— Мы уже пришли?

— Заткнись, Харитон! — прошипел Жмых. — Когда придем, тогда придем!

Харитон недовольно засопел, но всё же послушался приказа. Лес встречал их неохотно. Ветки цеплялись за плащи, будто сам Рубеж пытался задержать банду, отговорить от того, что они задумали. Жмых отмахивался от них тесаком, не глядя, привычным движением человека, который последние пять лет только тем и занимался, что ходил по чужим лесам без спроса.

Четырнадцать душ шли за ним едва ли не гуськом, стараясь ступать тише, чем позволяли кривые древесные корни и хрустящий валежник. Получалось не очень. То тут, то там раздавался сдавленный мат, когда очередной боец подворачивал ногу или получал веткой по лицу.

— Тише будьте, песьи дети, — проворчал Жмых, не оборачиваясь. — Если ваш топот кто-то услышит — нам же самим потом придется ноги уносить. И то, если повезёт.

— А если не повезёт? — раздался нервный смешок откуда-то сзади. Голос принадлежал Кузе, самому молодому парню в банде, из тех, кто ещё не успел «заматереть». А ведь Жмых и сам был таким когда-то. Но то было давно… Считай, в прошлой жизни.

Кузе Жмых ничего не ответил. Не потому что не знал ответа. Знал, и даже слишком хорошо. Если им не повезёт, то будет уже совершенно не важно, чем закончится сегодняшний день. Куда важнее, как пройдет предстоящий разговор с их господином.

От одной мысли о нём по спине пробежал холодок, куда более неприятный, чем утренняя сырость леса.

Их господин прямо заявил — вы или сделаете то, что должно, или я найду вам замену в кратчайшие сроки. А Жмых прекрасно понимал, что имел в виду Стратег под «заменой». В лучшем случае их бы просто закопали в землю живьём, а в худшем… мужчина даже боялся представлять.

Ясно одно — Жмых и его парни были готовы на что угодно, только бы не вызвать гнев их господина. И пускай лишь Жмых и несколько его проверенных ребят знали о личности Стратега, возглавлявшего их всех, члены банды уже видели последствия попытки неподчинения. Некоторые крестьяне из недавно захваченной ими деревни не пожелали вставать на путь разбоя.

«Мы не для того шли на Рубеж, чтобы и тут плясать под чужую дудку!» — Жмых до сих пор помнил слова того храбреца, высказавшегося за всех недовольных.

Мужчина протяжно вздохнул. Он ведь тоже когда-то так считал. Верно, когда-то.

В общем, наглецов шустро укоротили на голову. А их тела оставили на съедение диким животным. Незавидная судьба, неправильная. Ни тебе нормального погребения, ни прощальных слов. Ничего.

Лишь плевок да полный равнодушия взгляд. Явно не за таким концом шли те мужики на Рубеж.

Всё же на край света бежали не от хорошей жизни. Вот и на Рубеж переезжали, чтобы начать все заново. Избежать допущенных некогда ошибок, уйти от людей, с которыми жизнь просто не задалась. Да много чего!

Ясно одно, Рубеж — это второй шанс! Да, не самый лучший. И работать здесь придется за десятерых. Но в княжествах порой могла выпасть судьба и того хуже.

Сам Жмых был из простого люда. Ещё в Союзе Княжеств он рано осознал, что хорошая жизнь ему не светит. Он родился в глухой деревне. Умом не блистал. Ремеслу какому-либо так и не научился. Так что ж ему оставалось — до самой смерти в земле копаться?

Все вокруг твердили — это твой удел. Твой смысл жизни. Работать в поле — крест каждого крестьянина. Жмых не желал такой жизни. Поэтому он попробовал попасть в княжеские войска.

Принимали туда вполне охотно, да и платили достойно. И понятно почему. Несмотря на то, что Союз Княжеств жил в мире уже второе десятилетие, на границах то и дело начиналось «веселье». То кочевники налетят, радостно скаля свои рожи, то северные налётчики возомнят о себе невесть что. А порой и соседи нет-нет, да попробуют откусить кусочек от Союза.

А как только получат по зубам, то сразу же будут кричать о «дипломатии», «варварстве» и прочей дряни.

Жмых мало что из этого понимал. На что его ума хватило, так это осознать, что не в армии его счастье.

Всё оказалось куда прозаичнее. Разбой — вот где мужчина нашел себя в этой жизни! Забирать у других оказалось в разы проще, чем что-то добывать самому. Пять долгих лет Жмых чем только не промышлял — грабил караваны, налетал на мелкие деревеньки, даже однажды удалось обокрасть целого аристократа в придорожном трактире.

Вот только эта ошибка и вынудила его бежать на Рубеж. Больно аристократ оказался влиятельным и злопамятным. Носом землю рыл, так хотел найти вора и повесить его на суку. Жмых мудро решил отправиться на Рубеж. Может, даже начать жизнь, хе-хе, с чистого листа!

Не задалось. Стратег, которому его определили, — тот самый, чьё имя Жмых старался даже мысленно не произносить, — быстро смекнул, чем на самом деле промышлял его новый подданный. И вместо того чтобы закрыть на это глаза или, того лучше, забыть, использовал по полной. Аккуратно, без лишнего шума, одно короткое поручение за другим — сперва мелочь, потом посерьёзнее. И вот уже Жмых снова стоял по колено в грязных делах, только теперь не сам по себе, а с хозяином за спиной, которому подчинялся напрямую и от которого бежать было попросту некуда.

«За Рубежом-то жизни нет!» — невесело подумал Жмых. Солнечные лучи всё настойчивее проникали сквозь ветвистые кроны деревьев, а это означало, что их время поджимало.

— Помните о нашей цели. Группка целого Стратега, — напомнил он остальным, будто это могло их подбодрить. — Идут налегке, охраны у них — раз, два и обчёлся. Сколько говоришь, Харитон, у него людей было?

— Да рыл семь-восемь, не больше, — припомнил бандит. — И одна девка. Ее не трогать.

— Это не тебе решать, — Жмых всё же обернулся, бросив хмурый взгляд на Харитона. Тот трусливо опустил взгляд в землю. — Лезть под руку не будет — уцелеет. Начнет дурь вытворять — никто жалеть не будет.

— Она не станет…

— Готов голову на это положить? — оскалился Жмых. Он знал, на что давить. И Харитон не подвёл его, заткнувшись и поджав губы. Хоть на какое-то время он не станет лезть под руку.

Жмых же осмотрел свою банду. Его цепкий взгляд прошёлся по лицу каждого. Недавние крестьяне отводили глаза, не смея долго смотреть в ответ. Жмых про себя усмехнулся. Этому трюку он выучился как раз у своего господина.

Тот тоже порой готов был прожечь дырку в его лбу. И от этого становилось до чёртиков некомфортно. Будто кто-то пытается ему промеж глаз затолкать кочергу.

— У Стратега меньше десяти человек, и почти все безоружные. Нас же пятнадцать, — размашисто взмахнул тесаком Жмых. — Налетим так мощно, что они даже обосраться не успеют!

— А как же Стратег? — подал голос кто-то из задних рядов. — Не зря ж их собирают со всех княжеств, мол, взор у них какой-то особый! А если приложит нас чем? Магией дрянной какой?

— Взор не мешает голове летать отдельно от плеч, — отрезал Жмых. — Наше дело — простое. Зайти, всех поиметь и забрать всё, что плохо лежит.

— А со Стратегом-то как быть? Он же этот… редкий зверь, во! — спросил Кузя. — Нас же потом могут и вздёрнуть за нападение на него!

— Как уже сказал, Стратегу голову с плеч, — вздохнул Жмых, припомнив слова господина.

«Будет шанс убить Стратега какого — не мешкай. Пользуйся! И я тебя озолочу», — так сказал Стратег.

Резко мотнув головой, мужчина взял себя в руки:

— Короче! Никаких геройств. Никого живым не оставлять, кто сможет после разболтать, чья мы банда.

Про последнее господин предупредил особо. Трижды повторил, чтобы наверняка дошло даже до самых тупых голов в отряде. Ни одного свидетеля. Ни одной зацепки, которая привела бы к его имени. И понятно почему…

Если воевода или ещё кто из княжеских прознает про то, что ценного Стратега пришила какая-то шушера, то вой поднимется на весь Рубеж. А их господину несдобровать, это уж точно. Поэтому не будет свидетелей — не будет риска и для головы самого Жмыха.

Через час пути лес начал редеть. Деревья расступались, открывая небольшую поляну. Располагалась она, как и обещал Харитон, у самого болота, тем самым уже исключая одну из сторон света для побега.

Утренний туман мешал обзору, но даже сквозь него мужчина увидел отблеск костра.

Жмых замер, вскинув руку. Отряд послушно остановился следом, растекаясь по кустам, будто вода, находящая себе путь между камнями.

Лагерь выглядел именно так, как и обещал Харитон. Арба с корзинами, стоящая в центре поляны. У костра сидели фигуры — Жмых насчитал пятерых, может, шестерых. Один из них, судя по силуэту, был крупным парнем, второй, что пониже, суетливо помешивал что-то в котелке.

Ни единого караульного на подходе. Ни одного факела за пределами костра. Беспечность, достойная детей, впервые выбравшихся из-под родительской юбки.

Но оно и понятно. Чего Стратегу бояться на землях Рубежа? Они же аристократы! За ними бегают чуть ли не все княжества! Осмелится ли на такую важную птицу напасть безродный крестьянин? Да ни в жизнь!

Но Жмых собирался совершить немыслимое. Он нервно облизнул сухие губы.

В голове мелькнула мысль — слишком беспечно — и тут же исчезла, задавленная предвкушением лёгкой добычи и, что важнее, лёгкого доклада своему господину.

— Заходим с двух сторон, — прошептал он, показывая пальцами направления для своих людей. — Половина — слева, вдоль подлеска. Остальные за мной, через кусты. Как я крикну — налетаем все разом. Никого не жалеть.

Пятнадцать теней разошлись по лесу. В этот раз беззвучно, потому как каждый осознавал, что стоит только делу провалиться — и им всем крышка.

Жмых досчитал до тридцати, прижимая тесак к бедру, чувствуя, как привычно колотится сердце перед делом. Он привык к этому чувству. Оно означало, что скоро всё закончится, и можно будет доложить наверх, что задание выполнено. Что он снова не подвёл. Что господин снова останется доволен.

— Взяли! — рявкнул он, вылетая из кустов первым.

Пятнадцать бандитов хлынули на поляну одновременно, с воем и треском ветвей, обещая лагерю быструю и грязную смерть.

Фигуры у костра даже не дёрнулись.

И только когда крупный парень со скучающим видом поднялся во весь рост, а Жмых позорно поскользнулся на влажной от росы траве — только тогда до него дошло, что было не так с этим лагерем.

Слишком тихо. Слишком удобно. Слишком похоже на приглашение!

Вот только отступать было уже слишком поздно. Ставки были сделаны — ставок больше нет!

Поляна у болота выглядела именно так, как я и хотел — беспечно. Для этого я приложил немало усилий, учтя каждую мелочь.

Костёр горел ровно, не слишком ярко и не тускло. Котелок над ним булькал настоящей кашей — какой был смысл устраивать спектакль наполовину? Если уж и играть, то максимально правдоподобно!

Арба стояла чуть в стороне, словно ее просто небрежно бросили на ночь. То же самое касалось и мешков вокруг ее колес. Выглядело всё так, словно мы поленились разгружать арбу и товары из нее. На самом же деле это был наш дзот в миниатюре. Крайне примитивный, но так и у меня на руках было не так чтобы много времени и ресурсов.

В момент нападения арба должна была собой перекрыть одно из направлений для атаки. А это, скажу я вам, ещё какой сюрприз для неприятеля! Перевернуть ведь эту дуру не выйдет — мы специально насыпали в корзины земли и камней. Да и мешки вокруг колес не дадут врагу просто откатить арбу в сторону. Всё продумано!

Люба меж тем сидела у огня и что-то напевала себе под нос. Лёха методично помешивал варево в котелке. Ростислав деловито проверял тетиву лука, а Леонид, как обычно, сидел с самым что ни на есть одухотворенным выражением лица. Говоря проще, изображал из себя дуб. Самый настоящий.

Отрепетированная до автоматизма сцена. Наш актёрский состав хоть сейчас выпускай на сцену большого театра. Зрители будут рукоплескать как заведенные.

Проблема заключалась в другом — я понятия не имел, с какой именно стороны на нас налетят. Активированный Взор Стратега подсвечивал шевеление в кустах уже добрых минут десять, но точное число врагов и их расположение были для меня загадкой. Харитон мог утверждать что угодно, но кто мешал Жмыху найти ещё где-то людей для черного дела? Или его «господину» прислать подкрепление в последний момент?

Одно я знал наверняка: врагов было много. Достаточно, чтобы они чувствовали себя способными решить дело одним быстрым, молниеносным ударом.

Быстро и жёстко — вот что читалось в самой манере, с которой неизвестные рассредоточились по периметру поляны. Никакой возни, никаких расшаркиваний. Прийти, вырезать всех и уйти, прихватив богатую добычу.

Классика жанра лесного разбоя. Аж девяностыми навеяло!

Что ж, тем хуже для Жмыха и его братвы. Один раз я пережил то шальное время и знал, когда следовало дать отпор, а когда отступить. Вот и сейчас я подготовился, как только мог.

Поэтому быстрый налет обещал для противника стать крайне болезненным, неприятным и с далеко идущими последствиями!

Зачем вообще надо было встревать в эту мутную затею? Оставили бы Харитона под замком в деревне у Меченого, да и дело с концом? Зачем я сейчас подвергаю себя и остальных опасности, буквально становясь «живцом»?

Причин было несколько, и каждая из них стоила того, чтобы рискнуть.

Прежде всего, я не знал, следят ли подельники Харитона за деревней. Я бы на их месте точно следил. Значит, они легко могут увидеть выходящий караван и напасть. Но только в самое неожиданное время и в самом непредсказуемом месте. А над нами всю дорогу будет висеть дамоклов меч опасности.

Далее, сейчас я ожидал помощи от людей Меченого и от него самого. В одиночку мы бы точно не отбились, а вместе становились вполне реальной силой. Да и закрепить вновь созданный союз делом было полезно. Одно дело воздух сотрясать да по рукам хлопать, и совсем другое — вместе идти в бой. Такой союз из простого обмена товарами перерастал в серьезное объединение.

Кроме того, прежний опыт подсказывал, что бандитам надо сразу показать свою силу. Они, несмотря на грозный вид, народ в основном осторожный и даже трусливый. Они ведь не славу в боях ищут и не посмертную память, а прибыль. А значит, очень не любят нести урон, предпочитая врагов слабых. Лучше сразу приучить их обходить наши деревни стороной.

Ну и последнее по порядку, но не по значению. Харитон оказался мелкой сошкой. Но лидер той ватаги, которой он понес информацию о нас, мог знать больше. А мне очень хотелось выяснить, кто из моих коллег-Стратегов вступил на кривую дорожку.

Зачем? Тогда конкретно с ним можно будет не церемониться. Каждый человек говорит на своем языке, большинство понимает язык разума и дипломатии. Некоторые — только силу.

— Приготовиться, — тихо произнес я, не поворачивая головы. Голос мой не поднялся выше обычного разговорного тона, но каждый из моих людей его слышал.

Реакция оказалась мгновенной. Ростислав как бы невзначай перекатился поближе к дереву, у которого он заранее спрятал колчан со стрелами. Лёха без всякого лишнего движения отодвинул котелок носком сапога — не расплескав, к слову, ни капли — и отступил к арбе, на боку которой уже дожидались своего часа плетёные щиты. Люба юркнула тенью под телегу. Непосредственно в открытой стычке от девушки не будет много прока, да и я не хотел выставлять ее против небритых бандитов.

У девушки была другая задача — не позволить никому перелезть через арбу. Для чего в ее ладошках уже был заготовлен кинжал. Леонид тем временем поднялся во весь свой немалый рост.

Со стороны, должно быть, всё это выглядело как обычная суета в лагере. На самом же деле это был отлаженный механизм, готовый защёлкнуться в любой момент.

— Взяли! — раздалось где-то в темноте, и лес взорвался движением.

Я насчитал не менее десяти теней, что хлынули на поляну со всех сторон разом — с воем, с улюлюканьем, с тем звериным азартом, который бывает только у людей, уверенных в легкой победе. Успел заметить среди них и крупную фигуру — поди, тот самый Жмых. С чего это я так решил?

Только вокруг него бандиты держались полукругом, точно свита при короле.

— Щиты! — крикнул я. Скрываться уже не было нужды.

Мужики ответили быстро. Плетёные заслоны, ещё вчера казавшиеся мне жалкой пародией на защиту, воткнулись в землю плотной стеной, как раз в тот момент, когда первая волна разбойников достигла границы лагеря. Раздался глухой стук — чьё-то оружие ударило о переплетённые прутья. Мой расчет сыграл как по нотам.

У врага не было нормального оружия, а потому и разорвать плетеный заслон оказалось не так чтобы просто! Из-за чего разбойникам только и оставалось, что давить грубой силой, пытаясь смять моих щитоносцев. Упадут они — и добить нас уже не составит труда.

Кто-то из бандитов, не рассчитав свою скорость, налетел на щиты своим телом, после чего отлетел назад с руганью, стоило щитоносцу толкнуть заслон.

Самый первый натиск был остановлен. Неидеально, но и без потерь. Именно то, чего я и добивался.

— Копья! — рявкнул я, перекрикивая мат, гул голосов и поднявшийся топот вокруг.

Стена щитов дрогнула, а в следующий миг в щелях между ними появился смертельный блеск — железные наконечники копий! Подготовленный мною козырь!

Один из разбойников напоролся на копьё Лёхи раньше, чем успел понять, что вообще произошло. Острие вонзилось ему в незащищённое горло. Кровь брызнула во все стороны.

Другой отшатнулся, зацепив дубиной край заслона, и тут же в его плечо вонзилась стрела, выпущенная Ростиславом. С глухим стоном он выронил свое оружие.

В ответ откуда-то из-за спин бандитов прилетело копьё. Подобно дротику, оно пронеслось над моей головой. Второй, точно такой же снаряд, вонзился в заслон, прошив его насквозь и едва не задев глаз одному из моих крестьян.

Но даже так наш строй держался. По крайней мере пока.

Я остался позади первой линии — там, где самое место для командира, а не мишени для первого же удара. Не потому, что боялся боли — за прошедшие недели я тешил себя мыслью, что уже пообвыкся с жестокостью нового мира.

Я понимал, что мертвый Стратег совершенно бесполезен, в отличие от живого. У меня была задача иного толка — видеть картину боя, пока остальные видели лишь то, что творилось прямо перед их носом.

А картина эта быстро переставала мне нравиться.

Жмых, надо отдать ему должное, оказался не полным дураком. Заметив, что атака в лоб захлебнулась о щиты, он рявкнул что-то своим людям, и часть банды тут же перетекла в сторону, обходя наш строй с фланга. Быстро у них это сделать, впрочем, не получилось.

Земля в том месте, у самой кромки болота, давно превратилась в вязкую жижу. И это стало неприятным открытием для врага.

Именно этого я и ждал.

— Держать центр! — скомандовал я своим, одновременно делая шаг в сторону, туда, где под слоем свежесорванного мха скрывалась вырытая узкая канава, утыканная заострёнными кольями.

Вырыть настоящую «волчью яму» у нас бы не хватило ни времени, ни сил. Да и замаскировать её непросто. Вместо этого мы выкопали несколько узких траншей, шириной всего со штык лопаты.

С виду ровный, ничем не примечательный участок земли. А на деле — ловушка, о которой знали только мы. Неглубокая, всего лишь по колено, ровно чтобы лишить врага подвижности.

И самый шустрый из бандитов ступил прямо в нее. Прочувствовал, так сказать, на собственной шкуре прелесть Вьетнамской войны!

Раздался жалобный крик, прорезавший грохот схватки. Еще двое, следовавшие сразу за первым, пытались затормозить, но не тут-то было.

Крепкий с виду бандит запутался в собственных ногах и лицом упал в грязь. Второй, более юркий, едва успел отпрыгнуть от канавы, но всё равно оступился, подставляясь под удар Леонида, который уже спешил перекрыть образовавшуюся брешь.

— Леонид! — привлек я внимание гиганта.

Здоровяк дрался как дикий зверь — глаза налиты кровью, а каждый взмах заставлял воздух трещать. Тяжёлый плотницкий топор в его руках работал как продолжение рук, а не как оружие.

Ещё один из разбойников попытался обойти заслон из щитов и сблизиться для удара, но оказался в собственной луже крови быстрее, чем успел затихнуть его боевой клич.

Краем глаза увидел, как какой-то умник вздумал перелезть через арбу, но уже через секунду рухнул на землю. Люба не позволила ему воплотить свой коварный план в жизнь, перехватив кинжалом ногу под коленку.

Перед самым носом мелькнула строчка о повышении авторитета. Плевать! Сейчас было совершенно не до него!

Ведь радоваться было рано. Даже понеся существенные потери, бандиты не дрогнули. Жмых продолжал наседать на наш строй, внося в каждый свой последующий приказ всё больше злобы и бессилия.

Отчаяние делает людей опасными. Так и бандиты действовали всё настойчивее. Удары сыпались всё чаще, уже без оглядки на риск получить копьем в глаз. Наш строй стал проседать. Крестьяне, дрожа от натуги, держались из последних сил.

Как вдруг один из щитов затрещал под серией ударов и разлетелся ворохом прутьев. В созданную брешь тут же ворвался мужчина с тесаком. Это оказался Жмых собственной персоной!

Щитоносец, потеряв свой щит, попробовал повалить врага на землю, но вместо этого встретил лезвие тесака. С широкой раной поперек груди он упал на спину.

На губах Жмыха проступила кровожадная ухмылка. Я же ощутил, как в висках застучало набатом. Мы оказались друг напротив друга. Никто больше не стоял между Жмыхом и мной. Между убийцей и недавним «белым воротничком».

Я подумал, что мне ещё никто в жизни не угрожал ножом. Пистолетом — случалось, но это выглядело как-то наигранно, словно не угроза, а хвастовство. Вот, мол, у меня какая штука есть опасная.

А вот нож смотрелся жутковато. Особенно когда его готовы пустить в ход.

Невольно в голове промелькнула мысль — а перерожусь ли я снова? А дадут ли мне третий шанс? Почему-то ответа на этот вопрос я не хотел знать как можно дольше!

Сделав шаг вперед, я усилил хватку на древке копья. И сделал единственное, на что я сейчас был способен.

Простой выпад вперед. Никаких вам изящных обманок, никакого киношного кручения древком. Тупо и прямо, отработанным уже сотни раз движением.

Жмых не успел среагировать. В его глазах застыл шок вперемешку с неверием — он явно не видел во мне угрозы.

Острие копья вошло тому в живот, вспоров холщовую рубаху и плащ. Впрочем, развить успех мне не дали — из бреши вывалился уже следующий разбойник.

Он замешкался всего на долю секунды, увидев, как «благородный Стратег» без особого труда справился с его командиром. Этой хватило Лёхе, чтобы отбросить бандита назад и прикрыть образовавшуюся в строю дыру собственным телом и щитом.

Я отступил обратно во вторую линию. Туда, где я всё ещё мог принести куда больше пользы. Один удачный выпад ещё не делал из меня героя баллад. Но он как минимум охладил пыл наступающих.

Тем не менее наше положение и не думало улучшаться. Хоть мы и вывели едва ли не половину бандитов из строя, оставшиеся крестьяне держались на ногах уже на чистом упрямстве. Мужики у заслона дышали, как загнанные вусмерть ишаки. От строя осталось одно лишь название. Он проседал, как лёд под тяжестью зимнего путника. Ещё немного — и он окончательно треснет.

Именно в этот момент со стороны болота донесся новый звук.

Не крик, но топот. Топот полутора десятков людей, бегущих по вязкой земле, а следом — низкий, раскатистый рёв, в котором я без труда узнал голос Меченого.

— БЕЙ СВОЛОЧЕЙ!

Полные сил крестьяне в наспех сооруженных маскхалатах из мха и рыболовных сетей вынырнули прямо из темноты леса за спинами разбойников, и в их руках блеснули копья с новёхонькими железными наконечниками.

Бандиты, услышав рёв за спиной, резко обернулись. И, судя по тому, как поникли их плечи, только сейчас до них дошло, в какой заднице они оказались.

Ловушка окончательно захлопнулась со всех сторон.

Ловушка захлопнулась со всех сторон. От некогда умиротворённой поляны не осталось и следа. Влажная трава была втоптана в землю и скользила под ногами. Тут и там раздавались хрипы и мат вперемешку с молитвами и проклятиями.

Бой угас так же резко, как и начался. Стоило упахаловцам ударить со спины, как боевой запал бандитов растворился, как дым на ветру.

Кто-то из разбойников попытался рвануть к болоту, но вместо этого свалился в ту же канаву с кольями, что минутой ранее сгубила его товарищей. Остальные, трезво оценив расстановку сил, бросили оружие на землю и рухнули на колени.

— Мы сдаёмся! — кричали бандиты. Люди, ещё минуту назад готовые вырезать «беззащитный караван», в одно мгновение превратились из «грозных волков» в «блеющих овец».

Я стоял, опираясь на древко копья, и старался отдышаться. Руки предательски подрагивали. Адреналин начал отступать, а вместо него пришла слабость. Организм, осознав, что смерть ему в ближайшее время не грозит, словил «отходняк».

— Владимир! Ты как, живой?

Меченый подскочил ко мне первым, деловито окинув взглядом с ног до головы.

— Будь я мертв, твой вопрос остался бы без ответа, — отшутился я.

Улыбка прилипла к моему лицу, и я ничего не мог с ней поделать. Как-никак, не каждый день я оказывался на грани жизни и смерти и выходил сухим из воды! В прошлый раз мне так не повезло, я имею в виду прежнюю жизнь.

Покрутив головой, я сосредоточился на настоящем, окинув цепким взглядом то, что осталось от поляны. Картина, открывшаяся мне, оказалась не совсем тем, что я ожидал. Да, мы выстояли. Да, враг был разгромлен. Но победа, как обычно, имела свою цену.

— Что у нас по потерям? — обратился я к подошедшему Лёхе.

— Лаврентию сильно досталось, — мрачно доложил он, кивая на неподвижное тело у обломков заслона. Над ним склонились упахаловцы, оказывая всевозможную помощь. — Но он должен выкарабкаться.

Я кивнул, отмечая про себя то, что наличие тесака у Жмыха оказалось неожиданным и в той же мере неприятным сюрпризом. Мы-то рассчитывали, что у банды на руках одно дубьё.

Потерять Лаврентия сейчас было бы большим ударом для деревни и для меня, в частности.

Почему? Этот немолодой мужчина с проседью в бороде уже доказал, что на него можно положиться. Лаврентий первым из взятых мною в Упахалово крестьян вызвался встать у заслона сегодня. Все понимали, что в первой линии будет опаснее всего, но Лаврентия совершенно это не волновало.

«Если кому и суждено сложить голову, так пусть это будет такой старик, как я, а никак не вчерашние дети», — заявил тогда Лаврентий.

К счастью, худшего удалось избежать. Как я впоследствии узнал, тесак Жмыха хоть и оставил внушительную рану на теле мужчины, но она оказалась не смертельной. Хотя плетеный щит и был сломан, его ошмётки не дали бандиту размахнуться во всю свою мощь. Это и спасло Лаврентию жизнь. Ему рассекло мышцы на груди, он потерял много крови, но внутренние органы не пострадали.

— Как остальные? — спросил я у Ростислава.

Упахаловцы, сломив сопротивление бандитов, оперативно тех повязали и взяли под охрану. В то же время люди Меченого стали оказывать помощь моим крестьянам — накладывали повязки, использовали какие-то мази и вообще разбирали поле боя.

Как-никак, мы взяли на себя огромный риск, став приманкой для Жмыха и его парней. Поэтому на плечи союзников легло всё остальное.

— Мужикам отбило руки, — вздохнул охотник. — Одному попали копьём в плечо. Другой умудрился подвернуть ногу. Все уставшие, но даже так уже чудо, что мы обошлись без потерь.

И это было так. Несмотря на наш отпор, бандиты дрались яростно, словно от этого зависела их жизнь. Возможно, так оно и было. Ведь оставлять свидетелей своих злодеяний они не собирались.

Мы тоже рисковали, ведь, согласно нашему с Меченым плану, его люди должны были полностью окружить поляну, не дав никому ускользнуть. А на это требовалось время, которое мы выиграли своей стойкостью.

И у нас все получилось. Моя привычка перестраховываться показала себя во всей красе. Канава, которую я приказал вырыть чисто на всякий случай, сработала как по нотам и не дала врагу зайти нам в тыл. Если бы им это удалось, то наш строй посыпался бы как карточный домик. И не видать бы нам тогда никакой победы. Разбойники покрошили бы нас как кроликов и просто сбежали бы до того, как Меченый и упахаловцы успели вступить в бой.

— А щиты-то какие, а? — оживлённо делился впечатлениями один из упахаловских мужиков, ощупывая изрубленный, но всё же выстоявший плетёный щит. — Я, признаться, посмеивался, когда нашим девкам приказали их сплести. Думал, баловство сплошное. А оно вон как обернулось!

— Да я сам чуть не обделался, когда дубиной по нему получил, а он не поддался! — вторил ему один из наших, возбуждённо жестикулируя. — Вам зато халаты вон какие затейные выдали! Вы будто из ниоткуда вылезли! Вот гады и оружие и побросали! Поди, без чувств остались!

— А то! Ха-ха-ха!

Под смех крестьян напряжение битвы стремительно отступало. Тяжесть в груди растворилась, и даже дышать стало как-то легче.

— И всё-таки хороший ты план придумал, Владимир, — признал Меченый, слушая разговоры вокруг и довольно щурясь.

— Бери на заметку, — хмыкнул я. — В следующий раз понадобится с кем-то воевать, обращайся.

— Я буду только рад, если следующего раза не случится, — буркнул Константин, и с этим было трудно поспорить.

Впрочем, я как-то сомневался, что одной битвой всё ограничится. Рано или поздно, но Испытание Стратегов перейдет в острую фазу.

Уж больно происходящее всё больше походило на банку со змеями, где в самом конце должна была остаться самая живучая и ядовитая. С чего я так решил? А потому что уж больно странно было организовано «переселение на Рубеж».

Начнем с самого простого. Какой вообще уровень технологий у этого мира? Сколько я ни присматривался, так и не мог этого понять. Возьмём оружие.

Я как-то не заметил у княжеских солдат доспехов, кольчуг и других принадлежностей средневековья. Преимущественно, они носили мундиры и сюртуки. Что это значит? Что на полях сражения давно правит его величество огнестрел, от которого нет смысла запечатывать себя в консервные банки.

Да, конечно, армии мира активно рубились холодным оружием вплоть до начала двадцатого века, а те же кирасы плавно превратились в бронежилеты. Но это не отменяет, а скорее подтверждает правило. Этот мир явно знал огнестрельное оружие. Почему мы на этой поляне бились, как какие-то первобытные люди?

Почему не выдать в распоряжение Стратегов ружья, мушкеты или что тут у них есть? Учитывая, что в лесах бродят мутанты, а по дорогам шалят разбойники?

Я задавался этим вопросом долго, но сейчас вывод лежал прямо передо мной. Были бы у нас ружья, мы бы просто переубивали сейчас друг друга. Жертв оказалось в разы меньше. Вместо кровавой бойни мы как дети, которые в песочнице дерутся друг с другом пластиковыми совочками.

Я зацепился за эту мысль и стал раскручивать её дальше. Вся картина происходящего разворачивалась передо мной в новом свете.

Взять то же отсутствие вьючных животных, телег, нормальных инструментов и даже гвоздей. Вот как прикажете строить новую деревню без всего этого? Как вспахивать поля, готовиться к зиме, да вообще развивать регион? Крестьянам выдавали самый минимум, будто не подумав о том, как им придется налаживать свой быт в последующие месяцы.

Более того, что в Упахалово, что в Дальней я не застал ни одной курицы, козы или коровы. А как деревенские могли отправиться в неизведанные земли без своего скота? Даже пара буренок найтись-то должна была! Это же такой источник всего полезного: молока, масла, того же мяса.

Но ничего этого не было.

Ведь всякая крестьянская семья за жизнь обрастает имуществом. На Рубеж же шли те, кто не прижился на старых местах. Бродяги, погорельцы, младшие дети или, наоборот, вдовцы и вдовы. Либо, как та же Люба, выходцы из разных приютов. Другими словами «голь перекатная». И с собой им разрешалось брать только личные вещи, ведь приезжали они сюда не сами, а их привозили княжеские караваны.

Когда я уточнял, как жители деревни вообще питаются, то выяснил, что у них вовсе нет никаких посевов или даже огородов. Вместе с поселенцами караван доставил мешки с крупой, овощи, небольшой запас соли и специй. Остальное добывалось охотой и рыбалкой, а также сбором ягод и грибов в ближайшем лесу.

Был небольшой общий огород «при кухне», на котором выращивалась всякая зелень к столу и которым занимались поварихи. И всё.

Бред? Или продуманная политика?

Ответ лежал на поверхности — Союз Княжеств желал получить наиболее эффективного Стратега в свои ряды. Это звучало безумно, но, судя по всему, так оно и было. Воевода ещё во время Собрания Стратегов объявил нам, что отныне всё будет зависеть от нас самих.

То, что мы будем закупать у караванщиков, то, как развивается выданное нам поселение — всё это теперь лежало на наших плечах. Сумеем ли мы взрастить основу для будущего Княжества, не имея при себе ничего, пережить первую зиму или же нам останется только сдаться и встать под руку одного из конкурентов?

Только сейчас до меня стало отчетливо доходить, что Испытание Стратегов — это никакая не программа освоения Рубежа. Это нечто большее. Один большой отбор «зерен от плевел». Королевская битва, за которой, впрочем, внимательно следят и стараются удержать в неких рамках.

Вот только либо эти рамки для некоторых участников изначально не имели значения, либо контроль за Испытанием не так строг, как я полагал.

Хмыкнув, я отложил эти мысли в долгий ящик. Моя цель всё равно осталась той же — подняться на самую вершину в регионе. И плевать, будут ли за мной толпы зрителей или же нет.

Глубоко вздохнув, я расправил плечи и пошел к краю разбитого нами лагеря. Пришла пора заняться нашими пленниками.

Бандитов согнали в небольшой кружок на краю поляны. Пять из них погибли во время или сразу после битвы, а потому в живых осталось всего десять человек.

Ещё недавно они готовы были резать нас без разбора, а теперь в страхе жались друг к другу под присмотром пары упахаловцев с копьями наперевес.

Часть из них держалась на ногах вполне уверенно, отделавшись синяками да ушибами. Другим повезло не так сильно — кто-то зажимал окровавленное плечо, кто-то волочил перебитую ногу, один и вовсе лежал без сознания, привалившись к соседу.

Среди пленных, к слову, обнаружился и Харитон. Вид у него был жалок: разбитая губа, трясущиеся руки и взгляд человека, наконец осознавшего, что удача от него отвернулась бесповоротно.

— Вот же, уцелел скользкий уж! — воскликнула Люба, как и я, заметив Харитона. — Неспроста всю битву держался позади остальных.

Харитон предпочёл промолчать, вжав голову в плечи.

— Что с ними делать будем? — деловито поинтересовался Меченый, кивнув на пленных. — Могу сразу сказать, многие из моих не отказались бы прямо здесь и закончить дело. Особенно после того, что эти твари сотворили с соседней деревней. Они и к нам-то присматривались! Будет справедливо воздать им соразмерно!

Соблазн, признаться, был великим — обезглавить бандитов да и дело с концом. Только вот я, в отличие от большинства присутствующих, думал и о далёкой перспективе. Что нам принесут ещё десять обезглавленных трупов? Ничего.

— Убивать мы их не станем, — покачал я головой. — От мертвых никакой пользы… Другое дело — живые. А у нас с тобой, Константин, явно нехватка рабочих рук.

Меченый удивлённо вскинул брови, явно не ожидая подобного от меня предложения.

— Предлагаешь им работу поручить? Разбойникам-то? — с сомнением выдал он.

— А почему бы и нет? — пожал я плечами. — Выбор у них теперь небогатый — либо заслужить свою свободу тяжким трудом, либо ничего не доказывать и… присоединиться к своим павшим товарищам. Уверен, они сделают правильный выбор. Не так ли, мужики?

Говорил я достаточно громко, чтобы пленники услышали каждое мое слово. Вот и сейчас, когда я к ним обратился напрямую, разбойники охотно отозвались.

— Мы готовы работать! Хоть до седьмого пота! Только пощадите!

— Вот это ты их вдохновил, — рассмеялся Меченый, уже без прежнего скепсиса.

— Всего-то надо было обратиться к голосу разума, — скрестив руки на груди, заявил я.

«А также пригрозить немедленной казней. Делов-то», — уже мысленно дополнил я.

Меченый почесал затылок, смотря на неуклюже кланяющихся разбойников.

— Ладно. Логика в твоих словах есть. У меня всё равно рук вечно не хватает — руду копать и таскать дело нелёгкое. Только как ты их делить предлагаешь? Ты ведь не заберёшь всех себе?

— Что ты, как я могу! — возразил я, хотя желание забрать всех рабочих к себе проскальзывало. Однако я понимал, что такое решение не пойдет на пользу зарождающемуся союзу между двумя деревнями.

Внимательно осмотрев десяток бандитов, я озвучил ход своих мыслей:

— Раненых и тех, кто едва стоит на своих двоих, забирай себе, Константин. Они всё равно не дойдут до моей деревни. Упахалово же куда ближе, и вы сможете своевременно оказать им помощь.

Указав на тех, кто держался относительно бодро, включая пытающегося слиться с землёй Харитона, я продолжил:

— Остальных же я заберу себе. Пятерка отойдет тебе, пятерка отойдет мне. Полагаю, ты не будешь против?

— Думаю, так будет честно, — после недолгой паузы согласился Меченый.

Он хоть и не был особо рад тому, что я отдаю ему всех раненых, а здоровых забираю себе, но ведь и усилий в их пленении я приложил куда больше. Именно Люба обнаружила шпиона в деревне Константина. Именно я придумал план, как выманить банду Жмыха и взять их «тепленькими». Да и в бою нам досталось куда серьёзнее.

— Лёха, проследи, чтобы наши новые товарищи не попытались вдруг ночью исчезнуть в лесу, — обратился я к мужчине. Тот понятливо кивнул. Его ухмылка не обещала ничего хорошего новому «пополнению» нашего каравана.

Пока мы разбирались с дележкой пленников, со стороны леса послышался треск веток, и на поляну вышел Ростислав в компании упахаловцев, несущих на своих плечах свертки с добычей.

Откуда же она взялась? Так это пожитки бандитов, с которыми они и носились по близлежащим лесам да болотам. Уж не святым же духом они питались всё это время! Достаточно было только погрозить наконечником копья у лица одного из бандитов, как он выложил всё что знал — в подробностях и с точным указанием, как добраться до лагеря.

Проверить его слова не составило особого труда.

— Быстро вы вернулись, — признал я, разглядывая охотника, всё ещё морщащегося от боли в перевязанном предплечье.

— Лагерь оказался совсем недалеко, — довольно осклабился Ростислав, скидывая один из свертков на землю.

Добыча, которую разведчики вытряхнули себе под ноги, оказалась куда богаче, чем я изначально полагал.

Здесь нашлось место для пары мешков с зерном, явно из разграбленных запасов одной из деревень. Также у разбойников нашли приличный запас вяленого мяса. Сюда же можно было включить добротный котелок, несколько ножей, мотки ткани, трут для розжига костра и всё в таком духе. Типичный походный набор.

Но что меня действительно заинтересовало, так это потрепанный свиток с грубо нарисованной картой окрестных деревень, на котором несколько поселений уже были зачеркнуты угольком.

Вот это в хозяйстве точно лишним не будет!

Я поднял свиток с земли и, отряхнув его от пыли, повелел убрать его в арбу. По возвращении нужно будет обязательно ознакомиться с его содержимым.

— Что там по главарю, кстати? Он уже того? — поинтересовался Ростислав.

— Пока живой, — ответил я. — Вопрос, надолго ли?

Среди раненых был и главарь банды, Жмых. Пока мы с Меченым решали судьбу бандитов, над Жмыхом работала двойка упахаловцев, оказывая ему всяческую помощь. Вот только даже слепому было видно, что долго главарь не продержится.

Даже после оказания помощи Жмых выглядел немногим лучше покойника. Лицо его посерело. Из раны на животе, куда я попал ему копьём, продолжала сочиться кровь.

— Он выкарабкается? — спросил я у мужиков, наложивших повязку на Жмыха.

— Рана скверная, господин Стратег, — отозвались мужики. — Если у него и есть шансы, то они невелики. Как бы по пути в Упахалово не помер.

— Что ж, я много времени у вас не займу, — заверил я их, подходя к Жмыху и активируя Взор.

Имя: Жмых Кривой

Отношение: ненависть

Талант: разведчик

— Слушай меня внимательно, Жмых, — спокойно произнес я. — Врать тебе не стану. Рана у тебя серьезная. Если не случится чуда, то живым ты до деревни можешь и не добраться. Но это не значит, что от тебя не может быть пользы. Я хочу от тебя только одно — услышать имя Стратега, пославшего тебя грабить и сжигать соседские деревни.

Глаза Жмыха широко распахнулись. Харитон-то, видать, утаил от него такую немаловажную деталь, как своё пленение и допрос. Что ж, мне же лучше.

— Ничего я тебе… не скажу, — взяв себя в руки, прохрипел мужчина.

— Можешь не отвечать, — равнодушно пожал я плечами. — Ответ я всё равно узнаю, рано или поздно. Твой Стратег наверняка не станет сидеть без дела, когда его подручные «шакалы» вдруг бесследно исчезнут. Тут я на него и выйду.

Главарь смотрел на меня мутным, плывущим взглядом, но искра сознания всё ещё теплилась в его глазах.

— Одно-единственное имя, — я не стал ходить вокруг да около. — Назови его — и у тебя будет шанс остаться в живых. Тебя возьмут с остальными до Упахалово и там передадут на руки травнику. Если же промолчишь, то так и останешься здесь, среди своих бывших подчинённых, ожидая, когда рана довершит начатое мной дело.

Я специально не грозил дальнейшими пытками. В этом не было нужды, да и смысла. Достаточно оказалось простого, холодного расчёта, разложенного перед умирающим человеком в простой и понятной форме.

Назови покровителя, и получишь шанс на выживание. Да, совсем крохотный, но кто из нас не ухватился бы и за такой? Молчание же будет означать гарантированную смерть. Долгую и мучительную. И никаких пыток.

Жмых закрыл глаза. Судя по тому, как заходили желваки на его челюсти, внутренняя борьба всё ещё продолжалась — хотя итог её, подозреваю, был предрешён ещё до того, как я успел договорить.

— Стратег… — выдавил он наконец, сорвавшись на сипящий шёпот. — Стратег по имени… Дементий Волков.

Я мысленно прокрутил это имя, точно монету между пальцами. Дементий Волков. Это имя мне ни о чем не говорило. Оно ни разу не всплыло ни на собрании в остроге, ни в разговоре с Еленой Дубовой.

Судя по недоуменно нахмуренным бровям Меченого, стоявшего чуть поодаль и слышавшего весь разговор, ему это имя тоже ровным счётом ничего не говорило.

Что ж, тем интереснее.

— Займитесь его ранами как следует, — указал я на Жмыха, поднимаясь на ноги. — Доживёт до Упахалово, хорошо. Если же не доживёт… значит, на то воля случая!

Константин хмуро кивнул в ответ. Пленник из Жмыха был не самый лучший, уж больно сильно он нас ненавидел. Если в остальных бандитах явно чувствовался страх, то этот улучил бы любой момент, чтобы ударить в спину. Но обещание есть обещание. Данное слово кузнец ценил, даже если оно дано бандиту.

Я же записал имя Дементия Волкова себе в память надежнее, чем в любой блокнот. Нам наверняка предстоит ещё встретиться.

Уже ближе к обеду всё было готово. Бандитов разделили между моей группой и упахаловцами. Трофеи собраны, поле боя убрано. Настала пора прощаться. И не только с упахаловцами, но и с Леонидом, которому ещё предстояло обучиться кузнечному делу.

— Береги себя, Владимир, — произнес Константин, протягивая мне руку на прощание. — Что-то мне подсказывает, это не последняя наша встреча с людьми этого Волкова.

— Не последняя, — согласился с ним я, отвечая на крепкое рукопожатие. — Но проблемы следует решать по мере их поступления. Черед Волкова придет, можешь в этом не сомневаться.

— Больно ты умен для бывшего крестьянина, но, может, это и на пользу, — хмыкнул Меченый, разворачиваясь к своим людям.

С Леонидом мы уже попрощались. Люба даже обняла его едва не со слезами на глазах. Да и прощались мы не навсегда. Здоровяк ещё вернётся в нашу деревню.

Вскоре отряд упахаловцев двинулся обратно домой. С собой они тащили собранные наспех носилки с ранеными бандитами.

Собрав причитающиеся нам трофеи, мы двинулись в противоположном направлении. До Дальней предстояло ещё два дня пути. Следом за арбой теперь с понуро опущенными головами ступали новые «работнички». Чтобы они не сбежали от нас в кусты, ноги им спутали веревками, как будто лошадей стреножили. От этого наш темп замедлился, но настроения это не ухудшило.

Помимо дубин, новой карты, припасов бандитов, мне достался ещё и добротный тесак Жмыха. За ним явно ухаживали, а потому состояние у оружия было просто изумительное.

И как же я мог забыть о прибавке к Авторитету! Счётчик приятно удивил пополнением аж в пятнадцать баллов.

В итоге из всей этой истории с Упахалово и с бандой Жмыха я вышел в значительный плюс: заключил союз с соседом, договорился о торговле, получил оружие и инструменты, а также избавился от потенциальной угрозы в лице кружащей по округе банды.

Но что не менее важно, я узнал имя своего нового врага.

Дементий Волков. Кем бы ты ни был, поздравляю — ты только что попал в поле моего зрения.

А это, как показывает практика, ничем хорошим для моих противников обычно не заканчивается.

Впереди же нас ждало возвращение домой!

Деревню мы увидели, когда солнце уже висело над верхушками деревьев и окрасило всё вокруг в рыжие тона. Крестьяне за моей спиной оживились, а кто-то даже прибавил шагу. Обратный путь оказался не менее изматывающим.

Взять те же ночёвки под открытым небом, когда помимо мутантов и прочей нечисти нам приходилось оглядываться и на плененных разбойников.

Просыпаться посреди ночи и вставать на караул — вот вообще удовольствие так себе! После армии я думал, что никогда больше не испытаю эту «прелесть». Ан нет, всё бывает во второй раз!

В общем, люди хотели домой. Они желали продрыхнуть целые сутки, только бы больше не оглядываться на любой шорох в тенях.

Меня и самого тянуло в деревню. Мысль о собственной кровати и натопленной бане грела последние сутки похлеще любого костра.

Наконец, на горизонте появились уже знакомые мне ориентиры. Уже совсем скоро тропа вывела нас на пригорок, откуда Дальняя открывалась целиком.

Всё осталось таким, как я и запомнил: крыши полуземлянок, тёмное пятно склада, терем Стратега, словно миниатюрный дворец.

В лицо ударил порыв ветра, и я зажмурился от удовольствия. Ветер дул со стороны бескрайнего леса, принося запах свежести, прелой листвы и речной прохлады.

Поймал себя на мысли, что я не прочь был бы сейчас окунуться в речушку с головой. И плевать, что вода в ней ледяная! Как минимум взбодрюсь.

Я снова посмотрел на свою деревню. Несмотря на раннее утро, работа в ней уже кипела. Кто-то возился у колодца, наполняя ведра водой. Видимо, мы успели как раз к общему завтраку.

Несколько женщин развешивали белье на верёвках на небольшом отдалении от домов. Я заметил, как рядом с уже построенными избами было положено основание для ещё двух — вокруг них вовсю крутились мужики, подобно муравьям-рабочим.

Всё было тихо и спокойно. Небо не рухнуло на Дальнюю, пожара не случилось, орда мутантов во главе с Ледошкуром не разрушила и не затоптала всё, что только можно разрушить и затоптать.

Я не заметил, как выдохнул с облегчением.

Несмотря на то, что я не мог не поехать в Упахалово, я осознавал, насколько я рисковал. Ослаблять деревню тогда, когда в соседней дубраве обитает целый мутант, а и так обиженный Щербатов и его крестьяне получили от меня по носу — явно не лучшее решение.

А новости про банду Жмыха и про то, что они уже успели разорить поселение неподалеку, взвинтили мою паранойю на новый уровень.

Кто мог сказать наверняка, что эта деревня не была моей? Да никто.

Разве что я успокаивал себя тем, что сроки никак не могли совпасть. На Рубеже, конечно, слухи перемещались быстрее гонцов, но не настолько!

В любом случае было приятно вернуться домой. И теперь мне оставалось лишь сделать это самое возвращение максимально запоминающимся! Уметь устроить настоящее представление, когда этого требует ситуация — один из основополагающих навыков любого лидера!

Качать народ — это по-нашему. Это мы любим и умеем.

— Лёха, — позвал я мужчину. — Придержи-ка наших пленников в хвосте группы. Лишняя суета нам сейчас точно не нужна.

Молчун кивнул и пошёл выполнять мое поручение.

Разве пленники должны первыми входить в твой дом? Никак нет. Сначала должен на колеснице ехать Цезарь! А уже за ним его трофеи.

Мелочно? Ну так и что? Могу себе позволить.

— Ростислав, встань у арбы, — повернул я голову к охотнику. — Пока я не скажу, никого к ней не подпускай.

— Сделаю!

— Люба, ты со мной.

Служанка просияла и мгновенно оказалась у моего левого плеча, поправив на ходу подол платья.

— А что мне делать?

— Разбрасывать лепестки роз и скандировать мое имя, — весело произнес я.

— Но у меня их нет! — заволновалась она, оглядываясь по сторонам.

— Это была шутка, Люба, — остановил я ее. — Просто стой рядом и улыбайся.

— Это я могу!

Мы двинулись вниз с пригорка.

Первой нас заметила женщина у колодца. Это оказалась одна из поварих. Она выпрямилась, замерла, а потом бросила ведро и заорала так, что ее крик наверняка услышали и в Упахалово.

— Вернулись! Господин Стратег вернулся!

Дальнюю будто встряхнули.

Мужики возле строящегося сруба в один миг побросали инструменты. Люди, только что шедшие в сторону общей столовой, разворачивались на пятках и перестраивали свой маршрут в нашу сторону. Кто-то выскакивал из изб, на ходу завязывая штаны. Со стороны реки ковылял Зак, держа в руках сеть, а вместе с ним бежали охотники, видимо, уже приготовившись уйти в лес.

Всего за пару минут единственная улица в деревне оказалась заполнена народом. Гул поднялся такой, что хоть уши затыкай.

Хотите сказать, что я преувеличиваю, и тридцать человек не может создать такой гул? Я даже преуменьшаю!

Я шагал сквозь этот гвалт, не скрывая довольной донельзя улыбки.

В прошлой жизни меня ждал разве что в аэропорту водитель с табличкой. Но это было всё не то. Тут же мне навстречу вывалила целая деревня. И эта деревня была именно что моей.

Совершенно иные эмоции!

Жители приветствовали нас и радовались уже самому факту, что мы вернулись.

— Все живы? — крикнул кто-то из толпы.

— Все! — рявкнул я в ответ. — Есть пара раненых, но все живые!

По собравшимся прокатился гул облегчения. И я не преминул воспользоваться предоставленным моментом.

Я скомандовал остановить арбу в самом центре дороги, после чего ловко поднялся на ее борт. В голове мелькнул образ одного лысого лидера на броневичке и тут же пропал.

Вокруг меня тут же собралось кольцо из любопытных лиц. Люди ждали от меня… чего-то этакого!

И я не собирался их разочаровывать.

Высоко подняв руку, я заставил толпу поймать тишину. Хоть и не сразу, но жители смолкли. Только их глаза, горящие предвкушением, дали мне понять, что долго они продержаться не смогут. Но мне хватит и этого.

— Слушайте меня внимательно, — начал я. — Как вам известно, я собрал отряд к нашим соседям в Упахалово. С какой целью? Все для того, чтобы начать с ними торговлю! Чтобы добыть для всех нас хороший инструмент! На зависть всем! И знаете что?

Я выдержал театральную паузу. Крестьяне, вытянув шеи, ловили каждое мое слово. Воздух почти что искрил от нетерпения.

— У нас это получилось!

Рев толпы был мне ответом. На краткий миг я испугался, что крестьяне тут же сорвутся в мою сторону и начнут подбрасывать в воздух. Но обошлось.

— Более того, мы не только договорились о торговле, но и заключили полноценный союз! Теперь упахаловцы наши верные друзья! Запомните это!

Гул крестьян стал и того громче, хотя, казалось бы, куда ещё-то!

Не забыл я упомянуть и про Леонида, который теперь станет учиться кузнечному делу у самого Константина Меченого, соседнего Стратега. Деревенские были искренне рады за парня, а в особенности Йорик. Который хоть и ругался на смешки и похлопывания по плечам от окружающих, но было видно, что он не огорчён тем фактом, что Лёня нашел себе занятие по душе.

— Но и это не всё! — я повысил голос, перекрикивая толпу. — На обратном пути на нас напала настоящая банда! Оказалось, они жгли деревни на Рубеже и рано или поздно они пришли бы и к нам!

Голоса людей смолкли. Кто-то прошептал «а ведь точно», отметив, что часть ребят, уехавших в Упахалово, теперь красовались повязками на руках, ногах и плечах. Отметили и то, что Лаврентия несли на носилках.

Я не позволил людям гадать и строить домыслы, один краше другого.

— Пятнадцать разбойников напали на нас, надеясь на лёгкую и быструю победу. Не угадали! Мы дали им отпор! И, вместе с нашими новыми союзниками, разбили эту наглую погань! Вы можете сами в этом убедиться!

Я указал на пленных, которые как-то резко побледнели и попытались стать ниже травы и тише воды. Безуспешно. Жители деревни Дальняя теперь не сводили с них глаз.

Кто-то ахнул. Кто-то выругался. Несколько мужиков закатили рукава рубахи, готовые бить морды негодяям. Я снова вмешался, не позволяя свершиться страшному суду.

— Эти люди оступились, послушав не того человека. Они творили зло, но это не значит, что они не способны на добро. С этого дня они будут переведены в рабочие, своим трудом зарабатывая себе прощение! Я попрошу вас присматривать за ними и, случись чего, докладывать сразу мне. Но никаких побоев! Как-никак, мы же все с вами уважаемые люди, а не деревенщины какие!

По рядам пронеслись смешки. Уж это точно! Они-то в самом деле люди уважаемые! Что они Стратега ослушаются! Вот ещё! Так поступают только дураки!

— Короче, народ… Ура? — ощутив, как в горле пересохло, я решил подвести промежуточный итог своего выступления.

И я чуть не упал с арбы, когда жители деревни ответили мне громогласным ревом. Мужчины и женщины рванули к парням, что уезжали со мной в Упахалово. Ростислава сгребали в охапку его охотники, едва не уронив на землю. Любу затискали до красных пятен поварихи и женщины со всей деревни. Лёхе с такой силой хлопали по плечам, что молчун не выдержал и едва не двинул радостным селянам в ответ.

Меня тоже несколько хитрецов предложили подбросить в воздух, но я отбился от их загребущих рук, грозя прописать лаптями прямо в лицо первому же наглецу.

Дав людям воссоединиться, переварить все произошедшее, я снова привлек к себе внимание.

— А теперь самое интересное! Раздача слонов!

— Чего? — не поняли селяне.

— Материальных ценностей, — поправился я.

Только я объявил раздачу, как вокруг образовалась звенящая тишина. А вот в прошлый раз потребовалось ждать какое-то время. Вот что жадность с людьми делает!

— Йорик где?

— Тута я! — донеслось из-за спин. — Тута, пропустите старика, чтоб вас всех! Вот же отожрали бока на господских щах!

Толпа расступилась. Йорик протолкался вперёд, отпихивая народ локтями, и встал у арбы, вытирая ладони о штанину. Лысина у него блестела от пота, а борода торчала клоками. При этом смотрел старик на меня с хрупкой надеждой, будто не веря в происходящее и подозревая, что всё это не что иное, как какой-то развод.

— Как и обещал, — откинув ткань с нашего имущества, я вручил плотнику тугой свёрток. Йорик дрожащими руками взял его и чуть размотал. Внутри обнаружился набор новых плотницких инструментов: долото, рубанок, буравчик, стамеска и всякое такое. Для этого подарка мне пришлось уломать взяться за работу сразу Меченого, потому как никто больше в Упахалово и не смог бы сделать хоть что-то близкое к требуемому мною результату.

Повезло, что Константин был талантливым учеником своего отца. Набор инструментов удался на славу!

— А ещё вот, — видя, что Йорик не может отвести и взгляда от инструментов, я достал двуручную пилу из арбы. — Она идёт как бонус за проделанную работу.

На пиле старый плотник окончательно завис. Йорик держал её обеими руками, будто собственного ребенка, и молчал.

Уже через секунду его плечи вздрогнули. Толпа вокруг притихла, потому что зрелище плачущего Йорика в Дальней видели впервые.

— Дядька Йорик, — тихо позвал я.

— Да иди ты, — сказал плотник, не поднимая головы. — Иди ты, господин Стратег, с твоими подарками. Дай постоять порадоваться.

Я спокойно кивнул и хлопнул в ладоши, возвращая внимание толпы к себе.

— Мы ещё не закончили! Елисей, ты здесь?

Травник обнаружился рядом, и я даже не заметил, когда он успел подойти.

— Тут я, — старик огладил бороду. — Неужели и для меня есть чего?

— А как же, — хмыкнул я, протягивая Елисею свёрточек поменьше. Травник развернул его и нашел внутри новые иглы, пинцет или же, как я его обозвал про себя, «миниатюрные плоскогубцы», маленькие ножницы с косыми лезвиями и узкий нож с тонким жалом.

Здесь было всё то, чего старик был лишён. Травник же, по сути, не только собирал лекарственные растения, но и выполнял функции лекаря.

Как я узнал, в Союзе Княжеств городские лекари вполне себе орудовали нормальными хирургическими инструментами. Не скальпели из двадцать первого века, но достаточно близко. Вот только это удовольствие крайне дорогое и доступно только тем, кто лечил аристократов. Деревенским же травникам и лекарям, как Елисей, подобная роскошь была непозволительна.

Я не желал оставлять такую несправедливость без внимания. Опять же, пришлось знатно потратиться на услуги Меченого, но я потребовал с него собрать мне хоть какой-то медицинский набор. Получилось кривовато, так как я полагался больше на собственную память и эпизоды из документальных фильмов, но даже такой набор сослужит свою службу.

Старик долго смотрел на ножницы, после чего тихо усмехнулся.

— Я вам, господин Стратег, честно скажу, — произнёс он. — Я поначалу думал, что вы дурью маетесь. Уголь этот ваш делаете, почем зря рискуете, ещё и против мутанта вздумали пойти. Людей от работ отвлекаете, а толку — чуть.

— И?

— И был неправ, — Елисей низко поклонился. — Никогда ещё не радовался тому, как сильно я ошибся.

— Что ж, надеюсь, я и дальше буду тебя удивлять, — произнес я, мотнув головой в сторону раненых. — Я попрошу тебя осмотреть всех наших. Особенно Лаврентия, ему сильно досталось, но я верю в твои умения.

— Конечно, господин Стратег, — улыбнулся старый травник и, подхватив пискнувшую Василису, которая крутилась вокруг, стал организовывать носильщиков.

Раздав главные подарки, я продемонстрировал и более мелкие, но от этого не менее важные: новые хозяйственные ножи и швейные иглы, котелки, в которых можно разогреть обед и вскипятить воду, набор рыболовных крючков для Зака, чтобы тот мог ловить крупную рыбу, а не только мелочь, которую удерживала хлипкая сеть из крапивы. А еще несколько топоров и охотничьи копья.

Каждый пытался хотя бы потрогать привезенные инструменты. Каждый нет-нет, да пробовал на остроту, после чего охал и пихал пострадавший палец в рот.

В общем, народ радовался нашему возвращению безмерно. И мне удалось сделать из него запоминающееся событие, которое окончательно закрепило за мной власть в поселении.

После такого триумфа мои позиции стали практически непотопляемы!

Что осознал и Голубцов, чью сгорбленную фигуру я обнаружил в задних рядах. Тот не лез к инструментам, не смеялся со всеми. Он лишь понуро наблюдал за происходящим вокруг и осознавал, что отныне его шансы «вернуть всё как было» столь же велики, как и вероятность встретить призрака в своей спальне, то есть близки к нулю.

Именно в этот момент отозвалась Система, награждая меня за завершение эпопеи с Упахалово.

Авторитет: +20

Текущий уровень: 131/200

И все-таки удачные вышли покатушки к соседям!

Этим же вечером было решено закатить праздничный ужин по поводу нашего благополучного возвращения, а также победы над бандитами. Я только поддержал эту идею, потому как подчинённых следовало наградить.

И я сейчас не только про тех, кто ушел со мной в Упахалово, но и крестьян, оставшихся в деревне. Они также не сидели сиднем и не покуривали бамбук, лёжа на земле. Нет, они продолжали работать, отстраивать деревню, добывали глину и песок, складывая их в корзины.

Несмотря на то, что временно работа лесорубов была неактуальна, задач на краю света хватало всем и сразу: накосить травы, отремонтировать сломавшийся инструмент, добыть дичь, разделать ее и приготовить, сходить за травами, сплести новые корзины, лапти, или зашить порванную рубаху.

Кто жил в деревне, знает: свободное время — это не более чем роскошь. И это еще у нас не было полей и домашней скотины, тогда было бы вообще не продохнуть.

Хотя как знать, быть может, с появлением новых рабочих рук ситуация станет попроще. Но да и ладно, сейчас не об этом!

Для того, чтобы сегодняшний ужин отличался от всех предыдущих, было разведено несколько костров вокруг общей столовой. Столы были сведены воедино. Получился один длинный стол. Кажется, что-то такое я даже видел в фильмах о викингах. Достаточно занятное зрелище.

Во главе стола, само собой, посадили меня. По левую руку посадили Голубцова. Кто бы что ни говорил, а формально он всё ещё считался старостой деревни. За ним уже расположились Йорик и Елисей.

По правую же руку с важным видом сидел Ростислав, и Лёха сразу за ним.

Я посмотрел на всё это и мысленно усмехнулся. Прямо-таки старая и молодая гвардия!

На общей кухне сегодня разразилось настоящее побоище. Охотники Ростислава притащили целого оленя и теперь его туша крутилась на вертеле над костром. Взмыленные поварихи носились туда-сюда, подготавливая стол к пиршеству.

Остальные в этом им активно помогали. Кого подзывали исполнить роль грузчика, кого просто что-то подержать, а кого отнести миску с готовым блюдом господину Стратегу.

В воздухе стоял аромат жареного мяса и лука.

Ходившие со мной мужики, перекрикивая и перебивая друг друга, рассказывали о нашем приключении. Причём с ходом времени описываемые ими события приобретали какие-то невероятные масштабы. Сначала разбойников было пятнадцать, затем тридцать, а в третий раз их уже было добрых полсотни.

Я сидел, охреневал, да продолжал слушать, как мои крестьяне вооружили всех жителей из Упахалово и повели их на мерзких бандитов. Стычка на краю болота как-то неожиданно трансформировалась в неравную битву, в которой наши бравые бойцы оказались в окружении. Но даже когда тела врагов уже покрыли собою всю поляну, «наши дальнинские» не струсили и дали отпор.

Даже несмотря на то, что по колено уже стояли в трясине и едва держались в сознании.

Естественно, в такую версию уже никто не поверил, а потому над столом началась ругань и жаркие споры. Того и гляди, и до драки дойдет. Но я не стал вмешиваться. Раз хотят помахать кулаками — пусть. Я всех возьму на карандашик и потом пошлю на самую изматывающую работу. И тогда у «умников» никакой энергии на склоки не хватит.

А ещё я посмотрел на Ростислава, и он, поймав мой взгляд и увидев кивок в сторону нарушителей спокойствия, понял всё без лишних слов. Начнут слишком наглеть — так охотники мигом дадут им всем прикурить.

В общем, праздник жизни удался. Только не у всех было желание в нем участвовать.

Я покосился на Голубцова, который выглядел, словно ему в рот запихали целый лимон, наказав его не выплёвывать. И вот сидел староста деревни, хмурил брови, а что делать с гадким фруктом, не знал. Выплюнуть — нельзя, а если ж проглотить… так эту кислятину ещё надо прожевать. Короче, нерешаемая задача!

— Ну что, господин Голубцов, доложите о проведенной работе за время моего отсутствия? — обратился я к мужчине.

Староста вздрогнул, оторвав задумчивый взгляд от кружки в руках, и удивлённо посмотрел на меня.

— Прямо сейчас?

— А ты чем-то занят? — поинтересовался я. Голубцов осмотрелся по сторонам, выискивая отмазку, но его поиск был заранее обречён на провал. Люди вокруг целиком и полностью были поглощены жареной олениной и готовой вот-вот начаться дракой.

— Хорошо, сейчас так сейчас, — смиренно опустил голову мужчина, явно собираясь с мыслями.

Перед своим отъездом я определил ряд задач, которые нужно было сделать. Так, рядом со складом поставили новый сарай. В нем можно будет держать арбу, да и животину, если таковая вообще появится.

Этой ночью, правда, сарай станет пристанищем для наших новых «товарищей». Я уже приказал приставить ко входу двойку мужиков с дубинами. Если недавним бандитам хватит дури устроить побег, то наши охранники не заколют их, а всего-то отмудохают до потери чувств. Зато есть шанс, что с побоями к ним вернётся и здравый смысл!

Но я вновь отвлекся.

За прошедшую неделю крестьяне под присмотром уже опытного Елисея поставили вторую печь для древесного угля.

Задачу я эту определил, поскольку понимал ценность технологии. Даже если бы Меченый нам отказал и не стал бы покупать уголь, то я всё равно собирался продать его караванщикам. Уверен, он их вполне заинтересует.

Так вот, печь… крестьяне ее поставили, но пока неизвестно, треснет ли она при первом обжиге или же нет. Печь ещё сохла, и протестировать ее можно будет лишь через сутки-двое. Нужно будет лично поприсутствовать при этом зрелище.

Помимо прочего крестьяне поставили основу еще для двух изб, но это было трудно не заметить. Потихоньку-помаленьку, но деревня Дальняя росла и со временем того и гляди станет походить на настоящее человеческое поселение, а не на огрызок цивилизации. Но до того момента, как говорится, нам ещё качаться и качаться.

Обрадовало меня то, что, со слов Голубцова, Ледошкур у деревни не появлялся. За исключением же охотников и травника Елисея никто из наших за брод также старался не заходить. Так сказать, во избежание.

Хорошо, что никто не пострадал, но то, что мы практически потеряли доступ к лесу, главному козырю моей деревни — никуда не годится.

Вслух я произнес совершенно другое.

— Хорошо поработали, — сказал я.

— Стараемся, — понуро ответил Голубцов.

Я задержал взгляд на фигуре деревенского старосты и активировал Взор Стратега.

Имя: Никита Голубцов

Отношение: угрюмость

Талант: Бюрократ

Мда-а-а-а. По всей видимости, суровая реальность нахлынула на мужика резко и стремительно. Если раньше он ещё тешил себя надеждами на то, что сможет пободаться со мной за авторитет в деревне, то вот сейчас… даже эти иллюзорные шансы окончательно сошли на нет.

И для старосты это стало настоящим ударом. Что, с одной стороны, хорошо — пора было открыть глаза на правду и разбить розовые очки, но вот с другой… мне в подчинении не нужна блеклая тень, способная одним своим видом нагнать тоску.

Голубцову нужна была задача. Какое-то дело, в которое он сможет уйти с головой и почувствовать себя полезным. А в перспективе найти себя во второй раз и ощутить столь желанную власть. Но так, чтобы это помогало уже лично мне.

Я снова посмотрел на Статус Голубцова и тихо фыркнул. А ведь это может сработать…

— Никита, — обратился я к мужчине.

Прозвучало это не фамильярно, а как-то наоборот, по-свойски.

— Да, господин Стратег?

— У меня для тебя задание. Справиться с которым способен лишь ты один.

Голубцов вскинул голову, с подозрением смотря на меня.

— И что это за задание?

— Мне нужно, чтобы ты провел опись всех железных изделий, что мы привезли, и с этого момента вел строгий учёт, — улыбнулся я. — Кто что взял и когда, вернул ли он к вечеру топор или нет. Кто возвратил пилу в хорошем состоянии, а кто испоганил к чертям.

По ходу моих слов в глазах Голубцова снова загоралось пламя жизни. Я видел, как в его голове начали проворачиваться шестерёнки.

Провести опись, вести учёт — это же… контроль! Контроль не только над инструментами, но и над людьми, что не вернули всё в срок и в должном состоянии!

Спрятав ухмылку за поднятой кружкой, я смотрел за тем, как некогда понурый староста расправил плечи. Своими руками я создал самого сурового кладовщика.

— Ну что, возьмёшься за дело? Такую работу простому мужику не поручишь, только самому ответственному! — добил я бородача. А тот и рад бы!

— Как не возьмусь⁈ Все сделаю, господин Стратег! Опись нужна, это верно! А то знаю я наших — растащат всё, что можно и нельзя за неделю, и потом ищи-свищи!

— Вот и договорились. Посчитай, сколько у нас всего вообще.

— Эт я легко! — ударил себя кулаком в грудь Голубцов и весь остаток ужина просидел, считая что-то на пальцах и шевеля губами. Поди, прикидывал фронт работ. Или должников, которые регулярно просирают топоры. А такие, между прочим, реально были! Один пришлось в роще больше часа искать!

К себе в терем я ушёл за полночь, когда костры прогорели, а от песен, разговоров и баек голоса мужиков уже попросту охрипли. Ноги гудели, спина ныла, и общая усталость настигла меня разом.

Кровать оказалась для меня самой желанной наградой. Я даже не заметил, как провалился в сон.

Завтра меня ждал целый ворох проблем: Ледошкур, обустройство бандитов, скорое прибытие каравана и много чего ещё. Но то будет завтра. А сегодня… я позволил себе расслабиться и ни о чем не думать.

Как-никак, Стратег я или погулять вышел?

Утренние процедуры прошли быстро и незаметно. Я проснулся, умылся водой из таза, принесённого Любой, и сел завтракать. Ничего волшебного, простая каша с добавлением лесных ягод. Вкусно, сытно, а главное, питательно!

Залил всё это горячим травяным взваром и покинул терем, не забыв поблагодарить Любу и повелев ей передать мою похвалу нашим поварихам.

Работы сегодня предстоял непочатый край, а потому я не желал отвлекаться ни на что более. Стоило мне выйти на крыльцо, как я отметил необычайную пасмурность. Из терема это было не так заметно, но всё небо заволокло серыми тучами. Они, точно ковер, накрыли собой весь небосвод, не оставляя ни просвета, ни прорехи, ни единого проблеска синевы.

Всё указывало на то, что скоро быть дождю. И это будет не какая-то мелкая морось, а настоящий ливень. Я это понял по характерной духоте, повисшей в воздухе. Грозовой фронт уверенно двигался со стороны леса в нашу сторону, и я сильно сомневался, что он обойдет нас стороной.

Пройдет максимум полдня, и на деревню обрушится стена воды. Оставалось только надеяться, что на Рубеже дожди будут не сильно отличаться от тех, к которым я привык. Не хотелось бы обнаружить в данной местности тропический ливень, длящийся не пару часов или, быть может, день, а недели и месяцы!

Деревенские, думавшие, поди, в схожем ключе, носились по улице, как заведенные. Каждый старался успеть выполнить как можно больше задач до того, как польет.

Я видел, как женщины спешно собирали белье с веревок, как поварихи кружились на общей кухне. Это, кстати, могло стать ещё одной проблемой для деревни. Если дождь будет идти продолжительное время, то как питаться всем нам? Сомневаюсь, что под ливнем получится развести костер и что-либо приготовить. Сегодня-то это не приведет к концу света, я помнил, что со вчерашнего ужина ещё осталась еда. Но вот в будущем… следовало обязательно озадачиться постройкой полноценной столовой. А пока надо срочно отдать распоряжение натянуть какой-нибудь навес.

Так, уйдя с головой в планы застройки, я и не заметил, как дошел до избы Елисея. Первым делом в списке у меня стояла проверка раненых. Всё-таки они достойно себя показали в недавнем бою и нуждались не только в лечении, но и моральной поддержке.

Уже готовясь открыть входную дверь, я вдруг столкнулся нос к носу со стариком Елисеем. Тот приветливо кивнул, отходя в сторону и освобождая мне путь.

— А я всё ждал вас, господин Стратег.

— Так ждал, что аж у двери караулил? — пошутил я, входя внутрь избы.

— Не более чем случайность, господин Стратег! — хохотнул старый травник, указав вглубь своей обители. В ту самую часть, где у него располагались «больничные койки». Там уже лежали наши пострадавшие, вокруг которых кружила Василиса. Заметив меня, она расплылась в улыбке, после чего вернулась к работе.

— Как обстоят дела? — понизив голос, поинтересовался я. У большинства «пациентов» были незначительные раны. По большей части вывихи, неглубокие порезы да ушибы. Но я не был уверен, не разовьётся ли это во что-то большее. Уж больно много я читал книг и видел фильмов, где в средневековье один порез указательного пальца мог привести к мучительной смерти. Нам такого «добра» точно не надо!

— Всё не так плохо, как я ожидал, — заверил меня травник. — Раны у большинства несерьёзные. Я их промыл, использовал целебную мазь, после чего наложил повязки. Несколько дней, и все будут как новенькие. Другое дело — Лаврентий. Рана у него серьезная. Но даже так он встанет на ноги. Уйдет на это, правда, две-три недели, не меньше.

При моем появлении пациенты попытались подняться, но я остановил их взмахом руки. Не хватало того, чтобы они усугубили свои травмы.

Я перебросился с мужиками парой фраз. Убедился, что у них всё хорошо. Затем мой взгляд зацепился за понурого Лаврентия. Выглядел он, прямо скажем, неважно. Проседи в его бороде, кажется, стало больше. Лицо осунулось, скулы выступили, губы потрескались, но при всем при этом он продолжал следить за мной от самого порога.

Это натолкнуло меня на некоторые мысли, и я решил проверить Статус Лаврентия.

Имя: Лаврентий Смелый

Отношение: стыд

Талант: Щитоносец

Любопытная способность, кстати. Не просто воинская, а еще и с конкретной специализацией.

— Как себя чувствуешь, Лаврентий? — не стал я ходить вокруг да около, подходя к его койке.

— Всё ещё небо копчу, — невесело усмехнулся мужчина. — И на том спасибо.

— Елисей сказал, лежать тебе ещё пару недель.

— Слышал я, что он говорит…

Он замолчал и опустил голову. Василиса брякнула чем-то за моей спиной. Койка одного из крестьян недовольно скрипнула.

— Господин Стратег, — Лаврентий первым же нарушил тишину. — Я спросить хотел.

— Я тебя слушаю.

— Я в Дальней с самого первого дня. Я среди прочих строил ваш терем, а затем и избы. Вместе со всеми валил лес, когда вы собрали лесорубов в дубраву. Я же вызвался сопровождать вас в Упахалово…

Мужчина выдержал небольшую паузу.

— А теперь я торчу здесь, отлыниваю от дела и только и делаю, что жру чужой хлеб.

Я понял, к чему он клонит.

Видеть такое мне доводилось и раньше. Человек тридцать лет отработал на одном месте, и его выводят на пенсию с почётной грамотой, а он приходит через неделю и просит устроить его обратно — хоть сторожем, хоть уборщиком, да хоть кем! И ему даже плевать на оклад и рабочий график. Почему? А всё просто.

— Что тебя тревожит, Лаврентий?

— То, что от меня не будет толку, — ответил мужчина.

Нет ничего страшнее на свете чувства, когда ты ощущаешь себя ненужным. Взять всё тот же пример. Недавно у тебя была работа, от тебя кто-то зависел, ты чувствовал, что делаешь полезное дело. Но вот ты этого лишаешься, выходишь на пенсию. И вроде бы самое время начать жить для себя одного?

Ты всю жизнь пахал, самое время отдохнуть, не так ли? А вот хрен!

Вместо этого ты жаждешь вернуться в привычную колею. В то самое состояние «необходимости». По всей видимости, Лаврентия настигла та же беда. Он готов был пожертвовать собой, чтобы помочь товарищам, но вместо этого стал обузой, хоть и временно.

Мерзкое чувство. И я знал, как его развеять, хотя бы отчасти.

— Недели через три к нам должен приехать караван, — припомнил я. Лаврентий непонимающе поднял на меня глаза.

— Караван приедет, и вместе с ним прибудут новые переселенцы. Сколько их, увы, пока не знаю, но они обязательно будут. И знаешь что, Лаврентий?

— Что?

— Им нужно будет разъяснить, как у нас всё устроено. Кто за что отвечает. Что можно, а что нельзя. Ну и вообще убедиться, что у них будет как можно меньше проблем с обустройством. Как думаешь, справишься с этим?

— Я?

— А кто ещё? — хмыкнул я. — Работа непыльная. Сиди да рассказывай всё, что знаешь. А главное, ты поможешь новичкам быстрее привыкнуть к новому месту.

Лаврентий думал недолго. На его губах вновь появилась улыбка.

— Если от меня будет польза, чего бы не помочь?

— Вот и договорились!

Поговорив с ним ещё немного, я подошёл к Елисею и отвел его в жилую зону избы.

Меня интересовало несколько моментов. В первую очередь — это рана Лаврентия.

Я помнил, насколько ужасной она выглядела сразу после битвы. В обычных условиях, как я впоследствии узнал, такая рана должна была стать смертельной, и даже в двадцать первом веке, с зашитой раной и полноценной медицинской помощью, на восстановление ушло бы не меньше месяца. Но что я слышу от Елисея? Лаврентий встанет через пару недель? Это что ещё за магия?

Я, конечно, далеко не врач, но местные, что, сделаны из гвоздей? Почему тот же Ростислав и Лёха были убеждены, что Лаврентий выживет, стоит ему только дожить до попадания в руки нашего травника?

Неужели Елисей был столь хорош в своем деле? Или же всё дело было… в средствах, что он использовал?

Эта мысль оказалась для меня настоящим открытием. А может ли так статься, что в этом мире не только животные могли впитывать в себя магию, но и растения?

— Можешь мне показать мазь, которой ты лечил Лаврентия? — поинтересовался я.

Елисей удивлённо на меня посмотрел, но не стал задавать вопросы. Старик подошёл к небольшой настенной полке, приколоченной аккурат у входной двери. Там, порывшись в глиняных баночках, он достал искомое и, вернувшись, протянул его мне.

Признаться, я поначалу думал, что травник надо мной пошутил, поскольку ёмкость выглядела как выпускной проект студента-абстракциониста — кривая, косая и совершенно несимметричная.

Елисей, заметив мой интерес, прикрыл рот кулаком и, сдерживая смех, прочистил горло.

— Это Василиса… пыталась научиться гончарному делу.

Упомянутая им девушка, увидев в моих руках свое творение, побагровела от смущения и было даже что-то пискнула, но тут же прикрыла свой рот ладошками.

Я покосился на нее, затем на старика со смеющимися глазами, после чего с улыбкой покачал головой. Все-таки смущать родственников — это святое дело!

Меня, однако, интересовала не сама банка, а ее содержимое. Вытащив деревянную пробку, я сразу почувствовал резкий травяной аромат. Вот только уже через секунду я замер, когда запах изменился, а на смену уже знакомому мне лекарственному душку пришло ощущение чистого горного воздуха.

Покрутив головой, я так и не избавился от этого странного чувства и от лёгкой прохлады, пробежавшей по моей коже.

Оч-чень необычное чувство!

Для более внятного анализа я активировал Взор Стратега.

Имя: целебная мазь из Чудняка (слабая)

Я прищурился. Чудняк? Это ещё что за растение? Этот вопрос я задал стоявшему рядом травнику.

— Чудняк, или чудесная трава — одно из лучших растений, когда вопрос касается заживления ран. Мой дед рассказывал, что она приобрела это свойство благодаря поглощению магии из недр земли. Любая рана благодаря Чудняку заживает в несколько раз быстрее. Жаль, что каждый день такой мазью пользоваться нельзя — человеку становится плохо от крупиц магии, сохранившихся в растении, — терпеливо пояснил Елисей.

Ну, конечно! Вот и ответ на вопрос — как Лаврентий и остальные остались в живых! Заражение крови, сепсис и прочие гадости? Чудесная трава переборет и не заметит.

Если травник говорил правду, тогда волшебное исцеление Лаврентия уже не кажется чем-то невозможным.

Но кто бы мог подумать, что магия была так близко, а я упорно не обращал на нее внимания. Право слово, если по лесу шастал секач, покрытый ледяной броней, то что мешало появиться траве, ускоряющей регенерацию организма?

Правильно, ничего!

Неожиданно мне пришла в голову идея.

— Елисей, говоришь, Чудняк ускоряет исцеление ран?

Травник молча кивнул.

— А что нам мешает тогда сделать лечебные повязки с мазью Чудняка, чтобы использовать их сразу после боя или прямо во время него? — уточнил я.

Вот я бы совершенно не отказался от такой «плюшки», когда жизнь висит на волоске. Это ж хоть и примитивная, но полноценная палочка-выручалочка для любого солдата!

Я же думал с Ледошкуром разобраться? Вот такая повязка может не дать кому-либо из моих людей откинуть копыта раньше времени и поможет дожить до возвращения к тому же Елисею.

Старый травник было открыл рот, чтобы мне возразить, но тут же закрыл его. Он недоуменно посмотрел в пол под собой, после чего наконец заявил:

— Сделать это можно. Вопрос больше в запасах самого Чудняка. Трава эта растет далеко не под каждым кустом. Да и сбор ее — целая морока…

— Но ведь на пару-тройку повязок у тебя Чудняка хватит? — продолжил допрашивать я.

— Должно, — кратко ответил Елисей.

— Тогда займись этим. Сам же понимаешь, что это может спасти жизни наших людей.

Старик пожевал губу, но, видя, что я от него так просто не отстану, кивнул.

— Сделаю, господин Стратег. Куда ж я денусь?

Этот мир ещё не знал самой концепции персональной аптечки, но что мешало мне это сделать раньше всех?

Правильно — ничего!

Следующим вопросом на повестке дня было размещение наших новых «работничков».

— Куда бревно кладешь, олух! Не видишь, что криво? Ну так разуй глаза! Хочешь, чтобы изба набок покосилась?

Йорик в привычной ему манере песочил наших пленников, следя за ходом работ. Шли они ни шатко ни валко, но шли. И это хорошо.

Я подошёл к плотнику и продолжил наблюдать, как он командовал недавними бандитами. Выглядели те помятыми и даже немного пришибленными, но работали исправно. Видать, ночь в сарае под охраной успела их слегка отрезвить и вбить в черепную коробку новые правила игры.

Честный труд — это вам не таскаться по лесам и жечь деревни!

— Артачатся? — поинтересовался я.

— А то как же! — буркнул старый плотник, не отрывая взгляда от работы. — Кто ленится, кто пыхтит, как почтовая лошадь после забега. Будто я многого прошу! Но ничего, ещё пара дней — и станут у меня как шёлковые.

— Откуда такая уверенность?

— А куда им деваться? — фыркнул Йорик. — Либо работать будут, либо обеда не получат. Пустое брюхо, господин Стратег, любую дурь из головы выбивает! Заставит даже бандита взяться за инструмент и начать работать на совесть!

Я невольно улыбнулся его философскому подходу. В чём-то Йорик был абсолютно прав. Голод — куда более эффективный мотиватор, нежели любые лекции о морали и справедливости. Это в двадцать первом веке можно было устраивать конференции и «летучки» для повышения мотивации персонала, но здесь… привычные мне методы не работали.

А вот оставить на голодном пайке — всегда пожалуйста! Кто-то скажет — дикость, я же отвечу — суровая необходимость.

— Тяжело тебе с ними? — прямо спросил я.

— Тяжело? — Йорик задумался. — Да не то слово! У меня своих забот было по горло, а теперь ещё и за этой пятёркой приглядывай, чтобы без дела не шатались и чтобы топор сдуру друг другу в спину не всадили. Но знаете что, господин Стратег?

— Что же?

— Лишних рук на Рубеже не бывает. Особенно если их у тебя не выдергивают каждые несколько дней.

Последние слова Йорик произнес с невысказанным намеком. Но я не пропустил его мимо ушей.

— Боишься, что и этих заберу?

— Не сказать, что боюсь, — поморщился Йорик, — но и я уже немолод, господин Стратег. А натаскивать новых олухов из раза в раз, чтобы они хотя бы понимали, чего я от них хочу — та ещё морока.

— Так, может, пора задуматься о полноценных помощниках? — вбросил я идею.

Чему меня научили двадцать лет работы в кабинетах, так это тому, что прямое управление никак, увы, не масштабируется. Вот хоть ты тресни, а контролировать абсолютно всё и вся у тебя не получится. Чем крупнее структура, тем больше вопросов надо будет решать. И в какой-то момент ты просто начнёшь путаться и допускать ошибки там, где это совершенно непозволительно.

Прямо сейчас деревня Дальняя держалась целиком на мне. Я придумал план с кабестаном, выдернул жителей на его постройку, затем организовал лесорубов и определил людей, чтобы построить печь и выслать отряд в Упахалово. Пока что я вполне себе справлялся в «ручном режиме», но ведь очень скоро деревня начнет расти. А вместе с тем и количество задач, которые необходимо будет решать в моменте.

Приедут новые люди, и нужно будет озаботиться их размещением. Потребуется расширять поселение, увеличивать состав охотничьих групп, чтобы прокормить новоприбывших. Людям нужно будет где-то жить, где-то питаться, где-то отдыхать.

За всем этим в одиночку не проследить. Испытание Стратегов никто не отменял, и всегда будут задачи не менее важные. Поэтому мне требовались полноценные заместители и помощники. Грубо говоря, руководители среднего звена, на которых я смогу сбросить часть задач.

И для появления этих самых «управленцев» я планировал усовершенствовать вертикаль власти в деревне.

Просто старшего охотника мне было уже недостаточно. Нет, мне нужен был «глава отдела добычи». Человек, который будет иметь представление о том, сколько и чего добывает наша деревня и на что я могу рассчитывать в конкретный момент.

А ещё мне был позарез нужен глава «отдела обработки» — тот, кто сможет всё добытое нами богатство превратить во что-то дельное. У него уже должна быть при себе сработавшаяся команда и помощники.

На роль главы «отдела добычи» я, ясное дело, метил Ростислава. Парень имел все задатки, чтобы стать крайне полезным активом в моем распоряжении. Отдел же обработки я планировал поручить Йорику — старик больше всех загорался, когда ему выпадала возможность поучаствовать в чем-то «этаком».

Кто-то спросит — зачем всё это? На кой-черт такие сложности? Что мешает и дальше работать по-старому — наматывать круги по деревне и выдавать одно поручение за другим?

А я отвечу — это только на бумаге любая реформа в управлении проходит гладко и без запинки. В реальности же всегда в первое время возникает путаница и беспорядок. Так пусть эти «детские болезни» мы переживем сейчас, когда ошибка не будет стоить нам слишком дорого.

И тогда, быть может, к приезду новых переселенцев и каравана у нас уже будут налаженные «отделы», готовые принять в себя свежую кровь, и это позволит мне сосредоточиться непосредственно на противостоянии Стратегов, а не отвлекаться на каждый бытовой вопрос.

Об этом я и рассказал Йорику. Не слово в слово, конечно, но так, чтобы он понял. Так, с моих слов отделы обработки и добычи превратились в бригады. И Йорику я планировал поручить управление над одной из них.

— Возьмёшь себе новых работников, — указал я на бывших бандитов, — а заодно начнёшь подтягивать своих помощников. Самое время им учиться управлять людьми, а не прятаться в твоей тени.

Не сказать, что Йорик был вдохновлён моими словами.

— Не знаю, как-то всё это мудрено слишком. Бригада какая-то…

Я уже знал, какой козырь использовать.

— Зато представь, какие возможности нам откроются, — понизил я голос. — Если у тебя будет при себе больше толковых людей, а не ты один, то мы не только за кабестан сможем взяться, но и за кое-что действительно невероятное!

Йорик не ответил, но я видел, как жадно блеснули его глаза. Чего-чего, а старый плотник горел желанием приложить руку к чему-то большему, нежели невзрачные землянки да сараи.

— Черт, ладно, господин Стратег! — после недолгих раздумий решился старик. — Натаскаю я бездарей своих! Не хуже меня будут! Но и вы о своих словах не забывайте!

— Будь уверен, не забуду.

— В это я, так уж и быть, поверю, — хмыкнул Йорик, переключаясь на работничков. — А чего это мы встали? Работать, олухи, солнце ещё высоко!

Новую печь проверили ближе к обеду. Она досохла раньше срока, и Елисей дал добро.

Крестьяне под руководством Елисея — травник успел стать кем-то вроде негласного консультанта — аккуратно разобрали обмазку загрузочного отверстия. Изнутри пахнуло тем самым горьким, терпким запахом, что уже был мне хорошо знаком по первым опытам.

— Ну что, вскрываем? — с надеждой спросил один из крестьян.

— Вскрывайте, — кивнул я.

Каменную плиту сдвинули в сторону, и мы увидели, что было внутри. А там аккуратными рядами лежали куски древесного угля. И никаких вам недожжённых кусков или гор золы! Всё точно по заказу!

— Не развалилась! Слава магии! — выдохнул кто-то из рабочих.

Я не сдержал улыбки. Вторую печь, со слов Елисея, удалось сложить куда как проще — сказался накопленный опыт.

Теперь у нас было сразу два действующих источника топлива на продажу. Не бог весть какое достижение по меркам моей прошлой жизни, но для Рубежа — очень даже неплохо. Тем более что для заготовки заказа для Упахалово нам не придется теперь круглые сутки жечь уголь. Эффективность-то увеличилась на целых сто процентов!

Всегда бы такой прирост к показателям!

— Молодцы, — похвалил я крестьян. — Загружайте следующую партию, и чем быстрее, тем лучше.

Народ довольно загудел, а я, оставив их разбираться дальше самостоятельно, направился обратно к терему. На носу оставался куда более насущный вопрос… Ледошкур.

Когда небо уже окончательно заволокло тучами, а воздух пропитался запахом озона и сырой прохлады от скорого дождя, в моем тереме собрался небольшой совет.

Надо было понять, как быть с Ледошкуром, и для решения этого вопроса я вызвал Голубцова, Ростислава и Елисея.

Дождавшись, когда все рассядутся за столом, я взял слово.

— Итак, я собрал вас, чтобы наконец решить, как разобраться с нашим мутантом.

— А надо ли вообще с ним разбираться? — спросил Голубцов. — Гадина сидит себе в дубраве, так пусть там и остаётся.

— Увы, но мы не можем оставить мутанта без внимания, — качнул я головой. — Из-за появления Ледошкура мы не можем добывать дуб — главный козырь в борьбе за первый этап Испытания. А ещё он, напомню вам, нужен не столько для продажи караванщикам, сколько для торговли с упахаловцами. Не будет дуба и угля — кузнецы перестанут с нами работать.

Тут Голубцов вынужденно кивнул, признавая, что при таком раскладе действительно надо что-то делать.

— Ледошкура вообще видели за последнюю неделю?

— Зак два дня назад что-то такое говорил, — откликнулся Голубцов. — Но я посчитал, что он бредит. Позвать его?

— Люба, — обратился я к служанке, и та кивнула, шустро выскочив на улицу. Уже совсем скоро она вернулась, а вместе с ней и наш рыбак, Зак. Мужчина явно волновался из-за того, что его выдернули на «допрос», но говорил четко и по делу.

— Я толком-то и не уверен, что видел, — начал Зак. — Вышел я к броду, чтобы сети проверить. Утро, кругом туман. И вот заметил я на том берегу огромную тень. Для простого зверя слишком велика она была. Ещё и холодом лизнуло, хотя я стоял на противоположном берегу.

Зак поежился после своих слов.

— Я думал, всё, не жить мне. Что какой-то брод для целого мутанта? Но тот так с места и не сдвинулся. Я зажмурился тогда от страха, а когда глаза открыл, тени и не было!

— Получается, мутант испугался брода?

— Вообще к воде не подошёл! — закивал Зак. — Видать, постоял там, постоял, да в лес обратно вернулся.

Убедившись, что мужчина больше ничего не знает, я его отпустил.

— Спасибо, Зак. Можешь идти.

Рыбак раскланялся и оставил нас в прежнем составе.

— Я что-то такое слышал от своего деда в молодости, — вдруг произнес Елисей, молчавший всё это время. — Будто мутанты, изменённые холодом, не любят воду.

— И почему это? — заинтересовался я.

— А потому что любая вода непременно в лёд обращается, — старик задумчиво огладил бороду, — и остаётся она на панцире, копытах, клыках.

— Так это разве не хорошо, что броня становится толще? — спросил Голубцов.

— С броней приходит вес, — терпеливо пояснил Елисей, — и мутанту становится некомфортно. Вес делает его неповоротливым и медлительным. Поэтому мутанты нередко стараются избавиться от лишнего слоя льда.

Я припомнил ледяную крошку на дубах, когда мы в прошлый раз заходили в дубраву. Ледошкур таким образом подтачивал собственный же панцирь.

— Получается, мы в безопасности, пока нас разделяет брод? — уточнил я.

— Получается так, — ответил Елисей.

Кто бы мог подумать, что небольшая река станет столь непроходимой преградой для мутанта. Задумавшись, я бросил взгляд за окно и увидел темные тучи, нависшие над деревней.

— А как поведет себя секач в дождь? — пришла мне в голову мысль.

Старый травник почесал нос, проследил за моим взглядом и неуверенно добавил:

— Дед рассказывал, что мутант тогда спрячется, где посуше, в своей берлоге, например, и постарается как можно меньше намокнуть. Но это не значит, что он там будет сидеть безвылазно. Стоит только кому-то его спровоцировать, и мутант не посмотрит, что на улице дождь. Затопчет безобразника и дело с концом.

Значит, вариант «прийти к берлоге Ледошкура и надавать тому лещей» не работоспособен. Жаль.

— Может, просто воеводе напишем жалобу? — предложил Голубцов.

— На кого? На мутанта? — фыркнул Ростислав, всё это время поигрывающий с охотничьим ножом.

— Да хотя бы на него! — воскликнул Голубцов. — Это же обязанность витязей махаться с мутантами, а никак не простых людей! Пусть вышлют и нам человека!

— Вот только ждать ещё больше мы не можем, — остановил я бородача. — Пока в остроге решат, пока найдут витязя, пока он прибудет — пройдет много времени. А мы не можем и дальше ждать у моря погоды.

На самом же деле у меня была и другая причина. Запросить поддержку у острога — проявление слабости. С одной стороны, Голубцов говорил всё верно — мы не должны бодаться с мутантами. Лучше переложить проблему на чужие плечи.

Вот только как это будет смотреться со стороны? Стратег не смог решить проблему и стал клянчить помощи у воеводы. Скажете, глупо? Но о том только и будут судачить все вокруг.

А этого мне точно не надо. Что я за будущий Князь, если даю заднюю из-за какого-то секача? Хоть и магического, хоть и размером с автомобиль…

— Жалоба в острог — это крайняя мера, — заявил я. Голубцов пыхтел, будучи не согласным со мной, но оставил свое мнение при себе.

— А может мы попробуем выманить кабана из дубравы? — предложил Елисей.

— Как ты себе это представляешь?

— Найдем для него место получше и просто проведем туда его, — пояснил травник. — Мутант же не дурак. Поймет, что новый дом лучше старого, и останется на новом месте.

— А где ты это место найдешь? — фыркнул Ростислав. — Дальше в лес предложишь зайти? Уж увольте, но с моей удачей и способностью оказываться не в том месте и не в то время — я там натолкнусь на тварь пострашнее нашего Ледошкура! К тому же если это место и существует, то кто даст гарантию, что оно не занято?

Я поддержал молодого охотника, вновь припомнив фактор времени. До каравана мы обязаны были решить проблему с Ледошкуром. Потому что дальше появятся новые заботы.

— А что, если мы пойдем на секача с копьями? — обратился я к Ростиславу. — Каковы наши шансы?

— Ничтожно малы, — сморщился он. — Ни один щитоносец не остановит эту тварь. А те заслоны, что мы использовали против бандитов, будут не страшнее листа бумаги для Ледошкура. Он сметёт всё перед собой и не почешется.

— Получается, если бы мы смогли остановить его, то шанс бы появился? — выцепил я нужное в словах охотника.

— Если бы Ледошкур стоял на месте, то да. Проблема стала бы вполне решаемой. Это всё еще большой риск, но уже куда более оправданный.

Элементы мозаики начали складываться в моей голове: страх воды, необходимость обездвижить, железные копья и инструменты, привезенные мною из Упахалово.

А помимо прочего… дождь, который вот-вот должен был начаться. Я посмотрел в окно на тучи, даже не думавшие уходить куда-то прочь.

И в моей голове зародилась безумная, но оттого не менее гениальная идея.

— Кажется, я знаю, как нам разобраться с секачом!

Дождь начался на следующий день. И, как я и подозревал, это был настоящий ливень. Причем такой, что через пять минут ты уже окажешься мокрым до самой последней нитки. Предполагая, что нам придется чуть ли не полдня провозиться в столь недружелюбную погоду, я повелел Любе заранее подготовить баню и горячий взвар. Потому что я был уверен, что по возвращении всё, о чем я буду думать, так это о том, чтобы согреться и не поймать простуду.

А ее словить можно очень легко!

Но да ладно. Собрав инструменты, надев по две рубахи, чтобы хоть как-то сохранить тепло, а также накинув сверху походные плащи, мы вышли из деревни.

Капли глухо барабанили по капюшонам и по крышам изб. Земля стремительно превращалась в сплошное месиво. Ещё пару часов, и ходить по улице, не утонув при этом по колено в слякоти, станет практически нереально.

— Отличная погодка для прогулки! — буркнул Ростислав, поправляя лук в своих руках. Тетиву он предусмотрительно снял и спрятал под плащ. Ведь стоит той намокнуть, и всё — поминай как звали, от лука останется одно лишь название.

Хоть мы надеялись не столкнуться с Ледошкуром, пока идёт дождь, но кто знал, какие ещё твари обитали в лесу. Поэтому опытный лучник в качестве прикрытия точно не будет лишним.

— А ты чего хотел? — покосился я на него. — Мы же несколько раз обговорили мой план. Остаться сухими у нас в любом случае не получилось бы.

— Это-то понятно, — не стал отпираться охотник. — Но мокрые портки есть мокрые портки.

Тихо хмыкнув, я чуть ускорил шаг. Наш отряд двинулся в сторону брода. Процессию возглавлял я с Ростиславом, следом шел совершенно не затронутый дождем Елисей. Казалось, что есть ливень, что его нет — старику всё равно. Потомок друидов просто наслаждался жизнью. Вот у кого надо было учиться тому, как оставаться на позитиве, несмотря ни на что. Борьба Стратегов, гонка за титул Князя, тайные телодвижения Домов аристократов — зачем всё это, когда можно просто дышать чистым воздухом, вслушиваться в шум дождя и вообще жить спокойной и размеренной жизнью?

У меня даже промелькнула мысль — а местные друиды не произошли, случаем, от каких-нибудь эльфов? Ну, а вдруг они и в этом мире где-то обитают? Жуют себе траву, оберегают леса и живут на деревьях? Полноценная гармония с природой или что там они пропагандируют? Надо будет обязательно об этом спросить у травника.

Снова бросив взгляд на Елисея, я покачал головой. Старик чуть ли не подпрыгивал на каждом шагу, неся за спиной небольшой заплечный мешок с травами и первой боевой повязкой с добавлением Чудняка — мало ли кто ногу подвернёт по пути до дубравы и обратно.

Помимо травника наш отряд включал в себя ворчавшего на холодрыгу Йорика с двумя его помощниками, Пролом и Данилой, а также десяток крестьян с топорами, пилой и мотками каната, который мы заранее сняли с кабестана. Короче, взяли все, что могло нам пригодиться в моменте.

Как только мы вышли к броду, то заметили изменённое течение. Раньше река текла лениво и неспешно, но из-за ливня она стала пениться и бурлить. Перед нами теперь была серьезная преграда.

— А теперь ступаем особенно осторожно. Если кто упадет — его мигом унесет течение, — произнес Елисей, увидев состояние переправы.

— Нужно идти одной группой, так течение не сможет нас сбить с ног, — заявил я.

Мужчины покивали, один за другим ступив в воду. Первым в цепочке теперь ступал Елисей. Несмотря на свой возраст, он был крепче любого крестьянина. Травник шел медленно, практически не поднимая стоп, но никто и не думал его торопить. Уровень воды на броде поднялся, а течение кратно усилилось.

А ещё вода была холодной! Очень и очень холодной!

Несмотря на все мои опасения, мы всё же сумели перебраться на противоположный берег без потерь. Несколько раз крестьяне поскальзывались, но им удавалось удержать равновесие благодаря товарищам, державшим тех за плечи.

Лес встретил нас вязкой тишиной. Из-за дождя больше не было слышно пения птиц, хруста веток под ногами. Вместо этого осталось лишь эхо падающих капель.

Казалось, что дождь здесь звучал иначе — теперь это была не барабанная дробь, а мягкий, почти убаюкивающий шелест над головой. Капли терялись в густой листве и ветвях, так и не долетая до земли.

Убедившись, что все пришли в себя после переправы, я скомандовал продолжить движение. Уже совсем скоро мы оказались на границе дубравы. Как и говорил Елисей, мутант не стал нас встречать. В этот самый момент он, поди, прячется в своем логове или лежке, думая о том, как бы не намокнуть.

Не кабан, а огромная кошка какая-то.

Первым этапом моего плана было найти логово Ледошкура. Нам же надо было знать, какой области избегать в первую очередь и откуда в случае чего сорвётся наша цель.

Разделившись на несколько групп, мы стали прочесывать дубраву. Для чего я адаптировал метод поиска пропавших без вести. Там спасатели распределяются цепью, чтобы ближайшие соседи были в поле твоей видимости, и изучают лес квадрат за квадратом. В этот раз, правда, наша лесная «потеряшка» была чуть более заметна. Но того же нельзя было сказать о логове Ледошкура. Он мог спрятаться где угодно: под каким-нибудь холмом, в пещере, которой, правда, неоткуда было взяться в дубраве, или секач мог просто вырыть себе огромную яму.

Вариантов была просто тьма, и что Елисей, что Ростислав понятия не имели, где решит прятаться Ледошкур.

Более получаса у нас ушло на прочесывание дубравы, пока мы не нашли искомое.

Нашедшим оказался Прол, первый помощник Йорика после Леонида. Он жестами сообщил соседям о своей находке и информация вскоре докатилась до меня и до Ростислава. Вдвоем с охотником мы очень медленно и ОЧЕНЬ осторожно подползли к подозрительному месту. Оно обнаружилось на юго-восточной окраине дубравы, практически на противоположной стороне от места, откуда мы начали поиски.

Логово Ледошкур нашел для себя невероятное. Это было углубление меж двух исполинских дубов, чьи корни переплелись в замысловатый узел. Яма оказалась укрыта от дождя нависающими сучьями, став миниатюрной пещерой, если ее вообще можно было так охарактеризовать.

И, хотя я не мог рассмотреть силуэт Ледошкура внутри лежбища, следы указывали на то, что здесь обитала внушительная тварь. А кто у нас обитает в дубраве помимо ледяного секача? Правильно — никто!

Ну, а ещё вокруг пещеры вся влага обратилась ледяной коркой — это тоже указало на личность хозяина.

Дав знак Ростиславу, я пополз прочь. Молодой охотник последовал сразу за мной. Уже через несколько минут я увел крестьян прочь от логова Ледошкура.

Лишь уйдя на внушительное расстояние и убедившись, что ливень заглушит наши голоса, мы устроились в тени одного из дубов.

— Отлично, теперь мы знаем, где у мутанта логово, — заявил я. — Теперь надо выбрать место для ловушки.

— Нельзя ставить ее далеко от логова, — заметил Йорик. — Иначе теряется весь смысл в нашей задумке. Не говоря уже о том, что Ледошкур нагонит любого из нас раньше, чем тот сумеет добежать до места западни.

— И слишком близко тоже нельзя, — добавил Ростислав. — Стоит только Ледошкуру нас учуять, костей не соберём.

Отличная вводная для рабочего дня, ничего не скажешь.

— Думается мне, на звуки мутант не станет как-то реагировать, — предположил Елисей. — Кругом шум от дождя и воет ветер. Если какой дуб и упадет, то он не должен вызвать подозрения у Ледошкура. А если и вызовет, то он не станет выходить из-за такой мелочи. Вот если мы появимся в поле его зрения и начнем собираться у входа в лежбище, тогда да. Тут мутанту не останется ничего, кроме как выйти и раздать всем лещей.

— Значит, строимся как можно ближе, но чтобы кабан нас не увидел. А также, помните, говорить как можно тише. Если что-то нужно, поднимаем руку, отводим меня, Ростислава или Йорика под ближайший дуб и тихо говорим на ушко. Никакого ора, матов, ничего. Всем всё ясно?

Мне ответили кивками. Ну хоть не заорали «сэр, да, сэр» — и то хлеб!

— Тогда за работу. Чем раньше закончим, тем меньше нам придется мокнуть.

Дуб мы выбрали примерно в сотне шагов от лежбища Ледошкура — достаточно далеко, чтобы мутант, если высунется проверить обстановку, не увидел ничего подозрительного, но и не слишком далеко, чтобы успеть потом выманить мутанта и не оказаться им затоптанным насмерть.

Йорик уверенно постучал по стволу могучего великана, чья крона терялась в вышине.

— Этот подойдёт в самый раз, — заявил плотник. — Если подпилить с правой стороны и подпереть, ляжет точнёхонько, куда нужно.

План, обговорённый нами заранее, звучал просто и элегантно. Подпилить дуб, вставить временные подпорки, чтобы он не рухнул раньше времени, а затем, в решающий момент, выбить эти самые подпорки и обрушить громадину прямо на голову мутанту.

Спросите, как мутант окажется в нужном месте и в нужное время? С помощью приманки, куда ж без нее!

Доброволец должен будет выйти к логову секача, пошуметь, обматерить мутанта до седьмого колена, а когда тот в праведном гневе погонится за провокатором, добровольцу останется только пробежать около дуба.

Дерево рухнет на Ледошкура и прибьет его. А если и не прибьет, то придавит к земле. А уж там мы всем скопом набросимся на клыкастого и затыкаем его железяками. Как я уже сказал, простенько и со вкусом, но Елисей и Ростислав в один голос заявили, что мой план имел неплохие шансы на успех.

О большем в нашей ситуации и желать было нельзя!

Как я вообще к этому пришел? А всё благодаря Серёге, моему водителю! Не зря же он таскал меня на природу, охоту и вообще за город. Пока гуляете вдвоем по лесу, где нет сети — вам только и остается, что говорить и обсуждать все на свете. А Серёга любил рассказывать об охоте. И о ловушках, которые он пытался повторить. Одной из них, кажется, была кулемка. Реальный аналог того, что показывали в детских мультиках. Берешь бревно, разрезаешь его пополам, устанавливаешь подпорку, к которой привязываешь лакомство. Зверь, когда подойдет, схватит лакомство. Веревка потянет подпорку, и бревно упадет на зверя, придавив того к земле. Ну разве не красота?

Наша ловушка работала по тому же принципу, но вместо бревна у нас был целый дуб.

В какой-то мере даже иронично, что вес и неповоротливость дуба, которые нередко становились причиной смерти среди лесорубов, я использовал теперь для того, чтобы спасти моим лесорубам жизнь. Ведь логика проста — не будет мутанта, и жить им станет всяко проще!

— Начинайте рубить, — меж тем дал отмашку Йорик, и крестьяне взялись за топоры.

Несмотря на проливной дождь, работа пошла. Мокрая древесина поддавалась хуже сухой, но упорства моим рабочим было не занимать. И понятно почему — от результата их работы зависели их собственные жизни.

Щепки летели во все стороны, смешиваясь с потоками воды, стекающими по стволу. Параллельно с подрубкой дуба Прол и Данила командовали второй группой. Им требовалось соорудить будущие подпорки. Для чего крестьяне собирались использовать сосновые бруски, заточенные с одного конца в клин.

Через несколько часов зарубка на стволе достигла нужной глубины. Йорик, придирчиво осмотрев результат, дал добро на установку подпорок.

— Ставьте здесь, здесь и здесь, — командовал он, тыча пальцем в размеченные точки. — Сделаем три опоры, чтоб наверняка. Не хватало ещё, чтобы эта дура раньше срока упала нам на голову и кого-нибудь убила.

Подпорки вбили с особым тщанием, Йорик лично проверил каждую, попинав ногой и удостоверившись, что те держатся крепко. Разметили мы и место, куда, по всем расчётам, должен был рухнуть исполин — точнёхонько между двумя большими кустарниками.

Всё было готово. Оставалось лишь замаскировать подпорки, чтобы Ледошкур сразу не заметил подвоха. Для чего крестьяне собрали мох и мелкие ветки, став обкладывать ими подпорки и зарубку.

Дальше нам нужно было лишь ждать.

Вот только пока кто-то из мужиков укрывал подпорки мхом, одна из них надрывно хрустнула. Даже несмотря на шум ливня, каждый услышал этот треск.

— В стороны! Сейчас же! — ещё до того, как кто-то понял, что происходит, крик Ростислава разнёсся по округе.

В тот же миг прозвучал новый треск, но уже громче предыдущего. Подпорки, которые должны были держать дуб до нужного нам момента, начали крошиться под неравномерной нагрузкой мокрой и разбухшей древесины. Ствол, ещё секунду назад стоявший идеально ровно, дрогнул и медленно, неотвратимо стал заваливаться вбок.

Люди бросились врассыпную. Я сам едва успел отскочить, чувствуя, как земля под ногами вздрогнула от последовавшего удара. Дуб рухнул с оглушительным грохотом, ломая ветви соседних деревьев, раздавливая под собой кустарники и поднимая фонтаны грязи во все стороны.

Когда все отошли от шока и успокоили бьющиеся сердца, мы увидели упавшее на землю дерево. Но, что самое поганое, оно упало совсем не туда, куда нужно! Дуб рухнул не на расчищенную площадку меж двух кустарников, а аж в десяти метрах от этого места! Он завалился совершенно не в ту сторону.

Если бы мы повели Ледошкура на такую ловушку… то он бы никак не пострадал от нашей задумки. А радостно сейчас бы скалил морду и прикидывал, как насадить нас на свои клыки.

Дождь не переставал барабанить по листве, и каждый в этот миг ощутил холодок по спине. Еще несколько минут никто из нас не шевелился, потому что был риск того, что нас услышал Ледошкур. Но мутант так и не объявился, и мы вздохнули с облегчением.

— Все живы? — я первым нарушил тишину, окидывая взглядом побледневших крестьян.

Краткая перекличка подтвердила — никто не пострадал. В этот раз нам повезло, и мы отделались испугом. Разве что Прол, стоявший ближе всех к дубу, теперь походил на лешего, упав во время бега и измазавшись в грязи с головы до ног.

— Подпорки не выдержали веса, — через несколько минут ко мне подошёл Йорик с докладом, когда я его спросил, что стало причиной нашего фиаско. Мужчина указал мне на то, что осталось от соснового бревна. — Древесина отсырела сильнее, чем я предполагал. Вот и не выдержала веса.

— Хорошо то, что мы узнали об этом сейчас, а не тогда, когда решили бы выманить Ледошкура.

— Что правда, то правда, — вздохнул дядька Йорик. — Мы можем поднять ствол и снова использовать подпорки. Но на этот раз мы точно будем знать, куда он рухнет.

Затея, впрочем, оказалась провальной с самого начала. Обмотать ствол канатом мы-то смогли, а вот сдвинуть его, навалившись всей гурьбой — уже нет.

Земля под ногами превратилась в скользкое месиво. Ноги разъезжались в разные стороны, а руки соскальзывали с каната. Так, будто бы мало этого! Дуб словно нам назло умудрился зацепиться кроной за густой кустарник, намертво увязнув в переплетении веток. И нам пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы вытащить ствол из него.

— Бесполезно, — выдохнул один из крестьян после очередной безуспешной попытки. — Хоть всей деревней приходи — не сдвинуть нам эту дрянь.

Я обвел взглядом уставших крестьян, каждый из которых пару раз, нет-нет, да успел изваляться в грязи, и понял, что затея и правда нежизнеспособна.

— Возьмём пока перерыв. Восстановите дыхание и пообсохните, — скомандовал я.

Крестьяне облегчённо выдохнули и попрятались под сень дубов, доставая из взятых из деревни платков лёгкий перекус. Кто-то пытался отжать воду из своей одежды, а кто-то дать отдых уставшим ногам, садясь прямо в грязь.

Мы же с Ростиславом, Елисеем и Йориком собрались чуть в стороне, обсуждая происходящее.

— Сама идея с подпорками хороша, но недолговечна, — заявил Йорик, скрестив руки на груди. — Ещё и этот дождь… Не будь его, и мы могли бы удержать дуб на месте. Но из-за увеличенного веса кроны и самого ствола никакая подпорка долго не удержит такой вес.

— И что? Нам отказаться от плана с ловушкой? — нахмурился Ростислав. — Какой был смысл тогда мокнуть полдня под дождем?

— Смысл есть, просто нам нужно понять, как улучшить нашу ловушку, — заметил Елисей. — Может, сделать ее прямо перед охотой на Ледошкура? Вот прям минута в минуту? Тогда и от подпорок потребуется продержаться всего-ничего.

— Слишком велик риск, — отмахнулся Йорик. — Да и вы сами видели, что дуб может упасть совсем не туда, куда мы хотим. Если будем надеяться на одну только удачу, то от мутанта уже никто не сбежит.

Мужчины продолжали спорить о том, как бы все провернуть, пока я смотрел на упавший ствол дерева. Неожиданно мне в голову пришла идея.

— А если мы не будем полагаться на подпорки? — стоило спорщикам взять паузу, чтобы отдышаться, как я встрял в разговор.

— И как быть тогда? — поинтересовался хмурый Йорик.

— Используем наш канат, — предложил я. — Подвесим дуб на весу и отпустим его тогда, когда это будет нужно нам.

Плотник почесал бороду, обдумывая сказанное. Елисей и Ростислав смотрели на старика, ожидая его вердикта.

— Звучит недурно, — признал Йорик. — Только вот незадача, господин Стратег. Дуб слишком тяжёлый. Мы и столб для кабестана-то едва подняли всей деревней и то на минуту-другую. А вы предлагаете дюжине сделать то же самое, так еще и удерживать какое-то время, чтобы успеть закрепить. На сколько хватит сил наших парней? Как быстро они выбьются из сил?

Это был резонный аргумент. И, что хуже того, я был согласен со стариком. Без должного оборудования дуб мы так просто не поднимем. Можно было, конечно, привязать конец к другому дереву, но для этого еще надо канат дотащить.

Наступила тишина, прерываемая лишь шумом дождя. Мысли лихорадочно скакали в моей голове. Выигрыш в силе… нам нужен был выигрыш в силе, чтобы не только поднять дуб, но и удержать.

Перед глазами вспыхнул построенный мною кабестан. Точно!

— А что, если мы используем тот же прием, что и с кабестаном?

Плотник удивлённо посмотрел на меня.

— Построить в дубраве кабестан? Так это сколько времени займет! Ещё и под дождем… Он же упадет в ту же секунду!

— Нет, нам нужен не сам кабестан, — пояснил я, — но сама его идея…

Дальнейшее объяснение вызвало удивление у Йорика и остальных. И только под конец плотник хлопнул себя по лбу.

— И чего я сразу не додумался! Голова от старости совсем перестала работать!

Принцип был прост и понятен любому школьнику из двадцать первого века — блочная система! Вот что могло прийти нам на помощь в сложившейся ситуации.

Для чего я строил кабестан? Для того, чтобы перенаправить усилия крестьян. Кабестан позволял мужикам работать как один большой механизм. Но кабестан не давал выигрыша в силе в отличие от блочной системы.

Для начала я повелел крестьянам отпилить крону у уже срубленного дуба. Раз вытащить с ветвями у нас не получилось, то и ладно. Нам хватит и одного ствола. Крестьяне оперативно взялись за двуручную пилу и отпилили верхушку. У нас же остался ровненький ствол. Ну просто загляденье.

Параллельно с тем Йорик с двумя помощниками взялся за создание диска для будущего блока. Они отпилили еще один кусок от верхушки и принялись его обрабатывать.

Что мне нужно было? Деревянный кругляк с дыркой по центру, а также с канавкой по окружности, чтобы канат не уехал в сторону и не соскользнул, когда мы будем наматывать его вокруг.

С поставленной задачей плотник с двумя помощниками справились на ура.

Как должна была сработать блочная система? Для начала мы разрубили канат на две неравные части. Первую обмотаем вокруг верхушки ствола, а концы проденем через дырку в деревянном кругляке.

Более длинный же канат мы привяжем одним концом к толстой ветке соседнего дуба и, протянув по окружности кругляка, точно по выточенной канавке, перекинем снова через ту же самую ветку.

Так, благодаря подвижному блоку, что мы сделали из кругляка, мы получим выигрыш в силе аж в два раза. Ну разве не красота?

Так, я и заметить не успел, как настал черёд самого интересного — подъёма.

Крестьяне выстроились в линию, взяв канат в руки. Волнение и предвкушение читались на их лицах. Впрочем, мое выражение лица не сильно-то и отличалось.

— И-и-и-и… взяли! — скомандовал я, и дюжина крестьян навалилась на свободный конец каната.

Ствол, поначалу неохотно, но затем всё увереннее, начал отрываться от земли. Натужно скрипел наш блок, скрипело и дерево, через которое мы перекинули канат, но конструкция держалась!

Неидеально, неуклюже, но она сработала! И один этот факт открыл второе дыхание у вымокших и окоченевших крестьян. Каждый последующий шаг давался всё легче и легче.

Наконец, мы дошли до следующего дуба. Зачем? А чтобы закрепить нашу конструкцию!

Йорик ловко взял свободный конец и затянул его в самозатягивающийся узел. Оказывается, и такая красота была, да!

Получив разрешение от плотника, мы осторожно отпустили канат, ожидая чего угодно: что он сейчас же порвётся, что схлопнется импровизированный блок, что дуб, нет-нет, возьмет да и рухнет.

Но ничего из этого не произошло. И мы дружно вздохнули с облегчением.

Оставалась самая мелочь — проверить ловушку в действии.

Проверку устроили сразу же, не отходя от кассы. И понятно почему — дождь и не думал стихать, а мокнуть без дела никому не хотелось.

Роль подопытного «мутанта» досталась старому сгнившему пню. Прямо-таки эталонная мишень, скажу я вам!

— Все отошли от греха подальше? — на всякий случай уточнил я, оглядывая столпившихся неподалёку крестьян.

Убедившись, что никто не горит желанием превратиться в лепешку, я кивнул Ростиславу.

— Руби.

Парень, высунув от волнения язык, примерился к натянутому канату заточенным лезвием топора и одним мощным ударом его перерубил.

Раздался резкий, хлёсткий звук лопнувшей верёвки, и в следующее мгновение дуб рухнул вниз. Упал он стремительно и без заминки, ровнёхонько на заготовленный нами пень. И пень погиб смертью храбрых, разлетевшись щепками под чудовищным ударом.

Несколько секунд стояла тишина, прерываемая лишь шумом дождя да тяжёлым дыханием крестьян.

— Ну всё, хана секачу! — воскликнул кто-то, но ему быстро заткнули рот. Впрочем, волнение ощущали все присутствующие.

Ледошкур, конечно, не трухлявый пень. В отличие от последнего, ледяной секач куда сообразительнее, быстрее и в десятки раз опаснее. Но даже такая сволочь не сможет игнорировать вес свалившегося на нее дуба.

Удивить — значит победить, как говорил Суворов! Вот и мутант удивится, когда его вдавит мордой в грязь!

Авторитет: +10

Текущий уровень: 141/200

По всей видимости, Взор был со мной полностью согласен. Мы подготовили ловушку, проверили ее в действии, после чего заново подвесили дуб, благо блочная система позволяла. И все, что теперь оставалось, это заманить в нее мутанта. Но это будет уже в следующий раз. Сегодня мои люди уже выбились из сил.

Пришла пора возвращаться домой.

Обратный путь в деревню дался куда легче. Не потому, что ливень ослаб, наоборот, тот все набирал обороты.

Просто настроение мужиков поднялось на невиданную высоту. Они шутили, подначивали друг друга, уже смаковали лёгкую победу над Ледошкуром. Но больше всего крестьяне предвкушали скорую помывку, горячий ужин и теплую постель.

Вот тут я был с ними согласен целиком и полностью!

Мы без проблем перешли брод и уже подходили к окраине деревни, когда к нам вдруг наперерез выскочил один из охотников.

И выражение его лица мне совершенно не понравилось.

— Господин… господин Стратег! — взволнованно выдал он. — К деревне… карета едет!

— Караванщики? — сначала предположил я.

— Нет, какая-то другая! У караванщиков нет крытых карет! Ещё и таких дорогих — с гербом на боку! — пропищал охотник.

Я сразу же подобрался. Потому что мне было известно только об одном человеке, у которого была такая карета. Андрей Краснов. Вот только что ему вдруг могло понадобиться у меня в деревне?

— С каретой ехал кто-то? Всадники? Охрана? — спросил я.

— Нет, только карета, — покрутил головой охотник.

Тем более странно! Это была беспечность со стороны приезжих или тонкий расчет? В любом случае вопросы задавать стоит на месте!

— Оружие к бою, — скомандовал я. Крестьяне, осознав всю серьезность происходящего, лишь коротко кивнули. — На людей не бросаться, но быть готовыми ко всему.

— Есть!

Чуть ли не бегом мы добрались до деревни. Всё было на своих местах, не считая той самой кареты, вставшей у крыльца моего терема. Выглядела она и вправду роскошно. Правда, из-за ливня ее очертания смазались, и я не мог рассмотреть нарисованный герб, чтобы подтвердить личность приезжего.

Разве что под козырьком у терема уже крутились трое незнакомцев в длинных плащах.

Я уверенным шагом, ступая по грязи, пошел к ним, желая узнать, что им вдруг понадобилось у меня дома в такой час. За моей спиной шагали и крестьяне с топорами наперевес.

Неудивительно, что нас быстро заметили. Я уже готов был обратиться к приезжим, как вдруг один из них резко взмахнул полами плаща и сделал всего один шаг в мою сторону.

А уже в следующий миг мне прямо в лицо уставился ствол ружья!

Что называется, приехали!

Ствол не двигался. Как, впрочем, и я.

Первой мыслью было отпрянуть в сторону и попробовать уклониться — но я быстро понял, что это не имело смысла. Хотел бы неизвестный сделать выстрел — сделал бы это без промедления. Вместо этого он с явной опаской сейчас посматривал на меня и краем глаза отслеживал передвижение моих крестьян.

— Никому не двигаться, иначе в теле вашего главаря появится на одну незапланированную дырку больше! — воскликнул мужчина, заметив, как Ростислав и Елисей стали обходить незнакомца слева и справа.

Я отстраненно заметил, что в его руках было не ружье и даже не мушкет, а самая настоящая пищаль. Как я это понял? У этой палки не было ни затвора, ни привычного мне курка — вместо этого в полумраке горел кончик фитиля. Удивительно, что он ещё не погас под проливным дождем. Опять в дело вмешалась магия?

И вообще… вот вам и «переселенцам ружей не давали»! Всё как всегда — все равны, но кто-то да ровнее.

— Не очень-то вежливо направлять оружие на Стратега, в дом которого ты и приехал, — спокойно заметил я, сдавив поднявшийся внутри холодок испуга в стальные тиски.

— Стратег? Ты? Так я тебе и поверил! — возразил мужчина, не меняясь в лице. — Вылезли, значит, из леса, с оружием в руках, да ещё и грязные, как черти. Думаете, что меня так легко обмануть? Придумали бы что попроще!

Со стороны ситуация, поди, и вправду выглядела комично. Впрочем, всё ещё направленного на меня дула пищали это не отменяло.

Активировав Взор Стратега, я изучил Статус стоявшего напротив стрелка.

Имя: Гордей Лычко

Отношение: подозрение

Талант: Стрелок

Как только мужчина увидел, как вспыхнули мои глаза при срабатывании Системы, его взгляд изменился. Но перед тем, как он успел что-либо сказать, нам навстречу выбежал взмыленный Голубцов.

— Вы что творите⁈ Это ж наш Стратег! Совсем страх потеряли? — взволнованно закричал Голубцов. После его слов Гордей вздрогнул и лишь мгновение спустя отвёл пищаль в сторону.

— Прошу меня простить, господин Стратег, что не признал, — сухо произнес мужчина. — Подумал, что на деревню напали. Ещё и слухи по Рубежу всякие ходят…

— Я понимаю твои подозрения, Гордей, — кивнул я в ответ. — Однако это не отменяет произошедшего.

Услышав свое имя из моих уст, Гордей окончательно удостоверился, что перед ним Стратег. Он низко поклонился, признавая свою неправоту.

Вместо того, чтобы продолжить качать права, я посмотрел на ситуацию глазами Гордея. Вылезла из леса какая-то банда, все грязные как черти, да ещё и при оружии. Он себя, поди, спасителем деревни почуял, а тут незадача вышла. Так что его похвалить впору, а не ругать.

— Кто с тобой приехал, Гордей?

— Со мной моя госпожа, господин Стратег.

— А у твоей госпожи есть имя?

— Это Кристина Хищнова, господин Стратег, — ответил Гордей. — С ее слов вы уже должны быть представлены.

— Это уж точно, — тихо хмыкнул я, вспоминая образ обольстительной блондинки. — И что же твоей госпоже понадобилось в моей деревне?

— На этот вопрос сможет ответить лишь госпожа. Она ожидает вас в тереме. Ваши люди любезно впустили нас под крышу, пока на улице льет дождь, — доложил мужчина.

Я задумчиво посмотрел на Гордея. Всё указывало на то, что он был не из числа простых крестьян. Гордей явно был обучен общению с аристократами, умел складно говорить и при всем при этом имел при себе полноценную пищаль. Сомневаюсь, что рядовому подчинённому дадут столь мощный козырь. Особенно принимая во внимание такой немаловажный факт, что огнестрела у Стратегов я до этого не видел. Однако вёл он себя подчёркнуто вежливо, всячески пытаясь загладить возникшую неловкость, и никакой опасности в нем не ощущалось.

Меж тем я дал команду вымокшим крестьянам разойтись по домам. Мы достаточно за сегодня уже навели шороху. Все устали и только и думали о том, чтобы отмыться от налипшей грязи и согреться.

— Гордей, передай своей госпоже, что я ненадолго задержусь, — заявил я стрелку. — Полагаю, она не будет рада, если я встречу ее в своем нынешнем виде.

— Вы совершенно правы, господин Стратег, — хмыкнул Гордей, вновь оглядев меня. — Я всё передам. Еще раз спасибо, что позволили остановиться в вашем доме.

Махнув рукой, я позволил мужчине уйти, меня же самого уже встречала Люба, выбежавшая с крыльца.

— Господин Стратег, баня уже натоплена и ждёт только вас!

— Более приятной вести я просто не мог от тебя услышать, Люба, — улыбнулся я служанке. На радостях бы даже ее обнял, но всё же не стал этого делать. Вряд ли ей будет приятно, если я извазюкаю её платье.

Ускорив шаг, я направился на задний двор своего терема. К скорым переговорам с соседкой предстояло ещё подготовиться. А то, что переговоры будут — я не сомневался.

Иначе на кой-черт потребовалось Хищновой ехать ко мне ещё и в такую погоду? Уж не для того, чтобы посмотреть в мои красивые глаза! Вот это был бы номер, ха-ха!

Освежившись и согревшись в бане, а также одевшись в чистую одежду, я наконец вошёл в горницу своего терема.

Внутри меня терпеливо дожидалась Кристина Хищнова. Она сидела за моим столом, сложив руки под грудью и элегантно закинув одну ногу поверх другой.

При моем появлении она не удержалась от шпильки в мой адрес.

— Знаете, господин Новиков, вы умеете заставить девушку ждать вашего появления, — заявила она.

— О, вы бы вряд ли были мне рады, — улыбнулся я. — Мой вид даже вашего охранника напугал, а вы бы точно в обморок рухнули.

Играя словами, я внимательно разглядывал свою гостью. Пышное платье с Собрания Стратегов она сменила на дорожное. Правда, дешевле оно от этого не стало. Ткань тут и там была прошита золотыми нитями, в который раз напоминая о далеко не бедном происхождении девушки.

— Я не такое тепличное растение, как вы обо мне думаете, — прыснула обольстительная блондинка.

— Поэтому вы отправились в путешествие в дождь? Закаляете волю и организм?

Похоже, наша перепалка приносила блондинке невероятное удовольствие. Глаза Хищновой довольно блестели, а на губах появилась та самая улыбка, от которой любой мужчина забыл бы, как считать от одного до трёх.

Молодое тело среагировало мгновенно и вполне однозначно. Я отметил эту деталь и сразу же отодвинул её в глубь сознания. В переговорах мне нужно было в первую очередь сохранять голову холодной.

А переговоры уже начались. Тут каждое сказанное слово могло быть использовано против тебя.

— Если вы мне не рады, я могу вернуться в карету. Сделаем вид, что ничего не случилось, и я незамедлительно вас покину.

— Что я буду за хозяин, если прогоню вас сразу по приезде, — покачал я головой. — Прошу, останьтесь хотя бы на ужин.

— Ну, если вы так просите… — протянула Хищнова, внимательно осматривая мое лицо. — Должна признать, вы выглядите гораздо лучше, чем в нашу прошлую встречу.

— Полагаю, вы приехали не для того, чтобы любоваться мной?

— Совмещаю приятное с полезным, не более того, — рассмеялась Хищнова.

В этот самый момент к столу подошла Люба, раскладывая небогатый ужин на две порции — жаренная на огне дичь с овощами, вездесущий травяной взвар, а также ещё теплые лепешки, только из печи.

Всё с общей кухни, правда, чувствовалось, что поварихи услышали о гостях и постарались специально для нас.

— Прошу прощения, если ужин не соответствует вашим стандартам, — заявил я. — Мы не ждали гостей, а я человек в быту непривередливый.

— Тогда хорошо, что я заранее подготовилась к нашей встрече, — объявила блондинка. — Вы же будете не против, если я добавлю к столу и свои угощения?

— Почему бы и нет? — наклонил я голову.

После оклика Кристины в горницу вошёл Гордей. Он почтительно мне поклонился, принес к столу небольшой ящик и стал оттуда выверенными движениями доставать уже готовые блюда.

Внутри, к моему удивлению, оказались пирожки с ягодной начинкой, горшочки с мясом и грибами, а также бутыль самого настоящего кваса. Кристина весело хмыкнула, заметив мое внимание к яствам, появляющимся на столе.

Помимо прочего Гордей поставил на стол несколько свечей и ловко зажёг их. На мой вопросительный взгляд Хищнова лишь ответила:

— А что это за романтический ужин без свечей!

Наконец, закончив с оформлением стола, Гордей отошёл за спину своей госпожи, став профессионально изображать из себя элемент декора. Краем глаза я заметил, как Люба метала молнии в сторону вышколенного слуги приезжей Хищновой. А в том, что Гордей оказался обученным дворецким или кем-то схожим, уже не было никаких сомнений.

Уж больно его движения были выверены, вежливая маска на лице держалась монолитно, а Кристина относилась к его присутствию как к чему-то само собой разумеющемуся.

Люба же явно была недовольна тем, что чужой человек хозяйничал на ее территории, но внешне своего недовольства никак не проявляла. Только глаза горели в отблесках свечей. На лице её отображался глубокий мыслительный процесс, словно она старалась запомнить каждый его жест.

— Теперь мы можем и перекусить, не так ли, господин Новиков? — вернула к себе мое внимание Хищнова, и мы приступили к трапезе.

За время еды ни о чем важном разговор так и не зашёл. Одно только перебрасывание шпильками в адрес друг друга да разговор о погоде. Вышел почти что эталонный «смолтолк», которому в моем мире обучали бизнес-тренеры, а в этом гувернанты.

Всё это время Гордей и Люба нам прислуживали, отыгрывая роль идеальных слуг. Мне даже показалось, что пока мы прощупывали почву и наворачивали круги вокруг друг друга, наши подчинённые также устроили невидимую дуэль.

Наконец, когда на столе остались только кружки с квасом, Кристина решила, что пора бы перейти и к делу.

— Я приехала к вам, чтобы начать торговлю, — призналась блондинка.

— Неожиданно, — честно ответил я.

Мне казалось, что девушка явилась только ради того, чтобы разжиться информацией, а тут от её визита возникла польза.

По щелчку пальцев Хищновой Гордей вышел из горницы, после чего вернулся, но уже с новым коробом. С глухим стуком он поставил его на скамью подле своей госпожи.

— Видите ли, в моем распоряжении оказался очень искусный кожевник с парой помощников, — сообщила блондинка с явным намёком. — Вот только спрос на его товары у моей деревни оказался не так чтобы велик. Чего не скажешь о соседях! И, раз так удачно сложилось, что мы с вами оказались ближайшими соседями, я решила лично приехать к вам и показать свой товар!

— И вы не пожалели на это своего времени?

— Бросьте, господин Новиков, мы же не чужие люди. Тем более что мне было просто приятно увидеть вас.

Я внимательно слушал и запоминал каждое слово. Из сказанного Хищновой уже выходило, что ее поддерживала семья. И даже ремесленника в её деревню выслала.

Кажется, я говорил про разницу в положении аристократов и простых людей? Вот она, во всей красе!

Пока я боролся за то, чтобы просто добыть нормальный железный инструмент для своей деревни, у Хищновой из ниоткуда возникают ценные специалисты. Явно родственники помогают своим отпрыскам. Одна радость, этому хоть внешне пытаются придать вид случайности. Иначе отбора среди Стратегов просто бы не случилось — аристо призвали бы к себе десяток-другой стрелков с пищалями и порешали бы вопрос конкуренции кардинально.

Хотя как знать… Быть может, всё ещё было только впереди!

По кивку Хищновой Гордей стал выкладывать товар на стол.

Первыми легли ремни. Их было два типа: широкие для пояса и узкие ремешки для инструмента. Кожа на всех была выделана ровно, шов частый и аккуратный, а пряжки так и вовсе железные. Очень даже неожиданно для стартового уровня. Значит, кузнец тоже у неё имеется.

Следом на стол пошли наручи. Очень даже нужная защита, и не только для войны, но и в быту. Замыкали ряд бурдюки, сумки, перчатки и широкий фартук с прошитой каймой по подолу.

Я брал каждую вещь в руки и въедливо изучал.

Ремешков для инструмента у нас считай что не было — крестьяне носили все на руках или подвязывали пояса веревкой. Рукавицы у лесорубов представляли собой грубые тряпки, намотанные в четыре слоя. В фартуке на данный момент в деревне не было острой необходимости, но, когда вернётся Леонид, ему такой аксессуар лишним не будет.

Каждая вещь на этом столе закрывала конкретную дыру в моём хозяйстве.

Хищнова будто знала, что везла. Хотя почему это будто? С ее информированностью не удивлюсь, если она уже имела общее представление о бедах и неудобствах переселенцев на Рубеже.

— И, конечно же, мой подарок лично для вас, — после слов Хищновой на стол была поставлена пара сапог.

Даже на мой непрофессиональный взгляд они были сделаны с особым тщанием. Кожа была хорошего качества, мягкая, а по краю так и вовсе был выбит какой-то растительный узор. Неизвестный мне мастер явно постарался над сапогами.

— Не дело Стратегу разгуливать в лаптях, — с невинным видом сообщила блондинка. — Вдруг соседи какие засмеют. А мне за вас, знаете ли, обидно.

Я повертел сапог в руках и мысленно улыбнулся.

Чуть больше недели назад я въезжал в Упахалово и точно так же рекламировал Меченому корзину угля. Рассказывал ещё ему, как тому повезло и вообще как торговля со мной возвысит его деревню на невиданную высоту.

Что называется, возьмите пробник, попробуйте его, а потом закупите угля на месяц вперёд, потому что тогда мы ещё и скидочку вам накинем!

Колесо сделало полный оборот быстрее, чем я рассчитывал. Теперь охаживал не я, а меня! И делали это крайне изящно!

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос.

— Премного благодарен, госпожа Хищнова, — я поставил сапоги рядом с собой. — Я с радостью приму ваш подарок. Стратег в лаптях — это и вправду моветон.

— Кристина, — поправила меня довольная блондинка.

— Кристина, — не стал спорить я. — И вы правы насчёт торговли между соседями. Куда приятнее и выгоднее торговать, чем воевать.

— Между соседями может быть только мир да любовь, — сказала она, произнеся последнее слово на полтона ниже.

— Что-что, а мир я могу вам обещать.

Кристина фыркнула, разочарованная тем, что не смогла пошатнуть мое спокойствие. Она явно провоцировала меня на эмоции, и чем меньше я вёлся на это, тем больше ей хотелось выбить меня из равновесия.

Следующие полчаса мы торговались, как на каком-то базаре. И не стану скрывать — мне это принесло невероятное удовольствие.

Кристина показала себя умной и хваткой хозяйкой, не желая терять ни в чем и нигде. Мне приходилось прибегать ко всему своему многолетнему опыту, чтобы отстаивать одно свое предложение за другим.

Лишь ближе к полуночи мы смогли обозначить наши интересы, выбрать товары, которые могли заинтересовать друг друга и всё в таком духе.

Мне определенно не помешают товары хорошего кожевника, а вот Кристина уже приметила у меня древесный двор и не отказалась бы от качественной древесины, того же дуба. Помимо этого ее заинтересовал и древесный уголь.

Я не стал сразу отклонять ее предложение касательно дуба, лишь попросив подождать до завтра.

— А что такого должно случиться завтра, Владимир, что вы измените свою позицию? — вкрадчиво произнесла блондинка, царапая ноготками поверхность стола. — Уж не связано ли это с тем, что кое-кто уходит с половиной деревни в дремучий лес под проливным дождем?

— Охотимся на белок, не более того, — соврал я, не моргнув и глазом. — Оказалось, что во время дождя они прячутся в своем дупле и потому их куда проще поймать.

— Даже так? — прищурилась Кристина, наклоняясь ко мне. — А у ваших «белок» тоже есть острые бивни и ледяной панцирь на теле?

Я ничего не ответил, пристально посмотрев на собеседницу. Услышала ли она разговоры крестьян, пока я был в бане, или послала своих людей чуть пройтись по деревне и порасспрашивать народ — не имело особого значения. Важно было лишь то, что Кристина уже знала о Ледошкуре.

— Уверяю, наши «белки» не причинят вам никаких проблем. Уж точно не после завтрашнего дня.

— Вы хотите пойти охотиться на мутанта? — прямо спросила Кристина. — Вы понимаете, насколько это опасно?

— Несомненно.

Кристина молчала, но вот ее глаза… они горели в отблесках свечей. Горели азартом, предвкушением и самым что ни на есть диким волнением.

Я поймал себя на мысли, что не могу отвести взгляда. Потребовалось сделать глубокий вдох, чтобы унять разыгравшиеся гормоны.

— Могу ли я посмотреть на вашу охоту? — мягко поинтересовалась Кристина.

— Исключено, — строго ответил я.

Не хватало ко всем известным рискам добавлять ещё и фактор высокородной аристократки.

— Тогда, если ваша охота пройдет успешно, могу ли я получить шкуру мутанта? — изменила свой вопрос Кристина.

Я не дал отказа сразу, и блондинка мигом ухватилась за эту возможность.

— Даже самая малая часть мутанта обладает большой ценностью, — пояснила она. — Не каждый ремесленник, служащий Дому аристократов, хотя бы единожды прикасался к этим существам. Ведь это живое воплощение магии! Отдайте мне шкуру мутанта и мои мастера сделают вам лучший кожаный доспех из возможных!

Не стану скрывать, предложение Кристины меня заинтересовало. Кожаный доспех из Ледошкура… это стало бы серьезным аргументом на любом поле боя. А ещё неплохой такой страховкой на все случаи жизни.

Я уже поучаствовал в смертельной битве и повторять этот опыт мне категорически не хотелось. Но вместе с тем я понимал, что это попросту невозможно.

Стычки с бандитами или с другими Стратегами непременно будут. И если при мне будет кожаный доспех из шкуры настоящего мутанта… мои шансы дожить до самого конца кратно возрастут.

С этой мыслью я посмотрел в глаза Кристине и медленно кивнул.

— Хорошо, когда моя охота подойдёт к концу, вы получите желаемое. Но я буду ждать от вас достойного доспеха.

— В этом вы можете не сомневаться, Владимир! Мои люди сделают все на высшем уровне! — счастливо улыбнулась Кристина.

Авторитет: +9

Текущий уровень: 150/200

Как бы я ни хотел продолжить разговор с Кристиной, но усталость брала свое. Запас моей батарейки подошёл к концу, и я с трудом держал веки открытыми.

Разговор с красавицей в какой-то момент начал разваливаться в голове на отдельные слова. За окном давно стояла глухая ночь, и я понял, что пришла пора закругляться.

Я поднялся из-за стола.

— Час поздний, Кристина. Предлагаю продолжить уже завтра.

— Разумеется, — она встала следом и оправила дорожное платье. Девушка уже было направилась в сторону выхода, чтобы, поди, устроиться на ночлег у себя в карете, но я остановил её на полпути.

Вместо этого я подошёл к двери в свою спальню и толкнул её.

В комнате Люба уже успела навести порядок. Постель была перестелена свежим бельем, а на столике у окна горела одинокая лучина. Там же нашлось место тазику для умывания и свежему полотенцу. Служанка продумала всё до мелочей.

— Располагайтесь, — сказал я.

Кристина удивлённо захлопала ресницами.

— Простите?

— Ваша спальня. Постель перестелили, вода для умывания готова, лучины хватит до утра, — продолжил я, придерживая створку двери. — Ночевать в карете, конечно, увлекательно, но вы проехали долгий путь, и что я буду за хозяин, если не размещу вас со всеми удобствами?

Блондинка не двигалась с места. Она все ещё пыталась осмыслить происходящее, но вместо этого в ее головном компьютере мелькал сплошной синий экран.

— А вы? — спросила она наконец. — Мы, конечно, очень мило пообщались, но… Не знаю, что вы там себе надумали, но я не такая!

— А у меня целая деревня в распоряжении. Не переживайте, я найду, где разместиться.

После моих слов улыбка вернулась к Кристине. Она вальяжно продефилировала по горнице, оказалась вплотную ко мне — ровно настолько, насколько ещё позволяли приличия, и заглянула мне в глаза снизу вверх.

Я ощутил уже знакомый мне запах роз. На губах девушки вновь проступила сногсшибательная полуулыбка.

— От вас никогда не знаешь, чего ожидать, Владимир.

— Приму за комплимент, — ответил я ей, направившись в сторону выхода из горницы. — Спокойной ночи, Кристина.

— И вам, Владимир… И вам.

Выйдя на крыльцо, я глубоко вдохнул ночной воздух. Расположил Кристину я в тереме не просто так. Как бы я ни доверял гостье, но оставлять её без должного присмотра я не собирался. Останься девушка в карете, я не смог бы толком отслеживать ее передвижения. Не мог держать руку на пульсе.

Но стоит ей остаться в моем тереме… и я получу идеального шпиона в лице Любы. Хочет Кристина того или нет, но моя служанка будет ненавязчиво отслеживать все её передвижения, все ее встречи и разговоры с подчинёнными.

Всяко лучше, чем следить за происходящим со стороны!

Ну и таким нехитрым образом я сделал ей серьёзное одолжение. Теперь она мне должна ответную любезность. Не все долги обязательно отдают, но в общении с такой опытной интриганкой малейшее преимущество играет роль.

Покачав головой, я накинул на плечи плащ и двинулся к бане на заднем дворе. Про навалившуюся усталость я не соврал ни на йоту.

В бане всё ещё было тепло, а потому мне даже укрываться ничем не потребовалось. Я просто улёгся на лавку, подложил под себя плащ и почти сразу провалился в сон.

Завтрашний день станет последним для Ледошкура.

Утро встретило меня сыростью и лёгкой моросью. Считай, сущая мелочь по сравнению с ливнем, что шел прошедшие сутки.

Это же означало, что нам следовало поторопиться и провести последние приготовления перед охотой.

Люба поймала меня у крыльца терема, деловито поправляя передник.

— Ночью ничего не случилось?

— Всё было спокойно, господин, — кивнула служанка. — Госпожа Хищнова не выходила из комнаты. Гордей к ней заходил только один раз, чтобы принести вещи.

— Смотри и дальше за нашей гостьей, — велел я вполголоса. — Не отходи ни на шаг. Куда она — туда и ты. Что скажет, что спросит — все докладывай мне.

— Всё сделаю, — заверила меня Люба.

— Вот и умничка, — улыбнулся я. — Рассчитываю на тебя.

Довольная служанка поклонилась и убежала обратно вглубь терема, а я сосредоточился на последних приготовлениях. Стояло раннее утро, Кристина, поди, ещё спала в моей постели, но я не собирался ждать её пробуждения.

Дождь стремительно ослабевал, а потому нам пришлось перенести часть планов на более ранний срок.

Уже через пятнадцать минут охотничий отряд собрался у окраины деревни Дальняя.

Здесь были сильнейшие воины моего поселения: Ростислав и его охотники, Елисей как наш полевой лекарь, Лёха, Прол и Данила, а также ещё полдюжины самых выносливых крестьян. Всего тринадцать человек.

Я не стал собирать абсолютно всех, да и зачем? Тот же Йорик при всем желании не сможет оказать большого сопротивления бронированному мутанту. Сейчас на первом месте стояли ловкость и скорость.

Замешкаешься — и не заметишь, как секач раздавит тебя в кровавую лепешку.

— Пошли, — скомандовал я, и наш отряд двинулся в сторону леса. Охота на Ледошкура начиналась.

К логову Ледошкура мы подходили, когда дождь окончательно сошел на нет.

С крон дубов ещё капало, земля чавкала под ногами, в воздухе стоял запах прелой листвы и сырой земли.

В поход я надел новые сапоги. Знаю, что надевать новую обувь на такое опасное мероприятие не рекомендуется. Вдруг натрет или же скользнёт в ненужный момент. Но в лесу после дождя лапти были той еще дрянью. Подошвы скользили, словно лыжи, а бегать в них было сущим мучением. Сапоги же были на удивление мягкими, словно сшиты по моей мерке, а проблему мозолей я решил, аккуратно навернув портянки. Да, я умею это делать.

Весь отряд двинулся к оставленной нами ловушке, я же зашагал прямо к логову мутанта. Почему? Потому что приманкой должен был стать именно я.

И не потому, что я был самым быстрым или юрким. Ответ был куда проще — Ледошкур по неизвестной мне причине питал ко мне первобытную ненависть. Вспомнить ту же первую встречу.

Ледошкур напал на меня из-за того, что я вошёл на его территорию? Как-то сомнительно. Даже когда Ростислав пустил в того стрелу, секач и взгляда не отвёл от меня.

Здесь скрывалось что-то большее…

И единственный ответ, который у меня был — это Система. Система Стратега, которой я был наделён. Вот что спровоцировало мутанта. Была ли это сокрытая в моем теле магия?

Ответ я вряд ли когда-нибудь узнаю. Сам Ледошкур не горел желанием приоткрыть завесу тайны.

Ну и пусть. Мне было достаточно того, что секач встал на моем пути, разрушил мои планы и подверг опасности моих людей. За такое я не мог оставить его в покое.

Из нашего противостояния мог выйти только один победитель.

И либо секач останется и дальше править своей дубравой, либо я вновь ступлю в нее на правах нового хозяина. Третьего было не дано.

Укрытие Ледошкура открылось мне внезапно, будто дубрава сама раздвинула свои ветви для нашего противостояния. Грязь хлюпала под моими новыми сапогами, а плащ развевался за спиной.

Я остановился, закрыл глаза, с силой сжал кулаки и громко выдохнул. А затем я открыл глаза, активируя Взор Стратега.

И в тот же миг из тьмы меж корней раздался рёв — столь громкий, что капли попадали с ближайших ветвей. Что же, я был прав. Ледошкур чует мои способности, и ему они не нравятся.

Охота на секача началась!

Сначала я увидел глаза. Красные, как две задние фары грузовой фуры в ночи. Они смотрели на меня безотрывно и будто прожигали до самого нутра. И в них горела дикая, первобытная ярость. Ненависть ко мне, к тому, что сокрыто глубоко в моей груди.

Ненавидел ли Ледошкур само проявление магии? Презирал ли самих Стратегов? Может, кто-то из нашей братии уже как-то насолил огромному секачу?

Я не знал, и, по факту, это уже не имело никакого значения. Зато был я, был Ледошкур и наша незаконченная погоня в лесу.

Перед носом высветились строчки от Взора Стратега.

Имя: Ледошкур (хозяин дубравы)

— А я всё думал, когда же ты появишься! — воскликнул я, сжимая и разжимая ладони. Адреналин стремительно насыщал кровь. Глухой стук сердца в висках становился всё громче, всё отчётливее.

И всё это время Ледошкур вальяжно выходил на свет, точно предвкушая скорую победу. Он был уверен в себе. Он не думал, что вообще может мне проиграть.

Передо мной возвышалось дикое животное, изменённое магией, но это животное было куда умнее, чем кажется.

Панцирь секача по прошествии ливня стал выглядеть куда внушительнее. На его поверхности росли настоящие сосульки, торчащие во все стороны и походившие сейчас на ледяные шипы.

Не кабан, чтоб его, а ёжик из тумана!

С тяжёлых бивней сыпалась ледяная крошка, каждый шаг сопровождался громким хрустом ледяных пластин.

Передо мной застыло само воплощение смерти и дикой мощи. И я осмелился бросить ему прямой вызов.

Мои губы дрогнули в улыбке. Сердце чуть не выскочило изо рта, и я… рванул со всех ног.

Не забыв перед этим показать кабану средний палец. Понты всегда дороже денег, ха-ха!

Я не видел, как мутант сорвался с места. Не видел я и того, как грязь взметнулась во все стороны, как треснули корни дубов под копытами Ледошкура. Зато я услышал такой грохот, что в ушах на миг заложило.

Не думая о том, чтобы даже обернуться и посмотреть на своего преследователя, я понёсся вперёд.

Бум.

Я перепрыгнул через торчащий из земли корень, прорвался сквозь небольшой кустарник, склонил голову, чтобы не выколоть себе ветвями глаза.

А шум сзади всё нарастал и нарастал.

Бум.

Дыхание белыми облаками вырывалось наружу, пот струился по спине, глаза ошалело смотрели вперёд и только вперёд. Потому что всего одна ошибка, один просчет — и я труп.

Бум.

Кабан приближался. Естественно, он приближался! Это же кабан, так ещё и магический!

Я ощущал его морозное дыхание на своем затылке, я словно видел его алые глаза, направленные на меня, как два смертоносных луча. Но куда больше я опасался его торчащих бивней, готовых вот-вот вонзиться мне промеж лопаток!

Бум. Бум. Бум.

Но вот впереди появилась наша ловушка. Условленное место. Подготовленная просека. Мне оставалось всего десять метров. Всего-ничего, чтобы пронестись прямо под нашим дубом и…

Додумать я не успел. Нога поскользнулась на раскисшей грязи. Земля вильнула из-под ступни, и я полетел лицом вперёд. Впечатавшись коленями, я проехал пару метров вперёд и оказался точнёхонько под заготовленной нами ловушкой.

Повернув голову вбок, я увидел то, чего так и опасался.

Ледошкур рвался вперёд, снося на своем пути абсолютно все, что можно и нельзя. Его панцирь сдирал кору с дубов, ломал ветви, превращал корни в облако смертоносных щепок.

Первобытная машина смерти! Грёбаный танк на ножках!

Я понял, что мне уже не убежать достаточно далеко. Как только развернусь — мигом подставлюсь под удар мутанта.

Оставалось только одно!

— Руби канат! — рявкнул я в густые заросли.

— Но как же вы! — донёсся в ответ испуганный голос.

— Руби, говорю!

Только не сейчас, чтоб тебя! Ледошкур всё приближался! У меня не было времени на полемику.

Тюк!

Канат, что удерживал дуб, звонко лопнул, а ствол дерева полетел вниз. В тот же миг Ледошкур взревел, прижимая голову к земле и наведя на меня свои бивни.

Из последних сил я оттолкнулся от земли, придав себе ускорение ладонями. Я отлетел в сторону в самый последний момент. В то место, где мгновение назад была моя голова, Ледошкур ударил своим копытом.

И это было последнее, что он успел сделать.

БАХ!

Грохот разнёсся за пределы дубравы, когда на мутанта рухнул ствол дуба. Водная взвесь взмыла ввысь, грязь разлетелась во все стороны мощной волной. Ледяные осколки рассекли мой плащ, застучали по спине, поцарапили руки и лицо.

А следом пришла тишина — оглушительная и заставляющая задержать дыхание. Я лежал в каких-то кустах и слушал, как сердце пыталось пробить грудную клетку. Лёгкие горели, пот затекал в глаза. В рот набились комья земли — короче говоря, ощущал я себя не лучшим образом! Но я был жив. И это главное!

Мы прижали кабана! Раз я ещё был жив, значит мы попали в самое яблочко! Прижали гада!

Я повернул голову туда, где был привязан заготовленный нами дуб. Там, среди взволнованных крестьян, стоял сосредоточенный Ростислав, держа в руках заточенный топор. Именно молодой охотник услышал мою команду. Пока остальные мялись и боялись, как бы не придавить меня вместе с кабаном, Ростислав просто выполнил мой приказ.

Без раздумий, без толики сомнений. И за это я был ему благодарен безмерно.

Вот только рано было радоваться! Потому что стоило водной взвеси опасть, как мы увидели обездвиженного, но всё ещё живого и разъяренного секача. Ледошкур скользил по земле. Комья грязи под его копытами превращались в лёд, но это не делало жизнь мутанта проще — он продолжал на нем буксовать.

Задняя часть секача была придавлена к земле стволом. Ледошкур рычал, крутил головой, но никуда он от нас больше уйти не мог.

— Вторая фаза — в бой! — рявкнул я. Крестьяне уже через секунду посыпались из кустов, заходя к мутанту с двух боков.

Ледошкур попытался на тех огрызнуться, задеть своими бивнями. Ведь хоть мутант и не мог вырваться из-под бревна, он мог двигать своей головой. Так что его шипастый панцирь и клыки все еще представляли смертельную угрозу.

Но жителей деревни Дальняя было уже не остановить. Юркий Прол первым подскочил к боку секача, ударив о броню стальным «клювом». Сразу за ним шел его товарищ Данила, сжимая в руках точно такой же инструмент, но другой стороной.

Следом, чуть помедлив, потянулись и остальные — кто-то судорожно взывал к «великой магии», надеясь, что она убережет от своего творения, кто-то стискивал зубы так, что желваки ходили, но ни один не повернул назад. На лице каждого отчетливо читался страх, и всё же люди шли вперёд.

Мы знали, что ледяной панцирь секача не пробить простым оружием. Именно поэтому против таких тварей и вызывали полноценных витязей. Только воину с чудовищной силой удастся всковырнуть эту «консервную банку». Но это правило работало только для рядового оружия.

Да, стрела не могла взять панцирь. То же, поди, верно и для меча, копья и даже молота. Но что, если использовать науку? Если подойти к вопросу с другой стороны и применить нестандартное решение?

То нам откроется столь желанный ответ.

Новый рывок, замах, глухой звон. И клевец Прола вгрызся в ледяную корку, доходя до самого «вкусного». Ледяная крошка разлетелась в стороны, осыпая рукава мужика колючей пылью.

Ледошкур вздрогнул. Его рев затих. А после на некогда нерушимом панцире стала расходиться широкая трещина. Наш план сработал! Мы могли достать монстра даже без витязя!

Как на Земле люди крошили гигантские булыжники, вбивая один клин в трещину за другим, так и мы принялись забивать в Ледошкура один клевец за другим.

Этот план я придумал, ещё будучи в Упахалово. Я смотрел на работу Меченого и его кузни и понимал, что какой-то вундервафли мне ждать не стоит. Для победы над Ледошкуром мне нужно было оружие не только простое, но и достаточно эффективное. Тогда-то и пришел план воплотить в жизнь клевец. Оружие, выглядящее как двуручный молот с одной стороны и как железный клюв — с другой.

В старину таким оружием выковыривали из их панцирей закованных в броню рыцарей.

Для Меченого я оправдал свой заказ желанием начать крошить камни. Сын кузнеца крутил пальцем у виска, смотрел на меня, как на полоумного, но задавать лишних вопросов не стал. Он так и не узнал, что вместо инструмента для камнедобычи он соорудил мне ключ для победы над Ледошкуром.

Падение ствола нанесло серьезный ущерб ледяному панцирю мутанта. Тут и там уже появились толстые трещины. Нам же оставалось только вонзиться в них и расширить!

Деревенские облепили мутанта, подобно саранче. Каждый раз, когда Ледошкур грозно крутил головой, бил копытами, пытался укусить — он подставлял свой бок под новый удар. Прол бил размеренно, будто отбивал одному ему известный ритм, каждый раз ударяя в одну и ту же точку скола. Данила рядом работал грубее, зато с большим остервенением. Он заносил клевец от плеча и вгонял его в лед с такой силой, будто Ледошкур ему задолжал крупную сумму.

Мы понимали, что чем больше времени дадим мутанту, чтобы тот сориентировался, тем больше рисков будет для нас, поэтому мы не упускали ни единой возможности для удара!

Клевцы вонзались в панцирь, в сочленения конечностей, туда, где лед был особенно тонкий. Из пробитых трещин брызгала черная кровь. Она больше походила на смолу, чем на кровь живого существа, но я не забывал о том, что перед нами не простой секач, а изменённый магией.

И эта тварь в который раз напомнила нам о том, почему мутантов стоит бояться и обходить стороной.

Один из крестьян слишком широко замахнулся. Он позволил себе непозволительную роскошь оказаться слишком близко к обозленному секачу. Мутанту достаточно было лишь улучить момент, когда мужик замахнулся, открывая свое тело для удара, и мотнуть головой. А сразу после крестьянин получил глубокий порез вдоль бедра. Крик боли утонул в общем гвалте ударов, но его услышали стоявшие рядом, и этого хватило, чтобы сбить общий ритм.

Набранный темп в мгновение ока сошел на нет. Несколько мужиков побледнели от ужаса, отскочив назад. Один парень и вовсе оступился на раскисшей земле и попятился, упал прямо в грязь и остался сидеть на четвереньках, пока Лёха не рванул его за шиворот обратно в строй. Ледошкур же не стал растрачивать столь редкую возможность и наконец нашел опору под собой.

Под ошарашенные взгляды мутант… стал поднимать поваленный на него дуб. Очень медленно, но древесина со страшным скрипом стала подниматься вверх, роняя на землю комья грязи, ледяную крошку и мелкие щепки. И мы все поняли, что перед нами включили таймер, по истечении которого наше выживание больше не будет гарантировано.

— Не дайте ему поднять дуб! — взревел я, бросив взгляд на раненого крестьянина.

Его оперативно взял на себя Елисей, оттащив в сторону и уже готовя повязку с Чудняком. Старик работал спокойно, накладывая давящую повязку под рёв разъярённого мутанта в паре метров от себя. Вот что значит стальные нервы.

— Господин! — повернув голову, я встретился взглядом с Ростиславом. Парень кинул мне копьё и первым бросился в атаку.

Время утекало сквозь пальцы, и мы не могли терять и секунды.

Мужики снова заработали клевцами. Лёха мощным ударом сорвал лёд с ноги мутанта — глыба отлетела в сторону и рассыпалась в грязи ледяным бисером. Ледошкур покачнулся, но всё ещё устоял. Прол впечатал «клюв» куда-то в область шеи кабана и попытался провернуть, словно вкручивая тому в плоть огромный шуруп. Данила продолжил вгрызаться в сколы на боку, не обращая внимания на то, что с каждым ударом голова мутанта моталась всё ближе и ближе к его собственному лицу.

Град ударов сыпался на мутанта, но тот продолжал упрямо подниматься, нанося болезненные ответные удары. Вот секач толкнул боком одного из наших бойцов, и того чуть не придавило ледяными шипами к стволу дуба. Раздался болезненный крик, а атаки монстра только усилились. У существа появлялось всё больше места для маневра. Кто-то из мужиков орал, подобно берсерку, уже не обращая внимания ни на что вокруг, кто-то, наоборот, замолк и стал походить на механического болванчика, нанося один удар клевцом вслед за другим — лишь бы не думать о том, что будет, если Ледошкур поднимется на ноги.

Вот Ростислав бросился на монстра в открытую, отвлекая его от остальных. Однако сказалась рана на его руке, полученная в битве с бандой Жмыха. Хватка на древке дрогнула в самый неподходящий момент. Парень попытался вонзить копьё в глаз кабану, но вместо этого острие соскользнуло с толстой шкуры.

Кто-то вновь закричал, кто-то истошно продолжил бить клевцом по мутанту. Я же видел, что у нас на счётчике остались считанные секунды. Кабан практически встал на ноги. Ему уже не составит труда сбросить с себя ствол дуба — более того, ничто не помешает сбросить его прямо на нас.

И вот тогда… нам всем придет конец. Финита ля комедия, как говорится.

Конец игры.

Я сжал древко копья в своих руках. Я не люблю и не умею проигрывать. И потому сделал то единственное, что мне оставалось — я нанес удар.

— Сволочь, смотри на меня! — крикнул я, привлекая внимание Ледошкура. Мой расчет оправдался — ненависть Ледошкура взыграла, как и всякий раз до этого.

Тварь широко раскрыла глаза, словно пытаясь испепелить меня одним только взглядом. И это стало роковой ошибкой для мутанта. Я повторил маневр Ростислава, нанеся все тот же колющий удар прямо в глаз.

И в отличие от молодого охотника мне повезло куда больше. Да и Ледошкур будто бы до самого последнего момента не верил в то, что мое копье способно его хотя бы поцарапать.

В его глазах я словно был неотличим от мелкого муравья. Но даже муравей мог укусить. Что сейчас и произошло.

Острие копья вошло глубоко в глаз, почти что на всю свою длину. Ледошкур забился в агонии, издал страшный визг, заколотил ногами. И из-за последнего он совершил непростительную ошибку — он не удержал равновесие и поскользнулся на грязи.

Бах!

Дуб вновь упал на мутанта, пригвождая того к земле. Но в этот раз ему больше не суждено было его поднять. Мутант бился в агонии, рыл землю клыками, месил лужи своими копытами. Крестьяне сразу же разорвали дистанцию, поняв, что под монстра в таком состоянии лучше не соваться. Забьет и даже не заметит! Ледошкур всё бесновался, но силы стремительно покидали его тело.

И по прошествии двух с половиной минут его глаза окончательно погасли.

Ледяной секач, хозяин дубравы и полноценный мутант, сгинул от рук Стратега и горстки крестьян.

Никто не бросился ликовать. Мужчины будто бы не верили в то, что гадина и в самом деле померла. Самым смелым оказался Лёха, маленькими шажками подошедший к туше мутанта. Оглянувшись на меня и получив кивок, он ткнул древком клевца в рыло Ледошкура. Никакой реакции не последовало. Даже когда он дрожащей ногой толкнул существо, оно не сдвинулось с места и не вспороло живот наглецу.

Ледошкур был мертв.

Кто-то из мужиков тут же осел на землю, роняя клевец из вмиг ослабевших рук. Другие доковыляли до места посуше и привалились к ближайшему дубу. Прол с Данилой продолжили стоять, невидящим взором смотря на поверженного секача. Елисей, будто бы ничего не замечая, продолжил обрабатывать раненых.

Но мы победили! И сделали то, что до недавнего времени считалось невозможным. Мы столкнулись с мутантом и вышли из этой битвы не только живыми, но и триумфаторами!

О чем мне не замедлила сообщить Система Стратега.

Авторитет: +50

Текущий уровень: 200/200

Поздравляем! Вы достигли верхней планки Авторитета на вашем уровне!

Поздравляем! Вы сделали второй шаг на пути Стратега!

Вы получаете особую награду!

Вам начислено 4 ОС!

Счетчик Авторитета обнуляется!

Текущий уровень: 0/400

Я невольно улыбнулся, разглядывая цифру, зависшую перед глазами. Приятно, чёрт возьми, удивлён выросшей наградой за переход на новый уровень. По сути, я получил ту же сумму, что и после всех своих злоключений с кабестаном, и после участия в жеребьёвке в остроге вместе взятых. Определённо, это был немалый прогресс. Хоть в чём-то Система вела себя как приличный работодатель, а не как контора, где премию выписывают раз в полгода, а штрафуют за каждый чих.

Пока крестьяне ещё приходили в себя после тяжёлого боя — кто валялся на земле в позе морской звезды, кто просто сидел, привалившись спиной к стволу и глядя в одну точку невидящим взглядом, — я решил не терять времени и погрузиться в Древо Развития. Раз мне насыпали новых очков, то неплохо бы прикинуть, на что их потратить.

Перед глазами вновь сформировались десятки огоньков, которых в этот раз оказалось даже больше, чем в прошлый. Причина крылась в недавно открытом «Шоу талантов» — приобретя этот навык, я, оказывается, автоматически получил доступ к следующему слою Древа. Приятно, скажу я вам.

Новых же навыков было всего четыре штуки.

Хладнокровный

позволяет вам кожей определять температуру окружающей среды

Стоимость: 1 ОС

Первым в списке шёл странный навык, который делал из меня ходячий термометр. Странно, что он вообще открылся только сейчас. И непонятно, зачем он мог пригодиться Стратегу. Разве что в какой-то аномальной среде, на крайнем севере или в пустыне, чтобы понимать насколько вокруг всё плохо. Но на Рубеже? Практически бесполезная способность, поэтому я перешёл сразу к следующему.

Загадка дыры

позволяет узнать один случайный секрет человека раз в сутки

Стоимость: 2 ОС

Вот это было уже что-то поинтереснее. Однако ограничение в один секрет за целые сутки серьёзно сужало область применения. Среди своих людей я смогу использовать навык сколько угодно, но что касательно других Стратегов? Сомневаюсь, что будущие собрания будут длиться неделями, а значит, у меня будет всего несколько попыток, чтобы попробовать найти компромат на того или иного конкурента. Но в дело снова вступала чёртова удача.

В описании написано, что навык раскрывает лишь случайный секрет, поэтому далеко не факт, что каждый мой улов принесёт хоть какую-то пользу. Допустим, вот встречусь я с Красновым и активирую навык. А он возьми и сообщи мне, что наш княжеский бастард в свои двадцать с чем-то лет не может уснуть без любимого плюшевого мишки.

Занятный это секрет? Не особо. Смогу ли я использовать его себе на пользу? А вот тоже далеко не факт.

Даже зажми я Краснова в угол и пригрози, что раскрою его «страшную тайну», если он не уступит мне в соревновании Стратегов — блондин скорее всего пошлет меня далеко и надолго. Столь незначительный секрет не шел ни в какое сравнение с титулом будущего Князя.

Конечно, можно затребовать и что-то менее ценное за своё молчание, но как-то это выглядело совсем уж мелко. Потратить 2 очка Системы, чтобы стать профессиональным шантажистом? Вот уж спасибо, не надо. Рубеж, считай, каждый день норовит проверить меня на прочность и без всякой лотереи.

Слава великой магии, следующий навык не был похож на очередную рулетку.

Любовный треугольник

открывает список из 3 самых сильных симпатий и антипатий у каждого человека

Стоимость: 3 ОС

Не менее любопытная способность. Можно было бы видеть не только отношение человека к тебе, но и его отношения с людьми вокруг. А уже из этого мне не составило бы никакого труда составить полноценную картотеку взаимоотношений тех же Стратегов и использовать одних против других. Чем это отличалось от кабинетных игр в прошлой жизни? Разве что масштабом да отсутствием корпоративной этики.

Но вот же незадача — Система не пояснила, что это вообще за симпатии и антипатии. Никто не утверждал, что они будут относиться именно к людям вокруг. Не исключено, что это могут быть и какие-то обыденные вещи.

Так и вижу: покупаю я этот навык, смотрю на Ростислава и что вижу?

Симпатии:

1. Все красавицы мира

2. Сладко поспать

3. Вкусно поесть

Антипатии:

1. Понедельник

2. Работа до обеда

3. Гладиолус

Информативно? Очень! Полезно? Ни на йоту. А очки уже будут потрачены. Поэтому я перевёл взгляд на последний из открывшихся навыков.

Нити Потенциала

позволяет увидеть нераскрытый потенциал у человека, а также позволяет воздействовать на этот потенциал

Стоимость: 4 ОС

А вот это… было действительно что-то стоящее. И сейчас без шуток.

Проблема ранее купленного мною Шоу талантов оказалась в том, что далеко не у каждого человека имелся свой талант. Практически у половины жителей деревни Дальняя напротив строки «Талант» красовалась серая плашка «отсутствует».

Сначала я думал, что это какая-то ошибка Системы. Ведь как у человека может не быть предрасположенности к чему бы то ни было? Каждый из нас одарён в том или ином плане. Да, это может быть далеко не всегда полезный навык.

Например, у одной из поварих в общей столовой был талант ныряльщицы. Расспросив её, я узнал, что девушка умела подолгу задерживать дыхание — аж на несколько минут. Но при всём при этом толком не умела плавать.

И вроде бы у неё невероятный дар, но вот область его применения крайне невелика в нашем случае. Особенно если из водоёмов рядом имеется лишь болото да неглубокая речушка, в которой и утонуть-то толком негде. Даже раков на дне толком не наловишь.

Так вот, возвращаясь к жителям деревни. Из тридцати с небольшим человек у шестнадцати не было открытого таланта. Совершенно ничего. Пустой лист. Я пытался как-то пробудить его своими силами, но без особых успехов.

Я думал, жителям нужен какой-то особый стимул или триггер, который откроет в них предрасположенность к чему-то, но всё было без толку. Как я ни отправлял людей то на рубку дубов, то на постройку срубов — в деревне так и не появилось человека с талантом Строителя или Лесоруба.

Поездка к Меченому и битва с бандой Жмыха лишь подтвердили мои опасения: далеко не у каждого был открыт Талант, сколько сил и пота ни вложи.

И вот теперь я получил ответ. Дело было не в отсутствии Таланта, а в нераскрытом Потенциале!

То, что я пытался открыть способность своими силами, изначально оказалось неверным вектором, потому как единственно верный ответ лежал в самой Системе Стратега.

Ещё раз обдумав своё решение, я всё же нажал на навык, приобретая его. Яркий свет растёкся по Древу Развития. Я прикрыл веки, а когда открыл их, то бросил взгляд на сидевшего рядом Ростислава.

Елисей как раз обрабатывал его окровавленный бок, наложив повязку с Чудняком. Волшебная трава едва ли не мгновенно останавливала кровотечение, что уже было немалым подспорьем при оказании помощи.

Имя: Ростислав Лаев

Отношение: уважение

Талант: Охотник

Потенциал: стрелок, следопыт

Я удивлённо моргнул. Над головой Ростислава выросли две полупрозрачных нити. Они тянулись от его макушки куда-то вверх, исчезая на полпути.

Вчитавшись в Статус парня, я понял, что эти нити, видимо, и есть потенциал Ростислава. Более никакой информации мне не предоставили. Ни тебе пояснения, что за стрелок такой или следопыт. Ни тебе — как влиять на этот самый потенциал и к чему это вообще приводит.

Но давайте подумаем логически. Откуда взялись эти новые возможноти? Полагаю, тот же «следопыт» появился из-за того, что Ростислав с детства ходит по лесу и чувствует себя в нём как рыба в воде. А кто у нас следопыт? Человек, умеющий читать следы и легко ориентирующийся в дикой природе. Значит, если он продолжит охотиться, то сможет выслеживать кого угодно по его следам.

Тут всё сходится, но откуда тогда взялся стрелок? Связано это с тем же огнестрелом или, скорее, с невероятной точностью?

Ростислав ловко орудует луком. Не уровень «белке в глаз с любого расстояния», но достаточно близко к тому. Возможно, эта способность у него может распространиться на любое оружие.

И что же это получается? Я могу выбрать, что качать Ростиславу? Повлиять на то, станет ли он более метким стрелком или же начнёт лучше двигаться по лесу?

Ответ на это мне ещё предстояло узнать.

С не меньшим интересом я обвёл взглядом отдыхающих крестьян, среди которых было немало и тех, у кого ранее отсутствовал талант. И что же я обнаружил? А то, что у них у всех был нераскрытый Потенциал!

Взять того же Данилу. Ранее у него отсутствовал талант, но с появлением Потенциала я увидел, что он мог стать лесорубом или резчиком по дереву. А самым интересным было то, что я начал улавливать логику новой способности.

Чем занимался Данила последние недели? Он или был на подхвате у дядьки Йорика, или рубил лес вместе со всеми в дубраве. И теперь в его потенциале появились соответствующие профессии!

Значило ли это, что я теперь смогу из каждого «пустого» крестьянина вылепить того, кто мне нужен? Например, сослать к Леониду в Упахалово сразу тройку помощников и через пару недель они все раскроют в себе талант кузнеца? Или всё же нет? Или Потенциал вообще как-то иначе переходит в Талант, не так прямолинейно, как мне хочется думать?

Вопросы только множились, пока я продолжал осматривать людей. У многих из них потенциал пересекался с их нынешней работой — лесорубы, землекопы, строители. У Лёхи и ещё двоих мужиков, что участвовали со мной в битве с бандитами, в потенциале обнаружилась строка бойца.

И это было даже логично! Они проявили себя на поле боя, и их потенциал перестроился под совершённые ими деяния.

Я уже начал загадывать, как использовать открывшуюся мне способность, когда ко мне подошёл старый травник, утирая со лба пот.

— Господин Стратег, я обработал раны парней.

Я тут же изучил его с помощью открывшейся способности.

Имя: Елисей Русов

Отношение: уважение

Талант: Травник

Потенциал: лекарь, зельевар

Вот у него развитие потенциала вопросов вообще не вызывало. Что у нас делал травник все время? Лечил людей или создавал мази и прочие составы. Ну, еще, разве что, собирал травы в лесу, но он уже был травником, так что не считается.

Вообще, меня прям заинтересовал вариант зельевара, но в то же время я понимал важность наличия полноценного лекаря возле себя. Здоровье моих подчиненных сейчас должно стоять на первом месте, особенно с такой-то частотой выбывания из строя.

— Отличная работа, — опомнился я, возвращая своё внимание к полю боя. Новая способность это хорошо, но я ещё успею изучить её подробнее на досуге. Сейчас же встал вопрос о том, как быть с Ледошкуром.

— Что прикажете делать с тушей?

— Для начала неплохо бы было её достать, — произнес я, смотря на придавленную стволом тушу.

— Ясное дело!

— Мутанты очень ценятся в Союзе Княжеств, — прижимая перебинтованную руку, к нам подошёл бледный Ростислав. Во время боя рана на руке снова открылась. Выглядел он неважно, но травник заверил меня, что худшего удалось избежать.

— Предлагаешь разобрать по кусочкам и продать? — улыбнулся я.

— Именно это я и предлагаю, — отзеркалил улыбку Ростислав. — Оставить себе самое ценное, а всё лишнее толкнуть караванщикам. Уверен, они за него ещё и драться начнут!

— Хорошая мысль, — похвалил я парня. Червонцы нам точно лишними не будут.

Вместо того чтобы снова поднимать целый дуб, проще оказалось распилить его на несколько частей и растащить в стороны. Следом пришёл черёд туши Ледошкура. Несмотря на то что это был всего лишь кабан, кабан этот был магическим, и весу в нём оказалось почти столько же, сколько в свежесрубленном дубе.

Обмотав канаты вокруг его бивней, мы волоком потащили тушу в сторону деревни. Впряглись все, кто ещё держался на ногах, — по трое-четверо на канат, упираясь пятками в раскисшую от дождя землю. Удивительно, но ледяной панцирь стал нам хорошим помощником. Несмотря на свой вес, секач ощущался почти так же легко, как если бы его поставили на колеса.

Уже приблизившись к броду, мы увидели, как тучи на небе стали стремительно расходиться. Солнечные лучи упрямо пробивались сквозь кроны деревьев, танцуя зайчиками по ледяному панцирю мутанта.

На переправе мы уже готовились к очередному испытанию на выносливость, но его просто не последовало. Стоило Ледошкуру коснуться воды в реке, как всё вокруг него начало промерзать, и мы потащили мутанта, будто по катку. Ледяная корка нарастала на панцире прямо на глазах — тот самый эффект, из-за которого живой Ледошкур на дух не переносил воду и старательно обходил брод стороной, теперь работал на нас. Впрочем, задерживаться мы всё же не стали, потому как стоит только оставить Ледошкура без присмотра — и он намертво вмёрзнет в дно реки, и тогда доставай его хоть киркой, хоть трехэтажным матом.

В деревню вперёд нас я послал Лёху, чтобы тот предупредил о нашем возвращении. Поэтому когда Ледошкур въехал в Дальнюю, ошарашенные жители уже стояли вдоль главной улицы, широко разинув рты.

На такое событие из моего терема даже выбралась Кристина Хищнова, не в силах сдержать своего любопытства и восхищения. То, с каким выражением лица она смотрела на тушу мутанта, стоило всех приложенных усилий.

Впервые я пожалел, что у меня при себе не было фотоаппарата. Такое не стыдно было бы и в рамочку на стену повесить, и как трофей на переговорах предъявить.

— О славный витязь, как вижу, вы вернулись с богатой добычей! — весело прощебетала Кристина, как только я поднялся на крыльцо, оставляя крестьян наедине с поверженным Ледошкуром.

— Это и вправду была великая битва, длившаяся три дня и три ночи, — опустил я голову, оценивая свой внешний вид. Рубаха и штаны вымазаны в грязи, плащ я порвал еще во время гонки с секачом, а руки, грудь и лицо все были в ледяной крошке. Но хотя бы новые сапоги не порвались — уже хлеб.

Эталонный рыцарь в сияющих доспехах.

Кристина меж тем звонко рассмеялась. Я улыбнулся в ответ, позволяя волне облегчения растечься по всему телу. Мутант в самом деле был повержен. Угроза для моего поселения устранена, и мне больше не нужно было ломать голову над тем, как бы извернуться и не сойти с гонки Стратегов еще в самом ее начале.

Но следующий вопрос Кристины вновь заставил мой мозг заработать с новой силой.

— Надеюсь, наша договорённость всё ещё в силе? — ненавязчиво спросила она.

Взгляд, обращённый на мутанта, не оставлял никакого шанса для сомнений. Блондинка желала шкуру Ледошкура, и желала её так, что даже приличия едва сдерживали этот интерес.

И вот ранее, ещё до победы над мутантом, я заверил её, что передам ей требуемое. Но вот сейчас, в этот самый момент, я ощутил укол сомнения.

А следует ли это делать? Не лезу ли я в хитро расставленную ловушку? Как-никак, Кристина пообещала мне кожаный доспех, но обещать и сделать — это разные вещи. Что, если сейчас, передав столь ценный материал Хищновой, я в ответ получу лишь «рожки да ножки»?

И никак гарантировать исполнение возложенных на Хищнову обязательств я не смогу. Не стоять же мне над душой у её кожевника? Нет, это не вариант. У меня в своей деревне забот хватает, чтобы ещё и чужое производство контролировать.

Даже предположи я, что кожевник блондинки сделает все точно по техзаданию и ни кусочка Ледошкура не уйдет в чужой карман. Какая со всего этого выгода Кристине? Она ведь даже не просила для себя остатки шкуры мутанта. Так зачем ей предлагать услуги своих ремесленников? Зачем вообще делать мне доспех и отдавать его, не прося ничего взамен? Из чувства прекрасного? Скорее я поверю, что Краснов захочет стать «ближе к народу» и наденет лапти.

— Вижу, вы в сомнениях, — сощурившись, поняла мою заминку Кристина. Её губы расплылись в хищной улыбке. — Неужели вы мне не доверяете? Конечно, доверчивые люди в наше время долго не живут. Но в то же время мне, наверное, следовало бы разозлиться. Разве я давала вам ранее повод для сомнений?

— Но вы не дали и повода мне доверять вам беспрекословно, — заметил я.

Кристина кивнула, согласно прикрыв глаза.

— От прежних договоренностей я не отказываюсь, — заявил я. — Но можете ли вы мне ответить, какая вам выгода со всего этого? Если вы не просите для себя остатки от шкуры Ледошкура, не просите у меня червонцев за будущий доспех, то какой для вас смысл вообще в это влезать?

— Раз вы столь откровенны, то я приоткрою завесу тайны, — подмигнула мне Кристина. — Видите ли, Владимир, всё, что относится к мутантам, насыщено магией. И магия проявляет себя по-разному. В том числе и в труде. Когда любой ремесленник работает с материалом, насыщенным магией, то он сам впитывает ее крупицу. Но у людей не растут от этого рога или крылья — всё куда проще. Они быстрее обучаются своему ремеслу. Так, мой кожевник, создав вам кожаный доспех целиком из шкуры мутанта, получит опыт, сравнимый с созданием сотни таких доспехов. Полагаю, вы представляете, как сильно вырастет его мастерство и какая выгода будет с этого уже для меня?

А вот это уже необычно. То есть магия влияет не только на мутантов, но и на людей, что с ними работает? Как Чудняк передает крупицы целебных свойств, так и шкура Ледошкура… способна, что, передать знание о коже животного? Учит понимать материал, как что-то родное? В какой-то мере это и вправду невероятно.

То есть если я найду волшебный дуб, то у меня лесорубы и плотники во главе с дядькой Йориком смогут кратно продвинуться в своих умениях? Надо будет поставить этот вопрос на обсуждение. Может, и вправду что-то да найдем.

— А чтобы вы не подумали, что я все это сейчас придумала… Владимир, скажите, вы когда-нибудь слышали о Клятве Стратега? — вдруг спросила Кристина.

— Не доводилось.

— И не мудрено, — вздохнула Кристина. — О Клятве знают многие, но об этом знании стараются не распространяться. Даже среди Стратегов.

Последнее Хищнова сказала с явным намёком.

— Так что это за Клятва такая?

— Взор Стратега скрывает от нас куда больше, чем может показаться на первый взгляд, — улыбнулась Кристина. — Клятва Стратега — одна из особенностей Взора. Если один Стратег добровольно пообещает что-то сделать другому, то на него будет наложена Клятва. И в случае нарушения на него будет наложен серьёзный штраф в виде снижения Авторитета.

— Даже так?

Я внимательно слушал Кристину и удивлялся функционалу Системы. То, что часть способностей была скрыта даже от самого пользователя, стало неприятным открытием. Сколько ещё таких тайн находится в руках Князей и старых Стратегов? Как далеко они видят в отличие от нас, зелёных новичков, которым выдали Взор и отправили выживать, ничего толком не рассказав?

Собственно, чему я удивляюсь? Все самые важные пункты договора всегда пишутся мелким шрифтом внизу страницы. Именно там их никто не читает. Вот только Стратегам не то что почитать, а даже взглянуть на заключаемый договор с Системой не дали. Иначе что это за дела?

Я постарался отвлечься от неприятных мыслей, вернув фокус на Хищнову.

— Раз вы подняли тему Клятвы Стратега, то вы предлагаете использовать её, чтобы гарантировать мне то, что шкура Ледошкура не уйдёт на сторону и вы не станете использовать её помимо учебного пособия для ваших кожевников?

— Вы проницательны, как и всегда, Владимир, — подтвердила мои мысли Кристина. — На таких условиях вы готовы поделиться со мной вашей добычей? В свою очередь я могу предоставить вам услуги Гордея и его людей. Они обладают богатым опытом в разделке существ, в том числе и мутантов.

Я покосился на упомянутого мужчину, стоявшего на нижних ступенях крыльца и продолжавшего изображать из себя соляной столб.

Ранее я видел лишь его талант стрелка, но вот теперь…

Имя: Гордей Лычко

Отношение: внимание

Талант: Стрелок

Потенциал: убийца, дворецкий

И вновь дворецкий оказался убийцей! Хотя в романе, кажется, им был садовник. Не суть.

Высланный родственниками «слуга», ага, как же… Скорее матёрый вояка широкого профиля. И на стол подаст, и мутанта разделает, и из пищали не промахнётся. Не человек, а золото.

Ещё несколько раз покатав в голове предложение Кристины, я наконец дал ответ:

— На таких условиях я согласен.

— Так заключим же Клятву! — объявила Кристина, хлопнув в ладоши, и перед моими глазами забегали строчки текста.

Клятва Стратега

Стороны: Владимир Новиков и Кристина Хищнова

Состав Клятвы:

Владимир клянётся передать шкуру Ледошкура в пользование Кристины.

Кристина клянётся использовать полученную шкуру только для создания кожаного доспеха, который впоследствии перейдёт Владимиру. Любые остатки также будут возвращены Владимиру.

Кристина клянётся, что её люди разделают Ледошкура с наименьшими потерями материала.

В случае нарушения:

Нарушитель потеряет 1000 баллов Авторитета

Обе стороны согласны с Клятвой?

Да/Нет

Тысяча баллов. Внушительная цифра, особенно если вспомнить, что я за прошедший месяц заработал в общей сложности всего три сотни баллов.

С одной стороны, Клятва была выгодна в первую очередь мне. И отчасти это было так. Я сохраняю за собой всё, помимо шкуры мутанта, да ещё и через какое-то время получу крутой доспех.

Но тут-то и скрывался нюанс. Со слов Кристины, для любого ремесленника даже шанс поработать с настолько ценным и редким материалом, как шкура мутанта, стоил в десятки раз больше самого доспеха. А какую выгоду он может извлечь из полученного опыта!

Как говорится, кадры решают всё. И Кристина готова была пойти на некоторые жертвы, лишь бы дать своим мастерам столь необходимый опыт. Я её понимал и целиком принимал её выбор. Будь у меня самого кожевник, я бы ни за что не пошёл на такую сделку, как бы Кристина ни пыталась лить патоку в уши.

Но кожевника у меня не было, а хорошие отношения ещё с одним соседом лишними точно не будут.

Стоило только мыслям коснуться соседей, как я припомнил нашу договорённость с Меченым. Нужно будет снова к нему скататься и обязательно закрепить наш союз, но уже посредством Клятвы Стратега. Тогда и ждать удара в спину, даже самого маловероятного, не придётся. Доверие — это, конечно, хорошо, но если оно ещё и подкреплено реальным договором, союз от этого будет только крепче.

Подтвердив Клятву, я ощутил, как в груди появилась едва заметная тяжесть. Мне не нужно было активировать Взор Стратега, чтобы понять, что Клятва активна. Я мог в любой момент вспомнить её содержание, условия сторон и то, какое последует нарушение.

Удобно, ничего не скажешь. Прямо магическая электронная подпись какая-то.

— А теперь, — я привлек внимание блондинки, — Кристина, вы не думаете, что самое время устроить праздник в честь столь знаменательной победы?

— Скажу лишь, что я буду только за!

Уже вечером я, умытый, отдохнувший и переодетый в чистое, присоединился к празднику.

Вокруг общей столовой вновь разожгли костры. Из бревна и соломы пара ловкачей соорудила примитивное чучело и теперь в красках описывала, как они одолели жуткого мутанта.

Ледошкур же и вправду оказался настоящим кладезем всего полезного. Подумать только, сколько всего ценного можно собрать с одного мутанта. Гордей и двое его подчинённых не зря ели свой хлеб — они смогли аккуратно разложить секача на составной конструктор, будто и не тушу разделывали, а мебель из Икеи разбирали.

В первую очередь шла практически не пострадавшая шкура кабана. Благодаря тому что её всё это время защищал панцирь, она была в отличном состоянии. Хоть сейчас вешай на стену в качестве ковра.

Далее у нас появилась целая горка сколотого с Ледошкура льда. Ага, куда же без него. Оказалось, что по причине своей магической природы лёд практически не таял. Нет, какая-то убыль имелась, но она была столь незначительна, что её можно было даже не учитывать. Собрав весь полученный лёд, мы перенесли его в погреб моего терема и в результате получили настоящий промышленный холодильник!

Теперь о порче мяса, рыбы и любой другой пищи можно было просто забыть!

Помимо прочего, имелись и кости секача на пару с бивнями — они были не менее ценными, и из них даже можно было соорудить редкое и особо прочное оружие. Вот только соответствующие резчики по кости водились лишь в Союзе Княжеств. Но это же не значило, что мы не могли продать их за хорошую цену.

Туда же шли и жилы, годные для сооружения тетивы для мощного лука. Внутренние органы и кровь перешли в пользование Елисея. Старый травник заверил меня, что из этого можно будет изготовить мощные лекарства и даже подобие обезболивающего наружного применения. Объяснял он, конечно, другими словами, но я уловил главную суть.

Угу, сварганит нам старик мазь с эффектом ментола из ледяной стружки секача. Вот будет номер.

Если подводить итог, эпопея с секачом не только не принесла нам убытков, но, наоборот, сделала нас лишь сильнее. Из-за появления мутанта я был вынужден искать союза с Меченым и налаживать добычу железного инструмента. Благодаря секачу же я смог договориться о торге между нами и деревней Вертихвостово — кожевники ничуть не меньше кузнецов были заинтересованы в древесном угле, хорошем дубе, а теперь ещё и в шкуре Ледошкура.

Деревенские были рады нашей победе до беспамятства. Я видел, как ошалело они смотрели по сторонам, как обсуждали меж собой произошедшее. Обсуждали и до сих пор не могли поверить. И понятно почему — простые мужики вышли на битву с самим проявлением великой магии. Вышли на бой со здешней стихией и, что главное, вышли из него победителями и без потерь.

Я хотел прямо сейчас активировать Взор Стратега и изучить Потенциал каждого и начать уже строить планы развития для Дальней, но приходилось себя сдерживать, чтобы не привлечь внимания моей соседки.

Кристина наблюдала за всем происходящим с умилением, держа в руках деревянную кружку с травяным взваром. Блондинка сидела со мной во главе общего стола и наслаждалась атмосферой вокруг.

Всё это время мы тихо общались меж собой на всевозможные темы, перескакивая с обстановки в Вертихвостово на виды мутантов, обитающих вокруг нас. Девушка словно гадала, а смогу ли я одолеть и их и принести ей ещё одну дорогую шкурку. Уж прости, подруга, но не в ближайшее время. С меня хватило смертельных гонок с живым камазом, несущимся сразу за мной.

И вот, когда Кристина, казалось, окончательно расслабилась, я решил ковать железо, пока горячо.

— Скажите мне, Кристина, — прошептал я ей на ушко, чем вызвал довольный прищур, — моя ведь деревня не первая в вашем списке на посещение?

— С чего вы это взяли? — не повелась блондинка.

— С того, что вы ехали ко мне торговать. О мутанте вы узнали уже здесь. И неужели вы сейчас мне хотите сказать, что вас так уж интересовала древесина и она одна?

К Меченому я ехал, чтобы выменять его железо. Я сам искал с ним встречи, чтобы предложить свои товары. Но что же Кристина? Да, она одарила меня сапогами, показывая мастерство своих кожевников. Но это же можно было воспринимать и как рекламу. Для Кристины то, что ее продукцию начнут носить Стратеги из соседних деревень — это тоже нехилая такая заявочка. Блондинка была не против обменять свои товары на хороший дуб и на древесный уголь. Но, судя по ее реакции, она и понятия не имела, что у меня производится что первое, что второе. Блондинка приехала ко мне, чтобы торговать, но изначально не рассчитывала на особый успех.

Поэтому думать, что я стоял раньше всех прочих потенциальных торговых партнеров как минимум наивно.

И, судя по тому, как напряглась спина блондинки, я попал в самое яблочко!

— Так, может, вы расскажете, что происходит у наших соседей? — мягко улыбнулся я, отстраняясь и давая место для маневра.

Кристина недовольно посмотрела на меня, но, вскинув подбородок, вынуждена была признать, что ее поймали на горячем.

— Вы так проницательны, что это даже невежливо. Ну что же, поведаю вам последние сплетни.

— Начну с севера, — взяв паузу, произнесла Кристина. — Рагнара Серого помните?

— Столь выделяющегося парня сложно забыть, — кивнул я.

— Так вот, у нас с вами благодаря ему стало на одного конкурента меньше, — хмыкнула блондинка, отпив из кружки.

Я удивлённо посмотрел на Кристину.

— Неужели убил?

— На такое не пойдет даже Рагнар, — покачала головой Кристина. — Он, конечно, выглядит как человек вспыльчивый, но сомневаюсь, что он станет совершать подобную глупость. Да и, как мне известно, среди северных налётчиков дураки не доживают и до пятнадцати. Что до самого Рагнара… то как только воевода прознает, что он обезглавил одного из Стратегов, следующей на очереди окажется его собственная голова.

Помолчав, блондинка дополнила:

— Рагнар поступил хитрее. Он захватил деревню своего соседа и дал ему простой выбор — присоединиться или отправиться на своих двоих к воеводе. Несложно предположить, что выбрал проигравший?

— Рагнар ведь ничего ему не выдал, предлагая дойти до острога? — предположил я.

— Именно так, — вздохнула Кристина, пройдясь пальчиком по ободку кружки. — Стратег должен был босиком, без еды и воды пережить недельный переход, если не больше, или принять власть Рагнара над собой. Небогатый выбор.

— А разве за такое здоровяку ничего не будет? — уточнил я. — Если бы Стратег выбрал путь до воеводы, не дошел и помер бы по пути. Разве не Рагнар бы стал причиной его смерти, хоть и косвенно?

— Если Стратегу дали выбор и он выбрал свою смерть, то можно ли кого-то винить за его глупость? — не повела и бровью Кристина. — Даже захоти кто-то отомстить Рагнару, формально он здесь ни при чем. Он захватил соседа без единой капли крови и даже после победы дал тому выбор. Так что, если что и могло убить Стратега, так это не действия Рагнара, а его собственное высокомерие.

«Ага, как же, — подумал я. — Что стало причиной смерти человека, упавшего с крыши? Гравитация, что же ещё!»

У одного из костров громко рассмеялись, чем невольно отвлекли нас с Хищновой от разговора. Впрочем, ненадолго.

— Как всё произошло? Я имею в виду захват деревни.

— Тамошнего Стратега звали Пётр Ольхин, — припомнила Кристина. — Тихий мальчик из купеческой семьи, «желтая» деревня, люди при нём не жаловались. А может, просто не успели. Рагнар вооружил всё свое население, даже женщин. Всех, кто мог держать в руках хоть что-то тяжёлое. И ночью пришёл в гости.

— И что, в деревне проморгали приближение тридцати человек?

— Ольхину и в голову не могло прийти, что сосед мог прийти с топорами. Причем так скоро. С момента распределения тогда ещё и двух недель не прошло. Пока Ольхин глаза продрал, у него на пороге уже стоял Рагнар. Ну а вступаться за своего Стратега никто из жителей не стал. Слишком внезапно всё случилось.

Покачав головой, я стал задумчиво барабанить пальцами по столешнице.

Рагнар подмял под себя соседа за одну ночь. Способ он выбрал самый грубый из возможных, и потому, что иронично, он и сработал. Все были заняты подсчётом припасов и ресурсов, никто и предположить не мог, что хоть кто-то из Стратегов столь быстро перейдет к решительным мерам. Полагаю, тот же Волков со своей бандой сработал в схожей манере, оттого и налет Жмыха увенчался успехом.

Ранее я думал, что это единичный случай. Но тут вот оказывается, что пока я жег древесный уголь на продажу, гигант с севера уже удвоил свою деревню.

А Рагнар-то оказался не промах.

— Как на всё случившееся отреагировал воевода? — спросил я.

— А он должен как-то реагировать? — Кристина развела руками. — Ольхин жив, здоров и добровольно признал верховенство Рагнара над собой и своими людьми. Крестьяне не жалуются, кровь не пролита. Формально соседи по-дружески объединили усилия во славу Испытания.

— Но ведь это не так. Неужели воевода оставит всё как есть?

— Воевода, конечно, запомнит случившееся, — она сделала маленький глоток. — Но и всё на этом. Нас ведь собрали на Рубеже ради отбора? Вот и пожалуйста. Отбор показал, что Ольхин был слишком легкомысленным, чтобы стать будущим Князем.

И ведь, с одной стороны, всё верно. Если тебя так легко застали со спущенными штанами, то годишься ли ты на должность Князя? Но вот с другой… можно ли уже делать вывод по прошествии нескольких недель? Не слишком ли Испытание Стратегов безжалостно в этом плане?

Но я тут же оборвал себя — нет, не слишком. В мире, где за каждым углом тебя может поджидать магическая дрянь, небрежность не приводит ни к чему хорошему. И лучше уж этот урок уяснить сейчас, вылетев из соревнования, нежели продержаться до самого конца, встать у руля молодого Княжества и обречь всех на погибель.

Если смотреть с такой стороны, то воеводе и Союзу плевать на ход соревнования, только бы в финале остался достойный правитель, способный пережить всё и всех.

А выживает, как известно, самый приспособленный.

— Есть что-то ещё? — поинтересовался я.

— Ещё у меня есть слухи о Краснове, но, боюсь, они вам не понравятся.

— И всё же я хотел бы их услышать, — настоял я.

Кристина хмыкнула, собираясь с мыслями:

— От проезжающих через мою деревню солдат я услышала, что Андрей построил в своей деревне трактир. Настоящий, с несколькими комнатами для постояльцев и общей спальней с нарами, конюшней, своей кухней и загоном для волов, — блондинка явно была впечатлена прогрессом княжеского бастарда не меньше моего. — В его деревне чудесным образом оказались отличные строители, и они управились со всеми работами за две с половиной недели. Сейчас же его люди расчищают подъезды и ставят столбы с указателями на развилках.

— Деревня у Краснова стоит на перекрёстке? — припомнил я слова Голубцова. Ещё в первый день староста жаловался на деревни, расположенные на «артериях» — главных дорогах Рубежа. Неужели у Краснова как раз и была такая?

— Деревня у Андрея стоит на лучшем перекрёстке Рубежа, — вздохнула Кристина. — По крайней мере, так ее описывают люди, что в ней побывали. От деревни идёт прямая дорога к острогу воеводы, а ещё там рядом течет полноводная река. Как ни посмотри, место и впрямь дивное.

А вот это уже нехорошо.

— И теперь все караваны, идущие по дороге, ночуют у него?

— Все без исключения, — подтвердила мои опасения Кристина. — Караванщики, отряды обеспечения, гонцы. Ночлег у Краснова дешёвый, кормят прилично, да и лошадей есть где теперь поставить. Люди сворачивают к Краснову, даже когда это вынуждает их делать крюк.

Захотелось со всей силы хлопнуть по столу, но я сдержался. Ситуация складывалась передо мной с отвратительной ясностью.

Краснов не только нашел для себя чит-код на заработок червонцев, но и приобрел кое-что большее…

Деньги, которые караван или отряд обеспечения оставлял за ночлег, были тут наименьшей из проблем.

Куда дороже стоила информация. Возница за столом и за горячим ужином непременно расскажет, откуда и куда идёт, что везёт и к какому сроку.

Такой человек будет болтать без остановки, рассказывая обо всех слухах в дороге и о том, что видел по пути. А если к такому болтуну ещё и подсадить внимательно слушающего и мотающего на ус собеседника, то всё, вся информация окажется уже через час на столе перед Красновым.

Нельзя было забывать и о гонцах и письмах, что они везут. На Земле было немало примеров в истории, когда одна сторона беззастенчиво вскрывала письма другой, оставаясь незамеченной. А что же здесь, в мире, полном магии? Не говорите мне, что здесь не найдется ни одного артефакта, способного изучить содержимое конверта, не потревожив посланника?

Нет, инициатива Краснова мне решительно не нравилась.

Через месяц он уже будет знать всё и обо всех — кто чем торгует, кто с кем в ссоре, а кто пытается сформировать союз.

Все эти ответы княжеский бастард получит даже раньше воеводы, потому что до острога-то ещё надо будет доехать. Да, всего за пару-тройку дней, если поспешить, но даже столь небольшая заминка в решающий момент может сыграть большую роль.

— Андрей не просто строит трактир, — произнёс я вслух. — Он строит полноценный хаб.

— Что?

— Транспортный узел, — поправился я.

Кристина внимательно на меня посмотрела. Она явно поняла, что я имел в виду, но решила не показывать этого.

— Можете пояснить, что вы имеете в виду?

— Сейчас Краснов просто заманивает проходящие мимо караваны, — ответил я. — Но это лишь начало. Уже завтра он будет скупать у этих караванов всё самое ценное, оставляя своим конкурентам лишь жалкие огрызки.

В памяти всплыли жалобы Голубцова о том, что деревни на «артериях» скупали мастеровых ещё до того, как те успевали доехать до Стратегов на окраинах.

А чем больше мастеровых скупит Краснов, тем быстрее будет расти его поселение и тем больше внимания он начнет к себе привлекать. Всё больше и больше караванов станут у него останавливаться.

В какой-то момент это станет нормой. И вот тогда у нас начнутся настоящие проблемы.

— Через месяц-другой Краснов сможет решать, кому дать ночлег, а кому нет. Он будет определять, чью телегу починят за день, а чью за неделю, оправдывая это «большой очередью». Он будет продавливать свои интересы вперёд других и никто не сможет сказать ему и слова против.

— Вы говорите страшные вещи.

— Я озвучил лишь то, что думаю.

Пока Рагнар вел войну открытую, Андрей задумал войну торговую. Подобно клещу он впивался в логистику региона, подминая под себя снабжение Рубежа. Сейчас это было не так явно, но уже вскоре остальные Стратеги ощутят этот невидимый поводок, что на них пытаются накинуть.

Кто-то начнет сопротивляться, но кто-то, как Пётр Ольхин, может и смириться. И вот тогда противостояние выйдет на совершенно иной уровень.

— Вы сейчас словно решаете шахматную партию у себя в голове, — вставила Кристина, разглядывая меня с любопытством. — Может, поделитесь, к чему пришли?

Здесь тоже существуют шахматы, подумал я про себя. Что неудивительно при исключительном сходстве этого мира и моего прежнего.

— Больно складно все получается, — проговорил я вслух. — Будто бы Краснов не как все мы, только-только прибыл на Рубеж, а уже имеет план на несколько ходов вперед.

— Я поймала себя на той же мысли, — согласилась Кристина. — И не скажу, что мне это нравится.

Меня не оставляло чувство, будто бы весь этот план выглядел слишком аккуратным для княжеского бастарда. Слишком дотошным, слишком… продуманным.

Хотите сказать, что высокомерный юнец, готовый вспылить лишь из-за нескольких слов, брошенных в его адрес, придумал нечто такое? Я бы больше поверил в то, что стажёр-бухгалтер в одиночку свёл квартальный отчет для всего министерства.

Конечно, чисто формально он мог это сделать, но вот в реальности? Ни за что. Мало того, что опыта не хватит. Такое просто не поручат одному человеку.

Вот и из-за спины Краснова сейчас просматривались чьи-то уж больно длинные уши. Понять бы ещё чьи. То есть понятно, что родительские. Но родитель далеко, а воплощать план нужно здесь. Если Кристине дали в дорогу слугу-стрелка, то не удивлюсь, что с Красновым в качестве неприметного спутника прибыл советник.

Отметив эту деталь в голове, я решил перейти к другим вопросам.

— Слышно ли что-то ещё на Рубеже?

— А то ж! — отозвалась Кристина. — Регина Рурская, ваша знакомая, умудрилась с кем-то заключить союз. Подробностей я не знаю, врать не стану.

— Совсем ничего?

— Известно только, что союз добровольный и что она этому рада. Ваша сиренеглазая подружка оказалась на диво хваткой особой.

Такой ее я и запомнил. Крайне открытая и лёгкая на подъем девушка. Если такая вцепится в тебя, то освободиться от нее в самом деле будет непросто.

— Ярослав Тихвинский?

— Ещё один ваш приятель? О нем я ничего не слышала. Да и неудивительно. Не все Стратеги ещё вышли на свет — многие стараются остаться в тени как можно дольше, избегая внимания более грозных соседей.

— Елена Дубова?

Кристина замолчала.

Затем она поставила кружку на стол чуть громче, чем требовалось, и посмотрела на меня с прищуром, от которого мне стало смешно и слегка неуютно одновременно.

— Владимир.

— Что?

— Перед вами сидит женщина, с которой вы заключили свою первую Клятву, которая подарила вам столь прекрасные сапоги, а сейчас так и вовсе рассказывает всё, что знает о других Стратегах, — блондинка подпёрла щёку ладонью. — И вы спрашиваете про другую!

— Значит, вопрос о Регине Рурской вас не озадачил?

— Вы прекрасно понимаете, о чём я!

— Я всего лишь интересуюсь своими конкурентами, — не сдержал я улыбки.

— Разумеется, — фыркнула Кристина. — Ничего я про неё не слышала. И, поверьте, ничуть этим не расстроена.

Я сделал вид, что не заметил, как она надула губы. Отчасти из вежливости, а ещё потому, что смотрелась Кристина в этот момент откровенно забавно.

Итог вечера складывался невесёлым.

Я сидел в своей глуши, решал хозяйственные вопросы и упускал важное. Испытание уже перестало быть лишь соревнованием по хозяйству. Ранее я полагал, что Стратеги будут тихо сидеть себе первые месяц-полтора, осваиваясь на новом месте и выстраивая крепкий фундамент, но оказалось, что я недооценил прыть местных аристократов. Хищнова уже разъезжала по деревням, рекламируя услуги своих мастеров и собирая крупицы информации в цельную картину, Краснов пытался завязать на себе всю ближайшую торговлю, а Рагнар шальным наскоком уже поглотил одного соседа.

Пока я поднимал деревню, вокруг меня складывались союзы, поглощались слабые и брались под контроль транспортные артерии.

Поэтому впредь следовало уделить особое внимание подготовке моих людей. Они должны быть готовы в случае чего встать на защиту деревни. Нельзя допустить того, чтобы нас застали врасплох так же легко, как это случилось с Ольхиным.

Заметив мой задумчивый вид, Кристина придвинулась чуть ближе, заглядывая мне в глаза.

— Открою вам ещё один секрет, Владимир… Я ехала к вам в деревню с мыслью, что могу вас не застать в живых.

Я удивлённо перевел взгляд на нее.

— Мои дела настолько плохи?

— Вы прилюдно унизили Андрея Краснова на жеребьёвке и увели деревню у Мартина Щербатова, — Кристина принялась загибать пальцы. — Первый злопамятен и терпелив. Второй злопамятен и глуп, что гораздо хуже. Я ставила на то, что к концу первого месяца вашу деревню будут делить между соседями, среди которых была бы и я сама, а вас самого отправят в острог на своих двоих по примеру Ольхина.

— И что? Ваши ожидания не оправдали себя?

— Что вы, что вы! Вы их превзошли и не один раз! Деревня уверенно стоит на ногах, ваши люди сыты и верны вам, а то, что вы смогли своими силами завалить целого мутанта, только подтверждает мои выводы! — Кристина подалась чуть вперёд. — Ну и куда же без уже заключённого союза с деревней кузнецов, верно?

Наши взгляды встретились, но я так ничего и не ответил. Хищнова времени зря не теряла. Стоило ее оставить лишь на день, как она уже прознала об истории с Меченым. Вот только откуда? Приказала Гордею и его дружкам пройтись по деревне? Ненавязчиво опросила бандитов, пока они были под стражей, или сразу после работы над срубом?

Люба ни о чем мне не докладывала, значит, Кристина весь день провела в тереме, носа оттуда лишний раз не высовывая.

Так как?

— Хороший улов, Владимир, — тихо произнесла блондинка. — Очень хороший. И я сгораю от нетерпения, желая узнать, как же это произошло.

— Полагаю, это будет справедливо, раз мы всего лишь обсуждаем слухи, — с намеком заявил я, на что Кристина закивала, уже не сдерживая своего интереса.

Секрета из своего союза с Меченым я изначально не делал — о нем все равно рано или поздно прознают все заинтересованные Стратеги. И, скорее всего, это случится раньше, чем я думаю.

Ведь не заметить обозы, регулярно курсирующие между двумя деревнями, — это ещё надо постараться.

Впрочем, обозначить, что я бы не хотел лишний раз распространяться о своем союзе с Упахалово, точно не помешает. Благо Кристина всё поняла без лишних разъяснений.

Уж она-то знала цену таким сведениям!

А далее я вкратце пересказал свою поездку к сыну кузнеца, не утаив от блондинки и факт нападения неизвестной банды. Девушка слушала внимательно и с горящими глазами.

И как только я закончил свой рассказ, Кристина медленно откинулась назад и выдохнула. Оказалось, последние минуты она практически не дышала, боясь упустить даже малейший звук.

— Вы ненормальный, — объявила красавица.

— Может, мне просто везет?

— Одной удачи тут будет маловато. Вы пошли в чужую деревню практически без оружия, договорились с человеком, который вас заочно ненавидел, затеяли облаву на банду вдвое больше вашего отряда, победили ее и вернулись домой с прибылью, — перечислила она, — и это в то время, как ваш сосед Мартин Щербатов настрочил на вас уже три жалобы воеводе.

— Про жалобы я не знал. Спасибо.

— Считайте это подарком, — Кристина горделиво задрала носик. — Вы заинтересовали меня, Владимир.

— Почту за комплимент.

— Это он и есть.

Какое-то время мы были предоставлены своим собственным мыслям. Лишь когда деревенские бросили в один из костров новое полено и оно оглушительно затрещало, разбрасывая в стороны снопы искр, я вновь обратился к блондинке.

— У меня будет к вам просьба, Кристина.

Девушка немедленно оживилась.

— Просьба? От вас? Неужели есть что-то, с чем вы не можете справиться?

— Представьте себе, — хмыкнул я. — Узнайте для меня об одном Стратеге. Всё, что сможете. Откуда он, чья родня за ним стоит, какая у него деревня, с кем он водит дружбу.

— Имя?

— Дементий Волков.

Пламя от костров хорошо освещало нас, и потому я в деталях мог рассмотреть лицо собеседницы. Улыбка держалась на нём ещё пару мгновений, а потом сползла целиком, будто ее никогда и не было.

Имя: Кристина Хищнова

Отношение: азарт

Талант: Стратег

Потенциал: —

На краю сознания отметил для себя, что Стратеги не имели потенциала. Они уже его раскрыли, став Стратегами! И лишь от прокачки Системы зависело то, какие способности ты для себя откроешь.

— Волков, — меж тем повторила Кристина. — Не припоминаю такого. Он точно был в остроге на жеребьёвке?

— Понятия не имею.

— Зачем он вам?

— Он нужен не только мне, но и вам тоже.

Вот тут девушка по-настоящему удивилась.

— А мне он зачем⁈

— Это я скажу вам, когда вы добудете информацию.

— Это жестоко! Нет, возмутительно! — Кристина напоминала сейчас ребёнка, которому показали коробку с конфетами, а потом сказали «это на праздник». — Вы не можете так поступить!

Выглядела она при этом настолько мило, что любой другой тут же сломался бы и всё ей выболтал. Я уже понял, что любопытство этой особы не имеет предела. На это я её и поймал. Так что я с лёгкой улыбкой покачал головой.

— Ну, ладно! — она взяла себя в руки, хотя с трудом. — Но не думайте, что легко отделаетесь! У меня к вам тоже будет предложение. И вы не сможете от него отказаться!

— И что же это за предложение? — невольно улыбнулся я, услышав от блондинки такую знакомую фразу.

— Вы не просто расскажете мне про Волкова, — Кристина посмотрела на меня серьёзно. — Вы объясните мне всё так же, как сегодня.

— Как? — тут уже я не мог скрыть удивления.

— Словно мир — это шахматная партия, и вы знаете причину хода каждой фигуры. Я наблюдала за вами, Владимир, и это… — она замерла, подбирая слово. — Это интересно. Мне нравится смотреть, как работает ваш ум. Мне хотелось бы увидеть это снова.

«А еще получить выводы на блюдечке», — договорил я за неё, но вслух ответил:

— Принимается. Возвращайтесь с информацией, и мы обсудим её вместе.

— О, я вернусь, — пообещала блондинка таким тоном, что у меня снова пробежали мурашки по всему телу.

Доверия к Хищновой у меня не было ни на грош, даже после заключённой нами Клятвы. Кристина преследовала свои интересы, я — свои. Ничего более.

Но вот что-что, а страсть к чужим тайнам в девушке работала безотказно. Дементий Волков должен был стать для Хищновой той загадкой, мимо которой она пройти просто не могла. Пусть копает. Она узнает то, до чего я сам добирался бы месяцами, а у меня есть чем расплатиться.

Главное, чтобы цену девушка уж слишком высоко не задирала.

Праздник плавно подошёл к своему логическому завершению. Я распрощался с Кристиной и она вновь отправилась отсыпаться в моем тереме.

Она даже попыталась воспротивиться из чистого упрямства, но мои аргументы были безупречны, поэтому Кристине не оставалось ничего, кроме как признать мою правоту и пойти на попятную. Я же вторую ночь подряд проспал в бане. Не сказать, что я был разочарован этим фактом.

Благодаря блондинке я получил немало ценной информации, узнал о том, что творится вокруг, а также, если повезёт, узнаю о Волкове раньше, чем он обо мне.

Этот день определенно принес мне немало плодов.

Ну и, конечно, за заключение сделки с Кристиной Система отсыпала мне Авторитета.

Авторитет: +20

Текущий уровень: 20/400

Немного, учитывая то, что счетчик обнулился, но надо же с чего-то начинать.

Уже на следующее утро Кристина покинула деревню Дальняя вместе со своими людьми. Не было долгих прощаний, обещаний поддерживать связь и заверений в нерушимом союзе. Только обольстительная улыбка, воздушный поцелуй и фраза, повисшая в воздухе:

— Надеюсь, вы и дальше будете меня удивлять, Владимир. Иначе это Испытание Стратегов потеряет немалую долю веселья!

Я в ответ только покачал головой. Эта девушка действительно делала всё, чтобы оставить за собой последнее слово.

С отъезда Хищновой прошло две недели. Деревня Дальняя снова могла сосредоточиться на добыче древесины из дубравы. Немалую роль в этом сыграло увеличение численности работников.

Пятеро пленных таскали дубы не за страх, а за совесть, стремясь очистить свою карму от криминального прошлого. Число заготовленных стволов стремительно росло на нашем древесном дворе. Последний, кстати, обзавелся полноценной деревянной крышей.

Также была завершена постройка новых срубов — в один из таких переселили наших новых «разнорабочих». Держать бывших бандитов в сарае — это, конечно, интересное решение, но сарай совершенно не был рассчитан под такую задачу, а ночи после прошедшего ливня всё ещё были холодными.

Меньше же всего я хотел, чтобы у меня в деревне появились первые больные. Опаска перед здешними болезнями всё ещё не оставляла меня.

Заодно, пользуясь предоставленным моментом, я ввел свою реформу по разделению жителей на отделы. Предложенное мною название «бригады» не прижилось, и деревенские в своей манере прозвали их отрядами.

Получилось, что в Дальней теперь был отряд добычи, отряд обработки и лекарский отряд.

Последний состоял из Елисея и Василисы и их работа толком не изменилась — они как лечили раненых в доме травника, так и продолжили это делать. Но я видел в лекарственных растениях перспективное направление, и надеялся отправить им помощников, как только в деревне появятся новые жители.

Йорик, встав у руля отряда обработки, взял быка за рога и начал «стройку века» в нашей деревне. Тут сыграли и страх старика, что мы вдруг снова утратим доступ к дубраве и к драгоценному дубу, и желание матёрого плотника прогнать через все круги ада свою новую разбойничью бригаду.

Вслед за первой партией было заложено ещё три сруба, но уже не для новых жителей, а для расселения старых. Весь этот месяц деревенские плотно ютились чуть ли не по десять голов под одной крышей. И может для здешних времён это было нормально, но я желал поднять уровень жизни своим подопечным.

— Раз уж взялись, — рычал Йорик, с легкостью влившись в роль бригадира, — то делайте, чтоб на совесть! Кто будет филонить — на броде своими же руками утоплю! И даже не пожалею!

После таких угроз, а также после нескольких широких замахов палкой, с которой «суровый бригадир» теперь везде щеголял, любые мысли о лени у «работничков» улетучились в неизвестном направлении.

Помимо новых домов был заложен и лекарский дом — по сути ещё одна изба, но с рядом изменений, согласованных с Елисеем. В этот список входило как отдельное помещение для сушки трав, так и огороженная комнатушка для приготовления снадобий.

Недостаток койко-мест в доме травника я учел и решил заранее озаботиться этой проблемой. Задумал я и строительство лазарета, но пока отложил это дело на будущее.

Начала строиться и общая столовая. Прошедший ливень показал, что в непогоду наша деревня теряла доступ к горячей пище. Под завывающим ветром и под косым дождем, оказалось, не так чтобы удобно готовить на огне.

Поэтому для начала мы уложили на землю деревянный настил, соорудили косую крышу, поставили тонкие деревянные стены, да в самом центре новой кухни сложили очаг. На то, чтобы построить вариант большого дома, где вся деревня могла собраться за ужином, потребуется немало времени, сил да и материалов, поэтому пока были приняты такие полумеры.

Но даже сделанного уже должно было быть достаточно, чтобы защитить наших поварих от дождя и от ветра.

А для того, чтобы убедиться, что всё получилось так, как было мною задумано, я даже какое-то время поприсутствовал при приготовлении общего ужина. Так сказать, устроил инспекцию, что поварихам, что нашим строителям. И точно специально под мой запрос на улице вновь зарядила очередная морось. Не очередной ливень, и уже хорошо.

Несмотря на дождь, огонь в очаге держался ровно и не думал гаснуть. Над общим котлом поднимался пар, а колючий ветер оставался где-то снаружи за деревянными стенами.

Женщины, привыкшие стоять у котла и в холод, и в зной, увидев получившийся результат, едва меня не расцеловали, когда осознали, что им больше не придется терпеть прежних неудобств.

Пришлось от них отбиваться, и сделать это оказалось сложнее, чем сбежать от того же Ледошкура.

Изменения коснулись и отряда добычи.

Ростислав всё ещё отвечал за охотников поселения, но перед ним теперь отчитывались и группы крестьян, назначенных мною за добычу глины, песка, сена, рыбы и древесины.

А уже с него одного я спрашивал итог по всем направлениям.

— Да на кой-мне сдалась вся эта возня с пересказами? — всё не унимался Ростислав, когда я в очередной раз завернул его обратно к мужикам-заготовителям вместо того, чтобы выслушать их напрямую. — Я охотник, а не балабол на торговой площади! Пусть сами вам и докладывают, чего накопали за день.

— Сдалось это тебе теперь, потому что ты старший охотник! — невозмутимо ответил я. — А старший охотник слушает своих людей, а только потом докладывает мне. Или ты предлагаешь мне лично каждого обходить и расспрашивать, кто сколько накопал?

— Да они меня и слушать-то толком не станут! Я же младше половины из них в несколько раз! Сущий мальчишка!

— Вот и убеди их, что они не правы. Ты старший охотник, и хочет кто-то этого или нет, но докладывать в первую очередь будут тебе. А ты — уже мне.

— Докладывать, да? — пробурчал Ростислав. — Раньше как-то проще было.

— Раньше ты и старшим охотником не был, — не остался в долгу я. — Времена меняются, дружище. Привыкай.

Парень насупился, но сказать что-то против не смог.

Здесь, конечно, Ростислав юлил. Все его уважали в деревне. Как-никак, без парня на столах у местных и мяса бы не было. Но, видать, шестеренки в голове молодого охотника еще не могли сложиться воедино, признав, что, как раньше, уже не будет.

Так и не найдя, что возразить, Ростислав лишь тяжело вздохнул и поплёлся обратно к мужикам, всем своим видом изображая вселенскую несправедливость.

Всю эту неделю я продолжал упрямо вбивать в его голову понятие делегирования задач и вертикали власти. Получалось пока ни шатко ни валко, но я верил, что у парня есть потенциал.

Тем более самому Ростиславу его растущая значимость всё больше нравилась. Я заметил, что он старался принимать доклады, когда неподалёку оказывалась Василиса. Ему хотелось, чтоб девушка увидела, каким важным человеком он стал.

А по мне, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы дело делало.

Настроенный мною механизм разгонялся с каждым днём. Крестьяне поначалу хоть и ворчали, но стоило системе заработать, как всё их недовольство сошло на нет. Жители видели, что деревня активно застраивалась, женщины улыбались всё чаще, а порядка в делах становилось всё больше.

Люди и сами не заметили, как начали втягиваться, как стали интересоваться моими «прожектами». А их было немало. Идей было столько, что самым сложным для меня сейчас было понять, что строить первым.

Но я пока сдерживал себя, ожидая скорого прибытия каравана. Только после него станет ясно, в каком направлении будет развиваться моя деревня.

Не забывал я и об изучении моей новой способности. Потенциал оказался не так прост, как я изначально полагал.

По истечении недели всевозможных проверок я понял, что не всех деревенских можно было «перезаписать».

Например, я вел наблюдение за шестью крестьянами, что отправил в дубраву на добычу древесины. У некоторых из них в строке Потенциала были указаны совершенно бесполезные для меня направления, по типу — задира, певец и балагур.

И вот через несколько дней у троих мужиков в Потенциале появилось соответствующее направление — лесоруб. Но вот у оставшейся троицы… были всё те же — задира, певец и балагур. Трус, Балбес и Бывалый местного розлива, угу.

После ряда опросов я установил, что первый то и дело подначивал своих товарищей и вообще нередко любил помахать кулаками, второй — напевал себе под нос, не отвлекая остальных от работы, а третий — рассказывал байки во время перекусов.

И вот как с этим достичь нужного мне результата? Запретить крестьянам петь, болтать и вообще косо смотреть друг на друга? Это почти равносильно тому, чтобы заставить человека перестать быть собой, а потом смотреть, что он будет делать.

Запретить-то я мог, но вот принесет ли это мне желаемый результат? Сомневаюсь.

Задиру в будущем я решил отправить на учебу к Лаврентию, когда тот поправится. Я помнил рассказ Хищновой о Рагнаре и подумал, что нам понадобится свой отряд самообороны.

А вот что делать с остальными двумя? Художественную самодеятельность организовывать?

Пока выходило что-то такое. Любой человек мог делать какое-то дело лучше других. Валить лес, копать землю, ловить рыбу или хотя бы художественно свистеть. Это занятие и становилось его Потенциалом. Если он пробовал какое-то новое занятие, как это случилось с моими лесорубами, то либо получал новый Потенциал, либо оставался со старым. Всё зависело от того, насколько это дело у него хорошо получается.

По сути своей Потенциал работал как этакий кадровый резерв. Воздействуя на него, я мог получить необходимые мне в моменте профессии. А мог не получить, если этот потенциал оказывался сильнее обстоятельств. Вот только оставалось еще понять — как воздействовать на этот самый резерв? На какую кнопку следовало нажать, чтобы достичь нужного мне результата?

Поэтому я продолжил свои эксперименты с Потенциалом. Его же можно было как-то пробудить! Перевести в Талант, в конце концов! Я был уверен, что это выполнимо, но не понимал как.

Для новых тестов я выбрал Кузю, самого младшего из банды Жмыха. В отличие от своих «коллег», всячески пытавшихся поначалу саботировать работы и отлынивавших, стоило только дядьке Йорику отвести взгляд, молодой брюнет работал на совесть и вообще вел себя пристойно.

Йорик даже замолвил слово за парня, предложив мне к нему присмотреться. Вот я и решил совместить приятное с полезным, выдернув парня с работы над срубом, объясняя свой поступок «нуждами Стратега»! Ведь была ещё одна причина, по которой парнишка привлек мое внимание.

Имя: Кузьма Лунский

Отношение: опасение

Талант: отсутствует

Потенциал: рудознатец

Меня заинтересовал Потенциал Кузьмы, а конкретно рудознатец. Нельзя нормально развивать деревню на одном только привозном сырье. Не в соревновании Стратегов, где любая уязвимость может стать фатальной.

Мне нужно было исследовать близлежащие земли и оценить, есть ли в них какие полезные ресурсы. Ведь, как оказалось, княжеские специалисты, конечно, прошерстили округу, но сделали они это крайне ограниченно. В ту же дубраву они не стали лезть слишком глубоко, так и не обнаружив Ледошкура.

Так может и в остальном они работу проделали столь же небрежно? Быть может, мы что-то да найдем? Хотя бы скопление самой дрянной болотной руды? Нам и такой хватит на первое время.

Вот только одно дело понимать, что ресурсы надо искать, и другое — ещё найти их. Как определить ту же болотную руду? Я вот в этом деле полный профан. Поспрашивав деревенских, понял, что и у них также не было требуемых мне знаний.

И вот, точно снег на голову, я нахожу среди пленных бандитов потенциального рудознатца! Ещё бы только понять, как обратить одну из его черт в полновесный Талант.

— Скажи мне, Кузя, — обратился я к парню, отчего тот вздрогнул и вытянулся как на плацу. — Ты никогда случаем камнями не интересовался? Может, копаться в земле любил, мечтал найти большой изумруд?

— Откуда вы знаете⁈ — воскликнул брюнет. Его страх по отношению ко мне вырос в несколько раз. — И что такое изумруд?

Я был удивлен не меньше Кузи. Кто ж знал, что, ткнув пальцем в небо, я куда-то да попаду. Впрочем, внешне я оставался всё столь же собранным.

— Изумруд — это драгоценный камень такой. Но сейчас не о нем. Отвечая на твой первый вопрос, Взор Стратега открывает мне куда больше, чем ты думаешь, — протянул я, сделав жест, чтобы Кузя продолжал. Мне нужны были подробности.

Понимая, что от меня ничего не скрыть, брюнет стал рассказывать.

А история была простой до безобразия. Кузя родился в шахтёрской деревеньке на восточной границе в большой семье. Братьев и сестер у него было аж шесть штук. Родители работали на местной шахте от рассвета и до заката. За младшими детьми присматривали старшие, поэтому каждый был предоставлен самому себе.

Вот и Кузя, когда выпадал случай, таскался вокруг деревни, в какой-то момент став коллекционировать всякие «занятные» камушки. То одну породу найдет, то другую. Пользы от этого дела не было никакой, но мальчишке нравилось. А потом пришли кочевники и как во всех ранее слышанных мною историях жизнь крестьянской семьи пошла под откос.

Они переселились дальше на запад, уже в более-менее крупный город. Родители устроились на работу в местную мануфактуру, но платили там столько же, если не меньше, а стоимость жизни кратно выросла в безопасных-то стенах.

Поэтому Кузя, как только подрос, вызвался на Рубеж, чтобы облегчить бремя своей семьи. Где ему уже не повезло оказаться в банде Жмыха. Вот и весь рассказ.

Слушая брюнета, я отметил для себя, что здешние кочевники и вправду напоминали подобие стихийного бедствия. Из-за них менялась жизнь целого региона. Тот же Союз Княжеств ради них выставил свой драгоценнейший актив — Стратегов. Уж не признание ли это силы восточного соседа?

Возвращаясь к вопросу Потенциала, я всё ещё не понимал, как сделать из Кузи настоящего рудознатца. Поэтому всё, что я мог поручить парню — это «пойти искать то, не знаю что».

Выслушав мою команду, Кузя едва слышно уточнил:

— То есть вы хотите, чтобы я ходил по округе и собирал для вас камни?

— И чем они будут ценнее, тем лучше, — подтвердил я.

Моя идея была в какой-то мере сумасбродной. Раз у парня был Потенциал рудознатца, то пусть он всячески старается его воплотить в жизнь! Пусть ищет руду около деревни и в лесу вокруг! Я даже для этого ему охотника выделю в сопровождение, чтобы он не заплутал. Для присмотра за парнем я решил приставить одного из ребят Ростислава — благо, теперь старший охотник отвечал не только за добычу мяса, но и за подобные вылазки в своём отряде. Всё для того, чтобы у меня появился хотя бы шанс на обнаружение полезных ископаемых.

— А если я попробую сбежать? — зажато спросил Кузя.

— А ты хочешь попробовать?

— Н-нет! Мне и тут нормально!

— Ну вот и славно.

Я хотел продолжить инструктировать парнишку, как вдруг в поле моего зрения появилась бегущая Люба. И повторяла она одну и ту же фразу.

— Караван! — услышал я ее крик. — Караван приближается!

Караван было сложно не заметить. Десятки телег оставляли за собой протяженный шлейф пыли. Лошади ржали, скрипели колеса, звучал мат вперемешку с командами. Мимо колонны проехало несколько всадников. Они следили за порядком и подгоняли тех, кто выбивался из общего темпа.

А вслед за всей этой красотой шагали десятки переселенцев, каждый из которых нес на себе личные вещи. Хотя, будем честны, вещей этих был самый минимум — сменная одежда, какой-никакой походный паек, да и всё на этом.

Караван не стал въезжать в Дальнюю, а остановился в сотне метров от нее. Телеги стали формировать защитный круг, этакий вагенбург, а приезжие принялись отцеплять животных, чтобы те могли мирно пощипать траву неподалеку.

Как только последняя телега встала на свое место в огромном кольце, над всем караваном едва уловимо засиял полупрозрачный купол. Я удивлённо вскинул брови — а это ещё что за дела?

— Я слышал, что Союз Княжеств снабжает караваны мощным защитным артефактом, — пояснил Голубцов, подходя ко мне и видя мой интерес.

— И его хватает, чтобы отбиться от шальных мутантов и прочей гадости?

— Я слышал, что он не для защиты, — покачал головой мужчина. — Как бы это… для маскировки! Магические твари на месте каравана видят большого и опасного мутанта! А потому не лезут и вообще обходят стороной!

Выходит, что пугач для местных мутантов всё-таки существовал. Только вот находился он лишь в распоряжении Княжеств. Но это-то и неудивительно. Кто в здравом уме будет отдавать монополию на перемещение по незаселенным, но крайне богатым на всякие ресурсы окраинам?

Пока караван вставал на новое место, из кольца телег вышел невысокий мужчина в старом, но ухоженном кафтане. Он довольно приглаживал пышные усы, глядя на переселенцев, как пастух смотрит на опекаемое им стадо. И его последующие действия не сильно-то и отличались от образа, всплывшего в моей голове.

Громко свистнув, мужчина добился желаемого — он привлек внимание собравшихся.

— Ну, чего встали! Неужели розг захотели? Расходимся по обычной схеме! — объявил он. Голос у усача был звучный и с хрипотцой. По тому, как он держался, было видно, что незнакомец привык командовать.

Уставшие переселенцы хоть и ворчали, но подчинились мужчине, став превращаться из одной большой толпы в несколько упорядоченных кружков.

Каждое движение людей мужчина сопровождал свистом и маханием рук.

Со стороны всё это выглядело как отточенная работа дирижёра. Один взмах влево — и десяток мужчин отходит в сторону, короткий тычок вправо — и вот пять женщин собираются в кружок в указанном направлении.

Не прошло и десяти минут, как к окраине Дальней вышли все деревенские. Они с нескрываемым интересом наблюдали за приезжим караваном.

Ростислав, забавно щурясь, осматривал сопровождающих телеги всадников. Йорик же больше уделял внимания самим телегам, сжимая и разжимая ладони. Того и гляди сорвется и попробует их разобрать до последнего гвоздика.

К этому же времени закончил со своей подготовкой и неизвестный «дирижер». Он поправил свой кафтан и двинулся нам навстречу.

— Николай Чемоданов, глава этого каравана, к вашим услугам! — точно надувшийся пингвин, выдал этот усач, осматривая собравшуюся публику. — Могу я узнать, кто здесь является Стратегом?

— Это я, — произнес я.

А далее случилось невероятное.

Чемоданов расплылся в радушной улыбке, едва ли не падая мне в ноги и не обращая больше ни на кого внимания. Ещё минуту назад он казался хозяином положения, снобом, который ставит себя выше людей вокруг, а вот он уже ведёт себя как угодливый офисный клерк. Моментальное перевоплощение!

— А я сразу вас признал, господин! Такую стать было сложно не заметить, да-да! Настоящий аристократ!

Не медля ни секунды, я активировал Взор Стратега, желая понять истинную природу этого лиса.

Имя: Николай Чемоданов

Отношение: подобострастие

Талант: притворщик

Потенциал: торговец, лицедей

Удивительные способности, скажу я вам. Сразу было видно, что передо мной стоял матёрый делец.

— С чем же вы к нам пожаловали, господин Чемоданов? — отзеркалив улыбку, спросил я.

Глаза усача довольно зажглись, пока он, едва ли не взяв меня под руку, повел показывать доступный ассортимент своих товаров.

— Господин Стратег, мой караван был назначен Союзом Княжеств связующим звеном между землями обжитыми и вашим поселением. Это невероятная ответственность, и я вас уверяю, что приложу все силы, чтобы ее исполнить! Можете не сомневаться, у нас есть всё, что вам только может понадобиться! Инструменты, железные слитки, уголь, ткани, копчёности и специи! Травы и душистое мыло! Можете мне поверить, мы, караванщики, знаем всё о потребностях Рубежа! И, что самое главное, готовы их удовлетворить!

— А выкупить наш товар вы готовы? — поинтересовался я.

— Смотря какой вы товар предложите, — расплылся в оскале Чемоданов. Хоть он и пытался это скрыть, но я видел в его глазах намек на превосходство. Торгаш, по всей видимости, сомневался, что в такой дыре мы могли собрать хоть что-то помимо простого леса да пары корешков. — Так полагаю, этот товар пойдет в уплату нормы, установленной господином воеводой?

Получив от меня утвердительный кивок, мужчина довольно прищурился.

— Ну, что же, если у вас найдется ценный товар, то почему бы нам его и не выкупить?

Без лишних расшаркиваний я повел караванщика к нашему древесному двору. Увидев его, Чемоданов уважительно склонил голову.

— А вы неплохо тут разгулялись, господин Стратег!

— Уверен, вы говорите это каждому встречному Стратегу, — усмехнулся я. Караванщик тихо рассмеялся, не став отрицать сказанного. Чемоданов шустро подскочил к выложенным по поддонам дубам, пройдясь ладонью по окоренной древесине. Только тогда его глаза резко сузились, а сам он повернул голову в мою сторону.

— Это же не простое дерево, а…

— Верно, это дуб, — подтвердил я. — И если память мне не изменяет, цена на него должна быть выше.

— Несомненно, — отозвался Чемоданов. — Обычно цены идут в телегах, но поскольку у вас лежат стволы — не будем делать лишней работы. За каждый ствол я заплачу вам четыре червонца.

Всего на древесном дворе у нас было накоплено тридцать стволов. Получается, что моя деревня уже заработала сто двадцать червонцев с продажи дуба. Неплохой улов! Вот только…

— Дать большую цену вы, конечно, не сможете?

— Цены на такие важнейшие ресурсы, как дерево, камень и железо, а также все прочие позиции, упомянутые в Испытании, устанавливает воевода, — тяжело вздохнул караванщик. — Мы не имеем права завышать или занижать их. Другое дело, если у вас есть что-то помимо срубленного леса.

— А у нас и есть, — указал я на стоявший неподалеку склад, и Чемоданов вмиг приободрился.

— Тогда чего же мы медлим? Показывайте свои богатства! Что-что, а за них я дам вам куда лучшую цену, да-да!

Ну мы и пошли. У склада нас уже ожидал Голубцов, который с отчетной книгой стал показывать то, что могло заинтересовать усача.

— Здесь у нас хранятся шкуры диких животных. Вон там вы можете увидеть корзины с древесным углем. О, и вы только посмотрите на эти лекарственные травы! Хоть и тщательно высушены, а не потеряли в своих полезных свойствах! Что за дивная вещь, не правда ли?

— Да-да! Вы несомненно правы! — поддакивал старосте торгаш, глаза которого заискрились, а сам он начал деловито потирать ладони. Наконец-то настал момент для настоящего торга. И по данным позициям караванщику не нужно было оглядываться на мнение воеводы.

— Могу дать вам за всё… сорок червонцев!

— За сорок червонцев нам проще будет не продавать вам ничего, — покачал я головой. Я понимал, что основной статьей дохода должен был стать у нас дуб, но не настолько же. Шкуры, добытые охотниками, древесный уголь, травы, собранные Елисеем — всё это могло уйти за хорошую цену. Не за сотню червонцев, конечно, но и не за жалкие сорок.

— Хорошо, как насчет шестидесяти? Это мой предел, правда!

— Восемьдесят, и мы в расчете.

Чемоданов издал булькающий звук, полный возмущения и негодования.

Впрочем, по истечении целой минуты он таки дал согласие.

— Восемьдесят, значит, восемьдесят. Вы выкручиваете мне руки, господин Стратег, но разве я могу воспротивиться вашему обаянию? Сделка!

Итого деревня Дальняя смогла заработать двести червонцев за первый месяц.

Я был уверен, что торгаш и так не останется в минусе от совершенной сделки, но я хотя бы смог удвоить изначальное предложение. Уже что-то. Тем более, что я не желал совсем уж прижимать караванщика. Голубцов был прав в том, что ссора с человеком, ответственным за товары, привозимые в твою деревню, — ни к чему хорошему не приведет.

Пока же люди Чемоданова стали водить хороводы вокруг уже приобретенных товаров, усач решил продемонстрировать и свои «щедроты»:

— Уверяю вас, мой ассортимент также сможет вас удивить! Скажу честно, я поначалу не рассчитывал на что-либо, но вижу, как глубоко я ошибался! Прошу, позвольте мне лично провести вас по каравану!

Отказываться я не стал, и Чемоданов чуть ли не вприпрыжку повел меня за собой.

Сначала наш путь лежал меж телег, загруженных обычным скарбом. Здесь продавалась бытовая утварь, одежда, кухонные принадлежности, изящно изготовленные тарелки, кружки и прочее-прочее. Одна из телег так и вовсе была заставлена всякой мебелью. Складные стулья, кровати, даже место для буржуйки нашлось.

Цены торгаш называл преимущественно в копейках, но вот когда вопрос касался чего-то более серьезного, то мелькало и упоминание червонцев.

Особо мое внимание привлекло то, что над каждым предметом в воздухе парила дощечка с нарисованной на ней ценой.

Они кружились в воздухе, всячески привлекая к себе внимание.

Я попробовал коснуться одной из них, но дощечка ловко отлетела в сторону, продолжая парить лицевой стороной ко мне и показывать цену на складной стул в один червонец.

— Вижу, вас заинтересовала наша «пищалка»? — улыбнулся караванщик.

— Пищалка? — не понял я.

— О, это такой артефакт, — хмыкнул мужчина. — Мне стоило немалых трудов, чтобы достать его в Союзе. «Пищалка» не только показывает стоимость каждого товара в караване, но и, в случае кражи или потери, преследует наглого вора, издавая громкий писк. Даже если он попытается спрятать товар с «пищалкой» в мешок или под одежду, то дощечка всё равно найдет свой путь к свободе и приведет охрану к пропаже!

— И на Рубеже, конечно, очень много воров, — не смог сдержать я своего скепсиса. Кто попробует в этой глуши ограбить защищённый караван? Белки и прочие грызуны?

— Вы удивитесь, господин Стратег, как часто я лишаюсь своего «товара» в этих краях, — вздохнул Чемоданов, а его взгляд неожиданно переместился на стоявших в отдалении крестьян.

И я только сейчас увидел, что над их головами также мелькали дощечки, но уже больше напоминавшие собой медальоны. Никакой цены на них нарисовано не было, но даже так…

Караванщик волновался не о том, что у него украдут товар — усач следил, чтобы переселенцы не сбежали от него куда подальше за время поездки.

Для него крестьяне практически ничем не отличались от продаваемых им вещей. Сословное общество во всей его красе.

Я мысленно взял этот факт на карандаш. Своих новых жителей я подобным клеймом метить не собирался — не столько из сентиментальности, сколько из холодного расчёта: люди, которых не держат за вещь, работают куда охотнее тех, кого пасут, как скот. Едва ли Чемоданов когда-нибудь это поймёт. Хотя ему-то, поди, от этого ни холодно ни жарко — мужчина всего лишь перевозчик, исполнитель воли Союза Княжеств.

Стоявшая неподалёку Люба тоже приметила дощечки-медальоны над головами переселенцев — и как-то разом сникла, машинально коснувшись пальцами своей шеи, будто вспоминая нечто похожее из приютского детства. Перехватив мой взгляд, она тут же вскинула подбородок и сделала вид, что увлечена чем-то совершенно другим.

А меж тем Чемоданов, видя мое равнодушное выражение лица, понял, что такой мелочью, как заточенный нож или новая рубаха, меня не заинтересовать и потому повел к чему-то уже более серьезному.

Здесь, в задней части каравана, меня уже встречало небольшое стадо, следовавшее за телегами. И вот оно, не стану скрывать, действительно меня впечатлило.

Хотя что я, коров и овец в своей жизни не видел? Таких вот я точно не видел.

Как вам, к примеру, овцы, на которых шерсть растет сразу нескольких цветов? Или коровы, на голове у которых красуются размашистые оленьи рога?

— Что это за создания такие? — спросил я у караванщика.

— Друидская порода, — пояснил Чемоданов. — Создания, выращенные с использованием магии. Куда как лучше своих обычных сородичей, скажу я вам.

— И в чем же они лучше?

— Возьмем наших козочек, — с улыбкой указал усач на вереницу белых коз, мимо которых мы прошли. — Что обычные, что друидские жрут одинаково — но вот друидская приносит молока раз в пять больше. Чувствуете разницу?

— Пожалуй, — удивленно выдал я. Увеличение КПД в пять раз? Местные маги настолько хороши? — И сколько вы хотите за волшебную козу?

— Я рекомендую не думать лишний раз о друидских созданиях, — посоветовал мне Чемоданов. — Уж больно цены на них кусаются. Даже вы не сможете себе их позволить в данный момент.

— Вы не назвали цену, — нахмурил я брови.

— Десять червонцев за обычную козу и сорок — за друидскую.

Я задумчиво склонил голову. Цена и вправду оказалась немалой. Учитывая то, что наша деревня заработала всего двести червонцев, в данный момент мы могли купить себе всего пять таких волшебных коз. И ни на что больше у нас денег не останется.

Но… я ведь не продал еще все, что у меня было. Кое-что я всё же припас, не желая доставать раньше срока, пока не найду что-то меня интересующее в караване.

— Скажите, а если бы я предложил вам купить тушу мутанта, сколько бы вы за нее дали? — как бы невзначай уточнил я.

Чемоданов, услышав мои слова, застыл на месте. Его лицо вытянулось, а глаза в неверии были обращены ко мне, как два огромных блюдца.

Взволнованно облизнув губы, он вновь пригладил свои усы.

— Мне же не послышалось, господин Стратег? Вы сказали, что у вас есть туша мутанта? Ещё и свежая?

— Думаете, мне есть смысл вам врать? — вскинул я брови.

— Что вы, что вы! — панически замахал руками мужчина. — Как можно, вы же Стратег! Да-да, человеку вашего положения нет смысла опускаться до какой-то там лжи простому караванщику! Можете быть уверены, мы возьмём всё, что связано с магической тварью! Уверяю вас, вы не пожалеете!

Как и говорила Хищнова, всё, что содержит в себе хотя бы каплю магии — обладает невероятной ценностью. Чемоданов не мог оставить такое сокровище без внимания.

По моему приказу жители деревни вытащили всё, что осталось от Ледошкура, и караванщик, стоило ему их увидеть, подобрел ещё на несколько градусов. Пятнадцать минут он ошалело кружился вокруг костей, жил и мяса мутанта, осматривая каждый сантиметр. И только потом вернулся ко мне, но уже внешне совершенно спокойный. Впрочем, я сделал вид, что поверил в его игру на публику.

— Заметьте, обычно я так с ходу не называю цену, — Чемоданов наигранно замялся, промокая лоб рукавом, хотя глаза его уже вовсю светились корыстью. — Товар редкий, риск немалый, самому ещё перепродавать… Но для вас, так и быть, сделаю исключение. Я готов предложить вам… пять сотен.

Ломался он для вида — я видел это по Взору так же ясно, как и без него. Чемоданов не испытывал ни тени сомнения. Его отношение изменилось на «жадность».

Поэтому я нанес следующий удар.

— Восемь сотен.

— Вы просите слишком многого, — произнес Чемоданов, мигом растеряв все веселье. — Я предлагаю шесть сотен.

— Я всегда готов к переговорам. Только имейте в виду, если названная вами цена меня не устроит — я распродам всё, что получил из мутанта по своим соседям. Знаете, у каждого из них есть ремесленники, и они найдут, что сделать с такими ингредиентами.

Чемоданов осёкся, смерив меня уже совсем другим, оценивающим взглядом. Упоминание конкурентов подействовало лучше любых уговоров.

Это осознавал и мой визави, а потому с ещё большим почтением в глазах, хотя, казалось бы, куда ещё больше, он обреченно покачал головой.

Дальше у нас началась интересная игра, чем-то напомнившая мне покер. Я называл цену, а сам следил за его отношением с помощью Взора. Отношение постепенно менялось от «жадности» к «упрямству», а затем сменилось на «разочарование».

— Шестьсот восемьдесят семь, — проскрипел Чемоданов.

И по его тону я понял, что усач и в самом деле достиг предела. Продолжу и дальше давить, и он вовсе откажется от сделки.

— На такие условия я, так и быть, согласен.

— А вы опасный человек, господин Стратег! — взволнованно вытер пот со лба Чемоданов. — Давно мне не приходилось так изгаляться. Но уверяю вас, лучшей цены вы и во всем Союзе Княжеств не найдете. Да-да, слово честного дельца!

Честное слово и от караванщика? Верю. Но, по крайней мере, скупить у нас всё по самым бросовым ценам я не позволю.

Впрочем, когда усач протянул мне ладонь для рукопожатия, я уверенно ее пожал.

Единственное, во что я мог поверить — так это в обоюдную выгоду. И именно она сейчас и скрепляла нашу сделку.

— А теперь покажите мне всё самое ценное, что есть в вашем караване. Ведь, стоит полагать, вы больше не будете сомневаться в моей покупательской способности?

Чемоданов ответил мне самой искренней улыбкой из возможных и стал в подробностях рассказывать о «самом-самом», что есть в его караване. В частности, начал он с магического скота.

До сего момента я полагал, что друиды — это не более чем маги, заточенные на общение с деревьями да выращивание каких-либо полезных трав. Так мне описывал их Елисей, чей предок был друидом, и именно так он себя и вел: ходил в лес, общался с природой и всё такое. Единственное, что не вписывалось в закрепившийся в моем сознании образ типичного друида, — так это то, что предок Елисея и он сам отлично разбирались в анатомии и знали о внутренних процессах человека всё или почти всё.

За счёт чего могли поддерживать невероятную для своего возраста физическую форму.

Как оказалось, на одних травах друидская магия не заканчивалась. Некоторые друиды были способны, как никто другой, выводить у животных новые породы. Они же отвечали за селекцию новых сортов пшеницы, овса и прочих культурных растений.

Каждый друид — это прирожденный селекционер! И поскольку в их исследованиях почти что всегда была задействована магия, то и создания у них получались удивительные.

— Поглядите на этого красавца, господин Стратег! — Чемоданов указал на гордого петуха черного окраса, что прошагал рядом с нами. — Волшебный маран! Всего шестьдесят червонцев!

— И чем он отличается от обычного петуха? Каждое утро не кричит, а поет фальцетом? — улыбнулся я.

Петух возмущённо посмотрел в мою сторону, прокукарекал наверняка что-то матерное себе под клюв и с видом оскорбленной гусыни посеменил дальше.

Торгаш на это лишь покачал головой, отвечая на мой вопрос:

— Петь маран не умеет, но человеческую речь вполне понимает. Благодаря этому можно уговорить его будить деревню не как обычно, а когда вам будет удобно. Или использовать его как сигнал для сбора к ужину. Или как сигнал тревоги. Применения могут быть разными, да-да!

— Надо же.

— Это ещё что! Вот посмотрите сюда…

Далее мужчина показал мне куриц-самонесушек. Несмотря на свое броское название, эти птицы отличались от простых куриц только тем, что они несли в сутки не одно яйцо, а целых три. К каждому приёму пищи на завтрак, обед и ужин! Причем ежедневно без пропусков.

Что бы вокруг ни произошло — налет разбойников, всемирный потоп или орда мутантов. Курица-самонесушка оправдает свою репутацию!

— Стабильность, господин Стратег, дорогого стоит! — важно заявил торгаш. — В нашем случае это смешные тридцать червонцев!

Чемоданов продолжал мне показывать свой зверинец, и я внимательно его слушал. Друиды хоть и были горазды на всякие выдумки, но абсолютно каждая из них имела смысл в той или иной плоскости.

Те же рога у коров казались мне совершенно бесполезными. Ан нет. Они служили не только защитой от хищников. Стоило корове родить теленка, как рога сбрасывались в тот же день. Для чего? Всё для того, чтобы скотина, грызя свои же рога, могла вернуть так необходимый ослабевшему после родов организму кальций и фосфор.

Всё это звучало дико и необычно, но не было лишено логики.

Заметил я и то, что не всё в этом зверинце шло на продажу. В дальнем углу загона, отдельно от остальных, стояла клетка с явно нездоровым подобием телёнка — рога у него росли не парой, а сразу тремя кривыми пучками, не по размеру головы. Заметив мой взгляд, Чемоданов моментально помрачнел и поспешил меня отвлечь.

— Это… не совсем удачный образец, господин Стратег. Бывает и такое, увы. Не обращайте внимания.

Видимо, как и в реальной селекции, на одного удачного мутанта-переростка приходился десяток неудачных. О такой цене за прогресс Чемоданов предпочитал помалкивать.

А вслед за животными караванщик продемонстрировал мне и волшебные овощи.

Да, здесь оказались и такие.

Например, здесь была морковь-самосад, за которой и ухаживать-то не нужно было. Она сама при необходимости разрыхляла почву вокруг, и всё, что ей требовалось, — это своевременная поливка. Отметился здесь и горох «Суровый», да-да, именно так назывался этот сорт, стебли которого сами росли ввысь и не требовали никакой дополнительной опоры. Эти же стебли уничтожали любой сорняк, что посмел расти в непосредственной близости от них.

Действительно, суровый горох.

Особо мое внимание привлек лук-скороспел. Сколько, говорите, нужно времени, чтобы созрела репка лука из ничего? Несколько месяцев? Этому хватало и одного.

То же самое касалось и всех прочих скороспелов.

Была здесь и репа прыгучая. Уже из названия было понятно, в чем ее особенность. Забудьте о сказке про репку — местные подвиды сами вылетают из земли, когда полностью созреют.

У меня в голове появилась мысль. Вот почему я не видел здесь пашен и полноценных огородов, только грядки при кухне. Зачем они нужны, в самом деле? Если первый же караван привезет волшебные семена и ты с их помощью успеешь ещё несколько раз собрать урожай?

Но, опять же, каждый такой магически измененный продукт стоил в несколько раз дороже простых аналогов.

И это неудивительно. Хочешь решить вопрос голода в своем поселении — будь добр, плати. В любой другой ситуации мне пришлось бы подождать ещё несколько месяцев, чтобы накопить достаточную сумму и приобрести партию волшебных семян — аккурат к концу первого этапа Испытания.

Но благодаря победе над Ледошкуром я мог себе позволить раскошелиться уже сейчас. Воевода на такой расклад определенно не рассчитывал, надеясь нас раззадорить магическим скотом и растениями. А получилось так, что я уже сейчас мог закупить все необходимое.

Впрочем, выбрал я только те культуры, которые успеют дать урожай до заморозков. К сожалению, никто из крестьян раньше не выращивал усиленных магией растений. Даже Елисей, которого я позвал в качестве эксперта, хмыкал и чесал в затылке, глядя на диковинные семена.

В итоге я приобрел морковь-самосад, лук-скороспел, прыгучую репу, гигантские тыквы и ядрёный чеснок. Последний продукт сильно хвалил Елисей, обещая делать из него настойку, после которой «ни одна хворь не прилипнет», другими словами, улучшающую иммунитет.

Немного гороха «Суровый» тоже взял на пробу. Уж больно любопытными показались мне его свойства.

— А что с тягловым скотом? — поинтересовался я, вспомнив одну из главных проблем моей деревни. — Волы, лошади?

— Волы найдутся, — оживился Чемоданов. — Увы, магической породы больше не осталось — спрос слишком велик. Но и обычные вам сослужат добрую службу!

— Сколько?

— За каждого пятьдесят червонцев.

— Беру двух.

Заодно прикупил я и куриц-самонесушек, а также несколько магических коз. Общая стоимость уже должна была выйти в шестьсот восемьдесят семь червонцев, но, по мне, это была крайне выгодная сделка для Дальней. Я не только закрывал вопрос обеспечения деревни самым минимумом овощей, молока и яиц, но, что не менее важно, получал тягловую силу в виде волов.

Лесорубы теперь смогут вздохнуть спокойно, ведь им больше не придется таскать дубы на своих могучих плечах.

У меня еще оставалась при себе внушительная сумма, поэтому я отправил Ростислава, Елисея и Йорика, чтобы они составили список всего потребного для деревни и новых жителей, а Голубцову предложил это всё записывать. А уже потом я посмотрю, что нам можно будет приобрести, а что нет.

Чемоданов выглядел после заключения со мной сделки, точно отполированный золотой самородок — светился себе, и улыбка от уха до уха.

Но тут я вернул его на грешную землю.

— Насколько мне известно, господин Чемоданов, вы нам должны были привести и переселенцев? Так полагаю, те люди, что стоят снаружи каравана — это они и есть?

— У вас глаз-алмаз, господин Стратег! Да-да, это и есть ваши новые жители! А точнее, ими станут те, кого вы из них выберете! Господин воевода сказал мне, что вы можете брать столько людей, скольким сможете «обеспечить пропитание».

Чемоданов пояснил, что для такого у него были заготовлены «наборы переселенца». Грубо говоря, это этакий стартовый набор для всех крестьян, желающих перебраться на Рубеж. В него входили запас крупы, овощи, сухари, солонина и немного соли. Сюда же было включено два комплекта одежды. И всё.

Абсолютный минимум, которого хватит только на то, чтобы не помереть от голода в ближайшие три месяца. Всем остальным человека уже должен был обеспечить сам Стратег. И от него же будет зависеть будущее крестьянина.

Что называется, мы в ответе за тех, кого приручили.

Другими словами, привлекать себе поселенцев Стратеги могли исключительно за червонцы! Самих людей, разумеется, никто не продавал и не покупал. Но вот за «наборы переселенца» будь любезен — выложи денежку!

Так на Рубеже воевода прямо говорил — можешь брать крестьян, сколько хочешь, но при условии, что они хотя бы не помрут под твоим чутким руководством.

Если деревня Стратега справляется хорошо и зарабатывает немало червонцев, то и крестьян ты можешь позволить себе больше остальных. Если же ты и с теми, что уже есть, управиться не в состоянии, то на кой-черт тебе ещё передавать людей?

— Сколько стоит этот «набор переселенца»? — спросил я у караванщика.

— По три червонца на человека, — ответил мне усач.

Выходило, что с оставшимися двумястами червонцами я мог взять к себе до шестидесяти с небольшим новых людей. Вот только не стоило забывать, что мне ещё предстояло потратиться на всякого рода бытовые предметы. Голубцов, вон, вовсю записывает всё, чего не хватает деревне Дальней, поэтому свои аппетиты придется слегка умерить.

Да и управлять такой массой людей будет непросто. Моих людей всего тридцать, и если к ним прибавится вдвое больше новичков, то из деревни мы получим неуправляемую толпу.

Пока же я пошел меж переселенцев, внимательно изучая их Взором Стратега. Мне не потребовалось много времени, чтобы обнаружить одну закономерность.

Практически ни у кого из собравшихся не было уже открытого Таланта! Более того, я не видел ни одного ремесленника, по типу кузнеца, ткача или кожевника!

— У вас, что, кончились мастеровые люди? — посмотрел я на Чемоданова. Мужчина в ответ лишь пригладил усы, печально покачав головой.

— Увы, но это так. Вы должны понимать, насколько это редкий и востребованный товар! Далеко не каждый раз можно найти умелого человека, готового перебраться на край света!

«Говоря проще, у тебя всех скупили ещё по дороге ко мне», — подумал я, сохраняя нейтральное выражение лица.

Не знаю, видел ли кто-то из других Стратегов таланты людей или просто пылесосил каждого, обладающего хоть какой-то ценностью, но в Дальнюю приехали в массе своей простые рабочие. Ясное дело, от дополнительных рук я отказываться не стану, но это кратно усложняло мое положение.

Вот тут-то я в полной мере оценил открывшуюся способность видеть Потенциал. Ведь благодаря этому я мог не гадать, а выбирать тех, что могли себя хоть как-то проявить в будущем.

Так, я указал на заросшего мужика со сломанным носом. Выглядел он каким-то бродягой, и окружающие от него невольно шарахались, но я не обращал на эти мелочи внимания.

Я лишь смотрел на его Статус.

Имя: Сергей Гужов

Отношение: равнодушие

Талант: отсутствует

Потенциал: сержант

— Расскажи о себе.

— А что рассказывать? — поморщился мужик. — Родился в деревне, вырос, послужил в княжьем войске, да уволился. Решил податься на Рубеж.

— А уволился почему?

Крестьянин ответил не сразу, покосившись на стоявшего рядом Чемоданова. Тот сохранял добродушную улыбку, но она не доходила до его глаз. Я всё понял без лишних слов.

— Господин Чемоданов, вы не могли бы составить компанию моим людям в выборе товаров для деревни? — обратился я к караванщику. — Я же пока осмотрю переселенцев.

— Конечно-конечно, господин Стратег! Не смею мешать вашему отбору! — склонил голову мужчина и отошёл подальше.

Я вернул взгляд на мужика передо мной.

— Рассказывай, да не ври, — напутствовал я. — Стратеги всё равно ложь чуют, а за правду я тебя ругать не буду. Мне надо понять, что за человек передо мной.

У того от удивления даже глаза округлились. Однако о способностях Стратегов он слышал, так что сомневаться не рискнул и отвечал, взвешивая каждое слово.

— Мне в войске нравилось, — пояснил тот. — Кормили от пуза, требовали строго, но по справедливости. А больше всего дисциплина нравилась. Всё по команде, подъём в шесть, отбой в десять. В столовую строем и с песней. Лепота!

Он даже заулыбался, вспоминая армейские деньки.

— А почему ушел?

— Да назначили нам офицера одного, сущую гниду. Солдат за людей не считал. Невзлюбил он меня, что ни день — измывался. А как-то раз мне прямо перед строем в рожу плюнул. Ну я и…

— Не сдержался? Двинул ему?

— Двинул, — вздохнул Сергей виновато. — Трибунал княжеский прибыл, офицера того отстранили. А мне выбор дали, на каторгу или на Рубеж, переселенцем. Вот я и тут.

— Нравилось в войске, говоришь? — заинтересованно осмотрел я собеседника. — То есть если я дам тебе десяток мужиков, то ты сможешь сделать из них что-то стоящее?

— Не знаю, господин Стратег, — честно ответил мужчина. — Я ж не офицер какой. Так, может, что-то и вспомню, но не более того…

Но Потенциал у него есть — это факт. Учитывая услышанную историю, я был более чем уверен, что, останься Сергей на службе, он легко развил бы в себе Талант. Ему лишь не хватило времени закрепить освоенное. Но это он может сделать уже под моим началом.

Да и Дальней уже давно пора обзавестись собственным ополчением. А значит…

— Пойдешь ко мне? — прямо спросил я у мужчины. Он внимательно посмотрел на меня. Я не отвёл взгляда. Лишь спустя пятнадцать секунд Сергей первым отвёл взгляд.

— Пойду, — в его голосе мелькнул намек на уважение.

Хлопнув того по плечу, я пошел дальше. Я заводил один разговор за другим, расспрашивая людей об их жизни, о том, что привело их на Рубеж, чего они ждали от «нового шанса». Кого-то я брал сразу, кого-то, наоборот, отбраковывал, понимая, что рискую взять кота в мешке.

«Самый смак» уже разобрали до меня, а потому среди представленных людей имелось немало проблемных личностей. У кого в Потенциале значилась строка пироманта, а у кого воришки. Далеко не самые лучшие черты, которые совершенно не красили человека.

На вопрос, куда их всех отправят, если никто из Стратегов их не выберет, подскочивший Чемоданов дал ответ:

— Господин воевода найдет куда пристроить всех этих бездельников! В острог и на заставы нужны свои рабочие и слуги. Конечно, риск нарваться там на разъезд кочевников всяко выше, но, хе-хе, как же иначе?

Услышав слова караванщика, несколько крестьян упали на колени, моля меня забрать их к себе, но строчка в Потенциале «нахлебник» вмиг отбила у меня какое-либо желание приглашать таких «работничков».

Среди оставшихся мне удалось отыскать несколько драгоценных камней. А конкретно, повара, агронома, печника и гончара. Каждый из них так и не смог развить свой собственный Талант, но каждый, так или иначе, обладал базовыми навыками, которые необходимо лишь отточить на деле.

Привлекли мое внимание и два кудрявых парня. Они были братьями, и каждый из них обладал хоть и невыразительным, но всё же Талантом. Это были Пастух и Музыкант.

Первый как раз пригодится для ухода за животными, а второй может стать частью будущей музыкальной группы. Что за группа ещё? А прямо сейчас ко мне пришло осознание, что у нас в деревне уже собирается необходимый костяк для художественной самодеятельности.

А чего бы и нет? Певец есть, музыкант — тоже. Накинуть им балагура сверху и что-то да получится. Ага, надиктую им песни Высоцкого и пускай лабают. Это ж первое дело, которым должен заняться любой уважающий себя попаданец!

Ну а если серьезно, то людям надо обязательно давать возможность выплеснуть копящуюся усталость и негатив.

Жизнь на Рубеже далеко не простая. И хоть для местных риск не проснуться уже на следующее утро является чем-то естественным, но я так не считал. Музыка, даже самая простая, может стать хорошим инструментом, чтобы дать деревенским отдохнуть и отвлечься от всепожирающей рутины.

В результате я набрал сорок пять крестьян — тридцать пять мужчин и десять женщин. Покупка провианта на всю эту ораву обошлась мне в сто тридцать пять червонцев. Остаток же был целиком и полностью потрачен на дополнительные семена волшебных овощей, новую одежду, специи, кухонную утварь, новые веревки и пару рулонов ткани.

Всю эту красоту взяли на свои плечи новые жители Дальней и потащили в сторону склада под чутким присмотром Голубцова и Любы. Караван же, проведя все сделки, засобирался обратно. Я было думал, что они останутся хотя бы на ночь, но Чемоданов заявил, что они и так задержались, а потому чем раньше они отправятся дальше, тем быстрее он сможет вернуться в Союз Княжеств.

Совсем скоро товары были упрятаны вглубь телег, сами телеги расцеплены, а всадники вновь наматывали круги вокруг стоянки, проверяя, что торгаши никого и ничего не забыли.

Перед тем как попрощаться, я привлек к себе внимание Чемоданова.

— Вас заинтересовало что-то ещё, господин Стратег?

— Нет-нет, господин Чемоданов. С покупками я на сегодня закончил. Я лишь хотел озвучить свои мысли. Ничего более.

— О? — удивлённо моргнул караванщик, не понимая, к чему я клоню.

— Скажем, наша деревня была бы крайне признательна любому доброму человеку, что нашел бы для нас недостающих мастеровых людей. Кузнецов там, кожевников, а может, и плотников ещё каких в придачу, — сохраняя улыбку, продолжил я.

— Говорите, деревня была бы признательна? — понимающе кивнул усач.

— Вы не представляете насколько, — подтвердил я. — Уверен, человек, что смог бы разрешить наше затруднение, получил бы в несколько раз больше червонцев за каждого такого умельца.

— Тогда я буду молить великую магию, чтобы она привела к вашему порогу такого благодетеля, — склонил голову Чемоданов.

Имя: Николай Чемоданов

Отношение: алчность

Применив Взор, я понял, что мои слова достигли цели.

— Рассчитываю на вас, господин Чемоданов, — улыбнулся я. — И у меня будет ещё один вопрос.

— Какой же? — торговец внимательно ловил каждое мое слово.

— А как нам узнать наше место в рейтинге Стратегов? — произнес я. — Мы же должны соревноваться меж собой по заработку червонцев. Но как понять, в конце ты находишься или на самой вершине? Неужели нас оставят в неведение до конца третьего месяца?

— О, можете не переживать об этом, — отмахнулся усач. — Как только последний караван вернётся в острог и доложит о проведенных сделках, по всему Рубежу разошлют гонцов. Полагаю, к вам гонец должен будет приехать через полторы-две недели.

Я прикинул, что это будет примерно середина обозначенного нам срока на первый этап Испытания. То есть у нас будет всего одна возможность узнать наше место в общем зачёте? Не сказать, что я был рад этому, но лучше так, чем никак.

Мы попрощались с мужчиной, и караван отправился в обратный путь. Я же двинул обратно в деревню. Дальняя гудела от того, что ее численность удвоилась всего за одно утро. Новички не знали, куда себя деть, как быть и как себя следовало вести. «Старожилы» же с улыбками смотрели на эту взволнованную и нервничающую толпу, вспоминая свои первые деньки на Рубеже.

Покачав головой, я вышел вперёд, громко хлопая в ладоши и привлекая к себе внимание.

Впереди ждало много работы. Но от этого становилось только интереснее!

Первые дни ушли у новоприбывших по большей части на адаптацию. Крестьяне знакомились между собой, узнавали, кто в Дальней обладал авторитетом и кто за что отвечает. Во многом помогал Лаврентий, который уже мог ходить и стал этаким куратором, которого можно было спросить о чем угодно.

Большая часть рабочих рук была брошена на постройку новых срубов, потому что их опять оказалось недостаточно. Кратно увеличился и отряд добычи. Заготовка дуба протекала уже без моего участия и пригляда.

Помимо прочего потребовалось отослать людей и на добычу глины. Зачем? А потому что у нас теперь был собственный гончар. Звали его Олег. Седой, с лицом, испещренным глубокими морщинами, и вечно чем-то недовольный.

Удивительно, но они с Лёхой быстро нашли друг с другом общий язык. Олег вечно о чем-то ворчал, а Лёха слушал и согласно кивал. Им двоим я поставил задачу — обеспечить всю деревню глиняной посудой: теми же тарелками, кувшинами, кружками и всем потребным.

Олег ворчал, что он толком не знает, как лепить из глины, ведь раньше он делал только свистульки, но я убедил его попробовать. Надеюсь, в ближайшие дни уже появится какой-то результат. Потенциал врать не будет.

Неожиданной для всех, в том числе и для меня, проблемой стало питание жителей в общей столовой. Раньше-то, когда ртов было не больше тридцати, общая кормёжка не казалась чем-то страшным. Но вот теперь, когда численность деревни достигла отметки в семь с лишком десятков голов, наши поварихи осознали, что не справляются с нахлынувшей нагрузкой.

Резко стало не хватать столов, посуды и лавок, чтобы тупо сесть во время приема пищи. Хорошо хоть купленной у каравана ткани оказалось достаточно, чтобы прикрыть людей от непогоды.

Из-за чего мне потребовалось разделить деревню на две группы, которые будут питаться отдельно друг от друга. Это было, конечно, временное решение, но на первое время сойдёт и так.

Не обошлось и без ворчания. Один из новеньких, обгоревший на солнце детина, буркнул себе под нос что-то про «скоро кормить будут как собак». Я развернулся к нему и посмотрел в глаза.

— Хочешь сказать, в других деревнях порядки лучше? — поинтересовался я. — Могу вернуть, как было там, откуда ты пришёл. И не будет больше общего стола.

Мужик стушевался и замотал головой, поспешив затеряться среди остальных. На этом любое недовольство сошло на нет.

Но, что самое главное, Дальняя занялась распашкой прилегающих земель. После закупок у каравана у нас было много волшебных семян и самое время было их пустить в ход.

Для чего я взял с собой нашего нового агронома Петра на разведку. Человеком он оказался незаурядным и кого-то мне напоминал из прошлой жизни, но я не мог вспомнить кого.

Елисей, дар которого тоже имел отношение к растениям, из любопытства пошел с нами.

— Вот здесь нужно поле ставить, — предложил Пётр, когда мы оказались между рекой и деревней. Выглядел мужчина на сорок с гаком лет, с высокими скулами и большой залысиной.

— С чего ты взял?

— Я чувствую, что для овощей здесь будет прямо-таки идеальная прохлада и влажность. А ещё тут так и бьёт сила земли!

Я искоса поглядел на воодушевленного мужика. Его глаза блестели, и он точно уже видел широкое и бескрайнее поле на том месте, где мы стояли.

Елисей хмыкнул, взял комочек земли, растер между пальцами и кивнул, одобряя выбор.

Хотелось спросить «а вы точно знаете, как надо выращивать волшебные овощи», но я смолчал. Потому что и так знал, что ответ отрицательный. Никто в Дальней, как оказалось, не имел опыта выращивания подобных растений. Но начинать с чего-то же надо было. И только у Петра был Потенциал агронома.

Поэтому, с горем пополам, работа была начата.

Первым делом я поручил Йорику соорудить деревянную соху. Землю же надо было чем-то вспахивать, а железные сошники или даже полноценный плуг ещё предстояло заказывать у Меченого. Поэтому пришлось начинать с чего попроще.

Старый плотник справился с задачей без лишних вопросов, но ведь и задача была не сказать чтобы сложной. С нормальным плотницким инструментом, гвоздями и участием своих помощников Йорик соорудил соху за несколько дней. Пока старик был занят, крестьяне по моей команде прошлись по будущему полю, убирая все большие и мелкие камни.

Дело оставалось за малым — вспахать поле. Для чего мы запрягли одного из наших новых волов в соху. Сошники из обожженного дуба вгрызались в почву. Одна беда — борозда получалась очень неглубокой.

Но, как заверили меня Пётр и Елисей, для овощей этого было достаточно.

К тому же, по словам Чемоданова ещё при покупке, волшебные семена главное бросить в почву, а всё остальное магия сделает за тебя.

Удобно, ничего не скажешь!

Следующие несколько суток воды безустанно наматывали круги по полю. Только когда наш агроном Пётр, вновь обращаясь к каким-то высшим силам, заявил, что сила земли ответила ему, мы принялись разбрасывать семена в получившиеся борозды.

Казалось, что всё пройдёт как по маслу, но я рано обрадовался.

Потому что на следующее утро ко мне в терем ворвался взмыленный Пётр с паникой, застывшей на его лице.

— Господин Стратег! Семена… Беда!

— Что? Что стряслось?

— Их нет!

— Как это нет?

— Как есть — нет! — ответил Петр, уверенный в том, что это хоть как-то прояснит мое непонимание. — В общем, там эти… ну, эти! Легче вам всё своими глазами увидеть!

Понимая, что вдумчивого ответа от взволнованного Петра я толком не получу, я принялся быстро одеваться. За окном только-только поднималось солнце, а Дальняя уже просыпалась.

Видать, не только Петр всполошился из-за потери семян.

Уже совсем скоро я бежал по улице к окраине деревни. На полпути ко мне присоединились вооруженный луком Ростислав, Елисей и ещё десяток полусонных жителей. Неужели это Петр так умудрился растормошить остальных?

Стоило только добраться до поля, как нам открылась картина, которая могла бы сойти за иллюстрацию к басне о человеческой жадности. Разве что в главной роли у нас обнаружилось воронье. Над полем черной каруселью кружила стая ворон. И насчитывала она не десять птичек и не двадцать, а как минимум сотню.

Часть ворон уже деловито расхаживала по бороздам, выклевывая всё, что там ещё можно было найти, и совершенно не обращала внимания на прибежавшую толпу крестьян. Птицы лишь покосились на нас своими черными глазками, насмешливо каркнули и продолжили топтать поле.

— И чего встали? — первым придя в чувство, скомандовал я крестьянам. — Гоните их!

Вслед за чем последовал какой-то цирк. Мужики похватали всё, что только под руку попалось — кто брал лопату, кто ведро, а кто умудрился притащить сколоченную для общей столовой табуретку. Толпа с гиканьем и отборным матом ринулась на воронье. Один из новеньких, самый ретивый, разбежался и всем телом рухнул прямо в борозду, пытаясь не то поймать ближайшую ворону, не то рассмешить ее до смерти. Судя по гвалту, что подняли ближайшие вороны, парень рассчитывал на второе.

Как только крестьяне оказались на поле, стая птиц резво взмыла в воздух, покружила над нами и, будто дразня, приземлилась всего в полусотне метров.

— За ними! — выкрикнул кто-то из толпы, и преследование продолжилось с новой силой.

Вот только это вновь напомнило бессмысленные игры в кошки-мышки. Вороны поднимались в небо, отлетали в сторону, и вновь крестьяне срывались в погоню.

«Это может продолжаться до бесконечности», — осознал я, не сводя глаз с наглых птиц. Они не желали отступать, даже когда на поле собралась половина Дальней. Теперь я мог понять панику Петра, который первым, по всей видимости, увидел это необычное поведение.

Неужели местные животные испытывали столь сильный голод, что готовы были в прямом смысле до победного конца бороться за волшебные семена? Или же здесь скрывалось что-то ещё?

В любом случае оставлять ситуацию на самотёк также было нельзя. Мы не могли прибить ворон, но и птицы не могли добраться до оставшихся в земле семян.

— Ростислав, твой лук! — тут же сообразил я, переведя взгляд на нашего охотника. Парень, точно придя в себя, сразу же натянул лук, сделал резкий вдох-выдох и отпустил тетиву. Стрела тут же улетела в стаю птиц, таки найдя свою цель. Первая подстреленная ворона упала на землю, а сразу за ней последовала и вторая.

Крестьянам также словно бы пришло осознание того, как надлежало действовать, и они похватали камни и всякую мелочь, чтобы начать ими бросаться в птиц.

Вороны явно не ожидали, что «беспомощные людишки» в самом деле смогут представлять реальную угрозу, а потому более не осмеливались садиться в непосредственной близости. Наматывая круги над нами, совсем скоро стая дрогнула и одной большой черной тучей улетела куда-то на юг, в сторону леса.

Только тогда над полем раздался победный клич.

Неожиданно очнулась и Система Стратега.

Авторитет: +10

Текущий уровень: 30/400

Наша победа выглядела откровенно смешно: одна половина крестьян едва дышала, упираясь руками в колени, вторая что есть сил песочила всё крылатое поголовье Рубежа разом. Впрочем, не выйди сейчас мы на защиту поля, воронье имело бы все шансы сожрать наши волшебные семена.

А так, как вскоре стало ясно, потери хоть и были, но оставались в пределах разумного.

— Откуда вообще взялось столько птиц? — задал я вопрос, смотря на апокалипсис в миниатюре: солнце ещё даже встать не успело, а крестьяне уже перепачкались землей, часть борозд и вовсе оказалась вытоптана.

— Может, мигрировали и просто пролетали мимо? — предположил подошедший Ростислав.

— И им так понравилось наше поле, что они до последнего не желали его оставлять? — вскинул я брови. — Нет, они вели себя как одержимые.

— А не в волшебных ли семенах дело? — вбросил новую идею молодой охотник. — Ну, вдруг это из-за них птицы так взбудоражились?

Я хотел было отбросить и эту мысль, но остановил себя на полпути. Вместо этого я посмотрел на Елисея, задумчиво слушающего наш разговор и не сводящего глаз с пострадавших борозд.

Заметив мой взгляд, старик пригладил бороду и осторожно сказал:

— Это очень даже походит на правду. Магия в семенах может привлечь диких животных и не только.

— И что ж ты раньше молчал? — покачал я головой, на что старый травник развел руками.

— Простите, господин Стратег, но я мог только гадать. С волшебными семенами мне дела вести не доводилось.

И ведь ответ-то лежал на поверхности.

В самом же деле! Птицы и в обычных условиях любят хозяйничать на полях, пожирая урожай. А тут ещё и волшебные семена, которые могут выглядеть для пернатых ещё более желанной добычей.

— Господин Стратег, — ко мне обратился бледный как полотно Петр. Мужчина остро переживал потерю даже одного-единственного семечка. А сейчас, видя итог наглого налета ворон, Петр едва ли не заливался горючими слезами. — Мы должны выставить караул! Нельзя позволить этим гадким воронам сожрать наши семена!

— Никто не собирается оставлять ситуацию на самотёк, — заявил я. — Но и отрывать половину деревни для присмотра за полем я не стану.

— А быть-то как тогда⁈ — воскликнул Петр. — Вороны прилетят же вновь!

Тут я с нашим агрономом был полностью согласен. Просто так оставлять всё как есть нельзя… Нет, нужно было найти другое решение. Что-то более простое, но не менее эффективное.

Я вновь осмотрелся по сторонам. Мой взгляд зацепился за лопату, неуклюже вставленную в землю.

На губах тут же появилась едва заметная улыбка. Кажется, я знал способ, как отогнать стаю от нашего поля подальше.

— Пугало? — помассировал переносицу старый плотник, когда я ошарашил его новой задумкой уже с самого порога.

— Пугало, — повторил я за Йориком.

— И как вы, господин Стратег, предлагаете мне его сделать?

— Ты мне скажи, — улыбнулся я, и в мастерской повисло непродолжительное молчание.

— …

— …

— Вы думаете, я смогу родить идею прямо на месте?

— А разве нет? — вскинул я брови.

— Да мне бы хотя бы понять, из чего это самое пугало делать! — начал злиться Йорик. — Из соломы? А во что ее набить? В мешок? Будто у нас есть подходящий!

— Разве у нас в деревне не найдется лишней рубахи?

— Рубахи лишними быть не могут! — заявил старик, расхаживая по мастерской из стороны в сторону. — Если что и брать, то рубаху Ростислава, к примеру, которую ему порвал Ледошкур. Но ведь это!..

— Самая что ни на есть замечательная идея, — закончил я за старика. — А говорил, что не сможешь придумать ничего внятного. Так когда мне ждать от тебя пугало?

Вместо ответа старый плотник разразился громкими ругательствами.

Уже к обеду на краю поля возникла конструкция, при виде которой я и сам чуть не отшатнулся.

Основой послужила заштопанная рубаха Ростислава, плотно набитая соломой. Голову заменяла кривая глиняная плошка, треснувшая во время обжига и признанная нашим новым гончаром Олегом страшным браком.

Йорик нарвал травы вместо волос, а Ростислав «для правдоподобности» нарисовал угольком глаза и жуткую ухмылку. Довершали образ кривая палка, зажатая в одной «руке» пугала, и распластанные в стороны рукава, отчего вся фигура смахивала не то на пугало, не то на деревенского колдуна, разгневанного нашествием на его огород.

— Страхолюдина знатная. Черти-что какое-то, — оценил Ростислав, разглядывая своего соломенного двойника. — Только зачем пустили на дело мою рубаху? Могли бы что-то и попроще взять? Я думал в ней ещё походить!

— Я бы назвал его Хрен-пойми. А отвечая на твой вопрос — я взял то, чего не жалко, — невозмутимо отозвался плотник, игнорируя возмущенный крик молодого охотника.

Крестьяне, столпившиеся вокруг, дружно заржали. Я тоже не удержал улыбки.

Пугало мы по итогу вкопали на пригорке. Так, чтобы его было видно с любого края поля и чтобы оно служило этаким незримым наблюдателем.

К вечеру надежда, кажется, оправдалась. Воронья стая перед самым закатом таки вернулась из леса. Птицы покружили над полем, разок-другой снизились к самой земле, будто решая, садиться или же нет, — и убрались восвояси, так и не став рисковать собой.

Пугало сработало на отлично!

— Работает! — Петр, не отходивший от поля, первым заметил эффект от нового «стража» и сразу же оповестил о том всю деревню.

Крестьяне были вне себя от радости.

Я тоже выдохнул с облегчением. Хотя червячок сомнения где-то в затылке всё же шевелился — слишком уж просто как-то стая отступила, хотя ещё только утром готова была до победного бороться за эти самые семена.

Неужели что-то изменилось? Или же… это вороны решили прибегнуть к другой тактике?

Я покачал головой. Ага, сейчас ещё и окажется, что птицы представляют из себя что-то большее, нежели просто огромную стаю! Как же!

Решив вопрос с обороной поля, я перевел свое внимание на другие проблемы поселения. А их, честно сказать, хватало.

Первой проблемой, требующей моего внимания, естественно, стал вопрос с общей столовой. У того же Йорика, а точнее, у его помощников были заказаны новые столы и лавки, но одной только меблировкой дело не ограничивалось.

— Так дальше продолжаться не может. — Что удивительно, человек, над вопросом размещения которого я размышлял последние сутки, первым подошёл ко мне после очередного ужина.

— Ваши поварихи, при всём уважении, господин Стратег, добрые бабы, но порядка не разумеют совсем.

Имя: Фаддей Смолин

Отношение: почтительность

Талант: отсутствует

Потенциал: повар

— Тебя что-то не устраивает, Фаддей? — поинтересовался я. — Ты хочешь что-то предложить?

Мужчина с внушительными бакенбардами неожиданно замялся под моим пронзительным взглядом, но, сделав глубокий вдох, он ответил мне кивком.

— Дозвольте мне распоряжаться на кухне. Я в трактире с двенадцати лет околачивался, от посудомоя до повара дослужился, покуда хозяин не разорился да весь штат по миру не пустил. Готовить я сам, может, и не мастак, зато знаю, как кухню и поваров ставить, чтобы не было давки и ора.

Самое смешное во всей ситуации было то, что я и ранее думал поставить Фаддея на кухню ввиду его Потенциала. Да только всё внимание отнимал вопрос с охраной полей, поэтому назначение нового повара я постоянно откладывал.

А он возьми и не выдержи творящегося беспорядка. Занятно!

— Хорошо, Фаддей, можешь встать во главе столовой, — произнес я. — С условием, что сможешь наладить работу наших дам. Если не получится, отвечать будешь передо мной лично.

— П-понял, господин Стратег!

Фаддей воспринял свое новое назначение предельно серьезно. В тот же день он согнал всех поварих в кучу, придирчиво осмотрел котлы, лавки и запасы продуктов в деревенском амбаре. Не забыл мужчина после толкнуть и речь, которая по накалу могла бы посоревноваться с той, что толкал воевода на жеребьёвке Стратегов.

Если сводить ее суть к одному предложению, Фаддей чуть ли не в открытую заявил поварихам, что «Обезьяны. Вместе. Сила».

Вслед за речью Фаддей стал излагать новые порядки, что ждали наших женщин на деревенской кухне. Теперь готовить требовалось по заранее составленному меню. Фаддей брал на себя учёт остатков и выбор блюд, а от поварих требовалось лишь работать по уже готовым рецептурам. Никакой вам самодеятельности. Часть женщин будет отныне кружить вокруг одних лишь котлов, а остальные — работать на заготовках.

Я был приятно удивлен тем, что Фаддей пытался ввести систему, в которой угадывался облик современной гастрономической культуры. Поэтому, не став сидеть в стороне, я подбросил мужчине несколько идей, которые он практически сразу принял. Ну, например, то, что мясное можно готовить отдельно и предлагать к нему разные гарниры, или что четверг — рыбный день. Очевидно? Если бы! Для наших поваров это была настоящая революция.

После чего Фаддей стал подходить ко мне чуть ли не каждый день, надеясь почерпнуть хотя бы крупицу моей «великой мудрости». Увы, многого я ему подсказать не мог, поэтому мужчине оставалось довольствоваться малым.

Но и того, что Фаддей уже почерпнул, оказалось достаточно, чтобы целиком переиначить работу нашей кухни.

Поварихи, привыкшие к тому, что готовка велась, как говорится, на глазок и по вдохновению, сперва восприняли новичка настороженно. Одна особо боевая женщина, уперев руки в боки, даже попыталась осадить Фаддея тем, что он ни черта не понимал в готовке.

Мужчина же, вдохновленный моими идеями и своим собственным опытом, предложил устроить соревнование.

Уже на следующий ужин наша кухня оказалась поделена на две команды — одна под руководством самого Фаддея, а вторая — из самых упёртых поварих.

Каждая команда принялась готовить для своей половины деревни.

И если команда поварих уже через час с небольшим окончательно стала тонуть в «запаре», не успевая ни подготовить ингредиенты для выбранного меню, ни раздать уже готовые порции голодным жителям Дальней, то вот команда под руководством Фаддея справлялась на «ура».

Строгое разделение ролей, расположение ингредиентов под рукой и на своих четко обозначенных местах, а также введение горячего, холодного и заготовочного цехов значительно повысило скорость приготовления. Уже совсем скоро стала видна разница в подходах. И разница эта оказалась столь велика, что вторая половина деревни, так и не дождавшись готовой еды от команды поварих, потекла к их «конкуренту».

Надо ли говорить, что после такого разгрома поварихи признали идеи Фаддея, и мужчина прочно закрепился во главе нашей кухни. Вместе с тем в течение нескольких дней наконец разрешилась и проблема с общей кормёжкой.

Больше не нужно было делить людей на несколько смен. Фаддей смог наладить порядок таким образом, чтобы эта проблема ушла в прошлое.

И разделенное надвое поселение вновь стало единым.

Пока на кухне шло противостояние Фаддея с поварихами, я контролировал постройку скотного двора для наших новых животных.

В чем мне стал охотно помогать Тимофей Рябов, старший из двух кудрявых братьев.

Мне он показался добрым, в меру расторопным, а главное, человеком, предпочитающим проводить время с животными больше, чем с людьми вокруг. Поэтому, когда я назначил Тимофея главным пастухом в деревне, радости у парня не было предела.

На вторые сутки Тимофей уже выпросил у меня несколько крестьян, чтобы те построили загон для волов и коз, а у плотника Йорика он запросил поилки и кормушки для животных.

Помимо этого, Тимофей пытался ещё и рассказать мне о характере животных, доставшихся нам в Дальнюю.

— Волы эти — работяги хорошие, но больно злопамятные, — всё болтал Тимофей, пока я наблюдал за его хлопотами. — Обидишь такого разок, потом неделю упрямиться будет. А козы — эти вообще что ни день, то новая дурь в голову ударит!

Больше всего нервотрёпки нашему новому пастуху доставляли куры-самонесушки — птицы, вопреки своим скромным размерам, оказались на редкость шустрыми созданиями и то и дело норовили разбежаться по всей деревне при первой же возможности. Тимофей гонялся за каждой такой беглянкой чуть ли не с пеной у рта.

Впрочем, несмотря на все эти несуразицы, Тимофей уверенно ставил в деревне скотный двор. И если в первую неделю животные могли свободно гулять по Дальней, доставляя кучу проблем жителям, то уже к началу второй они не покидали построенного загона.

Прогресс, как он есть!

За всеми этими делами я не забывал о главной проблеме — стае ворон. Ещё несколько раз птицы пытались устроить неожиданный налет на наше поле. Для чего они меняли время своей «атаки». Один раз вороны появились над деревней чуть раньше полудня, а уже на следующий день — перед началом сумерек.

Стая явно пыталась выгадать момент, когда мы не ждали ее появления, но пугало работало безотказно.

Следующие два дня ни одна пернатая паскуда не появилась в поле зрения. И это, вместо того чтобы обрадовать, невольно насторожило меня. Словно предчувствуя скорые проблемы, я вызвал к себе Ростислава и приказал ему заступить на дежурство с двойкой охотников около поля.

— Серьёзно? Дежурство? А зачем? Пугало же и так работает!

— На всякий случай, — пояснил я. — Не забывай, что потеря волшебных семян больно ударит по нам. Уж лучше будет перебдеть, чем недобдеть и потерять столь ценный товар.

— Опять я крайним оказался, — возмущённо проворчал Ростислав. — Нет бы Лёху какого поставили смотреть…

— Лёха не умеет стрелять так, как ты и твои приятели, — напомнил я, на что молодому охотнику только и оставалось, что тяжело вздыхать.

Ещё двое суток ничего не происходило. Охотники наматывали круги вокруг поля да подстрелили пару ворон, что всё же попробовали пролететь в непосредственной близости от пугала. Но ничего серьезного так и не последовало… по крайней мере, до третьего дня.

Потому что в это утро я понял, что случилось что-то неладное ещё до того, как вошедший в терем Ростислав открыл рот.

Парень аккуратно придерживал свою левую руку, по его разбитой скуле текла кровь, а под правым глазом наливался темный фингал.

— Что случилось? — спросил я.

— Опять птицы, — выдохнул он, и впервые за всё время нашего знакомства в его голосе не было ни намёка на привычную браваду. — Только это не те птицы, которых мы гоняли.

Он сглотнул, будто всё ещё не мог поверить собственным словам.

— Эти птицы нам знатно вломили!

— А теперь давай по порядку, с толком и с расстановкой, — произнёс я, когда мы уже сидели в избе Елисея.

Выслушивать доклад от пострадавшего Ростислава я не стал. Сначала я взял нашего молодого охотника «за шкирку» и потащил его вслед за собой к травнику. Елисей уже не спал, он как раз закончил с обработкой ран двух других охотников. Последние выглядели не сильно-то и лучше своего главаря: одному неслабо так поцарапали спину, а второму чуть глаз не выклевали. Но обошлось.

То есть Ростиславу отослать своих людей на перевязку хватило ума, а вот сам, значит, поперся докладывать «наверх». И вот с одной стороны вроде и правильно поступил, поставив информирование об угрозе выше собственных травм, а вот с другой… что мешало вместо того, чтобы ковылять в мой терем, послать за мной ту же Василису? Или ещё кого?

Уверен, так бы даже быстрее получилось! Ведь, как оказалось позднее, Ростислав по дороге умудрился ещё и ногу подвернуть. Такими темпами его скоро можно будет пеленать бинтами с головы до ног, как какую-нибудь мумию.

Но вернёмся к происходящему.

— Так кто вас так отмудохал? — спросил я, потирая переносицу.

— Птицы, — ответил Ростислав, стараясь не показывать смущения после устроенной мною выволочки. Тем более, всецело заслуженной. — Только это были не обычные вороны.

— Это я уже догадался, — скрестил я руки на груди.

— Они налетели на нас ещё в сумерках. Мы ведь дежурили, господин Стратег, по двое, пока третий отсыпался в свою смену. И вот под самое утро глаза уже совсем слипались. Мы даже не поняли, что произошло. Не было ни карканья, ни какого-либо ещё крика. Просто в один момент раздался грохот со стороны пугала, и мы поняли, что теперь не одни.

— Разве птицы прилетели не за волшебными семенами? Зачем им сдалось пугало? — удивился я.

— Подозреваю, они просто выбрали его своей первой целью, — предположил Ростислав. — Будь это кто-то из нас, мы могли пострадать куда сильнее. Как только мы поняли, что на нас напали, мы увидели в темноте едва светящиеся глаза, как угольки. Только благодаря им мы смогли отбиться. И то, подозреваю, только потому что к нам не отнеслись серьёзно.

— Сколько всего было птиц?

— Я насчитал пять-шесть. Но, честно скажу, хватило и этих! — поморщился Ростислав, когда Елисей капнул какой-то настойкой на тряпицу и ткнул ею в скулу парня. — Ай, можно как-то поаккуратнее⁈

Охотник возмущённо посмотрел на старого травника, но тот и бровью не повёл, лишь угрожающе поднял тряпицу. Ростислав приготовился защищаться.

— Господин Стратег, не поможете? — вздохнул Елисей и, прежде чем Ростислав успел хоть что-то сделать, его уже схватили за руки и за ноги. Команду я отдал Лёхе и Лаврентию, которых встретил по пути из терема к дому травника. Они же взяли на себя транспортировку Ростислава до «больничной койки».

В общем, с горем пополам, раны охотника были обработаны. Под рубахой у него обнаружились четыре глубоких рваных раны. Они выглядели так, будто по предплечью парня провели острыми граблями.

— Странно то, что эти чудища сразу же улетели, как поднялась тревога. Простые птицы, которые прилетели чуть позже, хотя бы семена поклевали перед тем, как улететь. А эти… будто свершили свою месть, да и всё на этом.

Когда Ростислав пришел ко мне раненым, на поле вновь собралась едва ли не вся деревня. Да только ни горящих глаз, ни стаи воронья уже не было. Прилетели себе, собрали небольшой куш и сразу же отступили обратно в лес.

Кем бы неизвестные пернатые ни являлись, это точно были не простые птички. Неужели снова мутанты? Но вот так сразу? Да и разве мутанты не должны встречаться несколько реже? Мы и так только-только отошли от истории с Ледошкуром. Неужели над деревней нависла уже новая угроза?

И, что самое важное, мутантов этих не один, не два, а не менее пяти штук? Мы точно сможем тягаться с такой силой?

Видимо, поняв моё беспокойство, ко мне подошёл Елисей, вытирая с ладоней кровь.

— Если судить по ранам, полученным Ростиславом и его товарищами, то это точно были не мутанты, — заявил старый травник.

— Ты в этом уверен, Елисей? — обратился я к старику.

Тот, помедлив, кивнул мне в ответ.

— Вы сами видели силу настоящего мутанта, господин Стратег. Обладай наши вредители такой мощью, то, боюсь, этим утром мы нашли бы три растерзанных трупа.

— Что верно, то верно, — вынужден был я согласиться. Сразу несколько мутантов против трёх полусонных охотников? Даже не смешно. Битвы бы не было с самого начала. Но тогда оставался вопрос… Кто обладал такой силой?

Это я и спросил у Елисея. Потомок друида свёл брови над переносицей и покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь отыскать зацепку в закромах собственного разума. Спустя минуту он ударил кулаком по раскрытой ладони.

— Точно! А если это были детёныши? — предположил старик.

— Детёныши могут оставить такие раны? — я припомнил отметины на предплечье Ростислава.

— Мы говорим о проявлении великой магии, господин Стратег, — выдал Елисей. — Здесь ни в чем нельзя быть уверенным. Хоть мутанты и дают потомство куда реже обычных зверей, но это всё же возможно. Вот и в нашем случае к нам пожаловали ещё совсем «птенчики».

— Но почему сейчас? Неужели и их волшебные семена привлекли? Почему раньше к Дальней ничего такого не прилетало?

— Быть может, потому что земля у Дальней до недавнего времени принадлежала другому чудовищу? — намекнул мне Елисей, и я чуть не хлопнул себя по лбу.

Ну, конечно же! Корнем всех бед вновь был Ледошкур! Точнее, в этот раз его исчезновение. Мы избавили округу от его присутствия. Но свято место пусто не бывает. Вот и на смену Ледошкуру к нам пожаловали новые «соседи». Однако просто укрыться в лесу неподалеку они не захотели. Их привлекла магия в волшебных семенах.

И по итогу мы получили пернатую ОПГ, которое теперь будет терроризировать нас до тех пор, пока у нас не закончатся все семена. И то неизвестно ещё, оставят ли нас в покое эти птички, как только те сожрут все семена. Может ли так статься, что стая достаточно споро переключится и на другие запасы? А когда кончатся и они, то что помешает детёнышам мутанта начать атаковать самих жителей?

Конечно, я могу преувеличивать в своих прикидках, но если нет? Отдавать деревню на съедение стае ворон я точно не собирался.

И нужно было что-то с этим делать.

Хрен-пойми пал смертью храбрых.

Голова-плошка была расколота вдребезги, «руки» оторваны, а сама рубаха Ростислава — исполосована так, что теперь сгодится разве что на половую тряпку.

Даже удивительно, с какой злобой пернатые набросились на это пугало. Они ведь не просто атаковали его, а намеренно растерзали в клочья.

Происходящее и вправду теперь походило на акт свершения мести по отношению к Хрен-пойми за то, что он посмел отпугивать стаю рядовых птиц от желанного деликатеса. Какие, однако, злопамятные птички!

Само поле также пострадало, но не так сильно, как в первый раз. Всё же я хоть и поставил на дежурство одних только охотников, но и другие жители были предупреждены о происходящем. А потому, когда деревенские услышали крики Ростислава и товарищей, тут же собрались и выступили на помощь.

Видимо, недомутанты не ожидали столь быстрой реакции с нашей стороны, а потому предпочли отступить. Но это-то и хорошо… Вороны поди думали, что деревенские будут огрызаться не хуже наших охотников. Заблуждение, которое в этот раз сыграло нам на пользу. Вот только повезет ли нам так и во второй раз?

— Знатно они его, — заметил подошедший Пётр. Он смотрел на растерзанное пугало, как на павшего товарища.

— Есть такое.

— Как нам быть теперь, господин Стратег? — нервно сжимая рубаху, спросил агроном. — Как сохранить посадки? Если не охранять поле, то это хулиганьё склюет всё за пару часов!

— Можешь не волноваться, Пётр. Семена мы без охраны не оставим, — заявил я.

Правда, рассчитывать на одно только пугало и на дежурство пары добровольцев больше не выйдет. Твари, кружившие над деревней, оказались куда как умнее и настойчивее обычного зверья, а значит, и защита нужна была соответствующая.

Собирать на охрану поля всю деревню, как мы делали это в первый раз, точно не стоит. Это не только неэффективно, но и опасно. Не поставлю же я женщин с вилами против миниатюрных мутантов? Точно нет!

Для противостояния столь серьёзной угрозе мне нужны были не крестьяне с топорами, а обученные солдаты. Бойцы, чётко осознающие риск и готовые встретить его лицом к лицу во всеоружии.

Мне требовалась своя дружина. Или деревенское ополчение. Как ни называй, смысл всё равно один.

Я должен был сформировать постоянный вооружённый отряд, который будет готов ответить на любую неожиданность. Хоть на стаю мутантов, хоть на бандитов, хоть на осмелившегося «заскочить в гости» Стратега.

Первым я свою идею озвучил Голубцову, поскольку от него требовалось достать со склада всё потребное для будущего отряда обороны. Мои слова старосте восторга не внушили.

— Мы ж только-только людей распределили по местам! Опять их дёргать, опять беспорядок начнётся! — ворчал Голубцов.

— Если не начнём дёргать людей сейчас, то потом имеем все шансы их недосчитаться, — отрезал я. — Ты это мне предлагаешь?

Возразить на такое старосте оказалось нечем. Уже через минуту он как ошпаренный понёсся к складу, собирая по списку озвученные мною позиции.

— Значит, отряд обороны. — Сергей Гужов потёр подбородок, разглядывая выстроившихся перед ним крестьян. — Ну, идея-то хорошая, спору нет.

Я стоял чуть поодаль, наблюдая, как бывший вояка расхаживал вдоль неровной шеренги. Сергея, как и обещал, я решил назначить командиром своего небольшого войска. С тем только условием, что он натаскает будущих солдат на хоть какой-то приемлемый уровень. Мне не нужны были бойцы, что и древко копья в руках крепко удержать не смогут.

Сергей мой вызов принял.

И стоило лишь человеку оказаться в знакомой ситуации, как Гужов тут же преобразился — мужчина расправил плечи, а его походка неуловимо изменилась. Даже смотреть на окружающих его крестьян Сергей стал как-то иначе.

— Сможешь принять у них экзамен? — уточнил я.

— Экзамен — это ещё громко сказано. — Сергей хмыкнул. — Но отличить тех, кто умеет крепко стоять на ногах, от тех, кого одним плевком сдует — смогу.

— О большем я и не прошу, — улыбнулся я.

Для столь серьёзного мероприятия, как отбор крестьян в будущий отряд обороны, был объявлен полноценный выходной. Что лесорубы, что другие добытчики — никто не покинул деревню. Вместо этого полсотни мужчин построились в одну длинную линию перед нашим новым «сержантом».

Последующий отбор в солдаты занял целый день. Сергей проверял выносливость крестьян, заставляя их мотать круги вокруг деревни. Из недостроенных срубов мужчина устроил полосу препятствий. А лежащие тут и там брёвна стали проверкой на способность работать сообща. Крестьяне, злобно пыхтя, поднимали эти тяжести и таскали их к берегу реки и обратно.

Помимо этого, Сергей ставил крестьян по двое, вручал каждому по палке взамен оружия и заставлял толкаться «щитами», сделанными на скорую руку из крышек бочек и ящиков. Их привязывали верёвками к предплечьям, и этого хватало на один-два коротких боя.

Крестьян, что падали с первого же толчка, Сергей отсеивал без каких-либо разговоров. Кто держался на ногах, стиснув зубы, — тех наш новый сержант отводил в сторону, в растущую понемногу группу.

Участвовал в отборе и Лаврентий. Мужчина только-только выздоровел, а уже рвался в бой наравне со всеми. Все испытания он хоть и не без труда, но выдержал с достоинством. Пыхтел, краснел, скрипел зубами, но продолжал толкаться с куда более молодыми конкурентами.

Это не избежало внимания Сергея.

— Староват ты для щитоносца, дед, — в какой-то момент он подошёл к Лаврентию.

— Может, и староват, — легко согласился тот. — Но это ещё не значит, что от меня не будет толку.

Сергей смерил старика долгим взглядом, потом коротко кивнул.

— Ладно. В первую линию пойдёшь.

К вечеру Гужов отобрал запрошенных мною двенадцать человек.

— И что дальше, господин Стратег? — Сергей повернулся ко мне. — Какой у вас дальше план? Как предлагаете строить свой отряд обороны? Лишних луков у нас нет, пищалей — тем более. Чем воевать-то будем?

— Щитами и копьями, — ответил я. — Как-никак, непревзойдённая классика!

Я на скорую руку начертил на земле прутиком две параллельные линии.

— Первая шеренга — щитоносцы. Встают плотно, плечом к плечу. Они должны держать удар. Вторая — копейщики. Эти будут бить из-за щитов, целясь в просветы. Что-то вроде… терции. Слыхал о ней?

— Не-а, — честно признался Сергей.

— Неважно, — отмахнулся я. — Главное, что толпою побеждают даже льва. Или кабана. А подготовленной толпою можно будет завалить и мутанта. Вопросы?

— Да, что ещё за лев?

— Большая кошка, «ласки» которой ты не переживёшь. Ещё вопросы?

Вопросов больше не последовало.

Не отходя от места сбора, мы всё же решили провести первую тренировку для будущего отряда обороны. Сергей расставил новобранцев в две шеренги, как я показывал, и скомандовал держать строй. Копейщики получили в свои руки длинные палки, а щитоносцы — всё те же перевязанные верёвками «щиты».

Получилось, мягко говоря, не сразу.

Один из щитоносцев оступился на кочке и повалил соседа, тот, падая, огрел копьём по «щиту» впереди стоящего. Началась куча-мала, кто-то из мужиков заехал соседу локтем в бок, после чего последовала короткая драка.

Сергей длинно и витиевато выругался, помянув и мутантов, и тупоголовых крестьян со всеми их родственниками до седьмого колена. Наведя порядок и разняв мужиков, он потребовал начать заново.

Со второй попытки строй продержался чуть дольше. На третьей отряд смог выстоять почти минуту, прежде чем развалиться из-за того, что кто-то из задней шеренги решил, что бить копьём будет удобнее, если навалиться всем своим весом на товарища спереди. Естественно, сам «товарищ» такой подставы не ожидал и упал лицом в грязь.

— Ничего, — сказал я, наблюдая за этим представлением. — Лиха беда начало.

— Мне бы вашей веры, — глухо отозвался Сергей, явно не разделяя моего оптимизма. — В идеале, погонять бы их так пару недель, и, может, что и получится дельное.

— Погоняешь, — заверил я. — Только сперва я щиты закажу нормальные у Йорика. А вы пока нарабатывайте «слаженность» отряда!

— О, с этим у нас проблем точно не возникнет, я вас уверяю, — оскалился Сергей. И от его улыбки как-то вздрогнули все «добровольцы», которые только сейчас задумались, а правильно ли они поступили, вообще согласившись вступить в этот самый отряд обороны.

Но было уже поздно.

К Йорику я заглянул тем же вечером, благо старик, едва заслышав о новых тварях, напавших на наших охотников, уже сам прикидывал, что понадобится.

— Щиты, значит, — задумчиво выдал старый плотник. — Щиты — это хорошо. Теперь-то я могу их сколотить, и будет вполне пристойно. Можно будет даже кожей обтянуть. Я как раз у караванщика закупил немного костного клея и несколько кусков выделанной кожи. Думал ими скамьи обтянуть, но раз такое дело… Будь у нас железо, можно было бы им и края обить.

— Это только если к Меченому отправлять. Пока обойдёмся и без него, — произнёс я. — Мне нужно не меньше шести щитов. Сколько у тебя на это уйдёт времени?

— Сможем управиться и за пару дней, — ответил задумчиво Йорик. — Пусть мои лоботрясы поработают всю ночь напролёт. Хоть поймут, каково это батрачить в поте лица! А то моя ругань, видите ли, их уже достала! Ха! Да я одуванчик во плоти! Верно же говорю, господин Стратег?

— Несомненно, — хмыкнул я, оставив свои мысли при себе. — Буду ждать тогда от тебя щитов.

Дальняя собиралась обзавестись собственным войском.

Авторитет: +10

Текущий уровень: 40/400

И Система Стратега явно поддерживала меня в моём решении.

Отдельным пунктом в списке дел значился Пётр. А точнее, система своевременного оповещения.

Ведь то, что я собирал отряд обороны, это, конечно, прекрасно. Но как понять, когда этот отряд должен выступить на эту самую защиту? Не кричать же крестьянам сквозь всю деревню.

Для чего я озадачил вопросом Ростислава, и он, как охотник, подсказал мне прекрасную идею. Можно было сделать сигнальный рог. Делался он из бересты, меди или кости. Рог из бересты после нескольких попыток охотники так и не смогли соорудить. Меди у нас не было, поэтому выбор пал на кость. Благо, у нас на складе уже обнаружилось несколько подходящих рогов.

На последующую работу ушло ещё три дня, но сигнальный рог был готов, и теперь я передавал его нашему агроному.

— Держи, — я протянул рог Петру.

— Это ещё зачем? — агроном завертел его в руках, не понимая, на кой-чёрт он ему сдался.

— Если снова какая нечисть полезет на поле — подашь знак. Сделаешь один длинный гудок — и все, кто способен держать оружие, побегут к тебе. Не нужно будет орать через полдеревни и срывать голос.

— Хорошо придумано! — довольно закивал агроном. После чего приложил рог к губам и дунул.

Над полем тут же разнёсся звук, больше похожий на предсмертный хрип раненого гуся, чем на сигнал тревоги. Но он работал. И он был громким. Очень! А что ещё требовалось от примитивной сигнализации?

— Ну, — я поморщился, — потренируешься ещё. Времени, чую, у нас будет предостаточно.

Пока Сергей муштровал отряд обороны, Йорик сколачивал щиты, а строительные отряды возводили срубы для новых жителей, в деревне разразилась новая драма.

Столкнулись лбами два наших новых ремесленника, Олег и Архип — гончар и печник.

И ведь, что называется, опять схлестнулись из-за какой-то ерунды. Видите ли, двум здоровым лбам не хватило глины!

Олегу из-за его небогатого опыта в гончарном деле требовалось много глины на эксперименты с посудой. Но не меньше материала требовал и Архип Кулагин, вздорный и горячий печник. Невысокого роста, сутулый, с раскосыми глазами.

Когда я спросил его, на что он способен, он дерзко ответил — «всё, что потребуете, то и сделаю»!

Что ж, тогда я предложил ему наладить производство кирпича для деревни, да и вообще оснастить наши избы нормальными печами.

— Да раз плюнуть! — заявил мне тогда печник, уверенный в своём мастерстве. А потом он увидел наши печи для древесного угля, и как-то незаметно его высокомерие стало сходить на нет.

Печник соорудил яму для обжига глины, попросил принести ему всю потребную глину и принялся «мастерить». Да только оказалось, что не всё так просто, как он обещал на словах. То у нашего печника кирпич не шёл, оказываясь какой-то хрупкой пустышкой, то глина была недостаточно хорошего качества, то он не мог набрать достаточного жара.

В общем, Архипу было тяжело и грустно. Но я видел, что его Потенциал печника никуда не делся, поэтому продолжал наблюдать за попытками мужчины «родить хоть что-то».

Первым уловом неожиданно стало улучшение наших уже имеющихся печей для древесного угля. Архип, едва ли не вырывая волосы на голове из-за предыдущих неудач, вдруг решил отвлечься и помочь нашей команде углежогов. Его понимание печей действительно оказалось не пустым звуком. Мужчина предложил слегка изменить форму печи, а также расположение отверстия для забора воздуха. Эта на первый взгляд незначительная правка облегчила процесс получения древесного угля.

Видя же, что его работа не пропала впустую, Архип вновь был воодушевлён и намеревался уже в ближайшие недели показать мне «настоящий» кирпич, а не то разочарование, что было прежде.

И вот мы возвращаемся к нашей трагедии. Архип и Олег схлестнулись из-за глины, потому что добываемой глины оказалось неожиданно недостаточно.

А ускорить добычу было не так-то просто — овраг, в котором мы добывали глину, тоже был не бездонным.

— Я занимаюсь полезным делом! — восклицал Архип, тыча пальцем в грудь Олега, что был выше его на добрые полторы головы. — Без меня чем крестьяне избы топить будут, а? А вдруг холода резко наступят и что тогда? Дрожать и мёрзнуть?

— Сомневаюсь, что летом могут наступить холода, — тихо возразил ему Олег, смотря сверху вниз.

— Ты про снег в августе слышал⁈ Явно ж не на пустом месте придумали! Печь всяко важнее твоей лепки! Ты даже кувшин нормальный сделать не можешь!

— Это пока.

— Вот именно что «пока»! А я могу делать кирпичи уже сейчас!

— Не ты ли ещё позавчера рыдал на всю столовую, что у тебя ничего не выходит?

— То было тогда! Сейчас всё иначе! Господин Стратег, скажите ему!

Неожиданно все стрелки были переведены на меня. Вспыльчивый Архип и притихший Олег теперь ожидали моего решения. Глубоко вздохнув, я подозвал к себе ближайшего крестьянина и сказал ему позвать Кузю.

Спустя десять минут парнишка прибежал к нам, настороженно смотря то на меня, то на бьющихся лбами двух ремесленников.

— Звали, господин Стратег?

— Да, звал, — кивнул я. — Кузя, напомни, ты сегодня, кажется, рассказывал, что видел скопление глины на новом месте где-то на юго-западе?

— Всё верно, господин Стратег, — закивал брюнет. — В небольшой низине за руслом реки есть большое такое глиняное «пятно». Я на него случайно наткнулся!

— Значит так… — прикинул я. — Передай отряду добычи, чтобы изучили это место и, если там будет хорошая глина, пусть начинают копать там помимо оврага. Нам нужно увеличить число корзин, приносимых в деревню. Что же до вас…

Я перевёл взгляд на двух спорящих ремесленников.

— Больше глины я вам не дам. Пока не начнут копать в новом месте, число корзин останется прежним. И да, Архип, — я посмотрел на печника. — Если тебя так беспокоит работа Олега, то вместо того чтобы критиковать, помоги ему наладить дело. Чем лучше у него будет получаться, тем больше глины получишь уже ты сам. Понимаешь?

Архип ничего не ответил, но по его взгляду стало ясно, что нашего гончара впереди ждали весёлые деньки. Впрочем, если от этого партнёрства будет результат, то почему бы и нет?

К концу недели к нам заявился гонец, как и предупреждал Чемоданов. И это был наш старый знакомый.

— Алексей? — узнал я мужчину, когда тот спешился у терема. Гонец выглядел так, будто не слезал с седла неделю: лицо обветренное, плащ весь в пыли, а под глазами залегли тени.

— Он самый, господин Стратег. — Мужчина стянул с плеча сумку и принялся в ней рыться. — Вижу, вы неплохо тут обустроились. И людей стало больше. Это радует.

— Спасибо за добрые слова. С чем ты к нам сегодня пожаловал?

— Я привёз вам список. — Гонец наконец извлёк из сумки запечатанный конверт. — Рейтинг всех Стратегов к середине первого этапа. Велено передать вам лично в руки. Из него узнаете, на каком вы месте.

Я принял конверт, чувствуя лёгкое волнение.

Вокруг меня уже начали собираться жители Дальней. Среди них я увидел перебинтованного Ростислава, Голубцова, Любу, Василису, Лёху и остальных.

— Ну как там, высоко мы взлетели? — не удержался Голубцов, потирая руки в предвкушении. Судя по тону, староста явно рассчитывал на хорошие вести — обычная деревенская гордость, не более того.

— Сейчас узнаем, — ответил я, чувствуя, как вокруг сгущается тишина ожидания.

— Ну что, — я поддел пальцем восковую печать, — посмотрим, чего мы стоим.

Печать хрустнула. Я уже начал разворачивать плотную бумагу, когда воздух разрезал протяжный, надрывный гудок.

Я узнал его безошибочно.

Письмо в моих руках так и осталось наполовину развёрнутым.

Это трубил Пётр.

Сигнал оборвался так же быстро, как и начался.

— Твою ж… — только и успел выдохнуть я, прежде чем толпа вокруг терема брызнула в разные стороны.

— Господин Стратег! — окликнул меня Сергей.

— Работаем по плану! — ответил я, и сержант принялся раздавать приказы. Сколоченный нами отряд обороны спешно собрался вокруг сержанта, после чего бойцы всем скопом сорвались к мастерской Йорика. Там вдоль стен уже красовались заготовленные щиты и копья на случай нападения.

— Ростислав! — я же завертел головой в поисках молодого охотника.

— Здесь мы! — уже через секунду передо мной появился хоть и не исцелившийся до конца, но вполне себе боеспособный охотник. Вместе с ним были двое его товарищей.

— Помнишь, что делать? — произнес я и бросил конверт от воеводы стоявшей на крыльце Любе.

Молодой охотник ответил молчаливым кивком. Чудно.

— Господин Стратег, что здесь происходит? — а это подобрался гонец Алексей, наблюдая творящийся кругом бедлам.

— Не более чем временные трудности, — отшутился я. — Живность Рубежа всего лишь передает нам привет.

— Вам нужна моя помощь? — спросил мужчина.

Поначалу я даже был готов согласиться, но тут же отмел эту идею. Нет, если гонец от воеводы пострадает при посещении моей деревни, это не лучшим образом скажется уже на мне.

Конечно, я могу и утрировать, но лучше уж учесть сразу все возможные риски.

— Я попрошу вас остаться в тереме, — произнес я и, видя нахмурившееся лицо мужчины, добавил: — Я буду рад, если мой дом и моя личная служанка будут под такой надёжной защитой.

После моих слов лицо Алексея тут же разгладилось.

— Сделаю всё, что в моих силах.

— Не сомневаюсь, господин Рылеев!

— Господин, ваше копье! — в этот самый момент на крыльцо из терема вышла Люба и бросила мне моё оружие.

После всех этих налетов на Дальнюю я предпочитал держать своё оружие при себе. Всяко удобнее, чем на том же складе или ещё где.

— Выступаем, — скомандовал я и в окружении охотников рванул к окраине деревни.

Жители деревни в этот раз не неслись плотной толпой в сторону нашего поля. Сегодня свой экзамен проходил исключительно отряд обороны. Рискованно, но я должен был отчётливо понимать, в состоянии ли наша новая дружина противостоять реальному противнику или она была нашим щитом лишь на словах.

На точку рандеву наша группа прибыла одновременно с отрядом обороны с Сергеем во главе. В руках щитоносцы сжимали новые деревянные щиты, обтянутые кожей.

Как только поле открылось мне, я едва не запнулся о собственные ноги.

Над бороздами, где ещё утром зеленели только-только проросшие ростки волшебной морковки, кружила черная туча.

Я понял, что в этот раз всё не ограничилось одной лишь стаей воронья. В этот раз к нам пожаловали недомутанты во всей своей красе. И было их далеко не пять-шесть штук, как заявлял Ростислав.

Видать, кто-то позвал подмогу!

Стая кружила по спирали, подобно воде в сливе раковины, походя на огромный шип, нависший над деревней. Ужасающее зрелище, не стану врать. Нормальные птицы себя так не ведут.

Но что куда тревожнее, стая птиц не издавала ни звука. Не было привычного галдежа, карканья — лишь глухой трепет крыльев, который сливался в нескончаемый гул. И вот он-то уже пробирал до мурашек.

Гул всё усиливался, точно стая трубила похоронный марш.

И только сейчас я заметил, что смертельная спираль оказалась прямо над головой Петра. Мужчина впал в ступор от страха и не мог пошевелиться. Всё, что мог он сделать, так это стоять с широко раскрытыми глазами и смотреть на то, как над его головой снижаются птицы-мутанты.

— Сергей! — без лишних слов я указал сержанту на застывшего агронома.

Мужчина, быстро оценив обстановку, сорвался вперёд.

Сразу же следом я окликнул Ростислава. Охотник натянул свой лук и, болезненно сморщив нос, выпустил стрелу.

Она на мгновение отвлекла стаю воронья, и этого оказалось достаточно.

Сергей сбил с ног агронома в самый последний момент. Спустя всего секунду над тем местом, где стоял Петр, пронеслась нечеткая тень, глухо щёлкнув клювом.

— Стена щитов! — пока сержант спасал Петра, я отдал команду застывшим бойцам.

Тренировки не прошли зазря, и крестьяне на чистом автоматизме перестроились в две линии, как того и требовала ситуация.

Впереди встало шесть щитоносцев с Лаврентием в центре. Сразу за их спинами расположился я с копейщиками, ощетинившись наконечниками в сторону возмущённо галдящего воронья.

А уже за нами встали трое охотников в качестве стрелков. Парни уже успели сделать несколько залпов, но все стрелы лишь уходили «в молоко».

И на то была причина.

За каждым мутантом следовал шлейф черного дыма, который смазывал весь их силуэт. Даже мне со Взором Стратега приходилось щуриться. И даже так я то и дело упускал из виду этих странных птиц.

Вот ты смотришь прямо на одну из них, впереди мелькает обычный ворон, который сбивает твой фокус — и вуаля: перед тобой остаются лишь клубы дыма.

Ладно бы таких «горящих» птичек было всего несколько штук, но их в стае обнаружилось не меньше десятка! Из-за чего уже вся стая выглядела как огромный и черный водоворот.

Который как раз решил сойти уже на наши головы.

— Поднять щиты! — рявкнул Сергей, также почуяв опасность. И его команда оказалась как раз кстати.

Из-за обманчивой плавности движений мы едва не пропустили момент, когда на головы щитоносцев нацелились смертоносные когти мутантов.

Бах. Бах. Бах.

Удары посыпались со всех сторон. Щитоносцы едва не рухнули на колени. Мутанты пикировали на головы бойцов и впивались в щиты со всей своей животной яростью.

Наш ответный выпад копьями не принес особого результата. Птицы сразу же набирали высоту и не позволяли задеть себя.

Ростислав и охотники попробовали в этот самый момент подловить мутантов и натянули тетивы, но на них уже налетели простые вороны, сбивая прицел и вообще не давая стрелять.

А смертельная карусель и не думала останавливаться. Клубы дыма и черные крылья перекрыли нам всё поле зрения. И всё, что было видно, — это глаза чертовых птиц, которые были сродни раскаленным углям.

Они атаковали спереди, с боков, пытались спикировать и нам за спину.

На одном из таких заходов я смог чётче обычного рассмотреть мутанта.

Имя: Клюворез

Габаритами каждая из птиц больше смахивала на полноценного орла, нежели на простого ворона. Их оперение было иссиня-чёрным, а клюв выглядел больше как холодное оружие — длинный, тонкий, слегка изогнутый и явно заточенный не хуже охотничьего ножа.

Это стало отчётливо ясно, когда одна из тварей, спикировав, чиркнула клювом по краю щита Лаврентия.

Кожаная обшивка тут же лопнула, а поперек деревянного щита теперь красовался глубокий росчерк. Дай только сволочи задеть тебя по касательной своим клювом, и сразу же конечности не досчитаешься!

Несмотря на то, что наш строй держался, число раненых стремительно росло. Каждое пикирование Клюворезов то и дело оставляло новые порезы и царапины. Ответить же толком мы не могли из-за простого воронья, что служило прикрытием для своих куда более мощных сородичей.

— Мы так долго не продержимся, — прошипел Сергей, придя к тому же выводу, что и я. Недавние крестьяне и так уже достойно показали себя — они не сбежали и не струсили. Но это же не означало, что они и дальше смогут держаться под натиском стаи.

Нам нужно было хоть что-то, что помогло бы перехватить инициативу. Даже какая-нибудь мелочь!

Я опустил взгляд себе под ноги, пытаясь придумать хоть что-то. Птицы господствовали в воздухе, тогда как наша стена щитов держалась на морально-волевых. Классическое, чтоб его, перетягивание каната, которое к тому же не сулит нам ничего хорошего.

Тут я скосил взгляд на только-только проросшую морковь. А что, если…

— Всем приготовиться к синхронному удару! — приказал я. Сержант ошарашенно посмотрел на меня, но, увидев, как я опустился на колено и схватил ком земли, повторил мои слова.

Копейщики до хруста в пальцах сжали древки копий.

Я поднял взгляд, ожидая подходящего момента. Вот, над нами снова сгустился дым — Клюворезы шли на новую атаку!

Вместо того чтобы встретить их копьём, я метнул ком земли над нашими головами.

И мутанты, способные видеть магию, неожиданно застыли в воздухе, остановив свой полет. Они видели не только землю, летящую к ним, но и магию, спрятанную в семенах и ростках волшебной моркови.

Этого отвлекающего фактора хватило, чтобы сделать свой ход.

— Бей! — зарычал я, и копейщики сделали единый выпад.

Впервые мы услышали болезненный писк Клюворезов. Копья нашли свои цели, и двое мутантов рухнули на поле, поднимая пыль и руша борозды. Добить их на земле уже не составило никакого труда. С перебитым-то крылом сложно куда-то улететь.

Огромная стая неожиданно застыла, поражённая происходящим.

Наш строй было приготовился к продолжению битвы, но его так и не последовало. Стая продолжала молча кружить над нашими головами, но более не предпринимала каких-либо действий. Казалось, что Клюворезы проводят какие-то подсчёты в своих головах, и то, что минутой ранее выглядело лёгким налетом за добычей, теперь превратилось в действительно опасную вылазку.

Ещё несколько минут продолжалось наше безмолвное противостояние, пока не случилось невероятное — клубы дыма прояснились. А уже через десяток секунд я осознал, что мутанты предпочли отступить, устремившись черной вереницей обратно вглубь леса.

Мы молча провожали стаю недоуменными взглядами и, лишь когда силуэт последнего Клювореза в сопровождении простого воронья скрылся за верхушками деревьев, мы смогли выдохнуть с облегчением.

— Ушли, — протянул кто-то и тут же упал на землю, потеряв последние силы.

— Великая магия, чтоб ещё раз я хоть косо посмотрел на какую птицу!

— А то что?

— А то она ещё братков своих позовет и будет мне жопа!

Короткие смешки прозвучали над нашим строем, унося с собой остатки напряжения.

Битва была окончена. Не победой, но ничьей.

И это уже что-то!

Авторитет: +20

Текущий уровень: 60/400

Поле боя осталось за нами. Из двенадцати бойцов и трёх охотников раны получило семь человек. Елисей, конечно, успокаивал меня, что ничего серьезного он не обнаружил и что все придут в себя в течение пары суток, но неприятный осадок всё же остался.

Да, мы прогнали стаю, которая в этот раз привела свой главный аргумент — Клюворезов, но не более того.

Мы не смогли устранить угрозу в их лице. Мой экспромт с броском земли, наполненной магией, оказался не более чем удачным стечением обстоятельств. Уловкой, которой в следующий раз может не хватить.

Главная проблема оставалась в том, что мы не могли достать воронье, пока оно оставалось в воздухе. В то же время мутанты легко и непринужденно продолжали пикировать и оставлять всё новые и новые раны. Классическая тактика на истощение.

Ещё один такой бой мой отряд обороны выдержит, может быть, даже простоит две битвы, три, но что потом? Что будет на четвертый раз, пятый и так далее? Кто защитит наши посевы от пернатых, когда все бойцы уже не смогут стоять на ногах от кровопотери и усталости?

Нет, тактику необходимо было менять. Для чего я попросил Елисея поучаствовать в осмотре убитых нами Клюворезов. Быть может, мы сумеем найти у них какую-либо уязвимость?

Дальняя продолжала жить своей жизнью, пока мы со стариком и Ростиславом засели в доме травника.

Елисей внимательно осматривал необычное оперение Клювореза, уколол палец о бритвенно-острый клюв, внимательно изучил потухший глаз.

— Говорите, Взор обозвал его Клюворезом? — уточнил старик.

— Верно. Тебе это говорит о чем-нибудь?

— Никогда о таком не слышал, — печально вздохнул старик. — Увы, всех видов мутантов знать невозможно. Даже мой дед говорил, что еще встречает новых существ. Тем более, нам с вами встретилась настоящая редкость.

— О чем ты, старик? — спросил Ростислав, всё это время тыкавший птицу пальцем, словно не верил, что она в самом деле померла.

— Наш с вами Клюворез из подвида туманных мутантов, — пояснил Елисей, выдернув перо из крыла и взмахнув им перед своим лицом. Практически сразу вслед за пером последовала черная дымка. Прямо как за Клюворезом во время полета.

— Как видите, туманных мутантов прозвали так потому, что они любят прятаться в иллюзиях. Дым, туман, миражи — всё это относится к этим созданиям. Особенно они предпочитают появляться по утрам, вечерам и в сумерках, когда черт скорее ногу сломит, чем разглядит эту дрянь.

— У них есть какие-либо слабости, как у того же Ледошкура? — сразу зацепился я за открывшуюся возможность. — Может, они боятся огня? Воды? Хоть чего-то?

Елисей покачал головой.

— Тут уж извините, господин Стратег, но если такие слабости и есть — о них мне неизвестно.

— А как эти птички вообще ориентируются в своем дыму? — вдруг поинтересовался Ростислав. — Они над полем вон как смолили! В лесной пожар и то дыма будет меньше.

— Причиной тому их глаза, — ответил травник. — С их помощью они могут видеть сквозь иллюзии себе подобных. Другое дело, что в реальном дыму они будут так же слепы, как и мы.

— То есть их слабость в том, что они видят лишь сквозь свою иллюзию? — произнес я.

— Можно сказать и так, да, — после короткой паузы ответил травник.

— Ну хоть что-то! — не преминул высказаться Ростислав. — Давайте лучше перейдем к самому вкусному. Что мы будем делать с нашим трофеем? Тоже оставим для продажи караванщикам?

— Можно, но не совсем, — расплылся в улыбке уже я. — Есть у меня тут идейка одна…

Этим вечером деревню ждал необычный ужин. Почему? Потому что я решил сварганить из добытых нами мутантов куриный супчик!

Ну, не совсем куриный, но это уже мелочи!

Елисей заверил, что Клюворез вполне пригоден в пищу, а поэтому почему бы не воспользоваться ситуацией! Птичек ощипали, выпотрошили, опалили над костром, чтобы избавиться от остаточного пуха, а затем разделали на кусочки.

Внутренности и кровь вновь ушли Елисею, который был доволен как слон. Не знаю, что наш травник сварганит из туманных мутантов, только бы это не были какие-либо галлюциногены. А то неловко получится…

Перья же получил в свое распоряжение Ростислав с охотниками. Ребята весь вечер ходили с улыбкой от уха до уха. С чего бы?

А с того, что у них теперь появились крутейшие стрелы на всем Рубеже, оставляющие после себя шлейф черного дыма. А ещё эти стрелы, как оказалось на практике, летели едва ли не по прямой линии.

Ничем другим, кроме как черной магией, я это назвать не мог.

Что же до праздничного ужина, он прошел тихо и спокойно. Волшебный супчик с мясом хоть и слабенького, но мутанта благоприятно повлиял на раны крестьян.

Я с удивлением обнаружил, что мелкие порезы у некоторых стали зарастать прямо на глазах. Говорила мне мама — нет лучше лекарства, чем домашний суп. В который раз оказалась права.

Магия, заключённая в костях и мясе Клювореза, теперь работала, как и Чудняк, наполняя силой и энергией тела моих людей.

Ну разве не прелестно?

Тем же вечером на импровизированную сцену вышла наша музыкальная группа. Так сказать, поверили наконец в свои силы и решили «сбряцать что-то этакое». Инструментов у них было два — барабан с натянутой кожей и деревянная флейта. Флейту же взял на себя Шастик. Он был братом нашего пастуха Тимофея и практически ничем внешне от него не отличался. Третий же член «банды», мужик из старожилов, выступал в качестве певца.

Разве что Тимофей был более вдумчивым и добрым по отношению к животным. Шастик же оказался по характеру ближе к Ростиславу. Что называется, «шило в жопе» — начальная стадия.

Наша музыкальная группа начала свой простенький концерт, а я вернул своё внимание к конверту от воеводы. Алексей Рылеев, привезший письмо, сразу после нападения Клюворезов предпочел вернуться к исполнению своих обязанностей. Говоря проще, свалил от нас гонец, поняв, что его помощь более не требуется в обороне деревни.

За готовность помочь я, конечно же, поблагодарил мужчину и вручил ему в обратный путь обильный паек — от денег мужчина отказался, а вот от еды кривить нос не стал.

И неудивительно, я уже представлял, какой паек был у местных вояк.

Так вот, возвращаясь к конверту…

Раскрыв его, я достал вложенное письмо. Посмотрим, как высоко поднялась моя деревня, беря в расчет то, что мы смогли прихлопнуть целого мутанта. И это не говоря о продаже ценного дуба.

Я наверняка должен был войти в лучшую пятерку Стратегов. А может, сразу дотянуться и до лучших трёх?

Вот только стоило мне пробежаться по введению, написанному воеводой, и перейти непосредственно к рейтингу Стратегов, идущему сразу следом, как я удивлённо распахнул глаза.

Потому что я не обнаружил своего имени ни в первой тройке, ни даже в первой пятёрке.

Вместо этого я оказался… на восьмом месте?

Заработанных мною восьмисот восьмидесяти семи червонцев хватило разве что для восьмого места?

На первом месте стояло имя Андрея Краснова, а напротив него красовалось число — 1053 червонца.

Я подозревал, что поставленный им трактир практически сразу начнет приносить доход, но чтоб так резво вывести блондина на первое место? Это было действительно что-то с чем-то.

Второе место заняла одна обворожительная зеленоглазка, Елена Дубова с суммой в 962 червонца. Брюнетка, оказывается, очень даже неплохо устроилась. И мне было интересно, на чем таком она смогла поднять столь внушительную сумму.

Имена следующих Стратегов я не знал, но суммы их заработка колебались в районе девятисот червонцев.

И лишь Стратег, закрывающий первую пятерку, оказался мне заочно знакомым.

«Дементий Волков — 899 червонцев.»

«И вот мы встретились во второй раз, приятель», — подумал я про себя, спускаясь дальше по рейтингу, где снова были ничего не говорящие мне имена.

На восьмом месте уже стоял я со своими 887 червонцами.

А сразу за мной обнаружилась Хищнова — со значением в 701. Вот это, я понимаю, деловая хватка. Даже любопытно, скольким Стратегам она уже успела втюхать свой товар, помимо меня?

А вот Стратегом, закрывающим первую десятку, оказался мой северный сосед, Константин Меченый с суммой в 683 червонца. Неслабо он так наторговал железом с караванщиками.

Идя всё дальше, я нашел имена моих знакомых уже ближе к середине списка — Ярослава Тихвинского, Регины Рурской и Рагнара Серого.

Удивительно, что викинг оказался так низко. Стало ли причиной то, что он ничего толком не продал караванщикам? Исключать этого было нельзя. Как-никак, гигант был больше занят поглощением соседа, нежели добычей каких-то ресурсов. Впрочем, это нисколько не преуменьшает угрозу, исходящую от Рагнара.

Ему ничто не помешает найти очередную сочную цель и просто захватить себе уже налаженную добычу. Легко и непринужденно, что тут сказать!

Во второй десятке нашелся и Мартин Щербатов, дела которого, видать, совсем не задались. Кристина ведь упомянула мне о том, что он денно и нощно строчит на меня жалобы воеводе? Неужели они у него устроили бунт? Или виной всему ужасное управление самого Щербатова? Учитывая, что ему досталась «красная» деревня, я готов был предположить, что виной всему всё и сразу.

Но да ладно.

Из полученного списка становилось ясно одно — на одном дубе я далеко не уеду. Я слишком много времени потратил на противостояние с Ледошкуром, на поездку до Меченого и на постройку кабестана. Уже то, что я не оказался далеко позади своих конкурентов — хорошая новость.

Несмотря на то, что меня и лидера в лице Краснова разделяло целых семь позиций, наш доход не так чтобы разнился. Даже меньше двух сотен червонцев. Разве это много? Вовсе нет!

Будь у меня доступ к дубраве уже с первых дней, я вполне мог бы потягаться за первое место даже без победы над Ледошкуром. Но имеем, что имеем.

Теперь, чтобы догнать Краснова, а ещё лучше обогнать его, мне требовалось найти новый источник дохода.

Но перед этим следовало избавиться от помехи в лице стаи Клюворезов. Если к нам в Дальнюю раз в несколько дней и дальше будут залетать чёртовы мутанты, то мы так точно никого не догоним. О каком рейтинге тогда может вообще идти речь, если мы свои посевы не можем защитить?

Задумчиво постучав пальцами по краю стола, я принял решение.

Раз в честном бою мы одолеть пернатых не могли, то надо было одолеть в нечестном! А как это сделать? Как учил великий Сунь Цзы — надо подготовить поле боя. Или, говоря проще, заготовить ловушку.

Нам нужна была новая ловушка. Но уже не на одного мутанта, а на целую стаю!

На следующее утро я собрал в тереме полноценный совет. В него вошли староста Голубцов, глава лекарского отряда Елисей, глава отряда обработки Йорик и, конечно же, наш глава отряда добычи Ростислав.

От такой организованности у меня просто душа радовалась.

Пока народ собирался, Люба любезно разливала колодезную воду по глиняным стаканам. Олег этим утром отчитался о первых своих успехах в гончарном деле, и я, не отходя от дела, решил продемонстрировать всем наши достижения. Казалось бы — мелочь, но нам требовалось много посуды, в особенности горшки, которые позволят держать высокую температуру. Но обесценивать наши успехи я не собирался.

Жизнь должна улучшаться, пусть маленькими шажками, но неуклонно.

Того и гляди, до нормальной посуды дойдем.

— Итак, я вас собрал, чтобы решить вопрос с Клюворезами. Думаю, мы все понимаем, что теми средствами, что у нас есть сейчас, мы эту напасть не одолеем.

— А надо ли ее вообще одолевать? — спросил Голубцов. — Мы же отбили налет воронья? Так пусть так всё и будет? Сможем отбить и во второй раз, и в третий!

— И как долго это будет продолжаться? — вскинул я брови. Голубцов не ответил. — Если в твой огород захаживают паразиты, то ты избавляешься от них, а не позволяешь им жрать твой урожай, верно же?

— Так-то оно так… но что если мы их совсем уж разозлим? — нервно сглотнул бородач. — Что, если, дав им серьезный отпор, мы навлечем на свою голову кого похуже? Мы ведь даже не знаем, сколько ещё этих Клюворезов в лесу прячется!

Видя, что я его не перебиваю, староста продолжил, впервые за последние недели осмелившись хоть в чем-то открыто мне возразить:

— Я предлагал оставить Ледошкура в покое! Не ходить в дубраву и жить себе дальше. Но вы, господин Стратег, повели простых мужиков на эту тварь! Да, вы ее одолели, но так и что? Из-за его смерти к нам летают эти Клюворезы! А если мы и с ними справимся, то что тогда? Снова брать копьё и щит и идти класть свою голову в битве с новым монстром? Так нельзя!

Голубцов тяжело дышал. Видать, он долго копил в себе эти мысли, но всё не решался их высказать. А тут столь удачный предлог, как «общий совет».

— А какую альтернативу ты предлагаешь, Никита? — по имени я обратился к Голубцову. — Сидеть и дрожать от страха случись что? Да, Ледошкур умер и на его место пришли новые мутанты. Но, как благодаря Ледошкуру мы смогли кратно усилить Дальнюю новыми людьми, так и с Клюворезов мы возьмём своё. Неужели тебе не понравился вчерашний суп? Неужели ты не осознаешь, что на Рубеже иначе и быть не может? Или ты — или тебя.

— Но господин Стратег, — тихо произнес Голубцов. — Эти пернатые мутанты хоть и опасны, но мы хотя бы в состоянии отразить их нападки. Что будет, если на их место уже придет тварь куда страшнее? И что будет, если её не остановит брод, как это случилось с Ледошкуром? Устоим ли мы?

— Задам встречный вопрос, — выдал я. — А если мы позволим пернатой стае сожрать наш урожай, они так вот и улетят? Не перейдут ли они с волшебных овощей сначала на наши запасы, а затем и на самих крестьян? Елисей, что ты скажешь?

Я хотел услышать мнение травника. Старик задумчиво скрестил руки на груди, обдумывая мой вопрос.

— Если стая привыкнет кормиться у нас, то она и дальше будет искать пропитание здесь. И есть немалый риск, что они в какой-то момент просто начнут нападать на людей. Человечина для мутантов такая же еда, как мясо животных для нас.

— Вот и ответ на твой вопрос, Никита, — вернул я внимание к старосте. — Оставлять всё на произвол судьбы точно не следует. Мы создадим ловушку сразу на всю стаю Клюворезов и их мелких сородичей. Избавимся от их угрозы, а уж потом будем решать новые проблемы, если они возникнут. Понятно?

— Понятнее некуда! Вы лучше, господин Стратег, скажите, какую ловушку мы делать будем, — встрял в разговор нетерпеливый Ростислав. — Они ж в воздухе торчат! Как их ловить будем?

— Ради этого я и собрал вас здесь. Надо понять, что может сработать лучше всего. Может, у кого-то уже есть идея?

— А может камнями их? — первым поднял руку, как на школьном уроке, Ростислав.

— Думаешь, Клюворез упадет после твоего броска? — фыркнул я.

— Ну, не от первого, так от второго точно!

— Тебе напомнить, что птиц в стае не меньше сотни? — выругался хмурый Йорик, не поддержавший шутку. — А ты, что, собрался одну конкретную выискивать, чтобы по второму разу попасть? Совсем дурак?

— Что сразу дурак?

— Как есть дурак!

— Старый пень!

— Наглый мальчишка!

Пока эта парочка ссорилась между собой, Голубцов вновь привлек мое внимание.

— А наших лучников не хватит, чтобы перестрелять стаю, пока мужики держат щиты и копья?

— Я уже думал об этом, — поморщился я. — Из-за этого их дыма по Клюворезам, да и по простым птицам тоже, не так-то легко попасть. Как тут вообще прицелиться, если перед тобой сплошное чёрное марево?

— Так, может, нам и не надо целиться? — спросил Елисей. — Выдать всем деревенским по луку и пусть стреляют. В кого-то да попадут.

— Ага, а учиться они когда будут? — вернулся к конструктивному диалогу Ростислав, набодавшись со старым плотником. — Чтобы выстрелить хотя бы «в ту сторону», нужно учиться далеко не один день. У нас в деревне не каждый и натянуть-то тетиву сумеет.

— А ещё у нас не хватит жил, чтобы смастерить столько луков, — поморщился я. Знал бы, не стал бы продавать Чемоданову жилы Ледошкура. Хотя, с другой стороны… что бы это изменило? Даже появись у нас материала на парочку хороших и тяжёлых луков, то спасло бы это положение? Не особо. А вот новых крестьян удалось бы выкупить куда как меньше.

Так что нет, я правильно поступил, решив набрать людей больше положенного.

— Сама идея вооружить жителей деревни дальнобойным оружием — очень даже неплоха. Надо только понять, чем именно, — заявил я.

— А может попробуем пращу? — предложил Йорик под удивлённые взгляды. — Я как-то слышал, с ней один витязь ловко обращался. Пращу и делать-то толком не надо. Кожаный ремень да мешочек под снаряд. И красота!

— А ты сам обращался с пращой? — хмыкнул Елисей.

— Нет, но это-то тут при чем?

— Оно и видно, — кивнул травник. Его смеющиеся глаза обратились к Ростиславу. — Давай, расскажи нам, Ростислав, как ты пытался с пращой играться.

Все присутствующие уставились на быстро краснеющего охотника.

— А чего это сразу я-то?

— Ты умеешь пользоваться пращей, Ростислав? — удивился я.

— Да как сказать…

— Он наслушался от меня рассказов про первых друидов, что могли при помощи пращи убить любого наглеца, зашедшего в подконтрольный им лес, и попросил меня соорудить такую же. Ну я и сделал. Йорик правду сказал, делается она легко и быстро.

— И что дальше?

— А дальше… наш бравый охотник обстрелял каждое дерево в лесу, кроме того, в которое целился.

Ростислав стыдливо спрятал лицо в ладонях под смех собравшихся.

Я же погрузился в собственные мысли.

Праща, если мне не изменяла память, несмотря на свою простоту, являлась одним из сложнейших в освоении метательных орудий. Об этом рассказывали в Афинах, куда я летал в свой законный отпуск. На Акрополь хотел посмотреть. Да и кого в детстве не интересовала история Древней Греции, Античности и всего, что было с этим связано? Одиссея, Илиада, подвиги Геракла и весь Греческий Пантеон?

Так вот о праще… Даже чтобы научиться стрелять из неё хотя бы в нужную сторону нужно день-два. Я знал об этом из личного опыта, так как нам в Афинах давали «поиграться» с древним оружием. Хорошая была экскурсия, да…

Чтобы научиться же попадать из пращи хотя бы в ростовую мишень — потребуются месяцы. А чтобы сравниться с античными пращниками, способными попасть в голову со ста метров, нужно обучаться с самого детства. Причем, нещадно и со всем усердием.

Чую, выдам я крестьянам пращи, и они же друг друга переубивают под гогот воронья!

Нет, этот вариант нам определенно не подходил.

Вот будь у нас рогатки, никаких проблем бы не было! Из них и учиться-то стрелять не надо. Натянул, навёл и отпустил — лепота! С такой дуры только в путь по птицам стрелять, прямо как в детстве.

Но вот проблема — этот мир не знал, что такое резина. Не было здесь каучука. Это я уже узнал из расспросов Йорика, когда мы ещё работали над первой нашей арбой. Стоило мне упомянуть про шины, как плотник сразу заинтересовался, что это за чудо такое.

В общем, ни о какой резине и каучуке плотник не слышал. Таким не баловались даже местные Князья. А значит, вряд ли найдется резина и у нас в глуши. Да даже если бы я и добыл каким-то образом сок какого-нибудь каучуконоса, то как получить резину? Для этого же нужно провести настоящую вулканизацию, а где я отыщу серу? Мало того что моих знаний на это не хватит, так ещё и наш потенциальный «геолог» глину-то находит с трудом, не говоря о чем-то более сложном.

Нет, как бы смешно это ни звучало, но рогатка для этого мира будет большей фантастикой, чем очередное проявление магии.

— А если попробовать сети? — из мыслей меня вырвал голос Голубцова. — Зак у нас их вполне наловчился плести. Бросить такую и проблема решена!

— А ты давно, староста, у нас пытался бросить сеть на десять метров вверх? — отмахнулся Ростислав. — Да ни один мутант в такую не угодит!

— Нет-нет, что-то в этом есть, — возразил вдруг я, чувствуя, что в памяти моей что-то мелькнуло при упоминании сетей.

— Использовать тогда сети для ловушки? — предложил Елисей. — Обычное воронье летит низко. Возьмём две высокие балки и между ними поставим сеть. Птицы сами в нее влетят. Да и молодняк у зверей, как и у людей, наглый. Они-то точно угодят в такую западню. Умный и старый зверь любую ловушку стороной обходить будет. Но эти — точно нет.

— Только Клюворезы порвут вашу сеть, как раз плюнуть, — вздохнул Ростислав. — Она же у нас не железная.

— Если есть идеи получше, я слушаю, — скрестил руки на груди старый травник. Ростислав в ответ побурчал, но так ничего более дельного предложить не смог.

— У меня был дед, — произнёс я вслух, наконец вырвав нужный мне фрагмент из застенков памяти. — Так вот, у него была одна ловушка, о которой он мне не раз рассказывал. Ставил он ту на перелетных птиц.

Голубцов удивлённо моргнул, Ростислав же навострил уши — уж что-что, а байки он слушать любил не меньше, чем рассказывать.

— Ставилась она, значит, из двух сетей по бокам, — начал я, стараясь восстановить в памяти давно позабытую картинку. — Каждая сеть крепилась на шесты. Внутренняя часть которых была прибита к земле колышками, а к внешней привязана веревка. Стоило птицам войти в промежуток между сетями и сесть на землю — он резко дёргал за верёвку, и шесты, до того лежавшие на земле, вздёргивались вверх вслед за веревкой, после чего падали друг на друга, утягивая за собой и сети. Птицы, не успевая ни свернуть, ни взмыть, намертво впутывались в них.

— Хитро, — с уважением протянул Йорик, на какое-то время позабыв о своём ворчании.

— И не говори. А если даже птица и успевала среагировать на ловушку… — продолжил я, — то все равно оказывалась в сетях. Дело в том, что дед точно знал: напуганная птица не рванёт вертикально вверх, как стрела. Она попробует уйти вбок. А там только сеть.

Ростислав задумчиво нахмурился, глядя куда-то в пустоту — я почти видел, как в его голове прокручивался вчерашний бой.

— А ведь верно, — произнёс он наконец медленно, будто сам себе не веря. — Клюворезы так же себя вели. Ни одна тварь прямиком вверх не сиганула, даже когда чуть на копье не налетала. Все норовили в сторону уйти или круг сделать. Ни разу — свечкой.

— Потому что так летает почти любая спугнутая птица, — кивнул Елисей. — Резкий взлёт вверх требует силы и времени. А в сторону — оно как-то само выходит.

— Значит, мы будем ставить такие сети? — подытожил Ростислав уже увереннее. — Даже если не всех разом поймает — хоть часть застрянет, а мы уж остальных на копья возьмём, пока они путаются.

Мужчины за столом заулыбались, наконец нащупав то, что нам и было нужно.

— Хорошо, — я пробарабанил пальцами по столу, перебирая в уме оставшиеся детали. — Сеть с грузилами перекроет им путь и устроит панику. Пусть ненадолго, но такая сеть может задержать и Клювореза. Но что с теми, что не попадутся? Как мы их спустим с высоты?

— Костры! — тут же ответил Ростислав, будто эта мысль давно вертелась у него на языке. — Расставим по краям поля. Елисей же говорил, что мутанты видят только сквозь свой дым? Так мы им накинем самого обыкновенного! Чтобы хоть что-то видеть, им придется спуститься! И спустятся они прямо на наши копья!

— Заодно это даст нам нужный свет, если бой случится в сумерках, — одобрительно закивал Елисей. — В свете костров будет видно хоть что-то кроме собственного носа.

— Толково, — похвалил я охотника, отчего тот раздулся, как важный филин. — Значит костры заставят мутантов быть поближе к земле, а наша ловушка внесёт сумятицу в ряды остальной стаи. А что, звучит как план! С ним все согласны?

Осмотрев собравшихся и не увидев на их лицах неприятия, я дал последнюю отмашку.

— Ну что ж, господа. В таком случае за работу! Клюворез — птица гордая, пока не пнёшь, не полетит!

И вот так прошло трое суток. Всё это время мы готовили нашу коварную западню.

Зак совершенно неожиданно для самого себя оказался просто завален заказами на новые сети. У рыбака не осталось времени, даже чтобы поесть нормально в общей столовой — еду ему приносили прямо в его избу. Всё это время он без остановки плел одну сеть за другой.

Для того чтобы мы могли зажечь костры в любой момент, мы накосили травы, высушили ее, сложили в десяток стогов, докинули туда сухой древесины, а в довесок ещё и залили животным жиром. После такого стена дыма должна получиться будь здоров!

Несмотря на то, что мы подготовили всё, что только можно было подготовить, стаи воронья всё не было и не было. Птицы всё не прибывали. Я даже подумал в какой-то момент, а не передумали ли они навещать нашу деревню? Неужели двух убитых Клюворезов оказалось достаточно, чтобы показать пернатым, что мы не пальцем деланные и к нам лучше не лезть?

Но ответ пришел поздним вечером четвертого дня, когда над деревней раздался сигнал тревоги всё из того же рога.

В этот раз мы поступили хитрее и стали следить не за тем, когда вороны появятся над нашим полем, а за самой кромкой леса. И, хотя самих Клюворезов было практически не разглядеть в сумерках, того же нельзя было сказать об их ярких глазах.

Какой-то визуальный след они всё же оставляли.

В общем, наблюдатель заметил стаю Клюворезов ещё на подлёте к Дальней. Отряд обороны успел уже добраться до поля и укрыться в скрадках. То были собранные наспех шалаши, целью которых было спрятать нас в первые секунды от взгляда наших врагов.

Я лежал на пару с Ростиславом, задержав дыхание.

Я видел, как к деревне летит настоящая орда. Горящих глаз было даже больше, чем в прошлый раз! Чёртовы Клюворезы, откуда их столько вообще берется? Неужели они там в лесу множатся через почкование?

Впрочем, я отбросил все эти мысли в сторону. Вместо этого я сосредоточил всё своё внимание на веревке в моих руках. Стоит лишь ее потянуть, и ловушки активируются, сети набросятся на воронье и начнется новый и, хочется верить, уже последний бой с Клюворезами.

Гудящее красноглазое облако нависло над полем, на которое в этот раз никто так и не выбежал. Все были предупреждены и сейчас прятались в скрадках. Для сегодняшней битвы я вытащил и остальных мужиков, выдав каждому по топору или хотя бы дубине. Потому что, как только мутанты угодят в сети, у нас будут считанные мгновения, чтобы сократить их поголовье в несколько раз.

И вот первая пташка стала снижаться к столь желанным волшебным овощам. Следом за ней полетели и другие. Клюворезы, глухо маша крыльями, застыли в полуметре от поверхности земли, тем самым оказавшись прямо в зоне поражения нашей ловушки.

— И понеслась душа в рай, — прошептал я и потянул за верёвку.

А через мгновение сработал механизм…

Вот так это примерно работает. Автор лично ловил в детстве птиц, пользуясь таким приспособлением. Называется оно «понци».

Шесты с хлёстким эхом взмыли ввысь. Клюворезы успели разве что ошарашенно пискнуть, как сети придавили их к земле. Поднялась пыль, возмущённо загудели крылья пернатых, оставшихся в воздухе.

Началась животная паника среди мутантов. А мы уже выскакивали из засады, недобро улыбаясь во все тридцать два.

Полагаю, наши лица ещё больше встревожили птичек, поскольку хаос вышел на новый уровень, превратившись в полноценное броуновское движение.

Что Клюворезы, что их собратья поменьше не могли осознать, что только что произошло и что им следовало делать. Как отвечать? Кого клевать в глаз? Атаковать сначала людей или освобождать своих собратьев?

Мы не дали им столь необходимого времени на осмысление происходящего.

— Получай, паскуда! — кричали крестьяне, принявшись отрабатывать дубинами по лежащим на земле мутантам. Клюворезы активно работали своими когтями и острыми клювами, разрезая сети на части. Но это освобождение всё равно требовало времени. Которого у них просто не было.

Удары от жителей Дальней летели один за другим, выбивая весь дух и жалобный писк из некогда грозных мутантов. Теперь они совсем не походили на грозу всего живого.

В это же время очухалась стая над нами — Клюворезы вновь закружились в черный водоворот, пытаясь спутать нам все карты и укрыться в черном дыму.

Только тогда у них появится шанс вызволить своих недалёких собратьев и воздать нам за произошедшее непотребство.

Вот только мы не собирались стоять и бездумно смотреть на действия врагов.

— Поджигай! — скомандовал я своим.

Сразу же в заготовленные тут и там стоги сена полетели шустро зажжённые факелы. Пламя жадно схватило сено, деревяшки и животный жир. И хоть костры разгорелись не сразу, но вот дыма было ого-го!

Клюворезы от такого аж глаза выпучили. В их слаженный механизм вдруг вмешалась совсем ненужная им стихия. Стая продолжала кружить над полем, собирая в себя дым, как огромный вентилятор. Вот только сквозь него не видели теперь ни сами мутанты, ни их пернатые собратья поменьше. Последние так и вовсе, надышавшись угарного газа, стали падать на землю клювом вниз.

Кто-то ещё пытался взмыть в воздух, но получалось это у воронья не так чтобы успешно. Выглядели эти попытки, точно ходьба пьяного вусмерть моряка — шатает из стороны в сторону, как при самой сильной качке.

Крестьяне столь удачного шанса отомстить за недели нервного ожидания упускать не стали. Ещё недавно вороны чувствовали себя хозяевами положения — нагло прилетали, жрали семена, совершенно не заботясь о том, что будет ждать Дальнюю после такого. Теперь же добыча и охотник поменялись местами.

Но всё это происходило на периферии. Главное же противостояние развернулось между нашим отрядом обороны и ещё держащимися в воздухе Клюворезами. В отличие от простых птичек, мутанты оказались не столь подвержены дыму от костров. Да, они не могли теперь видеть происходящее внизу, но они же и не задыхались, камнем падая на поле.

Вместо этого Клюворезы прибегли к своей прежней тактике — они стали пикировать нам на головы. Вот только в этот раз видимость была слегка подпорчена…

А потому и результат стал не тем, что прежде.

Бах.

Вот Клюворез нырнул к земле, уже расправил крылья, чтобы злобно поглазеть на своего врага, да только уже в следующую секунду получил остриём копья в свою тушку.

— Первый пошел! — воскликнул я, тут же ныряя за плечо Лаврентия. Когти нового мутанта процарапали поверхность щита, оставляя на том глубокие порезы.

Лаврентий покачнулся, вес заваливающегося на щит мутанта оказался для него чрезмерным. Я перехватил острием копья тушку раньше, чем старик осел на колено.

Пернатые гады больше не могли держаться над нашими головами и выбирать удачный момент для атаки. Теперь они были вынуждены опускаться на наш уровень. Где уже мы могли показать им, где раки зимуют.

К нам снижались всё новые и новые Клюворезы — один, пять, десять. Их становилось только больше. Но столь же быстро они и выбывали из боя, встретив наши копья.

Несколько мутантов было устремились к жителям деревни, что мутузили воронье в сетях, но их вовремя прикрыл Ростислав с охотниками.

Новые стрелы из туманного оперения били метко и прямо в цель. Магия, не иначе! Хотя магия тут и была заключена, да.

Битва с Клюворезами как-то незаметно перетекла в планомерное перемалывание сил вороньей стаи. Мы без остановки сбивали одну птицу за другой, не давая тем и мгновения, чтобы опомниться.

В отблесках костров было прекрасно видно очертания мутантов. Даже их волшебный дым не сильно менял ситуацию. А если кто-то из копейщиков и промазывал, то вот второй всегда находил свою цель.

Вскоре с земли стали подниматься некогда павшие Клюворезы. Пойманных птиц было слишком много, а магические твари оказались больно сообразительны, разрывая клювами хрупкие сети.

Однако рано они обрадовались. На такой случай у нас уже был припасён козырь.

— Врешь, не уйдешь! — воскликнул Петр, изо всех сил бросая новую сеть с грузилами поверх уже имеющихся.

Клюворез успел только ошарашенно поднять клюв, как его вновь придавило к земле, а крестьяне продолжили измываться над треклятым существом.

Исход битвы был ясен с самого начала. Как говорил Суворов: удивить — значит победить. И мы ещё как удивили мутантов!

Они верили, что в небе с ними никто не сравнится. Что ж, мы спустили этих высокомерных птиц с небес на землю, в прямом и переносном значении.

Минут двадцать шло наше противостояние со стаей. Кому-то из Клюворезов и простых птичек удавалось освободиться. Кто-то с самого начала понимал, что дело пахло керосином, и не решался спускаться к нам.

Но большая часть отчаянно сражалась до самого последнего вздоха. И потому мы даже не успели понять, когда всё закончилось.

А закончилось всё совершенно неожиданно. Вот мы с копейщиками до седьмого пота совершали один выпад за другим, а вот… мишеней просто не осталось.

Всё поле затихло. Только костры громогласно трещали, да крестьяне дышали, как загнанные лошади.

Утерев пот со лба, я осмотрелся по сторонам. У всех были лица в саже, на руках и плечах виднелись царапины и порезы, то от когтей, то от клювов. Но никто серьезно так и не пострадал. Более того, ран было даже меньше, чем в прошлую нашу стычку со стаей.

А от стаи остались лишь «рожки да ножки». Я различил несколько силуэтов в дыму над нашими головами, но те в спешке пытались свалить от нас куда подальше. А вот под ногами… разверзся настоящий филиал ада.

Сотни птичьих тушек устилали наше поле. Перья торчали во все стороны, а от оперения Клюворезов поднималась всё та же черная дымка, отчего пейзаж и вовсе получился инфернальным.

Ростислав присел на землю, его пальцы дрожали от натуги после столь активной стрельбы из лука.

Лаврентий выронил щит из рук и потянул ломящуюся спину. Сергей взлохматил волосы крайнего щитоносца, что хорошо себя проявил сегодня. Копейщики использовали копья как шесты, чтобы опереться и устоять на ногах.

Остальные же жители деревни разлеглись на земле в позе морской звёзды. У них и сил-то едва хватало, чтобы вообще оставаться в сознании.

Но так выглядела наша победа. Окончательная и бесповоротная.

Из последних сил я поднял кулак над головой. Крестьяне сосредоточили на мне свои взгляды. Кто смотрел ошарашенно, кто с восхищением, кто со слезами на глазах.

— Гип-гип…

— УРА! — рявкнула Дальняя в ответ.

Авторитет: +20

Текущий уровень: 80/400

После налета стаи время понеслось прямо-таки вскачь. Не успел я и глазом моргнуть, как прошло трое суток. За это время к нам никто больше «на огонек» не заглядывал, хе-хе.

Уборка поля битвы потребовала от нас немало усилий — уж больно много у нас обнаружилось птичьих тушек. Много было не только простого воронья, но и Клюворезов. Всего три с половиной сотни тушек, из которых мутантов — сорок восемь. Оч-чень, надо сказать, богатый улов получился.

Но, что самое важное — ни одной тушки мы не потеряли впустую! Как? А закинули их в наш промышленный холодильник на льде Ледошкура. Поэтому ничего и не стухло.

Двое суток ушло у жителей деревни, чтобы хотя бы ощипать всю эту пернатую «братию». Пожалуй, появись такая потребность, и мы могли бы одеть всех наших женщин в экзотические костюмы. Не знаю зачем, но выглядело бы это красиво, да.

Зато у нас теперь был просто неисчерпаемый запас новеньких «туманных» стрел для наших охотничков. Да и мяса на волшебный куриный суп тоже наберётся вагон и маленькая тележка. Что уж говорить, ко мне в какой-то момент пришла идея — а не устроить ли для деревни барбекю? Пожарим куриные крылышки на огне, и красота!

Сказано — сделано.

В этот раз, правда, мы использовали мясо не мутантов, а обычных птичек, но так не каждый же день потчевать себя мясом мутантов. В Союзе Княжеств даже один раз его попробовать удается не каждому аристократу, а тут крестьяне кушают его по несколько раз, да ещё и в разных блюдах.

Вот вам и дикий, незаселенный край!

На удивление, мне сообщили, что здесь воронье мясо вполне употребляют в пищу и считают довольно ценной дичью, чем-то вроде глухаря или куропатки. Не то что в нашем мире, где вороны питаются в основном на помойках.

Помимо жареных крылышек я решил организовать и курочку горячего копчения. Ну а в самом деле, почему бы и нет?

Разделали несколько тушек Клюворезов, разрезали вдоль грудины. Обмазали крупной солью, мелкой здесь толком и не видывали, поперчили, натёрли чесноком и травами, да убрали обратно в наш промышленный холодильник.

А уже на следующий вечер эту красоту мы с Елисеем и Ростиславом, пускающим слюни, прокоптили над нашей печью для древесного угля. Даже соорудили для этого специальный поддон, чтобы его можно было без проблем расположить над дымоходом.

Благодаря воздухоотводам мы могли контролировать пламя из дубовых веток, и именно так коптили мясо методом горячего копчения.

На всё про всё ушло часа три с половиной. Зато когда достали наше новое блюдо… м-м-м, запах стоял, пожалуй, на всю деревню. К общей столовой потянулись даже лесорубы, которые только-только вернулись из дубравы и уже у брода учуяли лакомый аромат.

В общем, ужин удался на славу, а Фаддей, наш главный повар, теперь вовсю умолял меня поделиться рецептом и вообще научить всем премудростям готовки.

Я от этой напасти отбивался уже всеми доступными мне средствами. Не говорить же Фаддею, что я только с мясом обращаться и умею, поскольку кто вообще не любит шашлык? А на кухне я разве что яичницу пожарить и смогу, да сварить пельмени, максимум.

Ну, не до готовки мне было последние лет этак двадцать! Когда задерживаешься в офисе до глубокой ночи, в разы проще заказать еду из ресторана или послать в него кого-нибудь.

Так что от Фаддея с горящими глазами я бегал, как от черта из табакерки. Тем паче, что черт, что Фаддей умели выскакивать из-за угла в самый неподходящий момент, пугая до икоты.

Жители Дальней смотрели на всё это безобразие, улыбались, да пытались Фаддея при случае направить ровно в противоположную от меня сторону. Да только тот всё равно как-то меня находил, что у Олега, когда мы обсуждали форму новых кувшинов, что у Архипа, с которым мы пытались собрать пробную домашнюю печь, что даже в дубраве, когда я навещал лесорубов с проверкой.

Надо же было посмотреть, как у тех идёт работа. Но всё было хорошо.

Установленная мною система управления уже не пугала крестьян, и деревенские к ней успели привыкнуть, то и дело нахваливая мудрого меня.

Поначалу-то докладывать мужикам было непривычно и неудобно, но когда «позиций» в списке добычи становилось всё больше и больше, без учёта начиналась настоящая каша.

А так, передо мной был четкий и упорядоченный список «Добыто/Сдано», который Голубцов скрупулёзно проверял денно и нощно.

После прошедшего сражения с Клюворезами отношение старосты ко мне вновь переменилось. Не так явно, как прежде, но я уловил эту перемену. Раньше Голубцов постоянно противопоставлял меня деревне и ее жителям.

По типу «вот раньше было лучше» и «при мне такой хрени не было»!

Я раз за разом отбивал его непрямые нападки, делом доказывая, что со мной Дальнюю определенно ждал успех. А в случае с Ледошкуром и Клюворезами я поставил на кон благополучие всей деревни и вновь Голубцов не смог стерпеть, искренне заботясь о ее жителях.

Но я победил. Чем вновь нанес удар по позиции Голубцова. Староста мог хоть сколько угодно думать, что с Ледошкуром нам просто повезло, но вот битва со стаей мутантов показала, что это нечто большее.

Что мои методы работают и делают наше поселение лишь сильнее.

И впервые Голубцов ушел в работу по учету всего и вся не только с целью забыться и отвлечься от того, что он теперь не главная лягушка на болоте, но и чтобы принести пользу деревне. Стать частью того оживления, что я привнёс в Дальнюю.

Голубцов стал уж больно активен — сам допрашивал рабочих, если те запаздывали со своими докладами, и умудрялся настигать их в самое неудачное время — то во время обеда, то когда уже все уходят на боковую, то на выходе из бани. Словно наш староста Фаддея и натаскивал в умении быть везде и всюду.

Я даже сам как-то раз застал Голубцова за этим у брода, когда Зак и его товарищи тупо забыли о докладе после очередной рыбалки.

— А вы что вздумали господина Стратега нашего расстроить, а? Где доклад, собаки сутулые? Забыли уже, кто ваши задницы спас, а? Думаете, и дальше можно на этой самой заднице сидеть? Работать надо! Работать! — наступал Голубцов, пока Зак виновато теребил рукав.

Что любопытно, никто после такой выволочки не пошел ко мне с доносом.

Вместо этого крестьяне все больше привыкали к отчетности. Только бы глазастый Голубцов не стал теперь ходить везде за ними и выматывать душу почем зря.

Меж тем, я занялся разбором наших трофеев. После победы над вороньем нам же достались не только перья и мясо, но и кости. А последние, скажу я вам, очень даже полезный ресурс!

Для начала их можно было использовать для приготовления бульонов. Выварить кости — дело плевое, но полезное. Это, опять же, вновь разнообразило рацион жителей.

Но вместо того, чтобы после этого кости выбрасывать, мы решили их прокалить, а затем растолочь. У птиц, в том числе и Клюворезов, кости были полыми, а потому они достаточно легко превращались в костную муку.

Зачем она нам понадобилась? А я отвечу — это же натуральное удобрение! Ещё и невероятная пищевая добавка для скота!

В условиях страшного дефицита всего и вся на Рубеже, даже такой малостью нельзя было пренебрегать.

И если костную муку от простого воронья мы рассыпали и не увидели сразу же особых результатов, оно и понятно, тут нужно было подождать, то вот когда мы попробовали растолочь кости Клюворезов и добавить их в пищу волам…

Скажу так, у нас получился какой-то допинг. Самый настоящий допинг! Раньше, чтобы перетащить до брода один ствол дуба, волу приходилось прикладывать немалые усилия. Животинка эта, хоть и выносливая, и неприхотливая, но не всесильная. А тут, после добавления в рацион волшебной костной муки, вол уже мог тягать сразу два таких ствола и даже не запыхаться!

Мужики смотрели на всё это с открытыми ртами и не могли поверить в происходящее.

А когда мы использовали эту чудо-муку на наших волшебных овощах… за одну-единственную ночь количество поднявшейся «зелени» удвоилось. То есть, как прикинул Петр, за один день у овощей пролетел период, равный сразу десяти дням.

И это после единовременного использования костной муки из Клюворезов!

Магия? А что же ещё⁈

В общем, после победы над вороньем настроения в деревне оказались приподнятыми. Тут и работать стало легче, и кормить стали богаче, да и поле стало радовать первыми всходами.

И я поддался этому настроению среди прочих. Число дубов на древесном дворе непрерывно росло. Избы стали «сдаваться в эксплуатацию», а наши новые жители наконец могли въехать в свои новые дома, более не ютясь, как сардины в банке.

Построена была и лекарская изба, куда свою работу перенес Елисей, а в старом доме теперь только спал, да варил свои снадобья. Просто потому что так «ходить никуда не надо». Ну и ладно. Со временем, я был уверен, ему придется перенести свою лабораторию в лекарскую избу, но для этого и масштаб производства следовало увеличить.

А вскоре в Дальней произошло еще одно, очень важное для меня событие. Наконец-то одному из жителей удалось перевести Потенциал в Талант.

Очередной день начался не с кофе, а с лёгкого завтрака, принесённого Любой. Поблагодарив девушку, из-за чего на ее губах проступила довольная улыбка, я принялся за перекус. Ничего сверхъестественного, всего-то вареные яйца, немного зелени и копчёная птица.

А в качестве напитка очередная версия травяного взвара, с которым Елисей регулярно экспериментировал и каждый раз пробовал новые комбинации. Вот за что можно было похвалить травника, так это за его любовь к прогулкам по близлежащему лесу. Благодаря им старик то и дело находил какие-то новые корешки или ягоды и пускал их в дело.

Оттого и взвар так и не успел мне надоесть за прошедшие почти два месяца с момента моего приезда в Дальнюю. Каждый раз в напитке ощущались какие-то новые нотки, неявные намеки на какую-то неочевидную добавку. И я невольно пытался ее отгадать, а потом обязательно навещал Елисея и высказывал ему свои догадки.

Угадать удавалось в лучшем случае один раз из пяти, но мне нравилась эта наша небольшая игра, которая позволяла настроиться на рабочий лад с самого утра.

Так вот, нарезав яйца кругляшками, я положил их с кусочками птицы и зеленью поверх куска хлеба. Получился хороший такой, сытный бутерброд. В него бы добавить ещё майонеза или какого-либо другого соуса, и вообще была б сказка.

Но и так завтрак получался сытным и вкусным. Особенно яйца. О, это вообще отдельная тема! Чемоданов не соврал — куры-самонесушки и вправду стоили своей цены. Не знаю, намеренно добивались ли этого друиды, пытаясь их вывести, или нет — но яйца этих птичек обладали просто феноменальным вкусом.

А цвет желтка… м-м-м насыщенный ярко-оранжевый. Продукт такого качества не грех было бы подавать и в ресторане, удостоенном звёзды Мишлен.

Но да ладно. Этим утром мои мысли были заняты не только разгадкой травяного взвара от Елисея, но и развитием поселения.

Благодаря усилиям Йорика избы возводились просто с невиданной скоростью. Ворчливый плотник всё больше свыкался со своей ролью главы отряда обработки. Теперь ему не нужно было ходить ко мне и уточнять, что он может делать, а что нельзя, кого следовало дергать, а кого не отвлекать от уже поставленных задач.

Выстроенная система заработала в штатном режиме, и первоначальная путаница сошла на нет. Пообвыклись и наши новички, во многом благодаря Лаврентию, который готов был вникать в любой даже самый незначительный вопрос и искал решение вместе со всеми.

Теперь я понимал почему Взор Стратега определил ему Талант Щитоносца. Немолодой уже мужчина и впрямь являлся своего рода щитом, надёжной опорой и на него инстинктивно так и хотелось опереться. Да и Лаврентий порой готов был из кожи вон вылезти, только бы помочь человеку с возникшей бедой.

Удивительная тяга к самопожертвованию, которая, впрочем, как показала битва с бандой Жмыха, не всегда являлась хорошим знаком.

Но я отметил и тот факт, что Сергей также не пропустил эту деталь и уже имел несколько разъяснительных разговоров с Лаврентием. Содержания их бесед я не знал, но с тех пор наш щитоносец вел себя куда спокойнее, что ли? Будто часть его страхов развеялась и осталась в прошлом?

Нужно будет обязательно расспросить сержанта касательно этого вопроса.

Вообще, будет не преувеличением сказать, что Дальняя сейчас напоминала собою бурлящий котел. Да, его содержимое не выливалось через край, но и поверхность была не такой уж спокойной, как могло на первый взгляд показаться.

Среди жителей случались стычки, преимущественно бытового характера, но что с того?

Новички ругались со старожилами. Не все хотели жить в выделенной им избе. Кто-то желал первым получить свой собственный дом, вперёд других. Несколько бойцов из отряда обороны после сражения с Клюворезами стали больно часто задирать свой нос. То же самое происходило с охотниками и Ростиславом в момент моего прибытия в деревню.

Что ж, стоит ли говорить, что и этих наглецов мы на пару с Сергеем оперативно спустили на землю? Как?

Заставили поработать вместо волов, таская стволы дубов, как в старые добрые. Ну а чего? Ребята почему-то посчитали, что простая работа стоит ниже обязанности защищать деревню. Подумали, что они теперь новая элита в деревне и заслуживают соответствующих привилегий.

Отчасти это было действительно так, но и отрываться от жителей деревни это не давало никакого права.

— Надеюсь, никто больше не станет унижать чужой труд? — с мягкой улыбкой спросил я загнанных вусмерть мужчин, когда они попадали под вечер у брода, закончив крутить кабестан.

Вояки проблеяли нечто нечленораздельное.

— Господин Стратег задал вам вопрос! — рявкнул за моим плечом Сергей, отчего бойцы вскочили на ноги, как оловянные солдатики.

— Не будем, господин Стратег, никак не будем! — последовал новый ответ.

На том инцидент и завершился.

Подобных моментов вообще было немало за последние дни. Когда жителям не угрожала очередная хтонь, они вполне себе находили возможности, чтобы пособачиться между собой по поводу и без.

Недавно тут козы умудрились вырваться из скотного двора Тимофея и сожрать сеть Зака, что они с рыбаками вывесили сушиться недалеко от брода. Криков было, мама не горюй! Преимущественно кричал Зак, который первым и заметил пропажу предмета своих трудов.

Да, неудобно получилось…

Или взять то же противостояние Олега и Архипа. Хоть я и предостерёг тех, чтобы они заканчивали со своей враждой, но, как мне успела донести Люба, их борьба лишь перешла из открытой фазы в состояние холодной войны.

Выглядело это даже в какой-то мере комично.

Вот, проходит мимо мастерской Олега Архип и бросает взгляд на сохнущую в тени и только-только сделанную гончаром посуду. Олег поднимает голову и видит проходящего мимо печника.

Борьба взглядов, искра, безумие и Архип издает высокомерное хмыканье, резко мотнув головой. После чего быстро удаляется прочь.

Вот вроде бы ничего не сделал, даже слова ни одного не произнес, а настроение человеку испортил!

На следующий день произойдет схожая ситуация, но в исполнении Олега, который оценит вырезанные формы для кирпича, сделанные Архипом.

Вели себя как кошка с собакой, впрочем, чем бы дитя ни тешилось…

Так вот, развитие Дальней.

Для того чтобы не только нагнать других Стратегов, но и перегнать, мне требовалось найти новый источник дохода. Какое-нибудь месторождение или ценный ресурс. Конечно, ещё можно было пойти охотиться на мутантов, но как-то больно много риска несло в себе это решение.

Это с Клюворезами нам ещё повезло, что они изначально нацелились не на нас, а на наши посевы. Ещё и дали время, чтобы мы подготовились и соорудили ловушку. Если бы деревенские встретились с пернатыми мутантами в чистом поле, да даже с наличием отряда обороны… дело бы точно не обошлось без нескольких смертей.

А этого я не собирался допускать ни в коем случае. Мои люди — ценнейший ресурс из тех, что у меня сейчас был под рукой. Правда, понять бы ещё как использовать этот ресурс наиболее эффективно.

Тут мои мысли неожиданно прервал шум снаружи. Похоже, там собралось настоящее столпотворение.

Вместе с Любой мы вышли на крыльцо, где я увидел, что деревенские неожиданно собрались в плотный кружок и что-то активно обсуждали.

До меня доносились обрывки их фраз.

— Вы только гляньте…

— Тоже такой хочу.

— Я тебе такой же достану, только лучше!

— Ага, верю!

— Что тут происходит? — спустившись по ступеням, произнес я.

Деревенские тут же замолчали, освобождая мне путь и позволяя увидеть причину всеобщего волнения.

В центре толпы стоял чумазый Кузя, вымазанный в грязи с головы до ног. Его волосы напоминали собою птичье гнездо, и я даже заметил в них комья земли.

Вопросов я задавать не стал, но перевел взгляд на раскрытые ладони парня, которые он держал в форме лодочки. А в них уже покоился… драгоценный камень? Изумруд?

Нет, неизвестный камень в руках Кузи обладал куда более насыщенным цветом, чем необработанный изумруд. Уж мне-то довелось видеть последний не раз.

Активировав Взор Стратега, я посмотрел на находку.

Имя: Малахит

Неужели?

Я удивлённо вскинул брови, переведя взгляд на чумазого парня. После чего мое удивление вышло на новый уровень. Потому что Статус парня разительно изменился!

Имя: Кузьма Лунский

Отношение: почтение

Талант: Рудознатец

Потенциал: путешественник, геолог

Потенциал парня таки смог перерасти в полноценный Талант! А в довесок к этому у парня появились и новые пути для развития!

Но главное то, что он смог «переварить» свой Потенциал! Впервые я видел четкое доказательство того, что жителей деревни можно прокачивать, можно направлять их в то или иное русло! Кузя ведь не стал бы рудознатцем, если бы я не отправил его шастать по лесам и холмам.

Это было сродни поиску иголки в стоге сена, но этот самый поиск увенчался успехом.

— Тут Кузя вернулся с утренней разведки и говорит, что нашел целую гору такого, — пояснил ситуацию кто-то из крестьян.

— Целую гору, говоришь? — уловил я самое важное. Неужели рядом с нами есть месторождение малахита?

Повернув голову к всё ещё молчаливому Кузе, я произнес:

— Пояснишь, как тебя так угораздило?

Брюнет взволнованно кивнул, видимо, не меньше прочих ошарашенный своей находкой.

— Я по вашему приказу, как обычно, вышел на разведку в лес. Со мной пошел Борис, охотник. В этот раз мы решили пойти на юго-запад, потому что в других сторонах мы уже всё истоптали. В том числе и вокруг дубравы. В какой-то момент мы поднялись на небольшой холм, заросший кустарником. Я отошёл чуть в сторону от Бориса, шедшего впереди, и неудачно свалился в овраг. Прокатился по нему и чуть все кости не переломал! Хорошо, что там земля была мягкая, и мне повезло. Так вот на дне этого самого оврага я и нашел это…

Парень протянул мне свои ладони, и я осторожно взял кусок малахита, осматривая его со всех сторон.

Сомневаюсь, что для воеводы драгоценности обладали хоть какой-то ценностью, но того же нельзя было сказать о Союзе Княжеств. Малахит — это ведь и отделка, и ювелирное дело, и даже основа для краски, если меня не подводила память.

Но что куда важнее, где малахит — там обязательно должна была найтись медь!

А это, скажу я вам, не хухры-мухры какие-то! Это ведь козырь, который будет не хуже болотной руды у Меченого! Как-никак до века Железного в истории был век Медный!

Это значит, что, сумев добыть медь, мы хоть и не сразу, но сможем получить свои инструменты и, возможно, даже оружие. Да и вообще! Даже если ничего с ней не выйдет, ничто не помешает нам продать медь Чемоданову! Любая руда лучше, чем ее отсутствие.

— Где этот овраг, говоришь? — спросил я у Кузи.

— Тут недалеко, к юго-западу от брода. Идти всего ничего, — вздохнул он, как-то нервно поёжившись.

— А чего вас так долго тогда не было? — задали вопрос из толпы.

— Была тому причина, — сглотнул Кузя и посмотрел на меня. — Это всё Клюворезы.

— В плане? — вскинул я брови.

— Когда я упал в овраг, Борис полез меня вытаскивать. Но практически сразу над нами появилась просто огромная стая пернатых мутантов. Причем она была даже больше той, что мы одолели намедни. Мы так с Борисом испугались, что прижались к земле и только и молили великую магию, чтобы нас не заметили.

— Полагаю, вас пронесло?

— Если бы не пронесло, я бы тут не стоял, — передёрнул плечами Кузя. — Борис пошел сразу докладывать Ростиславу о случившемся, а я пошел к вам… вот.

— Хорошо, я тебя понял, — успокаивающе похлопал я парня по плечу, видя, что он всё ещё встревожен пережитым. — Иди пока умойся и отдохни. Вы с Борисом молодцы, что вернулись живыми и не натворили глупостей. Можете сегодня отдыхать. Только далеко не уходите, мне нужно будет отдельно с вами переговорить.

— Хорошо, господин Стратег.

— Остальным возвращаться к работе! — скомандовал я толпе, развесившей уши. — К вам перерыв никак не относится.

Крестьяне разочарованно загудели, но спорить не стали и вскоре толпа перед моим теремом планомерно «рассосалась», оставляя меня наедине со своими мыслями.

И тут Клюворезы успели наследить, да?

Тем же вечером я собрал в своем тереме небольшой совет. Состоял он сейчас из Ростислава и Елисея, поскольку я хотел обсудить рассказанную историю Кузи и Бориса.

Как пересказал мне Ростислав, охотник поведал о том же, что и Кузя, причем сделал он акцент именно на поведении Клюворезов. Парень отметил, что в лесу обнаружилось ещё несколько стай Клюворезов, общая численность которых не уступала поверженной нами стае.

То есть это что же получалось, мы так и не перебили мутантов, а лишь уполовинили их число?

Обдумав это, я рассказал мужчинам о своих мыслях касательно малахита и месторождения меди.

— Нам очень пригодится медь для того, чтобы вырваться на первые позиции в гонке Стратегов, — заявил я. — А в идеале поможет даже не зависеть от кузнецов Упахалово.

Что Ростислав, что Елисей поддержали мои умозаключения.

— Идея это, конечно, хорошая, — заявил Ростислав. — Да только если ребята нас не обманывают, а это вряд ли, то у нас в лесу обитает ещё целая толпа пернатых гадов! Как мы с ними собираемся иметь дело? Пока они летают вокруг, ни о какой работе в овраге не может быть и речи.

Тут Ростислав был совершенно прав. Как мы будем копать медь, если над головой у нас постоянно будут носиться злобные мутанты? Тут нужно или избавиться от Клюворезов, или хотя бы гарантированно отогнать их от месторождения.

— Меня больше заботит то, откуда их так много взялось, — пробормотал Елисей, смотря в окно. — Мутанты, даже такие стайные, обычно не ведут себя столь активно. Здесь же такое чувство, будто что-то подгоняет Клюворезов так активно изучать округу и искать еду. А я подозреваю, что именно по этой причине они так настойчиво рвались к нам в деревню.

— Ради еды, говоришь… — задумчиво выдал я, понимая, что ответа на этот вопрос у нас нет.

Неужели что-то или кто-то спровоцировал Клюворезов на активные действия? А что важнее, если мы и дальше ничего не будем делать, то как скоро к нам заявится в гости новая стая? На этот раз даже больше той, что мы одолели?

Нет, я был более-менее уверен, что мы справимся и с этой напастью, но тогда о битве за место в первой пятерке рейтинга Стратегов можно будет окончательно забыть.

Я покачал головой, пройдясь вдоль стола туда и обратно.

Нам нужна была обнаруженная Кузей медь. И нам необходимо было узнать причины странного поведения Клюворезов. Чтобы как минимум предвидеть момент их повторного нападения, а как максимум вырвать этот «сорняк» с корнем, решив вопрос окончательно.

А для всего этого нам нужно сделать лишь одно…

— Готовь своих парней, Ростислав, — обратился я к охотнику, после чего перевел взгляд на нашего травника. — И ты, Елисей, пакуй вещи. Я возьму с собой отряд обороны.

— Вы что-то придумали, господин Стратег? — посмотрел на меня Ростислав.

— Да, придумал, — подтвердил я. — Нам остро не хватает информации, что о месторождении, что о мутантах. И узнать всё это мы можем лишь одним способом…

— Вы же не предлагаете… — спросил Елисей.

— Похоже, именно это и предлагаю. Мы сами пойдем в лес и посмотрим, что там и как!

Солнышко припекало, листва шуршала, а птички… а что птички?

А они проносились, подобно ракетным истребителям, над нашими головами, игнорируя ветви и густые кроны деревьев. Порой мне казалось, что Клюворезы пролетали их насквозь, настолько беспардонно они перемещались по лесу.

Наконец, гул крыльев затих, и мы смогли облегчённо выдохнуть.

— Улетели? — спросил Кузя.

— Желаешь проверить? — фыркнул Ростислав, продолжая вслушиваться в окружающий нас лес.

— Да как-то не очень…

— Только поэтому ты ещё и не лишился своей тупой башки, — проворчал охотник.

Отлично, значит, Клюворезы в самом деле улетели.

— Как ты, черт возьми, вообще умудрился так глубоко залезть в лес и остаться незамеченным? — вздохнул Ростислав, поднимаясь с земли и отряхивая с себя прилипшие листья. — Здесь же мутантов просто пруд пруди!

— Это не я, это всё Боря! — возмутился Кузя.

Ростислав перевел взгляд на притихшего подопечного. Борис виновато пожал плечами.

— Так получилось…

— Борис, хрен заметишь, чтоб тебя, — выругался Ростислав, вновь оборачиваясь ко мне. — Господин Стратег, полагаю, мы уже почти на месте.

— Я это тоже заметил, — криво улыбнулся я. — Скажу лишь то, что я рад, что в последние дни не было дождя.

— Иначе бы выглядели сейчас как черти из самой Преисподней, — хохотнул от моих слов молодой охотник.

— Знаете ли, грязь хорошо скрывает от ненужного внимания, — миролюбиво заметил Елисей, поднимаясь с земли вслед за нами.

— Если ты пытался, старик, сейчас поднять нам настроение, то у тебя это плохо вышло, — пробурчал Ростислав.

Борис в это время протиснулся через кусты, преграждающие нам путь. Мы последовали за ним. И практически сразу оказались на том самом холме, с которого вчера умудрился свалиться Кузьма.

Ростислав, оценив высоту, невольно присвистнул.

— Нет, ты точно родился под счастливой звездой, парень, — заявил он. — Иначе я не могу объяснить, как ты не свернул себе шею во время падения.

— Я задавался тем же вопросом, — подтвердил его слова Борис. — Когда спускался, думал всё, хана парню, а он живее всех живых! Только синяками да ушибами и отделался.

— Чтоб вы знали, я всё ещё здесь стою и всё слышу.

— А ты думаешь, для кого мы распинаемся, шкет? — фыркнул Ростислав. — В следующий раз, или ступай шаг в шаг за Борисом, или вовсе не суйся в лес. Потому что удача — девка переменчивая.

Полагаю, про Кузю и в самом деле можно сказать «родился в рубашке». Что, будучи членом банды Жмыха, он умудрился пережить всю творящуюся канитель, оставшись целым и невредимым, что не наткнулся ни на единого мутанта во время своих разведок по лесу. Что это, если не невероятная удача?

Уверен, построй я в деревне казино, Кузя при первом же своем посещении умудрится его обанкротить. Причем походя и совершенно ненамеренно.

Впрочем, сейчас надо было радоваться аномальной удачливости парня, а не выказывать какое-либо недовольство. Как-никак, а с ним мы и вправду добрались до нужного оврага, так и не вступив ни с кем в бой.

Хотя шансы на подобное были очень даже велики. Уже несколько раз прямо над нами пролетали Клюворезы, которые и в самом деле вели себя странно. Создавалось ощущение, что птички с утра пораньше закинулись энергетиками, после чего запили эту приторную сладость терпким и густым кофе. Иначе подобную гиперактивность я описать никак не мог.

Я окинул внимательным взглядом пейзаж, открывающийся с холма. Был он, стоит признать, более чем живописным. Перед нами распростёрся бескрайний лес, который тянулся на многие километры во все стороны. Вдалеке виднелись горные массивы, а до них лежал темно-изумрудный ковер с вкраплениями рыжих, охристых и красных оттенков.

— Многолесье, — поведал мне Елисей, заметив то, как я смотрел на часть этого мира, никак не затронутую человеком. — Нам следует быть осторожными и не зайти на чью-либо территорию.

— Всё настолько серьезно? — поинтересовался я.

— Куда хуже, — заявил Елисей. — Даже я, хоть и научился некоторым трюкам от своего деда, благодаря чему мало привлекаю к себе внимание здешних обитателей, не осмеливаюсь заходить слишком глубоко. Только великая магия знает, что за создания обитают в Многолесье.

— И что, прославленные витязи не в состоянии справиться со всеми мутантами?

— Если бы мутанты были величайшей угрозой, — хохотнул старый травник. — Вы видели, господин Стратег, как великая магия меняет животных, но видели ли вы, как она меняет сам окружающий нас мир?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурил я брови.

— Можно одолеть изменённого магией кабана, — пояснил Елисей. — Можно защититься от налетов волшебного воронья, но как спастись от реки, развившей сознание? Как уклониться от горы, способной раздавить собою целую деревню?

Меня прошиб холодный пот. Мутировавшая гора? А такое вообще бывает? Стоило представить нечто подобное, как по всему телу пронесся неприятный холодок.

Мой взгляд вновь коснулся едва различимых гор на горизонте. И мне показалось… или они стали ближе? Показалось ведь?

От этих жутких мыслей меня отвлек голос Бориса.

— Вон место, о котором я говорил! — охотник указал на небольшую долину, расположенную сразу за оврагом. На ее периферии росли деревья, а потому мы не могли рассмотреть, что творится в самой долине, но что мы могли увидеть уже сейчас, так это аномальное число Клюворезов, которые то и дело спускались в долину и поднимались из неё.

— Видать, у них там гнездовье, — предположил Елисей.

— Значит, надо на него посмотреть, — заключил Ростислав. — И узнаем все нужные нам ответы.

— Хорошо, только спускаемся осторожно, а не как Кузя.

— Эй! — воскликнул парень, но его недовольство мы все дружно проигнорировали.

— Подползаем, наблюдаем, если найдем ответ — аккуратно отползаем обратно. Если вдруг кого-то заметят или, не приведи магия, начнут преследовать, не пытайтесь играть в героев. Прячьтесь или бегите сразу к деревне. Сергей и отряд обороны наготове и в случае чего прикроют.

Мужчины кивнули на мои слова и стали спускаться в овраг. Да, неспешно, зато без риска свернуть себе шею. Всё-таки далеко не каждому может так повезти, как возмущённо сопящему Кузьме.

Достаточно оперативно мы спустились на дно оврага. Здесь же мы нашли подтверждение словам Кузи, обнаружив ещё несколько кусков малахита, разбросанных по земле. Полагаю, это означало, что месторождение находилось максимально близко к поверхности земли.

Это были хорошие новости. Плохие же заключались в том, что Клюворезы обнаружились практически вплотную к месторождению. Так что если мы их не прогоним, то о добыче ценных ресурсов и поисках меди можно забыть.

Осторожно хватаясь за торчащие корни деревьев, мы стали вылезать из оврага. Из-за чего нам пришлось двигаться едва ли не со скоростью улитки. Десятки мутантов пролетали над нами, не позволяя произнести и слова.

Наконец, укрывшись под густым кустарником, мы смогли рассмотреть то, что происходило в долине.

Сама долина выглядела точно один огромный кратер, который становился глубже к своему центру. Если по внешнему краю долины росли деревья плотной стеной, то вот дальше простирался пустой участок, заросший травой и не более.

Лишь в самом центре долины возвышалось огромное монструозное дерево. Оно уже было мертво, а его ветви искривлялись под невероятным углом, местами так и вовсе закручиваясь в узел.

Почему-то первой ассоциацией у меня в голове промелькнул образ «дракучей ивы» из одного всем известного произведения. Но это деревце… выглядело в разы опасней и гротескней. По крайней мере когда оно ещё было живо.

Сейчас же от некогда внушительного исполина осталась блеклая тень: часть ветвей была разрублена, вдоль всего ствола шла идеально ровная вертикальная трещина, которая разделяла дерево надвое.

Не знаю, что здесь произошло в этой долине, но создавалось такое ощущение, будто кто-то сражался с деревом. Причем уж больно ровными выглядели порезы, оставленные на коре мертвого дерева.

Будто это были не следы от когтей или клыков, а, не знаю, порезы от меча?

— Здесь явно поработал витязь, — едва слышно прошептал Елисей, видимо, придя к схожему выводу.

А я впервые смог увидеть последствия, оставленные одним из могущественнейших воинов человечества.

И то, что порез, разделивший дерево надвое, был едва ли не с пятьдесят сантиметров в ширину, внушало мне трепет. Насколько сильным надо быть, чтобы оставить нечто такое? Или какой магией надо владеть?

Покачав головой, я продолжил наблюдать за долиной.

Ведь сейчас нас интересовало не столько само дерево, сколько птицы, которые заселили его подобно «человейнику» из двадцать первого века. Почти что на каждой ветке сидело по несколько Клюворезов. На нескольких же самых толстых ветвях, расположенных в самом центре, сидели птички, которые внешне сильно отличались от прочих мутантов.

Активировав Взор Стратега, я изучил их Статус.

Имя: Клюворезка

Серьезно? Это были самки Клюворезов? Мое удивление можно было понять, поскольку эти пташки совершенно не походили на самцов. В отличие от просто больших воронов, источающих дым, эти птички обладали светло-серым оперением. А ещё они были в несколько раз больше любого встреченного нами самца.

Такая вот нахохлившаяся клуша, которая с важным видом сидела в гнезде и ждала, когда самец принесет добычу. А именно это и делали Клюворезы после своего возвращения с очередного «облета» — кормили Клюворезок.

Но почему до недавнего-то времени пернатые мутанты не привлекали к себе внимание? Что вдруг изменилось, что спровоцировало Клюворезов расширить свою «поисковую зону» вплоть до нашего поселения?

Ответ оказался прост до безобразия — одна из Клюворезок неуклюже взмыла в воздух, охваченная серым дымом. Выглядела она при этом как миниатюрная тучка.

Но, что куда важнее, мы увидели причину воодушевления мутантов — в гнезде обнаружилась кладка яиц!

И я понял, что мы оказались в полной заднице!

Не став обсуждать происходящее у долины, где имелся риск привлечь к себе мутантов, мы спешно вернулись в Дальнюю и забрались ко мне в терем.

— Черт побери, у них яйца! Понятно почему они вообще стали такими дикими! — Ростислав расхаживал из одного угла горницы в другой. — Они готовят себе новое пополнение на смену! Чтоб вас!

— Что это значит для нас? — решил всё же уточнить я.

— Это значит, что количество птичек будет только расти и расти, пока они не изведут всё и вся в округе, — вздохнул Елисей. — В том числе и нас.

— Видимо, присутствие Ледошкура сдерживало их до недавнего времени, — заметил Ростислав. — Зажатые между другими видами мутантов, Клюворезы не осмеливались лезть за пределы своего укромного уголка.

— Но как только Ледошкура не стало, пернатые почувствовали себя новыми хозяевами, — дополнил за него Борис. — Иначе они не стали бы откладывать яйца.

— Оставлять всё как есть мы не можем, — заявил я. — Если Клюворезы снова нарастят своё число, то они непременно навестят нас. Опять. И мы вернёмся к тому же перетягиванию каната. Есть предложения, как нам решить эту проблему?

— Самым простым решением будет напугать Клюворезов, — высказался Елисей.

— Напугать?

— Если ты не хозяин в собственном же доме, то позволишь ли ты расти в нем своим же детям? — вместо ответа задал вопрос старый травник.

В его словах был смысл.

— Надо разбить яйца этих сволочей! Тогда они сразу поймут, что здесь им не рады! — воскликнул Ростислав.

— Это может сработать, — кивнул Елисей. — Если Клюворезы недосчитаются яиц и поймут, что долина не так безопасна, как им кажется, то они могут подумать и о миграции.

— То есть если мы нападем и доберёмся до самого ценного для мутантов, то они вполне себе могут улететь вглубь леса? — зацепился я за самое важное.

— Очень может быть, — почесал бороду Елисей. — Скажу только, что тут нельзя быть ни в чем уверенным. Это же мутанты, порождения великой магии. Им может прийти в голову все, что угодно. Но шанс точно есть.

Итак, что мы имеем.

Если Клюворезы поймут, что они не безнаказанны, то и их желание гнездиться сойдёт на нет само по себе. Другой вопрос — как это провернуть? В долине обитало не меньше сотни мутантов. Подготовить ловушку там у нас уже не выйдет, а если наш отряд обороны выйдет и бросит вызов всем птичкам сразу… то там же мы и поляжем. Вне сомнений.

Разница в силах была слишком подавляющей. Тем более, что в долине у мутантов будущее потомство, а потому биться они будут отчаянно, до победного.

Хотя, тут следовало уточнить…

— Нам же главное доказать, что в долине они не всесильны, верно? Нам не обязательно разбивать яйца на глазах у всех Клюворезов? — уточнил я.

— Им хватит разума осознать и пропажу яиц, — сощурил глаза Елисей, кажется, начав догадываться, к чему я клоню.

— Тогда ведь нам ничего не мешает… выкрасть яйца у мутантов? — улыбнулся я. — Зачем разбрасываться столь ценным товаром? Вместо того, чтобы всё крушить, мы просто раскулачим наших пернатых!

— Что-что сделаем? — не понял Ростислав.

— Отожмем у них яйца и попробуем высидеть их у себя! — пояснил я, и идея захватила меня с головой. — У нас ведь есть курицы. Я слышал, что они обладают инстинктом, который позволит им выращивать даже чужих птенцов.

Домашние Клюворезы! Это ведь… такая перспектива!

Тем более что, со слов Елисея, каждый мутант кратно умнее любого животного. Обучить такого юнита не должно составить труда!

Ну, а если даже ничего не получится… мы всё равно ничего не теряем. Как минимум, мы прогоним стаю из долины!

Елисей удивлённо смотрел на меня, переваривая услышанное. Не отличались от него и остальные, всё ещё осмысляя предложенный мною вариант.

Наконец, спустя секунд двадцать тягучего молчания, слово взял Елисей:

— Это очень опасно, на нечто подобное осмеливаются разве что друиды или знахари, но… мы можем попытаться.

— Надо не пытаться. Надо делать или не делать, — процитировал я одного зелёного смурфа из далекой-далекой.

— Тогда я предпочту сделать! — воскликнул Ростислав. — Украсть яйца у мутантов! Черт, для такого надо иметь яйца тяжелее Ледошкура!

В ответ на его грубую шутку мы дружно посмеялись.

Но практически сразу встал новый вопрос — а как это всё провернуть?

Выйти на бой мы не могли — Клюворезы нас сметут. Подготовить ловушку? А где? В лесу? Стоило мне только представить, что нужно поджечь стог сена и устроить небольшое фаер-шоу… как я вспомнил, что лесной пожар начинается и из-за куда более незначительной мелочи.

Нет, природной катастрофы нам сейчас точно не нужно было. Тем более, что я даже не брался гадать, как на это отреагируют лесные обитатели. Уж не спровоцирую ли я своими действиями выход мутантов к народу? Возьмут, придут спросить, что за хрень мы тут устроили, и сметут Дальнюю ко всем чертям.

А чтоб неповадно было! И не думали шалить в чужом доме!

Нет, такого нам точно не надо.

Нужен был какой-то отвлекающий маневр, который позволил бы нам добраться до центра долины и без лишних проблем выкрасть яйца из гнезд.

Но для этого нужна была соответствующая жертва. Потому что если кто внаглую приблизится к долине и спровоцирует на себя сотню мутантов, то обратной дороги для него уже не будет.

Этот человек умрет практически гарантированно.

Готов ли я был поставить кого-то на эту роль? Если бы меня прижали к стенке, то несомненно. Цель оправдывает средства. Таковы уж правила этого мира.

Но если была хотя бы малейшая альтернатива? Я бы предпочел обойтись без жертв.

Но как тогда быть? Кто сможет пробудить в Клюворезах поистине ослепляющую ярость?

Неосознанно я бросил взгляд в окно в поисках ответов. И наткнулся на фигуру Петра, который нес на поле нашего старого знакомого, пугало Хрен-пойми, уже под вторым номером. Как-никак, первый пал смертью храбрых от налета пернатых убийц.

В моей голове сразу же щёлкнуло. Вот оно! То, что мне так нужно было!

— Господа, — окликнул я собеседников, — кажется, у меня появилась идея!

Собственно, мне требовался отвлекающий маневр, чтобы добраться до гнезд мутантов. А как это сделать?

Найти вещь, которую птички возненавидят с первого взгляда! У меня нашелся просто идеальный кандидат на эту роль!

— Пугало? Серьезно? — скептически произнес Ростислав, переводя взгляд с меня на Хрен-пойми под номером два. Первый-то уже погиб смертью храбрых и, думается мне, что и второго номера будет ждать схожая участь.

— Ну а что? — улыбнулся я, скрестив руки на груди. — Ты же помнишь, на кого Клюворезы напали во время вашего ночного дежурства? Не на тебя, не на спящих охотников, а именно что на пугало!

— Вот только Хрен-пойми к тому моменту уже успел несколько раз отогнать воронье от посадок, вот Клюворезы и решили отомстить, — возразил Ростислав.

— Получается, что кто-то им поведал о нем заранее, верно? — щёлкнул я пальцами. — Логично предположить, что птицы и мутанты вполне могут общаться между собой. По той же логике и птички в гнездах должны были услышать о «грозном» Хрен-пойми.

— То есть мы рассчитываем на то, что мутанты уже растрезвонили друг другу о нашем злом пугале? И оттого, увидев его «во плоти», они обязательно попробуют его убить?

— Грубо говоря, да, — хмыкнул я. — Даже если Клюворезы не общаются между собой, то появление непонятного существа рядом с их гнездовьем должно спровоцировать стаю.

— Вот только я не очень-то уверен, что пугало в состоянии привлечь внимание абсолютно всех Клюворезов в долине, — поморщился Ростислав. — Если хотя бы малая часть пернатых останется на дереве, то весь наш план пойдет псу под хвост. Мы не только не добудем яйца, но и сами ноги не унесем. Заклюют, как пить дать!

— А вот это уже другой вопрос, ты не находишь? — фыркнул я. — Хрен-пойми должен собрать вокруг себя всю стаю. Для чего его надо модернизировать.

— Чего-чего сделать?

— Добавить ему всяких хитростей, вот чего, — пояснил я.

Но перед этим надо было учесть и другие нюансы…

За следующие пару суток мы ещё несколько раз сходили на разведку к долине. Изучали распорядок дня Клюворезов, смотрели, с какой стороны они подлетали к дереву, после чего составляли набросок будущего плана.

Одна ошибка, даже такая малая, как неверный выбор места для расположения Хрен-пойми, и все наши труды пойдут насмарку. Потому как будет совсем уж обидно, если мы, уже добыв яйца, побежим из долины, чтобы столкнуться нос к носу с новой стаей мутантов.

Спастись в таком случае будет ой как непросто!

Но это ладно.

Изначально мой план предполагал, что одна группа укроется в засаде для кражи яиц, а вторая займётся установкой нашего пугала. Но вот поставят они пугало, а дальше как быть? Попробовать убежать от сотни летающих мутантов? Не смешно!

Если побег был с самого начала невозможен, то требовалось найти место для наших парней, в котором они смогут укрыться от гнева Клюворезов. И найти его оказалось не так-то и просто.

Изначально Борис предложил соорудить охотничий скрадок, как мы поступили во время недавней засады на поле.

— Скрадок? — хмыкнул Ростислав. — Ты Клюворезов совсем за дурней держишь? Может, на пару минут и схоронимся, пока стая мимо летит, а потом кто-нибудь унюхает неладное — и нам настанет каюк.

Возразить на это было нечего. Нашим ребятам был бы вынесен смертельный приговор.

Нужно было укрытие посерьезнее созданного наспех шалаша. И мы даже нашли такое место!

На северной стороне долины в небольшом отдалении рос внушительный терновник. И в нем было несколько мест, куда вполне себе мог пролезть человек, но не пролезет Клюворез. Да и мутанты мутантами, а ты попробуй такой терновник с воздуха взять! Так себе идея!

Решив этот вопрос, мы перешли к следующему пункту.

Чтобы добежать до терновника, мужикам требовалось время, которого у них, увы, в наличии не было.

Я подсчитал, проводя наблюдение за долиной, что у крестьян было максимум секунд тридцать пять перед тем, как над их головами соберется вся стая.

В деревне я провел несколько замеров, устроив спринт по пересечённой местности. И полученные результаты отчётливо говорили, что спрятаться в терновнике у крестьян не получится. Даже самый лучший забег показывал пятьдесят секунд. Уж больно много сил они тратили на установку Хрен-пойми.

А как только пугало появится в поле зрения злобных пташек, то пиши пропало. Тогда Зак предложил интересное решение — накинуть на пугало маскхалат, как это мы провернули с жителями Упахалово.

В таком случае крестьяне смогут установить пугало, не привлекая к себе внимание Клюворезов со всей долины… хотя бы пару десятков секунд.

Новый вариант сразу же решили проверить на практике.

— И-и-и-и… начали! — рявкнул я.

Крестьяне сорвались с места, лавируя между установленных препятствий, имитирующих кустарники и деревья. На себе они тащили накрытого маскхалатом Хрен-пойми.

Вот, мужики подходят к нужному месту, вскрывают дерн лопатой, а сразу следом втыкают на его место заточенную опору пугала.

Не оглядываясь, мужчины разворачиваются на сто восемьдесят градусов и несутся к палатке, должной сымитировать будущий терновник. Крестьянин, бегущий последним, дёргает за верёвку, срывая укрывающую вуаль с пугала, а уже через секунду тянет и за вторую верёвку, которая отвечала за движение «рук» Хрен-пойми.

Эту инновацию уже предложил Йорик, предположив, что грозные мутанты могут не поверить в угрозу от мирно стоящего пугала, а вот пугало, показывающее птицам оскорбительные знаки, точно не обделят вниманием!

Вот с этого момента запускается отсчет, определяющий жизнь и смерть для наших ребят.

Крестьяне больше не оборачиваются. Несутся во весь опор, летят сквозь «кустарники», петляя между «деревьями». Я цепко следил за их действиями.

Наконец, последний бегун рыбкой сиганул в «терновник», и я дал отмашку.

— Время!

Елисей, стоявший за мной все это время и считавший свой пульс, сродни примитивному секундомеру, произнес:

— Тридцать ударов.

— Чудно, — кивнул я, припомнив, что в прошлые разы мужикам требовалось не меньше сорока. Практика брала своё!

Но, что самое главное, теперь у наших парней были реальные шансы пережить ярость стаи Клюворезов.

А это означало, что пора переходить к следующему этапу.

— Вот то, что вы просили, господин Стратег, — произнес Олег, протягивая нам с Ростиславом две глиняные свистульки в форме птичек.

Молодой охотник первым взял занятную вещицу и попробовал в нее подуть. Однако никакого свиста так и не вышло.

— Это ещё что за фуфло? — недовольно воскликнул Ростислав, переводя взгляд с гончара на свистульку и обратно.

— Сам ты фуфло! — возмутился мужчина. — Ей уметь пользоваться надо!

Так, гончар отобрал свистульку у охотника, взял заготовленный заранее ковш и налил из него воды в свистульку. Только тогда мужчина удовлетворённо кивнул и подул в нее.

И на этот раз прозвучавший свист и впрямь походил на птичью трель. Только звучала она как-то неправильно, будто кто-то елозил мелом по доске. Ростислав аж уши зажал от неожиданности.

— Это ещё что за дрянь⁈ Зачем она нам? — воскликнул охотник.

Я с улыбкой посмотрел на парня.

— То, что у нас есть пугало — это, конечно, хорошо. Но как заставить всю долину смотреть в его сторону, причем всех и сразу? Вот этот свисток и решит нашу проблему.

— А-а-а-а, тогда да. Тогда понятно. На такой визг и вправду сложно не обернуться!

Мозаика складывалась кусочек за кусочком.

Вслед за Клюворезами был поднят вопрос и о Клюворезках.

Что с ними не так? А то, что самки эти практически не слазили с дерева. Вот вообще! Одна-две иногда вылетали, чтобы покормиться, но чтобы все скопом? Ни разу!

Нужно было учитывать этот момент, поэтому я пошел за советом к плотнику Йорику. И он меня не подвел, уже к вечеру соорудив примитивную, но действенную конструкцию.

— Охотничий манок, — пояснил мне старик, вкладывая в руку деревянную дудку. — Насчёт мутантов не уверен, но ворон мог привлечь очень даже неплохо. Может, он и сейчас сослужит свою службу?

Это мы с охотниками и решили проверить, несколько раз использовав манок на просто воронье, а один раз удалось зацепить и парочку Клюворезов.

Манок звучал куда тише, нежели наши свистульки, но это шло нам же в плюс. Потому что он создавал звук этакого жалобного птенца, выпавшего из гнезда. И что простые птицы, что мутанты сразу же реагировали на этот призыв, летя проверить, кому там вдруг потребовалась помощь.

Манок настолько понравился Ростиславу, что он попросил Йорика сделать отдельный манок для себя, сказав, что будет изводить всех пернатых сволочей в округе.

Но главное, манок работал.

А потому я не стал более откладывать грядущую операцию и назначил ее на утро следующего дня.

Наша вылазка была уже совсем скоро…

— Ну, что, все готовы? — переспросил я.

— Куда уж больше? — хрюкнул Борис, которому было поручено возглавить группу отвлечения.

— Как-нибудь да справимся, — прокряхтел Елисей.

Ростислав молча кивнул.

— Никогда не помешает повторить план действий, — произнес я, оглядев свою «команду А».

Мы вышли из деревни ещё затемно. Поэтому теперь, ожидая в овраге, мы видели как первые лучи солнца пробивались сквозь темно-зеленые кроны деревьев.

Мир просыпался, а вместе с ним и долина Клюворезов. Голодных и сонных Клюворезов.

— Группа отвлечения, что делаете вы? — посмотрел я на Бориса и ещё тройку крестьян.

— Хватаем Хрен-пойми, ставим его на границе долины, отступаем, срываем маскировку пугала, провоцируем, свистим в свистульку, после чего прячемся в терновнике и ждём момента, чтобы безопасно вернуться в деревню, — доложил Борис.

— Помните, что спешка в вашем случае может быть смертельной, — напомнил я. — Если Клюворезы будут и дальше летать над вами, просто ждите. Мы припрятали в терновнике паек, поэтому вам будет проще всего пересидеть голодных с утра мутантов.

— Поняли, господин Стратег!

— Дальше, Елисей, ты помнишь, что должен сделать?

— Конечно, — улыбнулся мне старик. — Как только Клюворезы оставят долину, а Клюворезки останутся сидеть на дереве, я использую манок, чтобы привлечь уже их. Самки должны хотя бы проверить своего «птенца», поэтому не станут сидеть без дела. Я же скроюсь в густом кустарнике.

— Ты уверен, что справишься? Даже маскхалат не гарантирует того, что тебя не заметят, — уточнил на всякий случай я.

— Я не один год хожу по лесу, — хмыкнул в бороду травник. — Я знаю, как укрыться от мутантов. Если я буду один, то они меня и нос к носу не заметят.

— Хорошо, рассчитываю на тебя. Но постарайся лишний раз не рисковать.

— Мне приятна ваша забота, господин Стратег.

— Мы с Ростиславом и Лехой, — перевел я тему, — займёмся кражей яиц.

Хотел бы я отсидеться в сторонке и просто дождаться хороших новостей за кружкой травяного взвара, да не судьба. Оказалось, что далеко не каждый крестьянин умел лазить по деревьям. А те, что умели, напоминали собою бурых медведей, отчего-то задумавших залезть «на верхотуру».

Среди самых ловких после всеобщих деревенских испытаний оказались Ростислав, Леха и я сам.

Кто ж знал, что далекое детство в деревне у деда могло привести к подобным последствиям? Сначала ты лазишь по участку соседа, чтобы стащить с его яблони самый сладкий плод в своей жизни, а уже после ты рвешься сломя голову к гнездовьям пернатых мутантов.

Жизнь порой умеет преподнести сюрпризы.

— Тогда за работу, парни. Желаю всем удачи, — наконец скомандовал я, и мы стали разбредаться в разные стороны из оврага.

Борис и крестьяне пошли по северной стороне долины, тогда как мы с Елисеем по южной. Вскоре и старый травник оторвался от нас, напоследок махнув рукой и затерявшись в кустах.

Рядом со мной остались только Ростислав с Лехой. В гнетущей тишине мы пробирались сквозь густой лес, ложились на землю, как только в воздухе проносились Клюворезы. Чем выше солнце поднималось над горизонтом, тем всё больше мутантов мелькало над нашими головами.

Мы должны были поспешить, если хотели провернуть всё с минимумом потерь.

Наконец, мы достигли нужного места, легли под массивный куст и принялись ждать. Долина меж тем жила своей жизнью. «Птичий город» не изменился ни на йоту, разве что, казалось, что мутантов стало лишь больше.

Неужели кто-то уже успел вылупиться? Или это были охотничьи стаи, которые ещё не покинули своего дома с утра пораньше?

Ответа я так и не узнал. Над долиной донеслась протяжная трель из глиняных свистулек. Она аж отдавала где-то в затылке, настолько она была неестественной и неприятной.

Целая сотня Клюворезов повернула свои головы в сторону, откуда донёсся неизвестный звук. И там же они увидели Хрен-пойми с нарисованной на горшке ухмылкой, показывающего наглым пернатым большую фигу.

Трудно передать, какой гвалт поднялся над долиной. На мгновение мне даже показалось, что монструозное дерево ожило и попыталось вылезти из земли вместе с корнями. Но нет, это лишь мне показалось.

Огромная стая взмыла в воздух и подобно черному урагану устремилась на север, в сторону Хрен-пойми.

Мы так и остались лежать на своих местах, потому что, как мы и полагали, Клюворезки остались сидеть в гнездах. Нет, они напряглись, как и остальные мутанты из-за появления Хрен-пойми, но не более того.

Манок прозвучал, стоило стае отдалиться от дерева на достаточное расстояние. И вот он сработал совершенно иначе!

Клюворезки стали оглядываться, крутиться в своих гнездах, будто ища пропажу.

Звук манка повторился.

И Клюворезки не выдержали. Сначала одна, затем вторая неуклюже поднялись в воздух, облетая дерево в поисках выпавшего птенца.

Только с третьего раза они осознали, что звук исходит с окраины долины. Клюворезки что-то прокричали своим «подружкам» и они все вместе устремились в сторону Елисея, оставляя без присмотра свои гнезда.

То, что нам и требовалось!

— Вперёд! — прошипел я и первым вылетел из кустов. Ростислав и Леха последовали сразу за мной.

Мы бежали на пределе своих возможностей. Мы понимали, что у нас буквально считанные секунды, чтобы совершить задуманное. А потом вернется стая и нам всем несдобровать. Может, Елисей и обладал какими-либо друидскими техниками, но того же нельзя было сказать о нас, простых смертных!

Пока бежал, отметил и тот факт, что даже земля вокруг дерева казалась мертвой. Да, в долине росла трава, но ощущалась она… искусственной, что ли? Будто ровно постриженный газон, чего быть просто-напросто не могло.

Что же здесь за дрянь обитала когда-то?

Меж тем мы оказались у мёртвого дерева. Вблизи оно выглядело ещё больше. Даже чтобы обхватить его ствол, понадобится не менее десяти человек.

— Лезем? — спросил у меня Ростислав, оглядываясь по сторонам.

— Лезем, — уверенно кивнул я, отметив тот факт, что клекот стаи затих. Видимо, они уже настигли Хрен-пойми и принялись его вовсю рвать и кромсать.

Уже второе пугало пало смертью храбрых ради нашей деревни!

Мы полезли вверх по стволу, и это оказалось куда проще, чем я предполагал. Многочисленные порезы на коре создали чуть ли не идеальную трассу для подъёма — у нас всегда было место куда поставить свою ногу для опоры и за что зацепиться руками.

Уже совсем скоро я очутился в верхних ветвях. Там, где мутанты свили свои гнезда. Заглянув в одно из них, я обнаружил там яйцо. Да, одно, зато какое!

Куриные яйца? Забудьте! Это яичко было размером со страусиное! Ещё и матового серого цвета! Протянув руку, я осторожно схватил его, отмечая тот факт, что от яйца исходило тепло, и положил в наплечную сумку, специально заготовленную для нашей операции.

Впрочем, теперь я понимал, что много мы утащить прямо-таки не сможем.

Ростислав и Леха также полезли очищать гнезда. В каждом из них яиц было по одному-две штуки, не больше.

Мы поднимались всё выше и выше, пока Леха не ухватился за последнюю, особенно толстую ветвь и не высунул голову. А через мгновение он в ужасе вжал голову в плечи, посмотрев на меня с мольбой.

Я, поняв, что что-то не так, не стал его спрашивать, что стряслось и сам подтянулся над ветвью. После чего чуть не уткнулся лицом в крыло Клюворезки.

Резко сдав назад, я чуть не выругался сквозь сжатые зубы. Да ну как так-то⁈ Нам оставалось обчистить последнее гнездо, а тут сидела особо настырная птица!

Причем габаритами она не уступала тем самым страусам, поэтому ни о каком бое и речи не шло. Тем более, что у нас времени оставалось всё меньше и меньше.

Оставить всё как есть? Наплевать на последнее гнездо? По идее, мы и так обчистили уже все, что есть. Вот только отпугнёт ли это мутантов? Раз они защитили яйцо, хоть и одно из всех, значит, ситуация не так уж и плоха? Значит, их враг не так силен и страшен?

Черт-черт-черт… Я понимал, что сейчас мне нужен в первую очередь холодный рассудок, но адреналин в крови и давление в висках не позволяли сосредоточиться.

Сделав резкий вдох-выдох, я стал анализировать ситуацию.

Вступать в битву с Клюворезкой нельзя. Не факт, что мы из нее выйдем победителями. А если и выйдем, то это будет далеко не сразу.

Второе, оставлять гнездо нетронутым тоже нельзя — это слишком большой риск.

Мне нужно достать яйцо из-под мутанта, но не вступая с ним в прямое противостояние. Как это сделать? Отвлечь? Но чем?

Я осмотрелся по сторонам, видя лишь взволнованных Ростислава и Леху, а также полдюжины опустошенных гнезд. Погодите-ка, гнезда!

Что может привлечь внимание лучше, чем упавшее гнездо? Вот только птиц в первую очередь интересует не само гнездо, а уцелевшие в нем яйца или птенцы. А как нам этого добиться?

Мой взгляд упал на Ростислава, а точнее на его сумку. Манок! Ростислав же попросил отдельный манок для себя у плотника!

И сейчас он мог сыграть столь нужную нам роль!

Не произнося ни слова, я на пальцах объяснил охотнику, что мне от него требовалось.

«Достань манок, дуй в него, когда я подам сигнал».

Парень кивнул, вытаскивая нужный мне предмет из сумки. Я же жестом подозвал к себе Леху и указал на ближайшее к нам гнездо. Его требовалось столкнуть с ветки.

Леха понял меня, и мы вдвоем, шипя от натуги, стали толкать гнездо. Оно оказалось ни хрена не лёгким. Как минимум, килограмм двадцать, а то и больше.

Лишь на третий толчок оно накренилось достаточно, чтобы свалиться с ветки. Внизу раздался грохот прутьев, но Клюворезка над нами практически не обратила на него внимания.

Тогда я указал парням на трещину в середине ствола, в которой мы без особого труда втроём спрятались, а Ростислав дунул в манок.

Только тогда тварь зашевелилась, лениво посмотрев вниз. И как же резко она встрепенулась, когда сопоставила недавний грохот, разрушенное гнездо и писк «птенца».

Клюворезка сорвалась вниз, тогда как я подтянулся на ветку и нашел в гнезде сразу два яйца. Джекпот!

Закинув их в сумку, я дал команду спускаться с противоположной от рыскающей по земле Клюворезки стороны. И как раз вовремя!

Потому что я увидел, что утолившая свой гнев стая уже поднималась над деревьями, чтобы вернуться домой!

— Валим отсюда! — уже не стал сдерживаться я.

И мы втроём понеслись в сторону леса что есть сил.

Операция завершилась просто триумфальным успехом.

Это я понял, стоило нам втроём сделать большой крюк и добежать до оврага.

Авторитет: +40

Текущий уровень: 120/400

Как я узнал, вернувшись в деревню, ни одна из групп не понесла потерь. Ну, не считая двух неуклюжих крестьян, что по привычке нырнули «рыбкой» в терновник, за что и поплатились многочисленными порезами.

До самой ночи ничуть не пострадавший Елисей потом вытаскивал из них колючки. Но нет худа без добра — заодно старый травник с горящими глазами проверил действие охлаждающей мази на наших пострадавших.

Работать она, по идее, должна была разве что на растяжения, но волшебной медицине, видать, плевать было на подобные условности.

Всего мы с парнями вытащили девять яиц из кладки Клюворезов. Идея вывести из них домашних мутантов всё ещё не покидала меня, а потому мы подложили наши трофеи под куриц-несушек. Отчего получилась просто фееричная картина — курицы сидели на яйцах, которые не сильно-то и уступали несушкам в габаритах. Я ещё переживал, получится ли у них вообще высидеть такие громадины, но Елисей заверил меня, что всё должно быть тип-топ.

Магия!

Отдельной радостью оказалось и то, что Ростислав перерос из охотника в следопыта! Он оказался первым, кто смог развить уже существующий талант.

А это было достижение даже похлеще, чем у Кузи, который первым из крестьян вообще смог реализовать свой Потенциал.

Теперь Статус молодого охотника выглядел так.

Имя: Ростислав Лаев

Отношение: уважение

Талант: Следопыт

Потенциал: стрелок, егерь

После нашей операции всю последующую неделю мутанты яростно обследовали округу, ища то ли воров, то ли свою пропажу, а может всё вместе.

Какого-то результата их поиски принести попросту не могли. А потому на восьмой день Ростислав с улыбкой от уха до уха доложил мне о том, что мутанты начали переселяться вглубь Многолесья. О том свидетельствовали Клюворезки, которые первыми покинули свои же опустевшие гнезда. А уже вслед за ними последовали и самцы.

Наша авантюра увенчалась успехом, и это не могло не радовать!

В честь победы мы устроили очередное барбекю, благо, выцепить несколько Клюворезов в начавшемся было балагане вокруг долины оказалось не так уж и сложно.

Деревня Дальняя смогла вздохнуть с облегчением, сосредоточившись на собственном развитии.

И это было всё, чего я только мог желать…

Не успел я и заметить, как с момента операции в долине прошло две недели.

Все эти дни Дальняя активно застраивалась. Было возведено ещё четыре сруба, поставлен был и второй склад, поскольку первого попросту стало не хватать. Расширили мы и древесный двор, потому что дубов становилось так много, что скоро из них можно будет соорудить частокол вокруг всей деревни.

Тем паче, что я серьезно стал рассматривать возведение защитных построек вокруг Дальней. Может, организовать какой-нибудь плетень или частокол? А вдобавок ко всему этому и смотровую вышку.

Звучало всё это очень даже перспективно!

Менялся и быт жителей деревни. Архип наконец наладил производство кирпича, а потому мы начали ставить первые печи в избах крестьян. Возведено было и несколько бань, что облегчило вопрос с гигиеной и вообще с очередью «на помывку». До этого-то жителям приходилось ходить и окатывать себя из ведра у колодца или топать прямо к реке. А холодный душ с утра — это, конечно, хорошо, но не каждый же день!

Это при том, что я внедрил в деревне обязательные водные процедуры для всех в целях гигиены.

Меня вопрос бань не сильно затронул, так как у Стратега с первого дня была своя персональная баня, но вот для деревенских это стало очередным доказательством того, что я забочусь о них и их комфорте.

Как только численность Клюворезов существенно снизилась, я совершил вместе с Кузей вылазку к месторождению малахита. Требовалось куда внимательнее осмотреть овраг и понять, как мы будем всё здесь добывать и как это доставлять в деревню.

По возвращении из такой поездки меня и застал Тимофей уже на окраине деревни.

— Господин Стратег, господин! — воскликнул он, и я было уже предположил, что случилась опять какая-то беда, но нет. Обошлось.

— Птенцы вылупились! — сообщил наш пастух.

— Тогда пойдем посмотрим на них! — обрадовался я, направившись вслед за Тимофеем. Но не успели мы дойти до курятника, как нас уже перехватил Ростислав. И если судить по его выражению лица, новости он принес отнюдь не приятные.

— Господин Стратег…

— Что такое?

— Лесорубы пропали.

— То есть как это пропали?

— А вот так! Мужики не вернулись сегодня из дубравы! Я послал было за ними, подумал, задержались. Но в дубраве никого не было! Господин Стратег, лесорубы… их нет. Совсем нет!

А вот это было уже серьезно…

Только что вылупившиеся Клюворезы моментально отошли на второй, а то и сразу на третий план.

Мой мозг принялся создавать одну версию событий за другой. Что могло послужить причиной пропажи десятка лесорубов?

Они решили всей дружной толпой отойти в кустики по малой нужде? Сущий бред.

Решили устроить прогулку по лесным чащам? Сомневаюсь.

А может, что-то вынудило их покинуть дубраву? Что-то или кто-то? Например, нечаянно залетевший Клюворез с выпученными в разные стороны глазами. Это уже больше походит на правду.

Но почему до деревни никто не добежал? Даже объявись в дубраве второй Ледошкур, я был более чем уверен, что хоть кто-то из мужиков сумел бы добежать до брода, а уже там его быстро бы заметили из Дальней и поняли, что что-то случилось.

Но никто так и не объявился.

И это беспокоило меня даже больше того, что что-то с лесорубами вообще случилось. Ведь неизвестность, разумеется, пугает.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.