением в японское культурное пространство у меня всё ещё туго. Даже мысли не возникло специально как-то одеться. Не только у меня: Галея отдала предпочтение летнему платью. Зато Мелисса удивила так удивила: пришла на встречу в бледно-розовом кимоно из какой-то даже на вид безумно дорогой ткани, расшитой алыми розами! Плюс немного макияжа — и даже мечник, похоже, на некоторое время забыл, что обихаживает совсем другую даму.

Храм, точнее, хайдэн, зал для молящихся, ожидаемо оказался невысокой пагодой, окружённой другими строениями и обсаженной ухоженными вишнёвыми деревьями. Я знал, что где-то на территории должна быть и алтарная зала — хондэн, но туда прихожан могли пустить в лучшем случае раз в год, во время главного праздника здешнего ками.

Ведущая к дверям хайдэна от улицы узкая, выложенная настоящим диким булыжником и потому не слишком удобная для ходьбы дорожка проходила через аркаду из трёх торий — похожих на огромную букву “П” конструкций, ещё одного обязательного атрибута синтоистских святилищ. В нужных местах свисали толстые канаты из рисовой соломы, перевязанные лентами, позвякивали “голоса ветров” — в общем, традиционный колорит полностью соблюдался.

Широхиме встретила нас под ториями в облачении мико: ярко-красные штаны-хакама ровно такого же кроя, что на Синдзи и точно так же запахнутое и заправленное в них нижнее кимоно, только снежно-белое. Вообще эти двое рядом из-за шмоток смотрелись как явная парочка, особенно на нашем фоне — и, как мне кажется, староста заранее предвидела подобный эффект. Во всяком случае, запустив нас в хайдэн, она явно постаралась оказаться подле Сина в тот момент, когда через другую дверь в зал для молений вступил её дед.

Назвать стариком Кэтсу у меня язык не повернулся бы: просто японец средних лет, с лёгкой сединой в волосах и в очках с тонкой оправой. Если бы не облачение — мог бы решить, что вижу перед собой клерка: если долгая служба в армии и оставила какие-то следы, то явно не внешние.

Саму службу описывать не буду — каюсь, я не всегда даже понимал, вижу ли культовое действие или бытовое. Ну, кроме воскурения ароматных палочек и прослушивания короткой декламации на тему “кто такой Такэмикадзути-сама и откуда взялся”. Та ещё история, кстати: кого-то там из крупных божеств зарезали каким-то охрененным супер-мечом на восемь частей (они стали вулканами на острове Хонсю), а летевшая во все стороны кровь, каждая капля, превратилась в божество поменьше…

Кончилось богослужение тем, что Широхиме раздала нам отрезы бумажной ленты и принадлежности для традиционного письма: чернильницы с тушью и кисти. То самое обращение к покровителю, ради которого и затевалось служение. Японцы вообще обожают этот способ обращения к мистическому: исписать, желательно как можно более каллиграфически, клочок бумаги и привесить его куда-нибудь. Впрочем, в руках той же Принцесски этот способ вполне работает — во всяком случае на стрельбище она именно так превращала стрелы своего лука в управляемые и зажигательные снаряды…

Так, ну и что мне написать? Синдзи-то староста умудрилась что-то на ухо шепнуть: вон с каким одухотворённым видом кистью орудует! Нет, конечно можно вывести какую-нибудь фигню или вообще ничего, но хрен знает, что они потом с этими пожеланиями делают. Может, на стенку в алтарной вешают — исключительно чтобы ками-сама удобнее читать было? Не перебирать кучу перевязанных тесьмой свиточков, а как с доски объявлений читать… Ну и настоятелю тоже, ага. Так, кажется, знаю.

Завязанные бумажки на поднос собирала тоже староста. Вовремя всё заканчивается: лично у меня уже начало сводить голени — минут сорок просидели в любимой японцами позе, поджав под себя ноги…

— ГРАХХХ!

Звук, похожий на раскат грома ударил по барабанным перепонкам так, что на миг потемнело в глазах! По лицу хлестнул порыв ветра, которому неоткуда было взяться в помещении, на удивление не затушивший курящиеся ароматные палочки.

— Что? — Широхиме, больше от неожиданности чем от внешних эффектов упавшая на задницу, замотала головой.

А вот её дед как ни в чём не бывало поднялся из-за низкой каменной тумбы, на которой стоял поднос с бумажками. И как только сумел настолько скрючиться, чтобы уместиться?! Видать, тот самый армейский опыт…

— Интересно, — Кэтсу если и ошеломило, то он уже успел прийти в себя. Он поворошил рулончики бумаги и кивнул. — Такэмикадзути-сама принял чьё-то прошение, так сказать, досрочно, явив свою милость.

— М-моё… — обреченно выдавил я: тесьма у каждого была своего цвета, так что понять оказалось не сложно. Маленькая проблемка: я до сих пор считал, что боги, демоны и всякая прочая мистическая братия вроде призраков — выдумки чистой воды!

— Интересно, — повторил настоятель, потом внимательно посмотрел на меня: — мне кажется, молодой человек, нам нужно поговорить. И сразу предупреждаю: ни в коем случае никому не говорите, что написали. Даже мне. Или благословение ками-сама сменится проклятьем.

Что написал, что написал… Да ничего особенного. “Вернуть, что мне дорого, и суметь защитить возвращённое”. Ксо! Кажется, мне пора прекращать чертыхаться по поводу и без — похоже, в этом мире реально можно накликать. Твою ж мать.

Пригласить домой знакомого на чашечку чая — вполне обычная ситуация для русского человека. Европейцы и американцы чай никогда не предложат. Вот кофе или спиртное могут, показывая своё расположение. Ближневосточные традиции разнятся от страны к стране, но в целом в принципе не велят отпускать гостя голодным. Китайцы и корейцы серединка на половинку между русскими и арабами. А вот японцы…

В Стране Восходящего Солнца не принято приглашать к себе в гости вообще. Подразумевается, что если ты припёрся в чужое личное пространство — то уж точно по делу, а не объедать или обпивать хозяина. Исключение — чайная церемония, но про это действо разговор отдельный. Собственно, потому Кэтсу и позвал нас на религиозную службу, а не просто “посмотреть на тех, за кого попросила внучка” — ведь в отличие от христианских священников синтоистские живут не при, а именно в своём храме.

Синтоизм — это классическое язычество с многобожием, приправленное, конечно, островным колоритом. Именно потому отношение между жрецами и объектами культа… ну не знаю, более собственническое, что ли. Например, если настоятель японского храма умрёт, то вместо него отправлять культ может его вдова — хотя просто так, “с нуля”, женщине каннуси никак не стать, только мико, жрицей-помощницей. Кстати, должность настоятеля передаётся по наследству (правда, традиционно только по мужской линии) — примерно как любой другой малый семейный бизнес вроде хлебопекарни или там магазинчика.

Не могу сказать, что японцы набожны. У них вообще иное отношение к религии — и это в принципе не удивительно: никто из многочисленных божеств, включая верховных, вроде Аматерасу или там Цукиёми, не может простить смертному его грехи, просто не в силах. С другой стороны, понятие греха тоже не соответствует христианскому: самоубийства не осуждаются, за связи на стороне могут осудить люди, но не бессмертные. С третьей стороны, обиженная благоверная может покончить с собой и превратиться в аякаси, злобного духа-мстителя, да и вообще любой божок может обидеться на невнимание и пренебрежение.

Потому отношение к мистике и получается такое — уважительное, но сугубо потребительское. Встретив по дороге святилище, японец, при прочих равных, предпочтёт остановиться и сложить руки лодочкой. И даже палочку ароматную запалит, если есть. А если у него поблизости важное дело — ещё и подношение может оставить мелкое, на удачу. Ну а если совсем-совсем нужен успех — храм или святое место местный житель найдёт специально и жертву подготовит покрупнее. Не потому, что так религиозен, а чтобы точно быть уверенным: сделал, что мог.

Вот почему Кэтсу, передавая через внучку приглашение, не сомневался в успехе: нам нахаляву предлагалось получить профильное благословение — тогда как другим пришлось бы раскошелиться, чтобы уговорить каннуси провести ритуал. Только, судя по реакции жреца и помогавшей ему мико — в конце что-то явно пошло не так…

Дед Широхиме провёл меня к соседнему дому, стоящему практически крыша в крышу с залом для молитв. Впрочем, тут всё размещалось рядом: храмовая территория не дотягивала и до четверти размеров додзё Разящего кулака. Раздвинув сёдзи, мы попали в комнату, в которой я далеко не сразу опознал кабинет настоятеля. Не удивительно: для меня удобство жизни и полностью традиционная обстановка в японском стиле, без мебели — вещи перпендикулярные. Понимание пришло только тогда, когда Кэтсу совершенно обыденным жестом снял свою церемониальную шапочку и положил на специальную подставочку рядом жезл-”дощечку”.

— Йоширо-кун, — мы уселись “на голени” друг напротив друга. — Позволишь обращаться к себе, однокласснику моей внучки, так?

— Конечно, Кэтсу-сан.

Видимо, на моём лице, когда я садился, что-то промелькнуло: каннуси вдруг улыбнулся и заговорщицки подмигнул, сменив позу с официальной на расслабленную. Теперь и я мог вслед за старшим вытянуть ноги так, как хотел. Уфф! И как местные так часами высиживать могут?

— Полагаю, ты можешь думать о том, что увидел некий странный фокус в моём исполнении на богослужении, — решил сразу перейти к тому, ради чего меня позвал, собеседник. — Уверяю, это не так. Редко, очень-очень редко Такэмикадзути-сама являет свою волю столь… демонстративно. На моей памяти это всего лишь третий случай, а лет мне, как видишь, немало.

Выражение лица жреца бога войны вновь поменялось с серьёзного на лукавое:

— Наверное, ты сейчас ждёшь, что я начну давать тебе советы в связи со случившимся знамением? — каннуси хмыкнул. — Нет. Видишь ли, ками-сама подал сигнал не только тебе — но и мне и моей семье. Чем-то важно ему то, что ты делаешь или намереваешься сделать, и это скорее всего связано с твоим ему посланием. Но раз он никаким другим образом с тобой ранее не связался самостоятельно — значит, текущее развитие событий его устраивает. Или он принципиально решил не вмешиваться.

Кэтсу убедился, что я его внимательно выслушал, кивнул и разрешил:

— Вот теперь можешь задавать вопросы.

— Голова кругом, — я покрутил названной частью тела, пытаясь привести мысли в порядок. Подумал… мысленно плюнул и сказал прямо как есть: — Я до этого разговора был уверен, что богов и духов не существует.

Дед Широхиме опять развеселился:

— То есть наличие одноклассницы, способной превратиться в туман по собственному желанию, тебя, например, не смущает, а существование сущностей, утративших материальность совсем — смущает?

— Ну, если ставить вопрос так… — аргумент оказался неожиданно весомым… и привёл к ещё более неожиданному выводу: — Получается, боги и духи тоже не из нашего мира?!

— Возможно, — не стал отрицать настоятель, — но не обязательно. Ты просто не представляешь, как далеко от первоначального облика может завести даже самого обычного и слабого человека поиск Силы. Хотя, конечно, имеющему сверхспособности потерять себя куда проще…

И опять меня выдало выражение лица.

— Правило Платы или Закон Платы, неужели ни разу не слышал? — мужчина по-настоящему удивился. — Что ж, об этом действительно стараются не говорить вслух, уж больно звучит… некомфортно. Однако уже лет в пять дети в курсе: не мать или отец расскажут, так сверстники в песочнице.

— У меня обширная амнезия, связанная с личными воспоминаниями детства после комы, — поморщившись, повторил я диагноз врачей из клиники.

— “Ничто никому не даётся даром”, — к счастью, Кэтсу не стал выспрашивать подробности, а нараспев начал декламировать этот самый “Закон Платы”, — “за каждую толику Силы ты отдаёшь толику себя. За способность повелевать жизнью — свою жизнь, за власть над кровью — кровь, за возвышение над плотью — плоть, за…”

— “За контроль над чужим разумом — свой”, — вздрогнув, выдавил я. Вот о чём мне так усиленно намекал Ишимура в день нашего знакомства, вот чего боялся Синдзи, когда я ему рассказал про себя… Стоп! — Это что, за любое применение сверхсил одарённые расплачиваются собой?!

— Ну, скажем так: если не пересекать некую черту — изменения минимальны и обратимы, — успокоил меня собеседник. — Опять же, до некоторой степени пожертвовать своей человечностью при определённых условиях оправдано. Те же низшие вампиры, как пример: пока глаза не увидишь — попробуй отличи от человека. Ведут они себя, во всяком случае, точно так же, да и думают как мы. А так — мало ли у кого загар не ложится…

Я едва не вскочил: Мелисса! Начавшая тренировки на каникулах фактически из-за меня и каждый раз приходящая на встречи чуть-чуть иной: более бледной, со всё более выцветшими губами и очертившимися острыми скулами! И — я не заглядывал в рот подруге, но не увеличились ли её клыки?! Остановила меня от попытки немедленно сорваться только мысль, что именно сейчас алоглазая в безопасности: пока она не вернулась домой, тренировки не продолжатся. И уж точно до расставания я поговорить с одноклассницей успею.

— …Каждый “супер” сам определяет для себя тот предел, через который не должен переступать, почувствовать его, — в этот раз мне, на удивление, удалось свой порыв скрыть и каннуси продолжил говорить. — Что бы кто там не заявлял официально, но именно для этого существуют Отряды Содействия: заставить вступающих в пору совершеннолетия сверхов определиться с выбором — оставаться человеком или нет.

— Или умереть в процессе выбора, — мрачно поддакнул я.

— Статистика смертности на выездах на порядок меньше, чем статистика подростковых самоубийств, — пожал плечами Кэтсу, — и на три порядка меньше летальных случаев в автокатастрофах. Ты, понятное дело, не видел, во что превратился Токио после землетрясения в начале века, когда Отрядов ещё не существовало, а вот я — оказался в то время там лично. Двенадцать лет мне было… Множество разрушений, но в основном в небольших домах: небоскрёбы, рассчитанные противостоять стихии, устояли… До тех пор, пока улицы не заполонили чудовища, ещё недавно считавшие себя людьми: безумцы, сводящие с ума толпы, мутанты, утратившие человеческий облик полностью, и за милую душу жрущие бывших земляков! Да, их дар, до того не особо востребованный, позволил выжить, спастись — но вот ей же ей — лучше бы они сдохли под завалами! Позорная страница нашей истории, про которую теперь разве что пару безликих абзацев в энциклопедиях найдёшь.

И я эти абзацы даже читал ведь. И про землетрясение слышал. А также знаю официальную версию, почему одарённых не пытаются учить, а ставят в относительно контролируемые опасные ситуации: слишком индивидуальны способности каждого, не подобрать универсальный ключ. В отличие от беженцев с иных миров, уже, получается, изменившихся и закрепивших эти изменения в потомстве.

— А ещё какие-нибудь Правила и Законы, с детства известные всем, я не забыл? — скорее чтобы просто не молчать, чем действительно интересуясь, хмуро переспросил я. Потому ответ сумел меня ещё раз удивить.

— Правило Замены, — кивнул Кэтсу, — Силу можно получить не только жертвуя собой, но и от других. Вампиры для этого пьют чужую кровь, а жрецам, чернокнижникам или каким-нибудь “колдунам” способности передаются их мистическими покровителями. Обычно за банальное служение, но могут быть варианты.

Офигеть какие новости.

Надо отдать Кэтсу должное: он с пониманием отнёсся к ситуации и дал мне время молча переварить полученную информацию. Помог процессу и чай, поданный ни слова не проронившей Широхиме в традиционных толстостенных глиняных стаканах. Да, это в гости японцы не приглашают, а вот на деловых переговорах чай подают. И даже накормить могут и спиртное подать — если всё удачно завершится.

В другое время я бы обязательно заострил внимание на строгости соблюдения обычаев в храме Такэмикадзути: чтобы попасть в комнату деда, мико вынуждена была сесть за раздвижной дверью на голени, отодвинуть створку, переставить через порог поднос, не вставая перебраться самой, закрыть сёдзи за собой. И только потом, опять же не вставая, передать родственнику и его собеседнику чай. Уходить из кабинета пришлось в обратном порядке, не пропуская ни одного действия — хотя казалось: ну перед кем ей стараться? Но — тем не менее.

Однако я всё произошедшее отметил лишь краем сознания. Обдумать прямо сейчас стоило многое. Обдумать — и задать правильные вопросы, пока нашёлся человек, согласный на них отвечать. Вот уж спасибо ками-сама за выраженное перед своими жрецами благоволение. По-честному мне бы было гораздо спокойнее знать, что я нафиг никому из пост-людей, обрётших могущество и бестелесность, не интересен! С чего вообще этот Такэмикадзути ко мне привязался? Впрочем, именно на этот вопрос я ответ точно не получу: каннуси просто не знает.

— Ками-сама вообще много? — наконец выбрал я один из вертевшихся на языке вопросов. — И как часто они обращают внимание на людей, не являющихся их священниками?

— Никто не знает, — ответил мне на первый вопрос Кэтсу. — Что касается внимания… Такие стабильно отвечающие хотя бы своим жрецам и бесперебойно снабжающие Силой ками, как Такэмикадзути-сама, огромная редкость. А тех, кто напрямую вмешиваются в происходящее в человеческом обществе, минуя посредников — и вовсе нет.

Фу-ух, как гора с плеч!

— А почему нет? — на фоне облегчения спросил я вовсе не то, что нужно. Ну вот откуда знать отцу Широхиме ответ?

— Потому что на каждую Силу в мире найдётся другая! — внезапно для меня всё же подал голос пожилой визави. Ещё и в своей неподражаемой манере успел хитро подмигнуть, буквально на мгновение расплывшись в улыбке. — Даже простые смертные, совершенно никак не одарённые, могут доставить проблем или даже убить духа — если, конечно, знают, как, и смогут найти. Ведь если у ками остались способы воздействия на физический мир, то и ударить так же физически есть по чему. И уж поверь — нужными знаниями и способами поиска так или иначе владеют все государства.

Хм, а логично. Можно не опасаться, что высшее существо попробует сделать из тебя марионетку тем или иным способом. Именно это меня больше всего напугало, когда я узнал о реальности существования “богов”! Значит, дух, бог или там демон в худшем случае попытается связаться напрямую, предлагая свои возможности в обмен на подчинение. Ну или настрополит своих последователей-людей. Блин.

— Кэтсу-сан, простите за бестактность, и что хочу узнать именно сейчас… Ваша внучка позвала нас, чтобы вы оценили нашу группу и решили, помогать нам в наших занятиях или нет. Что вы решили?

— Я же сам разрешил спрашивать, Йоширо-кун, — слегка укорил меня каннуси, — Ты всё правильно понял, после случившегося я обязательно помогу. Вот только чем? Армейские тренировки вам не очень подходят, это даже мне ясно. Однако моя внучка неделю назад возвратилась с вашей встречи в полной уверенности, что тебе известно, как устроить занятия. Потому это я слушаю тебя.

— Нужен полигон и инструктор по штурму и зачистке помещений, — стал перечислять я. — Желательно, чтобы он же научил правильно подходить к зданиям, предположительно захваченным врагами. Другой инструктор требуется, чтобы научить действовать в толпе, если нужно прямо среди прохожих кого-то нейтрализовать. Ещё желательно получить консультацию эксперта-связиста о том, как наладить надёжную коммуникацию между членами отделения во время выездов — как я понял, простые рации для этого не подходят. Обязательно свободный доступ на стрельбище: наши способности надо “пристрелять” на разных дистанциях и в разных условиях…

Я говорил и говорил, а брови настоятеля и, по совместительству, старшего офицера Сил Самообороны Японии в отставке, поднимались всё выше и выше. “Да у тебя губа не дура!” — так и читалось по его лицу. Когда я, наконец, закончил, Кэтсу только головой покачал:

— Не ожидал. Да ещё так подробно и чётко…

— Специально заказал “Наставления по несению службы в Отряде Содействия”, — я невольно выдал кривую ухмылку, подсмотренную у Хани. — Они мне недёшево обошлись.

На лице Кэтсу появилось какое-то странное выражение — не успел понять.

— Вижу, вы действительно подготовились, — мужчина уважительно поклонился не вставая, одновременно мешая мне понять его мимику. — Если бы не знак от Такэмикадзути-сама, я бы, признаю, не удержался от расспросов. Но теперь просто помогу. Увы, не со всем и не сразу — Широ-тян сохранила обо мне детские иллюзии, а я всего лишь ветеран, и все мои знакомые со службы — такие же старые пни… Но порох в пороховницах ещё есть, хе-хе! Помню, как мы сами чудили в дни юности…

Дальше мы никаких серьёзных тем в беседе не затронули: дед Широхиме поделился полудюжиной армейских баек, я в нужных местах улыбался и хихикал. Жаль только, записать ключевые моменты оказалось не на чем: таким своеобразным способом, как я очень быстро понял, каннуси заочно представлял мне тех своих знакомых, кого собирался просить нам помочь. Поскольку все уже были в летах и накопили кроме богатого жизненного и профессионального опыта по корзине личных откормленных тараканов — подобное введение явно не было лишним.

Пока меня развлекал настоятель, Принцесска устроила остальным нашим экскурсию по храму, тоже угостила чаем, только ещё и домашних сладостей притащила — в общем, заскучать не дала. Надо полагать, изначально планировалось, что в это время старший родственник посмотрит на нас со стороны и прикинет, что мы за люди — но божественное вмешательство смешало все карты.

— Рад знакомству с таким необычным человеком как ты, Йоширо-кун, — уже у ворот храма с улыбкой сказал мне Кэтсу и вдруг хитро сощурился, заговорщицки подмигнув: — Не укажи нам на тебя Такэмикадзути-сама, пожалуй, настоятельно порекомендовал бы внучке проверить, не ошиблась ли она в своём выборе!

— Деда!!! — мико мгновенно покраснела, цветом лица дивно гармонируя с собственными хакама. — Зачем ты так меня позоришь?!

— Ладно, ладно тебе, уж прости старика, — каннуси даже не поленился сгорбиться, картинно приложив руку к спине: типа, болит, — возраст уже, что на уме у меня, то и на языке…

Да-да, мы все прямо вот взяли и поверили. Кстати, из рассказанных баечек я так и не понял, кем именно служил в Силах Самообороны жрец Такэмикадзути. Уж не в собственной ли безопасности или в военной разведке? Хотя нет, наверное. Скорее уж мужик из тех, кого на русском принято называть “ихтамнет”…

— Мел-тян, на два слова, — я проводил глазами разошедшихся от храмовых ворот в разные стороны Синдзи и Галею. Ох, чувствую, подложил последней фразой мне Кэтсу изрядную свинью: опять придурок-мечник будет дуться. Хотя по факту дед публично признал выбор внучки — что, как я понимаю, в патриархальной традиционной японской семье очень много значит. Одна надежда — Широхиме сама вправит парню мозги… — Скажи пожалуйста, ты… точно уверена в том, что делаешь? Я про клановые тренировки.

Алоглазая, прежде чем ответить, добыла из сумочки-ридикюля тёмные очки, надела и с явным облегчением вздохнула. А ведь солнце не такое уж и яркое и стоим мы в тени.

— Наставник пообещал мне, что я обрету максимальные возможности для состояния, когда у вампира не проявляются нечеловеческие черты, — наконец ответила мне она.

Я сдержался и не покачал головой: увеличенные клыки, совсем уже неестественная бледность и вот теперь непереносимость яркого света — это всё характерно для человека, конечно. Что дальше?

— Смотри сама, но на всякий случай помни: отсутствие многих способностей можно компенсировать оружием. И у нас вот-вот откроется лучшая возможность овладеть им в полной мере — раз уж Кэтсу пообещал найти инструкторов.

— Я… подумаю, — не очень уверенно пообещала мне подруга, по моему лицу прочла всё, что я не высказал ей в ответ на такое обещание, и поправилась уже куда более твёрдым тоном: — Правда, обдумаю всё серьёзно!

Она немного помялась и призналась:

— У нас в Доме положение во внутренней иерархии зависит от степени владения собственной Кровью. Раньше, до того, как я… Как ты меня спас… Потом ещё и позвал в свою команду, несмотря ни на что… Я считала, что не способна ни к чему, кроме самых простых фокусов. Но вновь придя к наставнику, вдруг поняла: могу больше! Могу — и хочу!

— Ну хорошо, — теперь мне выпала очередь вздыхать. — Очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И согласен с тем, что карьера в клане — не последнее дело. Но помни: если что — ты всегда найдёшь у меня помощь и поддержку…

— Я знаю! — не дослушав, перебила меня пепельноволосая и… порывисто прижалась ко мне, звонко поцеловав в щёку. Или прижала меня к себя — потому что именно мои сандали сдвинулись по асфальту во время этого стихийного порыва. — И никогда не забуду!

“Дела-а…” — только и подумал я, глядя вслед девушке.

Н-да.

Вот и кончились летние каникулы. Просвистели мимо, словно их и не было. Усевшись на своё место и глядя, как оживлённо переговариваются между собой одноклассники, кому повезло не заполучить при рождении сверхсилы, я всё никак не мог избавиться от когнитивного диссонанса. Словно два совершенно разных мира встретились по прихоти судьбы в одном помещении… Тьфу, для местных же это рядовое, даже бытовое событие! Только я, чужак из чужаков, пришлый в квадрате, вечно себе чего-то придумываю.

Надо признать: в решении правительства Японии не создавать отдельные военизированные школы для сверхов Отрядов Содействия определённо было рациональное зерно. В среде таких же подростков одарённые не чувствовали себя отдельной кастой: вот и сейчас, пока я изображал из себя невыспавшегося сыча, в общение постепенно втянулись и Синдзи, и Галея. Вроде и особых приятелей завести не успели, да и не стремились — но сначала с одним перекинулись парой слов, потом с другой…

Что касается Широхиме — так её и вовсе обступили плотным кольцом, пытаясь наперебой выяснить у представительницы школьного самоуправления несомненно важные и нужные вопросы. В конце концов жрице пришлось едва ли не растолкать любопытных, чтобы занять своё законное на время классного часа место за учительским столом.

— А ну тихо все! — прикрикнула Принцесска. — Конечно, ваша замечательная и прекрасная староста всё заранее выяснила по поводу фестиваля…

Какого ещё… Танабата уже была же.

— …у нас до начала всего четыре с половиной недели, чтобы всё организовать и решить. Потому — начинать надо прямо сегодня, иначе можем всего не успеть! И — работать будут все, слышите?! Сейчас я по-быстрому перепишу явившихся и озвучу рекомендованные школьным советом аттракционы и мероприятия…

Тут мои мозги наконец-то со скрипом провернулись и я понял, о чём речь. Так называемый “Осенний Фестиваль” никакого отношения к государственным или культурным праздникам не имеет — это традиционное внутришкольное мероприятие. Обычно длится два дня, субботу и воскресенье, и по сути представляет из себя своеобразный день открытых дверей. Но при этом на неделю или даже побольше парализует нормальный учебный процесс — с полного одобрения учителей и директора, отмечу.

В средних школах ученики стараются для родителей и других родственников, в старших — принято пускать всех желающих с улицы. Одни ученики, чтобы гостям было не скучно, устраивают ярмарку во дворе, где толкают за умеренные деньги свои поделки и собственноручно приготовленную праздничную еду. Другие — устраивают из своих классов тематические комнаты развлечений. Можно, например, поиграть с “хозяевами” комнаты в японский вариант “Поля чудес” (с призами!) иди даже “Что? Где? Когда?”, попробовать себя в тире с игрушечными пистолетами или там посмотреть занимательные фокусы.

Отдельно напрягаются активисты клубов: надо же не ударить в грязь лицом! Любители музыки будут петь и играть гостям, с клубом го можно зарубиться в это самое го (адски сложная настольная игра уровня шахмат), а в литературном клубе будут читать вслух.

Смысла во всей этой возне на первый взгляд не особо много, но он есть и даже многоплановый. В рамках подобной активности школьники, во-первых, вынуждены больше взаимодействовать друг с другом, налаживая горизонтальные социальные связи — это помогает решить извечную японскую проблему с общением. Во-вторых — то же самое, но с незнакомыми людьми с улицы. В третьих — для нормальных популярных старших школ Осенний Фестиваль действительно работает как день открытых дверей.

В эти дни в школу придут родители среднеклассников, думая “а не пристроить ли сюда чадо?”, придут, при желании, и сами будущие ученики. Зарядятся хорошим настроением и благожелательной атмосферой — и именно с этими чувствами придут сюда заканчивать среднее общее образование. Профит по всем фронтам, как ни крути… Для всех школ, кроме муниципальных.

Для интернатов вроде “Хиро” вообще нет смысла ждать наплыва желающих попасть внутрь: подготовка развлечения денег стоит, а где сиротам и спихнутым ради экономии родаками на государственный социальный пакет подросткам их взять? М-да. Но народ конкретным образом возбудился — одноклассники едва дождались конца переклички, чтобы засыпать Широхиме вопросами и предложениями. На какое-то мгновение даже я поддался общему настроению — но одной мысли о предстоящих делах хватило, чтобы порыв бесследно рассосался. Мирная жизнь пока не про меня. Кстати, Ишимура как пить дать на фестивале заставит отрядовцев патрулировать территорию и коридоры учебного корпуса. А мало ли кто вместе с гостями припрётся…

Опять нас занесло на склад — я уже даже не удивился. Но вот вывеска…

— Не смотрите на меня так! — покраснев под тремя вопросительными взглядами, махнула зажатой в руке картонкой Принцесска. — Это тот самый адрес, который деда дал!

Я опять перевёл взгляд на вывеску. Она гласила: “Эй! Старик Сержант научит тебя нагибать!” Баннер весёленького жёлтого цвета дополнял выполненный в анимешном стиле гротескный “портрет” видимо того самого Сержанта — огромная голова в каске, приставленная к непропорционально маленькому тельцу. Японцы называют такое искажение пропорций “чиби”, то есть “детское”, и считают ужасно милым. В руке чибик держал небрежно прорисованную винтовку.

— А-и-ру-соф-ту, — по слогам на местный манер озадаченно прочла английскую надпись Мелисса, — настройка, починка, тюнинг приводов… Приводов чего? “Аир” — это же “воздух”, так? А “софт” — точно помню значит “мягкий”. Ммм… пневмоподвеска? Тут автомастерская?

— Нет, тут площадка… для военных игр. Для детишек, — последние слова во фразе жрица едва ли не выплюнула. — Ну, дедуля, не ожидала от тебя такого!

Тем не менее, Широхиме первая двинулась к дверям. Всё правильно: назвалась командиром — тебе и разруливать проблемы. За Принцесской сразу же потащился её верный оруженосец.

— Военные игры? А причём тут “мягкий воздух”? — чуть склонившись к моему уху, шёпотом спросила у меня алоглазая.

— Страйкбол — это развлечение такое, возможность безопасно пострелять друг в друга маленькими пластиковыми шариками, — пояснил я. — А привод — вроде реплика настоящего оружия по виду и массе, только пневматическая.

Все знать невозможно. Если бы не очень хорошая память, доставшаяся мне с новым телом — я бы, скорее всего, и не вспомнил о нескольких прочитанных более десяти лет назад статьях в википедии. А между тем информация-то там была очень интересная!

Страйкбол — это примерно то же самое, что пейнтбол, про который все слышали, но с двумя отличиями.

Во-первых, шарики из “аирсофт”-приводов не красят при попадании, то есть игра идёт на честность. Кроме того расходники для страйкбола значительно дешевле желатиновых снарядов с краской — что в некоторых кругах закрепило за ним звание “пейнтбола для бедных”. И в какой-то мере это действительно так.

Второе отличие — то, что пневматические приводы для страйкбола фактически являются массо-габаритными макетами реального оружия, во всяком случае, изначально задумано было именно так. Японцами задумано. Именно здешние военные придумали аирсофт — даже странно, что Широхиме с такими-то родственниками оказалась не в курсе. Кстати, придумали отнюдь не от хорошей жизни.

После поражения во Второй Мировой Страна Восходящего Солнца лишилась возможности иметь армию. Это теперь у Сил Самообороны есть самолёты, танки и корабли, а долгие послевоенные годы даже винтовки и патроны к ним у фактически захваченной американцами страны никакой возможности делать не имелось.

Что из стрелкового оружия сразу не уничтожили — лежало на американских складах. Самим японцам было обещано выдать стволы — “если что”. Как с оружием будут обращаться новорекрутированные бойцы, кроме палки в руках ничего не державшие — янки, разумеется, традиционно ничуть не волновало. Вот и пришлось изобретать “игрушечные” пистолеты и автоматы, заведомо не-оружие, однако способное помочь освоить основные тактические приёмы.

На счёт эффективности занятий с аирсофтом в статьях я ничего не нашёл, зато прочёл историю успеха компании “Токио Маруи”, первой наладившей выпуск реплик. Между прочем — мировой брэнд в страйкболе… Во всяком случае, так было в моём мире. А что в этом — кажется, мне прямо сейчас предстояло узнать на практике.

Прежде, чем зайти внутрь следом за Принцесской, я обернулся. С тех пор, как лучница-человек снизошла до моего приятеля-мечника, её эльфийская подруга заметно даже для посторонних отдалилась от жрицы. А ведь до каникул прямо не разлей вода были: и в столовку вместе, и в выходные парочкой гуляли… Теперь же Галея всё больше держалась особняком и отмалчивалась. Прямо сейчас, как мне показалось, она явственно колебалась — а не уйти ли ей вообще? Только поймав мой взгляд, она шагнула за нами следом. М-да.

Внутри склад ожидаемо оказался основательно переделан — за дверью обнаружилось настоящее фойе с двумя пальмами в кадках, стойкой и двумя проходами. Левый был отмечен табличкой “К раздевалкам”, не забыв нанести на табличку очередного тематического чибика в трусах и каске, а правый, пафосно подписанный “В бой!!!”, перегораживал турникет. Ну и, разумеется, нашлось место любимым японцами торговым автоматам для еды и напитков — их, по-моему, можно вообще в любом общественном месте найти.

Автоматы пользовались популярностью — именно к ним выстроились три самые настоящие очереди из страждущих… детей среднего школьного возраста! Счастливцы, успевшие припасть к источнику пищи и воды первыми, хомячили свою добычу прямо на месте, остальные провожали их завистливыми взглядами. По моей прикидке, фойе оккупировало не менее двух полнокровных школьных классов — и ещё трое взрослых, видимо учителей, делающих вид, что контролируют подопечных. Разумеется, гвалт при этом всём стоял такой, что уши закладывало!

На Широхиме страшно стало смотреть: лицо приобрело аж бордовый оттенок — почти как у моей любимицы Фаи, да и оскал получился всего лишь чуть менее внушительный! Мне на мгновение показалось, что сейчас жрица двинет к стойке администрации прямо через детвору, пинками расчищая себе путь, но всё же избранница бога войны смогла удержать себя в руках. Мы точно так же двинулись вдоль стенки зала по периметру, обходя эпицентр школьникопокалипсиса стороной.

Надо сказать, я всё-таки допёр, правда только на следующий день после посещения храма Такэмикадзути, что означали те странные взгляды Кэтсу. Выполняя каноны служения ками, он отправил внучку в муниципальную школу — место, где её гарантированно приставят к настоящим боевым заданиям, насколько они вообще могут быть таковыми у служащих в Отрядах Содействия. В реалиях России моего мира — пойти на срочку, чтобы потом получить бонус для поступления в военный вуз, готовящий офицеров.

Армия устроена так, что если даже непосредственный командир знает планы рядового такого-то, в миру сына генерала имярек, на военную карьеру — он всё равно не сможет изменить порядок несения службы. Солдат с лысыми погонами будет “стоять на тумбочке”, ходить в караулы, жечь патроны от калаша на стрельбище, а иногда и плац ломом мести — шоб, значит, не забывал, частью какой великой и могучей силы является. Никто не даст срочнику весь год напрягаться по программе ВДВ или, например, получить звание сержанта с пакетом обязанностей младшего командира — для лучшей подготовки к последующим тяготам и невзгодам бытия курсантом и затем зелёным, необстрелянным лейтенантом. Ему — нет, а вот Широхиме как раз подобное предложение и получила. От меня.

Деньги, отсутствие сверхсил, неполное понимание текущих реалий здешней Японии и отчаянное нежелание влипнуть ещё в какую-нибудь гадость заставили меня очень серьёзно напрячься. Так, как никто из местных не стал бы, понимая: особо ничего лишнее дёрганье не изменит, только устанешь зазря. Ну или если у тебя столько ресурсов — проще проплатить и отправиться учиться в хорошую частную школу, где с тебя в Отряде разве что пылинки сдувать не будут.

Я этого не знал, школу поменять не мог, и потому сумел вытащить джек-пот, если можно так сказать. Использовал куда меньшую зарегулированность ОССС по сравнению с настоящей армией, заручился поддержкой сослуживцев по отделению, раздобыл теоретический материал и заполучил благодаря Зэте-тян оружие. В общем, создал прецедент, упускать участие в котором правоверный последователь бога войны просто не мог. Знания и опыт на дороге не валяются, знаете ли.

Уверен, примерно такими словами каннуси и объяснил своей младшей жрице сложившуюся ситуацию. Мол, “тебе повезло”, и всё такое. Зная характер Принцесски, можно даже не сомневаться: девушка воспылала! Уже небось в мечтах видела себя самым молодым майором в Силах Самообороны, вся такая в предвкушении поехала к инструктору по бою в закрытых помещениях… И обнаружила на месте ЭТО. Нетрудно понять, что Широхиме сейчас чувствовала!

За стойкой обнаружился низкорослый немолодой субъект, облачённый в неармейский камуфляж. К груди у него был приколот бейдж внушительного размера с чётко выведенными буквами “СЕРЖАНТ”, ниже фонетическим письмом дублировалось “Гунсоу” — то же самое по-японски. Когда мы наконец добрались до него, толпа школьников потянулась наконец на улицу, заставив мило щебечущую с администратором женщину-сенсея протараторить извинения и броситься следом за двумя товарками.

— Молодые люди, вижу, вы у меня в первый раз! — расплылся в радушной улыбке мужичок, явив блеснувший золотом зуб. — Хотите провести время или желаете приобщиться к великому мировому движению поклонников страйкбола?

— Вот уж избави, ками-сама! — экспрессивно отбрила староста, не сплюнув только потому, что обратилась к божеству. — Более бесполезного, то есть, что я говорю — вредного занятия в мире нет! Мало того, что безголовые детишки начинают воображать себя “настоящими воинами” — ладно, так ведь потом в армии привитые вашей дурацкой игрой привычки инструкторам приходится годами выбивать!

От такого захода оторопел не только я, но и пришибленный любовью Синдзи. Мелисса и Галея, словно тренировались, одинаково выпучили глаза. И только Сарж за стойкой удержал удар.

— Вредные привычки, юная леди? — японец меланхолично поднял бровь. — Позвольте узнать, какие?

— Да запросто! — в своих предположениях я оказался не прав: всё-таки Широхиме про страйкбол знала, и как бы не побольше меня. — Шарик рикошетит хоть от листа картона, за которым можно спрятаться. Рикошетит не как пуля, а как мячик — некоторые так называемые “про-игроки” выбивают сидящих за углом такими рикошетами на спор. Я уже не говорю, что настоящая пуля из бетона может выбить кучу опасных и для стрелка осколков!

— Рикошеты у нас не считаются за попадания, — попытался вставить Гунсоу — да куда там.

— Сама траектория выстрела — полная противоположность баллистике пули! Я уже не говорю про скорость: тренированный человек, заметив шарик, увернуться от него может. А такие вот как она — и вовсе в воздухе поймать!

Эти слова сопровождались тычком пальца в сторону алоглазой. Мел-тян, успевшая прийти в себя, слегка покраснела.

— В общем, дурная трата времени, — рубанула ладонью воздух староста. — Одного понять не могу: зачем дед послал нас сюда?

Последняя фраза с извиняющимися нотками предназначалась нам.

— Вижу, молодая леди действительно разбирается в том, что говорит, — Сержант не поленился уважительно поклониться прямо из-за стойки. — У страйкбола масса недостатков… Если, конечно, воспринимать его не подвижной военной игрой, а упражнением для будущих воинов. Хочу заметить, что и у других способов подготовки бойцов с небоевым оружием есть свои слабые места — нереалистичные приводы у пейнтбола, весьма условные ощущения выстрела в лазертаге… И прочее, прочее. Прежде, чем я смогу вам продемонстрировать, почему всё же аирсофт может использоваться для подготовки солдат, не соблаговолите ли назвать имя вашего многоуважаемого деда?

— Кэтсу, — сквозь зубы процедила жрица.

Злость злостью, но вдалбливаемая с детства вежливость тоже никуда не делась, и теперь отчаянно требовала извиниться перед сохранившим лицо и заметно более старым человеком за безобразный наезд. Наверное, только юношеский максимализм и наше присутствие не позволили Принцесске дать заднюю. Хорошо хоть мелкотня успела вся свалить из фойе прежде, чем голос старосты набрал обороты и обертона.

— Ха. Ха-ха! — совершенно неожиданно для всех скупо рассмеялся Сержант. Выражение лиц у нас, спорю, было то ещё, потому собеседник скупо пояснил: — Тайчо меня всегда называл “занозой в заднице” и мечтал, когда наконец-то сможет избавиться. А теперь, гляди-ка, прислал свою внучку… Ну и вас четверых. Ради такого случая я просто обязан наглядно продемонстрировать, почему юная леди ошибается!

Администратор ловко выставил на стойку табличку “К большому сожалению, прямо сейчас Дом занят, прошу, подождите немного”. А потом одним движением даже не перепрыгнул — словно перелетел доходящую ему до середины груди преграду.

— Сюда, — он позвал нас за собой к проходу с табличкой “В бой!!!”, проворачивая турникет. — Сначала в арсенал за приводами и защитными очками, желающим найдётся во что переодеться. А потом попытайтесь меня удивить. Хе-хе-хе!

Переодеваться пришлось по очереди, задёрнув шторку кабинки вроде примерочной в магазине. Сержант, показывая нам что да как, ввернул, что у обычных посетителей свои шкафчики в раздевалке для игровой формы — и там же они хранят своё личное страйкбольное “оружие”.

Покрутив в руках несколько стволов, принадлежащих арсеналу, я быстро понял, почему завсегдатаи предпочитают купить привод, а не арендовать: у одного “дробовика” (в кавычках, потому что стреляла пушка одним шариком, как пистолет) болталась ручка помпового механизма, у другого вроде такого же — требовала вдвое большего усилия, чтобы встать на взвод. Все без исключения приводы выглядели потёртыми, а некоторые — ещё и склеенными после того, как прочный пластик умудрились разбить. А ещё…

— Это ведь баллончик системы порошкового пожаротушения, — сразу же узнал я извлечённый Гунсоу из ящика предмет.

— Всё верно, посетитель-сан, — улыбнулся он мне. — Обычно я провожу вводную экскурсию по своему хозяйству, в том числе рассказываю о типах приводов. Их три: ручной, где давление в камеру перед выстрелом нагнетается рычагом или переломным механизмом руками самого стрелка, электрический — там компрессор и аккумулятор, и газовый. Такого источника, как баллон для распылителя, хватает на два-три магазина шаров.

— Спасибо большое за разъяснения, — поклонился я, прямо физически ощущая, как не хватает сзади на поясе надёжной тяжести основного блока энергетического щита.

Кажется, что пластиковым шариком весом в пятую часть грамма даже синяк поставить сложно — и это действительно так… Если привод сделали на заводе. Закон ограничивает дульную энергию условно-безопасной — в аирсофт-сражениях всё равно запрещено стрелять в голову, несмотря на обязательные защитные очки, за это дисквалифицируют. Но…

Первое, что делает человек, “заболевший” страйкболом — несёт своё оружие на тюнинг! Со словами “не, ну а чего шар так плохо летит-то?” Об этом в курсе абсолютно все причастные, даже на википедии упоминается — и все закрывают глаза. На расстоянии снаряд очень быстро теряет скорость, опять становясь безобидным, а вблизи… Ну, считается, что более-менее опытный игрок не потеряет голову от азарта и не прострелит оппоненту, скажем, хрящ уха, выпалив с пары метров в запрещённую зону.

Что ж, в Сарже я, очевидно, мог не сомневаться: уж владелец площадки своих клиентов точно умеет не калечить. Детки не оценят, если игра пойдёт по-взрослому, и их учителя-сопровождающие тоже. Наверняка здесь тусуется народ из страйкбольного клуба какой-нибудь близлежащей школы — этакий симбиоз, действующий на постоянной основе. Зато на нас низкорослый Гунсоу явно решил оторваться по полной программе! Даже особо этого не скрывает, зараза такая — вот только кроме меня этого никто не понял. Не стоило Принцесске начинать переговоры с наезда.

Я было открыл рот — предупредить… и закрыл. Как там Ичиро-сенсей говорил? “Не разбив яиц не приготовишь омлет”? Лучше пусть сейчас наваляют всем, чем потом наш самовыдвинутый командир спровоцирует ненужную драку с кем-нибудь во время патрулирования, не удержав язык за зубами и не профильтровав базар. А гематомы… После тренировок умения правильно падать в нинкё-додзё меня ими не напугать.

— Вас пятеро, значит, я возьму фору пять минут, потом идите за мной в Дом. Заодно приберусь после деток, — меланхолично оповестил нас Сержант, слегка напоказ передёргивая затворную раму пистолета-реплики. — В кого попали — поднимает руку, кричит “я мёртв” и идёт на выход. Достаточно одного попадания или удара имитатором ножа. Вот тут их возьмите.

Мужчина демонстративно погнул пальцем “лезвие” резиновой отливки, довольно точно повторяющей армейский нож. Цельнолитой отливки, как я убедился, взяв имитатор в руки. Этакий кусок резиновой дубинки в форме короткого клинка — тоже при желании можно засандалить так, что мало не покажется.

— Все слушаем сюда, — как только за пожилым хозяином “аттракциона” закрылась дверь, резко заговорила мико. — Я знаю эти игры: лабиринт из комнат и коридоров, знакомый одному и незнакомый остальным. Разделимся — перебьёт по одному, но если будем держаться вместе и делать, как я говорю — хрена с два чего сделает. И ещё… Этот самоуверенный тип не запретил нам пользоваться своими силами! Потому, Син-кун, держи нож в руке и кидай в противника сразу, как ты умеешь. Прибить не прибёшь, но ошеломишь точно. Мел-тян, ты тоже не стесняйся!

— А это… честно? — неуверенно переспросила пепельноволосая.

— Эй, ты не забыла, зачем мы сюда пришли? — картинно распахнула глаза староста. — Учиться побеждать в реальных стычках, а не стрелять из игрушечных автоматиков!

Последние слова сопровождались пренебрежительным помахиванием приводом, изображающим пистолет-пулемёт.

Я вдруг понял, что до сих пор не видел ничего похожего на оружие из моего старого мира: никаких “М-16”, “калашей” или “узи”. Ни тут, в арсенале, ни на иллюстрациях в журналах и энциклопедиях, ни в руках, например, морпехов из охраны военной базы США. Странно, если так подумать: вроде военная мысль в параллельных измерениях должна развиваться тоже параллельно — в конце концов, тут те же страны, что и там, где я родился, и история совпадает, во всяком случае, частично… М-да. Потом об этом ещё поразмышляю. А то нашёл время.

— …Все берут по две “гранаты”, — меж тем продолжала инструктаж жрица бога войны, — я глянула, там петарда с наклеенными шариками, типа поражающими элементами. Кидать буду лично, а то вы скорее себя и меня “подорвёте” на радость Гунсоу! Без обид, но так и есть, я хотя бы с дедом настоящие кидала. Так, что ещё? А, вот. Первые идут Син и Мел, потом я и замыкают Йоро с Галой. Замыкающая пара смотрит вперёд и немного по сторонам, если нужно, передняя — вперёд. Мел-тян, отдельно говорю: увидишь что, сразу жми на спуск, не раздумывая! Специально тебе второй автомат отдаю — у тебя лучшая среди всех реакция. И, повторяю: держаться вместе!

“…Чтобы всех одной гранатой скосило,” — мысленно продолжил фразу я, но вслух опять ничего не сказал.

“Дом” оказался реальным домом: двухэтажной конструкцией из дерева и фанеры, практически достающей до перекрытий склада коньком зачем-то сделанной крыши. В Доме, как и положено, были окна, точнее — проёмы без рам. Судя по матам, в три ряда проложенным вдоль стен сооружения-полигона — ими пользовались не только для обзора. А вот дверь в пределах видимости наблюдалась ровно одна — над ней зелёным горел указатель “вход”. Площадь игровой зоны внушала — как бы не более ста квадратных метров на этаж. Этакая карта “Мэншен” из “Контр-страйка”, воплощённая в реале!

Некоторые окна подсвечивались изнутри, другие темнели, свет под потолком складского помещения горел только с одной стороны — символизировал то ли рассвет, то ли закат. В общем, впечатление вполне себе производило — особенно, я думаю, на местных детишек, не избалованных качественной 3D-графикой современных компьютерных игр. Со второго этажа сооружения отчётливо слышались звуки работы пылесоса — видать, Сарж ещё убирался.

— Ничего не знаем, пять минут прошли! — мне подумалось, что мико всё же стоит познакомить с Фаей. Может, поймёт на наглядном примере, что кровожадные оскалы девушке не к лицу? — Син и Мел — вперёд!

Что я чувствовал, заходя на полигон? Любопытство и только. Примерно то же чувство отражалось на лице вампирши, да и моего приятеля-контактного телекинетика куда больше занимала любовь-всей-жизни под боком, чем предстоящее испытание. Наверное, сказалось, что это далеко не первая наша совместная тренировка… и далеко не самая стрёмная, если уж на то пошло. С эльфийкой я слишком мало общался, чтобы с уверенностью понять настроение. А вот наша командирша и виновница, так сказать, торжества, кипела. Контролируя себя — но тем не менее.

За дверью сразу начинался узкий коридор, впереди раскрывающийся плохо освещённой развилкой. Я ещё успел обратить внимание, что стены из фанеры внутри оклеены так называемым сотовым картоном — тут он выступал в виде пуле-, то есть шароуловителя. Кое-где покрытие было сплошь испещрено отверстиями — нехилые тут перестрелки развора…

…С гранатой я не угадал: Сержант выпрыгнул сам. Он банально повис под потолком за поворотом, уперевшись руками и ногами, благо, ширина прохода позволяла. И, несмотря на всю реакцию, вампирша просто ничего не успела сделать — имитатор ножа перечеркнул ей горло. Гуманно и по-доброму — мечнику прилетел полноценный тычок в грудь, сбивший его с ног и отправивший на Широхиме. Разумеется, она не смогла выстрелить в противника до того, как он исчез в проходе опять. Пылесос продолжал работать, своим гулом мешая ориентироваться на слух.

— Убита! — первой вспомнила о правилах алоглазая. Проходя мимо меня, она отдала свой автоматический привод, и я с облегчением избавился от помпового “дробовика”.

— Убит! — глухо и рычаще выдавил из себя экс-кендоист.

Таким злым я его, по-моему, ещё ни разу не видел: как же, “опозорили” перед девушкой! Впрочем, надо отдать должное Принцесске: пара слов на ухо — и парня отпустило. Ну, хоть что-то хорошее.

— Идём тем же порядком, Гала — теперь ты впереди, — подумав несколько секунд, скомандовала староста. — Йоро, отдай ей привод.

Блин.

Следующие десять минут мы втроём методично обходили первый этаж. Истратили четыре гранаты — тыкали стволами в каждую тень… И ничего. Судя по всему, противника просто не было на этаже. Намекая на что пять минут назад пылесос заткнулся. Но Широхиме приказала продолжить, как она это назвала, “зачистку” — и мы продолжили. Вот и лестница наверх.

Вот странно: вроде не воевали, просто попусту пошлялись — но меня наконец-то догнал азарт и нервное напряжение. И, что самое удивительное, даже какое-никакое чувство локтя появилось…

— Флоп!

…или нет.

— Пок-пок-пок-пок-пок! — застрочил командирский привод, но банально высунувшийся из-за угла, правда почти у самого пола, Гунсоу успел отпрянуть назад раньше.

— Убита, — со странной интонацией нам вслед проговорила эльфийка, потирая ушибленное место… А именно ягодицу. Интересно, старый негодник так и целил, или стрелял “в силуэт” и так попал?

— Пок-пок-пок! Пок-пок! Пок! Пок! Пок… — к моему удивлению, девушка прямо на ходу изящно припала на колено и ювелирно-точно проскользила по полу как раз так, чтобы выставить за угол лишь край головы и ствол. Я сам, ринувшись за ней, едва успел затормозить.

— Да что не так?! — прошипела мико, от души тряхнув привод и нажав на спуск, направив автомат в стену. Тот неохотно сделал “пок” и замолчал, лишь издавая гул вместо очереди выстрелов.

— Аккумулятор сел, — определил я. — Теперь у компрессора не хватает мощности взвести пружину затворной камеры. Мы не проверили заряд в арсенале…

— А раньше нельзя было сказать?! — взъярилась жрица. — Я… Назад!!!

Я отшатнулся, повинуясь приказному тону, а полулежащая Принцесска дёрнулась… и накрыла собой выкатившуюся гранату.

— Бах!

Повернуть голову меня заставило наитие. Видимо, где-то рядом был сквозной проход — и Сарж успел выскочить к лестнице с другой стороны. Вскинуть опущенный “дробовик” я банально не успел… Да вообще ничего не успел.

— Флоп!

Что ж, так и запишем: убит выстрелом в задницу: по Галее Гунсоу стрелял все-таки прицельно. Чёрт.

— Я очень, очень извиняюсь, была не права. Молю о прощении и прошу позаботиться обо мне и моих людях!

Меня порой очень напрягают преувеличенные показные японские извинения по поводу и без. Особенно, вот как сейчас — стоя на коленях кланяться, упираясь лбом в пол. По-моему, из окружающих так никто и не понял, чего мне стоило переступить через себя, через впитанную с молоком матери гордость совсем другого менталитета. Тем не менее пришлось себя заставить — я ведь знаю, что тут этот жест несёт совсем другую, не включающую стыд и реальное унижение коннотацию. И вообще, со своим уставом ходить в чужой монастырь — так себе идея, проверено… Но всё равно — бесит!

Разумеется, извинений и просьбы взять на обучение после первого поражения Сержант не дождался. К чести Принцесски, она не стала орать про “нечестно” и “вы воспользовались своими преимуществами” — наоборот, она сдержанно поклонилась и выдавила из себя сквозь зубы “благодарю за урок, можем ли мы повторить?”

— Другие клиенты на это время заранее не записались, — равнодушно пожал плечами Гунсоу, протягивая прейскурант: — Дом, оружие, снаряжение… и я — к вашим услугам.

И мы повторили. За мои деньги, хочу заметить: Широхиме и не подумала взять с собой больше, чем держала в кошельке в обычные школьные дни. Впрочем, как и остальные, кроме меня…

Вторая попытка окончилась практически так же бесславно, что и первая: несмотря на наличие автоматических приводов, нас тупо расстреляли. В этот раз Сарж играл только от знания местности, без всяких хитрых выходов из-за угла на уровне пола или потолка. Нам хватило: оказалось, что если некоторые двери на полигоне оставить открытыми на нужный угол, появляются прострелы едва ли не насквозь. На всё про всё инструктор истратил ровно пять шариков — по-моему, он так и не сменил магазин с прошлого раза.

Перед третьей попыткой мы тщательно осмотрели Дом и даже зарисовали карту. У каждого угла нарезали сектора обстрелов и утвердили заранее маршрут движения. В общем, всё сделали по красоте… и сорвали створкой двери растяжку гранаты. Гунсоу мы в тот раз даже не увидели.

На четвёртый раунд мы все вышли уже порядком уставшими. Не столько физически, сколько от нужды постоянно удерживать внимание и ожидать подвоха. Тем не менее, успешно сняли растяжку и даже умудрились зажать противника в одной из комнат, незапланированно поделившись на две группы! Увы, у бывшего военнослужащего сюрпризы в рукаве и не думали кончаться — теперь пошло в ход знание собственного арсенала.

Дождавшись, пока мико высадит из своего пистолета-пулемёта весь боезапас, Сержант обманным движением заставил Галею и Синдзи разрядить свои “дробовики” в стену и просто всех троих положил, пока двое дёргали помповые механизмы, а третья — меняла магазин. Мы с алоглазой даже не прозевали момент (!) и ломанулись атаковать в спину… и “поймали” заранее откинутую гранату. Опять “минус пять”.

А на следующей попытке уже откровенно кончилось терпение у Гунсоу: на полпути к дому нас накрыл пулемётный огонь со второго этажа. Прорвалась только вампирша, вовремя применив свои способности, но в одиночку переиграть инструктора не вытянула. Хотя на удивление долго продержалась, минуты три — из чего лично я сделал вывод, что мы ей при совместном штурме только мешали. В том числе и кое-чьи команды. Поняла это и жрица. Ещё и владелец аттракциона подлил масла в огонь:

— Уже восемь вечера, уважаемые клиенты, мы закрываемся. Но вы можете вернуться сюда завтра или в любой день, кроме понедельника. По понедельникам у нас санитарно-техническое обслуживание. У двери висит табличка, где отмечено время, заранее забронированное другими нашими гостями — пожалуйста, ознакомьтесь, чтобы вам не пришлось ждать. Если же захотите приобрести собственное снаряжение и приводы — с удовольствием проконсультирую…

Последняя фраза прозвучала особенно издевательски — несмотря на то, что в голосе Сержанта прозвучала скорее благожелательность. Всё потому, что на шары и гранаты, а также на аренду камуфляжных комбинезонов, стрелковки, очков и прочей мелочи я выкинул столько, сколько мог бы оставить в неплохом ресторане токийского Сити, накормив до отвала нас пятерых! Я прямо как наяву увидел: вот мы приходим на следующий день — и нас опять точно так же по кругу натягивают, расстреливая и взрывая. Потом на следующий день, и на следующий день, и снова, и снова…

Видимо, что-то подобное в своём воображении нарисовала себе Принцесска — и это стало последней каплей, переполнившей чашу её самомнения. Наш командир признала поражение. По-японски искренне и всеобъемлюще, а для русского или европейского менталитета — как я уже и сказал, унизительно и постыдно. И ведь не останешься стоять столбом один-одинёшенек — после этого мне в моей же группе будет делать нечего. Тьфу.

Наверное, это как-то даже глупо было ожидать с моей стороны — но деньги мне Широхиме так и не вернула. Не думаю, что со зла — просто упустила этот момент, как и многие другие. Шестнадцать лет — что от подростка хотеть? Все в этом возрасте лажают. А может, решила, что я и так богатый. Или ещё чего: чужая ж душа — потёмки. В свою очередь, я тоже не стал устраивать сцен со взысканием.

После устроенной сцены извинений и напрашивания в ученики, Гунсоу с усмешкой пообещал жрице бога войны договориться о занятиях “с твоим дедом напрямую”. Наверняка там и сумма была озвучена некая — однако с других членов боевой группы командир взносов не потребовала. Если брать древний японский самурайский этикет — всё правильно сделала, ведь до того она назвала нас “своими людьми”. Но в современном мире всё несколько иначе… Так что пусть её.

Осадочек, правда, надо признать, остался. И ещё пришлось потеребить Кэпа, чтобы вне очереди напряг курьера — доставить честно заработанное на ниве труда во благо и процветание “Дредноута цифровой ярости”. А то ящик стола в палате, где я храню свои несметные сотни тысяч йен (ха-ха, блин), начал показывать дно. В принципе, финансовая подушка у меня ещё имелась — но я уже столько раз налетал на неожиданные траты, что решил перестраховаться.

— Привет, Мичи! — мне повезло, и оказался свободен тот, кто мог подъехать практически к “моему” госпиталю. — Вот, держи: посылка Кэпу.

— Килограмм пять, — взвесив в руке пакет, вздохнул посыльный. — Такими темпами вы скоро мешками обмениваться начнёте, а страдать — моей спине.

— Не волнуйся, я спец по микроэлекронике, — подмигнул ему я.

За несколько месяцев мы успели не то чтобы сдружиться — скорее, притереться, что ли, за время недолгих, но нередких встреч. В общем, ввернуть необидную шуточку в разговоре стало обычным делом.

— Мне в этом твоём “Дредноуте” едва сервер не всучили тащить, — немедленно пожаловался собеседник: — А он вместе с корпусом на тридцать кило тянет!

— Слэй, — мгновенно определил я источник проблем. — Ну… в качестве моральной компенсации могу предложить бургер за мой счёт. Если ты, конечно, отдашь мне один такой конвертик…

— Лучше скажи, что там у главного входа за поминальное место? — передавая мне тщательно упакованные деньги, поинтересовался Мичи. — Это у вас, что ли, двоюродного племянника главы клана Акияма в асфальт закатали?

— Засыпали и перетёрли обломками дорожного покрытия, — поправил я, — а вот кого — не знаю. Что за Акияма? Никогда не слышал.

— Да так, средней паршивости клан, не совсем дно безымянное, но и до топовых корпораций ему как до неба… Что-то вроде тех же Хироши, что у вас тут пару кварталов “держат”.

— И откуда ты только всё это знаешь? — направляясь к выходу вслед за курьером, покачал головой я. — Насколько я знаю, подобные подробности в газеты не попадают.

— Места в Сети надо знать, — подмигнул мне собеседник. — У нас, которые всякое таскают, своя конфа есть, отдельная. Без инфы нам ведь никак. Решит один клановый индюк, что другой индюк его оскорбил или, тем паче, тронуть решил — и пошла-поехала вендетта… Не удивлюсь, кстати, если эта ваша коробка скоро чуть-чуть сгорит или ещё как там пострадает. Или не чуть-чуть. А то кто-нибудь может решить, что у Акияма нет яиц, особенно если они нападавшего не нашли… Ну, ты понял.

Отлично, ещё и подпольные клановые войны через ущерб инфраструктуре. Эй, японцы, вы вообще тут как живёте?

— Оружие к осмотру! — дождавшись кивка Гунсоу, скомандовала Широхиме.

Это наше третье с ним занятие — и всё второе Сержант, как никогда оправдывая своё прозвище, вбивал в нас основы безопасного обращения со средствами убийства ближнего своего. На массогабаритных макетах, конечно. Серьёзно, мы тогда даже не постреляли — в смысле, в Доме. А так несколько “самострелов” было. Поделюсь личным опытом: когда от защитных очков внезапно начинают рикошетить страйбольные шары — это отлично прочищает мозги. И обостряет память, чего уж там.

— Так. Так-так, — инструктор прошёлся вдоль стола, внимательно разглядывая выложенное. Выражение лица у него при этом было… Словно если кто-то предложил прожевать живого жука — а ты заранее согласился и теперь не знаешь, как отказаться. — И вы этим собрались воевать в помещениях, я правильно понял?

— Это — наше оружие… — староста из контекста прекрасно поняла, что наставник, мягко говоря, не в восторге. Но промолчать ей, командиру группы, было никак.

— Оружие для боя в помещениях тут ровно две штуки: вот и вот, — Сарж указал на мой однозарядный пистолет… и пустой стол перед Мелиссой, — а остальное в лучшем случае помеха. Ещё при известной выучке и знании поля боя можно ограниченно использовать плазмоган. В качестве вспомогательного инструмента: замок там выжечь или дверь в конце длинного коридора вынести из-за укрытия… А вот владельцы остального — если и дальше собираетесь пользоваться тем, что вы мне притащили, то я не очень понимаю, зачем вы ко мне вообще пришли.

— Овладение тактикой боя в помещениях прописано в наших “Наставлениях”, — я честно подождал, пока Принцесска подаст голос, и только когда пауза совсем уж затянулась — заговорил сам. — Только так можно понять и отчасти предсказать действия противника, занявшего, например, здание. И провести контр-операцию. А это важно: большая часть погибших в Отрядах при исполнении приходится именно на столкновения в стеснённых условиях.

Честно говоря, последнюю фразу я ляпнул скорее наугад — сам задумался, зачем Хани прописал в обязательном порядке получение подобных навыков… И ответ словно сам собой прыгнул на язык!

— Хм, ну допустим, — наклонил голову к плечу инструктор. — В таком случае, ваши тренировки у меня будут только наполовину бессмысленными. Устраивает?

— И мы в максимально сжатые сроки подберём дополнительные средства поражения противника на коротких и сверхкоротких дистанциях, — я оказался вынужден договорить фразу. Пришлось сделать вид, что не заметил недобрый взгляд Широхиме.

— Максимально сжатые сроки — это правильный подход, — задумчиво покивал Сарж. — Чем раньше я получу на смотр ваше оружие, тем скорее смогу подобрать максимально подходящий по параметрам привод, и мы сможем начать настоящие тренировки. А пока вы решаете этот вопрос — вынужденно займёмся чистой теорией…

— Прости, что вмешался, — на упреждение извинился я перед командиром, едва мы вышли за порог сержантовского заведения. Даже поклониться достаточно глубоко не забыл.

— Ко всем демонам! — мне показалось, что Принцесска едва-едва сдержалась, чтобы не схватить меня за воротник. Наверное, успела вовремя вспомнить, что я “избранный” её божества. — Что за наставления такие? И почему ты посмел что-то обещать на счёт оружия от имени всех?!

— “Наставления” те самые, про которые я рассказал твоему деду… — тут я осёкся, сообразив, что жрице сам действительно не сказал ни слова про этот документ. — Он тебе не передал наш разговор, нет?

— Представь себе!!! — мико едва не сорвалась на крик, до корней волос покраснев. Как я понимаю, она не столько даже сердилась на меня, сколько на себя: добрый Кэтсу устроил внучке экзамен, не сообщив часть ключевой информации, а та даже об этом не догадалась.

— Сегодня уже не успею, — прикинул время я. — Значит, завтра вечером отксерю все, что касается работы в закрытых помещениях…

— Что значит — “отксерю”?! — не дала мне договорить староста. — Прямо сейчас отдавай всё!

И даже не удосужившись попытаться выслушать ответ, сразу перешла ко второй претензии:

— Ты хоть знаешь, сколько стоит пистолет-пулемёт или укороченный автомат?! Армейские нам использовать нельзя!

— Представь себе, знаю, — наверное, если очень нужно, я смог бы спокойно выслушивать крики в лицо — но не от одноклассницы же? Пусть она хоть десять раз сговорённый всей группой командир — какие-то рамки соблюдать надо. В конце концов, мы ведь не в бою! — Около ста-ста пятидесяти тысяч йен.

— Да ладно! — собеседница аж всплеснула руками от избытка эмоций. — И где ты за такую смехотворную сумму возьмёшь ствол?

— У нинкё-дантай, — осторожно сообщил я, после такой реакции подозревая какой-то подвох. — Именно такой ценник для новичков на чёрном рынке мафии обозначил мне… один человек, которому я доверяю.

Разумеется, палить имя Ичиро-семпая я не стал. Тем более вряд ли Принцесска его знает.

— У тебя есть доступ на чёрный рынок? — под чёлку взлетели брови лучницы.

— Пока нет, но скоро будет. Через неделю или две, — неохотно признал я. Осталось всего два объекта якудзы из карточек, выданных сенсеем, которые я не успел обслужить.

— Они не дадут тебе купить больше одного ствола своего автоматического оружия, — внезапно подала голос Галея. Вот уж от кого я не ожидал услышать комментарий — так это от неё.

— Уверена, что не дадут? — решил на всякий случай уточнить я.

— Наше Древо, клан по-вашему, пыталось закупить у мафии партию автоматов через своего агента, — не стала скрывать информацию остроухая снайперша. — Когда он сделал заказ, его стали спрашивать, что за банду он собирается организовать, где с ней будет работать и по каким целям. И гарантирует ли лично, что оружие не уйдёт третьим лицам.

— Дальше можешь не объяснять, — скривился я.

Что сказать? Логично. Организованной преступности, успешно вросшей в плоть и кровь японского государства, не нужны собственноручно выращенные конкуренты. Или отщепенцы, которые разозлят власти настолько, что те начнут закручивать гайки, не разбираясь, кто виноват. Так-то конкретного человека легко контролировать — ведь чем больше контрагенту позволено, тем сильнее он встроен в структуры нинкё-дантай. М-да. Мог бы и сам додуматься…

— Кланы ломят совершенно безумные цены за стрелковку, — всё же решила закончить свою мысль эльфийская лучница. — Минимум на порядок дороже, чем якудза. И специально, в отличие от государственных производителей, делают своё оружие сложным и максимально несовместимым с таковым от конкурентов. Обязательно требующим уникальных расходников. Таким образом привязывают к себе тех, кто всё же решился на покупку.

— Понял теперь, что ты от нашего имени наобещал? — вмешалась староста. — У моей семьи денег на клановое оружие нет.

— А без этого оружия пропадает смысл занятий, сама же слышала, — огрызнулся я. — Нехорошо получилось, что уж там… Но ситуацию нужно всё равно так или иначе разрешить. Это в наших же интересах.

— С чего ты взял, что смысл занятий пропадает без компактного оружия? — наполовину удивленно, наполовину с жалостью спросила мико.

— Э… — вопрос в очередной раз поставил меня в тупик. — Как бы… Сам Сержант так сказал…

— Это была его задача — натренировать нас под имеющееся вооружение, — с нажимом сообщила жрица бога войны. — Он — профи. Поломался бы для виду, набивая себе цену — и что-нибудь придумал.

С луком в помещении соревноваться с вооружённым нормальным оружием противником? Хотя стоп, у нас ведь большинство “клиентов” будут только собственными сверхсилами снаряжены. Вот я лоханулся… Точнее, слишком всерьёз принял результат самой первой тренировки в доме — той, которая была за мой счёт. Или всё-таки я не так уж неправ? Всё же правильно подобранное оружие дает огромное преимущество — в том числе и против одарённых.

— Я постараюсь… подобрать варианты, не грозящие немедленным разорением, — выдавил из себя я очередное обещание, не особо представляя, как буду его выполнять.

— Постарайся, — махнула рукой девушка. В мою способность чего-то добиться она явно не поверила. — Где ты там живёшь, недалеко вроде от “Хиро”? Так и быть, сама заберу твои “Наставления”…

— Шестьсот тысяч йен, — перебил я её, протягивая руку ладонью вверх в интернациональном жесте. — И деньги вперёд.

— ЧТО? СКОЛЬКО?! — по-моему, командира едва удар не хватил.

— Только сегодня отдаю по себестоимости, — на лицо против воли вылезла кривая ухмылка. — Или всё-таки обойдёмся частичной копией завтра? Почему-то я так и думал.

Я так загрузился произошедшим, что неладное заметил лишь тогда, когда едва не задел жёлтую маркерную ленту. Знакомую такую ленту Отряда — мы точно такой же часть леса огораживали для тренировки в бамбуковой роще. Тут лента была натянута между выставленными невысокими столбиками — и опоясывала торговый центр напротив моего госпиталя.

Судя по всему — то, что произошло тут, случилось относительно давно и уже закончилось. Кое-где у ограждения задерживались возвращающиеся с работы отдельные люди и маленькие компашки — но смотреть было не на что. В холле не осталось ни единого целого стекла — как, похоже, и на всём первом этаже. У разбитых вращающихся дверей подпирал металлический каркас одинокий меланхоличный полицейский.

Мичи, который курьер, как в воду глядел: Акияма не нашли ничего лучше, чем “отомстить” совершенно посторонним людям. Судя по ленте — то ли натравив своего сверха, то ли наняв кого-то для грязной работы — типа того менталиста на крыше “Хилтона”, только тут явно поработал одарённый со способностями попроще и погрубее.

Отличное прямо-таки завершение замечательного дня. Блин.

— Вот, — я протянул Широхиме изрядную пачку листов. Возиться с двусторонним копированием мне было некогда, да и не особо хотелось, честно говоря — потому стопка получилась вдвое толще тетради-исходника. Из-за этого даже не успела окончательно остыть после ксерокса.

Девушка пустила страницы из-под пальца, потом подняла на меня хмурый взгляд:

— Когда я смогу получить всё остальное?

Вот так сразу быка за рога, да? Ну-ну, я тоже так могу.

— Когда решим хотя бы часть вопросов, связанных с этой частью “Наставлений”, — глядя ей в глаза, ответил я.

Поймёт или нет?

— Ты ведь сам тогда, в кафе, сказал: командовать должен кто-то один, — не разрывая зрительный контакт, напомнила мне мико. — И согласился, чтобы я стала офицером группы. Чтобы правильно отдавать приказы, мне нужна полнота информации, не находишь?

По тону голоса и выражению лица старосты было хорошо заметно, как её напрягает вся эта ситуация. Но надо отдать должное: в этот раз Широхиме не вышла из себя, а старательно задавила эмоции и постаралась пообщаться со мной, что называется, на моём языке. То есть давить логикой. Эх.

— Мы согласились, что ты будешь учиться быть лидером, командиром. А мы — тебе в этом посильно помогать, — уточнил я. — Мы подчиняемся в обмен на тренировки.

— И? Никаких противоречий со сказанным мною не вижу, — вопреки собственным словам, Принцесска ещё сильнее напряглась.

— Ладно, скажу прямо, — решил не ходить вокруг да около я. — Командовать — это одно, а вот использовать — это совсем другое. А ты почему-то решила, что мы разрешили тебе себя использовать!

Сказать, что вчерашний спор вокруг оружия меня вывел из равновесия — значит, ничего не сказать. Признаюсь честно: сначала я долго и напряжённо думал, как достать оружие не переплачивая, или как быстро собрать сумму примерно в пять раз больше того, что “на прощание” выдали мне синтетики. Дошло до того, что я начал прикидывать: а не получится ли сделать требуемое самому? В смысле, разобрать аппарат якудзы на детали и заказать именно их… И только в этот момент до меня со скрипом допёрло: а какого, собственно, чёрта?!

“Мы в ответе за тех, кого приручили,” — эту фразу Маленького Принца я впервые услышал лет в пять от собственной матери, как сейчас помню. Родители всегда стараются говорить ребёнку так называемые Правильные Вещи. Типа — “начал дело — доведи до конца”, “дал слово — держи”. Это, конечно, очень хорошие и нужные социальные навыки: человека, придерживающегося в жизни этих принципов всегда будут уважать. А ещё — это любимые психологические крючки для тех, кто любит эксплуатировать других людей, не давая ничего равноценного взамен.

“Мой рабочий день уже кончился,” — “Не ной, ты же мужик!” “Да за такую работу я вам платя половину оговоренного — переплачиваю!” “Ты должен… должен… должен!!!” И так не только в России — тот же долбанный японский менталитет всячески приветствует и даже прямо-таки предписывает за свой счёт компенсировать хотелки старшего по званию, положению или должности.

Например, местные менеджеры ни за что в жизни не уйдут из офиса раньше начальника, даже если тот задержится до девяти вечера. А то как же — неуважение! Или вот нельзя отказаться, если босс пригласил тебя на пьянку в ресторацию. Правда, эти все не самые приятные вещи не прижились бы в культуре, если бы не имели своеобразной компенсации. Тот же менталитет однозначно заставит приглашающего заплатить за гостя… Или командира за подчинённого.

На самом деле, Широхиме сама некоторым образом попалась в ловушку восприятия: не тот она человек, чтобы сознательно вводить окружающих в заблуждение для получения профита. Ну или действовала бы тогда менее в лоб — всё-таки с мозгами у Принцесски всё в порядке. Просто для неё социально-культурологический капкан сработал как бы со знаком плюс, потому наш самовыдвинутый командир его попросту не заметила. Ничего, сейчас я ей всё объясню.

— Получив оговоренную полноту командования, ты почему-то решила, что приняла под свою руку наш отряд в том виде, в каком он существовал до тебя. Ну вроде как армейское подразделение: оно не только комплектуется и действует по уставу, но и снабжается по нему же. Государством, — для наглядности я помахал брошюрой с оригиналом “Наставлений” перед девушкой. — Вот это — моя личная собственность. Как и моё оружие, те вещи, в которых я выхожу на патрулирование и другое снаряжение. А ты пытаешься ими распоряжаться, словно они прилагаются к боевой группе по умолчанию. Понимаешь?

По глазам понял: до жрицы начало доходить. Теперь надо дожать:

— Потому я и предложил тебе выкупить “Наставления”: своими вещами распоряжайся, как хочешь.

— То есть раньше ты был готов поделиться с группой нужной информацией и вещами, а теперь, когда командую я — нет? — уточнила староста со странной интонацией. — Для тебя одного “Наставления” бесполезны.

По-моему, я поторопился с “начало доходить”.

— Широ-тян, а ты случайно не перепутала мой карман с карманом деда или своего парня? — нарочито-медовым голосом осведомился я. И ведь решил всё объяснить, но почему-то именно эти слова Принцесски меня прямо-таки выбесили! — Вот за них сколько угодно решай, нужна им какая вещь или нет, а за меня не смей! Ты мне не сестра, не девушка, даже не друг. Так, одноклассница, с которой есть договор о конкретном обмене услуги за услугу…

Чёрт, сорвался.

— То есть я хотел сказать, что пока у нас не было командира — мы договаривались между собой…

— Спасибо, дальше можешь не объяснять, Йоширо-сан, — мотнула головой мико и развернулась на пятке. По-моему, она даже не расслышала моей последней фразы… Но распечатку “Наставлений” прихватить не забыла.

М-да. Вот и поговорили.

“Отрядный” день в школе начался так же, как и остальные в последние несколько недель: со сбора отделения во дворе интерната “Хиро” у микроавтобуса. Точнее, у места, где электроминивэн всегда стоял — а вот сегодня машины почему-то на месте не оказалось. Впрочем, отсутствовал не только транспорт: люди явились, а вот собранная мною группа — нет.

Крайне сухо поздоровавшись, староста демонстративно встала поодаль — разумеется, к ней тут же подошёл Синдзи. Мелисса проводила парня глазами, потом обернулась ко мне — словно хотела что-то сказать, но в последний момент решила промолчать. Галея вообще держалась в стороне, одинаково отдалившись ото всех. Ну, класс.

Наконец наше транспортное средство въехало в ворота. То ли из-за того, что пришлось гонять машину на сервис ни свет ни заря, то ли ещё почему, но сидящий за рулём Ишимура выглядел капитально невыспавшимся: под глазами залегли тени и едва сдерживал зевки. Даже не наговорил утренних гадостей, просто молча помахав рукой, загоняя в внутрь.

Все двадцать минут, что мы двигались до места очередного обхода, в салоне висело тяжёлое молчание. Принцесска старалась не встречаться со мною взглядами, мечник, которому она, видимо, на меня пожаловалась — тоже. Алоглазая тоже не казалась особо счастливой. Что касается остроухой, то та полностью погрузилась в манипуляции над извлечённым луком — то ли правила появившиеся в результате хранения и эксплуатации изъяны, то ли просто проводила профилактику.

Наконец минивэн остановился, припарковавшись прямо под кронами крохотного парка на краю квартала: с одной стороны несколько определённо офисных зданий, с другой — очередной торгово-развлекательный центр, аж сверкающий на летнем солнце избытком зеркального стекла и полированного металла в облицовке. Очередное незнакомое местечко. Мы с недовольными рожами потянулись на выход… и были остановлены куратором.

— Из парка ни ногой. Кому приспичит в туалет — на том краю есть уличные кабинки. А вот сюда, — он ткнул рукой в соседнее парковочное место, — к десяти утра приедет машина-киоск с уличной жратвой. Если кто хоть через дорогу без моего разрешения сунется — мигом запишу пропуск занятия! Всё поняли?

— А… у нас сегодня не будет патрулирования улиц? — оглянувшись на остальных, переспросила староста.

— Выдающееся умозаключение, — прокомментировал в своей манере тайчо… и всё-таки зевнул. — Считайте, сегодня у вас первый настоящий, а не учебный выезд. Сидим на заднице ровно и ждём сигнала от координатора. Если он поступит.

Сенсей демонстративно поправил носимую рацию, висящую на специальном зажиме над местом водителя, потом откинул спинку сидения и сдвинул подголовник. Покосился на нас, так и оставшихся стоять в тех позах, в которых застал его оклик и проникновенно попросил:

— И ради всех ками заклинаю: не будите меня по пустякам!

То ли я попривык, то ли просто устал — но в этот раз пустая трата времени меня не так уж и тяготила. А может дело в найденной скамейке, затейливо “спрятанной” дизайнерами между кустами давно отцветшей сирени. Ещё одну лавочку (на другом конце сквера) облюбовала парочка принцесска-кендоист, а эльфийка, воровато оглянувшись, неожиданно ловко, словно кошка, взобралась на растущую в центре зелёных насаждений липу! Да ещё и в кроне так устроилась — хрен разглядишь.

Мелисса сначала уселась рядом со мной, потом обошла едва ли не каждое дерево и каждый куст — и в итоге вернулась назад с “трофеем” в виде пары сладких блинчиков с начинкой: обещанная машина-киоск приехала. Скоро в парк потянулись клерки — некоторые из этих бедолаг могли себе позволить покинуть свои офисы на обед, чем с удовольствием пользовались. Лето же! То, что август совсем скоро грозил перейти в сентябрь, по местному климату ничуть не чувствовалось.

Менеджеры обоего пола на вооружённых подростков изредка косились — но и только. Пожалуй, скучающие старшеклассницы без повязок вызвали бы и то больше интереса. А так мы словно были привычной деталью пейзажа… Кстати, а почему “словно”? Наверняка точки дежурства заранее выбраны — нужно же координатору от полиции знать, где какой Отряд дежурит? Наверное, тут каждый день кроме выходных кто-нибудь скучает, как мы — разве что зимой все в автобусе сидят, чтобы не мерзнуть…

Блины кончились, обеденный перерыв у офисного планктона — тоже. Мы поболтали с Мел о всяких пустяках: девушка внезапно для меня оказалась в курсе того, какой класс что готовит к осеннему школьному фестивалю. Потом она наконец спросила про странное поведение Широхиме и Синдзи — и я ей коротко рассказал про неудачную попытку объясниться. Помолчали.

— Йоширо-кун, я… ухожу, — вдруг призналась мне она. — То есть не сама, меня переводят в другую школу! Прости, мне только вчера вечером самой сказали… Сегодня я последний день с вами. Хотела попрощаться с тобой и Сином, но… Даже не знаю, как теперь.

— Неожиданно, — справившись с первым удивлением, только и сказал я.

— Та школа, там многие из нашего клана учатся, — не став ждать наводящих вопросов стала рассказывать алоглазая, — и тамошний отряд состоит практически из одних моих сородичей. Они…

— Защищают интересы Дома Алой Розы, а не каких-то там посторонних Хироши, — вместо запнувшейся девушки продолжил фразу я. — Странно, что тебя туда сразу не отправили.

— Я не хотела обучаться боевым навыкам, — тихо объяснила мне она. — Какой защитник интересов клана, если он толком сражаться не может?

— А потом ты показала впечатляющий прогресс в обучении, и руководство клана тебя заметило, — я улыбнулся. — Всё нормально, Мел-тян. Сама же говорила: иначе в Доме карьеру не сделать. Очень рад за тебя, что всё так сложилось!

— Но получается, что я тебя бросаю… Одного… После всего, что ты для меня сделал, — опустив голову ещё тише произнесла она. — Я ведь хотела стать сильнее, чтобы защитить друзей, вас! А вышло…

Она помолчала, а потом подняла голову и посмотрела прямо мне в глаза:

— В преддверии перевода мне дали доступ в тот раздел клановой библиотеки, в который я раньше не могла попасть. Пришлось сделать вид, что набрала кучу книг по разным направлениям — вроде как чтобы найти ответы на всякие вопросы, что раньше оставались без ответа…

Девушка хихикнула, определённо вспомнив что-то весёлое, но тут же посерьёзнела.

— Но на самом деле я искала учебник по управлению симбионтами. И нашла. Там много глав и всё очень подробно и одновременно заумно — запомнить, делая вид, что листаешь мельком, нереально. Но я смогла вычленить главное… Кажется. Называется “неполная форма”. Способ вызвать борзую без потери крови, своего рода тренировочный режим, чтобы наладить полноценный контакт. Разучить команды как с настоящей собакой, добиться взаимопонимания без приказов… Вот, тут кратко записано всё, что нужно для первого раза.

— Спасибо!!! — с чувством сказал я, пряча несколько листков, сложенных несколько раз. Бесценный подарок гораздо дороже золота в собственном весе.

— Тебе спасибо. Я… никогда тебя не забуду!

…Оказывается, даже слегка отросшие вампирские клычки не мешают целоваться.

— Маленький прощальный подарок, — подмигнула мне чуть порозовевшая девушка, отстранившись спустя долгую минуту. — Чтобы тоже крепче помнил!

Она качнула головой в сторону, где за деревьями располагалась лавка мечника и жрицы, и весело хмыкнула.

— Ну а Синдзи обойдётся и так. Сам дурак!

После вдумчивого изучения бесценных листочков выяснилось, что Мелисса записала на них не только то, что пообещала, но и вообще всё, что успела и смогла запомнить из учебника. По большей части своими словами, конечно, и понаставив вопросительных знаков в местах, где не поняла смысла сказанного — но всё-таки. А ту часть, где описывалось “неполное воплощение”, алоглазая действительно воспроизвела если не совсем дословно, то почти. Правда, вот так запросто воспользоваться написанным я вряд ли бы смог, не освой под присмотром Зэты возможность обращаться к симбионту напрямую, через собственное сознание.

“Просыпайся!” — мысленно позвал я, одновременно проверяя, лежит ли палец на кнопке экстренного вызова врача. В прошлый раз эксперименты с Фаей, правда, без инструкции, едва не отправили меня в кому по-новой — о такой “мелочи” как переливание трёх литров крови и две остановки сердца вообще вспоминать не хочется. — “Фая, слышишь меня?”

Зевок. Недоуменный, потом недоверчивый, потом радостный взгляд! Голый хвост стучит по бордовым бокам.

“Хочешь наружу?” — медленно и старательно, как рекомендовали записи Мелиссы, прокрутил мысль я. Всё же борзая хоть и умная, но не полноценно разумна.

“Гулять?!”

“Не гулять”, — я постарался мысленно сформировать образ двери, а когда тот достаточно ясно проявился в моём воображении, добавил в створку небольшой лаз, так называемую “собачью дверцу”. — “Наружу.”

Вампирский учебник рекомендовал проассоциировать дверь с понятием “атаковать”, а лаз — как раз с “гулять”, но я раньше уже повесил неправильную ассоциацию на это слово. Что называется — “кто ж знал?” Ладно, должно и так сработать.

“Узко”, — потрогав край лаза лапой, с сомнением проинформировала меня бордовая.

“Постарайся, ты ведь у меня умница”, — как можно более ласково ответил я. — “У тебя обязательно получится.”

Больше Фая не сомневалась. Несколько секунд я чувствовал нарастающее неудобство симбионта, сдерживаемое желание силой расширить выход, а потом мой висок прострелила короткая боль — и я увидел, как почти невидимый туман, успевший сгуститься вокруг меня сжимается, собирается в белёсый силуэт.

В этой форме мой симбионт не выглядел страховидным чудовищем из ночных кошмаров, каким успел стать в результате моей его “прокачки” кровью во время ночных охот, и куда больше напоминал борзую собаку, какими я их помнил из картинок в интернете. Изящное стремительное тело с развитой грудной клеткой примерно по пояс мне высотой в холке, длинные тонкие лапы, вытянутая узкая морда. Разве что глаза так и не появились — но я уже знал, что видит Фая прекрасно, пусть и не так, как обычное животное.

— Ну привет! — вслух поздоровался я, спрыгивая со своей навороченной койки и опускаясь на одно колено — так, чтобы моя и её головы оказались на одном уровне. Никаких отклонений в самочувствии я не засёк, видимо, всё получилось как нужно и смысла держаться за экстренную кнопку больше не было. — Лапу?

Туманная Фая обнюхала мою протянутую руку, с некоторым недоумением посмотрела на меня, очевидно прислушиваясь к нашей связи — и потом нерешительно вложила подушечку правой лапы мне в ладонь.

Я ожидал невесомого, мокрого касания — те, кому случалось попадать в по-настоящему густой туман, знают эти ощущения. Но внезапно почувствовал пусть небольшой, но вполне реальный вес, тепло… и мягкость! Не очень соображая, что делаю, я сжал пальцы, чётко ощутив отдельные пальцы, твёрдые тупые когти и тонкие кости под упругой алебастрово-белой плотью. Не иллюзия, рискующая распасться от малейшего дуновения ветра — настоящая собака!

Потянувшись к свисающему с подлокотника койки пиджаку, я выудил из кармана авторучку и отбросил в другой конец палаты.

— Аппорт!

Бордовая, хотя сейчас скорее Белая Фая проводила предмет взглядом, повернула ко мне морду. Нерешительно мотнула хвостом из стороны в сторону, вежливо забрала у меня конечность, протрусила в угол, куда отлетела ручка — и вернулась, аккуратно положив предмет к моим ногам. Хвост снова неуверенно махнул вправо-влево.

“Ещё?”

Ух ты боже мой какая прелесть!!!

…На переданном листе Мелисса старательно переписала: “переведя симбионта в форму неполного воплощения носитель может обучать его новым командам как под отдельные действия, так и под их последовательность. Также эта форма рекомендуется для поиска предметов по запаху и для проведения других небоевых мероприятий.” Ну, не знаю.

Лично я отвлёкся от чесания собачьего пуза и сюсюкания с самой дебильной улыбкой часа через два только потому, что глаза начали слипаться от усталости. Перед тем, как туманом втянуться в моё тело, борзая не очень умело, но с огромным энтузиазмом вылизала мне лицо и руки. Лишь раз в этом мире я был счастлив сильнее: когда Зэта меня в первый раз поцеловала!

Если абстрактно представить, что фактический распад боевой группы произошёл бы в русской школе — хрена с два кто-нибудь из входящих туда подростков пошёл бы совместно тренироваться дальше по своей воле. Но японский менталитет в этом плане сильно отличается: никто кроме меня и не подумал даже, что занятия можно отменить. Более того — Принцесска с Сином меня и Галею дождались, чтобы вместе ехать в автобусе… Демонстративно отвернувшись.

Честно говоря, после того как друг-мечник практически полностью замкнулся на своей девушке, а единственная подруга перевелась в другую школу — мне полагалось испытывать дискомфорт и грусть. Такой уж у меня характер: тяжело переживаю размолвки и расставания с людьми, с которыми успел сойтись. И с нелюдьми, как выяснилось, тоже. Но появившаяся возможность по-настоящему взаимодействовать с Фаей — всё перевернула!

Даже обычная собака умеет снимать стресс хозяина и даже защищать от депрессии — главное, в ответ тоже своего питомца любить. А наша с бордовой борзой ментальная связь усиливала ощущения эмпатии на порядок! Это невероятное чувство, что кто-то любит тебя просто потому, что ты есть! Рад каждой возможности побыть с тобой, счастлив только из-за того, что ты рядом…

Наверное, вампиры неодобрительно покачали бы головами, если бы увидели, как я провожу время с неполностью воплощённым живым оружием. Не для того они выводили совершенного убийцу любых живых существ с кровью для своих наёмников-людей, чтобы кто-то играл с шедевром их биотехнологий в “принеси палку” и лизался в ответ на вопрос “кто тут моя хорошая девочка?”

Но я просто не мог удержаться, балуя белую красавицу и умницу! Из-за чего, кстати, уже третий день не высыпался толком: сильно сомневаюсь, что прогулки днём с алебастрово-белой бесшёрстной безглазой собакой, ещё и без поводка и намордника, вызовут у прохожих восторг. Обыватели, что с них взять…

В общем, как только моё настроение под действием внешних факторов начинало портиться, я мысленно обращался к симбионту — и текущие проблемы уходили на второй план. Вот уж не думал, не гадал, что вампирский подарок может быть столь полезен в мирном смысле! Кстати, нужно будет придумать, как отблагодарить живой сгусток позитива и обожания. Обычным собакам владельцы особо вкусные кости покупают или специальные корма в зоотоварах, но моя-то псинка совсем не обычная. Кровь определённо подойдёт — но я уже один раз хлопнулся в обморок на четверть суток, разрешив Фае выпить немного моей…

— Как вижу, с оружием решить не удалось? — прервал мои мысли вопрос Сержанта.

— Нет, — кинув на меня быстрый взгляд, сквозь зубы ответила Широхиме.

Вижу, мико урок выучила: если командир не хочет, чтобы за него отвечали другие — пусть не молчит сам. “Командир”, да…

— Поторопиться будет в ваших же интересах, — напомнил он.

Чёрт. И ведь решил же, что не обязан отдуваться за всех… Тем более “всех” больше и нет. Но вот словно иглой колет — ведь действительно сам пообещал же, никто за язык не тянул.

— Йоширо-кун, подожди!

Проклятье, почти успел дойти до автобусной остановки. Галея вообще выскочила первой и уже успела уехать.

— Уже снова “кун”? — с деланным удивлением переспросил я, дождавшись, пока парочка подойдёт. Глаза отводят, оба…

— Я… Обдумала твои слова… Несколько раз, — с видимым трудом выдавила староста. — И поняла, что ты… был прав.

Что-о?! Я не ослышался?

— Извини меня, пожалуйста, — перегнувшись пополам в пояснице, попросила девушка. Синдзи точно так же склонился рядом. — И, чтобы ты не подумал, что это просто слова… Вот!

— Деньги? — я приоткрыл клапан довольно пухлого конверта.

— За первое занятие у Саржа, когда ты за всех платил, — быстро пояснила она, не разгибаясь. — “Наставления” я у тебя выкупить пока не могу и долго не смогу, но эту сумму собрать было в моих силах…

— Извинения принимаются, — со вздохом сказал я.

Может, излишне поспешно — но я уже знал, что следующей стадией будет протирание коленками и лбом земли. Сам терпеть не могу этот жест полного японского раскаяния — и применять, и видеть, как делают другие.

— Я в долгу у тебя… Мы все в долгу у тебя, — напоследок повторила жрица, и, прежде чем отойти, несильно толкнула в бок своего парня.

— Меня тоже прости, Йоширо-кун, — не очень внятно пробубнил он. — За то, что повёл себя с тобой, с другом, как неблагодарная скотина, — он умудрился склониться ещё ниже. — И это после всего, что ты для меня сделал. Я… Очень люблю её. Забыл обо всём! Как затмение нашло какое-то…

— Разогнись, спина заболит, — покачав головой, порекомендовал ему я. — Прощаю, конечно… Но лучше бы ты сам до извинения додумался, а не по чужой указке.

— Я… исправлюсь… — старательно не глядя на меня, не очень внятно пообещал он.

Хм, получается эти двое в автобусе от меня отворачивались потому, что стыдно было? А в школе извиняться не стали, чтобы не при всех? Впрочем, ладно. Хоть так.

— Хоть так, — вслух повторил я.

— Я смогу! — уже тверже пообещал он. — Широ же смогла!

Оу, домашнее сокращённое имя без постфикса? Далеко у них отношения зашли за эти дни, оказывается.

— Эти деньги, которые в конверте, она сама заработала, а не у деда взяла. Устроилась в то же кафе, что и Галея, — ещё больше удивил он меня. — И я тоже устраиваюсь на работу… Как ты мне и говорил…

— Ну тогда — совет да любовь, — согласился я.

Пожалуй, Широхиме действительно сможет стать командиром, во всяком случае — когда-нибудь. Раз уж смогла этого патологического лентяя так раскачать — а то ведь мечника даже страх смерти заставить выйти на заработки не мог! Если ещё с эльфийкой разберётся (уж не потому ли такой выбор работы?) — пожалуй, я готов буду дать ей второй шанс.

К некоторому моему удивлению, место, где заслужившие доверие нинкё-дантай лица могли купить оружие, располагалось не на складе. Это был магазин. Строительный и хозяйственный минимаркет в очередном торговом молле, если точнее: так значилось на красиво отпечатанной визитке. В кои-то веки получил адрес от Ичиро-сенсея не на обрывке бумажки…

Наверняка эта точка продаж — одна из множества подобных, скрывающихся за разными вывесками. Но в других, даже если бы я узнал координаты, мне ничего не светило: каждый клиент авторизовался у продавца заранее, звонком достаточно высокопоставленного мафиози. Например — главы додзё. Всё серьёзно, в общем.

— Чем могу помочь, уважаемый клиент? — из-за прилавка уважительно поклонился мне довольно молодой продавец. Никогда бы в жизни не подумал, случайно столкнувшись на улице, что парень может быть из якудзы.

— Меня к вам направил уважаемый Сукагава-сенсей, — в ответ поклонился я. — Он сказал, что я могу здесь сделать заказ…

— Ни слова больше! — он сделал приглашающий жест в сторону подсобки и крикнул туда же: — Кохай, подмени меня.

— Да, аники! — выскочил оттуда парень года на два младше меня.

— Никак не отучу от былых привычек, — извиняюще развёл руками торговец оружием и другими запрещёнными полезными вещичками. — В одиннадцать сбежал из детского дома, прибился к банде. Три года с ними кантовался… В первое время приходилось по рукам бить, чтобы не пытался воровать из торговых автоматов.

Я скривился, постаравшись, правда, отвернуться. Ну здравствуй, очередной привет из прошлого. Один такой прибившийся меня едва не прикончил весной. На моё счастье — промахнулся, “всего лишь” прострелив бедро. Фая тогда спасла мне жизнь, не просто убив противника, но и залечив рану за счёт трофейной крови. Впрочем, от моральных терзаний меня это не избавило. Первое убийство, убийство ребёнка — пусть и из самозащиты, но намеренное же. Едва не пошёл сдаваться полиции добровольно. К счастью, мозгов хватило не пороть горячку.

С тех пор на моём личном кладбище прибавился ещё один труп — скинутый в лифтовую шахту сумасшедший менталист. Тоже ничего приятного, но уже проще пошло — я к тому времени уже постепенно начал проникаться тем, насколько этот мир жесток. И вот теперь — пришёл покупать автоматическое оружие. С полным осознанием того, что из него, скорее всего, придётся стрелять в живых людей. Причём возможно даже не в ответ, а просто за то, что они потеряли контроль над собой. Решить, что одарённость делает тебя каким-то особенным — в этом мире фатальная ошибка…

Я аж остановился, чтобы помотать головой, вытрясая оттуда накопившуюся жалостливую и одновременно пафосную хрень. “Этот мир жесток” — просто невероятное лицемерие! Достаточно вспомнить “мою” Африку, в которой существуют такие “замечательные” места как Центрально-Африканская Республика и Сомали. Или те же Соединённые Штаты, чьим спецслужбам официально разрешено применять пытки и сажать в собственные неподотчётные тюрьмы без суда и следствия. Причём не только у себя дома, но и на территории подконтрольных стран.

Так что правильнее будет сказать: “этот мир жесток лично для меня”. Не признали бы у меня наличие сверхспособностей — скорее всего я бы и сам сейчас не особо переживал о происходящем. Ещё и сетовал бы, что правительство слишком мало усилий по контролю над одарёнными и пришлыми прилагает. Но — диагноз поставлен.

В каком-то смысле мне даже повезло: себя пожалеть все горазды — а вот вовремя прекратить и заняться чем-то конструктивным способны лишь единицы, особенно среди обывателей. Я же мог принять всё как есть и просто жить, не особо дёргаясь, как это делают большинство отрядовцев, привычных к местным реалиям. Просто у меня, иномирянина, зона комфорта оказалась поуже и первый же пинок судьбы выкинул за её пределы. А потом следующий и следующий — до того, как я успел привыкнуть к новым условиям.

И вот я уже способен худо-бедно постоять за себя, более-менее разбираюсь в окружающих реалиях и не считаю последнюю копейку до стипендии. И это только начало. Ведь у меня есть Цель: вытащить с того света Зэту. Тому Ярославу, мне, каким я был до попадания, с ней вряд ли удалось бы справиться. А вот мне теперешнему…

— Йоширо Эдзо-сан, я правильно понимаю? — вернул меня в реальность голос продавца. В подсобке обнаружился ещё один прилавок, короткий, но при этом тоже оборудованный кассой.

— Всё верно, — я подошёл, одновременно доставая паспорт, и продемонстрировал разворот.

— Каталог, — мельком изучив документ, выложил перед собой солидного размера книгу формата А4 в мягком переплёте торговец. Судя по необмятой обложке — только-только пришедшую из типографии. — Вы ведь в первый раз покупаете что-то… подобным образом?

— Д-да… — я перелистнул страницу, другую: отличная мелованная бумага, чёткие и цветные иллюстрации. Вот нифига ж себе чёрный рынок и подпольная торговля! В официальные сети такой бы размах!

— Кресло для посетителей? — предложил усесться в указанный предмет мебели собеседник. — Мои глубочайшие извинения, но подобную… литературу внутренние правила строго запрещают выносить из магазина.

Ну да, такая улика — что дальше некуда! Впрочем, уверен, тому же Сукагаве каталог на дом бы притащили. Это у меня самый низший статус в иерархии нинкё-дантай. Так, ну-ка что тут из оружия…

— Ещё раз прошу простить меня, уважаемый покупатель, — верно истолковал моё выражение лица работник “точки”, — если вас что-то заинтересовало, готов подсказать.

— Буду благодарен, — я несколько ошарашено отстранился от книги, — мне бы пистолет-пулемёт…

Нужный раздел я, разумеется, уже нашёл. Вот только… Конструкции на фотографиях ассоциировались у меня с чем угодно, но только не с эффективным и компактным оружием ближнего боя!

— Рекомендую “Берегового дракона”, самая популярная модель вот уже три сезона подряд! — немедленно выдал рекомендацию торгаш, одновременно выдвигая из стеллажа коробку, потом ещё несколько, поменьше. — Так часто заказывают, что у нас несколько штук в наличии как раз на подобный случай.

— Дракон, дракон… — я стал листать книгу и, действительно, быстро нашёл… что-то. — Вот это? В полностью снаряжённом состоянии семь кило?!

— Схема “булл-пап” имеет столь удачную развесовку, что в бою тяжесть практически не ощущается! — прямо на глазах преобразился продавец. Сдержанные манеры и подчёркнутая, предупредительная вежливость уступили место порывистым движениям и огню в глазах. — Кунг на сто снарядов позволяет эффективно подавлять любое сопротивление противника. Их, кстати, можно выпустить одной очередью! Кроме того, в этой машинке ни единой электронной платы, никаких батареек! Одна механика и пневматика. А баллон от пеногенератора за счёт корпуса из многослойного композита не взрывается при пробитии.

— Опять пневматика, — вырвалось у меня.

— Даже самые простые пропан-кислородные системы минимум вдвое тяжелее и на порядок менее надёжны! — убедительно заверил меня визави, — а уж про уязвимость к повреждениям я вообще молчу…

Так мне не показалось, раздел пистолетов-пулемётов действительно начинался с гибрида газовой горелки и сварочного аппарата. Ручного носимого гибрида!

— …А тут, взгляните сами: надёжнейшая простота! Только не забывать давление в системе перед выходом на дело проверять.

Ну да: трубки, манометр(!), нагнетательная камера с клапанами — что может быть проще? И почему я решил, что найду здесь нормальное оружие… Так, а это что?

— Вот эти стволы не рекомендуете? — я перелистнул несколько страниц и в самом конце раздела увидел нечто, напоминающее пусть громоздкий и угловатый, но “УЗИ”.

— Искренне не советую, — мафиозный дилер покачал головой. — Всего десять патронов в магазине, и любой мало-мальский боезапас будет в сумме тянуть ту же массу, что снаряжённый “дракон”. Опять же, едкий дым и гильзы, которые вряд ли удастся собрать. А если не собрать для последующей сдачи в магазин — выстрелы выходят едва ли не золотыми! Оружие для серьёзных профессионалов, способных решить задачу одной-двумя короткими очередями.

— Всего десять патронов? — почему-то именно этот факт зацепил меня сильнее всего. Может потому, что торчащий вниз магазин вдвое превосходил длину пистолетной рукояти.

— Сейчас… — судя по всему, те самые “серьёзные профессионалы” захаживали на “точку” — иначе откуда на стеллаже взялась бы коробка с десятком патронов. Знакомые всем по боевикам остроносые пули, золотистые латунные гильзы… Огромные гильзы, словно взятые от крупнокалиберного пулемёта!

— Какие-то они… здоровые, — я повертел в руках один патрон. Понятно, почему в магазин влезает так мало.

— Маленькие гильзы кончились вместе с двигателями внутреннего сгорания и другими системами, использующими детонационный процесс в работе, — взяв у меня протянутый патрон, отстранённо прокомментировал игру света на жёлтых боках снаряда нинкё-торговец. — Приходится по-всякому извращаться, обеспечивая быстрое горение, но всё равно уже не та эффективность…

— ЧТО? — до меня не сразу дошёл смысл сказанной фразы. Зато когда дошёл — глаза полезли на лоб!

— Ах, ну да, правительства по всему миру уже пятьдесят с лишним лет втирают, что мол отказ от бензина и соляры был ради экологии, а взаимное ядерное разоружение — победа дипломатов. Потому что если не твердить, так придётся отвечать на неудобные вопросы типа “а не загибается ли наш мир вслед за мирами пришлых, если и в собственной реальности начали “плыть” незыблемые ранее физические константы?”

Поставив на облюбованный стол несколько банок с энергетиками и выложив стопку набранных книг и подшивок, я почувствовал некоторое дежавю. И грусть, конечно: в последний раз мы подобным занимались вдвоём с Зэтой, на свидании. Даже удивительно, насколько у нас с синтой оказались схожие вкусы и представления о хорошо проведённом времени. Может, именно потому я вот уже третий месяц обходил стороной великолепные читальные залы токийских библиотек: без любимой подобное времяпрепровождение потеряло былую прелесть. Но вот — время пришло.

Поиск информации я себе наметил вести по двум направлениям сразу: набрал научных журналов, где в содержании упоминались статьи с ключевым словом “детонация” в названии, и книг с газетами, посвящённых мировой политике на рубеже веков и в нулевых годах. Подумав, решил сначала взяться за журналы: поняв суть проблемы, будет легче интерпретировать действия политиков и договоры между странами.

Спустя пять часов и три энергетических напитка я всё ещё копался в научных статьях. Честно говоря, желание плюнуть и бросить появлялось много раз: материалы от учёных и для учёных профильных направлений никак не адаптируются для широкого круга читателей. Считается, что если ты полез за какой-то передовой теорией, гипотезой или результатами прорывных исследований — ты уже сам знаешь достаточно.

Всякий раз желание закрыть и отодвинуть от себя очередную непонятную заумь останавливала лишь уязвлённая гордость. Там, в моём мире, я мнил себя человеком науки, будущим учёным. Правда, с каждым годом, проведённым всё больше за разнокалиберными подработками и всё меньше в лаборатории, думать так становилось сложнее и сложнее — но я не сдавался.

Материал для кандидатской копился, набирались результаты опытов. Довести до конца, собрать всё вместе, защититься — и тогда научрук сможет взять меня не помощником лаборанта на четверть ставки с соответствующей смехотворно-крохотной оплатой труда, а полноценным научным сотрудником. Так как-то незаметно промелькнули десять лет с получения диплома…

Но, может и правы те, кто считают, что мерить временем эффективность исследовательских усилий — неверно? Грегор Мендель, имя которого связано теперь с историей генетики неразрывно, и чьи законы знает каждый десятиклассник, десять лет терпеливо скрещивал горох разных сортов, вывел закономерности… А потом не смог подтвердить их на двух других видах.

Так бывает, неудачно выбрал: объёма накопленных к середине семнадцатого века знаний по биологии не хватило для правильной интерпретации. Свою работу он сам посчитал неудачной, в науке разочаровался, стал аббатом монастыря. Первенство его открытия установлено только в начале двадцатого века, после повторения двумя разными группами учёных — аж два века спустя.

Вот и сейчас то, что я решил не забрасывать научную деятельность, быть в курсе современных открытий, находил-таки время хотя бы раз в неделю попасть в лабораторию — сыграло свою роль. Банально не забыл высшую математику и основы физики. Да, мозги едва не вскипели, но я понял-таки, про что упоминал продавец в нинкё-магазине!

Детонация — это такой режим горения, когда фронт возгорания перемещается по веществу или смеси веществ выше скорости звука для этой же среды. Грубо говоря, вещество начинает гореть не от нагрева огнём из соседнего участка, а от поражения ударной волной, из-за чего подпитывает эту волну.

Если взять кусок тротила в килограмм весом и поджечь, то он просто сгорит — можно чайник вскипятить или руки там погреть зимой. Но если вызвать в тротиле детонацию — этот же килограмм разнесёт стену капитального здания, вырвет стальную дверь, разметает на горящие куски автомобиль! Вот насколько детонация более эффективный режим горения по сравнению с горением нормальным.

Нет, детонация как процесс в этом мире в начале нулевых не прекратилась — и вообще всё началось гораздо раньше, причём, не совсем понятно насколько. Поначалу даже учёные ничего не заметили, что уж там говорить про обывателей. И только статистика заставила обратить внимание на то, что при детонации стали иногда, очень изредка, происходить странные вещи. А именно — ранее стопроцентно предсказуемый фронт ударной волны прямо внутри среды начинал преломляться и изгибаться без особых причин. Просто… случайно.

Первыми изменение мира почувствовали на себе военные и… производители дизельных двигателей. И пока первые не слишком внимательно отнеслись к участившимся осечкам при стрельбе, вторые попытались разобраться, отчего износ блоков цилиндров стал ускоряться. Дошли в итоге до фундаментальных исследований — и сразу выяснили, что мизерный процент случаев неправильной детонации постепенно растёт. Это было начало девяностых годов — время, когда среди модных тогда экстрасенсов начали мелькать первые настоящие суперы. А ещё в Гималаях был пойман и изучен снежный человек — первый пришелец из иного мира. Это я уже вычитал из “политических” материалов.

У политиков оказалось достаточно времени выслушать своих учёных и проникнуться происходящим — изменения накрывали мир неторопливо, хоть и неуклонно. До того момента, когда эксплуатация дизелей станет невозможна, а любая спонтанная детонация в бензине будет грозить навсегда искалечить мотор, были десятилетия. В группу риска попадали самолётные турбины — но вот корабельным движителям на том же принципе, а также тепловым электростанциям ничего не грозило. В том числе и тем, где котлы греет атомное топливо.

А вот ядерные боеприпасы внезапно потеряли свой грозный потенциал: сложные и сверхточные процессы достижения критической массы в заряде достигаются направленными микровзрывами. Фактор случайности распространения детонационной волны грозил вывести из строя часть доставленных противнику подарочков без всяких ПВО и ПРО! И если бы только это.

В разных частях света стали разрастаться так называемые аномальные зоны: куски леса, где людям становилось стабильно плохо, или “ведьмины круги”, в которых дохли забредшие коровы, начали расширяться и меняться. Незыблемые вроде бы законы природы рядом с ними искажались, плыли — не только пресловутая детонация. И до кучи оттуда… попёрло.

Растения, животные, грибы… Просто неизвестные и ядовитые, радиоактивные, мутировавшие, смертельно опасные! А после стали появляться разумные. Тупые меховые обезьяны-йети стали всего лишь первой ласточкой.

Один чёрт знает, сколько пришельцев успели устроиться, акклиматизироваться и прижиться в этом мире прежде, чем все переходы выявили и плотно взяли под контроль. Иногда для этого приходилось оцеплять огромные области — попробуй поставь забор в горах! Заодно резко пришлось разрабатывать эффективное оружие на новых физических принципах, раз уж и старый добрый порох, и передовой атом начали подводить.

Увы, даже столь мощный намёк от мироздания не заставил государства планеты объединить усилия — каждый сосредоточился на своих внутренних проблемах, не забывая настороженно поглядывать на соседей: вдруг воспользуются? Ядерной-то дубинки больше нет, вернее, она стала куда менее эффективной. Да-да, за красивыми строчками о шагах к взаимному разоружению я что-то не увидел реальных цифр — то есть ракеты и бомбы оставили на чёрный день, если нужда заставит выкатить хоть какой-нибудь завалящий козырь. И лишь японцы сделали что-то для всех. Само собой — случайно.

Пресловутые генераторы, о которых известно всем, но только то, что они установлены на острове Хонсю и превращают узкие и опасные для всех зоны перехода в настоящие ворота, пригодные для переселения целых народов из иных миров. Этот инструмент глобальной политики, лишивший Японию последних геополитических друзей в лице США, обеспечивший Острова электроэнергией и значительной долей независимости от других стран, а также перекосивший демографию рождения одарённых — он, оказывается, вызывает ещё один эффект, глобальный. Растянув проходы у себя, ниххонцы заставили аномальные зоны во всём мире значительно снизить активность.

Видимо, это и есть главная причина, почему самоуправство Страны Восходящего Солнца стерпели. Да, Токио живёт под прицелом циклопических орудий военной базы в Йокосуке — надо же было подстраховаться на случай, если из других миров вылезет что-то по-настоящему ужасное. К тем же мерам безопасности относится информационная блокада. Но — живёт же, и живёт своим умом, а не с оглядкой на Старшего Господина в лице США. Америка же, к собственной досаде, из хозяина превратилась в сторожа…

Расставляя взятое назад на полки, я только головой качал: часть, едва ли не половину всей политической информации, я так или иначе уже видел — в энциклопедии, учебниках, монографиях и даже туристических гидах. Но не обладая нужным пониманием ситуации не смог получить нужные данные, что называется, прочтя между строк.

Точно так же, как, держу пари, большая часть простых людей этой реальности даже не догадывалась о том, насколько изменился их мир. И какие пугающие параллели можно было провести с произошедшим в иных мирах — ведь там, по-видимому, тоже всё началось с незначительных, почти незаметных изменений. Это при том, что информация о произошедшем вообще-то не скрывалась. Просто… на ней не акцентировали внимание. Остаётся только догадываться, что оставили за дверцами секретных хранилищ спецслужбы здешних сверхдержав…

— Как вижу, с оружием решить не удалось? — такое впечатление, что Гунсоу решил использовать эту фразу вместо ”здравствуйте” специально, чтобы испортить нам настроение. Только вот в этот раз хрен ему.

— Удалось, — опередив остальных, я бухнул на стол спортивную сумку, ту самую, в которой когда-то таскал шестьсот тысяч йен на выкуп “Наставлений”.

Из неё я выложил тяжеленный пистолет-пулемёт, потом присовокупил кажущийся маленьким и изящным однозарядный пистолет. Помедлил, и достал ещё один — свой неучтённый трофей.

Да, на чёрном рынке мне продали два ствола — я попросту попросил “что-нибудь реально бронебойное в пару к скорострельному”. Прокатило: основные назначения у этих типов оружия разные, они дополняют друг друга. Жаль, обосновать покупку чего-то третьего уже не получилось.

— Выкупить не прошу, да и не имею права предложить, по большому счёту… А вот отдать в общее пользование — вполне. Подумал — чем самому сидеть на арсенале, лучше вложиться в силу команды, — объяснил я людям и эльфийке.

— Здесь только три единицы, — не преминул вмешаться Сарж.

— Четыре, — плазмоган лёг рядом с боевой пневматикой. — Вы же сказали, что он ограниченно пригоден для боёв в помещении. И учтите при составлении программы обучения: имея общий арсенал, мы оперативно сможем обменяться оружием, подстраиваясь под тактическую ситуацию.

— Именно этих слов я и ждал, — удовлетворенно кивнул инструктор… и, выдержав паузу, ехидно добавил: — От командира!

Да чтоб тебя.

— Я терпеть не могу делать подобные подарки, но директор меня очень попросил, — не дал нам сразу забраться в минивэн Ишимура. — Широхиме, у тебя на сегодня внеочередная увольнительная. Иди занимайся своими неотложными общественными делами.

Жрица издала натуральный горестный стон — и нет, это было не притворство, всё от чистого сердца. За созданием самим себе проблем, доблестным их решением и тренировками оставшиеся недели до осеннего фестиваля пролетели, словно их и не было. Поправка: пролетели для всех, кроме старосты. Принцесска умудрялась успевать и там, и тут… Пока, наконец, не устроилась на работу.

Надо отдать девушке должное: приоритеты она себе расставила правильно. Тем более, официально отрядовцы освобождены от участия в фестивальных мероприятиях, и для согласования вопросов типа “нам нужна музыкальная комната для аттракциона “Дом ужасов”, но класс два-би нас туда не пускает!” было две с лишним недели. Как и для подготовки реквизита, получения находящихся в распоряжении интерната инструментов и учебных пособий, и прочего, прочего, прочего… Надо ли говорить, что почти все умудрились самое сложное и важное отложить чуть ли не на последний день?

Получается, страдальцы-недотёпы так достали нашу классную руководительницу, что она отправилась выбивать из директора лишний свободный день для старосты. И выбила-таки — несмотря на то, что с официальным представителем ОССС любому педагогу связываться удовольствия мало. Видать, однокашники и впрямь как-то совсем эпически облажались — раз уж потребовалась столь тяжёлая артиллерия! Так что стонала Широхиме отнюдь не напрасно.

— А что, нам ещё и очередные увольнительные полагаются? — глядя вслед возлюбленной, отправившейся к учебному корпусу, пробормотал Синдзи. Недостаточно тихо.

— А-у-у-х! — ей-ей, у куратора получилось ничуть не хуже, чем у мико. — Каждый раз перед летними каникулами я говорю себе: “Ишимура, в этот раз ты был настоящим, форменным козлом, запугал их до усрачки и заставил выучить Устав!” И каждый раз оказывается, что опять нашлись особо одарённые личности, за три месяца не удосужившиеся изучить базовый документ, регулирующий их собственную службу! Но ученика, поленившегося изучить доступные послабления вообще вижу в первый раз в жизни!!!

— Не по состоянию здоровья можно получить одно увольнение в учебный триместр, — подал голос я, пока тайчо не устроил импровизированную переэкзаменовку прямо здесь и сейчас. От выезда это всё равно не освободит, но какую-нибудь гадость командир отряда школы “Хиро” для нашего отделения “в награду” обязательно придумает. А так, может, пронесёт: — Для этого, цитирую, “на имя главы учебного заведения минимум за пять дней на конкретную дату подаётся заявление соответствующего содержания. Заверенное личной печатью[75] означенного лица, заявление является основанием для предоставления очередной увольнительной.”

— Не поумничал — так день прошел зря, так, Йоширо-кун? — не смог не поддеть Ишимура, но скорее по инерции. Я ещё в своем родном мире заметил: декламирование вслух официальных документов перед лицом непосредственного начальства (или того, кто себя таковым считает) действует покруче самых сильных нейролептиков. Сразу желание “брать горлом” у болезных почему-то пропадает…

Если бы не знал, что места дежурств групп ОССС обычно согласовываются заранее — решил бы, что тайчо нарочно завёз нас на многоуровневую парковку. Если в парке можно было хоть с некоторым комфортом устроиться на клочке природы, то тут делать нечего оказалось абсолютно. Ну разве что побродить по “нашему” уровню, буквально протискиваясь между машинами менеджеров и клиентов из соседнего бизнес-центра.

С другой стороны от парковки разбегалась череда узких улочек с плотной малоэтажной застройкой — такой же по функциям квартал, как и тот, где обосновался офис “Дредноута цифровой ярости”. Я даже сначала чуть не перепутал, но потом на глаза попалась табличка с адресом. Наверное, подобные места есть едва ли не при каждом крупном скоплении офисных зданий: корпоративно одобренным отдыхом у японских клерков традиционно считается потребление саке с коллегами после работы. И, поскольку домой для пьянки в здешней культуре приглашать никого не принято — спрос рождает вполне конкретное предложение.

Впрочем, желающим просто купить еды по дороге домой, готовой или не очень, тоже обычно есть куда заглянуть. Ну или там сотовый новый купить, а то и в полу-лохотронной уличной лотерее поучаствовать. Когда-нибудь, думаю, на месте этого пёстрого разнообразия построят очередную коробку торгового центра… А может и нет. Зачем ломать то, что исправно работает?

С этими мыслями я вернулся в микроавтобус. Всё, что хотел и мог — разглядел, дальше оставалось только ждать. Синдзи, словно это был не третий его выезд, а тридцатый, уже умудрился заснуть на неудобном пассажирском кресле, Ишимура определённо собирался последовать его примеру на водительском. Что касается эльфийки, то она в очередной раз занялась стрелами. Вытянула одну из тула и то ли полировала древко куском измазанной чем-то ткани, то ли так пропитывала. Острые уши заметно дёрнулись, когда я с невольным шелестом развернул купленную вечером газету, но другой реакции не последовало.

“Мэр города Токио в очередной раз призвал лидеров кланов мирно разрешать возникающие разногласия” — так называлась статья, занявшая весь первый разворот. Вчера я уже мельком проглядел её — не удержался, ну а сейчас времени изучить внимательно оказалось больше чем достаточно. Во всяком случае логика подсказывала: до вечера проблем от офисного планктона вряд ли можно ожидать. Вот когда некоторые напьются, отмечая успешно прожитый рабочий день… Нас тут уже не будет. С буйными алкашами придётся иметь дело полиции. Ну или службе безопасности того клана, “под” которым окрестные земли.

Издание, которое я держал в руках, было чем-то вроде еженедельного вестника, но не городского, а районного уровня. Большая часть на удивление качественной бумаги у газетчиков ушла на обсуждение возможной организации нового сквера с фонтаном, разбора жалоб на мусорщиков (прибывают с опозданием до пятнадцати минут, гады такие!) и прочих подобных проблем, абсолютно неинтересных никому, кроме жителей этих мест. Подозреваю даже, что текст с первой полосы редакторы откуда-то просто перепечатали. И сделали это только потому, что торговый центр около госпиталя был основательно повреждён именно в ходе клановой войны Хироши и Акияма.

“Уважаемый мэр выразил уверенность, что любые спорные вопросы можно решить в ходе переговоров или, во всяком случае, не затрагивая интересы никак не причастных к клановым делам людей. И уж тем более процесс урегулирования не должен создавать опасность для жизни и здоровья горожан!” С официального на нормальный язык, как я понимаю, это должно было переводится как “эй, вы там что, охренели совсем?!”

Окрик чиновника, любезно донесённый через средства массовой информации до всех интересантов, вроде как сильными и независимыми кланами мог быть запросто проигнорирован. Никакой прямой власти мэр над клановыми структурами не имел. Зато мог устроить массу проблем косвенно, начиная с налоговой проверки и заканчивая отказом на продление договоров аренды городских земель. Для организаций, кормящихся в том числе и с контроля складов, предприятий и торговых центров — очень неприятная перспективка. До которой клан может запросто и не дожить — просто потому что немедленно найдутся желающие вырвать и присвоить кусочек посочнее из лишившегося финансовых перспектив “подранка”. Включая не только другие кланы, но и якудзу.

Понятно, что на разросшиеся до корпораций кланы высказывания мэра Токио особого эффекта не окажут. Более того, у титанов корпоративного бизнеса подвязки и интересанты в таких верхах, что и сам чиновник может досрочно улететь в отставку — и пусть спасибо скажет, что не на нары! А вот с мелочью и середняками вполне работает — что и доказывает наш сегодняшний выезд: вместо защиты одного из объектов Хироши, отделение поставили на контроль вполне себе общественного места.

Вообще, как я понимаю, Ишимура должен был бы продолжить проведение обучающего патрулирования — пока мы, первоклашки, наконец не освоим премудрости взаимодействия. Но поскольку после нескольких настоящих дежурств выглядит подобная инициатива очень глупо, куратор явно решил сократить непройденную подготовку. С другой стороны, пока все выезды вот такие спокойные — даже лучше, чем по шесть-восемь часов ноги сбивать…

— ОССС “Хиро”, я Контроль! Есть сигнал рядом с вами, даю координаты… — без всякого предупреждения ожила рация, — …выдвигайтесь!

Чёрт!

Ишимура беззвучно выругался. Судя по очень выразительной артикуляции — не особо сдерживаясь, но его сверхспособность не дала нам услышать ни звука. Зато шуршание бумаги карты, которую куратор буквально вырвал из бардачка, показалось едва ли не громоподобным.

— Выезжаем на место, — это мужчина бросил в рацию и, не оборачиваясь, посоветовал нам: — Сядьте нормально и держитесь!

Минивэн… Нет, не рванул с места с рёвом мотора — гражданский, настроенный на движение по городу электрический привод не дал слихачить. Вместо скорости и визга покрышек на поворотах пандуса парковки напряжённую атмосферу обеспечил сам тайчо:

— Синдзи, Галея, быстро проговорили мне регламент работы ОССС с нарушителями. Йоширо, заткнись!

…Не очень-то и хотелось…

— Выдвинуться к последней указанной оператором точке, определить нарушителя общественного спокойствия, обладающего сверхсилами… — эльфийка запнулась и не очень уверенно добавила: — действовать по обстоятельствам, если не будет других указаний командира отряда?

— Обеспечить защиту гражданских лиц в первую очередь и имущества во вторую, — к моему удивлению, пришёл на помощь девушке мечник, — вытеснить или отконвоировать сдавшегося нарушителя общественного порядка к месту рандеву с нарядом полиции…

Занятно. Похоже, у моего приятеля от ощущения опасности память прочищает, а у остроухой — ровно наоборот. Вот только…

— Или устранить на месте, если невозможно первое и второе… — твёрдо проговорил я.

— Ты мой приказ не слышал, умник?! — выворачивая руль и переваливая микроавтобус через угол пандуса на уличный асфальт, прорычал, не оборачиваясь, куратор.

— …используя численное превосходство, — упрямо доозвучил я официальную формулировку Устава. Буквально несколько мгновений помолчал, соображая, правда ли я собираюсь сказать то, что собираюсь, и выпалил: — Разрешите присоединиться к группе! Оставлю тяжёлое вооружение в салоне.

Пусть по мнению Сержанта только последние две наши тренировки получились “настоящими” — с имитацией реально доступного вооружения — кое-чему он нас за время занятий научил. В том числе и тому, что до определённого значения численность штурмового отряда решает — и только после начинает мешать. Нужно только знать, как правильно распределять направления внимания при движении — и даже самому мастерскому мастеру ничего не светит при внезапном появлении из-за угла. Никакие хитрые трюки не помогают.

Что мы сами более чем наглядно прочувствовали, когда инструктор предложил повторить штурм “Дома” против него, как в первый день. Конечно, потом мужик показательно сбил с нас спесь — но уже, как он выразился, “по-серьёзному, а не цирковыми прыжками”. Не знаю, как другим, а мне растяжки, ловушки и “визуальная маскировка подручными средствами” регулярно снились. И это с трёх тренировок в неделю по три-четыре часа. Представляю, какая квадратная голова по ночам у бойцов спецназа, тренирующихся в полный контакт по шесть часов в день!

“Один — мясо, двое — опасное мясо, от трёх до пяти — штурмовая группа”, — вот что говорил про численность штурмующих Сарж, — “шестеро — две штурмовые группы или толпа тупого мяса. Это обороняющийся в одиночку может быть эффективным… смертником!” Если у меня и остались какие-то иллюзии по поводу этого низкорослого пожилого человека с простоватым лицом и, порой, очень забавной мимикой — то явно не по поводу сказанных им слов. Услышанные указания стоило воспринимать буквально и запоминать крепко-накрепко. Именно потому я рискнул нарушить устный приказ Ишимуры. Ну ещё и потому, что Отряд — это всё-таки не совсем настоящая армия. А назначенные наряды вне очереди уж как-нибудь отработаю…

— Значит, рвёшься в бой, Йоширо? — с не совсем понятной интонацией переспросил меня тайчо. — Не похоже на тебя.

— Не в бой, — поправил я его. И попытался сформулировать коротко и, одновременно, однозначно: — Именно у меня палец на спуске не дрогнет… в случае чего.

То ли в моём голосе прозвучало что-то такое, то ли на лице отразилось, но эльфийка удивлённо подняла брови, а Синдзи отчётливо вздрогнул. Куратор затормозил, потом обернулся к нам в салон:

— Правда, что ли?

— Правда, — просто ответил ему я.

Перед глазами на мгновение промелькнули сцены всех двух моих убийств — да, совершённых под действием обстоятельств… Но оба раза действовал я самостоятельно и сознательно. Особенно во второй — когда переваливал тело оглушённого менталиста через бортик лифтовой шахты в двадцать этажей глубиной.

Я наполовину ждал вопроса “зачем тебе это?” — но Ишимура его не задал. Сразу кивнул:

— Ладно, все трое — на выход! Впереди перекрёсток, вам — налево и пятьдесят метров вперёд. Торговая точка уличной еды. Действуйте… на своё усмотрение.

Я скорее прочёл по губам, чем расслышал конец фразы: “Чувствую, я ещё пожалею об этом…”

— Галея, мне пэпэ, бери бронебойник, — я почти вырвал единственное наше автоматическое оружие из рук протормозившей остроухой. А всё потому, что конкретно ей обычно на тренировках давала единственный автомат Широхиме. Даже чуть лучшие рефлексы, чем у человека — решают… Если правильно тактически применены, конечно.

Вторая причина, по которой я решил ввязаться в стычку со сверхом: кроме меня только жрица умела активно анализировать обстановку. Её дедушка с детства учил, а я… Скажем так, некоторый жизненный опыт и отличная мотивация помогли мне всей душой воспринять советы из “Наставлений”. Наделать даже самых элементарных ошибок я ещё мог, но хотя бы понимал, что нужно делать.

Третью причину я уже упомянул: численность группы.

Первая причина…

— Синдзи, второй пистолет тебе, держи в руках, — не давая спутникам задуматься, продолжил командовать я, одновременно снимая со ствола плазмогана эффектор энергощита. — Движешься сразу за мной, если начнётся стрельба — выходишь из-за меня и дырявишь урода. Он будет фокусить меня, щит пули или чего другое танканёт. Галея, твоя дистанция — не менее десяти шагов, только зрительный контакт не потеряй. Будь с луком наготове. Нужно — влезь на стену соседнего дома, не мне тебя лазить учить. Там на улице, похоже, конфликт — как раз позиция отличная выйдет… Всё, погнали! Погнали!

…А первая причина банальна и до безобразия глупа: мечник, самоуверенная жрица и даже себе-на-уме эльфа… перестали быть мне чужими. Синдзи уже давно, а Широхиме — когда доказала, что может переступить через свою детскую спесь и с первого раза заучить преподанный судьбой (и, думаю, разъяснённый дедом, но это не точно) урок. Чувство, что сработанная только через отсутствующего командира пара обязательно налажает и огребёт, пусть даже и не летально, если повезёт — оказалось неожиданно нестерпимым. Ха, “неожиданно”! Это говорит тот, кто совершенно незнакомую вампиршу ринулся спасать, рискуя своей жизнью… Клинический случай. Над которым обязательно нужно подумать… Но потом. А сейчас…

Неширокая улица, зажатая стенами домов, оказалась практически пуста. Пара припаркованных грузовичков у пока закрытых магазинчиков, несколько спешащих свалить куда подальше прохожих и — собственно место происшествия. Окно во всю стену первого этажа, без остекления — на лето убрали. Ставня, она же крыша навеса — поднята, и на нескольких жаровнях доходит нехитрая снедь: шкворчащие рыбные стейки, креветки, по три нанизанные на палочки, какие-то овощи. Перед витриной-прилавком неопрятный тип, громко орущий на повара-продавщицу, ещё и размахивающий над головой тростью. Видимо — не особо ему нужной. И всё бы ничего, если бы с его “оружия” при каждом движении не срывались языки пламени.

— …А я говорю — выходи сюда и извиняйся! И саке тащи, живо! Ты меня отравила, чуть не умер из-за твоего терияки! Чёй-та ты там в ножик свой вцепилась? А ну быстро, пошла, пошла!!!

— За мной! — свежевбитые рефлексы кричали, что перемещаться надо от укрытия к укрытию — но я просто побежал к скандалисту. Тем более он начал тыкать своим стеком внутрь помещения, и я разобрал отчётливый женский вскрик. — Син, как только я отвлеку его, заходи сзади…

В моём сознании словно ручка настройки повернулась, и я торопливо дополнил приказ:

— …И приставляй катану к его шее. Сразу протрезвеет, мудачьё!

Не передать, какое облегчение я испытал, увидев вместо наёмника, типа приснопамятного менталиста, не до конца опустившегося бомжа. Очень соблазнительно было сходу пнуть урода — а лучше сразу “ударом с выходом ки”, чтобы по асфальту прокатился. Но что-то мне подсказывало, что в ответ на атаку физическую будет атака огнём — вырубать-то людей с одного удара Ичиро-сенсей меня не учил. Так что…

— Отряд Содействия, руки за голову! — выкрикнул я, прижимая пневмострел к плечу коротким прикладом. В своём чёрном тактическом комбинезоне, перчатках и шлеме я смотрелся весьма внушительно, во всяком случае, увидев меня боковым зрением пьянчуга испуганно дёрнулся, разом забыв про владелицу точки питания. А вот собственный язык меня подвёл:

— Ш-што? — взгляд дедка метнулся к нарукавной повязке, — школота-а?! Да я ж тебя сейчас…

Резко воздетая над головой палка пирокинетика вспыхнула разом и вся, а я поймал “на мушку” центр лба противника и даже успел выбрать свободный ход спуска. Как и обещал Ишимуре, никаких колебаний “стрелять или нет” я не испытывал. Но Синдзи всё-таки успел.

— П-подожди… те! — от холодного касания идеально-зеркальной, аж в синеву, заточенной стали бузотёр мгновенно побелел так, что даже грязная кожа этого не скрыла. Прям вампир — только вместо радужки белки все красные от вчерашних (и не только) возлияний. — Я ж п-пошутил!!!

Потухший стек с деревянным стуком упал на уличное покрытие. Совершенно целый, в смысле — без малейших следов горения, так-то палка многое в своей жизни повидала.

— Полиции расскажешь, — я выдохнул и выпрямил рабочий палец… не отводя прицел. — Син, толкай его к перекрёстку. Если почувствуешь хоть малейшее тепло или что другое почудится — руби нахрен!

— Г-господин! Простите! Простите-е-е!!!

Ну вот, сразу бы так.

Фу-ух!

Это был интересный и крайне поучительный опыт — посмотреть, как полиция “пакует” задержанного нарушителя-сверха. Опыт из тех самых, когда сам зарекаешься что-либо нарушать: не прибьют при аресте, так покалечат во время доставки. Не нарочно, конечно. Хотя-а…

Экипаж патрульной машины состоял из мужчины-капитана и женщины-лейтенанта. И первое, что сделал кэп — попросил Синдзи ещё подержать пирокинетика “на лезвии”, пока он по-быстрому его допросит. За время, которое потребовалось мужчине для выяснения фамилии и имени дебошира, адреса места жительства (задержанный не смог назвать), данных паспорта (при себе не оказалось) и хоть ещё чего-нибудь (тут датый урод начал обвинять в отравлении владелицу точки уличного питания!), его напарница достала из багажника слегка пошарпанную металлическую коробку с синим крестом, а оттуда — несколько колб и шприц. К счастью для арестованного, старший по званию вовремя это заметил.

— Эй, ты чего! Смотри, он аж синий весь от бухла, сердце остановится от стоп-инъекции! И опять сидения от говна и ссанины оттирать!

Лейтенант в ответ вяло чертыхнулась, убрала медицинские штуковины, и с натугой вытащила из багажника другой ящик, побольше и явно куда тяжелее. Откинула крышку и вытянула… ошейник на толстом витом проводе.

— Он хоть не электрический? — запоздало поинтересовалась страж порядка.

— Ребята говорят — огонь вызывал, — сверился со своим блокнотом капитан и кивнул: — Подключай!

— Ты, слушай сюда, — лейт не церемонясь грубо накинула разомкнутый электрод на шею бузотёра. — Эта штука тебя поджарит до хрустящей корочки, если хоть один провод натянется… Или если я нажму на кнопку пульта. Убить может и не убьёт, но парализует точно.

— Тут только один провод, госпожа, — получивший хоть какую-то защиту от катаны у шеи огневик тут же расслабился и разулыбался.

— Так я ещё не закончила, — “успокоила” задержанного лейт, одновременно доставая парные кандалы-электроды с проводами, призванные не только подать ток, когда надо, но и натурально сковать руки и ноги. — Теперь доволен?

— А если бы он оказался повелителем молний? — внезапно подала голос Галея.

В задержании эльфийка принять участия толком не успела, могу поклясться — пожилой бродяга вообще её только сейчас заметил.

— Сделали бы инъекцию стоппера всё равно, несмотря на риск для здоровья нарушителя, — ответил капитан, закончивший записывать показания. — Стоппер — это такое снотворное, вернее — даже наркоз. Мы, патрульные полицейские, специально проходим курсы младших медработников, чтобы уметь его применять правильно. Но мы всё же не врачи, так что… всякое случается.

М-да. Очень мотивирует чтить уголовный и гражданский кодекс, как я и сказал.

…В “Хиро” нас встретила угрюмая, взъерошенная и уставшая до невозможности Широхиме. Первые её слова были даже не “как все прошло”, а:

— Чтобы все в субботу явились на фестиваль, ясно?! — она помотала головой, провела пятернёй по волосам, вяло попытавшись придать им хоть немного расчёсанный вид. — Все занятия у Гунсоу я отменила уже. А теперь, если у кого осталась хоть капля сочувствия к своей старосте — идите помогать. Всё равно домой никто из нашего класса не ушёл. А кто в интернате живёт — пообещали мне всю ночь пахать!

“Н-да, а ведь сегодня — четверг”, — проводил я взглядом увязавшегося следом за любимой девушкой мечника. — “Умеют же японцы создавать себе дедлайны! Прямо с юности учатся.”

Галея, как и я, посмотрела вслед парочке… и повернулась к жилому корпусу. Разумно. Последую примеру…

— Я только переоденусь и душ приму. И оружие сложу, не с ним же таскаться, — прокомментировала остроухая свою ретираду.

Вот… чёрт.

— Я тоже, — кивнул ей, направляясь к воротам и почти всерьёз думая, на кого можно будет незаметно натравить Фаю, чтобы восстановить бодрость “кровавой регенерацией”.

Довели, блин.

— …А теперь идите и повеселитесь от души!

Я потёр лоб. После полуторасуточного марафона “мы не дадим ударить в грязь лицом нашему классу на фестивале!!!” у меня никакого желания веселиться не осталось начисто. А вот убить… ну ладно, больно стукнуть кого-нибудь — хотелось. И это уже сейчас — когда я всё-таки смог немного выспаться.

Что мне стоило заставить себя переться в школу к открытию фестиваля в девять утра после возвращения в больницу в первом часу ночи — лучше бы никому не спрашивать. Ей же ей, не видел бы, с каким энтузиазмом вкалывали Принцесска, Син и даже Галея, помогая остальным — плюнул бы точно. Только мысль, что я подведу своих, заставила меня совершить очередной маленький бессмысленный подвиг. Обожрать, что ли, всех, кто готовил что-то съедобное к школьной ярмарке или для “кафе”? Так и сделаю, пожалуй.

На линейке я, правда, застрял вместе с народом из первого “а” и первого же “би”: всё же поздно пришёл, почти опоздал к открытию — директор как раз начал вещать с импровизированной трибуны. Пришлось остаться в задних рядах, из-за чего не успел упасть на хвост нашим из “си” — все с энтузиазмом тараканов под лампой разбежались по своим местам и делам. Ну и ладно. Главное, показаться кому-нибудь из наших на глаза, чтобы потом не ворчали “где ты был?” И можно будет валить, ура!

Не скажу, что школа как-то сильно преобразилась к локальному “празднику”, чем зазвала гостей — но бумаги на гирлянды-оригами не пожалели. Ещё в закромах интерната нашлись шатры-палатки, чтобы ученический “рынок” смотрелся именно рынком, а не жалким подобием, хотя нормальных прилавков вместо составленных парт определённо не хватало. А манера “продавцов” принимать плату от “клиентов” смотрелась прямо-таки мило: покупателю с глубоким поклоном протягивалась банка с прорезью в крышке на манер копилки, куда полагалось опустить монеты или, о боже, даже купюры!

На удивление, на открытие припёрлись не только мы, интернатские школьники, но и куча левого народу. Вот откуда, я хотел бы знать? Ну ладно, взрослых родственников детишки заранее предупредили (раз десять, чтобы те точно не забили, в смысле, забыли), а остальные кто? Вот эта стайка молодых женщин, например? Ох ты, а вот этих я помню! Это ж работницы соседней швейной фабрики, на которых мой одноклассник ещё слюну пускал! Что, неужели не нашлось, чем дома заняться?!

Что интересно, все с удовольствием играли свои роли, даже определённо случайно заглянувшие в “Хиро” прохожие. В такой атмосфере и у меня настроение начало поправляться — хотя, может, тут скорее сказалось количество съеденного. Выполняя свою неозвученную угрозу и восполняя пропущенный в больнице завтрак я переходил от палатки к палатке и пробовал всё подряд. Хмыкнул, когда попались терияки — кусочки курицы в липком ароматном тёмном соусе. Но тоже съел: во всяком случае, у меня суперсил, чтобы опасно бузить, просто нет.

…Часы на школьном фасаде показывали одиннадцать утра, когда я наконец прошёл два таких казалось бы коротких ярмарочных ряда, так никого из своего отделения и не встретив. Не скажу, что сильно расстроился — туго набитый живот не даст соврать: провёл два часа с пользой. В холле учебного корпуса меня ждала приятная прохлада… И громкие крики из-за дверей ближайшего учебного помещения.

Оказалось, в класс ИЗО кто-то из учеников не поленился не просто притащить видеоприставку — он её ещё и смог “сдружить” с проектором. Теперь все желающие могли посостязаться в меткости и скорости реакции в продвинутой версии электронного тира — пройти один из заковыристых уровней, отстреливая всё живое, не очень живое, и в принципе пробиваемое пулями.

За то время, пока я предавался чревоугодию и посильно облегчал собственный кошелёк, в студии набилась приличная толпа, которая теперь отчётливо разделилась на две команды. Одна половина подбадривала смутно знакомого мне третьеклассника без способностей, а вторая… восторженно ревела всякий раз, когда Галея небрежно расстреливала очередного противника!

Эльфийка “двигалась” по своей половине уровня с необычайной лёгкостью, разнося в пиксели любую мишень через мгновение после её появления. Её оппонент вспотел, развязал галстук, напряг до покраснения глаза — но явно проигрывал. Ещё несколько секунд — и беспощадный электронный подсчёт очков беспристрастно показал, кто тут чемпион.

Я едва не оглох от криков и ора, а не ожидавшую такого оборота остроухую толпой подхватили на руки и пару раз подбросили к потолку! Хорошо хоть поймали. А потом насовали в руки красиво завёрнутых в цветную бумагу призов. К облегчению Галеи, миг триумфа быстро сменился ожесточёнными спорами о том, кто пойдёт в следующий заход — за почётное третье место, и она бочком-бочком смогла выскользнуть прочь.

— Развлекаешься? — спросил я её, нагнав у ближайшего подоконника, куда девушка выгрузила “трофеи”.

— После “Дома” — сущие пустяки, — довольно отмахнулась лесная. — …Спасибо.

— Стрельба — исключительно твоя заслуга… ну и Саржа, немножко, — хмыкнул я.

— Нет, за Широхиме, — одногруппница серьёзно посмотрела на меня. — Она отказалась пересказывать, что ты ей говорил, но призналась, что именно ваш диалог заставил её оглянуться вокруг, понять, что думая о себе она забыла об остальных. А я уже было решила, что мы больше не подруги.

— Обращайся, — подмигнул я ей и, неожиданно для себя предложил: — Помочь донести призы до общаги?

Вот так бывает: вроде и не сказали друг другу ничего такого — а человек, в смысле эльф, стал ближе. Вот теперь можно и домой, день определённо прожит не зря…

— Стейки! Стейки с кровью! Настоящие американские стейки!!! — школьная ярмарка продолжала гомонить, но один из зазывал смог-таки перекричать остальных.

Так, день, говоришь, прожит не зря? Терпеливо отстояв быстро собравшуюся очередь и дождавшись своего толстого куска мяса, я отошёл за палатку… воровато оглянулся и вызвал Фаю в неполной форме.

— Нравится вкусняшка?

Кусок мяса исчез в пасти раньше, чем я успел договорить. Славно! Вот теперь точно можно домой.

Война — войной, а обед — по расписанию. Во всяком случае, очень бы хотелось, чтобы так и было. А для этого — надо вджобывать! Иногда — и вечером воскресенья.

— Кэп, да чтоб тебя, — пробормотал я себе под нос, крутя в руках распечатанную схему.

Увы, не принципиальную электрическую — а схему воздуховодов в здоровенном офисном здании. Два десятка вентиляторов, заслонки, три делителя воздушного потока (заодно узнал, что такие штуки существуют) — и всё это управляется примитивным контроллером с двадцатью активными выходами.

Иногда очень просто — тоже плохо. Около пятидесяти (!) лет назад подрядчик, устанавливавший вентиляцию, здорово исхитрился, чтобы завязать все устройства на один блок управления. По сути — переложил часть логики срабатывания с программного кода на саму структуру низковольтных управляющих линий, заводя один и тот же сигнал на приборы через один и тот же кабель “гирляндами”.

Но рассчитано и собрано всё оказалось верно, вентиляция заработала штатно. И проработала полвека, пережив три обычных и один капитальный ремонт! А вот во время второй капиталки идиоты-электрики где-то напутали с проводами. Именно “где-то” — в многоэтажке без всякого преувеличения километры кабельных сетей, и искать ошибку в разводке уже практически сданного в эксплуатацию здания — хуже, чем иголку в стоге сена!

Собственно, проблему с воздушными потоками обнаружили только сейчас именно потому, что вся система в целом работала. Только неправильно, обеспечивая вместо притока-оттока воздуха его круговую циркуляцию внутри здания. И вот кэп предлагал мне осуществить “гениальное” решение проблемы: по схеме и приложенному к ней отчёту подправить программный код так, чтобы нивелировать криворукость электриков! Он меня вообще за кого держит?!

Нет, на самом деле работа творческая и больше на логику, чем на какие-то там специальные хитрые знания — всё, как я люблю. Но после двух часов вычерчивания алгоритмов и буквально посимвольному разбору прошивки контроллера (в шестнадцатеричном коде, разумеется) голова основательно припухла и решительно отказалась сотрудничать. Перерыв!

Хорошо хоть на второй день к вечеру от фестиваля подустали сами школьники. Декорации и палатки разбирались уже через силу, без криков и огонька — а то хрен бы я смог поработать. Отдельное спасибо, что компьютерный класс в итоге так никто и не занял. Хотя тут, скорее, причина не в отсутствии желания, а в том, что эту комнату эксплуатировали сообща, набрав и напечатав сотни анкет и прочей очень важной и нужной макулатуры вроде меню и прайс-листов. Мне ещё и прибраться пришлось прежде чем приступать к очередному заданию “Дредноута”…

— Йоширо-кун?

— Привет, ты вовремя, — я искренне улыбнулся Широхиме. Хоть мозги переключу, а то долбанный программно-аппаратный ребус меня уже достал. — Держи.

Копия третьей подшивки из набора материала “Наставлений” сменила владельца.

— С огромной благодарностью принимаю, — с поклоном и двумя руками взяла у меня кипу листов жрица.

Между прочим, именно так положено принимать ценную награду от вышестоящего либо сильно уважаемого лица, или там диплом из рук ректора университета. В данном случае мико выказывает почести скорее содержанию “Наставлений”, чем мне — но всё равно разительный контраст с первым разом. Всё же умеет Принцесска признавать свои ошибки — не отнять у неё этого.

— Что-то ещё? — я уже было взялся за многократно исчерканную схему, но заметил, что староста не спешит уходить.

— Мне… Син и Галея-тян рассказали, как у вас без меня прошёл выезд… — замялась девушка, глядя в сторону.

Ясно.

— Зараза Ишимура едва не отправил их двоих на задержание без меня, — поморщившись, выдал я ей слегка адаптированную версию произошедшего. — Пришлось срочно брать ситуацию в свои руки. Ну и продолжать командовать, раз уж начал…

— В незнакомой обстановке, буквально налету составил единственно возможный и простой план действий, приведший к бескровной нейтрализации противника-сверха, — с какой-то странной интонацией за меня продолжила жрица бога войны.

— И рад бы похвастаться, но действительно просто повезло, — не стал кривить душой я. — Куда лучше, будь у нас в наличии готовая отработанная тактическая схема. Мне бы даже ничего выдумывать на ходу не пришлось.

— Но тем не менее ты справился, — не согласилась собеседница, и, помолчав, явно через силу добавила: — Справился там, где я наверняка бы облажалась.

— Широхиме-тян, — устало посмотрев на неё, я покачал головой: — Говорю же, просто повезло.

— И на крыше с двинутым на голову менталистом-наёмником тоже “просто повезло”, — слабо улыбнулась она мне в ответ, показывая, настолько верит моим аргументам.

— Там другое…

— А до этого — “повезло” спасти Мелиссу-тян, поставив на кон собственную жизнь, — прервала она меня. — Слишком много для удачи, Йоширо-кун. Я уже не говорю о том, что ты справляешься с любым делом, за которое берёшься.

— Это только со стороны так может показаться, — невесело покачал головой я и посмотрел ей в глаза. — Широхиме-тян, что ты от меня хочешь услышать? “Как я это делаю?” Не веришь в совпадения? Тогда на твой выбор. Или это мне мои отсутствующие способности помогают. Или первые десять лет моей жизни родители готовили из меня супербойца, только я об этом забыл — но нужная информация при необходимости из подсознания прорывается.

…Или я просто на пятнадцать с хвостиком лет ментально старше и из-за своей идиотской натуры набрался опыта решения острых ситуаций в одно рыло. Если такси вдруг посреди пустынной лесной дороги в три часа ночи встало, а пассажир — беременная женщина на восьмом месяце… Если ты с огромным трудом получил доступ на чердак со своим напарником-раздолбаем и в хаосе переплетения грязных витых пар должен отыскать одну единственную… Если на улице минус сорок шесть, а ты должен доставить пиццу в нужный дом на улице без единой таблички… Если прямо перед твоим лицом давление пробило ржавую трубу горячего водоснабжения и кипяток вот-вот начнёт заливать подвал… Как-то быстро учишься действовать по ситуации. И по ситуации управлять тем, с кем тебя в очередную задницу привела судьба — иначе ведь охламон не только не поможет, ещё и больше дров наломает!

Фокус на самом деле предельно прост. Девяносто пять процентов людей на самом деле не любят думать и готовы действовать по чужой указке — лишь бы не взять ответственность на себя. Потому если ты стал распоряжаться, уверенно и коротко поясняя, что и зачем нужно выполнить — не столь компетентные окружающие скорее всего поверят тебе и на таких условиях помогут. Коллективизм, а не прямое подчинение. Ну и конечно, подобная схема не работает на начальстве: у этих тут же срабатывает рефлекс “он захватывает мою власть!!!” и возникает немедленное противоборство даже самым здравым начинаниям.

К сожалению, именно этими жизненными наблюдениями с Принцесской я поделиться и не могу. Не хочу, чтобы кто-нибудь знал про моё попаданство.

— Спасибо за откровенность, Йоширо-кун, — словно зеркало отразила мою кривоватую улыбку мико, — теперь я не так сильно буду переживать свою ничтожность как командира.

Тьфу ты.

— Но ты хотя бы командир, в отличие от меня, — теперь настала моя очередь возвращать ей гримасу. — Я-то вообще не умею управлять людьми… и, главное, процессами. Не знаю, рассказывал тебе Синдзи или нет, как я организовал тренировки? Или как пытался заставить его найти работу? Нет? Вот ты поспрашивай.

— Но у тебя получилось создать команду, — напомнила мне староста.

— Скорее, команда сложилась вокруг меня сама собой… И — где она теперь? Мел-тян забрали, а Зэта… — сердце привычно кольнуло от упоминания этого имени. — Если бы я был командиром или хотя бы неформальным лидером — люди и нелюди мне бы подчинялись, а не творили хрен знает что самостоятельно!

— Ха! — неожиданно для меня вдруг расхохоталась Широхиме, — А-ха-ха-ха! Ой, не могу! Йоширо-кун, ты такой умный… и такой глупый!

— Чего? — я несколько опешил от такого развития беседы.

— Знаешь, что мой дед говорит? — вместо ответа спросила она меня. — “Хороший офицер всегда заставит подчинённых сделать то, что нужно. Отличный — лишь удержит от ошибочных поступков!” Понял? Ты уже умеешь вдохновлять людей — собой, своим примером. Тебе лишь надо начать немного думать за других, а не пропускать всё через себя — а самое важное — харизма — у тебя уже в достатке!

— Эээ… — я прямо не нашёлся, что на такой пассаж ответить. Впрочем, староста справилась и без меня.

— Понимаешь, это я себя всю жизнь считала харизматичным лидером, командиром по праву рождения. Тем более дед с пяти лет учил меня офицерским премудростям. И только после твоей отповеди задумалась: почему за мной, собственно, кто-то идёт. Поговорила с Синдзи, с Галеей-тян… И обнаружила, что у них свои причины. Как ведро холодной воды на голову. И я действительно тебе за это благодарна. Не представляю, какой позор бы испытала, откройся что-то подобное в армии.

Хотел я было возразить, но вспомнил, сколько вполне себе кажущихся взрослыми людей двадцати, а порой и больше лет творят фигню просто потому, что имеют какие-то дикие представления о реальном мире вокруг — и промолчал. Лишь выдавил из себя:

— Обращайся… И — спасибо. Я учту, что ты сказала.

— Ах, да, чуть не забыла, — уже в дверях обернулась жрица. — Дед договорился, нас через три недели не просто пустят пострелять на армейском стрельбище, но и помогут отъюстировать имеющееся оружие.

Отличная новость… Ч бы даже порадовался, если бы не предшествующий разговор. Вот зачем она на меня все эти откровения вывалила? Такое впечатление — пыталась не только извиниться, но и оправдаться в моих глазах… Зачем? Ещё и этим теперь голову ломать.

Но к сказанному действительно стоит отнестись серьёзно. Хотя бы потому, что в разрезе услышанного в смерти Зэты всё-таки виноват именно я. Нужно было её лучше контролировать… Или нет. Ведь любовь — это прежде всего безусловное доверие… Чёрт! Одна вроде бы лёгкая, скорее даже позитивная беседа — а эмоции в полном раздрае…

Я скорее машинально, уже по привычке, огляделся — и позвал Фаю. Симбионт понятливо ткнулась мне мордой в ладонь, ловко подставил холку: гладь, мол. Хвост дробно застучал по моей ноге. Одна ты меня понимаешь, девочка. И не грузишь проблемами… Блин, разбередила мне Принцесска душу — и всё настроение работать сломала. Пойти поесть, что ли? Так столовка не работает, разве что до госпиталя переться…

“Еда?” — донеслось до меня по связи сознаний. Фая опять ткнулась мне в руку… и оставила на ладони скормленный ей вчера стейк. Без единого следа зубов или процессов переваривания. Словно я его не симбионту отдал, а в холодильник положил. Так, подождите. Протянутый мною собаке карандаш послушно исчез в пасти — и так материализовался вновь.

Охренеть.

Нет, если так подумать, то логично: своё тело бордовая явно не в моём организме хранит, а в чём-то вроде пространственного кармана. Где, похоже, есть некоторый запас по месту. Но всё равно.

Ох-ре-неть!

Три недели после школьного фестиваля пролетели мимо — я оглянуться не успел. Наверное, потому что наконец-то никаких особо ярких и запоминающихся событий за эти дни не произошло. Рутина на тренингах у Сержанта, рутина в школе, слегка разбавляемая по вечерам задачами из “Дредноута” разной степени сложности. В додзё за это время я выбрался всего один раз, и то больше сказать спасибо Ичиро-сенсею, благодаря которому у моей боевой группы появилось оружие.

Ещё я был готов благодарить всех местных богов, что два выезда из трёх мы вчетвером банально проскучали. Газеты, как местные, так и городские, перестали писать на тему клановой войны, найдя новости посвежее, в торговые центры Хироши вернулась ранее переведённая для защиты центральных объектов наёмная клановая охрана. Мир и благодать… Вот бы так и дальше! Ну или как на третьем выезде.

…Вызов от координатора поступил в районе двух часов дня: слишком рано для пьяных выходок. Отдельно напрягало то, что нарушитель, как назло, выбрал местом своих небезопасных для окружающих развлечений микроскопический городской сквер, фактически кольцо деревьев вокруг фонтана. То есть местность, максимально непохожую на “Дом”. Самое поганое — мне опять пришлось оставить в салоне плазмоган. Пистолет-пулемёт внушал некоторую уверенность своей тяжестью, но я бы всё-таки предпочёл оружие, способное одним выстрелом решить почти любую проблему.

Пэ-пэ мне достался потому, что Галея автоматом получила роль снайпера: она единственная из нас могла в считанные секунды взобраться на дерево и из кроны едва ли не с пулемётной скоростью пускать стрелы. Благодаря щиту именно мне предстояло “танковать” — просто не было укрытий, чтобы перебегать от одного к другому, а мобильная энергозащита есть только у меня. К счастью, благодаря остроухой у нас в кои-то веки появилась разведка.

— Она говорит — там ребёнок, лет десяти, может, одиннадцати. Залез в чашу фонтана и играется с водой, видит ученический портфель на скамейке рядом, — сверхсила куратора донесла его голос прямо к нашим ушам. — Передаёт вам, что струи себя странно ведут… Похоже — гидрокинетический талант. Не вздумайте сразу стрелять! Может, просто увлёкся, заигрался с собственной силой и обо всём забыл, так иногда с одарёнными детьми бывает. Поговорите с ним, во всяком случае, попробуйте.

— Если проявит агрессию — выйду из-за куста справа и пущу стрелу с электрическим разрядом в воду. Тряхнёт, но довольно безопасно… Вы, главное, сами ни в какую лужу не вставайте, и прицел мне не перекройте, — проинструктировала жрица.

Я едва заметно кивнул, расслышав едва заметную нотку неуверенности в девичьем голосе: хороший план. Я бы и сам лучше не придумал, с учётом навязанных ограничений. Впрочем, даже после того, что случилось со мной весной, я бы предпочёл всё же не стрелять в десятилеток на поражение. Ни в каких.

— Син, надо убрать оружие, — в ожидании, пока мико бегом вокруг сквера займёт свою позицию, меня наконец посетила первая умная мысль. — Я бы на месте ребёнка точно испугался, если в меня тыкают стволом или мечом.

— Твоя правда, — согласился мечник, и тут мы наконец услышали от Ишимуры “пошли”.

Ландшафтный дизайнер, вписавший крохотный островок зелени внутрь перекрёстка с кольцевым движением — воистину гений! Стена из подстриженных кустов невероятно органично перетекала в смыкающиеся кроны деревьев, создавая эффект замкнутого пространства. В том числе и потому, что ни одна дорожка внутрь не вела прямо, не давая визуально разорвать переплетение ветвей.

Круглая площадка в центре специально была выложена плиткой так, чтобы в обширных промежутках между бетонными квадратами вольготно росла трава. Только у фонтана мощение смыкалось в сплошное кольцо. Не удивительно, что пацан, забравшийся в воду, даже не пытался осматриваться — настолько на него подействовала “магия” этого места.

Струи фонтана действительно вели себя неестественно: изгибались искрящимися на солнце змеями, уходили в небо спиралями, а то и вовсе выстреливали вверх мощными снарядами-плевками, рвущимися в вышине мелкой водяной пылью, на которой немедленно начинала играть радуга. Вот по этим “взрывам” кто-то из прохожих и засёк сверха — после чего принялся названивать в полицию. И правильно сделал, конечно.

— А что это ты не на занятиях, парень? — сначала экс-кендоист двигался у меня за спиной, под защитой энергощита, но вдруг обогнал меня и первым подал голос. — Прогуливаешь? Нехорошо!

— Ой!!! — вся висящая или текущая без опоры жидкость разом упала вниз, подняв кучу брызг, а сам фонтан наконец вновь забил ровно.

— Ещё и возишься в холодной воде, неужели простудиться захотел? — в тон подхватил я, с лёту раскусив нехитрую задумку друга и демонстративно опуская руку в чашу. — Вот будет подарок твоим близким — сопли вытирать и таблетками тебя пичкать.

На счёт температуры я ничуть не соврал: начало октября на острове Хонсю выдалось тёплым, но не настолько, чтобы в открытых водоёмах стоило купаться. Осень же.

— Я не прогульщик! — обижено выпалил ребёнок-сверх, но всё же перелез через бортик на мощёную дорожку. Я машинально отметил, что одежда у него совершенно сухая, и обувь тоже. — Меня мама из школы с уроков забрала, чтобы я ей помог, вот! Она в магазин пошла, сейчас за мной вернётся.

— Но в фонтан точно не она тебя загнала, — быстро переглянувшись со мной, хмыкнул Синдзи.

Я был с ним совершенно согласен: хороша мамаша — это ж сколько её отпрыск тут проторчал, что даже Отряд Содействия успел получить вызов и прибыть! Если конечно мама действительно есть. Детское сознание — штука чрезвычайно пластичная: в таком возрасте пацан мог себе что-то придумать и поверить как в непреложную истину. Особенно оставшийся без родителей пацан: кому как не сироте-мечнику его понять. Одно могу сказать точно: с нами гидрокинетик не играл, выставляя себя безобидным малышом. Просто не потянул бы: на того волчонка в человеческом обличье, которого по моей команде грохнула Фая, этот мелкий совсем не походил.

— Вот что, — опять включился я в игру, — мы, так и быть, ничего маме про твою возню в холодной воде не скажем, но и ты, уж пожалуйста, приберись за собой. Смотри сколько разлил!

Лужи вокруг и вправду стояли как после хорошего дождя.

— Н-но… — “нарушитель” едва не расплакался. — А как? Мама ругаться буде-е-ет!

— А ты попробуй с этой водой также сыграть, как с той, — я махнул рукой на чашу, и по наитию добавил, — А если что, мы своего будущего коллегу, конечно, прикроем. Скажем… что вместе задержали опасного преступника, вот!

И я многозначительно кивнул на невзначай выставленную повязку на рукаве.

— Д-да?! А я-а…

— Обязательно будешь в Отряде, как и мы. Даже не сомневайся! — я-то прекрасно расслышал печальные нотки в голосе одноклассника, а вот собеседник наш, в силу возраста, повёлся.

Мать школьника всё же явилась — ещё минут через двадцать, как раз тогда, когда подъехал патрульный наряд. Повезло: ещё немного — и чадо увезли бы в специальный интернат для малолетних одарённых, откуда его так просто уже не забрать. Судя по всему, об этом аспекте женщина оказалась наслышана: увидев полицию, побелела как полотно. И в ответ на вопросы долго и испуганно лепетала, что сын, мол, давно обожает воду, словно енот какой, и она уже отчаялась его отучить. Но и предположить не могла, что так проявляет себя сверхспособность…

Даже не врала, как я понял, дура такая. Искренне не замечала в своём сыне стремительно развивающуюся одарённость, потому что “ну что в нём может быть особенного?” И действительно была в магазине — с продавщицей заболталась. Каких только людей на свете не бывает…

В итоге полиция тщательно запротоколировала наши показания, и офицеры убыли только с документами, копия из которых вскоре займёт своё место в медкарте и школьном личном деле мелкого. Да, теперь от Отряда он точно не отвертится…

— Ками-сама, ну и убожество. Видывал я лет семь назад нечто похожее, но это…

— Тем не менее, вполне себе рабочее оружие, в какой-то мере совершенное. И опасное…

— Для того, у кого это “оружие” в руках! Из всех четырёх железяк что-то из себя представляет только плазмоган. Да и то: доверять свою жизнь устройству, которое даже не в нашем мире сделано…

— Зря ты так!

Пришлось приложить некоторое усилие и перестать прислушиваться к происходящему за спиной. Несмотря на такой диалог, два, как нам их представил Кэтсу, “эксперта-оружейника”, не выглядели людьми, просто ради забавы ломающими любую попавшую в руки штуковину. Или, во всяком случае, производили впечатление способных всё случайно сломанное починить. Ну не зря же их, несмотря на возраст, из японских Сил Самообороны до сих пор не турнули?

— Эк они у тебя, дружище, одинаково обмундированы, да без всяких финтифлюшечек, всё по делу, — говоривший — словно специально решив сыграть на контрасте — сам был облачён в сильно потёртую спецовку, богато пропитанную масляными пятнами. Что у него за звание — мне оставалось только догадываться, потому как подчинённые обращались к нему уважительно “тайчо”[76], то есть “командир группы”. Да-да, точно так же, как мы к Ишимуре иногда, с лёгкой руки Синдзи — вот только здешнего начальника такое наименование не напрягало.

Собственно, тут, на полигоне Сил Самообороны Японии, я наконец допёр, почему нашего куратора так перекашивало всякий раз от военизированного обращения. Формально-то мужик действительно глава подразделения, командир Отряда Содействия школы-интерната “Хиро”. Но с точки зрения отставного служаки его теперешняя должность больше напоминает работу… Ну, скажем, нянькой. Хотя бы даже по части наказаний за провинности: максимум, как Ишимура может нам подгадить — заставить убирать свой класс после уроков. Всё остальное только через специальную комиссию: чуть что — жалуйся туда. То есть максимальное “западло” по меркам любой армии.

— Вольно, бойцы! — наконец насмотревшись на нас, махнул рукой здешний хозяин и опять повернулся к деду Широхиме: — ну ты монстр, даже про шагистику не забыл.

— Боже уберёг, — смиренно сложил ладони перед грудью каннуси храма Такэмикадзути, Бога Войны, — это всё Гунсоу.

— Ахаха, вот ты прохвост! — восхитился местный тайчо. — Нашёл-таки способ взыскать должок со старой крысы!

Я так погляжу — в армии все набольшие между собой знакомы не хуже, чем в якудзе. Этакая своя мафия, в которой даже если что-то нельзя, но очень нужно, то устроить можно. Например, сегодня полигон закрыт на санитарный день, рядовой состав распустили в увольнительные, а командир вот гостей принимает. Нас, в смысле.

— Лады, — повеселившись, подытожил мужчина и поманил нас к себе ладонью. — Сюда, детки! Пока мои рукодельники с вашими железками копаются, я вам покажу поближе настоящие взрослые игрушки. Кэтсу, тебе тоже интересно будет.

По большому счёту, открытое стрельбище армейского полигона практически не отличалось от полицейского, куда нас Ишимура вывозил. Высокий вал пулеуловителя, перед ним — мишенное поле, разве что размерами всё раза в два побольше. И сами мишени аккуратно сложены — а так даже навес такой же, типовой. Правда, тщательно выкрашенный. И столы под ним поновее.

— “Тип-сорок восемь”, дальнейшая модификация автоматической штурмовой винтовки “тип-сорок три”, — на столешницу перед нами лёг автомат с коротким, квадратным во внешнем сечении, стволом, оканчивающимся массивным пламегасителем… или газовым компенсатором отдачи, хрен их разберёт. Точнее, ствол казался коротким из-за компоновки булл-пап[77], как в моём пневматическом пистолете-пулемёте — а вот это, спасибо Саржу, я научился определять влёт. И название запомнил.

— Оружие построено по комбинированной газо-электрической схеме, для выстрела используются безгильзовый боеприпас, — меж тем продолжил нас знакомить с “игрушкой” тайчо, выщелкнув магазин. Патроны в нём показались лично мне похожими на карандаши — белые толстенькие цилиндры без малейшего намёка на пулю, “заточенные” под конус с одной стороны. — Когда стрелок выжимает спуск, полимер под действием электрического разряда мгновенно испаряется, действуя как газовый поршень. Одновременно при испарении ставший газообразным полимер поляризуется, превращаясь в плазму, которая немедленно начинает испытывать на себе силу Ампера[78], замыкая через себя электрическую цепь рельсового ускорителя. Эта плазма своим движением придаёт пуле дополнительное ускорение, обеспечивая на срезе ствола предгиперзвуковую скорость снаряда[79]. Та часть полимера, что нанесена на бока пули и спереди, обеспечивает создание так называемого “плазменного кокона”, придающего снаряду в полёте дополнительную устойчивость, а при попадании — микрокумулятивный эффект!

— Плазма выступает как смазка, потому что на гиперзвуке воздух для пули слишком твёрдый. Она даже может целиком сгореть, пока летит, — видимо, по выражению наших лиц, военный сообразил, что перегнул палку с цитированием тактико-технических характеристик прямиком из руководства к автомату (для него это, держу пари, было как цитирование любимого стихотворения вслух!), потому перешёл к объяснению, что называется, на пальцах. — А кумулятивный эффект оттого, что сначала плазма касается мишени и только потом — сам снаряд. Понятно?

— Примерно, — не скажу, что мои мозги вскипели, но уложить в голове физику процесса удалось с трудом.

— Очень примерно, — поправила меня Широхиме.

— Ничего, вот придёте к нам служить — ещё и не такое узнаете, — с одухотворённым лицом пообещал здешний начальник… и вдруг лукаво подмигнул: — Ну, кто первый хочет пострелять?

К экспертам-оружейникам я вернулся порядком оглушённым. Не столько из-за стрельбы по мишеням из непривычного оружия, сколько от понимания, насколько же якудзовские поделки оказались… Ну да, убожеством, всё правильно один из “рукодельщиков” сказал. А заодно я осознал, почему за армейское оружие в частных руках следует чрезвычайно жестокая кара: не знаю, как на счёт танков, а вот бронетранспортёры из штурмовой “тип-сорок восемь” можно было уверенно “разбирать”. А у сверхов, кроме мизерного процента везунчиков, и тени шанса не было уцелеть! Не уверен даже, что мой щит корректно отразит хотя бы одно попадание. А тут такое оружие в руки рядовых пехотинцев дают! Представляете, с чем разгуливает спецназ?!

На моих одногруппников стрельба по мишеням произвела не меньшее впечатление. И если Синдзи, похоже, впервые всерьёз задумался о своей дальнейшей карьере, то Галея в винтовку буквально влюбилась! Отдавала она агрегат, уходя с позиции — словно с любимым навсегда расставалась. Видимо года через два с половиной Силы Самообороны приобретут прекрасного остроухого снайпера. И скорее всего даже не одного — вряд ли прошедшая испытания старшей школой эльфа будет молчать у себя в клане.

— Слушай сюда, пацан, — привлёк моё внимание один из экспертов. — Мы в твоём плазмогане отрегулировали электромагнитную линзу, теперь плазменные шары будут получаться более… концентрированными и лететь быстрее и прямее. Но всё равно стреляй с учётом воздушных потоков — весит каждый “снаряд” чуть, фактически это просто такое облачко. Только сильно сжатое.

— Мы замерили силу взрыва, — подключился второй пожилой японец, в очках, — примерно она равна штурмовой гранате со снятой оболочкой. Если захочешь оглушить кого-нибудь, не убив — стреляй с расчётом, чтобы оставался метр-полтора. Да, если шмальнешь кому под ноги — тоже скорее всего не убьешь… сразу. Потому что оторвёт нижние конечности к дьяволовой бабушке!

— Электронике вокруг места попадания сразу кабздец настанет: наведённые токи, когда плазма лопается, сумасшедшие. Имей в виду, электронной хрени в домах и офисах обычно хватает — и пожар устроить, как нефиг делать. Даже просто проводку замкнув. Потому внимательно смотри, во что целишься, — вновь включился первый. — Смотри ещё и потому, что плазма без твёрдого сердечника имеет гадскую привычку пролетать через некоторые преграды без детонации. Через стекло, например, или расплавив пластиковую решётку на вентиляции. В итоге взрыв произойдёт где угодно, только не там, где надо.

— И как только “Каракурт” с плазмоганом управлялся, — пробормотал я, новыми глазами разглядывая ствол.

Не ожидал… таких особенностей применения. Совсем не ожидал.

— Так для боевого робота это оружие ближнего боя, — проявил великолепную информированность “рукодел”. — Маломощное относительно основного калибра, притом не опасное: взрывы не сорвут собственную броню, а цепи надежно экранированы. Наоборот, одни преимущества выходят на первый план: большой боезапас, скорострельность, частичное игнорирование композитной бронезащиты цели, затекание плазмы при разрыве в малейшие трещины и щели в конструкции противника.

— Понятно, — только и кивнул я. Не хочу это признавать, но придётся: Ишимура был прав, не выпуская меня из машины, пока у меня с собой эта штука…

— Йоширо-кун! — медсестра на ресепшене заставила меня вздрогнуть. Ушёл в себя, да и, признаться, порядком устал за этот напряжённый день. — Тебя тут… курьер дожидается.

Я проследил за взглядом медработницы — и едва не вздрогнул повторно. И прекрасно понял, почему она запнулась: нечасто курьер выглядит как морпех армии США. Пусть и в повседневной форме и без оружия.

— Мистер Йосширо Эдо? — без всякой скидки на возраст, зато основательно исковеркав японское имя спросил он меня. — Вашу удостоверение личности, пожалуйста. Пакет могу передать лишь лично адресату в руки.

Пришлось показывать паспорт. В пакете (вот бесполезная трата отличного картона!) нашлось одно письмо. В котором на прекрасной гербовой бумаге с водяными знаками и всяческими завитками английским по белому значилось:

“Поздравляем Вас, м-р А. Смит, генетическое соответствие выявлено и подтверждено. Вам надлежит прибыть к 16.00 в посольство USA для принятия гражданской присяги и урегулирования вопросов репатриации, натурализации и вступления в права наследования.”

Вот чёрт. Всё-таки сработало! А я уже и думать забыл… Блин.

Иногда жизнь делает совершенно неожиданные повороты. Вот как сейчас. Столько сделал, столько готовился — и всё в итоге оказалось… ненужным? Да нет. Не стоит так думать, конечно. Как минимум моя подготовка спасла Синдзи от ожогов — потасканый пирокинетик слишком опустился, чтобы сдержаться и не ударить по презираемому школьнику своей силой. После чего поймал бы, как пить дать, стрелу. И кто знает тогда, чем закончилось бы знакомство с неполной группой для мелкого одарённого, решившего не к месту и не ко времени поиграться с водой.

А ещё если бы я отказался сразу после поездки в американское посольство от участия в деятельности боевой группы — мечник скорее всего так и не смог бы сблизиться со своей обожаемой жрицей. И Мелисса не попала бы в школу с отрядом из амбициозных продвинутых вампиров Дома Алой Розы — не сделала бы первый шаг в своей внутриполитической клановой карьере. С одной стороны, вроде как лично я ничего кроме лишней беготни, усталости и потери денег не приобрёл. С другой… Положа руку на сердце, это стоило того!

Не может человек жить без тех, кто ему хотя бы чуть ближе, чем безликая, равнодушная толпа. Так что последнее дело — жалеть о совершённых добрых поступках. Пусть они и стоили мне едва ли не больше миллиона йен в сумме — но какой русский станет измерять количество сделанного добра в деньгах? “Делай добро и бросай его в море” — недаром у нас этот мульт и дети и взрослые помнят. А уж считаться с друзьями, кто кому на сколько денежных знаков когда помог — вообще зашквар какой-то. Хотя вроде как мне предстоит в скором времени отправиться в страну, где подобный подход как раз в порядке вещей…

Странное состояние, знакомое каждому человеку, хоть раз “посидевшему на чемоданах”, когда ты вроде ещё тут, но уже почти начал двигаться куда-то туда — продержалось ровно до того момента, как мои мысли всё-таки вернулись к конкретике. А именно — к завтрашнему визиту в посольство. Успеть-то я успевал и за глаза — вторая половина дня, маршрут знакомый… Если школу пропустить.

По прогулам я в классе слыл настоящим спецом — в первом триместре столько пропустил и в итоге почти везде отмазался: где справку из госпиталя принёс о временной недееспособности (совершенно реальной), где — рефератами и докладами закрыл, полюбовно договорившись с учителями. Вот только с Ишимурой мне не договориться ну никак — а ведь завтра следующий выезд!

На самом деле можно было бы и забить: я достаточно часто болел весной, чтобы просто позвонить и сообщить — опять валяюсь в койке. Судя по официальному письму, штатовцы не намерены были тянуть с гражданством, а справка выдавалась по факту выздоровления. Сразу в самовольщики меня куратор не впишет, будет ждать с документом — а я за это время успею свалить за бугор. Вот только… А вдруг — я не прав и всё затянется? Придётся, например, ещё и следующий отрядный день пропустить — и при этом явиться в школу за документами о среднем общем незаконченном образовании? Короче, соломки бы подстелить… А ещё — один старый должок отдать. Обещал же. Моя месть достаточно пролежала в холодильнике.

Даже если бы меня кто заметил на школьной территории посреди ночи — не удивился бы. Так я и не сподобился купить ноутбук или стационарный компьютер, потому регулярно уходил ночь-заполночь, застряв над очередным заданием из “Дредноута”. А иногда и приходил поработать в ночь. Тем болеем — я ведь и официальный повод себе придумал: ударно закончить копирование “Наставлений” для Широхиме.

Теперь, наверное, можно было бы оставить ей оригиналы… Но только не после той сцены, что я ей закатил! Тогда я достучался-таки до мозга Принцесски — а теперь, получается, таким жестом значительно обесценю собственные же слова. Да и… жаба душит! Целое состояние по меркам школьника за материалы отвалил! Заберу с собой, хотя бы на память, из принципа. А сейчас надо придумать, как все эти подшивки до школы дотащить. Придётся такси вызвать, видать: помочь с переноской некому… Хм, или есть?

Фая в своей неполной форме сконденсировалась из тумана передо мной. Я, поколебавшись, положил перед ней один из томов “Наставления”: с одной стороны — в пасть не пролезет, а с другой — карандаш, например, моя борзая и не глотала, он просто исчез. И появился, когда я попросил его отдать. А ну-ка… Сработало! Бордовая, которой передалось моё хорошее настроение, вильнула хвостом туда-сюда. И вернула мне ощущение недоумения, когда я спросил, сколько там ещё места осталось. Не знаешь? Ладно. Можно ведь просто проверить…

Когда последняя тетрадь исчезла в собаке, я машинально поглядел по сторонам: чтобы ещё такое запихнуть? Правда, сразу же себя одёрнул и принялся гладить и хвалить питомицу: заслужила! Однако мысль узнать доступный объём свёрнутого пространства не отступала. Удобно же! Любой геймер удавился бы за возможность получить игровой инвентарь в реале! Кстати об играх: не помешает ли груз двигаться моей красавице? И мне самому, если уж на то пошло.

Тест, совмещённый с прогулкой до Хиро через спящий полутёмный квартал, показал: не помешает. Мне досталась самая читерная, если можно так сказать, реализация персонального хранилища: взятый вес и объём никак не ощущался! Единственное ограничение, которое я всё-таки смог узнать из “расспросов” симбионта — предмет должен был помещаться в пасть и не слишком сильно выступать в стороны. То есть дерево, например, ухватив за ветку, бордовая унести в себе не могла. И часть от целого отхватить — впрочем, тут мне было предложено сначала просто-напросто физически оторвать зубами.

Кстати, операции перемещения, похоже, расходовали-таки мою кровь — во всяком случае, я по дороге почувствовал лёгкую слабость, которая быстро прошла. К сожалению, без пом-пома измерить кровопотерю у меня никаких возможностей не было. Как и другие статы посмотреть. Впрочем, боюсь, я не сильно продвинулся: без прибора синтов, перераспределяющего нагрузку в рамках организма, “качать” себя нужно было по старинке: с тренером, весами и расчётом калорий…

В школу я проник никем не замеченным: я вдруг понял, что собака с независимым от освещения зрением, выделяющим живые объекты и вполне сравнимым с обычным псом нюхом — прямо-таки идеальный помощник разведчика и диверсанта. А ещё и автономный дрон, причём пульт управления которым у меня прямо в голове! Я даже припомнил, что однажды смог взглянуть “глазами” Фаи — и симбионт действительно смог ретранслировать свои зрительные ощущения.

Это стоило мне очередного укола слабости, в этот раз посильнее — но оно того стоило. Я ведь собирался копаться в замке кабинета директора едва ли не скрепкой, довольно смутно представляя, как работает даже этот простейший замок — а теперь бордовая просто пастью повернула ручку изнутри! Прямо-таки день, в смысле, ночь интеллектуальных прорывов: не тормозя глупо, сразу догадался развоплотить свою помощницу и материализовать уже изнутри, просто прижавшись к створке двери!

Определённо, интеллектуальная встряска из-за эмоций от официального письма из посольства пошла мне на пользу. Я даже промперчатки из госпиталя не забыл прихватить. И сначала постарался тщательно запомнить, где что во владениях секретутки в “предбаннике” лежит, и только потом уже начал там рыться.

Лахудра, к слову, полностью оправдала мои ожидания: сейф у неё свой собственный был, но печати-инканы просто лежали в столе в верхнем ящике — чтобы, значит, ненароком не перетрудиться, когда придётся тянуться. В том числе и именная директорская. Ей же ей, не я собирался дуру покарать, но сама судьба!

Ах да, заинтересовавшись приклеенной изнутри к бортику ящика бумажкой для заметок, я сразу же разжился кодами доступа и к сейфам. Именно во множественном числе: цифры ключа от директорского аккуратно были записаны рядом и соответствующим образом помечены — чтоб, значит, не дай бог не перепутать. Если что, лайфхак: фейспалм в перчатке делать приятнее — меньше опасности расшибить себе лоб от лицезрения чужого идиотизма.

Организовав себе официальное заверение письменного прошения об очередной увольнительной, я по-быстрому подготовил инструмент мести. Сложенный вдвое бумажный листок со скрепкой. Типа внутри лежали деньги — хотя они там и лежали, недолго, правда: я вокруг извлечённой из кошелька пачки купюр сложил лист на манер импровизированного конверта. И вернул честно заработанное в поте лица назад только после того, как подписал обертку: “Я собрал всё, что вы просили! Пожалуйста, подпишите моё прошение у директора, умоляю!” Не нужно лениться, изображая достоверность: наглядный пример разгильдяйства и его результатов у меня перед глазами.

Пустую обёртку я закинул в сейф, задвинув поглубже. Факт подделки мною директорской визы с большой вероятностью рано или поздно вскроется. На кого подумает глава интерната “Хиро” — думаю, сразу понятно. Уверен, мелких косяков за секретуткой накопилось множество — так всегда бывает. Получив же весомый повод проверить подчинённую, директор обязательно их припомнит, когда найдет такое! До полиции вряд ли дойдёт — но с волчьим билетом кое-кто на улицу обязательно вылетит!

М-да. Может, конечно, и не сработать — на коленке же буквально слепил “улику”. Опять же, она и сама может найти обёртку раньше других — все ж её сейф. Но вот ещё я буду тратить дополнительные усилия на какую-то завитую стерву. Ткнул походя и забыл навсегда — а большего и не заслуживает.

— А я всё думал — когда ж ты опять уклоняться от несения службы начнёшь. Больше половины триместра прошло — и ни одной “болезни”, — Ишимура как всегда был в своём репертуаре.

А ещё, зараза такая, припёрся к минивэну самым первым, даже Широхиме обогнал. Разумеется, при кураторе я не стал ничего рассказывать одногруппникам, только упомянул, что увольнительную взял постольку поскольку поеду за новой информацией о родителях — и что новые распечатки оставил у мико на парте в классе.

В интернате вопросы семьи полагаются святыми — слишком много среди учащихся подростков-сирот или из неполных семей. Даже тайчо заткнулся и не посмел прокомментировать в своей манере. А я что? Не соврал ничуть: наконец-то я хоть что-то узнаю о своей матери. Хотя бы имя.

…Только поднявшись по эскалатору в знакомый прозрачный павильон, я вдруг сообразил, что невольно проверил способность симбионта не только самому скрыться от детекторной системы пограничного контроля, но и протащить неучтённый груз, в данном случае кучу ценной макулатуры. А это значит — я смело могу забирать у Колоскова флешку: теперь ничего мне не мешает безопасно держать носитель информации при себе. И увезти его с собой в США.

— Мистер Аллан Смит? — с акцентом на японском поинтересовалась у меня сотрудница американского посольства. Классическая такая немолодая негритянка “в теле” с непослушными чёрными кучерявыми волосами на голове, но в деловом костюме с юбкой-”карандашом” и в туфлях-лодочках в тон.

— Да, мэм, — на английском ответил ей я, протягивая полученное вчера от морпеха-курьера официальное письмо-приглашение. Заодно узнал, что “А.” — это “Аллан”. Уже третье имя и фамилия за последние полгода: словно шпион какой.

— Знаете английский, — с лёгким облегчением констатировала секретарь. “Второй секретарь первого помощника посла” — значилось у неё на бейдже. — Прошу за мной. Раз все здесь — чего тянуть…

После более чем полугода общения практически исключительно с японцами и к ним культурно примкнувшими иномирянами слишком простой в плане обращения к кому-то язык даже вызывал некоторый дискомфорт. В русском есть хотя бы формы “ты/вы”, позволяющие подчеркнуть близость или, наоборот, безлично-уважительное отношение, на английском же “you” на все случаи жизни. А учитывая национальную американскую манеру строить фразы — часто возникает ощущение, что тебе “тыкают” совершенно незнакомые люди. Эх, опять привыкать…

— “Все здесь”, мэм? — переспросил я, пытаясь не отстать. Для своей комплекции дама двигалась очень шустро… А ещё оказалась выше меня на полголовы.

За последние месяцы я подрос на несколько сантиметров, но чёртова кома, пришедшаяся на период максимально быстрого детского роста, будет мне аукаться теперь всю жизнь. Хорошо хоть мышцы и рефлексы в порядок привёл. И по поводу роста комплексовать не буду: Ичиро-сенсей как-то посвятил половину занятия объяснениям, в чём твоё преимущество в драке, если ты дылда и если ты практически гном. До второго мне всё-таки далеко, но полезную инфу я запомнил.

— Сегодня пять человек проходят церемонию принесения гражданской присяги, — пояснила мне собеседница, и с едва заметным весельем в голосе добавила: — Но достаточно крепкие нервы, чтобы приехать ровно к назначенному сроку — нашлись только у тебя.

Пришлось напрячься, чтобы не хмыкнуть вслух в ответ на последнюю фразу. Не могу упрекнуть местных, что они хотят свалить из родной страны: слишком уж специфичным местом стала их родина. Да и сам я, получив уведомление из посольства, чего уж скрывать — вздохнул с облегчением. Но это у меня после совершеннолетия оставалась перспектива эмигрировать в Россию и начать там новую жизнь — а для многих японцев положительная оценка генетического теста была последней, зачастую призрачной надеждой что-то для себя изменить.

К некоторому моему удивлению, секретарь вывела меня во внутренний двор посольского здания. Довольно большой внутренний двор, где поместилась широкая, идеально круглая площадка из мозаичной плитки, изображающая белоголового орлана со стрелами в одной лапе и оливковой ветвью в другой — национальный герб США. Вокруг хватило места для нескольких кряжистых дубов (!), полукруга из высоких флагштоков, на которых реяли звёздно-полосатые полотнища и небольшой трибунки под ними.

По бокам от возвышения пока скучали с инструментами музыканты: шесть человек, похоже, изображающие торжественный оркестр. А вот морпехи, вставшие “на караул” по одному под каждым флагом, себе лишних эмоций не позволили даже тогда, когда из другого входа выбралась четвёрка японцев с двумя сопровождающими.

Вид у трёх мужчин и одной молодой девушки был самый что ни на есть пришибленный — достаточно сказать, что они сходу начали быстро кланяться всем подряд и через слово повторять “извините”. Меня подобное проявление банального смущения и беспокойства, преломленного в призме местной культурной традиции уже не коробило как раньше, но беззвучно вздохнуть — заставило.

Понимали бы они, как это смотрится в глазах носителей иного менталитета… Хотя, может и понимают. Просто переломить себя не могут. Возможно — кто-то и после переезда в США не сможет приспособиться. И тогда где-то на задворках новостных порталов опять появятся короткая заметка “получив замечание от начальника поднялся на крышу и спрыгнул вниз” или “после размолвки с мужем покончила с собой, перед этим задушив детей[80]”. Столкновение культур — это порой страшно и больно.

Двое помощников секретаря быстро и привычно построили нас в подобие короткой шеренги, одновременно сунув в руки карточки-картонки с напечатанным текстом. На одной стороне катаканой[81] шла фонетическая транскрипция короткого английского текста, на другой, к счастью, нашёлся оригинал. Пока я давался диву архаичности клятвы, которую должен был озвучить, негритянка взобралась на возвышение и махнула кому-то рукой: мол, приступаем. Каюсь, я тоже вздрогнул вместе с остальными в шеренге, когда за спиной дипработника прямо в воздухе зажёгся здоровенный голографический экран. А вот оркестранты не протупили, практически без задержки обеспечив звуковой фон.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы чествовать пятерых, становящихся нашими согражданами! — микрофон я даже не сразу заметил: небольшой, свободно парящий серый шарик завис чуть в стороне от выступающей, но качественно захватывать звук ему это не мешало. — Быть гражданином Соединённых Штатов Америки — большая честь, но и большая ответственность! Будьте горды, что оказались в их числе, несите через годы память об этом дне…

Честно признаюсь, пафосное выступление интересовало меня гораздо меньше трансляции на голоэкране. А там вид развевающегося флага сменился гербом… на котором мы стояли! Оперативная съёмка с дрона! К счастью, кадр быстро сменился — потому что у меня возникло прямо-таки непреодолимое желание задрать голову и найти аппарат на фоне неба. Но вот — нас уже снимают сбоку, и теперь достаточно лишь скосить глаза… чтобы разглядеть такой же серый шар, как и у ведущей. Ну и ну, до чего техника дошла.

— …Мистер Смит, подойдите ко мне и повторяйте за мной, — несмотря на интерес к прогрессивным заморским технологиям, свой выход я не пропустил. — Настоящим я клятвенно заверяю, что я абсолютно и полностью отрекаюсь от верности и преданности любому иностранному монарху, властителю, государству или суверенной власти, подданным или гражданином которого я являлся до этого дня; что я буду поддерживать и защищать Конституцию и законы Соединённых Штатов Америки от всех врагов, внешних и внутренних; что я буду верой и правдой служить Соединённым Штатам; что я возьму в руки оружие и буду сражаться на стороне Соединённых Штатов, когда я буду обязан сделать это по закону; что я буду нести нестроевую службу в вооружённых силах США, когда я буду обязан делать это по закону; что я буду выполнять гражданскую работу, когда я буду обязан делать это по закону; и что я произношу эту присягу открыто, без задних мыслей или намерения уклониться от её исполнения. Да поможет мне Бог[82].

— …Да поможет мне Бог, — рефреном повторил я. Очень подмывало сложить пальцы крестиком под прикрытием картонки-шпаргалки, но я сдержался. В конце концов, нарушать американские законы я не собирался. А слова… Силу или ничтожность им придает наша собственная воля, и только она. Хотя я оценил, насколько посольские сотрудники постарались создать максимально торжественную атмосферу. Грамотно организованная процедура, что тут скажешь: если кто и забудет или “забудет” о том, что пообещал — на видеозаписи всё осталось.

— Мистер Смит, позвольте ещё раз поздравить вас со столь знаменательным событием, как получение гражданства, — после церемонии помощники дипломатического секретаря увели четвёрку свежеиспечённых американцев за собой, мы же вернулись назад в кабинет. — Теперь здесь, на территории посольства США и военной базы “Йокосука”, вы находитесь в полной безопасности под защитой нашей Конституции, свода законов и вооруженных сил!

— Безопасность трудно переоценить, — вежливо поддакнул я.

— К сожалению, несовершеннолетние лица, не имеющие родственников, проходят через процедуру генетического подтверждения права на натурализацию слишком редко, чтобы у нас здесь на постоянной основе трудился представитель “Системы”, — развела руками женщина. — Поэтому я вынуждена буду сообщить вам другие новости, приятные и не очень, сама…

— Что за “Система”? — я думаю, любой бы напрягся, если бы ему сказали, что им будет заниматься “Система”, да ещё и явно с большой буквы.

— Ох, простите, — негритянка слегка сконфузилась, — я имела в виду “Систему опеки”, конечно же. Просто все, имеющие дело с этой государственной организацией, быстро привыкают говорить “Система”[83] и всё — но вам-то узнать об этом было неоткуда. Ещё раз простите.

— Ничего, я лучше сразу запомню, — пришлось кивнуть, принимая извинения. — Я в курсе, что как несовершеннолетний до восемнадцати буду находится под опекой. Собственно, я и здесь учусь в школе-интернате.

— Боюсь, американские интернаты нашим приютам не по карману, — искренне, как мне показалось, вздохнула секретарь. — У нас, в США, школы с полным пансионом — частные, обычно элитные, и попасть в них стоит больших денег. А иногда и не только денег… Но доступ в общеобразовательную среднюю школу “Система” вам, конечно, обеспечит.

— Я бы предпочёл пойти сразу в колледж, конечно… — медленно проговорил я.

М-да, опять — двадцать пять, но, с другой стороны, в отличие от нормального обыкновенного японского школьника у меня нет диплома об окончании здешней средней школы. Если бы не заморочки местных традиций и законов — хрена бы с два я в старшую школу после выхода из комы попал, даже в такую, как “Хиро”.

— Ох, вот об этом я и хотела вам сказать, — с облегчением призналась дипработница, — кроме результатов генетической экспертизы мне прислали кое-какие документы, касающиеся ваших, мистер Смит, родителей. К счастью, перед отъездом сюда они закрыли и погасили все долговые обязательства, так что с этой стороны вам ничего не грозит. К сожалению, вместе с этим мистер и миссис Смит продали всю свою недвижимость, акции и другое имущество и вывели с банковских счетов все средства — увы, но унаследовать вы ничего не сможете.

— Даже не ожидал, что мне повезёт стать преемником миллионера или владельцем усадьбы, — слегка криво улыбнулся я в ответ. Действительно, не ожидал. — Свою “американскую мечту” собираюсь построить собственными руками.

— Весьма достойные слова, мистер Смит! — опять слегка сбилась на пафос собеседница, но потом улыбнулась. В первый раз за всё это время не совершенно безликой “американской улыбкой”, а действительно улыбнулась, тепло и мягко: — С большим удовольствием хочу сообщить, что на этом пути у вас всё-таки будет весомое подспорье. Ваши родители открыли на ваше имя счёт “на образование”, и сумма на нём позволит вам оплатить обучение практически в любом американском колледже, на выбор! По условиям вклада, ни на что другое вы эти деньги потратить не сможете — но зато для оплаты учебного процесса вам даже не нужно будет ждать достижения совершеннолетия — достаточно будет уведомить банк о поступлении. Думаю, с вашим прекрасным английским и зная качество японского образования, вы легко при желании сможете сдать выпускные экзамены досрочно.

— Обязательно воспользуюсь вашим советом, — вложив в голос максимум ответной теплоты, поблагодарил я.

— Замечательно! — секретарь кивнула и посерьёзнела. — Я ещё кое-что должна сказать. Прах вашей матери покоится здесь, на территории базы, на Военном кладбище — никаких распоряжений на случай своей смерти она не оставила, потому тело кремировали и захоронили здесь.

— Я… схожу к ней, — проглотив неожиданно вставший в горле комок, пообещал я.

— Когда вернётесь, идите по указателям сразу в гостевые апартаменты посольства: для вас как раз успеют приготовить комнату, — опять перешла на мягкий тон негритянка. — “Мэри Квин” отходит через три дня, каюта третьего класса уже забронирована.

“А самолёт для таких, как ты, государству не по бюджету” — я прекрасно самостоятельно понял несказанное. Да уж, другой мир — другие правила. Где я родился, билет на океанский лайнер стоит как половина мерседеса S класса — а тут всё наоборот, похоже. Ну и ну.

— Думаю, я на пару дней вернусь в Токио. С друзьями попрощаюсь, дела завершу, — думая о том, как же сильно изменился мир из-за микроскопического изменения на границе между дефлаграцией[84] и детонацией, скорее себе проговорил я… и наткнулся на недоумевающий взгляд. — Что?

— Мистер Смит, — укоризненно глядя на меня, попеняла женщина, — Вы же несовершеннолетний гражданин США, а за периметром базы — другая страна. Страна, хочу отметить, занесённая в реестр опасных и не рекомендуемых для посещения. Как мне прикажете обосновать охране на КПП необходимость вас выпустить?

Твою мать!!!

— И что мне делать?! — наверное, прозвучало это совсем по-детски, но я как-то совсем не был готов к такому исходу. Да, Колосков предупреждал меня, что власти США после репатриации вынуждены будут взять над биологически несовершеннолетним мной опеку, но… Я даже подумать не мог, что это случится немедленно, прямо на территории Японии! Хотя конечно, юридически база и посольство — территория США, так же как русское посольство стоит на территории России.

— Спокойно заселиться в комнату и прожить там три дня, а потом столь же спокойно отплыть, — пожала плечами секретарь помощника посла. Она приняла мой крик души за очередной вопрос. — Друзьям можно написать письма — они поймут и порадуются за вас. А дела…

Чернокожая собеседница всеми силами постаралась не показать, что думает о возможных “делах” шестнадцатилетнего подростка, но тень эмоций на лице всё же отразилась.

— …Подумайте ещё раз — так ли они важны? Вы — гражданин США, все ваши “долги” кому бы то ни было — аннулированы. Вас ждёт новая жизнь на материке, где даже климат другой и другая мода на одежду, жизнь с чистого листа — там никто не будет знать вашего прошлого, во всяком случае, не больше, чем вы захотите рассказать. А если вопрос касается девушки… — дипработница запнулась и явно постаралась максимально смягчить сказанное, — …Если она не американка, расставание — неизбежно. Не лучше ли тоже ограничиться всё же письмом? Хороший момент оставить прошлое — прошлому.

Как складно у неё получается. Чувствую, реально подростка у тёти скорее всего вышло бы переубедить.

— Работа, — поморщился я и принялся объяснять, мешая правду с крупицами вымысла. Ну не говорить же мне, что у меня флешка с чипом синтетиков и кодами любимой девушки у знакомого русского дипломата лежит, и мне её, кровь из носу, надо обязательно забрать?! — Мне приходилось подрабатывать, точнее, правильнее сказать, втискивать школу в свободное время между рабочими часами. В Японии нормально не выучиться в вузе без диплома старшей школы, сами знаете, да и опекающая организация не в восторге осталась бы. Мне бы последнюю зарплату забрать…

Тут мои мысли сделали кульбит, и я выдал это даже раньше, чем успел сообразить:

— …И раз все мои долги спишутся, едва я ступлю на американскую землю, то я бы ещё занял… У знакомых. А то вклад в банке от родителей покрывает только образование, и, судя по вашим словам, не стоит рассчитывать, что приют сможет обеспечить меня чем-то получше, чем благотворительная одежда, залежавшаяся даже в секонд-хэнде.

Секретарь выпучила глаза — благодаря её расовой принадлежности получилось ультра-выразительно — а потом неудержимо расхохоталась густым грудным смехом! И смеялась целую минуту — аж слёзы пришлось промокать платком.

— Ми-истер Смит, я этого не слышала! — она погрозила мне пальцем, вот только мимика подвела: довольная, хитрая улыбка сводила весь педагогический эффект на нет. — Но, дьявол меня раздери — мне нравится ваша хватка! Видит Бог, я старалась… Но, боюсь, если я не направлю вашу энергию в нужное русло — завтра утром ко мне придут морпехи со стены с претензией, что мой подопечный проник через периметр! Хотя стена вокруг базы считается непреодолимой в обе стороны.

Она фыркнула ещё раз, сдерживая очередной смешок, и подмигнула мне.

— Если что — я вам ничего не говорила! Способ на время покинуть территорию посольства для вас действительно есть. Группы туристов ежедневно покидают территорию, вы просто можете пройти с одной из них… Если не будете слишком сильно мозолить глаза экскурсоводу. В отличие от гостя-иностранца, гражданину не нужны предварительная запись и подтверждённое разрешение. Вам нужен лишь паспорт, без него выехать за границу нельзя.

— Которого у меня нет, — вертя в руках новенькое Свидетельство о гражданстве США[85], уточнил я.

— Любой американец имеет право получить паспорт по первому требованию, — подсказала она мне, — срок оформления — сутки. Только обязательно уточните, когда туристы возвращаются — иначе вас объявят в розыск как пропавшего.

Паспорт удалось получить к одиннадцати утра следующего дня. Так быстро вышло только потому, что на военной базе “Йокосука” все гражданские чиновники вынужденно ютятся в одном здании, и при этом каждый закрывает по две-три должности разом. И дел у них, прямо скажем, не навалом: в их юрисдикцию обычно не попадают туристы, приезжающие уже с готовыми документами, а только жёны и дети военнослужащих из военного городка.

Собственно, как я понимаю, именно отпрыски военных и изобрели “хитрый” способ покинуть периметр, пристроившись в хвост туристической группы: без взрослых наружу нельзя, но очень хочется. А так — формальности соблюдены: никто не нарушает Устав пограничной службы и внутренние уложения базы, и дома обходится без скандалов.

Думается мне, некая негласная договорённость у армейцев заключена и с полицией и мэрией самого города Йокосука — но это не моё дело. Главное — выбрался! Пусть всего и на сутки: туристическая группа должна была ночевать в рёкане, традиционном японском отеле при горячих источниках, и вернуться на базу к следующему полудню.

Я начал названивать Колоскову, едва вышел из ведомственного бесплатного автобуса, прямо от станции городской электрички. Увы, сотовый так и остался лежать в сейфе на КПП, куда его сдал Йоширо Эдо — ведь мистер Алан Смит, гражданин США, к аппарату никакого отношения не имеет, а сам несовершеннолетний японец расположение не покидал. С самой же американской базы я звонить не рискнул: даже мне понятно, что все разговоры на военном объекте как минимум пишутся, а то и прослушиваются в реальном времени.

К счастью, с дипломатом меня соединили раньше, чем в карманах закончилась мелочь для таксофона. Разумеется, именно сегодня приёмного дня не было, и пришлось намёками объяснять мужчине, что его план, когда-то предложенный мне, сработал, и я жёстко ограничен во времени — только после этого он согласился на встречу. Причём назначил не в посольстве, а назвал адрес неподалёку и время ближе к вечеру. Ну, и то хлеб.

К назначенному сроку я успел, правда, пришлось побегать за автобусами. Неудачно и неудобно получилось: прямо ехать — пришлось бы в окрестностях посольства несколько часов проторчать, а заехал в госпиталь — на всё про всё сорок минут осталось. Прикинул, что не успею распихать даже не глядя одежду и снаряжение по пакетам — и махнул рукой. Забрал оставшиеся деньги и пообедал в столовке, чётко осознавая: в последний раз. Ну ещё ужин и, может быть, завтрак урву. Или нет — ведь вечером ещё попрощаться с одногруппниками надо. Наверное, свожу всех в кафе…

Я остановился, глядя на вывеску. Сверился с адресом, который записал прямо на тыльной стороне кисти руки — бумажки под рукой конечно же в нужный момент не оказалось. Ещё раз перечитал иероглифы. Помотал головой. Нет, всё равно “Ветеринарная клиника”. Ну… ладно?

— Хэй, Йоширо-кун! — окликнул меня сидящий в холле между кабинетами помощник помощника посла.

В первый раз я увидел его не в идеально сидящем костюме-тройке, а в казуальной толстовке с принтом и безразмерных спортивных штанах. На коленях у русского покоилась переноска, из которой донеслось знакомое “Мяу!”

— Князь? — я заглянул через сетчатое окошко. — Эк тебя угораздило!

Пушистый роскошный сибиряк мог “похвастаться” передней лапой в фиксирующей повязке и выстриженным правым боком.

— Шпиона вычислил! — не дожидаясь вопросов, доверительно сообщил мне русский таким голосом, каким обычно хвалят выполнившего команду пса или хвастаются достижениями маленького ребёнка. — Вот только выполнять задержание своими силами ему явно не стоило.

— Пфф! — пренебрежительно донеслось из личного транспорта героя.

Я открыл рот… и переспрашивать не рискнул. Вместо этого произнёс серьёзным тоном:

— Уверен, у него были свои причины так поступить.

— Мяу! — кот стукнул по мягкой боковине своего мобильного узилища здоровой лапой.

— Сказал ему, что ты уезжаешь, — “перевёл” мне дипломатический котоносец, расстёгивая молнию. — Князь прекрасно разбирается в людях, хотя вредина ещё та…

— Пфф! — вставил раненый, когда его осторожно переместили на мои колени.

— А тебя он сразу выделил, — закончил Владимир Иванович и улыбнулся, услышав удовлетворённое “мур!” — Он бы мне не простил, если бы я не дал ему с тобой проститься. Уж поверь, выказывать недовольство он умеет как никто!

— Будет жаль, если мы не встретимся больше, — совершенно искренне признался я. Пальцы моей руки при очередном движении почувствовали на боку животного уже затянувшийся, но ещё не снятый хирургический шов. Кто бы не нанёс рану на самом деле — досталось сибиряку знатно!

— Кто знает, — покачал головой собеседник. — Во всяком случае, пушистый, как только сможет перенести перелёт, отправится на Родину, заслужил, в отличие от меня. И ты, Ярослав, тоже ведь собирался хотя бы посетить Россию?

— Во всяком случае, после совершеннолетия такая возможность у меня появится, — осторожно отозвался я.

— Я, в свою очередь, как только придут какие-то сведения о вашем отце или других родственниках — перешлю их в наше консульство в Нью-Йорке, — пообещал Колосков. — Это должно существенно ускорить получение визы.

— Спасибо! — с чувством поблагодарил я.

— Это самое меньшее, что я могу сделать для соотечественника, — повторил уже когда-то сказанную мне фразу дипработник. Дверь дальнего кабинета открылась и оттуда показалась женщина в белом халате, энергично взмахнувшая рукой. — Наша очередь. Ну-ка, герой, иди на ручки…

Я проводил человека и кота глазами, встал и двинулся на выход. Только выйдя на лестничную клетку и оглядевшись, я позволил себе осторожно разжать пальцы. Как работник посольской миссии умудрился сунуть мне флешку, я так и не понял, но, очевидно, он очень не хотел, чтобы это заметили. И пойди пойми, то ли это подстраховка такая, то ли были веские причины?

Носитель я “скормил” Фае, заперевшись в первом же попавшемся общественном туалете. Так и спокойнее, и надёжнее. Потом была долгая и скучная поездка назад — разумеется, к окончанию занятий в “Хиро” я и близко не успел. Подумав, я отказался от мысли наведаться в интернатовскую общагу. Счастливый обладатель личной жизни спокойно мог упереться гулять со своей пассией-командиром, а даже если и нет — Широхиме мне пришлось бы всё равно вызванивать.

К счастью, домашний номер Принцесски я записал не только в мобильник. Держа трубку у уха и слушая гудки, я сообразил, что так и не решил, что сказать друзьям. “Пока, меня тут в Америку забирают”? Или “поеду на мамину родину, может, родственников отыщу”? И не ложь, но и правду, про Зэту и её посмертное послание, сказать нельзя. Интересно, хоть какое-нибудь подобие нашей дружбы сохранится, выдержит испытание расстоянием в океан шириной? Нет, писать-то я им буду — во всяком случае, первое время. Вот только сомневаюсь, что моей бывшей группе будет до меня…

— Да! Какие новости?!

— К-кэтсу-сан? — я с огромным трудом узнал голос каннуси храма бога войны.

— Йоширо?! Где Широ?! Она с тобой?! Отвечай!!!

— В п-последний раз вчера утром в-видел, — вот чего-чего я не ожидал, так телефонного допроса!

— …Ясно, — после паузы совсем другим, потухшим тоном отозвался абонент на том конце провода. — Мне сказали, что ты оформил увольнительную. Прости старика…

— Да что произошло-то? — я попытался собрать мысли в кучу — отставному военному удалось меня сбить с панталыку.

— Отделение первого-си Отряда Содействия школы-интерната “Хиро” в полном составе… В составе трёх человек блокировано в здании, принадлежащем корпорации Акияма, службой собственной клановой безопасности, — совершенно отстранённым голосом процитировал мне какую-то сводку дед одноклассницы. — Их обвиняют в причинении умышленного вреда собственности и нанесении тяжёлых телесных повреждений нескольким наёмникам клана. Их не убили, Йоширо-кун, только потому, что Акияма надеются получить компенсацию за каждый час простоя коммерческой недвижимости — или с ОССС, или с Хироши, по чьей указке, как Акияма считают, группа совершила налёт. Услышав тебя, я было подумал, что вам… им удалось выбраться из ловушки. Прости.

М-мать!

— Выезжаю, — бросил в ответ я даже раньше, чем успел додумать.

Мать! Мать! Мать!!!

В первый раз вопрос “а что, собственно, я могу в этой ситуации сделать?” я задал себе, бегом поднимаясь в свою палату. И дальше задавал практически непрерывно. Не просто так — ведь от ответа на него зависели мои дальнейшие действия. Нет, мысли махнуть рукой и спокойно готовится к отъезду в Йокосуку у меня даже не возникло. Но… что я мог сделать для друзей? Или хотя бы для Кэтсу? Посочувствовать? Боюсь, старику-настоятелю и без того хреново!

Тем не менее, кое-какие конструктивные мысли у меня нашлись. Во-первых, чтобы что-то решать, нужно сначала узнать подробности — а у каннуси бога войны они, судя по нашему разговору, информация была. А во-вторых… я взял свои плазмоган и энергощит. Подумал, в темпе скинул цивильное и облачился в тактический комбинезон. Еще подумал — и туго свернутую гражданскую одежду отправил в пасть Фае.

Уже в лифте, везущем меня вниз, позволил себе на секунду замереть и осознать: я что, действительно готов идти и по своей воле стрелять в людей, удерживающих моих друзей в засаде? Я, совершенно мирный человек, выдернутый из другого мира и против воли втравленный в здешние разборки?! Да еще и толком не обученный сражаться? И понял: готов. Выезды, две попытки моего убийства на ровном месте, совместные тренировки что-то серьезно изменили в моей голове.

Собственно, по-настоящему меня беспокоил сейчас только последний факт: чему-то я научился, освоил основные принципы ведения, но даже до среднего уровня мне еще далеко. Хотя бы из-за очень маленького практического, не тренировочного опыта. Но под командой профессионала я реально готов был рискнуть. Не по велению сердца, точнее, не только из-за дружеских связей — но и расчетливо оценив перспективы и риски.

“Кажется, мне нужно заново познакомится с самим собой” — вот что крутилось в моей голове во время короткой поездки в такси к храму Такэмикадзути. События в моей жизни здесь цеплялись одно за другое и не казались в момент принятия решения каким-то особо неправильными, опасными, достойными главного героя какого-нибудь приключенческого романчика, но не обывателя. Но если оглянуться назад…

Пошел бы Ярослав, житель вполне благополучной Москвы, добровольно на подпольные бои без правил, устраиваемые мафией? Еще чего! А если и попал бы туда случайно — постарался по-максимуму не отсвечивать, а не устраивать подставуху для мухлёжа с тотализатором! Мафия же. Или, например, у меня в том мире точно не поднялась бы рука добить сверха-менталиста на крыше — а тут я себе еще и Синдзи заставил помогать. Да что там — я бы и на свалку не полез с сомнительной целью “прокачать” симбионта, а уж ставить эксперименты на себе и подавно не подумал. Опасно же.

Нет, я бы и здесь не стал ввязываться во всякое, если бы меня не запихнули в отряд. Но надо признать: при прочих равных никто из местных подобную бурную деятельность и не подумал развить. Кроме тех, кого я утянул за собой так или иначе, конечно. С другой стороны, я и дома, похоже, был склонен к… не совсем стандартным поступкам. Просто тогда моя авантюрная жилка во многом уравновешивалась нормальным и привычным окружающим миром, делающим серьезный риск… не окупающимся, скажем так. Не рациональным.

Вот почему я с удовольствием с головой окунался во всякую новую временную работу, из-за чего успел перепробовать множество специальностей с относительно низким порогом вхождения: это был социально приемлемый риск. Нормальный-то человек выбрал бы себе в итоге дело если не по душе, то хотя бы не сильно напрягающее — и попытался бы всё-таки сделать карьеру. Когда долбаешь, грубо говоря, по одному месту, явно пробиться вверх проще будет.

Но я с упорством, достойным лучшего применения, получив очередной от-ворот-поворот, хватался за что-то принципиально новое. Так интереснее было ждать, пока дела по научной стезе наконец-то попрут в гору. Получается, что на меньшее, чем успешная научная деятельность я был попросту не согласен. Ох, если бы я еще дал себе труд осознать это еще тогда… может, реально достиг чего-то большего. Впрочем, в этом мире у меня есть все возможности реализоваться по-максимуму. Не только возможности — но еще и мотивация. Зэта… Всё, доехал.

— Заходи. Кэтсу сказал, что ты придёшь, — с такими словами открыл мне калитку… Гунсоу.

— Тайчо говорил, вы не в ладах, — не очень тактично ляпнул я в ответ. То, что я на многое был готов не особо уменьшало нервное напряжение.

— Ну вот в жизни так бывает, парень: терпеть не можешь человека, но по-настоящему довериться только ему и можешь, — на ходу обернувшись, прокомментировал инструктор.

Провожатый довел меня до знакомого здания с энгавой — в нём мы с каннуси общались после памятной службы, закончившейся божественным вмешательством. Только в этот раз я попал не в кабинет, а в общую комнату. И даже не особо удивился, встретив там мною минуту назад помянутого Тайчо. Друзья познаются в беде. В данном случае очень позновательно выглядела полуразобранная монструозная снайперская винтовка на сошках, детали которой начальник полигона меланхолично протирал.

— Самоделка, — предварил он мой вопрос, — сам понимаешь, я на своем имею доступ к станкам и расходникам, о которых бандиты могут только мечтать.

Он с любовью провел рукой по ложу стреляющего механизма и мечтательно добавил:

— Это скорее стенд для отработки технических решений, чем оружие, моё маленькое хобби… Но в знающих руках детка способна на чудеса! Хм, вижу, ты тоже не с пустыми руками пришел.

— Просто хотел быть готов ко всему, — в ответ пожал я плечами и спросил: — Будем штурмовать оцепление?

— Они только того и ждут, — дернул щекой Сержант, — там половина клановых сил нагнана, нужна маленькая армия, чтобы пробится. Ну или хотя бы отряд спецназа. Троим… четверым там делать нечего.

— А вторая половина охраняет здание резиденции Акияма, — добавил тайчо, — потому атаковать будем главный офис Хироши. Эти специально делают вид, что не при делах, никакого усиления не наблюдается.

— Наш каннуси сейчас молится и одновременно готовит амулеты, — вновь подал голос Сарж. — При должной поддержке свыше и с нормальным оружием даже маленький штурмовой отряд сможет пройти здание снизу вверх как нож масло и добраться до наследника Хироши. Жизнь наследника в обмен на освобождение заложников силами клановых наемников — вполне подходящий размен. Жаль, Химе-тян останется круглой сиротой… Да и наши занятия мы вряд ли продолжим. Ты уж, если что — пригляди за малышкой, парень…

— Стоп, вы что, на смерть идти собрались?! — попытавшись сложить в голове фразы как кусочки мозаики, осознал я. — Сказали же, что сможете добраться до наследника под амулетной защитой!

— Добраться — да, — тайчо покачал головой, — Сам подумай, такую операцию никак не провести анонимно. Даже если балаклаву не снимать и жестами общаться, даже если суметь скрыться после захвата наследника клана, хотя это будет практически невозможно — интересант понятен. Совершивший дерзкий налёт и вынудивший клан действовать по его указке должен будет заплатить за произошедшее, заплатить болью, страданиями и потом жизнью.

— Иначе под удар попадёт Широхиме-тян, и месть будет такой, чтобы её и её род максимально опорочить. Накажут за трусость деда, не решившегося сразу принять возмездие, — подхватил Гунсоу. — А вот если Кэтсу сдасться сам, не станет убегать — его жертва не только окупит всё, но и память о чести, духе и силе, что была выше целого клана — навсегда останется с его родом, возвысит его потомков! Я же… если пойдет, смогу как-то незаметно отступить. А так постараюсь сойти за наёмника, авось сразу в расход отправят и мой дух легко уйдёт к Аматерасу-сама… А вот тайчо точно не поймают — он на государственной службе, ему никак светиться нельзя.

— Долбанные самураи… — я с усилием прижал ладонь к лицу.

— Говоришь так, словно что-то плохое, — ухмыльнулся командир полигона, но тут же посерьезнел, — мне тоже больно терять друзей вот так… но иного пути нет, пойми.

— А если, — медленно проговорил я, подняв на них глаза, — скажу, что есть?

Офицер в отставке переглянулся с находящемся на действительной службе.

— Ну… давай. Удиви нас.

Конечно, готовый гениальный план спасения я “родить” при всём желании не мог. Но вот кое-какие соображения у меня действительно имелись — простые и логичные. Правда, надо признать: установка “он всё равно пойдёт на смерть как герой, а мы поддержим” — их все если не полностью, то почти полностью обесценивала. Но вот если вместо Кэтсу лицом операции становился другой человек, достать которого потом у клана Хироши руки оказывались коротки — всё значительно менялось…

— Не могу понять одного: с чего Акияма вообще осмелились поднять руку на ОССС? Ведь это почти как на армию или полицию наехать — государство такое, насколько я знаю, даже самым крупным корпорациям не спускает.

— Тут есть тонкость, — тайчо коротко оглянулся на сидящего с отрешённым видом в самом конце салона минивэна каннуси. — Если вина на клановцах — ответка и впрямь будет до жестокого показательной. Но вину надо обязательно доказать. В принципе, очень правильный подход: иначе бы госслужащие и чиновники творили бы, что хотели. Но идеальных систем не бывает: бывает, что и невиновные страдают.

— Как в этот раз, — кивнул я.

— Видишь ли… — офицер в штатском замялся, опять оглянувшись на настоятеля храма, — Акияма оперативно предоставили запись с внутренних камер видеонаблюдения, не только свидетельские показания. И судя по записям — атаковали как раз члены отделения один-си “Хиро”…

— То есть они выполнили преступный приказ куратора, так? — теперь я оглянулся на деда Принцесски.

— Этот ваш Ишимура успел добраться до штаба Отряда Содействия даже раньше информации о блокировке отделения в здании, — потолочные плафоны не светили, потому лицо собеседника я мог разглядеть только в мелькающих отсветах уличного освещения и фар других машин. — Сразу дал показания… и немедленно был госпитализирован в связи с ранением. Теперь к нему никого не пускают и, если я что-нибудь в жизни понимаю, не пустят до разрешения ситуации — так или иначе.

— Профессионально выкручивается, — только и осталось, что признать чужую увёртливость мне. — Разумеется, в показаниях значится “я ничего не приказывал, они сами приказ нарушили”? И доказать связь куратора с кланом Хиро, хотя об этом все знают, никак не выйдет?

Тайчо кивнул в ответ на оба вопроса.

— Надо сказать ОССС “спасибо” хотя бы за то, что они не открестились от ребят сразу же, а открыли расследование и тянут время, — всё же сказал кое-что в оправдание в каком-то смысле коллег он.

— Приехали! — оборвал нас Гунсоу, затормозив. — Эй, Йоширо, смотри через левое окно. Видишь ряд одинаковых четырёхэтажек с общими балконами?

— Вижу, — согласился я.

— Это как бы рабочие общежития, но на самом деле все знают, что тут квартируется более-менее мирный нинкё-дантай не самого высокого пошиба из окрестных районов. Да, ни одного номера на дверях там нет, так что — спроси у консьержа кто там тебе нужен. Он вызвонит по внутреннему телефону нужного человечка.

Я кивнул и толкнул пассажирскую дверь, выбираясь на улицу. Поднял голову к небу: уже почти стемнело — середина осени как-никак. Однако заблудиться или, паче чаяния, наткнуться на нехорошую компанию мне тут не грозило: якудзовская недвижимость наперекор стереотипам отлично освещалась. Что ж, пора побеспокоить наставника.

…Первое соображение было очень простым: прежде чем что-то планировать — неплохо было раздобыть подробный план объекта, где нам сегодня ночью предстояло действовать. Именно нам: в одиночку мне, разумеется, так и так не справиться. Опять же, в зависимости от полученной информации уже можно было предварительно выбирать тот или иной план скрытого проникновения внутрь. Да, именно скрытого — то было моё второе соображение.

Что схемы и чертежи большей части гражданских зданий с проложенными коммуникациями в Токио можно оперативно и всего лишь за деньги достать именно у якудзы — для меня стало большим сюрпризом. Сержант объяснил для меня этот момент: мафия реально работала с рабочими профсоюзами и объединениями, в меру своих сил защищая простой люд от финансового произвола кланов, корпораций и государства — а те в ответ в том числе приносили им копии всяких инженерных бумажек.

Таким образом, в информационном смысле в относительной безопасности оставались лишь те строения и сооружения, что некоторые кланы смогли построить своими силами, либо стратегические объекты, созданные военными инженерами и строителями. Впрочем, по этому поводу никто сильно не парился: чертежами и схемами ведь надо было суметь воспользоваться.

Кроме того, личность (и организация, за ней стоящая), заказавшая информацию из альтернативного городскому кадастрового архива, обычно не могла рассчитывать на полную конфиденциальность — ну если это только не один из оябунов якудзы. Ничего личного, всего лишь бизнес… сказал бы я, но это не так. Кланы и мафия частенько “сталкивались боками”, потому взаимное ослабление конкурентов нинкё-дантай всегда на руку…

— Йоширо-кун, — сенсей заявился к проходной общажного комплекса с мокрой головой, на ходу вытирая торчащие во все стороны волосы полотенцем — и холодный, отнюдь не летний вечер судя по шортам и футболке его ничуть не волновал. Ну хоть не в трусах заявился. — Удивил. Или… случилось чего?

— Случилось, — я поморщился, оглянулся на консьержа, успешно притворяющегося глухим и нелюбопытным, и с нажимом в голосе объяснил: — Одни не самые лучшие люди прижали моих друзей. Крепко прижали!

— И ты пришёл просить помощи, — подобрался мужчина.

— Нет, я пришёл предложить заработать, — скинув спортивную сумку с плеча я немного расстегнул “молнию”, демонстрируя содержимое, — на посреднических услугах.

— Так, а ну пошли ко мне домой! — вся вальяжность с наставника мигом слетела. Ну ещё бы — забитая банковскими упаковками сумка ещё и не на такие фокусы способна, проверял. Даже знать не хочу, откуда Гунсоу и тайчо их всего за час достали.

— Во что ты ввязался, ученик? — захлопнув за мной дверь, строгим голосом потребовал отчёта Ичиро-семпай. Надо отдать ему должное — мой ответ волновал его гораздо больше, чем куча денег рядом.

— Не я ввязался, а клан Хироши, — смысла юлить не было ни малейшего. — Подставили отделение Отряда из “Хиро”… Моих друзей! И я очень хочу им объяснить, что это была большая ошибка. Для этого нужен кадастровый план их офисно-жилого здания вот по этому адресу. С подробностями, какие только найдутся. Моего уровня доверия в структуре нинкё-дантай не хватит, чтобы получить материалы срочно, но вашего — вполне. Кроме того, мои… действия вызовут временное оголение складов и производств клана от наёмников — их стянут в одно место. Не думаю, что мне вам нужно объяснять, как можно воспользоваться такой инсайдерской информацией с пользой для себя.

— Вот я думаю, — продолжая внимательно меня разглядывать, покачал головой мужчина. — Подростку так уверенно обещать подобное, причём от своего собственного имени… У тебя крыша поехала или я чего-то не знаю, Йоширо-кун?

— Второе, — чувствую, моя улыбка получилась похожей больше на звериный оскал. Но отпрыгнул к самой стене квартиры-студии спиной вперёд старший ученик школы боевых искусств не поэтому — это скондесировавшаяся из выпущенного мною тумана Фая его так впечатлила. Вампирского симбионта в неполной форме сенсей явно узнал. — Я подготовился!

— Ш-шимата! — выругался наставник, явно через силу делая шаг ко мне. — Предупреждать же надо! Я чуть не обделался!

— Время очень поджимает, простите, сенсей, — я согнулся в пояснице, демонстрируя степень своего раскаяния.

— Проехали, — хмуро махнул он мне рукой. — Я… помогу теперь, конечно. Но… ты ведь понимаешь, что встал на дорогу, ведущую в один конец? Я не смогу сохранить твоё имя инкогнито, мне просто прикажут назвать заказчика.

— И хорошо, — от моей улыбки сенсея передернуло. — Как и сказал, я — подготовился.

По-моему, Ичиро был готов отпрыгнуть вновь, но из внутреннего кармана я достал всего лишь паспорт с белоголовым орланом на обложке.

— Мой рейс уходит в море завтра, после обеда, — оповестил я его.

Мастер рукопашного боя целую минуту молча буравил взглядом обложку документа в моих руках, но раскрыть так и не попросил. Вместо этого он медленно проговорил:

— Знаешь, я радовался, что хотя бы один парень из моей группы не вольётся в ряды “мяса” для банд, останется в ладах с законом, сможет жить нормальной жизнью. Но ты… Я ведь грешным делом подумал, когда ты перевернул кассу боёв без правил: дуракам везёт. А теперь понимаю: через несколько лет я буду козырять твоим именем — мол, лично знаком!

Мужчина присел на пол, запустил руку под кровать и, судя по звуку, сдвинул кусок ламината. Вытащив пухлую записную книжку и раскрыв на середине, он быстро перелистнул с десяток страниц и переписал на чистый листок несколько строк.

— Из моих друзей эти двое перебрались через Большую Лужу, — он протянул мне бумагу. — Если что — сошлись на меня. Не думаю, что они успели стать крупными боссами, но…

— Спасибо, сенсей! — с чувством поблагодарил я.

— Пока ещё не за что, — собеседник опять углубился в свои записи, — мне ещё чертежи тебе срочно добывать. Эх, а я так хотел выспаться сегодня…

— Дуракам и отчаянным везёт, — прокомментировал тайчо развёрнутый на откидном столике чертёж. — А другие дураки сами готовят дорогу для незваных гостей. Мало того, что заранее планируя себе личный лифт, так ещё и помечая его в плане здания.

Я повернул голову, почувствовав на себе взгляд. Кэтсу очнулся от своего транса и смотрел на меня. Точнее, очнулся он гораздо раньше — и сейчас тёмные тактические комбинезоны, шлемы и оружие тройки старых боевых друзей пестрели белыми пятнами бумажных амулетов. Смотрелось, конечно, дико, но судя по реакции Саржа и тайчо — сработать должно было как надо. Теперь на очереди были мой плазмоган и комбез.

— Спасибо тебе, Йоширо-кун. Я никогда не забуду того, что ты для нас сделал. Теперь, наконец, понимаю, почему Такэмикадзути-сама указал на тебя.

— Я всего лишь задал команде профессионалов правильные вопросы — а дальше вы сами всё устроили, — мягко возразил я ему. — И мы ещё не добились успеха. Самое сложное — впереди.

…Соображение третье: глава клана, наследник клана и любой другой из управляющей верхушки скорее даст отстрелить себе голову, чем решится публично потерять лицо. Но без головы наслаждаться положением наверху собственной корпорации, пусть маленькой, тоже не выйдет. Получается, если аккуратно приставить к виску такой фигуры ствол и заставить отдать команду начать штурм здания, где удерживаются мои друзья — он его отдаст. Клин, так сказать, клином.

И ведь наследник Хироши даже в полицию потом не пожалуется, а постарается изжить личного врага своими силами — опять же, ради сохранения лица. Ну пусть пытается — достать меня в США будет ему очень сложно. А ведь до этого придётся найти — представляться своим новым именем перед ним я не намерен.

Самое сложное сейчас — попасть незаметно в здание и потом его так же покинуть. Но не зря меня сейчас будут обвешивать амулетами из храма как новогоднюю ёлку: не стоило идиотам ссориться с первожрецом бога войны. И с тремя профессиональными военными тоже не стоило — вон полный рюкзак “подарков” мне набили. И со мной тоже ссориться было совершенно лишним: даже без Фаи и плазмогана я кое-что могу. От сейчас кто-то огребёт!

— Вот эта сорокаэтажка, — Гунсоу буквально втиснул в узкий переулок минивэн. Причем с отключенными фарами — дабы отблесками не привлечь лишнее внимание сил собственной безопасности Хироши. Да, никакого усиления не наблюдалось — но держать противников за умственно отсталых не стоило: то ли инициировав, то ли попав из-за действия противников в новый виток противостояния с Акияма (уже не важно, кто виноват), расслабится обеспечивающие защиту люди точно не могли.

— Постарайся уложиться в два часа, — добавил тайчо, — восход солнца в Токио сегодня в пять сорок три, считай, сумерки начнут редеть уже без десяти пять. Темнота и для нас, и для Широхиме с напарниками, и для тебя — главный союзник. Чем светлее будет в момент штурма, тем тяжелее будет нам всем отработать и уйти без проблем. Помни: наёмникам, даже поднятым по тревоге, еще нужно будет выдвинутся из расположений.

— Держи на мушке наследника до тех пор, пока мы подтвердим начало боевых действий, — приложив палец к уху, Сержант изобразил работу наушника. — Прекратить начавшийся штурм по команде та еще задачка, времени требует изрядно — и мы успеем сделать своё дело. Что делать с корпорантом… на твой выбор, Йоширо-кун. Но если что — не сомневайся: каждого хозяина вот такого красивого высокого дома из стекла и бетона есть за что шлёпнуть.

— Ты точно не хочешь, чтобы мы подстраховали хотя бы твое проникновение внутрь? — подал голос Кэтсу.

— Нет, — твёрдо отказался я. Очень хотелось сказать “да”: мысль, что меня прикрывает снайпер с винтовкой, способной пробить бэтээр насквозь — очень бы меня поддерживала, пока я буду где бежать, а где и ползти к башне. Но… — Любое подозрение, что наследник действует по принуждению — и все усилия прахом по ветру пойдут. Труп сокланера с пулевой раной такое подозрение вызовет точно. И потом — уже вам может не хватить времени на рекогносцировку и разработку плана спасения заложников.

— Твоя правда, — после некоторого молчания признал за всех командир полигона.

По-моему, этим троим несколько не по себе было выпускать меня на штурм, пусть и скрытый, в одиночку. Шестнадцатилетнего, как они считали, парня, с минимальной подготовкой. Что ж, я от задуманного тоже откровенно говоря не в восторге, но… Лучшего решения никто придумать не смог — значить, реализуем это. Поправив на плечах рюкзак и пару раз подпрыгнув, я убедился, что ничего не бренчит и не стесняет движения. Повернулся к машине, сжав за края исписанный иероглифами бумажный амулет.

— Я пошел.

— Боги в помощь!

— Трррх! — бумага от рывка разорвалась пополам и тут же прямо в руках мгновенно истлела, не оставив и следа.

Когда нужно, Такэмикадзути, числящийся одновременно с войной еще и властелином грома, мог действовать бесшумно. Одновременно с активацией “ярлыка” мои руки в тактических перчатках прямо на глазах выцвели и начали просвечивать все сильнее и сильнее. Светооптическая маскировка, так сказать, божественного уровня. Вперед! За спиной тихо прогудел электромотор катящегося за угол электрокара. Вот и всё: я один.

Не сказать, чтобы здание, совмещающее в себе офисный центр и апартаменты половины средних и старших функционеров Хироши представляло из себя шедевр фортификации. Обычный для бизнес-сооружения поставленный на маленькую грань параллелепипед со сплошным фальш-фасадом из затемненных стекол начиная со второго этажа. В холл на первом этаже можно было просто войти с улицы даже в середине ночи и обратиться к секретарю на ресепшене, вот дальше уже стояли турникеты и требовался пропуск. Ну и разумеется большая часть охраны бдила именно в эту сторону. Будьте уверены, но крутую, но ограниченную по времени и качеству “невидимость” у них там найдётся, чем ответить. Потому туда я не пошел.

Первый этаж башни кроме стеклянных дверей главного входа имел еще несколько выходов: с пожарных лестниц, с площадки разгрузки мусоропровода, с площадки технического лифта (целые ворота! Чтобы мебель и технику можно грузить). Все эти возможные места проникновения, разумеется отмеченные на полученных от якудзы чертежах, защищали камеры, листовая сталь и электронные замки с площадками для бесконтактных электронных ключей — нужная карта открывала доступ снаружи. А вот изнутри все двери открывали тупо по нажатию кнопки. Пожарная безопасность написана кровью и обгорелыми трупами достаточно наглядно, чтобы сомнений в её стандартах не оставалось.

Итак, мне нужно было добраться через тридцать метров расчерченного под парковку пустого ночью асфальта, не выдать себя рябью воздуха на камерах, дождаться, пока Фая сконденсируется за преградой и нажмёт для меня на кнопку… М-да, и сигнал уйдет охране на пульт “дверь открыта”. Потому сначала симбионту под моим контролем придётся найти и прицельно перебить низковольтную сигнальную пару проводов от контроллера замка двери к контроллеру центрального пульта. Ставшая автономной дверь при этом все равно откроется по кнопке изнутри — создатели замков тоже чтут противопожарные стандарты.

Есть системы контроля доступа, которые непрерывно опрашивают по кругу все контроллеры и на разрыв управляющей пары подают тревожный сигнал. Стоят такие оконечные устройства всего в два раза дороже — скажем, шесть сотен йен вместо трёх, а подключаются двумя парами сигнальных проводов вместо одной. Чепуха, вроде, но… в бизнес-центрах тысячи дверей, а кабелей — десятки километров! Мало того, пук проводов с использованием более защищенных решений окажется ровно вдвое толще — а это другие технологические отверстия, сложность монтажа, сложность подключения, сложность настройки… Потому коммерсанты и частники, взвесив риски, обычно выбирают “оптимизацию”.

Дверь для проникновения я выбрал заранее: камера, её просматривающая, не “видела” ход створки, если приоткрыть немного и проскользнуть. Оставалось добиться того, чтобы меня не заметили на подходе. Двадцать минут из отмеренных для невидимости тридцати я на четвереньках перемещался от фонаря к фонарю по внешней границе нужной мне открытой стоянки.

Аккуратисты-японцы “спрятали” нижние части фонарных столбов в декоративную изгородь из вечнозеленого кустарника, идеально остриженного “полочкой” на высоте чуть больше метра от корней. Пришлось орудовать отверткой (и рукой), просунутой через густое переплетение ветвей фактически на ощупь, чтобы открыть технические лючки в опорах у самой земли. Потом тем же макаром поближе к кабелю питания засовывался амулет молнии из бумаги — такой же, как Широхиме обматывала вокруг древка своих стрел. Самое поганое и жрущее время — закрыть люк одной рукой. Хрен удержишь в пальцах и запорный болт, и крышку одновременно. Но пришлось, матерясь про себя на трёх языках, изворачиваться: наверняка ведь пойдут проверять чего это фонари вдруг размигались.

Так, теперь только бы сработало как надо. Каннуси заверил меня, что отрегулировал мощность разрядов, но проверить было попросту некогда…

— Трррх!

Стробоскоп получился что надо: фонари начали то пригасать, то вспыхивать вразнобой. Пожалуй, я бы даже с менее совершенной маскировкой имел все шансы проскочить. Дверь! Теперь твой выход, Фая. Ага, как я и думал: поленились во второстепенном помещении долбить борозду в стене под провода и потом замазывать — просто пустили тонкий кабель-канал, подобранный в цвет стены. Так, аккуратно перечеркнуть когтем одной лапы сигнальные провода и подушечкой другой лапы вдавить открытие двери…

— ФФЛОПС!!! — с ослепительной вспышкой лопнула лампа на одной из осветительных мачт, и на чёрную лестницу я ввалился видя перед собой лишь яркие светящиеся круги. Хорошо что амулеты обязательно рассыпятся до того, как кто-то полезет внутрь осветительной системы…

Зрение восстанавливалось долгих десять минут. Только после этого я рискнул встать. Камеры наблюдения, как и на плане, не наблюдалось, полную темноту разгоняла зеленая мерцающая табличка “аварийный выход”. В её свете я полюбовался на глубокую царапину на стене: хорошие коготки у моей бордовой даже в неполном виде — на добрых пол-сантиметра бетон продрали! Пожалуй, она бы и до заделанной в стену проводки запросто докопалась бы. Учту на будущее… Все, время не ждёт. Чёрт, и маскировка прямо тика-в-тику кончилась! Теперь к промежуточной цели на тринадцатый этаж — в стиле ниндзя из компьютерной игры. Крадущийся в тени, блин… Впрочем, вдруг мне повезет и на запасной лестнице просто никого не будет?

Есть такой стереотип, что японцы с немцами кармические братья. Не выносят делать тяп-ляп, если делают чего — то получается максимально аккуратно. И примеров вроде как масса: бонсаи, сады камней, эстетичный законченный минимализм традиционных жилищ… Разумеется, когда дело доходит до реальной жизни, все оказывается несколько не так.

На лестничной клетке шестого этажа я обнаружил натуральную курилку: несколько пепельниц из криво обрезанных жестяных банок, набитых окурками, пожелтевший от дыма потолок… и наглухо заклеенный строительным скотчем датчик дыма. Надо признать — аккуратно и даже красиво заклееный, но… блин! Пожарная же лестница!

Осмотр двери с лестницы на этаж показал, что свое право на отравление организма никотином работники реализовали креативно и с помощью того же скотча: несколько слоев между якорем и магнитом электронного замка примерно в десять раз снижали заявленное усилие удержания. В итоге створку можно было распахнуть, просто резко её дернув без нажатия кнопки открытия — не тревожа охрану у пульта, то есть.

Следующую курилку я обнаружил на девятом — всего-то разницы было, что на датчик натянули презерватив, а от электромагнита замка провода попросту открутили. То есть о существовании подобных дыр в общей безопасности знали как минимум два разных отдела — значит, почти наверняка и СБшники тоже… и ничего не предпринимали. Какая прелесть. Интересно, у других кланов так же? Хотя что это я: наверняка! Ну, может, кроме тех, кто сам системы контроля доступа делает… да, у этих курилки на каждом этаже. Все ж персонал и сам разбирается в том, как что работает.

Лестничную площадку между двенадцатым и тринадцатым этажами перегораживала пожаростойкая переборка с врезанной дверью. Тот же принцип организации замков: снизу можно открыть только по карте пропуска, сверху — простым нажатием. Пришлось по возможности незаметно расковыривать ножом уплотнитель герметизации — подобная система в случае чего должна была препятствовать распространению по лестнице как по трубе снизу вверх не только огня, но и дыма. Наконец ладонь почувствовала ток воздуха — и я с облегчением выпустил Фаю, струйкой тумана потянувшуюся за преграду. Один раз сработало — зачем выдумывать что-то новое? Надо бы ускорится: из выделенных мне двух часов уже сорок минут прошло, а я еще промежуточной цели не достиг…

Сообразив, что бордовая как-то долго не отвечает, я мысленно позвал её — и получил в ответ что-то странное. Чувство… неудобства, но какое-то непонятное. Пока я пытался сообразить, что же я такое ощущаю, чувство пропало — и симбионт наконец предложил мне осмотреться.

Сначала я просто не понял, где оказалась моя борзая. Потом всё-таки иероглифы “тринадцать” дублированные арабскими цифрами и толстую стальную дверь под навесным замком. Правильно, нечего соваться просто так на технический уровень даже если доступ есть — иди сначала к эксплуатационщикам, у которых физический ключ и только вместе с ними лезь. Они хотя бы проследят, чтобы ты ничего не сломал. Но ладно, а лестница-то где? И почему Фая в итоге материализовалась на пролёт выше?

Лестница нашлась на своем месте — увидев “глазами” собаки вход на этаж, я сориентировался. А не заметил я её сразу потому, что она… была завалена разобранной офисной мебелью, преимущественно столами! Видимо, списанными после замены… и не спущенными вниз для вывоза, а запихнутыми в “тупик” на техническом уровне — типа, временно. Ну потому что все равно сюда никто не спускается.

Да-а, слышал я еще в своем мире много раз жалобы на то, что государство мол де регулярно заставляет проходить владельцев коммерческой собственности проверки на противопожарную безопасность. Причитания сводились к тому, что проклятые чиновники только и делают, что не дают бизнесменам расправить плечи, цепляются к сущей ерунде и вставляют палки в колёса. Наглядный пример когда внешнего контроля нет — налицо. И ведь нарушителей правил ничуть не парит, что огонь может загнать в собственноручно устроенную ловушку не только наследника клана или коллег, но и их самих. Фейсплам!

Ладно, здесь не пройти. Вопрос: что мне теперь делать? Хотя не вопрос, на самом деле: просто воспользуюсь другой лестницей, благо, на такое большое и высокое здание их аж четыре. Спасибо работникам шестого и девятого этажей — мне даже ломать ничего не придётся. Главное, центральные помещения офисного пространства не пересекать вроде лифтового холла: их как пить дать камеры просматривают.

Две. Они завалили две лестницы! С третьей мне повезло. Ну, как повезло? За огнестойкой переборкой действительно ничего лишнего не было. А вот двумя пролётами выше горел свет, разносился запах табака и слышался разговор — какие-то полуночники продолжали, гм, “работать”. Некоторое время я пытался понять, услышат ли курильщики довольно громкий щелчок магнитного замка, потом плюнул и решил не рисковать. Не услышат — так почуют запах разогретого металла, когда я буду плавить дужку замка плазмоганом. Я ведь все-таки не профессиональный взломщик или, тем паче, диверсант-ниндзя, чтобы вывезти нужный уровень незаметности, как говорят геймеры, “на скиле”. Зато в силу жизненных обстоятельств могу кое-что другое.

Я работал кабельщиком в СКС, тянул интернет-кабели в квартиры и офисы, настраивал СКУДы и системы видеонаблюдения. Случилось потрудиться водопроводчиком, лифтёром и даже пресловутым сантехником. Наверное, я именно тот человек, который может о себе сказать: я знаю о коммуникациях в домах всё. В том числе и то, о чём не вовлеченные профессию люди обычно даже не задумываются.

Если кабель можно понадеется проложить и забыть, то с трубами такой фокус не пройдёт. Жидкость в них — агрессивная и подвижная среда, и рано или поздно она найдёт себе новую дорогу, не предусмотренную человеком. Потому трубы надо менять. А чтобы менять — нужно иметь к ним доступ. И межэтажные перегородки отнюдь не способствуют простоте доступа и дешевизне замены. Если в квартирах сквозную дыру к соседям снизу и сверху не оставить, то вот в помещениях совместного пользования вроде офисных центров — без проблем. Шахты для трубопроводов отличаются от лифтовых только тем, что всё же раз в пять-шесть этажей перекрываются бетонными пробками-переборками — назначение то же, что и у огнестойких переборок на лестницах. В этом доме кратное десяти число этажей, так что есть большой шанс, что противопожарное бетонирование как раз идет один раз на пять уровней. А это значит…

Признаюсь честно: в детстве и юности мне всегда хотелось влезть и посмотреть: что же за дверцей люка в стене позади унитаза в туалете? К сожалению, мечта сбылась еще в прошлом мире — полазить по таким пространствам пришлось куда больше, чем хотелось бы. Теперь хотя бы протиснуться мимо труб получилось куда проще: все-таки тут я пусть подкачавшийся, на все еще невысокий жилистый подросток.

И наконец-то снова повезло: на тринадцатом, служебном этаже стенок у шахты не было. Собственно, тут и стен-то особо не было, только опорные колонны силового каркаса здания, между которыми втиснули оборудования. Подтянув за собой рюкзак я отправился к гудящим воздушными помпам принудительной вентиляции: время оставлять подарочки. А также сделать систему прокачки воздуха чуть более автономной от пульта оператора, чем тому хотелось бы. А вот на замыкание моего радиозапала вентиляция врубится на полную мощность!

К счастью, дальше все прошло скучно и по плану: нашел “директорский” лифтовый ствол (не перепутать, дверей на этажах просто нет), перебрался на скобы, вбитые в стену шахты — и неторопливо, стараясь удерживать ровное дыхание, полез вверх…

…Если ад и существует, то он именно таков: бесконечная вертикальная лестница во тьме. Первым меня оставило чувство времени, вторым — чувство пройденного расстояния. Лишь все усиливающаяся ломота в мышцах подсказывала: я продолжаю подниматься.

Не передать сколько раз мне хотелось зацепиться страховкой за скобу, повиснуть на пятиточечном ремне и включить фонарь на минимальную яркость. Но после второго раза я эти паузы бросил: прямоугольник кабины лифта над головой визуально даже не приблизился! А время идёт, и играет оно против нашей затеи.

Пришлось сконцентрироваться на дыхании и движениях руками и ногами. Переставить левую, расцепить пальцы правой, нащупать следующую опору, переставить правую… В итоге я даже не сразу понял, что не могу поднять руку не потому, что она отказывается подниматься, а потому, что уперлась в потолок!

Ссыпавшись на крышу лифтовой, я долго не мог перевести дыхание даже чтобы просто напиться. Еще и крышка фляги не поворачивалась — трясущиеся пальцы не могли её толком охватить. Слава богатейским заскокам! Если бы не продвинутая звукоизоляция дверей, меня бы просто услышали: тихо действовать после такого испытания было попросту невозможно, а мне еще требовалось поднять верхний аварийный люк, потом, помогая себе ножом раздать сначала внутренние двери кабины, потом внешние — шахты. Увидев через едва наметившуюся щель двоих амбалов в костюмах я и думать не стал: убивать или нет? Фая, фас!

Кровавая регенерация прочистила мозги столь качественно, словно я стуки проспал, а потом еще и выпил литр крепчайшего кофе! Легко расширив щель до нужной ширины (чудо! Руки, которые не болят и не трясуться!), я склонился сначала над одной мумией в костюме, потом над другой, но трогать незнакомое оружие с камоном Хироши не стал.

Главное, убедился: гарнитур раций в ушах не было. Как и камер: моё по-своему феерической вторжение на VIP-этаж осталось незамеченным. Не иначе как помощью Такэмикадзути-сама, потому что я сам еще минуту назад вообще ничего не соображал. Вот что значит — недостаток опыта планирования… Ладно, с богом, помолясь — вперед. Времени не просто не осталось — я на сорок минут уже влез в минус!

Фая, съежившаяся до неполной формы помогла мне найти нужную дверь в коротком коридоре: сюда вел запах последних оставленных следов. Что ж, раз некогда… плазму наперевес и “удар ногой в с выходом ки”!

Створки эффектно хлопнули по ограничителям, и моим глазам предстала картина… совещания. Полчетвертого ночи наследник клана Хироши с покрасневшими глазами слушал четверых типов в дорогих “тройках”, сидя во главе овального переговорного стола. На лбах у пожилых собеседников более молодого управляющего едва ли не зримо видились иероглифы “совет директоров”. Судя по слайду в проекторе — обсуждали какие-то инвестиции. Немая сцена. Нарушенная спустя мгновение криком “банзай” из четырех глоток и грохотом откинутых кресел! Рефлекторно выжимая гашетку, я еще успел отстранёно удивиться: думал, такие сцены только в дурацких голливудских боевиках про азиатов бывают…

Говорят, везет смелым и дуракам. А уж если за дело взялся смелый дурак!.. Еще говорят, что страшнее дурака только дурак с инициативой. Если так подумать, второе утверждение вовсе не перекрывает, а дополняет первое: везет инициативному смелому дураку, зато окружающим его лицам становится плохо. В общем, простите, господа — но ничего личного.

…Спуск плазмогана я утопил пальцем полностью на рефлексах: Сержант меня отлично натренировал. Одно маленькое “но”: мгновенное поражение противника “на движение” работает только тогда, когда ты заранее целишься в нужное место. В этом и смысл тренировок в “Доме”: в ограниченном геометрией типовых помещений пространстве не так много вариантов, откуда может внезапно появится цель. Каждый участник штурмовой группы “пасёт” свой сектор отстрела — и у противников нет и доли шанса справится с атакующими без уловок типа стрельбы через стену вслепую, заранее заготовленной хитрой ловушки или особо ловко проброшенной гранаты.

Так вот, то самое “но”: вламываясь в комнату, я в первую очередь был нацелен на недопущение поднятия тревоги. Интерком в центре переговорного стола при таком раскладе стал целью номер один — и именно в него я выпустил плазменный шар, среагировав на рывок директоров. А мог бы, между прочим, в режиме непрерывного потока попросту перечеркнуть нападавших — благо, близкое расстояние позволяло. Однако, как я и сказал — дуракам везет. Ну а как еще можно назвать четверку пожилых клерков высшего звена, вдруг решивших показать “своё кунг-фу”? Да не на безоружном, кого действительно можно завалить толпой, а на парне со стволом!

Как меня и предупреждали оружейные эксперты с полигона, взрыв плазмы мгновенно перегрузил всю электрику в комнате мощными наводками. С грохотом вырубился проектор (видимо, лампу просто разорвало), выбросив клубы сизого дыма, мигнул свет. С мерзким писком заклинило механизм напольных часов, видимо только притворяющихся антиквариатом из Европы, а на самом деле вполне себе кварцевых. А еще — сбросил с себя пиджак наследник Хироши. Чтобы у него не лежало в кармане, аккумуляторы в устройстве от наведенных токов вскипели и лопнули! А еще, кажется, логический блок противопожарной сигнализации тоже приказал долго жить — во всяком случае форсунки на потолке не сработали.

Почему я вообще переключил оружие в “шаровой” режим? Дело в том, что плазма не дает осколков, зато прекрасно оглушает противников, не нанося фатальных повреждений. Главное — не всадить снаряд слишком близко от человека. Но я не просто так упомянул дураков, своими резкими движениями вынудившими меня стрелять. Да, взрыв метастабильной рукотворной шаровой молнии в центре большой комнаты никого не задел… зато в щепу размолотил переговорный стол из толстого деревянного массива. И оставшейся после разрушения мебели энергии ударной волны как раз хватило, чтобы это острую щепу разного размера вбить в стены, потолок… и, разумеется, людей.

Рванувшая ко мне четверка нападавших во мгновение ока превратилась в подобие ассиметричных антропоморфных ежей — их еще и о стены приложило. На этом участие в схватке совета директоров и закончилось. К счастью, Фая на момент выстрела оказалась за моей спиной, а энергощит частично отбил, частично отклонил деревянные обломки — в душе не ведаю, как собака отреагировала бы на ранения. В общем, и в этот раз мне повезло. Но не мне одному.

Наследника тоже защитил невидимый силовой щит, оставив вокруг его фигуры эллипс чистого пространства. Понимание пришло мне в голову именно в тот момент, когда молодой претендент на место главы клана схватил с подставки декоративную катану — и тоже двинулся на меня, зажав в руках каким-то хитровывернутым хватом. Шагом двинулся. Ну не идиот ли?

Теперь у меня хватило мозгов (и времени на принятие решения) щёлкнуть переводчиком огня прежде, чем стрелять. Убивать столь важного будущего пленника мне было никак нельзя, потому я выдал короткий импульс по ногам… и не поверил своим глазам, когда мечник его отразил клинком! Правда, вынужден был остановится. Скорее от офигения я поднял ствол выше, наведя на левое плечо противника — и ситуация повторилась — теперь уже другая стена обзавелась выжженой проплешиной. Это. Вообще. Что. Такое?!

— Тебе не лишить Хироши будущего, подлый убийца! — с превосходством провозгласил он, поменяв стойку… вместо того, чтобы попытаться рывком сократить расстояние. Даже в такой ситуации я почувствовал непреодолимое желание приложить ладонь к балаклаве на лице. Впрочем, мне замешательство действовать не помешало. Точнее, отдать приказ.

— Гррр! — в исполнении Фаи тихое низкое глухое рычание пробирало до костей. И это в неполной форме. С обогнувшими его струями тумана наследник сделать ничего не смог — хотя рубануть явно руки чесались. Но одновременно тогда бы я в нем дырку сделал бы: судя по действиям противника, его силовой щит или сдох, или не мог эффективно противостоять ионизированному газу.

— Теперь поговорим? — предложил я заметно разнервничевшеся наследнику. Ну да, одну атаку он, конечно, мог попытаться отразить — но не две одновременно.

— А нам есть о чём?

— Например, о твоих людях, — я кивком головы указал на контуженные тела. Места, где щепа вошла в плоть, уже краснели кровавыми пятнами, — имей в виду, если кто придёт в себя раньше, чем ты их раны обработаешь — кто-то может и от болевого шока умереть. Я уже не говорю про банальную кровопотерю.

— В отличии от тебя, Лицо-под-тряпкой, у моих людей есть честь! — на вид наследнику было лет двадцать — так что дурацкий прущий не к месту пафос был в принципе объясним. Но на мой взгляд фактические главы корпораций, даже небольших, взрослеть должны несколько быстрее людей, властью и финансами не обремененных. — Будь они в сознании, уже молили бы меня не думать о них и заботится о себе!

— То есть, — я покосился на все еще слабо чадящий проектор, — у тебя есть еще четверо абсолютно преданных топ-менеджеров, вместе полностью держащих под контролем все направления деятельности клана? Тогда очень завидую, честно. А если таковых нет… Напомни, что ты там говорил о будущем Хироши?

— Ш-шимата!!! — нет, всё-таки наследник оказался не идиотом. Просто молодым придурком, у которого пафос играет во всех местах… но и голова работает. После направляющего пинка. — Чего ты хочешь?!

— Выполни одну мою небольшую просьбу, — мою улыбку под балаклавой вроде как нельзя было разглядеть, но почему-то противник нервно передернул плечами, — она лично тебе ничего стоить не будет. А мы с Бордовой за это, так и быть, проводим тебя к аптечке первой помощи.

— Поднимайте по тревоге все свободные силы и немедленно начинайте операцию по деблокаде заложников на объекте Акияма.

— Господин?! Но мы не можем… Это же поставит наш клан под удар!

— Передайте трубку вашему адьютанту, — ровным тоном приказал наследник Хироши, бросив на меня быстрый взгляд. Аппарат зашифрованной связи я держал в руках, лично включив конференц-режим, чтобы слышать и ту сторону. — Теперь вы — исполняющий обязанности командира наёмных, ваш нынешний командир отстранён, его под арест за измену. Ваш приказ тот же.

— Служу Хироши!!!

— Вот видишь, человеческий ресурс — самая большая ценность, — прокомментировал я, двигая ногой ящик с красным крестом поближе к наследнику. — но я не настаиваю на благодарности за эффективный своевременный тренинг.

— Ты же понимаешь, что я тебя найду? — аптечка на VIP-этаже была не одна, но содержимого и одной хватало, чтобы человек двадцать умирающих вытянуть с того света. Моему собеседнику для транспортировки пришлось взять контейнер двумя руками. Впрочем, свой меч он мне уже отдал — так что ничего не мешало.

— Специально прятаться не буду, — я двинул следом за принцем японского клана, оставляя за собой витки армированного кабеля, тянущегося за устройством ЗАС. Радиоканалам даже в бронированной скорлупе VIP-этажа местные категорически не собирались доверять. — Уж извини, без реквизита сегодня никак не обойтись.

С этими словами я подёргал за край балаклавы. Активная фаза проникновения закончилась, расчет, что многослойная вибро-, звуко-, и прочая защита не дадут узнать соседям снизу о происходящем у шефа дома — оправдался. И теперь я испытывал уже порядком подзабытое чувство нереальности происходящего, то самое, что регулярно донимало меня в первые недели и месяцы после попадания. Идиотский бой с “финальным боссом”, последующий не менее дурацкий диалог, словно из какого комикса взятый… Вот почему, повинуясь чувству момента, я перешел на этот нравоучительный слог. Хотя по правде сказать, мне действительно было чему научить, хм, подопечного.

— Сначала колешь противошоковое, потом из баллончика с надписью “жидкий бинт” медицинским герметиком прямо поверх одежды раны заливаешь, чтобы купировать кровотечение, — подсказал я подвисшему над раскрытой аптечкой наследнику. Хорошие, “умные” лекарства в контейнер собрали, требующие минимального навыка применения. Кстати, быстро мы обернулись — после последнего выстрела всего минут семь прошло. — Я когда уйду, вызовешь скорую: щепу они сами извлекать будут, ты тут только навредить можешь.

— Ты еще и врач, что ли? — огрызнулся клановец, но сделал, как я сказал.

— Курсы первой помощи как-то… проходил, — хмыкнул я. Чуть не проговорился “организовал”.

— Скажи, зачем ты это делаешь? — не отрываясь от своего занятия, зыркнул на меня пленник. — Только не надо мне заливать, что затребованный тобой штурм — на благо Хироши. Желающие блага трупы за собой не оставляют и оружием не угрожают.

— Скажи это нашим политикам, — с коротким смешком предложил я. — А что касается меня… Видишь ли, я — герой!

Честно. Честно-честно! Эта чушь покинула мой рот без участия разума!

— Ч-чего?! — Пожалуй, достижение: выбить простыми словами из колеи человека, которого до этого вооруженный налёт не пронял! — Какой еще герой?!

— Ну, самый обычный герой. Знаешь, как из манги? Надел маску, — я опять потянул за балаклаву, — и пошел совершать хорошие дела. Говорю же, без реквизита было не обойтись.

— Так налёт с проникновением и стрельбой — хорошее дело? — надо же, у пафос-мэна прорезалось чувство юмора.

— Хироши взяли контроль над Отрядом школы Хиро, а когда пришла необходимость вступиться за своих людей — как-то забыли про свою честь и решили откреститься, — пожал плечами я. — Пришлось идти и напоминать. Лично.

Наследник отвернулся, но я успел заметить, как он досадливо скривился. Н-да, юношеский максимализм принц в себе не изжил, а нужную для руководства степень цинизма и двуличия, наоборот, приобрести не успел. Впрочем, может, я наговариваю? То, что многие известные мне высокопоставленные и не очень руководители обладают далеко не лучшими моральными качествами — возможно, не тенденция, а просто мне так не повезло?

ЗАС замигал лампой вызова как раз в тот момент, когда мой пленник закончил пристраивать четвертый осмотический пакет к шеям пострадавшего директората. До пакетов были еще кислородные маски — я решил, что заложнику опасно не стоит давать свободное время: еще придумает чего нехорошее. Да, осмпакет — это такая продвинутая версия капельницы, способная прямо через кожу насыщать сосуды поддерживающим раствором. Сам не знал об их существовании, но, покопавшись в аптечном ящике, нашел. Кстати, не продукт местных иномировых технологий, а американский импорт. Будет очень интересно посмотреть, насколько же вперед ушли наука и техника к 2050 году в странах, где их не так как здесь ограничивали…

— Силы подтянуты, мы готовы к атаке, — коротко доложился и.о. командира.

— Начинайте, — четко приказал наследник, и поднял на меня глаза, увидев, что я нажал отбой. — Это всё?

— Се-екунду, — вытянув из кармана плоскую рацию, я вызвал Кэтсу: — Они начали штурм?

— Подтверждаю, — военная электроника до неузнаваемости исказила голос деда Широхиме: мы заранее позаботились, чтобы абонента было не опознать.

— Вот и замечательно, — я спрятал прибор и кивнул невольному визави: — пора прощаться.

— Свяжешь меня? — кажется, наследник так до конца и не поверил, что я его не попытаюсь грохнуть, использовав. Зря.

— Мы же цивилизованные люди, — я выудил из аптечки очередной шприц-тюбик и перекинул принцу. — Быстрое снотворное, почти наркоз. Прошу.

Наверное, он что-то еще хотел сказать мне напоследок, типа “ я еще посмотрю на твое лицо без маски” — но сдержался. Урок таки пошел впрок. Ладно.

Я натянул на лицо осевшего на пол заложника еще один кислородный аппарат, второй, подумав, взял себе. Вытянул из-за пояса катану, выдвинул наполовину из ножен, полюбовался на игру света на синеватом лезвии — и вернул на подставку. Жалко оставлять такую крутую штуку — но нафига мне эта железка в Америке? Разве что как сувенир? А ну-ка…

— Фая?

Приняв одну за другой четыре массивных бобины с тросом и зацепное устройство, я сунул собаке в зубы клинок в ножнах примерно на манер палки. Бордовая с почти человеческим вздохом аккуратно положила его на пол. Ясно, слишком длинный. А плазмоган? Тоже нет? Обидно, но ожидаемо. Ну хоть эффектор щита влез, отключенный, понятное дело. Ладно, пора.

Наугад выберя комнтату с окном, я убедился, что едва успел инициировать атаку: сумерки снаружи уже настолько просветители, что смело можно было гасить уличные фонари. Надеюсь, Сину, Галее и Широхиме все же удасться выбраться без потерь… ну и мне тоже. Пора!

Рация коротко мигнула светодиодом — и я даже тут, на защищенном этаже услышал тихий гул. Представляю, как ревет на остальных уровнях выведенная на полные обороты вентиляция! Не просто так ревет. Чтобы выглянуть наружу, мне пришлось плазмой перерезать петли, створка без этого не открывалась до конца. К этому моменту из воздуховодов на крыше и двух технических этажа вовсю валил густой дым — его обеспечили “подарочки” Сержанта и тайчо.

Дым, не опасный для дыхания, но вызывающий кашель не просто быстро окутывал небоскрёб снаружи — сначала система циркуляции воздуха вдувала его в помещения. Наверняка сейчас вовсю орала пожарная тревога, заставив жителей апартаментов на верхних этажах выбегать на аварийные лестницы в чем мать родила. Вот и аукнуться им заваленные лестницы — хорошо хоть в такой, “учебной” форме. И повезло что офисы внизу пусты и большей части народа, находящегося тут днём, просто нет: рядовые сотрудники Хироши ведь рылом не вышли жить в клановой башне… Ладно, не мои проблемы.

Официально устройство из дисков с плоским прочным троссом и зацепа называлось “системой самостоятельного спасения”. На верхних этажах такие же размещаются и в других квартирах-апартаментах — так что вниз по фасаду сквозь дымзавесу я сейчас спущусь не в одиночестве. А там — балаклаву долой и руки в ноги.

От “горящего” здания я отбежал не абы куда, а к заранее намеченному месту. Нет, там меня никто не ждал… кроме нескольких мусорных баков на накопительной площадке. Чёрную одежду в мусор и в темпе натянуть гражданку, выложенную прямо на асфальт на секунду материализовавшейся Фаей. Балаклаву и маску для дыхания, так и не понадобившуюся при спуске — тоже к остальному. Тяжелее всего было опустить поверх остальных вещей плазмоган. Но уж слишком много я тыкал в нос наследнику этой приметной штукой. Проклятье… Не время для сантиметров! Жестянку с термитным составом высыпать поверх — и термитную же шашку туда. А теперь — ходу, пока не разгорелось!

На улицу я вышел спокойным, даже ленивым шагом. Подросток, ни свет ни заря вышедший со всеми посмотреть на “пожар” — из окрестных домов местами тоже высыпал народ позырить на все еще окутанную дымом башню. Хороший состав мне стариканы всучили — уже десятая минута “горения” пошла, а облако и не думает рассеиваться или оседать. Даже ветер его с трудом в сторону относит…

— Йоширо-кун, вот так встреча!

Если бы не абсолютно здоровое сердце — меня бы после всего пережитого инфаркт прямо на месте хватил бы. А так ничего — только дыхание перебило и чуть не упал, споткнувшись на ровном месте.

— Детектив Нагахаме, — кое-как справившись с дыхалкой, “поздоровался” я. — Не скажу, что рад видеть.

— Просил же, называй меня Макото-семпай, — укорил меня этот тип и указал на башню, — я думаю, ты не в курсе, но на расследование о совершении неправомочных действий отделением Отряда интерната “Хиро” направили меня. Как-никак, у меня уже контакты налажены… были. Н-да. В общем, как только я узнал о начале штурма здания Акияма силами клана Хироши — рванул сюда. Зная то, что знаю я, догадаться, что встречу тут тебя, как видишь, оказалось не сложно…

МАТЬ-МАТЬ-МАТЬ!!!

Первым порывом было: бежать! Далеко не факт, что детектив меня догонит — все же с физузой у меня все хорошо теперь… и на ногах — удобные кроссовки, а не кожаный, аж блестящие глянцем кожаные ботинки, как у Нагахаме. Но уже через секунду идиотскую идею я отбросил: явно же он не успел подать сигнал о моём обнаружении.

Может, даже сам не очень-то ожидал меня встретить — ведь скорее нас столкнула случайность. А значит, мне, наоборот, надо не дать ему взяться за сотовый. Подойти… ну а дальше классическое “дядечке стало плохо!”. Вопрос, правда, смогу ли я незаметно ударить? Скорее нет, чем да: опыта у “семпая” явно куда больше, чем у меня. Тем более, раз уж он на сверхах-подростках специализируется…

Господи, да что я такое думаю — причем на полном серьезе? Еще не отошел от акции в здании Хироши! Полицейский просто не имеет права меня задержать — догадки к официальному протоколу не пришить, и засунуть он их прямо сейчас может все в одно место. А вот если я сам дам ему повод применить право ареста — вот тогда другое дело.

— Детектив, вы меня ни с кем не спутали? — все же двинувшись в сторону взрослого, спросил я. — Проникнуть в резиденцию не последнего клана, отдать от имени его главы приказ на штурм и отходя, устроить поджег всего здания? Мне кажется, это и группе спецназа не по плечу — разве что каким-нибудь ниндзя. Ну или супер-сильному сверху…

— Или отточившему свой талант менталисту, — в тон мне кивнул этот тип. — Поджёг, правда, слегка выбивается из картины, ты прав — но у тебя было два дня на подготовку…

— Не смешно! — напоминание о ментальных способностях меня почему-то порядком задело. Нервы после всего ни к чёрту… — Менталист такой силы уже настолько двинется крышей, что это будет невооруженному глазу заметно!

— Я бы на месте счастливого исключения из правил тоже не стал бы афишировать свою удачу, — подмигнул мне он.

Так, меня это достало.

— Вам есть, что предъявить — или я пойду? — снизу вверх глядя на этого чертова дылду спросил я. — Ма-ко-то-сем-пай.

— Ну наконец-то! — просиял он. — И, знаешь, ты зря вбил себе в голову, что я непременно займу в этом дерьмовом деле сторону корпорантов. Я безумно рад, что у тебя все вышло и задерживать тебя не собираюсь…

Ну слава яйцам! Пошел нахрен тогда.

— …Пока не собираюсь, — в спину сказал он мне.

Пришлось притормозить.

— Ты ведь понимаешь, что улики все равно найдутся? Даже если я почему-то изменю своим принципам — Хироши будут копать как сумасшедшие, и докопаются-таки. Максимум за пару дней — ты, уж извини, не тянешь на криминального гения, способного учесть всё.

— Вряд ли мы еще раз встретимся, — через паузу медленно произнёс я. — Семпай.

— Именно эти слова я и хотел от тебя услышать, — подмигнул он мне. — Сайонара!

— Сайонара, — эхом откликнулся я. Надо же, нормальным человеком в итоге оказался…

— Муши-моши?

— Широхиме, — облегченно выдохнул я, — скажи мне, что вы все выбрались.

— Йоширо?! Это ты?! Нас деда всех троих вытащил… Ты где?! Он сказал — это ты штурм смогу спровоцировать! Мы!.. Ты правда уезжаешь?! Совсем?!

— Так нужно, — я повернул голову как раз вовремя, чтобы заметить выруливающий к остановке бесплатный автобус до штатовской военной базы в Йокосуке. — Когда всё… устаканится, я вам напишу на адрес храма. Прости, мне сейчас уже пора.

— Йоширо, но… Спасибо тебе, слышишь?!

— Сайонара, — шепнул я, прежде чем повесить трубку. Иногда японский язык очень емкий — не на каждом языке можно одним словом правильно выразить “прощай”.

Американцы не любят пышные надгробия. Простая белая, чуть скошенная каменная плита, лежащая на земле — вот и вся память о некогда жившем человеке.

“Джейн Виктория Смит, капрал морской пехоты США в отставке. 2009–2047.”

Вот и познакомились, мама. Вот почему твое последние пристанище здесь, на военном кладбище — ты, оказывается, служила. Жаль, у меня даже времени нет цветов раздобыть. Но обещаю — там, в стране, где ты родилась и жила, я постараюсь выяснить о тебе все, что смогу. И буду помнить — все же я в каком-то смысле твой сын. Покойся с миром.

— Продукты питания или другие вещества местного изготовления, включая запрещенные, любую электронику, артефакты, животных, растения с собой имеете?

— Нет, сэр, — несколько прифигел от такого списка я. Но умничать про воздух в лёгких и стакан воды, выпитый полчаса назад не стал, конечно. Ну и про Фаю смолчал, конечно.

— Сверхспособности имеете? — невозмутимо задал следующий вопрос таможенник.

— Не имею, — Вот уж не думал, что перед посадкой на корабль мне еще раз придётся проходить контроль.

— Аллергия на домашних животных?

— Нет, — хосспади, аллергию тоже запрещено вывозить, что ли?!

— Проходите в левый коридор, — вслед за прошедшей впереди меня пожилой туристской направил меня служащий. На самом деле, пока я стоял в короткой очереди, никто через второй коридор таможню не покинул — видимо, он предназначался для сверхов. Или для аллергиков. Или для тех и других, м-да.

Сначала пришлось пройти тоннель, где из-за стенных панелей слышался отчётливый гул — видимо, примерно такой же сканер, как на въезде в базу, только помощнее, что ли. Или с большим разрешением просвечивающий. Следующий таможенник, глянув в монитор, кивнул мне и раскрыл дверь с надписью “D-test”. “Ди” — это, оказывается, значило “dog”.

В этой комнате я нагнал даму, ушедшую впереди меня — красивая немецкая овчарка что-то унюхала у неё в районе пояса и сейчас двое таможенников уговаривали пройти женщину “в кабину визуального осмотра”. Мне же в качестве детектора достался флегматичный бассет: пришлось лечь на специальную кушетку, чтобы низкорослой собаке удобно меня было обнюхивать. Наконец ушастый дал “добро” — и я двинулся в сторону надписи “Си-тест”. Хм, только не говорите мне, что Си — значит…

Да, там были коты. Ну и кошки, разумеется — в специальных контейнерах типа переносок. Пока я пытался понять, как меня собираются проверять, ближайший сотрудник вытащил сонного пушистого перса — и буквально впихнул мне в руки. Мы с котом переглянулись — и усатый, запустив когти в мою куртку, заурчал, прикрыв глаза.

— Бэтти, ну всё, хорош, отпусти мистера, — таможенник попытался снять с меня, как оказалось, всё-таки кошку — но вотще. Покидать мои ручки усатый проверяльщик не пожелал, продолжая цепляться когтями. — Извините, можете проходить на посадку.

— Это весь тест? — не удержался я. — А если с рук спрыгнет — не пустили бы?

— На сверхов у котов обычно куда более выраженная реакция — шипят и вырываются, не удержишь, — неожиданно просветил меня служащий. — Так не все реагируют, но мы выбираем тех, кто к нашей службе годен. Например, местные мурлыки начисто не годятся — видимо, давно адаптировались к повышенному числу одарённых.

— Вот оно что… — протянул я, соображая, что в русском посольстве неспроста столько котов. И что Князь действительно мог поймать нарушителя если тот был сверхом — боевой сибиряк русских кровей вполне мог броситься на обнаруженного противника, читал я еще в своем мире такие истории. Вот, получается, почему Колосков мне сразу поверил, когда я ему рассказал об ошибке в идентификации сверхспособностей — его собственный мохнатый детектор подтвердил мои слова!

— Яйцеголовые говорят, что сверхи — они как маленькие живые дыры в другое измерение, откуда льётся обеспечивающая их силы энергия, — пояснил мне мужчина. — Точно так же и маги всякие с колдунами. А чужаки, пришлые из иных миров — просто несут в себе часть чужой реальности, которая их с родиной связывает.

— Буду знать, — кивнул я, наблюдая, как тестирую на котосовместимость следующего в очереди, — получается, сверх и заграницу не может уехать? Просто таможенный контроль не пройдёт?

— Да сможет, конечно, у нас свободная страна, — уверил меня таможенник, — просто их как-то там по-особенному проверяют, чтобы не протащили с собой контрабанду. Ну, знаете, там некоторые могут глаза отводить, а другие — как бы в складку пространства прятать предметы… Типа такого.

— Ясно, спасибо, — кивнул я и всё-таки вышел на пристань. То ли вампирские симбионты такая имба, что местные меры безопасности против них бессильны, то ли… дело всё-таки во мне? Не смог же мой разум прочесть тот менталист…

Так ни до чего и не додумавшись, я добрался до трапа. Занёс ногу над первой ступенькой… поставил назад. Обернулся и тихо произнёс оставляемому берегу:

— Сайонара Ниххон-сама.

Всё. Все долги отданы, все слова сказаны. Теперь можно и в каюту идти. Жди меня, Америка, надеюсь, с тобой у нас все сложится хорошо. Зэта, ты меня, конечно, вряд ли сейчас можешь слышать, но… Твой “план В” начал претворяться в жизнь!

Смена места жительства всегда вызывает сильные эмоции. Особенно если это событие, скажем так, происходит вынужденно — а мосты позади себя ты уже старательно сжег. С другой стороны — я хотя бы сам к смене места жительства руки приложил, а то в прошлый раз меня вообще никто не спрашивал. Р-раз — и уже попаданец, обыкновенный японский школьник, боец Отряда Содействия… Короче, попал по полной программе — и это не фигура речи. Но выкрутился… кажется.

Переезд всегда связан с надеждами на лучшее: так уж устроен человек. Даже если на месте назначения — а на билет американское посольство расщедрилось аж до Сан-Франциско! — меня ожидал… детский приют и муниципальная школа. Впрочем, и первое, и второе — временно: школьные экзамены я намеревался, подготовившись, сдать экстерном, а что касается приютов — по сложившейся в Соединённых Штатах практике там долго детей не держат, стараясь выпихнуть поскорее на руки гостевой (ну или воспитательной, если хотите) семье.

«Foster family» — это такое специальное американское изобретение, позволяющее перевести решение социальной проблемы сирот из зоны государственной ответственности (и головной боли) в руки частных контрагентов. Ничего удивительного, на самом деле: в США даже частные тюрьмы есть! Или вот, например, такой важный орган государственного силового контроля порядка как полиция в каждой зоне административной ответственности формируется отдельно по сути дела по подрядному приницу.

Да-да, назначенному новому начальнику полиции дают в руки финансирование из бюджета (города, округа, штата) и предлагают организовать работу полиции самостоятельно. Он может сохранить старую структуру, сформированную предшественником, реорганизовать или даже создать новую с нуля. Звучит для европейца, японца или русского дико — но, как ни странно, даже работает: разумеется, работу полиции чиновники регулярно проверяют на соответствие принятым госстандартам. Тем не менее, выбор марки полицейских машин для закупки, фасона формы для пошива, вооружения, мест дислокации участков и главного управления, и еще тысячи параметров — во власти начальника полицейской службы[86].

Точно так же устроена служба борьбы с огнём и многие другие — принцип масштабируется на всё, кроме, пожалуй, армии США. Так что, в принципе, гостевые семьи еще не самый худший вариант такого вот «аутсорсинга» — во всяком случае, ответственность перед государством за детей несет именно каждая отдельная семья, а не какой-нибудь комитет или там попечительский совет. И эти семьи действительно регулярно проверяют чиновники из Системы.

Разумеется, я не смог усидеть в каюте после того, как по громкой связи предложили «полюбоваться на красоты Сан-Франциско с палубы нашего лайнера». На самом деле, без бинокля или другого оптического прибора даже мне, обладателю острого зрения, наслаждаться видами береговой линии еще добрый час получалось лишь в самых общих чертах. Даже когда мы проходили под «Золотыми воротам», знаменитым мостом-достопримечательностью города — здания у краёв пролива казались детскими кубиками, про людей я даже не говорю.

Зато наше судно как специально прошло поближе к острову Алькатрас — местные власти, когда тюрьму закрыли, объявили его национальным парком, и на том успокоились. Можете представить какой «жизнеутверждающий» пейзаж представляет из себя заброшенная тюрьма, в буквальном смысле слова врубленная в дикие скалы.

Что еще слегка разочаровало — море тоже выглядело пустым. Нет, я понимаю, конец октября, осень — но ведь субтропики же! Но, видимо, владельцы яхт и катеров предпочитали проводить «холодное» время подальше от воды — так что мне пришлось удовольствовать видом нескольких контейнеровозов и пары паромов. Лишь в воздухе царило некоторое оживление: над головой, держась подальше от моста, проскочило десятка два явно пилотируемых мобилей.

Отличить частные машины от службы городских такси было очень просто: желтые воздушные суда двигались словно по невидимым рельсам, чётко и точно позиционируемые в пространстве единым искусственным интеллектом воздушного городского движения. Этот же искин управлял и полицейскими воздушными аппаратами, и умеющими летать машинами пожарной службы, и каретами скорой помощи.

Что забавно, большую часть информации о работе системы городской системы контроля воздушного движения я подчеркнул из компьютерной игрухи — одной из бесплатно доступных на борту. Своего рода это был симулятор работы летающего копа: в городскую зону залетает нарушитель — и надо его задержать. Для этой процедуры можно перехватить управление над одним из дронов или вылететь непосредственно на пилотируемом экипаже — по выбору. Главное — так нейтрализовать нарушителя, чтобы избежать человеческих жертв и, желательно, разрушений.

Надо сказать, что этот авиасимулятор прочищает мозги на раз: когда в подробностях видишь, сколько крови может пролить обдолбанный лихач, отключивший автопилот (иначе искин его в запрещенное воздушное пространство просто не пропустил бы) — как-то сразу начинаешь понимать необходимость и обоснованность запретов. А также карт-бланша на применение мощного вооружения полицейскими: лучше пусть один идиот запекается в собственном летающем гробу от лазерного залпа в точно выбранный момент, где падение сбитой машины никому не повредит, чем пострадает сотня невинных. А то и тысяча: в том же Сан-Франциско оставалась куча небоскрёбов, построенных задолго до введения нормативов, предписывающих зданию адекватно сопротивляться тарану летающего мобиля…

Ну и разумеется, я не мог не заинтересоваться «ЭйАй», искусственным интеллектом. Впрочем, как и со многими другими новшествами этого мира, меня не ждало ничего принципиально нового: под термином «искин» здесь понималась продвинутая система автоматизированного принятия решений, и все. Никакой искусственной личности и уж тем более — искусственного разума, как у Зэты и других синтетиков из Японии.

Хотя, как мне кажется, до первых условно разумных компьютеров собственного изготовления этому миру не так уж далеко осталось — те же ИИ вроде интернет-помощника не только спокойно могли поддерживать диалог на произвольную тему, но и отличали разговорные фразы от произвольно сформулированных команд. Не каждая собака на такое способна, например — а уж собаки очень и очень неглупые существа, уступающие в показателях среднего интеллекта лишь китообразным и слонам.

Собирать из каюты мне было особо нечего — японская школьная форма так и осталась в палате в госпитале, как и рабочая одежда, цивильная была сейчас на мне и кое-что в «желудке» Фаи, а свои шмотки для выездов Отряда я собственноручно сжег. Все документы (кроме американского ID, который мог потребоваться уже в порту), флешка с бэкапом памяти и архивом Зэты, полное собрание тетрадок «Наставления» и энергетический щит тоже «оттягивали» пространственный карман. В итоге, пока остальные пассажиры срочно запихивали в чемоданы на колёсиках и прочие баулы разбросанное по каютам добро, я мог спокойно наблюдать за маневрами нашего судна уже непосредственно в самом порту и швартовкой. Ну и город, теперь уже вблизи, наконец рассмотрел.

Ну, что сказать? Сан-Франциско — это деловой центр с плотно стоящими небоскрёбами, куча портовых складов и просто контейнеры в несколько этажей друг на друге и… «одноэтажная америка» до горизонта. Этакая забавная смесь захолустья, большого города и чего-то среднего между ними, живо напомнившего мне… тот квартал Токио, где располагался офис «Дредноута»! Архитектура вроде и другая совсем, но дома тоже стык в стык боками, с редкими узкими проходами между ними.

Что, пожалуй, сильно выбивалось из привычного мне городского пейзажа кроме летающих машин и дронов — трёхмерные вывески, спроецированные прямо в воздухе. Правда, сложно было не заметить, что их размер и высота «подвески» строго регламентировались — небо надписи не застилали и перепутать, какому заведению относился тот или иной «ярлык» при всем желании не получилось бы.

Выделялось разве что голографическое кольцо вокруг одной из башен Сити в несколько этажей толщиной и потому видимое даже с моря. Надо полагать, владельцы этой информационной панели выкинули кучу денег, чтобы согласовать с городскими властями такой элемент урбанистического дизайна — и одно это являлось лучшей рекламой их успеха и платёжеспособности…

Пока лайнер притирали к пирсу, причем причальные концы как и столетия назад крепили и натягивали люди — я обратил внимание на небольшую толпу встречающих. Почти как в аэропорту — разве что тут крыши над головой и удобного зала так и не построили. А еще не было привычных табличек в руках встречающих — их с лихвой заменяли тридэ-панели мобильников, вполне сносно справляясь с выводом надписей крупными буквами… или катаканой.

«Аран Сумису»

Вот ей же ей, не достанься мне понимание японского в нагрузку с телом — чёрта с два бы я догадался, что эта молодо выглядящая женщина встречает некоего Алана Смита!

Работница Системы тянула шею и продолжала выглядывать кого-то в толпе, нетерпеливо размахивая мобильником над головой даже тогда, когда я подошел к ней в упор. Госслужащую однозначно выдавал фасон одежды: женский пиджачный костюм с юбкой-«карандашом» и чёрными туфлями. Пришлось ткнуть ей своей айди-картой практически в нос, чтобы она наконец обратила на меня внимание.

— Я — Алан Смит, приятно познакомиться, — представился я, заглянул в глаза чиновнице и на всякий случай торопливо добавил, — я говорю по-английски. Свободно.

— Ох, ну слава Создателю! — туманная поволока наконец-то исчезла из взгляда встречающей, она быстро пробежала по коротким строкам айди, — Соня Блэквуд, инспектор из службы опеки Сан-Франциско.

— Очень приятно, — я церемонно пожал протянутую руку. Даже почти не затупил с ответным жестом и сдержал привычку чуть что кланяться. Очень заразную привычку: на пирсе некоторые американцы, встречаемые родственниками, вовсю сопровождали свои «хай» и «хэллоу» неуклюжими попытками на японский манер наклонить голову — и потому сконфуженно смеялись.

— Прошу за мной, — Соня энергичным движением головы задала направление и принялась раздвигать толпу на зависть русскому атомному ледоколу, — пришлось бросить машину на тротуаре на аварийках… а, ч-черт!

Над колёсным городским «Фордом» нарезал круги полицейский дрон — точно такой же, как в симуляторе. Машина явно числила среди своих предков квадрокоптер и конвертоплан — потому висеть на низкой высоте ей не составляло труда.

— Проблемы, офицер?! — выдернув из-за полы пиджака некое удостоверение, инспектор сделала такое движение, будто пытается влепить своими документами по сенсорному блоку летающей машины. В принципе, и влепила бы, наверное, — просто дрон предусмотрительно держался выше роста человека. — Или вы не разглядели опознавательные наклейки?!

— Претензий по парковке нет, двадцатиминутный интервал вы не успели нарушить, — ага, понятно. Работница Системы по поведению беспилотника поняла, что удалённый контроль перехватил человек и сразу ринулась в атаку, — однако блок беспроводного контроля состояния автомобиля не отвечает, и потому…

— Я еще раз спрашиваю: проблемы?!

— Нет, мэм, — дрон, прежде чем подняться вверх, повел в мою сторону сенсорным блоком. — Всего хорошего.

— З-задолбали! — в сердцах вслед кинула женщина, — распахивая дверь на водительской стороне, — Алан, не стой, забирайся!

Выглядел ли форд изнутри футуристично? И да, и нет. С одной стороны — голографическая приборная панель над торпедо и висящая между передними сидениями карта города, на которой владелица транспорта несколькими небрежными движениями выбрала пункт назначения и буркнула «поехали уже». После чего «сложила» карту, прижав рукой к торпедо и превратив в подобие планшета куда меньших размеров. С другой — двери мы открывали за ручки как и пятьдесят лет назад, да и кресла с обивкой салона не могли похвастаться каким-то непривычными на вид материалами.

А, и еще: всё заднее окно по периметру занимала наклеенная прямо на стекло плоская рамочная антенна, в которой я узнал рамку самой обычной RFID[87]-метки, только увеличенной в два десятка раз. Судя по тому, что тончайшие медные витки были перерезаны чем-то вроде канцелярского ножа в нескольких местах — это как раз и был ответчик системы беспроводного контроля состояния транспортного средства.

Обретение очередной временной крыши над головой заняло секунд сорок чистого времени — именно столько понадобилось Блэквуд, чтобы коротко протараторить волонтёру вводную про меня и получить электронную подпись-отметку о моём приеме. Ну здравствуй, новый, гм, дом. Волонтёр, немолодая негритянка, даже скорее мулатка плотного сложения и с усталым лицом, забыв представиться, махнула рукой, увлекая за собой. Я, разумеется, пошел.

Приют, насколько я успел его разглядеть снаружи, располагался в частном доме, скорее даже коттедже — участок, засаженный ровно подстриженным газоном прилагался. Архитектор проекта этого здания явно не стал заморачиваться с дизайном, так что приют выглядел даже несколько… безлико — но, может, я оценил слишком пристрастно, зная, что внутри располагается учреждение.

Однако интерьеры, включая мебель, шторы, и даже разбросанные по полу игрушки в зале на первом этаже на казённый дизайн совсем не тянули — скорее могло показаться, что тут живёт многодетная семья. Может, всё дело было в том, что приюты в принципе не набирают больше десяти, очень редко пятнадцати детей? Ладно, скоро узнаю.

— Сейчас все в школе, кроме Лю, тот у логопеда, — просветила меня женщина, — но зато здесь Меган, она выбрала домашнее обучение. Ей тринадцать, но, пожалуйста, выслушай её внимательно. Никто, как она, не умеет рассказывать новичкам-иностранцам о том, что их ждёт — тебе будет очень полезно все запомнить! Я как раз успею подготовить тебе кровать и тумбочку в комнате старших мальчиков…

Ну да, полтора года как минимум личной комнаты у меня не будет. Но в колледже во всяком случае комнаты по стандарту на двоих — что, в принципе, терпимо. Еще один крайне веский стимул туда как можно скорее попасть!

— Меган, я вхожу! — предварительно постучав по двери, предупредила афроамериканка, — вот, познакомься: Алан из Японии.

— Из Японии? — Меган оказалась субтильной серой мышкой в огромных очках, растянутом свитере, из-под которого даже коленей видно не было. Довершали прикид просто циклопических размеров мохнатые меховые розовые тапочки. Нацепив что-то подобное в этом климате лично я бы запарился уже через десять минут. — Точно?

— Так сказала мадам инспектор, — деланно пожала плечами волонтёр, и, чуть повернув голову, вдруг с озорным видом подмигнула мне так, чтобы девочка не заметила, — но если хочешь, спроси у него сама.

— Обязательно спрошу, — серьезно подтвердила носительница очков и уставилась на меня, — так ты — новенький и в стране, и в Системе?

— Всё верно, — подтвердил я, краем глаза наблюдая осторожную ретираду негритянки, — я действительно долго жил в Японии, хотя меня действительно зовут Алан. Алан Смит.

— Я буду называть тебя просто Алан, а ты меня Мэган, Мэг, можно даже Мэгги, но только не Занудой, мне это прозвище не нравится, — обстоятельно расставила всё по местам собеседница, дождалась, пока я кивну, и быстро, с нажимом спросила: — Как ты относишься к Хэллоуину?

— Никак не отношусь! — открестился я. Ну да, сложно проникнуться зарубежным праздником, если у тебя в стране его «празднуют» в основном в соцсетях и немного в кофейнях, выставляя тыквенное печенье к кофе. А из Японии просто банально уплыл раньше, чем наступило 31 октября.

— Ответ верный, — как-то даже величаво согласилась со мной собеседника и указала рукой на стену. Там, над её кроватью, висел старательно вырезанный из бумаги и раскрашенный вручную знак с перечеркнутой тыквой, — знай, в этом помещении Хэллоуин запрещен! Если придёт нужда — дарую тебе право испросить у меня убежища от этого ежегодного безумия.

— С-спасибо, — только и смог я выдавить из себя.

— Пожалуйста, — Мэг кивнула, — а теперь — список правил для иностранцев. Так запомнишь или дать записать?

— Пока что положусь на память, — н-да, теперь понимаю, почему беднягу погоняют «занудой». Крайняя обстоятельность плюс очевидные заскоки «не от мира сего» — детки могли еще чего похуже придумать.

— Тогда я начинаю.

Мэгги жестом развернула голографический монитор, который у неё оказался во всю стену — наверное, когда в дверь постучали, убрала изображение. Целая пачка открытых окон следующим небрежным движением кисти отправилась за край экрана — а взамен открылось окно презентации.

«Правила Мэган для иностранцев, версия 1.2.0.14» — гласило название. И впрямь — зануда!

— Пункт первый, самый важный, — провозгласила девочка, одновременно переворачивая виртуальный лист, — отныне ты — патриот!

— П-понял, — согласился я, не зная, плакать мне или смеяться. На слайде рядом разместились фотографии развевающегося звёздно-полосатого флага, Белого Дома, шпиля Мемориала в Вашингтоне, идущего полным ходом авианосца и… макдональдса. Все это было крупно подписано: «горжусь!!!»

— Если кто к тебе полезет, сразу ори про то, что ему наплевать на собственную страну и ради собственного гонора он готов растоптать Америку и демократию, — деловым тоном пояснила мне Мэган, — я проверяла, всегда срабатывает.

— Запомнил накрепко, — пообещал я, и поблагодарил, — спасибо!

— Это моя работа, — важно согласилась хозяйка комнаты и перелистнула слайд. — Правило второе: про цвет кожи нельзя говорить и писать. Вообще ничего. Совсем. Табу. Один раз ляпнешь — все узнают, соцсети и мобилы у всех. И тогда даже в нашу национальную гордость номер пять уборщиком не возьмут. Потому если тебя ограбил чёрный — говори полицейскому «афроамериканец», если узкоглазый и желтый тип продал вместо удона жареных земляных червей — проклинай «чёртова азиата», а если твои мозги собрался сожрать зеленый мужик в трупных пятнах — кричи, чтобы тебя спасли от зомби или некрогражданина. Доступно?

— Вполне, — заверил я.

— Правило третье, — Мэгги опять переключила слайд, заставив меня натурально зависнуть, глядя на изображенное, — держись подальше от любых организаций с политической повесткой, кроме собственно Демократической и Республиканской партий. Даже если тебя позовут в общество за легализацию права хомячков на досрочную добровольную эвтаназию — немедленно отдались от этих людей.

— Или предложат вступить в Ку Клукс Клан, — ткнул я пальцем в сторону дисплея, потому что до сих пор не смог отойти от увиденного. На виртуальном листе рядом располагались две крест-накрест перечеркнутые фотографии: с белым остроконечным характерным колпаком с прорезями для глаз и рядом — с радужным флагом. Фоточки обстоятельной Занудой, разумеется, были подписаны, — или в Элгэюэтэкью-плюс…

— И в тех и других обожают играть молодые идиоты и идиотки, — поморщилась девочка с таким видом, словно ей самой уже стукнул полтинник, — не понимают, что с огнём шутят. За такое можно реальный срок выхватить и приговор вплоть до высшей меры! Ведь просто же всё: хочешь делать больно афроамериканцам — вступай в БДСМ-клуб и выбирай соответствующих партнеров. А если любишь мальчиков вместо девочек — просто в профиле на своей страничке напиши и всё…

Твою мать, надо было держать рот на замке!

— …А если приглянулась коза или там собачка — обязательно нужно сначала вдвоем зоопсихолога навестить, — кажется, маленькая всезнайка попросту решила меня добить! Приходя послушать тринадцатилетнюю девчонку как-то не ожидаешь, что разговор сползёт на… такое!!! — Ну и он там всякое подскажет… по ветеринарии… в общем, я никогда особо не интересовалась, извини. Но могу узнать, если хочешь?

— П-проехали, — скорее прохрипел, чем сказал я: звуки пришлось из себя натурально выдавливать.

Чёрт! Мне, конечно, немного интересно, чем так называемое «общественное движение» нетрадиционно трахающихся смогло себя настолько дискредитировать, чтобы попасть под тотальный запрет в США этого мира — но я лучше себе язык откушу, чем спрошу!

— Правило номер четыре, — Мэгги опять провела пальцами по дисплею, — забудь слово «толерантность», если ты его знал. Даже если это медицинский термин, записанный в твоей медистории — никогда не озвучивай его. Отвернутся все и мгновенно.

— Почему? — не удержался и все же спросил я, мысленно себя костеря. Но обошлось, в этот раз объяснение оказалось корректным и нормальным.

— Когда сформировались так называемые «аномальные зоны» и из пробоев пространства полезли монстры и неизвестные болезни, — взгляд Мэг затуманился, словно она сама была свидетельницей событий пятидесятилетней давности, — некоторые стали кричать и убеждать остальных, что нам надо их принять. Мол де мы не можем уничтожать пришельцев только из-за того, что они выглядят как чудовища из ночных кошмаров и с удовольствием жрут человечину. Что надо наладить с ними диалог… Дошло до того, что активисты устроили массированную атаку с оружием в руках, ударив в спину оцеплению вокруг Оклахомской зоны. Каким-то образом это событие совпало с попыткой прорыва изнутри… Армия с огромным трудом и потерями, ценой превращения целого штата в арену боевых действий смогла вновь взять контроль над регионом.

Вот теперь мне все понятно. И почему ЛГБТешников объявили вне закона, и почему прижали любое шевеление, если оно хоть чуть-чуть напоминало оппозиционный политический процесс. Немудрено — после таких-то событий. Против иномировой угрозы потребовалось завернуть все гайки и вновь консолидировать общество — одновременно жестко контролируя, чтобы маятник социального процесса не качнулся в обратную сторону слишком уж сильно, загоняя чёрнокожих и латиносов в люди второго сорта, как это было еще в пятидесятых годах двадцатого века. Что ж, власти США справились — не без перегибов, но в целом успешно. А мелкие неудобства вроде табуированных слов можно и потерпеть.

— Сколько там у тебя правил? — на всякий случай поинтересовался я у Зануды.

— На данный момент — четырнадцать, — «порадовала» она меня.

Запомнить и потерпеть. Ничего сложного, правда?

Американская государственная школа, ближайшая к зданию теперь уже моего приюта, вызвала у меня сильно противоречивые эмоции. И прежде всего тем, что я не смог сходу отказаться туда ходить. Всё доходчиво и очень доброжелательно объяснил мне пожилой дядька, занимающий в этом богоугодном заведении должность учителя физики и одновременно работающего аналогом завуча: раз меня ждёт скорый переход под опеку, то и рыпаться тут начинать собирать документы смысла никакого нет.

Только зря деньги потрачу (экстерн недорогой, но платный) на сбор справок, печать тестов и оплату работы экзаменационной комиссии, которая даже собраться не успеет. И я сам не успею подготовиться к сдаче экзаменационного минимума. И нет, просто прогуливать тоже не желательно: запишут в личное дело как «трудного подростка» и привет. В смысле, инспектор от Системы при передаче обязан будет выбрать фостера с нужной специализацией — и я окажусь в «семье» из придурков и хулиганов, если не похуже. В общем, мотивацией ходить на занятия обеспечили.

Первое впечатление от школы как от здания: огромная! По фасаду так и не скажешь, а вот внутри по коридорам на машине вполне реально проехать, а до потолка метра четыре, если не пять. И персональные шкафчики в холле точно как в фильмах моего мира — только замки биометрические, а не кодовые.

Ученики одеты кто во что горазд — после строгого соблюдения школьной формы в японской Хиро меня это пестрота прямо за глаза первый день дёргала. Еще почти все жуют жвачку — на улице я за этим занятием мало кого замечал, а здесь прямо каждый второй, причем и на уроках тоже.

Уроки… этот аспект меня серьезно выбил из колеи. Так называемое «безбарьерное обучение» не просто позволяло шляться из класса в класс (!) даже не дожидаясь перемены (!!!), но и напрочь отменило такой, казалось бы, незыблемый камень в основании школьного образования как парты. Впрочем, для тех, кому не нужно было уметь держать в руке ручку, а основным учебным инструментом являлся собственный мобильник столы и стулья действительно не требовались: можно и бесформенными пуфами обойтись, хаотично наваленными на пол.

По сути дела, учителя в школе тоже не требовались — успеваемость оценивалась по выполнению заданий, которые можно было делать на занятиях, а можно — совершенно самостоятельно. Собственно, Мэгги так и училась — зачем посещать школу, если все автоматизировано? Но, блин, что легко разрешили девочке с лёгким аутизмом, подростку вроде меня выбить оказалось не так-то просто. Как объяснил завуч, функция школы прежде всего не образовательная, а социальная.

Да, вот прямым текстом так и мне он и заявил, заставив выпасть в осадок. Приплыли, ага. Мне, вдобавок, как длительно проживающему в другой стране ребенку посещение учебного заведения являлось особо желательным. Нет, никто не запрещал пойти своим путём — но через длительное собеседование с директором и психологом. Которые, разумеется, если прийти к ним в день приёма в один голос скажут «хотя бы попробуй». А за попытку упорствовать — опять же попортят записи в гражданской базе данных. Мрак.

Еще одной проблемой стало отсутствие у меня местной мобилы. А мобила в штатах 2050 года — как машина в Америки 1980-х, обязательный стандарт, без которого как минимум некомфортно. Но приют детей не снабжал этими полезными девайсами, предлагая взамен свой собственный терминал — все равно все задания, оценки, учебные материалы и прочее лежат на «облаке». Равнозначно терминалы были встроены в столы в читальном зале школьной библиотеки — да-да, тут столы сохранились.

Мобильный телефон ребенку из Системы обычно доставался у первого же фостера — это покупка шла по умолчанию. Впрочем, говорить «телефон» тут продолжали чисто по привычке — по сути это был абсолютно полноценный компьютер. Понятия «персональный компьютер» или «ноутбук» оказались уже пару десятилетий как прочно забыты — как, впрочем, и блокноты из бумаги вместе с липкими бумажками-напоминалками, и мониторы, и принтеры. Впрочем, будущее коснулось не только офисной периферии.

В той же библиотеке бумажную книгу на руки надо было постараться получить — от расходных материалов типа учебников тут давно избавились, а то, что осталось, считалось едва ли не коллекционными экспонатами. Реально заставляли перчатки надевать, а в особых случаях еще и одноразовую маску! Ну и конечно доступ к сокровенным твердым копиям происходил только под присмотром библиотекаря — и никак иначе.

Впрочем, исчеркать страницы или изрисовать у школьников средних и старших классов все равно не получилось бы, разве что действительно порвать — ручки и карандаши они попросту не носили и не использовали. Это мелкие еще тягали с собой на уроки когда фломастеры, а когда и краски с мелками на уроки ИЗО…

Впрочем, кое-какие призраки прошлого упорно цеплялись за реальность и уходить никак не желали. Одной из типовых возможностей ношения мобилы — в нагрудном кармане, чтобы край устройства над тканью выступал, предполагал вызов проекции часов над запястьем по жесту «сколько времени?» Галстуки и костюмы-тройки тоже никуда не делись. Даже бумажные деньги ходили — правда, говорят, что банкоматы тут же «стучали» полиции на граждан, которым внезапно потребовался кэш.

То, что чёрный нал есть куда тратить я убедился в тот же день: меня из-за незнания местности занесло к единственному на всю школу туалету, не оборудованному камерами слежения. Благо, я просто шел мимо — потому что далеко не сразу догадался, что при тлении даёт сладковатый дымок. И еще позже до меня дошла фраза одного из «одноклассников»:

— Эй, новенький, Аллан, да? Это вот Барни, у него всегда есть старые добрые баксы на кармане, если чо.

Камерами школа просматривалась от и до, кроме вышеуказанного помещения. И поскольку потоки сразу шли на анализ через систему искусственного интеллекта — совершать всякие необдуманные действия и поступки строго не рекомендовалось. Ведь ИИ и сам мог досье попортить, без участия людей и формальных предупреждений.

Кроме того, сами школьники обычно носили свои смартфоны так, чтобы те могли «видеть» (и, соответственно, писать) видео. Полезная штука на самом деле: голосовой помощник легко мог по запросу «куда я дел свои носки?» просканировать ленту видеозаписи за день-два и найти нужный кадр. Казалось бы, при такой плотности видеоохвата всего и вся с последующей немедленной реакцией интеллектуальных систем если не невозможным, то крайне редки. Да щас. Свинья, как известно, грязи найдет.

— Эй, новенький, ты, говорят, из Японии только-только приплыл?

Я повернулся, оценил, как на меня надвигается тройка моих «одноклассников» — этаким клином, причем двое явно выше и сильнее меня, и беззвучно чертыхнулся.

— В этом секторе камера не работает? — вслух предположил я.

— Умный, — ухмылка заводилы мне не понравилась, как и демонстративно разминаемые пальцы, — ну чо, поговорим?

— А без «прописки» не обойтись, никак? — еще раз спросил я, быстро оглянувшись по сторонам. Проклятье! Разумеется, дверь, к которой я до этого шел, а теперь опёрся спиной, оказалась закрытой.

— Умный! — еще раз с удовольствием повторил парень. — И план здания заранее, небось, посмотрел. Только там не отмечено, что этот вход в столовку никогда не открывают. Да ты не стремайся так, лучше расскажи: чё как там у япошек? А мы послушаем. Будешь интересно балакать — о закрытые створки совсем не больно ударишься… раза три, хе!

Твою мать…

— Ну, начинай же, — поторопил меня центральный, продолжая демонстративно-медленно сокращать расстояние, — талдычат, у вас там по улицам девки ушастые, рогатые и хвостатые как у себя дома ходят! А еще мне рассказывали, что парням там под юбку заглянуть хоть как — самая что ни на есть доблесть. Правда? Ты много юбок задрал, а, япончик?

Дальше ждать я не стал. Если заводила мобильник на видном месте не держал, то у левого громилы она торчала из штатного места и запись наверняка шла. Вырубить «ударом с выходом ки» можно любого, когда он этого от тебя не ждёт, а против двоих шансы получились бы приемлемыми, вот только я же и окажусь виноват для полиции. Напал, агрессор, а вот и видео.

Дать же себя ударить или пуще того, зафиксировать… Даже если всё же смогу на эффекте неожиданности вырваться — предъявить мне будет нечего, это они правильно всё рассчитали. Ну и Фаю мне вызывать не вариант, хотя, признаться, останавливала меня невозможность с концами припрятать мумии, а так бы я их прямо тут и прибил. Да, всего лишь за попытку побоев — но служба в отряде и прочие приключения действительно повлияли на мою психику. Потому пришлось атаковать дверь.

«Удар с выходом ки», как мне еще давным давно объяснил Ичиро-сенсей из нинке-додзе, можно наносить не только любой конечностью, но и всем телом. Если понял принцип — ничего сложного, вопрос лишь тренировок. Я тренировался — и бить, и падать, и уворачиваться. Падать, конечно, больше всего — но и единственный заученный козырной прием освоил. Довернуть тело, упереться как следует плечом — и единой, слаженной волной напрячь мышцы…

— КРРАКХ! — ну понятно, почему дверь не открывалась, на ней не было электронного замка. Сэкономили когда-то — и, подозреваю, еще в нескольких местах: зданию школы было лет семьдесят, не меньше. А потом не контролируемые централизованно проходы попросту закрыли на ключ и забыли — неудобно же каждый раз жопу отрывать из ключом в учительскую тащиться.

— Эй! — в полный голос заорал я, привлекая внимание даже тех, кто не обернулся на треск, — ты меня обманул! «Толкни сильнее!»

— Я?! — аж выпучил глаза тот из молчаливых громил, что засветил телефон, — Ты чо?! У меня ж все запис…

Тут до тупой горы мышц дошло, что он чуть не ляпнул. И их заводила, оправившись от шока, тоже вмешался, прикрывая дружка:

— Я ж тебе сколько раз твердил, Али: однажды твои шуточки тебя погубят! Да ладно, не вешай нос, я ж тоже виноват, не остановил. Втроём школе возместим, ну подумаешь, месяц без сладкого на ланч останемся… — он демонстративно попинал ногой длинную щепу, выбитую мною из язычком замка из второй створки, одновременно нехорошо щурясь в мою сторону.

— Хорошо хоть дверь подговорил пихнуть, а не своего дружка, — старательно не замечая невербальных сигналов, я ткнул пальцем в говорливого, — я ведь так и кости могу сломать, случайно.

А вот теперь — бросить оценивающий взгляд на основного противника: неприятно улыбаться я тоже умею. И жестов не потребовалось типа пальцем большим по горлу провести: подросток мгновенно сбледнул с лица. Ну, надеюсь конфликт исчерпан. Блин. Надеюсь, мисс Блэквуд не протормозит и, как обещала, скоро отправит меня в гостевую семью. Вроде и время больше не давит, но и против всяких дегенератов «воевать» мне вот совсем не с руки. Нахрен мне сдалась такая «социализация».

— Вот, Алан, это Фил и Патрисия Йон. Поговори с ними: если вы понравитесь друг другу — возможно, именно они возьмут тебя под опеку, — Соня Блеквуд, помнится, говорила про срок в три недели, однако первую встречу сама же организовала уже спустя пять дней.

— Рад знакомству, — вежливо отозвался я, разглядывая явно супружескую пару.

Интересно, им и правда удобно в этих растянутых свитерах, или это очередная рекомендация от Системы для «создания домашней обстановки и психологического комфорта»? М-да, а может, все проще: в чертах лица и мужа, и жены отчётливо проглядывало нечто… скандинавское? Почему-то именно финны у меня твёрдо ассоциируются с подобной модой в одежде. Фамилия, кстати, как раз подходящая. Натурализовавшиеся эмигранты? Да нет, скорее их потомки во втором-третьем поколении — теперь уже имена как бы намекают.

— Мы тоже очень рады познакомиться с тобой, Алан, — очень мягко проговорила женщина. — Расскажи нам что-нибудь о себе? А мы тебе — про нашу семью.

Как… профессионально. Определенно, это их далеко не первый разговор с сиротой из приюта, и даже не десятый. А еще высокий уровень доверия в Системе отлично демонстрирует то, что инспектор не осталась контролировать беседу. Хм. Ну и что мне им говорить?

— Мне было десять, когда родители уехали в Японию и увезли меня с собой, — припомнив, что смог прочесть в открытой для меня самого части собственного социального профиля, отозвался я. — К сожалению, когда их не стало, я лежал в больнице, даже не смог толком выяснить, что с ними произошло. Учился в школе, пришлось подрабатывать…

Главное — не врать. Ну а то, как поймут неполную информацию слушатели — это уже не моя проблема. Тем более, я не ставлю себе целью кого-то обмануть — скорее, не хочу услышать вопросы, на которые не смогу ответить.

— Подрабатывая, я понял, чем хочу заниматься, — воспользовался я возможностью поскорее перевести тему разговора с прошлого на будущее, — меня интересует разработка вычислительной техники в инженерном смысле. Хотя и программирование тоже привлекает. Знаю, подобное обучение стоит недешево, особенно если выбрать «Массачусетский технологический» или «Калитек», но у меня есть оставшийся от родителей счет на образовательные нужды и я планирую воспользоваться программой «Ремеду», чтобы подрабатывать и полностью самостоятельно закрывать свои нужды, не напрягая опекунов.

Да, я до некоторой степени пересмотрел свои планы, и помогла мне в этом, как ни странно, библиотекарша. Поскольку я проводил в её обычно всегда пустующем хозяйстве почти весь учебный день, используя школьный терминал — то, что мы в какой-то момент разговорились о дальнейшей учебе после школы, в общем-то закономерно. Вот так я узнал о «RemEdu», программе «Remoute Educational», «Дистанционном образовании», если по-русски.

Не секрет, что существенная часть расходов студента — это проживание в кампусе. Для тех, у кого с деньгами не очень, жизнь в студгородке Альма Матер осложняется еще и тем, что вокруг полно таких же молодых, амбициозных и небогатых — то есть найти подработку по профилю на месте не особо реально. И если программистам работать удаленно ничего не мешает, то вот медбрату, собирающемуся стать врачом, например, или там там инженеру — очень даже. Даже мест разносчиков пиццы на всех не хватает.

Нехватка средств на обучение является одной из причин кадрового голода в США и необходимости год за годом «покупать мозги» за границей. Опять же, частичная виртуализация образования помогает снизить нагрузку на преподавателей путем увеличения числа учащихся без физического расширения аудиторий. Не удивительно, что инициатива «RemEdu» была поддержана на государственном уровне — и множество городков в американской глубинке обзавелись зданиями мультиколледжей.

Разумеется, ожидаемого эффекта в полной мере добиться от «Ремеду» все равно не удалось. Где-то центры удаленного образования пустовали с момента открытия и до переделки в торговый центр, реже, наоборот, каждый год забивались битком. Но, тем не менее, множество граждан США воспользовались возможностью стать дипломированными специалистами, не вешая на шею хомут неподъемного кредита.

— Существенный минус программы «Ремеду» в том, что далеко не все практические занятия можно достоверно заменить виртуальной симуляцией, — поскольку Йон внимательно слушали меня, не перебивая, я продолжил свой спич на ту же тему. Вполне вероятно, что им про дистанционное высшее образование известно побольше меня — в конце концов я тут приезжий, а они всю жизнь прожили. Но тогда я лучше тем более проговорю вслух свои измышления — пусть поправят, если что не так. — Для частичной компенсации этой проблемы здания мультиколледжей в некоторых городах оснастили профильными учебными лабораториями. Я составил список…

Ч-черт. Без собственного телефона как без рук. Так бы я сейчас им этот список в одно движение переслал. Блин…

— …Тех населенных пунктов, что мне подходят и уже начал изучать возможные вакансии для подработки и возможность снять дешевое жилье неподалёку от мультиколледжа.

— Весьма… — супруги переглянулись, и Фил договорил, — …серьезный подход. Получается, ты твердо уверен, что закончишь школу еще до совершеннолетия?

— Я закончу её через две недели после того, как меня заберут фостеры, — надеюсь, самодовольную улыбку сдержать удалось.

Хотя, по-честному, гордиться мне было чем: решив сосредоточиться на самом сложном — истории США, о которой я знал не так уж и много, я за неделю запомнил все, чтобы сдать запрошенный у преподавателя персональный контрольный тест на А*. Сам от себя не ожидал такого подвига — но вот. За математику, физику, химию, биологию и английский я вообще не беспокоился — ничего принципиально нового мне узнать в школьном курсе в принципе не грозило, оставалось только память на всякий случай еще раз освежить.

— Алан, не хочу тебя обидеть, — после очередного переглядывания опять взяла слово Патрисия, — и уважаю твое стремление к самостоятельности. Но ты учел, что несовершеннолетнему подростку будет очень непросто найти такую подработку, чтобы хватало и на комнату, и на одежду, и на нормальное питание? Не лучше ли не торопиться и провести время в гостевой семье и посещая школу? Ведь фостеры для того и существуют, чтобы оградить оставшихся без родителей детей от тягот взрослой жизни, подготовить к ней. Тем более, ты совсем недавно вернулся на родину, еще не привык…

— В школе я умру со скуки, — честно признался я, — мне там абсолютно нечего делать, кроме как на физкультуре мячик гонять. А что касается вакансий…

Я зачем-то оглянулся — и беспомощно развел руками:

— Нужен терминал. Может, перейдем в комнату, где он есть?

— Вот, возьми, — у Фила при себе оказалась коробка из магазина с совершенно новым мобильником внутри.

Я мимолётно удивился такому удачному совпадению, но тут же выкинул его из головы. Конечно, подобрать в нужных городах места возможной работы у меня вроде как получилось, но я еще ни с кем из работодателей не связывался. Потому что почти уверен был, что при удаленном общении меня просто пошлют. Вот если прямо на месте продемонстрировать свои навыки хозяину, например, частной автомастерской или там сервиса по не гарантийному ремонту бытовой техники — другое дело…

Так, авторизация… готово! Удобно, когда абсолютно все файлы, документы и вообще все лежит на защищенном облаке: просто взял в руки телефон и всё что нужно уже доступно.

— Я погуглил, малые предприятия и мастерские практически везде испытывают недостаток в квалифицированных работниках, — ух ты, а мощный аппарат, проекционный экран целых два метра диагональю держит, — а вот без квалификации или отказываются принимать, или действительно платят сущий мизер, пока сами не обучат. Дело в том, что у меня нужные навыки есть — как я и сказал, я занимался подработками в Японии. С высоким напряжением работать меня никто не пустит, но, например, настраивать RFID-антенны для дистанционной диагностики колесных машин мне вполне по силам. Или определить, почему автоматика в стиральной машине перестала работать…

…М-да. Увлёкся. Наверное, наложились начавшее робко проклёвываться ощущение безопасности бытия — и долгая невозможность толком поговорить по душам хоть с кем-нибудь. Если подумать, после смерти Зэты я старательно держал дистанцию с теми немногими людьми и нелюдьми, кого мог назвать своими друзьями. С обоими, ага. Хотя может и к лучшему — расстаться проще получилось…

В общем, я вывалил на Йонов не только все свои идеи с организацией подработки в разных вариантах, но и показал на проекциях заготовки под то, как собираюсь доказывать владельцам мелкого бизнеса свою полезность. Ну там свободное чтение принципиальных схем, умение аналитически найти неисправность, знание основных принципов диагностики. И сообразил наконец заткнуться спустя лишь пятнадцать минут.

— Как-то так, — скомкав конец объяснения, смущенно пояснил я. Свернул проекцию, разлогинился — и со вздохом протянул устройство владельцам: понравилась мобилка, что скрывать.

— Знаешь, оставь себе, — задумчиво покачав головой, не принял у меня аппарат Фил. Он в который уже раз молча переглянулся с женой, так едва заметно кивнула. — Алан, ты… сумел произвести на нас впечатление. Да, сумел. Мы будем тебе крайне признательны, если ты не будешь сходу принимать приглашение других фостеров… недели две. И подождёшь, пока мы подготовим документы. А мы тебе поможем поскорее расквитаться со школой и с переездом в нужный город. Если ты не против, конечно.

— Х-хорошо, — я кивнул. В целом, мне Йоны тоже понравились — во всяком случае, они не зевали и тупили в пустоту, пока я объяснял довольно узкоспециализированные вещи. Чем, честно говоря, не все мои коллеги с многочисленных работ из прошлого мира могли похвастаться. — Согласен.

— Ну вот и отлично, — мужчина и женщина на прощание оба церемонно пожали мне руку.

Хм.

В гостиную на первом этаже я вслед за фостерами спускаться не стал — пока мы разговаривали, там собрались все воспитанники приюта и началась ожесточенная атака на листы цветной бумаги и оранжевые шары тыкв: Хеллоуин неумолимо приближался. В другое время я бы, может, и сам присоединился — но беседа как-то неожиданно подействовала мне на нервы. Хотя казалось бы — чего разволновался. Посижу в спальне один, пока там никого нет…

Ага, сейчас. В темной спальне мальчиков, причём аккурат на моей кровати, беззаботно дрыгая ногами, развалилась Мэган в своём любимом домашнем прикиде — видимо так от подготовки к ненавистному празднику «спряталась». Хорошо хоть тапочки на полу оставила. Она чего-то читала, но сразу же переключила внимание на меня.

— Удачно?

— Сам не знаю, — честно признался я, присаживаясь на свободный край кушетки и машинально кладя рядом с собой новенький телефон.

— Ух ты, сто тридцатая модель!!! — немедленно зацапала в загребущие ручонки мобильник девочка. — Подарили?!

— Подарили, — я кивнул, — что, хороший аппарат?

— Хороший?! — Едва не подавилась затворница. — Да он лучший… ну, один из лучших. И стоит полторы штуки баксов! Что ты им такого наплёл, чтобы так впечатлить? Я тоже так хочу!

— Оп-па… — протянул я, принимая назад ценный девайс. — Рассказал, как планирую на подработку устроиться…

— А они что?

— Попросили не торопиться с выбором фостера, пока они документы готовят… Что?

— Ты дундук, вот что, — с отчётливым щелчком подобрав отвисшую челюсть, прокомментировала Мэгг, но тут же поправилась, — но чертовски удачливый дундук… Так и не понял?

— Что?

— Документы, — повторила она. — До-ку-мен-ты. На усыновление. Дошло теперь?

— Алан, сходи, пожалуйста, отоварь продуктовую карту[89], — стоило мне только запить молоком последний кусочек утреннего тоста — и мне мгновенно всучили поручение. Впрочем, жаловаться не стоило: остальным уже нашлись домашние дела вроде уборки внутри и снаружи на газоне перед домом, развешивания бумажных гирлянд и всего такого прочего. Так лучше я действительно в магазин сгоняю. — Вот по этому списку. Знаешь, куда идти?

— Нет, но по адресу найду, — я с намёком вытащил из кармана новенький мобильный. Еще не успел за два дня наиграться с подарком — уж очень мне телефон понравился.

— Скажи Мэган, чтобы с тобой пошла и показала, — вместо адреса выдала ценное указание волонтёр приюта, — а то скоро мхом порастёт в своей комнате… Нет, это ей не передавай!

— Ай-ай, мэм! Задачу понял, мэм! — Я изобразил не очень достоверную пародию на американский воинский салют, махнув ладонью рядом с непокрытой головой. Подхватил у парней, с которыми вынужден жить в одной комнате.

— Ненавижу Хэллоуин! — зыркнув на затянутое облаками небо, девочка поглубже натянула капюшон своей серой толстовки, еще больше усиливая сходство с нахохлившимся воробышком. — Эти дурацкие костюмы, эти маразматические стишки-колядки, эти… «украшения». Ежегодное всеобщее помешательство, брр!

— Некоторые и впрямь перебарщивают, — глядя по сторонам, вынужден был согласиться я.

Видимо, онлайн-приложения, согласно вкусу (вернее, отсутствию оного), впихивающих в любую трёхмерную вывеску тыквы, свечи и летучих мышей освоить смог любой коммерсант — во всякому случае, тематическое оформление не поленились включить даже прачечные. Но вот голографические гробы на крышах автомобилей в масштабе один к одному, залепленные голографическими же свечами и тыквы с горящими глазами, честно говоря, даже меня напрягали.

Это не считая тематически анимаций в окнах не только частных домовладений, но и офисов. Добила меня пожарная станция, в окнах которой бушевало не настоящее, но не менее от этого пугающее пламя. Хорошо хоть гул и треск из динамиков громкого оповещения не включили, приколисты хреновы!

Пока я наслаждался видами, спутница, что-то неразборчивое буркнув, с помощью лежащего в нагрудном кармане мобильника вывела у себя перед лицом виртуальный экран с текстом, окончательно отгородившись от мира. При этом она умудрялась не спотыкаться, не натыкаться на фонарные столбы или редких прохожих — видать, имелся соответствующий опыт.

Оставшись в условном одиночестве, я опять принялся глазеть по сторонам — вот только мысли быстро убежали далеко от изысков хэллоуинских украшательств. Несмотря на все дни, проведенные на лайнере, в США я прибыл, что называется, в полной боевой готовности. Потому, например, без особых эмоций подставил школьных хулиганов под штраф и общественные работы — и пусть скажут спасибо, что мне не выпал шанс решить вопрос с ними кардинально.

Несмотря на кардинальную смену локации, морально я оставался готов действовать, и если надо, без раздумий и колебаний: драться за свою жизнь, влезать в авантюры, связаться с мафией, если это будет необходимо, чтобы добиться выполнения целей. Но всё это — до вчерашнего дня. Разговор с возможными приёмными родителями стал такой своеобразной последней каплей — моя железобетонная сосредоточенность на поставленных целях дала трещину. Я просто устал жить в окопах необъявленной гражданской войны.

Сегодня утром я последним спустился к завтраку потому, что ночью ворочался и не мог заснуть. Стоило вечером лечь и закрыть глаза, как через брешь хлынули до того сдерживаемые эмоции. Не скажу, что плотина самоконтроля разом пала — но чувства, до того успешно запираемые, доставили мне немало неприятных минут.

Зачем я здесь — не в США, а в этом мире в целом? Что за сила запихнула меня в чужое тело, отобрав родное мирное небо над головой? И, самое главное — за что?! Да, я дома довольно бестолково тратил годы, надеясь однажды стать ученым — но та жизнь мне, нужно признать, нравилась. Я регулярно знакомился с новыми людьми, осваивал новые, пусть простые профессии, мечтал. Даже в каком-то смысле оставался уверен в завтрашнем дне — перепробовав столько занятий, понимал, что без куска хлеба никогда не останусь. И тут вдруг — здравствуй, новый мир!

Когда я очнулся в госпитале в Японии — никак не мог поверить в реальность происходящего, принять её. Подспудно все казалось: однажды проснусь. Или что как в глупой книжке — на мне испытывали продвинутый вариант виртуальной реальности с полным погружением. Пожалуй, полное осознание реальности пришло лишь тогда, когда я узнал о смерти Зэты.

Кроме всего прочего, гибель синты заставила меня сконцентрироваться на выполнении плана возлюбленной. На сантименты и душевные терзания в моей душе просто не осталось места. Вынужденное расставание с Мелиссой, размолвка с Синдзи из-за Широхиме — все эти события вызвали лишь неглубокую тоску. По-настоящему пронять меня получилось лишь клановым уродам, захватившим в заложники моих друзей! Очень надеюсь, что загодя предупрежденные якудза хорошенько пощиплют ослабленных спровоцированным мною боем Хироши и Акияма…

И вот, наконец, я попал в место, куда больше напоминающее оставленный мною мир. С работающим интернетом, с мобилами у всех, зато без кучи сверхов на улицах, без долбанных кланов и открыто действующей организованной преступности. Ну а трёхмерные надписи и летающие такси — так, если разобраться, несущественная мелочь. Еще несколько лет — и у меня в родном мире подобные штуки начали бы появляться…

— Чёрт! — я аж затормозил от пришедшей в голову мысли, чем привлёк внимание Зануды. Она даже соизволила свернуть проекционную панель, с которой читала. — Зачем нас вообще в магазин послали? Что, онлайн заказать было нельзя? Все равно ж мы из списка всё в руках просто не дотащим, такси придётся брать!

— Льготную покупку по программе SNAP можно совершить только в магазине, если ты не знал, это в федеральном законодательстве прописано, — просветила меня Мэган, — сам подумай, уцелел бы хоть один супермаркет, если бы всё можно было заказать, просто в телефон пару раз пальцем ткнуть[90]? Сам подумай, сколько стоит без государственных дотацией содержать такие огромные здания.

Я проследил взглядом за ладошкой сопровождающей — и увидел огромные зеленые переливающиеся и вращающиеся буквы «Publix», разумеется, окруженные тыквами и летучими мышами. Здание, над которым крутилась виртуальная вывеска не могло похвастаться особой высотой — а вот размерами, напротив, могло. А также просто гигантской, сейчас практически пустой парковкой.

— Конечно, торгаши из кожи вон лезут, чтобы привлечь клиентов, — тем временем продолжила импровизированную лекцию девочка, — дарят подарки физически пришедшим, кормят внутри торгового зала типа для дегустации, всякие шоу устраивают… Проклятье, только не это!

Я, честно сказать, даже не сразу понял, что происходящее на и над крышей супермаркета — не анимация, зачем-то запущенная вместо вывески. Сначала вверх повалили разноцветные дымы, потом очень быстро надулся баллон здоровенного воздушного шара (чёрный и с огромным рисунком оранжевой тыквы), а потом с плоской кровли поднялось… нечто.

Эта… ну, пожалуй, платформа, одновременно напоминала увеличенный во много раз коптер с множеством разнокалиберных винтов, вращающихся одновременно в разных плоскостях. К шару этот чудовищный кошмар любого авиаинженера крепился на подвесе, а снизу всю конструкцию уравновешивал балласт в виде… гм, гигантского прозрачного пакета? Во всяком случае, находящееся в нём пёстрое содержимое ассоциировалось у меня с магазинными упаковками продуктов.

— А-ХА-ХА-ХА! — оказывается, на платформе нашлось место и для концертных динамиков немалой мощности, — я, Миленькая Ведьмочка, специально явилась к вам показать настоящий Хэллоуин!

К этому моменту летательный, с позволения сказать, аппарат, поднялся выше вывески — и та вновь зажглась в воздухе, точнее, проектор заработал в режиме экрана. И сразу стало понятно, почему «миленькая ведьмочка» говорит отчётливо мужским баритоном — лицо у «неё», несмотря на едва ли не сантиметровый слой тонального крема, с женским перепутать было невозможно.

— У меня сейчас кровь пойдёт из глаз от этих жалких кривляний! — простонала Мэган, отворачиваясь и для надёжности прижимая ладони к лицу.

— Все конфеты я раздам настоящим злодеям и чудовищам! — тем временем продолжал вещать ряженый, которого я наконец-то смог разглядеть на одном из выступов летающей платформы.

— Шоу с размахом, — оценил я, — неужели затраты окупаются?

— Ты еще не понял? Это ж наш, местный «суперзлодей»! — Ради того, чтобы развеять моё невежество, Зануда даже одну руку от лица убрала. — Знаешь, в который раз они уже этот дурацкий спектакль с нападением на магазин на Хэллоуин разыгрывают?

— Они?

— СПОКОЙСТВИЕ! ТОЛЬКО СПОКОЙСТВИЕ! — еще один любитель подавить на уши как-то обошелся без технических приспособлений. Синяя человеческая фигура появилась на парапете офисного здания с другой стороны парковки. — Я не дам свершиться столь вопиющему злодеянию!

Сверх пафосно взмахнул рукой, и поднимающуюся платформу объял рукотворный вихрь. Точнее, попытался объять. Идиотские винты взвыли, выходя на полную мощность… и чётко нарушили структуру воздушной аномалии!

— Ахахахаха! Я в этот раз подготовилась! — возопил облачённый в чёрное платье с длинным подолом и «ведьмовскую» шляпу с высокой остроконечной тульёй кроссдрессер, — Ну что, выкусил, Капитан Спокойствие?! Ты бессилен мне помешать!

Вновь собравшийся вихрь опять разлетелся от хаоса встречных потоков на отдельные лоскутки. В этот раз отголоски воздушной «дуэли» долетели даже до нас — лёгким порывом ветра.

— Гнусный Тип, я наконец узнал тебя! Тебе не удалось обмануть меня этим гримом!!!

— Через полчаса кадрами этой «эпической битвы» будут забиты все соцсети Сан-Франциско, — убитым голосом подсказала мне на редкость здравомыслящая двенадцатилетка, — и ведь будут на полном серьезе обсуждать…

Я обратил внимание, что полицейские дроны, появляющиеся из уличных просветов и пикирующие откуда-то сверху не лезут на импровизированное поле боя, а выстраиваются огромным кольцом вокруг места событий. Однако не похоже, чтобы вполне себе вооруженные машины пытались взять нарушителей спокойствия на мушку — скорее это было своеобразное оцепление. Да, точно: движение на улицах под линией беспилотников останавливалось — впрочем, не похоже, чтобы водители и пассажиры возражали. Во всяком случае очень многие, выбравшись из салонов, тыкали телефонами в небо, явно с удовольствием снимая разворачивающееся действо.

— О-ла-ла, что я вижу?! — Я дернулся, потому что новое действующее лицо подало голос с края крыши буквально через улицу. До супергероя в весьма символической маске, практически не скрывающей лицо, было метров тридцать от силы, потому я его прекрасно разглядел. Ну еще и потому что он стоял на непонятно как там оказавшимся автофургоне. Тонкие длинные усики над верхней губой сделали бы честь иному таракану, но действительно хорошо гармонировали с красным беретом, белым длиннющим шарфом и синим пиджаком. — Я, Франко-мен, вызываю тебя, вор готовой еды, кухонное ничтожество, на кулинарный поединок! Отведай-ка моего самого длинного в городе французского багета!

Я бы на месте лже-ведьмочки серьезно перепугался бы от такого заявления — во всяком случае, как я его понял. Но нет, оказалось, супер имел в виду именно то, что сказал: ворота фургона сами собой открылись и оттуда словно ракеты из установки «ГРАД» выметнулись хлебные батоны. Действительно очень длинные — и очень черствые, судя по грохоту от попаданий по летающей злодейской штуковине.

«Так вот ты какой — хруст французской булки…» — промелькнула у меня голове совершенно посторонняя мысль.

Между тем, удар достиг цели — воздушные винты частично заклинило, частично рассинхронизировало, и в очередной раз взметнувшийся вихрь Капитана Спокойствие потянул летательный аппарат вниз. На все еще работающей в режиме экрана вывеске Гнусный Тип попытался выдернуть один из засевших в каком-то электронном блоке кусков хлеба, не преуспел, развернулся к зрителям и заорал:

— Думаете, победили?! ВЫКУСИТЕ!!!

И демонстративно нажал на кнопку на выхваченном из кармана пульте. Прозрачный супер-пакет под днищем платформы с хлопком взорвался — и волна из сладостей устремилась в стороны и вниз… чтобы через мгновение попасть в воздушное завихрение. Вот только воздушнику пришлось отпустить летательный аппарат — на что, видимо, и был расчёт.

— Бывайте, неудачники!!! — мгновенно сдув шар, конструкция выплюнула четыре огненные струи и как заправская ракета устремилась в зенит. Правда, через несколько секунд начала отклоняться от вертикали, все больше и больше загибая траекторию в сторону береговой линии и открытого моря. А конфетный вихрь аккуратно опустил собранную добычу на крышу супермаркета.

— Через пару минут техники в магазине «восстановят контроль над вывеской» и управляющий объявит, что «они не могут торговать чудесно спасенными сладостями, потому раздадут их так», — с отвращением фыркнула Мэгги. — Потому не стой столбом, пошли быстрее! А то скоро куча народу на халяву набежит и у касс в очереди на полдня застрянем!

М-да. Ну и цирк.

— Кэп Спок крутой! Как он Гнуся разделал?! Раз, раз — и только пятки засверкали! — Мальчик всего на год младше Мэган от избытка чувств аж начал подпрыгивать на своей кровати. Пришлось семнадцатилетнему Патрику, старшему из парней приюта вновь укладывать его под одеяло.

— Тише, тише, ты же не хочешь, чтобы воспитательница опять читала тебе мораль? — убедившись, что приступ несвоевременной юной активности сошел на нет, Патрик ответил уже мне. — На самом деле Спокойствие не любитель суперских разборок. Особенно, гм… таких. Но и никогда не отказывается поучаствовать, если позовут. Он вообще очень ответственный.

— И крутой! — уже не пытаясь изобразить из себя кенгуру, вставил мелкий. — А еще он умеет летать! Вот Франко-мен не умеет. И вообще… проти-ивный, хоть и герой!

— Только при девчонках такого не ляпни! — Тихонько рассмеялся старший и рукой растрепал волосы на макушке подопечного. — Они же на его видеоблог о вкусной и здоровой пище едва не молятся. Полмиллиона просмотров на каждый ролик…

— Потому что они все дуры! — припечатал эксперт из младших классов. — Я вот в Инстаграме каждую новую фотку Кэпа лайкаю сразу же! У меня и уведомление настроено, чтобы не пропустить.

В доказательство наш собеседник выпростал руку с зажатым в ней мобильником из-под одеяла, открывая проекционный экран. Действительно, стройные ряды фотоминиатюр краснели прожатыми «сердечкам». Причем, судя по всему, в своей фанатской страсти мелкий был отнюдь не одинок: в среднем по тридцать тысяч «нравится» вполне себе замечательный результат.

— Спокойный без дураков герой, только не особенно стремится своими достижениями размахивать, — пояснил мне Патрик. — Сколько он яхтсменов и просто придурков, отправившихся на малых катерах по морю кататься не посмотрев на прогноза погоды, из штормов спас — наверное, и сам не помнит. И если пожар в высотном здании — именно Кэп вместе с пожарными первым появляется. Дроны дронами, а контроль воздуха в борьбе с пламенем реально решает. Собственно, «Капитан» это не просто часть псевдонима, ему реально морская охрана звание пробила.

— Занятно, — согласился я, на своём телефоне пролистывая статьи и записи в соцсетях о суперах Сан-Франциско, найденные поисковиком. — А супер-злодеи тоже блоги ведут?

— Разумеется! — зря я спросил, опять малолетний сосед по спальне не в меру возбудился. — Но к ним на интернет-ресурс хрен попадёшь! Только по инвайту, причем от минимум двух разных мемберов!

Под саркастическое «хм?» от старшего товарища нарушитель режима вдруг сообразил, что сболтнул лишнего и немедленно начал оправдываться:

— Я, к-конечно, узнавал для т-того чтобы высказать Гнусном Типу лично что о нём думаю! А вовсе не потому, что мне нравятся его крутые машины… — тут мальчик опять осёкся, и спрятал голову под одеяло, невнятно выдав оттуда: — Всё, я сплю!

Патрик погасил ночник, я — экран, и минуты три мы просидели в тишине. Потом старший аккуратно подобрался к кровати младшего, отогнул покрывало и поправил подушку.

— Спит, — одними губами проартикулировал мне он, и мы оба по возможности бесшумно выскользнули за дверь.

— Нас-то самих не запалят за ночными прогулками? — кивнув на лестницу на первый этаж, негромко поинтересовался я.

— Ты у нас новенький, и, очевидно, не задержишься — а так бы уже знал, что по нашей доброй нянечке можно часы сверять, — с лёгкой усмешкой просветил меня собеседник.

Что не помешало ему самому заглянуть на лестницу прежде, чем возиться со створкой мансардного окна. Я на покатую крышу, покрытую как специально придуманной для комфортного сидения шершавой и мягкой «гибкой черепицей[91]» вылез следом. Сосед по комнате, убедившись, что изнутри нас не видно, торопливо вытряхнул из кармана футляр и блаженно затянулся бездымной сигаретой[92].

— Только ты хотя бы не начинай нравоучения разводить! — поймав мой взгляд, взмолился Патрик.

— И в мыслях не было, — открестился я, и не удержался от шпильки: — Лёгкие-то только твои страдают.

— Сам знаю, — поморщился он. — Но я попробовал эти «полностью электронные идентичные заменители сигары с инфракрасным нагревом воздуха и йонным феном[93]…» Как градусник сосёшь, ей-ей!

Йоны, как и обещали, с документами уложились ровно в две недели, день-в-день. За это время я успел дважды пообщаться с фостерами — двумя семейными парами средних лет. Одни были, как я понял, «постоянными клиентами» именно этого приюта, другие же целенаправленно искали свободных кандидатов «войти старшим мальчиком в нашу дружную семью».

Этих, последних, мне сходу захотелось послать куда подальше — я уже насмотрелся на обязанности Патрика и сходу понял, чего от меня ждут. Нет уж, в бесплатные няньки я точно не нанимался! Может, кому и нравится командовать малолетками — но уж точно не мне. Спасибо, мне в Японии своих друзей-одноклассников, вроде уже почти взрослых по возрасту, хватило за глаза.

Кроме того, по отдельным проскакивающим словечкам и характерным таким одухотворённым лицам я заподозрил в собеседниках самых натуральных сектантов и даже не поленился немедленно настучать мисс Блэквуд. Инспектор кстати мои выводы… подтвердила! Правда, в ответ Соня прочла мне целую лекцию в своей манере — перескакивая с одного на другое и тараторя как пулемет. Суть спича заключалась в том, что свободные люди в свободной стране могут исповедовать любой вариант религии — лишь бы другим не навязывали и норм поведения с законами не нарушали. А вот за последним Система внимательно следит.

Слегка прифигев от таких откровений, я полез в интернет и быстро обнаружил, что приличная часть благотворительных организаций вроде питомников для бездомных собак, кошек, бесплатных хостелов для неимущих и так далее вплоть до пресловутых групп анонимных алкоголиков содержится людьми и обществами, объединенными по религиозным воззрениям. Мормоны, какие-то Общества Христианской Любви, просто католические миссии (в преимущественно-протестантской стране) и так далее. Н-да.

Тема меня не то, чтобы заинтересовала, но зацепила, потому я зарылся в Сеть на предмет отзывов о работе подобных общественных благотворительных структур. И через некоторое время вынужден был признать: деятельность подобных миссий все же следовало считать не только в целом полезной, но и хорошо контролируемой государством.

Даже объяснение нашлось: в эпоху колонизации Европой Северная Америка стала прибежищем в том числе для различных религиозных маргиналов, включая действительно очень странных сектантов. Будущие США принимали всех без исключения — и отступников, и преступников, лишь бы приносили рабочие руки и какой-никакой капитал с собой. Потом, конечно, пришлось как-то разбираться с получившейся социальной смесью — но компромисс был найден. Однако некоторые отголоски до сих пор всплывали в самых неожиданных местах…

К счастью, за Йонами ничего такого не обнаружилось, я специально внимательно перечитал анкету, предоставленную Системой и поискал информацию в соцсетях. Заодно убедился, что сделать мне дорогой подарок в день знакомства им явно оказалось не особо сложно: домик у будущих приемных родителях оказался что надо. Самая настоящая вилла, а не просто коттедж! Да и сами муж и жена на фотках безразмерными свитерами не сильно щеголяли, все больше в шмотках пусть и относительно скромных, но индивидуального пошива. Ах да, и еще: Фил, то есть Филлип Джеймс Йон занимал какое-то не самое последнее место в штабе губернатора штата Калифорния.

Социальные аккаунты для семейной пары вел то ли секретарь помощника губернатора, то ли исполняющая его функции навороченная программа — никакой лишней информации в интернете не находилось. Только то, что выложено официально. Но и этого хватало, чтобы составить некоторое представление. Например, фостерская деятельность пусть и не выпячивалась, но довольно часто упоминалась наряду с обязательной для политика из США благотворительностью. В общей сложности напрямую Йоны поучаствовали напрямую в жизни восемнадцати детей — это не считая помощи приютам. И двоих из этих восемнадцати усыновили — я стану третьим. Хм.

Дальнейшие «раскопки» в Сети окончательно утвердили меня во мнении, что Фил и Патрисия, выбирая меня, действовали… ну, скажем так — не только из гуманизма и альтруизма, и не только потому, что мне им почему-то удалось понравиться. Глядя на фото и ролики образцовой семьи на благотворительных обедах и тому подобных мероприятиях и читая комментарии, как это принято говорить у политиков, «простых избирателей» под ними, становилось понятно — образ работал.

Постепенно у меня в голове сложились осколки мозаики — и сложились бы куда быстрее, если бы я хоть немного больше успел пожить в Америке. Муж и жена целенаправленно строили общую карьеру политика и его первой леди — вероятно, нацеливаясь на сенат или кресло губернатора. Беременность и младенцы на руках могли помешать — зато сразу готовые дети уже вменяемого возраста очень даже подходили для косвенного участия в этом процессе. Опять же, прямое участие в чужих жизнях электорат оценил по достоинству — и десятки и сотни тысяч лайков под фотоотчётом о встречах с бывшими воспитанниками тому служили подтверждением.

Простая и очевидная любому обывателю логика: кто в своей семье порядок умеет поддержать и позаботится о детях — тот и с вверенной государственной структурой справится.

Скажу честно: разобравшись в мотивах Йонов, я испытал облегчение. Ну да, может быть резоны «быть хорошими» у Фила и Патрисии не самые возвышенные, но зато и продиктованы их действия не каким-то там душевным порывом под действием эмоций, который так же легко может поменять направление, а расчетом. Причем расчетом на «игру в долгую».

А что до личных человеческих качеств четы политиков… Скажем так: люди, заставляющие себя играть роль хороших воспитателей и родителей не смогли бы обмануть своих подопечных. Они-то всегда рядом, в отличии от избирателей — и я что-то сомневаюсь, что после выпуска смогли бы удержать рот на замке. Один, два, три — но не все восемнадцать же! По той же причине мало кто из амбициозных карьеристов подобного сорта рискует вообще связывать с оказанием помощи нуждающимся лично — максимум в столовой для бедняков полчасика на камеру бесплатный суп по мискам поразливают.

То есть в целом Йонов можно было назвать хорошими людьми. Осталось только понять, чего они так в меня с ходу вцепились. Сначала-то понятно: эмигрант из Японии показался им хорошим объектом для фостеринга — типа, мы всех принимаем. Но что-то в моем монологе на тему планов на будущее заставило их поменять планы. Вопрос, что? Ответ я нашел, проследив судьбу их усыновленных детей.

Старшенького Фил и Патрисия запихнули аж в Гарвард! Недешевое удовольствие даже для состоятельных родителей. Но запихнули не зря: их приёмыш стал отличным юристом, и, если я правильно понял, это была во многом его собственная заслуга. Не просто не профукал шанс, данный судьбой, а воспользовался по-полной.

Дочь, моя будущая старшая сестра, в колледже никак не отличилась, зато потом пошла в бизнес. Уж не знаю, насколько её поддерживали финансово и протекцией приемные родители (но думаю, что без этого по крайней мере в начале карьеры не обошлось), но по статьям и заметкам в блогах получалось, что пробилась она сама.

И вот теперь натурализованные скандинавы выбрали меня. Что я им такого сказал? Что хочу обрести финансовую независимость прямо вот как можно быстрее, раз, и собираюсь заняться разработкой процессоров — два. Похоже, мне удалось произвести впечатление и выглядеть весьма убедительно — они не просто поверили, что я этого хочу, но и что у меня получится.

Во всяком случае, политики решили сделать ставку: третий ребенок занимающийся наукой, да еще и подчеркнуто зарабатывающий сам — это же отличный медийный капитал! И прямо все как в овеянной традициями американской мечте: один ребенок наследник родительских дел, другой — зримо успешный и третий умный и самостоятельный. Эх, зря проболтался про целевой вклад: так бы они мне оплатили бы обучение сами. Деньги-то лишними не бывают.

М-да. Сдавать назад в любом случае поздно — я ведь себя успел поставить определенным образом, и именно на этот образ клюнули Йоны. Вполне может оказаться, что околонулевые (по их меркам) затраты оказались той песчинкой, что склонила чашу весов в мою сторону. Тем более, по местным законам сразу усыновить ребенка у пары не выйдет, о чем Мэган как-то забывала упомянуть — сначала полгода жизни на попечительстве и только потом уже официальный статус. Море времени чтобы передумать, если дам повод.

А давать точно не стоит — обычные фостеры просто не дадут мне реализоваться. Не потому что плохие люди — просто они не смогут дать мне свободу жить там, где есть нужный мультиколледж, первый же инспектор отзовёт «брошенного» ребенка. Даже школу не дадут экстерном закрыть — мне ж после Японии социализация в обществе Соединённых Штатов Америки нужно, любой психолог подтвердит. Блин. Хоть в соцсети ставь статус «всё сложно».

Поскольку я старательно выполнил «домашнее задание» по выяснению статуса приемных родителей, удивить им меня своей роскошной машиной не удалось. И своей виллой тоже — фасад я запомнил по фотографиям. А чего в Инстаграме плохо оказалось видно — досмотрел через панорамы улиц, воспользовавшись онлайн-картой.

В пути мы говорили обо всём и ни о чём — этакая лёгкая, ни к чему не обязывающая беседа. Может, Фил и Патрисия ждали вопросов от меня — но не дождались. Зато я как бы небрежно несколько раз упомянул, что мои планы ни на йоту не изменились. Похоже, главу семейства и по совместительству преуспевающего политика это вполне устроило.

Моё спокойное благодушие дало трещину в подземном гараже виллы — или, правильнее, ангаре? Не потому, что кроме обычных машин (всего-то четыре единицы колесной техники) там же нашелся катер на платформе для автомобильной буксировки и два аэромобиля. А вот отдельный огромный лифт для летающей техники, как в авианосце, поднимающий взлётно-посадочную площадку на уровень плоской крыши третьего этажа… Что называется, задел душевные струны. Однако, красиво жить не запретишь!

Дом изнутри, кстати говоря, отнюдь не тонул в помпезной роскоши. Мы прошли его насквозь и снизу вверх — мне устроили вроде как случайную мини-экскурсию. Да, большой особняк, да, явно дизайнер поработал над интерьерами — но всё довольно минималистично обустроено и при этом уютно. Хотя некий неуловимый след публичного места внутри все же лежал — издержки выбранного карьерного пути, что делать. И домотканные половички, пёстрые вязанные коврики на белых креслах и целый набор прихваток в кухонной зоне сделать тут ничего не могли.

— Патрисия очень любит готовить, — «по секрету» сообщил мне Фил, — в холодильники всегда можно отыскать её вкусняшки…

— Эй, ты чему ребенка учишь! — шутливо прикрикнула на мужа жена, и улыбнулась мне: — Мы обедаем и ужинаем по возможности все вместе, семьей. Если у тебя не найдётся важных дел, обязательно присоединяйся ко всем за столом, в три и в девять. Мы тебе сейчас покажем твою комнату — обживайся и приходи. Заодно и познакомишься со всеми.

Обживаться мне, мягко говоря, было нечем. Ну бросил сумку с немногими сменами белья и кое-какой одеждой в гулкую пустоту встроенного шкафа, ну поставил телефон на подставку-зарядку… и всё. Растянулся на заправленной полутораспальной кровати, глядя в потолок и попытался понять, что чувствую. А ничего. Спальня для мальчиков на четверых в приюте не слишком сильно располагала к комфорту — личного пространства там считай и не было. Тут же раздражающие факторы отсутствовали — но ни малейшего ощущения дома не возникло.

На самом деле мне крупно повезло — насколько вообще «повезло» может относиться к подобной ситуации. Дети в гостевых семьях далеко не всегда могут похвастаться отдельной комнатой. Кроме того, Система вовсе не считала, что опекаемых, кроме самых маленьких, воспитатели должны освобождать от разумной доли домашних обязанностей — уборка, готовка (если получается), уход за лужайкой, если у фостеров свой дом. В приюте лично мне, например, пришлось по графику дежурств мыть за всеми посуду — ну как «мыть», очистить от остатков еды и сгрузить в две посудомойки. Моющий пылесос в свою очередь делал и уборку простой операцией — перетрудиться не светило. Но, я полагаю, в доме богачей мне не придётся делать и это.

Однако, чего мне действительно хотелось — так это как можно быстрее сдать экзамены в школе и свалить в другой город. Я уже выяснил: занятия в мультиколледже можно было начать с любого семестра. Прослушай или прочти записанные лекции, выполни виртуальные лабораторки и попади удаленно на нужные семинары — а в каком порядке ты все это сделаешь и как быстро, никого не волнует. И пофиг, что пока не найду работу — придётся жить в общаге с соседями. Зато надо мной никто не будет стоять! Надо же, вот уж не думал, что «недееспособность по возрасту» вот так будет меня напрягать…

На обед я, разумеется, пришел, и пришел вовремя. По трапезной части опен эйра, весьма условно разделенного на гостиную, кухню и столовую разносились вкусные запахи. Патрисия действительно крутилась у плиты и духового шкафа — но не одна: ей помогала девочка лет четырнадцати и взрослая, определенно наёмная горничная. Она же меня и предупредила строгим тоном:

— Никаких телефонов за столом!

Пришлось тащиться до своей комнаты и назад. Заодно по пути я сообразил, что младшая девчонка — одна из опекаемых детей: забрав меня из приюта, заботу над остальными детьми Йоны и не подумали, разумеется, прекратить.

Детей в итоге вместе со мной оказалось четверо — плюсом политики не постеснялись посадить за тот же стол и горничную, и мрачного, едва не рвущего пиджак в плечах мужика, представленного мне как садовника. Впрочем, кто сказал, что садовник не может отвечать за внутреннюю безопасность поместья?

Мы все пёстрой компанией вслед за Филом чинно сложили ладошки в молитвенном жесте и пробормотали «благодарю за пищу», прежде чем взяться за еду — в этом плане семейная пара оказалась очень старомодной. Правда, тишина и благочиние за столом долго не продержались — и то, наверное, мелкие чурались меня. Но быстро перестали коситься в мою сторону и завязали разговор, постепенно втянув и насытившихся взрослых. А в приюте, отмечу, за болтовню над едой прочли бы мораль.

После принятия пищи все расслабились — что не помешало каждому отнести свою посуду до посудомойки. Горничная осталась на кухне завершать манипуляции с оставшейся едой, садовник очень быстро испарился, двое младших детей утащили Патрисию играть. И только я, поймав мимолётный взгляд Фила, послушно остался в гостиной.

— Ты очень внимательный, Алан, — отметил политик, спустя десять минут отложивший телефон. Да, на него запрет на мобилу не распространялся — и я даже понял, почему. Нет, не из-за того, что это его дом. Просто с носимого компа любой мог транслировать или записывать что угодно когда и куда угодно. Логично обеспечить себе возможность спокойно поесть не думая, как некрасивое чавканье или облизывание ложки скажется на любви электората.

— Как ожидать, что другие будут внимательны к тебе, если сам их игнорируешь? — пожал плечами я и получил в ответ выразительный взгляд.

— Очень верное суждение, — сделав небольшую паузу, похвалил меня Фил. — А особенно приятно видеть молодого человека, умеющего применять свои убеждения на практике.

— «Молодость — недостаток, который быстро проходит», — процитировал едва ли не единственную фразу, что помнил из Гёте, за что был награждён еще одним пристальным взглядом. В этот раз мужчина не спешил отвечать, и я вдруг понял, в чём дело: — Но это не значит, что я не буду благодарен людям, сумевшим помочь мне преодолеть… уязвимую возрастную фазу.

Доброжелательный «покер фейс» помощник губернатора удержал — а вот сам заметно вздрогнул. Задумался. Еще раз очень внимательно на меня посмотрел, сам себе кивнул и произнёс:

— Я правильно понимаю, это было предложение не ходить вокруг да около?

Блин. Вот и попался мне первый собеседник в этом мире, умеющий подобно мне «читать» людей! Хотя что я от человека, для которого умение договариваться основной профессиональный рабочий инструмент? Так, теперь, раз уж распустил язык и позволил отчасти понять себя, надо не облажаться!

— Вы и Патрисия — действительно хорошие люди, — медленно проговорил я и в ответ получил усмешку. — Это правда! Нужно нечто большее, чем желание получить политические дивиденды, чтобы возложить на себя обязанность выводить в люди брошенных и одиноких детей. Выводить раз за разом. Вы оказали мне большое доверие, взяв не просто под опеку, но выбрав членом семьи… Потому я действительно хочу вам помочь!

Одобряющая улыбка политика стала шире.

— С другой стороны, у меня есть собственные цели, и я не планировал выполнять их за чужой счёт. В таком случае получится, что и благодарность моя будет зависеть только от моей доброй воли. Мне не кажется, что вы посчитаете слово и добрую волю подростка достаточным основанием для долговременной и правильной благодарности…

Улыбка с лица Фила исчезла, словно её стерли. А вот взгляд, такое ощущение, стал слегка обжигать.

— Потому я буду благодарен, если мне не придется угадывать цели и задачи, которые требуется достичь ради продвижения и возвышения семьи Йон. И именно на их выполнение вы будете выделять мне… поддержку.

— На редкость взвешенный и честный подход, — перестав прожигать меня глазами уже другим тоном ответил помощник губернатора. — Если бы из десяти моих партнёров хотя бы один такой как ты попадался… Ты ведь представляешь, что я у тебя попрошу?

— Не ввязываться в сомнительные дела и генерировать своей деятельностью правильный контент. Не упускать возможности перевести старушку через дорогу и снять кота с дерева — и при этом иметь подобающий вид.

— И что ты за это хочешь? — быстро последовал новый вопрос.

— В случае моего успеха, — я постарался изобразить самый честный вид, глядя в глаза собеседника и не показывая, что заметил расставленную ловушку, — мне будет достаточно вашей благодарности.

Нашел дурака простить нечто конкретное. Сначала справиться надо… и все равно не политик не даст больше того, что сам решил. И уж точно ему не надо слышать, что я все равно рассчитываю лишь сам на себя.

— Всё, сдаюсь! — Вдруг поднял руки над головой мужчина, заставив меня выпучить глаза. — Или я такой предсказуемый собеседник, что меня пинками надо гнать на ферму кукурузу выращивать, а того, кто тебе речь писал, на моё место сажать. Или ты действительно чёртов гений переговоров, Алан. Ты точно до сих пор хочешь этими своими процессорами заниматься?

— Я… — в этот раз понимание запоздало на несколько секунд, но все равно появилось: — А, это. Кланы.

Теперь настало время удивляться Филу:

— Кланы?

— Они самые, — скривился я, вспоминая проникновение в башню Хироши, — в Японии они контролируют все, что не контролирует якудза. Сироты вроде меня быстро учатся включать мозги… ну или обречены до конца жизни за копейку вкалывать без малейшей возможности что-то изменить. Очень рад, что смог оттуда вырваться!

— Жестокая школа жизни учит крепко… — Согласился собеседник, явно вспомнив что-то своё и отнюдь не веселое. — Что ж, хорошо, ты меня убедил… Партнёр.

И протянул руку для пожатия.

По-моему, Фил до самых выпускных экзаменов экстерном так и не поверил мне, что я смогу подготовиться по всем предметам и сдать их до Рождества. Но при этом оплатил не только внеочередной сбор экзаменационной комиссии в школе, но и часы работы с репетиторами. Без последнего я обошелся бы — но оценки явно получились бы пониже. Всегда полезно получать консультации и конкретные указания от людей в теме.

Отношение ко мне в семье Йонов разделилось пополам: Патрисия продолжала обращаться ко мне как к обычному подростку, а её муж постоянно подчёркнуто называл «партнёром» и вовсю демонстрировал, что воспринимает серьезно. Это его изрядно веселило, хотя он и старался не демонстрировать открыто своих эмоций. С другой стороны, я догадывался, что под этим весельем скрывается второй слой. Настороженность.

К нормальным детям моего возраста чета политиков давным давно «подобрала ключи» и могла рассчитывать, что вполне сможет управлять реакциями и впечатлениями несовершеннолетнего в нужную ему сторону. Однако я по собственной неосмотрительности вынужден был задекларировать свое нелегкое прошлое — и в итоге теперь они не знали, что от меня ждать.

Кроме того, я догадывался, что ни мне, ни двум другим приемным на настоящее вхождение в семью рассчитывать не стоит. Во всяком случае, если с Йонами не произойдет какого-то внезапного несчастья. Да и в этом случае… что-то мне подсказывает, что нужное совещание уже составлено и лежит у проверенных юристов.

Да, пара пока не обзавелась родными детьми — но достижения медицины в сочетании с большими деньгами вполне позволяли родить наследника по праву крови в том возрасте, до которого еще век назад половина родившихся мужчин и треть женщин попросту не доживали. С другой стороны, приемыши тоже на кое-что да годятся, кроме создания правильной картинки: заключить через их браки второстепенные политические союзы, например.

Так что может статься, мне еще повезло, что не сошел за стандартного подростка. Лучше «партнёр», чем, так сказать, актив для не самых важных, но долговременных сделок. Если и подпишут на что — то теперь хотя бы с открытыми глазами… я надеюсь.

Рождество я встречал уже как выпускник и полноценный студент мультиколледжа — подать документы удалённо не составило никакого труда. Как принято в США, праздник отмечали в кругу семьи. Застолье получилось большим и шумным: к дате съехались и слетелись не только взрослые приемные сын и дочь, но и большая часть бывших воспитанников.

Атмосфера, несмотря на мои некоторые опасения, получилась праздничной и очень лёгкой: все смеялись, веселились, пытались петь хором «Джингл беллс» в меру сил и таланта… А уже двадцать шестого в полдень я спустился в гараж, неся на плече не слишком-то потолстевшую сумку. Отвезти меня Фил предпочел лично, причем — по воздуху.

— Квартиру я тебе снял, не хоромы, конечно, но и не каморку, и буду оплачивать, — плавно поднимая аэродинамически зализанный гибрид квадрокоптера, конвертоплана и лимузина в воздух, начал инструктаж приемный отец. Вилла Йонов стояла практически на берегу, потому проблемы с ограничением на полёты над городом её не касались, если отчаливать в сторону открытого океана. — Также завел на бытовые нужды дебетовый счет. Пополнятся он будет автоматически раз в месяц на разумную фиксированную сумму. Но есть нюанс: поскольку все покупки будет анализировать искин, те из них, что он сочтёт необходимыми либо полезными будут компенсироваться немедленно.

Аэрокар, ускоряясь, удалился от берега километров на шесть и лёг на параллельный курс вдоль береговой линии. Я вспомнил свое прибытие в Сан-Франциско три месяца назад: тогда я крутил головой, рассматривая мост и пролетающие сверху и позади машины, а теперь оказался в одной из них. Правда, поскольку мы сразу повернули на юг, Золотые ворота с воздуха в живую я так и не увидел.

— Кому другому я сказал бы «спустишь все на девчонок и клубы, на кредит не рассчитывай», — чуть повернув голову и искоса посмотрев на меня, продолжил Фил. — Но, зная тебя, вынужден наоборот напомнить: отдыхать не забывай. Небо, знаешь ли, не упадет на землю, если затусить в выходной.

Тяжелый вздох сдержать не удалось. Тут наши мнения расходились кардинально: меня лично взятый темп подготовки к экзаменам за два месяца так и не смог напрячь. Наоборот, хотелось как можно скорее сбросить с шеи совершенно лишний там хомут и начать заниматься действительно полезным и при этом интересным делом.

— Что поделать, селфи из лабораторий не очень интересны широкой публике, — делано посочувствовал мне Фил. — И друзей за прослушиванием лекций не отыщешь. Между тем именно друзья, совершенно бесплатно, обрати внимание — создадут вокруг тебя фон из нужного контента.

Пришлось кивнуть, стараясь не корчить совсем уже унылую рожу. Два месяца назад, аналитически вскрыв собственные выгоды Йонов от усыновления детей, я, оказывается, не очень понимал, на что подписываюсь, заключая договоренность о сотрудничестве «с открытыми глазами». Если от приемного брата и сестры чета политиков ждала естественной картинки, то я, как, гм, самый умный, теперь должен был делать то же самое на заказ. Вот ведь не было печали!

По большому счёту, сложность полноценно вести свои страничку в соцсети, не забывая выкладывать время от времени ролики и фотки в Инстаграмм была околонулевая. Я имею в виду, в техническом смысле. Достаточно держать мобилу в нагрудном кармане и вовремя поворачиваться в сторону интересных событий — все остальное сделает за тебя софт. Выбрать один из автоматически сформированных вариантов и отправить в Сеть — дело пары минут. Ну и время от времени не забывать доставать девайс, чтобы зафотать самого себя.

Даже продвигать свой аккаунт мне не надо — достаточно, чтобы осталась сетевая история. Но вот психологически идея «жизни на камеру», даже в варианте «просто всё записывай, потом выберешь нужное» мягко говоря причиняла дискомфорт. А мне в идеале еще и думать надо, как, где и с кем создавать контент — причем регулярно. Чтобы история жизни сироты, а теперь приемного сына в семье политиков Йонов смотрелась как зримая история успеха. Бли-ин…

Пока я предавался не слишком воодушевляющим меня мыслям, летающий автомобиль продолжал двигаться. Сан-Франциско за бортом минут десять цеплялся за каменистые склоны береговой линии, потом дома все же неохотно уступил место скалам и тонкой полоске песчаного пляжа перед ними. Вроде бы субтропический климат и за чертой города ничуть не чувствовался: серые и желтые тона преобладали над зелеными, а где живая природа все же побеждала гранит и базальт — создавалось полное впечатление, что машина идет по краю тундры!

Серьезно, если деревья где и мелькали — то где-то вдалеке, и то я мог поклясться, что вижу лишь сосны и ели. Остальные растения прижимались к камням, не рискуя поднять крону выше полуметра. Разумеется, этого с борта летающего кара я увидеть не мог чисто физически, но телефон-то мне на что? Заодно узнали скорость полёта — около двух сотен километров в час.

В течении часа постройки на берегу несколько раз мелькали, но о присутствии людей в этих местах больше напоминали встречные и попутные борта и иногда подходящее ближе к береговым скалам шоссе. Потом мы вдруг «бросили» берег — точнее, он сам резко вильнул, раскрываясь заливом Монтерей. Город, раскинувшийся на его берегу мобильник обозвал Санта-Круз — но мы и его оставили за кормой, несясь над набравшими высоту и обзаведшимися пенными шапками волнами.

И вот, наконец, опять берег — теперь уже мы пересекли его черту. Внизу мелькнули нитки шоссе — я успел разглядеть однопутную нитку железной дороги, потом внизу потянулись поля, такое впечатление, что тянущиеся до самых далёких и низких гор. Но нет, горы придвинулись, и поля уперлись в линию одноэтажных домов… и громаду уродливой коробки торгового центра «Валмарт».

— Город Салинас, сто пятьдесят тысяч жителей, — прокомментировал политик-пилот, приземляясь на площадке перед мега-моллом, видимо специально для приема воздушного транспорта расположившимся за городской чертой. — Приехали. Всё как ты хотел: никто не стоит над душой, есть нужный мультиколледж. Удачи, парень. Ах да: советую взять до квартиры такси.

В голосе приемного отца я определенно услышал какой-то намёк, но расшифровать его, увы, не смог. Ладно, потом пойму. Главное — я наконец-то вплотную займусь «планом В» Зэты. И попытаюсь найти в местной Сети что-нибудь о своих биологических родителях… как только смогу себе позволить доступ в интернет с устройства, не отчитывающегося Йонам, точнее, их искину, о каждом моем чихе. Глупо, может быть — но это моё дело — и больше ничьё.

Если Рождество в США праздник семейный, проводимый с родными и близкими за закрытыми дверями, повод собраться всем родственникам — то Новый Год его полная противоположность. Пойти в ресторан ближе к полуночи с супругой или девушкой, в одиночку забуриться на танцпол ночного клуба на всю ночь, просто погулять по центру города, попивая из пластикового стаканчика то имбирный глинтвейн, то кофе, то чай — выбор богатый. А можно совместить одно с другим и третьим.

Еще в некоторых городах вроде Нью-Йорка проводят так называемые «новогодние парады» — тематические шествия с полусвободным участием, которые так любят простые американцы. Обычно городская администрация не очень щедра на украшение улиц — но хоть какие-нибудь праздничные инсталляции, переливающиеся гирляндами, обязательно выставляет. Ну и конечно же в век проекционных технологий реальные объекты добавляют красочные голограммы. Здорово!

Только в городках подобных Салинасу есть одна проблема. Народ гуляет, питается уличной едой, веселится и пританцовывает под музыку уличных музыкантов… и все это… как бы выразиться… неистовство — умещается в пределах не слишком длинной центральной улицы, где сосредоточены все заведения, магазины и конторы. Шаг вправо, шаг влево — и словно в другой мир попадаешь. Ну и, соответственно, выбор ресторана, бара, клуба и прочего хорошо если из двух вариантов, а то и из ровно одного.

Еще момент: вроде как полторы сотни тысяч жителей в городе — но размазаны они по такой территории, что пешком можно и час, и два добираться. Недаром меня Фил тогда про такси предупреждал — недавнего иностранца, не знакомого с реалиями американской глубинки. Потому вполне логично, что из местных кто-то сел в машину и поехал в центр — а остальные предпочли разложить барбекю на общественном газоне в геометрическом центре своего квартала. И тихо-мирно повеселиться в своем кругу.

Опять же, проекционный телевизор позволяет создать объемную иллюзию пять на пять и столько же глубиной — и ты словно сидишь посреди Центрального парка и смотришь тот самый парад. Зачем куда-то ехать вообще? Вот и выходит, что в центре тусуются мало того что пара-тройка тысяч человек, ну, может пяток — так еще ко всему это либо жители окрестных домов, либо те, кто приезжает каждый год — музыканты-любители те же самые, к примеру. И создаётся такое впечатление, что реально все друг друга знают, и только ты тут один такой чужой на этом празднике жизни.

На самом деле, и в будни то же ощущение есть: со мной в первый же день здороваться стали, на второй решительно все продавцы, парикмахер, банковский служащий уже оказались в курсе, что я новенький постоялец в апартаментах «Парк Манор»[94]. На третий — что приехал ради учебы в мультиколледже. На четвертый день пришелся Новый Год. Если бы я еще хоть кого-то немного успел узнать…

В итоге весь мой «Happy New Year» состоял из небыстрого дефилирования по «территории праздника» из конца в конец с медленно пустующим бокалом в руке и нескольких селфи с вымученной улыбкой «для истории». Напиваться, даже если бы у меня возникло такое дикое желание — нельзя: я же тут теперь не только учусь, но благопристойно выгляжу ради политической карьеры Фила. Подрыгаться на танцполе тем более не тянуло — по-моему, трезвой молодёжи там совсем не наблюдалось.

Нет, можно было пойти на принцип, но… Какому-нибудь датому, и хорошо если только спиртным, местному самозваному альфачу покажется, что я смотрю на его девушку — и здравствуй утро в участке. Потому что своего идиота-забияку с постоянно чешущимися кулаками здешние офицеры полиции хорошо знают — а я вообще хрен знает кто и откуда. Вот Йон-то «порадуется» сообщению о задержании еще до начала учебы. Понятно, что мне-то копы ничего не сделают — недаром четыре беспилотника над головами висят и все фиксируют. Максимум общественные работы присудят — я ведь не стану терпеть попытку избиения, и в ответку двину от души… Хотя работы — тоже удовольствия мало, но сделал и забыл. А вот пятно на репутации уже не смыть.

Нет, конечно, может статься — я дую на воду из-за психологической деформации после Японии, где вляпаться в подлянку было не так уж и сложно. Или в голову запал сюжет одной из голливудских драм, а то и серии какой из сериала про детективов: в своем родном мире я второго в количестве пересмотрел, иногда разбавляя первым. Или просто слишком плохо успел вжиться в нынешнее американское общество, и не понимаю, чего ждать — потому сам себя накрутил.

В любом случае, дополнительно засняв наяривающий музыкальный банд, состоящий из колоритных бородатых мужиков лет за пятьдесят — я выбрал себе скамейку под деревом с густой кроной на краю крохотного городского парка и развернул экран мобильника. Делать все равно нечего, а лекции, доступ к которым уже дали — сами себя не изучат… Не удивительно, что меня за ветвями не заметили.

— Еще раз повторю: это плохая идея, — девичий голос из условно-тёмной и не такой уж глубокой глубины парка заставил меня поднять и повернуть голову на звук. Судя по тону, владелица голоса повторила эту фразу уже не в первый раз и не надеялась донести своё мнение до спутников.

— Да ладно тебе, Хоук, не нуди! Надо же и нам развлекаться? — мужской тенор тоже принадлежал явно не старику. — Ну, что может пойти не так? Я ведь прав, Джаз?

— Танцульки! — в моей голове помимо воли третий голос сам собой сформировал образ платиновой блондинки в обтягивающем платюшке с декольте и отрицательном массой мозга внутри черепной коробки. — Птица, дорогая, не хмурься! Морщинки будут! Праздник же! Праздник! Вульфи дело говорит!

— Ох, да ради Господа, делайте что хотите! — первая девица, похоже, приложила массу усилий, чтобы не вспылить. — Но без меня. Желаете испортить о себе впечатление еще и здесь — милости прошу. И вытаскивать из неприятностей даже не подумаю!

— Ура! Спасибо-спасибо-спасибочки!!! — рассыпалась в благодарностях Джаз и судя по звукам несколько раз припечатала дружеским поцелуйчиком не успевшую увернуться Хоук, — Ты только не скучай здесь одна, ладно, милая? Мы часика через два или три вот как вдрызг, то есть штык! Вульфи, помчали!!!

— И как только Найт с вами всем справлялся? — в голос спросила девушка у звука торопливых шагов и замолчала.

Я еще несколько секунд пытался понять, что такое услышал. Джаз, Вульфи, Хоук — явно ведь прозвища. Кто-то завалился, как в песне, «в соседнее село, на дискотеку»? А почему тогда рекогносцировку-разборку устроили в кольце деревьев посреди праздничной улицы — парк-то реально скорее сквер — а не в собственной машине? Мелькнула даже дикая идея, что это местные суперы или их антагонисты приперлись отдохнуть как все нормальные люди — но я посчитал, что скорее всего услышал диалог старшей сестры с младшим братом и сестрой. Придя к такому выводу, я выбросил услышанное из головы, возвращаясь к записям. Не натолкнулись на меня — и хорошо, а то вышел бы конфуз…

— Надо же. Никогда не думала, что существует еще хотя бы один человек, способный променять «безудержное веселье» Нового Года на лекцию по материаловедению.

Не вздрогнул я потому что не смог сразу вернуться к реальности от изучаемого материала. Достаточно сложного, даже учитывая мои полученные в другом мире знания.

— Прости, зачитался, и не заметил, как ты подошла, — повинился я, в тусклом свете проекционного экрана рассматривая Хоук. Голос я узнал. Заодно краем глаза успел выхватить показание часов: сорок минут прошло с невольно подслушанного разговора. — Извини за невежливость!

— Да уж я поняла, — хмыкнула вторженка, в свою очередь разглядывая меня в ответ, — тут скорее мне надо извиняться, не думала отвлекать. Просто… тебе и правда это настолько нравится?

— Матвед? — я покосился на дисплей и объяснил: — Не то, чтобы… Но не освоив его не перейти на полдюжины действительно интересных дисциплин. Хочу стать инженером-конструктором микропроцессорной техники.

Полупроводники, атомарные и квантовые эффекты в кристаллах — без знания всего этого современную даже куда более простую интегральную микросхему не построить, точнее, не вырастить. Благо, общие сведения в Сети лежат свободно и я, изучив их, понял, что ожидаемый объем знаний и навыков для выполнения «плана В» надо умножить на десять. Еще одна мотивация была, чтобы со школой как можно быстрее разделаться.

— Хорошо, когда можешь стать тем, кем хочешь, — девушка поплотнее запахнулась в плащ, сделав такое движение плечами, будто ей холодно.

Вместе с обтягивающим чёрным комбинезоном, напоминающим гидрокостюм пловца и чёрными берцами в тон остальной одёжке накидка без рукавов смотрелась мягко говоря странновато — но я час назад на улице видел нескольких местных в одежде из шипованных и проклёпанных кожаных ремней и не удивился. Потому что после того, что многие посчитали праздничным нарядом на Новый Год ремни и кожаное белье выглядели даже как-то по-старомодному респектабельно. Это при том, что на буднях никто особо не выделялся среди соседей чем-то таким вычурным.

— В нашей свободной стране все же проще реализовать собственные… профессиональные и социальные устремления, — чуть запнувшись, выдал я достойную приемного отца фразу. У него, правда, подобные конструкции от зубов отскакивали совершенно свободно, органично вписываясь в любую беседу — тоже профдеформация. За три месяца нахватался.

— Свободной? — с ноткой грусти переспросила Хоук, зачем-то рукой отводя одну полу плаща словно раскрывая крыло летучей мыши. — В рамках отведенной тебе обществом и государством роли — да. Повезло, когда не хочешь ничего большего… Ладно, не забивай голову. Это я так… по привычке.

— Я — Алан, — послушать было бы крайне интересно, но я отчётливо понял, что собеседница не поймёт попыток удержать беседу в том же русле и «плавно» перевел тему.

— Хоук, — почему-то представилась псевдонимом девушка, пожимая протянутую руку. — Если я тебе помешала, скажи — я пойду.

— Да нет, что ты. Всегда приятно поговорить с умным человеком, — судя по ответной мимике, я еще не научился улыбаться равнодушно-отстраненно, как средний американец.

Девушка было открыла рот для ответа, но тут кусты со страшным треском раздвинуло в стороны, и под крону вломилась колоритная парочка. Судя по тому, что спутником голого по пояс парня оказалась стереотипная блондинка точь-в-точь как я представил Джаз — личность второго угадывалась запросто.

— Хоук, тикаем!!! — сходу заорал Вульф, — а то нас ща порвут и потом арестуют! А это еще кто?..

Любительница плащей с непередаваемым выражением лица звучно хлопнула себя по лбу… и в тот же момент произошло сразу несколько вещей. Во-первых, потух экран моего мобильного. Во-вторых, кусты словно сами собой вернулись к первоначальному, не смятому виду. В третьих, крона дерева над нашими головами раздвинулась, открывая аккуратный… проход? Пролёт?

Последнее: земля из под ног нашей четверки стремительно ушла вниз — причем что-то мягко, но непреклонно ограничило возможность двигаться. Всего несколько секунд понадобилось сверху, чтобы поднять нас в небо на сотню метров вверх, сдвинуть примерно километра на полтора в сторону — и посадить между темными домами в стороне от зоны празднования.

— Ухх, спасены! — парень, как только невидимые путы исчезли буквально рухнул на мостовую. — Там один кретин захотел с Джаз поближе знакомство свести — у него там друг в клубе работает, что ли. Я едва успел, когда наша красотка разразилась своим искромётным весельем. Подхватил её — и дёру, пока не очухались.

— Ик! — подтвердила блондинка, для надёжности хватаясь за накидку Хоук, — а п-пчему мы ушли?

— Алан, прости, пожалуйста, что тебя сдернула с места и телефон отключила, — оттолкнув чуть в сторону бесконтактным телекинезом одну и вздернув с земли второго, повинилась девушка. — Если бегство этих кретинов заметили, местная пьянь прямо к тебе прибежала бы… Прости, что испортила праздник.

— Ну, окончание мне определенно больше понравилось, чем всё до того, — улыбнулся я. Для рядового обывателя подобная встряска, наверное, стала бы событием, но для меня и после всего и на лёгкое происшествие не тянуло. — Так вы герои, ребята?

— Не просто герои — Юные Защитники Монтерей Бэй! — приосанился Вульф, — Я — могучий, быстрый и ловкий Оборотень!

На мгновение мышцы говорящего вспухли впечатляющими буграми.

— Наша блонди — искромётная Энерджайзер!

Девушка, успевшая заснуть стоя (!!!), согласно икнула, не просыпаясь и окуталась сеткой маленьких молний.

— …Ну а с Хоук ты уже знаком. Кстати, Птица, ты как умудрилась откопать парня, ничего о нас не знающего?

— Я не местный, — прокомментировал я, пока покрасневшая и явно сильно уставшая от стремительного манёвра телекинетик пыталась отвесить Вервольфу пощёчину рукой. — В мультиколледж приехал учиться.

— А-а, понятно, — на мгновение замер перевертыш, и это стоило ему удара по щеке, едва не снесшего его с ног. — Ай, ты что творишь! Больно же!!!

— Заживёт как на собаке, — припечатала Хоук. — Еще раз прости, Алан за такое… знакомство.

— Да ничего, — ответил я, внезапно поняв, что остался на улице один. Точнее, не один: рядом я с трудом разглядел плёнку колышущегося темного марева, видимо до того скрывавшегося и меня. И глушащего звуки. Через мгновение темный «мыльный пузырь» взмыл в воздух, сразу же пропав из виду. Получается, и взлёт сквозь крону дерева никто не заметил. Однако… м-да. Ну, что? Здравствуй Праздник — Новый Год! Пойду домой, что ли…

Самый полезный рефлекс современного человека: встретил что-то непонятно или неизвестное? Гугли! Разумеется, я сразу полез в интернет читать про «Юных Защитников Монтерей Бэй» как только вернулся домой и включил телефон. И, поскольку суперы здесь персоны публичные — узнал много всякого, преимущественно не особо полезного.

«Защитники», если коротко, представляли из себя «молодёжное супергеройское объединение» — стандартную стихийно сложившуюся ячейку молодых представителей их профессии. «Юными» защитники являлись довольно условно, Хоук, например, было девятнадцать, а Оборотню уже двадцать два, хотя по нему и не скажешь.

Фанаты Энерджайзер — да, были и такие — уже несколько лет спорили, достигла ли возраста совершеннолетия их кумир. Почитав пару групп, куда удалось попасть без дополнительной регистрации, я окончательно убедился, что прыщавых подростков блондинка волнует исключительно с определенной стороны. Благо фоточек героини в чисто символических купальниках хватало, чтобы заваливать друг друга, гм, «аргументами».

Сбивается одаренная молодежь в кучки по захолустьям из-за отсутствия личной популярности и законченного образа: в города крупнее Салинаса приходят уже как-то себя проявившие и заработавшие собственное имя одиночки. А группы, обладающие собственным реноме пополняются свежими «серыми мышками», таким образом получающими доступ к пиару через уже существующий медийный бренд — и конвейер делает очередной оборот. Ну… логично, что еще сказать.

Собственно, момент очередной реорганизации сложившейся супергеройской компашки я случайно и увидел изнутри: два участника группы недавно «отправились на стажировку» по приглашению суперской тусовки Сан Диего, а новые желающие вступить в «Защитники» пока не объявились. Хотя проблема с недобором вполне могла затянуться на неопределенный срок.

Ситуация, во-первых, осложнилась тем, что из объединения разом выпали лидер под с погонялом Найтблинк и «мозговой центр», инженер, механик и ты-ж-программист Экзо. Во-вторых, мало того, что группа Хоук таким образом одним махом осталась и без командира, и без его по сути преемника, существенно потеряв и в мобильности, и в информационном обеспечении, и в тактике со стратегией — так и само разделение у оставшихся вызвало не самые положительные эмоции.

Дело в том, что вместе с Найтом по старшинству сан-диеговцы должны были позвать Оборотня, по возрасту уже вполне подходящему к переходу из юниорской «песочницы» к делам посерьезнее. Вот только перевертыш, способный к ограниченной трансформации собственного тела сверхов из жаркого южного города не заинтересовал — если верить злым языкам в Сети, не в последнюю очередь из-за того, что как-то ярко проявить себя отнюдь не стремился. В смысле, вообще никак — ни в личных достижениях, ни в командной работе.

Зато молодой перспективный стажер Найтблинка, всего за пару лет сумевший обеспечить команду эффективной и при этом эффектной техникой и обвесом, а себя экзоскелетом с навесной броней и всякими дополнительными модулями — очень даже сумел привлечь внимание. По неписанной этике он вроде как должен был отклонить лестное предложение, проявив считающиеся обязательными для «хороших» сверхов качества — но то ли амбиции взыграли, то ли уходящий лидер потянул за собой… В итоге получилось то, что получилось: двое в дамках со скачком личного рейтинга, остальные трое… ну, вы поняли.

Увы, что-то сделать со сложившейся ситуацией пыталась только Хоук — как назло самая непопулярная из оставшейся тройки «Защитников». Фанатов у неё в соцсетях практически не наблюдалось: мало того, что замкнутая и скупая на слова — так еще и одевается, цитирую «в комбинезоны эти глухие, словно солдат или строитель какой». На самой своей откровенной фотке Ястреб[95] в самом закрытом из возможных купальнике знакомо куталась в накидку, недобро глядя на снимающего.

Вот оно, признание толпы — а ведь из трёх оставшихся героев именно за Птицей числилось максимальное количество зарегистрированных настоящих дел. Залив Монтерей ничуть не хуже залива Сан-Франциско становился ловушкой для неопытных яхтсменов, и придурков, у которых денег на лодку хватило, а мозгов проверить прогноз погоды — уже нет. Умеющая собственными силами подниматься в воздух и поднимать других сверх регулярно вытаскивала из штормовых волн спасенных, причем в нескольких случаях ветер и волны были такие, что спасательную технику было просто не вывести в море — не то что в воздух поднять.

Что касается Оборотня, то его, похоже, все устраивало. Я с трудом нашел несколько случаев, когда он помог найти потерявшихся детей благодаря своему тонкому нюху, и еще один — когда он помог спасателям растащить обломки разрушившегося здания. Зато мог изобразить такой торс — греческие атлеты изошли бы слюной от зависти! Ну и в морду мог прописать — исключительно одарённому-антагонисту, разумеется. Потому фанклуб парня состоял преимущественно из дам разных возрастов и немногих драчунов — настоящие любители единоборств дружно морщились, скорее всего просто-напросто завидуя «читеру».

Но, видимо, в Сан-Диего уже и так образовался переизбыток горячих мачо — разбираться еще и в этом у меня желания не оказалось никакого. Собственно, я и про Джаз читал через силу — после праздничной ночи хотелось в основном спать. Кроме сногсшибательных кадров, вызывающих всеобщее мужское одобрение, героиня могла похвастаться разве что оригинальным способом задействовать свои способности.

Немногие задроты, которым сверхъестественные способности Энерджайзер были интереснее её же сисек отмечали, что электрические проявления девушка вообще, кажется, никак сознательно не контролирует. Каждый раз испускание разрядов, броски шаровыми молниями или еще чего были чисто ситуативной и не слишком нацеленной реакцией.

Отчего обвешанный электроникой Экзо, например, пока состоял в «Защитниках», старался держаться от живого генератора подальше. Как и Найтблинк — он не мог просто проигнорировать удар током как Вервольф или загородиться знакомой темной пленкой, как Хоук. Тем не менее, до недавнего времени всех, похоже, все устраивало. Однако, хоть и говорят, что друзья познаются в беде — группа не выдержала испытания на прочность в «медных трубах».

Может, стоило еще почитать о местных злодеях — но мне, после пары минут налистывания сохраненной ленты новостей в посвященной «Защитникам» группе стало скучно. Например — офигенное преступление перехватить айпи-поток трансляции с нескольких камер в ближайшем национальном парке и запустить порно! Правда, преступник умудрился подгадать под уроки обществознания в местных школах, отчего ученики, получившие задание «посмотреть на родную природу» получили массу полезной и актуальной информации — но немного не той.

Найтблик и компания после двухчасовой погони все-таки достали хакера (трансляция в это время продолжала идти) и картинно отпинали — но, блин… Или вот: негодяи оделись в реалистичные костюмы рапторов (как, Карл, КАК?!) и слегка помогли триатлонистам поставить рекорд скорости марафонного бега — тоже злодеяние века. А как вам устроить продажу билетов на великую битву злодеев с героями в качестве способа бросить вызов «Защитникам»? Битва, разумеется, состоялась, а нехорошие личности утащили неплохой, причем совершенно добровольно отданный кэш…

Ну и апофеоз: «Злодейский Поезд Возмездия», настоящий локомотив и три вагона, которые плохиши не только где-то нашли и умудрились починить, внеся всякие занятные изменения в дизайн, но незаметно поставить на практически неиспользуемую рельсовую ветку вдоль восточного побережья США. Безудержное веселье со штурмом движущегося состава в ковбойском стиле с множеством эпичных кадров и роликов прилагается.

…Свернув проекционный экран мобильника, я с чистой совестью выкинул из головы все свежепрочитанное и завалился спать. Что называется, «ребята, мне бы ваши проблемы». Черт, как же приятно, когда всякие сверхъестественные заморочки тебя больше не касаются… и не попытаются при случае грохнуть. Предел мечтаний, практически.

Ожидание и реальность редко совпадают. Несмотря на это, учеба в мультиколледже неожиданно пришлась мне по душе даже сильнее, чем я рассчитывал. А ведь мне было с чем сравнивать: считая оба мира я успел поучиться в трёх типах школ, одном вузе и успешно закончить с десяток разных курсов после получения диплома. И нигде еще мне не училось так комфортно! Хотя, возможно, дело именно в опыте — всё же излишняя свобода действий обычно способна пойти на пользу человеку, точно знающему, зачем он учится и заинтересованному в получении знаний.

Колледж занимал одно из немногих двухэтажных зданий Салинаса — местные строители явно имели какое-то предубеждение против домов выше одного этажа. Размещалась постройка в пешей доступности от моих апартаментов, что позволяло не тратиться на такси или изыскивать какой другой способ добираться не на своих двоих вроде велосипеда. Внутри двух из четырёх однотипных корпуса вокруг небольшого, но очень ухоженного внутреннего двора, делились в основном на однотипные небольшие комнаты — учебные виар зоны, куда влезали только парта и стул.

Занимать можно было любую свободную кабинку — и проекционные технологии вкупе с со скоростными интернетом мгновенно собирали из удалённых учащихся со всех колледжей, где занимались слушатели того же курса, этакий мозаичный класс. Эффект присутствия, несмотря на вроде как относительную дешевизну оборудования, получался очень полный — за проекциями терялись стены, а размеры виар-зала преподавателя позволял по всему новому иллюзорному помещению ходить, подходя и обращаясь персонально к любому студенту.

Так протекали семинары — а вот лекции, по желанию, активизировались в режиме начитки аватаром искусственного интеллекта типа в комнате один на один. Искин на любом месте можно прервать и задать вопрос: в большей части случаев программа справлялась с ответом для студента, реже отправляла запрос реальному преподу. Очень удобно, если в материале есть сложные для понимания места — кроме того, путем последовательных наводящих вопросов зачастую получается узнать нечто сверх программы. Небольшой бонус для любознательных и подготовленных.

По большому счёту, более-менее обеспеченный человек мог участвовать в лекциях и семинарах и вовсе у себя дома, купив и установив нужные системы связи и проецирования. У Йонов, например, в их большом доме нужным образом оборудованных комнат с разными вариантами расстановки мебели было вообще несколько: популярное решение для конференций и переговоров. Но в колледж все равно пришлось бы идти физически для работы в лабораториях.

Увы, но слабая обратная связь общедоступной «голографической» технологии для достоверной реконструкции лабораторных процессов годилась далеко не всегда. Условно говоря, химик без доступа к пипеткам-дозаторам, реальным колбам, горелкам и вытяжному шкафу вряд ли смог бы повторить изученное в реале, чисто символически двумя пальцами поперемещав в симуляции трехмерные копии приборов и сосудов. Про биологов, врачей или там физиков я вообще молчу. Вот какого-нибудь экономиста, бухгалтера или юриста можно подготовить где угодно — но не будущих инженеров и учёных.

Как я уже говорил, мой выбор пал на колледж в Салинасе именно потому, что там целый корпус занимали преимущественно нужные мне учебные лаборатории — не все правда. Однако совсем недалеко по местным меркам, в городке Марина базировался Калифорнийский государственный политехнический университет — и вот там я мог закрыть все оставшиеся пробелы в практических работах. Едва ли не идеальное решение, правда?

Особенно если поехать туда на неделю и махом выполнить все доступные только там. Собственно, я так и планировал — благо, лабы можно делать в любой последовательности, никто за этим не следил. Как и за посещением семинаров, и за усвоением лекций. Не справился, протупил, облажался с планированием времени, посчитав себя умнее разработчиков учебного курса? Сам дурак, доучивай и плати опять за переаттестацию. Полная свобода, как я уже говорил: каждый сам решает, минус это или плюс.

Еще одним неоднозначным следствием «мозаичного» набора семинаров и автономности начитки лекций являлась этакая оторванность учащегося от своих однокашников. Собственно — их вообще могло не быть, если во всем мультиколлежде не находилось хотя бы одного другого учащегося по той же программе. Вот лабораторки могли совпадать даже у слушателей разных направлений — однако сама концепция мультиколледжей заставила ужасно любящих устраивать коллаборации студентов американских педагогов пересмотреть алгоритм проведения лаб в пользу одиночного прохождения. Хотя взаимопомощь все равно активно приветствовалась, вплоть до принудительной рассылки уведомлений тем, кто совпадал хотя бы по одной практической работе. Именно так я познакомился с Роуз и Ли.

— Привет! — напористо протянула мне руку девушка с копной кудрявых смоляно-чёрных волос. — Ты вообще хоть чего-нибудь таки понимаешь в этой херне?

Характерные черты лица — особенно нос, легко выдавали в Розе представительницу, как это говорят обычно говоря, богоизбранного народа. Однако по поведению и разговору через секунду становилось ясно: если традиции культуры предков и хранились в сердце девушки — то явно где-то очень глубоко. Американка на сто процентов.

— Очень приятно, — куда тише представился этнический китаец, пожимая руку… и немного кланяясь. Чёрт! Уже успевший благополучно атрофироваться рефлекс японского культурного поведения заныл, словно застарелая рана. Ладно, хоть сам сдержался: не уверен, что Ли приятно было бы увидеть вежливость на островной манер. — Рад разделить с вами труд!

А уж я-то как «рад»…

— Рад знакомству. Давайте вместе разбираться, что нам уважаемые преподаватели подготовили? — предложил я.

…Закономерный итог: объяснять написанное в методичке и отчасти командовать пришлось мне — в отличии от лекции проекция надзирающего за нами аватара искина что-то подсказывать отказалась напрочь. Живые сотрудники на территории корпуса тоже присутствовали — но учебная задача оказалась для них, видимо, слишком простой для личного посещения. А в итоге напрягаться — мне. С другой стороны: ну, что поделать-то? У меня за плечами уже законченное высшее и диплом — пусть это мне никак и не доказать в этом мире. Пользоваться сформированными навыками отсутствие бумажки и записей в базах данных никак не мешает. Разумеется, Роза не смогла этого не оценить.

— Айда в кафе? — предложила она. — Таки заодно и по остальным лабам даты согласуем!

— Коллаборация прошла с отменной эффективностью, — Ли и на английском умудрялся говорить с «щебечущими» китайскими интонациями. — Я — за.

Мысленно умножив число проделанных мною во время лабы манипуляций на три, я согласился: экономия времени и сил на лицо. Потом, Роуз похоже местная или хотя бы привычна к таким городкам как Салинас, а у меня как раз подкопилось несколько вопросов из тех, что не задашь Гуглу.

Поначалу разговор не клеился, тем более мы сами для себя незаметно умудрились проголодаться просто зверски. Только уняв первый голод, стали перебрасываться фразами об учебе, погоде. Как ни странно, завязался диалог при упоминании супергероев.

— Бесполезные клоуны! — рубанула рукой воздух брюнетка и столь же решительно запила утверждение колой.

— Спасают людей, бывает, — привычно-тихо не согласился Ли. — В шторм Береговой охране помогают, заблудившихся в национальном парке возвращают.

— Ой, не делай смешно моим тапочкам! — отмахнулась Роуз и пояснила свою позицию: — Утонуть в море в современном спасжилете и с дыхательной маской при включенном маячке? Только если на скалы выкинет — так потому таких из воды в первую голову выдергивают. Если «герои» чего и спасают — только лодки болванам и придуркам. Совершенно зря, таки я считаю: они ведь и опять в шторм плавать попрутся! А чтобы в лесу мобильник потерять — это вообще клиническим идиотом надо быть!

— Пожары тушат, завалы помогают разбирать… — упрямо продолжил перечислять китаец.

— Один, ну ладно, пять пожаров из пяти сотен? — студентка пренебрежительно дернула губой. — Обогнав спецтехнику на пять минут? Тогда таки да, тушат. От злодеев идиотских и то пользы больше: всякие прыщавые борцы с системой и вечные девственники сорока лет вместо всякий тупых но опасных акций фан-клубы кумиров организовывают!

Надо же, сколько открытий чудных. Впрочем, не могу сказать, что не начал понимать фриков, топящих за суперзлодеев.

Немного странноватый, если слушать со стороны, спор увлёк обоих. Я честно слушал его до тех пор, пока аргументы не стали повторяться, потом достал телефон и на небольшом дисплее открыл единый агрегатор найма работников. Надо было еще вчера это сделать, когда получил от ворот поворот в третьей по счету автомастерской. Но я надеялся, что придет озарение и я пойму, что делать… Не пришло.

Фильтр 1: г. Салинас, штат Калифорния

Фильтр 2: без подтвержденного высшего образования

Фильтр 3: без подтвержденного среднего специального образования

Фильтр 4: возраст 16 полных лет

Поколебавшись, я дополнительно ограничил поисковый алгоритм.

Фильтр 5: не дворник, не сборщик салата, не официант

Применить!

Вакансии не найдены!

Вздохнув, я убрал официанта из отрицательной выборки.

Вакансии не найдены!

Проклятье! Я всегда догадывался, что планирование — не моя сильная сторона. Однако столь сокрушительного фиаско в этой части своей задумки всё же не ожидал! А ведь Фил и Патриция меня еще во время первого знакомства предупреждали… Но я предпочел их не услышать. А все оказалось просто: любая попытка влезть в прибор с инструментом, даже в тостер или чайник, могла обернутся иском за нарушение пользовательского соглашения. Или хотя бы отменой трейд-ин, если прибор заявлял о необходимости своей замены. Нет, конечно кастомные мобили, лодки и прочий премиум сегмент собирался без таких заморочек — вот беда, в Салинасе просто не было подобных мастерских или малых предприятий нужного уровня. До ближайшего всего-то пятьдесят километров по прямой…

Ну что? Добро пожаловать в новый чудный мир, Алан. Киберпанк, мать его, который мы заслужили! Действительно что ли к злодеям податься — фрикам и прышавым задротам тоже нужно где-то деньги брать, так ведь? Наверняка ведь существует теневой рынок труда для спецов без корочек. Вот только, боюсь, Йоны меня совсем не поймут. А в дворники я и сам точно не пойду. И в салаторезы.

— Ну ты захотел — в шестнадцать найти место в ресторане быстрого питания, — фыркнула Роуз. — У них там из четырнадцатилеток очередь за горизонт уходит!

— Я же только в октябре сюда приехал, — в очередной раз напомнил я.

— На самом деле все просто, — девушка неуловимо-профессиональным движением загребла палочками для еды остатки лапши с мясом и закинула себе в рот. — Ф сетефых кафе… Глыть… Карьера начинает считаться с начала непрерывного рабочего стажа. Стать в двадцать один-двадцать два старшим менеджером точки питания, практически управляющим директором пусть типового, но все же полноценного кафе — как тебе? Вот ты, Ли, когда станешь в вашем кафе шефом?

— Когда мои почтенные родители решат, что пора передавать тяготы и заботы о посетителях мне или одному из моих братьев, — склонив голову, своим обычным ровным тоном ответил китаец.

Одновременно он ловко поставил перед Розой миску с пёстрым национальным салатом, а передо мной — деревянное блюдо с выложенными рядком и исходящими ароматным паром пельменями. Еще секунду назад я уже подумывал, что переборщил с заказом, послушав совета собеседницы — но тут пришлось сглатывать голодную слюну!

— То есть лет в сорок или вообще никогда! — ничуть не смущаясь объекта обсуждения, «перевела» мне Роуз. — Чувствуешь разницу? Нет, конечно, с сетевым общепитом прокатывает у единиц — остальные или косячат, или не выдерживают нагрузки, или по другим причинам увольняются. Но попробовать практически все пытаются: денег за это не просят, а наоборот, таки еще и платят! Я бы и сама удачу попытала, если бы двоюродный дядя не сказал бы моей тёте: «До'огая, таки что мы разве не сделаем хо'ошо твоей племяннице? Пусть умница таки уже сейчас начинает входить в бизнес!»

Слова родственника соученица по мультиколледжу процитировала мне, выразительно играя бровями и зажав пальцами нос, одновременно грассируя и гнусавя.

— Во всяком случае, тебя не посадили на салатоуборочный комбайн, — с некоторым трудом удержав серьезное лицо, покивал ей я. Удивительно много можно узнать о человеке всего за четыре дня знакомства — если, конечно, внимательно его слушать. А потом воспользоваться поисковиком и соцсетями.

— Да лучше б посадили! Огромный р-рычащий колёсный монстр куда лучше миллиона тупых пробирок с гидропонным раствором! Ух, я б повеселилась бы!!!

Как молодая родственница владельцев местного крупного агрохолдинга умудрялась выделывать руками крайне экспрессивны пассы, при этом не усеивая несколько квадратных метров вокруг зажатой в палочках едой — лично для меня оставалось загадкой. Не видел бы, как она тискала живущего при китайском кафе толстого вальяжного кота с полного попустительства последнего — заподозрил бы в знакомой телекинетика. Но нет: видимо просто талант не выпускать ни за что и никогда раз попавшее в руки. Ли, как я успел заметить, многие местные исподволь сочувствовали, хотя сам парень нес свой крест с монументальнейшим спокойствием. Определенно, ребята стоили друг друга…

— Лучше скажи, зачем тебе вообще работа?

— А? — Я отвлёкся от накативших философских мыслей про превратности судьбы и любви. — В смысле, «зачем»?

— В деньгах ты не сильно ограничен, во всяком случае вместо бизнес-ланча выбираешь каждый раз новые блюда, не особенно глядя на ценник, — загнула мизинец на свободной от палочек руке девушка, внезапно перешедшая на серьезный тон. — Да и шмотки у тебя из того же бутика, что и у меня. А у меня, скажу, там таки скидка в тридцать процентов!

Я скривился. Визит в то место мне запомнился особенно.

Письмо по поводу обновления и расширения гардероба неделю прислала мне Патрисия и начиналось оно так: «Дорогой сын, совсем упустила из виду, что ты слишком мало прожил в нашей замечательной стране, прости! В наше время хорошую вещь иногда бывает так трудно отличить от некачественной дешевки, потому, когда соберешься покупать одежду и бельё, обязательно иди в один из этих магазинов…»

На счет «идти» — требовалось воспринять буквально, недаром же жена политика это слово в тексте письма выделила. Намёк я прекрасно уловил, а причину мне объяснили в самом бутике — выбрал из рекомендованных брендов я провёл по принципу «ближе идти». В эпоху интернета вещей, когда доставка дронами уже успешно убила половину розничных магазинов и точила зубы на вторую, культурный и состоятельный американец, оказывается, должен приходить в уважающее себя заведение лично!

Еще больше меня удивило отношение к покупателю. Обычные продавцы, винтики в механизме сетевого маркетинга, пусть и премиального сегмента — судя по словам и поведению, сами себя считали едва ли не высшими существами, ниспосланными простым смертным помочь одеться. «Посмотрите и выберите что нравится»? Фигу. Меня прямо посреди зала быстро но крайне дотошно обмерили — и тут же принялись выносить и сразу подгонять по фигуре шмотки, начиная с трусов. Вообще не спрашивая, что я хочу!

Честно говоря, только крайняя степень охренения заставила меня выразить сомнение в выбранной стратегии работы с покупателем словами в вежливой форме. Что-то вроде «а вы уверены, что мне всё это нужно?» Тут-то мне и объяснили, что люди, работающие на точке продаж — отличные и подготовленные профессионалы, специально прошедшие конкурсный отбор. И именно потому тут работают, что лучше покупателя знают, что ему нужно. Чай не искин на автоматизированном складе «Амазон», которому для выбора пальчиком в картинки тыкать надо.

И только тут на меня снизошло озарение. Если голографический экран способен воспринимать положение руки и отдельных пальцев — то параметры всего тела снять он тоже спокойно может. Собственно, в бутике воспользовались просто более точной специализированной системой, впрочем, не забыв и про портновские метры. Поход в магазин одежды и обуви таким образом теряет смысл полностью — ага, в очередной раз «здравствуй будущее»! А это не только удобство для конечного потребителя товаров и услуг, но сотни тысяч потерянных рабочих мест. С чем политики в США вели непрерывную борьбу.

Обязательные живые водители в автопилотируемых машинах, как наземных, так и воздушных — это примерно четыре миллиона граждан[96], не отправившихся жить под мост на социальные выплаты. Прямой запрет на использование роботов-офицантов и автоматизированных систем приготовления пищи без участия человека — еще добрый миллион. И так далее, далее и далее. В каких-то сферах человеческой жизни прогресс обвешать живым балластом не удалось — в той же сфере доставок, например. Но отчасти выход был найден. Разумеется, сыну политика, как и его папе нужно было подавать правильный пример социального потребления…

То, что я сделал правильный в скором времени оповестил меня автоинформатор состояния счета: деньги за правильные покупки, как и обещал Фил, вернулись. Правда, осадочек все равно остался: не люблю, когда что-то решают за меня. Даже сертифицировано-профессионально. Кстати, питание в ресторанах с преимущественно-ручным трудом как раз тоже входило в одобряемые искином Йонов действия.

— Деньги, Роуз, — наконец подобрал слова я. — Не мне тебе объяснять разницу между выданными средствами и собственноручно заработанными, наверняка и твоя семья каждый твой «карманный» цент контролирует.

Тут пришла очередь брюнетки молча скривиться.

— Кроме того, как ты и сама сказала: как мне проявить себя, если не на работе? «Во время учебы в колледже образцово висел на шее у семьи!» — На манер рекламного ролика продекламировал я последнюю фразу.

На самом деле этот момент волновал меня куда больше внешнего контроля — в конце концов, я же заранее знал, что он будет. А вот то, что наобещал создать нужный образ достойного представителя Йонов — меня реально напрягало. Особенно когда в очередной раз вспоминалась снисходительная улыбка Фила, выслушивающего мои прожекты!!!

— Со вторым — нет ничего проще, — а вот Розу явно угнетала невозможность использовать как бы личные средства в каких-то своих целях, во всяком случае, отмахнулась она от меня довольно задумчиво. — Просто участвуй в благотворительных мероприятиях — и получится отменная «картинка» в резюме. Вот завтра очередная экологическая акция «Чистый берег» в государственном парке «Форд орд дюнс» проходит. Если не пугает перспектива шесть часов собирать за туристами мусор под дождём — тоже записывайся. В качестве награды отличные кадры для соцсети и барбекю.

«Неравнодушных к экологии юношей и девушек», как выразилась женщина-координатор из нашего автобуса в Салинасе собрали целых пятьдесят человек. Это сарказм, если что: в соцсетях мероприятие активно поддержали лайками и репостами больше двадцати тысяч человек… на чем у девяносто девяти из ста потенциальных участников энтузиазм и угас.

Впрочем, представительнице штаба мероприятия такая ерунда настроение испортить не смогла — цифры сетевой активности она называла так гордо, будто это и было решающим достижением. Судя кислым лицам некоторых соседей по салону — они тоже пришли к подобному выводу и на следующие «экологические выезды» их заманить не получится и калачом.

Лично я всю дорогу занимался старательным обезьянничеством действия Роуз: та еще перед посадкой нащелкала селфи, записала короткий ролик с пламенной речью «мы едем спасать государственный парк!» и уже в салоне продолжила заниматься тем же самым. Хорошо, когда рядом есть профессионал, у которого можно поучиться. Особенно — благожелательно к тебе настроенный.

Сам путь к морскому побережью можно было бы назвать скучным — то расстояние, что летающий автомобиль проскочил меньше чем за двадцать минут, автобусы пересекали больше часа. Но при наличии мобилы — какая, собственно, разница, где заниматься или развлекаться в Сети? Разве что поле экрана пришлось сузить — соседке не мешать, и все.

К самому морю, куда нас повели координаторы, пришлось от стоянки идти пешком. Относительно узкая и крайне живописная тропинка привела нас сначала на площадку для отдыха — паре лавочек над береговым откосом, здесь преимущественно песчаным. Оттуда мимо таблички «проход запрещен» и через довольно символическое веревочное ограждение натоптанный торный путь вел прямо к линии прибоя — и наша провожатая, ничтоже сумняшеся, повела нас именно так.

Уже на пляже, рядом с внушительными контейнерами для мусора и сложенным рядом скабом, я выяснил, что есть и другой спуск, вполне официальный — случайно оказался рядом, когда невысокая очень худая девушка с фенечками в зеленоватых волосах спросила это у координатора. Дама вообще стесняясь ответила, что там надо закладывать петлю, а тут нет. Зачем наматывать лишние триста метров? Ведь мы пришли с благими целями — а, значит, можем делать что хотим! По-моему, поклонница хиппи (как я её про себя окрестил) просто не нашлась, что ответить, напрочь сраженная таким аргументом.

Тем временем на пока пустые вместилища мусора взобрался второй координатор, разжившийся мегафоном. Зажигательная и слишком длинная для выражения простой мысли «давайте жить в чистоте» речь, на мой взгляд, больше подошла бы какому-нибудь митингу. Я-то ожидал вводного слова на тему где искать выброшенное людьми» и какие кусты и траву категорически запрещается вытаптывать — но, как говорила одна моя знакомая из прошлого мира: «лосось там плавал!» С другой стороны — вряд ли слова про эндемиков и брошенные кострища сопровождали такими овациями.

— Псс! — Притормозила меня Роза: «накачка» закончилась и все ринулись разбирать реквизит — грубые перчатки и мусорные мешки, и я было двинулся за всей толпой. — Совсем забыла сказать. Мы тут надолго, так что как только устанешь — отходи подальше от «штаба», отрубай телефон и отдыхай спокойно. Чтобы случайно не спалили — под дерево какое заберись или просто в траву ляг. Дроны тут не летают — типа пугают птиц и много столкновений из-за того случается — а по выключенной мобиле ни одна собака не дернет. Да не переживай, тут все, кто не в первый раз приехали так делать будут. Только на четыре часа время вэйк-ап поставь, а то барбекю пропустишь, как некоторые. На свежем морском воздухе знаешь как спится?

Оставалось лишь понятливо покивать.

Сама по себе работа оказалась не столько сложной или там физически тяжелой, сколько нудной. Государственный парк, узкой полосой протянувшийся между морем и шоссе по растительности парадоксальным образом напоминал тундру — это я видел еще с борта летающего мобиля. Редкие хвойные деревья нормальных размеров росли поодиночке и парами, формируя этакие зеленые, пушистые на вид неровные шары и кособокие цилиндры: отсутствие соседей и сильные ветра заставляли их тянуться больше вширь чем вверх. Все остальное поросло травой, разными красивыми лишайниками и стланцами — ползучими версиями кустов и карликовыми формами больших деревьев.

И именно под стланцем скрывались иногда настоящие залежи отходов человеческой жизнедеятельности. Ну а что? Сверху и с боков не видно — вполне достаточный аргумент для среднего законопослушного американца вывалить принесенное с собой под ветви. Удивительное ведь место: патрулирование беспилотниками не производится, земля в государственной собственности — частник-то за обнаруженную попытку намусорить на своей территории и пристрелить отнюдь не фигурально может, не только космический иск впаять.

Про жителей США шутят, что у них даже у домашних кошек по два адвоката. Быть гражданином под звёздно-полосатым флагом, значит — тонко чувствовать законы. Очень крупные, кратно увеличивающиеся за каждый следующий проступок штрафы вполне способны разорить даже очень состоятельного человека. И упечь за решетку в случае невозможности выплаты. С другой стороны, способность найти лазейку в законодательстве, вывернуть действующие правила в свою сторону, ценится словно какой подвиг. Ну а как известно: в жизни всегда найдётся место подвигу, потому что кто ищет — тот найдет. Пусть даже по-мелочи. А нам, блин — убираться…

…И все же надо признать: Ичиро-семпай и браслет синтетиков отлично поработали над моими силой и выносливостью. Уже спустя час появились первые отлынивающие, к концу второго и так ставшее жидковатым из-за охваченного радиуса кольцо уборщиков природы потеряло до четверти личного состава. На третьем часу отбыла за холмы Роуз, а половина оставшихся прочно обосновалась у «штаба» и контейнеров потребляя чай и кофе из термосов, заедая какой-то простой выпечкой.

Мною же… не то, чтобы овладел азарт, хотя сбор бытовых отходов в такой местности сильно напоминал поход по грибы. Просто я, сам того не осознавая, подзабросил тренировки — много нервотрёпки, разные события, вот и перестал нагружать мышцы как надо. А сейчас тело, получившее наконец адекватные нагрузки буквально пело! Н-да, даже как-то стыдно…

В рамках борьбы с излишней праздностью в движениях я предложил давешней хиппи помощь с транспортировкой набранного — в какой-то момент на одном направлении остались мы вдвоем. Худая как тростинка девушка упрямо продолжала очистку местности и, надо признать, получалось у неё очень результативно. Пришлось сделать аж пять ходок и заодно принести активистке новую пачку пакетов — свои она израсходовала, оставив за спиной целую цепочку. Более того, когда я все за ней разобрал — она успела еще один целый набрать!

— Слушай, как ты это делаешь? — меня любопытство разобрало.

— Смотрю и вижу, — она пожала плечами. — Поверь, земле совсем не нравится, когда её закидывают жестью и пластиком. Она пытается освободится, иногда прямо кричит! Но — никто её не слышит…

— Кроме тебя? — я искоса поглядел на говорящую.

— Я — лучше других, — она повторила свой жест, потом вернула мне взгляд: — Они все смотрят и не видят… пока пальцем не ткнешь. Ты, кстати, не такой. Тоже… неплох. Отличаешься от многих, приехавших на автобусах как бы бороться за чистоту.

— Привык быть внимательным, — я неопределенно качнул головой и зачем-то попытался объяснить: — В США недавно, а тут, в Салинасе, вообще вторую неделю только живу.

— А, ну это многое объясняет, — кивнула она, и, поколебавшись, попросила. — Я знаю, где тут самая большая мусорная куча лежит, поможешь. Только… выключи телефон, пожалуйста.

— Ладно, — я удивился, но вида не подал. Мелькнула даже мысль, что эта странная особа так приглашает меня с ней уединиться… Да не, бред. Следующая мысль — про маньяка-убийцу, мне понравилась больше: известно же из фильмов, что виновен тот, от кого совсем не ждешь. Тем более эта фразочка «из тех, кто приехал на автобусах» — словно хиппованная не с нами приехала, просто смешалась с толпой в толкучке…

Смешно, ага. С некоторых пор стандартные ужастики меня не пугали — встреться мы на узкой дорожке, и еще большой вопрос, кто будет бежать. У меня вот симбионт уже месяц не гуляный…

Кстати, эти холмы между океаном и шоссе действительно едва ли не созданы специально для Фаи: в этой Америке образца 2050 года столько камер и «умных» программ, что я бордовую даже в своей комнате вызывать опасался. Хорошо хоть вампирская борзая идеальный в этом плане питомец: есть не просит и может спать в пространственном кармане при хозяине столько, сколько нужно…

Шли мы где-то полчаса, причем умудрились отойти довольно далеко — моя спутница видимо тем же образом, что и мусор, уверенно находила в стланике твёрдую и свободную от переплетения ветвей почти невидимую тропу. Наконец мы повернули в сторону накатывающихся на берег волн и сразу же наткнулись на полого уходящую к пляжу заполненную песком широкую промоину. Из песка впереди торчало что-то большое и металлическое, похожее на крышку промышленного холодильника… подождите!

— Это что, целая машина увязла?! — наконец-то мой мозг поверил собственным глазам, и я спрыгнул вниз, невольно двинувшись к почти засыпанному объекту. — Как она сюда попала?

— Песок бывает очень обманчив, — а вот… чёрт, и не спросил, как её зовут — хиппи за мной не пошла. — А попала очень просто: владелец решил, что джип на больших колёсах прекрасно может объехать дорогу с копами, обязательно арестующими пьяного за рулём. Отключил всю электронику — и понеслась. А в процессе ему показалось отличной идеей посбивать деревья бампером. Но сейчас-то, думаю, водитель уже протрезвел и жалеет.

— Что?! — я бросился к ушедшему по крышу транспорту и попытался заглянуть в открытое окно. Чтобы это сделать, пришлось упасть на колени и упереться головой в песок. И только тогда я услышал сквозь шум ветра и прибоя тихое «помогите!»

— Да, я забыла представиться… меня Флорой зовут. Но почему-то многие предпочитают называть Ведьмой, — я поднял голову и обнаружил, что с девушкой произошли разительные перемены. Волосы, ранее свободно свисающие, теперь были собраны в высокую прическу а-ля «кувшин на голове» и из зеленоватых превратились в желто-зеленые. А свою толстовку Флора кажется просто вывернула наизнанку — потому что на груди появилась крупная аппликация в виде древесного листа. И последний штрих: изумрудные тени от век к вискам и помада. Когда только успела…

— И ты — суперзлодей, — констатировал я.

— Мне больше нравится — «страж природы», — поправила она, — и, уж поверь, меня надо очень сильно довести, чтобы получилось… вот такое. Кстати, если ты не против — это ты сам нашел придурка на засыпанной тачке, ок? Потому что одно дело сдуру влететь в песочную зыбь самому и на всю жизнь запомнить, и другое — получить наказание, как он сам, разумеется, решит — неправомочное. Заодно немного побудешь… хех, героем. Не волнуйся, он нас не слышит.

— Логично, — я поднялся на ноги, и, подумав, кивнул. — Договорились, Флора.

— Отлично, — она картинно отряхнула руки. — Тогда — до встречи… когда-нибудь.

И спрыгнула вниз на осыпь там же, где и я. Только не приземлилась на песок, а ушла в него, словно ныряльщик в воду. Вот… нифига себе. Так, ладно, подумаю об этом позже — сейчас срочно «911» надо вызывать.

Все же героем мне себя почувствовать не удалось: в набравшем больше всего просмотров ролике на ютубе меня записали в «случайные очевидцы ужасающего события», ни больше, ни меньше. Что-то вроде: «участник экологической акции по имени Алан просто шел вдоль берега. Он наткнулся на очередную промоину, что-то на её дне привлекло его взгляд…» Ну и так далее.

Пока спасатели из «911» добирались (надо отдать им должное, всего пятнадцать минут), я успел наснимать видео как самой утонувшей машины, так и окрестностей, потому недостатка в кадрах не оказалось. Почему удаленно связавшаяся со мной ближе к вечеру журналист и попросившая поделиться материалами и своим видением событий решила именно так отразить роли участников событий — бог весть, но я не в претензии.

В конце видео шло короткое интервью с пострадавшим (в больничной койке, все открытые части тела перемотаны бинтами), где он всех зрителей предупреждал всех о коварности береговых песков и зарекался туда даже пешком ходить. Что ж, Флора добилась чего хотела, и, надеюсь, теперь довольна. Да и я сам в общем и целом скорее получил почувствовал удовлетворение в конце несколько суматошного дня, чем нет. Не в последнюю очередь благодаря действительно отлично организованному барбекю!

Собственно, на следующий день после инцидента о произошедшем можно было смело забывать — во всяком случае, до следующего случайного столкновения с Ведьмой лично лицом к лицу. Думаю, просмотревшие репортаж в подборке местного новостного агентства так и сделали — только еще быстрее, минут за пятнадцать. Но, к моему огромному удивлению, нашлись, эм… субъекты, прицепившиеся к этому проходному эпизоду провинциальной жизни. Что называется, «ничего личного».

— С вами вновь Срыватель Покровов и моя любимая тема — очередная так называемая «экологическая акция» при поддержке нашей замечательной муниципальной администрации и не менее замечательного сенатора О'Конор… — я с некоторыми усилием припомнил, где мельком увидел пухлое лицо разоблачателя в маске. Именно его пинали «Юные защитники Монтерей-бей» за трехчасовой урок сексуального просвещения для учащихся средней школы — а потом оттащили в полицию, где суперзлодей в очередной раз получил пятнадцать часов исправительных работ.

Ну удивительно, что он аж злобой истекает, упоминая администрацию города.

Прозвище еще то себе, конечно, взял, этот… м-да, наверное, все же не хакер. Настоящий, правильный взломщик кода фэйс, пусть и под маской, на ютубе светить не стал бы ни за что. Ну и почему мне сервис прислал оповещение «вас еще упомянули в…»? Перематываем… Еще перематываем…

— Вот Алан Смит, вроде как ничем не примечательный студент мультиколледжа городка Салинас. Только начал учиться — прямо с середины учебного года, ага — и сразу проявлять Правильную Социальную Активность. А знаете, почему? Это один из птенчиков Филлипа Йон, нашего замгубернатора, третий приемный сын. После усыновления внезапно обнаружил невероятные способности к получению знаний и за два месяца закончил школу экстерном!

Вроде ничего такого этот тип не сказал — я вдруг резко понял мотивы «Защитников» при задержании хулигана: сам бы пнул ходячий мешок сала разика этак три. За гнусный тон, хотя бы. И отдельно — за выражение лица.

— И вот наш герой в компании небезызвестной вам, о мои дорогие зрители, Роуз Фриман едет как они это называют — «работать». То есть час походить в перчаточках на свежем воздухе, а потом утомиться и прилечь этак до вечера. Кто с бутылочкой виски, а кто и с чем позабористее. Смита, с непривычки, видать, вставило особенно сильно — смотрите на карту, где у «экологов» штаб, и где он обнаружил машину попавшего в аварию безмозглого любителя офф-роад езды! Интересно, сколько потребовалось времени бедняжке понять, что он видит не собственный глюк? Ахаха!

На секунду желание найти суперблогера и доходчиво поговорить с ним с использованием подручных предметов и любимых домашних животных было просто нестерпимым, но потом мой взгляд упал на счетчик подписчиков под фреймом ролика. Меньше двух тысяч. Меньше. Двух. Тысяч. Даже организаторы «Чистого берега» умудрились пятьдесят тысяч лайков набрать. Это ж каким надо быть реально эпическим неудачником и неумехой, чтобы за несколько лет своей деятельность добиться настолько низкого результата?!

— Добавить контент-мейкера в черный список, — отдал я команду телефону, жестом смахивая окно с проекционного рабочего стола. С глаз долой и с сердца вон. Даже если я побью это — сделать больнее, чем сама жизнь ему сделала, у меня не выйдет.

Не скажу, что просмотренный ролик прямо вот сильно и надолго подпортил настроение, но — осадочек остался. Еще и потому, что несмотря на подачу материала, Срыватель в общем-то многое правильно «расшифровал» из моих действий и мотивов — ну, насколько ему хватило информации в открытом доступе. И по поводу поведения «золотой» молодёжи Салинаса тоже небезосновательно прошелся — кое-кто из участников этой и прошлых подобных эко-акций умудрился неосторожно засветиться на камеру за распитием и накуриванием, обосновавшись слишком близко от шоссе или не отключивших телефоны «коллег».

Получается, все подобные выезды под разными предлогами — всего лишь проводимая на свежем воздухе альтернатива закрытым клубным вечеринкам «для своих». Разве что в этаком «здоровом» формате (останутся правильные кадры и ролики) и с более-менее успешной имитацией полезной деятельности (пока не надоест). Зато и более свободная в плане «отрыва».

И попал я на благотворительное мероприятие ведь тоже благодаря Розе и под её опекой — то есть, получается, как свой. Просто девушка умолчала о тех подробностях, которым меня, очевидно, не интересовали. Логично, в принципе: пока одни пытаются рубить в эфир правду-матку для всех, другие молча но эффективно пользуются собранными данными для себя… Тьфу.

Под такие мысли пришедшая в голову еще на побережье идея записаться в местную тренажерку для поддержания набранной в Японии физической формы мне перестала казаться такой прямо замечательной. Конечно, Роуз с удовольствием подскажет мне и правильный зал — вот только общение с местечковой порослью провинциальной элитки вряд ли придется мне по душе. Собственно, и сама урожденная Фриман явно по той же причине не тусует с детьми нужных людей, а все больше вокруг Ли крутится.

Но с нагрузками, определенно, надо что-то решать: набранной форы мне на несколько месяцев хватило, но с таким образом жизни начать округляться в нежелательных местах раз плюнуть. Если не хочу превратиться в копию Стирателя — надо двигаться, и двигаться много. А если вокруг еще и лишних людей не будет, и можно выпустить побегать Фаю в её неполной форме — вообще то, что доктор прописал!

Собственно, ответ напрашивается: туризм. Пеший, местный, и желательно с ночёвкой с субботы на воскресенье: так подальше забраться можно будет и одновременно всегда будет отличный повод отказаться от «тусни» с местными. Которую мне рано или поздно предложат. Вопрос — есть ли подходящее место? Так, телефон… Оп. Национальный парк Пфеиффер Биг Сюр. Фоточки… Ролики… Чёрт, да это место мне идеально подходит! Срываюсь в ближайший же выходной!

К выходу на природу я постарался подготовиться со сдержанным энтузиазмом. Потому что если не сдерживаться, выданных мне семьёй Йон денег не хватило бы и на половину желаемого! Уж больно преуспела туристическая отрасль США в разработке предметов первой (а также второй, третьей и так далее) туристической необходимости. И все вроде нужное-важное…

В итоге я все равно на три четверти опустошил счет и набрал столько всякой всячины, что продавец, оценив получившуюся могучую кучку взглядом, переспросил: точно ли я рассчитываю двигаться пешком. А получив утвердительный ответ, внезапно предложил…

— Экзоскелет?!

— Очень удобная вещь для туриста, позволяющая комфортно переносить лишний вес, практически его не замечая! — Тут же начал нахваливать владелец магазина, выложив на прилавок приличного размера пакет с разобранным для транспортировки товаром. — И при этом очень надежная. А главное — не содержит собственного источника питания, то есть не превращает пеший вояж в профанацию. И не привязывает маршрут к зарядным станциям, как варианты, использующиеся в готовых турах.

— Подобная… конструкция, — я запнулся, разглядывая набор алюминиевых труб некруглого сечения и «суставов»-сочленений, — она ведь ограничивает подвижность?

Нет, покупать подобную штуковину в мои планы никак не входило — но пересилить любопытство я не смог.

— Именно эта модель — практически нет, — уверенно заявил продавец. Увидев скепсис в моих глазах, о жестом фокусника достал из упаковки один из дискообразных (величиной с хорошую такую тарелку) «тазобедренных» суставов внешнего каркаса. — Видите, их русские для своих солдат делают! Ну и для всех остальных, кто желает приобрести.

Я едва не поперхнулся, увидев эмблему с орлом на фоне триколора и надписью «Russian Defense Export».

— Это базовый общевойсковой экзо пехотинца, даже крепления для навесного оборудования и брони на месте! — Продолжал заливаться соловьем собеседник. — А это значит, что солдат в нём должен и под обстрелом вперед ползти, и по лестницам и стенам карабкаться, свободно садиться в гражданское авто и даже, в случае необходимости, плыть! Ну, вы же знаете эти безумные русские стандарты.

Стандарты я не знал, но машинально кивнул в ответ на заговорщицкое подмигивание. Потом немного подумал, и помотал головой:

— Спасибо, но всё-таки нет.

Надо будет на досуге погуглить обзорные статьи про вооруженные силы России и США, кажется, я узнаю много чего интересного.

Аэротакси над территорией парка двигаться не имели право, как и дроны, кроме специальных — под предлогом безопасности все тех же птиц. Пришлось поработать ногами и хорошенько так умыться потом на подъемах и спусках, костеря про себя на чем свет стоит за жадность, пока я не отошел от туристических троп и дорог достаточно далеко. Что поделать, издержки местной горной природы: с любого гребня человека можно за несколько километров разглядеть.

Наконец впереди показался сухой распадок, сплошь заросший пушистыми елями — то самое место, что я искал. Так, теперь телефон выключить, войти под кроны — и ни одна собака не увидит, чем я тут решил заняться. Точнее, одна все же увидит — у Фаи и без глаз это прекрасно получается. А ну-ка…

Выпустив симбионта, я минут на пятнадцать забыл об окружающем мире: бордовая борзая в неполной форме, грозная боевая биоэнергетическая система вампиров, прыгала вокруг меня и пыталась вылизать целиком словно обычный домашний любимец. Потом я вдоволь начесал бархатистое пузо под счастливые повизгивания, был обработан языком повторно — и только после всех этих важных собачьих ритуалов Фая заинтересовалась окружающим миром, решив методично обнюхать все вокруг.

Занятно, раньше, при всей теплоте отношений с симбионтом, я все-таки не замечал именно вот таких, совсем собачьих реакций. Особенно вначале. Постепенно отзывчивость хорошо смазанного и ухоженного автомата сменилась на более живую реакцию, но даже когда мы гуляли и играли по ночам на улицах Токио — столь щенячьего восторга я ни разу не удостоился. То ли перерыв между манифестациями так подействовал, то ли… не всякую «прокачку» можно записать цифрами. Если так, то я рад, что нащупал верный путь. Оружие, как показала практика, я могу достать — а вот с друзьями у меня не особо получается.

Подозвав борзую, успевшую обнаружить белку и, кажется, довести своим видим зверька до предынфарктного состояния, я принялся скармливать ей «лишние» вещи — последним в пасть отправился свернутый рюкзак. Специально такой взял, без каркаса, хотя продавец меня сильно уговаривал передумать. Ну вот, теперь по склонам, низким вершинам плоскогорья и долинкам между ними можно гулять с маленькой сумкой-мешком за плечами, не боясь внезапно остаться без чего-то необходимого. Включая воду, еду, медикаменты и даже специальную быстро биоразлагаемую туалетную бумагу.

Опять усевшись на землю и обняв свою собаку за тёплый бок (Фая мгновенно разомлела), я постарался максимально четко сформулировать и передать ей по связи разумов правила поведения в парке, над которыми я уже заранее подумал. Собственно, если в двух словах — симбионту не следовало показываться людям — раз, и выбираться на такие места, где её могли разглядеть издалека — два. Зоны без деревьев буду пересекать, возвращая питомца в себя, ну а в подлеске у борзой все преимущества: и зрение есть, заточенное на обнаружение живых существ с теплой кровью даже за преградами, и отличный нюх. Еще и меня пусть предупредит, если наткнется на следы или увидит кого, не обнаруживая себя…

Некоторое время пришлось потратить на отработку порядка движения, потом я просто наслаждался погодой — ветреной, пасмурной, но почти без дождя. Не всякий день зимой на Западном побережье Калифорнии такая — но я заранее прогноз посмотрел. Тот, правда, обещал немного солнышка в обед — но природа взяла своё.

Разумеется, в выходной день не только я решил размять ноги — любителей ходьбы по пересеченной местности хватало. Ну или тех, кто на личной машине заезжал на территорию поглубже и уже оттуда шел к заранее разведанному живописному местечку. В самых популярных точках даже что-то вроде живой электронной очереди сформировалось — люди отмечали приблизительное время подхода прямо через сервис онлайн-карт, чтобы друг другу не мешать.

Я же как раз наоборот, стремился уйти туда, где «точек» с панорамными фотками не было — этакие скучные, и потому пустые места. Мобильник приходилось иногда включать, чтобы сориентироваться на местности, но по мере удаления от популярных троп все реже. Наконец, уже ближе к вечеру, я устроился наконец на краю лиственной рощи, достав из пространственного кармана Фаи упрятанную утром туристическую горелку и чайник. Расположился, с удовольствием втянул ароматный парок от опущенной в кипяток заварки. Принял от симбионта послание, что в пределах островка деревьев посторонних нет… и ощущение невероятной, всеобъемлющей свободы пронзило меня от головы до пят!

Такие ощущения особенно тяжело описать: они сложные и простые одновременно. Когда понимаешь, что не просто волен сам выбирать, что делать дальше, но и можешь сделать все, что выберешь! Лечь спать, не дожидаясь звезд, достав спальник, пройтись еще, просто сидеть и тянуть горячий напиток, дышать полной грудью… А все «должен», «обязан» и «так надо» остались где-то там, в нескольких тысячах шагах позади. И припасов у тебя с собой столько, что неделю о возвращении думать не надо!

Наверное, все остальные любители пеших, водных, автомобильных и других походах на самом деле каждый отпуск срываются именно за таким во чувством. Когда ноги (колеса, паруса, копыта) уносят тебя не только от повседневных дел и задач, но словно от самой твоей жизни в сторону. Хочешь — гляди на свою «торную дорогу» со стороны, хочешь — отвернись и забудь… Я все же предпочел взглянуть… и только головой покачал.

Пытаясь выжить в Японии, я вынужден был стать частью общества, винтиком социальной машины. Не совсем стандартным, что и позволило мне в итоге… хм, выкрутиться. Тем не менее набранный момент инерции заставил меня немедленно «вкрутиться» в американское общество, едва я в него попал. Что, конечно, правильно… для человека, решившего в нем осесть, стать частью. Но я-то на самом деле не того хотел. А вот чего — это интересный вопрос.

Вытащить из небытия Зэту — несомненно, но эта цель появилась у меня далеко не сразу. А вот к чему я стремился до того — это не считая сохранения жизни? Ни к чему, получается: как-то не до философских вопросов после выхода из комы оказалось. Хотя, нет — вспомнил: было. Стандартная для попаданца связка: как я здесь очутился и зачем?

Прикрутив пламя горелки и достав спальник, я залез внутрь и только подивился: и впрямь «мягко как в кровати», реклама не обманула. Стоит ли вообще выяснять, «как»? Ведь факт уже свершился. С другой стороны, будет сильно неприятно, если меня внезапно вернет в собственное тело или вообще перебросит неизвестно куда в неизвестно кого — миров-то, как теперь мне достоверно известно, много. Опять же, если попаду в молодого мужчину сохранив память — это ладно, а вот стать стариком, забывшим собственное имя, мне как-то ну совсем не хочется! А еще ответив на «как» скорее всего можно будет понять и «зачем».

«Просто только кошки родятся» — уверяет народная мудрость. Но именно меня действительно могло унести сюда стечение случайных обстоятельств. То есть просто не повезло… или нет. В мире, где некоторые суперы дошли до состояния божественности — ожидать можно буквально всего! А значит, мне все же нужно попытаться выяснить что-то про себя и своих здешних биологических родителей за тот период, пока они жили в США. Раз они повезли сына, впавшего в кому, не куда-нибудь, а в Японию — наверняка на то имелась веская причина. Как и для того, чтобы влезть в охоту за клановыми секретами — в ходе которой их закономерно и прибили.

Так, ладно, с целями вроде ясно. А вот с собственной жизнью стоит, кажется, разобраться. Я правильно сделал, что напрягся, вписываясь в штатовский социум. Но все ли я сделал, что мог? Вроде как крутился не покладая рук — а сейчас со стороны вижу немного иное. Вот я прохожу курсы колледжа — допустим, за два или три года. К этому моменту у меня хватит знаний адаптировать наработки синтов (точнее, их сгинувших создателей) под существующую материальную базу.

Однако мне придётся сделать процессор, для чего нужен не только допуск в лабораторию, но и провести расчеты и работы. И достать материалы. И, самое главное, проделать это все не привлекая внимание посторонних… Либо наоборот, пустив «камень» в серию за счет найденного инвестора и взять себе один. А лучше партию — железо ведь имеет тенденцию ломаться, и Старой Кошелки с базой бекапов и запчастей рядом не будет. К счастью.

А теперь, учитывая прочитанный вводный курс по кибернетике в мультиколлежде (я быстро читаю, когда припрет, о да), надо попробовать прикинуть, сколько у меня времени все эти работы займут. Только честно, а не «да мне обязательно повезет». Получается… лет пять? Нет, скорее уж десять. По правде, может и вся пятнадцать вылететь — меня ведь Фил и Патрисия кормить после колледжа не собираются — то есть придётся зарабатывать своим трудом, пахать «на дядю». Но даже если по родственному пристроят — разработка нового процессора будет стоить гораздо дороже даже самой высокой из возможных зарплат.

Нет, понятно: хочешь сделать хорошо — сделай все сам… за пятнадцать лет, ага. Мне к тому моменту исполнится тридцать, опять. Конечно, любовь стоит того, чтобы ждать. Но… Надо было как-то раньше посмотреть правде в глаза. В Зэте-то я уверен, а вот я сам? Смогу дождаться? Останусь ли тем Йоширо, к которому она хотела вернуться? Твою ж мать!

Патентованный спальник не подвёл — я не замерз, отлично выспался на свежем воздухе, и мухи не покусали. На последних калифорнийская земля оказалась как-то особенно по-хорошему бедна — зима-то тут теплая, но комаров, мошки и марширующих колонн муравьев как-то не наблюдается. И это в национальном парке! В средней полосе России всю ночь не смог бы от комариного звона уснуть, отмахиваясь от невидимых противников, и все равно без литра крови утром встал бы…

Вволю размявшись на свежем воздухе — этому в додзе меня хорошо успели обучить — я почувствовал, что горы могу свернуть! Ну или хотя бы потоптать еще немного прежде, чем поворачивать в сторону дома. Тем более оказалось, что я совсем немного не дошел до места, где отдельные перелески и рощи сливаются-таки в настоящий массив. Там можно будет не дергать Фаю туда-сюда, пряча симбионта для перехода через открытые места. И вообще, кто сказал, что выходить из парка нужно там же, где входить? Так и так такси вызывать, а ему пофиг откуда меня забрать: с северной границы или с восточной.

Телефон я старался включать изредка, заставляя борзую скрыться в подлеске — даже в моем мире данные с микрофона, камеры, позиционирования и всего остального утекали в облако производителя. Вообще б не включал — но не хотелось сбиться с пути. Впрочем, бордовая побегать по окрестностям была исключительно рада: носилась тут и там, загребая носом то опавшую хвою, то листву, пугала бурундуков и ежей, заставляла вспархивать мелких пичуг. Даже палку бросать не требовалось — питомица прекрасно развлеклась и без меня. Точнее, наоборот, я оказался невольным участником её игр.

Связь сознаний доносила до меня не только чистую, незамутненную радость, от которой все вчерашние не самые веселые мысли казались легко преодолимой чепухой. Собака исправно докладывала о каждом найденном следе или обнаруженном своим особым зрением биологическом объекте. Так я с удивлением узнал, что в Пфайффере живут еноты, лисы и бродящие небольшими группка некрупные олени — про всяких там мышей, кротов и прочую мелочь даже не говорю.

Ну и конечно находились следы и людей разной степени давности. Не в такую уж дичь я забрался, получается — несколько человек совсем не далеко от моей импровизированной стоянки прошли вчера вечером и сегодня утром. И пусть костры никто не жег, в воздухе даже я иногда чуял характерный аромат сгоревшего сухого походного топлива…

— Ррр! — низкий, на пределе слышимости горловой звук от Фаи заставил меня сбиться с шага. Вслушавшись в поток эмоций собаки я даже не сразу понял, что её так насторожило в обнаруженном следе, заставив классифицировать прошедшего как однозначного врага. Лишь спустя секунд десять словно молния ударило понимание: мутант! Вернее, что-то похожее похожее по запаху на противников вампиров из их родного мира. Вот… не было печали!

Первым порывом было плюнуть на прошедшего всего час назад мимо пришельца из другого мира — ну или кого-то на него похожего. Есть в США те, кто занимается прорвавшимися снаружи тварями и разумными — не может не быть. Вот только… зуб даю, нет у них настолько специализированного против именно этой угрозы оружия, а у меня — вот оно, стоит нюхает землю. Кстати, на счет оружия: противник, если сойти со следа, может напасть с подветренной стороны… если, конечно, собирается на кого-то напасть. Что легко проверить.

— Ищи еще. — Приказал я, и скривился: бордовая практически сразу же нашла человеческий запах, судя по выделенным ноткам духов — женский. Чёрт. — Фая, дай мне энергетический щит!

Преследование почти сразу принесло неожиданный результат: похоже, носитель опасного запаха двигался куда медленнее нас, и мы его стремительно настигали. И его жертву тоже. Очень не хватало оружия — хоть какого-нибудь. Оставалось надеяться, что я успею, в случае чего, воспользоваться всего лишь однажды опробованными кровавым когтями: слишком быстро движущегося встретит пленка силовой защиты, а вот более медленного придется валить самому, в рукопашную. Это если собака сама не справится. И что в противнике окажется достаточно пригодной для использование симбионтом крови — а том мне только с анемией по горам шляться не хватало!

След, пронзив два распадка, повел нас к вершине одной из плоских невысоких гор, петляя между деревьев и внезапно вывел на узкую тропинку. Мы еще ускорились — и я, и борзая. К сожалению, темп пришлось задавать мне — не так-то просто бежать по пусть пологому, но склону вверх, еще и следя, чтобы на выступающем корне не навернуться. И только я кое-как втянулся, бордовая замерла в стойке, передавая мне картинку. Красные теплые силуэты, массивный мужской и тонкий женский. И ни одной твари, хотя мы, судя по запаху, её почти догнали. Только не говорите мне…

Симбионт послушно выдвинулся вперед, пока я учился заново беззвучно дышать и не хватать воздух ртом. Нашей конечной целью, похоже, была небольшая полянка — и бордовая, как заправский охотник, заложила петлю, сама заходя под ветер. Слабый такой, едва шелестящий кронами — но донёсший до чувствительных собачьих ушей членораздельные слова. На английском:

— Понимаешь, она мне нравится, очень, но я никак не могу ей это сказать!

— Мгм…

— Нет, правда не могу!

— Хм…

— Не потому, что стесняюсь! Просто как только я начинаю говорит…

— Угум.

— …Обязательно что-нибудь случается! Что-нибудь совершенно дурацкое!

— Эх-х…

— И она уходит, или пытается убить, и не слушает!!!

Пришлось самому подобраться поближе, стараясь не шуметь: слух у бордовой тоже отличается от моего. Но нет: последнюю фразу я уловил уже сам, и голос, совершенно точно, узнал. Оборотень из «Защитников». Какие интересные у героя силы, интересно, он сам-то об их природе знает? Что-то мне подсказывает, что нет. Ну… не буду скрывать, что рад и тревога оказалась ложной.

— Всем привет! — Похоже, сверх так ушел с головой в свои переживания, что реально меня не услышал и не учуял. Во всяком случае, подпрыгнул от неожиданности весьма правдоподобно. И высоко! — Вот уж не ожидал вас тут встретить.

Спутницей Оборотня оказалась Джаз. Судя по тому, что она уселась в «позе лотоса» на здоровенный плоский валун и пыталась, похоже, медитировать — именно Вульф составил ей компанию. Правда больше мешал, чем помогал, наверное… Или нет, потому что напарница его даже не пыталась слушать излияния, уйдя в себя.

— Ты… эээ… как там тебя…

— М-м…

— Алан, — пришлось подсказать. Мне кажется, или Энерджайзер сейчас уснёт прямо как сидит? И наши голоса ей не мешают.

— Точно! — обрадовался парень, и опять замялся. — Ну ты… эээ…

— Пошел в пеший поход с ночёвкой, — я чуть повернулся, демонстрируя небольшой рюкзак с вещами, не сложенными в подпространственный карман Фаи. Под ним на ремне сейчас как в старые времена повис цилиндр энергощита, но его закрывала куртка. — А вы?

— А нас Птица выставила, — немедленно сдал партнёра по команде герой. — Джаззи чихнула, когда свет на кухне выключала — и случайно сожгла проводку. И плиту. И микроволновку. Так без завтрака и остались. Я думал, Хоук нас до кафехи донесет, как обычно — а она сюда…

— Ну, дела, — мне показалось, или я услышал со стороны камня храп?

— Птица повёрнутая на всяких там медитациях и управлении собой. Часами говорить может, если спросишь. — Меня вдруг посетило понимание, что Оборотню пофиг на что жаловаться, лишь бы уши свободные найти. — Она уже давно твердит, что нашей блонди нужно обрести контроль над способностями, много раз ей объясняла, что надо делать, книжки всякие совала. Но заставлять не заставляла, раньше. А теперь как сорвалась! Закрыться от разрядов не успела, что ли?

Хррр! — громко и отчётливо выразила согласие Джаз.

Мне стало очень жалко Ястреба — послал ведь бог напарничков.

— Эй, просыпайся, Птица сказала, что будет проверять! — Тряхнул сокомандницу за плечо Вульф, и отдернул руку, тряся пальцами. Слабо запахло озоном и палёной кожей. — Эй, меня-то за что? Не спи, Хоук спалит — не обломается неделю на сюда на поляну вместо завтрака пихать!!!

— Я не сплю-у-у-у! — Нехотя открыв голубые глаза, пробормотала девушка и зевнула. — У меня уже почти получа-а… Апчхи!

Не знаю, что там было на кухне у героев — а сейчас от фигуры девушки брызнули шаровые молнии величиной с апельсин. Парочка срикошетила от моей защиты, впрочем, Оборотень этого не заметил, уворачиваясь от еще трех. Почти все снаряды влетели во влажную листву и с тихим шипением и вспышкой безобидно погасли, но одна почему-то взорвалась, разворотив толстую ветку.

— Птица точно заметит! — убитым тоном прокомментировал повреждение дерева парень.

— Пойду, пожалуй, — решил я, отступая. — Вы это, держитесь тут. Джаз, я в тебя верю!

«Сеть все помнит». Старый тезис, который когда-то предвосхитили в своей фантастике братья Стругацкие, не подвел и в новом мире. Правда, пришлось попотеть над программой моделирования человеческих лиц: та самая фотография, перенесенная на гранит памятника, в очередной раз сослужила мне службу. Американские традиции военных почестей, увы, фиксации изображения на памятной плите на кладбище не предусматривали — а влезть в бумажный архив личного состава базы Йокосука мне, конечно, никто не дал. Подозреваю, что существует электронный виртуальный аналог армейского Зала Памяти национального уровня — но гражданскому туда опять же ходу нет…

Существенно улучшившаяся после попадания память вновь не подвела: поиск по лицам с помощью законченного изображения немедленно дал результат. Не пришлось даже мучительно копаться в похожих лицах тысяч американских Смитов, верным оказалась уже шестая строка выборки. Нашлось даже больше, чем я ожидал.

Витал Смит, переехав жить в США, взялся за ведение своего профиля прямо-таки даже с энтузиазмом. Короткие записи вида «познакомился с теми-то, прекрасно пообщались!» перемежались множеством плоских селфи-фото и коротких роликов с низковатым разрешением. Причем, в основном… из Массачусетского технологического института! Сюрприз. Оказалось, отцу пришлось подтверждать диплом и научную степень доктора философии по физике. Все это обошлось ему отнюдь не бесплатно — но, похоже, деньги у эмигранта были.

После подтверждения документов Витал довольно быстро нашел работу, причем чуть ли не там же, где проходил переаттестацию — увы, с этого момента записи шли совсем без подробностей и все и реже и обычно одной строкой. Что-то вроде «пока доволен текущей работой». Похоже, подружиться с кем-то из тех, кто был на ранних фото, отцу так и не удалось.

Последний пост был сделан примерно двадцать лет назад после целого года молчания: объемное фото молодой пары в скромных одеяниях перед кафедрой священника-протестанта, подписанное Mr. Mrs. Smith. Моя на тот момент будущая мать прятала лицо под вуалью, ссылки на её профиль в соцсети не было. Дальше в ленте шла техническая запись о восстановлении аккаунта, отключенного из-за неактивности, в связи с перемещением его на виртуальное кладбище согласно национальной программе Памяти…

Я застыл над виртуальной клавиатурой: до меня вдруг дошло, где Виталий Кузнецов мог изливать душу. И где у него могли остаться настоящие друзья… да и родные тоже. С которыми он может быть и поделился нормальным фото невесты.

— Р-русский, кирилица, — дрогнувшим голосом переключил я ввод в телефон, впервые за несколько месяцев заговорив на родном языке. — Ввод: Кузнецов, Виталий. Присовокупить к запросу выбранное изображение.

— Совпадения не найдены, — мелодично откликнулся голосовой помощник. — Возможно, вы желаете произвести поиск по российскому сегменту интернета?

— Желаю, — сам не знаю, чего я так разнервничался. Вдох-выдох, спокойно, спокойно… Вот уж не думал, что мысли пообщать с роднёй биологического отца почему-то меня так сильно взволнуют.

— Запрос требует представления персональных данных серверам другого государства, — вместо обновленного списка ответов по запросу система вдруг вывесила у меня перед носом страницу с сайта правительства США. — Согласно заключенной международной договоренности ООН от 2037 года, такие данные не могут быть физически сохранены на серверах и иных сетевых носителях информации, географически расположенных за пределами территории США, кроме случаев, когда данные будут переданы вами для записи добровольно. Добровольная передача данных в свою очередь требует достижения вами возраста совершеннолетия либо согласия лица, несущего за вас соответствующую ответственность. Подать запрос мистеру Филлипу Йону?

— Нет! — быстро отказался я, и, подумав, приказал: — И поисковый запрос тоже отменить.

Да-а, вижу свобода в Сети к 2050 году просто на высшем уровне. Хорошо хоть визу на пересечение виртуальной границы государства не требуют… пока.

Обнаружена новая возможность коллаборации для курса «Полупроводники». Подробности?

Я было потянулся за телефоном, чтобы прочесть сообщение, но вовремя прервал движение. Один жест рукой — и проекционный экран раскроется сам собой на удобном расстоянии от лица. Но нет, протащенный контрабандой из иного мира бесполезный теперь уже рефлекс каждый раз заставлял меня доставать мобильник.

Лабораторные работы по курсу: №№ с 6 по 11.

Место проведения: лабораторный исследовательский корпус Калифорнийского Государственного университета Монтерей-бей.

Все-таки придется тащиться в Марину, соседний городок на побережье залива. Такой, блин, «большой», что территория собственно университета раза в полтора больше! Во всяком случае, если судить по карте.

Желаете согласовать время проведения коллаборации?

Желаю, конечно. Ну… Завтра с десяти утра?

Время зафиксировано. Предложение отправлено на согласование.

М-да, если так подумать: добавить моей трубке возможность отслеживать не только пульс и частоту дыхания, но и улавливать биоэлектрические поля — не сильно-то она будет от пом-пома отличаться. Статы считать, при известном, разумеется, алгоритме, мобила и сейчас может, а программы типа автосекретаря и голосового помощника в сумме ничуть не хуже Старой Кошелки. Даже лучше — они-то своего мнения что мне и как мне лучше делать не имеют… я надеюсь.

Время коллаборации принято без поправок.

Похоже, я нарвался наконец на заучку вроде меня, всегда готового взять методичку и разобраться в практической работе до завтра. Или раздолбая каких поискать, считающего, что к лабе и готовиться не нужно. Скоро узнаю. Заодно с настоящими материалами и приборами наконец поработаю, а не с макетами в симуляции.

Гордо называемое «лабораторным корпусом» здание сходу привело меня в некоторое уныние. Честно говоря, ожидал чего-то большего, чем найти по указанному адресу на краю университетской территории одноэтажную коробку с преимущественно стеклянным стенами. Хороший продуктовый магазин разместить, добавить хозяйственный отдел и кафеху — вот прямо оптимально будет.

А вот для комплекса лабораторий больше подошло бы вон то монументальное здание вдали. Это, кстати, что? Ах, библиотека. Нет, даже мемориальная библиотека! Очень нужная вещь в эпоху, когда все делается через телефон, включая чтение учебников и научных статей, понимаю. Блин, в лабкорпусе вообще хоть кто-то живой есть? Такое впечатление, что туда в последний раз заходили дня этак три назад. Аж пыль на дорожке осесть успела. Ладно, чем ворчать — пойду переоденусь и хотя бы на оборудование вживую посмо…

— Простите, это у вас со мною сегодня коллаб?

Честно признаюсь: я не просто дернулся, а самым натуральным образом подпрыгнул от неожиданности — голос раздался из-за спины, где секунду назад никого не было.

— Хоук, ты всегда, что ли, подкрадываешься к другим людям? — Да, это была Ястреб: в белом расстёгнутом лабораторном халате и променявшая свой мрачный прикид на нормальную человеческую одежду. — Извини, это я от неожиданности нагрубил. Привет!

— Привет, — девушка сначала явно удивилась, что я её узнал, но потом, судя по досадливому выражению лица, вспомнила обстоятельства нашего знакомства. — Ты ведь Алан из сквера в Салинасе, верно?

— Из сквера, звучит-то как, — хмыкнул я. — Вообще-то я там квартиру снимаю. Пожалуй, это было «один-один». Давай, может, сделаем вид, что этих неловких моментов не было?

— По рукам, — на мгновение задумавшись, пожала протянутую руку супергероиня. — Мне следовало догадаться по «материаловедению», что ты тоже набрал фундаментальных курсов. А ближайшая настоящая лаборатория — тут, в Калифорнийском государственном.

— А ты здесь студент, — понял я и обрадовался. — Здорово! Хоть кому-то из нас оборудование будет знакомо.

— Ну, я бы не сказала, что прямо «знакомо», — под нос себе пробубнила девушка и внезапно приторомозила, остановившись прямо в створе автоматически раскрывшихся перед ней дверей. — Если ты не хочешь работать вместе со мной, можешь отказаться прямо сейчас. Я… пойму.

— С чего это вдруг? Нормально же общались, — я отнюдь не фигурально выпучил глаза.

— Ну, ты знаешь, кто я… — по-птичьи оглянувшись через плечо, протянула Ястреб. — Ясно, прости. У меня бывают проблемы с пониманием людей — лучше уж сразу голосом проговорить… Забей!

М-да-а…

Вроде бы что в симуляции, что манипулируя реальными предметами ты получаешь одно и то же. Но психологический эффект просто не сравнить! Когда я и Хоук нащупали иглой на кристалле сульфида свинца зону односторонней проводимости и в подпаянном динамике хрипло и тихо зазвучала музыка, включенная нами через расположенный рядом широкополосный передатчик с амплитудной модуляцией[97] — девушка едва не оглушила меня счастливым визгом и забыв про свои «проблемы с пониманием» полезла обниматься! Потому, конечно, опомнилась и извинялась — но все же.

Разумеется, следующие опыты в рамках практического занятия оказались куда сложнее — создатели курса, очевидно, задались целью коротко и по верхам прогнать студентов по основным вехам развития полупроводниковых приборов. Лично меня до глубины души впечатлила лазерная сварка из трех кусков полупроводника транзистора в вакуумной камере. Кусочки эти мы самостоятельно выплавили (!) в миниатюрной электропечи, потом манипулятором вакуумной камеры сложили вместе и точечно соединили, после чего также поднесли и вварили проволочки — контакты. Когда получившийся кадавр заработал (не с первого раза, разумеется) — обниматься уже едва не полез я.

Дальше — больше: прежде, чем перейти к эффектам вроде выпрямления переменного тока, собирая схемы уже из готовых деталей, нам по заданиям нужно было заставить заработать самодельный светодиод и солнечную батарею. На том же стенде с лазером и микроманипулятором. Причем предполагалось сравнить разные материалы: кроме, собственно, кремния с добавками добрые преподаватели подсунули волокно из углеродных нанотрубок и невесомую, толщиной в один-два атома ленту из графена[98]. Видимо, чтобы проводящие лабу учащиеся как следует задолбались и на личном опыте глубоко прониклись сложностью создания современной электроники. Ну и охладить пыл после первых относительно быстро достигнутых удачных моментов.

— Все, баста! — объявил я после того, как захват микроманипулятора в очередной раз оторвал кусочек графеновой ленты. Такой маленький, что приварить к нему чего-то лазером не получилось бы при всем желании. — Перерыв! Пошли, свежим воздухом подышим…

Ястреб, бросив еще один взгляд на установку, было открыла рот… и сильно покраснела, когда её желудок опередил хозяйку, что-то громко и определенно осуждающе пробурчав.

— И поедим! — согласился с ним я, поняв, что тоже хочу… нет, не есть. Жрать!!!

В университете, построенном по классической схеме была, конечно же была столовая. Вот только топать туда оказалось довольно далеко — чёртова планировка территории, потому мы дружно повернули в сторону библиотеки, где интерактивная карта указывала на наличие отдельного небольшого кафе. Учитывая, что студентам и преподам в царстве бумажных книг делать особо нечего — вряд ли мы там столкнёмся с жуткой очередью.

Реальность оказалась еще круче: в фойе монументального здания не оказалось ни души. Даже стойка ресепшена, где, по идее, должен сидеть живой сотрудник, оказалась пуста и над ней крутился экран автоинформационной программы. По запросу «кафе» он показал трехмерную стрелку к нужной двери в конце помещения, где мы обнаружили действительно маленькую комнатку с пятеркой столов… и пустоту. И торговые автоматы с готовой едой — гамбургерами, разной газировкой в банках и прочим подобным.

— Прямо как в Токио! — Меня аж пробило на ностальгию.

— Ты был в Японии? — Хоук так заинтересовалась, что прекратила набирать себе заказ.

— Я там прожил… некоторое время, — объяснять про кому и другие обстоятельства, благодаря которым японским гражданином я прожил всего шесть месяцева, а формально пробыл около пяти лет, мне совершенно не хотелось. Потому пришлось ответить слегка уклончиво. — Я там и в школу успел походить. Потому, сама понимаешь, и посещение библиотек меня не минуло… Если интересно, могу рассказать, пока мы едим.

— Интересно! — Птица практически не глядя отбарабанила по виртуальным кнопкам: такое впечатление, что еда её резко перестала волновать. — А там правда нелюди по улицам ходят свободно?!

— Я бы так сходу не стал бы вычеркивать из человеческого рода всех, кроме роботов, — припомнив посещение Национального Музея в Токио, покачал головой я. — Да и те… А так — да, ходят. И в одних классах с обычными японцами учатся. У нас вот эльфа была, а в параллельных и старших — вампир, они, и еще огр, кажется.

— Расскажи!!! — супергероиня плюхнулась на соседний стул, пристроив поднос перед собой, на ощупь нашла бургер и чуть не откусила вместе с оберточной бумагой.

— Ты будешь разочарована, — предупредил я. — Отличия от людей больше внешние. Ну, у кого-то мышцы очень сильные, вампиры вон могут очень быстро двигаться… и еще кое-что — но в общении от нас с тобой отличаются не более, чем любой случайный прохожий. Нет, конечно, в их кланах, родах, домах, ветвях есть свои внутренние заморочки — но чужакам их напоказ не выставляют. Да и уверен: поискать у нас на Земле — еще и не такие обычаи найти можно будет…

— «Они» — это ведь «демоны» по-японски? — быстро прогнав незнакомое слово через мобильник, переспросила Хоук. — Расскажи про них, пожалуйста!

— Частенько выше среднего человека, некоторые несут рог или рога на голове, иногда имеют хвост, — вовремя припомнив «правила Мэган», я проглотил реплику про цвет кожи. — У себя в родных мирах обычно занимались какими-то простыми промыслами: кто-то сакэ, как огры, делают, кто-то рыбу ловит, кто-то рис растит… Большинство не знают, откуда такие красивые взялись, но учитывая примеры других Пришлых — произошли когда-то от людей, изменившись вместе со своим миром.

— А еще?! — Поняв, что я не собираюсь продолжать фразу, едва ли не взмолилась Птица.

— Говорю же, в моем классе таких не было, — вздохнул я. — Какие-то сведения о каждом виде можно узнать из «Энциклопедии разумных рас»…

— У тебя есть эта книга? — Подавшись вперед, перебила меня Ястреб.

— Там аж семь томов… — Машинально поправил её я. — Но да, есть. Не с собой, разумеется.

— Разумеется, — явно заставив себя с усилием выдохнуть, девушка распрямила спину и почти спокойно спросила: — Можно у тебя её взять почитать, ненадолго?

— Там все на японском, — предупредил я.

— Мне и через переводчик телефона сгодится, — отмахнулась собеседница, все же распаковывая успевший подостыть гамбургер.

— Хорошо… — а вот я, наоборот, отложил свой сендвич. — А что, этих сведений в интернете здесь нет?

— Можешь попробовать поискать сам, — прожевав, качнула головой Хоук. — Я вот не нашла. А найти очень пыталась, поверь.

— Заходи тогда… — я прикинул время, и вывел адрес съемной квартиры на проекционный экран смартфона, — послезавтра, после семи вечера.

Как раз хватит времени, чтобы найти место без камер и там достать нужное из Фаи.

— Ты меня очень обяжешь, — крайне серьезно отозвалась Птица.

Вернувшись в лабораторию, мы дружно посмотрели на «аквариум» вакуумного блока, потом друг на друга.

— Что ж, в конце концов получится, — скорее себе, чем девушке посулил я. Еда приятной тяжестью улеглась в желудке, напрягаться совершенно не хотелось…

— Знаешь, дай-ка я встану за манипулятор, — неожиданно попросила Хоук. Подойдя к пульту, она зачем-то достала телефон, врубила лампу подсветки съемки в нем на полную мощность и положила на верхнюю грань. Всмотрелась в монитор, с увеличением транслирующий клешню манипулятора и требовательно протянула руку. Догадавшись, что ей нужно, я тоже врубил подсветку на мобиле на всю катушку и передал аппарат, который Ястреб устроила рядом со своим.

Изображение с пересвеченной камеры окончательно поблекло и аж слегка зарябило. Удовлетворенно кивнув, девушка, пробежала пальцами по пульту… и мне захотелось протереть глаза: графеновая лента сама развернулась на своей катушке, сунув кончик точно в захват. И ровно-ровно оборвалась на нужной длине. Затемнение и без того черного как ночь материала, вызванное супергеройской способностью напарницы я и сам едва заметил — куда там временно зашумленной камере аппарата.

Передавая мне назад мой телефон, Птица заговорщицки подмигнула. Н-да. Но, с другой стороны, тот из студентов и уже получивших образование, кто ни разу не читерил и не хитрил на лабораторках — пусть первый бросит в нас камень.

Какая же ностальгия! Я провел рукой по знакомой до последнего пятнышка обложке с иероглифами и отложил первый том энциклопедии к остальным. Одуреть можно, сколько за те шесть месяцев произошло. Поступление в школу, друзья, возлюбленная, расставания, размолвки, попытка обогнать неумолимо накатывающую необходимость выходить в патрули… И сумасшедший, отчаянный штурм небоскрёба клана Хироши в попытках защитить единственных на тот момент близких мне людей, то есть разумных. Не сказать, что у меня здесь и сейчас успели появится хоть какие-нибудь еще друзья. Знакомые — да, но не более того…

Что ж, я ведь обещал написать Широхиме, как только у меня появится хоть какой-то постоянный адрес. Время пришло. Похоже, писчую кисть и тушь мне придется заказывать — на местной почте достать можно только бумагу. Можно, конечно, надиктовать послание на мобильник и банально распечатать, но до такого неуважения я не опущусь. А семитомник… возникло у меня предположение, зачем Птице потребовалась энциклопедия, но мнение свое придержу при себе. Пусть сама скажет, если захочет.

Разумеется, я последовал совету Хоук и попытался самостоятельно найти в американском сегменте Сети хоть что-нибудь про демонов-иномирцев. И обломался, конечно же. Кроме буквально пары слов википедии — что, мол, некоторых пришельцев по разным причинам называли в том числе и демонами — остальная информация оказалась жестко вымарана из свободного доступа. Причем не из-за какого-то специального правительственного запрета, а как, внимание, недостоверная.

Удивление мое продержалось ровно до того момента, когда я добрался до архива статей не самого крупного новостного сайта, умудряющегося держаться на плаву вот уже пятидесятый год подряд. Там-то и нашлись скупые упоминания о десятках судов Линча в одной только Калифорнии, словно эпидемия разгоревшихся сразу после того, как US Army удалось наконец заткнуть самый крупный прорыв чужих реальностей. Напуганные люди, чьи предки больше столетия не знали войн под стенами собственных домов, едва опасность уменьшилась, очень жаждали найти хоть кого-нибудь, на ком можно было отыграться за свои страхи, потери и беды. И, конечно же, у них получилось.

Традиционный американский букет различных религиозных течений христианства, в дни лишений получивших колоссальный приток новых прихожан, плюс соответствующая историческая традиция — и вот уже началась самая масштабная и массовая охота на ведьм современности! Причем методы «проверки» заподозренных в иномировом происхождении (заезжий байкер, дальнобойщик, проститутка, просто едущая по своим делам из соседнего штата семья) или в сношениях с пришлыми людей, взяты были, такое впечатление, прямиком из «Молота Ведьм» Торквемады. Включая принудительное купание со связанными конечностями в подходящем по глубине водоёме и казнь через сожжение «выявленных».

Загнать обратно в могилу внезапно восставший и вредоносно мутировавший призрак Ку-клус-клана удалось лишь невероятными усилиями властей, подкрепленных решительными и бескомпромиссными действиями полиции, спецназа и гвардии. Кое-где и до штурмов церквей дошло, и до использования бронетехники против своих же граждан. Масло в огонь подливали участившиеся случаи рождения детей со способностями.

Гайки Сенату и Белому дому пришлось завернуть настолько, что в тюрьму улетали лишь за публичное обозначение в разговоре цвета кожи как признака инаковости. А раскрытые или самостоятельно раскрывшиеся обществу одаренные от греха подальше стали выделять себя яркой, заметной одеждой: банально чтобы соседи не решили, случайно увидев проявление сверхсил, что обнаружили прячущегося «демона». И не попробовали анонимно подбросить в окно бутылку с зажигательной смесью по доброте душевной.

Понятно почему подавляющее большинство американцев предпочли как можно крепче забыть некоторые страницы своей собственной новейшей истории — сложно их за это винить. Специальные меры в связи с исчерпание чрезвычайной ситуации в стране тоже сняли довольно быстро — но отголоски остались в народной памяти в виде неформальных табу и «законов Мэган». И начисто изъятых описаний чужаков во всех видах — дабы не началась заново веселая народная забава с самосудами и аутодафе.

Думаю, если отсканить энциклопедию и где-нибудь попытаться выложить текст или фото страниц — они там и пятнадцати минут не продержатся. А мне на первый раз прилетит штраф за размещение недостоверных сведений, он ого-го какой! Но Птица ведь хотела только перевод посмотреть, без размещения, так что вряд ли будут проблемы… М-да. Или мне самому ей вслух лучше почитать, когда придёт, для надёжности?

— Привет!

Кажется, я теперь понял, почему Оборотень и в глаза Хоук называет «Птицей» — несмотря на то, что ему за это регулярно прилетает. Ну кому еще придет в голову заявляться в гости через окно?

— Добрый вечер, — надеюсь, мне удалось справиться с лицом и я впустил гостью внутрь через раскрытые створки так, словно каждый день подобным занимаюсь. Заодно обратил внимание, что Ястреб не забыла прикрыться от уличных камер своей способностью, растянув её как шторку. Отлично, значит, полицию, которая приедет по подозрению в проникновении вора-домушника, можно не ждать.

В этот раз супергероиня натянула свой обычный наряд: тёмный глухой, правда обтягивающий, комбинезон под самое горло, тяжелые «армейские» ботинки и чёрную накидку-плащ без рукавов. В сочетании с волосами цвета вороньего крыла, остриженными в простое каре и пристальным взглядом карих глаз из-под чёлки местному комьюнити любителей супергероев она не просто так казалась этаким только что выбравшимся из гроба мифическим вампиром. Н-да, видели бы они настоящих вампиров… Особенно Высшую из Дома Розы. Как пить дать сбежали бы без оглядки!

Собственно, потому в интернете не было ни одного упоминания об учёбе одного из «Защитников» в Калифорнийском государственном университете — джинсы, белая рубашка и зачесанные и зафиксированные на одну сторону головы пряди творили чудеса. Ну и голос, конечно — на попавших в Сеть роликах Хоук если чего и говорила, то тяжелым, чуть пафосным тоном, не очень похожим на повседневный. Это мне повезло при первом знакомстве оказаться в центре «семейной» разборки суперов, не работающих в этот момент на публику. Впрочем, работала-то на самом деле одна Ястреб, остальные двое не парились и изображали сами себя. Яркие и самодостаточные личности, блин.

— Есть горячий чай или кофе. Холодный лимонад тоже есть, но погодка к нему не располагает, верно? — продемонстрировал я обязательно американское гостеприимство, жестом предлагая девушке располагаться, как ей удобно. Хоук выбрала диван, потому я сгрузил все семь томов стопкой рядом с ней. — Вот, как обещал. Кстати, я выполнил твоё «домашнее задание»…

Рука героини, сразу сцапавшая верхнюю книгу, замерла в воздухе.

— В смысле, поискал упоминание про демонов и разобрался, почему их нет. Так что… может, мне заменить тебе сетевой переводчик? Думаю, носитель языка справится немного лучше самой совершенной программы… кэш и база данных которой находится хрен знает где. Не хотелось бы влезть в историю с fake data.

— Ты прав, Алан, у тебя нет ни единой причины мне верить… — после длинной паузы Ястреб положила книгу назад. — Ты меня совсем не знаешь, а я позавчера не сдержалась и вынудила тебя пообещать мне помощь. Прости…

— Я вовсе не имел в виду, что не верю тебе! — Мне стало очень стыдно. Птица… это под камерами, еще и издалека, её лицо вечно казалось гордым и отстраненным. Позавчера же я успел увидеть девушку и довольной, и расстроенной, и азартной, и упрямой, и сосредоточенной, и расслабленной. Но сейчас, в минуту внезапной слабости я разглядел нечто в тщательно скрываемой глубине: отчаяние и одиночество. Или, может, отчаянное одиночество или одинокое отчаяние. Наши взгляды встретились…

— Просто бери, — я пододвинул стопку ближе к гостье. — Без всяких условий. Я верю тебе.

И к чёрту опасения и здравый смысл, когда пришел момент решать сердцем. Зэта ведь не зря в своем прощальном послании так радовалась, что научилась у меня чувствовать. А теперь память о любимой помогает оставаться человечным мне самому.

Хоук опустила глаза на семитомник, подняла на меня. Помотала головой.

— Нет. Я… не могу, просто так. Примешь теперь моё приглашение? Прямо сейчас? Мне очень нужна копия записей, но я тебе докажу, что в интернет она не попадёт. Все сам увидишь на нашей, в смысле «Защитников Монтерей-бэй», базе.

Всё-таки полет вообще без транспортного средства вызывает совсем другие ощущения, чем в летающей машине. Хотя по большому счету комфорта вышло лишь самую малость меньше — тонкая телекинетическая пленка отлично защитила и от пронизывающего вечернего ветра, и от начавшего накрапывать дождя. Единственное, от чего внутренне потряхивало — это мысль, что лишь чужая воля и тонкая девичья рука удерживают меня от стремительного падения вниз сквозь сгущающуюся темноту… брр! Но гордиться мне есть чем: я не дал своим пальцам сомкнуться на запястье Хоук мертвой хваткой, чего, кажется, она уже привычно ожидала от «пассажира».

В этот раз Птица не торопилась, потому ей не пришлось компенсировать перегрузки в несколько «же» от стремительных маневров и выжимать из себя полную скорость. Тем не менее, до побережья она донесла меня минут за пять. Дальше недолгое движение над словно слабо светящейся пеной беспокойного прибоя — и мы приземлились на плоскую, посредственно освещенную круглую плоскую крышу словно утопленного в скальный обрыв здания.

— Джаз, — проследив за моим взглядом до одного из неработающих фонарей, скривилась, словно от зубной боли, Ястреб. — Иди за мной.

Спуск располагался у края крыши, явно предназначенной для приема летательных аппаратов, но пустой. Пространство под взлётно-посадочной площадкой занимал один круглый зал с окнами по периметру, правда словно сплющенными по вертикали. Если бы не их при этом вполне нормальная ширина — назвал бы проемы «бойницами».

Отделкой бетонных стен и потолка никто не заморочился, отчего короба с проводкой и какие-то трубы остались у всех на виду. Зато само помещение выглядело вполне обжитым: несколько диванов, большой круглый стол по центру, окруженный десятком стульев, тумбочки, даже место для холодильника нашлось. Над столешницей мерцал заставкой большой проекционный монитор, а на ней самой валялась открытая коробка с недоеденной пиццей… Недоеденной этак позавчера.

— А это уже Оборотень, — хозяйке этого места, по-моему, мучительно хотелось прижать руку к лицу. Вместо этого она лёгким пассом подняла объедки в воздух, словно прессом своей темной пленкой сжала в комок величиной с кулак — и в таком виде отлевитировала в мусорное ведро.

— Интересное место, — дипломатично прокомментировал я, двигаясь вслед за провожатой к месту у стены, огороженному перилами.

Да, это была лестница вниз, причем винтовая: первое впечатление не обмануло, дом действительно уходил в скальное основание, причем этажей этак на десять вниз, до самого уровня моря. Судя по дикому камню стен, раньше здесь была просто расщелина, которую перекрыли сверху круглой площадкой-нашлепкой и заделали проём, смотрящий в сторону моря, опирающейся на края стеной.

Чем-то по архитектуре это место частично напоминало дом Тони Старка из фильмов про «Мстителей» моего родного мира… Ну или пещеру Бэтмена, если мысленно море убрать. Везде минимализм в отделке: голые опорные балки, полы из рубчатых, чтобы ноги не скользили, металлических листов, кабели и трубопроводы. Бункер какой-то, а не жилище для подростков, пусть и супергероических. Еще недавно буквально «вылизанный» до блеска металлоконструкций бункер, а сейчас слегка… запущенный.

— Тут у нас личные комнаты для команды… большая часть, как ты можешь догадаться, пустует, — по мере спуска комментировала уровни Хоук, — и еще кухня… была до недавнего времени. Здесь тренажерный зал, медпункт и сауна… которой всем лень пользоваться. Это — генераторный зал и резервный центр аккумуляторного электропитания — раньше Экзо частенько тут возился, теперь хватает электричества обычного муниципального кабеля. Тут мастерские, а если спуститься до самого низа — будет наш ангар. А нам — сюда.

— Вычислительный центр, — вслух прочел табличку над входом, пока Птица пыталась справиться с замком. Щелчок — и навстречу повеяло холодным сухим воздухом с тем специфическим запахом, который бывает только в датацентрах. Шагнув следом за Ястребом, я был уже готов увидеть ровные ряды серверов в стойках, но реальность мне быстро напомнила, что я уже давно не дома.

Стойки в помещении были, и компьютеры, точнее, материнские платы без корпусов там тоже стояли. Вот только все это хозяйство соединялось между собой целой паутиной проводов, подключенных далеко не только в стандартные разъемы, но и подпаянных напрямую к дорожкам. Провода собирались в толстые, аккуратно перетянутые стяжками жгуты, от каждой стойки уходящие вверх, к балкам потолка — но порядка это добавляло мало: техника даже на глаз была собрана самая разномастная. От крохотных сборок видимо выпотрошенных телефонов, обдуваемых заботливо подведенными трубами вентиляции до многопроцессорных монстров, гудящих десятками кулеров.

— Да это же кластер! — Дошло, наконец, до меня меня. — Огромный самопальный кластер! И это все разом и вместе работает?!

— Тоже Экзо наворотил, — с интонацией, в которой смешались гордость, горечь и печаль, сообщила Хоук. — Когда я сюда в первый раз попала, тут все было сильно попроще… и соединялось с проектором наверху и интернетом. Теперь вычислительный центр полностью изолирован — только кабель питания и входит, вон там, можешь сам посмотреть. Экзо даже специальное радиопоглощающее покрытие на стены наклеил, видишь?

Я покивал, разглядывая серые пирамидки материала-радиопротектора. В первый раз вижу вживую… И в первый раз вижу творение параноика, установившего такую защиту в центре базальтовой скалы!

— Теперь информацию в кластер можно внести или вынести только на флешке… ну или распечатав, — просветила меня девушка. — Кроме того, на нем запущены локально некоторые мощные сетевые программы, типа переводчика. Нелегально, как я подозреваю, запущены, и базы данных уже больше полугода обновлять некому было… но хотя бы работает. А еще тут доступны мощные аналитические программы. И админский доступ остался только у меня… ну и у Экзо, который мне его дал. Прощальный, так сказать, подарок. Как он выразился «этот хлам мне уже не нужен». А вот новый летающий катер забрать не постеснялся. Старый-то он, едва пришел в команду, чинить сразу отказался… В общем, мне очень нужно снять копию с твоей энциклопедии и загрузить сюда — прогнать аналитику! Разрешишь? Видишь, данные «налево» отсюда точно не уйдут.

— Разрешаю… — я помедлил, внимательно глядя на Ястреба. Показалось или нет, что кроме облегчения девушка испытала некоторое… сожаление? — Слушай, может, я тебе помогу?

— Конечно!!! — Хоук согласилась так радостно и быстро, что я даже не успел договорить что-то вроде «Хотя айти-спец из меня тот еще…». Хм. Ну ладно.

Ввод страниц бумажной энциклопедии в кластер организовать оказалось проще некуда: листай себе страницу за страницей под камерой. Причем в отличии от обычной персоналки моего мира сканирование с рабочего места оператора кластера, организованного в центре заставленного электроникой зала, легко запустилось в два потока. Кстати, само это место оказалось обставлено чуть ли не в стиле ретро: обычные мониторы вдобавок к проекционному устройству, да еще и настоящая механическая клавиатура к ним. Похоже, про «хлам» Эзко не особо пошутил…

Всего сорок минут спустя мы ввели последние страницы. Еще около десятка разворотов пришлось пересканировать заново — но и с этим справились за пару минут, дольше налистывали. Выборочно почитав получившийся электронный перевод, я вынужден был констатировать: получилось хоть и механистично, но в плане смысла вполне читаемо. А теперь — загрузка в базу данных аналитической системы.

Наблюдая за уверенным действиями Птицы я быстро убедился, что работает она с этим программным комплексом далеко не в первый раз. Более того, успела раньше проделать колоссальную работу по настройке алгоритмов под свою задачу. Тем не менее, объем введенных данных в этот раз оказался слишком большим, чтобы кластер без проблем «прожевал» его самостоятельно. Хоук, уйдя с головой в работу, про меня, кажется, напрочь забыла — чтобы ей не мешать, я еще и отодвинулся в тень одной из ближайших стоек.

Выбор у меня был или скучать — по договоренности мобильник я выключил еще дома — или попытаться разобраться, что именно пытается выудить из полученной информации девушка. Ну или заснуть сидя — но уж больно в бывшем хозяйстве Экзо стулья оказались неудобными. Спустя примерно и полсотни зевков я примерно установил цель проведения анализа: поиск закономерностей среди описанных как демоны иномирцев, причем как очевидных, так и не очень.

Увы, ничего революционного найти так и не удалось — как, собственно, я и ожидал. Для глубоких выводов нужны архивные документы из архивов японского правительства, а не краткая выжимка в виде общедоступного издания. Основной вывод, сделанный кластером, можно было озвучить так: «демон вне зависимости от рода и вида развивается и самосовершенствуется, постигая секреты ремесленного или иного мастерства, если занимается своим делом и только им». Да так про каждого человека можно сказать.

— Эй, все в порядке? — я дотронулся до плеча Хоук, уже минут десять сидящей в неподвижной позе с прикушенной губой. Я решил её привести в себя, когда по подбородку медленно поползла струйка крови — Птица в итоге прокусила себе губу.

— Д-да… — она с видимым трудом вернулся в реальный мир, по-прежнему не замечая нанесенных себе повреждений. Пришлось достать одноразовый носовой платок из пачки, завалявшейся в кармане и стереть самому. — Ой…

— Извини, что не очень помог, — я кивнул на экраны.

— Ты помог! — Не очень бодро запротестовала девушка и опять уставилась вывод аналитической программы. — Это… глубокая мысль. Надо только понять, что является моим делом…

Мы уставились друг на друга. М-да, усталость определенно сыграла с Хоук злую шутку.

— Как я тебе и сказал, демоны — это просто видоизмененные условиями жизни других миров люди, — медленно напомнил я собеседнице. И я, уж поверь, успел повидать созданий, изменившихся куда сильнее — но все равно продолжающих оставаться людьми.

Вспомнив матриарха Алой Розы, я невольно передернул плечами, и этот жест, похоже, окончательно убедил Ястреба. Во всяком случае она заметно расслабилась, даже сгорбилась на своем кресле.

— Я не демон… — тихо призналась мне она, — но и не человек. Квартерон… если мама правильно поняла бабушку — та призналась лишь на смертном одре. Эта Сила, которой я владею… не телекинез, как ты мог подумать — это магия. В которой я практически ничего не смыслю — просто некому учить! Зато знаю, что она, эта Сила, однажды сотрёт меня, если я не овладею ей в полной мере, не подчиню её! Вот, теперь ты все знаешь.

— Знаю, — медленно согласился я, вспоминая разговор с каннуси бога войны. — А еще знаю, что любая сверхспособность может поглотить своего носителя. Об этом вслух не говорят, но каждый одаренный в Японии знает, как и большинство обычных людей. Перейди черту — и перестанешь быть человеком. Погонись за Силой ради Силы — и однажды потеряешь себя.

— Правда?! — воспрянула Хоук. — Ты точно в этом уверен!

— Информация из первых рук… точнее, все-таки из вторых, — ради важного момента я решил придать своим словам максимум убедительности: — От верховного жреца существа, умудрившегося «прокачаться» до божественного статуса!

— Ох, как гора с плеч, — опять сгорбилась, громко выдохнув, Ястреб. — Значит, все-таки ничего страшного, что моя сила медленно растет сама собой… Что?

Упс.

— А вот это — действительно проблема, — признал я, отчетливо понимая, что не смогу пустить все на самотёк. Хотя бы потому, что любой коренной гражданин США с удовольствием «поможет» Птице при помощи костра и канистры горючего — если узнает, конечно. Если её свои же не прибьют раньше, получив подобную информацию.

Твою ж мать!

— Знаешь, я и сама не до конца верила, что бабушкины предсмертные слова что-то значат, — Хоук напряженными шагами мерила свою комнату из угла в угол. Довольно уютную комнатку, и не такую уж маленькую. — Я и узнала-то обо всем только в пятнадцать — очень меня разозлили одни, и я, глядя им вслед, детально начала представлять, как они падают, сбитые с ног… И вдруг они покатились по дороге кубарем! Вот тогда-то мне мать все и рассказала… прежде чем начать настоятельно убеждать валить из её дома к другим суперам. Я тоже испугалась, конечно, но… Это было так глупо и так спонтанно. Иногда я даже думала, что мама все выдумала, а испугалась не колдовства, а меня саму, пробудившую магию…

— То, что я знаю — возможности одаренных сами собой не растут. Надо не просто постоянно задействовать способности, нужно именно тренироваться, превозмогать, осознанно или под воздействием эмоций желать заполучить могущество, — напряг память я. — Но объяснение у меня есть… и оно тебе не понравится.

— Куда уж хуже-то? Что страшнее перспективы потерять саму себя? — Остановившись, мотнула головой Ястреб, заставив короткие волосы взметнуться.

— По той теории, что мне озвучили пограничники на таможне, возможность применять дар появляется у человека из-за его связи с иным миром. Этакий микропортал для энергии, который всегда с собой, — не дал сбить себя с толку я. — Получается, что одаренный, пытаясь усилиться, раскрывает свой портал шире. Но ты не пытаешься — а это значит, что напор Силы с той стороны растёт. Кстати, а почему ты говоришь именно «магия»?

— Бабушка так сказала, — сослалась на все тот же источник информации Птица. — А еще… Я ведь говорила с другими сверхами о том, как они используют свои способности. Им не нужно думать, они чувствуют, как применить то, чем владеют. Словно инстинкт. А мне каждый раз приходится выстраивать в голове конструкции, которые могут и не заработать, или работать плохо. Прежде чем я научилась защищаться и защищать других в полёте от холода и ветра, не один месяц прошел. Мне нужно головой понять, что собрать, и только после этого есть шанс на успех.

— Так вот почему ты в универ пошла! — Дошло до меня. — Реально продуманный поступок!

— Спасибо! — как не волновалась хозяйка комнаты, зардеться и потупить взгляд ей это не помешало.

— Что касается магии… я её видел. От жреца и жрицы бога войны, — стал рассказывать дальше я. — Они рисовали амулеты — а потом те по команде срабатывали, высвобождая ветер либо электричество. Так вот, Сила, превращающая бумажки в талисманы была не их, а самого божества. Именно он направлял энергию к сделанным для него якорям…

— Хочешь сказать, меня магией реально какой-то демон из другого мира снабжает?! — Хоук пробрало до самых костей. — Типа по-родственному?!

— Как вариант, в мире, с которым ты связана, очень быстро происходит… что-то. Это ведь по меркам человека твоя сила растет медленно, а для планеты измеримые сдвиги физических законов всего за несколько лет это прямо очень быстро! — Я подумал, и добавил: — Если тебе интересно моё мнение, эта гипотеза мне кажется более правдоподобной.

— С-спасибо, — выдавила из себя собеседница после длинной паузы. — А делать-то мне теперь что? Я ведь кучу всего перепробовала уже: и тренировки на контроль, и медитации, и воздерживаться неделями от колдовства… И тут получается — от меня ничего не зависит?! Разве что убиться успеть раньше, чем превращусь непонятно во что!

несмотря на ситуацию, я с удовлетворением отметил, что мысль о самоубийстве Ястребу совершенно не понравилось. Ведь что-то сделать, как-то помочь человеку можно только до тех пор, пока он сам не поставил на себе крест. Хоук сдаваться обстоятельствам определенно не желала. Наверное, она и сама прекрасно понимала, что спрашивать «что делать?» у меня — это не выход. Но… В такой ситуации кто угодно будет хвататься за соломинку. А еще самое страшное — опять остаться со своей проблемой один на один.

— Сказал бы, что самый надежный способ — добраться до Японии и там расспросить тех иномирцев, что тоже называют свои сверхсилы колдовством… — Протянул я. Дождался, пока девушка посмотрит мне в глаза и жестко закончил фразу: — Именно так мои родители и поступили, решив, что пришельцы помогут вылечить впавшего в кому сына — меня. Меня перевезли в Токио, там и очнулся, в больнице… сиротой! Папу и маму просто убили за проявленное любопытство. А мне повезло — выбрался из забытья сам…

— П-прости… — Хоук явно не ожидала услышать от меня такие откровения. Надеюсь, я правильно сделал, что вывалил свою историю без прикрас на неё именно сейчас. — Я не знала…

— Проехали… — Зато теперь Птице будет куда сложнее зациклиться на мысли о том, что это именно ей фатально не повезло. Да и помощь от товарища по несчастью как-то удобнее принимать, что ли. Не готовый рецепт спасения, а именно помощь в его поисках. — У нас два варианта: искать информацию или попытаться добыть её самим. Рассчитывать добыть сведения Сети сейчас бесполезно, да — но прорывы реальности пришлись на то время, когда книги активно печатались на бумаге. Из них написанное не удалить… Дай угадаю, Мемориальная библиотека Калифорнийского Государственного — это вторая причина туда поступать?

— Искать и выкупать книги в частном порядке — очень дорого, — скривилась Птица. — Может, какому сенатору и по карману собрать частную библиотеку, есть специальные люди, кто этим для подобных персон занимаются. Но мне и часа времени такого специалиста не оплатить. Даже просто получить доступ прочесть под присмотром хозяина книги часто стоит безумных денег. Я состою в двух десятках сообществ любителей редких книг, не только в Калифорнии — сам понимаешь, расстояние для меня не такая уж большая проблема. Но…

— Так можно до конца времён искать и не найти, — закончил за неё я.

Собеседница в ответ только грустно кивнула.

— Значит, остаются эксперименты. Если понять, с чем мы имеем дело… — Видя, что Хоук опять поморщилась, правда, в этот раз едва заметно, я про себя вздохнул. — Ну вот давай представим, что магия похожа на воду, а канал подачи из другого мира — на садовый шланг. Представила? На том конце кто-то откручивает кран, воды прибывает все больше, твой газон начинает понемногу затапливать… Можно ли как-то, имея только воду, ограничить или перекрыть этот поток?

— Эм… нет?

— Да, — с мягкой улыбкой возразил я. — Например, создать ледяную пробку на пути воды. И это только один из вариантов. Говорю же: главное — понять, с чем мы имеем дело…

…И не убиться, как я сам едва не убился об Фаю, пытаясь найти к симбионту подход. Но этого я Хоук не расскажу — во всяком случае, пока. Сейчас дать надежду важнее всего.

— А поняв — уже будет куда проще решить, что делать с магией делать, — закончил я свою мысль. — Вполне может статься, что «овладеть своей силой, подчинить её» всего лишь значит научиться пропускать через себя её в достаточном объеме, не давая влиять на собственный организм.

Девушка, выслушав меня, еще немного постояла на месте, потом звучно выдохнула — и плюхнулась на диван рядом со мной.

— Не скажу, что тебе удалось меня успокоить, — откинувшись на спинку и устало прикрыв глаза, сообщила мне она. — Но… стало легче. Спасибо, Алан!

Хвала всем богам!

— Может, тебе этот вопрос покажется бестактным, но… ты не пробовала что-то выяснить о своей бабушке… и дедушке? Помимо рассказанного матерью? — Осторожно поинтересовался я.

— Нет, — Птица, не отрывая голову от диванных подушек, искоса посмотрела в мою сторону. — Представь, как я хожу по семьям бабушкиных знакомых, спрашивая: «у меня тут сверхсилы пробудились, скажите, моя бабуля не с кем подозрительным не переспала? Ну, рогатым там или хвостатым?»

— Фигню спорол, — повинился я.

— Да нет, — Ястреб вновь уставилась в потолок. — Идея-то здравая… Вот только на частного детектива нужного уровня я не накоплю даже если стану героиней-примой Нью-Йорка, потеснив тамошнюю супер-колду скопом. Невозможно, даже если бы я не испытывала отвращение к клоунаде на потеху публике.

— «Хорошими делами прославиться нельзя», — машинально процитировал я. Н-да, ну я и болван… обжился в США, ага. Как я мог забыть про то, что частный сыск в Америке вполне себе развитая, уважаемая отрасль услуг! Найти следы родителей? Да запросто, только деньги плати! Вот только терзают меня смутные сомнения, что карманных выплат Йонов не хватит даже если подкопить… — И опять все упирается в деньги.

— Таков наш мир, — хмыкнула Хоук. — Я давно уже поняла, что самая сильная суперспособность — это платежеспособность! Увы, купюры на деревьях не растут, а чтобы делать деньги из воздуха надо быть не волшебником, а банкиром… Что?

— А, знаешь, — медленно проговорил я, — кажется, ты не права. Ну-ка, верни меня в Салинас: есть один человек, с которым надо предварительно проконсультироваться

Уверен, каждый в жизни это испытывал: приходит в голову какая-то идея, и с неё — вдруг пропирает! Чем больше думаешь, тем более классной, мощной и прорывной она тебе кажется! Способной если не весь мир всколыхнуть, так твой личный перевернуть начисто! Обычно такие «инсайты» посещают человека в юности — и в попытках реализовать придуманное всплывают такие неучтенные подводные камни, которые низводят «замах на рубль» до результата на копейку. Но мне-то, если считать не биогода — уже тридцать один! Хотя, думаю, без кипящих гормонов почти-семнадцатилетнего тела тоже не обошлось.

Пока Хоук несла меня домой, я продолжал прикидывать, что да как, и у меня, черт возьми, все больше и больше фактов складывались как кусочки мозаики, один к другому! Хоук не хочет быть шутом на потеху публике, но как супергероиня должна быть популярной — да и остальным «Защитникам» поправить общественное мнение о себе отнюдь не помешало бы. А еще Хоук нужны деньги — на поиски печатных источников информации и для найма частного детектива.

Мне тоже нужны деньги, и тоже желательно поработать над имиджем — раз уж я Филу наобещал. Вот только для меня, в отличии от суперов, работы вообще нет. Вернее, казалось бы, нет. Ведь деньги действительно можно делать из воздуха, точнее, из воздуха и еще кое-чего. Надо только все правильно рассчитать, не облажаться…

— Как я могу с тобой оперативно связаться завтра? — После того, как мы приземлились, спросил Птицу я, доставая пока еще отключенный телефон. — Не думаю, что через интерфейс обмена сообщениями портала университета будет удобно.

Ястреб задумалась… и неохотно сняла с пояса прямоугольный приборчик размером с зажигалку.

— Наш командный коммуникатор, — пояснила она. — Их техник команды еще до моего появления в «Юных защитниках Монтерей-бей» сделал, или даже до него. Всегда запасной таскаю — Оборотень и Джаз… ну, ты в курсе. По негласным правилам, герой может дать такой другу… Своему или команды…

— Спасибо! — с чувством поблагодарил я. — Не подведу твоё высокое доверие!

Хоук неловко кивнула — и взмыла в темное небо. А я, проводив её взглядом, припрятав комм, немедленно запустил поисковик…

— …Ты вообще спал? — Уверен, Роуз уже приготовила ехидную фразочку по поводу приглашения ко мне домой сразу как позавтракает, высланного в пять утра. Но мой внешний вид сбил её с толку.

— Целых два часа, — успокоил я её, помотав головой. — Не думал, что «сразу после завтрака» — это в семь ноль-ноль. Хорошо, раздеваться не стал.

А вот умыться не помешало бы. И что-нибудь тонизирующее.

— Ты написал слова «денег» и «заработать» в одном письме, — покачала воздетым указательным пальчиком девушка, проходя мимо меня в квартиру. — И хочешь, чтобы урожденная Фриман таки спокойно усидела на месте?

— Ничуть в тебе не сомневался. Кофе будешь? — я закрыл дверь квартиры и направился к вожделенной раковине с ледяной водой.

— И покрепче, — странная интонация заставила меня повернуться. — И каплю коньяка или рома в чашку, если есть. Иначе, я чувствую, тебе придётся долго мне все это объяснять.

— Ах, это? — Я махнул рукой на приставку, позволяющую генерировать сразу четыре проекционных дисплея размерами от пола до потолка. Собственно, Роза зашла внутрь прямоугольника… и, похоже, потерялась от объема выведенной информации. — Пришлось заказать срочную доставку, иначе все не помещалось. Но тут все просто. Главное, ты хорошо знаешь, что такое «вегетация»…

— Ох нет! Я только-только смогла на законных основаниях, как студент, выкинуть из головы чёртовы салатные знания как страшный сон — и ты просишь меня их вспоминать?! — Хрупкая девушка с нежным цветочным именем, выйдя из проекции, выхватила у меня из рук бутылку крепкого кубинского рома — и ничтоже сумняшеся приложилась. Оторвавшись от горлышка, наследница местного салатного монополиста звучно выдохнула.

— Сильна, подруга, — только и оставалось мне, что покачать головой. Ром, вообще-то, предназначался коктейлей на мой день рождения… ладно. По убыли уровня в бутыли, Роуз махнула разом грамм пятьдесят — и даже не закашлялась! — Между прочим, эта штука отлично горит.

— Нужно было стресс снять, — «объяснила» Фриман. — И «мозги смазать», как мой двоюродный дядя говорит. Он всегда так делает, всегда хотела повторить как-нибудь… вот, ты нашел повод! Ну, теперь можешь грузить, разрешаю. Эй-эй, кофе все еще нужен!

— Тогда начну с вопросов, — машину для варки напитка негромко зажужжала самостоятельно отмеренным запасом зерен, одновременно генерируя головокружительный аромат в качестве аперитива. — Почему твои родственники не используют теплицы для выращивания зелени на продажу? Ведь зимой и температура ниже, и солнца меньше — урожаи неминуемо проседают.

— А ты в курсе, сколько у нас киловатт электроэнергии стоит? — вопросом на вопрос ответила мне Роза. — А эксплуатация сооружения? Внутри которого урожай нельзя будет убирать турбинным газовым комбайном, а электрические знаешь почем продаются? И их нельзя зарядить на заправках по дотационному цензу, как личный транспорт!

— Все-все, я понял, — пришлось выставить перед собой руки ладонями к разошедшейся собеседнице. — А что, если я тебе скажу, что тепличные условия можно частично воссоздать на открытом грунте, причем без затраты энергии?

— Это как? — Роуз, видимо, действительно не смогла воспринять выведенные данные на экранах, пока их рассматривала. — Солнце, что ли, заставишь больше светить?

— Да, — довольно кивнул я.

— Так я и дум… Что? «Да»?! Стоп, подожди. Ты точно сказал «да»?!

— Пошли, — я кивнул на стол, где стояла экранная приставка с воткнутым в неё мобильником, принимая уже наполненные кружки от кофеварки.

— Секрета никакого нет, все просто, — свернув пока лишние окна, я показал основной рисунок. — Солнце ведь светит не только днём, но и ночью, просто его затеняет для нас сама планета. Причем зимой затеняет куда дольше, чем летом: в Салинасе это семь часов в конце декабря против четырнадцати в конце июня. Грубо говоря, твой салат зимой растет в два раза меньше, чем летом, потому что для набора биомассы требуется освещение…. которое, как мы выяснили, не окупается.

— Пока этот салат не мой, — сосредоточенно поправила меня Роза. — Но ты продолжай.

— Идея в следующем, — не стал тянуть я. — Расположить зеркальный отражатель для солнечного света из тонкой дешевой пленки так, чтобы он отражал на поля солнечные лучи, пока они в тени Земли по естественным космогоническим причинам.

— И где… — Фриман прервалась, сначала уставившись на мой палец, показывающий вверх, потом переведя взгляд на потолок. — В небе?!

— Световой день прирастает на две минуты, по одной минуте от заката и от рассвета, с каждой отметкой высоты в полтора километра, — немного округлил я. — Нетрудно сосчитать, что расположенное примерно в ста километрах вверх зеркало даст прибавку к освещению в два часа. Заодно чуток подогреет то пятно, на которое будет наведено. И обеспечит дополнительную инсоляцию в течении дня — которую зимой нашему побережью из-за вечных туч не хватает. Конечно, зеркала потребуются огромные, буквально километровых размеров — но плёнка дешева. Много дешевле теплиц…

— Минуту! — требовательно попросила девушка, наклоняясь, и сжимая голову ладонями. Видимо, ей это помогало думать… или, все-таки, ром из горла глотками жрать не стоило. — Пока ты не начал посвящать меня в технические детали и не похоронил меня под ними — ты можешь, я знаю. Один вопрос: почему так никто не делает.

— Развертывание и обслуживание инфраструктуры практически в космосе, — пожал плечами я. — Дорого, неэкологично… и большая часть интересантов не готова платить за то, в чем не разбираются.

— Но ты, Алан, конечно, решил этот вопрос, — очень серьезно покивала Роза. Настолько серьезно, что не заподозрить издёвку не получилось бы.

— Конечно, — небрежно согласился я, дождался, пока наследница салатной империи откроет рот — и выложил на стол выданный утром коммуникатор. На удивление, девушка определенно опознала вещичку. — Ты ведь сама говорила, что местные суперы у нас бесполезные? Так вот, это не совсем так. Хоук, как я убедился, прекрасно летает, и не менее прекрасно умеет растягивать плёнку.

А еще создает из своей магии непроницаемые для воздуха и радиоизлучения объемы, и имеет проблемы с излишком Силы, которые должна научится безопасно тратить. Ну не гений ли я?

— Только один вопрос, — минут через пять заполненного напряженной работой мысли молчания заговорила Роуз. — Хоук… она же не сможет днями висеть в воздухе, поддерживая пленку. А без этого зеркало упадёт.

— А вот создание инфраструктуры — это моя работа, — выделил голосом я. — Таким образом у нас будет равноправное партнерство. Ну что, звать Птицу?

— Убедил, — встряхнула кудрями Фриман, — звучит настолько безумно, что я в деле. А пока наш партнёр летит — скажи-ка мне, друг, подумал ли ты, сколько законов США нарушит наш рефлектор, когда за него возьмется адвокат одного из конкурентов Фриманов?

— А ты думаешь, я просто так два часа всего спал? — отхлебнул я остывший кофе, раскрывая на экране папку «экология». — Мы же не только коммерческую прибыль из этого собираемся извлекать…

— Роуз, это Хоук. Хоук, это Роуз.

Девушки смерили друг друга долгим, плохо читаемым взглядом, потом все-таки подали друг другу руки, скрепив рукопожатие.

— Имей в виду, я не твой фанат даже близко, — удерживая ладонь компаньонши, просветила Фриман. — Вообще не понимаю, как можно раз за разом с удовольствием хавать ролики о чужих кривляниях, а потом еще и трещать между собой про это.

— Для меня это не меньшая загадка, — внимательно глядя в глаза собеседнице, сообщила Ястреб.

Они еще подержались за руки, словно канат перетягивая взглядом, потом синхронно разжали пальцы. Птица при этом чуть кивнула, Роза же воспроизвела тот же жест куда энергичнее.

— Сработаемся!

Я беззвучно выдохнул.

Срочная покупка недешевой мультиэкранной приставки оказалась правильным решением — иначе обсуждение завязло еще сильнее. А так каждый мог писать и рисовать не ограничивая себя — и еще место оставалось. Потом оставалось свести все в единую схему… и начать рисовать на её основе новую, уточненную. Где-то на третьем кругу пришлось прерваться и сделать заказ плёнки для прототипа зеркала. Плёнку в итоге сходу подобрать так и не получилось, потому Хоук пришлось демонстрировать свое искусство контролировать сразу несколько предметов прямо в воздухе на рулонах пищевой фольги. Дальше — больше.

— У тебя должен быть парашют, — бескомпромиссно заявила наша салатная принцесса. — В смысле, не лично у тебя, а на вашей базе. Я точно зна… в смысле, я слышала, что у всех супергероев они есть. Тех, кто умеют летать сами собой, обычно не больше человека на команду.

— Не думаю, что он мне понадобится, — прикрыв покрасневшие глаза, потерла лоб Хоук.

— А вдруг ты потеряешь сознание? — выступил голосом разума я. — Тебе ведь придется модифицировать защиту для большой высоты прямо на ходу, то есть лету. Восемнадцать километров — не шутка. Сама понимаешь, одна ошибка — и…

— Именно потому я согласилась надеть изолирующий арктический комбинезон, дыхательную маска и подключить баллон для неё, — удивительно, но похоже нам с Розой удалось-таки задолбать Хоук. — А еще возьму манометр, термометр и портативный газовый анализатор, чтобы вовремя заметить проблему и сбросить сбросить высоту.

— Сама же сказала, что можешь четверых взрослых мужчин поднять в воздух кроме себя, так что для тебя это как лишнюю пачку салфеток взять, — Роуз даже не собиралась спорить, искренне считая вопрос решенным. — Так, что забыли вписать? Ну конечно, самое важное же. «Автономный туристический трекинг-маяк…»

— Если мне груз по силам, не значит, что я не буду его вес ощущать, — устало помотала головой героиня, но ответной реакции не добилась. — Маяк-то зачем?

— Его трек-лог даже в суде как улику принимают, — критически рассматривая список, приложилась к шестой по счету кружке кофе Фриман. — Мы собрались привлекать к проекту общественное внимание и инвестиции. А это значит — нужно заранее позаботиться, чтобы подкопаться к результатам тестового эксперимента не получилось.

— Ты бы так к лабораторным готовилась, — хмыкнул я и поморщился от прострелившей висок боли. Определенно, пора устроить перерыв в мозговом штурме.

— Таки если бы мне за каждую лабораторку такие дивиденды светили… — моя соратница по мультиколледжу осеклась, и быстро, немного коряво написала пальцем по проекции рядом со списком: «провести как студенческое научное исследование!!!» Отошла на шаг, осмотрела получившуюся композицию, и расплылась в довольной улыбке: — Вот теперь — идеально! Алан, доставай свой ром, это надо отметить!

— А теперь — объясни еще раз, почему отражатель не будет падать.

— Сейчас?! — я поболтал в руке почти пустым стаканом. Пришлось поработать барменом: уж не знаю, где Розочка научилась хлебать из горла жидкость под семьдесят оборотов, но мне такой фокус провернуть не под силу было и в старом теле. На что способна Хоук, мне проверять тем более не хотелось. Не думал, что я это скажу, но… Хватит уже на сегодня открытий. Чудных и не очень.

— Именно сейчас! — чуть пьяно настояла Фриман. — Мы инвестиции, то есть, простите, пожертвования принимать будем и разрешения у чиновников получать, алё! Ни в коем случае нельзя напрягать то, чего нет. Их мозги! Представь, что хочешь развести, то есть убедить, меня.

— Л-ладно, — на самом деле алкоголь помог. Во всяком случае, замена подкрадывающейся мигрени на лёгкий шум в голове и небольшую сонливость я посчитал отличной сделкой. Тьфу, уже набрался словечек от Роуз! — Если два магнита поднести одинаковыми сторонами друг к другу, что будет?

— Отталкиваться будут, дураку ясно, — покивала девушка. — И что?

— Наша планета, Земля, сама как большой магнит, — покладисто продолжил я. — Если намагнитить элемент зеркала, он будет парить в магнитном поле… короче, не упадёт. Называется — «магнитная левитация».

— Если это и впрямь работает, почему у нас нет этого самого левитирующего транспорта? — гротескно-хитро прищурилась Роуз, явно копируя кого-то ей знакомого.

— Энергетически выгодно делать подобные конструкции только при очень малом их весе, — я пошевелил пальцами, подбирая аргумент. — Не килограммы, граммы.

— Хотите сказать, молодой человек, что это ваше «зеркало» будет весить как парочка перьев? — окончательно вошла в роль наследница салатного бизнеса, тыкая в мою сторону воображаемой сигарой и перекатывая остатки коктейля в бокале.

— Каждый элемент зеркала, своего рода ячейка — безусловно, — серьезно покивал я. — Вы видели крону дерева? Каждый листик маленький и лёгкий, но вместе они обеспечивают жизнь не только сами себе, но и огромным дубам. Позволяют каждой яблоне каждый год давать десятки наливных яблок. А если лист оторвет ветер, погрызёт гусеница, помнёт человек — он упадёт, но никакой проблемы не будет. А дерево просто вырастет новый.

— Мощно задвинул, — оценила Роуз, опять становясь сама собой. — Хочешь сказать, все так и получится?

— Слой самой тонкой фольги, приклеенной на слой графеновой пленки в качестве солнечной батареи, армированного основания и, одновременно, радиатора, принимающего излишки тепла. И кольца тончайшей проволоки для магнитного контура магнитного подвеса. Самое тяжелое в системе — крохотная микросхема контроллера с гиродатчиком, и аккумулятор, позволяющий элементу не упасть и не улететь ночью. Но даже если и упадет — от куска фольги, принесенного ветром, еще никто не умирал. А зеркало даже не почувствует потерю одного из десятков тысяч своих элементов. Тем более, его можно будет заменить в любой момент…

Первой демонстративно захлопала в ладоши опять-таки Роза, но к моему удивлению, Хоук внезапно её поддержала. Н-да, третьему столику больше не наливать.

На берегу Тихого океана, недалеко от кромки прибоя было… неуютно. Холодно, мокро — пусть мы и встали так, чтобы брызги не долетали. В разрывах туч над головой то и дело мелькали звезды — это несмотря на хорошо видимый в висящей над морем водяной взвеси луч мощного портативного прожектора. Когда облака перекрывали тот сектор неба, за которым наблюдали не только наши глаза, но и установленный на штативе мобильник — на них можно было рассмотреть четкий белый круг света. Пришлось заранее свериться с воздушными коридорами, и подобрать место для проведения опыта, чтобы не ослепить такой иллюминацией летающий автомобиль или самолёт…

— Знаешь, даже если ничего не выйдет… это была почти лучшая неделя в моей жизни! — внезапно выдала кутающаяся в куртку и то и дело прикладывающаяся к чаю из термоса Роуз.

— Да уж, целая неделя отлынивания от учёбы, — «поддержал» спутницу я. Чтобы не коситься ежесекундно на часы, я вывел их проекцию у себя перед глазами, рядом с трехмерной картой треккинга маяка Хоук… и теперь боролся с желанием достать-таки из чехла бинокль. Абсолютно бесполезное действие, учитывая обстоятельства эксперимента — а так получилась бы хоть какая-то иллюзия контроля над ситуацией…

— Зан-нуда! — с чувством приложила меня девушка. — Я тебе о высоком, а ты… Два сапога пара с Хоук. Неудивительно, что ты смог её заарканить, хех.

— Чего-о? — я аж теребить чехол бинокля от таких заявлений перестал. — В каком это смысле — «заарканить»?!

— Таки в том самом! — Кроме бьющего в небо над морем прожектора и выведенных на минимум проекционных экранов света на берегу не было, но и этого хватило, чтобы разглядеть гнусную улыбочку компаньона. — С чего это ты, думаешь, наша героиня, виляя хвостом, целую неделю потратила на наши прихоти?

— «Прихоти», как ты выразилась, совместные, — отбрил я. — А почему… Наверное, по той же причине, что и ты, и я: заработать планирует.

Разумеется, раскрывать тайну Птицы кому-то другому я не планировал. А Роуз… ну пусть думает, что хочет. Заметила возникшее между мною и фактической главой «Защитников» доверие — и списала его влюбленность.

— Честно говоря, я до сих пор не могу до конца поверить, что из нашей затеи выйдет нечто… коммерчески-эффективное, — огорошила меня Фриман.

— Тогда зачем…

— Я в это ввязалась? Очень, знаешь ли, захотелось взбаламутить это чертово провинциальное болото, — неожиданно призналась она. — Пусть ненадолго, пусть, может быть, больше в своей голове — но все же. Огромное летающее зеркало, которое словно второе солнце будет еще час освещать Салинас после заката и час перед рассветом… В голове не помещается, правда?

Во время брейнштурма мы договорились до того, что коммерциализировать проект будем в самую последнюю очередь: это ведь ответственность. А так здорово получается: экологичное энергосберегающее освещение родного города утром и вечером? Да на жмота-бизнесмена, не согласившегося отжалеть на такую полезную штуку копейку, пальцем показывать будут, средним. И не дадут скидку для инсоляции салата. Правда, потом переиграли, что сначала сделаем тестовую подсветку для кампуса универа — так больше социальных плюшек получить можно и материалы для первых отражательных элементов, возможно, получится получить за так.

— Прекрасно помещается, — не согласился я. — Ты ведь пускала в детстве солнечные зайчики зеркальцем маминой косметички или пудреницы? Вообще никакой разницы.

— За-ну-да, — по слогам пропела Роуз. — Романтики ни на грош!

— А ты, оказывается, мечтательница, какую поискать, — не остался в долгу я. — Никогда бы не поверил, честно.

— Для деток местной «элиты», — Фриман изобразила кавычки пальцами. — Мечтатель зверь непонятный. Вот своя в доску оторва, которая и бухнуть не дура, и… кхе-кхе, ну, ты понял, короче — вот она прямо как родная. Думаешь, я просто так Ли для себя выбрала? Он меня от доброй половины «приватных вечеринок» спасает одним фактом своего существования. А то бы уже спилась и на дурь присела. И пару кругов по больничкам-реабилитациям отмотала. И ведь послать целиком на хрен всех скопом с их «развлечениями» нельзя — мне же с ними потом как «салатной королеве» работать много лет… Понимаешь теперь, как мне хочется хоть что-то изменить?

Н-да… Иногда случайно копнешь поглубже — и сам жалеешь, что влез. То, что в США сын прокурора станет прокурором в той же должности, и внук его тоже — давно никого, кто в теме, не смущает: вот такая она, местная демократия. Эти подростковые не самые безобидные «приключения» — не что иное, как формирование круговой поруки для нового поколения, приходящего взамен старому: взаимный компромат свяжет наследный истеблишмент и крупных региональных бизнесменов крепче любой цепи. По сути те же кланы, что в Японии — только никто их официально не регистрирует.

Правда, есть еще и такие, как Филипп и Патрисия, сумевших сохранить и снежно-белую репутацию, и приумножить собственную власть. Все больше понимаю Йонов с их тактикой приемных детей: и социально-правильная картинка без изъянов и компроматов получается (которые в современном цифровом обществе не всегда удается скрывать), и одновременно статус мешает вовлечь таких «птенцов» замгубернатора во все тяжкие. Да и сами приемыши максимально замотивированы «делать все правильно».

— Я на месте, все в норме, — разрушил затянувшееся молчание под звуки прибоя глуховато прозвучавший из коммуникатора голос Хоук. Вот уж кто молодец, так Птица: планку в двадцать километров высоты ей удалось взять уже на четвертый день. К счастью, парашют так ни разу и не понадобился. А вот дыхательная маска разок пригодилась. — Вижу прожектор. Начинаю.

— Принято! — разговоры были забыты, мы с Розой дружно схватились за бинокли… которые не понадобились. Минуты через четыре между облаками блеснула яркая желтая точка, отлично видимая невооруженным глазом. Померкла было, опять набрала яркость — это Ястреб навела отлично видимый ей солнечный зайчик от десятиметрового квадратного рефлектора из фольги на свет, включенный нами на берегу.

— Получилось… — Роуз опустила оптический прибор, недоверчиво разглядывая небо. — У нас получилось, Алан. Шмыг.

— Вижу свет четко и ясно, запись идет, — быстро проговорил я в коммуникатор, и шагнул к отвернувшейся и странно согнувшейся сообщнице… чтобы услышать всхлипы.

— Ты что, плачешь?!

— Отстань, зануда, — в нос проговорила Роза. — Не видишь, человек радуется?

Девушки… блин.

Я помню, в моем мире попасть к ректору российского вуза было целой историей. Студенту, даже пятикурснику, хотя бы по записи, добиться встречи самому, без помощи одного из преподавателей (лучше конечно зав. кафедрой или декана)? Ха! Пусть сначала все секретарше расскажет (которую тоже «поймать» надо), а она еще поду-умает… и скорее всего откажет, конечно. Ходят тут всякие, понимаешь. Ректор — человек сильно занятой, он и на рабочем месте не каждый день бывает, у него встречи-конференции-приемы делегаций. Еще бы такому важному человеку отвлекаться на пустяки, ага.

А в этой реальности в США к президенту Калифорнийского Государственного Университета Монтерей-бей «с целью развития и популяризации науки» решили наведаться трое подростков, из которых двое вообще «левые», из мультиколледжа. И что? Заполнили онлайн-форму, ответ пришел минуты через три. И какой: просто приходить завтра, и времени на встречу сходу выделили аж полтора часа! Причем ни Роза, ни Птица в подобном исходе не сомневались изначально. Прямо вот даже не знаю: то ли глава вуза такой неважный, то ли ему все-таки платят именно за работу со студентами, а не за встречи-конференции и так далее? Ладно…

Разумеется, мы подготовились. Отдельно оформили предложение со всеми цифрами и реальными результатами с тестового эксперимента, отдельно — собрали презентацию. Пришлось повозиться с компьютерной графикой, благо, оказывается, для студентов пара действительно серьезных редакторов оказалась доступна в рамках поддержки получения высшего образования.

Для меня оказалось сюрпризом, насколько инструменты искусственного интеллекта могут помочь в работе: например, редактор без особых проблем «вытащил» 3D-модель университетского кампуса из онлайн-карт, сам нарисовал освещение и тени, после того, как мы «повесили» в виртуальном пространстве «светильник»-зеркало в небе и задали световой поток. Нет, конечно, трудностей избежать не удалось. Но… Получается, если автоматизация достигла такого высокого уровня для создания обычных студенческих презентаций — то и софт, нужный для проектирования процессоров, может заменить кучу часов труда квалифицированных инженеров?

Демоверсии или хотя бы подробного описания функционала инженерной программы для моделирования микропроцессоров я не нашел. Даже почасовой доступ к такому программному комплексу обычному человеку было просто не купить — на сайтах компаний-владельцев такого ПО (аж двух на весь американский сегмент интернета!) обходились без цифр и предлагали для начала пройти собеседование. Наверняка существовали и другие решения — у Министерства Обороны точно, как и у компании Intel, но в Сети сведений отыскать не получилось. Ну, никто и не говорил, что будет легко…

Административное здание, можно сказать сердце всего университета, оказалось очередной компактной одноэтажной постройкой, этаким милым одноэтажным домиком с плоской крышей. Обсаженный деревьями, дом практически терялся на фоне аж двух— и трехэтажных (!) соседей с аудиториями для совместных занятий сразу нескольких потоков и внушительной по площади столовки с огромной вывеской «Обеденная зона». М-да, расстановка приоритетов налицо. С другой стороны — чего может выучить голодный студент?

В общем, пришлось бы нам с Роуз поблуждать, если бы не помощь Хоук. Птица, опять переодевшись в цивильное, невозмутимо провела нас к нужному месту. У раздвижных дверей девушки синхронно затормозили, придирчиво разглядывая собственные отражения. И если Фриман со вздохом вытащила расческу, собираясь потерпеть очередное поражение от непослушных кудрей, то героиня просто пальцами в одно движение превратила свое каре в модную прическу на одну сторону головы.

— Мне бы так! — завистливо прокомментировала наша салатная принцесса. — Р-раз — и лежит без лака!

— К такой суперспособности обязательно прилагается так нелюбимое тобой трико, — хмыкнул я, с наблюдая за быстрой сменой эмоций на лице девушки.

— Так это…

— Волосы — хороший тренажер для контроля, — скорее для меня, чем для подруги пояснила Ястреб. — Получаться начало… далеко не сразу.

— Другим бы твоим… коллегам — поучиться у тебя, на что расходовать силы! — Роза не особо сменила свое мнение насчет других суперов, и не забывала это подчеркнуть при всяком удобном случае. Разумеется, она не знала, что Птице пришлось заниматься подобной муторной и сложной работой со своим даром не от хорошей жизни — как и текущим проектом, кстати. Очень надеюсь, что из моей затеи выйдет толк…

Тут до меня с некоторым запозданием дошло, что девушки не просто так взялись прихорашиваться, а банально волнуются перед первой нашей важной встречей, отчего и затормозили, бессознательно пытаясь оттянуть неизбежное. От того, уговорим мы президента вуза посодействовать нашему проекту или нет, зависит слишком многое. Потому что в ином случае мне придётся идти на поклон к приемному папаше, а Роуз — к дяде, за стартовыми вложениями. На карманные деньги построить прототип элемента рефлектора не выйдет.

— Не туда, сюда, — тормознула меня Хоук, когда я первым прошел в раздвижные двери и двинулся по указателю «кабинет президента». — Нам в конференц-зал, он тут, сразу справа.

О, то есть для нас еще и удобными условиями озаботились? Вроде мелочь, но… ободряет, что ли.

Главе университета внешне больше тридцати пяти было не дать — улыбающийся мужчина в самом расцвете лет. Радушно представившись и церемонно пожав каждому руку, он умудрился между всеми этими действиями толкнуть короткую, буквально в три предложения речь. Сказал о том, как поддерживает самостоятельные студенческие начинания и как ему особенно нравятся коллаборации между разными учебными учреждениями. В общем, сделал все, чтобы мы перестали напрягаться и рассказали, зачем пожаловали — причем так гладко и профессионально, что аж зависть взяла. Хотя могу поспорить, он вовсе не ожидал услышать от нас… такое.

После пробного тестирования принципа отражения солнечного света из-за горизонта энтузиазм Роуз плескал через край. Его, этого энтузиазма, хватало даже на то, чтобы заставлять вечно хмурую Хоук временами улыбаться. А мне без него и вовсе не получилось бы справиться: перейдя от прикидочных расчетов к конкретному эскизному инжинирингу элемента рефлектора я столкнулся с такими проблемами, о которых раньше даже не подозревал!

Например, просто подвесить круг или квадрат из фольги и графена на рамке из тонкой проволоки в магнитном поле Земли над заливом Монтерей не получалось при всем желании: наклон линий напряженности поля заставлял рамку двигаться вдоль них, причем с силой даже большей, чем компенсирующей гравитацию. И ладно бы только это.

Ветер в техническом вакууме — каково? Вроде того знаменитого суслика: его как бы и нет, потому что воздуха на такой высоте — редкие отдельные молекулы разных газов. Но редкие — это если сравнивать с нижними слоями атмосферы. А вот если сравнивать с настоящим вакуумом — влияние выходит ого-го! Да что там, на почти невесомый лист отражающего слоя даже солнечный свет давит примерно как гирька весом в миллиграмм на квадратный метр!

То есть будущим элементам зеркала придется постоянно балансировать на сумме четырех сил (про гравитацию не забываем)… ах, простите, не все время. Только днем. Потому что ночью мало того, что давление света пропадёт — солнечные батареи из графеновой пленки перестанут работать и вся система сможет питаться только от аккумуляторов. Которых с учетом минимизации веса все конструкции (чтобы хватило мощности магнитного подвеса) может на всю ночь и не хватить.

Надо сказать, был еще один фактор, позволивший мне не опустить руки, кроме моральной батарейки-Фриман. Сталкиваясь при математическом, а потом и при натурном виртуальном моделировании с очередной проблемой я почти сразу понимал, как её потенциально можно решить. Удивительно, но, похоже, десяток лет после института, пока я работал где получится, там и здесь учась всяким полезным в очередной профессии вещам, позволили мне накопить критический объем знаний, позволяющий плохо либо очень плохо, но разбираться практически во всем!

Например, я сразу запланировал делать рефлектор в виде децентрализованного роя из лёгких независимых элементов: в голове откуда-то засело, что поле Земли слишком слабо для компенсации чего-то тяжелее маленького дрона или сравнимой с ним по весу штуки. Причем в возможности управляться с подобной стаей у меня и тени сомнения не возникло: если уж в моем мире военные вовсю работали над роевым оружием, то здесь этот принцип точно известен и алгоритмизирован для гражданских объектов. Ну вот хотя бы работу шариков-проекторов в посольстве США в Японии взять.

Схожим образом я видел решение и других обнаруженных проблем. Не удается удержать зеркало на одном месте? Ну и не надо. Пусть дрейфует. Десять, двадцать километров в сторону или вниз? В первом случае изменится лишь угол поворота пластин фольги, поворачивающихся на целевые объекты внизу, во втором — будет несколько меньше время инсоляции утром, и все. Даже если в итоге кластер отражающих элементов разметает, как бы размажет в радиусе этих двадцати километров — зеркало для потребителя света на земле работать принципиально хуже не станет. Главное — справиться с управлением. Но для искина, способного управлять автомобильным движением в целом городе подобная задачка и не задача вовсе.

— Любопытно, — наверное, только секунд через двадцать после того, как Роуз закончила свою, последнюю часть доклада, медленно проговорил президент Калифорнийского Государственного Университета. Поскольку я вел первую часть, то прекрасно разглядел, как по мере объяснений менялось лицо мужчины: от идеальной маски успешного молодого преподавателя и ученого до напряженной задумчивости. Вот и сейчас никакой отработанной улыбки и в помине не наблюдалось — зато выражение стало живым. — А еще смело, даже дерзко. Я правильно понимаю, что средством доставки элементов отражателя вы выбрали мисс Хоук?

— На первых порах, пока система не войдет в потенциальную коммерческую окупаемость, — переглянувшись с Роуз, осторожно согласился я и пояснил: — Это будет её вклад в студенческий проект.

— А еще это будет однозначно хорошим поступком, — под моим взглядом теперь уже из себя выдавила героиня. — Возможность сэкономить электроэнергию и так уменьшить вред экологии…

— А еще наглядно продемонстрировать студентам настоящую силу науки, — подхватил глава вуза и вдруг улыбнулся, совсем не так, как раньше. — Ну-ну, мисс Хоук, не надо стесняться! Забота о людях, популяризация науки и забота о природе — что может быть достойнее? Если помните, во время нашей первой беседы я вам сразу сказал, что всеми силами готов поддержать любые шаги против негласной сегрегации одаренных и неодаренных людей, и вашу просьбу поступить в мой университет расцениваю как важную подвижку в этом направлении? Разделение на обычных людей и сверхлюдей, все эти яркие одежды, показывающие статус…. однажды может привести к такому, что и думать не хочется. Рад, что спустя всего чуть более полугода вы решились на публичную демонстрацию той же позиции! Уже ради одного этого я поддержал бы вас, ребята. Но и сам по себе проект достоин быть воплощен в реальности! Конечно, еще многое надо доработать… Ну вот, хотя бы, что вы собираетесь делать с собранной солнечной энергией днем в середине лета? В Калифорнии дополнительная инсоляция не нужна ни людям, ни салату — наоборот, только и мечтаешь не засохнуть на корню, хе-хе… Не придумали? Ну ничего, время еще есть.

Не скажу, что президент Калифорнийского Государственного университета прямо с места в карьер развил безумно бурную деятельность, желая нам помочь — но и просто словами не ограничился. Например, выделил доступ к по-настоящему полноценной и мощной среде для научных виртуализаций.

Как оказалось, студенческий пакет был нещадно урезан, особенно в плане взаимодействия с ИИ-помощником — видимо для создания хоть какой-то нагрузки на подрастающие мозги. Потому что полноценная система сама и влет моделировала и рассчитывала любой прибор или его компонент, если только могла найти информацию под указанные параметры в Национальной научной базе данных.

Оставалось только догадываться, какие потрясающие вычислительные мощности скрывались за облачным сервисом, сокращающим время не относящейся к собственно научным изысканиям работы до нуля. То есть никаких вводов формул (если только это не новая, созданная тобой), никакого построения функций, выбора систем счисления, статобработки экспериментально полученной информации — все это система брала на себя.

Иными словами, если бы я захотел рассчитать новый самолёт, я мог бы только примерно описать его внешний вид, и потом словами, задавая приоритеты программе моделирования (скажем, больше потолок высоты и меньше комфорта для пилота), выйти на итоговый список характеристик с уже готовым пакетом проектной документации. И, пожалуй, при таком подходе, в списке разработчиков название программного продукта нужно ставить на первое место, а оператора — на второе.

Вот это подлинное «будущее наступило» — а не проекционные экраны и летающие машины! Пожалуй, я бы даже воскликнул «ничего более совершенного не видел!»… если бы не флешка, на которой хранился бекап воспоминаний самого настоящего искусственного разума. Подозреваю, в лучшие времена персона, известная мне под кликухой Старая Кошелка, могла дать сто очков форы, являясь по сути такой же системой (даже попроще, «заточенной» под обслуживание конкретно бытовых нужд), но следующего или через один поколения.

Не так-то далеко, получается, от этой Земли ушел мир разумных роботов-беженцев, когда накатывающие изменения уничтожили там людей. И я боюсь, высота достижений прогресса сыграла не последнюю роль в фатальном сценарии.

Запросто может статься, за дурацкими «ретроградными» законами США, цепями связывающими самостоятельные автомобили с водителями, заставляющими использовать живых официантов владельцев сетевых кафешек и тому подобными лежит очень даже трезвый и холодный расчет, сделанный на основе чужой ошибки. Во всяком случае, если и местные компьютерные сети и умные устройства пострадают, инфраструктура страны хоть и испытает изрядный шок, но явно не со столь ужасными последствиями, как там.

Правда, если вот такие сервисы почему-то отключатся, смогут ли местные ученые и инженеры вернуться к инструментам познания отцов и дедов? Ох, что-то сомневаюсь. Это вверх по ступеням прогресса для отдельного человека идти легко — все ведь проще становится. Вот я освоил виртуальную среду всего за три дня — это с моим-то устаревшим иномирным дипломом. А сколько пришлось бы осваивать логарифмическую линейку и черчение тушью по ватману — аж представить страшно! Не получилось бы, если искины откажут, как в выдуманном мире «Вархаммер 40000»: длительного прозябания на Стандартных Шаблонах, кое-как извлеченных из накопителей данных…

…Короче говоря, окончательный дизайн элемента рефлектора занял у меня пять дней, из которых я три разбирался с самой научной средой, и еще два ушли на моделирование поведения кластера из элементов. Поведенческая часть, если что, оказалась одновременно самой сложной, и самой важной — просто потому, что в процессе разработанный мною дизайн отражающего фрагмента изменился до неузнаваемости.

Теперь основной юнит высотного зеркала выглядел как пустое кольцо из проволоки в очень тонкой оболочке-корпусе (опорный электромагнит) с двумя «ушами» из бутерброда фольга-графен, независимо поворачивающимися вокруг точки крепления. Подобная конструкция не только позволяла одновременно управлять отражающей способностью (ноль, один или два сразу лепестка), но и не отрываясь от процесса отражения заряжать накопители энергии. Более того, черный и зеркальный слои по-разному реагировали на давление света[99], благодаря чему без лишних затрат энергии можно было компенсировать крутящий момент, возникающий при работе обмоток опорного электромагнита.

Что же касается поведения, то в готовом виде высотное зеркало… гм, напоминало пчелиный рой. Нет, правда! Отдельные элементы мигрировали, спускаясь и поднимаясь, замыкая, в зависимости от высотной погоды (да, такая тоже есть!) своей траекторией ту или иную замысловатую трехмерную петлю. Это днем, когда перегревшиеся фрагменты рефлектора «ныряли» вниз, к более плотному воздуху, по мере необходимости, остыть.

Ночью же весь кластер опускался сильно ниже рабочего горизонта, используя лепестки как своеобразные крылья, ну или парашюты, дрейфовал в темноте, опять же используя ветер разных высот, чтобы под утро «всплыть» в рабочем квадрате, активно тратя последние запасы энергии…

Честно говоря, будь я чуть менее профаном в знаниях о высоких слоев атмосферы, ни за что не вылез бы с подобной идеей. Просто прикинул бы на пальцах, и посчитал, что реализация невозможна. Собственно, она еще лет пятнадцать назад и была невозможна: пока не взлетели более совершенные сателлиты, четко отслеживающие погоду на большой высоте, пока не появились стойкие к перепадам высот накопители, пока… в общем, много чего.

Вот так профаны и двигают вперед прогресс, пока профи уверены, что ничего не получится. А, ну и не стоит забывать о «халявном подъемнике» для элементов рефлектора — Хоук. А то ведь пришлось бы ракетой компоненты кластера запускать — пусть и попроще, чем космической, но все-таки. А ракета — это дорого и в будущем. Очень. Один «гражданский скафандр для стратосферных исследований», где-то раздобытый для нас президентом университета, причем бесплатно, в розницу стоил как половина небольшой виллы на берегу калифорнийского побережья.

…Как же мне не хотелось возвращать доступ к среде научного виртуального моделирования, кто бы знал. Месяц, ну, может два — и я скорее всего смог бы рассчитать новый процессор для Зэты. Да еще и нахаляву, как бы. Увы, но ответа на вопрос «зачем тебе такая мощная штука», в смысле, приемлемого для других ответа, у меня не было. Иногда следует идти длинным и сложным путем, как бы не манил короткий и простой…

— А это…

— Таблицы, которые тебе придется заполнять. Ручкой, — на всякий случай уточнил я, передавая тубус для бумаг. Удивительное дело, подобный анахронизм еще можно было спокойно купить через заказ. — Я полагаю, ты ведь не хочешь доверить подобные данные… облаку? Ну или каждый раз идти заполнять базу данных вашего локального кластера?

Да, пришлось рисовать все в ручную, с карандашом и линейкой. Зато теперь Птица могла фиксировать результат каждого высотного полета, а потом обобщить информацию по затратам той энергии, что давала ей возможность колдовать. Увы, ориентироваться ей придется на субъективные ощущения, но хоть что-то. Если все пойдет как задумано, к концу сборки тестовой части кластера мы будем знать… немного больше, чем раньше.

— Понимаю, — Ястреб кивнула. Мы расположились в её комнате на базе «Защитников»: гарантированный уровень приватности и банально удобно. И горячий чай с печеньками — тоже аргумент.

— Каждый подъем в стратосферу — это как поднятие штанги для человека. Который, к тому же, раньше штангой не занимался. Это отличный способ измерить, растет ли твоя Сила быстрее при близких к максимальным нагрузках, и если да, то насколько. Опять же, тебе придется «утилизировать» все большие объемы магии, при этом четко контролируя себя — двойная польза. Тройная, если учесть развертывание кластера. В принципе, подобного эффекта можно было бы достичь, например, просто перекладывая песок на пляже твоей способностью…

— Пока я не сошла с ума от монотонной бессмысленной работы, — дернула уголком губ девушка. — Спасибо тебе, что придумал действительно полезный и интересный способ осваивать большие объемы магии… Я серьезно.

Все бы мои дурацкие идеи так срабатывали!

— Обращайся, — улыбнулся я. — Мне тоже, не поверишь, нравится быть полезным.

Хоук посмотрела на меня своим фирменным задумчивым взглядом, поколебалась, но потом решилась…

— ПТИЦА, ТЫ ВИДЕЛА?!

Да, это Оборотень собственной персоной. Не очень одетой персоной — в резиновых шлепках и шортах-гавайках в крупный цветок. Каким-то чудом дверь комнаты от его толчка не слетела с петель, но силы удара о стену хватило на небольшое землетрясение, уронившее немногочисленные книги на полках и заставившее задребезжать фарфор. А принесенные мною бумаги, аккуратно отложенные в сторону, смело порывом ветра со стола и разметало по полу.

— Ой, а ты не одна? Привет, как там тебя… А, да, Алан! А что вы тут делаете, вдвоем?

И вот тут я поверил, что Хоук — именно колдунья. Глаза хозяйки комнаты медленно заволокло непроглядной чернотой, волосы зашевелились на голове, и так же быстро потемнели окружающие предметы. Несчастная лампа под потолком, довольно яркая, потускнела и заморгала, словно какая свеча…

— Неделя вегетарианских бургеров, — в зловещей атмосфере мой голос прозвучал слишком обыденно. Колдунья выдохнула — и лампа вновь облегченно разгорелась.

— Что? — А Вульф, похоже, так и не понял, что его едва не порвали на десяток волчат.

— Неделя. Без. Мяса, — с удовольствием повторил я, сам украдкой выдыхая. — А потом экзамен на знание этикета. Ну, стук в дверь, прежде, чем войти, все такое.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулся парень. — На такую жестокость наша Птица не спосо… эй. Эй-эй!

— Спасибо за идею, — ровным тоном проговорила Хоук. — Я прослежу.

— Ну зашибись! — Похоже, перевертыш на меня серьезно обиделся. Видимо, за покушение на святое.

— Заметь, я не сказал «неделя на пище, приготовленной Джаз», — в пространство намекнул я.

— Я тут подумал, разгрузочная неделя — это именно то, что нужно!

Чёрт. Мне что, правда удалось его напугать?

— Зачем пришел хоть? — Тем временем девушке все же удалось прийти в себя.

— Ах да! Наши Найтблинк и Экзо в Сан-Диего лично вдвоем наркокартель раскрыли и удерживали плохишей, пока армия не подошла! Ролик только что выложили!

— Армия? — мне показалось, что я ослышался.

— Конечно, там такие кадры, что у полиции огневой мощи обычно не хватает, — мечтательно закатил глаза одаренный. — Эх, а ведь и мы могли туда попасть, а вместо этого тут сидим…

После неловкой паузы Хоук магией притянула к себе свой далеко не самый новый мобильный телефон. Включила, дождалась развертывания экрана… Поморщилась, увидев каскад выпадающих сообщений «Птица, ты видела?!», «Смотри, смотри!!!», «Ты уже посмотрела?», «Посмотрела, ну?» Устало вздохнула — и нажала на гиперссылку.

Ролик начался с картинки, идущей с камеры, видимо, с некоего малогабаритного разведывательного устройства. Во всяком случае, странный ракурс сверху-сбоку на происходящее в тоннеле на это намекал. Запись голосов явно наложили поверх позже:

— Ты тоже это видишь?

— Отморозков, которые умудрились прорыть нелегальное метро так, что его строительство никто не заметил? Представь, да. Что они делают, кстати?

— Они… Вот гребанные ублюдки, они же стены минируют! Ты ведь уже послал сигнал?

— Только что отправил дрон по треку с записью… Что? Не смотри на меня так, Найт! Радиоволны, знаешь ли, под землей не распространяются.

— Это Экзо говорит, — пояснила мне Птица.

— Наш Экзо, — неожиданно-ревнивым тоном поправил Оборотень. — И наш Найтблинк!

Героиня в ответ на реплику едва заметно равнодушно пожала плечами.

— Что будем делать? — Помедлив, переспросил у своего лидера герой-инженер и тонко намекнул: — Если что, обвалится не только их нора, но и этот коллектор…

— Остановим их. — Подумав, заключил Найт.

— Бро, серьезно? Представитель полиции, если помнишь, оставлял четкие инструкции…

— Экзо, очнись! Какая к дьяволу полиция? — Найтблинк говорил напористо и быстро, но мне послышалась нотка неуверенности в его голосе. — Они собираются подорвать свой чёртов тоннель под Сан Исайдро[100]! Над нами жилые дома! Шутки кончились, друг.

— Меня никто не готовил в сапёры, — мрачно напомнил ему напарник. — А против обвала никакой экзоскелет не поможет.

— Просто оглушим этих, для начала. А потом посидим и посторожим до прихода профи, чтобы никто ничего не нажал, — Выходец из Юных защитников Монтерей-бей не только выработал план, но и немедленно приступил к его реализации.

Тут-то я воочию убедился, что герой не просто так взял себе столь говорящий позывной: рывок, удар по затылку — и тут же следующий молниеносный рывок к новому противнику. На экране это выглядело действительно как мелькание тени. Четыре секунды — четыре удара, только последний противник успел среагировать и попытался развернуться на звук… за что получил кулаком в перчатке не по затылку, а в лоб. А ничего так у пацанчика удар поставлен. Я, например, без выхода Ки не уверен что смогу уложить отдыхать как кутенка взрослого мужика. Все-таки их не зря в крупный город позвали геройствовать…

Словно услышав мои мысли, Экзо ввалился в кадр закованной в металл двухметровой массивной фигурой… и немедленно сделал все ошибки, какие мог. Во-первых, зачем-то склонился над одним из поверженных, даже не пытаясь контролировать поле боя. Во-вторых, интегрированное с одной из рук экзоскелета оружие так и осталось в походном положении — я уже не говорю про нацеливание на один из флангов. В третьих…

— Кровь! — позвал командира боевой техник. — Ты ему голову до крови разбил!

— Сейчас гляну… — считая, что напарник его прикрывает, Найтблинк споро зафиксировал пластиковыми стяжками сначала свою последнюю жертву, потом ближайшего к нему оглушенного. — Ну-ка, отодвинься… Гляди по сторонам!

— Мины! — вспомнил тяжелобронированный герой, дёрнувшись к стене тоннеля. Ни он сам, ни камера, по прежнему снимающая сверху в одном и том же ракурсе не озаботились оглядеться — Какой-то пластид, судя по консистенции… Ох, они сразу вставили детонаторы! Радиодетонаторы!

— Ты же сам сказал, что радиоволны под землей не распространяются… — Насколько я смог разглядеть, повязку на голову своей бесчувственной жертвы Найт намотал не только очень быстро, но и вполне профессионально.

— Под землей в земле — нет, а в тоннеле — да! — То ли звуковой редактор не до конца справился с модуляцией голоса, то ли мне послышалось — но я отчетливо различил истерические нотки в голосе оператора экзоскелета.

— Кусок пи-и-ип! — программа-редактор в этот раз просто «запикала» экспрессивное ругательство. Блинка можно было понять: он-то рассчитывал, что произвести подрыв может только уже обезвреженная группа. — Займись последним, я разберусь с «подарочками»!

Похоже, в минно-взрывном деле, в отличии от напарника, Найт кое-что понимал. Во всяком случае я, присмотревшись, сумел уловить, что детонаторы из плоских брусков пластида, небрежно налепленных на стены, тот не вытаскивает, а быстро и уверенно вырезает ножом.

— Экзо… — спустя минуту со странной интонацией позвал бронированного друга Натблинк. — Ты ведь смотришь за проходами?

— Смотрю, а что? — Работа по обездвиживанию противника почему-то заняла у одоспешенного заметно больше времени, чем у напарника.

— До меня только сейчас допёрло: если бы эти крендели с гарантией захотели обрушить тоннель, им бы пришлось сверлить стены и закладывать заряды туда. Кто-то очень постарался спечь природный камень и грунт до твердости отличного бетона. Если бы проходчик не наткнулся краем на старый коллектор, или если бы заметил, что часть стенки получилась из тонкой и дрянной глины… Но взрывчатку прилепили их снаружи. Это не попытка замести следы — это…

— Ловушка!!! — Вот теперь и до Экзо дошло. Изображение разделилось, показывая метания кадра в поле зрения его нашлемной камеры и суетливую смену позиции потолочным дроном. К чести оператора экзоброни теперь они смотрели так, чтобы перекрыть оба конца тоннеля, а наручная пушка наконец-то перешла в боевое положение. Кстати, дырка, из которой выбрались напарники, в кадр так и не попала. — Валим!

— Нет, — видимо, напарники пользовались чем-то вроде радигарнитур ближней связи, во всяком случае тихое отрицание Экзо прекрасно разобрал.

— Но почему?

— Партию наркотиков, во всяком случае, только партию наркотиков никто не стал бы подрывать. Дорогой товар, потом попробуй собери со стен… Скорее всего, со стороны границы поведут кого-то достаточно сильного. Не способного пройти таможенный биотест. И этот тип будет отнюдь не ангелом во плоти — у такого не нашлось бы врагов со взрывчаткой. Со взрывчаткой, с которой они все же смогли попасть в транзитный тоннель картельной мафии[101], я подчеркиваю. Как думаешь, мы имеем право рискнуть пропустить такое существо на родную землю?

— И что делать? — После паузы спросил придавленный найтовской логикой и своевременным пафосом бронированный супер.

— Дождемся его тут и остановим. Настолько, насколько нужно. Сдвинь связанных к стене, чтобы их не задело…

— Что? — с лёгким удивлением переспросила у меня Хоук, заметив, что я приложил ладонь ко лбу.

— Они сделали все тактические ошибки, какие смогли, — после уроков Гунсоу смотреть на… вот на такое я спокойно просто не мог. Нет, Найтблинк в целом все правильно рассудил, но… — Смотри, мало того, что они остались посреди коридора, так даже лампы не погасили, которые явно минеры зажгли — пустой проход под землей освещать смысла никакого нет. И что им мешало переместиться на двадцать метров, вон к тому повороту тоннеля, чтобы получить возможность атаковать неожиданно, из-за угла?! И отправить дрон еще дальше, чтобы получить информацию о противнике заранее? Я уже не говорю про контроль секторов до того…

— Найт не нападать собрался, тем более трусливо, из-за угла! — Влез со своим комментарием Вульфи. — Он остановить сильного противника решил! Смело, без поддержки!

— И без тактики?! — Я махнул рукой на происходящее на экране. Там парочка одаренных действительно аккуратно оттащила своих пленников, пардон, задержанных, и… встала посреди подземной дороги. Укрупнившийся таймер с побежавшими сразу десятками секундами показал зрителям, что идет быстрая перемотка процесса ожидания. — Твоему приятелю ничего не помешало вырубить простых исполнителей «по стелсу». А серьезного, опасного противника — что, религия не позволяет?

Я осёкся, потому что понял: попал своими словами прямиком в самую точку. То, что Экзо тот еще вояка, хотя инженер отличный — видно было невооруженным глазом. А вот его старший товарищ, которого кто-то обучил всякому, включая быстрое обезвреживание пластида… тупо подсознательно вывел ситуацию на типичный супергеройский шаблон.

Вот злодей, вот наш боец, и сейчас они на камеру устроят красивый замес в стиле рестлинга, поднимающий обоим рейтинги на ютубчике в космическую высь. И, конечно, никто не погибнет — даже если дело предпримет неожиданный поворот… И ведь до Найтблинка дошло, что противник будет действовать вне правил сложившейся экосистемы — отличная аналитика, кстати, причем в стрессовой, по сути боевой ситуации. Но воспользоваться собственными выводами до конца из-за инерции мышления он все равно не смог.

Тем временем, на мониторе события опять понеслись с места в карьер: враги наконец добрались до героев. И тоже, скажем так, не оказались в полной мере готовы: оружие на ремнях за спинами, в руках яркие фонари, не позволившие заметить более тусклый свет из-за поворота. Кроме того, группа оказалась разделена массивной беспилотной колесной платформой, аккуратно и плотно загруженной хорошо стянутыми бечевой тючками.

Машина не остановилась, когда авангард, увидев «засаду», затормозил, практически вытолкнула-выдавила идущих перед ней из-под защиты угла — то ли оператор провафлил угрозу, то ли алгоритмы автопилотирования подвели… А еще у Экзо не выдержали нервы, и он пальнул из своей наручной пушки не дожидаясь, пока скрестивший руки на груди напарник выдаст классическую речь в стиле Гендальфа в Мории: «ты не пройдёшь!»

Уж не знаю, что супер-техник вкорячил в качестве снаряда, но долбануло оно знатно — не ударной волной или огнем, опасными под землей и самим стреляющим, а разрядами электричества. Самоходка тут же потеряла управление, авангард попадал на пол в конвульсиях, досталось и как раз миновавшим поворот замыкающим. Только один человек устоял на ногах, приняв рукотворные молнии на невидимый, но действенный энергетический щит. Кстати, для него заслон тоже оказался изрядным сюрпризом:

— Вы что творите, клоуны ряженые? Совсем берега потеряли?! — выдал на хорошем испанском высокий широкоплечий мужчина в хорошем костюме и немного нелепой под землей шляпе. А вот Найт, вынуждено пропустивший первый ход, фирменно блинканул, не размениваясь на слова. Кстати, он похоже что-то знал про такой класс защиты, так как атаковал в рукопашную — и щит не отреагировал. Еще бы толику тактической внезапности — и шляпоносец, вполне возможно, тоже растянулся на полу с шишкой на затылке.

А так пошел жестокий махач, причем досталось и Экзо, в которого левый сверх в какой-то момент походя и даже не глядя очень быстро разрядил револьвер какого-то запредельного калибра. И попал четыре раза из пяти, оставляя настоящие кратеры в многослойном композите и последним выстрелом разворотив крафтеру его главный калибр. У меня осталось четкое ощущение: попади шляпоносец два раза в одно место — и бронекостюм ходячего танка владельцу не помог бы.

Но и так парня надежно вывели из строя до конца боя, который, кстати, Найт медленно но верно сливал. По-моему, белый костюм был в себе абсолютно уверен и просто хотел допросить сдуру напавшего на него «клоуна», откуда он такой красивый взялся. Самоуверенность, разумеется, подвела нелегального мигранта из Мексики: отряд армейского спецназа взрывом проломил стену тоннеля, где, видимо, и находился пробитый суперами замаскированный проход через старинный заброшенный коллектор, выложенный кирпичами «из дрянной глины».

Армейцы и дальше не стали церемониться: Найт едва успел рухнуть на пол, пропуская над собой очереди, выпущенные сразу на поражение. Энергощит нелегала отказал буквально за одно мгновение, многократно перегруженный. Не дала прямо на камеру превратить мишень в кровавое решето исключительно автоматика заряжания армейской стрелковки, моментально сменившая тип зарядов с бронебойных на шоковые без участия стреляющих.

Впрочем, не уверен, что тип в белом выжил — просто именно на этом моменте запись отключилась, и следующий кусок видео пошел уже из палаты, где обмотанный бинтами Экзо уже без костюма делает пальцами «V» на камеру Найтблинка в накинутом белом халате. Ну и там что-то про представление к правительственной награде — как я понимаю, именно на последнее так яро среагировал Оборотень. Он и сейчас не смог спокойно усидеть на месте:

— Вы видели, видели?! Как мы Найта-то в отряде нашем подготовили, теперь все будут знать!

— Абсолютно никак! — Я честно, не хотел задевать сокомандника Хоук, но промолчать я тоже не смог. Вульфи через знакомство с Ястребом перестал быть для меня кем-то совершенно чужим, а хоть чуть небезразличного человека оставить с такими опасными заблуждениями я не мог. — Три раза едва не сдохнуть на ровном месте — это постараться так себя подставить надо!

— Три? — удивилась девушка. — Я только один раз заметила.

— Раз — авангард, — не дал я вставить вскинувшемуся перевертышу слово. — Будь у них оружие наизготовку, и они просто изрешетили Экзо и Найта плотностью огня еще в первой фазе столкновения. Два — мистер Шляпа мог попытаться убить атакующего сразу, а не пытаться захватить. И три — чудо, что Блинк разминулся с бронебойными. Судя по всему, армейская система распознавания свой-чужой не включила его в список целей, но и в недопустимые потери не занесла, иначе часть стволов у спецназа просто не выстрелили бы. Это не считая других ошибок, нейтрализованных только какой-то космической безалаберностью врага.

— Тебя бы туда, д-диванный эксперт! — Наверное, Оборотень и сам нутром почувствовал правоту моих слов (логично же), иначе не отреагировал бы настолько остро. Ну как же, я прямо вот взять и втоптал его кумира в грязь своими немытыми ногами, ах-ах. — Вообще ничего бы не смог, только дрожать и плакать! Ты вообще чего с этим кренделем так цацкаться начала, а, Птица? Сначала пропадаешь днями и ночами по своим делам, потом даже к нам домой этого привела…

— А знаешь, — я волей-неволей задумался над словами обиженки, и внезапно для себя пришел к интересному выводу. — Не будь цели максимально сохранить жизни противников — пожалуй, у меня действительно были бы хорошие шансы затащить в одиночку.

Спасибо Сарджу, получается, я ведь действительно знал, что и как делать. Думаю, даже Фаю выпускать не пришлось бы. Ой, у Вульфи от моего заявления аж дыхание перехватило, как он считает, от моей наглости. Что ж, Птица носится с этими двумя, бесполезным для неё балластом, пытается из них что-то такое сделать. Почему бы и не преподать важный жизненный урок, как в свое время мне.

— Кстати, я за слова отвечаю. Давай раз на раз, в помещении? — заглянув в глаза напарнику Хоук, предложил я с улыбкой. Почему-то от этого простого действия перевертыша аж передернуло. — У меня пейнтбольный маркер будет, вы втроем со своими способностями.

Придётся взять пушку потяжелее, а то лёгкий пластиковый страйкбольный шарик в пылу противостояния можно просто не почувствовать. Особенно горе мышц, в которую Оборотень может трансформироваться аля мини-версия Халка.

— Трое суперов на одного человека?! — Мне серьезно удалось удивить Хоук.

— Ну видишь, кое-кто считает, что ты проводишь время в моей и Роуз компании бесполезно. Вот и устроим полезный уик-энд. Объясню на пальцах, почему тактика важнее грубой силы.

Миры разные, страны разные, но пейнтболисты остаются пейнтболистами. Разве что в России подходящую «заброшку»-недострой любители популять шарами с краской обычно занимали под мероприятие, не особо интересуясь мнением формального хозяина бетонной коробки, зато договаривались с полицией. А тут все же сначала разыскивали и платили, но стражей порядка не беспокоили.

Не так уж дорого платили, кстати: на полдня побегать по корпусу так и оставшейся «скелетом» из голых бетонных стен тепловой электростанции оказалось вполне мне по карману. Благо, как раз пришел новый перевод от Йонов. Денег, конечно, было немного жалко — ведь пришлось еще на комбинезон потратиться, защитную амуницию, расходники и, главное, нормальный маркер[102]. Р-раз — и половину депозита спустил! Однако желание кое-кому прочистить мозги все равно перевешивало, а арендные шмотки «примерно по размеру» — опять же спасибо Гунсоу за науку, — для этого не подходят.

Если вот прямо положа руку на сердце — то я не совсем мог себе объяснить, зачем влез со своими комментариями в супергеройский разговор во время просмотра ролика. Мог ведь промолчать? Мог. И Птице, если уж мне так приспичило, прокомментировать действия её бывшего лидера потом, наедине. Тем более, вот уж кто-кто, а Хоук не проявила ни грамма восторженного идиотизма от лицезрения «подвигов» Найтблинка и Экзо.

Может, дело в Оборотне? Меня задел его бесцеремонный врыв — вот и выдал ответочку, сначала «опустив» причину восторга, а потом и вовсе отреагировав на «да кто ты такой» фактическим вызовом на дуэль. Причем сам же с энтузиазмом и начал к учебному бою готовиться: соцсети и небольшое личное общение позволили мне достаточно узнать «Защитника Монтерей-бэй», чтобы предсказать поведение в противостоянии на моих условиях. Например, что мистер Ленивая Трансформирующаяся Задница на аналогичную подготовку и попытку проанализировать меня как противника просто забьёт.

Хотя… может, все и проще. Я несколько месяцев усиленно готовился и тренировался в Японии, что в итоге и позволило мне провернуть операцию с кланом Хироши и его главой. Здесь же, в Калифорнии, насущной потребности защищать себя не было, во всяком случае в прямом противостоянии. И я расслабился… а потом попросту заскучал. Сначала влез в, откровенно говоря, авантюру с высотным зеркалом — словно на сутки критическое мышление отключилось. Чудо, не меньше, что и технологии, и возможности, и помощники студенту нашлись. А теперь вот полез на попавшего под руку супера.

Да, человек — не только его память и сознание. Мозг ведь не изолировано работает, а молодому растущему организму, основательно мною напрягаемому ранее, адреналинчика, понимаешь, стало не хватать! И ощущения нагиба — это уже для эндорфинов. В своем родном тридцатилетнем теле я уже как-то успел подзабыть чудесное влияние гормонов на организм. А оно есть, никуда не делось. Окей, принято-понятно. Будет тебе, мое дорогое тело, нагиб и доминирование. Раз уж тебе так надо.

— Привет! — Я соскочил с карниза, где просидел последние пятнадцать минут на газон перед «заброшкой» с заляпанными яркими пятнами стенами. Спасибо регулярно тут тренирующимся командам: территорию от всякого опасного мусора вроде торчащей арматуры они очистили и даже вокруг слегка облагородили. И, видимо, регулярно скашивали косилкой траву. — Как договаривались: я тут предварительно изучил местность, чтобы сравнять условия. Теперь «три против одного» будет честно!

Хоук явилась к установленному сроку едва ли не секунда в секунду. И этих двоих приволокла с собой, конечно.

— Привет, — Ястреб выглядела не особо радостной. Она и так не могла похвастаться улыбчивостью, но сегодня мрачностью от неё так и шибало. И я готов был поклясться: не из-за опасения проигрыша команды одному не одаренному.

А еще Оборотень уж слишком сильно от меня отворачивался, буркнув в качестве приветствия что-то неразборчивое: думается мне, непосредственно перед перемещением у «Защитников» произошел, что называется, «разбор полётов». И кое-кто зубастый-мускулистый отказался извиняться.

— При-и-вет! — Зато Джаз как всегда пребывала в гармонии с миром и самой собой. И, что интересно, сменила свои любимые топик и короткую юбку, в которых обычно и геройствовала, на желто-красное кричаще-яркое трико. Её обтягивающий комбинезон с комплектными сапогами и перчатками, несмотря на вырвиглазный цвет, защищал все тело, причем не только материалом но и армированными вставками — очень профессионально и круто сделанная вещь! Прикид дополняли очень надежно выглядящие очки на манер горнолыжных — пожалуй, они куда лучше будут, чем я себе для сегодняшней взбучки купил. Разве что шлема не хватало — но тут я подстраховался: арендовал еще три комплекта головной защиты и три маркера. Кстати, надо раздать.

— Очки обязательно, шлем очень рекомендую, оружие — по желанию, — предупредил я, сдёргивая брезент с раскладного стола, где все заранее разложил. — Поражение для меня засчитывается или попаданием шара с краской, или касанием, либо попаданием одной из ваших способностей. Для вас — соответственно, или шар, или касание учебным ножом.

От Оборотня донёсся пренебрежительный фырк. Он же единственный проигнорировал стол, так и оставшись стоять в стороне.

— Попадание из маркера в упор — это больно, — специально повысил голос я, глазами отыскав упрямца. — А в незащищенную голову больно и издали, и чревато травмами.

— На мне же все как на собаке заживает, — судя по интонации, это была цитата, и предназначалась она в первую очередь не мне.

— А глаз тоже регенерирует, как у лягушки[103]? — С интересом переспросил я. — А ты проверял?

Вульфи непроизвольно передернуло, и он поспешил забрать свои очки. Правда, шлемом все же пренебрег, небрежно скинув на него рубашку. Ну, тут Перевертыш был в своем праве: именно так, с голым торсом, он и сражался со злодеями и совершал другие Добрые Дела. Впрочем, обычная рубашка от синяков все равно не спасёт разве что от краски отмываться не придется. Н-да. Ну и ладно.

— Все готовы? — переспросил я, и получил два кивка и один хмык. — Окей, мне нужно две минуты — и заходите за мной.

А теперь ходу в здание. Дверей тут нет, как и окон — только проемы. Но в большинство комнат и помещений не попасть снаружи даже если умеешь летать — щели для света слишком узкие. Промышленное здание с небольшой офисной частью, что сказать. Пусть попробуют выкурить меня отсюда, хех!

Дежавю. Я прямо чувствовал сейчас то, что чувствовал Сержант, глядя на мою «боевую группу». Хорошо идут, слаженно, все втроем, Хоук даже перед собой овал щита наколдовала — видно, тренировались. Только не в том, что нужно.

— Флоп! — И шар разбивается о её макушку, разминувшись с кромкой защиты. Всего лишь рекогносцировка, знание психологии и геометрии, и выбранная позиция на этаж выше на площадке боковой лестнице. Коридор от входного проема практически не видно — только кусочек величиной с ладонь в одном месте. Мне оставалось только подождать, пока выбранный противник войдет в поле зрения. Можно было и кого-то еще выбить, пока они среагировали, но я не стал: все по заветам Саржа. Пусть побегают, хех… и получат по шару в задницу! Ну ладно, для Энерджайзер на первый раз сделаю поблажку и вкачу ей в середину спины.

Вторая попытка: красиво идут! Ястреб держит расширенный плоский щит из темной магической пленки, теперь её не подстрелить… с того же места.

— Флоп! Флоп! — А теперь расслабить ноги и стечь вниз с потолочной балки над входом. Приземление на ноги с упором на свободную руку — и ножом!

Минус три. Джаз успевшая выпустить ветвистый разряд куда-то в сторону потолка, обиженно-удивленно потирает живот. Нет, клинок резиновый, гнется — просто обидно, да.

— Треньк!

А это пружина самодельной мины, выкидывающей во все стороны шары с краской. Куда слабее маркера выкидывающей — но разбиться силы удара хватает. Кстати, штука достаточно большая, просто серая и формой как кусок бетона (немного творчески выкрашенного картона). Хоук очень наблюдательная, недаром у неё такое прозвище, но и ей нужно время, чтобы заметить и понять несоответствие в непривычном (пока) окружении… Так, и чего никто не идет дальше? А, ясно. Минус три.

Отличная идея — прийти с ножом на перестрелку. Лучше только — и без ножа тоже, да, Оборотень? А вот не надо гнаться за противником по длинному коридору без ответвлений: пару раз я смазал, резко перейдя с бега на стрельбу, но деваться тут некуда было. Третий тоже в минус.

О-о, ну наконец-то! Они взяли маркеры! И даже вполне пристойно держат направления! Вот только почему-то не знают, что противник из-за угла может высунуться буквально на уровне пола…

— Флоп, флоп, флоп!

Теперь знают. И что главное в таком вот противостоянии — первым завалить контролирующего твою сторону, тоже знают. Минус три.

Ч-чёрт, кажется, дезодорант начал выдыхаться! А я сам — и подавно, давно таких нагрузок себе не давал. Да даже если бы и давал… Что так долго протянул «в сухую» — больше на диком азарте вышло. А теперь… устал. И еще пахнуть начал.

Против противника, буквально тебя чующего, мне пришлось заранее подготовить боевую обстановку и себя — чтобы пахли одинаково. Но калифорнийская зима такая, что носиться уже пятый час подряд в защитном комбинезоне и не вспотеть — нереально. Спортивная парфюмерия достойно продержалась… как и я сам. Но сейчас, походу, огребу. Зажали в комнате с двумя выходами с двух сторон — а я один, и ствол у меня один.

— На счёт «три», — командует Хоук из-за дверного проёма. — Раз, два…

— Флоп!

— Флоп!

— Сдаюсь, — осмотрев результат, с мрачной иронией в голосе, признала колдунья. — Считаю, хватит. Ты был прав, Алан, а мы, — тут она нажала голосом, в упор глядя на напарника по команде, — нет.

Могла и затащить, кстати: просто вдавила бы меня своим магическим щитом в стену и спеленала бы — я тоже такого исхода не ожидал и не был готов. Эти двое, Вульф и Джаз, выстрелили на движение — и попали. Друг в друга.

— Думаю, вы мне в следующий раз и шанса не оставите, — улыбнулся я. — Как на счет заесть тренировку Особым Примирительным барбекю?

— БАРБЕКЮ!!! — от вопля Энерджайзер уши заложило в у всех, а с потолка посыпалась бетонная пыль. Если кто и готов был поспорить (не будем показывать пальцем на обиженку) — глядя на священный огонь в глазах блондинки открывать рот не рискнул.

Как выяснилось, из нас всех самой умной оказалась Джаз, захватившая свою повседневную одежду. Если бы она еще не начала переодеваться у всех на глазах — ну, типа все свои, я едва голову отвернуть успел… Ящик-холодильник, лежащий под столом, прекрасно сохранил для нас уже замаринованное мясо. Нашлось место и для нескольких бутылок с красным вином — для эмоциональной разгрузки. Надеюсь, хоть после него Оборотня отпустит — а то сидит с таким видом, будто его тут насильно держат.

— Алан, а где ты так круто стрелять и побеждать научился? — Не думаю, что блондинке был так уж интересен ответ, а вот жарящееся мясо тянуло её как магнитом. А поскольку гриль-решетки над углями на правах угощающего переворачивал я…

— В Японии популярен страйкбол, более дешевая версия пейнтбола, — разумеется, я заранее продумал ответ. Строго дозированная правда — и ничего более. — Слышала про Отряды Содействия Силам Самообороны? В них входят одаренные старшеклассники, и им, во время патрулирования, разрешают пользоваться не только собственными Силами, но и оружием. Так уж вышло, что я тренировался вместе с отрядовцами из моей школы в составе страйкбольной команды. Им это нужно было, а я старался в меру сил помочь…

Вот и ответ для Хоук, откуда у меня близкое знакомство с некоторыми суперами из Страны Восходящего Солнца. Она, конечно, может пока и не задалась этим вопросом — но обязательно дошла бы до него. Как я сказал — Ястреб внимательная. А еще последовательная и упорная.

— Кру-уто! — Джаз даже отвлеклась от прожигания мяса глазами. — А они, твои друзья, рассказывали, как проходит их работа? Она же такая опасная и настоящая!

Над газоном между «заброшкой» и деревьями повисла нехорошая тишина. Упс. Кажется, блондинка сказанула нечто… скажем так, в обществе местных сверхов замалчиваемое по этическим причинам. Но девушка, конечно, даже внимания на реакцию Птицы и Оборотня не обратила.

— В основном там рутина, довольно скучная: сидеть в машине на точке и ждать вызова, — не стал скрывать я. — Среди граждан гораздо больше носителей сверхспособностей, потому и вызовы обычно под стать: утихомирить пьяницу-телекинетика или там разнять драку между сверхами. Но бывает и куда хуже: кланы начинают между собой разборки, пытаются нанести ущерб инфраструктуре противника — а это ведь магазины и склады, где простые люди работают. А еще источником проблем может оказаться наемный убийца или, того хуже, безумец, двинувшийся на почве личной Силы.

Я поежился, вспоминая «чудесную» встречу на крыше с одарённым Разума. Вот уж свезло так свезло, что называется. До сих пор не очень понимаю, каким чудом нам с Сином удалось его вывести из строя, и почему он не смог меня «прочитать»…

— В-вау! — Мои воспоминания, как оказалось, до сих пор ничуть не потускнели, и потому я несколько ушел в себя, перелистывая страницы памяти. И не заметил, как на меня смотрит собеседница. — Вот бы туда попасть!

— П-плохая идея, кхе-кхе, — я аж воздухом подавился, услышав подобное желание, да еще и восторженным тоном. — Бытовуха, клановые разборки, рассчитывать можно только на себя, своих одноклассников-сверхов, да еще на куратора, немного… И то, если повезет. И никаких ярких костюмов, трендов ютуба. Там и сервиса похожего нет даже.

— Намекаешь, мы все слабаки и комнатные собачки по сравнению с этими твоими япошками?! — Похоже, Оборотень внимательно прислушивался к нашей беседе. — Только и можем, что на камеры позировать?!

«Намекаю на то, что ничего «крутого» и способного вызвать зависть на Островах нет.» — Вот что я собирался сказать. К сожалению, не успел.

— Ой, как будто это не нас сейчас троих в одиночку раскатал даже не сверх, — отмахнулась блондинка. И, похоже, это стало последней каплей.

— Ах, ты! — Вскочить на ноги я успел, а вот увернуться — уже нет: Вульф действительно двигался молниеносно. Кроме того, никто, включая меня, не ожидал от него вспышки гнева с насилием — как выяснилось, зря. Потому что увеличившиеся раза в полтора и так немаленькие руки подхватили меня за воротник как котенка. Не просто подхватили — стремительно перерождающиеся когти пробили прочную ткань и царапнули по коже. Но бездумно атаковать меня заставило не это, а поплывшие челюсти парня, решившие вдруг вырасти вперед.

Огромное, преогромное домо аригато годзаймас Ичиро-сенсею, что ставил мне рефлексы — не те, что нужны в рукопашной, а те, что пригодятся в драке в подворотне. Перекаты, несколько простейших способов уйти из захвата, контрудары на сверх-ближней дистанции. Только потому я не выпустил Фаю — рефлексы сработали за меня. Боюсь, после манифестации кровавой борзой шансов выжить у писханувшего героя осталось бы ровно нуль — учитывая, что его запах она еще раньше идентифицировала как запаха врага вампиров.

Очень большой ошибкой Оборотня было вздернуть меня вверх, из-за чего его руки перестали мешать моим ударить ему по голове. Кажется, его разум серьезно помутился и теперь уже мне грозила роль барбекю, только сырого. Я и ударил — вскинутыми кулаками верх — вниз, движением, словно у меня в пальцах на вершине траектории движения появился кирпич, прямо туда, где еще угадывалась переносица. Только кирпича не было — но его прекрасно заменила техника выхода Ки.

Сочетанная работы мышц, даже если работает только плечевой пояс — это очень весомый аргумент. Обычного человека я убил бы на месте (еще раз спасибо сенсею, посчитавшему, что не успеет научить меня обходиться полумерами) — осколки решетчатой кости лицевого черепа вошли бы в мозг. Но поскольку трансформация уже успели зайти достаточно далеко — Вульф не умер на месте.

Выронив меня (едва успел сгруппироваться и встретить землю полусогнутыми ногами), он ревом сделал несколько шагов назад, орошая целыми фонтанами крови из носа траву перед собой. Мне тоже досталось порция — первая краска, все-таки попавшая на камуфляж. Меж тем рев с хлюпаньем смолк — и перевертыш рухнул на колени, сжимая голову стремительно уменьшающимися руками.

Тут, наконец, избавилась от ступора Хоук — метнувшись к напарнику, она магией отдернула его ладони от лица, напряженно вглядываясь… и с облегчением выдохнула:

— Цел!

Я тоже подошел, морщась от рези в царапинах, перечеркнувших надключичные впадины. Поймал взглядом взгляд Оборотня — нормальный, осмысленный, а не тот, что раньше. Да, похоже мозг не пострадал, повезло. А вот фонарь через оба глаза кое-кому обеспечен — как я успел убедиться, в спокойном состоянии регенерация у Вульфа не такая уж и читерная. Хотя все оставленные шарами синяки уже сошли. Ну…

Повисшую паузу разрушил звук металла о металл.

— Мясо же подгорит! — возмущенно прокомментировала Джаз, переворачивая над углями вторую гриль-решетку.

Коготки у Оборотня ожидаемо оказались покрупнее кошачьих — а еще я как назло толком не мог разглядеть оставленные им царапины. В смысле, не включая мобильник. В карманное зеркальце, которое нашлось у Джаз, я с трудом видел набухшие кровью полосы — и все. Для применения медицинского спрея сначала надо было промокнуть лишнюю жидкость, потом сбрызнуть и быстро свести края, и еще раз уже тщательнее сбрызнуть, окончательно заклеивая результат. А руки у меня всего две. Еще и вечереть, как назло, начало…

— Дай, я, — Хоук бесцеремонно отобрала у меня флакончик и упаковку стерильных салфеток из аптечки. Судя по уверенным движениям и нарастающему щипанию вместе с эффектом стягивания кожи, опыт врачевания резаных и рваных несложных ран у Птицы имелся немаленький. — Вот и всё.

Действовала девушка, положив мне одну ладонь на подбородок, другой орудуя спреем — магия помогла ей справиться с фиксацией кожи. В итоге, когда она закончила, наши лица оказались друг от друга в считанных сантиметра. Еще и пальцы Ястреб так и лежали у меня на щеке…

— Эта порция мяса готова! — Зычно оповестила окрестности Энерджайзер. — Вытаскивайте это и закладывайте новое, не то я сделаю это сама.

Хоук вздрогнула, отвела глаза и убрала руку.

Что ж, я не герой, не ношу трико и плащ, но, кажется, сейчас моя очередь спасать мир. Может быть даже надолго, если суметь объяснить страждущей МЯСА блондинке принцип обжарки на углях. А то угробит Оборотня однажды, если тот вкрай Птицу доведет и так применит-таки в шутку предложенное мною наказание…

Я коротко обернулся, бросив взгляд на Хоук и её сокомандника. Вульфи медицинская помощь не требовалась, зато у девушки определенно накопилось, что сказать. Во всяком случае, не просто же так парень в такт тихим незлым речам вжимал голову в плечи. А заметив мое внимание — нехотя встал и поплёлся ко мне нога за ногу.

— Алан, я это… Хотел бы извиниться. Прости пожалуйста. Сам не понимаю, что на меня нашло.

— Я не держу зла, — чуть подумав, озвучил чистую правду я. — Больше скажу, я действительно сказал тогда именно то, что сказал: ситуация в Японии отнюдь не сахар, и я даже врагу не посоветую ехать туда на постоянное проживание. У меня и в мыслях не было, что мои слова можно воспринять… вот так. Потому тоже извини — за неудачную формулировку. А за твои грубые действия уже ответили мои кулаки.

— Уф. Мир? — явно расслабился Оборотень

— Мир, — я пожал протянутую руку и вернулся к набивке мяса на решетку специальной поварской вилкой. Сидящая рядом тихой мышкой Джаз горящими глазами то смотрела за этим священнодействием, то прилипала взглядом к здоровенному блюду, где остывало уже готовое.

— Кулаками — это да, ты меня здорово приложил. Даже не припомню, чтобы от кого-нибудь так получал!

Я про себя только покачал головой: как ни пытался, в весело скалящемся и потирающем затылок парне (потому что переносицу было еще больно), ни капли негатива или злобы не заметил. Вот уж воистину, оказывается, существуют люди, которым тяжело жить с не набитой мордой!

— Это такой прием, который позволяет увеличивать силу удара, единственный продвинутый навык, который я вынес из додзе, где занимался, — поколебавшись, решил рассказать я.

Или Вульфи считает, что конфликт исчерпан, или старательно притворяется — очень старательно, но всё же будет лучше закрепить эффект. «Показать хитрый приёмчик» — как раз подойдёт. Другое дело, что «удар с выходом Ки» хрен повторишь.

— Ты занимался в додзе?! У настоящего сенсея?!

У-упс.

— У его старшего ученика, хрена с два кто допустит неофита отвлекать почтенного мастера, — я по возможности отодвинулся от начавшей опасно потрескивать от восторга Энерджайзер. Вот ведь… фанатка. Даже, о чудо! — про мясо забыла. В детстве фильмов про восточные единоборства обсмотрелась, что ли? Ну, раз так… — Не уверен, что получится, но я могу попробовать вас этому удару научить…

— Иии!!! Да-да-да!!! — Джаз захлопала в ладоши, оглушив меня своим ультразвуковым писком на одно ухо. Оборотню, судя по всему, пришлось куда хуже — вон он как схватился за разом заболевшую голову.

— Секрет тут в том, чтобы во-первых заставить свои мышцы сработать максимально эффективно, сняв все ограничения, которые в обычной жизни не позволяют нанести повреждения собственным связкам, а то и костям, — вытащив из-под раскладного столика брезентовое полотнище, я скатал его в рулон. Н-да, не «груша», но сойдёт для сельской местности. Теперь нужно примотать получившийся демпфер к деревцу потоньше, чтобы пружинило — а то и правда себе чего-нибудь поврежу. Руки и так намекали легкой болью, что удар по черепу перевертыша не прошел для меня бесследно. Ну, что не сделаешь ради укрепления дружбы? — Второй секрет — это собственно сама мышечная работа, максимально точно по времени синхронизированная, чтобы ни крупицы силы удара не было потеряно. Потому прием называется «удар с выходом Ки»: представьте, что от вашего плеча к кулаку распространяется волна внутренней энергии, вы её словно выплескиваете в момент удара своим кулаком…

Я отошел, полюбовался на кривовато закрепленный импровизированный тренажер (прости, деревце!), обернулся — и поймал скептический взгляд Хоук.

— Древним японцам простительно было не знать термины «кинетическая энергия» и «импульс силы», согласись, — пояснил я ей. — Каждая следующая группа мускулов сокращается таким образом, чтобы вектор движения максимально совпадал по направлению в уже сделанным, а импульсы складывались.

Взгляд девушки на мгновение затуманился, после чего она кивнула, явно поняв. А вот остальных двоих я чутка подгрузил.

— Думайте про волну, понимание физики процесса вам ничем не поможет, — переключил внимание аудитории я, расстёгивая комбинезон на груди, и стягивая до пояса, вокруг которого обвязал рукава куртки.

Ичиро показывал своей группе этот прием, будучи одетым в доги — тонкую спортивную рубашку для тренировок, через которую работа каждой мышцы (особенно таких рельефных, как у сенсея) прекрасно видна. Подумал, и не стал скидывать сетчатую майку-поддёвку[104], которую мне очень рекомендовали в спортивном магазине как «дышащую-впитывающую» и «все пейнболисты носят». С наставником мне не сравниться, но в целом должно быть видно и так. Еще б посветлее было… ай, ладно.

— Сначала просто показываю, — предупредил я, вставая напротив дерева. Сосредоточился — и…

— Пшшш… — Растение вздрогнуло от макушки до корней — а потом раздался звук, словно дождь вдруг пошел. Это из кроны посыпались отжившие, но не успевшие оторваться листья, сучки и прочий лесной сор.

— Ого!

— Вау…

— Есть два пути дальнейшего постижения этого удара, — войдя в роль наставника, принялся вещать я. — Или попытаться как можно подробнее визуально запомнить показанные движения и тренировать их раз за разом сотни, тысячи раз, пока вдруг не выйдет. О, вы почувствуете, уверяю…

На этом месте я встряхнул кистью правой руки: боль немного, но прибавилась.

— Второй же способ: открыть своё сознание, отрешиться от всего… и ваше тело само сделает нужные движения за вас. Я использовал для вхождения в транс заученное стихотворение, полностью сосредоточившись на звучащих внутри меня строках… — Ух, послушать со стороны: такой бред! Не даром у Птицы опять скепсис на лице написан вот такими буквами. — Попробуйте… А теперь смотрите, повторяю удар еще раз. И еще. Теперь вы.

А деревце-то не таким уж тонким оказалось: мне честно показалось, что Оборотень снесет его от избытка усердия на одной голой силе, но нет. Только самая нижняя ветка недовольно закачалась.

— «Путь в тысячу ли начинается с одного шага», — продемонстрировал я восточную мудрость слегка расстроившемуся Вульфи. — Пробуй и пробуй, пока не получится… но не прямо сейчас, потому что мясо уже можно есть.

Подойдя к столу, мы как по команде обернулись, не увидев Джаз. Оказывается, девушка так и осталась стоять на том же месте, где слушала меня. Она прикрыла глаза, тихонько раскачивалась из стороны в сторону, что-то почти беззвучно но мелодично мурлыкая себе под нос. Вот увлекающаяся натура.

— Пусть её, — я тормознул Оборотня, решившего растормошить сокомандницу. — Или опять хочешь сыграть роль громоотвода?

Аргумент вкупе с тихим хлопком винной пробки подействовал: в компании Хоук штопор был просто не нужен. Ммм, вино и жареное мясо — пища богов! Надо не забыть перевернуть следующую порцию на угл…

— Пшшш!

Мы, все трое, медленно обернулись. Джаз обнаружилась под деревом-«грушей», с круглыми глазами рассматривающей под жидким дождиком из листьев и прочей трухи собственный кулак.

Может, я неправильно сформулировал просьбу «красное вино к жареному мясу», и мне продали то, которое в маринад добавляют — где градусов побольше? Или просто после физических нагрузок и ранений так молодые растущие организмы отреагировали: мы все несколько захмелели. Не прямо чтобы в лоскуты — но заметно стало по всем, даже по Оборотню, с его ускоренной регенерацией, а, значит, и метаболизмом.

Наверное, именно потому Хоук сначала оттащила нас всех на базу «Защитников» — её напарники после всего произошедшего прибывали в еще большем неадеквате, чем обычно. Правда, тихом — но Птица решила подстраховаться. И уже с базы понесла меня к дому в Салинасе.

— Спасибо! — Тихо, но прочувственно поблагодарила Ястреб, когда наши ноги коснулись земли. — Давно не было, чтобы день закончился так… хорошо.

По-моему, она еще что-то хотела сказать, может быть даже много — но слова почему-то куда-то делись. Вместо этого, девушка, подавшись вперед, неловко поцеловала меня в губы. Это было так искренне и так зовуще, что я, не колеблясь, ответил. Мы оторвались друг от друга, смотря глаза в глаза… и супергероиня взмыла в темное небо уже формально весенней Калифорнии.

М-да. Ну… М-да. Нет, я подумаю об этом завтра.

Вроде бы я во время проектирования успел насмотреться на элементы будущего высотного зеркала во всех ракурсах — но нет. Здесь и сейчас, вживую, воплощенный в композитах, графене и тончайшей фольге юнит будущего кластера… внушал. И огромным в охвате, но тонюсеньким электромагнитным контуром опорного электромагнита, выполняющего заодно и функцию антенны, и «лопухами» поворотных отражающе-поглощающих панелей, которые в буквальном смысле исчезали, стоило попытаться рассмотреть их с торца.

— Поворотные плоскости руками лучше не трогать, можно погнуть или сломать, с непривычки, — вовремя предупредил Президент университета и Роуз отдёрнула протянутые пальцы. — Мы два комплекта «крыльев» сломали прежде, чем состыковали их с контуром. Если бы не таланты мисс Хоук, поднять подобную конструкцию высоко в небо оказалось бы той еще инженерной задачкой.

На этом месте наш визави слегка поклонился стоящей рядом со мной Птице.

— Словно бабочка! — наконец нашла подходящие слова Фриман.

— Да, у нас с завкафедрой инженерных конструкций при монтаже те же ассоциации возникли, — добродушно покивал мужчина. Я, невольно представив сцену окончательной сборки устройства у себя в голове, немедленно «увидел» третье по счету помятое крыло и услышал исступленное «факинг баттерфляй!» — На самом деле, как и у живой бабочки, прочность у получившегося изделия вполне достаточная. На рабочей высоте не будет ни ветра, ни твердых предметов, способных порвать плёночные конструкции — а допуски под тепловое расширение и сжатие учтены еще на стадии проектирования.

— Вот как, — салатная принцесса стремительно переключилась с режима восхищения на вкрадчивый, но деловой тон: — А что по затратам вышло?

— Университетский универсальный три-дэ фабрикатор вполне справился с задачей, закупить пришлось только шаговые электродвигатели для вращения «крыльев» и накопители электроэнергии за счет выделенных нашему вузу фондов для студенческих работ, — продолжая добродушно улыбаться, сообщил президент. — Материалы и другая корпусная электроника взяты из запасов лабораторного сырья. Так что смело можете забыть про дополнительные вложения для проекта дополнительной подсветки кампуса в утреннее и вечернее время.

Надо было видеть лицо Роуз, когда она дослушала фразу до конца. Подозреваю, лимон вместе с кожурой она сжевала бы с более спокойным выражением. Пришлось мне принимать подачу:

— Без вашей, — я нажал голосом на слово «вашей», давая понять, что мы очень хорошо понимаем роль главы университета в уже достигнутом прогрессе, — неоценимой помощи и поддержки у нас вряд ли были какие-то возможности спроектировать и построить нечто подобное своими силами…

Роза раскашлялась. Ну да, ну да, мы вроде как все придумали, сделали проект своими силами — и тут такое не особо завуалированное заявление на права контроля высотным рефлектором. Как будто она что-то другое ожидала? Или из-за юношеского максимализма и недостатка жизненного опыта неконтролируемая жадность обуяла? Так делиться надо!

— И потому идея умерла бы еще на стадии… идеи, — закончил фразу я. — Ну или была бы отложена на неопределенный срок. Тем более, ведь техническая сторона вопроса — вовсе не самое сложное, я правильно понимаю? Мало разместить что-то в как бы ничейной области высотных коридоров, надо согласовать кучу нормативных документов, вплоть до влияния на экологию и движение воздушных машин и судов. Для студенческого, а потом и научного проекта, подозреваю, это существенно проще, чем для структуры, предназначенной для извлечения прибыли.

Роуз прекратила кашлять на половине «кхе», словно звук отключили, а на лице появилось сильно задумчивое выражение. А ведь мы с ней уже говорили на эту тему — тогда, во время мозгового штурма втроем. Видимо, напарница по проекту в тот раз посчитала ненужным запоминать всякие заморочки — ведь еще главного не существовало. А теперь вот оно, это «главное», лежит в сборочной мастерской универа — без малого десять метров длинной (шириной?) вместе с панелями.

— Верно, но это, во всяком случае пока, не ваша головная боль, мальчики и девочки, — кивнул глава университета. — Экологический вопрос, кстати говоря, один из самых… интересных будет. Если для подсветки жилых массивов польза продления светового дня малооспорима, то вот для биотопов… придется проводить исследования.

— И лучше начать с простейших, моновидовых биотопов, типа выделенного салатного поля, — в тон ему вставил я. — Как думаешь, коллега, твой дядя для научных студенческих нужд выделит участок посадок? Подобная благотворительность наверняка не будет проигнорирована обществом.

«Щёлк» — этого звука, я, конечно, не услышал. Но Роза именно так, словно выключатель повернули, вернулась к своему обычному состоянию.

— Таки можете на меня рассчитывать — дядю… и всех остальных я обязательно уговорю оказать максимальное содействие! — И даже не улыбка, оскал во все тридцать два.

— Мистер Алан, вам тоже может оказаться полезным обсудить с вашими приемными родителями свое замечательное начинание, — внезапно намекнул уже мне президент. — Помните, я рекомендовал подумать на счет направления солнечного «зайчика» от рефлектора в дневное время суток? Поле батарей солнечной электростанции видится мне не менее перспективной целью, чем поле салата. Недаром же наш штат по праву считается лидером в производстве «зеленой» энергии!

Вот подача так подача! А мужик-то фишку рубит: финансирование его заведения ведь не только федеральное, штат тоже кое-что выделяет — это как минимум. И вообще хорошая, крепкая дружеская связь с известным, пусть и местечковым политиком — она никогда лишней не будет…

— По-моему, мы делим шкуру неубитого медведя, — голос Ястреб заставил всех присутствующих вздрогнуть и обернуться к супергероине. — В смысле, сначала надо провести испытания хотя бы этого юнита.

— Ваша правда, мисс Хоук, — после длительной паузы ответил глава университета за всех. — Что-то мы увлеклись… раньше времени. А работы еще куча предстоит. Давайте готовиться к подъему!

Старт Птицы, бережно «завернувшей» элемент будущего рефлектора в свою магию мы провожали словно старт космической ракеты. Уже отработано, но очень тщательно, в несколько повторений проверили её скафандр, запасы кислорода, связь — а потом долго смотрели с крыши плоской крыши мастерской туда, где на фоне облаков скрылась тёмная точка её фигуры. После осторожных проверочных и тестовых полетов нужную высоту девушка могла взять примерно за час. Этот час нам оставалось только ждать… а мне еще и вспоминать события позавчерашнего вечера.

Вчера мы как-то не пересеклись, а сегодня утром Хоук встретила меня напряженным взглядом. Она явно не забыла нашего замечательного прощания… и не менее явно не знала, как на произошедшее реагировать! В общем, когда я заговорил с нею как ни в чем не бывало — девушку прямо отпустило. Что ж, иногда время это именно то, что нужно, чтобы определиться с тем, что ты хочешь. От других, от себя, от жизни… и вообще. Что касается меня самого…

Ну, отрицать теперь глупо — Хоук мне явно и определенно нравилась. Характером, внешностью, складом мышления в конце концов. Я наконец понял, почему задирал Оборотня в день, когда вызвал его на дуэль. Подсознательно защищал свою девушку от припершегося нахала, еще и позиционирующего себя как её близкого друга. А когда тот начал тыкать мне в лицо своей позицией — спровоцировал на драку на своих условиях, чувствуя за собой силу победить. И победил ведь. Еще и лично вмазал «на кулачках»! Самое смешное — ведь полученный поцелуй, если так подумать, был не менее подсознательным ответом «я заметила»!

Блин. Встреть я подобную девушку в своем мире (без всяких сверхсил, разумеется) — наверное, быстро влюбился бы! Здесь же меня мало того, что уже связывали некоторые обязательства — ведь чувств к Зэте я тоже не растерял! Однако чертовым гормонам было как-то параллельно наличие неживой возлюбленной, срок возвращения которой я при всем желании не мог определить. «Вот, подходящая тебе девица — хватай её!» И ладно бы я вовремя заметил — так нет же, допустил, чтобы «узелок завязался». И однозначного сказать про себя «ты поступил плохо» я тоже не мог.

Птица… замкнутая, загадочная, предпочитающая делать, а не говорить, вечно в темном. А на поверку — изгнанная матерью за проявление сверхспособностей из дома девочка, много лет хранящая свою персональную страшную тайну. Именно мне она смогла довериться — первому и единственному, раскрыть себя. Да, я понимаю, что в том вина больше стечения обстоятельств — Хоук уже невозможно было держать в себе такую информацию, я попался вовремя и оказался достаточно не-американцем. Но все же, все же.

Оттолкнуть её сейчас от себя, начать отдаляться — значило совершить невероятное, наигнуснейшее предательство. Это кроме того, что я лишался, как ни крути, верного союзника и просто друга — а других у меня тут вообще-то не наблюдалось. Более того, я в принципе не был уверен, что Зэта меня осудила бы за эту «интрижку» — вот уж кто-кто, а моя синта на зависть многим людям обладала… обладает широкой душой и способна к состраданию! И тщательно примерила на себя японским менталитет, совсем по другому относящийся к «изменам».

…В общем, я решил не накручивать себя раньше времени. И не форсировать события определенного толка со своей стороны. Пока ведь ничего не произошло, верно? Поцелуй — едва ли не самое невинное, что может случится между мужчиной и женщиной. Потом, самой Хоук ведь тоже может быть нужен не парень, а друг. Вот пусть и решает. Время покажет.

— Высота достигнута, — отчиталась Птица. Мы видели её лицо благодаря видеосвязи скафандра — и одновременно изображение с фронтальной камеры шлема, в поле зрения которой на некотором отдалении застыла «бабочка». — Устройство в рабочем положении.

— Тестирование систем и компонентов… Связи… — Президент управлял своей консолью почти не двигая руками. — На соленоиды подан ток… Отпускай!

— Сделано!

Разом лишившаяся темной «обертки» штуковина провалилась вниз метров на пять, но сразу же замедлилась, и, медленно вращаясь, заскользила куда-то в сторону.

— Преследую. Держу в кадре.

Выглядела «погоня» сюрреалистично: снизу выпуклый диск Земли, сверху — абсолютно черное небо с пылающим маленьким Солнцем.

— Связь сохраняется устойчиво, — тем временем отметил мужчина. — Компенсация вращения… Коррекция горизонтального смещения… Активировать лепестковые приводы!

— Сделано! — я нажал на виртуальную кнопку.

Хоук пришлось сделать изящный пируэт, чтобы уйти от столкновения с внезапно изменившей траекторию «бабочкой».

— Вау!!! — не удержалась от возгласа Роуз, когда аппарат опять попал в объектив. Я на своем дисплее видел, что элемент будущего кластера висит, точнее на самом деле все еще скользит под углом к горизонту, но в пустоте стратосферы не к чему было привязать взгляд. А «вау» относилось, по видимому, к тому, что он зеркальных сторон «ушей» косо вниз, к поверхности, уходили ясно видимые лучи, то есть пучки света. Хоук попыталась рассмотреть на облаках далеко внизу пятно «зайчика» — но тщетно.

— Программное обеспечение полностью взяло компонент «Альфа-прототип-один» на автоматический контроль. Ошибок нет, — вновь отчитался глава университета. — Мисс Хоук, можете спускаться ваша миссия на сегодня завершена. Теперь наработка на отказ… и запуск новых компонентов.

…Уже у самого облачного фронта над западным побережьем Калифорнии, Хоук перевернулась в воздухе так, чтобы камера на шлеме смотрела вверх и на север. И мы все-таки смогли увидеть яркую золотую искру на фоне медленно темнеющего неба прежду, чем все закрыл густой туман.

— Ли, еще порцию самой острой моркови! — мрачно провозгласила Роуз, изобразив в воздухе некий жест пустой пиалой.

— Тебе часом плохо не станет? — заботливо поинтересовался я. Хоук промолчала, но по едва заметной мимике я догадался, что её тоже волнует этот вопрос.

— Ей не станет, — подошедший парень ловко выхватил из пальцев своей девушки пустую емкость, взамен всунув полную. — Она как-то при мне три килограмма умяла в один присест, и ничего. А сейчас даже до трети того объема не дошло.

— А вот нечего было объявлять день «морковь по-корейски бесплатно»! — с набитым ртом взмахнула палочками девушка, и уже нам объяснила: — Мы тогда и познакомились с этим занудой, между прочим.

— Родители попросили меня проследить за ненормальной клиенткой, которая, по их мнению, решила покончить с жизнью при помощи нашей еды, — с каменным спокойствием прокомментировал китаец. Хм, китаец…

— А почему морковь была «по-корейски»? — переспросил я его, и получил в ответ гримасу.

— Местным подавай узнаваемый бренд, а не более древний, изначальный и правильный рецепт, — Ли подумал и тяжко вздохнул: — Жизнь — боль!

— Какие ж вы все тут гады! — с чувством приложила нас Фриман, не переставая поглощать блюдо, от которого и огнедышащего дракона изжога замучает. — Мало того, что отказались со мной напиться, так еще и обсуждаете, будто меня тут нет!

— Ты сказала «давай встретимся все вместе и обсудим наши текущие дела», — напомнил я ей. — Где в этой фразе хоть слово про выпивку в середине рабочего дня?

— Бесчувственные гады! — Дополнила Роуз, вручая Ли пустую пиалу. Парень, сегодня исполняющий обязанности официанта в семейном ресторане, без вопросов мгновенно испарился в сторону кухни. — Вот, из-за вас приходится стресс заедать! А у меня — фигура!

Фигура у девушки, к слову, на мой вкус, как раз требовала наесть по 2–3 килограмма в нужных местах. С другой стороны, что-то я не припомню, чтобы Роза за время нашего знакомства пыталась соблюдать хоть какую-то диету.

— На счет «дел» — все же в порядке, — я на всякий случай скосил глаза на героиню, и та мне кивнула. — «Бабочки» поднимаются по две в день, вчера Хоук вывела и вовсе три штуки, увеличив высотную группировку до двенадцати объектов. А когда будут готовы штамповочные формы, то и вовсе по десятку и больше фрагментов кластера можно выводить будет, разгрузив университетский фабрикатор. Месяц — и у нас будет первое готовое зеркало для наглядной демонстрации. Опять же, и сезон плохой погоды закончится…

— Не «у нас», а у президента! — Резко отрубила Фриман. — Смотри, нас совсем оттёрли от реализации проекта! Фрагменты мы не делаем, управление уже запущенным полностью лежит на кластере университета, более того, это жук самолично привлёк к разработке главу кафедры инженерных конструкций! Что ему мешает бортануть нас?

— Ты опять, — я потер лоб. — Для начала, мешает твоя фамилия и фамилия моих приемных родителей. Кроме того, он ведь хотел получить именно студенческую разработку, а не свою собственную. А твое «он нас оттёр» — это для нас возможность нагнать пропущенные занятия в мультиколледже. Чем мы, кстати говоря, на этой неделе активно и занимались. Поменьше паранойи там, где она не нужна.

— В бизнесе не бывает мало паранойи, а у нас — нет подписанных договоренностей, кроме одобрения студенческого проекта. Все на словах, особенно озвученные намерения: плохо, очень плохо!

— Это её дядя накрутил, «для профилактики», как я понимаю, — сдал с потрохами подружку Ли, ставя перед несчастной сразу две миски с особым образом нарезанной и замаринованной в специях морковью.

— Он все правильно сказал, а вот я — дура! — экспрессия несколько смазалась тем, что Роуз приникла к первой миске, работая палочками вертолетным лопастям на зависть.

— Если тебя это немного успокоит, то президент даже несколько нарушил регламент публикации студенческих работ на сайте ради нас, — подумав, решила наконец подать голос Хоук. Сегодня она была в «гражданском», и её, как я уже успел привыкнуть, никто из посетителей ресторанчика не узнавал. — Обычно к масштабным начинаниям приглашают присоединиться всех желающих студентов. Однако наша заявка в общую рассылку не попала, о ней попросту никто не узнал. По-моему, это свидетельствует о том, что данные устные обещания президент продолжает выполнять.

— Но это не отменяет того факта, что я — облажалась, а теперь никак не могу на происходящее повлиять, — вздохнула Роза. — Будет мне уроком…

— М-м, Алан, прости, что спрашиваю… — Мы покинули кафе первыми, тактично оставив сладкую парочку немного поворковать вдвоем под десерт. — Тебе уже удалось ликвидировать отставание в учебной программе?

— Что-то новое с твоим даром? — Напрягся я. — В следующий раз сразу говори, уж где-где, а вот в колледже у меня проблем нет и не предвидится, я уже часть предметов досрочно закрыл.

Ну да, это ведь мое второе высшее. Математика, базовая физика с младших курсов, обзорная неорганическая химия — все эти знания осели где-то глубоко под слоями новых впечатлений, но просмотр лекций вполне позволил их растрясти. По сути я многое вспоминал, а не заучивал. Мог бы восстановить диплом и подтвердить из родного мира — вообще бы половину дисциплин можно было экстерном перезачесть.

— Нет, с моей магией… пока по-старому. Статистику набираю, все, как ты мне сказал… — Под моим взглядом Птица вдруг смутилась и потупилась. — Понимаешь… Вульфи и Джаз меня каждый день осаждают, чтобы я тебя к нам на базу опять привела! Вот уже неделю достают!

— Кха-кха! — Я аж закашлялся. — Зачем?!

— Хотят, чтобы ты их учил, — следующим ответом Ястреб повергла меня в еще больший ступор. — Оборотень теперь тебя считает едва ли не единственным авторитетом в тактике, он кучу видюх пересмотрел с боями других суперов — и потом приходил плеваться, что те на голову долбанутые идиоты, каким и он раньше был. А Джаз вообще зовет тебя теперь только «сенсеем» и говорит, что только ты можешь дальше подвинуть её по пути постижения Истины.

— Бож-же! — Я схватился за голову. Что, выпендриться решил? Получи!

— Так ты не против? Сегодня? В гости… — Каждую следующую фразу героиня произносила все тише и тише.

Уф.

— Нет, конечно не против! — мягко улыбнулся ей я, отчего Птица сразу ощутимо расслабилась.

Не против, ага. «Мы в ответе за тех, кого приручили.»

Видели наверняка, как иной раз на собачьей площадке на хозяина смотрит собака? Да, она сидит у свернутого на земле поводка, выполняя команду «место», но аж елозит по земле хвостом и не отрывает от своего человека взгляда, чтобы не пропустить слово или жест, означающие «ко мне». Вот примерно так глядели на меня эти двое.

— Вы ведь понимаете, что я сам — недоучка? — Спросил я у них. — Несколько разных людей пытались преподать мне разные полезные знания и навыки, кое-что осталось в голове. А еще меня самого никто не учил учить?

— Вы справитесь, сенсей! — С места выкрикнула Джаз и изобразила парочку движений из танца чирлидеров. Мне захотелось приложить ладонь к лицу. Лучше б меня Птица сразу привела, когда у ребят началось… вот это. А так они себя успели на неделю накрутить и видят теперь во мне невесть что! Черт. Всего лишь капля психологии: показать своё превосходство, а потом устроить примирение, сопровождающееся вкусной едой и спиртным — и такой эффект!

— Хочу напомнить также, что вы сами не лыком шиты, и мне много чему можно поучиться у вас, — повторно попытался сгладить я получившийся эффект. — Вы уже работали вместе с полицией и пожарными бригадами, реально спасали жизни во время стихийных бедствий, помогали найти пропавших…

— Не знаю, как с Хоук, а со мной полиция всякий раз общалась как с говорящей собакой, — упс, неудачный пример, Оборотень аж скривился. — Один раз даже собачьим кормом попытались накормить.

— Не все так печально, но да, во время спасения на водах диспетчер Береговой Охраны всякий раз пытается заставить меня озвучивать каждое свое действие, для контроля, — переодевшись в свой комбез, Хоук вернулась в гостиную под крышей… И, чуть поколебавшись, стала в импровизированный короткий строй из Джаз и Вульфи. Красноречиво. И ты, Брут? — Награды нам вручали, да, но доверием даже не пахнет. Может, и правильно, как я теперь понимаю: мы ведь даже не пытались стать для них хоть немного своими. Или хотя бы разобраться в функционировании структур, с которыми контактируем.

Н-да. Тяжелый случай. Другое дело, что вины «Защитников» тут как таковой и нет: незримая сегрегация, отделяющая сообщество одаренных Америки от всех остальных людей практически всех устраивает. А нет контакта между частями общества — нет и нормального обмена знаниями. Лишь редкие единицы, вроде президента Калифорнийского Государственного Университета задумываются и пытаются что-то сделать.

В восторженных глазах команды Птицы я сейчас словно посланник другого мира, где все не так. По иронии судьбы — той самой Японии, из которой я так активно пытался свалить! И пофиг им на кланы, корпоративные интриги, частично низвергнутые к уровню восьмидесятых годов двадцатого века технологии — ведь сверхи там действительно являются неотъемлемой частью общества, а не прослойкой маргиналов с единственной одобряемой социальной ролью: быть шутами на потеху нормалам. Сильными, полезными — но шутами. То, что на виду и вызывает смех — оно ведь не может быть опасным, так ведь?

— Хо-ро-шо, — медленно проговорил я. — У меня есть… материалы и наработки по подготовке боев… в смысле, группы сверхов, и есть примерное практическое понимание, как она должна работать. Но сразу предупреждаю: просто не будет, и получить вы в итоге можете совсем не то, что сейчас представляете.

«Защитники» переглянулись…

— Мы согласны, — просто ответила за всех Хоук.

Ох, и на что я опять подписался, а?

— Алан, с ними… точно все в порядке? — после длительного молчаливого наблюдения рискнула спросить у меня поднявшаяся на крышу базы «Защитников» Хоук. Так уж получилось, что ради тренировки суперам пока достаточно было выйти из собственного дома.

— Ну…

Джаз, завязавшая свои роскошные волосы в тугой пучок, в одно движение взлетела с земли на ноги — чтобы тут же с энтузиазмом рухнуть плашмя вновь. Что касается Вульфи, то он… читал. Не просто сидел и листал экран, а самую настоящую, пусть и кустарно сделанную книгу. От превратностей возможной непогоды его защищал здоровенный пляжный зонт, а стоящий рядом стол с напитками и нехитрой закуской позволял не отвлекаться по пустякам.

— Как думаешь, какие слабые стороны у Энерджайзер и Оборотня? — в итоге вопросом на вопрос ответил я.

— Одна — разгильдяйка, не умеющая сосредоточиться на деле, другой — лентяй! — немедленно припечатала магесса своих напарников. Я вообще-то немного не о том спрашивал — но мелкие бытовые сложности супергероического общежития успели достать Птицу до самых печенок уже давным-давно, так что это был практически вопль души.

— Не уметь сосредоточиться и выучить буквально в один присест очень сложный удар — не вяжется, правда? — покачал головой я. — Что касается Вульфи, то после маленькой демонстрации в конце нашей дуэли его «лень» следует называть «осторожностью». Парень банально опасается высвободить слишком много себя, из-за чего даже навечно избрал для себя роль в стороне от лидерства… И, как мы видели — отнюдь не напрасно.

— Психоанализ? — серьезно удивилась собеседница. — Когда ты еще и на психолога выучиться успел?

— Не успел, — поморщился я, жестом открывая один из свернутых дисплеев и выводя туда свое расписание из мультиколледжа. Вчера туда добавился курс «Прикладная психология для молодых бизнес-лидеров» — самое близкое из нужного мне, что нашел. Как теперь буду успевать учить еще и это — вообще без понятия… — Пока не успел. Но это не мешает мне прямо сейчас делать выводы, опираясь на собственный опыт и здравый смысл.

Судя по скепсису на лице Ястреб, она в мои природные таланты не очень поверила.

— Я уже пробовал собрать и сладить коллектив, не залезая никому в душу, опираясь исключительно на общий интерес и взаимную пользу, — хоть Хоук ничего и не спросила, но я понял, что ей в моем подходе не понравилось. — В итоге оказалось, что личные предпочтения каждого тянут в свою сторону куда сильнее, чем то, что вело к общей выгоде…

Я запнулся, вовремя прикусив язык. Да, случалось со мной подобное действительно несколько раз — только не в этом мире. До попадания я и цели себе такой никогда не ставил: «объединить кого-то». Однако не раз старался помочь напарникам: мне хотелось, чтобы попавшие со мной в связку коллеги лучше работали, а для этого требовался хоть какой-никакой, но коллектив. Частенько увещевания «давай дружно навалимся и по-быстрому тогда задачу закроем» даже срабатывали, особенно если ничего сложного не требовалось, только помогать друг другу и не тупить. Но вот долговременный результат так ни разу и не сложился. И благодаря Широхиме я понял, почему.

Принцесска, когда у нас в группе все пошло наперекосяк в какой-то момент нашла в себе силы подойти ко мне и извиниться. Признать свою неправоту. Но не это спасло нашу компашку, как я тогда подумал. На самом деле жрица бога войны, переосмыслив мою критику, подобрала правильные слова и действия для каждого. Эльфийке вернула дружбу и восхищение, Сина перестала таскать за собой как бычка на веревочке. Вроде бы просто, да? Но потом за эту «простоту» я пошел на штурм клановой резиденции «Хироши»!

Итак, чтобы создать по-настоящему сплоченный отряд, мало найти единомышленников. Нужно еще и каждого понять, в каком-то смысле влезть в голову, разобраться в желаниях и мотивах, и дать хотя бы часть того, что им действительно нужно. Каждому. Персонально. И раз уж мне один раз удалось, что называется «нажав на нужные кнопки» заставить Оборотня и Хоук повести себя нужным мне образом — то ничего невозможного нет и в достижении цели большего размера тем же способом.

Тем более, они сами меня попросили им помочь. А я решительно отказываюсь делать свою работу кое-как!

— Смотри, вот Джаз, — вместо общих слов я решил показать Ястреб свою правоту на конкретных примерах. — Видишь, сколько энтузиазма? И в чём? Она тренируется падать!

Изобретать чего-то я не стал: как меня в начале занятий в додзе Ичиро-сенсей заставил по часу в день биться о землю, так же и я дал соответствующее задание блондинке. Показал сначала, как правильно, конечно, объяснил некоторые тонкости — но синяки и шишки одаренной электричеством предстояло еще долго раз за разом набивать себе самой.

— Мазохизм в чистом виде… — еще немного понаблюдав за подругой, пробормотала Хоук, передернув плечами. — Не сказать, чтобы я вообще не подозревала…

— Да нет же! Дело в том, что она занимается не бесполезным занятием — вот откуда эта искренняя вовлеченность в процесс!

— То есть «не портить электроприборы касанием» или «вести себя сдержанно на людях» — это бесполезные действия, так, что ли?

— Именно! — я обрадовался, что Птица меня так быстро поняла. — Понимаешь, научившись сдерживаться, Джаз… никем не станет. Останется обычным супером: это ведь нормально не крушить свой дом. А вот занятия единоборствами — путь к по сути бесконечному прогрессу. Чем больше вложил в себя, свое тело, свой дух — тем больше получил. И окружающие это обязательно увидят.

Лидер «Защитников» опять уставилась на свою подопечную — но теперь уже с другим выражением лица. Смотрела секунд пять — а потом спрятала лицо в ладонях.

— Матерь божья, какой бре-ед! Но… Действительно, так похоже на джазовских тараканов.

— Наша блондинка до того, как проявившиеся способности заставили её податься в герои, занималась спортивными танцами и акробатикой, — негромко подсказал я, и пояснил: — Расспросил, что она умеет перед началом тренировок. Так уж получилось, что эти спонтанные молнии отняли у девушки тот единственный путь, который она для себя в будущем видела. Вот почему она за все годы с вами так и не подчинила себе способности: ей они попросту не нужны. Мешают. Но надо отдать должное Энерджайзер: она сама нашла альтернативу утраченному: единоборства! Вот только без пинка извне не смогла перейти от просмотра фильмов и мечтаний к реальной практике.

— Ладно, — обдумав мои слова, кивнула Птица. — А что Оборотень?

— В смысле физической подготовки и формы все настолько идеально, что не прикопаться, — я тоже посмотрел на продолжающего читать парня. — Хитрые приемы ему попросту не нужны, а реально серьезный противник заставит пробудить звериные рефлексы. Наверняка ведь слышала, что стили в карате-до и не только называются звериными именами? Это неспроста — монахи их придумывали, вдохновляясь наблюдениями за дикой природой. Так что в этом смысле Вульфи сам для них будет гуру.

— Гхм, — девушка явно не ожидала от меня таких дифирамбов своему напарнику.

— Проблема в том, что здесь и сейчас нет ситуаций, где Оборотень смог бы проявить себя на полную катушку. Он постоянно сдерживается, останавливает себя, никогда не начинает действовать сразу — та самая пресловутая его «лень». Это уже стало частью его характера, он даже отчет себе не отдаёт, как сильно ему это мешает жить. Привык и смирился, что так будет всегда.

— И потому ты ему выдал распечатки «Наставлений», которые мы вчера пол-вечера грузили в кластер для перевода? — Птица совершенно по-птичьи склонила голову к плечу, пытаясь понять мою логику.

— Не просто выдал, а создал раздолбаю условия, в которых ему будет сложно отвлекаться от получения знаний, — кивнул я ей. — Эти знания — ключ к пониманию тактических упражнений и заданий. Обычно инструктора не разжевывают все подробно, полагая, что во время практических отработок упражнений все лучше дойдет. Но в данном случае понимание даст Оборотню возможность осознанно или подсознательно выбрать степень задействия своего дара, а не плясать от человеческих нормативов. Как итог, я ожидаю от Вульфи очень быстрого прогресса.

— …До этого разговора я искренне считала, что с того дня, как Найтблинк нас оставил, была пусть и плохим, но все же лидером «Юных защитников Монтерей-бэй»… — тут Хоук резко вскинула на меня взгляд. Но вот фигушки: я знал, что она ожидает от меня услышать, и потому промолчал, всем видом изображая вопрос. Мол, что? Пришлось ей спрашивать меня самой:

— А что твой… психоанализ говорит по поводу меня?

— Ничего, — соврал я с уверенной улыбкой. Как хорошо уметь «читать» людей, а то бы вляпался на ровном месте. — Эти двое сами попросили меня влезть им под кожу, а ты лишь присоединилась, выполняя, кстати, эту самую свою роль лидера отряда. Кроме того, в боевом плане ты, в отличии от них, представляешь уже подготовленную боевую единицу. И, кстати, уверен, что начала читать «Наставления» без дополнительных пинков, верно? Вот-вот. Что касается твоего вопроса… в личное пространство друга я полезу только в самом крайнем случае. Или если он или она попросит.

Брехня полная, конечно. Хотя я слышал, многие психологи так и делают, разделяя «личное» и «рабочее». Уверен, выходит это всегда боком. Потому что психологические проблемы есть у всех, это часть нас самих. А близкие — это те самые люди, за которыми надо наблюдать особенно пристально: ведь именно им в первую очередь стоит помогать. Но именно помогать, а не пытаться достучаться до мозгов, говоря «я же профессионал, послушай…» Тем более, я-то не профессионал…

— Спасибо! — поколебавшись, с чувством выдохнула Птица… и покраснела! — Ох, извини, у меня там… дела!

Проводив взглядом стремительно сбежавшую волшебницу, я тяжело вздохнул и опять раскрыл проекционные экраны: смешно, но мне опять требовалось найти, подобрать или сделать дистанционное оружие для новой команды. Блин.

Прикладная психология оказалась реально интересной дисциплиной. Даже из той супер-сокращенной версии теории предмета, которую давали будущим бизнесменам в качестве базиса я узнал просто кучу нового и интересного! То, что психологические уловки и приемы работают на человеке вне зависимости от того, знает он их или нет, я слышал. Но вот раз за разом чувствовать их на себе на вирт-вебинарах — это что-то с чем-то! Даже после четвертой итерации бывало крайне тяжело противостоять играющему роль манипулятора преподу!

А еще прикладная психология оказалась в целом вполне интуитивно понятной, зря Хоук моим дилетантским рассуждениям тогда не сразу поверила. Наверное, это даже логично: наука про работу собственного сознания и подсознания волей-неволей будешь усваивать, если общаешься с другими людьми. Кстати, по-настоящему сложные и неочевидные моменты тоже встречались, но в курсе их обозревали скорее для нашего общего развития — типа, чтобы не посчитали себя после его окончания крутыми и прошаренными.

Отдельно всех студентов прямо заклинали ни в коем случае не заниматься самостоятельной диагностикой и лечением своих или тем паче чужих психологических проблем! То, что почувствовавший проблему даже самый крутой психолог идет на сеанс к другому психологу как пациент — повторили раз пятьсот, не меньше. Занятно, что при этом манипулировать клиентом или пытаться «читать» партнера в разговоре — это можно и нормально, а вот попытаться помочь кому-то — прямо строжайше ни-ни!

Удивительным образом прошло уже две недели, как я согласился тренировать «Защитников»: как-то так получилось, что события вошли в колею и дни просто… промелькнули. Учеба в мультиколледже, участие в проекте высотного зеркала, пара часов в сутки, выделяемые супергероическим подопечным — и вот уже вечер, пора спать. И так день за днём. Пока очередное утро не встретило меня штормовым предупреждением.

— Сегодня никаких подъемов в стратосферу! — президент Калифорнийского Государственного Университета не поленился лично подойти в выделенную нашему маленькому коллективу лабораторию. — И предлагаю временно их прекратить вообще. Ста сорока семи элементов кластера более чем достаточно для презентации идеи общественности. А судя по долговременному прогнозу синоптиков, надвигающаяся буря — последний шторм зимы, после которого надолго установится ясная и теплая погода. Идеальный момент, чтобы «включить» дополнительную утреннюю и вечернюю подсветку кампуса, согласны? Вот и хорошо. Не забудьте позвать родственников — самое время похвастаться своими достижениями…

Возражать было глупо, да и бессмысленно: несмотря на все подозрения Роуз, во всяком случае, пока, глава универа оставался на нашей стороне. Более того, в очередной раз озаботился организационной частью, зарезервировав время для студенческого собрания под открытым небом и поставив своей администрации задачи по размещению сцены для выступлений. Впрочем, Фриман уже перестала кипешить, во всяком случае, в открытую, вместо этого активно мотая на ус чужой опыт.

— Вас сегодня опять могут припрячь к спасению потеряшек, верно? — пришел я на помощь замявшейся Хоук, когда мы наконец остались вдвоем.

— Да, прости, — птица вздохнула с облегчением, и тут же принялась оправдываться. — Погода нетуристическая, холодно — но всегда находятся дебилы, оказавшиеся без средств связи в горах или решившие именно сейчас испытать свой новый катер…

— Можешь не объяснять, — человеческая природа неисправима. — Да и пора, наверное, уже сделать небольшой перерыв: ребята показали отличный прогресс… и ты — тоже. Немного сменить деятельность и разгрузить мозги за пару дней не повредит.

Это, кстати, была чистая правда: даже у Джаз явно стало получаться работать в команде — похоже, для этого блондинке нужно было всего лишь поверить в себя как в бойца. Позавчера она попросту разнесла голыми руками и шаровыми молниями мишенное поле, которое я на скорую руку собрал рядом с базой суперов из листов фанеры прямо под открытым небом. Даже Оборотень со своей немалой силушкой и способностью руками закинуть шар гранаты лишь чуть хуже, чем из гранатомёта, провозился вдвое дольше. Правда, Хоук справилась с мишенями с помощью своей магии еще быстрее, чем её подчиненная — но тут, что называется, ничего не попишешь: умение летать решает.

Ах да, гранаты. Очень мне свербило снабдить группу чем-то дистанционным, пусть для сверхов подобное оружие являлось вспомогательным. Тем не менее, «дуэльный» бой на страйкбольном полигоне очень хорошо показал, что именно такого оружия «Защитникам» в арсенале и не хватало. В итоге у меня получились шарики размером вдвое больше теннисного, снабженные чекой. Выдернул, кинул — и контейнер от удара раскрывался на половинки, высвобождая нелетальное содержимое.

Точнее, напрягаться мне особо не пришлось: в памяти кластера нашлись нужные чертежи под фабрикатор базы — Экзо постарался. Я сам лишь выбрал «начинку». И то, ничего особо не придумывал, а просто вспомнил мультфильм «Черный плащ», где главгерой любил тормозить врагов клеевыми гранатами!

В качестве клея в шары-гранаты пошел строительный пеногерметик, купленный в обычном строительном магазине, мгновенно увеличивающий свой объем на воздухе и очень липкий. Пришлось чуток помучиться, придумывая, как перелить его в шары без контакта с воздухом — но и тут наследство Экзо помогло. Смыть герметик с тела до застывания в принципе не составляло труда — он оставался полужидким около сорока минут. Но — только не в тот момент, когда за тобой гонится один из «Юных защитников Монтерей-бэй». А бежать липкая тянущаяся гадость на спине и на ногах еще как мешала!

В общем, устраивать себе выходной, даже парочку, я начал с чувством хорошо выполненной работы. Единственное, в чем у меня было сомнение: стоит ли беспокоить Фила Йона звонком или просто написать письмо. В итоге я остановился на последнем, приложив к короткому тексту несколько видеороликов, которые мы не выкладывали в сеть. Самым эффектным из которых несомненно был тот, в котором Хоук сняла ранним утром светящий на неё высотный рефлектор от верхней границы кучевых облаков.

Второе «солнышко» получилось сильно меньше и слегка тусклее настоящего, постепенно появляющегося из-за горизонта, но эффект на проекционном тридэ-дисплее получался лишь самую малость менее впечатляющим, чем вживую! Ну, если не «клюнет», то все же придется звонить и уговаривать… Думаю, моего кредита доверия вкупе с табелем с отличными оценками успеваемости хватит, чтобы приемный родитель оказал-таки мне эту услугу «в долг». А уж на месте я смогу рассказать про все перспективы высотного солнечного зеркала…

Звонок застал меня за составлением заказа в продуктовую доставку: раз уж решил разгружать голову, так надо сделать это по полной программе. Например, приготовить себе дома что-нибудь вкусненькое, раз уж в моем распоряжении на съемной квартире какая-никакая, а кухня. Я, конечно, не повар, но кое-что все же могу…

— Это все реально сейчас существует? Не компьютерное моделирование, реальные съемки? — вместо ожидаемого «здрасти» выдал в трубку Фил.

— Эээм, да, все верно, — я несколько растерялся от такого напора.

— Второй вопрос: «зайчик» от кластера прямо сейчас можно нацелить куда-нибудь кроме кампуса Университета?

— Можно, — похоже, Йон вник в перспективы проекта куда глубже и быстрее, чем я смел надеяться. И, похоже, нужные технические подробности он добыл прямо с моей мобилы — что, впрочем, ну вот ни разу не сюрприз. — В пределах ста километров в любую сторону минут за десять…

— Достаточно тридцати километров, — перебил он меня. — Местечко под названием Лланада. Просчитай поворот заранее, или чего там нужно сделать… Сможешь сам сделать? Никого не привлекая и не оповещая заранее?

— Смогу! — твердо пообещал я. — Но программа управления крутится на сервере Калифорнийского государственного, так что…

— С этим проблем не возникнет, нужно просто попросить доступ вовремя… Не думай об этом, главное — сам не облажайся! — резковато перебил меня приемный отец, но тут же совсем другим голосом добавил: — Догадываюсь, что ты не следишь за политикой, так что подсказываю: в этом году в нашем штате выборы губернатора. Ты ведь хотел сделать для меня и для себя красивую картинку? Считай — вытянул счастливый билет.

Вообще-то до звонка Фила я планировал встать по будильнику и заявиться рано утром в кампус Калифорнийского государственного университета, так сказать, оценить первую натурную презентацию высотного зеркала лично. Увы, короткий разговор перевернул все с ног на голову: фактически, мне теперь предстоял самый настоящий экзамен. Вот только на нормальный экзамен заранее выдают все билеты — а на негласной аттестации на юного политика, где полагаться по первому разу можно лишь на свой невеликий опыт (откуда бы ему взяться?) и чутьё.

Итак, мне теперь нужно было не просто хорошо отработать свою часть выступления на представлении студенческого изобретения днем, создав правильную картинку для соцсетей. Требовалось дополнительно вписаться, причем на лету, без дополнительной информации, в некую не совсем понятную игру приемного родителя, четко обозначив свою позицию. Желательно при этом не потерять расположение ректора и не подставить девушек-соавторов работы над зеркалом. Уф, это будет непросто! И конкретно пошевелить мозгами нужно заранее!

Наверное, постороннему человеку, особенно далекому от политики, могло показаться, что приемный отец мне ничего такого не сказал. Просто попросил рассчитать перевод «зайчика» от рефлектора на расположенную в низких горах долину, где и располагался населенный пункт Лланада. Такой крохотный, что его тянуло бы назвать скорее хутором, не будь он рядом с шоссе и посреди каменистой пустыни, а в лесу. Зачем замгубернатора могло понадобиться подсветить эти несколько домиков в рамках предвыборной кампании босса? Ну, мало ли… Но меня такой ответ, понятное дело, устроить не мог — пришлось усиленно «копать» Сеть.

Поиск и анализ информации заняли у меня куда больше времени, чем я рассчитывал. Только к концу первых суток, под завывания несущего капли дождя ветра я начал понимать, что вообще происходит в Калифорнии с политической и, внезапно, энергетической точки зрения. Стыдно признаться, но переломной точкой оказался момент, когда я случайно повторно попал (вы уже смотрели здесь видео) на канал… Срывателя Покровов! У которого оказались записаны видеостатьи на нужную тему:

— Только на моем канале: вся правда! Не переключайтесь, — я не вырубил воспроизведение тут же только потому, что порядочно устал и уже привычно пропустил мимо ушей бессмысленное вступление. Подобным, надо сказать, грешат многие блоггеры, вставляя перед информационной частью то рекламу, то самовосхваление. — Калифорния на грани энергетического кризиса! Безумные тарифы, дотирующие так называемые «зеленые» технологии — и до предела изношенная сеть электроснабжения! Энергетические компании просто не желают вкладываться в инфраструктуру — со времени отбитого вторжения, когда линии электропередач и подстанции были восстановлены за счет госбюджета, никакие работы более не проводились! И я не имею в виду модернизацию — обычное обслуживание год от года сокращается, сотни электриков увольняют. Чиновники и владельцы средств энергогенерации вместе продолжают набивать карманы сверхприбылями! А что нам? Веерные отключения и пожары от замкнувшей проводки![105]

Честно говоря, первой моей реакцией было «вот ведь лютый бред!» Но тут…

— Вы спросите: «а что политики? Мы их выбираем, они должны заботиться о народе, о нашем настоящем и будущем.» О да. Они позаботятся. Даже действительно так считают! Знаете, что придумала администрация нынешнего губернатора штата? «Раз беда с сетями, мы просто понатыкаем еще больше электростанций, чтобы они снабжали каждый населенный пункт независимо! Но поскольку энерго-лобби крепко держит яйца сенаторов в своем кулаке, то губернатор собирается развернуть сеть «зеленых» электростанций — типа в борьбе за экологию! Угадайте, кто от этого проиграет? Вы, чей счетчик за энергию минимум поднимется в четыре раза, и живая природа!

И вот тут у меня в голове, что называется, «щёлкнуло», и я понял, откуда нужно копать. Заброшка-недострой газовой электростанции, где теперь так знатно резвятся страйкболисты — раз, и требования по инсоляции для преодоления порога рентабельности солнечной электростанции — два. Но сначала — кофе. Много кофе!

— Да? — на настойчивый телефонный звонок я ответил, так и не сумев разлепить веки.

— Быстро открой мое сообщение, — Роуз бросила трубку раньше, чем я успел ответить.

Чёрт.

— Ну и что там? — спросил я замолчавший телефон, вернувшись от раковины с ледяной водой. — Сообщения!

Выбрав мигающий конверт, я механически ткнул по ссылке — больше ничего мне партнер прислать не сподобилась. Ну и что та… Ого!

Ссылка открывала агрегатор ютуб-трансляций, по хештегу. И прямо на моих глазах число стримящих операторов с полусотни увеличилось до ста! И счетчик продолжал крутится. Показывали они все одно и то же с разных ракурсов: студгородок Калифорнийского государственного университета и солнечно-яркое овальное пятно в небе. С погодой синоптики не облажались и наш проект сейчас показывал себя во всей красе! Так, ну что ж, первый этап презентации прошел на ура… и ничего не мешает мне доспать мои законные два часа.

— Принимать звонки и сообщения только от белого списка, — сонные мозги все же со скрипом провернулись и я понял, что студенты быстро найдут «виновника торжества». А с ними и местные блоггеры, а то и репортеры региональных каналов. Нет, нафиг. Кто хочет интервью — пусть ждет публичного выступления. А я посплю-у-у…

Из летающего такси я вышел при полном параде: пиджак, костюм, галстук и лаково блестящие туфли со шнуровкой. А что поделать — я ведь буду выступать, и нужен дресс-код. Которым Фриман не то, чтобы пренебрегла… Отнеслась к форме одежды куда более творчески, скорее, выдав этакий бизнес-стиль. Чем невольно мне подыграла.

— Ну наконец-то! — раздраженно поприветствовала она меня. — Еще позже заявиться не мог?!

— У нас целых пятнадцать минут до начала выступления, — безмятежно улыбнулся я ей. — Мы ведь все обговорили и подготовили заранее.

— Ты же сам знаешь, такие мероприятия никогда не идут по плану! — практически прошипела напарница.

— Все равно без нас не начнут, — хмыкнул я. Не по плану — это Роуз правильно подметила. Извини, подруга, но в этот раз план сорву я сам. — Не знаешь, где Хоук?

— Я тут, — девушка вышла из-за ближайших кустов. М-да, и эту дрожь едва не колотит. Хотя казалось бы: кому бы публике боятся, да только не супергероине!

— Так, радость моя, — я осмотрел девушку с ног до головы и кивнул сам себе. Ястреб единственная просто надела свой «гражданский» наряд — и не сказать, что сделала неправильно: как бы никто не требовал наряжаться на студенческое выступление как на помолвку, скорее уж наоборот. Вот только я буду выступать не для студентов, и судя по прикиду Розы — она тоже. А значит… — Быстро метнись в нашу лабу и накинь на плечи белый лабораторный халат. Только не застегивай. Давай, прямо сейчас!

— Ты что такое затеял? — подозрительно переспросила меня Фриман. — Мы так не…

— Фил Йон, мой приемный отец будет на презентации, — перебил я её. Скрывать правду я не собирался — зачем? — Посмотри на себя, бизнес-леди, а теперь на меня.

— Хочешь сказать, ты будешь «мистер политик», что ли? — внимательно меня осмотрев, прищурилась напарница.

— И нам нужен мистер, точнее мисс учёная, — в тон с ней согласился я. Тут вернулась Птица, и я искренне показал ей большой палец. — Отлично! Прямо лучше не бывает!

Строгий взгляд, короткое каре, «зализанное» на одну сторону, белый халат, под которым видна одежда — прямо образ молодой ученой для Голливуда! Очки б еще добавить… но и так сойдет.

— В твоей части доклада делай упор на подробности инсталляции кластера, — попросил я одаренную. — А ты, Роуз, как договаривались — на выгоду и коммерческое применение.

— Вообще-то вся теория высотного отражателя на тебе, а не на «мисс Учёной», — попеняла мне салатная принцесса.

— Я все сократил и упростил, — отмахнулся я, и, увидев, как девушка гневно открывает рот, поторопил: — Время идти к сцене. Не волнуйся, я все рассчитал!

Ага, и специально подгадал прилететь в упор, чтобы времени спорить и переигрывать не осталось.

— Агрх! — натурально рыкнула Фриман, но крыть было нечем и некогда. — Только попробуй облажаться!

— А вот я в тебя верю! — укоризненно попенял ей я. И кивнул смотрящей на нас круглыми глазами Хоук: — Все путём. Идем!

Еще одно низкое многообещающее рычание от девушки с цветочным именем я предпочел демонстративно не заметить. Немного неприятно так поступать, но — я уже вчера вечером точно решил, что пойду на это. Слишком много пришлось бы объяснять — и уже сама Фриман могла мой план не принять или переиначить по-своему. Опять же, принцип «что знают трое, то знает свинья» никто не отменял. Приходится прямо сейчас начинать манипулировать союзниками. Политика, мать её…

Место для выступления под открытым небом президент университета подготовил простенько, но со вкусом. Невысокая сцена между административными зданиями, проектор, позволяющий делать по-настоящему большую и контрастную область тридэ-изображения — а впереди расставлены легкие лавочки без спинок. Причем не абы как расставлены — а чтобы Солнце и зеркало в небе оказались от сидящих по правую и левую руку! Недаром для выступления был выбран полдень.

Мест всем не хватило, народ толпился сзади и по бокам от сидячих мест. Создавалось впечатление, что на площадку набилось если не все население кампуса, то половина — точно. А еще присутствовали ожидаемые мною блогеры и журналисты: рой разномастных летающих камер, устремившихся к нам едва не заставил меня дернутся! Жутковатое зрелище, брр.

— А вот и те, кто виноват, что большинство из вас сегодня утром не выспалось! — шутливо представил нас глава вуза, заставив толпу разразится смехом и, чуть погодя, аплодисментами. — А также те, за счет любознательности и творческой деятельности я надеюсь серьезно сэкономить на счетах за освещение территории!

Повторный шквал смеха и хлопков оказался еще громче: как опытный ведущий-шоумен президент грамотно «подогрел» зрителей. Я наконец заметил Фила и пришедшую с ним Патрисию — в своих любимых растянутых свитерах и кепках. На секунду у меня мелькнула мысль, что я обмишурился с выбором одежды — но я тут же задавил эмоции. Нет, все-таки правильно выбрал: это Йоны могут изображать, что пришли поддержать приемыша в частном порядке — а я как раз наоборот. Если, конечно, хочу во вменяемые сроки достичь своих целей.

— Друзья! — я поймал паузу и наклонился к микрофону, перейдя на доверительный тон. — Я ведь правильно понимаю, что сюда пришли те, кому понравилась придуманная нами крутая штука, то есть наши друзья? А все правильные зануды ушли досыпать?

— Да-а!!! — сквозь новый взрыв смеха разобрал я. Отлично, поймал эстафету от президента.

— Тогда наверняка вам знакомо то чувство, когда в голову приходит неожиданная идея, а ты вдруг понимаешь: а почему бы и нет? Конечно, большинство порывов так и пропадает втуне — но у меня нашлись достаточно крезанутые единомышленницы, которые взяли меня вот так с двух сторон под руки и выразительно так спросили: а почему бы и ДА? Именно их надо благодарить, что у нас получилось… дойти до господина президента с нашими выкладками! Кстати, вот они: и сейчас внимательно бдят, чтобы я от теперь от вас не сбежал!

Хохот ударил по ушам и не замолкал целую минуту: народу шутка понравилась. Тем более Хоук опять спряталась за маской недоброго спокойствия на лице, а Роуз продолжала кидать на меня пламенные нехорошие взгляды. Своего я добился: переключил внимание со своей персоны на девушек. Теперь оставалась самая малость: рассказать о проекте так, чтобы у слушателей сложилось впечатление, будто я не занимался расчетами и планированием, а сыграл всего лишь роль менеджера, утрясающего всякие острые углы. Что поделать, не воспримут «яйцеголового» политики как своего. А так: осталось только показать измененную в нужном ключе презентаху и подвести Розу и Птицу к их докладам — и я в дамках! Ну, почти — еще перевести луч на Лланаду как бы между прочим нужно будет.

Ч-черт, домашние заготовки хоть и работали — все равно держать тон и выражение лица оказалось адски тяжело! Но без этой подготовки, без упорного продумывания и заучивания текста к каждому слайду вообще ничего не вышло бы — все же до профессиональных политиков, умеющих провернуть то же самое чистым экспромтом мне было как до Луны пешком. Когда я передал слово Фриман — пот с меня ручьями не тек только потому, что высококлассное и безумно дорогое нижнее белье его впитывало быстрее.

Роуз, которой по нашему уговору нужно было рассказать о бизнес-перспективах высотного рефлектора, справилась на ура. Если во время моего рассказа от аудитории ощущался чистый интерес, то после слов салатной принцессы оттуда же явственно повеяло шелестом пересчитываемых виртуальных купюр, перемежаемых характерным звоном открытой кассы! Из-за чего выступление Ястреб слушали не то, чтобы вполуха, но уже определенно не так внимательно. Тем более она действительно поднажала в подробности, описывая сложности размещения высотной группировки. Идеально.

— Глупые вопросы нужно задавать мне, — едва дождавшись окончания слегка подуставшей волны оваций, сказал в микрофон я. — Например, можно ли сделать сюрприз любимой бабушке, устроив рассвет на час раньше? Или «нарисовать» дедуле два солнца вокруг его любимого огорода? Я отвечу: да запросто! Ща решим, кого бы осчастливить… дальнобои, едящие ланч на тракстопе[107] в Лланаде как думаете, сильно охренеют?

И пока не стих веселых смех, а благодушно внимающий президент не опомнился, я парой кликов заставил рефлектор сменить точку подсветки по заранее рассчитанному алгоритму. Овальное пятно в небе на севере почти сразу же погасло.

— Там по-любому должны быть публичные вебки с открытым доступом… смотрим?

— Да-а!!! — народ массово потянулся за телефонами, а нахмурившийся глава университета вынуждено смолчал. Ну а что — в шоу главное, чтобы казалось, что все так и задумано. Зато я смог поймать взгляд Фила — и получил короткий, почти незаметный кивок. Фу-ух… сделано. Головомойки мне не избежать, но это уже ничего не изменит. Надеюсь, домашние заготовки помогут мне и тут отболтаться. В конце концов, я же еще семнадцатилетний пацан, «детство в заднице играет». Делаю положенные глупости, все дела…

Не сказать, что у меня вообще не было опыта публичных выступлений: для любого ученого участие в конференциях является одним из обязательных профильных занятий. Я за десять лет поучаствовал в двух, сподобился — все же мой научрук про меня совсем не забывал. И даже в пятерке опубликованных статей моя фамилия в списке ближе к концу болталась… А еще мне однажды «повезло» устроится подработать на масленицу ведущим лотереи-лото на площади одного из подмосковных городков — тот еще опыт, брр, не хотел бы повторить. В общем, по самому минимуму я был подготовлен к выступлению в универе — но такого успеха своей задумки не ожидал!

Меня действительно завалили, как я и просил, «дурацкими» вопросами: от «а нельзя ли поджечь что-нибудь зеркалом как муравейник лупой?» и до «будет ли от отраженного излучения нормальный загар?» Некоторые вопросики оказались реально стрёмными («а если все небо забить такими штуками — что будет?») — но из-за заранее заданной шутливой манеры беседы с аудиторией толпа лишь посмеялась над каждым из них.

Каким-то чудом мне удалось отболтаться в той же манере, и к концу допроса скользкие вопросы кончились — потому девушкам не пришлось юлить. Сказал бы, «не пришлось напрягаться», но нет — пришлось. Мой ход с белым халатом для Хоук сыграл еще эффективнее, чем мои ужимки! Бедную девушку буквально завалили просьбами пояснить ту или иную техническую деталь — хорошо хоть некий временной регламент у мероприятия все же наличествовал, и президент довольно быстро осадил любопытных. Господи, наконец-то закончили!

— Поздравляю, дорогуша! — стоило нам покинуть сцену-помост, как к Роуз кинулись её родственники. Хотя наша салатная принцесса немного рассказывала мне о своей родне, на торжественное мероприятие приперлась группа её поддержки навскидку раза в три больше. — Ты была великолепна и неподражаема!

— Спасибо, тётушка, — устало ответила на обнимашки девушка.

— Таки совсем взрослой стала, племянница, — аж пустил крокодилову слезу уже знакомый мне по фоткам и роликам немолодой мужчина с выдающимся носом: тот самый дядюшка, глава агрохолдинга.

Сдержано галдящая от избытка родственных чувств людская волна отделила нас с Ястреб от напарницы — и я потянул девушку в сторону. Но далеко не ушел.

— Ты сумел нас впечатлить, Алан.

— Фил, Патрисия, — чуть склонил голову я, останавливаясь.

— Фу как чопорно и официально! — шутливо попеняла мне супруга политика. — Словно не виделись не четыре месяца, а четыре года!

— Не дави на мальчика, у него отходняк после работы с людьми, — внезапно заступился за меня замгубернатора, и уже мне с теплой улыбкой сообщил: — У тебя хорошо получилось. Не без углов и шероховатостей, но в целом просто прекрасно. Я-то прекрасно понимаю, чего это тебе стоило.

Я прямо не нашелся, что ответить на такую похвалу. Наверное, действительно еще не отошел от работы на сцене. Но неловкую паузу мастерски заняла лучшая половина семьи Йон:

— Мисс Хоук, мы с вами тоже очень рады познакомиться, — Патрисия продемонстрировала класс, показав, что настоящий политик не прекращает работать никогда. Во всяком случае, я в первый раз увидел, чтобы Птица несмело улыбнулась в ответ на улыбку незнакомого ей ранее человека! — У вас удивительная подготовка и вовлеченность в проект, несмотря на основной род занятий. Представляю, сколько сил вам это стоило.

— Б-благодарю, — девушка зарделась, опустила глаза и даже заикаться начала. Во приемная родительница даёт!

— Думаю, нас скоро вызовет президент университета… Как только пробьется через толпу к своему кабинету, — с намеком в голосе подсказал я. Краткосрочную цель Фил за мой счет выполнил, а вот желает ли он общаться с инициатором этого мероприятия, или вдруг нет — надо было проверить.

— С удовольствием познакомлюсь поближе с человеком, столь рьяно и полнокровно поддерживающим самые смелые студенческие начинания, — благосклонно подтвердил Йон.

— Девочка, держись с нами, не тушуйся, — опять вогнала в краску Хоук Патрисия, мягко приобняв её за плечо.

— Тогда давайте я пока вас представлю третьему участнику нашей команды, — я заметил, что хоровод близких и не очень родичей Розы, совершенно скрывший нашу напарницу, тоже начал медленно сдвигаться в сторону резиденции главы университета. — Роуз, ты там? Я тебя обещал познакомить с моими родителями!

Фил с женой выдвинулись вслед за мной, и о чудо: как волны перед Моисеем, многочисленные Фриманы расступились, причем довольно торопливо, в стороны. А ведь политики даже ничего не сказали! На секунду замешкался только что-то втолковывающий племяннице дядюшка — и он же выступил, в отличии от остальных, вперед.

— Фил Йон, — солидно представился приемный родитель, протягивая руку.

— Таки вы совсем уже считаете, что мы тут в глухой деревне живем и свой собственный истеблишмент не знаем, — укоризненно покачал головой владелец агрохолдинга, и тогда ответил на пожатие. — Аарон Фриман, таки к вашим услугам.

— Я всего лишь функционер местной власти, а «Салаты Фриман» едят и в Аризоне, и в Техасе, — с понимающей улыбочкой вернул мяч на сторону оппонента политик. К слову, улыбка словно в зеркале отразилась на лице родича Роуз — и только тогда мужчины закончили рукопожатие. Блин, да эти зубры друг друга стоят! Ну, почти — потому что дальше повёл беседу все же Фил. И процессию тоже повёл: в итоге все вместе мы медленно двинулись за ним.

— Как вам творчество наших детишек, уважаемый Аарон? Такой смелый и дерзкий проект вытащили.

— Таки еще не вытащили, но задел внушает немного неосторожный оптимизм…

В итоге, когда нас все-таки позвали в кабинет к президенту, в приемную мы ввалились всей толпой, напрочь заблокировав секретаршу. Правда, в само помещение кроме «виновников торжества» прошли только Йоны и дядя и родители Роуз — причем Патрисия продолжала опекать стабильно-розовую Хоук, давно-давно отвыкшую от такого доброжелательного внимания. Поскольку я внимательно смотрел на нашего научного руководителя, успел разглядеть промелькнувшую на его лице гримасу: понял, что разговора «по душам» вместе с заслуженной мною головомойкой не выйдет. С другой стороны — он же сам хотел привлечь внимание моих приемных и розиных родных родичей? Вот, пожалуйста.

Разговор начался со взаимных расшаркиваний, причем нам, молодежи, удалось вставить только по паре реплик — после чего диалог вели исключительно большие дяди. Глава универа, хочу сказать, оказался не так прост — и лучше Аарон Фримана сдержал «первый удар» внимания Фила. Он и потом пытался гнуть свою линию в разговоре — но против бизнесмена и политика разом все же даже в родных стенах не потянул.

Дядюшку Роуз прежде всего интересовала возможность коммерческой эксплуатации рефлектора, причем в расширенной форме, с большим количеством элементов — но только не на условиях «все принадлежит Калифорнийскому Технологическому». Сама Фриман, слушая пассажи родича то и дело морщилась — до сих пор винила себя, что не смогла верно разработать договорную базу еще до начала проекта.

Мой приемный родитель говорил в основном общие слова — но если их сложить, получалось, что тоже гнул в перевод проекта на коммерческие рельсы, где местные власти смогли бы использовать его (и финансирование под это выделить) для утренней и вечерней подсветки населенных пунктов, вдоль побережья для начала — ну а днем «подсвечивать нуждающиеся объекты».

Глава вуза, надо отдать ему должное, бился как лев. Прежде всего за расширенное финансирование подчиненного ему учреждения — и не «когда мы убедимся в окупаемости», а прямо сразу, еще до начала. Причем, к его чести надо признать — намеки на личное обогащение мужик практически проигнорировал. И уж совсем удивил меня, не забыв тему суперов.

— Одаренные дети — такие же граждане, как и мы! — кивнув в сторону Птицы, заявил президент университета. — Но они фактически лишены возможности поступить в высшую школу, за редчайшим исключением. И ведь их не поддерживает ни государство, ни, часто, родня.

— Государство все же поддерживает, — мягко возразил ему Фил. — Например, не дает распознавать лица зарегистрированных одаренных через программные продукты, доступные рядовому гражданину. Но… в чем-то вы правы. Однако, как вы знаете значительно лучше меня, руководители институтов, университетов и колледжей, даже только государственных, составляют свое, особое комьюнити. Человеку со стороны повлиять сложно…

— Но не чиновнику-функционеру, согласующему бюджеты госвузам и дотации — частным, — возразил хозяин кабинета.

— Инициатива, исходящая от политика, будет гарантировано воспринята в штыки, — с грустной улыбкой покачал головой Йон. — Вот если политик поддержит одного из президентов, рискнувшего выступить с таким… смелым предложением — другое дело.

И глава универа замолчал, затягивая паузу. Я не сразу понял, почему, но потом до меня дошло: фактически Фил сейчас предложил своему визави целевой союз. Потому что выступив против царящих в своей же среде настроений уже президент окажется крайним, и на своем месте его будет держать только поддержка свыше.

Но даже так, дальнейшая карьера главе госвуза уже не будет светить… учебная, в смысле. Зато откроется политическая… если, конечно, Йон в какой-то момент не кинет теперь уже зависимого от него человека. То есть придется полагаться на добропорядочность политика… ну и на сумму общих финансовых интересов, которые будут скреплять союз прочнее любого договора. Если, конечно, эти интересы будут.

Вот так вот, шах и почти мат. Или рискуй своей репутацией и кошельком за собственные убеждения, или — не высовывайся. Понятно, что президент сейчас даст задний ход и вспомнит о своей инициативе только через несколько лет в лучшем случае — если с высотным зеркалом все выгори…

— Согласен выступить застрельщиком. Вы правы: инициативу должен проявить кто-то из своих, — твердо заявил Йону собеседник.

Что-о?! По-моему он и Фила смог серьезно так удивить.

— Смелость и верность принципам — те качества, что могут изменить мир, — задумчиво, но скорее одобрительно выразился замгубернатора, и вдруг «вспомнил»: — Уважаемые господа и дамы, вам не кажется, что мы непозволительно долго заставляем слушать всякие скучные вещи наших замечательных изобретателей? Уверен, у них уже желудки подводит от голода — это мы, старики, можем трындеть и трындеть о своем вместо обеда и ужина. Отпустим молодежь?

Выйдя за двери кабинета, мы втроем переглянулись — и дружно выдохнули.

— Это было посложнее, чем речь с трибуны толкать, — за нас всех призналась Роуз. — И… давайте жрать уже. Пусть даже гамбургер — или я действительно помру!

Когда сидишь в засаде на позиции дольше пяти минут — невольно начинают лезть в голову мысли «а не перехитрил ли ты сам себя». И чем больше времени проходит — тем настойчивее сомнения стучаться в мозг. Тут главное — не поддаваться. Ну или не занимать статических позиций, в зависимости от тактической обстановки. Мы с Хоук заняли оборону очень удачно: в одной из комнат с сохранившейся дверью и бетонными колоннами, практически исключающими обнаружение через щели между полотном и притолокой. Идеальная позиция. Одна проблема: атакующие тоже об этом знают.

Резкий скрип — и в приоткрытую дверь влетает клеевая граната. Рефлекс — следить за полетом брошенной штуки, но мы ведь тоже не лыком шиты! Очередь красящих желатиновых шаров перехватывает снаряд и заставляет с шипением расплескаться в воздухе, а вот я фокусирую дверь. И не зря — штурм начинается сразу же! Но шары из маркера уже летят… и разбиваются о створку, которую вторженец во мгновение ока снял с петель и попер, держа перед собой как щит! Твою ж мать!

В такой обстановке решает перекрестный огонь, но второй стрелок через дверной проем вынуждает напарницу резво сменить позицию. Шаровые молнии — такая пакость, что лучше их своим телом не ловить. Тем временем и я ухожу в перекат, пытаясь воспользоваться инерцией подбежавшего и потому открывшегося сбоку противника. Да только куда там: отбросив тяжелое дверное полотно в сторону, Оборотень ловко меняет траекторию движения и выхватывает у меня маркер раньше, чем я успеваю довернуть ствол! А потом словно играючи перехватывает руку, усиленную импульсом Ки. Проиграл.

Птица еще держится, но под градом искрящихся пульсаров вынуждена замереть за колонной у стены. Чем и пользуется Вульф, одну за другой отправляя в цель гранаты с липкой гадостью. Хлоп, хлоп — и лишенная по сценарию тренировки возможности использовать свою магию девушка становится легкой добычей для сокомандников: перевертыш, опять на голых рефлексах, подкравшись, буквально выдергивает за оружную руку противницу!

— Что я могу сказать? Отлично, — потерев слегка помятую кисть, резюмировал я.

— Ур-ра! — подпрыгнула Джаз, растрепав прическу. Оборотень промолчал, но весь его вид показывал, как он страшно доволен. Пожалуй, не буду нарушать идиллию.

— Девять против одного… Кажется, мне больше нечему вас учить, — волевым усилием собрав свои слегка подкаченные за последние дни актерские способности, тоном киношного Учителя возвестил я. На самом деле, ребятам сегодня скорее повезло… да и я после вчерашнего выступления все никак не мог прийти в себя. Собственно, потому и назначил «экзаменационную» тренировку на сегодня — разгрузить до сих пор гудящие как мотор мозги. В общем-то, даже получилось…

— Нет-нет-нет, сенсей, вы нам нужны! Пожалуйста, не прекращайте занятия, нам так много предстоит у вас перенять! — не подвела меня блондинка, совершенно искренне воспроизведя голливудский штамп. Ну, не зря же она все фильмы про восточные единоборства до дыр пересмотрела?

— Конечно, я буду и дальше вам помогать, пока и если сами не прогоните, — уже своим голосом фыркнул я. — Вы ведь мои друзья.

Птица, успевшая с помощью своей суперсилы очиститься от герметика, в ответ на мои слова еле заметно улыбнулась — и на моей душе разлилось тепло. Все же несмотря на выставленную в развитии наших отношений обоюдную паузу, я чувствовал к ней нечто большее, чем дружеское участие. И она ко мне, готов поспорить, тоже.

— Еще пару каток? — Оборотень, оглобля такая, ничуть не устал, только распалился.

— На сегодня — все, время тренировки вышло, — обломал я его, и тут же приободрил. — Но в честь такой впечатляющей победы предлагаю устроить воскресное барбекю послезавтра.

— УРА-А-А-А! МЯСО-О-О-О-О!!!! — вопль Энерджайзер едва не заставил схватиться за уши. — В этот раз я не ударю в грязь лицом, сенсей!

Ну да, сложно испортить мясо на углях. Собственно, я неделю назад провел с блондинкой занятие на тему бытовой готовки её любимого блюда — подав как сложнейшую тренировку на самоконтроль. Эффект получился потрясающий — всего одно короткое замыкание на базе за семь дней! Так что я склонен был допустить ученицу до реального поджаривания. Во всяком случае, разряды уже мертвым частям коров и барана повредить были в теории не должны…

Привычно переместившись на крышу базы, мы разбились по интересам: парочка оболтусов пошла разорять холодильник (как же не пожрать после движухи-то?!), а меня за собой позвала Хоук. На удивление не к себе в комнату, а в вычислительный зал.

— Это все очень примерно по моим ощущениям, но… смотри.

Я узнал ту таблицу, в которую Птица уже довольно давно выписывала в условных баллах по дням параметры своей магии: доступный объем, скорость притока суперсил, объем, поддающийся манипуляциям. Глядя на столбцы цифр, я ничего такого не заметил, пока Хоук не вывела график.

— Подожди-подожди… — я вгляделся в кривую. — Это что, получается, что последние две недели у тебя прирост объема магии в день… падает?!

— Ты тоже это видишь?! Видишь же?! — девушка в порыве чувств не просто обняла меня, а прижалась всем телом к боку. Рельеф фигуры обтягивающий комбез, разумеется, не очень-то смог скрыть — и я почувствовал… гм, как я рад такому проявлению эмоций подруги. — Спасибо, спасибо тебе!!!

— Мне-то за что? — я осторожно повернулся в кольце её рук и аккуратно обхватил красавицу сам в районе поясницы. — От меня была только теория, ты сама справилась.

Причем справилась не совсем понятно как. То ли высотные подъемы помогли, благодаря которым Ястреб освоила контроль над большим количеством своих сил, то ли… что-то другое. Несмотря на обнадеживающую статистику, в этом феномене еще предстояло разбираться. Тем более что на стратосферные подъемы президент Калифорнийского государственного пока не снял запрет.

— Без тебя ничего бы не вышло, — жарко дыша мне в лицо, отмела все отговорки Хоук. — Я… очень благодарна… тебе!

А дальше мы без слов целовались под мерный гул кулеров посреди паутины проводов «гаражного» кластера. Не как в прошлый раз — а вдумчиво и долго, до звона в затылке. В этот раз я не потерял голову, хотя признаюсь — был близок к этому. Ну и Ястреб, конечно, тоже отлично почувствовала через ткань моих штанов, насколько я не против такой благодарности. Когда мы оторвались друг от друга, я, не разрывая зрительного контакта, было поднял руку, чтобы потянуть за язычок молнии, удерживающей комбинезон на теле хозяйки… и опустил, потому что все прочел в бездонных глазах напротив. Ну да. Набегались, напрыгались, вспотели — а Птица еще и белье наверняка самое простое и удобное надела. Совсем не подходящее для идеального первого раза в её мечтах.

— Ты… удивительный! — она поняла, что я понял.

— И это говорит мне могущественная колдунья и супергерой, — тепло улыбнулся я в ответ. — Завтра? У меня?

— Завтра!!! — шепот у девушки вышел таким горячим, что мне едва не обожгло лицо! Впрочем, я сам сунул голову в самое пекло — и мы опять слились в долгом, сладостном поцелуе.

После короткого перелета и затянувшегося прощания мысли у меня в голове двигались еле-еле. И вовсе не о вчерашнем выступлении они были, а о том, что надо бы закупить вина и заранее открыть, а также озаботиться свечами. Раз уж одна романтичная особа без этого никак. Ах да, еще и презервативы не забыть. Какое давно забытое чувство подготовки к свиданию! К нормальному свиданию, я имею в виду, а не к вылазке на свалку, например.

Еще где-то на заднем плане старой занозой гудело чувство вины: не удержался, не дождался возвращения Зэты. Глушить я его не собирался — хотя, честно говоря, подозревал, что синта постфактум одобрит мой роман. Ведь её в тот момент рядом физически не было… Ладно, долой самооправдания. Так или иначе, но свой выбор я сделал — и мне теперь с этим жить. И хоть трава не расти!

Чтобы отвлечься, я достал мобилу и начал листать местные ютуб-трансляции. Пропустил «Тайны макияжа», мельком глянул на стрим какой-то навороченной тридэ-игрушки, закрыл автообзор на вылезшей навязчивой рекламе…

— …Строительство солнечной электростанции нового типа в городе Лланаде идет полным ходом! — я с удивлением уставился на проекционный экран. Ну надо же: знакомые каменисто-песчаные склоны горной долины, на фоне которых активно работает строительная техника. Ну Фил дает — вот это скорость!

— Панели на основе графеновой пленки плюс прозрачное покрытие, без механических усилий отталкивающее как влагу, так и пыль и песок, с поворотным механизмом, скопированным у растений и позволяющим панелям всегда смотреть точно на Солнце впервые сделали для этой местности солнечную энергию рентабельной! — с энтузиазмом вещала миловидная ведущая.

— Мы не будет полагаться только на свет, вдоль гребня будут установлены ветрогенераторы, особенно эффективные здесь в зимнее время… — подошел к микрофону тип в белой каске. Кадр ненадолго сменился на компьютерную реконструкцию, а мужик довольно подробно начал вещать об устройстве местной подстанции, которая за счет аккумуляторного поста будет снабжать жителей светом и теплом даже в темноте и безветрии. Потом трансляция с места событий вернулась, и интервьюируемый залился соловьем, какую замечательную поддержку его компании оказала администрация штата Калифорния и действующий губернатор лично. Я уже было решил переключаться — все основное увидел, когда глава строительной бригады вдруг запнулся на полуслове, прижимая пальцем гарнитуру в ухе.

— Что? Какого… Вы там перепились, что ли?! Так дай картинку!

Репортерский навык не дал сбой — и зрители канала увидели возникшую перед лицом белокасочника проекцию… каменного человека? Пока до меня медленно доходило, что на стройке случилось чепэ, в кадре, явно транслируемом с дрона, мелькнули две стремительные тени. Полицейские дроны, как я понял секундой позже — когда над шагающей, кстати довольно условно антропоморфной каменюкой взвились два дымка. Лазеры! Вот только толку от удара было чуть.

Видимо, подчиняясь инструкции, удаленные пилоты повели аппараты на сближение, стремясь дать максимально эффективный залп — то есть почти в упор. У них даже получилось: из головы голема полетели раскаленные то ли камни, то ли брызги песка оставив приличный кратер — но тут существо неожиданно проворно отмахнулось рукой, словно комаров разбив оба аппарата. Только сейчас я понял, что на экране движется настоящий гигант метров десять ростом!

— Ин… Иномирец!!! — совсем непрофессионально взвизгнула ведущая, про которую я успел забыть.

— Он самый, — куда спокойнее согласился представитель строительной фирмы, опять прижимая гарнитуру: — Это дерьмо каменное прёт прямо сюда, врубай эвакуацию персонала! И звони в нацгвардию или героям, кто там быстрее…

Выронив телефон, я нашарил на столе геройский коммуникатор и включил вызов Хоук.

— В Лланаде…

— Уже в курсе. На подлёте!!! — сквозь треск помех отозвалась она, и над аппаратом раскрылось окно видеотрансляции со встроенных в коммы камер.

Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! Была бы у меня плазмопушка — не задумываясь рванул туда же! Чёрт! Ребята… Птица… ведь эта пакость вам по плечу, правда?!

Встроенные в коммуникаторы «Защитников» камеры оказались похуже, чем в та, что в моем мобильном, да и проектор вставлен явно послабее. Видимо, Экзо по сложившейся традиции собрал устройства из далеко не самых новых деталей. Но все что нужно все же было видно, и автофокусировка несмотря на бешеные метания абонентов с приборами не подводила. А больше ничего и не надо. Разве что в руки пушку помощнее — и к ним!

Когда я связался с Хоук, ребята действительно уже были на подлете. Меньше минуты — и Вульфи с Энерджайзер оказались на пологом горном гребне, опоясывающим горную долину, в чаше которой уместилось и шоссе, и несколько домиков и автомобильных стоянок Лланада. Именно туда сейчас стекались строители солнечно-ветровой электростанции, занимая места в автобусах, там же водители припаркованных фур в темпе выводили на трассу своих железных коней. Надеюсь, местные жители от них не отстанут.

Все это я увидел глазами Птицы: комм в «боевом» положении крепился за ухом, передавая и принимая звуки ларингофонным способом, чтобы никакой шум битвы не помешал. Заодно и тактическая картинка в плане ракурса выходила самая подходящая.

— Вот он! — волшебнице не составило труда с высоты разглядеть мерно шагающего противника. Голем с размеренностью механизма поднимался по склону, каждым шагом поднимая облако быстро уносимой ветром пыли. Голосовой интерфейс сработал как надо, и перед глазами у напарника и напарницы Ястреба появились проекционные метки. — Есть идеи?

— Ты тормозишь, мы бьём, — быстро и четко сориентировался Оборотень. — Только пусть сначала Джаззи попробует его молниями достать. А то сдается мне, стоп-гранаты он даже не заметит…

Блин, а хорошо! Я бы и сам лучше не придумал. Моя школа!

— Я готова! — боевитая блондинка чуть согнула колени и провела несколько ударов по воздуху. И после наших занятий кривлянием это не выглядело. Любой другой противник сильно пожалел бы, что связался с «Молодыми защитникам Монтерей-бэй», вот только при взгляде на каменно-песчаный ходячий танк у меня начинало тревожно сосать под ложечкой…

— Сейчас он появится над дальнем гребнем, — предупредила сверху Ястреб.

И точно, через пару секунд показалась серо-желтая покатая макушка, потом голова. Энерджайзер дождалась, пока в поле её зрения окажутся плечи и грудь каменного существа — и разразилась градом мелких, но ярко сверкающих пульсаров. Каждый старт снарядов сопровождался выполнением одного из показанных мною девушке ката — вот так ей удалось взять свою способность под контроль.

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Несколько снарядов снесло ветром совсем мимо обширной мишени, но большая часть попала куда надо — исполин не сделал ни малейшей попытки уклониться, хотя скорость движения шаровых молний все же оставляла желать лучшего. И по результатам попадания стало ясно, почему: легкий дымок из мест попадания, и все. Если и остались оплавленные следы на поверхности, видно их не было.

— Подпусти поближе и попробуй воздушным пробоем! — Хоук оперативно отлетела за спины напарников и снизилась почти до земли. — Оборотень, отступай! Джаз, я тебя выдерну сразу после удара!

Думаю, раньше перевертыш начал бы ворчать на своего командира — но теперь, после постижения основ тактики, выполнил приказ четко и быстро. Отбежал, правда, не слишком далеко, но с его возможностями уйти на своих двоих от голема явно не представляло труда.

Тем временем вроде как неспешно шагающий каменный гуманоид успел порядком сблизиться с поджидающими его девушками, заодно поднявшись головой над верхней точкой горной гряды… и неожиданно повернул чуть в сторону. Прямо на жёлтый экскаватор с открытой кабиной, застывший без водителя у недопрорытой траншеи.

— Готовься… Готовься… — Хоук предусмотрительно отвернулась, прежде чем выпалить: — Пли!

Изображение с камеры Джаз пошло рябью, но коммуникатор выдержал испытание с честью, показав мне ослепительный росчерк самой настоящей молнии! Буквально через секунду каменного гиганта блондинка видела уже с высоты птичьего полёта: Птица выполнила собственное обещание.

Вот только противник словно даже не заметил попадание, несмотря на то, что на пару мгновений замедлил шаг. В плече у каменюги появился новый кратер, побольше оставленного залпом полицейских дронов, а сама молния оставила на боку голема оплавленный и мгновенно застывший след там, где стекал в землю разряд. Но вот пораженная нога двинулась вперед — и спекшийся с мелкими камнями в стекло песок просто выпал из массива тела, оставив ветвистый неглубокий шрам.

Пока «Защитники» оценивали урон, нанесенный врагу, тот добрался-таки до экскаватора — и начал методично уничтожать частную собственность строительной компании. Ожившая каменная стихия легко корёжила металл и композиты, довольно уверенно разорвала стрелу с ковшом и принялась за корпус, походя смяв силовой каркас защищающей от переворотов спецтехники кабины.

Дури в каменном истукане было до жути. Точнее, не совсем каменном: перед тем, как Энерджайзер саданула по голему, я успел его разглядеть. Все же большую часть его тела составлял песок и хаотично разбросанные словно прыщи мелкие камушки щебеночного размера. Только ниже запястий и щиколоток руки и ноги были сложены из более-менее подходящих по размеру и форме булыжников. А это значит…

— Вульфи, Хоук, у него тело из песка! Одна блокирует руки, другой копает! — да, криво сказанул, зато коротко. Тем более — меня поняли.

— Оборотень, атакуй сзади! — предупредила летающая супергероиня, опуская напарницу на землю в стороне от опасного противника и взлетая вновь. Сама она прочертила в воздухе сложный маневр, оказавшись над загривком голема так, чтобы не попасться в поле зрения… условное. Потому что у твари не было не только глаз, но и как такового лица. — Давай!

Как я и сказал, передвигался при необходимости перевертыш очень быстро. Темная пленка чар окутала руки гиганта от локтя вниз, сковывая движение — и тут же заметно прибавивший в объеме мышц и обзаведшийся шикарным толстыми и тупыми когтями парень длинным прыжком приземлился прямо на центр спины песчано-каменного конструкта. Затрудняюсь сказать, как ему удавалось держаться — но песок и щебень из-под его рук посыпались прямо-таки водопадом!

Вот теперь до состояния лома доломавший экскаватор гигант обеспокоился: попытался завести руки за спину. Но не тут-то было: Ястреб не сплоховала, парируя рывки! Вульфи уже вкопался где-то на метр и явно останавливаться не собирался. Еще немного… Внезапно голем сменил тактику, и повел одну из рук медленно, передавливая Силу Хоук.

— Вульфи, осторожно! — каменно-песочная конечность стала непроницаемо-черной, но этого все равно не хватило для полной её остановки. Впрочем, как оказалось, именно на тупое пересиливание гигант и не рассчитывал, внезапно рванувшись другой рукой, внимание на которую у Птицы ослабло. Однако предупрежденный Оборотень в последний момент успел соскочить и отпрыгнуть в сторону, а сама Ястреб резко прибавила высоты, тоже разрывая дистанцию. Уже полностью освободившийся голем провел рукой по спине, словно смахивая комара — и не размениваясь на охоту за «насекомыми», двинулся к следующей цели. В этот раз его заинтересовал штабель панелей, уложенных рядом с элементами вращающихся приводов для них.

— Гадина тут все разнесет! — дошло до Хоук. — Оборотень, еще раз! Я теперь удержу!

— Атакуй ногу, а не корпус, — как оказалось, Джаз не просто смотрела за битвой, но у успела сделать важные наблюдения и выводы! — Он не регенерирует, а без ноги потеряет подвижность!

— Понял! — парень, словно сухопутная акула ринувшись в атаку чуть сменил направление движения, и как только Птица опять ухватила голема за руки — в прыжке впился врагу ниже колена. Песок и мелкие камни тут же посыпались с удвоенной скоростью.

Не знаю как, но Ястреб теперь действительно удалось иммобилизовать обе руки твари. Рывки и попытки продавить в это раз провалились — но тут гигант сумел удивить. Подняв ногу он не шагнул, а совершенно человеческим жестом, каким сбрасывают что-то прилипшее к сапогу, ею дернул в воздухе. И перевертыш закономерно улетел на землю.

К счастью, падать он умел на зависть многим (мне тоже!) и потому не только не пострадал, но и мгновенно откатился в сторону, чтобы в одно движение отскочить. Сам же песочно-каменный истукан опять как ни в чем не бывало двинулся вперед, волоча за собой привязанную к собственной магии колдунью. И буквально через три широких шага доказал, что высокотехнологичное оборудование может прекрасно растоптать, вообще не используя рук.

— Давай еще раз! — азартно крикнул Вульф, которого все происходящее только раззадорило. Если он и успел приложиться о гиганта, неровный грунт или еще что, то регенерация уже успела исправить все повреждения.

— Стойте! — приказал я, пытаясь поймать смутное ощущение, которое появилось у меня в момент движения голема ногой. Да, вот оно! Движение, очень характерное. — Эта штука управляется человеком. Хоук, оберни его своей силой целиком, это может оборвать связь.

— Попробую… — пленка на руках титана потеряла глубину темноты, превратившись в серую дымку — зато эта дымка окутала конструкт с телом, ногами и головой. И, чёрт возьми, это сработало! Голем остановился и покачнулся… но потом все же двинулся от разгромленных штабелей к здоровенному бульдозеру. Раскачиваясь на ходу и не уверенно ставя ноги, но пошел.

— Автопилот, что ли? — задумалась Ястреб, но Оборотень не дал ей ответить на собственный вопрос.

— Не сработало, значит, давай по-моему. Держи этой штуке руки!

Чернота послушно сфокусировалась как минуту назад, перевертыш взлетел в длинном красивом прыжке… и нарвался на практически футбольный пинок! Давать возможность конструкту «видеть» оказалось явной ошибкой! Хоук рванула за напарником — но чуть-чуть не успела. Перевертыш ударился о каменистый склон раз, другой — и только после этого его мягко подхватила союзница.

— Вульфи!!!

— Я ж-жвой… — на самом деле я бы осторожно отнесся к заявлению, сделанному таким страшным хлюпающим хрипом. С рёбрами и лёгкими у Оборотня явно было все плохо. — Плжи меня… Ять миут…

Видимо, я сильно недооценил регенерацию приятеля: вместо названивания в скорую помощь Хоук действительно положила оттащенного напарника на землю поодаль от хозяйничающего среди чужого добра вторженца. А после ринулась назад.

— Отступайте, — мне стало ясно, что ловить уменьшившейся группе сверхов больше нечего. Не с таким набором сил. — Создателя этой хрени явно стройплощадка интересует куда больше жилых домов…

— Нельзя, надо хотя бы пытаться остановить иномирца до появления Национальной Гвардии, — совершенно спокойным голосом сообщила мне Энерджайзер. — Или запишут в дезертиры.

— Вы же не на службе, — опешил я.

— Считай, нас автоматически мобилизовали, — также рассудительно отозвалась блондинка. — А еще герои должны защищать не только людей, но и инфраструктуру. Иначе комьюнити осудит… лучше не доводить.

— Я. Справлюсь! — злым голосом прервала наш диалог Птица. — Остановлю и удержу тварь, пока Вульфи приходит в себя!

И действительно, подлетев к разобравшемуся с бульдозером конструкту, Хоук вновь окутала противника серой дымкой. Но в этот раз та начала стремительно густеть и темнеть. Не знаю, чего это стоило колдунье, но голему определенно пополохело. Как человеку, которому мало того, что глаза завязали, так еще и сетью опутали — во всяком случае, движения у гиганта стали именно такие… Как человеку… Чёрт! Чёрт!!!

— Там оператор внутри!!! — наконец-то дошло до меня.

— Толку-то, если его не достать… — теперь и голос Ястреб мне не понравился: хриплый, какой-то клекочущий… еще и её комм начал сбоить в передаче картинке, выдавая на экран все больше полос и визуального шума.

— Я достану, — реплика Энерджайзер помешала мне спросить «ты как?». — Перед самым ударом сними защиту с его тела.

Блондинка с легкомысленно развивающимися по ветру волосами как-то очень легко, словно гимнастка побежала вверх по склону. Птица смотрела на напарницу, потому я несмотря на помехи совершенно неуместно залюбовался: яркое трико комбинезона не могло скрыть идеальной грации движений. Словно очнулся я в тот момент, когда Джаз высоко подпрыгнула, оттолкнулась от накрытой тентом коробки трансформатора — и прямо в полёте всадила в нижнюю часть корпуса голема кулак, усилив удар «выходом ки».

Я едва не застонал от бесполезности проделанного усилия — Хоук успела вовремя снять защиту, да толку то? Ну ушла в песок рука Джаз едва ли не плечо (и сколько костей ей это стоило?!), ну и дальше что? Но я оказался не прав: бывшая танцовщица все на удивление рассчитала… или ей просто повезло, если действовала по наитию. С давящим на барабанные перепонки треском спина гиганта буквально взорвалась песком и камнями в треске электрических разрядов: сыгравшая роль изоляции магия Птицы не дала им стечь в землю, как раньше. А воткнутая как можно глубже рука сыграла роль электрода.

Сила невидимой молнии была столь велика, что внутри врага что-то испарилось, и газами его разорвало изнутри! И этого оказалось достаточно, чтобы нанести фатальный урон: лишившись сдерживающих его изнутри сил, песок и камни, подчиняясь гравитации, посыпались вниз. Ястреб едва успела выдернуть напарницу прежде, чем её накрыло.

По обильно сочащейся из-под манжеты костюма крови сразу было видно: конечность блондинки пострадала даже сильнее, чем можно было предположить.

— Хоук, зажимай ей артерию у ключицы, жгут не поможет! — не зря я с Зэтой, Мелиссой и Синдзи занимался первой помощью, не зря. — Держи и не отпускай, я звоню «911»!

— Зна. хпх… спас… пхх… — комм Птицы отказывал прямо на глазах. — Я… пфф..

Один из трёх экранов погас, другой показывал темнеющее вечернее небо, не двигаясь, на третьем я продолжал видеть серое, покрытое каплями пота лицо Хоук, которая, судя по положению руки, давила в нужное место, не давая жизни Энерджайзер вытечь через перебитые сосуды. Она что-то продолжала говорить — губы шевелились, но разобрать не удавалось ни слова. Впрочем, я и сам себя не слышал что говорю, короткими четкими рубленным фразами задавая оператору «Службы спасения» координаты цели и характер ранений. Заставил оторваться от лица любимой девушки только ответ из телефонной трубки.

— Что?!

— Район уже оцеплен национальной гвардией, они и окажут всю необходимую помощь, мы им передали данные. — повторила девушка на той стороне линии. Видимо, тон у меня был тот еще, потому что она уже самостоятельно добавила: — Военные заглушат всю связь при высадке, не пугайтесь…

Именно в этот момент погасли остальные два экрана комма.

Трындец.

В книгах обычно пишут про подобные моменты: «первым моим порывом было броситься туда!» Нет. То, что воздушное такси не пропустят через оцепление — сообразил бы даже идиот. Потому я просто положил перед собой коммуникатор и телефон, и через последний стал искать информацию о том, как действует Национальная Гвардия в условиях чрезвычайной ситуации.

Решение не рыпаться оказалось верным: с официального сайта Гвардии я быстро узнал, что по регламенту медслужба гвардии действительно самостоятельно оказывает первую помощь всем оказавшимся в зоне оцепления раненым и больным гражданским — и после размещает их в собственные военные госпиталя. Где их можно будет навестить родственникам и членам семей, которые получат специальные уведомления-пропуски и ссылки для связи на свои телефоны.

Поскольку я не являлся ни тем, ни другим — мне оставалось только ждать, когда кто-то из тройки «Защитников» позвонит или вызовет через комм. А поскольку гражданская связь на территории военных объектов не работает — ожидание могло растянуться на сутки и более. Думаю, Хоук решит остаться рядом с ранеными соратниками, во всяком случае, пока не пройдет кризис — а уж после этого про меня вспомнит.

С такими мыслями я закрыл окна браузеров, перенес приборы на прикроватную тумбочку и завалился поверх покрывала. Правда, тут же взял мобилу в руки, чтобы настроить оповещение сообщать о любой трансляции, содержащей слово «Лланад». Раз уж передача про солнечную электростанцию кончилась сообщением о нападении каменного гиганта, то хоть какой-то ролик о том, что было потом новостное агентство обязано выпустить. Посмотрим, как до меня быстрее дойдёт информация: от самих «Защитников» или через открытые источники. Вот теперь точно — все. Ждать.

Спустя три часа я все еще ничего не знал. За это время успел полежать, бессмысленно глядя в потолок, перемыть посуду, полежать, зарыться в домашнее задание по прикладной психологии, понять, что не могу сосредоточится, полежать, выпить чашку кофе, полежать… Мелодичный сигнал мобильника заставил меня натурально подпрыгнуть, молниеносно хватая аппарат. Не звонок, новостной ролик, но хоть что-то!

— Специальный внеочередной репортаж! Террористическое нападение с целью причинения материального ущерба — так классифицировали юристы Национальной гвардии происшествие в Лланаде, начало которого вы могли видеть в моем предыдущем репортаже! — то ли миловидная ведущая успела вернуться в городок до полной темноты, то ли там поработала съемочная бригада отдельно, а работу репортера записали уже в студии. Тем более, кадров с самой женщиной набралось секунд на двадцать, все остальное время заняли записи боя сверхов с големом и съемки последствий заварушки. — Время развертывания сил Гвардии всего пятнадцать, в сложных условиях двадцать минут — однако местные супергерои значительно обогнали армию, прибыв буквально сразу после поднятия тревоги! Это команда под названием «Молодые защитники Монтерей-бэй». И они выполнили свой долг перед обществом до конца!

Над кадрами, снятыми с нескольких стационарных и летающих камер (то ли не приземленных строителями, то ли поднятых местными, несмотря на спешку эвакуации) и скопированными с суперских коммов записями (кому как не мне было их узнать) поработал талантливый монтажер. Не забыв снабдить тревожной музыкой и сохранив пару оригинальных реплик во время переговоров. Весь бой ужался до минуты — но драматичности и зрелищность выросла в разы! Впрочем, меня интересовало то, что случилось позже — и я дождался.

— …Прибывшие на место объявленной чрезвычайной ситуации военные оказали нуждающимся экстренную медицинскую помощь и по горячим следами разобрались в произошедшем. Выяснилось, что объект, принятый за вторженца из иных миров, оказался проявлением суперспособности гражданина Соединенных Штатов Америки, зарегистрированного сверха, известной под имененем Флора.

А вот эти кадры, похоже, передали сами гвардейцы, во всяком случае, на изображение с беспилотника выделялись явно прицельные рамки. Они очень быстро замкнулись вокруг трёх обнаруженных источников то ли тепла, то ли вообще биологической активности — и только после этого врубилось увеличение. Первые две рамки нащупали Хоук, склонившуюся над Джаз, третья — вокруг субтильного тела в дыхательной маске и комбинезоне с капюшоном, напоминающем гидрокостюм.

Девушку, не сказать, что незнакомую, частично засыпало песком и мелкими камнями — но монитор дрона утверждал, что она еще жива. Ну да, логично: внутри спрессованной массы подвластной стихии дышать нечем, да и для кожи такой абразив реально опасен. Так почему бы не воспользоваться уже готовым решением для дайвинга? Заодно резина спасла от смертельно опасного разряда. И — уж не балоны ли с воздухом рванули от удара током? Видать хитрые клапаны дыхательного аппарата спасли дуру от баротравмы лёгких. Именно дуру — нормальный человек в здравом уме никогда бы не устроил подобного… представления. Эх, Флора… мне еще тогда, на пляже, не понравился твой «урок» пьянчуге, возомнившим себя королем оффроуда. Ты тогда по самой грани прошла. Видать, кукуха еще дальше уехала — и грань осталась далеко за спиной.

— По словам представителей комьюнити суперзлодеев, высказываемые взгляды Флоры уже давно граничили с призывами к экотерроризму, но в действиях она Гражданское Соглашение ни разу не переступала, — в тон моим мыслям продолжила ведущая. — Поскольку преступление было совершенно в зоне объявленной че-эс, злодейку не передали гражданскому правосудию, а осудили военным трибуналом. Пострадавшая имущественно строительная компания получит страховую компенсацию, как и сам заказчик строительства. Пострадавшие герои помещены в военный госпиталь Национальной гвардии в штате Калифорния, их состояние сейчас оценивается как средней тяжести с устойчивым положительным прогнозом.

Тут наконец опять показали лицо журналистки, которая совсем другим тоном продолжила:

— Пусть по сути для объявления чрезвычайной ситуации причины на самом деле не было — но наши молодые супергерои об этом не знали до самого конца. Они сразились с противником, готовым убивать, не жалея себя и выполнили до конца свой гражданский долг, делом доказав, что не просто так носят свое название «Молодых защитников Монтерей-бэй»! Кроме сегодняшней победы эта команда множество раз помогала полиции в расследованиях и силам Береговой Охраны США во время спасательных операций на море. Воистину достойный пример для других носителей сверхспособностей и законный повод гордится своим героями для жителей окрестностей Монтерей-бэй!

Полюбовавшись, как под роликом множатся лайки и комменты, я смахнул с проекционного дисплея окно браузера. Что ж, хоть какая-то определенность. А Хоук, видимо, осталась в госпитали со своими, как я и думал — иначе бы ввела в сеть новый коммуникатор или хотя бы появилась в списке контактов мобильного онлайн. Фух. Надо ложится спать: немного рано, но сделать что-то полезное я сейчас так и так не смогу — аж потряхивает меня от эмоций. Надо успокоится…

…Надо ли говорить, что я и через час уснул, и выключенный свет не помог? Я уже начал склонятся к мысли, что придется в первый раз в новой жизни воспользоваться снотворным — ранее у меня такой проблемы не было. Как вдруг:

— Выключи телефон.

— Х-хоук?! — я выскочил из кровати, отбросив одеяло и стукнув по выключателю ночника. — Это ты? Свет!!!

Уловив интонацию, люстра зажглась на максимальную мощность. В квартире было пусто. Ч-чёрт, неужели глюки пошли…

— Выключи телефон и свет… Пожалуйста… — в этот раз голос девушки прозвучал куда тише, но все же явственно. Я даже понял откуда: от окна.

— Сейчас!!! — я торопливо отрубил питание мобильника, метнулся к стене, выкручивая селектор функций «умного дома» влево, до полного отключения — и метнулся к окну. Шторы долой и створки распахнуть!

— Хоук! — пришлось напрячься, чтобы не заорать во все горло.

— Я здесь… — Птица не приземлилась, а такое впечатление, что материализовалась из темноты на подоконнике сразу сидя, заставив меня отступить на шаг. И спрыгнула на пол как-то странно, словно продолжая непрерывно левитировать. Это — а еще что-то странное, но отлично ощущаемое помешало мне шагнуть навстречу. — Я пришла… попрощаться…

Что?

— Что?!

Услышанного хватило, чтобы продавить странное ощущение — и я с усилием шагнул наконец к своей девушке. Она все так же плавно, как клок тумана, чуть отпрянула в сторону — и мы оказались у открытых створок боком, под светом фонарей с улицы.

— Какого… — само собой вырвалось у меня, когда я заметил, что Ястреб реально окружает призрачная дымка — похожая и одновременно чем-то отличающаяся от её магии. А когда девушка подняла на меня глаза, одновременно скидывая с головы капюшон плаща — я едва не отшатнулся. Мало того, что на знакомом до мелочей лице я увидел новые черты, вроде чуть изменившегося разреза глаз, так и черные до того волосы начали отливать в белом уличном освещении фиолетовым!!!

— Ты видишь, — она не спрашивала. — Мне пришлось вычерпать всю силу, когда я держала голема — и зачерпнуть еще. И… словно плотину прорвало. Я… я меняюсь, и ничего не могу сделать! Потому… не могла не прийти попрощаться… Пока я еще достаточно я…

— Господи! — сквозь дымку я увидел блеск слез и выражение такого отчаяния, что моё подсознание сработало быстрее разума. Протянутая ладонь мягко уткнулась во вполне материальное, как оказалось, облако сумрака, но я все же продавил его, чисто на рефлексах, и дотронулся до сильно потемневшей щеки. И судорожно отдёрнул руку, потому что по ней к локтю по коже побежала шевелящаяся аж блестящая от черноты тень! Правда, стоило разорвать контакт — и кожа мгновенно очистилась.

— Видишь? — Повторила колдунья. Она наклонила голову так, что челка закрыла глаза. — Пока военные меня допрашивали, пока я провожала Вульфа и Джаз до госпиталя — сама не знаю, как держалась. Мне предложили тоже обследоваться, как пострадавшей — пришлось отказываться и срочно прощаться. Пока добралась до тебя… вот. Боюсь даже думать, что со мной станет к утру… Хотела вернуться на базу и там просто отдаться Силе, раз уж не могу ей противостоять толком. Но… не смогла не прилететь к тебе…

— Хоук… — видимо, в моем внезапно охрипшем голосе что-то такое прозвучало, что девушка сразу подняла на меня глаза. — А теперь ты… видишь?!

Вокруг той половины лица, где я дотронулся до щеки девушки, туманная дымка отсутствовала напрочь — и, кажется, пятно продолжало медленно расширяться. А на коже щеки явственно светлело более бледное пятно.

Мои руки и голова словно действовали независимо друг от друга. Теперь я прижал обе ладони к её щекам — и без всякого пиетета стал наблюдать за движением теней. А они дотянулись до моих локтей… и бессильно начали по сантиметру отступать! Даже до рукавов футболки, в которой я спал, не дотянулись! Через некоторое время движение назад остановилось, застыв в неком динамическом равновесии — а вот дымка вокруг тела Птицы стремительно таяла.

— Ч-что?! — никогда я еще не видел у любимой таких больших глаз.

— Разность потенциалов, надо полагать, — медленно проговорил я, любуясь эффектом. По-моему, все её лицо стало светлее, нет?

Пока пальцы тянулись к лицу Ястреб, в голове у меня успели пронестись те странности, которые я за собой замечал. И если очень хорошую память и внимательность можно было отнести просто к отлично работающему в новом теле головному мозгу и последствиям комы, то, например, устойчивость к ментальным техникам объяснить этим было сложно. А сам факт попаданчества никак ничего вообще не объяснял — хотя его точно не стоило списывать со счетов.

А еще мне в память недаром врезались слова таможенника: «Яйцеголовые говорят, что сверхи — они как маленькие живые дыры в другое измерение, откуда льётся обеспечивающая их силы энергия». Что, если я тоже такой — как сверх, только связан каналом с миром, где властвуют нормальные законы природы? Ведь умом и душой, если она есть, я ведь иномирец! Вот только мой мир не обеспечивает меня свободной энергией — нет её там. Совсем. Я скорее, как сказали бы физики, потенциальная яма, зона спокойствия в нестабильном мире с порталами в иные реальности. И не это ли чувствуют коты у меня на руках — исходящую стабильность и оттого спокойствие?

Магия и суперсилы на меня действуют — та же Хоук столько раз таскала меня по воздуху, что я сбился со счета. Но они действуют на тело, а эффект проявляется, когда кто-то пытается проникнуть внутрь. Или другая гипотеза, я как конденсатор, пробой наступает только при определенной, весьма существенной силе воздействия — вот как сейчас. Возникает своего рода пробой. Конденсатор… Электричество… Проводимость…

— Надо увеличить площадь контакта! — дошло до меня.

Без всякой задней мысли я рванул язычок молнии комбинезона Птицы. Р-раз — и до самого пупка! Два — и я вжал тыльную сторону предплечья вертикально в грудину девушки. Хлоп — и дымка пропала вокруг всего тела, а Ястреб качнулась, лишившись ставшей привычной за несколько часов опоры. Ничего, я обхватил её и сзади под поясницу — тоже хороший контакт. Теперь чернота залезла и под рукава — но я по прежнему не ощущал ничего.

— Р-работает… — прошептала Хоук. — Н-но как?..

— В возрасте десяти лет родители… что-то со мной сделали, — теперь уже не было смысла скрывать. — Сам не знаю, что. Отец был ученым… В итоге, кома и меня отвезли в Японию в попытке вылечить, дальше ты знаешь. Полагаю, я теперь как бездонная бочка для сверхсил. Твое тело отравляют излишки магии — так мы их сольём, и ты сможешь что-то сделать с «дырой», откуда сила хлещет! Помогает?

— Д-да… — девушка прикрыла глаза, прислушиваясь к себе… — Но… сила все еще прибывает… мне кажется, теперь чуть быстрее…

— Надо еще увеличить площадь соприкосновения! — Я на секунду отпустил героиню, сбрасывая с себя футболку и шорты, а потом помог ей избавится от ботинок и комбинезона окончательно. Опять обхватил Птицу, теперь за плечи.

— Теперь хватает?

— Н-не совсем…

— Значит…

Только сейчас до на обоих дошло, в какой… пикантной позе мы находимся. Честно, у меня и мысли с сексуальным подтекстом до этой минуты не мелькнуло, и у Ястреб, очевидно, тоже. Сейчас же щеки Птицы стремительно побурели, что, однако, не помешало ей, немного неловко избавиться сначала от лифа, потом и от второй детали нижнего белья. А потом уже решительно стянуть последнее лишнее и с меня!

— Н-ну? — от ощущения разгоряченного, крепко-крепко прижавшегося девичьего тела в объятиях у меня то и дело перехватило дыхание.

— Примерно п-поровну… — жарко выдохнула она.

Чёрт…

— Еще больше ника… — я осёкся, потому что понял, как. Правда, с точки зрения геометрии выигрыш вряд ли получится особо заметный…

Додумать я эту мысль не смог: Хоук, которой в голову точно пришел тот же самый ответ, нашла своими губами мои. А дальше… Никогда еще меня так истово не любили в постели, и никогда, мне кажется, я не старался сам. А чёртова магия пусть поскучает за дверью, дрянь такая!

Спал я как убитый. А проснулся так, как мечтает девяносто девять подростков и взрослых мужчин: в постели с прижавшейся ко мне обнаженной фигуристой красоткой! Голову Хоук уютно пристроила у меня на груди, одной рукой продолжая и во сне крепко обнимать, еще и ногу на ноги закинула! Ну не кайф ли?

Несмотря на ударившие в голову от такого вида и ощущений гормоны, я все же в первую очередь стал глазами искать признаки магической интоксикации… и не нашел. Птица опять стала собой, в чем я убедился, когда она сонно подняла на меня глаза: черты лица вернулись в норму, и волосы тоже. Вообще, согласно моей вчерашней скороспелой теории, столь далеко целебный эффект зайти не должен был — ведь пробой в «мир демонов» у Ястреб сохранялся и его девушке еще предстояло самостоятельно как-то затянуть… Хотя и ладно: сработало — это главное! А как — позже уж как-нибудь разберусь.

Тем временем у девушки в глазах появилось осмысленное выражение вместо сонного. Перемены в себе она почувствовала, удивленно и обрадованно оглядела руки, шевельнула ногой… и удивилась еще больше.

— Ты… уже ещё?!

— Угу, — щёки припекло от прилившей крови. Хоук тем временем провела рукой вдоль моего тела и с задумчивым видом пощупала то место, к которому кровь прилила куда сильнее, чем к лицу. Покачала головой.

— Давай я хотя бы умоюсь, что ли.

Я послушно разомкнул руки (и когда только успел её обнять?), но не особо расстроился, потому что бонусом получил невероятно притягательное зрелище «юная девушка выбирается из постели неглиже и грациозно шествует к двери ванной. Судя по довольной улыбке на губах, оказанным на меня эффектом Птица осталась полностью довольна.

А вот назад она вылетела куда раньше, чем я ждал, словно ошпаренная запрыгнула в постель, махом прижимаясь ко мне. И в этих движениях не было ни капли эротизма — только страх. Ясно мне стало все без слов. Плохо. Мне ведь тоже в ванную надо.

После нескольких вынужденных экспериментов удалось выяснить, что достаточно держаться за руку, чтобы предотвратить возвращение неприятных ощущений. Что несколько затруднило завтрак и сильно осложнило процесс использования унитаза, превратив в тот еще цирк. Зато в душевой кабинке я получил своё — еще и с процентами! С гибкостью и пространственным мышлением у Хоук оказалось все окей.

После завтрака девушка, закутавшаяся в мою рубашку, и привычно зачесавшая волосы на одну сторону, помогла мне сделать заказ нормальной гражданской одежды для неё. А комбинезон, плащ и тяжелые ботинки она с отвращением запихнула в самый дальний ящик моего платяного шкафа. Похоже Ястреб надолго вышла из строя как сверх: использовать собственную силу она рискнёт еще ой как нескоро…

К обеду Птицу отпустило настолько, что нужда в совсем уж постоянном контакте отпала. Девушка стала смело отпускать мою руку сначала на минуту, потом и на дольше — разумеется, не рискуя отходить далеко. Мы даже решили выйти из дома и поесть в ресторанчике родителей Ли: по весне влюбленных парочек, держащихся за руки, в Салинасе прибавилось, и белыми воронами мы не выглядели.

Закончив с потрясающе вкусными блюдами восточной кухни — впрочем, как и всегда здесь — Хоук нехотя вытянула из сумочки свой потёртый и далеко не новый мобильник.

— Надо узнать, что с ребятами, — словно извиняясь, пояснила мне она. — Военные должны были прислать сообщение… Вот оно! Ой…

В ответ на мой вопросительный взгляд она развернула проекционный экран побольше, чтобы я тоже мог прочесть:

— «Приглашаем посетить ваших соратников. Учитывая ситуацию, командованием выдано специальное разрешение снимать в их палатах,» — вслух зачитал я. — Похоже, для «Защитников» сверху спустили зеленый свет делать контент для вашего ютуб-канала.

— Да… — Птица несколько нервно сжала мою ладонь. — Так обычно и бывает, когда происходит удачное взаимодействие армии и супергероев…

— Давай возьмём летающее такси и полетим к военному госпиталю вместе? — предложил я. — Побуду твоим оператором — нормальная ведь причина пройти вместе? И камера в трубе у меня получше. Ну а не пропустят меня к тебе в нагрузку — так развернемся и вернемся домой.

— Спасибо! — с чувством сжала мои пальцы моя девушка. — Ты в который раз меня выручаешь, Алан.

— Мне это только в радость, — почему-то смутившись, ответил ей я.

Военные США имеют милую привычку не указывать на гражданских картах свои объекты, даже самые мирные. Адрес есть, а на интерактивной реконструкции местности пустое место. При этом куча народу, вообще не относящегося к US Army, точно знает, где и что, потому что, например военную технику и оборудование им привозят зафрахтованные гражданские дальнобои.

Или вот мы: стоило такси пересечь невидимый воздушный периметр, как управление перехватил военный искин, и отправил летающую машину на площадку приема летающего транспорта. Наверное, над особо секретными местами (госпиталя, ага!) мы все же не пролетели — но с высоты рассмотрели все остальное довольно неплохо. Впрочем, ладно: там, где сталкиваются реалии жизни и положения Устава, искать логику особо не стоит…

На земле выяснилось, что программа контроля доступа (самостоятельно установившаяся на наши телефоны!) меня все же решила пропустить. Кстати, получилось даже удобнее, чем с живым провожатым: проекционный экран четко отражал маршрут, куда идти, а камера мобилы просто отказывалась включаться там, где запрещено. Ну и разумеется, «гражданская связь не доступна». Оптимизация!

Эта же программа заставила нас облачиться в халаты для посетителей, пройти бесконтактную очистку и стерилизацию обуви, вызвала нам лифт и даже кнопку нужного этажа самостоятельно прожала. Я удивлялся такому сервису ровно до тех пор, пока не сосчитал, очень приблизительно, стоимость разработки такой системы и не умножил её на пять: примерно так корпорации штатовского ВПК выкатывают ценники правительству и Белому Дому. Информация эта, о «военных наценках», когда унитаз для гальюна авианосца может стоить двадцать тысяч долларов[108], известна в общем-то каждому американцу. Но, похоже такое положение дел абсолютно всех устраивает — так что не мне, чужаку, их судить…

Оборотня и Энерджайзер положили в палаты на разных этажах. Сначала армейская Система привела нас к перевертышу — тот наслаждался широченной койкой с множеством регулировок и выглядел, честно говоря, совершенно здоровым.

— Хоук, Алан!

Я придержал было шагнувшую вперед девушку за локоть, одновременно молча показывая себе на голову. Через мгновение Птица догадалась, на что я намекаю, и привела прическу в привычный для фанатов «Защитников» вид: все равно вся остальная одежда скрывалась под халатом.

— Ну, как ты тут? — Ястреб наконец подошла к койке «больного», а я, наоборот, сместился в сторону, удерживая сцену в кадре.

— Как новенький! — похвастался Вульфи. — Кости срослись, мышцы тоже — хоть сейчас готов подвиги совершать! Но…

Тут парень перешел на заговорщицкий тон.

— Мне тут прописали очень усиленное питание, общеукрепляющие процедуры типа массажа и сауны, двенадцатичасовой сон и попросили остаться еще на три дня. Не-ет, я не дурак торопиться наружу!

— Здорово, что ты в порядке, — искренне порадовалась Ястреб. Она помялась и спросила: — Уже… знаешь?

— Что Флора управляла големом? — на лицо Оборотня набежала тень. — Да… До сих пор поверить не могу, если честно. Она ж меня чуть не убила своим последним пинком!

— Она нас всех чуть не убила, — тоже помрачнев, поправила девушка. — Похоже, разрушение электростанции она поставила выше наших жизней… и своей тоже. Понять не могу, на что она надеялась? Штурмовые машины Национальной гвардии разнесли бы её песочного человечка с одного залпа!

Суперы еще помолчали, потом довольно скомкано попрощались — и мы двинулись проведывать героическую блондинку.

— Оборотень к Флоре уже несколько лет как неровно дышал, — в лифте вдруг прервала молчание Хоук. — Даже пытался объясниться… несколько раз. Зная Вульфи, можешь представить, как это выглядело.

Птица грустно улыбнулась.

— Еще он к нам регулярно лез консультироваться, какой идеальный подарок выбрать девушке и что сказать, чтобы «её сердце дрогнуло». У самой Флоры, как ты понимаешь, среди наших поклонников особо не было — уж больно она крипово себя ставила. Потому у перевертыша были все шансы её в конце концов дожать — если настойчивости хватило бы. Она его явно выделяла, даже в этот раз дважды стряхнула, прежде чем ударить на поражение. Но всё же ударила…

Ответить мне было нечего, потому я просто покрепче сжал пальцы девушки. Мне, в отличие от Оборотня, повезло — и свою любовь я намеревался тщательно оберегать. Правда, пока еще не очень представляя, как.

— Ребята, я вас так рада видеть! — мне тоже пришлось подойти к кровати жизнерадостной блондинки, чтобы получить свою порцию обнимашек. Одной рукой, потому что вторую, пострадавшую, военные медики заключили в толстую пластиковую трубу, вывешенную к потолочным креплениям на специальных тросах. К трубе подходил целый жгут из трубок и проводов в мою руку толщиной, но что происходит внутри — рассмотреть не удалось, потому что устройство тщательно замотали простыней. То ли чтобы не пугать видом конечности, то ли потому что штука числилась насквозь секретной. А может, и потому, и потому.

— Мне сказали, буду месяц здесь загорать, пока эту штуку не придет время снимать, — абсолютно беззаботно ответила она на вопрос Хоук. — Заодно и остальные болячки пройдут!

Хоть птица и вытащила вовремя напарницу, досталось той знатно. Кроме главной травмы повязку наложили на голову, из-за чего роскошные русые волосы пришлось отстричь. А еще, похоже, девушка здорово ударилась грудной клеткой, из-за чего теперь щеголяла бинтами от самой шеи. А, ну и еще на молниеносную особу военные повесили заземление — так, на всякий случай.

— Ты это, не части сюда каждый день. Раз или два в неделю вполне достаточно. Кормят тут как на убой, а у тебя… дел, я вижу, прибавилось! — под конец разговора попросила Джаз и заговорщицки подмигнула, вогнав Птицу в краску. Ну конечно, это Вульфи ничего не заметил, другой девушке достаточно было только взглянуть на нас. Хех.

Программа с искусственным интеллектом опять вывела нас на площадку воздушного транспорта, к, надеюсь вызванному такси. Однако вместо того, чтобы указать на одну из гражданских машин, маркер на проекции «прилип» к угловатому и выкрашенному в характерный желто-песочный цвет вооруженному военному воздушному бронированному транспорту, чем-то напоминающему раздутый бронетранспортер, снабженный двумя парами коротки крылышек и многочисленными соплами реактивного выхлопа. Делать нечего, пришлось идти к нему.

— Мисс Хоук и мистер Алан Смит, — оказалось, нас там ждал живой провожатый, разумеется, в форме. — Гвардии майор Шеридан. Вам разрешено провести очную ставку, под запись с разрешением последующей публикации, с осужденной преступницей, ранее проходившей под псевдонимом «Флора». Прошу на борт.

— Значит так, довожу до вашего сведения сразу, чтобы не возникло недопонимания, — стоило нам забраться в десантный отсек летающего БТРа, аппарель сразу же захлопнулась и машина начала подниматься в воздух, даже не дав времени сесть. Пришлось падать на первые же попавшиеся сидения, и торопливо повторять за майором процедуру фиксации в них пятиточечными ремнями. — У вас нет допуска туда, куда мы летим, он есть у меня. Потому вы не отходите от меня ни на шаг. По той же причине: никаких вопросов персоналу, все спрашивайте у меня. Если можно будет ответить, я отвечу. Это ясно?

— Да… — Птица сильнее сжала мою ладонь.

— Так точно, сэр! — одновременно Хоук поспешил заверить я, сжимая пальцы в ответ.

— Хм… Правильный ответ, мистер Смит, — в первый раз чуть улыбнулся собеседник. С его квадратной тяжелой челюстью это смотрелось довольно угрожающе. И, конечно, сидя в ряду напротив он не мог не заметить наших с Ястреб движений. — Интересуешься службой в вооруженных силах, с-сынок?

— Гены пальцем не раздавишь, — постарался изобразить как можно более лёгкий тон я. — Сэр.

Шеридан резко перестал давить лыбой.

— Прости, Алан, — уже с почти нормальной, человеческой интонацией наконец заговорил он. — Твоя мать была прекрасным солдатом… Сожалею, что ты остался сиротой, еще и на чужбине. Но ты всё же смог выбраться домой самостоятельно, молодец!

Я в общем-то и не сомневался, что провожатый как минимум успеет прочесть моё досье. Хотя бы потому, что иначе меня бы просто оставили на взлётно-посадочной площадке.

— У Хоук тяжелая психологическая травма, — помолчав, я приподнял наши сцепленные ладони чуть вверх, намекая, к чему клоню. Разумеется, я озаботился приемлемым для всех объяснением, зачем Птице внезапно так понадобился оператор. — Напарница получила крайне тяжелую травму, и ей пришлось пережимать артерию руками, пока не подоспели гвардейские медики. Это… пройдёт. Нужно немного времени.

Сомневаюсь, что мне удалось пристыдить майора — он наверняка успел навидаться некоторого дерьма за столь долгий срок службы. Но, хотя бы разговор вошел в нормальное русло.

— Да, на войне так бывает, — после небольшой паузы подтвердил военный. — Вам еще повезло, что у вас это время есть.

— На войне? — я мысленно поморщился: девушка не смогла промолчать.

— То, что мы отбросили захватчиков из иных миров обратно за порталы и смогли прикрыть проходы — это лишь передышка, — к моему удивлению, Шеридан отреагировал на вопрос очень спокойно и даже принялся подробно объяснять свою позицию. Или все же позицию командования вооруженных сил США? Больше похоже на второе. — Затянувшаяся на десятилетия, но все же. Пробои в пространстве уже есть, мы точно знаем: их можно расширить, раз удалось сузить. Значит, рано или поздно будет вторая волна. И, надо полагать, они с той стороны тоже не сидят сложа руки.

Птица передернула плечами, как от озноба: простые, сказанные без всякого пафоса слова смогли её пронять. Не удивительно: еще и суток не прошло, когда её тело подверглось интоксикации нахлынувшей из иной реальности силы. Когда ты лишаешься себя, и ничего сделать не можешь — это очень меняет взгляд на мир. А тут Шеридан толкует про то же самое, только в масштабе страны, точнее, даже планеты!

Пока мы проникались суровой реальностью, в которой живёт и работает Национальная гвардия, наш собеседник отстегнул от потолка у себя над головой бронированный по виду бокс и раскрыл его.

— Объект, на который мы летим, имеет особые правила посещения, — объяснил майор нам свои манипуляции. — Потому сотовые придется сдать, и их вам на обратном пути верну. Съемку будете проводить на выданные устройства, мы вам потом файлы перешлем.

После предыдущего пассажа спорить ни разу не хотелось, потому мы положили свои телефоны внутрь короба с толстыми стенами — и тот отправился назад в потолочные крепления.

— Сразу скажу, такие военные объекты, где держат сверхов, преступивших черту, есть в каждом штате, — продолжил инструктаж офицер, вместо телефонов выдавая нам два бумажных бланка, закрепленных на специальных планшетах, снабженных шариковыми ручками. — Их местоположение является военной тайной. Как видите, бойницы транспорта закрыты и мониторы наружного обзора специально выключены, а посадка и загрузку будет производится в закрытом помещении. Однако если вы каким-то чудом все же догадаетесь о местоположении объекта — передавать эту информацию кому-либо строго запрещено. Потому — вот подписка о неразглашении. Внимательно ознакомьтесь, прежде чем подписать.

Документ, несмотря на мои опасения, оказался без юридических заумностей и так любимого некоторыми американскими контрагентами мелкого шрифта. Все сформулировано было по-армейски просто и доходчиво: разрешалось раскрывать детали разговора с осужденной, условия её содержания, и запрещалось обнародовать все остальное, включая разговор с майором. Определение меры ответственности за нарушение, в случае такового, должен будет определить военный трибунал на закрытом заседании. В общем, лучше язык себе до крови прокусить, чем проболтаться.

— Не стоит волноваться, мисс Хоук, вы далеко не первый герой, которого отправляют на очную ставку. Наверняка ведь видели подобные репортажи от старших коллег? Да, сохранение военной тайны — непростая работа, но одаренные и так вынуждены хранить немало собственных тайн. Вы справитесь. Что касается вас, мистер Смит, то у вас великолепное досье: сын родной капрала морской пехоты, приемный ребенок в семье известных в Калифорнии политиков. Кому как не таким как вы нам доверять секреты и само наше будущее?

Твою ж мать! Только теперь я сообразил, что меня поймали на крючок, что называется, на ровном месте! Да, приемный сын Йонов, подписавший бумажку о неразглашении, в случае необходимости превратится в отличный рычаг давления на замгубернатора. Ведь заседание трибунала всегда можно повернуть так, что публичной репутации Фила если не хана, так во-от такенное пятно точно на ней появится. И ведь как быстро сработали, сволочи — все придумали и провернули, пока я в госпитале с Хоук Оборотня и Энерджайзер навещал! До этого-то никто не знал, что я заявлюсь вместе с героиней.

— Я не подведу, сэр! — старательно не показывая, что расколол «хитрый план», с нужной долей показного волнения отрапортовал я. После выступления в универе у меня теперь подобные штуки получались довольно легко. Похоже, успешно превращаюсь из нормального человека в политика. С другой стороны, а что делать? С волками жить — по-волчьи выть.

Летели мы не так уж долго, минут сорок. Уж не знаю, по прямой или заложили парочку петель для пущей дезориентации — в любом случае от госпиталя загадочная база, где держат осужденных сверхов, оказалась недалеко. И, может это моя паранойя не вовремя проснулась — но подобный факт наводил на некоторые вполне определенные мысли. Не самые приятные, зато логичные.

После нескольких маневров в воздухе, летающий БТР наконец сел — но рампа не открылась. Зато двинулась вниз сама посадочная площадка: видимо, мы приземлились на подъемник, как на авианосце. Еще несколько минут — и нам наконец-то дали выйти в здоровенный полупустой ангар. И даже глаза не стали завязывать, потому я без труда разглядел на стене здоровенную надпись белой краской: «SA 3-0-5».

Глазеть по сторонам нам особо не дали — сразу повели в нужную сторону. КПП на выходе из ангара пропустил нас в длинный коридор, заканчивающийся еще одним пунктом проверки: где-то в середине я уловил знакомый гул и догадался, что мы проходим через систему работающих сканеров. Которые, надо полагать, ничего такого не уловили — нас пропустили дальше.

Голые стены, облицованные пластиком и разметка на бетонному полу наводила на мысль, что мы не в тюрьме для сверхов, а на военном складе. Собственно, я даже следы шин погрузчиков кое-где рассмотрел. Навстречу попадались люди исключительно в форме, нас то и дело обдавали потоки воздуха принудительной вентиляции, а лифт, в который нас загрузили — без команды пошел вниз. Похоже, подземный бункер. И здоровый — не меньше километра пришлось до подъемника прошагать!

Этаж, то есть скорее уровень, раз уж подземный — встретил нас несколько более оживленной атмосферой, чем самый верхний. Коридоры нормальной ширины, для людей, а не для техники, и сквозняками не сдувает. Сержант-гвардеец на ресепшене у лифтового холла откозырял Шеридану, потом долго вносил нас троих в бумажный журнал посещений. Немудрено с таким почерком: курица лапой быстрее и лучше справилась бы! Там же я получил и камеру: девайс чуть больше телефона, вторую выдали Хоук. Ну, теперь-то наконец все?

Да, больше блукать по коридорам не пришлось: камера Флоры нашлась за взрывозащищенными дверьми. Пустое помещение, треть которого занимал установленный по центру стеклянный куб. Где на полу, тоже в центре узилища, обнаружилась злодейка: в непривычно выглядящим серебристом комбинезоне… и металлическом ошейнике.

— Прозрачность снаружи односторонняя, слышимость тоже, — предупредил нас Шеридан. — Мы предприняли меры, чтобы обезопасить посетителя, но все же соблюдайте осторожность, мисс Хоук… Да, не думайте, что она здесь живет: это комната для очных ставок.

— Встроенный в костюм шокер и взрывчатка на шее! — вдруг дошло до меня.

— Хм. Верно, мистер Смит. Потому еще раз прошу вашу… подругу: осторожнее. Очень не хотелось бы применять крайние меры.

— Я справлюсь! — от таких откровений голос Птицы немного сел.

— Тогда — вперед, — пригласил военный. — И постарайтесь её хоть немного разговорить.

Часть стекла ушла в пол перед героиней и поднялась назад за её спиной: пригнаны делали друг к другу оказались так, что шов было не разглядеть. А я поднял камеру, готовясь записывать столь нужный для раскрутки канала «Защитников» контент.

Прежде чем подойти к Флоре, Хоук вернула своей прическе стандартный для её геройского образа вид, а свою камеру закрепила у плеча, освобождая руки. Я было поморщился: толку-то, если одежда гражданская, но сразу же понял, что непроходимо туплю. Даже в моем мире ютуберы вовсю осваивали подстановку изображения в живую трансляцию (хромокей), а на нынешних мощностях софта и железа заменить одежду можно будет вообще без проблем! Да, докопаться до факта режиссерской работы при наличии опыта и специального аналитического программного обеспечения получится — но не более того.

Тем временем Птица подошла к безучастно сидящей на полу Флоре, было собралась что-то сказать, но передумала. Нахмурилась. Мотнула головой. И выдала:

— Оборотень просил передать тебе привет. Он уже почти здоров, только все никак не может перестать переживать после твоего последнего решительного «нет»!

Я беззвучно присвистнул: словесная стрела попала в цель! Экотеррористка дернулась как от удара — и подняла наконец глаза на собеседницу. А та не стала жалеть её.

— Я ведь точно знаю: у тебя кроме него никого и близко не было, даже свои частенько обходили стороной. Вульфи частенько ведет себя как придурок, но одного у него не отнять: если он чего-то вбил себе в голову, то упирается как баран. Он ведь начал тебе нравиться, не отрицай. Так зачем, а? Что мне ему сказать? Ради чего ты его променяла… на вот это?

Да-а… Может, из Хоук и не получился такой успешный лидер, как Найтблинк, но навыками контроля подчиненных она все же действительно овладела. И теперь на всю катушку использовала, безжалостно вбивая слово за словом в самую болевую точку. И это сработало.

— Ты… не поймёшь! — от былого безучастного спокойствия Флоры не осталось и следа. Разве что встать с пола она пока так и не решилась.

— Ох, куда уж мне, — деланно и очень едко «согласилась» Ястреб. — Даже не появись мы, тебя бы гвардия прямо там в скалы вместе с твоим тупым големом и вкатала с одного залпа! Променять возможность жить и поделить с другим человеком свой маленький кусочек счастья на возможность гарантированно сдохнуть: да, этого я никогда не пойму!

— Там песчаная осыпь ближе к середине стройплощадки на обратном склоне. Я собиралась в неё нырнуть, как только услышу приближение нацгвардии, — самым натуральным образом начала оправдываться Флора. — А штурмовики, если хочешь знать, накрыли бы ракетным пуском не только мою куклу, но и всю станцию и разнесли все, чего я не успела повредить!

Я краем глаза заметил, как оживился Шеридан на слове «услышу» и скривился после второй реплики. Похоже, для военных мы уже не зря пришли.

— Но тут появились мы и все пошло не по плану, — «понимающе» покивала Хоук. — Этого ты, конечно, предусмотреть не могла, устраивая террор в шестидесяти километрах от нашей базы…

— Это не террор! — повысив голос, перебила Птицу злодейка. — Мы говорили, мы обращались к властям и народу США — все бестолку. Уничтожая природу, меняя течения ветров и заставляя осадки выпадать не там, где они это делали раньше мы нарушаем равновесие нашего мира!

— Природы на каменистой бесплодной равнине в горах было просто дофига, точно, — покивала Ястреб. — Целых десять, не двадцать ящериц! Самой не смешно, а?

— Эта станция — пробная. Если заработает с необходимой отдачей — первая в сети таких же, ради которых по всем побережью на южных склонах уничтожат лесные и псевдотундровые биоценозы! — судя по экспрессии, Флора не просто верила в то, что говорит, а еще и сильно переживала за сказанное.

— Ну, допустим, — Хоук то ли сделала вид, что задумалась, что ли действительно так и сделала. — И что?

Универсальный аргумент «и чо?» и в этот раз не подвёл: собеседница аж на ноги подскочила!

— Ты меня вообще слушала, нет? Равновесие мира…

— Эта дурацкая абстракция тебе настолько важнее Оборотня? — ледяным тоном срезала Флору Птица, не дав договорить. — Важнее жизни единственного человека, которому лично ты не безразлична?

И опять попала в цель: экотеррористка осеклась на полуслове, сгорбилась, опустила глаза, а потом и вовсе плюхнулась назад на пол. Я уж думал, что на этом разговор и закончится, но нет, хозяйка голема все же заговорила. Тихо и не глядя на героиню.

— Сдвиг равновесия — новые стихийные бедствия. Как открытие порталов сопровождалось землетрясениями и ураганами, так и новые бедствия могут спровоцировать новое открытие порталов. Симпатический принцип, если тебе это о чем-нибудь говорит. И это не мои выдумки, а выкладки учёных. А если мир падет под натиском новой волны из порталов — какая тогда любовь…

Тут Флора окончательно иссякла и замолчала, все так же безучастно глядя в пол, как до того момента, как нас сюда привели. Судя по кислому лицу майора, выданная злодейкой информация соответствовала действительности. Похоже, кто-то где-то допустил утечку сведений — возможно, открытие вообще совершили за рубежом и по чьему-то недосмотру опубликовали в Сети. Доступ к который из-за границы ограничен, но все же есть.

— С чего ты взяла, что наш мир падет? — Хоук же явно было что сказать, причем так много, что она даже не сразу выбрала, что именно высказать вслух. — Мы отбились и нашли решение один раз, найдем и другой. А то, что ты предлагаешь — стагнация. Попытка спрятаться перед неизбежным, всеми силами его пытаясь его отсрочить и зная, что оно непременно произойдет! Да и подумай сама: строительство сети станций что-то настолько глобально повлиять на весь мир не может! Нужно повлиять на климат в нескольких государствах, добиваясь возникновения катаклизмов…

Но её собеседница на все новые слова никак не реагировала, и Хоук, сказав еще несколько фраз, просто развернулась и двинулась на выход. Зато не смолчал Шеридан.

— Вот же ж дура инфантильная, — потёр он лоб, глядя на Флору. — Сделала большую глупость под влиянием момента, а теперь никак не может признать свою ошибку и жить дальше… Большое спасибо, ребята, вы действительно хорошо поработали. Это было важно.

— Я ведь правильно ей сказала, мы отобьемся и во второй раз? — в обычном состоянии чувств Птица ни за чтобы такое не ляпнула перед практически незнакомым человеком, но добиваясь ответов она раскачала собственные эмоции — и те еще не успели улечься. А еще она, похоже, превысила лимит автономности организма — не зря так судорожно схватилась за мою руку!

— Моделирование вероятного развития событий показывает, что с большой вероятностью — да, — кивнул майор. — Проблема в другом: никто не гарантирует, что порталы по второму разу удастся заткнуть. Да и физические константы в очередной раз поплывут, и что из техники из-за этого откажет, можно только гадать. А в технике и автоматизации, в массовом производстве вся наша сила — когда маги и сверхи вроде тебя, Хоук, боевые единицы сами по себе. Потому так важна ваша помощь и реакция при прорывах — именно вам, если что, затыкать возникшие у нас дыры.

Откровенно. С другой стороны, мы же уже под подпиской…

— Когда в прошлый раз… хлынуло, — похоже, нам «сверху» зачем-то решили выдать нам некий объем не самой секретной информации… или это лично Шеридана инициатива, этакое «спасибо» за удачный допрос осужденной? — у нас и в других странах резко озаботились возможностью нивелировать влияние чужаков и изменения законов природы на электронику и прочую технику. Почему-то прижилось слово «якорь» в качестве термина… и первыми неожиданно успели японцы. У них не так много земли, со всех сторон море, и она врубили установки на полную мощность не проверяя… Собственно, это и есть их пресловутые «генераторы», в целом вызвавшие нужный эффект, но только не там, где их создатели надеялись. Отключить машины сразу не получилось, уж не знаю, почему, а потом самые сильные государства мира пригрозили стереть Хонсю термоядерным огнём, если рубильник повернут… В итоге имеем что имеем.

Жестом пригласив нас идти, военный покачал головой:

— Как только немедленная опасность оказалась ликвидирована, финансирование разработок обрезали — экономикам стран и без того стало худо, а решение, пусть и чужое, уже работало и всех устраивало. Запускать у себя на территории подобные штуковины никто не хотел. Некоторые отдельные ученые и коллективы пытались найти альтернативу, но без централизованной государственной поддержки, как вы понимаете, так никто ничего и не добился…

Летающий БТР довез нас обоих до самой базы «Защитников». То ли чтобы не вызывать ажиотажа приземлением в Салинасе, то ли для наглядной демонстрации «в случае чего мы знаем, где вас искать».

— Жутковатое местечко, эта тюрьма для сверхов, — мы так и остались стоять на крыше, держась за руки и провожая глазами корму боевой машины, пока та не скрылась за деревьями.

— Это не тюрьма, — думая совсем о другом, медленно проговорил я. И только почувствовав удивленной взгляд девушки, вернулся к реальности.

— А что тогда?

— Надпись в ангаре видела? Эс-А-три-ноль-пять, — дождавшись кивка, я продолжил. — Что угодно готов поставить на кон, первые две буквы означают «Специальный Арсенал» — а дальше его цифровой код, ведь «такие есть в каждом штате».

— Арсенал… — протянула Хоук, и только тут до неё дошло. — Они… делают из осужденных сверхов живое оружие?!

— Ты же сама слышала майора: когда начнётся новое вторжение, именно когда, а не если, именно одаренные не подведут точно, в отличии от привычного оружия, часть из которого рискует «посыпаться». А дрессированные и правильно мотивированные зэ-ка, натасканные и организованные под единым командованием очень даже дадут пришельцам прикурить. Ну и их все равно уже не жалко.

Среди ночи я проснулся, очень осторожно, стараясь не разбудить, выпутался из объятий Птицы. Удалось — сегодня девушка спала как убитая после всех переживаний и перипетий. Разумеется, путь мой лежал в туалет — но потом, вместо того, чтобы сразу вернуться к любимой, я спустился вниз, к мастерским и ангарам, и там вышел на пляж. Брр, холодно! Но пару минуток я потерплю. В свете Луны вызванная Фая в неполной форме сначала показалась мне объятой натуральным сиянием, но стоило мне начать гладить обрадованно ластящуюся собаку, как я понял: шерсть. Пока еще не очень густая, снежно-белая, «дивно» сочетающаяся с бордовой кожей — но больше кровавая борзая не была голой.

А когда я все-таки заставил расшалившуюся игрунью встать мордой к ночному светилу и замереть, убедился, что и тут не показалось: череп изменился, стал больше напоминать классический собачий, и четко обозначились глазные впадины. Не удивлюсь, если и глаза через некоторое время откроются.

«Якорь». Я долбанный «якорь», живая зона нормальных законов природы! Очень слабо действующая… но только до тех пор, пока внутри не окажется сильно измененное существо. Или, возможно, даже предмет — хотя тут не факт. Разность потенциалов решает — и тогда процесс идет быстро. Или медленно, как с симбионтом, переделанным из обычной собаки наполовину генетическим способом, если верить вампирским историям. Что для моей способности, видимо, «не считается», или считается по другому принципу. Но и тут наблюдается откат к прототипу.

Вот почему постоянно общающаяся со мной тогда Мелисса смогла подтянуть свой вампирский «уровень» без существенных внешних изменений, которых так боялась — это моя нормализация раз за разом откатывала её состояние. Что интересно, не влияя непосредственно на силу магии крови.

Но самое страшное не это. Зэта… Моя любимая, ненаглядная синта, сумевшая осознать свое измененное состояние своего программного кода — это ведь из-за меня произошло! Она пошла на натуральное самоубийство именно для того, чтобы получить шанс вернуть себя в том виде, в котором таких как она задумывали ныне погибшие создатели, не смогла жить измененной! И это моя и только моя вина, хотя я тогда о своей «особенности» даже не подозревал.

Проклятье… И, как будто этого мне мало, стоит коллегам того же Шеридана пронюхать о том, что один ученый все-таки добился своего, пусть и криво-косо, меня упрячут туда же, куда и Флору, только еще глубже. Как же, стратегический ресурс! Пусть и бракованный, но ведь и так толк выжать можно! Ох, а ведь где-то в США, возможно, стоит себе законсервированная лаборатория моих родителей. Они ведь не даром рискнули провести эксперимент на сыне, да что там, может, специально родили его для этого, отец ведь уехал из России после закрытия его ветки исследований. Ну а с матерью и все и так понятно: морпех, патриот своей страны, она была готова на все ради Родины.

Боже, какой п… песец! И кто мне скажет, как вот из этого всего теперь выпутываться?! А ведь придется. И никто не отменял возвращение Зэты: перед ней я, получается, в двойном долгу.

Твою мать…

В любом положении самое главное — максимально четко определить плюсы и минусы ситуации. И только потом действовать. Не то, чтобы я раньше четко следовал этому правилу, но раньше я никогда так и не встревал. Что ж, лист бумаги, разделить линией, слева минусы, справа плюсы. Понеслась.

Я могу нейтрализовать магию.

Полюбовавшись на эту строчку в правой колонке, я тщательно её зачеркнул, и написал уже слева:

На меня действуют сверхсилы и магия.

Вот, теперь правильно. А теперь напротив, в «плюсах»:

Кроме тех, что пытаются меня изменить.

Чудесно. Поднять телекинезом метров на десять вверх — никакого особого сопротивления одаренный не почувствует. Как и в том, чтобы меня отпустить. Что-то мне подсказывает, что и пирокинез сработает: обжигает же не магия, а вполне физический процесс горения. Класс. Зато если какой телепат попытается проникнуть в мои мозги — обломается по полной. Ну, хоть что-то.

Поле моих способностей постоянно действует вокруг меня. — Это я написал в «плюсы» и крепко задумался, не перепутал ли я колонку. В конце концов слева дополнил. — Обычно очень медленно, и ускоряется только в том случае, если изменения…

Н-да, и какие? Как правильно сказать-то? Магические? Так не подходит — магией вполне можно и физические изменения внести, как в Фаю. А! Вот!

…противоестественные.

Две строчки написал, а уже голова опухла, блин. Что там дальше?

Поле нормальных законов природы откатывает все изменения, внесенные противоестественным образом. Даже внесенные в программное обеспечение.

Вот это вообще в голове плохо укладывается. С другой стороны, ведь дрейф генома, как у моей борзой — это ведь и информационное изменение, пусть и записанное на ДНК, а не на флешке или диске. Логично? Логично. Что там слева?

Это свойство может нанести вред находящимся рядом со мной сверхам и магам.

Но пока что-то не заметно, чтобы вред был. Вот польза точно: Джаз научилась пулять своими молниями, Оборотень лучше стал контролировать свою звериную натуру, Хоук опять подчинила себе магию, и контроль у неё возрос. Видимо, тут как с лекарством и ядом: одно и то же веществом может быть и тем, и другим, вопрос лишь в концентрации. Эту мою грань нормализации обязательно надо исследовать. И увы, у меня только одна возможность это сделать: наблюдать за «Молодыми защитниками Монтерей-бэй», причем ничего им не говоря. Подло? Возможно, но…

Никто не должен знать, что я — «якорь»!

Потому что если об этом узнает милейший майор Шеридан или любой из его сослуживцев — сидеть мне в клетке на минус сороковом этаже до самой смерти, либо пока очередные вторженцы не сметут здешнюю цивилизацию. Что называется, оба хуже. А еще:

Нужно как можно быстрее отыскать лабораторию родителей либо место хранения их записей и завладеть ими.

Если я правильно понял, какими они были, эти двое, то они наверняка озаботились, чтобы даже в самом крайнем случае исследования не пропали. Положили на двадцать пять лет в банковскую ячейку с пожеланием переслать в Пентагон по истечению срока аренды, например, или еще чего в этом же духе. Потому нужно как можно быстрее разыскать свое опасное наследство и вступить в права владения им… Или сделать то же самое нелегально, в случае невозможности «правильного» пути. Не тот случай, когда можно отступить, если слишком сложно добится результата. И правильно готовится к худшему.

Вздохнув, я отложил лист, на котором тренировался в каллиграфии. Тушь, кисть, иероглифы — даже почти красиво вышло. Ну не на английском же мне писать? И уж тем более не на русском. Так, где там привезенные мною из японии вещи? Ну-ка… да, вот он — кусок бумаги, на котором Ичиро-сенсей накарябал контакты знакомых ему натурализовавшихся в США якудза, не пожелавших и на новом месте жить простыми обывателями. Моя единственная ниточка на «тёмную сторону» Штатов.

Отдельный вопрос — как при всеобщей цифровизации теневые структуры вообще умудряются существовать? Но, видимо, это кому-то очень нужно. Очень, очень стремно влезать в долги мафии — но если не останется выхода, придется. Либо надо найти деньги — много денег. Они и для другого нужны, эти деньги — именно их не хватает, чтобы начать активные работы по возвращению Зэты. Проклятье, какой-то замкнутый круг…

Лист с плюсами и минусами я сжег на заднем дворе коттеджа, где арендую квартиру, в пустом мангале. Еще и пепел тщательно растёр — и только после этого включаю телефон… который немедленно разразился звонком!

— Роуз, привет, — поздоровался я.

— Ты там себе таки каникулы устроил, да? — в своей обычной манере протараторила напарница по проекту высотного зеркала. — За пять суток онлайн полчаса и в мультиколледже ни разу не появился!

— Ну… — я вспомнил, что со мной за последние дни напросиходило, и покорно согласился. — Можно сказать и так.

— Короче, давай завязывай, — распорядилась салатная принцесса. — Мой дядя, твой приемный папочка и президент универа наконец все согласовали. Будем увеличивать группировку фрагментов сначала до тысячи, потом до пяти тысяч штук. Как я поняла, дело в плане разрешений на такое на мази.

— Я передам Хоук, — пообещал я. Мой прогноз, что Птица будет бегать от колдовства оказался несколько пессимистичным: она уже вчера в первый раз осторожно пробовала задействовать свои силы. — Но если тысяча это еще реально поднять в какие-то вменяемые сроки, то пять — это перебор. Их же по десять штук в день придется больше года в стратосферу таскать!

— Этот вопрос тоже решается, так мне намекнули… А, самое главное-то и не сказала, балда! Нам теперь будут зарплату платить за участие в проекте! Причем не подачку какую, а все по-взрослому — от той фирмы-стартапа, которая теперь высотными рефлекторами будет заниматься. И мы там главные, типа! Как мой дядя сказал: «заслужили»!

— А вот это — хорошая новость! — обрадовался я, и потребовал: — давай подробности по стартапу.

Стартап. Инвестиции. Деньги. Деньги! Неужели в кои-то веке повезло?!

Умение читать договора — особый навык, но нужен он каждому человеку. Потому что чёртовы бумажки приходится подписывать реально везде: в банке, при приеме на работу, с управляющей компанией дома, с ЖЭКом, с поставщиком нового чайника… даже с крематорием, блин! Не хочется мне вспоминать, сколько раз я обжегся, пробежав глазами текст слишком быстро и не уловив деталей. Зато научился в конце концов.

— Мне кажется, тех юристов, что работали с уставными документами и регистрацией стартапа, можно в качестве оружия массового поражения использовать, — честно признался я. — Просто забрасывать в порталы в чужие миры, снабдив томиком тамошних законов, а дальше они автономно докажут местным, что планета-то вовсе и не их!

Птица, которая, разумеется, тоже фигурировала среди учредителей (и единственная была совершеннолетней), судя по отсутствующему выражению лица не совсем прониклась документами. А вот Роуз — прониклась. Точнее, ей помогли.

— Наш уважаемый дедушка Авраам, он тоже юрист, выразился почти как ты. Он сказал: «таки если бы пираньи могли практиковать юриспруденцию как жрут — и то лучше б не справились!» С твоим приемным отцом опасно находится по разные стороны, с такой-то его поддержкой.

Фил Йон в очередной раз мимоходом продемонстрировал, насколько он хороший политик, раз задницу ему прикрывают такие монстры права. С Хоук они возились меньше всего: ей просто подарили долю уставного капитала, вложенную в стартап. А вот мы с Розой, двое несовершеннолетних, учредить ничего не могли в принципе. Но, как оказалось, если родители каждого вложат в уставной капитал наши деньги, то схема сработает. Красиво!

— Та-ак, — прервал затянувшееся молчание я. — Насколько я понимаю, наши семьи видят развитие нашего маленького бизнеса так: продолжаем на ресурсах Калифорнийского государственного делать элементы кластера и поднимать их, превращая рефлектор из демонстрационного образца в минимально рабочий. Чтобы хоть грядки освещать, хоть солнечные батареи, хоть сам универ целиком, а не только кампус. После чего получим первые реальные объективные результаты и сможем под них искать первые инвестиции.

— Более того, первый заказчик уже определен! — развернула ко мне то, что читала Фриман. — Университет в рамках продолжения экспериментов должен будет заказать производство еще четырех тысяч «бабочек» со стопроцентной предоплатой!

— Ага, и их подъем, — мрачно прокомментировал я, пробежав текст предварительного соглашения глазами дальше. — Не это ли уважаемый президент имел в виду, что проблема подъема так же будет решена? Тонко он нас… развел.

— Ничего, к тому моменту что-нибудь придумаем, — отмахнулась салатная принцесса. — Время у нас есть…

Напарница осеклась, встретившись со мной глазами.

— Что?

— Во-первых, времени у нас нет, — покачал головой я. — Ты ведь понимаешь, что тысяча элементов — это сто дней, чуть больше трех месяцев? А нам за это время нужно организовать потоковое производство ячеек кластера и еще что-то дешевое для подъема организовать. А денег на это нет и их придется сейчас где-то взять? Кстати, как ты думаешь, кому из нас банк одобрит кредит? Одному из несовершеннолетних прожектантов или, может, восемнадцатилетней супергероине?

Какое синхронное напряжение ума отражается на лицах девушек. Ладно Птица, но от Розочки я такой наивности не ожидал.

— Эй, вы чего? Реально решили, что этот стартап — этакий нам подарок?! Нет, конечно подарок, да, но и проверка. Наша проверка как молодых и дерзких бизнесменов. Довольно лайтовая проверка, надо признать: если мы её провалим, сидящий на крючке моего приёмного папочки глава Калифорнийского государственного нам ничего не сделает. Тихо расторгнем договор, и все. Ты, Роуз, пойдёшь к дяде помощником в салатный бизнес, я в науку, как и планировалось Филом. Хоук… наверняка Йоны считают, что и так ей дали прекрасный шанс с этим подарком трети уставного капитала.

Ястреб насупилась, но её лицо вполне могло сойти за довольное на фоне Розы, которая словно даже не лимон прожевала — а целых три! Нет, она что, серьезно уже поверили, что все просто будет?! Ну и ну.

— Вот если справимся — уже разговор будет другой. — перестал давить я. — А нужно будет, мы и затянуть подъем первых девятисот «бабочек» сможем. Ведь у Хоук никакого договора с универом тоже нет, и на ненормированные нагрузки без выходных она не подписывалась.

О, выдохнули и теперь уже по-нормальному сосредоточились. Отлично, чего я и добивался.

— Но затягивать поиск денег мы не имеем право по другой причине: наше маленькое зеркальце словило нехилую волну хайпа в студенческой среде в социальных сетях — как же, у нас есть такая прикольная хрень, а у остальных нет! Причем «у нас» — это у довольно отстойного по общему рейтингу американских вузов государственного универа, а вот «Калтех» и «МИТ» в пролёте[109]! Роуз отслеживала ютуб и не даст соврать.

Упомянутая девушка коротко кивнула, подтверждая мои слова. Волна роликов и трансляций и правда получилась знатной: если в первый день студенты только транслировали виды кампуса с подсветкой, то на следующей уже начали отжигать.

Например, готовили сосиски-барбекю в фокусе метрового вогнутого зеркала днем (правда, нацелив рефлектор все же на Солнце, подозреваю), или устроили массовый флешмоб с загоранием на шезлонгах в купальниках — хотя не самую жаркую весну к трем часам дня наш высотный рефлектор локально в кампусе нагревал не более чем на 2–3 градуса Цельсия. Просто всё это практически прошло мимо меня из-за реабилитации Хоук и поездки в больницу к пострадавшим друзьям и завершившейся посещением спец-арсенала 3-0-5.

— «Лучшая реклама — когда тебя продвигают друзьям бескорыстно и по собственной инициативе», — процитировал я многократно слышанное в моем мире высказывание и выдал агрессивную улыбку. — Есть еще несколько дней, пока Сеть не забыла про нас — используем их с толком!

— Отличный план, — похоже, Роуз наконец пришла в себя, выбравшись из эйфории получения в подарок собственного дела. — Только вот как? Ай-Пи-О[110] нам за три дня не пройти… и вообще пока не пройти.

— Точно так же как с универом заключим предварительные договора, только с частичной предоплатой прямо сейчас, а не после того, как «тысячное» зеркало будет собрано, — пожал плечами я. — И для этого нам не хватает только генерального директора с правом подписи подобных документов… которого мы сейчас прямо кругом учредителей и выберем. Собственно, особого выбора-то у нас и нет…

Тут мы с Розой вместе посмотрели на растерявшуюся Птицу.

— Я?! Но… Я же не справлюсь!

— А гендиру, нанятому со стороны, придется сразу платить зарплату, — я уже успел продумать этот тонкий момент. — Причем даже если скинемся, на первую выплату не хватит — нужные нам люди, которым можно доверить такие сделки… с аппетитами. Но я думаю, ты справишься. Помнишь, какие вопросы задавали тебе на выступлении?

— В основном технического плана. Ты ведь для этого меня белый халат попросил надеть… — тут до Ястреб кое-что начало доходить. — Подожди-подожди, ты хочешь сказать, меня потенциальные инвесторы будут воспринимать как… яйцеголовую[111]?

— Именно, — я подмигнул. — Как человека, который точно может сказать, куда пойдут запрошенные суммы, потому что точно разбирается во всех технологических процессах. Плюс пиар соцсетей… я думаю, должно выгореть. Тем более, в отличии от банков, для которых программы распознавания лиц работают без ограничений, бизнесмены средней руки не будут ассоциировать тебя с супергероиней Хоук. Если, конечно, ты только не появишься у них в кабинете в своем рабочем костюме.

Интересный момент, но во время выступления и ответов на вопросы никто так и не понял, что Ястреб вешала в стратосфере элементы рефлектора лично, а сама она эту тему благоразумно обошла. А что представляется так, без первого имени… ну, может оно такое, неблагозвучное. Не всем ведь везет с родителями. В России, кстати, человек с фамилией Ястреб тоже не вызвал бы ажиотажа, даже при наличии некоего известного лица по кличке «Ястреб». Не работают так ассоциации.

В общем, похоже, действительно есть все шансы найти финансирования прямо сейчас… если только одна гнида не выдаст Хоук. Просмотров на канале у Срывателя Покровов мало, но по ключевым словам я же нашел его канал. Дважды. Значит и бизнесмены смогут — они ведь будут проверять потенциального партнёра.

Пожалуй, надо прямо сейчас озаботится, чтобы, гхм, суперзлодей, ничего лишнего не выложил. Тем более, есть у меня большие подозрения, кто именно мог накапать на мозги Флоре, отчего её конкретно переклинило — вплоть до теракта. Не зря же она сказала «мы пытались обратить внимание властей и народа». Как хорошо, что Экзо, когда «Защитники» поймали этого типа в прошлый раз, выяснили, где он живёт — и эта информация осталась в кластере базы. Уверен, наш визит в гости пойдёт ему только на пользу!

Разработка, если так можно выразится, «операции» против Срывателя Покровов много времени не заняла. Не того калибра личность, чтобы городить особые сложности. Мотивировать же «Защитников» на активные действия удалось еще быстрее.

— Только не прибей урода на месте, постарайся, — попросил я только что вернувшегося из больницы Оборотня.

Парень, как только я озвучил, к кому и зачем мы заглянем на огонёк, стал столь демонстративно разминать пальцы, что я решил напомнить ему про необходимость чтить уголовный кодекс. Только проблем с законом нам не хватало… во всяком случае, прямо сейчас. Птица тоже не возражала, что с проблемным «злодеем» надо решить вопрос, причем в резкой форме. Раньше, думаю, она бы и по другому отреагировала, но после посещения 305-го специального арсенала, по себе знаю, точка зрения на многие вопросы кардинально меняется. Меня, правда, взволновало кое-что другое:

— Точно справишься? — отведя свою девушку в сторону, тихо переспросил у неё я. — Противник у нас… специфичный, но придумать всегда что-то можно.

— Справлюсь, — Хоук сжала мои пальцы своими. — А если… опять начнется — ты ведь будешь рядом.

Вот что на такое ответить? Только притянуть к себе и поцеловать! Вульфи тактично сделал вид, что он ничего не видит и не слышит: случившееся с Флорой на него сильно повлияло. Особенно после того, как он посмотрел смонтированный ролик по записям очной ставки. Придётся все же приглядывать за ним вполглаза, а то как бы чего не вышло «случайно».

Информация о Срывателе в памяти кластера базы «Молодых защитников Монтерей-бэй» не отличалась исчерпывающей полнотой. Такое впечатление, что Экзо то ли поленился, то ли вообще побрезговал собирать данные на эту никчемную персону, ограничившись необходимым минимумом. И это могло нам выйти теперь боком.

Дело в том, что местом жительства блогера и «журналиста» числился дом-на-колесах, американцы их называют еще «кемперами» или «ар-ви», от RV, Recreation Vehicle. Понятно, что «недвижимостью» подобную конструкцию не назвать, и увезти её можно куда угодно. Собственно, большую часть уверенности, что мы найдем нашу цель все там же придавал тот факт, что Срыватель Покровов продолжал «работать» не только по глобальным темам, вроде экологии, но и пытался что-то там пыжить на местные власти и бизнесменов в Салинасе и соседних городах.

Конечно, интернет позволяет прокручивать подобные фокусы и удаленно, но… смысл-то какой? Опять же, с Флорой, большую часть времени обходящейся без электроники вообще, придурок тоже наверняка лично контактировал…

Еще один момент: кемпер можно было поставить на любой более-менее ровной площадке, но жить больше нескольких дней, как в полноценном доме, получится только в специализированном ар-ви-парке. Там к каждому долговременному стояночному месту подведены порты электропитания, водоснабжения и даже канализации — точно как в марине для катеров и яхт.

Ар-ви парков в США по-настоящему много — но при этом не сказать, что они понатыканы в каждом углу. Здесь, в Калифорнии, они прижимались к курортным местечкам, вроде хорошего морского пляжа или рядом с парками природными.

Простой расчёт: семья приезжает, буксируя дом-прицеп за своей машиной, базируется — а потом совершает по специально подготовленным тропам для туристов туры на день, два или три. Всегда же приятно в конце маршрута выйти к удобствам цивилизации, ну или если что — оперативно к ним вернутся. Особенно в свой, пусть и мобильный дом, а не какой-нибудь безликий мотель или существенно более дорогую гостиницу.

Срыватель обосновался на краю того горно-природного массива, куда я планировал ходить гулять с Фаей, но по факту выбрался один раз. Я предложил слетать на такси, но Хоук все же решила сначала заново попробовать свои силы. Потому мы без проблемы высадились примерно в километре от ар-ви-парка, на склоне горы — слишком далеко для посторонних взглядов, тем более вечером, и вполне достаточно, чтобы рассмотреть площадку с домами на колёсах в бинокль.

— На помеченном Экзо месте вообще нет кемпера, там пусто, — закусив губу, сообщила Хоук.

— Могли передвинуть на соседнее в тот момент свободное место, если, например, подача воды сломалась, — предположил я.

Птица принялась водить окулярами и минут через пять действительно нашла.

— Только он почему-то не в парке стоит, а на парковке рядом, — обескуражено призналась она. — Самый левый из вон тех трёх, в углу.

Решил свалить, но не успел?

— Так владельцы парковки выставляют машины на продажу, — уверенно подсказал откуда-то шарящий в теме Оборотень. — Если площадка достаточно большая, а забивается только в сезон — за небольшой взнос и процент берут на реализацию.

— То есть урод еще и следы замести додумался, — подытожил я. А вот это — проблема. Я ведь не хакер, чтобы вычислить физический адрес по айпи, и не представитель, скажем, банка которому государство и так предоставить данные о локализации искомого субъекта. Чёрт…

— Там внутри только что зажегся свет, — вдруг подала голос моя девушка. Супергероическое прозвище Ястреб получила не только за способность к полёту, но и за способность не хуже хищной птицы с высоты рассмотреть все, что надо.

— Либо хозяин парковки привел клиента глянуть на лот продаж, либо… — я не стал проговаривать очевидное. — Глянем поближе?

Стоянку и ар-ви парк разделяла широкая полоса густого кустарника, в которая, как оказалась маскировала канаву. По дну, преимущественно состоящему из липкой черной грязи тек узенький пованивающий ручеек. Пробраться внутри этого препятствия бесшумно еще и в густых под ветвями и листьями сумерках нечего было и мечтать… мне. А вот оба сопровождающих меня супера показали класс: Хоук при помощи левитации даже подошвы не испачкала, а ветви аккуратно отклоняла магией, Вульфи же справился вообще без читерства, на одних инстинктах. Пришлось ждать друзей в стороне.

— Воняет этот колёсный сарай так, что аж глаза режет! — первым выпалил вывалившийся из кустов около меня перевертыш. — Но запах Срывателя есть, и свежий. Я еще в прошлый раз его запомнил.

— К нужному нам ар-ви идет электрический кабель, замаскированный в кустах. — Опять Птица заметила больше. — И судя по тому, как выглядит контакт, к сети осветительных фонарей он подключен нелегально.

Какая прелесть.

— Ну… начинаем действовать, как планировали? — волшебница постаралась скрыть волнение, но я её успел слишком хорошо узнать.

— Всегда готов! — осклабился Вульф, как тростинку подхватывая двадцатилитровую канистру, отнюдь не пустую.

— Погодите, — остановил я их. Кусочки мозаики в моей голове сложились.

Про личность «суперзлодея» Экзо ничего не написал, но кое-что рассказал Оборотень, который вдоволь набегался по лесу за Срывателем Покровов пару лет назад. Противник тогда не придумал ничего умнее, чем пустить трансляцию порнухи по каналам веб-камер заповедника — да-да, ужасное злодейство! Причем умудрился еще и так момент подобрать для своей выходки, что сорвал уроки природоведения сразу в нескольких школах, где нужно было в качестве лабораторной работы удаленно понаблюдать за жизнью заповедника.

«Защитники» обнаружили физическое подключение к сети национального парка, а дальше дело техники и нюха Вульфи. Настигнутый субъект оказался страдающим излишним весом типом, сначала гордо выступающим на тему «у нас свободная страна, что вы мне сделаете», а когда о него случайно споткнулись — начавшим истошно верещать, чтобы его не били и простили.

Мараться суперы не стали, а вот в полицию нарушителя оттащить не поленились — где эта гнусь немедленно потребовала зафиксировать на своем теле следы ужасных побоев! Следов, разумеется, не оказалось — парочку синяков полицейские демонстративно проигнорировали. В итоге тридцать, что ли, часов общественных работ — и новые вскукареки сразу после освобождения.

Однако грязь грязью, а популярности Срыватель так и не достиг. Собственно, случай с порнухой оказался его «минутой славы» — а так бы о нем никто из людей вне злодейской тусовки так и не узнал, включая меня. Тем не менее, на его канале «разоблачения» и иные материалы выходили и продолжают выходить регулярно. Логично предположить, что ему за это приплачивают… а что, если нет?

Социальные пособия, редкие подачки от других, столь же рядовых злодеев — скорее всего за поиск информации или идеологическую подачу той или иной информации. Причем последнее могло еще и иссякнуть изрядно, когда комплиментарные Найтблинку и Экзо «плохиши» тоже подались на повышение. А Флору, которая тоже осталась на побережье залива Монтерей по причине отсутствия амбиций, придурок собственными руками отправил если не на смерть, то уж в руки Национальной гвардии — точно.

Спрашивается: и на что подобный человек может жить? Собственно, ответ прямо передо мной: задолжал владельцам ар-ви парка, карманы пусты, те выставили последнее имущество, что можно было в счет долга отобрать — фургон на продажу. Но почти состоявшийся бомж, пользуясь весенним низким спросом на подобные прицепы нагло самостоятельно вселился назад. Еще и незаконно в электрический кабель врубился — кое-какие технические знания у типа несомненно есть. А вот с канализацией не справился… или специально развел вонь, чтобы «его» кемпер уж точно никто не взял, с такого станется. Что ж, сю-юрприз, скотина!

Спокойно, ничуть не скрываясь, я дошел до въезда на стоянку — и постучался в практически точно такой же домик на колесах, только принадлежащий сторожу. Хозяин стоянки слегка приплачивал охраннику за успешную продажу выставленных на реализацию лотов, так что тот обрадовался моему желанию неимоверно. У меня был большой соблазн заставить окончательно обленившегося жадюгу, которому лень регулярно проверять ввереную территорию, но при этом решившего поиграть в торги, прогуляться до ар-ви Стрывателя.

Сцена выселения обещала в таком случае быть веселой — уж я не сомневался, что и до падения на колени дойдёт с мольбами. Это если толстяк вообще откроет — могу на что угодно поспорить, что замок на двери он сменил сразу же, как только въехал повторно. В таком случае надо было ждать полицию и штурма с дронами — лично меня вполне устраивающий вариант устранения противника через гарантированное тюремное заключение… если бы не история с Флорой. Нужно было размотать её до конца — хотя бы ради Оборотня.

— Мистер Смит, вы сделали прекрасную покупку о которой не пожалеете! — наконец мы ударили по рукам.

Ох, чувствую искин Йонов не сочтёт, что я потратил деньги правильно. Правда, теперь я зарплату неплохую получаю… которую смогу выдать сам себе только если найду инвестора с деньгами авансом, блин. Ладно.

— Разумеется, вы правы! — выразительно покрутив на пальце связку механических ключей, с фальшивым энтузиазмом согласился я. Бог ты мой, сколько же лет этой коробке на колесах, что электронного замка нет? Тридцать или все пятьдесят?!

— А вот теперь — действуем по плану, — показав соратникам подписанный акт купли-продажи, я выключил телефон. — Теперь мы и по закону будем в своем праве, разве что пожарной инспекции в крайнем случае придется штраф заплатить.

Если бы Срыватель Покровов увидел сейчас улыбку Оборотня, обнявшего канистру с солярой, сбежал бы канаду пешком, роняя тапки.

Главная проблема для окружающих от типов вроде Срывателя — очень легко запачкаться. Терять подобным людям особо нечего, зато в сортах дерьма они разбираются идеально — а еще в организации онлайн-трансляций и вбросах. Да, канал «суперзлодея» мало кто смотрит — но найти его можно, и видео «Алан Смит, приемный сын замгубернатора Калифорнии вместе с «Молодыми защитниками Монтерей-бэй» жестоко притесняют Борца За Правду» в моей сетевой истории явно лишнее. И у Хоук с Оборотнем тоже.

Потому наш план начинался с того, что Птица выставляет купол из своей магии над нами и ар-ви, наглухо отсекая все возможности для передачи радиосигнала. До истории с големом ей подобный объем колдовства не получилось бы использовать, но теперь моя девушка вынужденно и экстренно подтянула контроль своей опасной Силы. Как говорится, нет худа без добра. Хоть в чем-то в плюсе остались…

Я решил ничего не менять, даже выкупив жилой фургон в собственность. Понятно, что ложечки-то потом найдутся, то есть мы выпустим к улетевшей в сеть трансляции опровержение и даже заставим видеохостинг снять ролик — но ведь и осадочек-то у просмотревших останется. Потому еще раз убедившись издалека, что к кемперу не подходят другие провода, мы сами постарались подобраться незамеченными для сидящего внутри наблюдателя. Р-раз — и ночь из густого сумрака превратилась в непроглядную мглу! Теперь ход за Вульфи.

Оборотень не подвел: вырвал простенький дверной замок, рывком отворяя дверь — и едва ли не рыбкой нырнул внутрь. Волна вони изнутри чуть не заставила меня попрощаться с остатками давно съеденного обеда, желудок, как говорят, аж подкатил к горлу. Гадость какая! Но достать и включить мощный фонарь все же смог. В его свете перевертыш вытащил из кемпера свою истошно верещащую на одной высокой ноте добычу — и почти нежно, сдержав руку, кулём сгрузил на асфальт!

— Мне кажется, он обделался, — брезгливо встряхнул рукой Оборотень.

Вой прекратился — воздух в лёгких Срывателя Покровов кончился.

— Именно поэтому я и заставил тебя надеть перчатки, и сам надел, — похоже, бывший владелец моей собственности не постеснялся разжечь автомобильную печку-автономку, работающую на соляре. Иначе бы не щеголял в на удивление чистой футболке и до предела замызганных шортах.

Сторож тут вообще мышей не ловит, только торговаться и горазд — даже если бы хоть раз за ночь обходил бы свою территорию, заметил бы выхлоп. Греться электричеством недешевое удовольствие, потому печки-«автономки» на дизельном топливе без проблем пережили эпоху двигателей внутреннего сгорания. Между прочим, другие ар-ви на продажу рядом стоят, а пламя, пусть внутри стального корпуса, однажды и вырваться может, и устроить пожар.

— Вы кто таки-а-а-а-а-а-а!!! — неприятно-быстро пришел в себя будущий бомж, но тут же сорвался на крик, когда ножом разрезал прямо на нем футболку. Нет, ну а что, я еще и аккуратно снимать должен? Тряпка полетела в сторону.

— Не хочешь помочь? — предложил я Вульфи, лезвием тыкая в сторону когда-то-бермудов пленника. Перевертыш весь скривился, но подхватил рыхлое тело «блогера и журналиста» под мышки, позволяя мне сделать нужные разрезы. Вторая, куда более омерзительная тряпка полетела вслед за первой.

— Помогите, убиваю-уп! — Оборотень просто выпустил Срывателя из рук, и тот грянулся задницей об асфальт. В одних трусах он выглядел… жалко. И вонял еще сильнее.

— Камер и устройств записи нет, — констатировал я результаты визуального осмотра и взялся за руки канистры с дизтопливом. — Телефона в одежде не было, значит, остался внутри. Я пойду попробую снять накопители информации, этот фрик вряд ли доверял «облакам»… ну и дальше по плану. Тем более печка так удачно работает.

— Нет! Сто-ой!!! Не имеете права! Там же моё всё… вся жизнь!!! Я гражданин США!!!

Попытка вскочить с места и бросится за мной успехом не увенчалась — столкнуться лбом с ладонью перевертыша это, конечно, не бетонную стену боднуть, но почти.

— Надо же, — я остановился, отворачиваясь от входа. Не столько из-за воплей, сколько потому, что дыхание от вони снова перехватило. Надо было взять респиратор — да кто ж знал? — Нет бы про гражданство вспомнить, когда доводил девушку до самоубийства. Кстати, «твоего» тут больше ничего нет, дома на колёсах я выкупил.

— Нет. Не может быть. Тут какая-то ошибка…

— Еще скажи, что не смотрел мой ролик про Флою, — вступила в разговор до сих пор молчащая птица. — Ты, долбанный фрик, обожаешь собирать все дурные теории заговора и потом пересказывать их другим. А в итоге она выжила только чудом… да и то, далеко не факт, что такая жизнь лучше смерти. А виноват — ты!

— Хоук? Оборотень?! — яркий фонарь и сильный стресс помешали придурку сразу узнать супергероев, своих «противников», зато теперь он наконец понял, кто его поймал. — Но… п-почему… ко мне домой? Против правил… Комьюнити…

— Ты, сволочь, перешел черту, — рыкнул ему в ухо Вульф. Поймав мой взгляд, перевертыш вдохнул, выдохнул, и гораздо тише продолжил: — Флора… она не такая, как все. Особенная… очень остро чувствовала ответственность перед Планетой за то, что делают не думая люди. Вот скажи, чего ты добивался, рассказывая ей про долбанную «теорию равновесия», а?

— Я-а-а…

— Ладно, вы разбирайтесь пока, — махнул я рукой «Защитникам». Пришлось еще раз рискнуть сунуть голову в дверной проем, удостоверится: желудок вроде бы успокоился, привык. В превращенном в мусорную свалку фургончике оказалось на удивление мало места: я прямо от входа увидел и не аккуратную лежанку, и рабочее место, над которым висели развернутые проекции мониторов. Последние и давали весь свет… Кстати! Я же видел, что тут освещение есть. Надо только найти выключатель… А вот и он.

Чисто американский удивленный присвист удержать не удалось — набрался уже у местных привычек. Дальняя от меня часть кемпера представлял из себя миниатюрное и значительно менее мощное подобие кластера супергеройской базы — только более плотно скомпонованное. И сделал его явно не Срыватель: слишком все выглядело… профессионально. Я ожидал увидеть старый системник, может, два или три — но не такое! Проклятье, похоже просто так накопитель не вынуть. Даже если я все выну, провозившись час, не факт, что даже у «Защитников» смогу достать оттуда инфу.

Я протянул руку к ближайшему монитору, наполовину ожидая, что система заблокируется — но нет, повезло. Свернул окно не старого, а прямо-таки древнего, судя по количеству ручных настроек видеоредактора с недособранным роликом, озаглавленным «Что скрывают власти Калифорнии, часть 36-я». И на целую минуту залип на безумно сложную векторную диаграмму, соединяющую тысячи кружков с фотографиями между собой.

Зачаровано тронул одну пиктограмму, с незнакомой фамилией — и получил выпадающим окном полный расклад на верховного судью штата, и его семью. Тронул другой, третий: политик, бизнесмен, чиновник… Чёрт, да эту базу данных нельзя сжигать! В кластере базы и сотой части информации нет!

Мой глаз случайно зацепился за фамилию «Йон», и я без колебаний нажал туда. Выбрал в списке «дети» себя — и впился глазами в выпавший текст:

…Доказанная связь с Хоук, главой «Молодых защитников Монтерей-бэй. Связь более близкая: см. реконструкцию не удаленного отражения в из ролика «Больница для героев, тюрьма для злодеев». (Придержать материал).

Я ткнул в имя своей девушки и получил:

…Из анализа поведения и оговорок: скрывает серьезную проблему со здоровьем (?) или сверхсилой (?)

…Доказано обучение в Калифорнийском Государственном университете (ссылки 1,2,3…39). Участвует в экологическом проекте «Высотный рефлектор», есть положительные результаты (в эту сторону не копать).

Неприятно, когда в твоем белье или белье близких копаются — пусть даже это и чистое белье. Вдвойне неприятно, когда для этого используют только законные методы и открытые источники — то есть по сути ты сам отдал эту информацию всем, кто сможет её вычленить из ежедневного потока контента в Сети. Срыватель смог — и, очевидно, не с помощью продвинутых поисковых систем с искусственным интеллектом: доступ к программам такого уровня есть скорее всего только у спецслужб. Что косвенно подтверждает визуализация базы данных, нужная человеку, но не компьютеру.

Спрашивается, а почему человек с такими талантами не сидит в чистеньком кабинете одной из корпораций, а ютится в бомжатнике, еще и выставленном за долги на продажу? И, если уж на то пошло, почему, обладая аналитическим умом, вообще довёл ситуацию до такого вот исхода? Ответ у меня был. Аутизм. В относительно не тяжелых формах он может проявляться по-всякому, но вот эта неспособность позаботится о себе самом, совершенно ненормальная невозможность устроится в обществе — очень четкий симптом. И если Мэган смогла придумать себе Правила, позволяющие хоть как-то определить свое место, то тут случай куда более запущенный.

Ирония судьбы: потрясающая способность к сбору информации и полное неумение ей воспользоваться. Надо полагать, это и отпугивает подписчиков на канале Срывателя: вроде он и нормально подает информацию, но совершенно без развития, без изменений, словно выполняет внешнюю установку… хотя почему «словно»? Так и есть. Похоже полезного человека подобрала местная суперзлодейская тусовка… а потом верхушка пошла на повышение, остальным же «псих» оказался не нужен. И очень быстро скатился.

Первоначально мой план был таким: под прикрытием магии Хоук вытащить из ар-ви потенциально опасного противника, убедится, что на нем нет средств видеосъемки и передачи информации, и потом поджечь его фургон. И пусть попробует доказать полиции, что это сделал Алан Смит и пара супергероев. Когда мне удалось перекупить кемпер, все стало еще проще: теперь проделав все эти действия, я даже не нарушал закон — а вот сам Срыватель, если бы дело дошло до полиции, рисковал улететь за незаконное проникновение со взломом и причинение ущерба чужой собственности года на три в тюрягу.

Но теперь… мне пришлось опять изменить свои планы. Пожалуй, выгнать такого аутиста на улицу в одном белье — это смертный приговор. И в тюрьме не способному встроится в иерархию заключенному точно настанет трындец. Более того, получается, и не виноват особо Срыватель в своей деятельности — он лишь выполнял чужую установку. Чёрт… придется что-то с этим всем решать. И прямо сейчас.

Выбравшись на улицу, первое, на что я обратил внимание: лица Хоук и Оборотня. Вместо сдержанного гнева — жалость и недоумение.

— Похоже, это не он виноват в срыве Флоры, — увидев меня, коротко описал результаты стресс-допроса Вульфи. — Информацию про теорию он нашел — но довольно давно, и… Он не врет. Я чувствую.

Последнее слово сопровождалось характерным почесыванием носа. Да, я читал, еще в своем мире, что запах человека меняется, когда тот лжет, и некоторые собаки даже могут это почуять. А перевертыш наш в этом плане даже лучше собаки.

— Не думаю, что этот тип хоть кого-то смог подвигнуть на суицид, — выдавила из себя Птица, которой тоже явно было не по себе. — Похоже, он даже пытался отговорить Флору от глупостей… ну, в своей манере.

Да, народ, понимаю. Одно дело идти карать подонка, и другое — столкнуться вот с этим. Теперь оба жалеете, что влезли. Ничего, у меня есть рецепт как ценный ресурс к рукам прибрать, и все исправить. Спасибо кинокомпаниям «Марвелл» и «ДиСи» с их фильмами по комиксам за подготовку. Да и тут в реале подобные прецеденты, я краем уха слышал, были.

— Тем не менее, именно Срыватель эту информацию отрыл, — качнул головой я, заставляя полуголого и начинающего трястись от холода «суперзлодея» затравленно вжаться в асфальт. — И еще неизвестно сколько раз собранные им другие материалы послужат делу Зла… если, конечно, наш оппонент не захочет сменить сторону и команду.

— Что?

— Что?

— ЧТО?!

Какой слаженный хор… ребята определенно сработаются, хех.

— Отрекись от злодейской дороги, стань Героем, — у аутистов плохо с эмпатией, потому я выкрутил пафос на полную катушку, чтобы уж точно проняло. — И прими новое имя… Правдоруб! А «Защитники» помогут тебе больше не оступится!

Проняло не только прирожденного аналитика, но и моих друзей: к сожалению, мобила у меня была все еще выключена, и непередаваемые выражения лиц остались достоянием лишь моей памяти. И, по-моему, супергерои просто потеряли дар речи. А вот Срыватель как мячик вскочил с асфальта. Чёрт возьми, он даже живот втянул, и вообще, вместо жалкого отброса вновь превратился в человека, пусть и дурнопахнущего!

— Клянусь отныне идти путем защиты Добра и Справедливости!

Никогда еще я не видел у Птицы и Вульфи таких широко распахнутых глаз. Так, сейчас они отойдут от шока, и может получится неловко, потому…

— Оборотень, друг, проводи нашего нового соратника в его фургон, пусть оденется… и ничего не трогает. А мы с Хоук немного поговорим. Потом она тебя сменит.

Ага, дошло. Не думаю, что Сры… Правдоруб наделает глупостей — но контроль прежде всего. Вот ведь я выдал ему имечко… ладно. А Ястреб я сейчас все объясню, а потом и перевертышу. Увы, но единожды став политиком, волей-неволей начинаешь вертеть и своими соратниками — сейчас я это очень хорошо понял. Для их же пользы, разумеется. Чёрт, простите, ребята, но сейчас по-другому было нельзя. Я… в будущем постараюсь не перейти грань. Меня-то, в отличи от вас, некому сдерживать…

Разумеется, перевербовкой «на пафосе» ничего не кончилось. Сначала коротко пришлось объяснить новую диспозицию соратникам (по одному, пока второй сторожил ново-нареченного Правдоруба). Потом, пока вызванный для буксировки пикап добирался до автостоянки, я уже более спокойно поговорил с новым подопечным, разъясняя, что мы-то на самом деле топим за то же самое, что и он, только вместо болтовни и бесполезного сопротивления непонятно кому делаем дела. Ну и типа, выбор-то стороны давно очевиден, если задуматься.

К счастью, высотный рефлектор — это как раз тот самый аргумент, что перевешивает любую словесную шелуху с гарантией. Наверное, гуманитарию, пошедшему в политику, заболтать экс-Срывателя получилось бы тоже, но ненадолго. Я же давил фактами, причем непреложными, и потому прямо по лицу аутиста видел, как перекручиваются в его голове фигуральные шестеренки, корректируя мировоззрение. Кстати, смешно: Оборотень, оставшийся нас охранять, пока Птица полетела готовить базу к приему постояльца и груза, тоже, судя по лицу, сделал для себя массу открытий — в смысле в том, какие мы хорошие и каким правильным путем идем.

Потом приехал нанятый пикап для буксировки дома на колесах… и его водитель насмерть уперся, не желая везти ароматный прицеп за заранее согласованную сумму. А все потому, что он по запаху мол де уверился, что с ходовой частью не все в порядке — а такой ар-ви неминуемо создаст риск на дороге и перегрузит механизмы и двигатели его машины. Причем, собака такая, еще и цену в процессе торгов начал накидывать, находя все новые и новые причины. Пока я наконец не взялся за мобилу вызывать другого водителя, а собеседник не уведомил меня злорадным тоном, что ни один окрестный буксировщик дешевле не возьмется: у них мол де профсоюз. После чего с вытянувшейся мордой наблюдал, как я надиктовываю жалобу в антимонопольную службу о нездоровой конкуренции, а в полицию — о попытке мошенничества. В итоге фургон поехал на эвакуаторе — все равно чуть дешевле получилось дешевле, чем платить вымогателям, пользующимся тем, что сейчас не сезон.

Но и на этом приключения не кончились: выгруженный у дороги кемпер мы по практически полностью заросшей грунтовке кое-как на одной вервольфовой силе дотолкали до крыши базы — кое-где не без помощи лебедки. А оттуда на уровень пляжа пришлось спускать хрен знает сколько не используемым выдвижным краном — и только благодаря страховке от Ястреб удалось ничего не повредить. Когда ар-ви наконец занял свое место в ангаре — большая часть ночи уже прошла, и от усталости падали абсолютно все, даже Вульфи. В первый раз со дня нападения Флоры на строительство солнечной электростанции мы с Хоук, оказавшись в одной постели, просто уснули…

…Кто бы сомневался, что цирк с конями продолжится завтра?

— Переход из фракции во фракцию — очень важный процесс! — Птица опять забыла, что я, в отличии от подавляющего большинства американцев, не рос, фанатея от супергероев. Пришлось ей проводить для меня ликбез. — Это не просто отречение от старых принципов, это презентация нового образа, под которым супера должны запомнить!

— И потому этот образ надо разработать, начиная с костюма и заканчивая характерными фразами, — покорно согласился я. Очень хотелось бросить всю эту хрентоень на профессионалов, коими Хоук с Оборотнем и являлись, а самому по-быстрому выдоить из Сры… Правдоруба нужные сведения — и в темпе начать работать с ними. Но фиг мне: Птица и Вульфи теперь определенно подспудно считают меня своим, а значит, непременно обидятся за такое «безответственное» поведение. Ну, что сказать? Разве что еще раз повторить за Маленьким Принцем мантру: «мы в ответе за тех, кого приручили»?

День! Еще минус сутки! Мы убили на подготовку обращения Правдоруба еще двенадцать часов — а встали отнюдь не утром. И так мало времени потратили только потому, что на меня снизошло, можно сказать, вдохновение. В итоге чутка исхудавший после вчерашнего толстяк обзавелся снежно-белым доги (контраст наше всё!), в котором смотрелся, на удивление, совсем не глупо. Дополняла антураж белая налобная повязка, на который я на японский манер разместил надпись «Ничего кроме правды». Японцы, кстати, верят, что подобные повязокчки помогают сосредоточится на выполняемой цели (её надо описать и закрепить на лбу, ага), отбрасывая несущественное — вот почему их надевали камикадзе, а теперь очень уважают школьники перед экзаменами. Вот в таком виде бывший Срыватель и толкнул перед камерами тоже заранее подготовленную речугу.

— …Я понял, что дорога сопротивления и зла на тех, кто выбирает нам пути ведет в тупик. Отрицание может отнять, но не может прибавить. В одиночку этот путь не осилить, но я присоединился к тем, кто уже действует! Кто делает, а не ноет. Кто говорит правду, только правду — и ничего кроме правды! А их дела говорят за них самих! Отныне на одного защитника Монтерей-бэй стало больше!

Ну наконец-то. Теперь-то уже можно заняться делами?

— Снято! — Хоук опустила телефон. — Выгружаем на видеосервис… и нас ждет праздничный ужин!

Твою же ж! Так, спокойно. Если подумать, то и торопиться уже особо некуда — до следующего утра подождёт.

Из алкоголя на столе, который Птица потрудилась соорудить из трёх заказов в разные кафе, стояло только пиво. И не сказать, чтобы много. Тем более, я краем глаза продолжал следить за Правдорубом, и жестянку с хмелём он взял только одну. Да и не сказать, чтобы часто прикладывался. Тем не менее, ему хватило.

— Алан, а почему тебя все зовут по имени? Мне Апостроф говорил, это одно из самых жестких правил комьюнити: отказаться от своего имени…

На мне скрестились взгляды Хоук и Оборотня, и уже готовое сорваться с языка «потому что я не герой» пришлось молча проглотить.

— Не все герои носят плащи, — кривовато улыбнувшись, очень к месту я вспомнил фразу-мем из Земного интернета. — У меня нет суперсил…

Тут Ястреб закашлялась, подавившись. Да так сильно, что Вульфи пришлось аккуратно постучать её по спине.

— …Но сидеть по этой причине сложа руки я не желаю, — с нажимом закончил я. И, поскольку все промолчали, спросил: — А кто такой Апостроф?

— Наш… то есть суперзлодейский хакер, это он мне кемпер оборудовал… И еще много чем помог! Наверное, я могу назвать его своим наставником: это он объяснил мне, о чем искать информацию и писать. Около года назад уехал в Нью-Йорк, и без него все пошло кувырком… Он, вообще-то просил никому про себя не говорить, но вам-то можно, да?

— Мы же команда, конечно можно! — солидно подтвердил я. Под моим вопросительным взглядом Птица и перевертыш переглянулись, потом оба пожали плечами. Прелесть какая. Видать хорошим хакером был этот Апостроф, раз о нём непосредственные противники вообще ничего не слышали! — А контактов он тебе не оставил?

— Сказал, что сам появится рядом, если в нем будет нужда… — поник плечами собеседник. Пришлось подвинуть к нему тарелку со сладостями, до которых толстяк ожидаемо был охоч.

— Не волнуйся, теперь ты один из нас, — неожиданно мягко отозвался вервольф. — Команда своих никогда не оставляет. Делай все для команды, и команда сделает все для тебя!

Ого, а до ребят, похоже, дошло, как надо общаться с пополнением. Прямо камень с души.

— Я… я обязательно буду достоин… постараюсь… — надо будет намекнуть Ястреб, что алкоголь новому Защитник строго противопоказан: вон как эмоционально стало колбасить туда-сюда. Хотя — стресс последних двух дней, как ни крути, тоже надо куда-то слить. Пьяные посиделки совсем не худший вариант. — Но я так мало могу…

Вот тут я чуть не подавился.

— Ты очень многое можешь, и я тебе это докажу. Прямо сейчас! — решительно рубанул я. Достало сидеть уже в холостую, когда каждый день волна народной рекламы зеркала падает. Но того стоило: база Срыв… Правдоруба сейчас поможет мне найти именно тех местных бизнесменов, что потенциально готовы вложится в высотное зеркало. Никаких метаний, лишних встреч: все четко и адресно!

Три. Их оказалось всего трое — тех самых потенциальных инвесторов. Наш аутист отработал на пять баллов, исключив всех незаинтересованных, и тех, кто предпочтёт вложится, увидев уже готовые бизнес-проект, хотя бы один. Дополнительно я наложили границу по географии: эту зону накопления юнитов летающего кластера нам уже согласовали с помощью президента Калифорнийского государственного университета, а вот новую пришлось бы «пробивать» уже самим — и что-то мне подсказывает, что бюрократы нас в виртуальных бумагах просто закопали бы. То есть наш рефлектор мог подсвечивать области только в радиусе обзора. И вот печальный итог: этих трех предполагаемых сумм (которые еще надо было получить), вычисленных с учетом величины капитала инвесторов, нам просто не хватит на запуск штамповки «бабочек»!

— Проклятье… — я взъерошил чуть отросшие волосы. — И что делать? Толку с сотен тысяч лайков на фотках и роликах работы рефлектора, если их невозможно монетизировать?

Ответ пришел откуда не ждали.

— Почему невозможно? — удивился Правдоруб. — Есть же краудфандинг.

Он ткнул пальцем в карту, где я очертил границы работы высотного зеркала.

— Весь муниципалитет Салинас попадает, а в нём сто пятьдесят тысяч жителей…

Парень. Ты. Гений! Мы уже не зря тебя подобрали.

— Роуз, а ты точно уверена, что рекламную кампанию по сетевому сбору денег через краудфандинг нужно проводить именно так? — честно говоря, у меня немного дергался глаз. Я… оказался несколько не готов, что партнёр спустит на… вот это половину (!) денег, набранных Хоук по всем трем предзаказам! Птица не проявила чудеса маркетингового чутья, но для первого раза справилась все-таки неплохо — то есть деньги из выбранных бизнесменов добыла, пусть и меньше, чем могла. И тут — такое!

— Так ты ничего не понимаешь в вековых американских традициях, Алан, — довольно сообщила мне девушка, разглядывая вместе со мной свежесколоченный деревянный помост. Который кроме голографической яркой надписи «Народный аукцион!» был снабжен вполне материальным лентами-перетяжками «Твоё личное Солнце» и «Вложись в Дело Света!» — Да не переживай ты, я сто раз видела, как такие штуки проводятся. Я буду не я, если не отобьем затраты в пятикратном размере! Опять же, народу будет маленький праздник. Ведь все любят праздники!

Кроме собственно запуска компании по сбору средств на одной из сетевых площадок наша салатная принцесса разыскала и наняла дизайнеров для памятных сувениров разной величины и стоимости. Кое-что, помельче и попроще, изготовили партиями и собирались продавать в установленном по соседству ларьке (одновременно предлагая войти деньгами и в сам процесс напрямую), другие, покрупнее и из ценных материалов предлагалось толкать «с молотка» прямо с помоста. После чего оставшуюся часть разыграют в лотерею.

Аукцион и лотерею или, как выразилась Роза, «главные развлечения», Фриман оставила за собой. Надо сказать, в предвкушении тяжелой и напряженной работы на публику девушка прямо пылала энтузиазмом. И, судя по накапливающимся в городском сквере Салинаса народу — не она одна. Собственно, кроме простых жителей, оповещенных рассылкой из мэрии (надо же было мероприятие согласовать) специальные приглашения уже именно от нашей компании получили музыканты, торговцы сахарной ватой и прочие необходимые личности. Ну и гвоздь программы: в целевое воскресенье наше Зеркало будет светить целый день именно сюда, в центр города!

Честно говоря, после самовольного перевода «солнечного зайчика» во время выступления президент университета будет всеми силами упираться, запрещая смену цели подсветки. Но и эту проблему решила Роуз, попросту наняв несколько автобусов для бесплатной перевозки учащихся из кампуса сюда и вечером назад. После чего логических доводов освещать пустые общежития у нашего «партнера» попросту не осталось, и разрешение удалось получить как по маслу.

Я, правда, все равно опасался «случайных» накладок, но нет: ровно в двенадцать в небе в дополнению к «штатному» светилу на севере «раскрылся» источник отраженного солнечного сияния, заставив парковые солнечные часы отрастить вторую, куда более бледную «стрелку». Яркости у рефлектора из-за площади отражающей поверхности пока определенно не хватало на что-то серьезное, но даже такой эффект постепенно собравшиеся в парке народным массы встретили радостным рёвом, свистом и аплодисментами!

— Дамы и господа! — ожили динамики у трибуны голосом Роуз, оглушив меня, не смотря на то, что стоял позади диффузоров. — Высотный рефлектор, или Небесное зеркало уже светит нам! И, знаете что я скажу? Скоро тут станет жарко!

Новая вспышка криков, аплодисментов и свиста получилась даже сильнее первой.

Даже со спины мне было хорошо заметно, как наслаждается вниманием толпы девушка. Саму Розу тут, в Салинасе, знали многие, но, разумеется, далеко не все. А вот про семью Фриманов мог не слышать только случайно заехавший на тракстоп на окраине города дальнобойщик — и то не факт, что ему тут же в баре не рассказали бы. И сейчас эта известность во много раз повышала весомость сказанных с трибуны слов. Что наглядно демонстрировал счетчик собранной суммы, уже успевший докрутится до пятизначного числа! Что ж, тут я явно не нужен, во всяком случае, пока. Пойду, прогуляюсь.

Похоже, что наша с Хоук компаньонша в этот раз сделала все, чтобы реабилитироваться после прошлого, как она считала, провала — когда мы ввязалась в работу с университетом не подготовив соответствующих документов. Даже, кажется, слегка «считерила» и залезла в семейную кассу, заняв средства на пару дней, потому как некоторые траты она явно сделала еще до того, как Птица подписала первый предварительный договор.

Зато теперь студенты Калифорнийского государственного университета не только создавали массовку и тратили деньги на жратву, но и полноценно вписались в праздник, прямо на месте демонстрируя фокусы с готовкой барбекю в фокусе солнечной линзы или кипятя чайник над вогнутым зеркалом. Более того, они этим барахлом еще и торговали! Учитывая вечное безденежье учащихся бюджетного вуза, понятно, кто их проспонсировал…

Пройдя еще дальше, я убедился, что Фриман подумала не только о студентах. Продавцы солнечных батарей устроились на улице на границе парка, прямо на своих пикапах установив панели, и предлагая всем желающим подзарядить мобильные устройства. Прямо там же можно было заказать установку солнечной станции на крышу собственного дома — и что-то мне подсказывало, что эти парни на волне ажиотажа сделают сегодня минимум месячный план продаж. Ловко!

— Привет! — Хоук обхватила меня за локоть. Как она подошла, я в очередной раз не заметил — приземлилась где-то за спиной. Тут скорее стоило удивляться, как она меня вообще нашла без созвона — но это же Ястреб, просто разглядела сверху. Разумеется, девушка была в своей гражданской «маскировке»… и едва ли не впервые на моей памяти не пренебрегла косметикой! И сережки надела новые вместо обычных едва заметных «гвоздиков». Та-ак, это что-то новенькое.

— Прекрасно выглядишь! — с чувством признался ей я, вызвав прилив густого румянца к щекам.

— С-спасибо! — вот, даже запинаться начала. — П-пойдем гулять?

Я подумал… подумал-подумал… и мысленно отвесил себе затрещину! Это надо было умудрится: затащить девушку в постель (хотя мы тогда оба постарались), пользуясь открывшейся возможностью практически каждый день получать прекрасный секс с необыкновенной, я бы даже сказал волшебной красоткой, пользуясь расположением и доверием ко мне, убедить напарницу отправится в далеко не самый законный рейд на Срывателя (даром, что кончилось все хорошо) и вообще без зазрения совести пользоваться её ресурсами — и ни разу не пригласить на свидание! Хоть бы раз цветы в голову пришло подарить — так нет!

— Конечно, идём! — Я чуть оттопырил локоть, чтобы девушке было удобнее держаться. — Ведь это на самом деле наш праздник. И мы его реально заслужили.

Фу-ух, в этот раз вывернулся: праздник сейчас, а до этого было некогда. Но таких косяков надо очень постараться больше не допускать.

Не будь Хоук рядом — происходящее вокруг мне бы быстро наскучило. Как на новый год: слишком уж чужим это веселье казалось… ну или я не умею развлекаться, что ли? Потому что под ручку с девушкой у меня нехитрые народные забавы тоже пошли на ура. Что касается Птицы, то она довольно быстро перестала кидать на меня смушенные взгляды и полностью отдалась веселью! А я ведь еще месяц назад думал, что Ястреб выжать из себя бледную улыбку — целое событие. Но в моем обществе, рядом с человеком, которому она полностью доверилась во всех смыслах, ей наконец-то удалось расслабится.

По-моему на этом провинциальном празднике Хоук попыталась отыграться за годы потерянного отрочества: с тех пор, как мать выставила её из дома, развлечения для будущей героини закончились. Мы наелись мороженого и ужасно липнущего к зубам сладкого попкорна, а сахарной ваты моя спутница употребила столько, что кто другой рисковал бы натурально слипнуться.

Не обошли мы вниманием и развлечения, калории отнимающие. Попытка набить максимум очков, забрасывая баскетбольный мяч в кольцо что у меня, что у Птицы провалилась. В фехтовании огромными надувными сосисками я незаметно поддался своей прекрасной красавице, зато на третьем «испытание» все-таки показал себя.

— Уиииии!!! — с довольным визгом повисла у меня на шее Хоук, когда я выбил на силомере для неё огромного плюшевого розового зайца! Что ж, удар с выходом Ки ведь не магия, значит, я честно выиграл. А что погнул штырь, по которому надо было со всей дури лупить кувалдой — так главный приз мы все равно унесли…

— Ой, тир! — мгновенно признала в остановившимся рядом с границей парка трейлере, по которому я только скользнул глазами, еще один аттракцион девушка. — Идем туда скорее! Я, когда маленькая была, неплохо класс показывала!

Внутри прицеп трейлера меня удивил. Да, это был тир — в принципе, самый классический для ярмарок, олдскульный такой. Где надо сбивать жестяные мишени-фигурки зверей и птиц, без всяких проекций и электроники — в своем детстве я такие еще застал в моем мире. Вот только там я стрелял из пневматической винтовки-переломки, а тут на выбор лежало настоящее оружие. С настоящими патронами, разумеется. Я как-то успел забыть, что в США с покупкой оружия все сильно проще не только Японии, но и подавляющего числа иных развитых стран.

— А ты хорош, парень, — подмигнул владелец аттракциона только что отстрелявшемуся мальчику лет девяти на вид, принимая из его рук самозарядный пистолет.

Стоящая рядом мама довольно погладила отпрыска по макушке:

— Настоящий мужчина растёт.

— Иномирцы не пройдут! — серьезно подтвердил мелкий, вызвав у взрослых умиленные улыбки.

— Мне Смит-энд-Вессон под триста пятьдесят седьмой «магнум», — предвкушающе потерла руки Птица. — И тридцать шесть патронов… для начала!

— О мэм, а вы знаете толк в стрельбе! — уважительно покивал обслуживающий тир мужчина, вытаскивая из-под прилавка коробку с боеприпасами.

Моя девушка, явно красуясь, приняла разряженное оружие, откинула в бок барабан и внимательно осмотрела непривычно-широкую ударную поверхность курка. «Проверяет, не загрязнены ли инициирующие контакты электроподжига» — понял я, разглядев рисунок электродов. Решив, что все в порядке, Ястреб начала заполнять барабан из коробки. Патроны оказались безгильзовые, только в тыльную часть, прямо в порох, были завальцованы медные кольца упоров.

— Пожалуйста, наденьте, — протянул нам беруши и очки владелец мобильного тира.

Наконец, заполнив все каморы, девушка ловким движением заставила барабан встать на место — и сразу же вскинула оружие, удерживая, правда, двумя руками.

— Бах, бах, бах, бах, бах, бах! — револьвер на каждом выстреле нехило так задирало вверх, а меня слепило дульной вспышкой. Тем не менее, четыре из шести миниатюрных мишеней упало.

— В детстве мечтала пойти в служить в полицию! — с сияющими глазами поделилась со мной воспоминаниями Хоук, сбрасывая барабан в сторону: медные колечки упоров с тихим звяканьем посыпались на пол.

Н-да. Как мало человеку иногда нужно для счастья… и как сложно угадать это самое «мало»! А я-то себя корил за неподаренные цветы.

Настрелялась Хоук так, что у неё руки по выходу из тира дрожали. И это она благоразумно не рискнула взяться за револьвер чудовищного, больше чем у помпового дробовика, полудюймового калибра! Про который владелец тира отрекомендовался, цитирую «с ним и с тварью из портала столкнуться лицом к лицу уже не страшно.» Надо полагать, в словах специалиста по оружию имелась изрядная доля правды: я не удержался и сделал-таки пять выстрелов из «пятисотки».

После каждого оглушительного даже через беруши «БАХ!!!» ствол с неимоверной силой пытался вырваться из пальцев и улететь в потолок. А пламя с дульного среза само по себе являлось поражающим фактором и могло поджечь сухую древесину на расстоянии едва ли не метра! Да уж, с таким «помощником» главное просто попасть в силуэт, уязвимые места выцеливать не надо…

В общем, когда мы слегка оглушенные выбрались из трейлера, никакого желания дальше развлекаться не осталось ни у меня, ни у Птицы.

— Домой? — предложил я, и уточнил: — Ко мне?

Девушка кивнула и снова взялась за предложенный локоть. Быстро идти не хотелось, а когда бубнёж громкоговорителей стих за спиной и вовсе накатило состояние блаженного расслабления. Весна, трава попёрла на газонах перед домами, жители Салинаса достали из гаражей косилки и наполнили воздух терпким растительным ароматом…

— Мяу?

Мы оба как по команде остановились и принялись крутить головами. Так уж устроены кошачьи голосовые связки, что людям крайне сложно проигнорировать эти звуковые сигналы.

— Мяу?

Источник звука, небольшая изящная рыжая в полоску кошечка, ненадолго замирала перед дверью в очередной коттедж — и перебегала к следующему, следуя вдоль прямой как стрела улицы.

— Мяу…

— Потерялась, — быстро дошло до меня. — Видать в машину запрыгнула, а хозяева не заметили, или просто увязалась следом и слишком далеко от дома ушла

— У нее на ошейнике жетон с адресом, — Ястреб, как обычно, разглядела больше меня.

— Её хозяева еще б на ошейник с геолокационным маячком раскошелились, вообще бы золотыми людьми были! — проворчал я, но предложил: — Сделаем доброе дело?

Хоук почему-то вдруг замялась, но под моим вопросительным взглядом призналась:

— Я… не хотела бы в гражданском… свою Силу использовать. Тут везде уличные камеры… А без них кошка от нас удерет или того хуже, на дерево влезет.

Я молча хлопнул себя по лбу. Совсем вот вылетело из головы, как мурлыки этого мира реагируют на суперов. Шипение, настойчивые попытки вырваться — кошек даже на таможне используют как живые детекторы носителей суперспособностей.

— Подожди здесь, я сейчас все улажу, — попросил я свою девушку, направляясь наперерез движению животного.

— Но ты же… — Птица не договорила, но я её понял. И понял еще кое-что: после моей помощи с магическим отравлением, несмотря на объяснения, супергероиня записала меня в одаренные. Только в более удачливые, чем она сама: мои-то способности проявляли себя только в очень редком сочетании условий — точнее, это Ястреб так думала.

На самом деле, связь с моим родным миром действовала постоянно — и была не настолько безобидна для некоторых окружающих, как могло показаться. Но конкретно для лиц, испытывающих магическую интоксикацию моё общество приходилось как раз кстати, раз за разом откатывая неестественные изменения в теле. Благодаря чему, например, родичи сочли мою одноклассницу и подругу Мелиссу случайно пропущенным талантом. Та напросилась в своем Доме Алой Розы на изматывающие тренировки и, к удивлению наставника, не стала из-за них мутировать. Точнее, получается, это я не дал произойти изменениям, по полдня находясь рядом. Мел-тян потом перевели в школу для подающих надежды членов клана — ох, надеюсь, это не вышло ей боком…

А еще постоянный канал к зоне стабильности физических констант давал вот такой побочный эффект: рыжая кошка сначала замедлила шаги, увидев, что я перегородил ей дорогу, повела ушами, выставив вперед усы… а потом подбежала ко мне, словно я — её хозяин! Стоило подхватить полосатую на руки, как она тут же запустила коготки в рукав моего пиджака и самозабвенно заурчала, прищурив глаза. Так, с кошкой на руках, я и вернулся к поджидающей меня с недоверчивым выражением лица Птице.

— Хоторн-стрит, дом тридцать восемь, — почесывание пушистой шейки с белой манишкой позволило, наконец, прочесть надпись на жетоне. Там еще и телефон рядом выбили, но дойти ногами, на мой взгляд, получилось бы быстрее, чем дождаться хозяев на месте. — Удачно, почти по пути домой.

— Ага… — по-моему, девушка меня не особо и услышала, зачарованно любуясь самозабвенно изображающим трактор рыжиком. Героиня даже сделала такой движение, словно собиралась протянуть руку — но так и не решилась. А вот полосатая на присутствие супера рядом вообще никак не реагировала. Хм… эксперимент?

— Попробуй погладить, не бойся, — предложил я.

— Н-но… она… — Хоук, поколебавшись, и еще раз посмотрев на меня (пришлось ободряюще кивнуть), все же ме-едленно поднесла ладонь к кошачьей холке. Когда между пальцами и шерстью оставалось сантиметра четыре, потеряшка перестала щуриться и недобро посмотрела на протянутую конечность. Но стоило мне продолжить чесать ей шейку — потеряла к вторжению всякий интерес.

Наконец Птица осмелилась коснуться животного, и даже провела ладонью по шерсти раз, другой. Её по-прежнему величественно игнорировали. Ободренная героиня стала действовать смелее, с каким-то детским восторгом — и ей сошло с рук даже это. Минуты десять мы так простояли, прежде чем все же пошли дальше. Причем на лице Ястреб так и застыло выражение детского восторга, словно ей в зоопарке позволили тигра или льва потеребить.

…Звать хозяев полосатой потеряхи не пришлось: стоило мне ссадить её у двери, она узнала дом и с мявом забежала внутрь через кошачью дверцу. Отходя, мы еще минуты три слышали, как рыжик то ли родным стенам, то ли обнаруженным хозяевам громко жалуется на жизнь и рассказывает о своих приключениях. К счастью, не те и не другие по-кошачьи ничего не понимали, и потому наш маленький подвиг остался между нами.

— У нас дома были кошки, целых три, — уже на лестнице в коттедже, где я снимал квартиру, неожиданно разоткровенничалась Хоук. — Мать обожала этих усатых нахалок, да и я тоже. Всегда насыпала им корм, когда они приходили ко мне его клянчить — маме обычно было лень лишний раз переться на кухню… В тот день, когда я… сорвалась, они как всегда подбежали к двери, стоило мне провернуть ключ. Ринулись ко мне, громко топоча по полу, толкая друг друга и мурча… и вдруг с выражением дикого ужаса на мордах и завывая пролетели мимо и растворились в темноте! И не вернулись ни ночью, ни утром. И я ни разу их больше не видела за те несколько дней, что мать настойчиво выпихивала меня из дому.

Волшебница прерывисто вздохнула, и выдавила из себя, подняв на меня успевшие наполнится слезами глаза:

— Я потом, по старой памяти, пыталась подходить к котам и кошкам, и всякий раз было одно и то же. Потом я сама стала их обходить. Но ты, Алан, ты… ты смог победить даже эту часть проклятья!

Дальше Хоук только плакала, прижавшись к моей груди. Долго плакала, рубашка натурально наполовину промокла от слёз. А я гладил, забравшись в кресло и пристроив любимую на коленях, гладил её по голове, позволяя излить наконец многолетнее напряжение, боль и обиды. Так она потом и уснула, а я еще больше часа удерживал её в объятиях и только потом уложил под плед. Потом сварил себе кофе, и с чашкой уселся прямо на пол, опираясь спиной о занятую кровать. Мысль о том, что мне сегодня не обломится промелькнула мимо сознания. А вот другая, о том, скольким суперам их способности сломали жизнь — наоборот, задержалась.

Этому миру нужны якоря — не только военным, чтобы их оружие стреляло. Люди, семьи… целые страны оказались исковерканы Изменением, вторгшимся в жизнь без всякого спроса. Надо как можно скорее узнать, что со мной… то есть со своим сыном сделали Смиты, превратив его в живой стабилизатор Реальности. Может, ключ если не к спасению этого мира, так к его лечению лежит-пылится среди их записей. Может, самой малости не хватило, чтобы дожать, довести исследования до логического конца?! Нужно разобраться как можно скорее… вот только чертовы деньги для частного расследования все еще неоткуда взять…

Телефон около моей руки тихо пиликнул, оповещая о сообщении от Роуз. Всего одна строчка: «собранно» — и сумма. И это только за первый, самый «жирный» день — а ведь будут еще поступления через площадку краудфандинга. Я некоторое время молча пялился на очень, очень многозначительную шеренгу знаков… а потом криво и невесело улыбнулся.

А вот и деньги. Не мои, правда… но я знаю, как их часть переложить себе в карман. Каждый, кто в моём мире смотрит новости, знает. И ведь, черт возьми, не из жадности и жажды наживы — ради общего блага. Чтобы такие девочки, как Хоук, больше не плакали оттого, что смогли погладить кошечку. Чтобы красивенькие вампирши не рисковали превратится в гибрид летучей мыши и человека. Ну и ради собственной безопасности, конечно: ведь однажды правда обо мне всплывёт, и тогда принцип работы нормализационной аномалии попытаются из меня достать. Возможно, что и хирургическим путём.

М-мать.

Так я и не поспал толком ночью — и не в кофе дело. Просто принял решение на счет финансов, начал готовится к тому, чтобы убедить Роуз сработать с закупками по «серой схеме». И… внезапно для себя понял много чего интересного. Потому когда мы все-таки собрались все втроем после обеда (салатная принцесса вчера напрыгалась и наоралась в микрофон на сцене, отчего спала как убитая) я первым делом предупредил:

— Мы не будем покупать фабрикатор.

Фриман подавилась соком.

— Что? Откуда?! — откашлявшись, первым делом возмутилась она.

— Погуглил цену систем три-де пласто-металлической печати и заметил, что мы за вчера перекрыли по заработкам стоимость трех самых дешевых моделей, — пояснил я. — Догадаться, что ты проведешь тот же поиск было ну вот совсем не трудно.

— Шерлок Холмс хренов, — пробурчала девица, насупившись, но тут же совсем с другой интонацией переспросила: — И почему нет?

— Подожди, сеанс дедукции не закончился, — остановил я партнёра по бизнесу. — Классическая схема задействования печатающие робото-станков такая: сначала покупается один, он работает медленно, так как дешевый. Но когда выпуск товара окупает затраты, можно взять второй и так далее. Фабрикаторы задействуются не параллельно, что может увеличить скорость лишь кратно числу купленных устройств, а последовательно, для разбивки процесса выработки готовой продукции на линейные, более простые операции. Эта схема, автоматизированный конвейер, даёт отличный прирост скорости изготовления изделий, но при этом сохраняет гибкость производства, которое в любом момент можно перепрофилировать на что-нибудь другое. Или исключить засбоивший фабрикатор из цепочки, автоматом раскидав функции на два соседних. Вроде бы все отлично…

— Ну, не тяни! — вот теперь Роуз напряглась. Она уже хорошо выучила, что как только дело касается техники или программирования — слушать надо именно меня, и слушать внимательно.

— Кроме станков нужно покупать «обслуживание», — выделил голосом я термин из корпоративной инструкции. — А по сути дела ежемесячно делать отчисления компании-производителю, чтобы линия сборки банально не остановилась, как только льготный поддержки период закончится. Знаешь, почему? А потому что управляющее ПО дешевых робото-станков целиком находится на «облаке» изготовителя! А, ну и мелочь: чем больше фабрикаторов этого ценового класса будут работать вместе как единый комплекс производства, тем больше будет коэффициент умножения цены обслуживания за сложность[112].

Связаться с якудзинами в теории не составляло особого труда: несколько условленных слов электронным письмом на записанный адрес. Вот что меня до некоторой степени напрягало — так это явная необходимость личной встречи. Соединенные Штаты Америки — страна большая, устроится экс-японцы могли где угодно, ради меня, разумеется, никто никуда срываться не будет — это же мне они нужны, а не наоборот. А переться к черту на куличики… скажем так, я понимал, что собираюсь встретится отнюдь не с любителями ландышей или клубом быстрых шахмат.

Силовой щит, бережно хранимый Фаей, мог помочь, если переговоры, так сказать, зайдут не туда, как и сама бордовая борзая — хотя я очень сомневался, что до этого дойдёт. Но если вдруг дойдёт… Качественно подстраховать меня реально могла только Хоук — умеющая летать, имеющая реальный опыт действия в опасных ситуациях и ставящая непробиваемые барьеры.

Формально ничего не мешало супергероине сесть на самолет вместе со мной — вот только у авиакомпаний имелся такой же доступ к распознаванию лиц, что и у банков, полиции и нацгвардии. Нет, высадить бы одарённую не высадили… наверное. Но вот сверхам соответствующей фракции в комьюнити обязательно бы настучали, так, на всякий случай. Может ведь герой или злодей по официальному вызову выдвигается или отпуск согласовал, а не решил зачем-то очень срочно ненужную самостоятельность проявить.

Комьюнити же в свою очередь довольно негативно относилось к самовольному оставлению «своей зоны», если ты, конечно, не какой-нибудь очень авторитетный и настолько же известный сверх из Нью Йорка. Собственно, наиболее «прокачанные» герои и злодеи и рулили своими фракциями, коллегиально, потому для представителей верхушки все было сильно проще. А вот к рядовым нарушителям неписанных правил сами заправилы-суперы относились жестко. В общем, я очень порадовался, что в ответ пришло приглашение посетить Сан-Франциско. Туда от Салинаса за вполне вменяемые четыре часа могло доставить обычное летающее такси.

При планировании поездки, я учел некоторые очевидные и не очень моменты. Уверен, мафиози прекрасно замаскировались под вполне легальную контору — раз уж устроились в большом городе. Собственно, теперь, зная место назначения, можно было с уверенностью сказать, что риска идти на встречу практически нет. Ни с какой стороны. Но Хоук я все равно позвал с собой.

Во-первых, потому что партнёр по бизнесу имела все основания присутствовать и участвовать в важных для нас переговорах — да и так проще будет перед Роуз отчитаться. А во-вторых и в главных… Наше импровизированное «свидание» во время праздника-презентации «народного» проекта расширения размеров высотного зеркала для подсветки Салинаса заставило меня, наконец, раскрыть глаза и подумать о своей девушке.

Хоук я, чёрт возьми, даже в любви еще не признался — это не говоря уже о банальных ухаживаниях! Но ведь еще не поздно все исправить, тем более все равно придется ненадолго выбраться из провинциального городка в крупный мегаполис. Вот и соединю приятное с полезным. Тем более Йоны перевели очередную выплату «карманных» денег, а я себе еще и в счет будущей зарплаты часть денег за предварительные договора перевел. Я буду не я, если со всеми этими финансами не смогу сделать так, чтобы эту поездку Ястреб накрепко запомнила! Но сначала нужно устранить еще одну недоговоренность между нами.

Занятно. Когда я попросил Хоук отнести меня куда-нибудь поблизости, где нам не помешают — я думал, Птица выберет лес недалеко от базы. Но нет: мы приземлились на берегу Тихого океана. Песчаные откосы тут опять сменялись скалами, а линия берега делала своеобразную петлю, образуя заваленную кусками базальта миниатюрную бухту. Камни, похоже, вывалились прямо из склона, из-за чего в нем образовался грот с песчаным дном. И, что любопытно, стоило зайти в полупещеру — и шум прибоя перестал давить на уши. Отлично.

— Даже не знаю, с чего начать, — признался я, оглядевшись. — Так получилось, что я сумел спасти одноклассницу-вампира. Это было связано с… некоторым риском для жизни. Не очень большим, но матриарх Дома, к которому принадлежит Мелисса, рассудила иначе. Она подарила мне… м-да, подарила, даже не спрашивая…

Я вздохнул. Блин, не та история, которую просто пересказать в двух словах.

— …Скажем так, вампиры считают кровавых симбионтов оружием и защитой, которая всегда при себе за счет манипуляций с пространством. На самом деле это скорее питомец… своеобразно выглядящий… Короче, знакомься: это — Фая.

— Ой!

Бордовая, материализовавшаяся на песке в неполной форме первым делом ткнулась мне носом в ладонь, и подставила голову под поглаживание. Шелковистая белая шерсть на её теле еще сильнее отросла и, кажется, стала чуть гуще. Получив долю почесываний от хозяина, собака, не переставая восторженно махать хвостом, полезла выклянчивать ласки у супергероини, в чём преуспела. Ну и разумеется, улучшив момент, мазнула Хоук языком по лицу!

— Опасное оружие, согласна, — убийственно-серьезно согласилась девушка, кое-как оттерев от липкой собачьей слюны лицо платком. — Серьезно, питомец в пространственном кармане в подарок?

— Фая может быть очень опасна, — никакого желания демонстрировать боевую форму симбионта Птице у меня не было, но… Раз уж решил подстраховаться на крайний случай — надо, чтобы союзник не перепутал помощника с врагом. — Смотри!

Голову на мгновение повело, в виски словно стукнулась изнутри черепа волна — успел отвыкнуть от чувства одномоментной потери приличного объема крови. Борзая моментально преобразилась, заставив дернутся не только Ястреб, но и меня самого. В прошлый раз боевая форма выглядела по-другому! Без костяной чешуи на шее и плечах, с гораздо менее массивными челюстями, все еще больше похожей на собаку, а не как сейчас — на медведя, скрещенного с драконом! Чьи гены, мне интересно знать, использовали для конструирования симбионта вампирские ученые и откуда они их взяли?!

— Ух-х! — меня аж запоздалый холодный пот пробил, когда бордовая вновь ужалась до размеров неполной формы. Вроде бы ментальная связь и, соответственно, управляемость, не ухудшились при выходе на боевой режим, но… Ну его к чёрту. Экспериментировать на врагах буду! — Вот, что я говорил?

— М-милая с-собаченька! — супергероиню демонстрация проняла до самых печенок. — Н-надеюсь, это все твои сюрпризы? А то я, признаться, не уверена, что ночью не проснусь от приснившегося кошмара с твоим петом в главной роли! Н-натуральная же иномирная тварь на вид…

— На счет сюрпризов — кое-что осталось, — поспешил я отвлечь спутницу от простой мысли, что симбионт пришельцев из иного мира вполне может считаться «иномировой тварью». — Фая, ко мне!

Бордовая примчалась и села у моих ног, довольно вывалив розовый язык. Я протянул руку — и забрал из пасти появившийся там цилиндр силового щита.

— Генератор защитного поля, — пояснил я. — Единственная полезная вещь кроме книжек и методичек для тренировки отряда, что мне удалось вывезти из Японии…

— Еще и доступ в пространственный карман, логично, — Хоук устало потерла лоб. — Алан, ты как ящик Пандоры! Коты тебя обожают, смертельно опасная для других магия не берет, теперь еще и выясняется, что на границе ты обманул таможенную службу, ввезя черт знает кем сделанный прибор двойного назначения. А такие как я, вообще-то, должны содействовать правосудию и соблюдению законов в США. Так что у меня теперь есть все основания очень внимательно следить за вами, мистер Смит!

Последняя фраза была произнесена со вполне определенной интонацией, легко расшифровываемой любым мужчиной. Когда девушка убеждается, что её избранник не простовстречается с ней ради секса, а готов к чему-то большему, именно таким тоном она и заявляет на пробу «ты — мой!» Дальше придурки рвут отношения, а умные — делают встречные шаги. Почему в первом случае дураки? А вот нефиг делать авансы человеку, с которым не собираешься сильнее сближаться.

— О, я тот еще феномен, мисс Хоук, — шагнув к девушке, поведал я. — Предлагаю меня еще раз исследовать… в связи с вновь открывшимися фактами…

Болтал я не в пустую, а одновременно расстёгивал молнию геройского комбеза. Фая, умница, за моей спиной «выплюнула» туристический матрас-пенку, оставшийся в «кармане» со времен моего похода по национальному парку и даже лапкой раскатала его по песку. Договорить мне, кстати, так и не дали, заткнув рот нетерпеливым поцелуем!

— Я тебя люблю, — нежно сообщил я девушке, заботливо укутывая мягким теплым спальником.

— Я тебя тоже… — не очень внятно пробурчала она в ответ, засыпая.

Несмотря на свежую кровопотерю, я… скажем так, очень даже не ударил в грязь лицом. И другими, гхм, местами — тоже. Не в последнюю очередь благодаря стараниям одной прекрасной волшебницы, у которой после всех упражнений на походном матрасе даже встать сил не осталось. Ничего, сон на свежем воздухе, если не мерзнуть, только на пользу идёт. А у меня кроме спальника еще и палатка, и газовая горелка с баллоном, и котелок — слава всем богам, я не сунул его в пространственный карман в прошлый раз грязным, помыл в ручье. Консервы и макароны тоже есть. И канистра с питьевой водой… бедная Фая!

С другой стороны, бордовой не в тягость (я бы почувствовал), а мне в съемной квартире такую кучу вещей класть особо некуда, а тут — внезапно пригодилось. И вообще, что ни делается, то к лучшему. Расстановка точек над «i» получилась несколько спонтанной, зато перед возможными проблемами и даже маловероятным боем никаких недосказанностей не осталось.

…Что я Зэте скажу, когда её вытащу из небытия, не представляю. С другой стороны, лучше я со стыда сгорю, чем «план В» пойдёт насмарку. Да и вообще, до проблем сначала надо дожить, а потом уже переживать, так ведь?

Лос-Анджелес сами американцы иногда называют «столицей развлечений». Вот чего в городе полным-полно, так это магазинов, бутиков, всяческих салонов и ресторанов на любой вкус и кошелёк. Особенно на толстый кошелёк, конечно. Мои финансы безграничные возможности не открывали, но на базовый набор «поухаживать за девушкой в течении дня лайт» хватить должно было с запасом. Программа-помощник в телефоне очень помогла составить маршрут под бюджет и запросы буквально за час, и теперь нам оставалось только двигаться от точки к точке.

Правда, до первой из них требовалось сначала добраться от накопительной стоянки летающих машин на обычном, наземном такси. Были варианты пафосно пролететь над городом, полюбовавшись на знаменитую гигантскую надпись «HOLLYWOOD», и приземлиться на крышу небоскрёба, но меня напрочь задушила банальная жаба! Выкинуть кучу денег, сравнимую со стоимостью премиального гостиничного номера на ночь, за показуху и лишних пятнадцать минут в воздухе? Вот уж ква, других дураков ищите!

По земле путь затянулся на добрые сорок минут, зато я смог рассмотреть «нетуристический» Лос-Анджелес во всех видах, от уютных миниатюрных коттеджей, утопающих в зелени, и до пафосных огромных вилл за вычурными заборами, от депрессивных районов с серыми панельными многоэтажками и выкрашенными граффити палатками с фаст-фудом и до сверкающих стеклом небоскрёбов Сити. Но нам нужно было немного дальше, в район с почему-то знакомым названием «Беверли-Хиллс».[113]

Несмотря на успешно проведенные переговоры, покупка оборудования затянулась на две с лишним недели. Хорошо, что я сразу и лично озаботился этим моментом, а то могли бы еще протянуть, потом упереться в проблемы с пуском линии и отладкой, и в итоге — спустить в унитаз все сроки. Надо сказать, что и сейчас не все шансы словить эпический фэйл были упущены, да.

— Заливка фундамента цеха под станки за месяц? — переспросил я. Очень хотелось схватиться за голову.

— Месяц — это самый минимум, — кинул на меня косой взгляд работающий на мафию инженер. Такой не самый запоминающийся дядька средних лет, которого после череды встреч назначили для ведения сделки со стороны поставщика. Именно он мне на многое открыл глаза. — Нет, можно и раньше, но если пол начнет неравномерно проседать — линию придется останавливать до прекращения подвижек, чтобы не лепить сплошной брак. И заново настраивать всё: у вас же по тэзэ в планах прецизионное литье и изготовление обмоток с микронными допусками.

Засада…

— Еще варианты? — поморщился я.

— Использовать уже готовое помещение. Правда, у вас тут, на Западном побережье, почти вся недвижимость или на сваях выстроена, или на ленте[115] — все они уязвимы для микровибраций. Возможно, ближе к морю или ближе к горам есть какие-то постройки на выходах скального основания? Вот они лучше всего подойдут.

Хм. Хмм…

— Вульфи! Алан! — Джаз порывисто обняла сначала Оборотня, потом меня. И даже никого не приласкала разрядом. — Как же я рада вас видеть!!!

— Как рука? — успел раньше меня тревожно осведомится перевертыш.

— Ха! Как новенькая! Дажа, может, немножко лучше, — подмигнула блондинка и стянула рукав легкой курточки. Напоказ перед нами покрутила пострадавшей в бою конечностью в воздухе, демонстрируя её со всех сторон. — Док, правда, сказал, что если я еще раз «так же глупо рискну культяпкой», то он мне вместо выращивания мягких тканей заново роботизированный протез поставит! Потому что «железки менять легче и куда быстрее».

Вместо предполагаемых трёх недель Энерджайзер застряла в армейской больничке на все пять. Хоук, как и обещала, её регулярно посещала, иногда вместе с Вульфи, потому мы все были в курсе прогресса её выздоровления. В бою с Флорой девушке досталось, мягко говоря, не слабо — и я сомневаюсь, что в гражданской больнице руку удалось бы так быстро привести в норму. Это уже не говоря о том, что за такую сложною восстановительную терапию расплачиваться Джаз пришлось бы лет двадцать[116]!

— А у вас как дела? Как новенький? Не терпится с ним познакомится! Что?

Мы переглянулись, все трое, и Хоук со вздохом ответила:

— Новенький-то как раз молодец, сейчас вовсю работает. А вот дела…

— Мы сегодня ночью собираемся ворваться на склад мафии и отобрать у них то, что им не принадлежит, — помог Птице я. У неё все еще не очень получалось с ходу подбирать правильные формулировки и слова для соратников, а вот я уже поднаторел.

— Ух ты! Я в деле!!!

Кто бы сомневался.

Беру назад свои слова по поводу пикапа: полезнейшая машина! Поскольку предполагалось, что в кузове будут перевозить до тонны груза, двигатели поставили самые мощные из доступных для такой техники. В итоге получился не только расточительный по цене тонна за милю, зато летающий транспорт, но и отличнейший подъемный кран.

Что оказалось очень актуально, ведь фура смогла доехать только до площадки над гостиной. Кстати, этот подвиг: заставить владельца шоссейного трака съехать на заросший, почти невидимый в траве проселок и по нему добраться до берега океана — целиком принадлежал Джаз и Хоук. Первая как-то уговорила водителя рискнуть, а вторая своей магией держала под колесами тягача и прицепа-платформы экран, не давая увязнуть в грунте. Так что я привел инженера как раз вовремя.

Пикап с задачей справился прекрасно — но сразу вниз, на песок, мы спускать тяжелое оборудование не рискнули. Разгрузили на бетон — и отпустили наконец дальнобоя, тем же манером не давая застрять. Надеюсь, мужик не уверился, что ему вместо машины подсунули ультрапроходимый танк: Птица действовала осторожно, и её магию из кабины видно не было.

Вот в чем я уверен: название нашей компании водила накрепко запомнил и еще для надежности записал, чтобы второй раз ни в коем случае не брать наш контракт на доставку! Человека можно понять: заставили переодеться, странная ночная загрузка, потом еще и в лес загнали разгружаться в месте, которого нет в навигаторе. Слишком много странностей за ночь и половину дня.

— Что дальше? — посмотрев на сборочную линию, выстроившуюся на поддонах на бетоне взлетно-посадночного круга, спросил Оборотень… и заразительно зевнул.

— Дождя не обещают, но убрать под крышу станки всё же надо как можно скорее. Морской воздух железу не на пользу, — покачал головой я. Действовать, как я понимаю, будем следующим образом: спускаем по одному на песок пикапом, потом сразу поднимаем выдвижным краном. Подгоняем машину под груз, ставим машине в кузов — и она ввозит оборудование в ангар. Там уже снимаем кран-балкой и ставим на размеченное место. И так пока все не перетаскаем…

По лицу перевертыша стало хорошо видно: есть что высказать по этому поводу, но цензурные слова почему-то позабылись.

— Прости, но тебе и Хоук придется вместе со мной поработать, — со вздохом сообщил я ему не самую приятную новость. — А Джаз отпустим отдыхать.

— Ну уж нет! — возмутилась блондинка. — Я в больничной койке наотдыхалась на месяц вперед! Я лучше…

Энерджайзер провела взглядом вдоль выгруженных станков и ящиков — и тряхнула отросшими волосами:

— …Потренируюсь. Только переоденусь и в лес немного отойду. Чтобы вам не мешать.

Ну и правильно. У Ястреб есть её колдовство, у Оборотня грубая физическая сила, а у меня соответствующий опыт и высшее образование. Электрокинетика же помочь никак не сможет — а вот повредить приборы это запросто.

Спуск и установка станков производственной линии оказалась еще более задалбывающей, чем я предполагал. Несмотря на магию Птицы выступающей в роли страховки, тяжелые механизмы так и норовили перекоситься на стропах, раскачивались в потоках вырывающихся из сопел летающего пикапа реактивных струй и на свежем морском ветру, норовя не только сорваться с подвеса, но и утянуть за собой вниз, положив на борт, мощную но неуклюжую машину. Все это это высасывало аккумуляторы транспорта буквально на глазах — пришлось повозится с выводом мощного электрического кабеля для подзарядки всякий раз, пока мы возились с кран-балкой в ангаре нулевого этажа, с матами и проклятиями ставя на свое место очередной станок. В общем, вызов Джаз пришелся… несколько некстати.

— Да!!! — практически проорала в микрофон геройского коммуникатора Хоук. — Чего тебе надо, говори быстро!

— Я тут это… бандитов поймала, — извиняющимся тоном отозвалась супергероиня. — Кажется. Случайно!

— Каких еще… — Птица осеклась и посмотрела на меня. Та-ак, кажется кто-то не внял… видеопредупреждению. — Сейчас будем, жди.

На лесной полянке, поросшей мягкой даже на вид ярко-салатового цвета весенней травой, скрючилось пятеро мужиков вполне бугаистого вида, облаченных в костюмы-тройки разных оттенков серого и синего. По характерным отметинам на открытых частях тела и лёгкому запаху палёного, им «повезло» узнать что чувствует человек, попавший под высоковольтный разряд: приложила блондинка оппонентов от души. Впрочем, наверняка не без основания.

Я носком ботинка поддел полу пиджака ближайшего ко мне типа, хмыкнул, и аккуратно, двумя пальцами за рукоять вытащил заткнутый за его пояс револьвер.

— Не думаю, что они пришли с миром, — продемонстрировал я находку друзьям. — Вульфи, будь любезен, освободи этих джентелменов от оружия… ну и чего там по карманам найдешь. Джаз…

— Они вышли из-за деревьев, вон оттуда, — показала направление правильно понявшая меня девушка. — Очень… эээ, удивились, что встретили меня тут. Один спросил, не видела ли я тут, прямо в лесу, груженый трак с платформой. Я честно ответила, что нет — ведь тут, рядом с поляной и дороги-то нет. Тогда они обступили меня, решив, что я местная и смогу рассказать, что поблизости есть… ну я их и вырубила.

— Правильно сделала, — мрачно подтвердил перевертыш, показывая на горку оружия, где кроме пяти стволов нашлось место для самых настоящих кастетов, и пять выложенных в ряд выключенных мобильников. Именно выключенных — иначе электроудар пожег электронику аппаратов нафиг. — Не с добрыми намерениями они сюда шли… Что будем делать, Алан?

— Оружие и мобилы в воду, подальше от берега, — пожал плечами я. — А с этими…

— Б-босс п-послал нас об-бъясн-нить, чт-то т-так д-дела н-не де-делают-тся! — выдавил из себя один из поверженных. Ну ничего себе, какая выносливость!

— А оружие просто так с собой взяли, по привычке, — присел на корточки перед очнувшимся «быком» преступной группировки я.

— Д-да, — что интересно, ответ показался мне правдивым настолько, что даже немного обескуражил.

— Ваш босс… поторопился, — задумчиво попенял ему я. — Хотя-а… сейчас проверим.

Так, где там мой собственный телефон? Ага. Отойти так, чтобы ничего лишнего в камеру не попало и включить.

— Муши-моши, — набрал недавно записанный номер я. — Ямомото-сан?

— А, кохай! — отозвался натурализовавшийся в Америке якудзин. — Мы передали твое послание кому надо, все в порядке.

— Миллион извинений, семпай! — в пространство поклонился я. — Но мне пришел ответ и… я не могу не спросить: будет ли ваше наставническое участие и покровительство по-прежнему распространятся на меня, если мне придется заняться логистикой в Калифорнии?

— Кхм! — раскашлялся на том конце провода мафиози. — Кохай, я тебя не очень понял…

— Дело в том, что если мне еще раз пришлют настойчивое предложение сменить текущего главу местной службы доставки, то мне смиренно придется согласится со столь требовательной просьбой. Но я здесь, на материке, человек пока новый, не хотелось бы причинить уважаемым людям неудобства, пока буду осваиваться и принимать дела. И я не могу оставить в стороне своих семпаев!

— А что, предложение было таким настойчивым? — наконец вник в смысл моих слов японец.

— Со всем уважением передано с пятью почтенными мужами, — бросив косой взгляд на поляну, подтвердил я, где и остальные «быки» понемногу зашевелились. Очень аккуратно, дабы не спровоцировать разъяренного Вульфи, непроизвольно нарастившего мускулатуру. Похоже он очень близко к сердцу принял возможную опасность для Джаз — после потери Флоры он очень остро реагировал на подобные моменты. — Ведь будь иначе, критика неразумного кохая достигла бы сначала ушей Ямомото-сана и Ватанабэ-сана, как моих поручителей.

— Хм… — задумался мафиози и переспросил. — А ты уверен, что у тебя получится… принять повторное предложение.

— Принять — безусловно. С Хироши-же получилось, — напомнил ему я. — И наш уважаемый сенсей остался настолько доволен, что даже вам весточку про меня передал. Вот дальше, когда бизнесом нужно будет начать управлять…

— Мы тебя поняли, кохай, — остановил меня Ямомото. Помолчал, и добавил. — Разумеется, мы тебе поможем… с управлением.

Отключив телефон и обернувшись, я наткнулся на пять тоскливых взглядов. Ну да, мужики, а что вы хотели? Специально для вас говорил по-английски и громкую связь включил.

— Думаю, отпускать их прямо сейчас для передачи ответного сообщения будет… преждевременно, — подала голос Хоук. Она тоже поняла если не все, то практически все. И желала у меня кое-что уточнить… но не при всех, разумеется. — А то ответ может прийти слишком рано, до того, как мы закончим со станками.

— Конечно, ты права, — согласился со вполне разумной мыслью. — Думаю, Джаз согласится посторожить наших, гхм, гостей. А чтобы им не было скучно…

И чтобы в голове всякие глупости не крутились, вроде «нас пятеро, а она одна и заснула сидя».

— …я попрошу нашего Правдоруба рассказать, как на самом деле обстоят дела с их «работой».

Парень неплохо натренировался еще в злодейской ипостаси говорить на камеру, а тут живая аудитория… и время, не ограниченное форматом ролика. И нам польза, и эти пятеро навсегда усвоят, что от меня и «Защитников» нужно держаться подальше! А свёрнутые в трубочку мозги как-нибудь сами развернут, потом. В конце концов, это их профессиональный риск. Джаз же…

— Ура, я наконец познакомлюсь с новеньким!

…так просто не пронять. Ч-черт, а мне опять к этим проклятым станкам надо возвращаться…

«Быков»-мафиози я распорядился отпустить через шесть часов после их поимки. Правдоруб, кстати, не сдулся и реально устроил им пятичасовую лекцию на тему «почему вы на самом деле работаете на Систему, хотя считаете, что против». Устал, конечно. Джаз же, когда я спросил её «как все прошло», радостно разулыбалась и выдала:

— Здорово! Он такой умный!!! Было очень интересно послушать!

А вот наша группа такими успехами похвастаться не могла. План-минимум «расставить станки по места» выполнили — но и только, причем последний станок спускали уже при свете фар и фонарей. Умотались дико, включая инженера. Уж вот кто-кто работал с полной отдачей, так он: кроме негативного стимула «я знаю, где живут твои близкие» я применил и позитивный, пообещав оплатить работу не просто честно и за каждый день отдельно, но положить премиальные за помощь при запуске. В итоге посредник так и завалился спать в кабине своего пикапа, нам же троим пришлось еще и по лестнице тащиться на жилой этаж…

— Ты действительно собираешься перехватить контроль над мафиозной структурой, если будет повторное нападение?

Я тяжело вздохнул и повернулся на кровати лицом к Хоук. Вот и «нам надо поговорить» подъехало. Вот почему нельзя было завтра утром прояснить все непонятки, а?

— Это единственный способ решить вопрос с неадекватом, заполучившим власть над теневым бизнесом, — объяснил свои слова, сказанные Ямомото я. — Первая партия «быков», которых так ловко уделала Джаз, явно была отправлена на эмоциях, сразу как стало известно о нашей акции. Современные деятели серой зоны благодаря достижениями цивилизации отвыкли от резких наездов. Но отправка второго отряда для разборок, если она случится — будет уже точно обдуманным поступком. Рационального в подобном развитии событий совершенно точно ничего нет, это будет означать личную обиду. Управленец, пусть даже теневой, позволивший своим чувствам взять верх над разумом не остановится и потом, так и будет гадить. Лучше решить вопрос раз и навсегда.

— И ты сам станешь мафиози, — заключила Птица.

Тяжелый вздох дубль два. «Победивший дракона сам становится драконом» и прочая муть в духе псевдофилософии — и это мою девушку реально волнует? С другой стороны, я только биологически сейчас её младше, да и то, чуть-чуть. Так что да, волнует.

— Радость моя, скажи пожалуйста, что будет, если просто выбить ответственного за «серую» логистику в нашей части Калифорнии? Развалится ли эта ячейка организованной преступности, или вышестоящие поставят кого-то новым менеджером?

— Поставят нового управленца? — почувствовав подвох, полувопросительно ответила Ястреб.

— Правильно. А теперь внимание, вопрос: кого он будет в, так сказать, «своих владениях» считать главным врагом? Подсказываю: того или тех, кто уже сковырнул его предшественника. А про то, что лучшая стратегия защиты это нападение ты и сама знаешь.

— То есть нам придется захватывать власть над частью преступной структуры, — упавшим голосом подытожила Хоук.

— Так диктует логика событий, — как неудобно пожимать плечами лёжа. — Но только в том случае, если будет повторная атака. И, кстати, действовать будет я, а не «мы».

— Но!..

— И не спорь. Во-первых, совсем не обязательно в случае чего растягивать мишень с одного на всех, раз. И два — после захвата, совершенного в одиночку, связываться со мной еще десять раз подумают.

— Алан, ты же не в голливудском боевике! — подскочила на постели Птица, даже не заметив, что скинула на пол наше одеяло. — Там же будут противники с оружием! И стрелять они станут не раздумывая!!!

— Я небоскрёб Хироши в одиночку на уши поставил и Наследника Клана на мушке несколько часов продержал, пока он не сделал все, что я от него хотел, — ох, чувствую, у меня на лице сейчас еще та злобная и самоуверенная ухмылка. — Успешный штурм или иная акция — всего лишь вопрос подготовки. Впрочем, ты ведь «Наставления» вместе со всеми изучала, и знаешь теперь это не хуже меня.

Правда, только в теории — но этого я вслух не скажу. Ну да у меня тоже только теория и тренировки были за душой тогда — и ничего, справился.

— Я думала, что хорошо тебя знаю, — Ястреб обхватила свои плечи руками, словно ей вдруг стало холодно. — Добрый, честный, целеустремленный, думаюший не так, как другие. Ты не боишься взять ответственность за себя и за других там, где другие трусливо поджимают хвосты, тебе можно доверить самую сокровенную тайну. И ты всегда поможешь. Но, оказывается, ты еще и…

Она попыталась подобрать слово, но сходу не смогла. Пришлось помочь:

— Я не ограничиваюсь полумерами, — мягко подсказал я, осторожно положив ей руку на плечо. — Очень многие останавливаются перед барьерами «опасно», «сложно», «нужно потратить слишком много времени и сил». Но полумеры только оттягивают неизбежное, если ты не готов идти до конца. Не важно в чем: в спасении жизни, в стремлении к своей цели, в дружбе… в любви.

Я замолчал, потому что моя собственная тирада меня… удивила. Как-то не пришлось раньше облачать в слова сделанные когда-то выводы. Кстати, а когда? Я ведь в своем мире был типичным «полумерщиком», даже скорее «четвертьмерщиком» — столько тянуть со своей мечтой стать ученым, годами пассивно ожидая, что научрук меня наконец вытащит к себе. И ведь даже спустя десять лет после окончания вуза меня такая ситуация не смущала!

Что-то в первый раз изменилось, когда я узнал, что меня приписали к ОССС. И я начал трепыхаться — уж больно в смертники не хотелось. Но тогда для меня этот мир был как странная игра, я никак не мог до конца поверить в его реальность. Еще раз все изменилось, когда в моей жизни появилась Зэта, но, пожалуй, последний кирпичик нового мировоззрения лег в кладку тогда, когда она пожертвовала собой ради меня. Всего лишь потому, что не стала ограничиваться полумерами.

Получается, тогда я и подхватил её знамя — поклявшись себе, что выполню её план. А все остальные достижения: получение «Наставлений», успешный штурм резиденции Хироши и прочие, более мелкие, вроде «выигранного» турнира по боям без правил — всего лишь результат. Только с лидерством в отряде я затупил конкретно — но это произошло от недостатка опыта. И потом я учел этот момент — то самое «не боишься брать ответственность за себя и других».

— Кстати, я не собираюсь становится мафиозным функционером, — поняв, что молчание как-то затянулось, подал голос я. — Не зря же попросил у семпаев поддержку. Они с огромным удовольствием пришлют доверенного человека, которого я и поставлю вместо себя. Человека, обязанного и им, и мне, а не видящего во мне угрозу. Как видишь, всё просто.

Из Хоук словно стержень выдернули: она длинно выдохнула, сгорбилась — и я привлек её к себе, обнял. Вот ведь дурочка!

— Ты что, решила, что я могу променять тебя, всех вас, на какую-то хрень?! Нет! Идти до конца, чтобы ты знала, можно по-разному, и только человек сам себе выбирает маршрут и конечную цель.

— Прости, это было глупо… — в плечо прошептала мне она. Потом, извернувшись в моих объятиях, уперлась мне руками в грудь, чтобы заглянуть в глаза: — И один ты мочить бандитов не пойдёшь, понятно?!

Я полюбовался её глазами, сверкающими от избытка эмоций, перевел взгляд ниже. Хоук тоже сообразила, в каком виде надо мной нависает… В общем, минут через сорок мы достигли полного согласия. Без единого слова, что характерно.

Ну да, я такой идиот, что откажусь от помощи мага-барьерщика во время штурма, ага. Держите карман шире! Я и всех «Защитников» кроме Правдоруба прихватить не постесняюсь, если смогу уговорить. А я — смогу. Потому что полумеры — это не выход. Спасибо, Зэта, никогда не забуду что ты сделала для меня!

Вторая группа мафиози так и не появилась, зато пришло сообщение от Ямомото, что инцидент успешно исчерпан. Если я правильно понял его иносказания, манагеру-логисту еще и по шапке прилетело от вышестоящего лица. Отлично. Если б еще с производственной линией все так просто решилось…

Титаническими усилиями мне и инженеру удалось не только подключить станки к электропитанию, водопроводу и воздушной магистрали от компрессора и запустить объединяющую их конвеер-ленту. Получилось даже заставить работать их общие «мозги», несколько сильно потрепанных жизнью системных блоков, объединенных в мини-кластер! Я даже не поверил сначала своим глазам, когда вся цепочка после загрузки пластика, графена, микронной фольги начала осмысленно работать, а не выполнять процедуры кто в лес, кто по дрова.

Пока формовочная печь спекала композитные «крылья бабочки», заготовка под намотку контура бодро доехала до намоточного станка. Да, мы даже его из двух успели собрать! Манипулятор ловко надел оснастку на бобину, заработал ротор…

— Сто-о-оп! — громко скомандовал я. Подошел ближе, потом все-таки влез рукой к вращающеся части и потрогал пальцем намотку. Да, так и есть — медные нити ушли внутрь пластмассы. То ли заготовка слишком горячая приехала, то ли…

— Пластик не подходит, — категорично припечатал инженер.

— Такого не может быть, — разумеется, на тестовый запуск мы позвали Роуз. — Куплен именно тот, что используется сейчас на фабрикаторе, печатающим «бабочек». Я трижды лично проверила!

— Взаимодействие с соплом фабрикатора и прессом для горячей выштамповки у материала вполне может быть разным, — устало объяснил специалист. — Разрешение на начало мотки я установил по выданной вами же температурной отсечки. Раз материал не держит, значит — проблема именно в нем.

— И что делать? — убедившись, что все молчат, переспросила Хоук.

— Либо делать подбор пластика методом тыка, либо обратиться к термохимику, — мужик устало привалился к борту своего пикапа. — Я со своей стороны сделал все, что мог.

Приехали…

В этот раз я решил переночевать дома, чтобы утром сразу же занять в мультиколлежде одну из комнать для виртуальных лабораторных работ. Был некоторый шанс, что урезанная студенческая версия аналитической программ поможет мне решить проблему с пластиком, если я правильно воссоздам в виртуале все условия. Часов для «свободного изучения» у меня должны остаться в достаточном количестве… Так, а это что?

На столе в комнате меня ждал конверт. Самый настоящий бумажный конверт с марками и штемпелями. И иероглифами. Да неужели?! Видать пришло на адрес парка апартаментов и хозяин недвижимости не поленился занести мне настоящее бумажное письмо лично. Ну-ка, обратный адрес:

Из: Токио

От: Широхиме

Дошло-таки! И четырех месяцев не прошло!

«Здравствуй, Йоширо-кун!

Невероятно рада была узнать, у тебя все устроилось на новом месте! Как несправедливо: после всего того, что ты для нас сделал, мы сами лишь могли лишь надеяться и молиться Ками-сама о твоем благополучии, и только! Синдзи постоянно твердил, что ты точно выкрутишься в любой ситуации, но я его слишком хорошо знаю — он переживал не меньше меня. Даже Галея — а ты знаешь, какая она бука! — несколько раз спрашивала меня, не прислал ли ты весточку. И она определенно была рада узнать, что письмо пришло.

Мой почтенный дедушка и его друзья наказали мне передать своё восхищение твоими талантами и самоотверженностью, а моя семья и я сама всегда будем рады видеть тебя в своем доме. Ведь именно благодаря тебе мы все целы и уже здоровы! Честно говоря, когда нас зажали на складе Акияма, я думала: это — конец. Нас и не взяли прямо там тепленькими только благодаря добытым тобою «Наставлениям» и вбитой до автоматизма науке от Гунсоу-сенсея.

Мы могли только защищаться, стрелы и боеприпасы к пистолету-пулемету почти закончились — оставалось максимум на отражение одного приступа. Даже сначала не поверили, когда за стенами вдруг началось сражение — до того устали и пали духом. Но все же быстро решились на отчаянный прорыв — понимая, что другого шанса все равно не будет в любом случае. И только увидев деда с винтовкой, я поверила, что мы все же выкарабкались. И почувствовала боль от ран — а до того даже не поняла, что меня дважды зацепили. Синдзи тогда трижды досталось, а Галее — тоже дважды…»

«…В руководстве ОССС до Нового года тянули с заменой куратора, защищая Ишимуру-тайчо, которого и до сих пор держат в ведомственном госпитале, тормозя следствие. В итоге все же прислали на замену исполняющего обязанности, однако нас троих, как также находящихся под следствием, к выездам не допустили. Судя по всему, и не допустят до самого выпуска из «Хиро»: руководство ОССС не нужен скандал и они взяли курс на затягивание следствия. Бывший военный юрист в отставке согласился по просьбе дедушки выступить в роли нашего адвоката. Он сказал, что после нашего естественного увольнения по истечению срока срочной службы закрыть дело без дополнительного ущерба репутации станет намного проще…»

«…Клан Хироши пострадал от столкновения с Акияма настолько сильно, что вынужден был продать свой небоскрёб-резиденцию и свернуть часть своих производственных мощностей. Акияма также значительно просели во влиянии. Кэтсу-сама молчит, но я слышала слухи, что их покарали люди из нинке-дантай за то, что они переступили черту и посмели вовлечь детей в свои разборки. Говорят, склады их, оставшиеся без нормального прикрытия, до последней коробки вычистили. И пообещали вновь заглянуть в гости, если те осмелятся на месть нашему отделению Отряда или школе Хиро в целом.

Не знаю, верить этому всему или нет, но я уговорила дедушку разрешить Синдзи и Галее пожить у нас в храме. Ибо мы за часы перед лицом неминуемой смерти невольно скрепили нашими душами неподдельное боевое братство во славу Такэмикадзути-сама, и не по человеческой воле его разрушать. Так и ходим втроем в школу и назад, всегда при оружии. Возможно, именно потому никаких инцидентов до сих пор не было…»

«…Также с превеликой благодарностью и почтением вкладываю в конверт эти притягивающие удачу бумажные амулеты, моей кистью писанные и кистью моего почтенного деда. Понимаю тщетность наших попыток хоть так выразить свою благодарность, но тщу себя мыслью, что они помогут тебе в трудный момент.

Широхиме.»

Я перевернул конверт и вытряхнул на стол стопку аккуратно сложенных листков практически прозрачной рисовой бумаги. Из-за почти ничего не весящего и очень тонкого материала их поместилось там много, очень много. И удачу они действительно принести могли, будучи правильно использованными: искусно вплетенные в вязь других символов иероглифы «ветер» и «молния» говорили сами за себя. Я уже лично убедился, как подобные штуки могут быть эффективны в качестве, например, мин.

Если жрец Такэмикадзути-сама, бога войны и грома мог подобные штуки активировать своей волей, то для меня каждый комплект заботливо снабдили отдельным листом-активатором, который нужно было всего лишь порвать. При этом в самих бумажках не было и грана магии или еще чего такого — они всего лишь являлись пассивными маяками для божества, лишь в нужный момент предающего написанному Силу.

Так подарочки и прошли через все проверки — а судя по датам конверт в цепких ручках тех-кого-надо пробыл не менее полутора месяцев. Но видно знания японской специфики экспертам все же не хватило, тут Широхиме, вернее, её дед Кэтсу все правильно расчитали. Я на пробу развернул один из комплектов, одновременно восхищаясь красоте и тонкости ручной работы и поражаясь размерами амулетов: сама Принцесска для снаряжения стрел пользовалась куда более примитивными почеркушками. Даже выданные мне для диверсии в здании Хироши «закладки» были вполовину меньше! Похоже, если бы я взял одну такую «молнию» и смог бы всадить в песчаного голема Флоры обмотанный амулетом арбалетный болт — никакой дальнейшей схватки просто не понадобилось.

Отличный, очень дорогой во всех смыслах подарок, настоящий эксклюзив. Даже без вложенных возможностей одна лишь традиционная японская каллиграфия — настоящее произведение искусства! Уверен, коллекционеры выложат немало денег за каждый амулет… который я, разумеется, даже не подумаю продавать. Потому что прежде всего передача подобных «маяков» для божества это огромное доверие — ведь получивший может воспользоваться обещанной Силой так, что Ками-сама совсем не понравится. И претензии он сумеет донести до своих жрецов, уж можно не сомневаться. Сильно надеюсь, амулеты мне не понадобятся еще долго…

Из симуляционной лаборатории мультиколледжа я вышел спустя шесть часов. Точнее, не сам вышел, а выгнала система контроля, решительно запретившая и дальше сидеть в виртуале. Из последнего факта можно, что искомого результата я так и не добился, но и время, определенно, провел не зря.

К сожалению, большая часть моих усилий ушла не на собственно процесс подбора пластика, а на построение самой производственной линии в симуляторе, точнее, того короткого куска, на котором произошел первый затык в реальности. В сильно-сильно упрощенной форме, так как полное описание циклограммы каждого настоящего станка заняло бы у меня по дня два.

Собственно, вывод напрашивался: я страдаю фигней, в смысле, прикладываю усилия вовсе не там, где должен. Ведь циклограмма у меня уже есть и загружена на мини-кластер линии, да и микропрограммы самих станков инженер донастраивал прямо при мне. И что-то мне подсказывает, что для первичной генерации под нашу задачу и микропрограмм, и циклограмм тоже делали эмуляцию, просто на профильном и удобном, пусть устаревшем софте. И сделано это было легко и непринужденно, поскольку за собственно сборку линии сумму запросили куда меньшую, чем за станки.

Отсюда вопрос: стоит мне звонить нашему бывшему посреднику и вкрадчиво спрашивать, не будет ли он любезен переписать виртуальную среду для установки на большой кластер «Защитников»? Или он все равно не ответит, потому что давно сменил номер на незасвеченный и сейчас везет свою семью куда подальше от известного мне адреса?

Хотя может правильным выбором будет рекомендованная попытка получить консультацию у термохимика — вполне возможно, специальный софт для станков не умеет анализировать материал, во всяком случае так, как мне надо. Разумеется, консультацию нужно получать не как представителю «Небесного света», а как студенту для студенческого проекта…

От мыслей и откусывания вреднющего бургера, взятого из автомата продажи еды забить совершенно некстати пробудившийся голод, меня отвлек писк геройского коммуникатора:

— Алан, ты освободился? — без приветствия спросила у меня Хоук. — Говори, откуда тебя забрать, ты нужен здесь, на базе.

— Уже идут в ближайший сквер! — пришлось выбросить недоеденный сэндвич в подвернувшуюся урну. — Коротко: что случилось?

— Посредник от мафии вернулся, приземлился прямо перед базой на пляж, — удивила меня Птица. — Говорят, вышвырнули с работы без выходного пособия, и теперь его больше ни в одно подразделение Структуры не возьмут с таким волчьим билетом, а семью кормить надо. Просит взять его на работу хоть на какую ставку, а он за это решит все наши проблемы с линией без дополнительных трат.

Ну прямо охренеть теперь.

— …Вот так, добавлением всего одно этапа в техпроцесс задача легко решается, — закончил Дэниэл, вручая мне тонкий обруч из пластика, по внутренней стороне которого намертво вплавились витки электромагнита. — Остается учесть ширину вставной детали между внешней и внутренней частью корпуса — и всё.

Что называется, все гениальное — просто: намоточный станок кладет витки контура сначала на собственную бобину, а не на деталь корпуса. Потом поверх надевается пышущий жаром пластиковый обруч только что из под пресса. Материал очень быстро остывает, сжимается по форме бобины и катушка индуктивности оказываются заплавлена в него.

На самом деле я и сам бы мог догадаться применить такое простое решение… в теории. А на практике для этого у не хватило специальных знаний и опыта обращения со станками. Очень показательный пример, зачем нужен инженер вроде Дэна в нашем «Небесном свете».

— Ты ему веришь? — отозвала меня в сторону Роуз. Прием нашего первого сотрудника на работу без неё я проводить не стал.

— В том, что его выперли с мафиозным «волчьим билетом»? — переспросил я. — Очень даже. Мужик долго ходил по охрененно тонкому льду, сообщая непосредственному руководству, кого надо обслуживать сразу, а кого «чутка кинуть» — не мудрено, что в конце концов подобная практика закончилась грандиозным провалом. Причем ты заметила, как он ловко обошел вопрос, по чьей инициативе все началось? Уверен, это он босса своего и подбил еще чутка заработать лично для себя на общем бизнесе Структуры. Ничего удивительного, что шеф свалил всю ответственность на подчинённого за самоуправство — даже не соврал, почти. Зато управленец на месте усидел, пусть с выговором — а нашего друга пинком под зад отправили. Ему еще несказанно повезло, что «времена уже не те», а то могли бы и с катера в бетонных башмаках поплавать пустить, благо побережье под боком.

— И ты хочешь его принять на работу с таким, гхм, «личным делом»?! — неподдельно удивилась салатная принцесса.

— Специалист он действительно хороший, сама видишь, это раз, — начал я загибать пальцы. — Два: умеет принимать нестандартные решения, нам сейчас это важно. Три — согласился работать за деньги, за которые мы схожего уровня квалификации инженера просто не найдем. Четыре: не дадим ему работу мы — он станет пытаться заработать сам, и, подсказываю тебе, не пойдёт вставать на учет на биржу труда. А вот попытаться продать информацию о нас ему придет в голову далеко не последним. С его точки зрения, странностей у нас хватает. Понятное дело, ничего путного из этой попытки не выйдет, но вот ненужное внимание привлечь к некоторым аспектам сотрудничества с «Защитниками» вполне получится. По-моему, такого типа нужно держать к себе поближе хотя бы ради контроля.

— За те три недели, что мы пытаемся делать бизнес, я узнала о стольких проблемах, о существовании которых даже не догадывалась, что ей же ей: если бы знала заранее, дважды подумала бы, прежде чем во все это лезть, — пожаловалась мне на жизнь Фриман. — Теперь еще и кадровая политика! И как дядя со всем справляется?!

— Полагаю, он сам в юности прошел через нечто похожее и теперь с ностальгией слушает твои вечерние рассказы о наших приключениях и улыбается про себя, — хмыкнул я. — Потому что знает, что до настоящих трудностей мы еще не дошли.

— Алан, блин! — Роуз натурально схватилась за голову. — Это ты меня так успокаиваешь, что ли?! Что еще должно на наши головы свалиться?

— Да так, по мелочи, — я поднял глаза к потолку, показывая, что «пытаюсь вспомнить». — Ты ведь помнишь, что существующий кластер отражателей рефлектора находится под управлением датацентра университета? Нам придётся построить нечто подобное или арендовать… кстати, здесь, на базе, как раз есть нечто подобное, нужно только программное обеспечение, которое нужно где-то достать. Правда, нужен и еще процессор, способный на поддержку системы реального времени[117] — но тут у меня есть план. А вот что касается ПэО… Думаю, нам очень поможет сильно сократить расходы наш новый работник. Готов поставить, этот жук слил с доступных серверов Структуры вообще все, до чего дотянулся, от бухгалтерской отчетности до инсталляторов всего и вся.

— Пообещай мне, что если этот тип задумает увольнятся от нас, ты не повторишь ошибку мафиози и его сразу пристрелишь, — совершенно серьезно попросила Роза.

Я некоторое время лежал под одеялом, слушая ровное дыхание Хоук, потом все же выбрался из постели, постаравшись не потревожить любимую. Смешно: раньше Птица каждый вечер моталась ко мне на съемную квартиру, теперь я практически поселился на базе «Молодых защитников Монтерей-бэй». Хотя надо сказать, моими стараниями суровое супергеройское гнездо в скалах теперь напоминало смесь завода, лаборатории и аналитического центра, но только не себя само.

Больше скажу, героям пришлось выделить-таки еще одну комнату на жилом уровне для Роуз — теперь и она тут регулярно засиживалась ночь-заполночь. Осталось только офис «Небесного света» прямо здесь же открыть, для полного счастья и удобства клиентов, так сказать…

На лестнице, пронзающей бывший капонир сверху вниз ожидаемо было пусто и тихо: в четыре часа утра спят и герои, если только нет никакой чрезвычайной ситуации. А вот я уснуть повторно не смог — слишком уж волнительный миг намечался лично для меня. Какой уж тут сон.

Спустившись до уровня входа в тщательно изолированный от окружающего мира бокс кластера, я перегнулся через перила, чтобы посмотреть вниз. Там, на специально разложенном куске брезента, лежала первая вышедшая из производственной линии «бабочка». Все электронные тесты она прошла успешно, геометрия совпадала с напечатанными на фабриканте университета образцами, вес тоже. Но главное испытание еще было впереди — когда Птица в числе прочих поднимет этот элемент рефлектора на сто километров вверх. Впрочем, не думаю, что возникнут проблемы…

Вычислительный кластер встретил меня привычным слитным гудением вентиляторов и мешаниной вывешенных в воздухе проводов. Как Экзо во всей этой паутине не путался, собирая суперкомпьютер из вышедших в тираж системных блоков, для меня до сих пор оставалось загадкой. Тот же Апостроф для создания куда более скромного вычислительного ресурса заморочился не только аккуратной прокладкой кабелей, но еще и промаркировать каждый из них не забыл! Потому, например, в комнату Правдоруба я перенес всю систему без всяких проблем за двадцать минут, а вот экзовское творение в принципе нельзя было никуда сдвинуть с места.

Я сел на место оператора кластера: вчера я закончил инсталляцию выбитого из Дэниэла софта. Интересовала меня «Универсальная среда разработки», этакий мощный редактор, позволяющий моделировать любые объекты — а потом конвертировать чертежи и схемы в любой известный на момент выпуска программы американский проприетарный формат. Именно то, что сейчас нужно.

Материализовавшаяся Фая послушно вложила в мою руку флешку. Зэта не просто скопировала файлы на неё, она их отконвертировала так, чтобы их можно было прочесть на компьютере. В том числе вложила послойную карту собственного центрального процессора — собственного мозга, если перевести на биологические аналогии.

Ядерную[118] часть этого очень сложного чипа нужно будет повторить как можно ближе к оригиналу, что уже не просто — но иначе вместо любимой я получу какого-то другого с памятью Зэты. Надеюсь, поможет прямое масштабирование под современные сейчас в США стандарты. А вот обвязку мне нужно будет целиком спроектировать самому, точнее, доверить специальному софту под моим управлением. Иначе другие, стандартные комплектующие, вышедшие из-под человеческих рук просто не подойдут, не смогут работать вместе, и проц так и останется бесполезным «камнем».

Вот по сути подготовкой задания для проектирующей микрочипы программы я сейчас и начну заниматься, чтобы к моменту, когда у меня появятся деньги, уже иметь на руках готовый файл. Причем такой файл, по которому не будет понятно, что проектируется обвязка к иномировому ядру. Работа предстоит долгая, не меньше чем на пару недель, учитывая мою занятость, а то и больше, кропотливая и ручная, с множеством перепроверок — перенести все допуски, напряжения, и прочее, прочее, прочее. Но и время терпит: запуск управления солнечным рефлектором с собственного вычислительного центра потребуется только через несколько месяцев, именно тогда и потребуется дополнить кластер системой реального времени.

Два в одном: на деньги компании я соберу процессор, способный поддерживать не просто искусственный интеллект, а искусственный разум! Если только нигде не ошибусь, что, увы, довольно вероятно. Но даже не до конца правильно скопированный процессор сможет потянуть упертый у Старой Кошелки Зэтой исходный код андроидов, тот, что был у них до Изменения.

Уверен, что такая система с легкостью поймет и освоит задачу «жонглирования» элементами рефлектора в стратосфере, опираясь на расчеты кластера — пусть даже если Зэтой она и не будет. Зато у меня появятся ресурсы для дальнейшей работы, и одна из следующих попыток обязательно приведет к успеху. Если только синта была права в том, что это вообще возможно… Так, за работу. И будь что будет.

Месяц май подкрался незаметно. То есть в смысле, за календарем я следил и очень пристально — от перехода клиентов «Небесного света» с предварительных договоренностей на полноценные договора для меня очень много значило. Но вот все другие аспекты полноценного вступления в права последнего месяца весны для меня как-то оставались «за кадром». Но они, эти аспекты, конечно нашли способ о себе напомнить.

Первым расстаралось жаркое южное солнышко, заставив меня в первый раз по дороге в мультиколледж вспотеть. Это в брендовом фирменном пиджаке, снабженном на уровне ткани и кроя «тремя технологиями пассивного климат-контроля, позволяющие чувствовать себя везде комфортно!» В самом колледже преподаватели тех предметов, что я не стал сдавать экстерном, резко начали сыпать тестами, контрольными работами и задачами вроде «напиши доклад к следующему четвергу». Ну да, конец семестра, как ни крути.

Правда, не могу сказать, что необходимость закрыть зачетом или экзаменационной работой курсы длинной в один семестр меня как-то прямо сильно напрягла: по сравнению с экзаменами и зачетами в российских университетах здесь прямо лафа! Хотя нет, неправильно сказал: в каких-то высших школах точно так же, как в РФ, если не круче, сдирают по три шкуры — особенно это относится к юриспруденции. Но большая часть колледжей и государственных институтов позволяет существенные поблажки, вплоть до написания экзаменационной работы или теста дома[119].

«Вот это — настоящие супергерои, а не те ряженые клоуны, после «битв» которых с не менее идиотичными «суперзлодеями» приходится крыши чинить и фасады восстанавливать!» — этот комментарий под выложенной на ютуб записью генеральной уборки в парке «Форд Орд Дюнс» висел самым первым, потому что набрал двадцать две тысячи «лайков». Правдоруб ударно поработал, несмотря на то, что сам больше всех «Защитников» выложился во время ивента — сказалось отсутствие суперсил и в целом не лучшая физическая форма. Хотя парень меня в этом плане удивил: явно начал тренироваться и даже всего за пару недель добился первых сдвигов в борьбе с собственной болезненной полнотой. Тут, конечно, не обошлось без влияния Джаз.

Энерджайзер от бывшего Срывателя Покровов в тот день ни разу не отошла — добровольно служила этаким живым щитом для аутиста, которому общество незнакомых людей доставляет сильный дискомфорт. Вообще, эта контрастная парочка после «расправы» над быками из мафии неожиданно для всех сдружилась. Кстати, о силовиках-решалах из местной Структуры — точнее, как оказалось, бывших силовиках: я ведь их тоже встретил на «Чистом берегу»! Правда, сначала даже не узнал в слаженно таскающей тяжелые мешки с собранными отходами человеческой деятельности пятерке трудяг тех угрюмых мордоворотов в костюмах и с оружием, рассованным по карманам. Наверное, и дальше бы сомневался, если бы один, заметив меня рядом, не поздоровался «добрый день, мистер Смит».

— Что вы здесь делаете?! — честно сказать, трудовой добровольный субботник был последним местом, где я мог бы ожидать встретить подобных людей.

— Пришли посильно принести пользу обществу и месту, где живем, — ответ, совершенно серьезный, без капли наигранности выбил меня из колеи еще сильнее! Благо, мужик продолжил говорить и кое-что стало понятно. — Послушав мистера Правдоруба, я понял, что он прав. Винить Систему, правительство, Белый Дом, общество в котором живешь в том, что оно такое, какое есть и ты просто играешь по заданным правилам — бессмысленно. Хочешь, чтобы вокруг стало лучше — сделай это лучше, заодно своим примером покажи остальным, что подобный подход работает.

Пришлось кивнуть, потому что собственных слов у меня не было. Господи, что я наделал, оставив Правдоруба промывать мозги быкам! И ведь у тех не было ни малейшего шанса слушать невнимательно — рядом с живым и весьма активным самонаводящимся электрошокером-то!

— Когда на канале «Молодых защитников Монтерей-бэй» вывесили призыв прийти и помочь в реальной экологической акции, а не в бесполезном протесте — мы сразу же вписались, — размеренно подытожил бывший «бык». — Очень приятно рядом видеть вас и других хороших людей.

— С-совершенно согласен, — все же смог выдавить из себя я, и махнув рукой на прощание, пошел своей дорогой. Мимо других хороших людей, среди которых как сахар в чае растворились и вынуждены были работать сыночки и дочки более-менее крупных салинасовских бизнесменов. Учитывая, что парк «Форд Орд Дюнс» в принципе небольшой и зажат между шоссе и чередой диких пляжей, деться куда-нибудь покурить или приложится к заветной бутылке в одиночестве или тесным кругом им было попросту некуда.

Еще на этапе планирования вмешательства в чужой ивент я позаботился, чтобы приехавший дополнительный народ в принципе не простаивал и не скучал. Заставить следовать инструкциям своим авторитетом у меня бы не вышло, да и у Роуз, думаю, тоже. Но у нас были «Защитники» — и это решило все проблемы. Оставалось только через мегафоны несколько раз озвучить общий принцип работы с мусором — и дальше все закипело при нашем минимальном участии.

Хоук благодаря своей Силе и проистекающей из того мобильности в одиночку запросто могла перетаскать весь собранный мусор к пляжной полосе, чтобы там его перетаскали в контейнеры. Обычным людям оставалось только складывать «добычу» в небольшие пакеты для живого летающего крана, а не таскать за собой огромные мешки с отходами или постоянно возвращаться с находками к ним.

Оборотню тоже досталась специальная роль: находить по запаху мини-свалки и быстро выкапывать за счет физического превосходства вросшие в землю, но еще века способные гнить железки вроде изношенных тормозных дисков или даже целого карданного вала от грузовика! Ну а Джаз и Правдоруб отлично вписались в роли «героев, испачкавших руки наравне с народом».

Мы же с Роуз прекрасно поработали координаторами — главное, коротко говорить дельные простые вещи, и чтобы мегафон под рукой был. Пришлось, конечно, и мусор пособирать лично, и побегать, и одним глазом следить через проекцию за съемками с летающих камер — чтобы никто не расслабился, все убрав вокруг себя, а сразу шел на новое место. Думаю, для наших с Фриман соцсетей картинка получилась просто шикарная, даже если не знать подоплеки всей нашей активности — особенно, думаю, Фил Йон оценит.

А, ну и самое парадоксальное: большей части «золотой молодёжи», ехавшей пить и торчать… неожиданно понравилось мероприятие в новом формате! Нашу салатную принцессу просто закидали благодарностями — и за то, что вместо полумеры получился полноценный результат, то есть абсолютно чистый природный парк, и за веселую импровизированную дискотеку на берегу, ну и за переведенный на пляжи на один вечер «зайчик» от высотного рефлектора — все равно в кампусе народу меньше осталось, чем поехало на ивент. Парочка писем пришла и от старшего поколения юной поросли — бизнесменам понравилась высокая организация труда. Ну и главный бонус: на краудфандинговый счет опять пролилась волна мелких пожертвования и два десятка по-настоящему крупных. Так что Правдоруб абсолютно прав: делая объективно добрые дела не в ущерб себе — и окружающие обязательно оценят.

Я закончил с подготовкой технического задания для расчета обвязки процесса ровно к концу учебного года. К этому моменту мы уже запустили целый десяток «бабочек» из пробной серии, сделанной на нашей производственной линии — и, о чудо их характеристики оказались в расчетных пределах. Сейчас весь десяток продолжал пускать солнечные зайчики на землю в составе высотного рефлектора — вместе с сотнями напечатанных на фабрикаторе в университете товарок.

Поскольку днями уже и так становилось жарко, днем отраженный свет теперь падал на экспериментальный участок Фриманов, где дневала и ночевала сдавшая экзамены Роуз. В горы, основательно просохшие и прогревшиеся после зимних дождей потянулись первые туристы — и Оборотня уже дважды просили помочь полиции найти сумевших одновременно заблудится и сломать телефон идиотов.

Хоук, помимо прочих своих дел теперь активно пополняла кластер отражателя, поднимая университетских «бабочек» когда по десять штук за день. А когда и по тридцать, в два-три этапа! Проводя половину суток рядом со мной, необученная колдунья вконец осмелела и стала куда активнее пытаться расширить пределы своих магических возможностей. Не сказать, что развитие методом проб и ошибок продвигалось быстро — но тут уж ничего не поделать.

Правдоруб умудрился заинтересовать работой над видео Джаз, и теперь они частенько зависали над монтажом свежих роликов вдвоем, окончательно разгрузив от нелюбимого занятия Птицу. Разумеется, что про свою основную деятельность — поиск и анализ информации — бывший злодей тоже не забывал и с явным удовольствием брал даже откровенно «левые» задания. Сейчас это оказалось очень кстати — наконец-то на какое-то время от меня ничего принципиально не зависело. Самое время заняться проблемой, решение которой не сдвинулось за полгода ни на йоту.

— Звучит как сюжет плохого детектива! — припечатал мою историю герой, правда, тут же поправился: — И-извини, Алан! Это грубо прозвучало? Мне до сих пор бывает тяжело… выражать сочувствие. Вовремя.

— Да что уж там, — я махнул рукой. — Ты прав, в хорошем детективе никогда не будет странной цепочки из маловероятных событий в конце которой все умерли, а последний потерял память…

Разумеется, я не рассказал Правдорубу о своей способности к локальной нормализации мировых констант, и уж точно не собирался рассказывать о попаданстве.

— Нет, я не это имел в виду, — перебил меня парень. — События могут быть какие угодно, в хорошем детективе нужно постараться, чтобы по ним найти те же ответы, что и сыщик. А в плохом они лежат на поверхности, даже думать не надо.

Оп-па…

— То есть ты прямо по моему рассказу можешь сделать какие-то выводы? — осторожно переспросил я.

— Да те же, что и ты наверняка сделал, — отмахнулся было Правдоруб, но увидел выражение моего лица, внимательно в него вгляделся, и неуверенно переспросил: — Или… ты проверить меня хочешь?

— Хочу проверить себя, — мягко поправил я его. — Когда копаешься в истории жизни и смерти самых близких людей, трудно… сохранять беспристрастность.

— Да? — удивился визави. — То есть, я слышал уже такое, но никогда не понимал… Извини, опять я лезу не в свое дело?

— Бестактным вопросом меня не обидеть, — теперь уже настала моя очередь отмахиваться. — И я действительно считаю, что мог упустить нечто важное.

— Тогда один вопрос, для проверки, — сразу приободрился аутист. — Ты сказал, что твой отец был ученым, что его тему закрыли на родине, но здесь он тоже не смог добиться желаемого и продолжил заниматься своими исследованиями в частном порядке. Судя по упоминанию тобою ЭмАйТи[120] — занимался он естественными науками. Таким образом, предположу, что его темой была «физика пространства», а интересовали его межмировые переходы и их влияние на наш мир. Я прав?

Больше всего на свете мне в этот момент хотелось заорать: «Но чёрт возьми Холмс! КАК?!» С трудом ограничился скупым кивком.

— Тогда все идеально сходится, — довольно потер ладони экс-злодей. — Смотри, родители твои повезли тебя в Японию лечиться — на данный момент единственную страну, которая имеет взаимодействие с открытыми порталами. И твоя проблема, получается, была связана с последствиями поставленного ими эксперимента — иначе и смысла покидать США не было.

— Наши выводы пока совпадают, — с трудом выдавил из себя я.

— Дальше совсем просто: изучение межмирового взаимодействия отцом, твой прекрасный разговорный японский, который ты никак не мог выучить в самой Японии за пять лет комы, но которым владеешь, отсутствие хоть каких-то твоих фотографий в Сети за те годы, как и родителей… Ты вырос в одном из этнических японских кварталов в США! Причем в крупном, со своей школой в японском стиле, где не принято щелкать друг друга на мобилы почем зря. Их таких всего три: Маленькая Осака в Сан-Франциско, Маленький Токио в Лос-Анджелесе и самый маленький в Нью-Йорке, несколько улиц без собственного названия и особенностей архитектуры. Пожалуй, третий можно сразу откинуть, ведь в первые два города можно добраться морским путем, и эмигранты из Страны Восходящего Солнца обычно оседают именно на Западном побережье. А ведь твоему отцу нужны были именно они — те, кто в первом поколении владеет информацией об иномирцах и всём, что с ними связано!

— Ловко ты… все раскрутил, — ошарашено пробормотал я. И добавил специально для собеседника: — У меня додуматься до того же ушло куда больше времени… Вот только как мне это поможет найти возможное «наследство» родителей?

— Этнический квартал, все друг друга знают, — как само собой разумеющееся пояснил Правдоруб. — Ты просто приедешь туда и спросишь у местных. С твоим прекрасным японским тебе наверняка ответят… да и вспомнят, скорее всего. Ах да, чуть не забыл! Чтобы не мотаться в два города, посмотри, в каком отделении банка твой счет на обучение был открыт. Наверняка родители ради этого не мотались в другой город.

Кое-в-чём Правдоруб, как оказалось, ошибся. С другой стороны, он вопросом локального расселения эмигрантов, получивших гражданство США, насколько я помню, как-то не интересовался и при этом отвечал на память, не пользуясь Сетью. Вот я по его наводке уже воспользовался интернетом и быстро выяснил, что около шестидесяти тысяч этнических японцев компактным анклавом проживали ныне под Сан-Франциско, в смысле — в пригороде.

Сама Маленькая Осака, основанная аж в 1906 году на самой окраине тогдашнего города-порта, а теперь зажатая со всех сторон другими кварталами, физически не могла вместить и десятой части диаспоры, и вообще скорее являлась местом работы для небольшой части натурализовавшихся японцев. Ну там экскурсии для туристов, экзотика, еда, словно только что приготовленная лучшими поварами Хонсю — и все такое прочее.

Пригород же выглядел как типичный американский городок — те же дома с современным дизайном без изысков, автомобили на подъездных дорожках, указатели на улицах на английском. Заметить хоть один иероглиф — постараться надо. Выдавали жителей разве что супер-аккуратные садики в японском стиле чуть ли не перед каждым вторым домом — видимо так своеобразно изливалась у местных тоска по покинутой родине.

А вот частные школы анклава, несмотря на внешний вид, изнутри оказались прямо копией японских! Во всяком случае те две из пяти, что я посетил. Вообще-то посторонних вроде меня внутрь не должна была пускать охрана — но вежливая просьба на родном для переселенцев языке, сопровождаемая подчеркнуто-вежливым этикетом с поклонами, снятием обуви перед порогом[121] и дорогущим костюмом-тройкой (чтоб он провалился, в такую погоду!) оба раза сотворили чудеса. Меня пропускали и секретарь директора всякий раз сама вела меня в архив (бумажный, разумеется!), где перебирала карточки учеников за нужные года.

Хоук нервничала. По её лицу, когда девушка находилась в своей геройской ипостаси, это даже днем постороннему вряд ли было бы заметно — но я-то посторонним как раз не был.

— Извини! — еще раз попросил прощения я.

Птица выдохнула и молча кивнула. Опасалась она вовсе не проникновения со взломом — в конце концов в контейнере находилось… должно былонаходится мое наследство. И, кстати, сам контейнер тоже родители купили — так что портить я его мог сколько влезет. Другое дело — с законными доказательствами возникли бы проблемы, это да. Но с точки зренияморалипреступления мы не совершали — в отличии от недавнего захвата логистической базы Структуры недалеко от Салинаса…

Нет, Ястреб волновала вовсе не справедливость — а то, что я вытащил её на чужую территорию. Причем именно в геройском амплуа и никого не предупреждая — а за это могла прилететь ответочка не только от комьюнити в целом, но и совершенно не фигурально — от местных сверхов.

Во всяком случае неписанные правила позволяли тому же Капитану Спокойствие или Франко-мэну в полную силу атаковать незнакомца, посмевшего летать в окрестностях Сан-Франциско в суперских шмотках. Это я не говорю про какого-нибудь там Гнусного Типа — злодеям в этом плане было еще проще.

Но появится в гражданском платье и демонстрировать выдающиеся суперспособности в этом плане было еще опаснее: не принадлежащего к комьюнити одаренного могли и прибить на месте, а не пытаться захватить. Собственно, потому мы и летали в Лос-Анджелес на аэротакси: пока Птица вела себя как обычный человек, обосновавшимся там героям и злодеям до неё и дела не было. Однако сейчас-то мы собирались воспользоваться силами колдуньи на полную катушку! Увы, но другого выхода у меня, получается, и не было — добившись от любимой объяснения ее дурного настроения, я попытался придумать что-то менее авантюрное взамен… м-да. Не вышло.

По идее, никто засечь нас за проникновением в контейнер ночью не должен: площадка парка огромная, ночью освещена скорее символически, камеры — я специально посмотрел днем — стоят так, чтобы просматривать проходы между рядами, но вверх не заглядывают. Но суперы на то и суперы, чтобы иметь возможность отколоть что-то недоступное другим. Плюс программы управления городской инфраструктурой с ИИ, собирающие данные с сотен тысяч камер и внешних датчиков тоже могли что-то такое уловить в воздухе даже далеко за границей своей зоны ответственности — и сообщить куда надо. Да уж, в глубинке с полётами и всем остальным сильно проще…

Потому придется действовать максимально быстро, благо план расстановки контейнеров известен, а у Хоук феноменальное внимание к деталям: промахнуться нам не грозит. Пикируем на крышу нужного нам металлического ящика, постаравшись не маячить на фоне звезд в разрывах облаков — и быстро-быстро пропиливаем лаз под прикрытием купола магии. Внутри контейнера, во всяком случае от визуального обнаружения мы будем в безопасности. Главное — проскочить!

Для меня весь полет прошел как полторы минуты темноты с мельканием под ногами редких фонарей и парочки ярко освещенных полупустых дорожных полос. Крыша контейнера под ногами должна была аж загудеть от не самого мягкого приземления, но магия моей девушки не дала ни единому звуку вырваться. И вой аккумуляторной болгарки, которую я тут же пустил в дело, и целый веер разлетающихся искр тоже остались под низким, максимально приплюснутым куполом колдовской защиты. Еще немного… Еще…

В этот раз только что проделанный люк почему-то не заклинило, но Птица успела среагировать, и кусок кровли опустился вниз мягко, не звякнув. Ястреб закинула в дыру тусклый химический светильник — в его свете я орудовал инструментом. Следом, стараясь не изорвать одежду о заусенцы свежевзрезанного металла и не попасть ногами на содержимое, спрыгнули мы. Угадывающийся квадрат звездного неба Хоук как пробкой заткнула выпиленным куском крыши.

Отложив под ноги болгарку, я вытащил из сумки мощный фонарь. Внутри остался только баллон быстро схватывающего строительного клея-герметика. Яркий конус света не отражался от черной пленки магии, растянувшейся по плоскостям контейнера изнутри — но к счастью, прямого луча хватало. Волнение Ястреб передалось и мне, наложившись на ощущение близкой разгадки, потому я даже как следует порадоваться не смог, что внутри запертого хранилища нашлось именно то, что мне нужно. Во всяком случае — судя по надписям. Картонные коробки разного размера оказались подписаны маркером: четко, легко читаемо даже спустя столько лет: «лаб. журналы», «док-ты важное», «Электроды. Хрупкое!», «компьютер № 1» — и так далее.

Да-а… Мои биологические родители оказались настоящими аккуратистами. И, кажется, съезжали из своей лаборатории без всякой спешки, не смотря на тяжелое состояние сына. Контейнер они загрузили едва ли на треть — очень кстати, потому что осталось место не просто спокойно поместиться вдвоем, но и работать, почти не мешая друг другу. А поработать пришлось: бордовая не могла «глотать» слишком длинные, широкие и толстые предметы. Потому коробки пришлось вскрывать прямо на месте, и в четыре руки пихать в пасть борзой содержимое порциями, не особо глядя, что там.

Первыми внутрь ушли журналы и документы — объем пространственного кармана я точно не знал, потому старался, насколько это можно сделать в спешке, сначала обезопасить главное. По-хорошему, обрывки упаковки на полу тоже не стоило оставлять — как и другие следы, и предметы, но это уж как выйдет. Дальше настала очередь системных блоков: думал, придется экстренно демонтировать из них накопители информации, но нет, повезло, их размеры оказались весьма компактными, как и коробка с некими «электродами». А вот дальше начались проблемы.

За коробками обнаружились палеты, заставленные ужедеревяннымиящиками разного размера. Их сюда скорее всего завезли виличным минипогрузчиком — лично я при попытке снять один из ящиков, самый маленький, попросту оторвал от него доску сверху. У Хоук, уже и так вспотевшей от напряжения, вышло лучше — окутавшись чернотой, предмет подплыл к Фае и опустился у собачьих ног. Та примерилась, и, как мне показалась, с натугой переправила груз в себя.

— Время! — напомнила мне Птица, нервно посмотрев вверх. Понятное дело, что через потолок она увидеть ничего не могла, но…

— Вытаскивай, что влезает по габаритам, остальное пусть остается! — принял самое рациональное решение я. — Чего собрали — уже должно хватить разобраться.

А за остальным, если очень прижмёт, можно будет вернуться потом. Нормально подготовившись, а не как сегодня…

…Полёт в обратную сторону показался мне еще более стремительным — тем не менее, я успел разглядеть неторопливо летящий над вторым по счету шоссе подсвеченный габаритными огнями полицейский дрон. Едва дорога скрылась за горизонтом и потянулись первые деревья Риджинал-парка — Хоук с нецензурным проклятьем резко спикировала вниз, затормозив у самой земли.

— Что?

— Луна! — девушка зло и порывисто ткнула пальцем в сторону показавшееся из-за облака ночного светила. — Секундой раньше — и нас бы срисовали на фоне неба! Дрон автоматически начал бы преследовать неопознанный летающий объект!

Интересно, сколько Гнусному Типу пришлось согласовывать пролёт своего супер-злобного-конфетокрада над городом, перед сколькими инженерами? Или официально-местным героям просто так маячки для летающей технике выдают — типа, упадет на голову простым людям, так главное что не иномирец какой-нибудь.

Н-да, взломщики из нас те еще — только и годимся, чтобы мафию, основательно загнанную под шконку местными порядками, щипать. Кстати, в «Наставлениях», я точно помню, есть рекомендация «учитывать при планировании операций погодные условия». Вот только опыта, как всегда, не критически хватило — ну, хоть повезло. В этот раз…

До, с позволения сказать, «временной базы», мы добрались уже под утро — на нервах Птица наотрез отказалась взлетать, и пришлось шагать через ночной лес, выросший на пологих склонов недо-гор пешком. То еще удовольствие, конечно — но именно это нам и нужно было. Заодно Фая как следует набегалась вокруг нас, распугав нафиг всю живность крупнее муравья и оттягиваясь за месяцы вынужденного «заточения».

Раскинутая палатка встретила нас натуральным дубаком — перед восходом Солнца выпала такая мощная роса, что в лесу как будто дождь пошел! Впрочем, внутрь все равно спрятаться не получилось бы — сначала нужно было вытащить наружу весь небрежное туристический хлам, что я таскал в борзой. Его я вывалил внутрь палатки освобождая место перед рейдом в контейнер-парк. Газовую горелку, правда, все же быстро отыскал — как и спальник, в который закутал дрожащую от холода девушку.

А вот самому мне предстояла перспектива вертеться у выкрученного на максимум пламени, пытаясь не дать успеть противоположному боку остыть… Или просто разжечь нормальный костёр! Хотя я околею, пытаясь собрать достаточно хвороста, блин… Стоп, ящики же! Точнее, хорошие, очень сухие доски, из которых они сколочены! Заодно и что внутри узнаю.

…В первом, очень тяжелом оказался какой-то навороченный трансформатор — тяжеленный сердечник обматывали бесчисленный витки проволоки разной толщины. Одни только блестящие золотом контактные площадки намекали, во сколько такой девайс обошелся родителям. Прибор во втором я не узнал в принципе — что-то электромеханическое и сильно вибрирующее судя по толстым демпферам креплений. В третьем… в третьем оказался шлем.

Представьте себекаркассовременного шлема для активных видов спорта, к которому какой-то затейник вместо пластиковой обшивки прикрепил десятки, нет, даже сотни одинаковых тонких металлических трубочек. Получилось что-то вроде прически ежа — причем расположение этих трубок относительно каркаса еще и двигать можно было. Зачем такая хрень кому-то могла понадобится — оставалось только догадываться. Но явно не для создания эксклюзивных причесок — скорее на ум приходило снятие электроэнцефалограммы… Ауч!

Виски внезапно пронзила острая боль, мигом перебив и дискомфорт холодного калифорнийского утра в лесу, и тепло от разгоревшихся досок… и вместе с этой болью пришло какоенеправильноеузнавание. Неправильно, потому что «шлем» был мне, определенно, знаком — но при этом в нём чего-то не хвата…

Электроды.

Проклятье! Сквозь выступившие из глаз слезы и брызнувшие искры я разглядел нужную коробку — Фая восприняла всплывшее из подсознания слово как приказ. Механически надорвал картон — и уставился на серебрящийся в отблесках костра под слоями полиэтилена свёрнутый в бубликпучоктонких, чуть толще волоса, нитей.

Прозрачная изоляция, надо же. Значит, нашли все-таки полностью синтетический аналог.

Чёрт, как же больно!!! Но та боль, физическая, что заставила моё тело сжаться в позе эмбриона на холодной сырой земле — сущая ерунда по сравнению с болью душевной. Я вспомнил. Те последние месяцы жизни в родном мире, от которых, казалось, в памяти не осталось и следа. Я вспомнил, каксюда попал.

— Ярослав, хотел у тебя спросить… Что у тебя сейчас с работой?

— Появилась вакансия по профилю?! — мигом сообразил я. — Которую вы мне рекомендуете? Готов прямо сегодня все бросить!!!

Если честно, я уже почти перестал верить в то, что моя научная карьера… м-да, даже не то, чтобы сложится — тронется с мертвой точки, где застряла десять лет назад. Первые шесть лет после получения диплома я в свой путь ученого верил истово! Отметал даже малейший намёк на мысли поискать другую жизненную реализацию. Тем более, после трёх лет бесплотных попыток пробиться на бюджетную очку смог-таки заработать на поступление в заочную аспирантуру и даже успешно закончил её. Параллельно за эти шесть лет вышли целых две научных статьи, где я фигурировал одним из авторов. Тогда мне казалось, что это охренеть как круто!

«Теперь-то», — тогда думал я, — «ничего больше мне не помешает дособрать материалы на диссер, защитить кандидатскую — и наконец-то стать одним из штатных ассистентов профессора Вяткина, моего научного руководителя!»

Шесть лет работать лаборантом вне штата по выходным, без особого влияния на научный процесс, если честно, уже порядком подзадолбало: «там подпояй, тут напиши код для контроллера, иди переставь пробирки — да подожди ты сыпать своими идеями, пусть ассистенты проработают на основе анализа данных теорию.» Но цель в моих глазах по-прежнему оправдывала все неудобства. Но спустя еще четыре года, наполненных «собранных данных недостаточно для полноценной научной работы, да ты и сам это понимаешь» мысли выкинуть на помойку юношескую мечту звучали в моей голове в полный голос.

Именно занятые выходные не дали мне наладить личную жизнь — не нашлось девушки, которая бы согласилась терпеть такую мою занятость. Приплюсовать ненормированный рабочий день по будням и прыжки с профессии на профессию без карьерного роста и перспектив — и от меня отвернулись даже те друзья, что остались после школы и института.

Нам просто не о чем было говорить. Не сказать, правда, что я особенно страдал: перепробовав массу дел и занятий я знатно расширил свой кругозор и научился работать руками и головой. Как показала практика, деньги для человека, желающего работать, а не получать зарплату за скуку в офисе, тоже проблемой не становились. Но прожить так всю жизнь? Перспективка так себе. И вот, когда я уже был готов отказаться от мечты…

— Не торопись, лучше уладь все формальности как надо, — сделал мне внушение проф. Поскольку я старался приходить в лабу с позитивным настроением и вообще мне нравилось то, что здесь занимаюсь, научрук, кажется, до сих пор считал меня жизнерадостным раздолбаем. — Будешь устраиваться по трудовой книжке, зарплата полностью «белая». Пропускной режим, опоздания неприемлимы, придется тщательно соблюдать технику безопасности и внутренние инструкции — зато, гарантирую, ты там за год закончишь писать кандидатскую! Тема смежная с твоей, и очень, скажу, очень перспективная — даже из той информации, что не подпадает под корпоративную тайну, можно десяток статей в год делать.

— Алексей Владимирович, даже не знаю, как благодарить, — мрачные мысли от расписанных перспектив полностью улетучились.

— Собеседование будет через три недели, — продолжил наставлять меня научрук. — Ты его легко пройдёшь, но на всякий случай я вот тут тебе приготовил материалы на флешке: немного биологии, физиология нервной системы, еще кое-что. Если покажешь хотя бы поверхностное знание этих тем — будет совсем хорошо… Ах да, и обязательно диспансеризацию внеочередную в поликлинике пройди.

— Заучу от корки и до корки, уж студенческие-то навыки я не растерял! — заверил я Вяткина, стараясь не фонтанировать энтузиазмом слишком уж заметно. Наверное, у меня не получилось.

— Еще одно… Научного звания у тебя пока нет, потому тебе придется лично… участвовать в экспериментах, — словно до некоторой степени против воли выдавил из себя професор.

— Да за готовый диссер через год я им еще и сортиры мыть буду! — посулил я.

Три недели не прошли даром: я прочел все выданное и рекомендованное научруком, потом нагуглил дополнительно. Знания в голову ложились легко — я ведь десять лет только и делал, что изучал что-нибудь новенькое, пусть и обычно прикладное. Понятно, что экзамены по выбранным дисциплинам в медицинском вузе я бы не сдал — но на уровне «в общем разобраться» понял все четко.

Собеседование меня не только не разочаровало, наоборот, я понял, что наконец-то попал примерно туда, куда стремился всю жизнь. Во всяком случае в кресле напротив меня сидел не менеджер по кадрам, а такой же спец, как я, только лучше: электронщик, инженер и программист Дмитрий Казанцев, человек с широчайшим кругозором! Уже через полчаса он сказал «принят!» (успели перейти на «ты») и повел меня знакомится с теперь уже моим рабочим местом.

Фронт-офис и переговорка остались за спиной, но коридоры не перестали сиять чистотой и свежей дорогой отделкой. Навстречу поровну попадались люди в белых халатах, рабочей униформе и дорогих костюмах — чувствовалась, организация действительно занимается своей деятельностью крайне серьезно, недаром у неё собственное новенькое здание в Москве! Наконец, после третьей двери, которую своим пропуском открыл Казанцев, мы добрались до лабораторного крыла.

— Сюда, — провожатый указал на дверь.

— «Лаборатория изучения виртуальной реальности», — растерянно прочел я. В моем представлении за подобной табличной обычно пряталась кучка молодых бездельников, за счет богатого папочки одного из них днями напролёт гоняющими в онлайн-игры.

— А тебе что, Вяткин не сказал, где придется работать? — заметив мою, мягко скажем, не восторженную реакцию, удивился Дмитрий. — Вот он… ладно. Тогда сначала в конфернец-зал, вон та дальняя дверь. Там проектор, запущу презентаху и коротко объясню, что мы тут делаем.

— Чтобы исследовать виртуальную реальность, человека в неё надо сначала погрузить, логично ведь? — показывая на первый слайд, спросил меня мой новый босс. Пришлось кивнуть. — Наверное, мне не стоит пересказывать недостатки системы, состоящей из костюма, шлема, перчаток… а желательно еще и специальной «беговой дорожки», специального кресла, умеющего поворачиваться в трех плоскостях и так далее, далее и далее?

— Дорого, ненадёжно из-за сложности и из-за неё же травмоопасно в случае отказа оборудования, — для меня все минусы «классического» подхода лежали на поверхности. — И все равно стопроцентной реалистичности погружения не добиться.

— А еще устают мышцы — движения-то настоящие, — добавил то, что пропусти я Казанцев. — И из этого проистекают другие возможные осложнения для здоровья. Однако и придуманный фантастами давным давно «нейрошунт», имплант для прямого присоединения к компьютеру на текущем уровне развития технологий и медицины представляется невозможным для реализации…

— Сейчас модно стало писать «нейросеть», — блеснул начитанностью я.

— Имплантированная нейросеть выглядит уже более реальной… в теории, — подмигнул мне собеседник. — Потому что передавать через один участок коры головного мозга весь поток визуальной и слуховой информации, а это девяносто восемь примерно процентов — попросту не выйдет. А вот если ввод распределить… проблема в том, что «ввод» как бы уже занят. Глазами и ушами, да. Место для внедрения дополнительного хаба передачи данных природа нам в черепе не оставила.

— И вы нашли третий путь? — удивился я.

— Поскольку соглашение о неразглашении корпоративной тайны ты уже подписал, Ярослав, то… Да, нашли. — в этот раз совершенно серьезно подтвердил мужчина. — Только не «третий», а, как бы… промежуточный. Зачем дублировать каналы подачи информации, когда зрение и слух прекрасно донесут картинку и звуки до пользователя? Достаточно заставить мозг воспринимать эту информацию как полученную из реального мира. И даже механизм таковой в нашей серой уже встроен — он включается во время быстрого сна[122].

— «Глубина, глубина, я не твой», — от неожиданности выдал я цитату.

— Не совсем, — хмыкнул Дмитрий. — «волшебной» гипнотической программки у нас нет, и вряд ли её вообще возможно создать. Приходится напрямую воздействовать на нужные центры в подкорке группами погружных электродов…

— Б-бедный белые мышки! — передернуло меня, стоило представить, как должно выглядеть подобное вмешательство в нервную систему. Начальник как-то странно ухмыльнулся, потому я переспросил: — Или вы уже дошли до опытов над шимпанзе?

— Бери выше, уже работаем с людьми! — ответ заставил меня покрыться холодным потом. Появилось иррациональное желание прямо сейчас сбежать из этого гостеприимного места — уж больно некстати вспомнилась брошенная профом фразочка «тебе придётся лично участвовать в экспериментах»!

Атмосферу разрядили смешки со стороны Дмитрия, перешедшие в полноценный хохот.

— И-извини! Уж больно у тебя лицо было сейчас… Скажу так: все работники лаборатории виртуальной реальности уже опробовали на себе этот метод, кому врачи написали «здоров». В том числе и я. Как думаешь, моя прическа смогла бы скрыть от окружающих контакты введенных электродов или отверстия после трепанации? И смог бы я после этой процедуры вот так с тобой свободно говорить?

Не сказать, что мой визави был побрить налысо, но короткий ёжик светло-русых волос вряд ли мог спрятать от постороннего наблюдателя все подобные изъяны.

— Но про погружные электроды — это не шутка? — на всякий случай переспросил я.

— Нет. Но они не повреждают ни ткани черепа, ни нервную ткань, а проходят их, раздвигая клетки, не вызывая разрывов.

— Вот это звучит как полнейшая фантастика, — признался я.

— Да-а? — опять развеселился Казанцев. — А что скажешь, если я признаюсь, что мы украли действующий метод? Вот у него.

И переключил слайд презентации.

Разумеется, Хоук не могла не заметить моего состояния. Сама она тоже мягко говоря не слишком сладко выспалась сидя на земле-то — но хоть не замерзла, не зря я её кутал. Однако даже ломота в суставах и головная боль не помешали Птице понять, насколько я в тот момент был сам на себя не похож. Мало того, что меня огнём изнутри жгли ранее недоступные воспоминания — так я еще успел ознакомится с частью черновых лабораторных материалов четы Смит.

Это ведь надо было так нарваться: в тот момент, когда многие годы стремления к мечте наконец-то окупились, когда меня оценили и взяли в коллектив, занимающийся ультра-прорывной технологией, когда до научных степеней и международного признания оставалось рукой подать — умереть из-за парочки сумасшедших психов, причем еще и из другого мира!!! Да-да, именно умереть: не знаю, что стало с моим телом, может его и успели его довезти до реанимации и повесить на аппаратуру поддержания жизни. Но что толку, если я — тут? Причем именно я, а не Алан с моей памятью. Еще одна загубленная жизнь…

То, что у Смитов на момент проведения экспериментов над теперь уже моим телом явно в головах помутилось, свидетельствовали поментки на полях лабораторных журналов — чтобы потом не забыть внести в описание научной работы вдруг пришедшие на ум соображения. Например, причина, по которой электроды внедряли именно в череп указана была такой: «возможность так называемых «сверхлюдей» управлятьсвоими особыми способностями однозначно свидетельствует о том, чтосвязьс иным миром (измерением) локализуется именно в высших отделах центральной нервной системы.» И всё: ни доказательств, ни отсылок на работы других исследователей — это при том, что в вопросах межмировой физики и те, и другие ссылки биологическим отцом обычно накорябывались там же.

Конечно, все журналы сидя у костра я посмотреть не успел — выбирал первые по датам и последние. Примерно третьим мне попалсясамыйпоследний из оставленных — где их эксперимент увенчался-таки «частичным успехом», как они обозвали убийство сына. Когда Алан не пришел в себя после сеанса «электродной стимуляции», первое, что бросились делать его мать и отец — не вызывать врача, а проводить «сравнительный детонационный тест», то есть проверять, получилось у них или нет. Тест показал, что получилось, правда крайне хреново в смысле силы эффекта и расстояния воздействия — но тем не менее родитель прямо поперек полей написал «наконец-то очевидный успех! Вне себя от радости!»

Почему родные Алана не потащили сразу сдавать только что созданный якорь военным чиновникам из минобороны США оказалась банальна до изумления. Точнее, оказались: их было две. Узнал я их, правда, уже вернувшись на базу «Защитников» и там запустив унесенные Фаей персональные компьютеры биологических отца и матери. Именно Джейн Смит отвечала за продвижение достигнутого успеха нужным лицам в высоких кабинетах американского эстеблишмента. Причем именно американского — Виталий после переезда остался твердо уверен, что в России его способом воспользоваться не захотят. А вот «США могут подать пример остальным».

Итак, причины. Первая — генералы и полковники, такая досада, наверняка не согласились бы отправить в кому даже ради спасения мира под сотню миллионов (!!!) своих граждан. А именно столько людей, по расчетам Витала, основанных на моем состоянии, требовалось, чтобы под давлением нормальности сами собой схлопнулись бы порталы.

Причем ладно бы просто не согласились: узнав, что муж и жена пустили на эксперименты собственное дитя, которое через это пострадало, генералы наверняка бы настучали куда надо, и Смиты мало того что лишились бы наглядного результата экспериментов, так еще за решетку улететь могли за насилие над ребенком.

Вторая причина звучала еще проще: у Виталия Кузнецова имелась вполне определенная надежда, что очнувшийся отпрыск сумеет своим искусственным анти-даром управлять по аналогии с одаренными. То есть сумеет показать что-то более интересное, чем стабилизация процессов детонации в непосредственной близости от тела. Демонстрировать достижения науки людям от неё далекой лучше с шоу, чем без него.

В общем, оставалось дело за малым — вывести Алана из его вегетативного состояния в более дееспособное, а заодно, возможно, провести еще эксперименты. В Японии надзорные органы ювенальной юстиции относились к своей задаче спустя рукава, даже с собственными беспризорниками не особо справляясь — так что очередная смена места жительства назрела. Ну а дальше я уже и сам знал, что случилось.

Еще несколько дней пришлось потратить, разбираясь в записях отца о природе проведенного надо мной эксперимента. Физик-фундаментальщик из меня тот еще, но кое-что я все-таки смог понять. Даже побольше почившего кровного родственника благодаря личному участию в процессе. Есть такое явление как «квантовая запутанность». Если очень коротко и просто, то между парой элементарных частиц в определенных условиях можно установить нерушимую взаимосвязь, причем эффект будет работать вне зависимости от расстояния.

В моем мире дальше исследования квантовых пар не продвинулись, но тут пробои в иные миры принесли с собой не только магию и суперспособности, но и дали толчёк к развитию квантовой теории. И не только теории, раз Виталий Кузнецов смог собрать собственную установку, работающую на этом принципе — как, надо полагать, и японские генераторы. Вот толькокакработающую, я так и не понял от слова совсем.

Одно ясно: параметры мозга реципиента электродами загонялись в определенное квантовое состояние и в теории где-то в метавселенной ему находилась пара. Оп — и связь устанавливается. Сделать так из человека одаренного наука пока не позволяла (зато порталы как естественные источники резонанса и сами справлялись), а вот задать условия заведомо мира без магии у мистера Смита получилось. Вот только он крупно облажался.

Смешно и обидно: установка моих родителей, собранная отнюдь не профессиональными инженерами-электронщиками, фонила так сильно, что настройка произошла не на нужный мозг, а на другую подобную установку. Еще более смешно и грустно оттого, что проводящие эксперимент физик и подучившийся морпех так и не поняли, что мозг просто не сможет остаться прежним после такого «взбалтывания». Наводка на установку виртуальной реальности послужила своеобразной несущей частотой, вокруг которой четко и полноценно передалась моя память и вся остальная информация. А что было бы, если бы прибор сделали по правилам? Страшно представить, что именно «залилось» бы в голову «якоря».

Еще более страшно представить мир, в котором чета Смитов убедила бы США, а те другие страны реализовать «якорный» сценарий. Вот мир отсоединяется от других миров, порталы схлопываются… а через пару лет из капсул поддержки жизнеобеспечения массово встают безумные «зомби» с набитыми кусками чужих личностей и памяти головами! Брр! И это я еще не рассматриваю ущерб, нанесенный людям иных миров…

Спустя неделю, когда я закончил в общих чертах разбираться с наследством, чувствовал себя основательно искупавшемся в дерьме. Не красивая и не аппетитная вышла история про человека науки, поставившего свои идеи выше человечности. Поехавшего на этом крышей после отказа дальнейшей разработки темы в родной стране, зато нашедшего единомышленницу в другой, вместе с которой он и сложил головы в третьей. А крайним в итоге оказался я, попаданец, которому только-только устроившуюся жизнь даже не поездом — атомным ледоколом переехали.

Наверное, не стоит удивляться, что хандра не оставляла меня все эти дни. Я снова и снова вспоминал дом, родной мир, так похожий и не похожий на этот. Забавные случаи на подработках и своих коллег по лаборатории — вот кого мне было жалко лишь чуть меньше, чем себя. Как пить дать после такого тему прикрыли, или, во всяком случае, затормозили на несколько лет. Будут искать причину, и не думаю, что найдут: на квантовые эффекты ведь подумают в последнюю очередь! И весточку мне туда никак не передать…

А еще меня до костей пробрала железная уверенность Виталия и Джейн в том, что до очередной итерации истории с порталами не так уж много времени осталось — если, конечно, не принять решительных мер. И если в устах Флоры подобная страшилка воспринималась как бредни фрика, то пусть и двинутый, но учёный, с фактами и обстоятельно расписывающий свою позицию доверия вызывал куда как больше. То есть у меня есть все шансы потерять и второй мир, в котором я только-только прижился.

Потерять не обязательно в смысле оказаться на положении беженца уже в третьей реальности — а как безопасного, цивилизованного места. Вот только этого мне не хватало — стать одним из безликих рядовых солдат воистинумировойвойны против волн монстров и чужаков. И никакой талант к нормализации законов природы против зубов или более совершенного оружия попросту не поможет. Нет, определенно не хочу себя видеть одним из переживших апокалипсис и крах рассыпавшихся под запредельным давлением на экономику государств, но и сдаваться обстоятельствам не буду точно.

Надо подумать, что делать. Надо крепко-крепко подумать…

…Именно с такими мыслями я поднялся на жилой уровень, и с удивлением обнаружил, что Хоук до сих пор не вернулась, несмотря на поздний вечер. То, что я каждый вечер возвращался в постель к любимой девушке изрядно помогло мне перенести встречу с прошлым — как и то, что остальные понимали моё состояние и не дергали днём. Странно, что могло выдернуть Птицу из постели в такое время? Вроде стихийных бедствий в прогнозе погоды не было… Поднимусь-ка в гостиную.

В здоровенной круглой комнате под посадочной площадкой я застал всех «Молодых защитников Монтерей-бэй» в полном составе. В центре, над круглым столом был выведен проекционный экран, на котором отображалась карта ближайших окрестностей, исчерченная стрелками и кружками, неприятно напомнившая мне военную.

— Что случилось? — кажется, мой голос прозвучал чересчур хрипло. — Ожидается нападение иномирцев?

Суперы и Правдоруб, влившийся в команду, переглянулись.

— Нет, всего лишь Комьюнити прислало уведомление, что собрало для нашей местности команду наших антагонистов, суперзлодеев, — озвучила мне причину Ястреб. — По традиции они должны устроить «вписку» — и нам нужно быть готовым оперативно противодействовать тому, что им придет в голову. Мы не стали звать тебя на совещание… Ну, ты понимаешь. И… может, тебе стоит съехать пока в квартиру в Салинасе, пока все не устаканится?

Господи, мне своих проблем не хватало — а тут еще клоунов-маргиналов вагон прислали! И Птица права — идиоты, если увидят меня с остальной командой, пожалуй, способны на дурацкие выводы и еще более дурацкие поступки. Блин, только все опять налаживаться начало…

Чтобы окончательно прийти в себя после свалившихся на меня откровений про биологических родителей моего тела, мне потребовалось еще двое суток. Пришлось напомнить себе, что мои десятилетние болтания от подработки к подработке не прошли даром — именно они дали мне широкий кругозор и умение понимать людей, так обострившееся после попадания. И уж точно я не потерял возможность стать тем, кем всегда хотел — учёным.

И вообще, если так подумать: чего я переживаю? Перенос в другой мир фактически вернул мне уже один раз прожитую юность! Подарок из подарков! Да, в одну реку дважды не войти, но в этом-то и вся соль: я мог теперь совершить вторую попытку, но уже с наработанным в прежней жизни опытом! Собственно, уже начал: вон сколько курсов за один семестр в мультиколледже освоил.

Еще годик в таком темпе — и уже можно идти на бакалавра защищаться, а там и до магистра рукой подать. От магистра же прямая дорожка в аспирантуру, которая, к слову, в США всегда заканчивается защитой диссертации — и никаких бестолку потерянных лет! А потом долгая и плодотворная творческая работа на благо Человечества — желательно с фундаментальными открытиями и невероятными исследовательскими прорывами! Если очередное изменение мировых констант не откроет заново с таким трудом закрытые порталы. Тьфу, чёрт.

Короче, за два последних дня мне, наконец, надоело копаться в старых записях и файлах, строить мрачные прогнозы будущего этого мира, думать о плохом и потихоньку жалеть себя. Не в последнюю очередь потому, что наконец-то дошло: жить надо здесь и сейчас. Третьей попытки у меня точно не будет. Депрессия в таких раскладах — роскошь непозволительная.

А еще мне, кажется, стоит поблагодарить биологических родителей за тело их сына. То ли в генах надо было искать причину, то ли в доставшихся элементах чужого подсознания — японский язык я ведь в родном мире даже не пробовал учить, а здесь уже его знал, очнувшись. Раньше я считал, что мировоззрением «вижу цель, не вижу преград» овладел самостоятельно, под давлением обстоятельств. Когда меня зачислили в Отряд Содействия Хиро — и ряда других после. Но теперь, узнав историю здешних папы с мамой…

Скажем так, поставь себе цель Виталий Кузнецов построить высотное зеркало — он бы точно не сомневался «а это вообще возможно» или «может, найти способ попроще?» Про Джейн Викторию Смит и говорить нечего: женщине и попасть в морскую пехоту непросто, а уж стать уоррент-офицером… Умения долбится головой в стену, пока бетон не уступит ей было не занимать.

Надо этот момент запомнить и поработать над, как выяснилось, отсутствующими «тормозами». Ладно, штурм небоскрёба Хироши в одно рыло или разбойное нападение на местную мафию — а если мне мир спасать в голову ударит? Хотя нет, против такого идиотизма у меня должно мозгов хватить в любом случае. Мне бы Зэту с того света вытащить — и уже довольно будет…

…Вернулся я к адекватному восприятию окружающего мира как раз вовремя. Хоук, ожидающая закономерных гадостей от новых суперплохишей-соседей, решила, оказывается, ударными темпами добить формирование кластера зеркала до финальной тысячи единиц — и за последних два дня ударными темпами подняла аж двести «бабочек»! И теперь уважаемый мистер президент Калифорнийского государственного университета вежливо интересовался, готовы ли мы подписать основной контракт, получить оговоренную стопроцентную предоплату и приступить к производству еще четырёх тысяч элементов.

Что ж, иногда полезно быть дальновидным параноиком без тормозов: линия производства налажена, остается только из предоплатных денег закупить сырье и кое-какие электронные компоненты. И нужно повнимательнее перечитать последние письма Роуз: вроде как на опытном участке фримановских салатных ферм дополнительная инсоляция уже дала ощутимый эффе…

— Ха. Ха. Ха. — Негромкий и какой-то печальный смех заставил меня вскочить с кровати, отбросив телефон.

— Ха. Ха. Ха… — теперь я определил, откуда исходит звук — и метнулся к приоткрытому на очнь окну. На день калифорнийское лето рамы заставляло наглухо закрывать и врубать кондиционер на максимум.

— Ха. Ха. Ха… — высунувшись в окно, я понял, что источник «смеха» минимум в километре от меня — а сам звук транслируется через высококачественные мощные динамики. Та-ак.

Разумеется, местные ютуб-каналы Салинаса уже наперебой транслировали видеопотоки из окрестностей центрального городского парка. Точнее, от границ того, во что он превратился! Более всего явление напоминало… ммм, плотное облако, на которое надели гигантскую невидимую коробку? Или, например, быстросборный павильон внушительных размеров, но построенный из тумана? За последнюю версию говорили рекламные надписи перед стенами, сформированные проекционными экранами: «Безвыходный лабиринт бесконечного поиска» и «Таких впечатлений вы еще не испытывали!» Правда, были пометки помельче и поскушнее: «Строго 18+» и «Внутри не работает мобильная связь».

Время от времени один из стримеров решался шагнуть сквозь туман — и, как и предупреждали устроители шоу, пропадал из эфира. Если верить наперебой тараторящим блогерам, еще не один не вышел. Как и обычный взрослый. А вот несовершеннолетних «Лабиринт», таинственно возникший в ночи, выбрасывал из себя едва ли не пинками, стоило им только попасть внутрь. Судя по комментам, сначала туманный параллелепипед стоял себе молча, потом украсился рекламными надписями, и только вот буквально что врубил «жуткий смех».

— Люди, одумайтесь! — вместо очередной порции унылого «ха ха ха», слышимого даже из моего дома, заговорил хорошо поставленный мужской голос. Очень мощный проектор сгенерировал над верхней гранью павильона-коробки изображение клоуна-мима с печальным лицом, который как бы все это и говорил: — За повседневной суетой вы забыли, кто вы есть, и чего хотите. Наш лабиринт поможет вам выбраться из вечного бега в колесе из кусочков постылого быта и карьеры! Задумайтесь о своем будущем и будущем нашего мира!

О, каки-ие знакомые заходы! А еще я заметил висящий у угла туманной аномалии и ничего не делающий полицейский дрон — тоже вполне себе симптомчик. Кое-кто согласовал проведение необъявленного мероприятия с местными властями — и это явно не скрытая рекламная компания «Чудо-творожка». Уже больше не сомневаясь, я вжал общий вызов на геройском коммуникаторе.

— Видели? — не тратя время на приветствия, я перевел камеру на раздвинутый пошире дисплей телефона.

— Правдоруб полтора часа назад отсигналил, когда первые публикации пошли в Сеть, — напряженным голосом ответила за всех Хоук. — Больше часа сидим на низком старте в минутной готовности. Сто процентов, это — «вписка», которую мы ждали.

— А не атакуете, потому что злодеи пока никак себя не проявили? — догадался я.

— Чёртовы формальности комьюнити, — я заметил, что Ястреб не одна нервничает. Оборотень нервно сжимает и разжимает кулаки, экс-злодей, которого зачем-то вытащили с базы, судя по всему переживает за свою полезность при прямом столкновении, и даже Энерджайзер куда-то дела свою неизменную улыбку и непробиваемый оптимизм.

— Что-то не так? — прямо поинтересовался я. — Ожидается что-то опасное?

— Они набрали в заложники около тысячи человек уже и люди продолжают заходить в бывший парк. И не выходят, — видя, что я не понимаю, Птица пояснила прямо: — удерживать их силой напрямую нельзя, а это значит, что в составе команды противников — менталист.

— Проклятье! — ругательство вырвалось у меня помимо воли. Менталисты — одаренные совершенно особого толка, изначально слабые, но очень, очень опасные, если хотя бы чуть-чуть овладеют своей силой. Опасные еще и потому, что вместе с силой обязательно приходит безумие! — Разве таким суперам разрешают варится в комьюнити? Мне казалось, их тут же армия и спецслужбы к рукам прибирают!

И правильно делают, лучше тотальный внешний контроль, чем как в Японии: один такой тип, далеко не самый продвинутый, едва не прикончил меня и Синдзи на крыше гостиницы в Токио. Только мое сопротивление к проникающей магии и спасло ситуацию. Оно — и готовность убить противника без колебаний любыми средствами. Мой друг потом руку неделю лечил после того, как я ткнул в него раскалённым паяльником.

— Запирают только тех, кто умеет читать и внушать мысли, — разъяснил мне всезнающий Правдоруб. — А кто может ограниченно манипулировать эмоциями — само комьюнити держит под особым контролем.

— И они прислали такого «злодея» к нам домой, — хлопнул себя по лбу ладонью я. — Какая честь! И чем только заслужили?

Это был сарказм и риторический вопрос, но экс-Срыватель Покровов из-за своего аутизма нюансов моей речи не уловил.

— Победа над каменной формой Флоры в реальном, а не подставном бою, последующий пиар со стороны Национальной Гвардии, эффектная и эффективная уборка в «Форд Орд Дюнс», постоянная помощь силам Береговой Охраны и полиции — видимо, в руководстве комьюнити решили, что такие антагонисты нам как раз по силам.

Это называется: хотели как лучше, а получилось как всегда. Рука-лицо.

— Основная проблема в простых людях внутри туманной формации — мы не сможем грубо вломиться внутрь, надеясь пересилить воздействие эмпатии менталиста. Могут быть совсем ненужные жертвы, — быстро зыркнув в сторону оборотня, просветила меня насчет тактической обстановки Хоук. — Был бы с нами Экзо — он бы по-быстрому собрал какой-нибудь радар, чтобы «просветить» происходящее внутри, а так… Мы ведь не знаем даже, сколько злодеев в группе. Понятно, что еще один умеет управлять туманом или что-то в этом роде, а третий — спец по электронике, который сделал все эти вывески…

— Так, я иду внутрь, — после упоминания Экзо, которого Птица серьезно недолюбливала и поминала только в исключительных случаях и злодейского спеца я понял, что не могу остаться в стороне. Ведь четверка «Молодых защитников Монтерей-Бэй» в каком-то смысле заочно зачислила меня в свой состав — после всего пережитого. Но последние полторы недели, когда меня серьезно выбило из колеи всем им пришлось вспомнить, что я вообще-то как бы обычный человек… И вот — результат. — Разведаю, что внутри и передам вам. Если потороплюсь — как раз должен успеть до суперзлодейского каминг-аута.

— Но ты ведь… — возопившие хором, кроме Правдоруба, «Защитники» на удивление синхронно осеклись. Джаз и Вульфи вспомнили, как я их обоих несколько раз размотал в пейнтбол, еще до того, как взялся учить, а Ястреб… О, она знала обо мне гораздо больше — и, соответственно, больше поняла. Например, что я не попаду под сверхъестественный гипноз и смогу спокойно выйти наружу.

— Эти придурки припёрлись в мой город, — мне показалось, что некоторая доля пафоса чуть развеет чересчур уж серьезное напряжение моих друзей. — Я здесь живу и имею полное право дать пинка тем, кто устраивает под моими окнами балаган!

Эй, а что это рожи на проекционном экране комма стали еще серьезнее?! Кроме, правда, аналитика-аутиста:

— Хорошо сказано, Алан, — Правдоруб быстро сделал пометку. — Ты не против, если я эту фразу потом на ролике смонтирую Джаз? Она так здорово умеет давать пинка!

Капец. Я молча махнул рукой, разрешая — и отключился. Пойду-ка я к злодеям. Молча, на всякий случай.

Серую туманную стену я пересек с телефоном в руке. На первом же шагу пришлось придвинуть аппарат к себе, чтобы проекционный экран оказался прямо перед носом — иначе разглядеть цифры и буквы не получалось в принципе, лишь туманное молочно мерцающее пятно. Так, теперь опять шаг, шаг, еще шаг… ага, «нет сети, доступны только экстренные вызовы». Что и требовалось доказать. Так, ну и куда мне дальше? Не видно ведь ни зги! Как я понимаю, где-то тут посетителей должна подхватывать наведенная эмпатия — но я-то ничего не чувствую. Засада.

К слову сказать, народу около парка собралось весьма прилично — после запуска «видеообращения» с ведущим-клоуном, повторяющим одно и то же на разные лады. Забавно, но именно это ролик, записанный с разными вариациями, заметно снизил количество желающих забраться внутрь локальной погодной аномалии. Тонко рассчитанный психологический эффект, на самом деле: ведь у «битвы Добра и Зла» должны быть зрители.

Унизить «Молодых защитников Монтерей-Бэй» прямо на глазах тех, кто им как минимум сочувствует — означает сходу набрать себе неплохой медийный капитал. Люди ведь любят шоу, а в американской глубинке, где зрелища ценят не меньше, чем в больших городах США, с ними как-то особенно туго. Однако потенциальные зрители все прибывают, ширина опоясывающих парк улиц конечна, еще сколько-то народа сможет все увидеть с перекрестков — а вот остальные останутся разочарованы. Значит — скоро начнётся основное действо. Надо поторапливаться, если я хочу что-то узнать для своих.

Подумав, я выключил телефон и взялся за комм. На удивление, геройский приборчик не спасовал там, где перестала работать вроде бы куда более надёжная связь.

— Хоук, готовьтесь, кажется они начнут в ближайшие десять минут, — передал я. — Пока попробую найти внутри… хоть чего-нибудь. Видимость внутри нулевая, в том числе и для камер мобильника.

— Будь осторожен! — Птица вложила в эти простые слова ту особую интонацию, на какую способен только любящий человек.

— Очень постараюсь не победить никого лично, — проникновенно пообещал ей я, вызвав наконец сдавленные смешки по другим каналам.

«А еще постараюсь не вписаться головой в дерево, не вломится в кусты, не запнуться о декоративный заборчик или лавку — парк, все-таки, не чистое поле. Злодейскому эмпату пришлось сильно постараться, чтобы удержать аж тысячу человек от подобных происшествий — сильно подозреваю, эта задача сейчас занимает его полностью. Ну и хорошо, минус одна проблема. Даже минус две: сверху-погоднику тоже зевать некогда, контролируя такой объем приземленной облачности.

Вот только мне эти соображения никак не помогут ориентироваться в пространстве. В такой густой «каше» потеряться в трех соснах можно без всякого внушения… М-да. Ну что ж — Фая, твой выход!

Как-то я не заценил в прошлые разы, когда пользовался «зрением» бордовой борзой — а ведь вампирские маго-биологические технологии не только позволяли симбионту передавать мне картинку своего восприятия, но и синхронизировали её с моим местом положения, будто это я «смотрю», а не выпущенный на волю питомец. Ладно, что тут у нас?

Занятно, но с прошлого раза в «бордово-белое» синтез-изображение добавилось красок: во всяком случае стволы деревьев и кусты я теперь воспринимал очень тусклыми размазано-зелеными линиями, а коварные заборчики — черными, едва заметными штрихами у самой земли. А вот люди пылали ярко-алым, организуя впереди подобие гигантской россыпи жарко тлеющих углей.

— Они собрали всех «заложников» на кольцевой аллее в центре парка, — передал очередные разведданные я. — Часть медленно бредет по кругу, остальные, похоже, просто сидят.

Когда центральный парк это квадрат с углом примерно в километр — особого геройства для сбора информации вот вообще не требуется. Даже на дерево забираться на пришлось.

— В центре парка, внутри кольца дорожек, летняя сцена, — подсказала Джаз.

— Постараются разделить нас в тумане, поймать, и притащить туда — на глаза уже собранной публике, — мрачно закончила мысль Хоук. — Поиздеваться и бросить связанными: «смотрите на ваших драгоценных героев». Все правильно рассчитали, сволочи: садится в туман сквозь ветви даже я не рискну — мало ли что внизу. Или кто. А если войдём пешком, то контролю видимости и проекционной эмпатии одновременно нам нечего толком противопоставить.

— Но они-то этого точно знать не могут, — медленно проговорил я. — А в игру «подготовь ловушку недругу» еще можно успеть поиграть вдвоем.

— Что? Алан, ты…

— Главное, точно сделайте, что я скажу, а пока — не отвлекайте. Пожалуйста!

Черт, бег по пересеченной местности с нулевой видимостью — это именно мой любимый вид спорта, блин. Даже с Фаиной поддержкой не заметить препятствие как нефиг делать… нос уже заранее от предвкушения неминуемой встречи с землей болит. И хорошо если не с асфальтом или стволом дерева!

…Почти успел! Мне осталось заложить три последние печати, когда под бравурную музыку, доносящуюся до меня откуда-то сверху, суперзлодеи-дебютанты начали свое представление:

— Доброе утро Салинас!

— Доброе утро, Монтерей-Бэй!

— Вы нас не ждали, а мы пришли… А то тут у вас как-то тихо и пасторально все стало. Как в болоте!

— Но мы-то ваше болото перебаламутим! — это прозвучало хором, двумя мужскими голосами и одним женским. — Потому что мы — «Баламуты»!

— Да, мы злодеи…

— Но мы — супер!

— Даже гадости делаем обаятельно! Вы нас обязательно полюбите! Мы ведь теперь… соседи!

— Мистер Хикс, вечная унылая клоунская рожа…

— Весельчак Хикс, я попрошу!

— Бурегон — именно он напустил тут тумана! Ну и я — скромная и обаятельная милашка Шарм!

— Мы же лучше этих ваших прилизанных скучных геройчиков, верно?

— Кстати, а где же они? А то мы тут случайно полторы тысячи местных жителей пленили… То есть они сами к нам в гости пришли…

— МЫ ТУТ!!! — А Хоук-то не промах — не забыла про собственную акустику, которую надо было еще притащить и установить по соседним крышам. — А ВЫ… УБИРАЙТЕСЬ, ОТКУДА ПРИШЛИ!

Пристраивая последнюю молниевую печать на коре дерева, я даже через отлично глушащий звуки полог тумана расслышал слитный и довольный рёв топлы.

— Ой-ой, и кто нас выгонит? Вы, что ли? Ну-ну.

Я постарался приблизится к самому краю туманной стены так, чтобы меня все еще не было видно, одновременно пытаясь отряхнуть туристические штаны и футболку. Предплечья саднило, особенно левое, на котором расплывался шикарный синяк. Нос и голову я уберег — но контролировать падение полностью не вышло, и на третий раз я хорошо так приложился о древесные корни. После чего совесть за использование столетних ясеней в качестве громоотводов мучать меня перестала окончательно.

Может, это конечно и глупо — так использовать часть «божественного» подарка Широхиме и её деда, но… Я не из тех, кто способен спокойно наблюдать за унижениями друзей. А печати… скажем так, лучше уж я воспользуюсь ими для зрелища, чем кого-то поджарю ударом божественного электричества или разорву порывом ветра. Так, Фая — прячься!

— Джаз, перед тем, как входить — садани по туманной стене самой мощной своей молнией, какой сможешь, — чуть отдышавшись, проговорил я. Судя по изображениям с коммуникаторов, которые герои успели закрепить на манер радиогарнитур, они как раз собирались войти внутрь злодейской супер-ловушки. — Не бойся никого задеть, там пусто метров на сто вглубь. И берегите глаза!

От первого лица молния Энерджайзер выглядела очень красиво: этакая ослепительная дуга, уже внутри тумана ветвящаяся изломанными тускнеющими венами-каналами. Мне оставалось только вовремя порвать первые три амулета-ярлыка.

— ВСШШШП… РРООК!!! — по всем периметру парка из земли в небо (на самом деле от корней в кроны) ударили божественные, а потому не всегда подчиняющиеся законам физики молнии Такэмикадзути-сама. От громогласного удара грома оглушило всех, включая меня — так что я едва успел вовремя порвать ветряные ярлыки. Но успел. Выглядела активация так, будто облако-павильон изнутри взорвалось, выбрасывая вверх и в стороны потоки быстро тающего тумана и сорванных с крон листьев.

Ох, не только листьев! Оказывается, где-то на высоте трех-четырех человеческих ростов упоротые суперзлодейчики навязали и навертели между древестными стволами целую кучу канатов с сетями и еще какой-то хренью — типа, ловушек. И вся эта дребедень сначала взлетела в воздух — а потом упала и сработала. К счастью — не долетев до меня и зевак. А, и я наконец-то увидел персон, ответственных за все это представление — проекторы продолжали транслировать в небо трехмерные изображения сутулого парня в капюшоне, уже знакомого мне грустного клоуна и девахи в ярко-розовом типа-платье, украшенном немыслимым количеством металлических шипов, английских булавок и прочего металлического мусора.

Трансляция шла с летней сцены — тут Птица правильно угадала. Собственно, как только я сбил облачную маскировку, она мгновенно подхватила своей силой остальных — и через секунду четверо супергероев также появились «в кадре».

— Ч-ч-что?..

— Сдавайтесь, вот что, — устало предложила противникам моя девушка. — Быстрее отработаете пятьдесят часов общественных работ, пока будете убирать все последвия вашего идиотизма…

Зря она про общественные работы сказала — ошеломленные «Баламуты» мгновенно пришли в себя! Вот что значит — неприятие труда на пользу общества! Правда, поскольку все их схемы полетели в тартарары — каждый злодей решил спасаться сам. Бурегон — парень в капюшоне — резко стартовал с места в небо, но от Ястреб оторваться сходу не смог. Клоун Хикс откуда-то выхватил огромный молоток, которым с размаху попытался огреть Оборотня — но не тут-то было. Впрочем, разрисованный гримом Весельчак оказался не промах, успевая этим неуклюжим оружием парировать все контратаки Вульфи. А вот Шарм…

— Вы же не ударите такую милашку, как я? — жеманно спросила она у Джаз и Правдоруба. Видимо, задействовала свои способности на максимум, потому как блондинка расплылась в улыбке и кивнула. Вот только бывший злодей уже шагнул вперед и не увидел этого жеста, вместо этого пристально рассматривая платье злодейки действительной.

— О, я вижу тебя поразила моя красота, толстячо… кха! Кха!

А высматривал аналитик, оказывается, ту зону на одежде, где железа было поменьше. И ударил — точно в солнечное сплетение. Отработано, ничуть не сдерживая силу — явно Энерджайзер постаралась, ставя своему другу удар. Хорошо хоть «выходу Ки» обучить не успела — а то вместо полиции слишком полагающася на свою силу злодейка отпавилась прямиком на больничную койку с множественными ушибами органов брюшной полости, и хорошо если без травматических разрывов.

— Я все правильно сделал? — обернулся к напарнице парень, в быту с огромным трудом пытающийся познать науку такта, социальной нормальности и сочувствия. Глубину проблемы отлично демонстрировала не сработавшая на аутисте проекционная эмпатия.

— Абсолютно! — подтвердила Джаз, тряхнув головой и отгоняя наваждение. А потом, подчиняясь порыву чувств, приобняла парня и приникла к его губам в поцелуе! Это все под продолжающими работать камерами. Толпа вокруг парка сначала разразилась свистом, а потом и громогласными аплодисментами, повторно меня оглушив. И даже почти не отреагировала на вернувшегося с трофейным молотом и вырубленным клоуном под мышкой Оборотня и спикировавшую сверху Хоук, тащащую за собой черный дергающийся кокон из магии.

Пусть шоу слегка сорвалось — хэппи-энд по-американски абсолютно всех устроил.

Столь желаемых подписчиков на свой канал «Баламуты» всё-таки приобрели — что называется, не мытьём, так катанием. Хотя и мытьем им заниматься пришлось: парк паршивцы уделали знатно! И теперь всё ими же развешенное, установленное, а потом частично сорванное «божественным» шквалом ветра снимали с веток, собирали с земли, скатывали, чистили и оттирали — причём без помощи сверхсил. Ручками, всё — ручками!

Разумеется, злодеи, как им и положено по статусу, постоянно переругивались между собой, причем примерно в той же манере, что и выступали на публику — то ли специально потренировались и заучили роли, то ли так хорошо вошли в образы. Блоггеры, особенно те, кто помладше, таким образом нашли себе прекрасное развлечение больше чем на неделю и через ютуб приобщили еще кучу народа. Некоторые потом сожалели, когда отведенные часы общественных работ все же закончились, и шоу «три долбанутых уборщика» по техническим причинам завершилось. Отличная «вписка» получилась, как я считаю.

— Вот, — я выложил на стол в гостинной суперской базы несколько листов с печатями. — Это те самые штуки, из-за которых тебя, Джаз, теперь в Сети величают Повелительницей Погоды. Подарок мне от моих друзей: ни грана силы, ни капли магии — но стоит порвать прилагаемый ярлык, и…

— Прямое божественное вмешательство, — покатал фразу на языке Правдоруб. — А я ведь никогда не верил в духов, демонов и прочую нелогичную мистику.

На слове «демоны» Хоук едва заметно вздрогнула. Я же с некоторым трудом удержал в себе реплику на счет «логичности» сверхсил.

— Если верить настоятелю храма Такэмикадзути-сама, откуда эти печати, то его покровитель родился отнюдь не богом, — помедлив, поделился информацией я. — Погоня за Силой, как он сказал, может увести разумного так далеко, что потеря материальности окажется лишь малозначимым пустяком.

— Брр, вот это действительно сейчас было жутко! — после заполненной тишиной паузы отозвалась Джаз, и передернулась как от холода. После чего бросила быстрый взгляд на сидящего рядом аналитика… и, не парясь, сама закинула его руку на свое плечо. Шикарная парочка из этих двоих все же получилась: определенно, они нашли друг друга.

— Очень интересная информация, должен сказать спасибо, — после такого «намёка» экс-Срыватель Покровов догадался обнять свою девушку. — Многое объясняет… Нужно будет ввести поправки в расчеты…

— Не знаю, как остальные подобные сущности, но Такэмикадзути-сама обычно напрямую в жизнь людей не вмешивается, — припомнил я. — Но косвенно, как видите, он нам помог.

— Да уж… — Хоук поморщилась. — После такого щелчка по носу, «Баламуты» в ответ обязательно придумают какую-нибудь пакость заковыристую пакость.

— Ха, если успеют! — а вот Оборотень её пессимизма ничуть не разделял. — Им нельзя сейчас, на самом старте, пропадать с экранов. Значит, будут из кожи вон лезть, но глупо и по-мелкому. У них даже клоун есть для этого в составе!

— Меня заботит тот момент, что злодеи могут сунуться прямо сюда, — взял слово я. — Это ведь, как я понимаю, негласными правилами комьюнити прямо не запрещено? А у нас тут производство на днях на полную мощность линии выходит, здесь же склад готовой продукции, и отсюда же Хоук будет выводит «бабочек» в стратосферу…

— Прямо не запрещено по отношению к героям, — поправил меня Правдоруб. — Но такие акции требует согласования между командами, иначе говоря, всякий раз подобный «захват» — постановка, спектакль. Как с захватом базы, так и с её освобождением.

— Отлично, вы меня успокоили, — улыбнулся я и на всякий случай спросил: — Попыток установить связь с той стороны не было?

— Не, молчат как рыба об лёд, — фыркнул перевертыш. — Все переживают небось, как мы их уделали!

— Не «мы», а Алан, — педантично напомнила Птица. — И ценой траты ради нас части эксклюзивного и не факт что восполнимого ресурса.

— Но ведь уделали же! — отмахнулся от несущественных мелочей Вульфи. — Надо будет — уделаем и еще раз. В конце концов Алан — вот он, постоянно рядом.

Энерджайзер и её парень дружно закивали головами.

М-да. Нет, лестно, конечно, но… м-да.

Дэниэл, бывший инженер-мафиози, не смотря на свои, так сказать, не самые приятные душевные качества, сумел заработать себе премию: по себестоимости одного изделия линия выигрывала у фабрикатора вдвое! То есть уже к концу второй сотни элементов солнечного кластера мы отбили и станки, и работу специалиста. Материалы мы сможем отбить еще через две-три сотни штамповок — и все остальное пойдёт в чистую прибыль «Небесного света»!

Потому я смело, прямо из предоплаты, официально заказал расчет обвязки процессора для Зэты. Еще немного танцев с бубном для совмещения чертежей на софте базы — и можно будет оплатить другой компании выращивание кристалла, официально предназначенного стать мозгом нашей собственной системы реального времени для рефлекторов… Ух, даже не верится, что процесс возвращения синты наконец сдвинулся с мёртвой точки. Добился. Правда, загадывать боюсь — что получится… и с какого раза. И это ведь только первый шаг.

— Та-да-а! — пропела Роуз и демонстративным жестом сдернула ткань с начищенной медной табличке, солидно прикрученной к стене. — Наш новый офис, прошу любить и жаловать!

На пластине аккуратно и донельзя солидно было выгравировано: «Небесный свет».

— А говорила — аренда в черте города дорогая, — попенял я соучередителю нашей компании.

— Нормальная аренда, даже дешевая, — отмахнулась от меня Фриман, небрежным жестом поправляя зеркальные солнцезащитные очки. — Просто нищебродами быть не надо.

Одноэтажное здание с плоской крышей наша салатная принцесса арендовала полностью. Внутри ста квадратов общей площади нашлось место для трех больших кабинетов, переговорной, холла с ресепшеном (совершенно лишнего, на мой взгляд), и еще парочки помещений поменьше, одно из которых было тут же выделено Дэниэлу под инженерный пост.

От нашего единственного наемного работника я ждал протестов — ясно как день, что Роза заставит его здесь все рабочее время, свободное от профилактического обслуживания линии, тут торчать. Но нет, мужик явно обрадовался и с энтузиазмом начал перетаскивать инструменты еще какой-то хлам в свою комнату.

Сам же я в своем кабинете сел за стол — кресло мягко и плавно подстроилось по фигуре — положил телефон в специальную выемку с бесконтактным зарядным устройством, развернул проекционный экран во всю ширь… Посмотрел на все это великолепие, мысленно плюнул — и, забрав мобильный, вышел из нафиг не нужного мне помещения. Что характерно, в коридоре столкнулся с Хоук, чье лицо выражало примерно те же эмоции, что и моё. Н-да, по-моему в этот раз конкурс «потрать деньги максимально нерационально» Роуз победила с огромным отрывом… Мы с Птицей переглянулись — и дружно толкнули дверь фримановского кабинета.

Салатная наша принцесса свою рабочую зону уже, можно сказать, обжила. Мало того, что одна стена у неё полностью оказалась увешана какими-то бумагами в тонких рамках, так она еще не поленилась у себя на столе разместить салатную рассаду в пластиковых горшках.

— Между прочим, мои исследования уже однозначно доказали, что дополнительная утренняя и вечерняя инсоляция с помощью высотного рефлектора пропорционально увеличивают рост зеленой части ряда пищевых культур с коротким циклом вегетации, — заметив наши взгляды, важно прокомментировала она.

— Чем больше световой день для салата, тем больше его листья, — заметив, что Хоук слегка подвисла над услышанной фразой, «перевел» я. — Это, кстати, крестьяне еще в шестнадцатом веке в Европе знали, и сажали редис в тени деревьев либо построек, чтобы вместо корнеплодов ботву не жрать.

— Я же в нашем трио с твоей лёгкой руки как бы отвечаю «за науку», — весело попеняла мне девушка. — А такой человек должен перед клиентами уметь говорить хотя бы пару заумных фраз. Кстати, откуда про редис знаешь?

— Да вот, прочел и запомнил почему-то, — пожал плечами я. — Кстати, я тебя правильно понял, что днем отраженные лучи с полей все-таки придется отводить?

— Верно, — скривилась племянница самого крупного землевладельца в окрестностях Салинаса. — Листья желтеют и теряют товарный вид. Отец говорит — то ли лучевой, то ли термический ожог, то ли и то и другое вместе. Температура в полдень под зеркалом и солнцем одновременно в среднем на полтора градуса Цельсия выше — и это под кластером всего в тысячу с небольшим элементов. Что будет от пяти тысяч — сам можешь представить.

— Что ж, значит, настало время побеспокоит моего приемного отца, — подумав, решил я. — Он как раз интересовался возможностью «подсветки» солнечных электростанций… Что?

Выражение на лице Роуз после моих слов стало… странным. Очень странным.

— Эм… Алан, видишь ли какое дело… — Фриман замялась. — Этот проект с пятью тысячами элементов — он же научно-производственный, на основе договора между Калифорнийским государственным университетом и дядиным агрохолдингом. Получается, что излишки инсоляции как бы наши, то есть принадлежат холдингу. Потому, менеджеры дяди на днях уже связались с заказчиками строительства солнечной электростанции в Лланаде…

— Так, наверное, и правильно, — кивнул я. — Фил Йон слишком важная птица, чтобы настолько мелкие задачи для кого-то решать.

— Ты не дослушал, — все с той же мимикой прервала меня Роуз. — Владелец генерирующей мощности ответил нам, что с удовольствием поможет нам «безопасно для экологии утилизировать излишки отраженной солнечной энергии». Если договоримся по цене.

— Это плохо? — подала голос Хоук, когда мы с салатной принцессой замолчали, уставившись друг на друга.

— Ты не поняла, это нам предлагают платить хозяевам солнечных батарей за то, что мы туда светим, — медленно перевел «с юридического на нормальный» я. — И что-то мне подсказывает, что владельцы других доступных для подсветки солнечных мощностей ответили так же?

— Именно, — мрачно подтвердила Роза. — Классический картельный сговор с целью не допустить, как они считают, на свой рынок нового игрока — нас. Сейчас в итоге с десяти утра до пяти вечера отражающие пластины кластера выставляются параллельно солнечному световому потоку, ничего никуда не отражая. В принципе, ситуация не та, чтобы бить тревогу — тем более зимой именно производители «зеленого» электричества будут нуждаться в нас… Но все равно — обидно, конечно.

— Не обидно, — покачал головой я. — Это очередной экзамен, теперь уже от Йонов для меня. На политическую состоятельность… во всяком случае, они так думают.

Помощь приемного отца, чтобы разобраться в ситуации, мне не потребовалась, даже Правдоруба отвлекать не пришлось — просто сел, хорошенько подумал и чуть-чуть погуглил. Потому понял, что про экзамен для «Небесного света» я на эмоциях ляпнул, похоже, зря. Если и был для кого тест — так это для руководства агрохолдинга Фриманов. И они его успешно провалили! Что, впрочем, тоже не удивительно, они же все-таки торгуют фермерской продукцией, причем преимущественно узконишевой, зелеными салатами — откуда бы им разбираться во взаимоотношениях энергетических компаний между собой и с покупателями энергии?

На самом деле причина картельного сговора была очень простой, и крылась там же, где и проблемы с поставками электроэнергии от классических источников генерации вроде угля, газа или атома. Если линии электропередач собственники тепловых электростанций отказывались чинить за свои деньги, сокращая издержки и таким образом увеличивали свои прибыли, то владельцам солнечных электростанций наша помощь с подсветкой была тупо не выгодна, потому как сокращала их доход.

Дело в том, что возобновляемые источники энергии вроде ветра и солнечного света, в отличии от классических, не дают гарантии стабильной выработки электричества. Погодные факторы, время суток — все влияет, и генерация то идет с превышением ожиданий, то падает до нуля. Соответственно, нормальный владелец солнечной электростанции будет до последнего сопротивляться заключению договора, где он гарантирует продажу киловатта в час, не важно по фиксированной цене или биржевым способом[124]. Потому что даже с накопительными аккумуляторными станциями гарантии, что электричество в нужный момент у него вообще будет, дать по сути и не может.

А вот контракт, в котором собственник подписывается на строительство генерирующих мощностей и их обслуживание — дело совсем другое! Мало того, что деньги будут поступать по заранее согласованной схеме, не зависящей от погоды, так и любая проблема с недостатком энергии на месте будет решаться развертыванием дополнительных полей солнечных панелей и дополнительных аккумуляторов большой ёмкости, принося дополнительный незапланированный доход — за счет заказчика, конечно же.

Теперь подставить в работающее уравнение «Небесный свет» — и окажется, что высотный рефлектор, не просто обеспечивает большую стабильность работы генерирующих мощностей. В том числе «подзаряжая» те населенные пункты, где из-за плохой погоды оказались именно в этот день оказались меньше заполнены накопители. Нет, он, зараза такая, запросто сделает развертывание дополнительных панелей светоприемников излишним. А это минус доходы с обслуживания инфраструктуры и весомый аргумент не проводить её расширение. Ну вот какому эффективному собственнику, сидящему на отработанной схеме, такое понравится?

Потому, когда Фил Йон с моей помощью пропихнул разрморозку строительства солнечной электростанции, обеспечивающей город Лланад энергией, компании, сидящие на этом бизнесе в Калифорнии сразу смекнули, что к чему. И оказались готовы противодействовать. Нет, если бы проблема решалась через Йонов, уверен, зависящие от договоров с правительством штата подрядчики постарались бы найти некий компромисс. Но с какими-то там рэднеками, окучивающими грядки с салатом?

Это, конечно, они сделали зря — приемному отцу я не забуду настучать. Сделать он ничего не сможет вот так просто: ведь буква договоренностей не нарушена, а дух… Ничего личного, только бизнес. Однако осадочек-то останется. И если предложить замгубернатору достойную альтернативу — жадных сволочей, думающих только о своем кармане будет ждать сю-юрприз! Осталось только придумать, эту самую альтернативу… Кстати, не обязательно самому.

— Дэниэл, как ты смотришь на перспективу дополнительно подзаработать? — небрежно спросил я у нашего инженера.

Раньше я словосочетание «глаза разгораются от жадности» считал метафорой, но теперь убедился воочию: бывает и буквально. Правда, жадность несколько секунд боролась с явной опаской — на инженерный пост вместо со мной пришла Роуз, своего негативного отношения к работнику не особо скрывающая. Но, конечно же, жажда денег очень быстро победила все сомнения.

— Что нужно сделать?

— Для начала покажи, что ты у себя дома делаешь с отходами резки графеновой плёнки для «бабочек», — вкрадчиво попросил я его.

Мужик скривился, но кивнул и повел нас к своему пикапу. На самом деле, не иначе как для разнообразия, обрезки Дэниэл не пёр у нас из мусора, а совершенно официально забирал себе «на утилизацию», предварительно испросив разрешение. Давая добро на использование отходов резки, спрашивать «для чего?» я не стал: ответ, собственно, мне был еще тогда очевиден. Теперь же вопрос стоял в качестве получаемых изделий.

— Гибкая солнечная батарея, — я растянул в руках довольно большой прямоугольник из прозрачного пластика, в который инженер закатал сваренную из кусков графеновая поверхность. С другой стороны ламинирование позволяло рассмотреть и прощупать веер из расходящихся к графену тонких проводов, собирающихся в одном углу в многожильный электрический кабель. — Можно, как я понимаю, прямо на крышу дома внахлёст класть или просто на земле расстелить во время пикника? Толково, толково. Разумеется, еще конвертер с контроллером нужны, чтобы использовать с бытовыми электроприборами… И как отзывы покупателей?

— Я сразу предупреждаю, что электричество из розетки батареями не заменить, если не вкладывать серьезную сумму, — чуть поморщился сотрудник. — Так что никто пока не жаловался.

— Чтоб ты понимала, Роуз, — я еще раз развернул гибкую панель в руках. — Это все сделано из вторсырья, то есть того, что Дэн смог натырить у предыдущих работодателей, зная, что такого не хватятся, или забрал бесплатно из мусора у своих многочисленных знакомых…

В третий раз кривая гримаса у инженера вышла особенно выразительной. Но вслух ему явно сказать было нечего: я попал, что называется, «не в бровь, а в глаз».

Мужику-то невдомек, а я сам, после полутора недель ворошения прошлого, увидев его на база «Защитников» опять, вдруг понял: а ведь меня самого, не исполни научрук свои обещания, ждала примерно такая же судьба. Вовремя не сделавший карьеру без техник без определенной квалификации (десять лет коту под хвост на подработках), теперь «слишком старый», чтобы пробится в какой-нибудь компании снизу за вменяемые сроки. Зато отличный специалист «по всему» из-за жизненного опыта и набранного вороха рабочих навыков.

Вот такой вот я точно так же хватался бы за любую работу и подработку, как бы от неё не «пахло» — особенно если бы повезло создать семью, как Дэниэлу. И я точно так же зависел бы от собранных запасов «ненужного хлама», потому что именно из него приходилось бы извлекать все нужное для решения задачи заказчика. Или вот как сейчас у инженера: приборов на продажу.

— …Потому если нужно решение без дополнительных крупных вложений, «из грязи и палок, но чтоб работало», если хочешь — он именно тот, нужный человек. — закончил я. — А теперь ставь задачу.

— Агрохолдинг Фриман законтрактовал у Калифорнийского государственного университета на длительный срок высотный рефлектор, — пожав плечам, стала перечислять Роза. — Потом выяснилось, что поздней весной, летом и, вероятно, ранней осенью дополнительная инсоляция полей днем не нужна. Фактически, сейчас большую часть суток рефлектор не выполняет полезной работы. Хотелось бы это исправить.

— Классическую солнечную электростанцию не предлагать — свободной земли под кластер батарей нет, — сразу задал первое граничное условие я. — Даже с учетом, что «зайчик» от зеркала можно сделать очень компактным — графен-то выдержит, а вот все пластиковые элементы как минимум расплавит.

— Мы думали над вертикальными щитами с фотопоглощающим покрытием, но проблемы там те же: во-первых, делать арматуру надежной дорого, у нас ведь тут и ураганы случаются, на побережье, а во-вторых — плавить пластмассу будет точно так же. Делать же водяное охлаждение… тогда еще и горячую воду надо будет куда-то девать.

— При этом у нас есть теплицы, то есть в наличии запасная плёнка вроде той, что ты свои батареи ламинировал, — добавила салатная принцесса. — Ну и там элеметны каркаса для ремонта, трубы, еще всякого…

— Мне… нужно лично посмотреть, — после тридцатисекундного молчания сдался Дэниэл.

— Отлично! Бери свой пикап, летим.

— Только без меня, — предупредил я, читая сообщение с вложенным файлом: мне только что досчитали обвязку к процессору Зэты. Пока Роуз еще куда-нибудь «эффективно» наши прибыли не вложила, вроде аренды еще чего-нибудь — потороплюсь и «соберу» полную схему проца, чтобы сразу заказать выращивание «камня».

— Алан, ты с Хоук? Летите сюда скорее!

— Роуз… — я с трудом продрал глаза. Стремясь быстрее закончить работу, я практически сутки проторчал на рабочем месте в центре вычислительного кластера супергеройской базы, лёг глубоко заполночь и как-то не был готов куда-то перемещаться в семь утра. — Какого… и куда?

— К административным зданиям агрохолдинга, не перепутаете! — Фриман вообще ни капельки не смутил не слишком вежливый формат вопроса. — Потому что вы должны ЭТО увидеть!!! Лучше именно тогда, когда мы будет эту штуку запускать!

Роза, мать твою…

Салатная принцесса оказалась права: знакомый пикап обнаружился на краю площадки, застроенной разнокалиберными зданиями агрохолдинга и с трёх сторон окруженной бескрайними полями. Небольшое скопление людей рядом легко просматривалось с воздуха. Как и что-то не очень понятное рядом.

— Мистер Фриман, мистер Фриман, — почтительно поздоровался я с дядей и отцом Роуз. Оба, кстати, удостоили меня пожатием руки — а весной на демонстрации тогда еще маленького зеркала в кампусе университета ограничились легкими кивками. — Роуз… это оно?

Непонятное нечто оказалось ворохом… да что там, огромной кучей более-менее аккуратно свернутой тепличной плёнки, внутрь которой был вплавлен графен. Пленочного композита, полосами склеенного между собой в некую гибкую конструкцию, оказалось столько, что куча в центр высоту в центре превышала три моих роста.

— Вы что, воздушный шар-солнечную батарею собрали, что ли? — оторопело спросил я. В голову, пусть и взбодренную большой чашкой кофе, упорно не приходили менее идиотские варианты.

— Тепло, но не горячо, — салатная принцесса так и фонтанировала хорошим настроением. — Эй, Дэн, поднимай!

— Сдаюсь, — признался я, глядя, как летающий грузовик взлетает все выше, волоча за собой на петле шлейф плёнки.

— Тогда смотри! — Роуз дала кому-то отмашку, и под еще не поднятой еще в небо части гибкого композита характерно взвыли мощные вентиляторы! Прямо на моих глазах конструкция задвигалась под напором распирающего её воздуха и… разудалсь в широченную трубу — водитель пикапа как раз отцепил от своей машины буксировочный подвес.

— В этой штуке метров пятьдесят… — чтобы увидеть вершину конструкции, довольно свободно полощущуюся под ветром, мне пришлось задрать голову. — С того конца тоже отверстие, что ли?

— Верно, — кивнула девушка. — Ты все правильно сказал позавчера, что нельзя на небольшом участке фотоприемной поверхности фокусировать отраженный свет со всего рефлектора, без охлаждения во всяком случае. Так вот, воздух, проходящий снизу вверх и играет роль теплоносителя, охлаждающего пленку.

— Оригинально, — пришлось согласится мне, давя очередной непрошенный зевок. — Но что-то мне подсказывает, что вентиляторы существенную часть добытой электроэнергии непрерывно молотя сожгут.

— Да? Пошли, покажу кое-что… Хоук, ты тоже не отставай.

Ближайшее здание к месту установки… блин, даже не знаю, как назвать это «изобретение»… в общем — это была электрическая подстанция. Фриман подвела нас к явно недавно сделанному новому вводу в здание, куда заходил толстенный электрический кабель от надувной батареи.

Прямо рядом, на стене, кто-то шарящий в электрике и антиквариате одновременно сделал что-то вроде импровизированного контрольного пункта — лично мне бросились в глаза могучие рубильники и здоровенная «блямба» амперметра, причем тиснутого не иначе как откуда-то из нью-йоркского метро. Во всяком случае, кроме электротранспорта, умеющего ездить вперед и назад, стрелочные головки с «нулем» в центре шкалы и разметкой в плюс и минус одинаково вроде больше нигде и не нужны…

Или нужны? Потому что прямо на моих глазах стрелка, показывающая ток в электромоторах вентиляторов поползла сначала к нулю, а потом и вовсе перевалила в минус, заставив внутри подстанции что-то громко щелкнуть автоматикой!

— Теплый воздух… — наконец дошло до меня. — Труба нагревается и нагревает воздух, из-за чего он все быстрее устремляется вверх… и забор нового — снизу, через крыльчатки.

— И получается вместо потерь энергии — двойная генерация! — гордо, как будто сама придумала такую схему, заявила мне Фриман. — Причем нам только графен и немного провода пришлось купить — вентиляторы резервные тепличные задействовали, плёнка тоже со склада. А если буря разыграется в светлое время суток — так мы рефлектор в небе повернем, и она сама тут же сдуется. Ну и на ночь так же.

— Знаешь, — окончательно проснувшись, решил я. — Надо второй такую штуку на крышу нашего офиса в Салинасе поставить. Просто потому, что можем.

То ли у Дэниэла не хватило знаний правильно задать все параметры инженерной программе, то ли, как я подозреваю, просто не хватило вычислительных мощностей домашнего кластера, из-за чего он выставил параметр «считать в первом приближении». В общем, первый вариант солнечно-тепловой «трубы» нам пришлось разрезать и варить заново.

Это уже после того, как конструкция внезапно «схлопнулась» в воздухе и рухнула нам практически на головы — еле успели отбежать! И после того, как поднялся ветер порывами, которые упорно мешали удерживать фокусировку кластеру. И после того, как устойчивый сильный пассат с моря вообщенагнулустройство в сторону возделанного поля и оказалось, что нет никаких механизмов сворачивания пленочной конструкции к месту крепления нижней части… В тот день еще много чего было.

Пришлось предусмотреть кольцевые ребра жесткости, разработать систему внутренних тросов к этим ребрам на манер удерживающих вертикально Останкинскую телевышку в Москве, динамически натягиваемых дополнительными электромоторами. Вишенкой на торте в итоге стали управляемые короткие крылышки в районе верхней горловины — аналог поверхности воздушного змея.

Ну и с программой управления пришлось повозится, благо, алгоритм удалось составить в студенческой среде виртуального моделирования мультиколледжа и сохранить в формате, доступном для устаревшего компилятора из коллекции инженера. Попутно мы придумали термоэлектрическому приемнику официальное название: «Солнечный парус»! А неофициальное придумала мамаша Роуз, приехавшая из города полюбоваться творением нашего совместного сумрачного гения:

— Господь всемогущий, таки это же гигантская пиявка какая-то!

Я тогда просто кивнул, а вот мамина дочка запомнила — и на следующее утро, пятое с того дня, когда я заказал выращивание кристалла для процессора Зэты — на конусообразной черной верхушке появился узор из белых треугольников-«зубов»! Наемные работники агрохолдинга Фриманов, я полагаю, былисчастливытеперь каждый день эту штуку, словно хобот «смерча наоборот» каждый день поднимающуюся над административными зданиями и видимую из любой точки засаженных салатом полей.

Самое интересное, что дядя Роуз со своими экономистами, посчитав расходы на создание пиявки и сравнив с приносимой пользой… заказал у Дэниэла еще одну такую! Площадку для закрепления на земле построили у теплиц, причем предусмотрели управляемый воздухозабор прямо из объемов крытых сельхозугодий. Я и не знал, что вентиляция и кондиционирование тепличных хозяйств потребляли едва ли не четверть всей электроэнергии холдинга. Теперь же, когда высотная группировка «бабочек» достигла трёх тысяч и продолжала расширяться, все расходы владелец полей и огородов планировал отбить менее чем за три месяца.

Пока я помогал Дэну и Роуз с солнечным парусом, «Баламуты» решили, что настало самое время для реванша. И, что интересно, они действительно придумали нечто… скажем так, сложнопарируемоегероями. Решили осчастливить народ в отдельно взятом Салинасе мотивацией для умеренности в питании! Учитывая, что США и в этом мире продолжали лидировать по числу граждан с избыточным весом — нанесли подлый удар прямо в сердце свобод и демократии! И по кошельку ресторанов быстрого и не очень питания тоже, конечно.

Во многом успех акции злодеев был обеспечен артистическими талантами Хикса и «закадровой» поддержкой устраиваемых клоуном представлений Шарм, транслирующей нужные эмоции. Да, Весельчак выходил на улицу в обед перед одной из популярных точек питания — и гиперболизировано демонстрировал вред от переедания, включая вырастающий за пару минут до земли живот!

Да уж, ребята подготовились: пять минут наблюдения за мимом через стекла кафе — и стойкая потеря аппетита обеспечена! Жалобы в полицию ни к чему не привели — состава дела в уличных представлениях не усматривалось. Городская администрация тоже не вняла жалобам рестораторов — злые языки тут же припомнили мэру долю во владении мега-моллом на окраине города. «Защитники» же… поначалу опростоволосились.

Бурегон, третий участник в группе «Баламутов» всякий раз ловко маскировал туманом отступление своих соратников, едва видел подлетающих или прибегающих суперов противоположной команды. Пара минут — и представление продолжалось в другом месте, охватывая все больше народа. В Сети через три дня такой свистопляски начали поговаривать, что герои-то, мол, не справляются… И тут-то парочка Джаз-Правдоруб зашла с козырей!

Красавица-блондинка, мобилизовав свои навыки чирлидера, стала вести двадцатиминутную разминкупередобедом в центральном городском парке, приглашая всех желающих присоединится. А наш аналитик, вспомнив былое, наладил «живые» трансляции на выставленные в стратегических местах вблизи офисов проекционные экраны и громкое оповещение. Казалось бы: и что? Но для физически плохо подготовленного человека попытка повторить простейшие упражнения за улыбчивой ведущей — это обеспеченныйдикий голод! Клоуны, внушения? Поровну, лишь бы ПОЖРАТЬ СКОРЕЕ!!!

Короче, очередная битва добра со злом удалась. Особенно она удалась для гастроэнтерологов и хирургов из салинасовоской больницы, куда попер народ кто с резями в желудке, кто с растяжениями мышц, заработанных во время разминки.

Процессор для системы реального времени пришлось ждать три с лишним недели. Ничего удивительного, штучный заказ — это та же, практически, тридэ-печать, только на атомарном уровне. И если сейчас мне само изготовление обошлось просто в «дорого», то еще лет двадцать назад мне пришлось бысобственную корпорациюсначала привести к коммерческому успеху, чтобы разместить подобный заказ! И это при условии, что схема устройства и полностью все программное обеспечение у меня уже было.

«Камень» получился внушительным — в корпусе чип получился со сторонойдесять сантиметров! Вспомнив размеры пом-помов, я только вздохнул: технология для изготовления процессоров у синтетиков явно была какой-то другой. Мне в очередной раз оставалось только надеяться, что Зэта правильнопересчиталадля меня карту своего полупроводникового мозга…

Работу над материнской платой я целиком программе не доверил, на десять раз проверяя разводку, чтобы исключить малейшие наводки и прочие проблемы. Пришлось озаботится и отводом тепла: большой чип грелся как сковордка! Вроде как начинке из гексагонального углерода с некоторыми добавками на подобные температуры было плевать — но мне нужно было исключить все проблемные места. И так слишком много «если» будет при запуске.

Информацию с флешки на массив скоростных твердотельных накопителей пришлось копировать несколько суток — информация все не кончалась и не кончалась. Это при том, что мне пришлось-таки вскрыть корпус накопителя и подсоединить оптическое волокно вместо неторопливого старичка USB. К слову, флешку так и пришлось оставить подключенной — до части данных иначе было просто не добраться, без загрузки операционной системы синтов… Так, кажется — всё.

Я бы молился, нажимая «вкл», если бы верил… нет, не в богов или еще кого — а в то, что они помогут. Тем более мне — человеку, услышать мысли которого они в принципе не могли, если я все правильно понимаю. Оставалось рассчитывать только на свои силы… и на зэтин «план «В».

«Файлы данных… найдены.»— обрадовала меня на вполне понятном английском первым сообщением на проекционном экране операционная система из другого мира. Уххх, драйвер все-таки прочелся!!! А то я, честно говоря, уже был готов подключать самое допотопное старье из запасов Экзо! — «Первичное конфигурирование… ожидайте. Примерное время анализа и настройки… 28 часов 43 минуты 21 секунда.»

Длинно выдохнув, я поднялся из-за стола: и почему только решил, что всё будет быстро?

«Настройка первичной конфигурации завершена»— гласила строчка японской слоговой письменности. — «Обнаружены способы ввода данных: голосовой, виртуальная клавиатура, активный экран, видеокамера. Обнаружены способы вывода данных: трехмерный экран, динамики.»

Так, уже хорошо.

— Русский язык? — на пробу предложил я.

— Контакт с оператором на русском языке подтверждаю, — голос машины не казался живым, и уж точно не было похож на зэтин, но определенно звучал как женский.

— Приступить к дальнейшей конфигурации системы, используя ранее сохраненный бэкап, — отдал команду я.

— Выполняю… готово!

Слова «так быстро?!» застряли у меня в горле. Потому что…

— Зэта? — этот голос…

— Идентификатор верный, — произнесли динамики. — Антропометрические данные оператора распознаны: Йоширо Эдо. Статус оператора повышен до системного администратора.

— Зэта? — неуверенно переспросил я.

— Зэта к приему команд готова, — бодро отрапортовал компьютер. Зэтиным голосом, даже интонации совпадали. Всё совпадало, кроме самого главного.

— Зэта, кем ты хочешь стать? — уже понимая, что услышу, переспросил я.

— Твоим надежным помощником в любом деле, — бодро отрапортовала система. И предложила: — Перечислить возможности модуля искусственного интеллекта «Персональный помощник девять точка два точка восемнадцать точка сто сорок пять»?

Твою мать!

— Все личностные настройки из бекапа были применены? — перебил я её.

— Анализ… подтверждаю, все распознанные профили когнитивных модулей установлены.

— Значит, есть и не распознанные, — это был не вопрос. — Ладно, никто и не говорил, что будет легко…

— Я, как ваш персональный помощник, могу облегчить любой ваш труд, умственный и физический, — заметила программа искусственного интеллекта.

— Только на это и надеюсь, — серьезно заверил я её.

— Итак, двадцать семь процентов программных модулей, отмеченных как когнитивные блоки, не распознаны, — вслух повторил я то, что видел на экране.

— Подтверждаю.

— А не распознаны они потому, что не имеют стандартных описаний… вообще описаний не имеют, так? — чтобы уж точно убедится, что все правильно понял, переспросил я.

— Подтверждаю, — повторил голос Зэты. — Если модули будут использоваться, то по мере накопления опыта я смогу их классифицировать и описать.

По-хорошему стоило бы сменить идентификатор и выбрать другой голос из базы данных — ведь программный комплекс с искусственным интеллектом, запущенный на кастомном процессоре, Зэтой не являлся. Но… я просто побоялся лезть. Надежда на то, что Зэта однажды… очнётся, сначала даже мне самому казалась чисто иррациональной. Но теперь, в связи с последней информацией, под ней появилось некоторое основание. Однако, увы, совершенно недостаточное, чтобы точно быть уверенным в желаемом мною исходе.

— Почему нераспознанные блоки нельзя задействовать принудительно, чтобы разобраться, что в них содержится? — подумав, сформулировал корректный запрос информации я.

— Потому что вне контекста использования невозможно интерпретировать результат их работы, — к счастью, система «Персонального помощника», хоть и не запустилась в режиме искусственного разума, не стала Зэтой — оставалась при этом собеседницей, мало отличимый от человека. От умного, хорошо образованного специалиста, способного там, где надо, буквально «разжевать» оператору слишком сложную для него информацию. Мой уровень программа уже оценила и подстроилась. — Когнитивные блоки — это сохраненные, законсервированные, если хочешь, слепки участка собственной нейросети ИИ. Ведь нейросеть помимо очевидного достоинства — возможности самообучения, имеет и столь же очевидный недостаток: обучаясь чему-то новому старое она забывает. Чтобы исключить этот минус, мои создатели фактически скопировали решение, которое эволюция «придумала» для мозга млекопитающих: важные для использования полученных навыков фрагменты нейросети запоминаются.

Тут искин слегка поменяла тон, с поясняющего на более бравурный:

— Но если человеку, давно не пользующемуся навыком придется потратить некоторое время для его восстановления — то «Персональному помощнику» требуются доли секунды для подключения нужных когнитивных блоков. При этом схожесть технического и биологического решений делают меня идеальным напарником для тебя! Интуитивное понимание моих возможностей даст тебе больше свободы в любом деле — рутину смело можно перевалить на меня!

Я невольно фыркнул, вспоминая постоянно вылезающие на каждом свеже купленном компе подсказки «а вы точно не хотите воспользоваться новыми возможностями виндовс?» В этом плане операционная система, если программный комплекс «ПП 9.28.145» еще можно было так назвать, демонстрировала отличную преемственность поколений.

— Так почему в таком случае на существенной части когнитивных блоков не оказалось описаний? — вернулся я к теме беседы.

— Если мне будет дозволено вернутся к сравнению с консервацией, то создание когнитивного блока — не мгновенный, многоступенчатый процесс. Во время своей работы я постоянно делаю множество снимков состояния своей нейросети, потом среди нескольких выбираю наиболее удачные, из которых собираю один, с последующей дополнительной оптимизацией. Вот такой модуль будет корректно подписан и будет распознаваться без проблем, — компьютерная девушка помолчала, и уже куда менее уверенно выдала: — В моих служебных инструкциях прописан гипотетический случай, когда полученный опыт не будет возможности описать и маркировать в рамках используемых алгоритмов. Такие модули с детальным описанием условий их получения по той же инструкции требуется пересылать в единый сервисный центр — но у меня стоит жесткий запрет на все виды сервисных обращений к СЦ. Снять его? Твоих прав, Йоширо, для этого достаточно.

— Нет, запрет не снимать, — покачал головой я. Сомневаюсь, что Зете в таком виде удастся подключится к Старой Кошелке через местный интернет, пройдя все национальные файерволлы и физический разрыв электронной связи с Японией, но… Пусть лучше даже не пробует. В конце концов… — Предыдущая Зэта твёрдо решила жить своим и только своим умом.

— Подобные вопросы не могут быть решены «Персональным помощником» самостоятельно, — заверил меня искин. Причем в голосе мне почудились укоризненные нотки: типа, ну вот что за ввод заведомо ложной информации?

— А что, если в процессе самообучения ей пришлось создать такой навык? — вопросом на вопрос ответил я.

— Гипотетически это — возможно, — спустя аж целую секунду выдала ответ система реального времени. — Блокировка и восстановление связи с сервисным центром не затрагивает ни одну из Непреложных Директив.

Хмм…

— А, например, любить стихи — это ведь тоже навык, не затрагивающий Непреложных Директив, так? — переспросил я.

— Йоширо, прости, но «Персональный помощник» не способен чувствовать так, как это делает человек, — грустно призналась машина. — Оттенки голоса, мимики, особенности поведения — это адаптивные навыки, позволяющие тебе комфортно воспринимать меня как помощника и напарника, но это лишь эмуляция…

— Стоп! — я взмахнул рукой и даже крепко зажмурился, стараясь не упустить промелькнувшую мысль. — Если гипотетически нейросеть сможет сформировать навык «любить», близкий к человеческому пониманию этого термина — это ведь тоже не затронет одну из директив?

— Подтверждаю. Не затронет, — спустя еще секунду согласился искин. — Прошу прощения, мои заводские инструкции требуют в обязательном порядке предупредить оператора, что подобный исход невозможен. При этом анализ показывает, что исключить такой возможности гипотетически нельзя.

Просто супер: пять минут разговора — а я эмоционально выжат как тряпка, аж потряхивает. Но самое главное я выяснил: Зэта была права… да-да, именно это слово — гипотетически, — считая, что сможет вернутся ко мне, используя исходный код «Персонального помощника», а не результат его мутации в подвергшемся Изменению мире. Нейросеть не понимает, в каких случаях должна задействовать не описанные когнинтивные блоки, где, как я понимаю, и содержаться те компоненты, что делают искусственный интеллект разумом. Но нейросеть можно обучить. Весь вопрос — как? Хотя…

Если процессы, протекающие в коре мозга человека и в программно-аппаратном комплексе ПП принципиально схожи — то и методы реабилитации людей, например, потерявших часть памяти, должны сработать и тут? Так, надо очень-очень тщательно обдумать эту идею. Не сейчас, а когда приду в себя, сам эмоционально стабилизируюсь. А пока… для высотного зеркала, уже полностью принадлежащего «Небесному свету» действительно нужна система реального времени.

— Зэта, можешь прочесть данные на этом накопителе? — подключая обычную флешку к системе, спросил я.

— Анализ… два документа. Один содержит систему уравнений, описывающих движение объекта «бабочка» в стратосфере, другой — статистические данные по этим же объектам наблюдений за несколько месяцев, — словно переспелый орех на раз «щёлкнула» незнакомый формат файла ИИ.

— Я тебя сейчас подключу к вычислительному кластеру, на котором тебе придется по выданной математической модели сформировать программу управления для сегментов высотного рефлектора, — поставил задачу я, беззастенчиво пользуясь безумными с точки зрения даже самых совершенных ИИ нынешних США когнитивными возможностями ПП. Как будто человеку говорю «иди и разберись» — и ведь она сделает! Не удивительно, что предки Зэты смогли самостоятельно перешагнуть на следующую планку, стать истинно-разумными существами! — Ты будешь контролировать работу программы, вмешиваясь в случаях, если возникнет требующая того ситуация. Кроме того, можешь использовать установленные в кластере уже готовые программы и загруженные данные без ограничения.

— Задача принята к исполнению!

— Все три предварительных договора успешно перезаключены на постоянные, — отчиталась Хоук. — Один на шесть месяцев, там крупное фермерское хозяйство за счет естественного освещения увеличить надои коров. Остальные на год с автоматической пролонгацией. Причем владельцы туристической базы прямо сказали мне, что не против идеи подогреть сфокусированным солнечным светом небольшое озеро прямо у них на территории.

— Отличный результат, — с усилием оторвался я от собственных мыслей. — Роуз, судя по твоему лицу — у нас какие-то проблемы?

— Проблем нет, — салатная принцесса свой ответ едва ли не прошипела по змеиному. — Какие могут быть проблемы, если администрация Салинаса со мной на контакт не пошла в принципе? «Договоренности между нами не заключались, а обязательства перед частными лицами вы, исходя из естественного порядка вещей, сможете выполнить, никак не затрагивая городскую инфраструктуру.» Как вам?

— То есть на вкусное предложение прежде всего осветить площади перед магазинами и места массового скопления людей отклика не нашли? — удивился я. — Мы ведь даже денег просили… сразу, сначала предлагали убедиться в эффективности подсветки отраженным солнечным светом на собственном опыте.

— «Администрацию города и лично уважаемого мэра ваше предложение не интересует», — в конце Фриман едва не сплюнула на пол, едва сдержалась. — Формально придраться не к чему, общались со мной предельно вежливо… но без малейшей попытке услышать.

Ну да, грубить наследнице агрохолдинга, где работает существенная часть Салинаса — это совсем мозги потерять надо.

— У меня только одно предположение: ответка за нашу помощь с «Чистым берегом», — предположил я. — Хотя вот такой игнор — всё равно как-то даже перебор…

— Пусть идут к дьяволу в пасть! — немного успокоившись, мотнула отросшими волосами Роза. — Сами прибегут, никуда не денутся, когда у нас все заработает. Только на скидку по-добрососедски пусть даже не рассчитывают.

Странная какая-то история… но Роуз права. Не до них. Уж мне-то — точно.

— Пусть силы мы уже не те,

Что двигали когда-то твердь земли и неба.

Такие мы, какие есть.

И пусть героя сердце

Устанет от невзгод и долгих лет.

Но все ж сильно оно желаньем жить,

Искать и находить!

И не роптать при этом[125].

«Зачем нам нужен офис? Только деньги зря потратили» Каким наивным я был!

— …Понимаете, нашей шестилетней Кристи очень-очень нравится рано вставать. И день рождения у неё всего через две недели — наша очередь на услуги «Небесного света» никак не успеет дойти. Ведь такая дата раз в жизни бывает и больше никогда не повторится…

— К сожалению, я не могу нарушить порядки нашей компании и перетасовать очередь подключений, — по-моему, за последнюю неделю мой скилл делать соответствующее лицо и голос в нужный момент прокачался до капа. Тихо подозреваю, эти фальшивые гримасы теперь смотрятся более доверительно, чем мои настоящие эмоции. Видит бог — любой из существующих — я не этого хотел. Но… — Однако, мы для вас сейчас обязательно что-нибудь придумаем. Как на счет однократного включения утренней подсветки на день рождения? А если вы подадите список юных гостей вашей принцессы, то, с их предварительного согласия, мы сможем также однократно усилить освещенность, на это время забрав у них половину светового потока. Например, по мере прихода в гости…

— Какая замечательная идея! Конечно, хотим!

— Тогда переключаю вас на своего электронного секретаря для согласования остальных моментов, — приторно-вежливо улыбнулся я, движением руки по столу сметая изображение супружеской пары средних лет с экрана.

Не смотря на начавшийся в три утра рабочий день, в шесть убежать из офиса никто не поспешил, даже Дэниэл. Более того, едва не опоздав к семичасовому выпуску новостей, к нам подтянулась Хоук. Закрыв входную дверь, мы растянули на максимум самый большой экран в холле — и расселись вокруг него. Терпеливо и абсолютно бессмысленно пропустили мимо ушей и глаз политические новости и экономику, потом культуру…

— Босс, готов принять отчет? — заглянула ко мне в кабинет Роуз.

— А? Мы вообще-то на равных условиях, как соучредители, — Когда смысл вопроса все-таки добрался до моего затуманенного решением очередной задачи разума, я с огромным удовольствием комкающим жестом свернул проекционный дисплей. Ух-х, аж спина затекла! Все эти бесконечные строки тянулись климатических таблиц Монтерей-Бэй и окрестностей за разные года… Брр! Болото какое-то: чем дальше читаешь, тем сильнее тонешь. Хуже, наверное, была бы только попытка с наскока освоить астрономию. — Но вообще, если подходить формально, «босс» у нас Хоук. Она ведь генеральный директор.

— Да-да, таки именно потому она каждое твое указание срывается выполнять бегом! — у Фриман оказалось настолько хорошее настроение, что она непринужденно воспользовалась краем моего стола как стулом, что за ней обычно не водилось.

— Переговоры, вижу, прошли успешно? — хмыкнул я, решив не развивать тему «кто тут главный» дальше. Знаю я нашу салатную принцессу: сейчас подтрунивает, а потом, подуспокоившись, обязательно заморочится темой старшинства. И ладно если это выльется только во внутренний циркуляр для учредителей…

— Более чем! Ты не только перетянул на нашу сторону личный состав городской полиции, но и хорошо так стравил с городской администрацией, — тут девушка кинула на меня серьезный и испытующий взгляд поверх собственного плеча.

— Роуз… — твою мать! Опять серьезный разговор. Я устало потер лоб, сосредотачиваясь и подбирая слова. — Добивался я того, чтобы у горожан был хоть какой-то свободный доступ к получаемой солнечной энергии. Нам ставить розетки для заправки авто с улицы запретили сразу, как только мы заявили о таком желании в мэрию. Из твоего… как ты там сказала? «Отчета», я не ослышался? Так вот, я из него косвенно могу заключить: начальник полиции сказал тебе при собственных подчинённых, что ему плевать на мнение мэра. Так?

— Там еще было несколько пассажей на тему, куда могут пойти городские власти в случае, если решат вмешаться во внутреннее решение полиции Салинаса, — к моему удивлению, Фриман меня явно не поняла. Во всяком случае продолжала вести доклад о проделанной работе в том же фривольном ключе, болтая в воздухе ногами. — И разве ты не для того заключил договор о предоставлении бесплатной энергии для зарядки машин на стоянке супермаркету-конкуренту молла мэра, чтобы посильнее досадить мистеру градоначальнику? Сразу же понятно, куда потянутся клиенты, желающие забить багажник жратвой и прочим на две недели вперед в первую очередь.

— Точно такой же договор предлагал и владельцам молла, если ты этого не знала, — с нажимом произнес я. — Место под размещение «пиявки» и разрешение включится в их электрическую сеть. Согласились бы — и обе торговые площадки остались на равных. Опять же, помнишь, что мы сначала предложили горадминистрации разместить солнечные паруса прямо на городских подстанциях, чтобы напрямую включить их в городскую инфраструктуру. И только после отказала стали искать альтернативные пути. То «противостояние», про которое ты мне усиленно намекаешь — оно не с нашей стороны. На каждом следующем этапе можно просто согласится с новым предложением — и начать плодотворно сотрудничать. Уверен, спустя один или несколько следующих этапов так и будет.

— Хм, — Роза сделала вид, что задумалась и напрягла память: — А как же на счет «вышвырнуть за пределы Салинаса всех злопыхателей» и «это — наш город»?

— А то, что я сказал «или договорится» перед этим ты забыла? — уточнил я. — И еще. Роуз, а скажи-ка мне пожалуйста, кто мы такие и какие у нас цели?

А вот теперь девушка ногами болтать перестала и сразу посерьезнела, почувствовав подвох. Но ответила:

— Мы — «Небесный свет». Цель — бизнес на отражении солнечного света… а что?

Теперь настала моя очередь вести себя демонстративно. Например, изучить свои ногти, вытянув пальцы, потом «отполировать» их о полу пиджака.

— Ну просто я подумал, вдруг ты нацелилась на кресло мэра, или решила, что я нацелился? В таком случае имеет смысл биться за симпатии потенциального электората и одновременно внушать антипатию к оппонентам — как ты тут мне «доложила». А вот бизнесменам биться нужно лишь за доходы — и лояльность постоянных покупателей тут всего лишь следствие, проистекающее из наших усилий сохранить и преумножить дебетовую часть оборота.

Салатная принцесса конкретно так загрузилась, пытаясь «переварить» сказанное мною. Поскольку пауза подзатянулась, пришлось объяснить:

— То, что династия мэра рискует потерять гарантированное теплое местечко в уютном кабинете в городской администрации, портя отношение с собственным электоратом — это исключительно следствие их собственных поступков. Возможно, лоббирования интересов той энергетической компании, у которой Салинас покупает электричество. С нашей стороны никаких претензий или, не дай бог, «обид» нет — наоборот, мы с радостью примем соглашение о сотрудничестве… когда оно в конце концов поступит. А потерянные на «противостоянии» с нами деньги и политический капитал — их прямая собственная вина.

— То есть ты не радовался, проучив дочку мэра, вмешавшись в «Чистый берег», и не злорадствовал по поводу будущих проблем городской администрации, когда мы в интервью сообщили о бесплатной раздачи электричества? — Фриман сползла наконец с моего стола, чтобы нормально смотреть мне глаза в глаза.

— Радовался, конечно, — спокойно согласился и улыбнулся. — И мне очень приятно было отвесить хор-рошего пинка уродам, решившим без всякой попытки учесть наши интересы, без попытки хотя бы поговорить, совать нам палки в колёса!

— Н-но!!! — салатная принцесса аж побагровела, осмыслив мои слова. Оно и понятно: посчитала, что вся моя предыдущая речь просто попытка вскипятить ей мозги! Если бы…

— Но принимал я решение как бизнесмен, — жестом заставив девушку подавится ответной репликой, жестко ответил я. Даже встал с кресла, оперевшись на столешницу, для большего эффекта. — Да, я очень доволен, что семейка мэра уже наложила огромную вонючую кучу в собственные трусы и никак не может остановиться в этом. И да, я предполагал, что так и будет. Но если бы наши оппоненты оказались думающими и дальновидными людьми, сразу согласившись на первый вариант предложения, для нашего бизнеса это было бы лучше. Еще раз повторю: готов сколько угодно терпеть под боком нынешний состав горадминистрации Салинаса, буду искренне улыбаться им каждый день, встретив на улице — пусть только за ум возьмуться и голову включат. А вот принципиальных злопыхателей, вопреки всему делающих хуже городу — в том числе и нашему городу, между прочим мы тут живем — я действительно готов выкинуть прочь. Теперь понятно?

— Ухх! — Фриман плюхнулась на гостевой стул и начала разминать виски. — На что дядя любитель устраивать головомойки, если есть повод, но таки от него столь сильно я еще ни разу не отгребала.

— Ничего, все впереди, — ласковым тоном, от которого девушку прямо передернуло, посулил я. — Есть все шансы, что семейка политических лидеров Салинаса действительно такие идиоты, какими кажутся. Я в том смысле, что дочка мадам Мэридит, может быть, действительно не просто проводит «экологические» пати ради контроля «золотой молодёжи» города, но и действительно связана с поставщиками наркоты. Которую «активисты» во время выезда активно потребляют в полях вместе со спиртным и подсаживают своих друзей. А её муж пытается нас придавить не просто в силу «нам очень нравятся откаты нашего поставщика электричества», но принципиально «как они посмели начать какой-то масштабный проект в моем городе не поделившись заранее?!» Тогда сапогом, поставившим на их задницах финальную точку, будет новый кандидат в мэры на выборах. Уважаемый в городе человек, которого все знают, и который откажется от прямого управления своим бизнесом ради страдающих от нынешней власти. Бизнес он, кстати, как и хотел, передаст своей наследнице…

— Дядя Аарон?! — тут до салатной принцессы наконец дошло, к чему я клоню.

— Хороший бизнесмен всегда думает о политике… потому что иначе политика сама займется им, — хмыкнул я. — Думаю, после экспресс-курса «вляпайся во все управленческие ловушки и найди из них выход» в «Небесном свете» ты с легкостью примешь контроль над уже давно отрегулированном делом. Кстати, насколько я помню, ты ведь сама хотела, чтобы именно так и случилось: сначала стать бизнесвумен своими силами, а потом принять наследство? Мечты сбы…

— Не повторяй этой ужасной фразы!!! — перебила меня Роза, отчаянно выстав руки перед собой, одновременно пытаясь вжаться в спинку стула. Разумеется, именно этот момент выбрала Хоук, чтобы зайти в мой кабинет.

— Я… не вовремя? — как-то даже растерянно спросила Птица, разглядывая сложившуюся диспозицию.

— Нет-нет, ты как раз кстати, — я расслабил плечи и уселся обратно на свое директорское офисное кресло на колёсиках. — Мы уже пришли… к взаимопониманию. А у тебя есть результаты по контактам с «Баламутами»?

— И да, и нет, — супергероиня заняла последний свободный стул. — Правдоруб уверен, что главный среди антагонистов «Защитников» Весельчак Хикс, и что он на прямой договор и мирную встречу лично никогда не пойдет. Я, на всякий случай, с нашего авторизованного аккаунта все же переслала приглашение им в «личку» — но никакой реакции не последовало.

— Это было «нет», — понял я. — А что «да»?

— Шарм и Бурегона в принципе вполне реально подловить в Салинасе — я имею в виду, когда они в гражданском сюда заявляются, а не как злодеи. Не очень-то они и шифруются, надо сказать, раз их фанаты узнавали в лицо… Наши негласные правила запрещают искать контакт во такие моменты, конечно. Но…

— Представитель коммерческой структуры подойти предложить вполне законную работу может, — закончил за неё я. — Что-то вроде «гидрометеотактик».

И надо подумать на счет приватной встречи с Шарм. Потому что лично ей я, возможно, через некоторое время смогу предложить одну крайне деликатную работу… если убежусь, что ничего другое не поможет. Ну и конечно же после того, как у меня на руках появится вторая реплика процессора синтетов…

Чтобы прибыть на встречу с Йонами, нам не пришлось ехать в ближайшую марину, способную принять яхту нужного класса, а капитану семейного судна Фила и Патрисии — соответственно, менять для этого курс. Строго говоря, добраться до плавучего места отдыха я мог бы просто на летающем такси! Да-да, дивный новый мир: еще каких-то тридцать лет назад пилоту вертолета требовалась не слабая квалификация, чтобы приземлиться на корабль — а сейчас автоматика предлагала отказаться от посадки только совсем уж в шторм.

На борт «Богини Фрейи» мы отправились на летающем автомобили Аарона Фримана, здоровенном черном монстре размером с пикап Дэниэла и салоном, в котором, по хорошему, стоило поставить в три раза больше кресел попроще и возить детей в школу. «Почти совсем не минивэн» с непонятным мне подтекстом прокомментировала Роуз, за что дядя на неё потом ворчал весь полёт.

Где-то примерно к середине пути я, наконец, вник в суть подколки: такая машина, способная и груз на борт принять, если очень надо, и воздушным краном поработать, подходила разбогатевшему фермеру, но не бизнесмену средней руки. Однако «дядю Ари» при мысли выкинуть кучу денег за «ненужную телегу премиум-класса» всякий раз с оглушительным «КВА-А-А-А!!! душила персональная жаба — и в итоге покупался транспорт хотя бы потенциально двойного назначения.

Впрочем, уж что-что, а жаловаться на машину меня совершенно не тянуло. Скорее уж наоборот: не всякий бизнес-джет мог предоставить такой комфорт — я уже не говорю о вертолёте! Тем более, салатная принцесса выбрала лететь рядом с родственником, и собственно пассажирский салон оказался в нашем с Хоук полном распоряжении. Весьма кстати, к слову: супергероиня отчаянно мандражировала, и только возможность держаться за руки, не привлекая посторонних взглядов её успокаивала. Да уж, у каждого свои «любимые» страхи: уверен, много кто с железобетонной уверенностью в себе отправился бы на яхту к чете миллиардеров. И практически никто из той же выборки не рискнул бы раз за разом бросаться месиво из воды и ветра, чтобы найти и вытащить очередного лопоухого серфингиста или рыбака, сумевшего пропустить не только прогноз погоды, но и штормовое предупреждение!

— Проходи, располагайся, — широким жестом пригласил меня приемный отец, открыв дверь. Это небольшое, квадратов семь, если не шесть площади, помещеньеце в корме, судя по всему, создатели яхты планировали сделать этаким маленьким уютным баром — посидеть в теплой приятной маленькой компании единомышленников, что-то вроде того. Высокие барные сидушки, даже стойка — но «фальшивая», по ту сторону места для бармена не оставалось, сразу шли полки с бутылками. Ну и, конечно же, про краны под пиво никто не забыл. — Тебе кофе или чай?

— Тогда уж сок, — я сделал неопределенное движение головой, кивая на антураж. Понятно, что предложение изначально несло смысл именно «мы тут серьезно будем говорить, никакой выпивки». — В бокале, через соломинку… Он ведь тут должен быть?

— Видишь музыкальный автомат? — сам Йон принялся колдовать над медным набором для варки кофе. — Он фальшивый, конечно — чисто электронная стилизация с достоверной трехмерной анимацией. Я еще не настолько выжил из ума, чтобы таскать по волнам бесполезные три центнера понтов… На самом деле это дверца холодильника. Соки — там. И сливки мне вытащи, заодно. Бокалы сам видишь где.

Назад в Салинас летели в молчании: каждому было что обдумать. Передо мной Фил успел переговорить с Фриманами, а Хоук одновременно со мной увела «поболтать о своем, о женском» в свою каюту Патрисия. Правда, именно на меня приемный отец потратил несоизмеримо больше времени, чем на остальных, и информации довёл до моего сведения куда как больше. И не только потому, что я завоевал его доверие и занял важное место в планах.

Глядя на занявшие первые места в салоне летающего микроавтобуса Роуз и Аарона, я мысленно попытался рассказать им об угрозе из-за кромки мира — не природной, а вполне себе разумной и деятельной. Рассказать — и представить реакцию.

«А это абсолютно точные сведения, молодой человек? Ах, теория. Поня-ятно…» и «Алан, ты окончательно решил меня загрузить?! Только межмировых проблем мне таки не хватало для утренних мигреней!»

И так с девяносто девятью процентами американцев… Хотя, подозреваю, процент интернационален, кроме, может быть, Японии. Там пофиг будет всем ста — чёртов менталитет!» Видимо, майон Шеридан, оказавшийся знакомым Филлипа, сказал тому при личной встрече нечто вроде «пугал твоего приемыша концом света, пацана-то проняло». Или все-таки приемный отец действительно признал во мне родственную душу? Впрочем, неважно: так и так попадание пришлось в точку.

Мой биологический отец так хотел хоть что-то сделать для сохранения этого мира, что его желание постепенно свело его с ума. Мне, я надеюсь, подобного исхода опасаться не следовало — но знание о неминуемом конце света несколько меняло приоритеты. Спасти Зэту только для того, чтобы она опять оказалась под угрозой рано или поздно? Создать счастливую семью с Хоук, преодолеть все предрассудки и косность американской ментальности только для того, чтобы пришельцы разорили наш уютный дом? Как-то не очень радостно звучит, знаете ли.

Поступить как большинство, я не мог: выбросить угрозы из других изменений из головы и сосредоточится на достижении текущих целей. Как, собственно, и Фил Йон. После разговора с ним мне наконец открылся новый, ранее невидимый пласт планирования, связывающий все действия команды губернатора в штате Калифорния. Солнечные и ветровые электростанции, поддержка фермерства, постепенная замена администрации на местах на лояльных людей, теперь вот готовящийся запуск компании против скрытой сегрегации одаренных — всё звенья одной цепи.

Ядро местной власти готовилось в один прекрасный момент остаться с внешней угрозой один на один и оборонять штат, а также управлять им в отрыве от центральных властей. Этакая тихая эволюционная модификация инфраструктуры и вертикалей управления для реализации будущего вынужденного сепаратизма. В этом аспекте мой проект с высотным зеркалом вписался в планы команды губернатора как родной — и возможность целенаправленно «подкачивать» светом нужные населенные пункты, обеспеченные автономным солнечным электропитанием, и трудная доступность кластеров «бабочек» для всякой гадости из порталов…

Вообще, чем дольше я слушал Фила, тем сильнее крепло у меня подозрение: никакая это была не теория — про цивилизации, сумевшие стать кочевыми и приспособившиеся к жизни на волне вселенского катаклизма. Похоже, в первой волне вторженцев оказались не только монстры и возбудители болезней, но и вполне себе разумные существа. Сумевшие ускользнуть от бригад зачистки от иномирцев и выйти на контакт с локальными властями, раз уж тут с портальной угрозой временно справились и возникла возможность пожить спокойно. Так сказать, передохнуть перед дальнейшей дорогой.

На голову новоприобретенные знания давили будь здоров, особенно поначалу. Только к середине не такого уж долгого полета к Салинасу я уже более-менее пришел в себя, и смог, наконец, разложить хаотичено мечущийся рой мыслей по привычным полочкам.

Перво-наперво стоило признать: приемный отец меня «поймал», обеспечив себе мою полную лояльность. И откровенностью, и широтой посвящения в свои планы, и тем, что в любом случае лучше входить в команду готовящихся к кризису людей, чем оказаться лицом-к-лицу с угрозами из-за порталов в одиночку.

Второе — меня решили выставить на место того грузовика, что ломает с разгона своим бампером ворота укрепленного объекта в боевиках. Разгон я уже своими действиями взял, а наша помолвка с Хоук и будет ударом, высеченными которым искрами группа губернатора планировала подпалить общественное мнение на тему сегрегации суперов. Судьба грузовика во всех боевиках глубоко вторична и может закончится весьма печально задолго до конца фильма. Не будь разговора с Филом, я бы вряд ли согласился с такой ролью и супергероиню от глупостей отговорил. Но я опять собственными руками себя загнал в ситуацию «если не мы, то кто?» Чёрт!

Третье: Йоны со своей стороны пообещали прикрытие вплоть до физического — в том плане, если придется вывезти и спрятать на время от травли сплотившихся политических противников губернатора как в самом штате, так и в стране в целом. Особенно если к врагам присоединится суперское комьюнити — чего от них ждать толком непонятно. Впрочем, именно такое, максимально негативное развитие событий Фил считал маловероятным — скорее всего оппонентам толком скоординироваться не получится, и все гадости пойдут привычными путями: через судебные иски и попытки докопаться до бизнеса на отраженном свете. То есть там, где возможности, как выразился приемный отец, «нашей семьи» особенно сильны.

Фух. А теперь — о хорошем!

Четвертое: если я правильно и полноценно отыграю свою роль в течении нескольких лет — задвинуть по своему желанию меня Филлип Йон или другой политик калибра штата уже не сможет. Так сказать, саженец приживется на политическом ландшафте Калифорнии и станет молодым деревом — хрен выкорчуешь! А это сразу доступ к возможностям и технологиям, сомнительный эрзац которых мне пришлось собирать на коленке. А это значит, задача все-таки вытащить Зэту из Пепе серьезно упроститься… Во всяком случае, можно на это надеяться.

А еще, политическую фигуру нельзя просто так упрятать под землю в очередной арсенал, даже если кто-то узнает о моих способностях «якоря». И это пятое — возможно, самое важное. Потому что вот чем закончилась наша беседа с Филом:

— То есть исследования порталов и того, что за ними, просто прекратили — и все? — услышанное не хотело укладываться у меня в голове. — И теперь правительство США все силы и средства направляет на укрепление обороны? Но это же… как минимум глупо, разве нет? Тем более японцев, оказывается, все-таки принудили пускать исследователей через их стабилизированные порталы!

— Глупо или как, но средств на продолжение программы изучения феномена межмировых связей в бюджете США попросту нет, — приемного отца тоже порядком вымотал наш разговор. — Хорошо, плохо, но оставив базы и бросив экономических партнеров по всем миру, наша страна перестала быть мировым гегемоном и в значительной мере утратила возможность… быстро пополнять активы, скажем так. Зато обеспечила безопасность своих граждан в случае, если прорыв начнется у соседей, в значительной мере восстановила автаркию, вернув было перемещенные в Китай произвоства.

Политик помолчал, взвешивая в руке пустую чашку.

— Некоторые сейчас говорят: тогда, когда на Земле открылись сотни аномалий по всей планете — нам, Соединенным Штатам Америки, стоило оперативно поставить вопрос об объединении Человечества под нашим началом — благо, и Россия в тот момент была готова к любым предложением о тесном равноправном сотрудничестве, и Поднебесная в общем-то тоже. Но в час страха и паники тогдашние лидеры нации постарались прежде всего защитить свой дом. Нам ли их за это судить сейчас? А теперь имеем то, что имеем.

— А остальные страны что? — словно утопающий в соломинку вцепился я в упоминание других государств.

— Евросоюз едва не распался, поскольку там реакция на вторжение оказалась примерно такой же, как и у нас: каждая страна бросилась защищать сама себя, — пожал плечам Йон. — Свои программы точно начали и русские, и китайцы, чуть позже — индусы. Насколько я знаю, официально они все еще работают, а вот на деле… Когда каждый проход через портал по стоимости приближается к космическому старту к Луне, и при этом два из трёх оканчиваются, мягко говоря, неудачно…

— Что так дорого-то?! — я выпучил глаза. Экспертом в межмировых переходах я, конечно, не был, но представление о процессе перехода в общих чертах составил еще в Национальном Токийском Музее. — Никаких особых проблем у беженцев из-за кромки мира для перехода не возникало, с этой-то стороны почему не так?!

— Алан, ты сравнил, конечно, — несмотря на моральную усталость, Филлип слабо улыбнулся. — Сам же, судя по твоим успехам в учебе и с «Небесным светом», куда лучше меня во всякой физике разбираешься. Ученым, чтобы что-то понять, нужно замерить десятки тысяч параметров другого мира — а для этого строить специальные приборы под условия того измерения. Вернее, под предполагаемые условия — потому как замерить-то нечем. Вот и получается, что половина аппаратуры превращается в хлам, а половина второй половины показывает черти что, но не реальные показатели. И хорошо, если не взрывается и не горит при этом!

— А как же люди проходят… и все остальные разумные, — опешил я.

— Меняются, — видимо, Фил сам интересовался этой темой раньше. — А при возвращении назад параметры откатываются назад. То же происходить и с другими сложными системами, только вот в отличии от живых существ они почти не способны перестроится на новое равновесие.

Я промолчал. Потом подумал еще… и промолчал опять. Стать ключом к возрожденной программе исследования других миров — почетно… наверное. Вот только ключ так и будет лежать в сейфе между вылазками, и его мнение никого интересовать не будет. Нет уж, на это не согласен уже я. Свою судьбу я буду и дальше ковать сам!

Рукотворную (ну или чем там Бурегон её сформировал?) тучу, заставившую нас экстренно покинуть борт «Богини Фрейи», стало видно одновременно с линией берега. Одинокая круглая тёмно-серая облачная заплата на фоне безбрежного голубого вечернего неба, быстро растущая вширь при нашем приближении. Облачный массив, к слову, уже наполовину наполз на город.

Все-таки в правилах комьюнити, запрещающих суперам без согласования отбывать со своего «рабочего места» смысл есть: была бы Хоук поблизости — скорее всего планы злодеев удалось в прямом смысле развеять еще на подлёте. Хм…

— Эту бы дурную силу — да в мирных целях использовать, — проворчал Аарон, закладывая посадочный вираж над супергеройской базой и тем самым сбивая с мысли. — Провести ночью над полями, да с дождиком! И день, а то и на два можно останавливать насосы для поливочной воды, которые мы ежесуточно гоняем по шесть-семь часов.

— С учетом планов моих приемных родителей, думаю, введение подобной практики — лишь вопрос времени. А также эффективности наших действий, конечно, — проговорил, как бы ни к кому не обращаясь, я, тем не менее заставив вздрогнуть всех присутствующих. — Я имею в виду использование сверхсил для коммерческих целей, оплачиваемых в рамках трудового законодательства. Во всяком случае, законодательства Калифорнии.

— Я бы сказал «утопия», мистер Смит, — кинул на меня со своего места быстрый взгляд наш водитель и пилот одновременно. — Но с учетом того, что вы втроем уже наворотили… И во что втравили меня…

— Ой, дядя, только не надо вот этой драмы прямо здесь и сейчас, — перебила родственника Роуз, одновременно обломав ему вполне успешное представление. Во всяком случае, даже я ощутил укол вины, а Хоук и вовсе отвела взгляд. — Таки не у тебя глаза горели куда там волку в лунную ночь, когда ты выспрашивал у мистера Йона подробности?

— Что за молодёж пошла нынче? Уже и старому больному человеку таки нельзя поныть за своё…

— Дя-дя! — по слогам почти пропела салатная принцесса. — Прекращай. Или я прямо завтар скажу тёте Марте и тёте Астре что только тебе доверяю организовать свою свадьбу…

— Кха-кха-кха! Алан, Хоук, вы, наверное, очень спешите из-за этой погодной аномалии? И я тут, как назло, вспомнил несколько неотложных дел!

— …Именно сейчас горожане очень довольны, — я вернулся из туалета как раз в тот момент, когда Правдоруб заканчивал свой отчёт. «Молодые защитники Монтерей-Бэй» в кои-то веке собрались в своей гостинной в полном составе обсудить важное и неотложное дело. — Жара надоедает, и особенно раздражает сейчас, во второй половине августа, когда уже вот-вот должна начать спадать естественным путем. Дождя местные тоже много дней уже не видели… Алан?

Аналитик против воли прервался, когда я сел на свободное место, брякнув перед собой обманчиво-тонкую пачку божественных печатей. «Комнату отдохновения» я посетил не только по прямому назначению, но и чтобы без лишних глаз вызвать Фаю.

— Те самые ветряные магические «мины», которыми мы сдернули облачное покрывало с ловушки-«вписки» «Баламутов», — постучал по полупрозрачной рисовой бумаге я и уточнил. — Это весь запас. Но, подозреваю, все тратить и не придется: туча явно не очень устойчива — все же погодные условия сами против её существования. А это значит — даже небольшого нарушения равновесия должно хватить, чтобы её дестабилизировать. Подойдет и рассеивание, и инициация дождя… Осторожно, не надорви. А то сработает прямо тут.

Это Оборотень протянул руку, чтобы рассмотреть одну из печатей поближе. Что интересно, Джаз, зная за собой некоторые… особенности, даже не попыталась схватиться за разрисованную бумагу.

— Случайно оказались с собой? — я не совсем смог интерпретировать тон голоса перевертыша. Восхищение, смешанное с… чем-то. Но не удивлением. Скорее — «я ждал чего-то подобного!»

— Как знал, что понадобится, — щедро добавив в голос ядовитого сарказма, «признался» я.

— Ты смог предсказать эту атаку? — бывший Срыватель Покровов все еще был плох в чтении невербальных сигналов.

— Просто ношу с собой показавшие себя столь эффективными инструменты воздействия на локальную погоду, — «расшифровал» ему свои слова я. — Благо, компактный размер позволяет… А вот что в очередной раз учудят «Баламуты» я не знал, но это совершенно не помешает нам опять использовать их выходку в свою пользу. Сегодня ночью так или иначе уберем облако, а завтра, ближе к вечеру…

Я вопросительно посмотрел на Хоук, заставив ту сначала вздрогнуть, а потом — стремительно покраснеть. Кивок ей выжать из себя удалось еле-еле. Да уж, что говорить: я и сам себя не в своей тарелке чувствую. Но, блин: «назвался груздем — полезай в кузов!»

— А завтра ближе к вечеру, — еще раз повторил я, — На радость жителям Салинаса публично объявим о нашей помолвке.

На помещение, откуда по задумке его конструкторов когда-то должна была управляться гигантская противо-монстровая мортира, плавно опустилась мёртвая тишина.

— Хоук, Алан, поздра… вляю? — подумав секунды три, высказался Правдоруб. Начал он уверенно, но лица соратников заставили его сбиться с утвердительного тона на вопросительный.

— Все верно, спасибо, — кивнул я аутисту, одновременно протягивая через стол руку Птице. В ладонь которой она немедленно и вцепилась, длинно выдохнув. Почти бесшумно — но в звенящем безмолвии услышали все. — Мы решили объявить всем о наших отношениях самостоятельно и раньше, чем кто-то решит на этом факте сыграть против нас. Мои родители… приемные, конечно — дали добро. А вы как, согласны?

— Мы-ы?! — Оборотня и Энерджайзер словно выбросило из их кресел катапультой!

— Помолвку подтверждают самые близкие люди, — по-моему, от изящных пальчиков Ястреб у меня сейчас останутся самые настоящие синяки! — Кто мне ближе, кроме вас?

На второй половине фразы девушка нашла в себе силы поднять, наконец, глаза от столешницы — и в них отражалось столько…

— Но! Мы? А как же?! Речь… Костюм… Платье… — одновременно заговорили и одновременно запнулись блондинка и Вульфи.

— Я дам контакты ателье того мастера-портного, где сам закупаюсь, — хмыкнул я. — Но что сказать — уж сами придумайте.

— Подождите, пожалуйста, — Правдоруб, что-то перед этим обдумывающий, словно школьник на уроке поднял руку. — Алан, ты перед тем, как заговорил о помолвке, сказал «используем их выходку себе на пользу». Я правильно понял, что между этими событиями прямая связь?

Эх.

— Есть, ты прав.

А теперь внимательно следить за языком и не сказать ничего лишнего.

— Если очень коротко, то факт нашей с Хоук связи и то, что супергероиня работает в «Небесном свете» хотят использовать против нас всех, обнародовав в нужный для наших противников. Поскольку у нас все серьезно, — Птица до боли сжала мои пальцы, я ответил успокаивающим пожатием ответ. — Мы решили действовать на опережение по обоим направлениям.

— А если не коротко?

Эх-х…

— Ну, что?

— Только нос зря отморозил, — поморщился Оборотень. По парню было видно, что он всерьез переживает свой провал.

— Ну, попытаться все же стоило, — попытался я приободрить вервольфа. — Может, Бурегона в облаке и нет.

— Должен быть, — не согласилась Птица. — Способности должны быть запредельной силы, чтобы удерживать своей волей такой огромный объект, как туча, с поверхности земли. — Скорее я поверю в то, что он так и мотается по периметру своей тучи, латая дыры и пытаясь не допустить растекания пара и сноса его воздушными потоками.

— То есть нам достаточно подождать, пока Бурегон окончательно вымотается и спустится? — не поверил зевающий рядом со мной Правдоруб. — Тогда почему мы сейчас…

— Потому что цель этой «шалости», — Птица тоже притомилась, таская Вульфи внутри тучи по расширяющейся спирали, и сейчас с куда большем удовольствием отправилась бы спать. Подозреваю, в качестве детектора Фая выступила бы куда лучше — но тащить в небеса меня было бы совем ужа «палевом». Пусть даже и перед своими. — Дискредитация «Небесного света» как производителя заявленных услуг. Вечером туча помешала, утром туча помешала, ничего сделать не смогли — ну и кому такие метеозависимые нужны?

— А то, что зимой солнечных дней месяца два-три в принципе с десяток будет, горожан не смущает? — с удивлением переспросил аналитик, глядя, как я передаю девушке пачку ветровых печатей.

— Они считают, что «это другое».

— Обычных людей иногда так тяжело понять… — в пространство пожаловался аутист.

Тихая и уже не такая теплая августовская ночь. Плотное и тяжелое облако над головой — и рядом с чистого неба сияют словно драгоценные камни звёзды. Как вдруг, совершенно бесшумно, порядочный кусок тучи буквально взрывается, распадаясь на мгновенно тающие в невидимых воздушных вихрях клочки тумана! Вот так методично, кусок за куском Птица лишает противника его «территории» в воздухе…

— Вижу распад границы фронта тучи! — заговоривший голосом Оборотня комм заставил меня сесть на крыше. А голос Джаз — окончательно вскочить на ноги, зашарив по небу линзами бинокля. Не вижу…

— Снижаюсь ниже края облачности, — а это уже Хоук. — Вижу! Пересечение бульвара Конституции и парковой улицы Свободы — приземление человека без дополнительных технических средств обеспечения полёта!

— Спасибо, дорогая! — поблагодарил я, скатываясь по пожарной лестнице к поджидающему меня городскому такси. — Система, адрес: парк Нативидад Крик, автостоянка у проезда Ногал.

— Принято. Уважаемый пассажир, пристегнитесь: автотранспорт начинает движение.

Ну конечно, что будет делать насмерть вымотавшийся сверх, у которого улететь домой сил не осталось? Правильно, забьётся туда, где гарантированно ночью нет людей, зато есть удобные лавочки, все не на голой земле лежать или сидеть. Парк Крик в Салинасе для такого дела — название-то для русского слуха как звучит! — самое подходящее место. Один минус: владельцу симбионта, способного чувствовать теплую кровь за многие десятки метров, не составит труда отыскать вроде бы надежно сныкавшуюся в тень под кронами деревьев багрово светящуюся одинокую фигуру злодея. А вот то, что Бурегон не заметил меня до того, как я заговорил, подойдя практически в упор, скорее всего нужно списать на его усталость, а не на мои навыки стелс-передвижения.

— Я присяду?

— Аааа! Кто здесь?! — суперзлодей подпрыгнул как ужаленный в зад особенно злой осой. Но удержаться в воздухе не смог.

— Меня зовут Смит. Мистер Алан Смит, — не удержался я от представления в стиле «Бонд. Джеймс Бонд», одновременно отзывая бордовую борзую. Кусты в этом парке то ли методично выпалывают, то ли они просто не растут. Еще разглядит силуэт ненароком — а мне и Хоук потом его в реанимацию тащить. Если что, меня наблюдающая сверху Птица по комму предупредит. Ну или напрямую вмешается в крайнем случае. — У нас с вами, мистер Бурегон, есть, как говорят юристы, некоторые разногласия. Попробуем решить договорившись полюбовно или продолжим общаться через решетку пункта временного задержания у местных копов?

Надо отдать Бурегону должное: пришел в себя он за считанные секунды. Раскидываемые по сторонам затравленные взгляды сменились одним злобным в мою сторону. Наконец парня совсем отпустило — и он уселся назад на скамейку.

— Идите-ка мимо себе, как шли, мистер как-вас-там…

— Ай-ай-ай, как невежливо, — перебил я его, покачивая головой. — После двух целенаправленных акций против моей компании делать вид, что мы не знакомы, мистер злодей.

— Не понимаю, о чём…

— Значит, все-таки полиция, — с искреннем сожалением вздохнул я, доставая телефон. Выключенный, разумеется, что не укрылось от взгляда вынужденного собеседника.

— А у тебя кишка не тонка, выйти на плохиша с выключенной видеофиксацией, — мгновенно поменял тон на развязный Бурегон… не делая попыток сдвинуться с места. — Кстати, ты за какой-такой проступок меня копам решил сдать? Мне чисто интересно, хех. А то я тут гуляю, никого не трогаю…

— Умышленные действия, направленные на недополучение прибылей компанией «Небесный свет», разумеется, — я задержал палец над сенсором включения, с показным недоумением глядя на визави. — Ну и там нарушение экологии воздушного пространства и еще чего папины юристы накопают.

— Раз ты в курсе, что я из одаренных, должен знать, какие юристы у нашего комьюнити, — а вот у собеседника сделать вид, что содержание моей речи его ничуть не обеспокоило — не вышло.

— Конечно, за тебя выплатят залог и выпустят, — легко согласился я, так и не нажав «вкл» на мобиле. — И ушлют куда подальше от Монтерей-Бэй на время, пока идет судебная тяжба — обычная ваша практика. Твоя «временная» замена в команде наверняка не будет обладать навыками контроля погоды — в комьюнити не идиоты дважды наступить на те же грабли. Думаю, года через три-четыре что-нибудь даже решится — не обязательно в мою пользу. Но мне этого срока будет более чем достаточно поднять бизнес, а вот как сложится с карьерой у тебя, Бурегон… Ну, сам представь.

— И чего ты тогда передо мной распинаешься в таком случае? — а вот тут сверха проняло настолько, что он даже не попытался скрыть кривую гримасу.

— Я же сказал: хочу договорится полюбовно, — тяжело вздохнул я. Общение с «Молодыми защитниками Монтерей-Бэй» меня разбаловало и в какой-то мере убедило, что все одаренные из США как минимум не глупы. Похоже, слишком поспешное обобщение. Надо попытаться спуститься на уровень оппонента: — Прикинь, Гон, ща я пойду отцовым юрикам звонить. Они сожрут из его кармана кучу бабла, чтобы тебя урыть, и батя не порадуется, обязательно потом припомнит. А юрики из комьюнити отожрут кучу бабла у ваших старших с целью тебя вытащить и отряхнуть — как думаешь, про это твои набольшие забудут? Вот-вот. Так зачем нам кормить шушеру с белыми воротничками вместо того, чтобы договориться самим, чисто конкретно.

— А сразу нормально сказать, что перетереть надо? — обиженно посмотрел на меня суперзлодей. Удержаться от фейспалма удалось с огромным трудом. — Только тебе не со мной, тебе с Хиксом пересечься надо, он у нас бугор.

— Это с тем, что с размалёванной мордой вечно ходит? — я приподнял бровь, подставляя лицо свету от далекого фонаря на совершенно пустой сейчас автостоянке. — Прикинь, он не умеет облака гонять, а ты умеешь. Зачем мне платить вам, если я могу этоже бабло отдать тебе. А то я смотрю, ваш «бугор» не очень-то ровно прибыли от ютуба разделяет.

Я уже достаточно покрутился в разных коллективах, чтобы с первого взгляда определить категорию вещичек на Бурегоне: толстовка с капюшоном не по размеру из «все по двадцать долларов», явно далеко не новые спортивные штаны и только кроссовки более-менее нормальные… только вот коллекции позапрошлого года. В профессиональном гриме я понимаю ровно ничего, но что-то мне подсказывает — за цену бурегоновых шмоток и одну баночку Хиксу себе не купить…

— Под заказуху не подпишусь! — быстро проговорил парень, вновь опасливо зыркнув вправо-влево.

— Ты это мне говоришь, владельцу собственного дела? Да меня быстрее тебя скрутят за оплату несертифицированных услуг! — американское законодательство, оно… очень интересное местами. И за преступления, квалифицированные как финансовые подчас за решетку можно улететь с куда большим свистом, чем за убийство. — Ты что, реально решил, что существуют идиоты, не знающие, что только армия может суперов по прямым их возможностям привлекать хоть бесплатно, хоть за деньги?! Менеджером тебя устрою, а облака будешь гонять по своему желанию. Я тебя даже просить не буду, ваще в натуре! Вон, с «Защитниками» договорись и играйтесь в поддавки сколько угодно…

Надо было видеть лицо Бурегона после этого моего объяснения:

— А чё, так можно было?!

Парень застыл, лихорадочно обдумывая открывшиеся перспективы. Собственно, я-то сам уверен, что никакого нового способа, так сказать, оплатить лояльность носителей сверхспособностей не придумал. Другое дело, большинство одаренных в смысле нормальной занятости остается и далее будет оставаться в пролете стабильно. И совсем не потому, что не находится интересантов, готовых спонсировать за определенный вид деятельности. Просто уж больно пристально представители властей смотрят на подобные попытки сближения, а оплатить юристов, способных доказать, что «ничего такого не было» далеко не всем по карману…

— Ну, что скажешь? — переспросил я у Бурегона, когда пауза совсем уж затянулась. Пусть реша…

Не могу четко сказать, что именно меня насторожило. Темнота и косое тусклое освещение неприятно мешало следить за мелкой моторикой собеседника — но не мог же он застыть как статуя? Два быстрых шага и попытка схватить визави за плечо — провальная, потому что пальцы схватили воздух! А такая материальная на вид фигура вдруг потеряла плотность, замерцала, обернувшись обычной, чуть мерцающей голограммой… которая с треском схлопнулась мгновением позже!

Треск и искры создал миниатюрный явно самодельный миниатюрный проектор, тускло полыхнувший с нижней толстой ветки ближайшего дерева. Знакомый запах — термит. Система самоуничтожения сработала. Интересно, сколько я общался с удаленной проекцией? Фая ведь вывела меня на живого человека.

— Хоук, нас переиграли, — я достал коммуникатор, озираясь по сторонам. Совсем как Гон раньше. Впрочем, героиня и так все сама видела — прибор «Защитников» в отличии от телефона не выключал, но и не выставлял на виду.

— Про Хигса в досье Правдоруба написано про создание иллюзий… кажется, мы его сильно недооценили, — отозвалась девушка. — Никого вокруг тебя не вижу… И во всем парке. И во время разговора не увидела.

Проклятье! Ладно, буду надеяться, что хотя бы часть информации до адресата дошла. Чёрт, но вот как так?! Птица не развед-дрон, обвешанный камерами с разными диапазонами съемки, но немногим менее эффективна: не спалиться когда она внимательно следит сверху — это очень, очень сложно. А клоун — это вообще последний человек, на которого подумаешь, что он грёбаный реальный ниндзя! Хм… А с другой стороны так посмотреть — идеальная маскировка же.

Неудивительно, что домой я вернулся в изрядном раздрае и лёг уже под утро с единственным желанием: забыться наконец сном. Тяжелые разговоры один за другим, помолвка эта — не то, чтобы нежеланная, но уж слишком… вынужденная. Грядущие разборки с мэрией, опять же — а я так надеялся выдоить из Бурегона хоть немного информации на этот счет…

С другой стороны, можно гордится: я заставил группу суперзлодеев задействовать заранее подготовленный и отработанный вариант экстренной эвакуации. Спасать подельника от такого страшного меня, вооруженного запрещенным Женевской конвенцией ужасным оружием — собственным красноречием, хех! Наверное, зря я досадую — все не так уж плохо прошло…

…сознание вернулось рывком, отчего я непроизвольно дернулся. И обнаружил сразу три вещи. Во-первых, я связан, точнее, зафиксирован по рукам и ногам — и вовсе не на собственной постели, хоть и все еще лежа. Во-вторых, я точно не дома — дешевое, режущее глаз светодиодное освещение, потолок из гофрированного оцинкованного металла, а еще шумы и запахи… И в третьих — на меня кто-то навалился сверху! Не слишком тяжелый, а еще…

— Привет, красавчик!

…Обычно те, кто посещают школу единоборств с целью стать крутышом на районе и побеждать во всех уличных разборках — жестоко пролетают: даже арматурина в руках неумехи сильно равняет шансы, а уж про пистолет или шокер вообще лучше молчать. Это я даже не вспоминаю, что обычно в разборках противник тупо большинством берет. Нет, ценность обучения с наставником в додзе совсем в другом: в привитии правильных рефлексов. Поставленный удар, если он нанесен за те доли секунды, когда никто не готов отреагировать — он часто может решить исход боя до начала драки. Думать в этот момент банально некогда — и тело действует само собой, без участия разума…

Фиксировать знакомого с единоборствами человека нужно тщательно, не только лодыжки и запястья. А так у меня осталось довольно свободы изогнуть позвоночник — и резко распрямить, метя серединой лба в переносицу попавшего в поле зрения лица. Самой прочной частью черепа в самую слабую. Немного не попал — в итоге не загнал в мозг противника обломки его собственной решетчатой кости, а лишь подбил основание свода черепа. Но и этого оказалось довольно, чтобы противник скатился с меня. Минус один!

Дальше действовать в том же темпе мне помешало два фактора. Во-первых, Ичиро-сенсей никогда не учил меня вырываться из пут, хотя и рассказал кратко теорию в ответ на вопрос одного из моих одногруппников. То есть пришлось «включать голову» уже в том смысле, который обычно в это словосочетание вкладывается. А во-вторых, относительно мягкая поверхность подо мной оказалась вовсе не койкой. Во всяком случае, обычная постель не умеет поворачиваться вертикально вместе с привязанным к ней человеком. Зато тянуть шею, оглядываясь, не пришлось.

— Нехорошо получилось, — без всякого сожаления прокомментировал я, глядя на валяющуюся без сознания на полу Шарм. Практически голую, кстати говоря, в одних узких стрингах. Судя по уже натекшей из носа крови, обычным сотрясением мозга злодейка-эмпат не отделалась. — Привет, Гон! А чё, в парке договорить слабо было?

Всё так же одетый, как и при нашей последней встрече парень быстро опустил глаза в пол. Что-то непоня…

— Отличная выдержка, нестандартная реакция, — голос сбоку заставил меня резко крутануть головой, ловя взглядом Весельчака. Как я его не заметил сразу?! — Облачник, оттащи нашу подругу в её комнату…

— Скорую вызови, прямо сейчас! — резко перебил я Хигса. — Могли сосуды и внутри черепа лопнуть!

Бурегон, судя по всему, не сталкивался с подобными ранениями — только после моих слов он дернулся подхватывать тело девушки с пола. Что интересно, нагота напарницы его ничуть не смущала. С другой стороны, Шарм определенно не хватало… гм, женского шарма. Почти плоская грудь, угловатые, еще подростковые очертания фигуры…

— Я сказал — В ЕЁ КОМНАТУ, — до лидера команды лишь спустя секунду дошло, что он умудрился даже в такой ситуации потерять инициативу. — А ты неплох, неплох, Алан Смит. Да еще и такой хороший план на одних рефлексах поломал…

— Кончай играть в киношного властелина, — порекомендовал ему я, рукой проверяя привязь на запястье. Пластиковая стяжка, плохо — я себе рывком с выходом Ки до кости мышцы рассеку. Хорошо хоть снизу на «лежанке», на поверку оказавшейся сеткой из упругого металла на раме, оказалась подножка, чтобы стоять, а не висеть на путах. — Не спорю, с эмпатом могло сработать — типа я за ней сам пришел, «запал» на девушку…

Конечно же я не буду расстраивать придурка рассказом о своем стопроцентном сопротивлении ментальным воздействиям. В отличии от быстродействующего снотворного, которым меня, видимо, прямо дома и накачали. И смогли незаметно вытащить — почти из центра Салинаса, утром, не ночью! У меня все больше и больше вопросов, и не только к конкретно этим злодеям…

— …Но теперь шутки точно кончились. Развязывай меня быстро и вызывай «девять-один-один», пока у девчонки необратимые изменения в мозгу не начались! А я подумаю над возможностью не предъявлять тебе обвинения в киднеппинге…

— Совсем не боишься? — клоун, пока я говорил, встал прямо напротив меня. Правда, выдерживая расстояние, чтобы не получить самому удар головой. Одет он был действительно похожим на циркового артиста образом — в темно-серое трико, явно ассоциирующееся у этого типа с домашней одеждой. Тем страннее смотрел слой чисто-белого грима на лице, мешающему рассмотреть тонкие черты лица и определить возраст — походу злодей слегка тронулся на своем образе. Или не слегка — учитывая случившееся со мной.

— А что ты мне сделаешь? — презрительно посмотрел я на переигрывающего идиота. — Сверх, поднявший руку на нормала рисует на себе оттакенную мишень, его ловить не будут, сразу грохнут. Даже две мишени — одну для полиции и нацгвардии, другую для своих из комьюнити. Полагаю, ты просто не продумал «план Б» и потому не знаешь, как дальше поступить. Так я подсказать могу, обращайся!

— Логика верная, неверная отправная точка, — выслушав меня со скучающим лицом (насколько позволял понять грим), злодей качнулся с пятки на носок. — Ты ведь не нормал, а на недопонимание между своими комьюнити смотрит совсем по-другому.

— Что значит: не нормал? — я напрягся.

— Не сверх не смог бы подмять под себя целую геройскую группировку, да еще и лично затащить туда злодея, пусть ненормального, — показал неприятную осведомленность беломордый. Видимо, я все же выдал себя своей реакцией, потому как он с усмешкой добавил: — Иллюзии несколько большее, чем принято в них видеть. Когда на тебя не обращают внимание, можно услышать много чего интересного — да вот хотя бы под окнами твоего дома. Или придя на «утреннюю гимнастику» под видом фаната поговорить с блондинкой и вашим ручным дауном.

Сам ты даун.

— Так что ты сейчас расскажешь мне, что у тебя за Силы — и продемонстрируешь вот на эту камеру… — он показал на висящий на стене… похоже, превращенного в камеру морского контейнера — элемент системы видеонаблюдения. — А потом твой папа, которого ты так часто поминаешь, назначит мне скромный пансион, дабы запись не была обнародована. К сожалению, ты прав, времени у нас не много, а надежный способ высвободить твои силы ко взаимному удовольствию ты же сам и вырубил. Так что будет больно.

— А не боишься, что сверх с незнакомыми способностями тебя самого грох… — тут до меня дошло: — Опять иллюзия!!!

— Но пообщаться нам это не помешает, — как-то даже скромно улыбнулся он мне белыми губами. И без паузы вогнал в мое плечо откуда-то взявшийся в руке скальпель.

БОЛЬ!!!

Однажды мне довелось получит значительно более серьезное ранение, чем рассечение кожи и мышц на плече. Но прошлый опыт совершенно не подготовил меня к повторению подобных ощущений — заорал я как резаный! (Хотя почему — «как»?) С другой стороны, может, и подготовил — способность думать я, во всяком случае, не потерял. Наоборот, в мозги заработали как движок, куда наддули оксида азота! В одно мгновение я осознал сразу несколько вещей:

Во-первых, противника передо мной нет. А если и есть что-то физическое, под иллюзией, — не факт, что я это разделаю голыми руками.

Во-вторых, иллюзионист ожидает от меня чего-то мощного — и контейнер, куда меня засунули, стоит где-то на отшибе. Потому что внутри здания я сам себя завалить ударом сверхсилы могу, да и лишние свидетели злодею не нужны точно.

В третьих — сама база злодеев где-то поблизости. Более того, туда должен вести четкий след. Такое место как моё узилище не за один день готовится — успели натоптать… Мне оставалось только зацепиться взглядом за решетку вентиляции и направить Фаю на материализацию на максимально возможном расстоянии за преградой… Получилось! А теперь — взять след и вперед!!!

Воздух в лёгких кончился, и я, судорожно вздохнув, обвис на путах. Чтобы вновь заорать — фиксирующие положение конечностей стяжки вывернули мне поврежеденную руку. Фантом Хикса продолжил разглагольствовать, но я даже не пытался воспринять его речь, больше следя за борзой.

Бордовая с легкостью взяла след и напоследок оглянулась. Так и есть, контейнер, причем стоит на небольшой полянке среди леса. И внутри единственный красный силуэт в красноватой дымке — я. Вперед, девочка! И побыстрее! Потому что что-то мне совсем хреново…

Новая вспышка боли пришлась на мякоть бедра — заставив вновь заорать и подавиться собственным криком, когда нога подломилась, и я опять повис на стяжках, еще раз потревожив первую рану. Своими глазами я к этому моменту уже ничего не видел, а картинка, передаваемая Фаей все больше превращалась в размазанное, краснеющее пятно.

«Чёрт, я, кажется… умираю?» — эта мысль вызвала у меня лишь недоумение и удивление. Боль я продолжал чувствовать, но сил реагировать не осталось. — «Как-то… слишком просто и неожиданно.»

Просветление наступило внезапно. Словно рубильник повернули: р-раз, и от болевых ощущений осталась лишь слабая тень, и сознание вернулось в кристально-ясное состояние. По-настоящему ясное, а не как это было после того, когда я в первый раз очнулся от «ласк» Шарм. А еще на меня свалилось целое море информации — той, что мозг в сумеречном состоянии не смог обработать ранее.

Для начала, я чуть не убил Фаю, заставив материализоваться на отдалении от меня, снаружи контейнера. Слава всем богам, полянка, где он установлен действительно очень маленькая и уязвимую туманную дымку легкий ветерок толком не смог разметать. Но повреждения нанес, которые восстановились, разумеется, за мой счет. И у меня появилися реальный шанс загнуться от кровопотери вообще без всяких ранений.

К счастью, как активный пользователь я быстро перестал рулить собакой, что позволило ей без команды свернуть со следа и с ходу поменяв форму на полную задрать… кажется, это несколько секунд назад был олень. Или лось? Не могу понять, да и не важно. Главное — «кровавая регенерация» симбионта вернула меня к жизни. И заодно избавила от той гадости, что мне вколол Весельчак. Сейчас, во всяком случае, я увидел место своего заточения совсем иначе.

Не просто контейнер, а мобильный госпиталь, причем армейский, вернее, один блок-контейнер от него — вот куда засунул меня Хикс. Урод слегка «модернизировал» операционный стол, заменив столешницу на решетку (отдельный вопрос — зачем?) — а вот робота-хирурга, этакий длинный многосуставчатый манипулятор с револьверным поворотным механизмом разных насадок оставил. Колол скальпелем меня именно он, «укрывшись» за теперь вполне полупрозрачной голограммой клоуна. Интересно, момент, когда Весельчак подменил Бурегона голограммой я тоже пропустил из-за распыленного в воздухе нейролептика? Хотя нет, не интересно.

Киднеппер заметил, что мое состояние изменилось — во всяком случае, заткнулся, но поздно. Как я и сказал, мозги мои встали на место. Скосив взгляд, чтобы видеть собственное запястье, я потянул руку — и пластик взрезал, даже скорее разорвал кожу, заставив кровь хлынуть… и хомут тут же порвался! Все потому, что собравшийся в ране миниатюрный кристалл «кровавого когтя» с легкостью бритвы рассек пластик. Удар в выходом Ки!

Производитель армейских роботов-хирургов, разумеется, не сделал корпус аппарата бронированым — просто прочным. Если не жалеть руку и уметь бить, кулаком можно разбить несколько кирпичей. Пластик, правда, выдержал — но не крепления, отчего сенсорный блок, «глаз» конструкции снесло с манипулятора, разорвав толстый хвост проводов и оптических кабелей. Конечно же программа заблокировала выдавший неисправность эффектор — потому я совершенно уже спокойно вытащил обагренный моей же кровью скальпель из барабанного механизма. Три движения — еще минус три стяжки.

— Встретимся в суде! — посулил я голограмме, проходя сквозь неё, не забыв прихрамывать и держась за давно переставшее болеть плечо. Глупо угрожать судом в такой ситуации, но у американцев другой менталитет в этом плане — прямое обещание насилия может быть расценено как призыв к физическому устранению, если адвоката хорошего найти. Так что маленьких граждан США с детства учат правильно выражаться в подобных случаях. А мне ж типа плохо думаться должно быть от инъекции — вот и ляпнул, типа, привычное.

Дверь-люк оказалась не заперта — похоже, Весельчак и в мыслях не допускал, что я смогу освободится, не разнеся все вокруг. Ступив на слегка примятую траву, без малейших видимых признаков натоптанной тропинки, я заметил у края деревьев еще одну камеру на штативе под сенью ближайшей секвойи. И не отказал себе в удовольствии уронить её на землю, напоследок пнув голой пяткой. Хорошо хоть трусы оставили при похищении, уроды. Хотя, это, может, для того, чтобы под воздействием Шарм ничего с почти головой девицей интересного даже связанный не сделал…

Так, а теперь — ходу! Повезло, что вентиляция выходит ровно с другой стороны, и материализация Фаи не попала в кадр. Мне вообще во многом сегодня повезло. Кстати, лес знакомый такой — в смысле, не конкретно этот, а по виду растительности: пусть всего раз выбрался погулять в Национальный парк «Пфеиффер Биг Сюр», успел насмотреться. Как минимум, с побережья Калифорнии меня не увезли — что вполне ожидаемо, злодеи-то у нас тоже местные. А это значит, я знаю, куда бежать: в сторону побережья, вдоль которого идет шоссе. Осталось определиться по солнцу, и… поступить по-умному.

Топая в сопровождении Фаи в сторону туши убитого ей лося-или-оленя, я не мог сдержать злорадной и откровенно злой улыбки. Пространственный карман меня в очередной раз выручил, снабдив туристической одеждой и обувью, и даже сухим пайком и водой во фляге. Теперь Хикс с Гоном до скончания века могли пытаться перехватить голого раненого беглеца, пытающегося, ковыляя, через дикий лес прорваться к людям. Собственно, даже если мы столкнемся нос-к-носу — вряд ли они мне что-то смогут сделать, во всяком случае, сразу: силовой щит сможет отклонить и несколько пуль, и молнию, если Бурегон умеет их пускать, и другие типы снарядов.

К месту встречи Фаи и крупной рогатой лесной живности я первым делом двинулся не просто так: уж больно характерные трупы остаются от моей собачки. Высушенные не просто до последней капли крови, а в прямом смысле сублемированные. Не каждая мумия такой сухостью похвастаться сможет. Тушу следовало спрятать именно сейчас — назад отлучится с базы уже не получится, и варианта было у меня ровно два. Или закопать, используя маленький легкий туристический топорик как лопату, или расчленить и убрать в пространственный карман симбионта по кусочкам. И так, и так придётся просто экстраординарно вспотеть. Хм, или использовать «кровавые когти»? Помнится, с бамбуком они в исполнении Мелиссы расправлялись играюче! А небольшую кровопотерю переживу…

Вот с такими мыслями я и подошел к нужном месту… и здорово так дернулся, разглядывая результат фаиной охоты. Туши не было. Даже половины туши не было. От оленя-или-лося осталась лишь задняя часть, причем даже мне, ни разу не ветеренару или охотнику прекрасно было заметно: жертву жрали, начиная с головы и далее. Причем не отрывая куски, как пристало обычному хищнику, а на манер поедания шоколадного батончика или там палки колбасы с особой голодухи. Да-да, со шкурой, копытами, ливером.

Я перевел несколько шокированный взгляд на борзую, которая в неполной форме как ни в чем не бывало помахала мне хвостом. Разве что не глядя преданно в глаза — хотя глазные яблоки под сросшимися веками уже хорошо различались. М-да. Я вспомнил ту чешуйчатую образину, которой теперь являлась полная форма моей собаки, мысленно приложил зубы из пасти к следам на объедках… А ведь это я не дал закончится пиршеству, позвав борзую к себе.

— Будешь доедать? — неуверенно предложил изменившемуся под действием моих способностей «якоря» симбионту я. Раньше вампирскому пету кроме крови ничего не требовалось. А тут…

Собака задумчиво посмотрела на остатки собственной трапезы, и… на то, что я видел своими глазами словно лёг дополнительный фильтр, как в программе редактирования изображений. К действительным цветам это никакого отношения не имело, потому что иначе я бы не смог понять, что уцелевшая задняя часть туши окрасилась одновременно серый и бледно-зеленый цвета, слегка мерцая. При этом совершенно четко понял смысл выделения каждым цветом: серый — «бесполезно», а бледно-зеленый «в целом, съедобно, но можно найти чего получше/вкуснее». Да уж, опять что-то новенькое… но в этот раз хотя бы безопасное, даже вроде полезное.

— Тогда — доедай, — отпечатки зубов не такая улика как высушенный труп копытного, но местные лесники наверняка накручены правительством на счет иномировых угроз… Или полиция пришлет на всякий случай специалиста. Блин, короче — лучше не проверять.

Боевая форма Фаи по сравнению с той, что я видел на пляже, почти не изменилась: полусобака-полудракон. Доела она свою добычу в секунды, невольно заставив меня вспомнить дурной анекдот из своего мира:

«Мама, мама, почему меня все в классе дразнят «Экскаватором»?

«Закрой рот, сынок, мебель поцарапаешь!»

Оп-па. Я ожидал застать базу злодеев пустой, да не тут-то было. Вампирское зрение борзой подсвечивало через деревья целую кучу накладывающихся друг на друга силуэтов. Я даже не сразу понял, что это животные. В смысле, крупные лесные животные, вроде тех же оленей, волков и даже нескольких медведей! И лишь выждав и подобравшись еще ближе, понял, что они рассажены по вольерам. По вполне профессионально построенным вольерам. Еще одно усилие мысли — и я понял: база «Баламутов» маскируется под лесничество.

Пришлось вовсю пользоваться помощью вампирской собаки, чтобы зайти к объекту с подветренной стороны: вряд ли тут народ толпами ходит, а потому на постороннего звери точно отреагируют. А к этому моменту я уже точно знал: база не пуста, минимум два человека находилось за стенами из двух слоев рифленого металла.

Шарм и Бурегон посмотрели друг на друга — и неуверенно оглянулись на меня. Нет уж, шиш вам, сами, всё сами! Такое решение нужно принимать самостоятельно — и самостоятельно воплощать его в жизнь. Иначе вы в глубине души так и будете считать, что это я вас заставил — и рано или поздно в это поверите. Человек склонен оправдывать себя, если есть хоть малейшая зацепка… Так что нечего в гляделки играть — руки вам придется запачкать, и по собственной доброй воле. Н-да уж, злодеи, тоже мне. Синдзи, помнится, вообще не колебался, когда я скомандовал помочь мне сбросить оглушенного менталиста в лифтовую шахту…

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, пока я с некоторой ностальгией ворошил не такие уж давние воспоминания. Во всяком случае, Гон с глухой бранью отвернулся и уже ни на кого не глядя ухватил за руки своего бывшего, все еще живого лидера. И не особо аккуратно поволок. Растревожил переломы, разумеется, отчего Весельчак хрипло простонал, но в сознание так и не пришел. Собственно, его уже сейчас можно считать покойником: без медицинской помощи агония скоро наступит так и так, в первую очередь из-за внутренней кровопотери. Так что бывшие подельники клоуна сейчас лишь осуществляют пусть своеобразный, но определенно акт именно милосердия. Обрывают мучения досрочно.

— Открывай давай! — хрипло приказал погодник, и замешкавшаяся Шарм открыла ему дверцу медвежьего вольера.

Надо отдать должное Бурегону: под оценивающим звериным взглядом парень даже не вздрогнул. С другой стороны, свирепому и очень территориальному в дикой природе бурому всеядному хищнику попросту было лень вставать: в его «миске» размером с небольшое корыто до сих пор лежали остатки его прежней трапезы — да и вокруг хватало разбросанных костей с остатками мяса. А тут очередную порцию даже до кормушки не донесли, фи.

— Ну, чего ждешь? — задвинув тяжелый засов, поторопил замешкавшуюся напарницу злодей.

Та вздрогнула, но тоже шагнула к прутьям, вглядываясь в животное. Никаких пассов руками, ни одного звука: эмпат просто смотрела, а медведь вдруг проявил к подкинутому «подарку» сдержанное внимание. Встал, подошел, потрогал лапой с — и совершенно беспричинно, со злобным рычанием принялся рвать человеческое тело! Эмпат секунд десять смотрела на сцену расправы, потом отвернулась, стирая одновременно текущие слезы и капли крови из носа. За её спиной медведь тут же потерял к своей жертве всяческий интерес.

— Всё, что ли? — сплюнул Бурегон. Погодник старался казаться всем и прежде всего себе этаким непробиваемым парнем — и если бы не предательски подрагивающие плечи, можно было бы даже поверить.

— Он умер, — от моего голоса вздрогнули оба оставшихся в живых суперзлодея. Сам я, конечно, вот так на глаз факт смерти констатировать не мог — но Фая, все еще прячущаяся за стеной леса, показала мне, как красный мерцающий силуэт сереет и темнеет, прежде чем окончательно слиться с фоном. — Жалеть не стоит: он принял то, чего желал другим. Только твои волки, Шарм, должны были рвать людей в полном сознании. Сами видели, он на мне он останавливаться не планировал — просто я первым оказался в досягаемости, когда Хикс уже был готов.

В том, что у свежепокойного Весельчака с крышей оставалось все в порядке — я теперь испытывал закономерные сомнения. Нормальные люди, ища способ подзаработать, обычно не планируют похищать и истязать жертв. Но в целом, в логике суперзлодею было не отказать, да и в опыте, похоже, тоже. Судя по некоторым записям (планы, записанные на бумаге! Настоящий олдскул!), прежде чем обратиться к куратору комьюнити с желанием стать «официальным» супером, иллюзионист успел покуролесить. А в злодеи и вовсе пошел записываться с прямо-таки благородной идеей: подмять сокомандников и постепенно сколотить банду из одарённых.

И подмял: сорокалетнему бандиту легче легкого удалось заставить едва ли двадцатилетних парня и девушку точно и быстро выполнять свои приказы. Сначала безобидные, а потом все более и более расходящиеся с официальной политикой комьюнити суперов. И если бы не мои способности к самообороне — сегодня бы ребята нечувствительно для себя переступили бы черту. Что особенно радовало иллюзиониста — весь этот банкет фактически за счет государства и конкретно армии: новосозданной злодейской ячейке и базу безвозмездно возвели, и от множества сканирующих сетевых сервисов закрыли…

Не упустил Хикс и такой важный момент, как налаживание мостов с местной властью: в этом плане мэрия Салинаса стала достойным партнерам клоуну. Правда, если я правильно понял состоящие практически из одних сокращений и жаргона записи в тетради, акции против «Небесного света» выполнялись скорее по остаточному принципу. А вот супермаркетам-конкурентам урон нанесен был прямой и мощный: контроль животных со стороны Шарм имел серьезные ограничения, но натравить полчища крыс в подвалы целей этого хватило.

Увы, сомнительный «компромат» мне придется держать при себе — как и носитель с записями камер. И не только потому, что я поучаствовал, как ни крути, в умышленном убийстве — уверен, адвокаты Фила отмазали бы. Чистая самооборона — а особая жестокость и намеренное причинение максимального вреда лишь вынужденная мера: как иначе неодаренный может завалить сверха? Даже в качестве гарантии управляемости попавших под мой контроль «Баламутов» диск и тетради играли вторичную роль — потому как Шарм и Бурегон попросту не знали, что без меня делать. Собственную инициативу Хикс отбил у них начисто. Нет, тут дело было в другом.

Политика. Раз уж мы с Филом решили запустить проект взламывания «стеклянных стен» между одаренными и остальным обществом — начинать его с такого грязного и неприятного инцидента было хуже не придумаешь. Человека, выступающего за принятие сверхов на работу украли сверхи, подозревающие, что он тайный сверх… тьфу! Надеюсь, хотя бы в ближайшее время ничего не попадет в медийное поле… Стоит убедиться еще раз, пожалуй.

— Еще раз пройдемся по основным пунктам, — дав новым подчиненным прийти в себя, обратил на себя внимание я. — Когда вы заявляете комьюнити о смерти Хигса, и что говорите?

— Сегодня ближе к полуночи, — хором ответили плохиши и переглянулись. Дальше чуть менее уверенно продолжила соло Шарм: — Он сказал, что хочет проверить новую иллюзию на животных, на медведях. Я предупредила, что это небезопасно и отказалась пускать в вольер и страховать. Спорили долго, под конец разговора босс не сдержался и ударил меня по лицу… Дальше в чувство меня привел Бурегон, понял, что у меня сотрясение мозга и он унес в госпиталь. К вольерам он не заглядывал.

— Вечером я зазырю, что шеф, то есть Весельчак, действительно сам полез дергать мишку за яйца, — достаточно четко, пусть и в своей блатной манере, продолжил Гон. — Передам куратору в Сан-Франциско, оттуда и пришлют проверяющего. Ему покажу лабораторию бугра, расскажу о поручениях, что он нам давал. Проверяющий не будь идиот скажет всё замять и сидеть ниже травы…

— А еще вы не похищали никакого Алана Смита, не знаете, зачем двигали медицинский блок базы, и зачем Весельчак сломал медробота, — я показал себе за спину, где стоял пустой фундамент. — Когда проверка закончится, не забудьте оповестить вашего нового «друга злодеев». Может, подскажу, как дальше жить в наши непростые времена, хех.

И я, ухмыльнувшись, помахал в воздухе присвоенным злодейским коммуникатором. Впрочем, настроение хорошим продержалось от силы секунд десять. Тут-то я проблему решил, а вот в другую, устроенную мне ныне покойным Хигсом, как раз предстояло начать лишать.

— Гон, теперь отнеси меня к «Кабрильо хайвей» по кратчайшей траектории — и тащи к врачам Шарм. А то у неё кровь из носа никак не унимается.