Двигатель нашего «Метеора» взревел. В салоне мигнул свет и резко запахло сиренью.

— Аспект воздуха минус, — совершенно спокойным голосом сообщил водитель. Зайцев же дёрнул меня за руку, пытаясь увести из сектора обстрела. Я подчинился, несмотря на то что артефактный ствол стрелка вышел из строя, и его владелец лихорадочно жал на спусковой крючок. Одновременно с этим его напарник пытался продавить педалью газа пол, но мёртвый двигатель уже не реагировал на управление.

Впереди рвануло. Дымящаяся головная машина с грохотом подлетела на несколько метров вверх, перевернулась и обрушилась на асфальт. Наш водитель выкрутил руль, уходя от столкновения. Дымный росчерк из зимнего леса медленно таял, выдавая позицию стрелка.

— Ваше сиятельство, прошу вас, не поднимайтесь, — обратился ко мне Константин, оглядываясь.

— Предпочитаю сражаться стоя, или, хотя бы, сидя, — вежливо, но уверенно я принял исходное положение.

Машину тряхнуло, а последний из сопровождающих нас «Патриотов» потерял управление, перекувырнувшись через выросшую яму. У нас в салоне появился дым.

— Аспект земли первый минус, — прокомментировал водитель. — Ваше сиятельство, приказы?

— Жми, Лёва, на полную, — бросил Зайцев. — Михаил, кажется, вы кому-то очень крепко насолили. Но не волнуйтесь, всё под контролем. Этот автомобиль имеет несколько степеней защиты.

— Аспект земли второй минус.

Я обернулся. За нами мчалось два автомобиля. Основной поток развеялся после крушения первого «Патриота». Наш «Метеор» вильнул, обходя очередную попутку. Из обгоняемой машины на нас испуганно посмотрел мужчина в очках, везущий куда-то ребёнка. Мальчуган лет восьми задумчиво выводил на запотевшем стекле узоры и наверняка не ожидал, что в дороге может приключиться беда большая, чем невероятная скука поездки.

— Тормози, — приказал я водителю, калеча обе машины преследователей.

— Ваше сиятельство, я не имею права…

— Я сказал — тормози! — рявкнул я. Лев бросил взгляд на начальника, но мне не подчинился.

— Михаил, поясните! — потребовал Зайцев.

Ладно, заторможу сам. Я нащупал даром колодки и сдвинул их. «Метеор» завизжал шинами. Машина с ребёнком умчалась дальше, прибавив скорости. Лев с трудом справился с управлением, выраванивая движение «Метеора», и когда наш автомобиль остановился посреди дороги, я распахнул дверь и вышел. По нашей полосе поток иссяк, а вот по встречной летели по своим делам грузовики и легковушки.

— Лев, остановите движение. Как хотите, — приказал я. — Но постарайтесь, чтобы никто больше не пострадал.

— Действуй, — подтвердил мою команду Зайцев.

Водитель смело бросился на встречную полосу, размахивая руками. Ему ответили возмущённые клаксоны, однако едва Лев использовал дар, демонстрируя свои возможности, поток прервался.

— Михаил, мне нужны пояснения! — не унимался Константин, одновременно доставая телефон. Связь работала.

— Тридцать шестой километр, нападение. Нужна поддержка, срочно! — заорал он в трубку, с некоторым возмущением глядя на меня.

— Когда вы спасли жизнь тем гражданским, у вас спрашивали пояснения? — я двинулся в сторону, где остались нападавшие. — Мы в потоке. Давайте без красочной погони, которая наверняка унесла бы ещё много жизней тех, кто случайно оказался рядом с нами.

— Михаил, это благородно, но неразумно, — Зайцев поспешил за мной.

Я поднял руку, жестом призывая к тишине. Шоссе опустело, вдали виднелись две замершие машины преследователей, и оттуда в нашем направлении двигались люди.

— Прошу вас, Михаил. Мой долг сохранить вашу жизнь. Давайте вы хотя бы не будете нападать на них сами. Резервные группы моего рода уже в пути! Каждая минута играет на нас.

Константин не отставал, и я чувствовал, как граф накапливает силы. Он воздушник, но редкой специализации по щитам. Вокруг стало чуть холоднее, от аккумуляции мощи.

— Ваша правда, — я остановился. Позади скапливалась пробка грузовиков, кто-то выскочил на улицу. Кто-то попытался обойти по встречке, но был остановлен Львом. Дотягиваюсь.

Зайцев встал рядом со мной, сосредоточено погрузившийся в поток и исподлобья наблюдая за приближающимися. Те двигались сначала торопливо, но увидев, что мы ждём — перешли на профессиональный охват. Шесть человек. Несколько одарённых.

Вокруг нас вспыхнул барьер Константина.

— Мы просто подождём, хорошо? — покосился на меня Зайцев. Я не ответил, изучая противника. Когда по нам открыли огонь из автоматического оружия, то пули завизжали, отражаясь от невидимого барьера вокруг нас. Константин плотно сжал губы и прищурился. Стреляли трое из шести. Очереди короткие и на ходу, но судя по искрам на защите — все попадали в цель.

— Зачарованное оружие, — процедил Константин. — У всех.

Один из приближающихся поднял руку, и стрельба тут же прекратилась. Вот и командир. Я демонстративно сложил руки на груди, приняв позу скучающего ожидания. Главарём был плечистый мужчина лет пятидесяти, с короткой седой бородой, в подбитом мехом плаще. Судя по выправке — из военных. Впрочем, похоже, все шестеро когда-то служили. Значит, наёмники.

Земля содрогнулась, выпуская каменные шипы сквозь асфальт. С грохотом те обломились о броню Зайцева, и всё вокруг затянуло пылью. Мы стояли внутри прозрачного шара, самая нижняя точка которого была вровень с подошвами ботинок. Земли в пространстве щита для атаки на нас явно не хватало. Но каменные шипы и были тестом со стороны нападавших. Почти сразу после этого идущий первым одарённый выставил руку вперёд, ударив по нам пламенем. Огненный поток окутал невидимую преграду, явно вырисовывая контуры барьера.

Зайцев стиснул зубы, но щит удержал. Огневик отступил, бросив вопросительный взгляд на своего предводителя.

— Надолго ли тебя хватит, парень? — поинтересовался приятным басом главарь. Они остановились на краю барьера. Плечистый постучал пальцем по преграде и улыбнулся. — Чувствуется школа Зайцевых. Я воевал под началом твоего отца, парень. Ты не наша цель. Отступи, дай нам забрать то, ради чего мы здесь.

Огневик, земельник и трое простых бойцов. Последний одарённый пока себя не проявлял. Лицо было затянуто маской, однако подведённые глаза выдавали в противнике женщину. Ну или очень неправильного мужчину.

— Зайцевы не отступают, — процедил Константин.

Стояли наёмники красиво. Их бы запечатлеть, но мой тёмный попутчик никак не реагировал на фантазии. Ладно, с возрастом у всех бывают осечки. Сам решу.

— Скажите, кто вас прислал, и я вас отпущу, — произнёс я. Главарь широко улыбнулся. Чего-чего, а харизмы ему было не занимать. Уверен, часть бойцов в его подчинении шла за ним не только ради денег.

— Простите, ваше сиятельство, никак не могу, — сокрушённо развёл руками он. Земля вокруг нас забурлила, Константин нервно заозирался, а наша невидимая сфера стала погружаться под дорогу. Пришлось стабилизировать потоки, вступив в молчаливое противостояние с земельником.

— Ладно, ладно, — сдался тот. — Выходите, ваше сиятельство, и накажите нас. Пожалуйста. И так уже пострадало слишком много людей.

— Не слушайте его, — прошипел Зайцев. — Мы должны тянуть время.

Метрах в ста от нас толпился народ, не желающий уходить даже получая прямые угрозы от Льва. Водитель постоянно оборачивался в нашу сторону, и иногда бросал взгляд в небо.

— Константин, ну право, я очень уважаю вашего батеньку. Запачкать руки в крови Зайцевых так не хотелось бы… — главарь подмигнул моему защитнику. Стоящий слева от него солдат вдруг схватился за горло, синея. Упал на колени.

— Ты это брось, Баженов, — смекнул в чём дело главарь, а мои чары немедленно опали. Боец тяжело поднялся, с ненавистью глядя на меня. Я развёл руками, словно извиняясь. Ну да, подобное хорошо работает, когда нет других одарённых поблизости. Видимо, у кого-то из них ещё и воздушный аспект имеется, рассеять такое заклинание можно и на адепте.

— Кто вас прислал? — повторил я. Наёмник тяжело вздохнул, его правая рука превратилась в камень, и он обрушил удар на сферу. Константин вздрогнул, но барьер удержал.

— Тук-тук, — хохотнул главарь, нанося по щиту могучие удары. Я прикрыл глаза, потихоньку втягивая в себя мощь скопившейся пробки. Обороты десятков двигателей слегка поднялись, напитывая меня.

— Кто-кто в теремочке живёт?

Удары становились мощнее.

Зайцев нахмурился, мотнул головой, заморгал часто-часто. Барьер вокруг нас замерцал.

— Кто-кто в невысоком живёт? — продолжал наёмник. Таинственная женщина пристально смотрела на Константина, а тот морщился.

— Голова… — вдруг прохрипел Зайцев. — Боже, голова…

Теперь ясно.

Кусок асфальта с гудением устремился в лицо психомантке, но в последний миг атаку отбил главарь. Возмущённый взгляд женщины обратился ко мне, но амулеты на груди даже не нагрелись. Второй кусок асфальта наёмник тоже отбил. И третий.

А вот четвёртый попал психомантке в грудь, скорее всего, сломав пару рёбер. Та со вскриком согнулась от боли, и тут же с облегчением выдохнул Константин.

— Кто вас прислал? — продолжил я, переводя энергию машин в дар. Со всхлипом грохнулся на асфальт один из стрелков, кусок камня попал ему в висок. Главарь рванул женщину назад и коротко приказал огневику:

— Выкуривай.

Земельник полностью ушёл в защиту от моего дара, пытаясь блокировать все мои атаки. Вокруг нашей сферы загудело пламя, но внутри даже теплее не стало.

Позади послышалась стрельба, я обернулся: водители бросились врассыпную, один упал на асфальт, получив пулю. Чёрт! Лев⁈ Нет, я нашёл его спрятавшимся за «Метеором». Палили из леса. Видимо, ещё одна из засадных групп.

Лев распластался у машины, высунулся из-за колеса, выстрелил пару раз и спрятался. Оставшиеся неодарённые наёмники с нашей стороны бросились к нему, но их оружие уже замолчало. Оба отвлеклись, одновременно покинув безопасную зону главаря.

У одного оказался амулет от воздуха, поэтому пришлось пробить ему голову удобно лежавшим на обочине камнем. А второй грохнулся на асфальт, царапая горло.

Поток пламени огибал невидимую сферу, выкачивая из Зайцева силы на активное удержание. Я выбросил каменный шип под ногами огневика, выпустив часть накопленной от грузовиков силы. Одарённый даже не вскрикнул, повиснув на импровизированном колу.

Константин медленно опустился на колени. Да, тяжело. Это не смертников в Африке блокировать. Активный дар удержать непросто. Но справлялся Зайцев на отлично.

Пламя угасло, явив мне перекошенное от ярости лицо наёмника. Константин снова застонал, пошатнулся. Глаза его налились кровью. Психомантка под защитой главаря выкручивала мозги бедняге. Я сорвал с себя амулет, повесив на шею Зайцева. И тут же получил свербящую боль в голове. Чёрные глаза женщины стали словно больше, взгляд пронзал насквозь. В виски будто бы вкручивали раскалённые саморезы. Медленно, неотвратимо.

Надо выйти. Выйти и разобраться с ней. Тогда боль прекратится. Наши взгляды сражались друг с другом. Маска психомантка постепенно становилась центром мира, в которой сосредотачивался смысл существования. Выйти, сорвать. Выйти, разбить. Выйти.

Выйти.

Главарь отпустил подопечную и обрушился на барьер магическим даром. Асфальт сдавил щит Зайцева, пока я боролся с психоманткой. Наёмник же замолотил по преграде обеими руками, и от каждого удара мой защитник вздрагивал.

Я протянул ладонь, пальцы упёрлись в нагревшийся барьер. Тактильные ощущения чуть отвлекли от боли в висках. Щит работал в обе стороны.

Цепляясь за дар, я пытался сконцентрироваться, но даже с помощью заимствованной от машин энергии не удавалось удержать её в руках. Стрельба позади утихла, Лев уже вышел из-за машины, всё время поворачиваясь в нашу сторону. Видимо, добил гостей из леса.

— Константин, простите, — прохрипел я, сдёрнув с него амулет. Влияние психомантки тут же слетело с меня, восстановив контроль над потоками, а через миг земля под ней разверзлась и женщина с криком рухнула в провал. Главарь обернулся, перехватывая потоки аспекта, чтобы удержать напарницу.

— Снимай! — приказал я. Зайцев на этот раз спорить не стал, и барьер схлопнулся. Наёмник почуял неладное и попытался повернуться, как раз чтобы встретиться с моим клинком. Сталь прошла его грудь насквозь.

— Кто тебя прислал? — прохрипел я ему в лицо. Он с недоумением попытался выдернуть из себя зачарованную сталь. Ладони окрасились красным.

— А ты хорош, — выдохнул он, оседая. Рядом оказался Зайцев, заглянул в яму, куда упала психомантка.

— Передавайте привет… Отцу… — улыбнулся кровавыми губами наёмник.

— Ты можешь уйти падалью, а можешь человеком, — ледяным тоном произнёс Константин. — Скажи, кто тебя прислал и твоё имя не будет предано забвению.

— Честь… Не просто звук… — глаза земельника закрылись и по телу прошла судорога.

Я поднялся, выдернул клинок, отёр его об одежду покойника и проверил яму. Женщина лежала в позе, которую живой человек принять не сможет. Шея повёрнута под противоестественным углом.

Зайцев поднял голову, вслушиваясь. Над лесом стрекотал вертолёт. Через пару минут над дорогой появилось сразу три боевые машины. Одна из которых зависла над нами, а затем медленно опустилась на шоссе.

Герб на бортах был тот же, что и у Зайцевых. Константин выпрямился, встречая своих людей. Лицо его было бледно, но парень держался молодцом.

— На дороге был ещё один автомобиль, — напомнил я. — Их пассажиры были живы, когда мы оторвались. Надо бы найти мерзавцев. Хотелось бы знать, кто за этим стоит.

— Мне тоже, Михаил, — глухо поддержал Зайцев.

Имперский вертолёт сел неподалёку от моего дома. Лопасти поднимали снежную крупу, срывая потоками воздуха белоснежные шапки с ближайших зданий. Я погрузился в привычную и уютную среду собственного Конструкта. Правду говорят, что каждый из них уникален. Сахалинские остались в памяти как инструменты. Как выездная работа. А тут был дом.

— Хозяин, вы всё ещё живы? — встретил меня улыбающийся Черномор. Оскал робота-шахтёра выглядел довольно жутко. Хорошо, что кроме меня его никто не видит.

— Твоими молитвами, — мысленно ответил ему я.

— Они правда работают? — изумился мой виртуальный помощник. — Но это же миф, Хозяин.

— Позже объясню. Подготовь мне полноценные отчёты по всем событиям за время моего отсутствия.

Дверь скользнула в сторону, впуская в салон уличный холод. Ох, тут даже пахнет иначе. Прежде чем покинуть вертолёт, я обернулся к Зайцеву и прокричал, перекрикивая шум двигателей и лопастей:

— Вы спасли наши головы, Константин. Я этого не забуду.

— Взаимно, Михаил, — громко ответил мне мой провожатый. — Работать с вами было честью для меня.

Я задержался, борясь с желанием немного приглушить звук вертолёта. Зайцев подался вперёд, почувствовав момент.

— Прежде чем мы расстанемся, я должен отметить, что ситуация с землями Стоеросовых и Борисовых меня тревожит, — сказал я. — Это те территории, которые стали целью интересов вашего рода на Фронтире.

Зайцев слегка растерялся.

— Я хочу внести некоторую ясность. Мои люди вели переговоры с владельцами и, похоже, одновременно они торговались и с вами. Оставим их порядочность за скобками, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Но так выходит, что наши интересы могут войти в конфликт, чего хотелось бы избежать.

Константин взволнованно пошевелился. Вероятно, сожалел, что вообще распустил язык насчёт планов его семьи.

— Михаил, будь моя воля, я бы с радостью отошёл в сторону, — воскликнул он. — Но решать не мне!

— Передайте своему отцу, что нам лучше обсудить это напрямую. Возможно, мы сумеем найти решение ситуации, которое устроит обе семьи.

— Непременно, — крикнул в ответ Зайцев, с неуверенной улыбкой. — Ситуация на самом деле некрасивая, но вашей вины в ней нет. Спасибо, что сказали! Я сделаю всё, что в моих силах!

Я махнул ему и спрыгнул на снег, после чего минуту удерживал правой рукой шапку на голове, одновременно прикрываясь от летящего в лицо снега и провожая взглядом имперский вертолёт.

Слева тем временем появилось окно с отчётами Черномора, и я развернул поток информации, и как только борт Зайцева скрылся за лесом — зашагал к своему дому. Приятные глазу окна, шрифты, эргономичность отчётов. Как же в этом Конструкте всё правильно настроено и привычно сконфигурировано. Черномор просто умница.

У калитки намело снега. Тротуары и дорога рядом были чисты из-за проложенного под покрытием греющих жил, а вот у родной вотчины образовался завал. Я растопил его огненным аспектом, продолжая изучение статистики.

На крыльце тоже намело, однако и здесь помог дар. И когда моя нога ступила в прохладное помещение, наполненное родными запахами, то на миг я даже забыл, зачем сюда шёл вообще. Чуть больше недели отсутствовал, а ощущение будто годы прошли.

Конечно, после императорских покоев обстановка в моих родных пенатах более чем простая, но зато функциональная и практичная. Да и я сам здесь не для праздного существования, а для цели, к которой стал чуточку ближе.

Если, конечно, Император сдержит своё слово, и не начнётся война с этим чёртовым Протекторатом. Я оправил Черномору запрос по известным личностям наёмников, с просьбой покопаться во всех доступных источниках, не исключая запрещённые. Очередной невидимый противник скорее раздражал, а не нервировал. Потому что я на своей земле.

Версий у меня пока было немного. Разумеется, я крепко насолил мировой революции и Перуанскому Протекторату, но недооценивать уровень интриг в окружении Императора тоже не следовало. Странное поведение Крестовского никак не шло из головы. Тем более что он один из приближённых Государя, поэтому обладает достаточной информацией, чтобы организовать засаду. Надеюсь, Лаура действительно приглядит за биомантом. Также не стоило исключать Инженерный Триумвират.

Конечно, речь не про Столыпина, однако у любой верхушки имеется жажда власти, и если третий Инженер, получивший должность, чувствует угрозу — то легко может попытаться её устранить. Надо бы узнать побольше об этом человечке, если такая информация вообще есть в открытом доступе.

Ну и Аль Абас, куда без него. Моё расследование затормозил Сахалин, хотя осталась зацепка с Богатырём, работавшим как с революционерами, так и с культистами. Короче, желающих пустить мне кровь с помощью элитных наёмников было предостаточно.

Ладно, разберусь. Так, теперь о делах насущных. Жизнь почти полностью вернулась на Фронтир, разведка Глебова обнаружила расположение ещё одного Колодца, к северу от Константина. Лихой Сталкер добрался прямо до источника, но Бессмертного Стража так и не встретил.

Вряд ли Скверна забыла про защиту своего Сердца, поэтому такой успех можно списать на невероятную везучесть разведчика. Вообще, Изнанка словно угомонилась. Генерал Рабум выгреб всё из окрестностей, и мои склады ломились от избытка реагена, полученного из туш монстров. Охотники Вепря за прошедшую неделю отправили две экспедиции, на пару дней вглубь проклятых земель, и почти никого не встретили, кроме парочки залётных осквернённых, один из которых уже умер при очищении в подземелье Буревого.

Так что никаких происшествий со Скверной, и это уже странно на границе с Изнанкой. Сканеры дальнего обнаружения не регистрировали даже следов активности. Впору радоваться, вот только излишним оптимизмом я никогда не страдал. Именной генерал, собравший орду и сокрушивший передовые отряды имперских войск, дурной знак. Да и не стоило забывать о пробуждении спящих, о котором заикался Люций и так разглагольствовал Рабум. Затишье, оно, как говорят в народе, всегда перед бурей.

Размышляя, я продолжал собирать данные и тут остановился, скрипнув зубами:

— Это ещё что такое, Черномор? — глухо спросил я, выведя на экран картинку. Там, среди груд заготовленной руды, в неодимовой шахте, весело скакало Нямко. Оно соорудило из наваленной породы подобие горки и скатывалось по ней, пролетая через свет вытянутого фонаря. Его приятель каждый раз подпрыгивал. Кажется, барабашкам было хорошо. На заднем фоне работали роботы. Один из них проехал по груде камней в считаных метрах от горки.

— Это аномалии воздействия Изнанки на предметы, — услужливо и академически верно ответил на мой вопрос Черномор. Явно считав по моей мимике моё недовольство.

— Я понимаю, что это аномалии. Почему они в шахте? Я ведь велел не пускать их туда. Предупреждал же, что головой за них отвечаешь?

— Да, Хозяин. Вы совершенно правы. Забирайте любую голову, Хозяин, — невозмутимо сказал Черномор. — На девяносто шестом возврате и семнадцатой попыткой связаться с вами мной были проведены расчёты, которые выявили, что регулярная транспортировка аномалий из рабочей зоны в назначенные помещения экономически нецелесообразно. Разрушение тоннелей или насильственное заключение мной были запрошены, но ответа не получили. Исходя из анализа ваших приказов также было принято решение не использовать радикальные способы удержания. Таким образом, я постарался учесть все возможные варианты, но с задачей не пускать в шахту не справился, Хозяин. Однако в своё оправдание могу сказать, что мной перекрыты все выходы во внешнюю среду, а также добавлена защита на конвейерной ленте против несанкционированного использования аномалиями.

— Хм… — многозначительно заметил я, увидев, что за «использование» Нямко проводил в первые два дня. Ведро просто каталось на ленте, вместе с поднимаемой на поверхность рудой, и за ним гонялся выделенный робот, отчаянно веселя барабашку и размахивая рукой-буром, чтобы подцепить ведро за ручку.

— Простите, Хозяин. Это оказалось выше моих сил.

Изображение поникло, окуляры вытянулись и виновато опустились:

— Я сделал всё, что смог, но смог мало, понимаю. Такой уж я…

— Отставить самобичевание, — вероятно, здесь и правда задача была трудновыполнимая. Барабашек он уберёг, проходы изолировал, добычу не остановил. Причём самостоятельно, если не считать многочисленные звонки. — В целом ты, наверное, даже хорошо справился, получается.

— Вы говорите так, чтобы меня поддержать, — монотонным голосом продолжил Черномор. — Я бесконечно тронут, но это ничего не меняет. Я не справился с задачей. Нечеловечишки неконтролируемы. Моя ближайшая аналогия — детёныши людишек. Вероятно, я плохой мать. Выберите голову для ответа, пожалуйста. Однако рекомендую использовать Черномора-4, так как его бур был повреждён в результате обрушения дальней штольни, и он потерял тридцать процентов производительности.

Я смахнул проекцию в сторону движением руки и двинулся к лифту.

— Ням! — поприветствовало меня ведро, когда я вошёл в шахту. Нямко скатилось с горки поскакало ко мне навстречу. — Ням! Ня-я-я-я-я!

Я вытащил из кармана камни, подхваченные из зимнего императорского сада и с Сахалина. Оба пережили нападение господина Тимошенко и не стали оружием земельника из-за моих защитных амулетов.

— Ням! — с уважением сказало ведро, подбросив в руке булыжник с Сахалина. После чего ловко закинуло в себя и помешало камни. С лязгом припрыгало Светко, обдало меня волшебным потоком, и я, пританцовывая, вышел из пятна, остановив вторую попытку осенить меня благодатью пляски. Нямко же бросился рассказывать мне что-то, активно размахивая руками.

— Ням! Ня-ням! НЯМ! Ням-нямням, ням? НЯНЯНЯ!

Светко кивал плафоном, подтверждая его слова. А я, нахмурившись, смотрел на ведро. Что-то не так.

— Няяяяяяяяям! — оно развело руками, рисуя круг, и подпрыгнуло, ожидая ответа.

— Черномор, проанализируй записи за последние месяцы и найди изменения в Нямке.

Отчёт проступил уже через несколько секунд. Значит, не показалось.

— Ням? — напомнило о себе ведро и стало скакать вокруг меня.

— Ты чего, братец, толстеешь что ли? — спросил я у него.

— Ням? — прекратило прыгать оно. — Ням! Няням!

Здесь уже совершенно точно было возмущение. Однако данные Черномора сбросить со счетов невозможно. За последнюю неделю ведро стало шире на четыре сантиметра. А с момента нашей встречи на шесть. Плюс ещё и на сантиметр вытянулось в высоту. Малыш растёт⁈

В шахте тарахтели роботы, долбя породу. Светко неодобрительно покачал плафоном, осуждая мою прямоту, а Нямко упёрло ручки в бока и с вызовом сказало:

— Ням⁈

— Так, погоди, — осознал я глубину своей ошибки. — Ты прекрасно, и я тебя люблю любым, но тебе не помешает меньше кушать.

— Ня-я-я-ям⁈ — умилённо спросило ведро.

— Да, — кивнул я и поманил за собой, прочь из шахты. Барабашка набирает вес от осквернённой руды? Вот ведь незадача. Несколько секунд Нямко размышляло, а затем весело запрыгало следом, будто выбросив из головы мои обидные ремарки насчёт его размеров. Я сам себе отвесил мысленный подзатыльник. Нельзя так с вёдрами. Тоже живые ведь. Пусть и нелюдишки.

В помещении, которое Нямко использовало как отхожее место, нашлось несколько мутных кристаллов энергии и парочка зелёных. Я бережно их собрал, пока ведро старательно отворачивалось и делало вид, будто просто пялится на стены. Нормально оно тут кушало, конечно. Ни в чём себе не отказывало.

И вот ведь дилемма. Если кормить его теми камнями, что были в Злобеке — то его разорвёт запорами, продуктом которых могут стать невероятно ценные артефакты. А если продолжать давать осквернённый неодим, то он скоро перестанет пролезать в двери. Оба варианта рациональны, как сказал бы Черномор, но абсолютно не подходят мне. Другой бы, наверное, выпотрошил Люция на опытах, заграбастав регенерацию и вечную жизнь, а Нямко кормил насильно самой вредной и опасной рудой. Но тем, другим, как-то очень не хотелось бы жить.

Я снова посмотрел на Нямко, слегка топающего ножкой по каменному полу и ждущему завершения прогулки. М-да. Мне бы не помешало какое-то пособие по уходу за вёдрами, конечно. Или, в идеале, ведроринар какой-нибудь.

— Проверь рацион Нямко за всю историю наблюдений, сравни с изменениями размеров. Выведи калорийность потребляемых пород, — попросил я Черномора.

Того, что за это время набралось в пещерах, хватило бы уровней на десять Конструкта. Осталось придумать, какой делать основным. Полезное покрытие подходило к концу, упираясь в границы с другими землевладельцами. Забираться дальше на чужие территории неразумно.

На самом острие моих владений оставался только экспериментальный Конструкт с Пси-Модулем. Теоретически именно это место могло быть лучшей базой для использования. Отдаление от жилых объектов, из соседей только Светлана. Конечно, жалко текущего прогресса в Томашовке. Но…

Ладно, пусть пока полежат кристаллы, а там определюсь, что делать.

По пути обратно, я заглянул в лабораторию. Емельян Олегович возился с аппаратурой. Помещение казалось совсем обжитым. Появилось несколько книг, дополнительная табуретка и небольшой кактус.

Биомант бормотал себе под нос, и когда я вошёл в комнату, то повернулся ко мне с немым вопросом на лице.

— Здравствуйте, Емельян Олегович, как ваши успехи? — вежливо поприветствовал я его.

— А, Михаил! Это вы! Здравствуйте, Михаил, здравствуйте, — покивал он и сразу же отвернулся. Буревой почесал в затылке, затем схватил блокнот, сделал заметку, потом открыл один из десятка маленьких стеклянных шкафчиков и смежил веки, используя биомантию для анализа. По-моему, он уже забыл про меня.

Когда биомант убрал образец назад, я не выдержал и кашлянул.

— Кто здесь? — Буревой обернулся. — Ах да, простите. Это всё очень возмутительно, должен вам сказать. Само существование ингредиента невозможно с точки зрения биологии. Потрясающая активность эритроцитов. Мне нужен материал. Нужно больше материала.

— Да, вы говорили, — мягко произнёс я, оглядываясь. В биомодуле покоились останки последнего испытуемого, так и подключённого к системе обеспечения, но заглушённой Буревым из-за раздражающего звукового сигнала об отсутствии пульса. У моего персонального учёного, видимо, руки для уборки за собой ещё не дошли. В углу нашёлся завязанный мешок с одноразовой посудой и «логовскими» пустыми контейнерами из-под еды.

— Мне сильно помогло, если бы вы показали мне природный источник, Михаил, — глаза Буревого нездорово блестели.

— К сожалению, сделать этого я не могу, — сокрушённо признался я.

— Эта информация изменит человечество, Михаил Иванович. Скрывать её — настоящее преступление!

Отвечать на это я не стал.

— Материал достану. Ждите. Есть подвижки?

— Никаких. Пока подбираю ключики к этому замочку, — задумчиво ответил биомант. — Мне нужно больше времени. И мне нужна аппаратура.

Он постучал пальцем по столешнице, затем зарылся в разбросанные бумаги, выудил одну, придирчиво осмотрел её, взялся за следующую и повторил ритуал. На четвёртой лицо его прояснилось:

— Вот это, Михаил Иванович. Второй пункт — это разработка лаборатории Калужского Военно-Артефактного завода. В открытой продаже нет, но она очень может нам помочь.

Я взял список, пробежался по нему взглядом, а затем забросил в Черномора. Слегка напрягся, получив цены. Да уж, земли Борисова встанут дешевле, чем половина хотелок Буревого.

Но чего уж поделать, если я хочу результата — надо кормить своего учёного. А насчёт Калужского завода — думаю, с этим мне тоже смогут помочь.

— Надеюсь, вы выходите на поверхность? — мягко поинтересовался я у Буревого.

— Конечно! — не моргнув глазом соврал тот. Хотя скорее покривил душой. Черномор услужливо показал, что биомант выбирался из подземелий только чтобы помыться или же сходить в «Логово Друга» за едой. Вот и все его перемещения.

— Чем дольше вы сохраните себя, Емельян Олегович, тем больше сможете узнать.

— Не следите за здоровьем биоманта, Михаил Иванович, — беззлобно улыбнулся Буревой. — Если что-то пойдёт не так, я смогу себе помочь.

— Хотелось бы до этого не доводить.

— Хозяин, полагаю, вам будет интересно, но к вашему дому приближаются людишки, — монотонно объявил Черномор. — Я бы порекомендовал вам подниматься на поверхность, ради вашего же блага, Хозяин.

— Михаил Баженов! — строго сказала матушка, воззрившись на меня с крыльца. За её спиной выпучил глаза отец и показал мне большие пальцы в одобрении. — Что значит «Герой операции на Сахалине?» Ты ведь должен был быть в Петербурге, разве не так⁈ У тебя ведь была аудиенция! Какой Сахалин, Мишенька?

— Ма…

— Не мамкай! — пригрозила матушка. — Как так можно-то, Мишенька? Может быть, ты ещё и куришь⁈

— Не курю, честное слово, — помотал головой я, отчего-то поёжившись, словно гипотетическая сигарета в зубах являлась гораздо большим грехом в глазах матери, чем сотни убитых мной одарённых на злосчастном острове.

Грозный взгляд не смягчился:

— А если бы мы новости сейчас не смотрели, то и не узнали бы ничего? Да? Или, может быть, это какой-то другой Михаил Баженов героически возглавил сопротивление сепаратистам⁈

Я виновато вздохнул и обратил внимание, что со стороны «Логова Друга» по улочке к моему дому шла Паулина, чуть позади которой двигалась Тень. Появление имперского вертолёта не прошло незамеченным.

— Почему ты мне не сказал, Миша⁈ — продолжала мама. — Мы же говорили по телефону, и ты ничего не сказал!

— Не хотел волновать.

— Князь! КНЯЗЬ! — не выдержал отец. — Сегодня вечером у меня. Вообще без вопросов.

— Куда ты лезешь, Баженов⁈ — одёрнула его матушка. — Твой сын едва не погиб, и даже не сообщил об этом! Всё твоя порода, будь она неладна!

— А ну-ка цыц, женщина! Мужчина сделал то, что должен был сделать! — внезапно осмелел отец.

Глаза матушки округлились.

— Что ты сказал? — она совсем забыла про меня. — Цыц⁈

Батя инстинктивно сделал шаг назад.

— Цыц⁈ — неумолимо надвинулась на него матушка. Я положил руку на её плечо, бросив взгляд в сторону Тени. Девушка смотрела на меня, но торопливо отвернулась, заметив моё внимание. А Паулина игриво подняла руку и помахала пальчиками в чёрной перчатке.

— Именно цыц! Чего ты с ним как с маленьким⁈ Мужчина вырос. Сам решит! — батя набрал воздуха в грудь и сунул руки в карманы тёплой куртки. — Ты же слышала, Князь Сахалинский! Так что не перечь князю! Да, сынок?

Голос его дрогнул.

— Потому что он и есть маленький! Ты же в его возрасте полком не командовал! У вас кроме девочек в голове вообще нет ничего лет до тридцати.

— Так и он не командует! И с девочками у него всё в порядке! — батя точно выпил смелой воды с утра. Он даже пятиться перестал. — Смирись уже, мать! Взрослый наш Михаил! Сам как-то решит.

— Кстати, о девочках, Миша, у Светочки какие-то трудности, надо бы заехать к ней, посмотреть, — тотчас обернулась ко мне матушка.

— Посмотрю, — пообещал я.

— Так, хватит уже потакать! Официально, сын! Вечером жду! — сказал отец. — Если твоя мать ничего не приготовит для праздника — пойдём в «Логово»! Такое дело надо непременно обмыть. А ещё у меня к тебе деловое предложение, и…

— Да что ты со своими предложениями, старый⁈ — возмутилась матушка. — Не видишь, сынок, с дороги, а ты сразу в дела! Сделаю я вам всё для праздника, нечего по разным сомнительным заведениям шляться. Чего тебе там надо, а? Стар уже девок портить, так Мишеньку с тропы благоразумия сбить хочешь⁈

— Ой, уймись уже, — сдвинул брови отец. — Тропа благоразумия, едрить.

— Здравствуйте! — со стороны калитки поприветствовала нас подошедшая Князева. Команда спасения от родительской ссоры прибыла. Я улыбнулся ей, и снова задержал взгляд на лице Тени. На душе стало чуточку светлее. Приталенная утеплённая форма подчёркивала фигуру бывшей охотницы, красивые глаза старательно не смотрели в мою сторону. Однако долго бороться она не смогла, стрельнула взглядом, торопливо отвела его, но румянец на щёках проступил почти моментально.

Мило.

— Здравствуйте, госпожа Князева, — матушка мигом изменилась лицом, превратившись в самую добрую и светлую женщину на границе. — Какой чудесный день. Вы же слышали, что наш Мишенька теперь князь?

Паулина кивнула, поднялась на крыльцо. Тень встала чуть позади неё, и наши взгляды пересеклись, задержавшись чуть дольше, чем обычно. Она сдалась первой.

— Без вас здесь было пусто, Ваше Сиятельство, — присела в книксене Паулина с напускной нарочитостью.

— Не забудь навестить свою невесту, Миша! — строго и с намёком произнесла матушка, выделив слово. — Её сиятельство испереживались за вашу судьбу сильнее многих.

Быстрый взор в сторону Князевой не укрылся ни от меня, ни от Паулины. Тень же поджала губы, гордо вскинула подбородок и уставилась куда-то поверх наших голов.

— О, я не была бы так уверена, — проворковала Паулина.

— И очень зря! Не мучайте его сильно, — попросила матушка и величественно спустилась с крыльца. Отец крепко хлопнул меня по плечу, одними губами промолвил: «КНЯЗЬ, ТВОЮ Ж!» Подмигнул и последовал за супругой.

Паулина же крепко обняла меня, задержав в объятьях на несколько долгих секунд.

— Я думала, что мы больше и не увидимся, — шепнула она мне на ухо.

— От меня так просто не избавиться, — ответил я ей.

— Мишка-Мишенька-Мишаня. В новостях рассказывают истории, по сравнению с которыми шпионские романы блекнут. Говорят, ты сумел взять самого Ольгина! — продолжила она. Матушка обернулась на дорожке к калитке, увидела нас и кашлянула с ноткой возмущения.

— Пусть говорят. Вижу, вы хорошо справлялись, пока меня не было, — попытался я перевести тему с Сахалина. У меня здесь свои цели и планы. С мятежниками пусть разбираются специально обученные люди.

— Когда процессы налажены, личное участие начальства не требуется, — склонила голову набок Паулина, отстраняясь. — Если, конечно, не планируются новые проекты.

— Планируются. Очень даже планируются. Но завтра, — я не удержался от очередного взгляда в сторону Тени. — Улыбнись, Надежда. Я скучал по тебе.

Та дрогнула, каменное выражение слетело с неё в один миг. Растерянность, милое смущение.

— А я по вам нет, — торопливо вытолкнула из себя она. Нахмурилась, внезапно разозлившись на саму себя. — То есть, я хотела сказать, по тебе. То есть, не не скучала, а… Я… Да чёрт возьми! Михаил!

— Перестань смущать мою охрану, Михаил! — со смехом вступилась за неё Паулина. — Рада, что ты в порядке и снова с нами. Хотя, если тебе дали титул, то, возможно, отправят поближе к столице, да?

Тень справилась с собой, а мой взгляд всё время обращался к лицу девушки, будто бы магнитом тянуло. Ощущение, как будто заболеваю, и одновременно хочется заболеть. Мысль кольнула тревогой. Не о том думаешь, Баженов. Сосредоточься.

— Столица мне неинтересна, — переключился я на Паулину. — У нас тут планируется особенная атмосфера. Исключительная.

— Пахнет интригой, — хитро улыбнулась Князева. — Поделишься, или, как обычно, потом?

— Кажется, мне удалось продавить свободу на моих землях от шестой поправки, — со значением сказал я. Лицо Паулины вытянулось, несколько секунд девушка ждала моего признания в розыгрыше, но в конце концов выдохнула:

— Господи, Миша, разве такое вообще возможно?

— На днях узнаю, как раз бумаги все придут.

Паулина повернулась к охраннице, будто хотела разделить с ней удивление, но Тень погрузилась в образ сурового воина и даже глазом не повела.

— Миша, а зачем тебе это? — спросила Князева. — Или такова воля Государя и у нас тут эксперименты ставят? Нам же нечем больше заняться на границе с Изнанкой, да?

— Это моя идея, и мне потребуются твои связи, Паулина. У тебя наверняка найдутся знакомые, способные с умом подойти к искусству дать красивую картинку.

Бывшая революционерка разглядывала меня, словно я признался в каких-то особенных извращениях, на которые не пошла бы даже она, знающая в них толк. Потом нерешительно помотала головой:

— Я не понимаю, Миша. Не понимаю.

— Ты поможешь? — не стал уточнять я.

— Конечно, Миша. Если ты не придумываешь. Шестая поправка… Ты не боишься, что с твоей земли сбегут твои же собственные люди, из аристократии?

— Если сбегут, значит им есть что скрывать. Здесь возможна как слава, так и позор. Хорошая мотивация для тех, кто горит идеей, а не приспосабливается.

Она задумчиво принялась накручивать прядь на указательный палец, одновременно закусив губу:

— Слушай, неужели Император на это согласился?

— Это уже дело десятое. Так, дамы, а теперь мне нужно по делам.

Я кивнул в сторону Конструкта. Мы спустились с крыльца. Возле калитки Князева остановилась, заглянув мне в лицо.

— А для чего это может быть нужно Ему? — прямо спросила она.

— Может быть, он понял, что за одним Ольгиным придёт другой, если ничего не изменится? — задал встречный вопрос я.

— Сильно сомневаюсь, — вздохнула Паулина. — Я девушка опытная и в сказки не верю.

— А тебе не надо верить, тебе надо её создать, — я пристально посмотрел ей в глаза. — У меня будет много дел, поэтому было бы здорово, если бы ты лично занялась этим проектом. Не одна, разумеется. Представь себе общество, где о тебе говорят твои поступки, а не просто наличие дара. Где нет принадлежности к родам, кроме человеческого. Где есть справедливость, которая не видит разницы по крови, а закон касается всех одинаково. Где твой дар приносит пользу, а не только привилегии.

Я ни на минуту не забывал интерес Челидзе к этому проекту. Интересно, какие ресурсы предоставит власть. Со своей стороны я мог предложить только Марию Афсанэ, блогершу из сети. Та совершенно точно заинтересуется.

— Мне кажется, ты хочешь опустить аристократов на уровень простолюдинов. Это не взлетит, Мишка! — возмутилась Князева. — Одарённые просто по возможностям выше неодарённых. Они никогда на это не согласятся, ты понимаешь?

— Почему нет? — спокойно ответил я. — У них остаются их возможности. Их сила, их деньги, их власть. Просто исчезнет право быть неприкасаемыми мерзавцами. Зачем развиваться, если ты вылез из утробы с даром, а значит тебе все должны, верно? Так что в отношении аристократа это чистая селекция. Паршивая овца не должна портить целое стадо. И не будет, если фокус камеры окажется на ней в нужный момент.

— Звучит как сказка, Мишка… — вздохнула Паулина.

Тень наблюдала за мной забыв про смущение, с нотками восхищения во взгляде.

— Мне кажется, я поняла о чём говорит Михаил, — сказала она. — Он хочет сделать так, чтобы большая сила означала большую ответственность.

— Обожаю тебя, — подмигнул я ей, и поспешил в Конструкт, оставив девушек у калитки.

— Твоя матушка, Михаил, спрашивает, когда наша свадьба, — сказала Светлана, задумчиво поигрывая хрустальным бокалом с коктейлем. Мы сидели в гостиной её усадьбы, напротив панорамного окна, выходящего на озеро.

— И что ты ей ответила? — пригубил я морса. Солнце висело над далёким лесом, ещё поражённым Изнанкой.

— Что сейчас ни у тебя, ни у меня нет времени на личное, когда под угрозой находятся жизни людей, которые нам доверяют и за кого мы всецело ответственны, — заученно произнесла девушка, глянув на меня поверх бокала.

— Вот и славно, — улыбнулся я ей.

Проблем у неё никаких, разумеется, не оказалось. Матушка их придумала, всё пытаясь контролировать наши отношения. Однако не заехать я всё равно не мог. От камина приятно веяло теплом, и потрескивающие от огня поленья наполняли залу душевным уютом. Наши кресла стояли близко друг к другу.

Графиня коснулась губами бокала, сделав крошечный глоток. А я с трудом сдержал зевок. До двух часов ночи мы с отцом обсуждали события в мире и, отдельно, его проект «Рядом». Дела в далёком Златоусте его словно и не заботили, со всем справлялись управляющие. Он же грезил складами, маршрутами, логистическими центрами, об одном из которых меня и попросил, уточняя вопрос по цене аренды и моих услуг. Я, разумеется, возмутился. Мы же семья, что за разговоры об оплате. Однако отец заявил, что так дела не делаются и любой труд должен быть вознаграждён по достоинству.

С учётом того, что он пил, а я нет — спор шёл не на равных и закончился поздно. Моей победой, или же техническим поражением уснувшего бати. Тут каждый выбирает, как ему удобнее. Утром, разобравшись с текущими делами, я отправился сюда.

Светлана молчала, любуясь застывшим озером и заснеженными деревьями по ту сторону. По льду неторопливо проехало несколько охотников. Кони ступали медленно, грациозно. На улице было минус пятнадцать, и от этого солнце словно ярче светило.

— Как думаешь, они вернутся? — спросила Скоробогатова.

— Кто?

— Осквернённые. Когда они пришли, я думала, что всё закончится. Что они победят. Эта война… Эти колонны техники. Они освежили воспоминания. Я ведь совсем забыла, как страшно было здесь до твоего появления. Ты дал защиту, дал спокойствие. Но эта орда…

— Увы. Скверна всегда возвращается.

Она покосилась на меня, испытующе. Я встретил её взгляд, и выражение в глубине мне подсказало, что всё-таки беспокойство матушки имело все основания.

— Кажется, ты не всё мне сказала.

Графиня вздохнула, отвела взор. В камине щёлкнуло одно из поленьев, отчего девушка даже вздрогнула.

— В Алматы во время раскопок кургана нашли заброшенный подземный город культа, — произнесла она.

Я оживился, Черномор мне ничего об этом не докладывал:

— Да? Откуда такие новости?

— Это закрытая информация, как и многое связанное с Аль Абасом сейчас. Я хочу туда поехать, Михаил, — продолжила Светлана, глядя на озеро. — У меня официальное приглашение профессора Пылаева.

Интересная география у культа. Очень далеко забрался.

— Это безопасно? — уточнил я.

Она кивнула, сделала торопливый глоток:

— Ближайшие осквернённые зоны находятся в пяти сотнях километров от города. Немыслимое расстояние. Не то что здесь, когда в любой миг те деревья, — она указала на дальний берег озера, — могут сбросить с себя снег и выпустить на лёд очередную тварь.

— Надолго ты туда?

— Я не знаю, — Скоробогатова пожала плечами. — Послушай, Миша… Меня ведь здесь ничего не держит, кроме тебя. А я всегда хотела уехать, пока был жив отец. Да и теперь, после всего случившегося, мне страшно. По ночам мне снится, что лёд уже трещит под новым чудовищем.

— Тебе ничего не угрожает, — спокойно сказал я.

— Знаю. Но всё равно хочу сбежать. Эта экспедиция будто послана мне свыше. Но если я уеду, то ты можешь посчитать, что я бросила тебя здесь.

Я опустил стакан на стеклянный столик и взял девушку за руку. Она застыла, но не отстранилась.

— Я справлюсь, Света. А если ты найдёшь мне следы Буслаева, так ещё и расцелую.

Она вдруг хихикнула, хитро глянув на меня:

— Ты мастер мотивации, Михаил. Цена высока, значит, я просто обязана ехать. Ведь только так невеста и жених могут сблизиться!

— Фиктивные, — напомнил я.

Скоробогатова покивала, снова устремив свой взгляд на озеро. Её пальцы поглаживали мою руку.

— Тогда, наверное, я поеду, — тихо сказала Светлана. — Ты присмотришь за моими землями?

Я ободряюще сжал её руку, освободился и снова взял стакан.

— Лучше поручи это управляющему. Сама понимаешь, у меня тут забот полон рот.

— Да, конечно, но что, если управляющий будет работать на тебя, как твой Гудков? — продолжила Скоробогатова. — Если осквернённые вернутся, то мне хотелось бы, чтобы мои земли были готовы так же, как и твои. Я ведь, всё-таки, невеста Собирателя Земель. Пусть и фиктивная. Должны же быть какие-то преимущества у этого положения?

— Они есть. Тебя никто не пытается записать в племенные кобылы для продолжения рода, — усмехнулся я.

— Да, это тоже плюс, — нежно улыбнулась Светлана и допила коктейль. — Так что насчёт управляющего?

— Договорились.

— Спасибо, Миша. Я боялась, что ты попробуешь меня отговорить. Ведь если бы ты решил так поступить — я бы наверняка осталась, хотя совершенно бесполезна здесь. Да и не хочу тут быть… Рядом с этим.

Она снова уставилась на лес, прячущийся в Изнанке.

— Одно условие, — добавил я. — Возьми с собой лучшую охрану. И проследи, чтобы среди них не было земельников. На всякий случай.

— Я понимаю, — кивнула она. — Культ не любит любопытных, и там наверняка будет кто-то из их команды.

— А ещё он очень не любит меня, поэтому ты рискуешь вдвойне.

— Я возьму лучших, Миша, и буду осторожна. Клянусь тебе. Спасибо за заботу. Хочешь тортик? Вчера испекли, а у меня настроения не было. Сейчас есть. Вкусный.

Мы переглянулись, и на душе стало тепло-тепло.

— Непременно, Света.

Когда я уехал из усадьбы Скоробогатовой, солнце клонилось к закату. Это был хороший день, проведённый с хорошим человеком. И я, честно, не знал, чего нам не хватало, чтобы из фиктивных жениха и невесты стать настоящими. Было всё, кроме огонька в моём сердце, загорающегося в её компании.

Ладно, будем считать, что так сложились звёзды.

— Ням, — сказало ведро и скрестило тоненькие ручки в протесте. Известняковый камень остался в моей ладони нетронутым. Я медленно выпрямился, размышляя, как быть. Черномор рассчитал наиболее диетические камни для барабашки, но, по законам подлости, предложенный вариант был для Нямки как какой-нибудь сельдерей для ценителя пирожных. Объяснять упрямому ведру пользу правильного питания было бессмысленно.

В конце концов, все мы немного Нямко. Ну а некоторые вполне себе даже много.

— Жаль, — посетовал я и двинулся назад к лаборатории. По-хорошему, видимо, не получается. Нямко же весело запрыгало в сторону Константина, сопровождаемое Светко. Подземелья им пришлись по душе. Я вызвал Черномора, и мой помощник замерцал рядом. Из каменной стены торчал только призрачный бур.

— Как Нямко доберётся до зала, возьми его и верни сюда, после отпусти. Если побежит в Константин снова — повтори. Пусть побегает, может быть, так ему будет полезнее.

— Слушаюсь, Хозяин, — вроде бы ровным голосом, но всё равно несчастно сказал верный ИскИн. Черномор плохо относился к нерациональному использованию драгоценного роботоресурса. Сделаю ему ещё парочку работников, пусть порадуется.

Я вернулся в лабораторию, размышляя о метаболизме барабашек. Буревой колдовал над своим столом, бормоча себе под нос и совсем не обращая внимания на мои перемещения по подземельям. Биомодуль опустел, тело эстонца мы вывезли и отправили в Трансмутатор. Да и в целом в помещении было подобие порядка. В катакомбы Томашовки возвращалась обычная жизнь, если так можно её вообще назвать.

Модуль синтеза светился приятным рыжим цветом, сохраняя режим правок. Я с некоторым нетерпением вернулся к разработке схемы. Пришлось повозиться с ней, конечно. Почти два дня здесь сижу. С регулярными перерывами, иногда даже через силу. Без отдыха можно доработаться до состояния, когда становится плевать вообще на всё вокруг. Перспектива неприятная, так что я старался соблюдать график.

Со схемой выходило не так гладко, как хотелось. Всё-таки гадолиний не тот материал, с которым легко работать, однако сдаваться я не умел. Да и сам процесс протекал в удовольствие. Тем более, пока на поверхности всё в порядке. Глобальная политика ушла на второй план, хотя в новостях говорили о напряжённости в мировой обстановке. Челидзе пока никак себя не проявила, равно как и Столыпин. Были готовы данные по Онегинским мануфактурам, и я собирался на обратной дороге от Зайцевых заехать на производство с небольшим объявлением. Боярский почти всё подготовил, так что задачка простая.

Скверна спит, монстры не чудят, соседи не лезут, и даже Специальная Комиссия свернула все свои дела и поспешно убралась с моих земель, исполняя срочное распоряжение из столицы. Государь слов на ветер не бросал. Дело дошло до того, что князь Васнецов, лично курирующий Панову, дозвонился до оперуполномоченной и отдал приказ немедленно прекратить любую деятельность на моей земле. Честно говоря, Комиссия мне не сильно-то и мешала, но без неё всё равно будет легче.

Саша, надо отметить, уволилась в тот же день, чем несказанно обрадовала Люция. Покидать Томашовку, как оперуполномоченная Специальной Комиссии она отказалась наотрез, выбросив на ветер карьерные помыслы государственной службы. Надо бы теперь пристроить её, за такую преданность. Всё же хватка у неё имеется, лояльность на высоте, смелости через край и дотошность в расследованиях, опять же. У меня есть специалисты по тёмным делишкам в гвардии, пусть будут ещё и аналог полиции. По-моему, Панова — лучшая кандидатура для главы отдела.

Если, конечно, девушка согласится. Вообще, отношения в паре Люций-Панова стали интересными. Прежде Александра вытаскивала безумца из приставки и отвратительного прозябания на диване, а теперь он постоянно заманивал её на тренировки, на прогулки и прочие социальные активности. Так что всё шло хорошо, и у меня была возможность заниматься теми делами, которые стояли в списке приоритетов на первом месте.

Я нахмурился, остановив работу с чертежом. Так, здесь придётся всё-таки увеличивать слой напыления гадолиния. Пришлось погрузиться глубже в схему, протягивая жилы энергии определённой плотности. Куда проще было бы организовать станок и обрабатывать металл по старинке. Но тогда механизм стал бы чуточку сложнее в производстве. Хороший специалист должен уметь создавать схему такой, чтобы она не требовала ничего, кроме достаточного ресурса. Выпекать сложный чертёж, чтобы потом полученный предмет ещё дополнительно обрабатывать — просто непрофессионально. Пусть даже и практично. А мне ведь потом потребуется больше подобных аппаратов. Улучшенная и облегчённая версия сканера Тринадцатого Отдела, элементы питания повышенной ёмкости из схем прошлого мира, корпус с высокой степенью защиты от воды, пыли и удара, плюс, разумеется, гадолиний.

Вес пока получался почти четыре килограмма. Вроде бы не слишком большой, для мобильной установки. Хотя нет предела совершенству. Идея фикс — снизить до полукилограмма, желательно в наручном исполнении. Но это требует иных технологий, не на текущем уровне модуля синтеза. Работа с новой схемой увлекла меня почти как Буревого, который получил свежую порцию крови Люция и опять расстался с реальностью.

Два одержимых наукой человека в одном подземелье и худеющее ведро. Я замер, осенённый идеей, после чего дал Черномору дополнительное поручение. В очередной заход по доставке Нямко — робот привёз мне неодим, а затем понуро покатился за весело нямкающим ведром в сторону шахт.

Для своих размеров Нямко двигался очень быстро, но и расстояние, которое ему предстояло пробежать, было большим. Поэтому времени для подготовки хватало. Взяв известняковый булыжник, я положил его на кусок руды. После чего с помощью аспекта огня принялся плавить металл, одновременно проворачивая булыжник, чтобы покрыть его тоненьким слоем неодима. В помещении сразу стало жарко, и, пожалев Буревого, я выбрался в общий тоннель, где довёл дело до конца. Убедившись, что фальшивую вкусняшку никак не отличить от настоящей, я бросил её на маршруте возвращения Нямко и вернулся к работе.

Когда в очередной раз Черномор доставил ведро, задорно болтающее ножками, Нямко заинтересовался валяющимся камнем, и на обратной дороге даже остановился рядом. Наклонился, подержал в руках, а затем закинул в себя и весело посеменил назад к шахте.

Вот и славненько.

С другой стороны, большое ведро — большие кристаллы. Да и с чего я взял, что его рост — это плохо, м? Люди тоже растут. Может, это такой процесс ведровой эволюции?

Господи, чем я занимаюсь? Но барабашки наукой совсем не исследованы, и допустить вариант развития событий, когда раскормленное и подсевшее на неодим Нямко вымахает в ведрище этажа в три-четыре — я легко могу. Ну а зависимости у всех одинаковы. Я живо представил себе картину гигантского ведра, рушащего дома в поисках неодима и громогласно ревущего: «Ням»!

Нет уж, бережёного бог бережёт.

Со схемой я провозился часов до трёх ночи. Даже Буревой успокоился и улёгся на топчан неподалёку от рабочего места. Мне оставалось совсем немного для завершения, глаза устали, очень хотелось кушать, но бросить работу в считанных шагах от успеха было просто неправильно. Приглушив свет в лаборатории, чтобы не мешать спать биоманту, я несколько раз ошибался с завершающей линией чертежа, и приходилось сносить её и переделывать.

Однако, в конце концов, схема приятно мигнула, загрузившись в модуль синтеза без ошибок. Я придирчиво осмотрел её, после проверил, что аппаратура видит чертёж и, при наличии ресурсов, готова работать.

Дело за малым: раздобыть гадолиния в достаточном количестве, и можно отдавать в производство. Люций копытом бьёт, хочет сражаться со Скверной. Эта штука может ему помочь. Уровень чувствительности на высоте, с несколькими режимами, чтобы не слепнуть от большой концентрации монстров, и при этом улавливать воздействие Скверны до того, как её порождения набросятся на тебя из-за ближайших кустов. Плюс защитный корпус с напылением. Вот тут правда нужны полевые испытания! Батарея сумеет дать заряд, способный пробить экран, но насколько её хватит? Будут ли помехи?

Столько всего интересного. Но вооружённый гравированными клинками вечный с таким вот поисковым переносным сканером — устроит Бессмертным Стражам и прочей нечисти кровавую баню. Я раззевался и тихонько покинул лабораторию. Да уж, засиделся, а мне же сегодня ещё и с Зайцевым встречаться. Перед тем как уйти из подземелий, я убедился, что Нямко устроился в своём логове, а не в шахте. Ведро уснуло под дремлющим фонарём, откинув в сторону ручку, в которой сжимало обломок неодимовой руды. Вот ведь любитель покушать, а! Оставив его с добычей, я поднялся к себе, торопливо перекусил найденным в холодильнике подсохшим куском сыра, после чего принял душ, почистил зубы, вернулся в спальню и застыл, глядя в панорамное окно.

Горизонт пылал зеленью. Ядовитые всполохи тянулись по небу острыми хищными пальцами, словно желая добраться до человеческих земель. Огромные световые столбы вырастали, пронзая ночное небо, и уходили куда-то наверх, в небытие.

Сейсмические датчики, понатыканные по всей границе, сработали один за другим. Сразу же рядом появился Черномор.

— Хозяин, система фиксирует аномальные низкочастотные колебания. Высокий риск обрушения нестабильных предметов. Фиксирую повреждения башни Тринадцатого Отдела. Неодимовые стены без повреждений. Собираю общую статистику. Надеюсь, справлюсь!

Тяжёлый рокот докатился до окон, и стёкла задрожали. Вибрация передалась на стены. Чашка, стоящая в мойке, зазвенела. Мне показалось, будто пол пошевелился под ногами. Да и, скорее всего, не показалось.

Свечение заливало небо, постепенно сходя на нет. До моего дома докатилось ещё несколько толчков, каждый чуть слабее предыдущего. Наконец, всё стихло. Внизу, в сонных деревнях, один за другим зажигался свет в домах.

Спать мне больше не хотелось. Кажется, мирная жизнь снова подошла к концу.

Ворота в неодимовой стене распахнулись, впуская отряд из десяти охотников. Первым скакал огневолосый Назаров, лицо которого было сокрыто под пластикоровой полумаской шлема, однако я всё равно его узнал. Следов боя у группы нет, но лошади дышали тяжело. Воин лихо спрыгнул с коня, явно красуясь. Грохнул кулаком по нагрудной броне и чуть поклонился мне, а затем Вепрю.

Лидер Вольных Охотников стоял рядом со мной, хмурый и задумчивый. Снег падал на меховой капюшон бородача.

— Чисто, — выдохнул Назаров, обращаясь сразу к нам обоим. — Даже следов нет никаких, словно вымерло всё. Четыре часа туда, четыре обратно. Может, дальше надо?

— Не надо, — тихо сказал я. Значит, опасность сильно дальше, чем предполагалось. Уже хорошие новости.

Медленные крупные хлопья беззвучно опускались на белоснежную землю. Остальные охотники перевели коней на рысь и проехали мимо, в сторону форта. Ворота загудели. Огромные, в десяток человеческих ростов, они приводились в движение физической силой нескольких бойцов у подножья.

— Вам, ваше сиятельство, точно не привиделось? — спросил Глебов. Мстислав с сигаретой в зубах стоял рядом, зябко пританцовывая на месте.

— Миссия Отдела получила серьёзные повреждения, господин, — отчеканил представитель Тринадцатого Отдела. В башне лаборатории, пострадавшей от ночного инцидента, оставалось не больше десятка исследователей с охраной. Основные силы были выведены во время вторжения и, скорее всего, не вернутся.

— Ну а сканеры ничего не показывают, да? — Глебов бросил окурок на землю и втоптал его каблуком. Шмыгнул носом.

— Так точно! Никакие возмущения зарегистрированы не были.

— Может быть, природное явление, ваше сиятельство? — пробурчал охотник. — Никаких сигналов опасности.

— Мои дают сигнальные всполохи каждый час, расходятся полукругом. Пока только зелёные знаки, красных нет. Всё прямо тихо-тихо, и они с ночи там, согласно вашему распоряжению, — вставил Глебов.

— Дед говорил, когда всё началось — небо на западе стало зелёным-зелёным и гремело страшно, — тихо сказал охотник, стоящий рядом с Вепрем. Знакомы мы не были, но это был один из бывших «красных», оставивших имперскую службу ради сражений на фронтире. Прозвище его было — Нокс. Короткая причёска, внимательный взгляд и ранг арканиста в аспекте Воздуха.

— Так там некому больше обряды совершать, — сказал Глебов. — Разруха и всё. Откуда такое?

— Ищите, — коротко обратился к нему я. — Продвигайтесь на запад так далеко, как сможете. Но береги людей, Мстислав.

— Ещё бы не беречь. Я с ними, ваше сиятельство, вырос. За ленточкой с каждым столько прошёл, что и считать страшно, — Глебов стал чуть собраннее, видимо, моя реакция его удивила. Да и Вепрь косился с немым вопросом.

— Что бы это ни было — лучше узнать заранее, — продолжил я. — В любом случае — мы со всем справимся.

Нокс неторопливо отцепил от пояса синюю флягу, открутил крышку и сделал большой глоток горячего напитка. Затем так же медленно закрыл её и повесил назад.

— Думаю, это был выброс Скверны. Что-то пришло в наш мир, как пришло тогда, — сказал он.

— Ну раз мы до сих пор живы, значит, справимся, — попытался приободрить я охотников, посмотрел на часы и зашагал к машине, ждущей неподалёку. Нокс был прав. Такое возмущение энергии не проходит от каких-то рядовых событий. Покойный генерал Рабум говорил про пробуждение спящих. Да и Люций предупреждал об этом.

Очнулся кто-то из богов Изнанки?

Я сел в тёплую машину, и Капелюш без слов развернулся, под колёсами зашуршал покрытый снежной крошкой асфальт. Много лет назад, когда обрядами сюда затянули зловещих божеств Изнанки, те ведь не ушли из мира. Насытившись жертвами, они впали в спячку, забившись в самые глухие уголки порабощённых земель. Неужели кто-то всё-таки очнулся?

С богом Изнанки мне доводилось столкнуться лишь один раз, и чёрные выжженные поля, где погибли сотни одарённых, знающих, как сражаться со Скверной, навсегда останутся в памяти. Люди говорили, что по ночам на них слышны крики ярости. Какой-то мелкий божок проклятого пантеона, носящий имя Красноголовый, отступил в той битве, сбежав зализывать раны. Мы ударили во фланг его охране, прорываясь к ослабевшей твари. И могли бы его настичь, если бы не падение в Скверну одного из наших командиров.

Машина медленно проехала мимо форта, Капелюш то и дело бросал в зеркало заднего вида вопросительные взгляды, но тишину не нарушал. Да и мне говорить не хотелось.

Красноголового, в конце концов, изловили и уничтожили Хегийские Мстительные Сотни. Не бог весть какая сила, ну так и повелитель Скверны божком был довольно мелким. Кто пробрался в местную Европу много лет назад — мне неизвестно. Может, тоже какая-то мелочь. А может быть, и Молчащий.

Я полез в карман за телефоном, вытащил его и набрал Панову. На пятом звонке девушка ответила, голос был слегка запыхавшийся.

— Здравствуй, Саша. Как там Люций?

— Всё так же, Михаил Иванович, — сухо сообщила она. — Ваша биомантка ещё с ним.

Сразу после зловещего выброса, потрясшего округу, я попытался выяснить, что случилось, у единственного надёжного источника — Люция, способного слышать Скверну. Оказавшись у дома вечного, так и квартирующего у Пановой, я обнаружил человека, на которого так сильно рассчитывал, без сознания и в крови. Саша не паниковала, не плакала и слушала мои инструкции с плотно сжатыми губами, а после этого съездила за Ириной в Хрипск и привезла обратно.

И это при том, что Панова сама проснулась от ночных толчков и первой нашла Люция, лежащего в кровати на спине с раскрытыми глазами и с дорожками кровавых слёз. Простыня была мокрой от крови.

Пульс у вечного был, и дышал он глубоко и свободно, словно всё ещё спал. Что бы там ни пробудилось на западе, оно сожгло мозги бедному Люцию.

— Дай мне знать, когда он очнётся, — попросил я.

— Если он очнётся…

— Ты же знаешь, что он за птица, не бери в голову.

— Ирина говорит, что у него все признаки повреждения мозга… Что, если он всё забудет? — голос Пановой неожиданно дрогнул.

— Готовимся к худшему, ожидаем лучшего.

— А что, если она поймёт, кто такой Люций на самом деле? — почти шёпотом спросила Александра. — Она ведь биомант.

— Спокойнее, он уже несколько раз сталкивался с целителями. Не дуй на воду, — поспешил успокоить её я, и не соврал. Возможно, Буревой бы заподозрил что-нибудь, а Ирина… Максимум, что заметит — хороший иммунитет и способности к заживлению. Да и после возвращения бывшая монахиня вела себя ниже травы и тише воды.

— Я всё равно пригляжу за ней.

— Было бы неплохо, — согласился я. — Держись, и помни: в случае с Люцием всё решит только время.

С этими словами я отключился и сунул телефон в карман. Вечный восстановится, он себе и голову уже отращивал. Значит, и с выжженным сознанием должен справиться. Хотя внутри появился осколок льда. Как бы там ни было — Люций был частью моей команды. Возможно, самой стратегически важной частью, и то, что явилось с запада, вырубило моего человека, устроив лишние проблемы.

Как будто бы мне недоставало мотивации растереть Скверну в порошок. Выжечь её из плоти этого мира до последнего. Я почувствовал боль в кулаке и с удивлением обнаружил, что пальцы сжались как будто в судороге. Пришлось глубоко вдохнуть, выдохнуть и убедиться в способности расслабить руку. Что ж… Если Люций пал, то мы за него отомстим. Будет сложнее, дольше, но результат уже определён. Осталось только до него довести.

— Михаил Иванович, с вами всё в порядке? — тихо спросил Капелюш.

Я кивнул, придя в себя. Ладно, в любом случае появление зелёного свечения совпадает с моими приоритетами. Значит, нужно будет немного ускориться. Раз на границах не стоит армия, возглавляемая кем-то из пантеона Изнанки — значит, ещё есть пространство для манёвра.

Вон, флот Перуанского Протектората сейчас проводил военные учения у берегов Индонезии, накаливая обстановку громкими лозунгами о борьбе за всё хорошее против всего плохого и Российской Империи заодно. Эль Президенте выступал с пафосными речами, рассказывая про величие истинно праведного народа Латинской Америки, сторонника истинных ценностей любви к ближнему и права на свободу любого разумного человека на планете, разумеется, кроме врагов Протектората и жестоких русских. В ответ на его речи либо неслась восторженная поддержка со стороны османских княжеств, либо шли недвусмысленные советы следить за языком. Однако к самим действиям ни одна из сторон пока не приступала. Может, и мой новый оппонент из Изнанки даст время для подготовки.

Поездка в Минск уже не казалась хорошей идеей, но судьбу земель Борисовых и Стаеросовых необходимо решить.

Ресторан с незамысловатым названием «У батьки» находился на башне возле городской ратуши. Несмотря на забавные картинки с усатым хозяином, предлагающим гостям то мясо, то бутылку самогона, то тарелку супа — внутреннее убранство сверкало благородной красотой. Дорогая мебель, высокие окна, правильное зонирование, чтобы гости не мешали друг другу. На входе меня встретила обворожительная голубоглазая блондинка с вьющимися волосами и глубоким декольте чёрного обтягивающего платья, мягко отсекла Капелюша, отправив его в зал, где располагалась охрана. Юра дождался моего кивка и со спокойной совестью ушёл.

Оказавшись внутри, я почувствовал, как потерял связь с даром. Об этой особенности заведения я знал, но блондинка всё равно поспешно проворковала:

— Для вашей же безопасности территория ресторана является территорией с запретом на использование любых стихийных аспектов, хрономантии, биомантии и психомантии. Ресторан берёт полную ответственность за вашу жизнь, пока вы наслаждаетесь в самом тихом месте города Минск.

Серьёзный подход. Ну, если что, справлюсь с техномантией.

Просторный зал был почти пуст, но место, куда вела меня блондинка, находилось чуть выше, в небольшом стеклянном эркере, нависающем над городом. Пожилой мужчина с газетой в руках сидел спиной к входу. Рядом с ним стоял стакан с водой.

Особенно интересными деталями интерьера, кроме картин с «батькой», обладающих неплохим Эхом, были шикарные хрустальные люстры, свисающие с потолков. Каждая из них тоже испускала культурную энергию. Ручная работа? А с виду совершенно одинаковые.

Сидящий почувствовал наше приближение и повернулся, отложив газету. Приятное лицо, лучистые морщины в уголках усталых глаз и высокий лоб, переходящий в седой ёжик.

— Ваше сиятельство! — тихо произнёс мужчина, поднимаясь со стула. — Безмерно рад нашему знакомству. Надеюсь, вас не очень смущает некое ограничение по возможностям? Предпочитаю разговаривать, используя исключительно тот ресурс, который дарован каждому, а не магию.

— Немного непривычно, но интересно, — прокомментировал это я. — Для хорошего стрелка мы как на ладони.

— Ваше сиятельство, охранные барьеры ресторана проходили тестирования даже артиллерийским огнём. Вам ничего не грозит, — с милой улыбкой вмешалась блондинка, а потом удалилась, покорившись мимолётному жесту Зайцева.

Рукопожатие Александра Валентиновича было уверенным, но без попыток показать силу. Почти сразу же передо мной появилось меню, которое я глянул только мельком, так как мысли были заняты ситуацией на границе и предстоящим разговором. Пока совершался сам заказ, мой собеседник задавал ни к чему не обязывающие вопросы вроде того, как я доехал и что думаю о погоде.

Я выбрал драники, вежливо отказался от предложенного вина.

— Мой сын хорошо о вас отзывался, — промолвил Александр Валентинович, как только официант отошёл. — Не то чтобы у вас была дурная слава, ваше сиятельство, но всё-таки личное впечатление всегда важнее сарафанного радио.

На такие заявления иначе как пожиманием плечами и не ответишь.

Зайцев воспринял моё молчание по-своему, повернулся и поднял дорогой кожаный дипломат, открыл его и вытащил из него папку бумаг.

— Здесь оценка нескольких компаний по интересующим наши стороны землям, — он осторожно положил их на край стола. — С прогнозируемой ценой объектов недвижимости, с учётом потенциальных рисков и рыночного интереса.

Я из вежливости раскрыл первую из подшивок документов, бегло пробежавшись по тексту, задержавшись на оценочной стоимости. Несколько выше, чем предполагалось. Больше, чем собирались получить за них Борисовы и Стаеросовы, торопливо избавляющиеся от владений, которые в любой момент могут пострадать от Скверны.

— Продавцы в курсе? — я положил папку обратно в стопку.

— Пока нет. Но мы готовы дать двойную цену, ваше сиятельство, если потребуется, — вежливо произнёс Зайцев. Смотрел он тепло, но за видимой мягкостью скрывалась сталь. — Полагаю, ваши финансы тоже позволят выйти на аукцион, но, кажется, не в наших интересах так сильно накормить столь непорядочных людей.

— Что вы предлагаете?

— Было бы проще понять ваш интерес, чтобы найти точки соприкосновения. У Зайцевых вопрос стоит принципиально. Ситуация, случившаяся на западных границах, показала, что роды, держащие рубежи, недостойны для несения такой службы. Семейный совет принял решение выделить ресурсы на это направление, — он взял стакан с водой и сделал небольшой глоток, внимательно наблюдая за мной.

— Вы хотите купить эти земли, чтобы защитить? — поднял бровь я.

— Если выражаться совсем просто, то да, — кивнул Зайцев.

— И это никак не связано с появившейся возможностью захватывать Осквернённые Колодцы?

Александр Валентинович улыбнулся:

— Вы умны не по годам, ваше сиятельство.

У нашего стола появился официант, с поклоном долил воды графу и удалился.

— Да, вариант экспансии на запад рассматривается, — проговорил мой собеседник, дождавшись, пока мы не останемся вдвоём. — Врать вам не стану. Однако взамен Зайцевы способны предложить спокойствие и порядок в регионе. Кажется, прежде здесь была некая вольница. До вашего появления. Ну и наши войска не бросят рубежи, когда Скверна вернётся. Честный обмен, если мыслить глобально.

— Почему мы здесь, Александр Валентинович? — поинтересовался я. — Ваш род мог предложить более высокую цену, если для вас это так важно. У меня ресурсы не такие обширные, как у вашего рода.

— Это временно, я уверен, ваше сиятельство. У вас большой потенциал, — произнёс Зайцев. — Что насчёт цены… Здесь вопрос не в жадности семьи. Дело в справедливости. Мы спорим друг с другом, а финансовую выгоду получат те, кто бросил вверенные им земли во время вторжения. Будь моя воля, ваше сиятельство, я бы изъял их из владений Борисовых и Стаеросовых бесплатно.

Он развёл руками:

— Но я всего лишь граф, а не Император. Полагаю, Государю не до того, чтобы определять судьбу брошенных клочков земли. Только чудо, что Скверна не захватила их. Весь удар приняли ваши территории. Однако в следующий раз, при повторении вторжения, вы получите на своих границах обученных бойцов рода Зайцевых. Мы — хорошие соседи.

Ну да, плохого о них не говорили. В открытую. Однако анонимно рассказывали про разное, от инцеста до практикующегося каннибализма. Возможно, кто-то из тех, кто неразумно перешёл Зайцевым дорогу.

— Вы хотите, чтобы я отступил от торга? — уточнил я, спокойно глядя ему в глаза.

— Да, ваше сиятельство, и нас интересуют условия, при которых вы это сделаете. Вопрос стоит не в деньгах. Если хотите, мы готовы компенсировать вам ваше беспокойство в размере первоначальной цены, которую вам предложили Борисовы и Стаеросовы.

— Хорошо. Но мне нужно право на беспошлинный транзит и письменная договорённость о прокладывании ветки железнодорожного маршрута через эти земли, с вашей полной его поддержкой в процессе всего использования.

У нашего стола появился официант с подносом, поставил передо мной тарелку, затем перед Зайцевым. Александр Валентинович сидел с расслабленным видом, но в глазах плясали хитрые бесенята. Едва официант ушёл — мой собеседник подался вперёд.

— Думаю, нас это устроит, если мы также будем иметь право на её использование и, возможно, дополнения в будущем.

— Не возражаю, если это не остановит транзит, — прищурился я.

— Уверяю вас, ваше сиятельство, Зайцевы — род, который играет честно. Разумеется, всё это мы должны оформить в законном порядке, никаких устных договорённостей. Мои юристы всё подготовят и отправят вашим. Рад, что это прошло без сложностей, ваше сиятельство.

Он взял в левую руку вилку, в правую нож и принялся резать мясо на тарелке. Я пододвинул ближе драники.

— Насчёт инцидента, ваше сиятельство, — замер Зайцев. — У меня есть некоторая дополнительная информация по исполнителям. Возможно, вам она тоже будет интересна.

После этих слов он с наслаждением положил кусочек себе в рот и принялся жевать.

Я не дрогнул, последовав примеру собеседника.

Хм… А это вкусно!

Зайцев вдруг прекратил жевать, после чего плюнул в тарелку и с искажённым лицом обратился ко мне:

— Выплёвывайте, ваше сиятельство.

Я замер. Что-то в голосе графа заставило подчиниться, а Александр Валентинович уже поднимался из-за стола и одновременно разворачивался.

— Еда отравлена, — прохрипел Зайцев, поясняя своё странное поведение, потянулся ко мне, выдёргивая из кармана брюк продолговатый предмет. Этот механизм я заметил ещё когда сел за стол. — Универсальный антидот, используйте и возьмите кольцо.

Он сдёрнул с пальца печатку и тоже протянул мне.

Люди за соседними столами встревоженно поднимали головы, напуганные резкими движениями. Александр Валентинович дал тревожный сигнал, использовав интересный коммуникатор, нашитый на внутреннюю полу пиджака. Охрана Зайцева уже спешила к нам. Блондинка заметила нас, вопросительно подняла брови и торопливо зашагала навстречу, и одновременно к нам двинулся официант, держа руку за спиной.

Пистолет⁈

Александр Валентинович тоже заметил стрелка, но двигался гораздо медленнее, чем следовало. А ещё граф инстинктивно обратился к дару, и тот, разумеется, не ответил. Я дёрнул мужчину на себя, опрокидывая на пол, после чего легко бросился к наёмнику. Нога коснулась свободного стула, толчок, приземление на стол соседей, ещё толчок. Настигнуть стрелка я мог в течение нескольких секунд, и помешать мне он никак бы не сумел.

Оружие официанта направилось в мою сторону, и громыхнул выстрел. Голова горе-убийцы разлетелась на куски, и он грохнулся на паркет, заливая всё кровью. Тут же поднялся шум, люди бросались прочь из-за столов, откидывая стулья и отталкивая друг друга. Я заметил скользнувший луч лазерного прицела и увидел ресторанного снайпера в нише на дальнем конце зала. Застреливший стрелка боец опустил оружие и теперь оглядывался, оценивая обстановку.

Сверху раздался усиленный аппаратурой голос, умоляющий соблюдать спокойствие и уверяющий, что опасность позади. Бледная, как смерть, блондинка озиралась по сторонам, прижимая ладони к груди, и даже не пыталась остановить людей.

— Проклятье, а ведь было хорошее заведение, — проговорил Зайцев, я помог ему подняться. — Ваше сиятельство, время не терпит. Если яд…

— Всё в порядке, — ответил ему я, демонстративно натянул перстень с датчиком биометрии на палец и показал графу шкалу прибора с коллекцией антидотов. Цвет зелёный, значит, мои драники были чисты и очень жаль, что пришлось выплюнуть такую вкусноту. А вообще, кажется, Зайцев опытный потребитель разной отравы, раз настолько подготовлен.

Александр Валентинович хмыкнул, глянул на покойника, после чего педантично отряхнулся. Блондинка уже звонила кому-то по телефону, а со стороны входа распахнулась дверь и в помещение прорвалось несколько вооружённых человек. Действовали они уверенно и даже грубо, прорезав паникующую толпу. Все трое в форме с гербом Зайцевых. В течение нескольких секунд они окружили своего начальника, прикрывая со всех сторон и очень профессионально оттеснив меня в сторону.

— Управляющего мне сюда, — повысил голос Зайцев. И теперь он не был мягким. Александр Валентинович обернулся к рослому черноволосому охраннику:

— Андрюша, пробей его.

Тот кивнул, двинулся к трупу, а Зайцев повернулся ко мне:

— Простите великодушно, ваше сиятельство. Место на самом деле хорошее было. Но и на старуху, как видите, случается казус.

— Я так понимаю, это у вас не в первый раз? — уточнил я.

У меня были амулеты против отравы, но здесь они, разумеется, не работали. А у Зайцева целая технология разработана. Надо бы взять на вооружение.

— Наша семья довольно известна, — степенно сообщил Александр Валентинович. — Поклонников хватает. Вы, полагаю, доверяетесь магической защите? Не рекомендую. Ничего лучше работника, пробующего вашу еду, ещё не придумали, но новые времена требуют свежих подходов.

Я не сразу понял, что Зайцев шутит. Потому что он совсем не улыбался.

Или, всё-таки, всерьёз говорит?

В зале появился высокий мужчина с покрытыми пятнами бледным лицом, он чудовищно потел, на деревянных ногах двигаясь к графу. А тот в очередной раз проверил чистоту костюма.

— Вам тоже советую озаботиться серьёзной защитой. Пока вас пытались убрать грубыми методами, но чем выше полёт, тем подлее средства. Ваш полёт будет достаточно высок.

— Спасибо, подумаю об этом.

— Я не голословен. Возвращаясь к недавнему покушению. Господин Тимошенко, ваше сиятельство, прежде работал на Службу внешней разведки, — вдруг сказал он. — Мне удалось узнать кое-что о нём. Первой версией было, что целью вчерашнего нападения был Константин, поэтому этим занялись лучшие специалисты. Однако следы ушли в Восточную Америку, через прокладку, которая близка к Протекторату. У нас с нашими уважаемыми партнёрами никаких проблем никогда не было, так что, полагаю, покушение на дороге в Петербург было на вас.

— Ну, исполнители этого и не скрывали, — заметил я. — В частности, сам Тимошенко.

— Да? — Александр Валентинович нахмурился. — Кажется, Константин это упустил в своём рассказе.

Он обернулся к приближающемуся управляющему и негромко, но каждое слово было словно гвоздём в крышку гроба, проговорил:

— Мне нужны объяснения, как такое вышло в вашем сверхзащищённом ресторане.

— Клянусь вам, ваше сиятельство, мы никак не могли это предугадать. Матвей работал у нас два года! — грохнулся на колени управляющий, сложив руки перед собой в умоляющем жесте.

— Если вы спешите, ваше сиятельство, — обернулся ко мне Зайцев, — то прошу вас, не тратьте на меня время. У меня неожиданно объявились дела.

Его помощник Андрей уже звонил кому-то по телефону, диктуя данные из снятых с трупа документов. Лицо спокойное, словно покушения на графа случались каждый рабочий день, и иногда, самые раздражающие, в выходные. Но сегодня, слава богу, не праздники.

— И спасибо, ваше сиятельство, — добавил Александр Валентинович. — За одну неделю двое членов моей семьи убедились в вашем благородстве. От меня не укрылась и попытка спасти мою жизнь.

Он тонко улыбнулся.

— Вы так спокойны, — усмехнулся я.

— Тут ведь просто, ваше сиятельство. Либо ты привыкаешь, либо ты умираешь, — степенно ответил Зайцев. — Как только мои юристы подготовят все документы, я с вами свяжусь. А теперь, если позволите, мне нужно поговорить с управляющим этого заведения.

Человек, стоявший на коленях, всхлипнул.

«Онегинские мануфактуры» находились на окраине Кобрина, на границе промышленной зоны. Это был комплекс массивных зданий из красного кирпича, возведённый руками, а не с помощью Конструкта. Отчего выглядело здесь всё довольно атмосферно, из-за естественного увядания. Плюс тяжёлые зимние тучи и снежные шапки на крышах добавляли колорита, вдобавок к старым закопчённым стенам, кое-где осыпавшейся кладкой и дымящим трубам производств. На ржавых воротах белела нанесённая от руки надпись краской: «Машины не ставить!», сразу под ней стояла разноцветная грузовая «Раджа».

Дорогу тут не чистили, по снежной колее «Метеор» катился очень медленно и осторожно, и припарковаться рядом с проходной нам не удалось. Пришлось метров сто идти пешком, а когда приблизились, то ворота приоткрылись, и оттуда вышел мужик с тяжёлым мешком, в котором совершенно точно что-то лязгало. За ним выбрался второй, третий. Все с грузом. Первый откинул борт «Раджи» и с помощью товарищей стал забрасывать добычу в кузов.

— Добрый день, — поприветствовал я, подходя. Капелюш двигался чуть позади, уже готовый применять дар по назначению. Здоровенный рыжий бугай резко обернулся на мой голос, свёл косматые брови в недовольной гримасе, но быстро сообразил, что перед ним одарённые. Стянул с головы шапку, прижал её к груди и испуганно покосился на товарища.

— Добрый день, ваше благородие, — низко поклонился второй. Чернявый и с мелкими бегающими глазками явно был заводилой команды.

— Чё встали? — просипел третий участник группы, тоже с грузом на плече. Увидев нас, он разжал пальцы, и тяжеленный мешок рухнул на снег, а от удара его содержимое высыпалось на свинцовое унылое небо Кобрина. Слитки руды.

— Позвольте? — протянул я руку. Чернявый торопливо нагнулся, подхватил выпавшее и подал мне. Капелюш ястребом следил за движением неудачливых воришек. Сплав я определить без анализа не мог, однако, судя по всему, он использовался как конструкционный материал при изготовлении артефактов. Моих артефактов, надо сказать.

Трое несунов испуганно смотрели на меня, я на них.

— Мы это… Перевозим… На смежное предприятие, — подал голос чернявый.

— Несите обратно, — сказал я и двинулся к проходной. Спорить со мной не стали и, один за другим, поспешили оттащить мешки назад на территорию. Я тем временем приблизился к пункту, где в запотевшей каморке возле бубнящего телевизора дул на замёрзшие руки угрюмый старик лет семидесяти.

Скрипучая калитка отворилась, пропуская меня на территорию. Даже запора нет! Хм…

Внутри какое-то подобие порядка всё же наблюдалось. Несуны с мешками тащили добычу обратно и двигались гораздо шустрее, чем прежде. А я озирал внутренний двор, отмечая пустующие цеха, щерящиеся выбитыми окнами.

— Это вы куда намылились⁈ — проворчали нам в спину. Угрюмый вахтёр выскочил из каморки, сжимая в руках старую двустволку. Прищурившись, но резко опустил оружие, но вид всё равно имел боевой.

— Пропуск!

Я медленно поднял руку, указывая на несунов с мешками. Старик подслеповато вытянул шею, разглядывая, а затем заволновался.

— Ироды! Убью! А вы, господа благородные, на выход.

— Я князь Михаил Баженов, хозяин этого безобразия, — тихо сказал я. — Поэтому никуда не уйду.

— Ой, да ладно! Баженов он! Воронов! Черненко! Куда пошли⁈ — заорал он несунам. — А ну сюда, быстро! Я всё старшему по смене скажу!

Мы с Капелюшем переглянулись, а рудоносцы припустили ещё быстрее, словно угроза старика показалась им серьёзнее моих. Мешки не бросили, донесли до приземистого ангара, свалили их у входа и кинулись врассыпную.

— Ну что, сами пойдёте или охрану звать? — повернулся к нам вахтёр. Ружьё так и смотрело дуло вниз, но заряжено было. Какой забавный персонаж. Мне даже злиться на него не хотелось.

— Ты не понял, старик? Перед тобой князь! — сурово заговорил Капелюш.

— Конечно. Все тут князи-то. Вон, там вообще лорды с мешками! — помотал головой старик. — Да и князь — не князь, а пропуск где? Это производственный объект, посторонним вход запрещён.

— Позови мне старшего, — мягко сказал я. — И поживее. Мы здесь подождём.

Старик закашлялся, с подозрением глядя на нас, потом достал кнопочный телефон, перемотанный скотчем. Нацепил очки и принялся тыкать, периодически бросая на нас сомневающийся взгляд. После довольно бодро приложил телефон к уху и изменившимся голосом произнёс:

— Никит Семёныч, тут вас на проходной спрашивают. Просят спуститься.

— Гони в шею, — буркнули ему в ответ. Я вздёрнул бровь в знаке вежливого недоумения.

— По-моему, вам на самом деле лучше спуститься… — кажется, старик начал что-то подозревать.

— Слушай, Прол, я сейчас ем, если это опять с предложениями плит, то пусть засунут эти плиты себе…

Повинуясь моему жесту, старик Прол протянул мне свой телефон:

— Никита Семёнович Семин, если не ошибаюсь? — тихо спросил я. — Спуститесь, пожалуйста.

— Иду, — буркнули мне в ответ.

Когда старший смены вышел из пятиэтажного дома, слева от проходной, то он ещё торопливо дожёвывал сосиску в тесте, однако при виде нас движение его слегка замедлилось, а после пятидесятилетний мужик и вовсе выпрямился и принялся вытирать руки о штаны.

— Чем могу помочь? — севшим голосом спросил он.

— Я владелец этого заведения. Князь Михаил Баженов. Где управляющий?

Семин потерял дар речи, старший смены попытался выдавить из себя что-то, потёр горло. Вахтёр понял, что дело нешуточное, и смутился:

— Так что, выходит, реально князь⁈

Старик бухнулся на колени, невзирая на возраст. Я поморщился, дал сигнал Капелюшу и Юра поднял сторожа на ноги, помог отряхнуться.

— Смелость уважаю, но у тебя через ворота воруют, в прямой видимости, — тихо сказал ему я. — Это не спущу.

— Простите, ваше сиятельство! — взмолился Прол. — Не видно же ничего из каморки этой. Камеры все давно не работают. Я ж только зашёл с обхода отогреться… Не выгоняйте! Внучка болеет, один я у неё! Клянусь, не повторится такого.

Я поднял руку, пресекая оправдания, пригвоздил взглядом Семина.

— Мне нужен управляющий и быстро. А также общий сбор всех работников.

Производство встало. В течение часа актовый зал в административном корпусе «Онегинских мануфактур» оказался заполнен. Несмотря на кажущуюся разруху и упадок, данное производство убыточным не было. Что крайне удивительно, ведь коррупция тут цвела и пахла. Благодаря данным с перехватчика, установленного на территории местного Конструкта (в котором, кстати, сменился владелец на более адекватного) — все используемые схемы тайной для меня не являлись.

Сама структура мутировала в состояние, что тот, кто не пытается набить свой карман, оказывается, за бортом. Хочешь выжить — встраивайся. Увольнять можно было через одного. И это, может быть, красиво и справедливо, но означает окончательный развал организма и выращивание кадров с нуля.

Мой план отличался. Так что, дождавшись, когда в актовом зале появился последний из работников, я вышел на трибуну. Сюда пришли разные люди. Как мастера, так и подсобные из плавилен, чумазые специалисты кузнечных цехов, разодетые в белые халаты молчаливые лаборанты химической обработки, сотрудники административных отделов, вальяжные одарённые артефакторы, работающие в выделенном корпусе, с собственным входом и закрытой парковкой. Там, кстати, всё было вылизано и вычищено, потому что в том же корпусе и директор обитал. Я ведь не просто так с другого хода зашёл. Пока тебя никто не знает, полезно увидеть истинную картину.

— С сегодняшнего дня жить будем по-новому, — сказал я, выждав паузу. — Ваши грехи мне известны. Лаврентий Игнатьевич Бойко, поднимитесь, пожалуйста.

Толстый директор, стоящий в первых рядах, торопливо посеменил к лестнице, отдуваясь. С трудом забрался на сцену и подошёл к трибуне, чуть склонился в подобострастном ожидании.

— Вы уволены. В течение дня приведите дела в порядок и передайте их Фёдору Емельяновичу Простовецкому. Любая попытка навредить мануфактурам или же использовать оставшееся время для собственной выгоды для вас закончится очень плохо.

Лицо толстяка всколыхнулось от изумления.

— Ваше сиятельство, — фальцетом проговорил директор. — Но как же? Это попросту невозможно. Такие объёмы. Я имею право на…

От моего взгляда он запнулся, получив дозу холода, и моментально всё понял.

— … простите, — склонил голову он.

Простовецкий, имя которого я упомянул, держался особняком. По анализу Черномора, исходя из собранных данных, этот представитель забытого и почти угасшего рода, единственный, кто болел душой за мануфактуры и не ломался под давлением порядков. Поэтому почти ни с кем и не общался. Свою работу делал честно, грамотно, пусть и сражался как с верхушкой, так и с низами. Фёдор даже сейчас стоял, привалившись к колонне актового зала, в стороне от прочих. Услышав своё имя, он отлепился от неё и с недоумением указал на себя пальцем, поймав мой взгляд. Я кивнул и продолжил:

— Господин Бойко и все четыре его заместителя будут отстранены от работы сегодня же. Всем остальным я объявляю амнистию. Но как только вы выходите за пределы этого зала — она заканчивается.

Я выждал паузу, осматривая собравшихся. Люди переглядывались, кто-то многозначительно хмыкал, не скрывая своего недоверия. У кого-то, напротив, в глазах появилась надежда. Артефакторы оживились, среди них оголтелых нарушителей не было, кроме мастера Иванковича, почти переставшего работать из-за происходящего вокруг развала. Приходил с утра на службу, запирался в своём персональном цеху и пил там пиво, читая какие-то весёлые истории в сети. Даже сейчас он был слегка выпивший, хотя стремительно трезвел.

— Выбор за вами. Делайте свою работу хорошо, и все будут довольны. Будете отлынивать, воровать, заниматься откатами или просто просиживать штаны за зарплату — вылетите с худшими рекомендациями. Средства для этого у меня найдутся.

Я снова выдержал паузу:

— Вместе мы сделаем «Онегинские мануфактуры» великими!

В зале послышалось несколько хлопков, которые торопливо перешли в овации. Но иллюзий у меня не было. Следующая неделя покажет, кто как меня услышал. Благодаря перехватчику у Черномора будут все необходимые данные. Если всерьёз не воспримут — значит, будут показательные увольнения.

Люций очнулся на третий день после вспышки на западе. За это время сталкеры Глебова углубились неприлично далеко в чужие территории. Один из них даже добрался до окраин Люблина, заполненного монстрами. Проклятый польский город обошло влияние Рабума, и молодой разведчик с почти прозрачными глазами охотно рассказывал о том, как по улицам шатаются толпы различных монстров, не ушедших вместе с генералом Скверны в крестовый поход.

Могла ли та ночная вспышка идти из Люблина? Сомневаюсь. Скорее всего, источник был сильно дальше. Мир к западу от Томашовки огромен, и весь принадлежал Скверне.

Пока что. Может, это вообще Берлин горел.

Кроме ожидания восстановления Люция у меня были и другие дела. Например, реформы на «Онегинских мануфактурах». Первые два дня там все вели себя тихо-тихо, старательно показывая окружающим, как они всё сделают для того, чтобы Михаил Иванович был доволен. Даже в диалогах друг с другом называли меня с важным придыханием, проверяя собеседеников. Меня это раздражало, но жить не мешало. А вот на третьи сутки парочка управленцев окончательно осмелела, не заметив никаких перемен в процессе, кроме нового начальника, и вернулась к привычному промыслу, организовав закупку материалов с процентом за сделку себе в карман. Разбираться с ними поехал лично Боярский, вышвырнув обоих на улицу с позором. Схожая судьба оказалась и у Черненко, который попытался вытащить в кармане несколько брусков рабочего сплава через проходную. Хотел проверить систему. Проверил. Кроме него таких экспериментаторов ещё нашлось человек пять.

Увольняли всех максимально громко, чтобы новость докатилась до каждого. Причём все виновные, исключая Черненко, клялись и божились, что они ничего не брали, что это всё ошибка системы, что куда катится мир, когда честных людей обвиняют во всех смертных грехах. Если бы у меня не было доказательств от Черномора, то я бы и сам засомневался, а не попал ли под раздачу невинный человек.

По моей просьбе назначенный главным Простовецкий взял на особенный контроль проходную, где работал старый Прол. Самого деда я перевёл в начальника охраны, потому что мужик был с характером, и даже на закате лет почти в одиночку пытался держать по мере сил оборону на разваливающихся мануфактурах. Его характер и молодые глаза помощников, да их крепкие кулаки вполне могли сильно охладить пыл тех, кто считал будто бы от пропажи одного-двух болтов князь Баженов не обеднеет. Система контроля Черномором работала прекрасно, но требовала ресурсов. Если можно заменить искусственный интеллект человеком — надо так и сделать. Да, человек скорее ошибётся, но он при этом будет при деле, а это всем хорошо.

Из большого же мира шли не самые обнадёживающие новости. На Камчатке был убит генерал-губернатор, из старой школы, один из ведущих боевых мастеров рода Базолевских. В Москве расстреляли полковника Шубина, а Выборге нашли повешенным графа Расторгуева, видного специалиста по оборонным системам и остроязыкого поэта. Если бы Черномор не отфильтровывал подобные новости и не выводил анализ по ним, я бы и внимания не обратил. Статистика, ничего более. А в случае с Базолевским его убийца даже был схвачен и допрашивался. Личность стрелка никак не светилась когда-либо в чём-то незаконном. Обычный чиновник.

Расследование, разумеется, было засекречено. Памятуя о событии с Зайцевым, я попросил Черномора поискать информацию о случаях с покушениями, но без летальных итогов. И вот тут событий оказалось гораздо больше. За последние несколько дней количество таких попыток выросло на порядок.

Это, мягко говоря, тревожило.

Однако все эти заботы я отложил напоследок, когда очнулся Люций. Саша позвонила мне среди ночи, чуть ли не плача от радости. Потому что пробудившийся вечный тихонько встал, стараясь не потревожить дремлющую у его кровати подругу, добрался до кухни и в поисках брюквы уронил кастрюлю. Панова со смехом сказала, что едва не поседела от такого будильника.

Я был у них дома уже через десять минут.

Люций жадно уплетал всё, что нашлось в холодильнике. На плите бурлило жуткое овощное варево, которое готовила Саша. При виде меня вечный ненадолго замедлил движение ложкой, но через несколько секунд, после деловитого кивка, продолжил трапезу.

— Прости, Миша, голоден как собака!

— И что же это было? — сел я за стол, внимательно изучая Люция. Память он не потерял, а это уже хорошо. — Что за «лёг спать и проснулся в пятницу»?

Вечный пожал плечами, не прекращая уничтожать пищу.

— Он не помнит этого, Михаил Иванович, — пришла ему на помощь Саша.

— Так и есть. Вообще, ничего не заметил. Я ведь ещё и удивился, — буркнул Люций. — Всё как обычно было. Помню, как лёг спать, потом проснулся и чувствую желудок сводит. Ну и пошёл искать себе провиант. Удивился ещё, что Сашенька у кровати в кресле отдыхала, но не хотел беспокоить. А потом кастрюля эта дурацкая, и она как закричит из комнаты.

— Ты несколько дней лежал, не шевелясь! Думала, что и не очнёшься уже.

— Понятно, почему так жрать хочу, — прокомментировал это Люций.

— Что говорит Скверна? — поинтересовался я.

Вечный нахмурился, ложка замерла. После чего он выпрямился, в глазах постепенно проступило радостное изумление.

— Я её не слышу! Ого!

Кому «ого», а кому потеря уха во вражеском логове. Однако я не позволил эмоциям проступить на лице. Сухо кивнул. Интересно, что за сигнал он словил. По заверениям сталкеров — монстры не вели себя необычно. Всё в пределах нормы, если вообще можно так назвать порождения Скверны.

В вазочке на столе лежала конфета «шоколадный трюфель», я задумчиво взял лакомство и принялся шуршать бумагой, разворачивая её. Люций поднял взгляд и неотрывно следил за моими действиями, словно пёс, когда кто-то взялся за глодаемую кость.

— Ты же не против? — осторожно уточнил я.

— У меня ещё есть. Принести? — поднялась Александра и, не дожидаясь ответа, ушла.

— Приходи в себя. Для тебя есть работа, — сказал вечному. Люций встрепенулся:

— Убивать чудовищ, да? Или… — глаза его нехорошо сощурились, — … Или опять кровь сдавать?

— Отсутствие последнего обещать не могу, а первое гарантирую, — задумчиво проговорил я. Надеюсь, слух Люция восстановится. Не то чтобы я каждый день заставлял вечного проговаривать последние новости осквернённой братии, так что прожить без известий сумею. Просто если есть возможность знать хоть какие-то планы противника, то это уже неплохо. Есть ведь такой лазутчик не просит.

Я машинально посмотрел на уплетающего ночной ужин Люция и сунул конфету в рот. Вернулась Панова, высыпала в вазочку целую упаковку Бабуевских шоколадных трюфелей.

— Когда я тебе буду нужен, Миша? — спросил бессмертный.

— Завтра. Пусть тебя осмотрит Ирина ещё раз, для успокоения.

— А что вообще случилось? Я так никогда сознания не терял, чтобы несколько дней просто испарились.

— Ответ на этот вопрос я хотел узнать у тебя, — признался я, а затем сменил тему:

— Саша, ты подумала над моим предложением?

Люций опять напрягся:

— Предложением?

Панова же тряхнула волосами в резком кивке.

— Да, Михаил Иванович. ДА!

Вечный медленно отложил ложку, переводя взгляд с меня на девушку. В нём зарождалась тревога.

— Я дала себе слово, что если Люций очнётся, то соглашусь!

— Хорошо. Помещение для тебя сделаем, людей на первых порах выделю из гвардейцев, но потом поговори с Паулиной или Миклухой, пусть поищут подходящие кадры. Нужна будет техника — обращайся.

— Я тут кое-что уже набросала, особенно хотелось бы иметь доступ к данным вашего искусственного интеллекта, — охотно произнесла Александра, а Люций с настороженностью, но уже чуть успокоившийся, вернулся к трапезе. Я посмотрел на заметки, положенные передо мной девушкой. Забрал их и поднялся.

— Рад, что ты пришёл в себя, — пожал я руку вечному на прощание. Отсалютовал Александре и покинул дом, ставший пристанищем одному бессмертному и одной оперуполномоченной Специальной Комиссии.

Между ними зарождалось нечто большее. Пыл Люция растопил броню Пановой, и я был искренне рад, что внимание Александры переключилось с моей персоны на другую. Так всем будет спокойнее.

Зона вокруг моих земель уже была изучена сталкерами Глебова, да и самими охотниками. То тут, то там встречались воткнутые в землю флажки с отметками опасных мест. Но и без обозначений чёрные рваные проталины в сером снегу привлекали внимание.

Воздух Изнанки казался гуще обычного, закладывая лёгкие. И я знал, что нет смысла бороться с ним аспектом. Здесь изменена сама сущность природы, никакая магия это не преодолеет. Иногда нужно просто смириться, как бы неприятно это ни было. Позади один из возниц тяжёлых саней постоянно пытался откашляться, обмотав всё лицо шарфом, будто защищаясь от пылевой бури.

Передовой дозор держался от нас на расстоянии километра, так что основной нашей задачей было следовать по проторённому могучими конями пути. Старую польскую дорогу сталкеры обозначили уже давно, так как коммунальные службы в этой местности были упразднены много лет назад. Если бы не метки людей Глебова, то мы давно сбились бы с пути из-за рыхлого серого снега, скрывающего землю проклятых территорий.

Витязь шагал перед моим конём. Его гигантский топор, усиленный кристаллами и снабжённый гравировкой, источал едва заметное свечение. Эха в оружии было хоть отбавляй.

Двигались мы очень неторопливо, так что времени на работу и обозревание окрестностей было хоть отбавляй. И если смотреть развалины былой цивилизации, засыпанной пепельным снегом, наскучило довольно быстро, то вот тесты детектора увлекли не на шутку. Гадолиний не экранировал мои способности, но сдерживал влияние Скверны, так что с настройками можно было играться прямо в седле.

Чем я и занимался. Мне даже удалось оживить экран, выкрутив чувствительность на максимум, и прибор сразу запищал при очередном обновлении, объявив, что мы окружены Скверной.

— Проверка! — громко сказал я, успокаивая занервничавших охотников, и снизил чувствительность. Оно, конечно, хорошо раз может выявить даже такое крошечное присутствие чудовищной материи, но если сейчас в зону действия влетит какое-нибудь создание, то его сигнал после усиления легко сожжёт детектор. Схема у меня имеется, и даже если прибор не переживёт экспедицию, то восстановить её я смогу, а ещё и улучшить по результатам испытания. Однако экономика должна быть экономной. Оно всё требует ресурсов.

Люций ехал рядом, то и дело заинтересованно поглядывая на то, как я вожусь с детектором, но с болтовней не лез. Да и в целом наше путешествие проходило крайне собранно, без лишних разговоров.

За пару часов мы добрались до шоссе, с указателем на Влодаву и Мосты. Дорога последнее время шла через «глухую» чащу, если так можно назвать прореженный Скверной и временем лес. Однако нам приходилось регулярно очищать путь от поваленных деревьев. Пусть и магией, а всё равно это замедляло движение отряда.

У указателя Вепрь приказал сделать привал. Сосредоточенный лидер охотников выбрал место, откуда просматривалась хотя бы ближайшая пара сотен метров во все стороны. Возницы организовали костёр, грея привезённую пищу. Изуродованная Скверной древесина горела, на удивление, неплохо. Охотники, не занятые на дежурстве, расселись вокруг, с удовольствием гремя железными кружками с чаем. Я отошёл чуть в сторону, ориентируясь.

Некоторое время назад Черномор по моей просьбе рассчитал систему расположения Колодцев, используя наработки по всем известным источникам и покрыв карту Европы отметками. В целом, этот метод безошибочно определил уже обнаруженные.

Всё любит систему и гармонию, энергетические линии не исключение. И если я не ошибаюсь да и расчёты Черномора верны, один из Колодцев должен быть в лесном массиве, расположенном справа от шоссе, ведущего на Мосты.

Я перевёл взгляд на метку с красным флажком, воткнутую метрах в ста от нас к северу. Сталкеры здесь были. Но не нашли ни Колодец, ни Бессмертного Стража. Сбой алгоритма расчёта у Черномора?

— Что же, ваше сиятельство, сдаётся мне, что скоро по этим дорогам будут гулять дети? — подошёл ко мне спешившийся Вепрь. Его щит был закинут за спину, но шлем бородач не снял. — Ни единой живой твари на протяжении почти десяти километров пути.

Его голос казался очень громким в этом сером снежном безмолвии. Если исключить бурчание охотников у костра — больше звуков вокруг и не раздавалось.

Я посмотрел на детектор, потом на чащу справа.

— Проверяли это место? — указал я нужное направление.

Вепрь посмотрел в ту сторону и пожал плечами.

— Наверное, ваше сиятельство. Ближний край.

Он вдруг усмехнулся:

— Да вон же, отметки глебовских со всех сторон.

Да, красную я видел, а теперь заметил ещё оранжевую чуть глубже в лесу. С неба посыпался снег, совсем не похожий на обычный. Снежинки оседали на одежде разорванными медузами. Никакой красоты и симметрии. Будто полежавшие в воде вафли.

— Не работает, ваше сиятельство? — не унимался Вепрь, кивнув на детектор в моих руках.

— Дай мне чудище лесное, друг, и проверим, — задумчиво ответил я.

— Было бы так просто. Ту зверушку мы вам долго ловили, — вздохнул охотник. — Орда проходила как раз через эти места, может, потому и вымела всё.

Колодцы же не вымела. Должна быть система, во всём она существует.

Я повесил детектор на пояс, после чего вытянул карту и развернул её, изучая. Командир охотников терпеливо ждал. Витязь статуей застыл справа от меня, держа топор на плече. Внутри пошевелился Скульптор.

«Только посмей, выжгу к чёртовой бабушке!» — осадил я тёмного попутчика, и тот моментально заткнулся. Накопил силёнок, получается?

— У Мостов надо будет на эту дорогу свернуть, пройти километр вдоль лесного массива с севера, — указал я Вепрю.

— Раз надо, значит сделаем, — кивнул вольный.

Со стороны костра послышался смех Люция. Он отряхивался от пролитого чая, и вместе с ним загоготали охотники. Кто-то протянул вечному свою кружку, и бессмертный любитель брюквы с благодарностью прижал ладонь к груди.

— Вы слишком полагаетесь на него, Михаил Иванович, — прогудел витязь. — Он ведь безумен.

— Мы все немного не в своём уме, Станислав Сергеевич, — резонно заметил я в ответ.

— Я полностью здоров и физически, и психологически!

— А может быть просто недообследован? — усмехнулся я, пытаясь сбросить градус серьёзности.

— Что он может сделать такого, что не смогу я? — не поддался Снегов. Вепрь кашлянул:

— Пойду сообщу в новый дозор о маршруте, — и отошёл.

— Вы хотите переквалифицироваться в охотники, ваша доблесть? — повернулся я к витязю.

— Буду говорить прямо, Михаил Иванович. Ваше слово — закон. То, что я храню вашу жизнь, несмотря на то что вы всячески ищете возможности прервать её всеми доступными способами — большая честь для меня.

Я не перебивал, терпеливо слушая.

— Доверьте мне эту задачу, Михаил Иванович. Уверяю, с тем обвесом, который вы организовали ему, у меня гораздо больше шансов на успех!

Амулетов у Люция и правда было предостаточно. Под боевым облачением насчитывалось несколько десятков оберегов, от психической энергии, от Скверны, от аспектов, от биомантии. Лучшие экземпляры из тех, что были в моём распоряжении. А когда «Онегинские мануфактуры» перепрофилируются на использование обработанных материалов с моего производства в Константине…

По спине пробежались мурашки предвкушения. Чёрт, столько дел, столько дел.

— Ценю ваше рвение, Станислав Сергеевич, — спокойно произнёс я. — Позвольте мне использовать ваше предложение чуть позже, как только пройдут испытания. Уверяю вас, работы нам всем хватит.

Люций тем временем снова расхохотался, хлопнул ближайшего охотника по плечу, причём, вроде бы из благородных. Однако вольный не стал возражать. В руках вечного была зажата трубка, дымящаяся в зимнем воздухе сильнее обычного. Он с жадностью раскурил её, общаясь с вольными как со старыми друзьями.

Кажется, это зрелище Снегова только разозлило.

— Вы знаете кто он, Михаил Иванович? — тихо поинтересовался витязь, наблюдая за «соперником». — Откуда он?

Я кивнул, не пускаясь в объяснения.

— Рядом с вами меняются законы мироздания. Я же видел, как он был убит тем демоном на поле, и теперь он снова здесь, — он перевёл взгляд на меня. — Мне сообщили, что генерал Мичурин, павший в Злобеке, сейчас жив. Ходят слухи, что вы вернули из Скверны одного из охотников.

А вот это плохо.

— Я не могу наделять бессмертием, Станислав Сергеевич, — вздохнул я. — Феномен Люция остаётся феноменом, и я надеюсь, что ваши наблюдения остались при вас.

— Разумеется, Михаил Иванович, — почти обиженно ответил витязь. — Я ведь дал Клятву Рода. Но даже без неё не посмел бы мешать вашему пути. Потому что вы ведёте вперёд человечество, а не делаете это ради наживы. Мне хотелось бы идти с вами по этой дороге. Если нужно делать это в качестве вашего щита — я сделаю это. Но если найдётся место среди ваших клинков — это было бы счастьем!

Я протянул ему руку:

— Договорились.

Он посмотрел на боевую рукавицу и осторожно ответил на жест. Из-за размеров доспеха мне удалось пожать ему только указательный палец.

Минут через десять наш отряд двинулся вперёд по дороге на Мосты, мимо сгнивших дорожных знаков с названиями мёртвых городов и населённых пунктов. Несмотря на тишину вокруг — охотники были начеку. А я заметил, что недавно веселившийся в компании вольных Люций едет молча и хмуро.

Мой конь послушно сдвинулся ближе к вечному.

— Что-то случилось?

В глазах бессмертного застыла вселенская скорбь. Он медленно повернулся, глянув на меня так, что я физически почувствовал свою мимолётность в жизни Люция.

— Мне очень нужно подраться, Миша, — сокровенным тоном произнёс он. Тень медленно уходила с его лица, возвращая вид лихой и простой. Я наблюдал за очередной метаморфозой без слов. Сколько веков за его плечами? Сколько попыток сбежать от людей?

Хотел бы я такой судьбы? Пожалуй, нет.

Когда появилась нужная нам развилка, я снова вытащил детектор. Головной дозор повернул направо, две конные фигуры неторопливо двигались по дороге, проторяя путь основной группе. Позади скрипели сани. Мосты чернели слева, и я щурился, пытаясь разглядеть движение среди изменённых домов. Судя по груде мусора на центральной дороге — здесь уже побывали люди Глебова и выпотрошили поселение.

Я давно не отслеживал поток артефактов, идущий через сталкеров, доверившись их чутью. Пока это не мешает — пусть зарабатывают как хотят. Кучу барахла замело снегом, обратив его в мифическое жабообразное создание.

Флажки с опасными местами попадались регулярно. Один из них нашёлся прямо на дороге, и пришлось скатывать сани в лес, чтобы не зацепить вязкое месиво, поглотившее часть древнего асфальта и нападавший снег.

— Мерзость, — сказал Люций, поджав губы. — Какая же мерзость.

К нам подъехал Вепрь, расслабленно сидящий в седле.

— Ваше сиятельство, дальше куда парням двигаться? Тут километра полтора и будет отворот на Мотвицу или же на Холешув отправляемся?

— Мотвица, — сверился я с картой предполагаемых Колодцев. Вольный кивнул, потянул поводья, разворачивая коня. Мой жеребец степенно мотнул головой, неторопливо двигаясь следом за витязем, и тут с моего пояса пронизительно запищало.

Я резко схватился за детектор. После чего обернулся на лесной массив, который мы огибали с севера. Яркая точка находилась к юго-востоку от нас, на самой кромке экрана.

Динамик пищал, и охотники с недоумением останавливались. Оружие покинуло ножны, и золотые буквы побежали по благородной стали. Вепрь увидел мой жест, показывающий направление, и понукнул скакуна, выкрикивая команды:

— Юг, юг! Саратов, ты с Маленьким держите этот холм! Крот и Барон — перекрёсток! Остальные — полная готовность.

— Работает! — восторженно произнёс Снегов. — Я верил, но сомневался.

— Пока рано, — остановил я лишние эмоции. Люций появился рядом со мной, на лице блуждала хищная улыбка.

— Мой ход? — спросил вечный.

Я помотал головой. Наш отряд медленно спустился в лес. Лошади остались с возницами, а спешившиеся бойцы двинулись в мёртвую чащу. Первым шёл охотник в увешанной ещё старыми оберегами броне. Один из свитков как раз расплавился, растворяясь в воздухе Изнанки. Я выключил звук детектора, чтобы он не резал слух.

— Скоро начнёт темнеть, — сказал подошедший ко мне Вепрь. Охотник выглядел обеспокоенным. — Лес проверялся. Вон, метки Глебова. Залётная тварь?

— Не знаю.

— Сколько до него? — он попытался заглянуть в экран детектора, и я повернул его так, чтобы Вепрю было удобнее.

— Красиво, но непонятно. На самой границе? — уточнил охотник. Я лишь кивнул в ответ.

Наш отряд медленно двигался по лесу, проверяя каждый шаг. Пульсирующая точка на детекторе очень плавно приближалась к центру, словно невидимая цель застыла на месте. Я напрягал своё чутьё, ощущая далёкую тварь, но не чувствовал Сердце Скверны.

Слева от меня медленно двигался Шенгальц с луком на изготовку. Стрела из порченого золота светилась целиком, и держал барон её бережно-бережно, помня ценность. В поход вышли одни из лучших охотников Вепря, с самым мощным оружием. Никто не шутил, никто не пытался казаться расслабленным. Сейчас в лес Изнанки уходили профессионалы.

Даже Люций был серьёзен, не скрывая свой злой оскал. Глаза вечного жадно искали противника.

Охотники с недоумением переглядывались. Люций балансировал на вершине искорёженного ствола, удерживая равновесие разведёнными в стороны руками.

— Выходи, кому я сказал! — весело крикнул вечный, высматривая среди груды искорёженной техники хоть что-то похожее на убежище Бессмертного Стража. Тщетно.

— Нет! — прогудело будто бы отовсюду.

— Что происходит? — тихо-тихо спросил у меня Снегов, голос был совершенно обескураженный. — Почему оно не нападает?

Это мне тоже было интересно. Твари Скверны всегда выступают единым фронтом, если обретают разум. Их слова — слова общего сознания. А этот разговаривал иначе.

Вепрь тем временем дал несколько команд, и вольные принялись окружать поляну. Сам лидер охотников вышел на край леса, неторопливо стащил щит из-за спины. Кажущаяся беззащитность. Командир вольных был экипирован не хуже Люция, уж амулетов против урона у любителя щитов хватало. Он демонстративно отцепил от пояса клинок, после чего плашмя сбил им липкий снег с зимнего сапога и крутанул оружие в кисти.

— Уходите! — снова проревел Бессмертный Страж. — Я отдыхаю! Не лезьте!

Люций спрыгнул с одного танка, пробежался по остовам машин, разок провалившись сквозь прохудившуюся кабину военного грузовика. Любитель брюквы хищно оглядывался, высматривая среди металла хоть что-то способное оказаться противником.

— Быть может, эта Скверна не желает причинить нам вреда? — поинтересовался удивлённый витязь. — Она ведь совсем не такая, как предыдущие.

Я помотал головой, пытаясь нащупать, где именно скрывается Страж. Неожиданно пассивная тварь.

— Скверна всегда желает причинить вред, — твёрдо сказал я. — Даже если она протягивает дар, который хотелось больше всего на свете, то это значит только то, что потом придётся отдать за него душу. И разрешения никто спрашивать на это уже не будет. Вы видите, во что превращает мир её сила.

Витязь медленно кивнул. Одновременно с анализом энергетических потоков я ковырялся с детектором, переключая диапазоны и проверяя заготовленные режимы. Глухо! Да как так-то? Где чёртов Колодец и где Сердце Скверны? Под завалами?

— Иногда зло только кажется злом, — задумчиво проговорил из-под шлема Снегов. — Мы можем пропустить шанс понять его. Где бы оно ни было.

— Знали бы вы, скольких обращённых мне пришлось убить, которые до своего падения говорили так, как вы… — не выдержал я и прикусил язык. Витязь повернул ко мне забрало шлема.

— И сколько? — вкрадчиво уточнил он.

Чёрт.

— Простите, Станислав Сергеевич мою несдержанность. Понимаю ваши сомнения, но доверьтесь мне, прошу. Скверна моя личная мозоль, а сейчас я полностью сконцентрирован на этом, — я показал ему детектор.

Витязь кивнул.

— Оно поможет нам отыскать источник голоса? — поинтересовался он.

— Надеюсь, судя по…

Меня прервали.

— ПОДИТЕ ПРОЧЬ! — громыхнуло так, что с деревьев посыпался снег. — ПРОЧЬ СМЕРТНЫЕ БУКАШКИ! ИЩИТЕ СВОЮ ДОБЫЧУ В ДРУГОМ МЕСТЕ! ЭТО ВСЁ МОЁ!

Хм… Кажется, не нужно искать Бессмертного Стража среди убитой польской техники. Кажется, оно и есть польская убитая техника… Я перехватил взгляд Люция и жестом приказал ему уходить оттуда. Вечный спорить не стал, он лихо пробежал по мёртвым машинам и едва спрыгнул с последней, как справа по кладбищу ударило магическое пламя. Охотники с монстром разговаривать не собирались.

— ОТСТАНЬТЕ, ВЫ! ЕСЛИ Я ВСТАНУ, ТО ВЫ ЛЯЖЕТЕ!

Земля содрогнулась. Я как раз прибег к аспекту, пытаясь хотя бы так определить местоположение Скверны. Однако искажённая материя плохо прозванивалась. Очень много помех, будто бы вместо плотной почвы под давлением рук оказывалась паутина. Ткань реальности рвалась, и никак не получалось зацепить достаточно мощный канал.

— Михаил Иванович, нам следует отойти, — спокойно проговорил витязь. — Оно совершенно точно не настроено…

И тут от мощного толчка его пошатнуло. Снегов расставил ноги, чтобы удержаться. Я сам едва не упал.

— НИЧТОЖНЫЕ ДУШИ! НАЗОЙЛИВЫЕ ТВАРИ! — загрохотало будто бы отовсюду. По поляне ударило сразу несколько мощных заклинаний от охотников, всё вокруг моментально затянуло дымом, паром и пылью, однако земля продолжала дрожать. Один из охотников с аспектом воздуха смёл с поляны всю пелену мусора, и нам предстала картина, как в небо неотвратимо поднимается танк. Его ствол входил в кабину грузовика, проникая в саму раму, а из помятого борта чёрно-зелёные пульсирующие щупальца охватывали ещё одну ржавую машину.

Вся эта связанная конструкция обрушилась на ближайшие деревья, явно вслепую. От могучего удара несколько стволов разлетелись в щепки.

— ПРОЧЬ! — орал Страж. От его голоса в ушах звенело. Змея из бронетехники снова поднялась в небо, а затем грохнулась прямо на Вепря. Тот, крошечная песчинка перед стихией, вскинул щит, укрываясь. Колыхнулся аспект, и чудовищное оружие со страшным лязгом похоронило под собой лидера охотников. — ЭТО МОЯ ЗЕМЛЯ!

Витязь рванулся в бой, петляя из стороны в сторону, чтобы разогнать способности. Чудовищная длань с хрустом разогнулась. Вепрь всё ещё стоял на ногах, погрузившись в землю почти по пояс. Не знаю, сколько амулетов он сжёг такой защитой, но вреда физического ему не причинили. Охотник рывком высвободился и перекатом ушёл в сторону.

Несколько заклинаний ударили в сочленения монстра, брызнул раскалённый металл, посыпались ледяные осколки. А в небо взмыла ещё одна конечность. Но на этот раз чудовище упёрлось ею в землю и принялось вытаскивать огромное уродливое тело из ямы, в которой покоилось. Гигантская голова Бессмертного Стража начала приподниматься на месте поляны. Левый глаз в виде военного прожектора болтался на проводах, а второй светился зелёным цветом.

— А как его бить? — крикнул мне оказавшийся рядом Люций. Он задрал голову, глядя, как вырастает из-под прячущийся здесь много лет Страж. С брызгами искр лопнул ствол танка, образующий руку чудовища. Я успел выхватить во вспышке фигуру витязя. Лапа подломилась, и тело Бессмертного накренилось.

— НИКТО НЕ БУДЕТ МНЕ МЕШАТЬ! НИКТО НЕ БУДЕТ МНОЙ КОМАНДОВАТЬ! — ревел монстр.

Детектор загудел! Я опустил взгляд на экран, обнаружив мелкую, но очень яркую точку прямо посреди большой. Чёрт!

— Миша, это точно вовремя? — крикнул мне Люций.

Я кивнул, надеюсь такой ответ его удовлетворит.

Витязь нанёс несколько ударов по монстру и скрылся в лесу для набора скорости. А ревущий гигант в слепой ярости начал крушить всё, до чего мог дотянуться. Ему в ответ летела магия, отсекая куски техники. Вечный топтался рядом со мной, а я полностью ушёл в настройки, записывая диапазоны частот и коэффициенты необходимого усиления.

— Миша⁈

— Бей в то, чем он стягивает машины. Связки, понимаешь? — поднял я взгляд на Люция. Безумец моргнул, а затем рванулся прочь.

Осталось совсем чуть-чуть. Совсем. Если этот диапазон поймали, то может быть… Я переключил ещё один режим, подведя резервное питание. Батареи не хватало. Надо увеличивать.

На поляне выл гигантский монстр, которого со всех сторон атаковала магия. Он пытался подняться и обрушиться всей ненавистью на мелких блох, кусающих его до крови, но просто не попадал. Большой шкаф громко падает. Несколько раз топор Снегова высекал искры то на голове монстра, то на корпусе. Чудовище, состоящие из десятков гнилых военных машин, никак не могло окончательно выпрямиться.

Люций снова устремился в бой, убрав клинки. Ловко запрыгнул на бронетранспортёр-колено монстра и стал карабкаться выше. Мощный заряд пламени с гулом попал в голову гиганта, и тот пошатнулся, взмахнув руками. Тут же сверкнула вспышка удара от Снегова, с неба посыпались металлические обломки.

Сталь стонала, рвалась, крошилась, магия гудела, выла и визжала. Тёмный Скульптор снова пробудился, осторожно попросив разрешение выбраться наружу. Я отмахнулся. Охотники должны справиться сами. Да, на пульсе руку нужно держать, чем я и занимался, но сразить стража должен был Люций.

Вечный как раз болтался на груди монстра, вцепившись в спаренный пулемёт. И тут орудия стали наливаться зелёным светом, будто разогреваясь. С воплем боли Люций отпустил руки и кубарем полетел вниз. Зато почти сразу же туда, где только что висел вечный, врезался Снегов. Витязь вцепился в бронепластину польской техники, закинул топор за спину и, вися на одной руке, выхватил зачарованный короткий меч.

Пулемёты исторгли из себя гнилостный свет, который полоснул по верхушкам чёрных деревьев. На землю полетели срезанные стволы и ветви. Снегов увернулся от вспышки, а затем принялся пробивать пластину монстра коротким оружием, клещом держась за Бессмертного Стража.

— ЭТО МОЁ! ВСЁ МОЁ! ПОДИТЕ ПРОЧЬ! — выл монстр. Рука-танк обрушилась на грудь, где болтался витязь, и тот чудом уклонился от удара. Однако инерция оказалась такой сильной, что гигантский Бессмертный Страж пошатнулся и медленно стал падать спиной назад.

Третье пятно было едва заметным, но откалиброванным. Есть! Чёрт, вот это да! Вот это да!

Я с торжествующим видом поднялся на ноги. Монстр пытался встать, а остервеневший витязь отбросил в сторону расколотые бронепластины, защищающие грудь великана и в прыжке, рубанул в просвет выхваченным топором, а затем, взявшись за древко двумя руками, повторил удар. Огромный лесоруб на бешеном дереве с яростью прорубал себе дорогу во внутренний мир Бессмертного Стража.

Его страшное оружие вздымалось в небо так, словно витязь не чувствовал усталости. Во все стороны летели искры, клочья металла. Бессмертный страж верещал, и голос его менял тональность.

— ВЫ ЗЛО! — выл он. — ЗЛОЕ ЗЛО!

И тут витязь пробился внутрь гиганта. Рёв прервался и наступила совершенно жуткая тишина. Я медленно приблизился к поляне, на которой многие годы просто лежал огромный Бессмертный Страж, скрывая под собой Сердце Скверны и Колодец. Сейчас его броня не сдерживала энергию обоих источников, и детектор завершил свою настройку.

Я пробил пульсирующее сердце клинком. К горлу подкатил неприятный комок. Пространство под местом лежбища Бессмертного Стража было изуродовано, будто само мироздание изменилось. Там, внизу, не было земли, камня, песка, глины и воды. Там была чёрная вязкая хлюпающая субстанция, годами пропускающая через себя отражённую энергию Скверны. Тварь изолировала потоки.

— Ваша доблесть, это было… Впечатляюще! — хрипло прокричал Вепрь. — Перекличка! Вепрь!

— Барон!

— Лис!

Люций встал рядом со мной с немного расстроенным видом.

— Я на самом деле не понимал, как и куда его бить, — признался он.

— Как видишь, усердие здесь превыше всего, — кивнул я в сторону витязя. Тот с трудом выбрался из развалившегося на поломанную технику монстра. — Вепрь, держитесь подальше от этой поляны.

Это место надо будет изучить.

— Фронтир и борьба со Скверной — это то, что может стать объединением нашего общества, — убеждённо говорил Сказочный. Паулина, сидевшая напротив меня, с некоторым недоумением поглядывала то на меня, то на Челидзе. — Я представляю себе следующий ряд возможных инициатив. Ежедневные подборки пограничных будней. Производственные детали, романтика покорения проклятых территорий. Мы можем сделать это очень вкусно.

— Никому не интересна Скверна, — не выдержала Паулина. — Большая часть населения страны никогда не встречала ни одного монстра. Только по новостям слышала, но ещё больше людей даже зная о ней, делают вид, будто бы Изнанки совсем не существует. У них своя жизнь, свои заботы. Вы не сможете затащить их в свои подборки пограничных будней! Думаете им мало того что происходит в мире? От того что случилось на Дальнем Востоке, от того, что может случиться в любой момент с Протекторатом. А вы хотите им ещё монстров накинуть?

Челидзе заинтересованно пошевелилась, а я с удовольствием отпил морс из стакана и покосился в сторону кухни. Мне должны были принести котлету с жареной картошкой, так что львиная доля мыслей крутилась вокруг этого.

— Территория без действия поправки — это территория свободы. Мы можем придумать и другие варианты, — сказала Лаура. — Наша задача — нарисовать образ новой аристократии. Сместить фокус.

Князева вздрогнула, глаза её сузились, и грудь, затянутая в корсет, поднялась от возмущения:

— Люди сразу почувствуют фальшь, если вы сунете им благородных кукол!

Она совершенно не представляла, что разговаривает с человеком из ближнего круга Императора. Отлично, пусть гостья из столицы своими ушами послушает, какое мнение существует в народе. С Князевой всё будет в порядке, я не позволю ей навредить, а вот Лауре полезно будет. Я ещё раз глотнул морса, встретив изумлённый взгляд Челидзе и изобразив интерес к её предполагаемому ответу.

— Нет-нет, никаких кукол! — торопливо помотала головой Челидзе. — Ни в коем случае. Врать мы не должны, но и ситуация сложилась такая, что при слове «аристократ» в обществе за пределами благородных сословий рисуется эдакий богатый высокомерный дегенерат, заинтересованный в том, чтобы набить свой кошелёк за счёт тупого стада из простых людей, а потом, желательно, сбежать куда-то на тёплый остров и подальше от недалёкого и глупого народца.

— Вот взяла и внезапно сложилась? — не сдалась Паулина. — Из космоса упала или наведена вражеской пропагандой?

— Некоторые основания в вашем сарказме, к сожалению, имеются, — тяжело вздохнула Челидзе, — но потому я и моя команда здесь, чтобы изменить ситуацию в лучшему. Мы должны выровнять истории. В войне со Скверной титулов нет! Говорить должны дела, а не кровь! Сначала на фронтире, далее — везде.

— Мишенька, ты настолько всерьёз относишься к этой идее? — Князева обратилась уже ко мне. — Если власть прознает про твои планы, то предложения сделать репортаж о благородном одарённом, вспомнивших о существовании Фронтира, посыпятся как из рога изобилия. Тут будет не продохнуть от князей, графов и баронов, которые будут на камеру показывать свою личную заинтересованность. Нам ведь не эта картинка нужна.

— Всерьёз, Паулина, — кивнул я. — Думаю, с этим потоком мы справимся.

— Вам следует с большим доверием относиться к власти, — Челидзе не дрогнула, хотя на лицах её команды появился нездоровый серый цвет. Они даже дышать перестали, однако Лаура мило улыбнулась Князевой.

— У меня нет иллюзий на её счёт, — призналась Паулина. — Но я верю в Мишу.

— Мы все верим в Михаила Ивановича, — согласилась Лаура. — Он наш шанс.

Мне, наконец-то, принесли поесть, и я с удовольствием приступил к трапезе.

— Простите… — немного сдавленно проговорила доселе молчавшая Дорина. — Полагаю, мы можем подготовить ряд возможных кампаний на всех уровнях. Если, конечно, будет поддержка со стороны вашего сиятельства.

Я кивнул, пережёвывая котлету. После похода в Изнанку есть хотелось особенно сильно. Да и такую вкуснятину давно не пробовал.

— Мне нравится отношение госпожи Князевой к вопросу. Кажется, мы можем сработаться, — заметила Челидзе. Паулина скептически хмыкнула.

— Что до власти, то общение с ней я беру на себя, — улыбнулась ей Лаура. — Мои связи это позволяют. Мы должны сделать эти земли витриной общества, а дальше, в идеале, распространить её на другие территории. Плавно, но неотвратимо.

— Жандармерия отправляла на Сахалин и за меньшее, — продолжила ворчать Князева.

— Не в этот раз. Так, я только сейчас заметила который час. Простите, что так сильно вас всех задержала. Михаил Иванович, мы с моими людьми разместимся пока в этом славном заведении, а завтра бы перебрались куда-нибудь в менее атмосферное место. Здесь красиво, но нам потребуется пространство без лишних ушей.

— Организую, — сказал я в ответ. — Остановиться можете в отеле у озера, в Орхово. Он, правда, пустующий, но персонал есть. Думаю, если заберёте целый этаж, чтобы не светить здесь своими войсками, то всем будет хорошо.

Людей для работы пришлось нанимать аж из Кобрина, на вахтовый метод, и разбавлять их местными, у которых не было опыта подобных услуг. Ну и оплачивать полную ставку всем, несмотря на пустующие номера. Потому что дело было не в деньгах, дело было в будущем. Сейчас, после вторжения Скверны, сюда не спешили.

Но граница сейчас станет двигаться, и то, что было линией фронта, обратится в глубокий тыл. Люди же привыкнут к новым реалиям и захотят культурной пищи. Так всегда было, так всегда будет.

— Простите за беспокойство, Михаил Иванович, — сердечно прижала руки к груди Челидзе. — Надеюсь, служба безопасности не доставила кому-нибудь неудобств. И приятного вам аппетита.

Когда Лаура и её спутники разошлись по номерам — мы с Паулиной остались одни.

— Кто это? — прямо спросила Князева. — Она действительно может как-то помочь в общении с властью?

— Должность её мне неизвестна, но да — она действительно может многое. Очень важная птица, — покачал головой я, собирая соус с тарелки оставленным напоследок кусочком котлеты.

— И как ты с ней познакомился? — прищурилась Паулина.

— На Сахалине.

Она вздрогнула и замолчала. Я неторопливо доел, затем тщательно отёр губы. Паулина наблюдала за мной, задумчиво водя пальцами по бокалу.

— Миша, у тебя всё хорошо? — спросила она.

— Всё отлично, — бодро ответил я. — Пойду. У меня тут ещё чуточку земли добавилось, нужно отдохнуть и осваивать.

— Не хочешь остаться?

Я сам по себе скосил взгляд на соседний стол, где несла свою вахту охранницы Тень. Девушка с максимально невозмутимым видом увлечённо разглядывала стену, явно почувствовав моё внимание. На щеках появился румянец.

— Миша? — напомнила о себе Паулина.

— Пойду, очень устал, — сказал я в ответ. — Ты связалась с Асфане?

Князева с хитрым видом кивнула. От неё мой взгляд тоже не укрылся.

— Что говорит? — спокойно спросил я.

— Сказала, что обязательно приедет. Тебе нужно будет дать ей ещё одно интервью, — бесенята играли в красивых глазах Паулины.

— Дурное дело нехитрое, — пожал я плечами, желая ретироваться. Мне работать надо, а не эмоциям поддаваться. — Доброй ночи. И тебе тоже, Надежда.

— Спокойной ночи, ваше сиятельство, — немедленно отреагировала та.

Снегов молчал. Да и я не торопился открывать рот. Когда машина выехала за пределы зоны действия Конструкта и остановилась на обочине, то витязь, сидящий на пассажирском месте, повернулся ко мне. Я же смотрел на занесённые снегом поля и тяжёлое небо, повисшее над лесом.

— Пройдёмся, — сказал я, наконец.

Двери «Метеора» открылись.

— Я воевал со Скверной много лет, Станислав Сергеевич, — произнёс я, когда мы отошли от машины на приличное расстояние. Дорога была вычищенной. Трасса уходила на Малориту и к моим землям не относилась, однако я всё равно доплачивал городским службам, чтобы они работали чуточку усерднее обычного. Посреди заснеженного поля возвышался могучий дуб, и я направился к нему, очищая снег перед собой с комбинацией огня и воздуха. Витязь молча шагал рядом со мной, плечом к плечу.

— Не здесь. В другом мире. На моей настоящей Родине, — продолжил я, осторожно касаясь воспоминаний и краем глаза наблюдая за реакцией витязя. Он слушал сосредоточенно, не позволяя себе какого-то недоумения или же откровенного недоверия. Настроен, получается, серьёзно.

— И там Скверна победила, — холодно сообщил я. — Во многом благодаря утраченным человечеством знаниям. Но умалять возможности людей в их слабости тоже не стоит. Самые страшные поражения происходили из-за сомнений. Из-за обращений ведущих руководителей на сторону врага. Многих из них я знал.

Под покровом снега желтела трава, сапоги ступали по земле мягко-мягко. Дуб приближался. Я с трудом вскрывал воспоминания, что прятал сам от себя. Никто не хочет возвращаться к поражению. Даже если планируешь взять реванш. Витязь по-прежнему хранил молчание, так что я продолжал, глядя на могучее дерево впереди. Со стороны Снегов ситуация должна быть совершенно удивительной. Рядом с ним шёл юноша, которому не исполнилось и двадцати пяти лет, и рассказывал историю, достойную отдельной палаты в психиатрической лечебнице.

— Вы не выглядите удивлённым, — заметил я.

— Рядом с вами сложно удивляться, — спокойно сказал он. — Хотя вам каждый раз удаётся поднимать планку. Продолжайте, прошу вас.

— Спасибо, Станислав Сергеевич, — кивнул ему я. — Так вот, мне посчастливилось увидеть, как прекрасный мир превратился во владения Скверны. И мне не удалось этому помешать, а теперь я вижу, что здесь может случиться то же самое. Ваш мир совсем не готов к противостоянию с богами Скверны. То, чему мы становимся свидетелями — лишь первые цветочки перед общей катастрофой.

— Вторжение в Империю чудовищной орды — цветочки? — переспросил витязь.

— К сожалению, Станислав Сергеевич. Это только начало. Скверна прогрессирует, набирается сил. Дальше будет хуже.

— Сейчас же затишье…

— Как всегда перед большими потрясениями, — очередная волна тёплого воздуха сдула с замшелого камня снег. Я остановился перед валуном, размышляя, с какой стороны его обойти. Символизм ситуации царапнул сознание, и потому я развалил преграду аспектом. Камень разлетелся на сотни обломков. — Война ещё не началась. По крайней мере, для людей этого мира. Но всё обязательно изменится. За десятилетия сражений со Скверной я никогда не встречал её безобидных порождений. В любой своей ипостаси проклятая сила несёт только смерть всему, не склонившемуся перед ней.

— А ваше ведро? — тихо спросил Снегов. — Оно тоже несёт смерть?

Страж под Мостами всё-таки ранил душу благородного воителя.

— Барабашки не содержат Скверны, — мягко проговорил я. — Скверна впитывает магию из аспектов, попавших под её влияние. Чем дольше территория находилась в Изнанке, тем больше аккумулированной энергии проявляется. Иногда она выплёскивается наружу сама по себе, создавая источники дикой магии. Чаще всего она перебрасывается на случайные предметы в Изнанке, наделяя их способностями.

— Но ведь это всё равно получается порождение Скверны, — заметил витязь.

— Не содержащее в себе Скверну, — поправил его я. — Ваша доблесть, я на самом деле одержим борьбой с этой чудовищной силой, но не настолько, чтобы терять разум. В моём мире был орден Чистоты, который вымарывал любую связь со Скверной. Могучие воины и великие маги, растратившие себя на борьбу с соседями, а не с главным своим врагом. Вот там за порченое золото на топоре можно было бы оказаться под прицелом их убийц. Если бы кто-то вообще мог знать о таком чудесном свойстве металла…

Был бы жив мой отец, обладай мы таким знанием? Был бы жив брат? Наверняка — да. Отчаянье погубило мою семью, и Скверна просто воспользовалась их слабостью.

Мы, наконец, дошли до дуба. Я обернулся, глядя на продолженную тропу, рассекающую поле на две части. «Метеор» стоял на обочине, и мир казался спокойным и безмятежным. Снегов остановился рядом со мной и тоже повернулся к дороге. Лицо его было чуточку растерянным.

— Здесь скоро начнётся то же самое, Станислав Сергеевич, — сказал я. — Да что там «скоро», оно уже цветёт во весь рост. Скажу вам прямо, сначала у меня не было планов оставаться. Вы уже выпустили наружу демонов, вдобавок слишком сильно увлекаясь борьбой друг с другом. Мой изначальный план был сбежать в другой мир, оставив вас разбираться со своими ошибками самостоятельно. Горький вывод из опыта прожитых лет говорил ясно: Скверну победить невозможно.

Витязь молча ждал.

— Но я передумал, — добавил я. — Несмотря на все ваши проблемы и отсталость в науке — вы обладаете неоспоримыми преимуществами, которых был лишён мой мир. Уровень изысканий в использовании металлов поражает. Комбинации сплавов, возможности обработки, случайные находки и, главное, не утраченное знание производства Конструктов! Это серьёзные козыри. И я не знаю, будет ли такое в следующем мире. Поэтому решил принять бой здесь.

— Потому вы знаете так много… — тихо промолвил Снегов. — Это объясняет связанные с вами загадки, хоть я не в состоянии осознать ваши слова, Михаил Иванович. Существуют другие миры⁈ И вы можете по ним путешествовать?

Он хмыкнул, добавив:

— Хотя сомневаться в ваших способностях было бы неосмотрительно.

— Сам не могу. Для этого нужны специальные строения, которые не так-то просто возвести. Врата Семи Миров были открыты много лет назад, — я сунул руки в карманы пальто. — Эмиссары нашего мира использовали их для изучения соседних сопряжений. Втайне, потому что уровень развития смежных вселенных оставлял желать лучшего и вмешиваться было строго запрещено. Скверну встретили в одном из семи миров, как неизвестный тип силы, и сначала с ней заигрывали. Её использовали, ведь она открывала новые источники энергии, новые возможности. Когда стало поздно и всё начало рушиться — врата стали запрещёнными к использованию. Энергетические потоки, питающие Город Врат, были разрушены. Но это произошло задолго до моего рождения, задолго до того, как знания стали сакральными, а не практичными. Мы учили схемы, не имея возможности использовать их в полной мере. Конструкты падали под натиском Скверны один за другим, у нас не было возможности сопротивляться. У нас не было оружия, как у вас. Не было тех знаний, которые открылись перед людьми вашего мира.

— Мне очень жаль, Михаил Иванович.

— Неужели вы верите мне? — повернулся к нему я. Витязь вздрогнул и осторожно спросил:

— А вы всё это придумали?

— Нет, — усмехнулся я. — Но ведь должно звучать фантастически. Я бы никогда не поверил в подобное.

Снегов глубоко вздохнул, выдержав паузу:

— Звучит на самом деле удивительно, Михаил Иванович. Но очень многое объясняет. То, что вы не тот человек, за кого себя выдаёте — я понял давно. Думал, вы представитель секретного проекта, призванный навести порядок на границе. Да и эта мысль казалась мне слишком конспирологической.

Он в смятении оглядел меня:

— Но чужак из другого мира…

— Так получилось, Станислав Сергеевич, — мы оба внимательно наблюдали друг за другом. Такие разговоры не кончаются просто так. Они делят мир на «до» и «после». Для всех его участников.

У меня с сердца свалился невидимый доселе гигантский камень, за который Нямко продал бы свою жестяную душу.

— Как это невероятно приятно быть полностью открытым, — поделился я.

— Я польщён вашим доверием, Михаил Иванович. Если вас так и зовут, — Снегов улыбнулся и приосанился. — И я клянусь вам, что унесу эту тайну с собой в могилу.

— Зовите меня, как и прежде, прошу вас, — ответил я ему улыбкой и прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной окружающего мира и зимней свежестью. Хотя будто бы назло на дороге послышался шум колёс. Легковой автомобиль проехал мимо, в сторону моих земель.

— Полагаю, Станислав Сергеевич, у вас будут вопросы, — промолвил я спустя паузу.

— Несчётное число, Михаил Иванович, — выдохнул Снегов. — Но прежде всего я хочу вас заверить, что для меня будет великой честью сражаться на вашей стороне. До конца. Цель, которую вы преследуете, достойна того, чтобы за неё умереть. Я не посрамлю оказанное мне доверие.

Глаза его сверкали, как у человека, увидевшего смысл существования.

— Ради нашей цели, Станислав Сергеевич, нужно жить. Умирать должны враги.

— Я была на вашей ярмарке, Михаил Иванович. Впечатляет. Планируются ли какие-нибудь гуляния в новогоднюю ночь? — спросила Челидзе, старательно сменив тему к концу ужина. — Люди любят праздники. В такое время, как сейчас им необходимо дать хоть капельку чуда. Особенно хорошо это может сработать в направлении наших устремлений.

Я медленно отложил вилку. Чёрт побери… Новый год! Какое сегодня вообще число? Моё замешательство не осталось незамеченным.

— Кажется, мне удалось вас выбить из равновесия, — прокомментировала это Лаура, поигрывая бокалом с белым вином. — Позвольте, отвечу на вопрос в ваших глазах. Новый год уже послезавтра.

Она сверилась с часами и поправилась:

— Вернее, уже завтра. Сейчас час ночи, Михаил Иванович. Время с вами летит незаметно.

— Сегодня тридцатое⁈ — ахнул я.

— Михаил Иванович, — звонко засмеялась Лаура, — вы просто великолепны. Неужели вы не подготовили подарки своим близким? Как можно забыть про Новый Год?

— Знаете, Лаура Георгиевна, так вышло, что последние недели выдались немного загруженными, — справился с собой я. — То бунты, то похищения, то вторжения Скверны. Было слегка не до праздников.

Челидзе понимающе покачала головой. После чего коснулась телефона, лишь мельком глянув на экран, и откинулась на спинку кресла, задумчиво наблюдая за мной.

Дверь распахнулась, на пороге появился господин Среда. Котелок он держал в руке на манер офицерской фуражки. Ни единый мускул не дрогнул на лице мужчины, несмотря на полуинтимную обстановку. Полумрак, свечи. Я делал вид, будто это всё мой типичный ужин, поддерживая беседу с Лаурой на уровне светской. Алкоголь уже подействовал на Челидзе. Её движения и речи стали чуточку прямолинейнее. В целом, появление её слуги облегчало задачу вежливого отказа. Надеюсь, посланница Императора примет его без обиды. Потому что к чему шло дело было видно даже мне.

И не то, чтобы Челидзе была непривлекательной, отнюдь. Южная кровь, наоборот, добавляла ей шарма. Просто мне такой переход наших отношений казался ненужным и даже опасным.

Плюс почему-то мысли всё время возвращались к Тени, и это уже начинало раздражать.

— Господин Среда, вы не могли бы связаться с госпожой Перумовой в ближайшее время и, желательно, доставить её сюда к полудню днём? — почти промурлыкала Челидзе.

— Разумеется, госпожа, — низким голосом ответил «котелок». — Но мне нужно выходить уже сейчас. Разрешите идти?

— Николь потрясающий специалист по организации праздников, — пояснила мне Лаура. — Думаю, с её талантами вы сумеете спасти новый год!

— И испортить его госпоже Перумовой? — хмыкнул я, пригубив морса. — Кажется, это не самое лучшее решение для идеи новой аристократии.

Челидзе подняла бровь в лёгком изумлении:

— Однако, Михаил Иванович. Однако. Новая аристократия не означает утрату власти. Госпожа Перумова мне должна, поэтому, уверена, с радостью переключится на столь важное задание.

— И всё же я возражаю, — я отодвинул стул от стола и медленно поднялся. — Прошу прощения, но внезапное наступление праздника вносит свои коррективы. Пойду готовиться.

Лаура проследила за моими движениями с недоумевающей улыбкой:

— Михаил Иванович, вы слышали про делегирование? Вы князь. У вас есть дела и поважнее, чем наряжать ёлку для детей, да пригонять на центральную площадь скоморохов. Расслабьтесь. Вы сгорите, если не остановитесь. Перумова лучшая в стране, я вас уверяю. Сделает всё в лучшем виде.

Господин Среда с отсутствующим видом стоял у стола, глядя куда-то в стену, и терпеливо ждал финальной команды.

— Спасибо, но мы как-нибудь сами, — ответил я. — Так будет правильнее.

Челидзе сделала короткий жест:

— Забудьте, господин Среда. Кажется, у его сиятельства вопрос принципа, а если мужчина видит цель, то не стоит вставать у него на пути.

Я поцеловал её руку на прощание, а затем вышел из номера, превращённого в альков. Было уже темно, однако в зале по-прежнему трудились рекламщики Челидзе. Послышался голос Паулины, возбуждённо доказывающей что-то. Я отправился к лестнице и вскоре уже был на первом этаже, в просторном фойе. Девушка-администратор широко мне улыбнулась, провожая взглядом, и я почти дошёл до двери, как заметил слева от входа утопающую в удобном кожаном диване Тень.

Наши взгляды пересеклись.

Телохранительница Князевой была одета в простую, но обтягивающую одежду. С некоторых пор женственности в ней стало сильно больше, чем в первые дни нашего знакомства. Появился макияж, причёска. Девочки Паулины воспитали бывшую охотницу.

Я не удержался и свернул. Связь наших взглядов не разрывалась всё то время, пока я шёл к её дивану.

— Позволишь? — спросил я, указав на место рядом. Тень чуть нахмурилась, но кивнула. Я плюхнулся на мягкую подушку, почувствовав плечом плечо девушки. Отстраниться она не попыталась.

— Думаю, Паулина там до утра, — заметил я. Уловил приятный аромат духов.

— Ничего, я подожду, — тихо сказала Тень, бросив на меня быстрый и немножко испуганный взгляд. — Вы кажетесь обеспокоенным, Михаил.

— На меня обрушился новый год. Оказывается, он уже завтра, — поделился я.

— Странно, что вы его вообще не пропустили, — телохранительница Князевой не отстранялась, а мне чертовски приятно было ощущать её плечо своим. — Это как у коммунальных служб внезапный снегопад в январе.

— Согласен, мог и пропустить, — я перевёл взгляд на девушку-администратора, наблюдающей за нами из-за стойки. — Но у меня дороги чистые в любое время года. Надя, скажите, а что вы считаете самым главным в праздновании нового года?

— Ёлку? — тихонько предположила телохранительница Князевой. — Сложный вопрос, Михаил. Папа считает, что должен быть оливье. Что без него праздник не праздник. Чем больше оливье, тем лучше.

Этот салат, по-моему, любят во всех мирах.

— Ёлка… — себе под нос заметил я. — Ёлок у нас вдоволь.

Наступила тишина. Я размышлял о том, как в течение оставшихся двух дней подготовиться к празднику, а Тень просто сидела рядом. Мне нравилось её тепло.

— Куда отправилась ваша невеста? — вдруг спросила она.

— Кто? — не сразу понял я.

— Графиня Скоробогатова, Михаил, — уточнила Тень. Я почувствовал напряжение в плече. Момент разрушился.

— Куда-то в сторону Тянь-Шаня, — улыбнулся я. — Что-то там выкопали страшное и опасное. Она такое любит.

— Просите за лишнее любопытство, Михаил, — смутилась девушка. — Но у вас всё в порядке?

— В каком смысле?

— Для жениха и невесты вы проводите чрезвычайно мало времени вместе, — выдохнула, словно нырнула в ледяную воду, Надя. — Поездка эта ещё. Вы поссорились?

Мы снова смотрели друг на друга. Я коснулся взглядом её губ, а затем подмигнул.

— Просто у нас у всех очень много дел. Ладно, не стану тебе мешать нести свою ночную вахту. Был рад тебя увидеть. Как говорят: без тебя душа болела, ты пришла, и всё прошло.

Я попытался подняться, но, прежде чем успел встать, Надя схватила меня за руку. Пришлось снова плюхнуться рядом с ней.

— Зачем вы так со мной, Михаил? — спросила она, прищурившись. — Вам нравится надо мной смеяться?

Наши лица оказались слишком близки, и я не удержался, нежно поцеловав девушку. Глаза её распахнулись, и она даже отпрянула, но после с жаром ответила на поцелуй. Через несколько секунд отстранилась, смущённо опустив голову. Девушка у стойки администратора старательно смотрела в свой пустой журнал, изображая всецелую занятость процессом.

— Уходите, Михаил, — попросила Надя, превратившись из телохранительницы в стеснительную девчонку. — Это неправильно по отношению к Светлане. Это всё неправильно. Зачем вы это сделали⁈

— Помолвка со Светланой — это политический шаг, чтобы её не тиранили предложениями со всей округи. — тихо сказал я ей и на этот раз встал без помех со стороны девушки. Тень нахмурилась, словно пытаясь разгадать, обманываю я её или нет. — А вот насчёт зачем я это сделал… Не мог не сделать.

Улыбнувшись ей, я вышел на улицу и остановился, медленно дыша и успокаивая сердце. В голове стучал пульс, мысли скакали обезумевшими горными козлами. Так, соберись. Ты пусть и мальчик внешне, а от простого поцелуя всё равно голову терять не должен. Несмотря на все возможные гормональные выбросы.

Я прикрыл глаза, но передо мной всё равно возникло лицо Нади. Что-то легче не стало. Казалось, если дам волю чувствам, то слегка отпустит. Довольно наивное мнение, как выяснилось. Словно бензина подлил, в надежде затушить пламя. Хотелось вернуться.

— Так, значит, у нас Новый Год и ничего не готово, — сказал я вслух, пытаясь хотя бы таким способом разогнать дурман в голове. — Значит, придётся поработать.

— Подождите, Михаил, — послышался за спиной голос Тени. Охотница вышла из светящихся дверей и порывисто приблизилась. — Подождите, пожалуйста.

Я повернулся. Мы застыли друг напротив друга. Все разумные доводы сразу ушли. Меня словно прорвало, однако я стоически хранил расслабленный и уверенный вид.

— У меня голова кружится, — вдруг призналась Надя и робко улыбнулась. — Я хотела сказать… Проклятье! Простите!

Она резко помотала головой, отвернулась и поспешила к дверям гостиницы. Удержав в себе желание броситься следом, я крепко сжал кулаки и медленно их разжал.

— Соберись, — процедил я сам себе, а затем вызвал Черномора. Мерцающий силуэт робота повис в воздухе напротив меня.

— Ты что-нибудь понимаешь в праздновании Нового Года? — спросил я у него, злясь на свою минутную слабость. Внутри полыхало необычное пламя, и теперь потребуется гораздо больше усилий, чтобы вернуться к работе.

— Конечно, Хозяин! — сообщил виртуальный помощник. — Это ритуальная встреча очередного оборота планеты вокруг солнца, ошибочно связанная с легендами о старике желающим осчастливить подарками всех детей на свете. Казалось бы, даже с точки простой логики предположить возможность разнести игрушки по всему свету за столь ограниченный отрезок… Кажется, вы недовольны. Я снова что-то сделал не так?

— Не копай так глубоко. Дождись, как проснутся Гудков, Князева и Боярский и пришли их ко мне.

— Сделаю, Хозяин!

— А ещё мне нужен анализ всех переписок на подконтрольной тебе территории. Надо обратить внимание на любые поступающие угрозы и попытки обмана. Особенно выделяй те сообщения, где предлагается совершение преступления или чего-то, что можно трактовать таковым, — кажется, мысли пришли в порядок.

— Это нарушает права… — начал было искин, однако тут же поправился, — но как будто бы в первый раз! Сделаю, Хозяин!

— Приступай.

Я медленно зашагал к машине, сдерживаясь от того, чтобы не обернуться в сторону гостиницы. В конце концов, моя задача — изничтожить Скверну и отомстить, а не растекаться в неге от женского взгляда. Соберись уже, Баженов!

Однако у самого автомобиля я всё равно обернулся. Надя стояла у огромного окна, глядя в мою сторону. Сев за руль, я потянулся за бутылкой ледяной воды и сделал несколько жадных глотков, ублажая пересохшее от волнения горло. После чего повернул ключ зажигания и уехал.

— Ну что, вы думали, что его сиятельство забыли про праздник? — бодрым голосом проговорил крепкий мужчина с собранными в хвост волосами. Он с хищным полуприседом ходил по сцене, разглядывая зрителей. — Очень зря. Ну очень зря! Сейчас я ещё немного потяну время, удерживая ваше внимание, но уже через несколько минут вы увидите нашу красавицу воочию! Ха-ха! Не расходитесь, будет ещё много чего интересного.

Его снимали сразу две камеры. Операторы Челидзе уже приступили к работе, и выступающий на сцене человек откровенно наслаждался их вниманием. Причём это был младший отпрыск графа Маревского, поступивший на службу в отряд Вепря полтора месяца назад. Так что его открытая съёмка уже считалась делом совершенно невероятным в мире шестой поправки. Впрочем, с парнем поговорили сразу, чтобы тот не переживал на этот счёт. Да и по гвардейцам и охотникам весть о особом статусе земель князя Баженова — разошлась. И пока никто не решил бросить всё и срочно покинуть место, где позволили без лишних распросов снимать на камеру аристократов. А Маревский и вовсе отнёсся к идее с энтузиазмом. Мечтал о славе, должно быть. Но это молодёжь. Проблемы будут с дворянами старой закалки.

Однако пока всё шло неплохо. Я переживал, что из рядов моих бойцов случится исход, как в момент принесения Клятвы Рода Вольными, но на сей час никто не собирался бросать фронтир из-за нежелания попасть на камеры. А когда заработает информационная фабрика мечты от Асфане, Князевой и Челидзе — можно, наоборот, ждать рост желающих переместиться в мои края.

Но это будет потом. Я втянул в себя свежий воздух, оглядывая ярмарку. Народу собралось очень много, весь сегодняшний день по округе гремела весть о большом празднике. По местным деревням курсировало шесть автобусов, нанятых в Кобрине. Собирали желающих, отправлялись на ярмарку, затем забирали возвращающихся и катились каждый по своему маршруту. Всё, разумеется, бесплатно для отдыхающих.

Огромная ель, выбранная нами, нашлась совсем неподалёку от места ярмарки. Сейчас пространство вокруг неё было задрапировано временными непроницаемыми панелями. Честно, мне самому хотелось заглянуть внутрь. Однако пока эта роль доставалась детям, прилипающим к щелям между барьерами. Им законы не писаны и они пытались потешить любопытство. Тщетно, конечно же.

Я глянул на экран, на котором Драконов заканчивал последние приготовления в Конструкте. Парень работал как не в себя. Большая часть идей по организации пространства принадлежала ему, и выглядело пока всё очень неплохо.

Отовсюду играла музыка, тянулись запахи. На горке, красиво освещённой прожекторами, катались люди. Охотники разбили неподалёку полевой лагерь, где угощали каждого желающего приготовленной на костре пищей. Напротив них примостилась боевая кухня гвардии, которой заправлял Макар в смешном белом фартуке поверх брони. И туда и сюда стояли очереди желающих отведать внутренней специфической кухни. Здесь было много людей. Очень много людей.

— Михаил Иванович, что-то слышно? — с тревогой спросила Саша. Панова стояла совсем рядом со мной, внимательно изучая человеческие потоки. Мы находились на небольшом склоне, защищающим поляну от ветра. Чуть выше любовался ярмаркой Турбин, а ниже топтались двое гвардейцев, временно переведённых в ряды томашовской полиции.

— Саша, у меня всё под контролем. Я разберусь, постарайся просто отдохнуть, — терпеливо сказал я.

— Да как это вообще возможно⁈ — возмутилась Панова, исполняющая обязанности начальника моей полиции. Хорошо, получается, исполняющая, раз она здесь и встревоженна.

С треском разлетелись во все стороны запущенные кем-то фейерверки, и Саша даже вздрогнула.

— Михаил Иванович, как у вас с ёлкой? — проговорил голос Челидзе в наушниках.

— Мы готовы, — я убедился, что Драконов закончил. — Можете взлетать.

Парень тем временем плюхнулся на складной табурет, который носил с собой, вытащил телефон и набрал меня.

— Спасибо, Андрей, — ответил я сразу, как поднял трубку.

— Всё готово! — выпалил тот и растерянно добавил. — Да, ваше сиятельство. Пожалуйста! Хотя не за что.

— Игнат, отгони людей от барьеров, — передал я в общий канал. Ждущие команды гвардейцы зашевелились, расчищая площадку, и как только всё стало безопасно — стены растворились. Почти сразу же вспыхнули сотни разноцветных фонарей, опоясывающих пятидесятиметровую ель. Зажглись сияющие магические огни, поддерживаемыми несколькими одарёнными. Музыка стала громче, торжественнее. Красочные игрушки на пышных лапах сверкали волшебством.

Пушистая гигантская ель тянулась в небо посреди огромной площадки, заставленной небольшими домиками, где каждого желающего ждало угощение. Это уже идеи Паулины. Её девочки, её охранники и мои гвардейцы следили за порядком в свежепостроенной зоне отдыха, на которую ушло с десяток сфер. Расточительно, разумеется. Ведь поставить подобные здания — дело нехитрое. Совсем другой вопрос сделать это в кратчайшие сроки. Ждать до первого января с главной сценой? Не надо так.

На широких дорожках между деревянными домиками с разноцветными крышами расположились ряженные, изображающие персонажей сказок. Кто-то уже пританцовывал, кто-то входил в роль, разгреваясь. Отдельная статья расходов, отыскать под новый год столько незанятых людей. А под самой ёлкой в свете танцующего фонаря весело отплясывало Нямко, вокруг которого было подвязано красная ткань, на манер плаща. Эти уже праздновали вовсю. Причём в недрах ведра громыхало несколько обломков неодимовой руды. Хитрец быстро раскусил обманки.

Ведущий с восторгом принялся зазывать людей на площадку. Словно в этом мире не было войны, не было Скверны, не было горя. От восторга гостей можно было бы запитываться. Я улыбался, наслаждаясь моментом.

— Михаил Иванович, прошу вас… — взмолилась Саша. Вот всё ей неймётся.

— Всё будет хорошо, — положил я руку ей на плечо, не отрывая взгляда от площадки, на которую хлынул народ.

На сцену высыпали девчонки, озорно запевшие на несколько голосов что-то ненапряжное и очень бодрое. Я же медленно двинулся по склону вниз, к дороге. Турбин тенью проследовал за мной.

Саша нагнала меня уже через несколько мгновений.

— Михаил Иванович, мы очень рискуем. Почему вы так спокойны⁈

Фонарей пришлось наставить огромное количество. Здесь не осталось ни одного тёмного места, несмотря на поздний вечерний час. Машины парковались уже вдоль дороги, так как четыре сотни мест из запланированных оказались заняты. Как-то незаметно мой край, где прежде автомобили можно было посчитать на пальцах, превратились в довольно моторизированную область. Несколько гвардейцев занимались распределением разномастных машин так, чтобы могли проходить автобусы.

— Саша, я же сказал, что всё сделаю, — улыбнулся я девушке. — Отдыхай.

— Да не могу я, Михаил Иванович! — воскликнула она. — Как вы такое можете говорить? Источники утверждают о…

— Тише, — одёрнул её я. Мы были близко к отправляющимся на праздник людям. Мальчишка лет семи показал на меня пальцем с восхищённым видом. Я ответил ему тем же.

— Сейчас будет громко, ваше сиятельство! — почти зашипела Панова. — Вы рискуете не только своей жизнью!

Ну, это она зря. У меня всё под контролем. Просто хотел сделать всё сам. Пришёл сигнал от Черномора, и я ускорился, двигаясь по обочине навстречу потоку. Люди расступались, давая дорогу. Турбин нагнал и вклинился впереди. Получилось у него очень гармонично и мягко.

В нашем фарватере спешила Панова с двумя помощниками.

На дороге появился автобус, медленно проехал мимо нас, а за ним уже нужный мне транспорт. За спиной снова полетели в небо роскошные фейерверки, загромыхали раскаты, которым вторили радостные крики. После чего среди звёзд расцвёл огненный цветок, превращающийся в «с наступающим новым годом!».

За эти эффекты отвечали ребята из гвардии, без стеснения пуская аспекты стихий для потехи.

Моей целью был уставшего вида «Волжанин», он уже парковался в хвосте выстроившихся на обочине автомобилей. Я чуть ускорился.

— Папа, а там будет мороженое? — громко спросил совсем рядом со мной детский голос.

— Какое мороженое⁈ Зима! — немедленно ответил ему взрослый голос.

На площадке вокруг ёлки будет тепло. Не лето, конечно, но мороженое можно.

— Будет, — коротко сообщил я мальчишке. — Бесплатное для детей!

— Папа! Будет! — завопил ребёнок. — Идём скорее.

— Вот и правда, лучше поспешите, — согласился я, наблюдая за машиной.

Человек, приехавший в «Волжанине», всё ещё сидел за рулём. Черномор показал мне лицо гостя. Задумчивое, жёсткое, однако левый глаз дёргался в тике. Водитель посмотрел на себя в зеркало, растянул губы в улыбке, а затем выдохнул и вышел на улицу.

Мне оставалось до него несколько десятков метров. Поток людей, идущих от припаркованных машин, рассосался. К «Волжанину» зашагал один из гвардейцев, с вышитой на груди эмблемой в виде буквы Т.

Незнакомец открыл багажник, вытащил оттуда сумку, старательно пряча её вес. После чего застыл, увидев интерес со стороны гвардейца.

— Машину чуть левее поставьте, пожалуйста, — крикнул тот. — Дальше на обочину.

Его не услышали. Незнакомец увидел, как я иду к нему, и побледнел. Сумка упала на асфальт, и в следующий миг мужчина бросился наутёк. Ему навстречу вылетел отправленный аспектом Земли камень, ударив под колено. Горе-водитель с воплем рухнул на асфальт.

— Займи людей, — повернулся я к Пановой. — Нечего им здесь смотреть.

— Это он? Вы уверены? — Саша уставилась на сумку. — Думаете, он один? Мне оцепить территорию⁈

— Знаю, что один. Ничего не нужно, просто займи людей.

Гвардеец с изумлением отсалютовал мне, а я тем временем пересёк дорогу и присел рядом с воющим от боли незнакомцем. За моей спиной люди Пановой торопливо отсекали зевак. Александра встала рядом с нами, с нескрываемым презрением глядя на лежащего. Я же огляделся. Слишком многолюдно. Не пойдёт.

— Прокатимся, Артём? — сказал я лежащему. Легко поднял его и двинулся к «Волжанину». Выломал замок, усадил вскрикнувшего на пассажирское место, а сам сел за руль. Турбин расположился сзади. Саша тоже хотела поехать, но я помотал головой.

Перепуганный мужчина вдруг сунул руку за пазуху и нащупал там устройство подрыва. Однако ни оно, ни взрыватели в сумке, оставшейся на дороге, уже не работали. Я сдержался от насилия, видя как за мной наблюдают десятки недоумевающих глаз. Двигатель «Волжанина» кашлянул, заводясь, а после машина со скрипом вывернула на дорогу.

— Как же так, Артём. Это ведь праздник, — посетовал я, отмечая, что за бывалым автомобилем совсем не следили. Даже масло не меняли. — Один из самых важных праздников в России. Можно сказать, самый важный.

— Меня заставили, — выдавил из себя Артём. Понятно…

— Не ври. Просто объясни мне, как так выходит. Твои родители похоронены на комаровском кладбище. Люди, которые на площади, с тобой жили все эти годы бок о бок, — покачал я головой. Турбин молчал, с дьявольским спокойствием готовый к любым действиям пленника. Но тот был безоружен и не одарён.

— Я не знал! — всхлипнул тот. Ну, конечно, не знал.

— Вот скажи мне, Артём, о чём ты думал? Ты ведь с нашей лесопилки. Ты ведь вырос с этими людьми. На празднике могли быть их дети, понимаешь? — вкрадчиво продолжал я.

— У меня не было выбора. Меня обманули! — заученно выдал террорист. Никто его не обманывал.

Я хлёстко ударил пленника, не сдерживаясь и не глядя в его сторону. Голова Артёма откинулась, нос хрустнул, и мужчина завыл, заливая всё кровью.

— Ты дурак, Артём, — тихо сказал я. Заработали поворотники. Автомобиль замедлился и свернул к Трансмутатору. — Но тебя действительно обманули. Денег тех, которые тебе обещали, ты не увидел бы никогда. Как ты вообще мог подумать, что я не узнаю о происходящем на моей земле?

Он хлюпал носом, скуля, но молчал. «Волжанин» тем временем подъехал к забору, и тот дрогнул, поехал в сторону. Игорь в шубе вышел на улицу, встречая нас.

— Это… Это оно? — выдавил из себя Артём, испуганно глядя на массивное здание Трансмутатора. — Значит, это правда? Вы туда и людей отправляете?

— Людей? — поморщился я. — Людей не отправляю. Выродков, Артём, с превеликим удовольствием.

— Значит это правда… — покачал головой пленник. — Вы на самом деле чудовище. Тиран! Они были правы… Это всё маска.

— Для человека, собиравшегося взорвать рождественскую ярмарку, слишком много осуждения, — заметил я и снова ударил его. Переписка с телефона уже перекочевала в мою память. Нашедший подработку в сети лесоруб из команды Гудкова не размышлял о диктате нигде, кроме как в переписке с куратором. Последний вышел к нему с предложением несколько дней назад. Обещал деньги и вывезти через Османские Княжества. Машина, мол, будет ждать. Богатство, свобода. Всего лишь нужно пролить немного чужой крови. Мелочи.

Разумеется, никого на месте, где они договорились встретится, не было. Черномор показывал пустую дорогу. А вот того, кто подбросил сумку, навестят ребята Волгина. Благо отследить его моему Искину удалось, просто сопоставив въезжающие и выезжающие в Малориту автомобили, используя данные уже расставленных перехватчиков. Только один человек отправлялся в мою сторону, но не доехал, а затем ещё и вернулся.

Так вот, насчёт диктата. Только в переписке они вспомнили об этом слове, замаскировав обычный теракт под восторженные речи про борьбу за свободу, резонансные жертвы и малую кровь. Мол, если падёт власть, то наступит всеобщий мир. Смерть невинных во благо. Дело Ольгина ещё жило, пусть и корчилось.

Вот только в сухом остатке — сто тысяч рублей за пару десятков человеческих жизней, сумка, прикопанная в лесу у трассы Богданы, начинённая взрывчаткой и подшипниками, да нелепая отговорка по мотивам.

Турбин выволок всхлипывающего недотеррориста из машины, и когда зев помещения Трансмутатора приблизился, Артём повис на руках моего телохранителя и взмолился:

— Пощадите, ваше сиятельство. Пощадите! Я виноват, я каюсь. Я требую суда! Вы ведь не убийца⁈ Вы ведь не прибегнете к самосуду⁈

Он продолжал кричать всё то время, пока Турбин тащил его к зеву одного из отсеков переработки. В зале пахло помоями. Надо бы Игоря заставить навести тут чистоту. Да, конечно, поток мусоровозов не может пройти бесследно, но всё же. Мой взгляд упал на грязный пакет в углу, обратился в сторону Игоря.

— Ой, — только и сказал тот, подошёл и поднял его, совсем без какой-либо брезгливости спрятал за спиной. Артём повис лицом перед жерлом Трансмутатора, а удерживающий его Турбин повернул голову ко мне с ожиданием.

— Я понял бы, если ты попытался это свершить, спасая жизнь близкого, жизнь ребёнка… — промолвил я, приблизившись к пленнику. — Не знаю, что сделал бы в этом случае, но понял бы мотивы. Однако ради денег… В новый год.

— Простите, ваше сиятельство, — пропищал Артём. Я поморщился и махнул рукой. С визгом неудачливый подрывник рухнул в жерло Трансмутатора и заорал от боли. Крик оборвался через несколько мгновений. Игорь подошёл ближе и кинул вослед казнённому указанный мной полиэтиленовый пакет. Шмыгнул носом.

— На сегодня работы закончены. Езжай на праздник, — сказал ему я. Игорь радостно улыбнулся. Турбин же хранил молчание, украдкой отряхнув руки, словно испачкался об Артёма.

Над праздником кружился вертолёт с оператором Челидзе, а в небо всё взлетали и взлетали огни фейерверков, будто разрывы ПВО. От вспышек лес на многие километры вокруг то и дело озарялся то в красный, то в синий цвет. Зарницы вспышек, наверное, достигали даже Бреста.

Незадолго до боя часов, знаменующих начало нового года, мне даже пришлось произнести незапланированную речь. Короткую, но всё же довольно сносную, на мой взгляд. Людям, судя по овациям, понравилось.

Сейчас я стоял чуть в стороне от сцены, в небольшой крытой беседке, и смотрел на красавицу-ёлку. В руке была кружка с имбирным чаем, и яркий вкус придавал празднику интересные нотки.

— Вот ты где, Мишенька, — послышался за моей спиной голос Паулины. Князева в шикарной шубке прошла мимо стерегущего мой покой Турбина, легко оказавшись в беседке. Я посмотрел в глаза Тени, сопровождающей свою хозяйку, и улыбнулся ей. После того поцелуя нам ни разу не удалось пересечься. Хотя очень хотелось. Девушка спокойно встретила мой взор, без следов обиды.

— Хорошо, что я тебя нашла, — завладела моим вниманием Паулина, и через секунду в её руках невесть откуда появилась небольшая коробочка, запакованная в праздничную упаковку. — С новым годом, Собиратель!

— Не стоило.

— Очень даже стоило, — не стала слушать Князева. Встала рядом со мной, любуясь праздником. На её красивом лице отражались всполохи магических огней. — То, что у тебя подарков нет — знаю. Понимаю, и даже где-то одобряю. Но у меня в семье было принято дарить близким какую-нибудь ерунду.

От её «ерунды» несло могучим Эхом. Я аккуратно разорвал упаковку, после чего открыл крышку коробки и бережно вытащил изящную фигурку, сделанную целиком из порченого золота. Размером та оказалась с указательный палец и изображала бородатого мужчину в тоге, изучающего то ли чертёж, то ли древний манускрипт.

— Спасибо, Паулина… Теперь даже как-то чуточку стыдно.

Хозяйка трактира повернула ко мне лицо и хитро улыбнулась.

— Хорошо. Раз стыдно, значит, тобой можно манипулировать.

— Стыдно, что у меня не так дорого, — поправил её я, вытащив из кармана пальто небольшую брошь, завёрнутую в атласный платок.

— Вот ты мерзавец, Баженов! — ахнула Князева и торопливо развернула подарок. Оглядела его, вопросительно посмотрела на меня.

— Сзади рычажок. Переводишь в верхнее положение, и следящая техника вокруг тебя слепнет. Мне кажется, ты любишь такие игрушки.

Глаза Паулины засверкали.

— Не только красиво, но и практично! Миша, ты прекрасен. И я бы очень хотела засвидетельствовать свою личную расположенность, но, кажется, ты охладел ко мне.

Снова хитрый взгляд, с намёком. Я встретил его с ледяным спокойствием. Матёрая хозяйка трактира, распоряжающаяся девочками, готовыми представлять услуги разнообразного спектра, смотрела на меня как будто бы школьница, прознавшая про увлечение подружки.

Вертолёт над нашими головами ушёл в сторону Орхово. Я увидел, как на меня направлена камера из толпы. Сделал вид, будто не заметил внимания и спокойно поинтересовался:

— Как ваши успехи с проектом Челидзе?

— О, Миша! Ты знаешь, как удивить. Честно говоря, я думала, что это будет чисто правительственный проект. Ну, ты знаешь моё мнение, — она закатила глаза, показывая отношение к подобным делам. — Аристократы хорошие, чернь должна знать своё место, и, если тебя затащил в кровать граф — будь счастлива, что вообще не убил. Однако госпожа Лаура — человек большого ума и хитрости. Понимает, за какие нити дёргать, а её помощники и вовсе волки в овечьей шкуре. Палец положишь — оттяпают его по пятку.

От неё пахло алкоголем.

«Это успокаивает. Это отвлекает. Тебе тоже надо выпить!» — шепнул Тёмный Скульптор так громко, словно стоял совсем рядом со мной. «Ты же чувствуешь зов? Чувствуешь? Сразу станет легче, мысли станут проще»

Я неторопливо отхлебнул чая с имбирём, игнорируя призывы попутчика.

«Перестань, а? Ты ведь чувствуешь это. Как будто бы линии стали ярче, невыносимо ярче. Будто тяжело дышать. Выпей и краски станут чуть приглушённее. Я всегда так делал, это всегда помогало. Тебе ведь стало сложнее сконцентрироваться, ты проявил слабость. Один глоток!»

Ой, да заткнись уже.

— Хорошо. Значит, дело пошло, — сказал я Паулине. Посмотрел на часы. Усталость последних дней молила отправиться уже в койку, забраться под одеяло и проспать пару дней, пока вокруг происходят массовые гуляния.

— Какие планы? — поинтересовалась Князева, толкнув меня плечом в плечо.

— Выспаться, — признался я, покрутил в пальцах фигурку инженера и осторожно положил в карман пальто.

— Выспаться? Сегодня же праздник, Миша! Надо гулять, надо веселиться!

— Я слишком стар для этого, — без тени улыбки сказал ей я, и Паулина звонко засмеялась.

Будто бы по приказу загремела музыка, и толпа внизу забурлила. Кто-то торопливо покидал место веселья, кто-то пустился в пляс. Несмотря на зиму, несколько воздушников держали комфортную температуру на улице. То тут, то там виднелись раскрасневшиеся лица людей, стянувших с себя зимние одежды.

— Так, я вниз! — решительно заявила Паулина, обернулась и взяла за руки Турбина. — Сударь, позвольте вас пригласить!

Андрей выпучил глаза, просительно посмотрел на меня.

— Развлекись, — сказал ему я. Воздушник явно не это хотел услышать, но покорно последовал за Князевой.

Мы с Тенью остались одни. Коварный план, за который Паулине очков бы я не накинул.

— Я так понимаю, Паулина знает? — сказал я. Надежда шагнула вперёд, ступая в беседку. Лицо её было гармонично, спокойно и прекрасно. — Извини, Надь. Я не должен был так поступать.

— Что значит «не должен был так поступать»? — тихо и твёрдо поинтересовалась девушка.

— Да то и значит, — я опёрся на поручень беседки, глядя Тени прямо в глаза. — Сорвался. Ты мне нравишься. Пожалуй, даже слишком. Есть в тебе непонятная магия, с которой я не в силах совладать.

Надежда терпеливо ждала продолжения и пока не пыталась выцарапать мне глаза. Уже успех. Внутри опять всё закипало несмотря на возведённые барьеры. Чёртова слабость два дня назад пробила наклёпанную броню. Теперь придётся латать её наспех. Чувства в моём деле — ненужный попутчик.

Почему я так на неё реагирую?

— В твоих глазах есть вопрос, — произнесла Тень. — Хочешь его задать?

— Вряд ли это вопрос, Надя, — усмехнулся я. — Просто не знаю, что с тобой делать. И я не понимаю причин того, почему меня к тебе тянет. Будто бы какая-то внешняя сила направляет.

Она молчала. В её глазах отражались фейерверки.

— Мне это не свойственно. Но самое страшное, что я теряю контроль, а вот этого мне делать совсем нельзя, — продолжил я.

— Ты говоришь так, потому что я не из твоего сонма благородных девиц? — склонила голову набок девушка. — Не знаю, в какой руке держать вилку и не падаю в обморок от избытка чувств?

— Может быть, именно это мне в тебе и нравится? — предположил я.

— Или потому что ты уже князь, и рядом с такими, как я, тебе и появляться нельзя? — шагнула ко мне Тень, пропустив мимо ушей мой комментарий. Сказала без агрессии, без скандала в голосе. Словно пыталась понять, в чём её вина.

— Надя, вот об этом я думаю в последнюю очередь.

— Кстати, а о репутации твоей невесты, отправившейся в экспедицию, подумал? — она стояла совсем рядом со мной, на опасном расстоянии. — Что скажут о ней люди, когда её жених заведёт роман с невоспитанной дикаркой?

— Ты так-то ситуацию проще не делаешь, — заметил я с усмешкой.

— Не я это начала, — пожала плечами она, зачарованно глядя мне то на губы, то в глаза.

— Прости ещё раз. Я не должен был так поступать ни с тобой, ни со Светланой, — я взял её за плечи.

— Думаешь, этого достаточно? — спросила Тень. Чёрт, как мы близко. Сердце билось словно после хорошей драки. Словно мне надо выходить один на один с очередным генералом Скверны.

«Тебе просто надо выпить!» — мигом вылез Тёмный Скульптор.

— Видимо, недостаточно, — предположил я. — Тогда подскажи, как я могу загладить свою вину.

— Не ты один пытаешься держать себя в руках, Михаил, — жарко сказала Надежда. Во взгляде появилась безуминка. — Поверь мне. Скажи, тебе хотя бы раз хотелось убить ту, которую ты должен защищать, просто потому что она так просто может приблизиться к человеку, из-за которого у тебя ночами нет сна? Случалось ли стоять за дверьми, слышать её стоны и быть готовой умереть за неё, если придётся. А, может, тебе приходилось желать зла хорошим людям просто за то, что они чисто теоретически могут быть рядом с кем-то важным?

Вот чёрт.

— И тут, — продолжила Тень, — когда случается момент некоей близости, ради которой ты могла убить, виновник вскоре приходит с извинениями и сожалениями. Что бы ты сделал?

— Предупредил бы этого виновника и дал ему время убраться до конца песни? — предположил я, пытаясь разрядить обстановку. Тень улыбнулась и тихо добавила:

— Я понимаю, что мы с тобой не сможем создать семью, Михаил. Мы на самом деле из разных социальных слоёв. Тебе не позволят стать женихом барышни титулом ниже графини, а мне такой лифт не светит. Я Надежда Кабанова, безродная, и понимаю это. У нас нет будущего. Я давно это понимаю. Но у меня тоже есть чувства. Сам видишь, с разумом у них разговор не ладится.

Внутри меня всё бурлило. Настолько, что хотелось последовать совету Тёмного Скульптора. Но ещё больше хотелось сделать один шаг вперёд и выбросить из головы все заботы, планы, устремления и интересы чужого мира.

— Я понимаю твои извинения и попытаюсь их принять. Но ничего не гарантирую, Михаил, — добавила девушка и отступила, неожиданно подмигнув. Тень грациозно выскользнула из беседки, и я не мог оторвать от неё взгляда, пока она не скрылась в танцующей толпе. Паулина вместе с деревянным Турбиным плясала посреди других пар, и, казалось, в этом мире для неё не осталось ничего, кроме сиюминутного счастья. Над головами сверкали магические огни, играла музыка, веселились люди, и ничто не напоминало о возможном конце этого мира.

«Один глоток всё исправит» — шепнул Скульптор.

Да пошёл ты.

Село Солдина, близ Нарвы

— Ням, — сказало ведро с ноткой смущения. Черноморы застыли по бокам от него с видом максимально независимым и даже торжественным. Рядом со мной подпрыгивал Светко, а я хмуро изучал мятежное создание, оказавшееся в плену прохода.

— Ня-ням? — не выдержало оно.

— Вот именно, — заметил я. Застрявшее ведро за последние четыре недели доросло до размера, который уже не позволял ему беспрепятственно проникать через привычный ход в шахту с порченым неодимом.

— Ням? — робко спросило оно. Я сформировал вокруг себя непроницаемый пузырь, сделал знак, и шахтёры завели буры. Поднялся грохот, пыль полетела по тоннелю, огибая мой кокон.

Нямко освобождённое вырвалось из каменного плена, в котором застряло около часа назад. Я развеял мусор, придирчиво разглядывая разросшееся ведро. М-да, в домик, собранный на моём дворе, оно уже не поместится. Если так продолжится, то к весне и забор не поможет.

— Скоро меня перерастёшь, — задумчиво сказал я Нямко.

— Ням, — охотно согласилось оно, с какой-то неуместной радостью.

— И в этом нет ничего хорошего, — добавил я.

— Ням… — вздохнуло ведро и слегка попятилось. Чёрт, почему оно растёт и так лихо? Неужели дело только в неодиме? Да, оно его добывало с завидной регулярностью. Хитрости с оболочкой больше не работали. Нямко поглощало их, затем закидывалось рудой и росло. Стремительно рос. Сейчас оно уже было размером с пятидесятилитровую бочку, а не ведро.

Меня серьёзно тревожили изменения. Но приковывать его где-то в катакомбах и насильно держать на диете я был не готов. Возможно, это всё часть эволюции барабашек. Я перевёл взгляд на Светко. Может, дело не в руде? Чаще всего ведро проводило время, танцуя в свете прыгающего фонаря. Облучение? Характер света, заставляющего плясать против своей воли, определённо обладал необычными свойствами. А если оно будет светить на что-то ещё?

Будто бы почувствовав моё внимание, Светко изогнулся в знаке вопроса. Я перевёл взгляд на Нямко.

— Ням! — вдруг подпрыгнуло то и весело направилось назад в шахту. Остановилось в только что расширенном проломе, повернулось и помахало рукой. Светко поскакал за товарищем, с опаской обернув ко мне плафон. Я остался в компании двух Черноморов.

— Работайте, — махнул я, прогоняя прочь тревогу. В конце концов, поведение Нямко не изменилось. Это было всё то же доброе и милое создание, но оно стремительно росло. И потребляло неодима всё больше. Производя, при этом, мутные кристаллы, что достойно поднимало энергетику моего региона. Потому как, спасибо пропорциям, они тоже стали больше.

— Михаил Иванович, — голос Челидзе звучал встревоженно. Посланница Императора даже не пыталась замаскировать эмоции. — Вы не должны вмешиваться. Это разрушит всё, что мы стараемся построить.

Я чуть склонился вправо, глядя через лобовое на колонну машин моей гвардии. До Малориты оставалось совсем немного.

— Я понимаю ваши эмоции и всецело их разделяю, но вооружённое противостояние с жандармерией и нулевым отделом не в наших интересах! — продолжала увещевать Лаура. — Мы ведь пытаемся разрушить образ хозяев жизни, которым не писан закон! Если вы со своей тяжёлой кавалерией силой отобьёте госпожу Князеву — вы перечеркнёте все наши усилия!

— Лаура Георгиевна, — спокойным тоном сказал я. — Не волнуйтесь, это всего лишь усиленное сопровождение. Времена неспокойные.

— Михаил Иванович! — зазвенел голос Челидзе. — Не держите меня за дурочку, прошу вас! Паулина чрезвычайно важный участник нашего дела, я не брошу её в беде. К сожалению, влияние на людей Грейсмита я не имею, но уверена, что Император нас рассудит. Пожалуйста, не наломайте дров! Понимаю, что вам неприятно, но наша идея гораздо важнее чем парочка ночей в камере, которые проведёт Паулина, пока я добиваюсь её освобождения.

Корпус отделения брестской жандармерии находился на окраине Малориты. Светлое бело-жёлтое здание с могучими колоннами. Две машины на полупустой парковке и одинокий курильщик на очищенном от снега крыльце. Тихое и сонное царство провинциального имперского городка, разорванное в клочья заезжающей на территорию колонной автомобилей.

Броневики, внедорожники, пикапы. Посреди такого пограничного автопарка мой «Метеор» был как белая ворона. Курильщик на крыльце выпучил глаза, забыв про дымящуюся сигарету, а затем стремглав бросился в помещение.

Моя дверь открылась, и я поставил ногу на мощёную площадку, вышел, оглядев чистое здание жандармерии. После чего направился к массивным ступеням. Рядом со мной семенил Боярский, вид у него был самый наисерьезнейший. Вот она, моя тяжёлая кавалерия, а не десятки внедорожников с бойцами.

Когда мы поднялись к дверям, то навстречу нам выскочило двое перепуганных мужчин в синих мундирах.

— Максим Леонидович, Виктор Сергеевич, — мягко поприветствовал их я, имея все данные от Черномора, работающего через перехватчики. — Я князь Баженов. Нам очень хотелось бы видеть подполковника Шолохова.

— А… Э…

— Это срочно, — веско добавил нахмурившийся Боярский. Младшие сотрудники представительства, совсем не ожидавшие, что их имена известны самому Сахалинскому, переглянулись.

Десятки автомобилей на парковке не глушили двигатели, но никто из гвардейцев не вышел на улицу, кроме Турова. Начальник гвардии встал внизу лестницы, заложив руки за спину, и ждал любого приказа.

— Ваше сиятельство, но… Я…

— Прошу вас, у меня ещё много дел, — поторопил я.

— Конечно… — наконец решился один из них и поспешно отворил передо мной дверь. — Витя, скажи Шолохову!

Я вошёл в просторное фойе, в котором у каждого выхода уже стояли люди в синих мундирах с оружием в руках. Напряжение можно было резать бензопилой.

— Господа, что происходит? — вежливо поинтересовался я, оглядываясь.

— Ваше сиятельство, — послышался глубокий голос. Подполковник Шолохов вышел из левого коридора. Одет он был в штатское. — Этот же вопрос хотелось задать и мне. Нашей новой встрече я польщён, но обстоятельство меня смущают.

— Мне хотелось бы поговорить с вами, подполковник, — спокойно сказал я, стягивая перчатки. — Однако обстановка становится нервной. Быть может, вы опустите оружие? Мы с Алексеем Юрьевичем не рассчитывали на такой приём.

Подполковник обернулся, грозно нахмурил брови, и его бойцы торопливо отступили.

— Вы же не собираетесь совершить непоправимую ошибку, ваше сиятельство? — он перевёл взгляд на меня.

— Не понимаю, о чём вы, — с максимально невинным видом сказал я. — Если вас встревожило моё сопровождение, то вы должны помнить о череде покушений. Мои люди остались снаружи, так как я предполагал, что здесь, в ваших стенах, мне ничего не грозит. Я же не ошибаюсь?

Шолохов, получивший это место отчасти благодаря моему влиянию, качнул головой:

— Прошу за мной, ваше сиятельство.

Дверь «Заката» открылась, и из машины выбрался высокий худой мужчина в длинном пальто. Вытянутое лицо, короткие загнутые кверху тонкие усики, круглые очки с тонкой оправой. Вид у незнакомца был совершенно безобидный и даже чуточку чудаковатый.

— Вижу, Хозяин. Теперь вижу! — удивился Черномор, и через несколько секунд над головой гостя возникла зелёная плашка. Получается, он его опознал и угрозы не нашёл. Занятно.

Я тоже вышел из машины, остановив Капелюша.

— Ваше сиятельство! — громко поприветствовал меня долговязый гость. Наряд, стоит отметить, был не из дешёвых, однако хозяин совершенно точно им не кичился. — Большая честь лицезреть вас, да покарает меня Святая Технология, если я вру! Старший конструктор Танков к вашим услугам. Геннадий Геннадьевич.

Его взгляд стал хитрым, приглашая разделить игру слов.

— Понимаете, да? Конструктор Танков! — не стал дожидаться моей реакции Геннадий Геннадьевич.

— Чем обязан, господин Танков? — спросил я, приближаясь.

Старший конструктор расстегнул пальто и выудил из внутреннего кармана письмо, запечатанное старым добрым сургучом, с гербовым оттиском.

— Его Сиятельство князь Столыпин направили меня к вам в качестве скромного учителя, — чуть поклонился высокий Танков. В нём было не меньше двух метров роста, а с забавной шапкой и того выше. — Очень рад, что мне удалось вас застать лично, чтобы передать официальное сообщение от Инженерного Триумвирата.

Он гордо выпрямился, едва я получил письмо в руки.

— На всякий случай, я хотел бы отметить, что у вашего виртуального помощника не произошло ровным счётом никакого сбоя, — не удержался Танков. — Технологии Триумвирата и Империи позволяют и не такие фокусы. Эта машина обработана специальным сплавом, разработанным в нашем институте совместно с лучшими учёными Российской Империи. Уникальный образец, пока ещё не пошедший в массовое производство.

Глаза его горели, он жадно ловил мою реакцию.

— Ого, — постарался удивиться я, засеявший такими вот сокрытыми подарочками все окрестные земли.

— Да, ваше сиятельство. Точнее и не скажешь, — он чуть склонился ко мне и с заговорщицким видом произнёс. — Но это мелочи. Если вам повезёт, и вы пройдёте обучение до конца, то сумеете творить настоящие чудеса для окружающих. Хотя для вас это будет всего лишь рутинным знанием.

Интересно, он работает с созданием Конструкта? Или это базовый техномант общего профиля? Я с любопытством оглядел Танкова с головы до ног.

— Я слышал, что у вас здесь рядом имеется неплохой отель. Вы не могли бы приказать своим людям сопроводить меня туда? — попросил тот. — Это подчеркнуло бы мой статус.

— Давайте я вас лично провожу, — предложил я. Бросил взгляд на машину. За рулём сидела женщина лет пятидесяти в крошечных очках на кончике носа. Крепкие пальцы, украшенные кольцами, держали руль так, словно в любой миг она собиралась вдавить педаль газа в пол и умчаться за горизонт.

— Это было бы очень мило, ваше сиятельство. Но не стоит утруждаться, — всплеснул руками Танков.

— Я настаиваю, — я повернулся к машине и сделал Капелюшу знак, что всё в порядке. Юра кивнул в ответ, но всё равно не сводил с нас настороженного взгляда.

— Ну, раз вы настаиваете. Это будет невероятная честь, прошу вас, — он открыл передо мной дверь, и я скользнул внутрь шикарного салона, в котором слегка пахло табаком. Женщина даже не посмотрела в мою сторону.

— Марианночка, поезжайте в Орхово, любезная, к гостинице, — сказал Танков, усаживаясь рядом со мной. — Это так волнительно, ваше сиятельство. Я ведь много о вас слышал. Кажется, вы должны пройти первый этап обучения без особого труда. Однако, для лучшего результата наших встреч мне необходимо составить план учёбы.

В его руках появилась брошюра, с несколькими перекидными листами. Словно из воздуха вытащил! Танков протянул её мне с улыбкой:

— Нет никакой спешки, ваше сиятельство. Вы можете изучить вопросы, когда вам будет удобнее. Не пугайтесь, если какие-то из них вас огорошат. Это универсальный опросник, показывающий вашу степень понимания техномантии и уровень знаний. Разумеется, вы не можете знать всего. Иначе зачем тогда учиться, ха-ха!

Старший конструктор подмигнул мне. Я хмыкнул, отцепил ручку слева от брошюры. Тут даже варианты ответов были. Зачем так делать⁈

— Некоторые вопросы с подвохом, — участливо сообщил Танков, иначе растолковав моё недоумение. — Мой вам совет, ваше сиятельство, не спешите, но и не переживайте. От того, как вы ответите, зависит сложность нашего курса. Если вдруг случится досадная помарка, то придётся немного дольше меня послушать.

Дольше — плохо, про себя решил я, кивнул старшему конструктору и принялся ставить отметки у вариантов. Пока всё очень примитивно.

— Марианночка, поезжайте же!

— Я думала: вы ещё говорите, — равнодушно сказала та, поправила очки. — Маршрут построен.

Двигатель заурчал, и машина пошла на разворот. Когда мы покидали мой переулок, я отметил, что Капелюш следует за мной, а затем покосился на Марианну. Нижней половины её туловища не существовало. Кажется, мне тут не просто пыль в глаза пускают, а мотивируют на тайны. Интрересно. Однако вместо того чтобы исследовать андроида-водителя, я продолжил работу с брошюрой.

Танков наблюдал за тем, как я чиркаю в опроснике с откровенным снисхождением.

— Ваше сиятельство, иногда лучше чуть-чуть задуматься. Путь Инженера требует осмысленности и внимания. Одна маленькая деталь способна разрушить весь механизм.

— А мы будем учиться устройству Конструкта? — поднял я на него взгляд.

Геннадий Геннадьевич громко засмеялся, запрокинув голову:

— Ах, какой вы остряк, ваше сиятельство. Увы, но думаю, такие дисциплины вам пока не грозят. Однако если вы покажете усердие и таланты, то, вероятно, года через два-три у вас есть все шансы начать знакомство. Не подумайте, что набиваю цену. Но принципы работы настолько сложны, что для начала необходимо всецело овладеть основами. Вы ведь понимаете?

Я промолчал, продолжая отвечать на вопросы брошюры.

— Должен отметить, что его сиятельство очень тепло о вас отзывались, — заметил Геннадий Геннадьевич, искоса наблюдая за мной. — И просили выстроить процесс обучения таким образом, чтобы не отвлекать вас от дел насущных. Когда вы бываете свободны, ваше сиятельство?

— Когда я бываю «что»? — поднял я на него взгляд.

— Свободны, ваше сиятельство, — степенно уточнил Танков.

— А что это?

— Ах, Святая Технология, вы шутник! Ха-ха! — понял он, наконец. — Но, если серьёзно, вам нужно будет найти время в своём графике для обучения. Потому что только через упорный сбор знаний можно идти по Пути Инженера.

— Что-нибудь придумаем, — буркнул я, возвращаясь к опроснику. Когда Марианна запарковалась у входа в отель, то крыльцо было почти пусто. Лишь на месте для курения стоял задумчивый господин Среда. Взгляд мужчины вонзился в незнакомую машину, и пусть помощник Челидзе никак не показал эмоций — я был уверен, что он готов к любым неприятностям с нашей стороны.

— Вот, — я протянул заполненную брошюру оторопевшему Танкову. Последние несколько минут он с выпученными глазами наблюдал за тем, как я уверенно ставлю отметки в опроснике. Старший конструктор взял брошюру, после чего перелистнул на последнюю страницу, где были вопросы со звёздочкой, нахмурился.

— Ответ «Б». Совершенно верно. Но… Как⁈ Это ведь принципы Салатова-Таббса! Последний курс теории связей! Вы, что, где-то уже видели этот опросник?

— Просто с детства интересовался техникой, — улыбнулся ему я. — Прошу, Геннадий Геннадьевич.

Он с потерянным видом вышел из машины и последовал за мной в фойе гостиницы. Господин Среда кивнул мне с радушной улыбкой, но я уверен, если ему придёт нужная команда — радушие моментально исчезнет.

Сдав Танкова в нежные руки девочки-администратора, я попрощался с удивлённым старшим конструктором и отправился дальше по делам. В целом, опросник был удачный. Некоторые задачки заставили задуматься. Всё-таки уровень науки у них неплохой. Недоразвитый, но они на верном пути.

А с учётом их продвинутого материаловедения относиться к ним с предубеждением было бы неразумно.

Черномор заботливо вывел на поле зрения видео из фойе. Девушка разговаривала с Танковым, тот же листал опросники с вытаращенными глазами и почти не слушал администратора.

— Решительно невозможно, — вдруг сказал он вслух. — Решительно! Это его ИскИн отвечал, верно?

Девушка, которой старший конструктор задал этот вопрос, широко улыбнулась, но в глазах её появился страх. Вдруг перед ней сумасшедший?

— Исключено, — сам себе ответил Танков. — Салон изолирован от доступа. Но ведь всё правильно!

— Ваш номер на седьмом этаже, — ключи легли на стойку. — Вам нужна помощь с вещами?

Или какая-то медицинская помощь, сказали её глаза.

Старший конструктор помотал головой и двинулся к лифту. Затем вернулся и сграбастал ключи. Взгляда от брошюры Танков почти не отрывал.

— Михаил Иванович, вас определённо что-то тревожит, — сказал Снегов. Витязь в броне вышагивал наравне с моим конём. Мне даже не было нужды опускать взгляд для того, чтобы увидеть забрало воина. За последний месяц доспехи элитного умельца обзавелись рядом интересных примочек. Один из «сонных» специалистов моих мануфактур постоянно работал над оборонными амулетами и гравировками, выйдя из летаргического сна. Глядя на артефактора, увлечённого текущими задачами, и другие подтягивались. Начались работы с неодимом, и первые эксперименты уже оказались у моих людей.

Порченый неодим усиливал воздействие оберегов, повышал их устойчивость и прочность. Так что доспех Снегова постепенно превращал воина в несокрушимую машину смерти. Ещё немного и можно будет отправлять его одного на такие задания. Хрен его кто выколупает из брони.

— Что мы увидим там, Михаил Иванович? — спросил витязь, не дождавшись моего ответа. — Что означает красный дым?

Слева и справа от нас неторопливо прокладывали себе дорогу верховые охотники. В километре к северу находился авангард, во главе с Вепрем. Лидер Вольных взял с собой два десятка лучших бойцов, в основном тех, кто ходил в первую вылазку, и сам вызвался идти впереди, чтобы проконтролировать ситуацию, когда мы выйдем к нашей цели.

— Это значит, что Люций смог договориться с Бессмертным Стражем, — я наконец-то заставил себя открыть рот и вытолкнуть слова, которые считал предательскими. Витязь на ходу повернулся ко мне, из-за чего споткнулся и едва удержал равновесие.

— Что значит договориться? — не понял он.

— Я сам ничего не знаю. У Люция было три дыма. Чёрный, зелёный и красный. Чёрный — Страж мёртв и был агрессивен, как обычно. Зелёный — страж мёртв, но не хотел сражаться, как-то создание из танков. Красный — страж жив, и сам ушёл от Колодца.

Мне самому не верилось, что я говорю это. Мой конь степенно двигался по проложенной головным отрядом тропе, а я, накрыв голову капюшоном, угрюмо глядел вперёд. На бедре болтался детектор. Такой же находился у Вепря.

— Вы же говорили, что со Скверной нельзя договориться, Михаил Иванович, — чуть тише сказал Снегов, понимая, что такие речи не для ушей обычных охотников.

— Говорил, — коротко ответил я.

Несколько секунд Снегов ждал продолжения, а затем промолвил:

— Но тогда я не понимаю, Михаил Иванович.

— Всему своё время, Станислав Сергеевич, — заставил я себя улыбнуться. — У меня имеется одна идея, которую нужно проверить. И у меня есть люди, которые смущены добротой наших врагов, а также взывают к милосердию по отношению к монстрам. Что, если они правы?

Витязь перекинул огромный топор с одного плеча на другое и поинтересовался

— А если нет?

— Тогда, получается, прав был я.

Перед выходом отряд получил новую партию амулетов, обработанных неодимом на «Мануфактурах». Защита от психической энергии и от Скверны. Собирали всё, что могли найти. Все эти свитки с рунами, сгорающими в Изнанке, должны остаться в прошлом.

Может быть, тот Страж, к которому мы шли, промыл мозги Люцию. Кто знает. Но факт остаётся фактом. Дым был красным, Колодец освобождён и уже включён в общую энергетическую сеть.

Когда спереди в небо взмыла зелёная ракета, одинокая и холодная, я без слов понукнул коня. Вепрь вышел на монстра. Остальные охотники последовали моему примеру, да и Снегов увеличил шаг.

Альгерд предложил провести встречу на нейтральной территории, и наш выбор остановился на славном городе Бресте. Представитель знатного рода Биликов забронировал элитный ресторан, с видом на центральную пешеходную улицу города и скульптурную композицию, посвящённую гильдии фонарщиков. Очень хорошее Эхо, да и выглядела она довольно мило — несколько мужчин в шикарных цилиндрах, придерживающих лестницу, по которой крадётся к фонарю их коллега.

Несмотря на зиму и холод, улица всё равно была оживлённой. Пока мы со Снеговым и Боярским шли от места парковки к входу в ресторан, я с любопытством оглядывал лица людей, живущих в условиях очень близких к Томашовским. Образ их жизни можно было описать как «праздный», а это значило, что губернатору стоит пожать руку. Потому что Изнанка начиналась в пяти километрах от места, где мы должны были встретиться, и отсечена была линией укреплений, сравнимых с крепостями прошлого. Мирный город находился под постоянной защитой большого гарнизона, однако на жизни его обитателей это совсем не сказывалось. Здесь совсем не было ощущения соседства с чудовищами.

Из ресторана слева от нас вывалилось двое молодых офицеров, один громко и увлечённо вещал что-то своему товарищу, а тот хохотал. Форма у обоих выглядела парадной. Здесь квартировался брестский кавалерийский полк, и некоторая часть лошадок в нём прежде тренировались на моих конюшнях.

У входа в заведение, где мне была назначена встреча, стояло несколько одарённых в одинаковых чёрных пальто, с вышитыми гербами Биликов. Один из них едва увидел меня, как бросил короткую команду соратникам, и те почти сразу же рассосались, обеспечив мне проход, но одновременно отсекая любых зевак. На ношу внушительного Снегова они даже не покосились, хотя наверняка отметили.

Нас встретило тепло и приятный запах. Несколько слуг помогли нам скинуть тёплые одежды, очень бережно обходясь с моим ещё неврученным подарком, пока разворачивали его из одеяла. Альгерд Билик и двое его сопровождающих уже ждали нас в центре большого зала. Когда мы приблизились, они вежливо поднялись, прекрасно храня самообладание.

— Ваше сиятельство, искренне рад видеть вас воочию, — проговорил Альгерд Белогорович. — Признаюсь, думал, что вы будете выше.

— Пока в этом нет необходимости, — улыбнулся ему я. — Тоже рад, наконец-то, встретить представителей отважного рода. Когда другие побежали от Скверны — вы остались. И в знак моего личного уважения к такому поступку я хотел бы вручить вам этот подарок.

Снегов шагнул вперёд с каменным выражением лица и протянул руки со щенком русской сторожевой.

— Мы все храним покой нашей страны на границах, и я подумал, что эта порода подойдёт лучше всего, — продолжал я, глядя ему в глаза. — Тем более что, как я слышал, вы неравнодушны к щенкам.

Альгерд Белогорович чуть поклонился, пряча недоумение.

— Весьма признателен за этот дар, ваше сиятельство. К моему прискорбию, мне нечем ответить…

— Ничего страшного.

Я огляделся по сторонам. Всё сверкало богатством и чистотой, официанты стояли в нишах, ожидая наших жестов. Представив своих спутников и познакомившись с сопровождающими Билика, мы расселись друг напротив друга. Снегову достался главный счетовод рода, а Боярскому — юрист. Щенка, купленного в Кобрине по моей просьбе, торопливо унёс прочь слуга Билика. Зверёк лениво зевнул, вывалив язык.

Наш обед состоял из шикарных блюд, каждое из которых оказалось шедевром своего рода, но, к сожалению, недостаточным, чтобы насытиться. Пока мы ели — о делах не говорили, ограничиваясь мнениями о погоде и прочих ничего не значащих вещах. Но когда стол покинула последняя тарелка и на скатерти появился бокал шампанского для Альгерда и кувшин морса для меня — я всё же задал вопрос, изобразив на лице степень недовольства.

— Простите за наглость, но, надеюсь, это помещение достаточно защищено от лишних ушей?

Билик понимающе кивнул и соврал:

— Ну, разумеется, ваше сиятельство.

Я улыбнулся. Потому что знал: в соседнем помещении находилось несколько человек с аппаратурой. Один жучок был под столом, второй в люстре, две камеры снимали нас с разных ракурсов. Все прекрасно экранированы от поисковых приборов, но мой перехватчик в зоне действия брестского Конструкта, уже передал информацию о подготовительных работах.

— На всякий случай, надеюсь, вы не возражаете, если я использую свои средства для пущей конфиденциальности, — уточнил я.

— Это может помешать нам установить доверительные отношения, но кто я такой, чтобы вам препятствовать, — чуть поджал губы Альгерд.

— Ничего личного, простые протоколы безопасности, — вздохнул я и дистанционно замкнул датчики, сжигая их мощным сигналом. С криком один из людей, сидящих в соседнем помещении, вскочил из-за стола, сбрасывая наушники, споткнулся и грохнулся на пол, роняя аппаратуру.

Снегов чуть повернул лицо в сторону едва слышного шума. Альгерд вздрогнул, почти незаметно, но из его глаз потекли слёзы. Сильный человек. Наушник в ухе представителя семьи тоже приказал долго жить и с крайне неприятным звуком, однако Билик стоически выдержал акустический удар. Потом чуть наклонился к спутнику слева и дрожащим голосом произнёс:

— Антон, подготовь пока проект документов.

И одновременно одним движением выковырял наушник из дальнего от нас уха да сунул его в карман. Сделаю вид, будто не заметил.

— Начнём? — участливо спросил его я. — Простите, у вас всё хорошо?

Он посмотрел себе на пальцы, будто бы ожидал увидеть на них кровь, натянуто улыбнулся:

— Всё в порядке. Да, давайте начнём. Хотя, напомню, проект не является приоритетным для нашей семьи. Экологическая составляющая, как вы сами понимаете.

— О, прекрасно понимаю, — кивнул я. — Ваши земли славятся древними дубравами. Но моя дорога пройдёт в стороне от них. У вас есть прекрасная полоса отчуждения у Изнанки, где она будет на своём месте.

— К сожалению, это всё равно может возыметь эффект, — вздохнул Альгерд. — Риски очень высоки. Нам придётся принимать массу мер для того, чтобы уберечь национальное достояние государства, за которое мы отвечаем.

Хм…

— Но документально статус лесов не заверен, верно? — спросил я. У меня было всё на Биликов. Зодчим в их семье был некий Дмитрий. Шестой сын третьего сына главы рода. Человек, всецело преданный своей семье. Поэтому на его земле родные чувствовали себя защищёнными и обсуждали дела, не заботясь о действии Конструкта.

А Черномор старательно обрабатывал эти разговоры через перехватчиков и выдавал мне. Так что мне было известно почти всё. Особенно про планы выжать из меня максимум за железную дорогу любым способом. Ну и я знал про проект лесозаготовки в тех самых древних дубравах, в который уже вложили прилично денег, и весной должно было начаться массовое строительство, совсем не экологическое, для распиловки всех этих дубрав на продажу.

— Как вы сами понимаете, это непросто, — Альгерд окончательно пришёл в себя от акустического удара и к нему вернулось актёрское мастерство. — К природе у нашей страны всегда было слегка наплевательское отношение. Так что всё сами…

Он чуть закатил глаза, мол, вы же понимаете. Я не дрогнул лицом, продолжая улыбаться.

— Так вышло, что у меня есть выход на человека, который может решить эту проблему, — сказал ему я. — Алексей, ты не мог бы пока представить наш план?

Боярский степенно кивнул и вытащил из портфеля папочку с документами. Поправил очки, приготовившись, а я тем временем достал телефон.

— У меня как раз был разговор о земельных проблемах недавно с человеком Его Императорского Величества. Полагаю, я легко смогу помочь вам оформить документально их статус. Всё-таки мы, пограничники, должны помогать друг другу.

Альгерд слегка улыбнулся, но взгляд стал тревожным.

— Не стоит беспокоиться, ваше сиятельство. Это наш крест, нам его нести.

— Мне несложно. Раз эти леса стали нашим камнем преткновения, так пусть тогда они стоят не зря, — мои пальцы заскользили по экрану телефона, брови старательно нахмурились. — Полагаю, члены комиссии смогут быть у вас уже завтра. Заодно дёрнут лесничих, которые выполняют работу по защите реликтовых лесов спустя рукава.

— Не нужно, ваше сиятельство! — нахмурился Альгерд.

Я поднёс трубку к уху и сделал знак, мол, всё в порядке. Билик чуть побледнел. Он, наверное, живо представил, как сгорают все инвестиции в будущие деревообрабатывающие производства, сразу после того, как статус земель изменится.

— Лаура Георгиевна? — сказал я, когда трубку сняли.

— Михаил Иванович, здравствуйте. Только-только про вас вспоминала, — радостно произнесла в ответ Челидзе.

— Ваше сиятельство, прошу вас, — подался вперёд Билик. Вряд ли он что-то знал о посланнице Императора, но, кажется, поверил в мои возможности. Не догадываясь, насколько близок в своих предположениях.

— Мне нужна помощь, тут есть некоторые сложности с Имперским Лесничеством на землях моего хорошего друга… — неторопливо продолжил я.

— Ваше сиятельство, умоляю! — Билик потерял лицо. — Я всё понял, простите меня.

Его счетовод сидел, затаив дыхание. Этот тоже прекрасно понимал, куда может привести мой разговор. Я поднял левую бровь, глядя в глаза переговорщику.

— Для вас, Михаил Иванович, я готова сделать всё что угодно. Максим Леонидович, глава Имперского Лесничества, мой добрый приятель. Что конкретно вам нужно? — ответила Челидзе и голос её, уверен, был слышен всем сидящим за столом.

Я молчал, наблюдая за побелевшим Альгердом. Кажется, он на самом деле всё понял. Надеюсь, что и по щенку догадался. Юрист Биликов уже читал документы Боярского, совсем нас не слушая и старательно хмыкая. Выполнял роль человека, сбивающего цены, на все сто процентов.

— Пожалуй, мы решим эту проблему сами, — наконец, сказал я.

— Как скажете, Михаил Иванович. Но не вешайте трубку. У меня беда. Пропал один из моих репортёров. Боюсь, мне тоже нужна ваша помощь.

— Решим. Всего хорошего, Лаура Георгиевна.

Несколько секунд Билик буравил меня взглядом, в котором появился страх и уважение одновременно.

— Какие ваши условия? — промолвил он, наконец-то. Отёр испарину со лба и чуть ослабил воротник дорогой рубашки.

— Теперь не такие выгодные, Альгерд Белогорович, — перестал улыбаться я. — У меня сложилось впечатление, что вы были несколько неискренны со мной. Оставить это без внимания никак не могу. Предлагаю сделать вид, что вас не слишком беспокоит судьба реликтовых лесов, которые, хочу заметить, никак бы не пострадали. Алексей, покажи наше предложение.

Боярский коротко выдвинул вперёд бумажку. Юрист взял её в руки и улыбнулся:

— Это смешно.

Он весело покивал, протянул её начальнику.

— Вы же это не всерьёз, ваше сиятельство? — законник, кажется, нас не слушал.

Альгерд бросил взгляд на бумажку, но не дрогнул, а вот счетовод закашлялся с возмущением.

— Или мы будем бороться за сохранность ваших лесов? — спросил я.

— Хорошо. По рукам, — с трудом произнёс Билик. Счетовод выпучил глаза, а юрист перестал улыбаться.

— С вами приятно иметь дело, — я глотнул морса. — Мне хотелось бы добавить один пункт в наш договор. Так как мы нашли общий язык, то было бы неплохо сохранить выстроенные коммуникации и назначить лично вас ответственным за исполнение договора со стороны вашего рода. Пожалуй, это даже будет обязательным пунктом.

— Альгерд Белогорович, что скажет Белогор Андреевич? — зашипел ему на ухо юрист.

— Хорошо. Добавляйте, — проигнорировал его обречённый Альгерд.

Белогор Андреевич заранее сказал сыну соглашаться на сделку, но получить лучшую цену. Это мне тоже принёс перехватчик.

Что ж… Сами виноваты, что лучшая цена оказалась… такой.

Когда мы покидали ресторан — Альгерд Билик сидел с потерянным видом, а у меня в кармане был договор на последнюю часть железнодорожного пути из Влодавы в Брест. Дорога в большой мир Российской Империи официально утверждена. Дальше дело техники.

Так, а теперь к пропаже репортёра. До сего дня статус моих земель, как свободных от шестой поправки, проблем не приносил. Кроме того, что появилось очень много представителей различных родов, которые прибыли играть на публику. Кто из жажды попасть на экраны, а кто-то, выполняя задание семьи. Засветиться на границе в роли героя, благодетеля — хотелось каждому.

Особенно в этом помогал пущенный слух, что Император лично следит за проектом и, возможно, будет использовать полученные знания из публичного поля. И если пропал один из тех, кто обеспечивал сбор информации, то это может значить первый конфликт со старыми порядкам.

Но куда больше меня тревожила пропажа Люция. После того, как мы забрали земли у Сосновки, прошло больше двух дней. При хороших условиях вечный мог пройти вдоль границы аж до Бреста, однако дымов больше не было. Никаких. И Изнанка никуда не делась, а значит, бессмертный любитель брюквы до цели не добрался.

Надо послать за ним людей Глебова. Мало ли Люция порвали на несколько частей и разбросали по лесу, а теперь они соревнуются: кто первым отрастит нового человека.

Лишь бы не сбежал. Для существа, всю жизнь бегающего и прячущегося, Люций слишком долго находится на одном месте, ещё и почти в официальном статусе бессмертного.

— Мстислав, здравствуй, — сказал я в телефон, когда сел в машину. Рядом расположился Боярский и поставил на колени чемодан с подписанными документами.

— Ваше сиятельство, наше вам самое серьёзное! — бодро откликнулся начальник сталкеров.

— У тебя есть кто-то из надёжных сейчас на месте?

— У меня все надёжные!

— Отправь человека в Сосновку, желательно у кого глаз острее. Человечек мой пропал. Надо бы поискать.

— Это лысый? — смекнул Глебов.

— Да, он самый.

— Понял, — тон сталкера изменился. — Сейчас же отправлю… Чёрт, нехорошо это.

— Согласен — я покосился на Боярского. Тот улыбался, как ребёнок, погрузившись в мечты. Алексей относился к железной дороге как к родному детищу. Да и у него дома все шкафы были в модельках паровозов.

А у меня на столе в Томашовке были выложены брошюры с самыми надёжными экземплярами и с наиболее выгодными коммерческими предложениями по аренде и покупки локомотивов и вагонов различного назначения. Список был заботливо подготовлен Боярским, а на полях одного из них даже оказался нарисован паровозик. Мило, конечно. Но очень дорого, надо сказать.

Глебов отключился, а наша машина тем временем покатилась по дороге мимо красивых зданий, дышащих слабым Эхом. Центр Бреста местные Зодчие берегли, возводя типовые постройки в основном на окраинах, кроме стратегически важных для города.

Когда под колёсами зашумел асфальт трассы, я переключился на тему пропавшего репортёра, озадачив Панову. Начальница томашовской полиции деловито сообщила, что приступила к работе, и ненадолго замялась, явно желая задать вопрос.

— Я уже отправил людей к нему на помощь, — понимающе сказал я и даже сквозь трубку почувствовал облегчение девушки. Не только меня тревожила пропажа вечного.

Удобно устроившись на сиденье, я продолжил изучать информационные сводки, собираемые Черномором. Важное он подчёркивал жирным, но иногда, как и водится у искусственного интеллекта, ошибался. То выдавал об изменении цен на кофе в новой пекарне, как что-то невероятно критическое, то пропускал события действительно глобальные. Мои поправки он усваивал, запоминал и какое-то время им следовал, а затем снова начинал путаться.

В целом, я привык и давно перестал бороться с некоторыми артефактами вроде «людишек». Однако сейчас мои глаза смотрели на неподсвеченную заметку, где говорилось, что аномальная зона у Мостов увеличилась почти на сантиметр. Я тут же отправил Черномору запрос с просьбой перепроверить, и когда получил подтверждение, то медленно прикрыл глаза, стараясь сохранить спокойствие. Всё-таки растёт, а мой помощник пропустил это сообщение. Сбоит из-за нагрузки? Возможно. Мне нужно как-то облегчить его процессы… А пока… Пальцы застучали по виртуальной клавиатуре, отправляя инструкцию в электронный мозг:

«Выдели один процесс с наивысшим приоритетом для отслеживания изменений аномалии. Любые изменения обозначай максимальной важностью»

М-да. Скверна подкидывала сюрприз за сюрпризом. Мне вспомнился вчерашний поляк, оставивший крайне неприятный осадок.

Ладно, и с этим разберёмся.

— Юра Семецкий был одним из самых талантливых моих людей, — сообщила Лаура. Она сидела в шикарном кожаном кресле, закинув одну ногу на другую и откровенно демонстрируя мне бедро в разрезе платья. Взгляд женщины горел, но бокал, зажатый в руке, не дрожал. — Человек без страха и лишних сантиментов. Вёл цикл репортажей о новой волне представителей элит: проекты «Закон един», «Настоящее лицо» и «Напарники». Хорошие идеи…

Я видел несколько таких, про работу гвардии, где вперемешку служили как представители знати, так и простые люди. Особенной популярностью пользовались зарисовки о напарниках: бароне Сотхе и Макаре из основоположников томашовской гвардии. Остроумные скетчи, где прекрасно сходилось доброжелательное благородство барона и весёлая простота Макара, собирали большое количество просмотров. А по моей просьбе эти ролики, в числе прочих, закидывали в латинский сегмент с харизматичным дубляжом.

Идея мягкой силы через развлечение очень понравилась Челидзе, и сейчас её люди искали переселенцев из Протектората, способных помочь во влиянии на умы простых людей за океаном.

Работы Семецкого шли на перевод одними из первых.

— Мне очень жаль.

Труп репортёра нашли в озере Селяховское. Юрию Семецкому прострелили голову, набили куртку камнями и утопили тело в зоне, используемой для Экспансионного Узла. Слепое пятно было небольшим, но было. Отыскать виновника оказалось задачей элементарной. Да, само преступление мы не зафиксировали, однако кто посещал столь глухое место — знали. Кто заезжал туда, кто выезжал и кто остался.

— Мне нужны доказательства, — проговорила Лаура. — Род Шуйских имеет очень большое влияние на промышленников Российской Империи, на армию. Они всегда поддерживали Государя во всех начинаниях.

— Полагаю, вы всё сами прекрасно понимаете, — сказал я. — В одном месте в одно и то же время оказалась пожилая семейная чета Воробушкиных, группа на снегоходах, состоящая из людей Шуйских, во главе с Александром Владимировичем и Семецкий. Я плохо себе представляю ситуацию, в которой Воробушкины застрелили репортёра и утопили его в озере, а больше никто это место не посещал.

— Это домыслы. Мне нужны доказательства.

— Мои люди уже работают над этим.

Челидзе бросила на меня взгляд, в котором смешивался интерес и настороженность.

— Постарайтесь не поссориться с Шуйскими раньше времени, Михаил Иванович. И если у вас появятся доказательства, то, прошу, дайте этому правовой ход. Не нужно устраивать кровавую резню.

— Ничего не могу обещать, — усмехнулся я. — Это мои земли. Как вы помните, у меня здесь особые права.

— В другой раз я бы ничего вам не сказала, — Челидзе медленно переложила ногу на ногу, не сводя с меня взгляда. — Но здесь речь идёт о Шуйских.

— Мне казалось, что вы можете позволить себе не обращать внимания на регалии тех или иных родов, — вкрадчиво заметил я, игнорируя её попытки.

— Любой поступок должен быть обдуман, Михаил Иванович, — проворковала она и глотнула вина. — Даже Государь не всесилен и вынужден учитывать интересы некоторых родов. Шуйские — один из них.

— Александр Владимирович ведь не из ангелов, верно?

— Золотой мальчик, — плавно кивнула Челидзе. — Было несколько проблем с ним. Насколько я знаю, его отправили сюда, чтобы был под присмотром. Они ведь арендуют у вас землю, верно?

— Да, собираются строить центр по ремонту тяжёлой техники, без решений Конструкта.

Мне нравилось наблюдать за грацией и пластикой Лауры. Но почему-то вместо охотничьего азарта или же возбуждения я чувствовал лишь созерцательный интерес. За красотой посланницы Императора прячется слишком много приключений. Вся её сексуальность меркла перед мимолётным взглядом Надежды. Так, мысли опять прыгнули в сторону Тени… Я отвёл глаза. Вряд ли Челидзе сдастся. Она, слава богу, не шла напролом, как Паулина. Просто расставляла сети, терпеливо подманивая жертву.

— Найдите мне доказательства, Михаил Иванович. Пожалуйста.

У меня в кармане включился телефон, поставленный на беззвучный режим. Туров. Сбросив звонок усилием воли, я улыбнулся и легко поднялся, чуть поклонившись:

— Постараюсь. Мне нужно идти.

Она покачала бокалом, коснулась его губам, не мигая глядя мне в глаза. После чего выпрямилась и кивнула, повторив.

— Пожалуйста, Михаил Иванович.

Ничего обещать не могу. У Семецкого семьи не было, но специалист был ценным. У выхода из покоев Челидзе я остановился, обернулся:

— Мне нужен психомант. Хороший психомант с лицензией, умеющий держать язык за зубами. Чем быстрее, тем лучше.

Конычев всё ещё рыл носом землю, раскапывая след культистов и сетевых революционеров. Он и группа Волгина сейчас находились в Екатеринодаре, вытаскивать его сюда — мешать основному заданию и терять время. С момента убийства прошло два дня, а значит, действовать нужно быстро.

— Вечером он будет здесь, — сказала Лаура и вздёрнула бровь, не сводя глаз. — Может быть, что-нибудь ещё?

— Пока нет.

— Жаль…

Я улыбнулся на прощание и вышел. На улице было солнечно и солнце, надо сказать, уже немного грело. Остановившись на лестнице отеля, я, щурясь, вытащил телефон. Капелюш ждал меня внизу, тоже пользуясь моментом всеобщей красоты. Лёд на озере сверкал, над крышами домов поднимались дымки, а ещё вокруг царила потрясающая тишина. Мы с моим охранником понимающе переглянулись.

— Что у тебя? — спросил я у Турова.

— Мы готовы, ваше сиятельство, — сказал бывший имперский гренадер, теперь командующий целой армией из одарённых, среди которых были и боевые офицеры.

— Работай.

Где-то на окраинах Кобрина через несколько секунд вооружённые люди в масках ворвались в квартиру, где мужчина в трусах сидел у телевизора с банкой пива и поедал чипсы. На вторжение он среагировал почти моментально, схватившись за оружие, но был выведен из строя магическим ударом.

Загадочные люди в чёрном выволокли тело на улицу, запихали в багажник автомобиля без номеров и увезли за пределы зоны действия Конструкта.

Я спустился к «Метеору» и сел на заднее сидение. Пытать захваченного человечка никто не станет. Мне нужен слепок с его памяти, пока ещё не поздно. Методы получения меня не волновали. И, полагаю, Челидзе закроет глаза на то, каким образом был найден потенциальный свидетель.

Надо сказать: Александр Шуйский оказался человеком разумным и осторожным. Или тот, кто за ним присматривал. Всё сопровождение, побывавшее на злосчастном озере, уже на следующий день оказались заменены новыми людьми. Сам представитель знатного рода усиленно занимался делами ремонтного производства, следя за работой строительной бригады. А в центре Кобрина, в гостинице «Несвиж» торопливо организовывался временный выход свидетелей преступления за орбиту хозяина. Идея несложная: неделю посидят в покое, не высовываясь, а там уже никто толком не разберётся, если дело дойдёт до психомантов. В Кобрин из Петербурга даже прибыл поверенный по таким вопросам. Некто Волк Ипполит Михайлович, низенький флегматичный мужчина, занимающийся координацией.

Шуйским, наверное, показалось, будто они надёжно прикрыли себя от возможного расследования. Насколько я понял, Ипполит Михайлович настаивал, чтобы сам Александр тоже покинул мои земли на недельку-другую, но молодой аристократ упёрся, справедливо считая, что уж его-то сознание никто не посмеет потрошить. Тем более что Шуйские вертолётом прислали к нему адвоката, одного из самых дорогих в стране.

Следы четы Воробушкиных терялись на подъезде к Минску. Автомобиль точно покинул Кобрин, но в следующем городе не появлялся. Вокруг хватало дорог без камер, так что при должном везении или же желании можно было добраться до центральной России, не оставляя цифровых следов.

Да и не выглядели они как люди, которые могли убить репортёра. Но, несомненно, что-то про это знали.

Саша Панова с утра уже ездила к Шуйскому, интересуясь его визитом в район близ Селях. Парень, обворожительно улыбаясь, очень охотно ответил на все её вопросы. Однако разговор совсем ничего не дал. Мол, ничего толком не видел, ничего не знает. Катался, охотился. Лицензия есть. Люди сопровождения на плановой ротации, но, как вернутся, будут готовы ответить на все вопросы следствия. А что случилось? Убийство! Какой кошмар. Да-да, он видел там странную машину, но кто был внутри не разбирался — проехал мимо.

Глаза Шуйского были кристально чисты. Саша закончила опрос и вернулась к себе, уверенная, что Александр говорит меньше, чем знает и вообще врёт. Умница. Однако оснований для того, чтобы тащить знатного человека, представителя известного рода, на стол к психоманту — у неё не было.

— Куда, Михаил Иванович? — спросил у меня Капелюш. Я посмотрел на часы. Меня манила загадочная аномалия под Мостами. Вокруг неё уже выросли стены, отсекая случайных посетителей от греха подальше. Туров организовал небольшой пост гвардии для охраны.

Пока у меня не было идей, с чем я столкнулся. Сможет ли помочь Тринадцатый отдел с их изысканиями? На моих землях из представителей данной организации остались только дежурные. Ни Кадывкин, ни Орлов на границе более не появлялись. Возможно, нужно позвонить последнему.

Потому что всё увеличивающееся в размерах требует внимания.

— Кажется, к вам гости, — сказал Капелюш. Я вынырнул из размышлений и повернул голову. По ступеням, придерживая шляпу на затылке, торопился старший конструктор Танков. Созрел, наконец.

Я открыл дверь и шагнул к нему навстречу.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — почти нараспев сообщил тот. — Я завтракал, знаете ли, и вижу вы или не вы. Потом понимаю — вы. Очень рад, что успел вас перехватить.

— Добрый день, Геннадий Геннадьевич. Не хотел вас беспокоить, честно. Как мои результаты?

Постоять на зимнем солнышке мне было в радость.

— Вот я как раз насчёт результатов вашего теста, — покивал Танков. — Результат, Святая Технология, просто ошеломляющий. Я, уверяю вас, ничего подобного не видел прежде. Конечно, ждать от изобретателя невероятных схем чего-то посредственного было бы слишком глупо с моей стороны, но всё же… Мы впечатлены. Я даже поставил в известность самого князя Столыпина.

Я хмыкнул.

— Но вы ведь прекрасно об этом знаете, — продолжил инженер, тонко улыбнувшись. — Мы же все здесь у вас под прицелом, ха-ха! Мне было предложено провести ещё одно тестирование, исключительно для торжества вашего интеллекта. Но на этот раз с другими вопросами и на чистой территории.

— Вы предполагаете, что вместо меня отвечал искусственный интеллект Конструкта? — медленно, мягко и совсем без улыбки спросил я.

Танков моргнул, после чего почесал нос:

— Вы так в лоб спрашиваете, — растерялся он. — Но, скрывать не буду. Определённые сомнения у нас образовались, к сожалению.

Инженер резко всплеснул руками, с некоторым испугом:

— Здесь нет никаких обвинений в ваш адрес! Святая Технология, какая же нелепица получается. Мы уверены, что вы отвечали честно. Однако результаты требуют повторного тестирования. Надеюсь, вы поймёте нас и простите.

— Когда и где? — не на дуэль же его вызывать, в конце концов.

— Опросник составляет лично князь Столыпин, — с особым придыханием сообщил Танков. — Его доставят на оговорённую территорию, как только он будет готов.

— Мы можем начать обучение чуть раньше?

Он замялся:

— Программа составляется индивидуально, ваше сиятельство. Было бы крайне неудобно ставить вас в положение, когда вам придётся слушать уже давно известное.

— Можем перейти сразу к практике, — предложил я. — Мне очень интересно устройство самого Конструкта. Одно дело пользоваться им, другое — понимать, как всё работает внутри. Как определяется личность искусственного интеллекта, как её настраивать, как менять.

Рядом нарисовался Черномор, окуляры робота вытаращились на меня.

— Хозяин, я вас не устраиваю? Клянусь, я больше не буду звать людишек людишками…

— Я для красного словца, — коротко объяснил ему я. — Зови как тебе удобнее.

Танков моего помощника, кстати, не увидел. А вот Столыпин мог. Причём не только видеть, но и управлять, без привязки. Интересно, это прописывается в самом Конструкте в момент изготовления? Ох как же интересно.

— Работа с ядром искусственного интеллекта требует очень большого внимания и, разумеется, допуска. К сожалению, у меня самого таких знаний немного. — Танков сложил ладони так, словно собирался меня о чём-то умолять. — Но прежде чем перейти к задачам такого уровня, вы сначала должны осознать основы высокоуровневого модулестроения. Оно скорее станет углублённой программой пользователя, которым вы являетесь. И всё равно окажется полезным.

Конструктор поджал губы, задумчиво кивнул своим мыслям:

— Пожалуй, вы правы. Мы не должны терять времени. Как насчёт того, чтобы сегодня вечером начать наше общение по теме?

— Я, признаюсь, ожидал какого-то учебника, — заметил я. — Для ознакомления.

Читать мне проще, чем слушать.

— Все учебные материалы будут готовы сразу после успешного прохождения оценочного тестирования, ваше сиятельство, — смиренно сложил руки Танков и очень старательно изобразил сожаление.

— Тогда до вечера. Я пришлю за вами машину. Шесть часов подойдёт?

Он кивнул.

— Если что-то изменится, я дам вам знать, Геннадий Геннадьевич, — я открыл дверь машины и сел внутрь. Какой скользкий тип. Надеюсь, что он хоть чему-то сумеет меня научить.

Челидзе отложила слепок, снятый с человека Шуйского, в сторону. Пальцы её подрагивали от увиденного. Платье посланница Императора уже сменила и, по-моему, вина в ней было чуточку больше, чем следовало.

— Вы это видели? — спросила она отрывисто. Я кивнул. Картина, запечатлённая в слепке, оказалась тяжёлым зрелищем. Бледный психомант вытащил из сознания спутника Шуйского всё происходившее на том озере. Совершенно случайный бытовой конфликт, случившийся на берегу, привёл к трагедии. Воробушкины привезли с собой небольшой мангал и жарили мясо с видом на замёрзшее озеро, наслаждаясь чаем из термосов. Когда на них вылетел снегоход Шуйского, обдав снегом, пожилой Виталий сказал что-то резкое, на нервах.

Этого оказалось достаточно. Молодой и красивый Александр зацепился за дерзость незнакомца, и в итоге всё закончилось надругательством над его супругой. В изнасиловании участвовал сам Шуйский и двое его людей. Взятый мной пленник обеспечивал безопасность преступников.

Когда один из спутников Шуйского обнаружил неподалёку Семецкого — то приволок того в лагерь, и уже на камере затянутого в белый маскхалат репортёра нашлось то, что приговорило несчастного.

Человеком Юрий был и правда отчаянным. Он словно считал себя бессмертным, и до того момента, как начальник охраны вытащил пистолет, обещал большие проблемы у извращённого аристократа. После замолчал, всё поняв. Выстрел в голову он встретил гордо выпрямившись.

Воробушкиных хотели застрелить здесь же, но Шуйский остановил своих головорезов. И в этом поступке не было милосердия. Александр собирался повесить всё на чету Воробушкиных. После чего доходчиво донёс до каждого из супругов, что сделает, если они хоть когда-то проявятся в его жизни ещё раз. Что сделает с ними и их детьми. Жена Виталия — Мария его почти не слышала, потерянно глядя перед собой. А бурлящий ненавистью супруг лишь кивал. Деньги, которые сунул ему Шуйский, Виталий не взял. После чего ему сломали несколько пальцев на левой руке.

— Это омерзительно, — сказала Лаура.

— Это прецедент, — ответил я, старательно храня спокойствие. Мне стоило больших усилий вернуться из деревушки под Хрипском сюда, в отель, а не отправится сразу в Селяхи. Тем более, что мой путь пролегал неподалёку от места, где жил Шуйский.

— Я очень благодарна вам, Миша, что вы сдержались. Уверена, это было непросто. Я ценю это. Но сейчас… Я хочу его голову, Миша. Вы сможете принести её мне?

Она стиснула зубы, ноздри её раздувались от гнева:

— Проклятье. Я этого так не оставлю!

— Сейчас мы это решать не будем, — спокойно произнёс я. — Предлагаю обсудить это завтра. Утро вечера мудренее, так говорят в народе.

Её глаза сверкали. Девушка медленно вернулась в исходное положение.

— Он ответит за это. Видит Бог, я добьюсь того, чтобы он стократно пожалел о своём поступке, — процедила она. — Чудовище. Настоящее чудовище! Что вам известно о пострадавших?

— К сожалению, мало. Их старший сын работает на Тульском оборонительном. Дочка замужем, живёт в Казани. Сами путешествуют. Вернее, путешествовали.

— Мы должны их отыскать. Им ведь нужна помощь, — нахмурилась Челидзе. — Какой кошмар! Какой кошмар! Мне нужно всё, что у вас есть. Я обязана всё исправить… — она поёрзала в кресле, вытащила телефон, хотела было позвонить, но посмотрела на меня и медленно убрала технику обратно. Разумно. В её состоянии единственное, что можно совершить хорошо — катастрофическую ошибку. Остальное лучше сделать на трезвую голову.

— Утром. Я поняла. У вас есть план? Вы говорили про пренцендент. Предц… Уф…

Я кивнул, а Лаура сжала кулачки, помогая себе собраться, и отчётливо проговорила:

— Расскажете?

— Утром. Сейчас я бы на вашем месте отправился отдыхать.

— Думаете, я слишком пьяна, чтобы соображать? — с вызовом спросила Лаура.

— Думаю, да.

Она хмыкнула, а потом расхохоталась, после чего махнула рукой:

— Вы правы, Миша. Чертовски правы. Проклятье, скажу вам прямо, ваша невеста совершенно не ценит то, что подарил ей господь. На её месте я бы крепко держала вас за руку, а не отправлялась в сомнительного рода экспедиции!

Я никак не отреагировал на эти слова.

— Простите мне мою вольность, — мотнула она головой. — В восемь утра для вас будет не очень рано?

— Нет.

Она покосилась на полупустой бокал, после чего грациозно поднялась с кресла, взяла его и вылила в кулер для вина, с торчащей из него бутылкой.

— Жду вас завтра. И ещё раз спасибо. Вы оказались сильнее меня.

Как будто бы это было просто…

Спускаясь на лифте отеля, я уже хотел набрать Танкова и воспользоваться возможностью понять — знает ли он вообще хоть что-то, что может быть мне полезным, однако словно назло из дверей высунулись окуляры Черномора и робот сообщил:

— Ипполит Волк и сопровождение в числе двух автомобилей только что пересекли границу ваших земель, Хозяин. Я предположил, что это будет вам интересно.

— Чего им надо?

— Насколько могу судить, Ипполит Волк считает, что ваши люди причастны к похищению Андрея Подоляка.

— Вооружены?

— Да, Хозяин. Несколько одарённых.

Кажется, урок с Танковым откладывается.

— Пришли к «Логову» Снегова и десятка два людей Турова. Пусть Игнат отберёт ребят покрепче. И чем быстрее, тем лучше.

Проснулся я от грохота внизу. Комната Нади находилась над кухней, и сейчас там громко ругался мужчина, над которым звонко смеялись несколько женских голосов. Судя по обрывкам, кто-то уронил бак с водой, и теперь этот кто-то доказывал, что бак стоял неправильно. Чёрт. Который час?

Почти восемь! Я резко сел в кровати, огляделся. Комната была пуста, но пахла духами Тени. Господи, как же хочется есть! Слона бы сожрал.

Я принялся одеваться и едва успел закончить, как дверь отворилась и на пороге появилась Тень. Девушка с подносом вошла в комнату, поставила его на столик возле стены и отступила в сторону.

— Мне показалось, ты голодный, — улыбнулась Надя.

На чугунной сковородке всё ещё шкворчала жареная картошка с кусками колбасы. Пар поднимался к низкому потолку, и по комнате мгновенно разошёлся тот самый запах, против которого бессильны и князья, и магистры. У меня чуть слюни не потекли.

Кажется, я её люблю.

Тень, а не колбасу, разумеется. Впрочем, колбаса мне тоже сейчас очень даже по душе. Девушка наблюдала за мной с милой улыбкой, и я машинально ответил тем же. После чего покосился на сковородку. Так, пара минут погоды не сделают. Можно и поесть.

— Как себя чувствуешь? — спросил я, подобравшись к столу и схватившись за вилку. В глазах Тени что-то определённо изменилось, они стали будто глубже и мягче. Никакого смущения или сожаления. Она стояла у двери, прислонившись к косяку, и смотрела на меня так, как смотрят на человека, которого наконец-то разрешили себе рассматривать.

— Невыспавшейся и правильно помятой, — сказала охотница с улыбкой и заправила прядь за ухо. — Хоть мне и не с чем сравнивать, но если про это говорят, что «ты меня затрахал», то это, оказывается, не так плохо, как звучит.

— Надежда, что за разговоры? Я всё-таки князь, — поперхнулся я колбасой.

— Какой вопрос, такой ответ, сиятельство. Но если ты имел в виду, болит ли у меня голова от вчерашнего, то нет, не болит. Так, мне пора. У Паулины какие-то дела в Богданах, мы скоро выезжаем. Дверь закрой, хорошо?

Я промычал утвердительно, торопливо поглощая завтрак и улыбаясь. Однако уже через пару минут я согнал дурацкое выражение лица прочь. Хорошего понемножку.

Внизу, в общем зале, ещё стояли перевёрнутые на столы табуреты, а половицы блестели после мытья. Одна из служанок заканчивала уборку, а за ней с подоконника, расположившись над обогревателем, лениво наблюдал полосатый кот.

«Метеор» ждал на парковке, но за рулём был уже Турбин. Лицо воздушника ничего не выражало, однако мне всё равно казалось, будто охранник скрывает улыбку. Он молча придержал дверь, молча дождался, пока я сяду, и молча тронулся. Ни единого лишнего взгляда. Профессионал. Даже слишком профессионал. Расположившись на заднем сиденье, я откинулся на спинку и погрузился в сводку новостей от Черномора.

Когда машина подъехала к отелю, несколько автомобилей с гвардией Челидзе уже стояли с заведёнными двигателями. Выхлоп поднимался в зимний воздух густыми белыми клубами, стёкла успели затянуться изнутри, а бойцы суровыми фигурами стояли у машин. Сама Лаура ждала на мощёной набережной у берега озера, но, увидев моё прибытие, грациозно пошла навстречу.

Панова и все её люди ждали в Приборове, готовые производить арест. Там же находилась бригада репортёров Челидзе.

— Михаил Иванович, — степенно кивнула Лаура, всматриваясь в моё лицо, будто бы пытаясь прочитать мысли. — Я думала уже, что вы опоздаете.

Она придирчиво оглядела меня, словно почувствовав запах другой женщины.

— Такой шанс был, — усмехнулся я.

Лаура приблизилась:

— Хотела поблагодарить вас за ваш голос разума вчера. И простите за моё недостойное поведение.

— Всё в порядке. Лаура Георгиевна, вы уверены, что хотите отправиться лично? — спросил я.

— Да, — кивнула посланница Императора и поравнялась со мной. Мы вместе, неспешно, двинулись к машинам. Под ногами скрипел свежий снег, а с озера тянуло холодом.

— Это опасно. Меня упрекают в том, что я лезу туда, куда не следует соваться человеку такого ранга. Но князей у Российской Империи много, а таких людей, как вы… Разумно ли?

— Я должна там быть, — твёрдо сказала Челидзе. Она не сбилась с шага и не повернула головы. — Это знак для всех.

Я промолчал, вышагивая рядом с ней.

— Ночью в Брест прибыло несколько десятков одарённых из гвардии Шуйских, — сообщила она, будто между делом. — Вместе с Анатолием Витальевичем, руководителем одного из боевых звеньев семьи. Бывший полковник штурмовых войск. Магистр Огня и Воздуха. Кавалер ордена Мужества.

— Мне нужно подтянуть резервы? — осведомился я, пропустив регалии.

Лаура промолчала, размышляя, а затем помотала головой:

— Нет. Они не посмеют. В столице уже всё знают. Старейшины Шуйских предупреждены по всем каналам. Мои источники сообщают, что у них срочное закрытое собрание семьи. Очень надеюсь, что голос разума окажется сильнее зова кровных уз. Ещё и поэтому я обязана быть там сегодня.

М-да. Было бы неплохо, чтобы мой вчерашний разговор с господином Волком прошёл не зря.

— Ночью у меня был разговор с Государем, Михаил, — призналась Челидзе. — Непростой разговор. Он по-прежнему заинтересован в нашем проекте, но если нам придётся войти в открытый конфликт с Шуйскими, то решать его нужно будет на государственном уровне. С возможным эффектом домино. Который никому не выгоден.

— Хотите остановиться? — замедлил шаг я.

Она резко повернула ко мне лицо и выдохнула:

— Нет. Ни в коем случае. Мы должны совершить этот арест, Михаил Иванович. Как вы и предлагали. Публичный арест, заснятый и растиражированный. Всё, что было до него, — игрушки. Сейчас случится проверка всего нашего проекта на прочность. Ведь рано или поздно кто-то из высшего эшелона должен был попасть в объективы.

Она гордо задрала подбородок и продолжила:

— Человеческое лицо аристократии в наших материалах мы показывали часто. Однако пришло время пролить свет и на тёмную сторону благородных. Ту, из-за которой люди высшего света и имеют ту репутацию, что имеют!

Наступила недолгая пауза, после которой Челидзе менее высокопарно добавила:

— Жаль, что судьба выбрала Шуйских. Но эта мразь должна получить своё.

Я кивнул. Однако одновременно с этим объявил сбор через Черномора, и теперь к месту предполагаемого задержания Александра, который ещё спал после попойки, двинулись броневики гвардии.

Дом Шуйских, построенный Драконовым по специальному проекту, находился чуть в стороне от основной трассы. На самой границе с участком, отведённым под возведение их производства. Место было выбрано с заделом, конечно: с одной стороны — поля, с другой — начало стройки, огроженное высоким забором. На закрытой территории мёрзнет два башенных крана. Сам дом стоял на возвышении, глухой, современный, с узкими окнами-щелями и большой террасой, глядящей на пустошь. Дом человека, который не собирался ни с кем здороваться через забор. Типовой проект, надо отметить.

И когда мы подъехали к нему, Александра уже привели в чувство. Прибывшие из Бреста силовики оцепили дом, встречая нас. Стояли двумя дугами, с интервалом, перекрывая подходы и не создавая скученности. Никакой суеты, никаких громких команд. Работали люди, которые делали это много раз и не только в мирное время. Закованный в пластикоровую броню Анатолий Витальевич стоял на входе в дом, бесстрастным взором встречая нашу процессию.

Расчёт был простым, и я его понимал. Шуйские не собирались стрелять и ждали нашего прихода. Видимо, мой разговор с их поверенным возымел не тот эффект, на который я изначально рассчитывал. Стягиваемые силы матёрых боевиков рода не беспокоили, но мне важно было, чтобы на камеру попал не спор двух вооружённых аристократических групп, а задержание преступника.

Поэтому первыми из машин вышли не мои бойцы.

Первой вышла Панова.

Саша была без брони, в форменном наряде и, чёрт возьми, без шапки. Роскошные рыжие волосы спадали на плечи, но девушка словно не замечала холода, гордо приближаясь к дому и держа в руке кожаную папку. Шинель сидела на ней идеально. За ней, в трёх шагах, двигались двое её людей и оператор с камерой на стабилизаторе. Второй оператор снимал издалека, охватывая общий план: дом, оцепление, гербы на бортах машин. Третий с ночи сидел в укрытии неподалёку и снимал всё с момента прибытия подкрепления.

Гвардейцы Шуйских смотрели на неё сверху вниз. Магистр в пластикоровой броне не шелохнулся.

— Начальник томашовского полицейского управления Панова Александра Витальевна, — произнесла она ровно и достаточно громко, чтобы взяли микрофоны.

— Прошу представиться.

— Анатолий Витальевич Шуйский, — отозвался полковник. Голос из-под шлема шёл глухой, спокойный. — Чем обязан, госпожа Панова?

— У меня постановление на задержание Александра Владимировича Шуйского. Прошу не препятствовать правосудию.

— Основания? — спросил магистр, делая вид, что не замечает направленных на него камер.

Саша медленно открыла папку, холодно глядя на воина. Ветер тронул страницы, и она придержала их ладонью.

— Александр Владимирович Шуйский обвиняется в совершении на территории земель Баженова следующих деяний. Насильственные действия сексуального характера в отношении гражданки Российской Империи. — Голос её не дрогнул. — Умышленное причинение смерти гражданину Российской Империи при исполнении им профессиональных обязанностей в рамках особой информационной зоны, учреждённой непосредственно Его Императорским Величеством. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью гражданину Российской Империи. Угроза убийством в отношении членов семьи потерпевших. Принуждение к даче заведомо ложных показаний. Сокрытие следов преступления.

Она перевернула лист.

Тишина стояла такая, что было слышно, как на трассе где-то далеко прошёл грузовик. Кто-то из бойцов оцепления вдруг закашлялся.

— Основания, — выделила Саша интонацией, — психоментальный слепок, заверенный имперским психомантом, а также видеоматериал с камеры погибшего. — Панова подняла глаза на магистра. — Александр Владимирович, выходите. Добровольно. Напоминаю, что препятствование законной власти может привести к дополнительным обвинениям. Не усугубляйте своё положение.

И тут в дверном проёме появился сам Александр Шуйский. Красивое лицо с большими глазами и длинными ресницами. Натуральный ангел во плоти. Успел одеться и даже причесаться, мерзавец. Ни следа ночной попойки. Разве что глаза красноваты. Ну и, наверняка, выхлоп отменный, но камера это не передаст. Его родственник чуть посторонился, пропуская убийцу.

— Что вы такое говорите? — спросил мерзавец с преувеличенным изумлением. — Это всё ложь! Клевета! Михаил Иванович, вы стоите за этим?

Александр Шуйский отыскал меня взглядом.

— Похитили моего человека, заставили его оговорить меня, — покачал он головой с осуждением. — Я был о вас лучшего мнения. Для чего вам это нужно? Род Шуйских стоял у истоков российской государственности и будет стоять дальше на страже покоя её граждан!

Стоящий за его спиной магистр повёл плечами, но промолчал.

— Ваши обвинения полностью сфабрикованы! — воскликнул Александр. — Это клевета в адрес благородного человека, и я буду защищать свою честь. Если нужно, с оружием в руках. Гвардия, к бою!

Солдаты Шуйских зашевелились, один за другим развернулись источники энергии, но никто не желал начинать драку первым. Бойцы нервно переглядывались друг с другом, и, несмотря на сомнения воинов, я был уверен: поступит команда, и здесь начнётся резня. В нескольких десятках километров от Изнанки люди будут убивать друг друга. Я сохранил безмятежное выражение лица, но про себя скрипнул зубами.

Как же это бесит! Повинуясь моей молчаливой команде, неподалёку заработали двигатели машин гвардии. Техника двинулась к месту встречи.

— Отставить!

Голос Лауры прозвучал негромко, но остановил надвигающуюся бурю, как останавливает муху лобовое стекло. Посланница Императора шла от машин, и шла медленно.

На ней не было никакой брони. Тёмное пальто, простое, дорогое. Волосы убраны. В руках — ничего. И именно это отсутствие — оружия, брони, охраны — было самой яркой демонстрацией силы. Так выходит человек, который абсолютно уверен, что в него не выстрелят. Потому что за его спиной стоит нечто большее, чем гвардия. Но солдаты замешкались, а кое-кто и опустил оружие. Операторы развернулись к ней.

— Вы узнаёте меня, господин полковник? — громко спросила Лаура, обращаясь к магистру.

Тот молча кивнул.

— Вы знаете мои полномочия?

Ещё один кивок.

— Тогда прошу вас, не совершайте ошибки, — попросила Челидзе. — Не позорьте ваших предков.

— Дядя, чего мы ждём? — повернулся к полковнику Александр. — Почему мы терпим такое отношение к нам?

— Помолчи, — отрезал тот, и «ангел» заткнулся, но с обиженным видом.

— Взять обвиняемого, — приказала Лаура, и двое моих гвардейцев, выделенных Пановой, покорно двинулись к крыльцу. Здоровый магистр тяжело шагнул вперёд, прикрывая собой родственника. Невозмутимый и несокрушимый человек, чьё сердце билось размеренно и спокойно, словно молот у неторопливого кузнеца.

В ухе воина торчал наушник. Полковник медленно поднял руку:

— Прошу вас, дайте мне ещё несколько минут.

Я кивком разрешил остановиться, поймав на себе взгляд гвардейцев. Челидзе смотрела на бронированного Шуйского снизу вверх, но казалось, что она гораздо выше опытного бойца. Судьба нашего визита решалась не здесь. Будет литься кровь или нет — сейчас определялось где-то на совете рода Шуйских, и я очень надеялся, что Волк был убедителен в своём отчёте. А я был убедителен в разговоре с ним.

Одна за другой на пространство возле стройки выезжали машины с моими людьми. Тяжёлые броневики вставали полукругом, не приближаясь и не глуша двигатели. Операторы потеряли фокус, стремясь охватить камерами все перемещения разом. Турбин встал так, чтобы загородить меня от бойцов Шуйских. Александр нервно озирался, не решаясь обратить на себя внимание старшего родственника.

Ситуация накалялась, и когда я понял, что Лаура более не станет ждать, в наушнике старшего Шуйского раздалось:

— Решено. Вычеркнули. Третий план.

Я это слышал. Остальные — нет.

Полковник снял шлем, явив нам покрытое шрамами лицо. Немолодое, тяжёлое, с седой щетиной на подбородке. Ясный взгляд серых глаз смотрел прямо и уверенно.

— Род Шуйских отказывается от защиты этого человека, — громко сказал магистр. Все камеры направились на него. — Род Шуйских обязуется выплатить компенсацию всем пострадавшим от деяния этого человека. Род Шуйских торжественно заявляет, что у этого человека больше нет имени. И да свершится над ним правосудие.

— Дядя? — опешил Александр.

— Род Шуйских уходит, — добавил полковник, с презрением глянув на молодчика.

Мои гвардейцы поднялись на крыльцо. Один из них отцепил от пояса наручники. Гвардия Шуйских опустила оружие, послышались короткие команды, и бойцы попятились, утекая к своим машинам.

— Дядя⁈ — громче сказал Александр. — Мой отец не мог так поступить.

— У тебя нет отца, — процедил Шуйский.

Парень окрысился, после чего выхватил оружие, но почти в тот же самый миг получил короткий тычок в горло. Никакой магии. Один удар, и убийца с хрипом упал на колени. Полковник же прошёл мимо него, спустился с лестницы и двинулся вслед за своими людьми. Пистолет остался лежать на крыльце.

Кашляющего Александра скрутили, нацепили на него наручники и потащили вниз. Он упирался, пытался елозить ногами. По лицу текли слёзы.

Камеры снимали это без остановки.

— Вы предали меня. Предали! Отрекаюсь! — завопил вдруг Александр, пытаясь извернуться и посмотреть в сторону уходящего родственника. От рывка конвоира одарённый взвизгнул. Перепуганное лицо более не казалось миловидным. Но полковник не обернулся. Он уже вычеркнул мерзавца из своей жизни.

Кажется, это успех? Я посмотрел на Челидзе, но та по-прежнему выглядела как героиня пафосного эпического сказания, решающая судьбы народов. Да, наверное, успех.

У меня вдруг зазвонил телефон. Глебов. Один из операторов навёл на меня свою камеру. Пришлось отвернуться и отойти чуть в сторону, чтобы ответить.

— Говори.

— Нашли лысого, ваше сиятельство, — раздался голос Глебова.

— Что с ним? — тихо поинтересовался я.

— Я так понимаю, с ним сложно что-то серьёзное сделать, так что ничего такого. Бытовой топографический кретинизм разве что. Прибор ваш он сломал как-то, а потом ещё и заблудился. Хорошо ещё, что не потерял ничего. Вы зря его одного отпускаете, конечно. Он ведь как собака: вроде в один день толковый, а потом хоть падай. И это… Я не хотел обидеть, ваше сиятельство. Просто говорю.

Я не удержался от улыбки.

— Вези его сюда.

— Сделаем, ваше сиятельство.

Вепрь грыз яблоко. Увлечённо, с явным намерением уничтожить его до конца и отдать все силы для этой цели, до последней капли крови, честное слово. Хруст стоял на всю комнату. Я отстранённо наблюдал за лысым бородачом и думал о Тени. Наши отношения пока оставались непубличными. Да для девочек Паулины они секретом не являлись, но там работают красотки, умеющие держать язык за зубами.

Чем меньше людей будут знать о моей слабости, тем безопаснее для Надежды.

Дверь отворилась, на пороге появился Снегов, вошёл внутрь.

— Простите, господа. Пришёл так быстро, как смог.

Вепрь хрустнул яблоком в ответ, подняв руку в приветствии. Люций сидел в уголке с видом максимально отстранённым. Хотя нет-нет и бросал в мою сторону осторожные взгляды.

Больше никого в моём зале совещаний не было.

Лысый охотник пошевелился в кресле, потянулся к вазочке с яблоками и вопросительно посмотрел на меня. Я благосклонно мигнул. Снегов прошёл к ближайшему стулу, сел и положил руки на поверхность стола, с ожиданием глядя мне в глаза. Снова хрустнуло яблоко.

— Раз все здесь, то можем приступить, — сказал я. Вепрь замер, потом выпрямился и отложил откусанное яблоко, снова став привычным суровым охотником, однако за миг до этого вытер ладони о штаны. На экране за моей спиной появилась электронная карта с отметками, проставленными сталкерами. Колодцы и Сердца Скверны, как на ладони.

Некоторое время я молчал, предоставив соратникам возможность изучить изображение. Первым отреагировал Вепрь. Он поменял положение, пропыхтев, потёр переносицу и бросил на меня взгляд, в котором был вопрос, который он явно посчитал неуместным.

— Двенадцать колодцев, — проговорил я. — Мне нужны все.

Снегов подался вперёд, прищурившись. Вепрь зашевелил губами, словно считал про себя, затем цокнул языком и почесал бороду.

— Поделись расчётами, — попросил я.

— Да это о другом, ваше сиятельство, — встрепенулся он, уселся ровнее. — Что там по стражам?

— Стражи агрессию не проявляют. Один из них даже играл со сталкером. В слова, — спокойно заметил я. Витязь выдохнул в изумлении, а я добавил:

— Кстати, проиграл.

— Это безумие, — помотал головой Снегов. — Безумие. Что случилось, Михаил Иванович? Почему в один момент стало всё так сложно? Раньше ведь если я видел Скверну, то знал — она желает только моей смерти. Всё её существование заключается в ненависти ко всему живому. Это просто и понятно.

— А ещё вы смогли вытащить человека из неё, — добавил Вепрь. — Тут всё сильно сложно становится, ваше сиятельство. Я мужикам сказал чётко, чтобы смуту не сеяли. Но всё же… Слухи не истребить. Вопросов всё больше. Многим, правда, вся эта ситуация как до Мадрида поганого, но уже есть люди, что подумывают о том, чтобы покинуть границу.

— Не мешай таким людям, — обратился я к лидеру Вольных. — Осуждать их не могу, у каждого свой кодекс. Охотника, императора или зубного мастера — неважно. И свой путь.

— Тоже справедливо, — кивнул Вепрь. — У меня прежде было несколько десятков, а теперь дело дошло до сотен. Небольшое сокращение и правда не повредит. Остальным же главное — опору найти под ногами. Мне, скажем, всё равно: живые они или нет, разумные или не очень. Я много видел бед от них, какая там под шкурой нежная фиалка прячется — думать не собираюсь. Буду убивать, потому что иначе убьют нас. Простите заранее.

— Опору найти очень просто, — чуть жёстче сказал я. — Твоя позиция мне по душе. А тем, кто сомневается, запиши в подкорку следующее: да, может быть, мы имеем шанс кого-то вылечить. И вылечим, если удача нам улыбнётся. Это дело благое. Но рисковать своей жизнью ради этого запрещено. Тем более, что гарантий на спасение никаких нет.

— Сделаем. Так может сразу всех валим и всё? — поинтересовался Вепрь. — Тот белёсый вроде бы и пошёл на встречу, но то, что у вас там в подземельях его явно испугало. Сами не пойдут, тогда чего зря время терять?

Люций вздрогнул при слове «подземелья» и поёжился.

— Повторю, мне твой подход нравится, — согласился я. — Однако если есть шанс вытащить кого-то из Скверны, то почему бы так не сделать?

— Ну, если так, то, конечно, — буркнул Вепрь. Я подошёл к карте, оглядывая её.

— Возвращаясь к вашему вопросу, Станислав Сергеевич, — не оборачиваясь сказал я. — Насчёт того, что происходит. Вы можете счесть меня параноиком, но мотивы Скверны не меняются. То, что сейчас перед нами разыгрывается — спектакль. Полагаю, дело в том зелёном свечении, что мы наблюдали месяц назад. После этого выброса ситуация вышла за пределы моего понимания, остались только догадки.

— Вы такого не видели прежде? — осторожно спросил витязь.

— Нет.

Вепрь покосился на благородного воителя, мол, что за вопрос, затем взял из вазочки ещё одно яблоко и с остервенением вонзился в него зубами.

— Может, тогда отпускать их? — предположил Снегов. — Тех, кто не хочет очиститься.

— И усилить возможную армию Скверны идеальными бойцами? Разумными тварями высокого ранга? — покачал головой я. — После уничтожения Сердца Скверны — у Стражей рвётся привязка к Колодцу. Поэтому, когда мы очищаем землю и не трогаем стерёгшую её тварь, то просто спускаем чудовище с поводка. Отсюда оно уйдёт, а потом выберется из Изнанки в районе Чернигова, например. Там тоже живут люди.

— А в чём вопрос-то? — подал голос Люций. — Предлагаем альтернативу, либо в подземелья, либо на меч. Раз разумные, пусть сами выбирают. Но я на стороне Миши, хотя он, как мне кажется, излишне гуманен. Я слышал Скверну. Это всё ложь. Вепрь прав.

— Слух не вернулся, кстати? — обратился к нему я.

Он помотал головой.

— Насчёт тебя, — повернулся к Снегову Люций, — ты слишком сомневаешься для солдата.

— Вы, — холодно отрезал витязь. — Если Михаил Иванович вам дозволяет такое обращение, значит, вы заслужили его доверие. Моё — нет.

Вечный выпрямился со слегка недоумённой усмешкой:

— Простите, ваша доблесть. Так вот, ваша доблесть, по-моему, вы слишком сомневаетесь для солдата. Если вы, ваша доблесть, столкнётесь с врагом, то будете размышлять о том, как его будет оплакивать мать или же дети — или же убьёте? Ведь можно брать в плен. Можно вообще никого никогда не убивать. Нюхать цветочки, бегать по полянкам голышом.

— Вы смеётесь надо мной? — вежливо осведомился Снегов, чуть подавшись вперёд.

— Немножко. Если хотите, можете разрубить меня надвое, — пожал плечами вечный. — Надеюсь, вам полегчает.

— Так, хватит, — прервал их перепалку я. — Но это хорошо, что вы так сблизились. По моему плану будете работать в паре. Одного Люция отпускать, как оказалось, задача рискованная.

Бессмертный вздохнул.

— Михаил Иванович, чем я вас прогневал? — почти обиделся Снегов.

— Вы лучшие мои бойцы. Будете друг друга уравновешивать. Вепрь, организуй им прикрытие. Нужны те, кто в сомнениях не замечен, и кто держит язык за зубами. Сам понимаешь специфику Люция.

— Понимаю, — кивнул бородач. — Не понимаю только, почему вы относитесь к его способностям как к должному. Но хозяин — барин.

— Спасибо, Вепрь. Теперь вернёмся к теме. Региону нужна энергия. Больше земли, больше мощностей, больше возможностей, всё просто. Это наше будущее. Возможно, будущее человечества.

Я остановился у карты. Работы, конечно, невпроворот. Большие города сейчас настоящие рассадники разнообразных тварей, излишний гуманизм в их отношении неоправдан. Но если солдат начинает сомневаться, рубить или не рубить чудовище — он перестаёт быть солдатом.

А вот это уже может оказаться проблемой.

— Итак, что я хочу от вас, — размеренно начал я.

План был несложный. Почти как в стратегической игре, где надо закрасить часть вражеских поселений в свой цвет и тем расширить свою виртуальную империю. Вот только здесь земля была реальной. На которой можно строить.

Мы разошлись только вечером. И сразу после этого я отправился в «Логово» перекусить. Завтра утром должен был приехать специалист из Минска, отправленный Орловым. Граф, управляющий Тринадцатым Отделом, до сих пор находился где-то на границе с Китаем, однако на разговор со мной отреагировал со всей серьёзностью и даже изъявил сожаление, что не может явиться лично. Ибо очень интересна ему оказалась расширяющаяся дыра в земле.

Меня же она напрягала. Никогда прежде такого не видел, а, значит, ничего хорошего это мне не сулит.

На улице валил снег — крупный, ленивый. Такой вводит в состояние оцепенения коммунальные службы, не ожидающие чего-то подобного в феврале. У меня, к счастью, с этим проблемы нет. На дорогах растает сам. Главное, чтобы местные опять в Трансмутатор не повезли. А то нашёлся один из Селях, привёз трактор с прицепом снега и долго препирался с Игнатом, даже не подозревая, что тот был на грани и мог легко переработать спорщика на реаген. Вместе с трактором.

В помещении было достаточно многолюдно, однако мой столик оказался свободным. Даже не знаю, почему мне так везёт. «Логово Друга» жило в своём степенном уютном ритме. Потрескивали дрова в камине, несмотря на то что хватало и обычного отопления. Болтали посетители, часть из которых чуть приподнимались в приветствии, пока я шёл мимо. Слава богу, что быстро садились обратно.

Когда мне принесли утиную грудку с соусом и пюре — дверь неожиданно стукнула. Внутрь вошло несколько солидных мужчин с внимательными взглядами, а следом царицей в тронный зал выступила Лаура Челидзе.

Она остановилась, безошибочно найдя меня взглядом, стряхнула снег с мехового воротника. Люди замолчали, провожая странную процессию. Один из сопровождающих ловко принял пальто посланницы Императора.

— Я ждала вас у вашего дома, а мне сказали вы отправились сюда. Здесь невероятно вкусно пахнет, — сказала Лаура Челидзе, присаживаясь напротив меня.

Одета она была вызывающе. Достаточно откровенное платье, но не бальное. Просто стоило, вероятно, как вертолёт, а выглядит как ничто. Один короткий жест и гвардейцы Лауры покинули зал. Остался только почётный носитель пальто.

— На вкус тоже хорошо, — заметил я.

— Признаюсь, Михаил, я хотела бы отпраздновать нашу победу. Правда, представляла себе место пира несколько иначе. — Лаура огляделась с искренним любопытством. — Кстати, в прошлый раз заметила и хотела спросить: камин настоящий?

Я кивнул.

— Прелестно, — она непосредственно сообщила. — В Петербурге такое строят за безумные деньги, и всё равно выгядят подделкой. Что бы вы посоветовали попробовать из местных явств?

— Щи? — предположил я.

Она немного опешила:

— Ну, почему бы и нет. Надеюсь, здесь есть вино?

Я демонстративно поднял стакан с морсом.

— Вечно забываю, — мило улыбнулась Челидзе с бесенятами в глазах. — Да и с щами оно не сочетается.

Рядом с нами появилась официантка, и Лаура посмотрела на девушку снизу вверх с полуулыбкой, попытавшись при этом показать мне своё декольте. Я отвёл глаза в сторону, изучая огонь в камине.

— Щи, дорогая.

— Сию минуту.

И действительно принесли почти сразу. Будто бы наготове держали.

— Полагаю, вы тут не ради ужина, — заметил я.

— Правильно полагаете, Михаил. Шуйские, — сказала Лаура и попробовала ложку из глиняного горшочка. — Господи, как хорошо… Так вот. Формально всё завершено идеально. Отречение прозвучало под запись, компенсации переведены сегодня к полудню, без единого напоминания. Материал вышел в шесть вечера. За два часа — четыре миллиона просмотров. Убийца уже в Петербурге и даёт признательные показания. Мы победили. Ну почему же вы не пьёте, Михаил?

Я пожал плечами.

— Это так необычно, — поделилась она и огляделась. — Тогда и я откажусь. Хотела сообщить, что Государь передал вам личную благодарность. Не письменную.

Я кивнул. Не письменную — значит, её не существует.

— А неформально?

Лаура подняла бровь в вопросе.

— Вы сказали формально всё идеально. А неформально?

— Неформально они унижены, — сказала Челидзе. — Род первой сотни публично выбросил своего. Да, благородно. Да, единственно верно. Но всякий, кто это видел, теперь знает: Шуйских можно поставить в положение, где им приходится выбирать. Раньше не знал никто.

— И виноват в этом князь-выскочка из пограничья, — хмыкнул я.

— Именно. — Она посмотрела мне в глаза. — Со мной они не сделают ничего, я рука Государя, тронуть меня равносильно мятежу. С Пановой — тоже ничего, она исполнитель. А вы, Михаил Иванович, идеальная цель. Выскочка с окраины, при котором это произошло. Вносящий смуту в устои.

За её спиной хлопнула входная дверь. Гвардеец посторонился.

Тень вошла с холода — в бесформенной куртке, с налипшим на плечах снегом. Взгляд её мгновенно нашёл меня, потеплел — и наткнулся на тёмно-зелёное платье напротив.

Я увидел, как она застыла на полшаге. Это нехорошо.

— … вряд ли они осмелятся действовать прямо, — продолжала Лаура, не оборачиваясь. — Но могут оказаться проблемы с вашими деловыми интересами. Я прикрою, просто вы должны понимать, что шаг мы совершили титанический. У меня есть информация, что после выхода в сети ролика, а это не больше шести часов, у нас есть несколько запросов на расширение подобных полномочий на другие земли. Вас, может быть, удивит, но один из ваших соседей был в числе первых.

— Кто? — сказал я, наблюдая, как Надежда с преувеличенной деловитостью снимает куртку. Очень тщательно. Подозрительно долго. Отряхивает её. Расправляет, старательно не смотрит в нашу сторону. Однако напряжение было такое, что один резкий звук — и польётся кровь. Надеюсь, не моя.

— Игнатьев. — Лаура подалась вперёд. Духи у неё были потрясающие. Хотелось просто сидеть и вдыхать аромат, ни о чём не думая. Но желательно как можно дальше от этого места, которое могло стать местом кровавого преступления, судя по тому, как на мою спутницу поглядывала Надя. Даже гвардеец с пальто посланницы Императора напрягся. — У нас получилось, Михаил! Это прекрасный первый шаг!

Надежда прошла к свободному месту за стойкой. Села так, чтобы видеть нас в отражении висящего на стене зеркала. Заказала что-то.

— Но Шуйские рано или поздно придут за долгом, — добавила Челидзе.

— Что вы предлагаете, Лаура Георгиевна?

— Я предлагаю привязать вас к Империи так крепко, чтобы бить по вам стало равносильно атаке на государство. — Она положила подбородок на сплетённые пальцы. — Сейчас у вас привилегии по ресурсам, но это игрушки. Есть предложение оформить Императорский заказ. Оборонный. У меня есть информация, что вы готовите инфраструктуру для промышленных районов. Что, если вы будете часть мощностей отправлять на государственные нужды? Тогда любая помеха вам становится саботажем Империи. А это уже не спор родов. Но это всё теория, Михаил. Шуйские могут и сдержаться. С главой их рода Государь говорил лично.

— Цена?

— Ну, придётся пожертвовать самостоятельностью. — Лаура сказала это честно, и я это оценил. — И мы можем обойтись без участия Решалова. Заодно станем видеться чаще. Гораздо чаще.

Она сделала паузу.

— Надеюсь, это не покажется вам обременительным.

От стойки раздался отчётливый звон. Тень ловила падающую кружку — и поймала, конечно, поймала, всё таки Умелец. Поставила аккуратно. Извинилась перед официанткой с лицом человека, обсуждающего погоду. Но бешеные глаза смотрели в отражении на спину Челидзе.

— Ваш… — Лаура всё-таки обернулась, а Тень торопливо отвела взгляд. Челидзе вернулась в горшочку со щами и зачерпнула ещё одну ложку. Я глазами показал Надежде всю свою непричастность к этому внезапному ужину.

— Так что мне доложить Государю? — спросила Лаура, отвлёкшись от еды.

— Что я согласен на заказ и не согласен на опеку.

— Так не бывает.

— Значит, будем первыми, — пожал плечами я.

Лаура рассмеялась — низко, коротко, откинув голову.

— Знаете, Михаил, самое замечательное — что у вас, вероятно, получится. — Она смотрела на меня приглашающим взглядом, явно пытаясь дать понять, что дверь открыта и что она её не закроет, но и первого шага не сделает никогда.

— Служу России, — я глотнул морса.

— Может быть, переберёмся в другое место? — спросила Лаура. — Где меньше людей и лучше винная карта? Всё-таки мы сделали огромное дело.

— Простите, Лаура Георгиевна. Я бы с радостью, но ещё очень много нужно успеть сегодня. У меня встреча с человеком Столыпина срывается не первый раз.

Женщина понимающе улыбнулась, отодвинула горшочек в сторону:

— Вкусно, но надо следить за фигурой.

Она грациозно поднялась, кивнула и пошла к выходу. Её украдкой провожали почти все мужчины в «Логове». Кроме меня.

Тень оказалась напротив меня, прежде чем развеялся звук от захлопнувшей двери.

— Красивое платье, — сказала она.

— Не заметил.

— Врёшь.

— Вру, — согласился я. — Как в Богданах?

— Скучно, — вздохнула Надежда. — Дома интереснее.

Я не удержался от улыбки. И эту ночь тоже ночевал в «Логове».

Открыв термос с горячим чаем, я с задумчивым видом расположился на разложенном походном стуле. Вокруг бушевала метель, однако в моём воздушном пузыре, поддерживаемым аспектом, царила тишь да благодать. Чуть поодаль едва виднелись зоны безопасности, организованные Гвардией и Охотником.

Сладкий напиток с нотками лимона бодрил, я залез в карман и вытащил пару печенюшек от екатеринодарской «Силы Полей». Захрустел ими, запивая чаем. Дыра в снегу держала мой взгляд тисками. Энергия Колодца била сквозь пустоту и была единственной осязаемой силой.

Больше никаких потоков, каналов. Чистая мощь, уходящая в небо. Чёрная дыра в белоснежном покрове, незаметно растущая, и груда аппаратуры. Присланный Орловым специалист флегматично возился с разгруженной из вездехода техникой. Неподалёку тарахтел генератор, укрытый от непогоды ещё один воздушным пузырём.

Болтливостью посланник Тринадцатого Отдела не отличался. Зато любил многозначительное «хм», чем сразу меня подкупил. Мужчине было лет шестьдесят, и у него чувствовался крепкий дар техноманта. Когда вокруг столько сложной аппаратуры — полезное качество. Сам сломал — сам починил. Я, признаюсь, сначала повёл себя недостойно и стал объяснять всё, что сумел узнать, однако специалист с усталым видом успокоил меня фразой:

— Посмотрим, не волнуйтесь.

Прервал он меня на середине моего монолога, как профессионал, уставший от дилетантов. Судя по манерам — ему было всё равно, кто перед ним. Князь, не князь. Когда добираешься до вершины професии — это само приходит. Ну ладно, не буду мешать тогда. Вместе посмотрим.

Большая часть техники, которую сюда привезли от Отдела, была выполнена без лишнего изящества и вообще удивляла своей работоспособностью. Будто ребёнок из детского конструктора собрал автомобильный двигатель.

Первый час техномант молча проверял всевозможные датчики, поочерёдно подключая аппаратуру к питанию. После чего открыл один из запечатанных металлических сейфов, бережно вытащил оттуда продолговатый предмет и заботливо принялся крепить к ней трос. Я легко встал со стула и подошёл к нему ближе.

Он работал молча, сосредоточенно. После чего переключил питание, щёлкнул тумблером массивного шкафа. Низкий гул продрал меня насквозь. М-да, есть что оптимизировать, есть. Я наблюдал за манипуляциями техника с искренним любопытством. Судя по наличию там десятка редких сплавов — вещица штучная и многодиапазонная. Ну и пока посланник поверял свой датчик — прошло минут десять.

После чего техномант медленно подошёл к краю ямы, бережно погрузил предмет в небытие и повернул голову к мониторам. Нахмурился, уставился на провисший конец троса и чуть приподнял его. Обрезанный кусок болтался на уровне его глаз.

— Хм, — сказал мужчина.

— Угу, — поддержал я беседу.

Чёрная дыра в земле не просвечивалась, не сканировалась и не «пальпировалась».

— Если просто палку сунуть — то же самое будет, — заметил я.

— Хм… — чуть грустнее сообщил специалист и вздохнул. Ну, что поделать. Я честно пытался рассказать ему о своих проверках. Хочется прыгать на личных граблях — пусть прыгает. Техномант ещё раз вздохнул, затем аккуратно смотал трос и уложил его в специальный ящик. После чего встал на краю ямы, глядя вниз.

Если бы аномалия не росла — я бы, наверное, не волновался и отложил её на будущее. Но то, что оказалось в центре освобождённого Колодца — медленно расползалось и это нельзя оставлять без внимания. Техномант постоял пару минут на краю, вероятно, оценивая понесённый ущерб, а затем отправился к ящикам, вытащил оттуда ворох стержней и принялся расставлять новые датчики вокруг ямы, перед этим проделывая ручным буром небольшие шурфы.

Я вернулся к стулу, чаю и печенькам. Сквозь вой метели вдруг донёсся вскрик. Едва слышный, но всё же чуждый в таком месте. Я повернулся, вглядываясь в мешанину снежинок вокруг воздушного пузыря. Крик повторился, и в нём оказалось чуточку больше возмущения, чем прежде.

Пришлось снова встать на ноги. Вряд ли там какие-то проблемы серьёзного плана, иначе уже возмущалась бы магия, или были слышны выстрелы.

— … ать! Ять! — проорал низкий бас, а затем сквозь метель показались несколько мужских фигур, бегущих в моём направлении. — Стоять! Ломай его!

Перед гвардейцами, неуклюжими из-за зимних одежд, торопливо прыгал Светко. Фонарь скакал словно бегун на последних метрах до финиша, преследуемый конкурентами. Плафон на ходу повернулся, чтобы посмотреть на гвардейцев, затем вернулся ко мне и Светко прыгнул ещё сильнее, но по половину провалился в овраг.

Здесь-то его гвардейцы и настигли. Я двинулся на помощь барабашке. Бойцы расступились, завидев меня. В основном незнакомые люди.

— Ваше сиятельство, простите. Никак не могли его удержать в этот раз, — извинился передо мной их старший. — Как будто бес в него вселился, честно слово.

— Помогите ему выбраться, — попросил я. Фонарь в несколько рук выдернули из снежного плена, и тот торопливо запрыгал вокруг меня, загородившись от воинов.

— Что значит «в этот раз»? — повернул я лицо к говорившему.

— Так он не первый раз здесь. У нас приказ никого не допускать. А этот постоянно припрыгивает. Ночные смены тоже жалуются. Вано Фёдоров, говорят, поседел как-то, когда увидел это чудо, прыгающее среди ночи. Обычно хватали и увозили в Томашовку.

— Почему не сообщили?

Гвардеец осёкся, глянул на товарищей в поисках поддержки, а затем пожал плечами.

— Так это же барабашка, ваше сиятельство. Не тварь какая, не человек. Да и опасно ж. Там у вас, говорят, яма без дна. Ну как провалится, а?

Я кивнул, повернулся к Светко, а тот неторопливо подпрыгнул на месте.

— Ладно, показывай, — сказал я ему.

Когда фонарь припрыгал к чёрной дыре, то посланник Тринадцатого Отдела как раз закончил с расстановкой датчиков и теперь изучал мониторы, записывая в блокнот цифры. Появлению барабашки он не удивился, хотя посмотрел на меня с толикой осуждения.

Светко направился прямо к яме, причём так лихо, что я всерьёз забеспокоился — как бы он на самом деле не рухнул во тьму. Однако нужно больше доверять прыгающим фонарям, барабашка сумел даже не задеть аппаратуру техноманта. Однако застыл на самом краю, и я незаметно приблизился, готовый ловить его руками, если что. У самой дыры аспекты не слушались. Полная нестабильность всего.

Светко навис над чёрным небытием, и из его плафона полился яркий свет, тонущий в чёрном мареве. Несмотря на ослепительное свечение — там не отразилось совершенно ничего. Техномант Тринадцатого Отдела копался с данными, поглядывая в нашу сторону с усталостью. А фонарь вдруг задрожал, свет в плафоне заморгал, будто бы от короткого замыкания, а затем неожиданно погас. Барабашка застыл и медленно стал крениться в сторону ямы. Я резко рванул его на себя, оттаскивая безжизненный металл подальше от дыры.

— Помочь? — флегматично поинтересовался техномант. Я помотал головой, изумлённо и обеспокоенно разглядывая лежащий фонарь. Светко не шевелился. Что это вообще такое только что было, а⁈

Специалист отвернулся, вернулся к мониторам. А затем с удивлением произнёс:

— Хм…

И резко повернулся к яме. Я тем временем пытался просканировать неподвижного барабашку на предмет любой энергии, любого признака «жизни». Других идей, как проверить всё ли с ним в порядке у меня не было. Не пульс же у него искать! Однако передо мной лежал кусок железа, в котором не осталось ни капли Дикой Магии. А это уже попросту кричало, что ничего не в порядке!

— Хозяин, — рядом со мной возник Черномор. Робот выглядел торжественным. — Исполняя ваши инструкции, спешу сообщить вам об изменениях пространственной аномалии.

Город Сидней, Австралийская Консерватия

— Ням, — попросило ведро, стоя под Светко.

Фонарь едва пошевелился, плафон чуть покачнулся, но смог выдавить из себя лишь жалкое подобие света. Нямко протянуло к нему руки, привстав на цыпочки, и повторило:

— Ням!

Однако фонарь безвольно поник плафоном.

— Няняняня! — повернулось ко мне ведро.

— Работаю над этим, — ответил я, задумчиво разглядывая загадочного барабашку. Свойства объектов Дикой Магии изучались как в моём мире, так и в этом, и ничего экстраординарного в них не находили.

А у меня здесь ведро, генерирующее невероятную энергию, плюс передвижной излучатель частиц, воздействие которых пока сложно описать. Разве что дыра под Мостами уменьшилась на пару сантиметров, перед этим выкачав из фонаря все его силы. Силы, которые упорный Светко собирал в весьма неожиданном для меня месте.

Хорошо, что уцелел. Плохо, что я вообще не понимаю загадки излучения, которое скрывалось под плафоном. Дар Техноманта был совершенно бесполезен. Это Дикая Магия, ей законы физики не писаны.

Ворота ангара, где мы находились, распахнулись и почти тут же захлопнулись. Специалист Тринадцатого Отдела с редким именем Тимофей вошёл внутрь. Молча прошёл мимо нас с большим кейсом. Остановился у панели питания, поковырялся там, вытащил удлинитель и, нацепив на глаза очки, взял в руки «болгарку».

— Простите, что вы собираетесь делать? — нахмурился я.

— Ням! — поддержало меня Нямко. Левая рука полезла в недра, схватилась за созревающий кристалл, с омерзением его отбросила и взяла камень посвежее.

— Работу, ваше сиятельство, — без эмоций проговорил Тимофей. — Позвольте?

— Не позволю, — встал я между ним и Светко. Фонарь медленно повернул плафон в сторону техноманта.

— Но, простите, как мне тогда замерить интенсивность источника? — искренне удивился посланник Тринадцатого Отдела. — Вы уж определитесь там по инструкциям: всецело изучить или сделать вид, что изучить, не прибегая к деконструкции.

— Удивите меня, Тимофей, — тихо сказал я. — Но если хоть одна… стружка… упадёт с этого фонаря — я лично замерю интенсивность всех ваших источников. Используя исключительно ваши методы.

Техномант, так и сжимая «болгарку», растерянно хлопнул глазами.

— Я не до конца вас понимаю… У меня приказ графа Орлова определить природу источника. Это же всего лишь барабашка, ваше сиятельство.

Я приблизился к нему так близко, что Тимофей подтянул к груди инструмент, инстинктивно защищаясь.

— Природу определяйте так, как есть. Аппаратуры у вас предостаточно. Надеюсь, вы меня услышали.

— Ням, — грозно встало рядом со мной ведро с камнем в кулаке. Тимофей покосился на него:

— В таком случае точность исследования будет иметь погрешность.

— Поверьте, я готов с этим жить…

Техномант кивнул и покорно понёс инструмент прочь. Какой-то он слишком профессиональный, до противного. Хотя гнать его взашей я не собирался. То, что привезли из Петербурга, в некоторых аспектах являлось вполне себе экспериментальным оборудованием, хотя и оно не сумело определить природу провала у Мостов. Однако сняло множество метрик, которые в будущем могут и пригодиться. Некоторые параметры я бы и не догадался исследовать, а итоговую картинку создаст именно массив данных.

Приблизительно такой объём мне хотелось получить и по Светко. Без «деконструкции», разумеется. Надеюсь, мне удалось убедить учёного.

— Черномор, — вызвал я виртуального помощника на всякий случай. Робот тут же появился рядышком. — Видишь этого человечишку? Если он сделает хоть что-то способное навредить барабашкам — разрешаю применять любые меры. Вплоть до забора крови для анализов.

— Степень вреда, Хозяин? Могу ли я сделать это при угрозе словом? При угрозе намерением? При предположении о намерении? — деловито осведомился Черномор.

М-да… Он себе верен.

— Исключительно при однозначной трактовке! Если, например, с болгаркой ещё раз подойдёт.

— Полагаю, вы имеете в виду угловую шлифовальную машину, — заметил Черномор. — Однако её использование тоже может быть неоднозначным. Быть может, аномалию Дикой Магии захотят подготовить к покраске. Или он просто будет прогуливаться мимо с включённым инструментом. Кхм… Кажется, мои слова вам неприятны. Простите, Хозяин. Наверное, я снова что-то сделал не так.

Он с виноватым видом опустил окуляры. Я же медленно досчитал до десяти и произнёс:

— Не усложняй, хорошо? Подключи своих аналитиков, если сомневаешься.

— Слушаюсь, Хозяин!

Я ещё раз посмотрел на Светко. Не знаю, что найдёт Тринадцатый Отдел, но мне тоже кое-что было известно. Несчастный прыгающий фонарь вёл себя странно уже не первый день. По моей просьбе Черномор составил графики его движений и маршруты за последние недели.

И там даже я, без особых способностей в аналитике, заметил закономерность. Светко знал о природе энергии больше, чем я. Оба барабашки то и дело удивляли меня своим пониманием. Для них природа магии была ясна и проста. Они использовали её, они жили в ней.

Светко тушил пожар. Как безумный пожарный, у которого из всех средств по борьбе с огнём нашлось лишь дырявое ведро. Он целеустремлённо углублялся в центр моих подземелий, часами торчал под камерой Обращения, задрав плафон к потолку и впитывая в себя энергию, после чего прыгал обратно по тоннелям, выбирался из шахты, скакал через топи, леса и поля к пролому у Мостов, а там попадался в лапы охране, которая отвозила его обратно в Томашовку, откуда он почти сразу начинал свой путь заново.

По всей видимости, где-то в цепях фонаря происходила утечка накопленной энергии, потому что ему приходилось возвращаться. И вот единственный раз, когда Светко сумел прорваться, он сократил зону.

Этот фонарь скрывал в себе слишком много загадок. Необъяснимый рост Нямко тоже, наверняка, связан с танцами в свете магических огней. И сейчас камушки в его руках перестали быть милыми. Сейчас таким и покалечить можно было.

— Береги его, — сказал я ведру, кивнув на фонарь.

— Ням! — ответило то и повернулось к техноманту, прячущему «болгарку». — Ня-я-ям!

Оно обещающе скрестило ручки на груди и топнуло ножкой. Со стороны специалиста Тринадцатого Отдела послышался тяжёлый вздох.

Я же вышел из ангара. События скакали одно за другим, и все требовали моего внимания. Утром один из патрулей охотников наткнулся на огненную аномалию, а значит, проявился ещё один из концентратов. Как раз неподалёку от Мостов. Вскоре должен вылупиться и тот, что был на севере, с белёсым свободным Стражем. Пригодятся.

Затем, после силовой операции, к которой готовились группы Вепря, спустя месяц ещё дюжина. Такими темпами я скоро смогу прокачать все известные мне аспекты на максимум. Это сильно облегчит некоторые моменты взаимодействия с окружающим миром. Гораздо проще отстаивать свои позиции с точки зрения архонта, а не мастера.

Да, появятся вопросы. Придётся на них отвечать, рано или поздно, но пока заострять на этом внимание не стоит. Будет и будет. В марте обещался приехать Александр Сергеевич Павлов, мой старый друг и учитель, и через него можно будет легализовать парочку новинок для общего применения. Возможно, даже Аспект-Интегратор. Хотя здесь надо подумать: если я понимаю открывающуюся мощь и готов буду её принять, то для людей несведущих есть шанс вместо нового ранга получить магическую инвалидность.

Короче, это ещё нужно обмозговать. Там одно за другим тянется: начнёшь одну технологию внедрять — ещё десяток за ней придётся вводить.

По дороге с очередным обновлением упала новость с какого-то подозрительного информационного портала о трагической гибели Эль Президенте во время визита в Австралию. Русский след, разумеется, нашли сразу же, но официального подтверждения пока не было.

Новость, прямо скажем, интересная. Накал возможного противостояния сильно отвлекал от будущего. Война не была в моих интересах. Да, человеческая натура требует выброса дикости и кровавых жертв, но у них относительно недавно вымер целый континент. Могли бы и повременить с дальнейшими разборками.

Хотя активность Скверны в Южной Америке была крайне низкой. Даже в Африке Изнанка давала прикурить как местным силам, так и корпусу Российской Империи, а вот Перуанский Протекторат щадила. Может, потому у них и не так развит инстинкт самосохранения, как у нас?

Ладно, пока информация кажется сомнительной. И у меня имеются иные дела.

Огненный аспект бурлил прямо посреди леса, деревья скукожились от Скверны и жара, снег вокруг растаял. Огненная сфера покачивалась над землёй в нескольких метрах. По ней пробегали протуберанцы, а иногда изнутри вырывались огненные фонтаны. Охотники наблюдали за аномалией издалека.

Сам глава Вольных курил неподалёку. Когда он увидел меня, то отлепился от ствола дерева и ловко выбил трубку. Я направил коня к нему, кивнул в приветствии.

— Я всё спросить хотел, ваше сиятельство, а для чего вам эти штуки? — поинтересовался бородач. Я поймал себя на мысли, что пытаюсь найти хоть что-то общее в рубленом суровом лике охотника и его дочери. Видимо, Надя пошла в мать.

— В хозяйстве пригодятся, — уклонился я от прямого ответа, после чего перевёл взгляд на сферу. Выглядела она красиво. И в тот момент, когда я смотрел на неё, один из охотников протянул к ней палку. Огненная стихия рванулась изнутри шара, в один миг сожрав предмет и перекинувшись на экспериментатора. Воина мигом окатило водой от ближайшего стихийника. Мокрый боец изумлённо разевал рот, пытаясь протереть лицо. Товарищи заржали, и почти сразу от одежды охотника повалил пар.

— Хорошо, что жив остался, — крикнул ему Вепрь. — Я видал истории и грустнее, Скала! Не суй свою палку куда не попадя, дурак!

Хохот стал ещё громче.

— Да я чего, я ничего. Оно само как-то, — сипло ответил виновник веселья.

Я двинулся к аспекту. И тут на загривке зашевелились волосы, тело напряглось, а когда вокруг заколыхались всполохи раскачиваемого дара — тело само бросилось в сторону, закрываясь каменной бронёй.

В пяти метрах от меня раскрылся портал, истекающий зелёной слизью, а из него на нас прыгнула католическая монахиня с мертвецки бледным потрескавшимся лицом. Рот её разинулся, исторгая дикий вопль. В место, где стоял монстр, ударило несколько огненных шаров и ледяной шип, но тварь уже сместилась. Вепрь попытался встать между мной и ней, закрывая щитом, однако могучего бойца снесло, как шляпку гриба под ударом сапога. Ломая деревья, лидер Вольных отлетел метров на десять, а щит — ещё на пять.

— Танцуй! — заорала на меня монахиня, брызжа зелёной слюной. — Танцуй!

И сама задёргала руками, словно сломанная кукла, уклоняясь от обстрела охотников будто играясь с ними.

— Женщина, я не танцую, — глухо сказал я чудовищу.

И оно с воплем бросилось на меня. Костлявый меч обрушился на мою выставленную руку, после чего из живота твари выстрелил шип. У меня лязгнули зубы. Несмотря на земляную броню, удар отбросил на несколько метров назад. Хорошо, что не попались ещё и деревья. Я приземлился в снег, касаясь левой рукой твёрдого наста и не спуская взгляда с монахини. Портал закрылся.

Что ж, хотя бы подкреплений не будет.

Каменная броня на груди пошла паутиной трещин, ребра болели, но я демонстративно небрежно стряхнул с себя повреждённую защиту, тут же нарастив новый слой из поднятой земли. В тыл монахине выскочило двое вольных, встав плечом к плечу. Эти сработали комбинацией воды и воздуха. Однако тварь ушла вбок так резко, будто её дёрнули за верёвку. Ледяные шипы, разогнанные воздушником, прошли сквозь то место, где она была мгновение назад, и с сухим стуком воткнулись в обгоревший ствол.

Слева снова жахнули пламенем. Огненный шар всё-таки задел тварь и остатки рясы вспыхнули пламенем, но монахиня даже не заметила смертельной магии. Она развернулась к ближней группе и выплюнула короткую очередь костяных шипов. Три ушли в снег, один разбился о щит, ещё один вошёл в бедро крепкого охотника, пробив щит. Воин грохнулся в снег, шипя проклятья. Его почти сразу же подхватил товарищ, а ещё один поднял над ними мутноватый купол защиты.

— Скала, левее! — Вепрь, поднявшись, ковылял к нам, но встревать не спешил. Умный мужик: понимал, что во второй раз щитом её не остановит.

Тварь снова нашла меня взглядом. Мне не нравилось, как она это делала — не как зверь, выбирающий добычу, а как человек, у которого есть приказ.

Я поднял руку, и в полутора метрах перед монахиней земля вспучилась, выбросив грубый частокол каменных зубьев. Тварь врубилась в него на полном ходу, костяной меч смахнул две верхние пики, но остальные сбили её с линии полёта. Её крутануло, ряса зацепилась за камень, и на короткий, очень удобный миг чудовище потеряло скорость.

Из-за деревьев вылетел один из охотников, поднырнул под костяным мечом, рубанул по ногам под рясой, однако клинок прошёл сквозь воздух, срезав гнилую ткань.

Летающая тварь захохотала, ещё один шип врезался в плечо охотнику, но почти сразу того накрыло несколько щитов, а поток пламени ударил в уродливое лицо осквернённой твари. Та зашипела и устремилась ко мне, а я распрямился, выпуская Скульптора. Хорошо, что вспомнил про него. Так-то давно пора было пополнить коллекцию.

На этот раз мой Тёмный Попутчик кочевряжиться не стал, перехватил безногую монахиню в полёте и принялся кромсать осквернённую плоть, обращая её в камень. От чудовища повалил зелёный дым, истошно вопя, оно пыталось вырваться из невидимых пут, но движения его становились всё медленнее, пока скульптура висящей в воздухе искажённой монахини не погрузилась в снег. Мой внутренний творец ухитрился замаскировать точку опоры в обрывке рясы, не потеряв сам образ полёта. Каменное лицо монахини гневно кричало, одна рука была протянута к зрителю, и скрюченные пальцы напоминали звериную лапу.

Над проплавленной поляной повисла тишина, в которой было слышно только шипение тающего снега и чью-то ругань за деревьями. Кто-то шумно выдохнул. Кто-то, наоборот, впервые за минуту вдохнул.

Эхо неплохое.

Я мельком оценил состояние раненых, убедился, что оба уже получают помощь, а затем повернулся к Вепрю. Лысый бородач тяжело перебирался через высохшие заросли и тащил за собой уже подобранный щит.

— Ты как? — спросил я его.

— Прекрасно. Но что это такое было, ваше сиятельство? Что за порталы такие?

Я пожал плечами. Ничего подобного не видел. Интересно, как часто теперь придётся с таким сталкиваться? Как с этим бороться? Чёрт…

— Тварь-то какая чудная, а, — прокомментировал Вепрь, вглядываясь в черты монахини. Его вдруг передёрнуло. — Ужас.

— Почему ужас? По-моему, неплохо получилось, — заметил я.

— Да я не про это, ваше сиятельство. Обидно. Божий человек ведь был, и всё равно Скверной заразился. А у меня к ним особое отношение, знаете ли.

— Почему? — я прикинул, как вывозить статую в Томашовку. Машина не пройдёт. Надо аспектом гнать до дороги.

— Да семейное, — огорошил Вепрь. — Когда Наде восемнадцать стукнуло, она ведь ушла из вольницы. К невестам Господа. Но через год вернулась, слава Богу. Что-то у неё там не заладилось. Я-то понимаю, что не в её характере смирение, но чего уж там. У каждого своя дорога. Хотела послужить, попробовать. Послужила… Но я не к этому. К монашкам у меня теперь особое отношение. Когда вижу их, всегда о дочке думаю. Кстати, ваше сиятельство, как там она? Вы точно её чаще встречаете. Ваше сиятельство? У вас всё в порядке?

— Да не может того быть, — не выдержал я.

— Да, по ней и не скажешь, хе-хе, — не понял меня Вепрь. — Но молодежь всё время себя ищет, вы же по себе знаете.

Я же имел в виду совсем другое…

Вот на самом деле, почему не было такого вот изображения Его Доблести Станислава Сергеевича Снегова? Удостоился только чибика. Время исправить сложившуюся ситуацию.

Что насчёт книги — десятый том позади. Лето было жарким, проды были реже. Обещать чаще не могу, я чувствую огромный груз двух работ и вообще удивлён что до сих пор держу приличный темп. Для человека, который раньше делал не больше одной книги в год — такой забег попросту невообразим.

Спасибо вам, что продолжаете следить за возвышением Зодчего. Спасибо за поддержку в комментариях, в сердечках, в наградах. Надеюсь, ещё увидимся на страницах следующего тома:)

Слава Инженерии!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.