— Яруша, тебя Нина искала, ты видела её?

— Нет, мам, ещё не видела!

Сбросив с ног кеды, бросаю на стоящий в коридоре пуф рюкзак. На секунду задержавшись у зеркала, поправляю волосы и прохожу на кухню. Мама привычно в фартуке, замешивает тесто. К вечеру будет что-то вкусненькое.

— Как на учёбе дела? Что новенького?

— Что там может быть новенького?! Всё на одном месте топчемся. Боровая никак с больничного не выйдет, а заменяющий её профессор сильно не торопится нам новую тему разжёвывать. Я уже молчу о том, что сессия на носу. Потом будем носиться как ужаленные, изучая всё разом. В общем, тупо гоняют по пройденный материалам.

— Повторение — мать учения!

— Да я не спорю, мам. Но всё должно быть в меру, — открыв холодильник бесцельно изучаю его содержимое и захлопываю, так ничего и не взяв. — А что Нина от меня хотела?

— Не знаю. Я думала она во двор вышла. Где её опять носит? Неугомонная! — мама вытирает руки полотенцем, устало опускается на стул, — с института вышвырнули, совсем же немного оставалось… Дома не появляется… Опять вся дёрганая какая-то вернулась.

— Мам! Прекрати себя накручивать. Нина просто до сих пор оправиться не может. Это у неё защитная реакция. Танюшка говорила, видела её на дискотеке в прошлые выходные. Она просто танцевала и даже к алкоголю не притрагивалась, — выпиваю залпом стакан сока, потому как нагло вру матери.

Но уж лучше так, чем она будет себя снова терзать.

Нина была в длительных отношениях с Мишей Горюновым. Этот парень мне никогда особо не нравился, но Нина просто с ума по нему сходила! Он неоднократно ей изменял, она знала об этом, но молчала, затыкала всем рты. Говорила, что они лгут, а Миша её любит. Даже в момент, когда застала его целующегося с другой девушкой, этот говнюк сумел отвертеться. Ну вот как?

Не понимаю я её больной любви…

В конце концов Михаил её бросил окончательно. После этого Нина больше месяца не выходила из своей комнаты, а потом буквально пустилась во все тяжкие.

Сомнительные друзья, дискотеки. Это, кстати, для мамы дискотеки — просто танцы и не более. А так это уже давно бары и ночные клубы. Пусть в нашем городе их не слишком много, но Нина частый гость в каждом из них.

«В твою комнату уже давно по утрам невозможно заходить», — стойкий запах перегара едва не сбивает с ног, — «Нина, ну что ты делаешь? Ты снова пила!»

«Вали из моей комнаты, быстро!» — проглотив колкий ком обиды, собираю её вещи с пола и выхожу за дверь.

Такой дерзкой и неуравновешенной моя сестра стала примерно с полгода назад.

— Ярослава, ты слышишь меня? — отвлёкшись на размышление, пропустила вопрос от мамы, — я спрашиваю — голодная? Я суп свежий сварила, пирог мясной в холодильнике ещё остался со вчера.

— Не хочу, мам, спасибо!

Кушать в самом деле не хочется! С учёбы меня встретил Давид. Как бы я не отказывалась и не отнекивалась, он всё-таки утащил меня в придорожное кафе, где напоил кофе и накормил моими любимыми эклерами с заварным кремом.

Давид Агиян ухаживает за мной с самой школы. Он очень хороший, добрый, понимающий, отзывчивый. А главное, он умеет слушать! Правда бывает, что он начинает меня осуждать. Говорит, что я неправильно делаю, что покрываю сестру, мол, этим я делаю только хуже.

В принципе, не могу с ним не согласиться! Да, действительно не думаю, что это хорошо, но если я начну говорить маме правду, она снова сляжет с давлением. Исправить-то она всё равно ничего не сможет.

У Нины очень упрямый характер. Она почему-то никогда не слушает ни меня, ни маму. Хорошо, я согласна, как младшая сестра, возможно, я и не авторитет для неё, но мама?..

Зато Нина активно прислушивается к мнению других. Своих друзей, например! Которых я органически не перевариваю. Или же каких-нибудь других, совершенно непонятных, едва знакомых ей людей.

Частенько друзья сестры проявляют ко мне излишнее внимание, если мы вдруг где-то пересекаемся.

Хотя я и редко хожу в шумные заведения, но тем не менее, время от времени Татьяне удаётся вытащить меня в ночной клуб потанцевать.

Один из последних моих походов едва и вовсе не закончился дракой между мной и сестрой. А ведь раньше, как бы мы ни ругались, какие бы отношения у нас ни были, но до драк никогда с Ниной не доходило. Всё заканчивалось словесной перепалкой.

В прошлом месяце мы в очередной раз столкнулись в одном из клубов нашего города, я, танцуя, случайно задела довольно неприятного молодого человека. Он расценил моё неловкое движение, конечно же, по-своему. Стал отпускать в мой адрес похабные шутки.

Давид в тот вечер был вместе с нами. Конечно же, он вступился за меня. Разбил наглому уроду нос и вывихнул ему руку.

Как позже выяснилось, урода звали Костик, и этот Костик оказался другом моей сестры, да настолько близким, что она гневно высказалась в мой адрес бранной тирадой. Нина с силой толкнула меня в плечо. Мне стало настолько обидно, что я едва могла сдерживать слёзы, а главное, и самое отвратительное, было бы из-за кого ругаться…

Весь в наколках. Да, именно в наколках, что явно говорили о том, что недавно этот Костик освободился из мест не столь отдалённых.

Обратив внимание на столик, за которым находилась моя сестра, я поняла, что там немало таких. Развязные девушки и не совсем молодые, но такие же “синие” парни.

Я так и не поняла мотив сестры. Возможно, она решила показать себя перед своей компанией с лучшей, как ей казалось тогда, стороны. Она впервые прилюдно оскорбила меня, назвала тупой овцой и приказала идти домой.

Несмотря на испорченное настроение я не хотела ей подчиняться. Скажи она мне всё это спокойно, несомненно, я бы пошла домой. Но вот её тон и её приказы во мне вызвали только дикий протест. Я наотрез отказалась слушаться её.

Сестра снова толкнула меня в плечо, я налетела на Татьяну и только после этого одна из подруг Нины встала из-за стола и, на моё же удивление, начала заступаться за меня. Девушка в мешковатом платье и с не слишком броским макияжем показалась мне довольно адекватной, в то время как Нину я просто не узнавала.

Тряхнув головой, я прогоняю неприятные воспоминания и выхожу из кухни.

Зайдя в свою комнату, сразу же сажусь за ноутбук. К понедельнику нужно приготовить объёмный доклад. Это первое задание в этом году по социологии. Я успела соскучиться за время коротких каникул по учёбе, поэтому к выполнению приступила с особым рвением.

Я привычно разложила перед собой огромное количество книг и методичек, которые знала чуть ли не наизусть. Дополнительно покопавшись еще и в сети, я нашла всю нужную мне информацию. Очень много книг у меня остались от отца, когда-то он был ректором нашего вуза. Молодой и очень красивый! Мама была аспиранткой, там они и познакомились. Его не стало, когда мне было семь. Странно, но я почти не помню его…

Спустя примерно пару часов раздался короткий стук в дверь.

— Дочка, можно?

— Да, мам, конечно, чего спрашиваешь?

Мама у меня очень воспитанная и пунктуальная. Она никогда не нарушает личные границы, ни мои, ни моей сестры. Она очень нам доверяет.

И если я стараюсь не разочаровывать маму, не подрывать её доверие, то как раз сестра этим активно пользуется!

— Яра, я же тебе самого главного не сказала!

— Что-то случилось, мам?

— Ну страшного ничего не произошло. Меня отправляют на стажировку. На месяца четыре-пять.

— Ого! Далеко, мам!

— В столицу.

— Мам, ну как мы без тебя?

— Ну ты ещё разревись, дитё малое, — и шутливо щёлкает меня по носу.

Один-два раза в год мама ездит на повышение квалификации. Она у меня работает акушером-гинекологом. Только обычно самая длительная её командировка длится месяц-полтора. Это первый раз, когда маму отправляют так надолго.

— Там просто после стажировки будет небольшая практика. Говорят, что за границу некоторых отправят. Но пока это на уровне слухов, — поясняет мама, словно прочитав мои мысли.

— Мам, да поезжай, конечно. Мы уже взрослые. Неужели мы не справимся?!

— Да за тебя то я не переживаю, — произносит со вздохом, — ты у меня умница! Сестра вот, — не знаю… — качает головой, — вчера опять домой не приходила ночевать!

— И что, не предупредила? — хмурю брови, мысленно уже браня сестру.

— Да, предупредила. Смску среди ночи прислала.

— Мам, ей почти двадцать пять. Хватит её опекать!

— Были бы в эти двадцать пять мозги. Я бы так не переживала.

— Мама, ты накручиваешь себя. Всё же нормально.

— Не знаю. Утром, когда объявилась, даже не поздоровалась. Прошла мимо, говоря по телефону. Вроде как сегодня опять собирается на открытие ночного клуба, кажется.

— Да, я слышала! Тигран открывает на набережной ещё один клуб. Намного больше, чем в центре у него, представляешь?

Мама хмурится, очевидно не понимая, про какой именно клуб я говорю.

— «Бурсул»! Тот, что напротив салона, в который ты ходишь.

— А, поняла.

— Таня меня как раз сегодня звала сходить на открытие. Влад устроился туда охранником, сказал проведёт нас. Только я не…

— Сходи! — неожиданно выпаливает мама.

Я аж воздухом поперхнулась.

— Мам, ты не заболела? Ты же всегда против ночных гулянок была. Да у тебя же чтобы отпроситься, нужно семь потов пролить! И мои двадцать, и Нинины двадцать пять — вообще не аргумент.

— У тебя голова на плечах есть, Ярослава! К тому же ты отвечаешь на каждый мой звонок. Нина что-то мне покоя не даёт. Так хоть присмотришь за ней!

— Вот спасибо, мам! Вместо танцев ходить хвостом за Нинкой. — Будто она позволит ходить за ней хвостом.

— Просто будешь поглядывать время от времени. — Беззаботно отозвалась мама и как ни в чём не бывало вышла за дверь.

Я не хотела идти только из-за того, что Давид со своим отцом уехал в другой город, почти на две недели.

На самом деле в клубы в основном я хожу с подругами. Но с Давидом у нас условие. Я могу ходить гулять по вечеринкам, по дням рождения, но только если он будет рядом. Необязательно в нашей компании, но где-то поблизости. Такой формат меня более чем устраивает. Тем более Давид старше меня на два с половиной года, у него своя компания друзей и менять он её точно не планирует.

У моего молодого человека семья очень строгая, подозреваю, что они не в восторге от его выбора. Знаю, что своей матери он сообщил о том, что его избранница — девушка не их национальности. И с того момента Давид прекратил заводить разговоры о моём знакомстве с его родителями.

Давид со своей семьёй приехал в наш город пять лет назад. Он заканчивал одиннадцатый класс уже в нашей школе.

Отец моего парня расширял свой, тогда ещё небольшой, бизнес. Именно с этим и был связан их переезд сюда. Теперь у семьи моего молодого человека своя сеть кафе. И сейчас он со своим отцом поехал договариваться о новых поставках морепродуктов.

Отвлекать парня от работы мне совершенно не хотелось, но и молча пойти с Татьяной в клуб я тоже не могла. Трубку он взял после второго гудка и попросил говорить очень быстро. Я сбивчиво объяснила ему, что мама просила приглядеть за сестрой. Но и честно призналась, что и сама хочу пойти. Чувствовала, что Давид не очень доволен, но возражать не стал. Только попросил быть осторожней, сказал, что его друзья наверняка пойдут в клуб и, если что, присмотрят за мной. На этом разговор у нас закончился, к тому же я услышала, как Давида окликнул недовольный голос отца.

Закончив работу над докладом, убираю его в файл и кладу на край стола. Набираю сообщение Татьяне, что сегодня мы вместе таки идём на открытие нового клуба. В ответ мне летят смешные смайлики: сердечки и поцелуйчики. Ещё через пару минут короткое сообщение: «Заеду в девять».

Надевать коктейльное платье не очень хочется. Зная, что Давида не будет рядом, мне как-то даже некомфортно. Привыкла, что он всегда если не со мной, то где-то поблизости.

Да вот только монашеский костюм в ночной клуб — тоже не вариант.

Найти бы компромисс, но в гардеробе у меня ничего подходящего нет! А что я вообще могу туда надеть, зная, в каком наряде придёт Татьяна. Любое моё платье длиной чуть ниже середины бедра будет смотреться на мне как на белой вороне.

В конце концов, чего я загоняюсь? Давид ведь позволил мне пойти. К тому же там будут его друзья, которые в случае чего за мной присмотрят. Я мало кого знаю из компании Давида. Он меня представлял всего двум своим друзьям. Остальные же просто знают, что я — девушка Давида Агияна.

Выуживаю из шкафа пёстрый красно-белый топ и красную кожаную юбку с завышенной талией. Хотелось бы, конечно, надеть тонкие капроновые колготки, но увы, последний раз, когда я ходила на день рождения Светы Лариной, в них мне было крайне некомфортно танцевать. А Танька не даст мне сидеть на месте. Поэтому надеваю чулки, выуживаю новёхонькие босоножки, благо погода пока ещё позволяет их надевать. На всякий случай беру с собой облегченную ветровку. Возвращаться буду на такси, но мало ли. Вдруг придется подождать его немного на улице.

Делаю яркий макияж. Почему яркий? Да потому что без него меня не пропустят в клуб. Даже если я им сотню доказательств помимо паспорта предоставлю, о том, что мне уже двадцать.

Давид смеётся и говорит, что я — это два совершенно разных человека. Когда впервые Давид познакомил меня со своим лучшим другом, они прямо при мне стали спорить. Арам утверждал, что Давид водит его за нос, и в университете он показывал ему не меня, а совершенно другую девушку, мышку-норушку, а сейчас перед ним эффектная девушка. Всё потому, что выгляжу я очень молодо. Кстати также, как и моя мама. Никто ей не даёт сорок пять лет, максимум тридцать семь. И то при условии, что она не выспалась и не нанесла на лицо ни грамма косметики. Со мной примерно та же история! Без косметики я практически школьница. Поэтому ярче крашу глаза, наношу на губы небольшой слой помады, капелька духов на шею и запястья.

— О, а ты куда собралась? — в комнату бесцеремонно входит сестра. Проходит вперёд и, наклонившись над моим туалетным столиком, берёт несколько карандашей и палетку с тенями.

— На открытие клуба с Таней идём.

— Хера ли вам там делать? — у меня из рук едва духи не выпали.

— Да как бы тоже потанцевать хотим, — честно признаться, шокирована таким выпадом сестры, но высказаться по этому поводу мне не хочется. — Говорят, там диджей столичный будет.

— Так Давидик вроде как уехал!

— И что? Мне теперь закрыться и дома сидеть, никуда не выходить?

— Да нет, почему? — проговорила совершенно бесцветным тоном.

— Мама говорила, ты искала меня, — перевожу тему. — Что ты хотела?

— Да ничего не хотела. Просто спросила, где ты есть и всё.

— Понятно.

Сестра уходит, а я продолжаю свои сборы. Мне на них нужно куда больше времени.

Волосы выпрямляю. Затем, сменив насадку, при помощи стайлера укладываю локоны в прическу. Надеваю бижутерию: серьги и браслет. В сумочку кладу зеркальце и расчёску. Так, ну вроде ничего не забыла.

Татьяна, как всегда, пунктуальна. Ровно в двадцать один ноль-ноль мой телефон издаёт сигнал о входящем сообщении.

Захожу в гостиную, чмокаю маму в макушку.

— Нина что, убежала уже?

— Минут двадцать назад.

— Понятно. Всё я побежала, Татьяна уже подъехала.

— Давай! Только смотри внимательно и алкоголя много не пей.

— Мы с Таней в клубах лишнего не позволяем себе.

— Да знаю я. Ты у меня золотой ребёнок. Беги, давай.

— Славка, ты бомбезно выглядишь! — увидев меня, Таня с воплями выскакивает из автомобиля премиум-класса и практически бегом направляется ко мне.

— Таак, — тяну я, — и откуда у нас такая роскошь, подруга? — легонько отвечаю на поцелуй в щёку.

Нет! Танины родители, конечно, не бедствуют, и подруга может позволить себе брендовые вещи покупать не только в дни бешеных скидок. Но чтобы Mercedes премиум-класса…

— Так! Ты только не заводись. Я познакомилась с офигенным парнишкой. Ну, как парнишкой, ему немножечко за тридцать. В общем, мы общаемся чуть больше двух недель. Прости, что не рассказала раньше, боялась сглазить! В общем, я ему сказала, что иду сегодня на открытие клуба с подругой и он сам проявил инициативу, — сказал, что неправильно будет двум красивым девушкам трястись в такси. Вот и прислал машину с водителем.

— Тань, ну ты опять?

— Ну не нуди, подруга. Нормальный мужик. Влад его знает.

— Точно?

— Точно!

— Ну тогда ладно. Думаю, твой брат сказал бы тебе, если бы мужчина был такой же, как и предыдущий твой “парень”

А предыдущий воздыхатель моей подруги оказался настолько охреневшим мудаком, что не только забрал у неё все подарки, которые ей успел подарить за два месяца, пока они встречались, но и напоследок изнасиловал её так, что Таня больше недели лежала в больнице.

Танюша у меня вовсе не какая-нибудь разгульная девушка. Просто она считает, что не стоит тратить свою молодость на бестолковых ровесников, от которых никакого толку нет. «Ни перспектив, ни работы. Только гуляют и бухают. Ничего им от жизни больше не нужно», — говорит моя подруга. Я не могу с ней не согласиться, это мне с Давидом повезло. А вокруг действительно, парни только пьют, гуляют и трахаются.

В конце концов, не повезло ей на самом деле пока что только с одним мужчиной. Перед Глебом Викторовичем, тем самым, который над Таней и надругался, она встречалась с мужчиной сорока трёх лет. Да, он был женат! Но обращался этот дядечка с Татьяной, как с фарфоровой куколкой.

Их отношения длились чуть больше полугода. Я конечно, не сказать, что была в восторге оттого, что подруга по сути вторгалась в чужую семью, но и её понять могла. Ей действительно некомфортно с ровесниками. Даже в одной компании, когда среди нас ещё присутствуют другие парни, Таня с ними практически не контактирует. Потому что ей неинтересно!

То ли дело со зрелыми мужчинами! Ей действительно всегда находится о чём с ними поговорить. Подруга у меня довольно умная.

Она на полтора года старше меня и учится на юридическом. Причём идёт на красный диплом. Ещё она активно интересуется политикой, в том числе и зарубежной и обожает историю. Может быть, поэтому взрослым мужчинам с Таней тоже интересно. Она не высказывает глупых мыслей, как я могу, например, это сделать, хотя тоже учусь неплохо и интересы у меня разнообразные. Вообще подруга у меня довольно сдержанная, пусть и со своими принципами.

Отношения с крупным бизнесменом может быть длились бы и гораздо дольше, но каким-то образом жена Станислава Романовича узнала о молодой любовнице мужа. Явилась к Тане прямо домой. Подруга не рассказала мне подробности разговора. Она сказала только то, что жена Прохорова очень интеллигентная женщина. Мол, она просто объяснила ей, что со Станиславом им не по пути.

А через месяц Станислав Романович вместе со своей супругой навсегда уехал из нашего города.

Таня очень долго переживала этот разрыв. Пока вот не встретила того самого мудака, из-за которого загремела в больницу.

Таня, кстати говоря, не заявляла на Глеба в полицию, просто потому что бесполезно. У него всё и везде схвачено. Но уже меньше, чем через месяц его покарала судьба. Глеб Викторович лишился бизнеса, а ещё через месяц и вовсе пропал без вести. Но нам его конечно и не жалко совсем.

Не стала я спорить с подругой, молча забралась в шикарный салон. Просто потому, что бесполезно. Здесь два варианта. Либо мы поругаемся. Либо мы поругаемся! Настроение у меня хорошее, портить его не хочется. Тем более помню о том, что еду туда не только потому, что хочу танцевать. Но и потому, что мама просила приглядеть за сестрой.

В клуб приезжаем уже в самый разгар веселья. Торжественная часть уже прошла и народу не протолкнуться.

— Танюш, похоже мы опоздали свободных столиков нет!

— Идём, идём! Для нас всегда найдётся местечко.

Место и вправду нашлось. Мягкие красные диванчики, расположенные у бортиков второго этажа. Это не совсем VIP, но уже и не рядовой танцпол, вокруг которого расставлены столики. Здесь отдыхают, как я поняла, заметив несколько знакомых лиц из нашего универа, дети богатеньких родителей. По-простому — мажоры. А вот уже в трёх закрытых VIP отдыхать могут себе позволить только очень и очень солидные дяди. Ну или тёти!

Заказываем с подругой по безалкогольному коктейлю и сырные шарики. Мы с Татьяной их просто обожаем. Обычно при походе в клуб у нас больше денег уходит именно на эти самые шарики нежели на сами коктейли.

Попутно среди толпы пытаюсь отыскать сестру и нахожу. Снова непонятная компашка. Вижу, как к ним подходит охрана и по всей видимости делает за что-то замечание. Нина тут же отходит в сторону и садится уже за другой столик, что расположен практически в самом углу зала.

Играет ритмичная музыка и всё вроде бы хорошо. Сестра ещё пару раз мелькнула в толпе и куда-то скрылась. Наверное, просто отошла ненадолго. На то, что поехала домой, даже не надеюсь. Тут слишком весело и народу битком, Нина такое очень любит. Единственное, что меня огорчало, — это то, что сколько бы я ни разглядывала людей, которые пришли отдыхать в этот клуб, никого из друзей Давида я не увидела. И это меня несколько беспокоило.

— Слава, кого ты ещё, кроме сестры, высматриваешь?

— Давид сказал, что его друзья будут здесь и присмотрят за мной, — подруга закатывает глаза.

— Ярослава, успокойся, расслабься и получай удовольствие. В кои-то веки вышла отдохнуть без надзора.

— Да не особо мне мой надзор и мешал, — Таня лишь вздыхает, но больше ничего не говорит.

Ну и бог с ним. Я что, маленькая?

Заказываем по одному лёгкому, но уже алкогольному коктейлю и, опустошив бокалы, мы идём на танцпол. Решаем спуститься вниз, так как на втором этаже уже танцуют две небольшие компании и среди них вдвоём, как-то не особо комфортно. Поэтому мы спускаемся в общий зал.

Покачивая бёдрами в такт музыке, мы с подругой улыбаемся, не обращая внимания на назойливые подкаты парней. Просто делаем шаг в сторону, если кто-то из молодых людей пытается подстроиться к нам.

— Слава, идём закажем ещё по коктейлю. Пить очень хочется!

— Хорошо. Только я безалкогольный!

— Да, пожалуйста! — подойдя к бару заказываю себе обычную воду без газа, подруга берёт себе мохито. Симпатичный голубоглазый бармен улыбается нам и предлагает по коктейлю за счёт заведения. Парень милый и не кажется слишком назойливым, поэтому с лёгкими улыбками вежливо отказываемся.

— Добрый вечер, девочки! Как отдыхаете? — подошедшего мужчину с чуть хрипловатым баритоном, я узнаю сразу. И то, что он по-хозяйски кладёт руку на талию моей подруги, мне совершенно не нравится.

— Тигран, познакомься, — это моя близкая подруга Ярослава Лесных, — подруга зачем-то говорит ещё и мою фамилию.

Конечно же заочно, Тиграна Гуладзе знает весь наш немаленький город. Ну может про всех я и погорячилась, конечно, но среди молодёжи Тигран — личность известная. К тому же он активно ведёт инстаграм.

— Очень приятно! — хозяин заведения протягивает мне руку, и я отвечаю на лёгкое рукопожатие.

— Мне тоже, — выдавливаю из себя улыбку, — поздравляю с открытием очередного заведения.

— Благодарю! — вот что за человек? Обнимает мою подругу, но при этом в открытую рассматривает меня. — Танюша! — обращается к подруге не прекращая глазеть… — У вас тут что-то неправильно.

— В смысле? — переспрашивает подруга, и я также хмурюсь в недоумении.

— Но ведь, как правило, если ты красавица, подруга должна быть поскромнее.

— Ну у нас я поскромнее, — Тане не удаётся скрыть обиду в голосе.

— Нет! Просто вы обе невероятно красивы. Разница только, что ты блондинка, а твоя подруга — шатенка.

Несмотря на то, что Тигран сгладил неловкий момент, все равно я чувствовала напряжение. Но оно рассеялось, как только у хозяина клуба зазвонил телефон, и он тут же на него ответил.

— Да! Что?!

По лицу Тиграна было видно, что в клубе произошло какое-то ЧП. Тем более он больше и не взглянул на нас. Быстро пошёл в сторону выхода.

— Похоже произошло что-то серьёзное, — произношу со вздохом. Все разборки с подругой по поводу её выбора потом.

— Думаю да. Чтобы такой мужчина так быстро бегал… Это действительно что-то очень серьёзное! Ладно, Ярка, пойдём ещё немного потанцуем.

— Давай! А то уже скоро собираться.

— Да конечно! Тиграна ждать точно не будем.

Что мне ещё нравится в моей подруге, как бы то ни было, какие бы чувства она не испытывала, за мужчинами Таня никогда не бегает. Не пишет первая больше одного раза, это же касается и звонков! Если мужчина сам не перезвонил, Татьяна ни за что не будет навязываться.

Примерно через сорок минут мы с подругой вызываем такси. Татьяна живёт на два квартала ближе, поэтому сначала завозим её.

Сердце неприятно щемит, в гостиной горит свет, значит мама не спит.

— Что-то ты припозднилась.

— Мам, ты чего не спишь? — мама кутается во флисовый плед, вид обеспокоенный.

— Да не знаю… Ты Нину видела?

— Мам, видела! Она была в клубе. Только вот буквально пару раз мелькнула, и куда-то пропала. Я ей позвонила, но видно она не слышала из-за громкой музыки, — беспокойство мамы передаётся и мне. — Было очень много народу. Мы просто потерялись в толпе!

— Хорошо, — произносит устало. — Идём спать! Я завтра уже уезжаю. Вернее, уже сегодня, в десять утра поезд.

— В смысле, мам, в субботу?

— Ну вот так вот! — разводит мама руками. — Нашей мегере, видите ли, надо прикупить кое-что. Пройтись по магазинам!

— А у нас что, в городе хороших магазинов нет?

— А-а-а! Провинциальный ширпотреб мне не нужен! — смешно приподняв вверх палец, перекривляет свою начальницу мама.

Вообще заведующая отделением — женщина неплохая, но у неё, как говорит мама, случается ПМС. Не ежемесячно, слава богу, гораздо реже, так как женщине уже за шестьдесят. Но следит она за собой, как двадцатилетняя девчонка.

— Ну ладно, мам, что теперь поделать. Ты сама-то, успела собраться?

— А мне чего собираться? Мне красоваться не перед кем.

Я как-то спрашивала у мамы, почему она не найдёт себе мужчину.

Не могу сказать, что я не ревновала маму, но когда я начала встречаться с Давидом, вдруг поняла, как же хорошо, когда кто-то уделяет тебе внимание. Так приятно получать цветы и подарки.

Любой женщине хочется любви и ласки. Мама тогда сказала, что уже настолько привыкла быть одна, что вряд ли сможет вытерпеть рядом с собой кого-то.

А я думаю, на самом деле дело в моём отце! Они слишком сильно любили друг друга. Моей маме до сих пор сложно свыкнуться с мыслью, что кто-то другой будет её касаться. Я слышала, как она говорила это своей подруге.

Ну или возможно, она просто не смогла найти за эти годы достойного. Мама всегда говорит, что папа был идеальным. Внимательным, заботливым, терпеливым. Умеющим не просто слушать, а слышать. За тринадцать лет их брака они ни разу всерьёз не поругались. Конечно, были споры и недопонимание, но всегда удавалось сгладить конфликт...

Сестра домой так и не явилась!

Я проснулась в восемь утра, чтобы проводить маму. Ожидаемо она была вся дёрганая: дозвониться до сестры ей так и не удалось! «Абонент вне зоны доступа».

С огромным трудом я нашла номер подруги сестры. Той самой девушки, что не позволила нам с Ниной подраться в клубе.

— Алло, Лена, ты не знаешь, где Нина? Это её сестра, Ярослава.

— Что ты хотела?

— Нина не пришла ночевать. Ты не знаешь где она?

— Где она я не знаю. Сбежала! Подставила и себя, и нас всех, идиотка.

— В каком смысле подставила?

— В обыкновенном! Эта дура толкнула одному мажорчику, которому только вчера исполнилось восемнадцать, “Зелёного червя”, и не просто мажору, а племяннику очень крутого мужика. Сегодня утром он прилетел в наш город. Вам с матерью лучше куда-нибудь уехать. Бараев вас с землёй сравняет, если Нинку не найдёт раньше, — от шока я не могла произнести и слова. Что она такое говорит? Какой ещё “Зелёный червь”? Какой мужик? У меня затряслись руки.

— Лена, ты пьяная?

— Сама ты пьяная! Не звони больше. Мне ещё не хватало проблем из-за твоей сестры. Мне тоже пришлось уехать, нам всем пришлось съёбываться. Сулим не тот человек, который будет церемониться с кем-либо! Он — настоящее чудовище. За единственного родного племянника живьём в землю закопает. Так что лучше куда-нибудь сваливайте.

Лена сбросила вызов, а я какое-то время не могла отойти от шока. Замерев, стояла посреди комнаты, пока не услышала, что меня снова окликнула мама.

Выйдя за дверь своей комнаты, сначала захожу в ванную. Умываюсь прохладной водой. Руки трясутся, но сказать маме всё как есть, я не могу. У нас нет отца. Нет защиты! Полиция? Лишь на мгновение мелькнула мысль. Но тут же вспоминаю, как два года назад у нас угнали машину. Мы знали кто, мы знали где их искать. Потому что всё сняла хорошего качества камера наблюдения, висевшая на подъезде. Но справедливости мы так и не добились.

Хотя машина наша была и старенькая, но для мамы она, как память о папе, была очень ценная. Обычные малолетки, чьи родители работали на хороших должностях, решили покататься. Разбили её так, что и ремонту не подлежала. Сотрудник полиции прямо сказал, что бесполезно что-либо предпринимать…

А здесь вообще непонятно что! А вдруг это наркотики? Тогда и Нину упекут за решетку. Нет уж. Пусть лучше мама и правда едет в свою командировку. Позвонить и вызвать её обратно я всегда успею.

А вдруг это Лена вообще что-то напутала? Нина уже пару раз без предупреждения не ночевала дома. Возможно, просто вчера она снова перебрала, и сейчас крепко спит у какой-нибудь подруги…

— Мам! Нет, ну ты представляешь? — прохожу в гостиную, где мама проверяет всё ли взяла. Но вид, конечно же, крайне растерянный. Я стараюсь сделать свой голос максимально бодрым, — Нинка вчера оказывается со своей подружкой на спор пили какой-то новый коктейль. Кто быстрее и дольше продержится. И её унесло, конечно же! — ничего умнее я, разумеется, не придумала, да и мама должна точно поверить и не переживать раньше времени. — В общем, она спит у той самой подруги с которой пила. Поговорить мне с ней правда не удалось… Лена трубку ей под ухо сунула, а она мне: «Отвали, я спать хочу».

— Правда? Ну слава богу! — мама выдохнула, слава богам, поверила, — когда явится домой, пусть мне позвонит. Я ей такое устрою! — грозит кулаком и берётся за ручку чемодана.

— Ладно, мам. Главное, что с ней всё нормально.

— Ну да. Слава богу! Так, ладно всё, пора выезжать, а то на поезд опоздаю.

Закрыв за мамой двери, прохожу на кухню и наливаю себе горячий чай. На душе скребут кошки. За последние пару месяцев я маму обманывала не меньше десятка раз. И всё из-за Нины!

Долго изводить себя в ожидании непонятно чего я не могла. Уже час дня, а я, всё пытаюсь дозвониться до сестры, но безуспешно. Ещё и слова Лены не дают мне покоя.

А что если действительно какой-то там крутой мужик приедет к нам домой?

Захожу в комнату, бросаю туда самые необходимые вещи: пижаму на бретелях, пару комплектов нижнего белья, крем для лица и домашний костюм. Родители Татьяны уехали на две недели заграницу. Поживу пока у неё.

— Блин, Славка! Ты чего в такую рань припёрлась?

— Ты на часы смотрела? Рань… Почему у тебя телефон отключен?

— Потому что я спала. Выходной же!

— Как можно так много спать?! Ты во сне не писаешься? А то мне ближайшие несколько дней спать с тобой на одной постели придётся, — подруга лишних вопросов даже не задаёт. По моей собранной сумке и так поняла всё.

Сбрасываю с ног кеды и по-хозяйски прохожу на кухню. Беру с холодильника графин и наливаю стакан воды.

— Не переживай, подруга. Позывы в туалет я чувствую. Иду, справляю нужду, а потом снова ложусь спать.

— Ужас. Как так можно?

Действительно не понимаю, Танюшка у меня может спать круглыми сутками.

— Ничего ужасного, Ярослава! — порхая по кухне, подруга достаёт чайные приборы. — Сплошные плюсы! И настроение хорошее, а главное, во сне кушать не хочется! — демонстративно закатываю глаза, опускаясь на стул.

— Таня, ты знаешь подробности того, что вчера произошло в клубе? — судя по тому, как помрачнело лицо подруги она всё знает.

Опускается на стул напротив меня.

— Да, Слава, я знаю. Тигран вчера мне звонил ещё раз! Спрашивал твою фамилию.

— Зачем?

— Сразу говорю, я ответила на автомате! Потому что уже легла спать и была в полудрёме. Я сразу не сообразила, что к чему. Потом он уже трубку не брал и я позвонила Владу… Подруга, Нинка совсем с катушек слетела!

— Говори всё как есть! Без вот этих твоих, — не хотела расстраивать.

— Они со своим каким-то другом подметили одного из подпитых мажоров, который в подарок только-только получил крутую тачку. Они подсыпали ему новый препарат.

— Зелёного червя?

— Ты знаешь? — подруга в удивлении округляет глаза.

— В общих чертах. Нашла номер телефона Лены. Ну той самой, помнишь? Которая вступилась за меня, не дала подраться мне с Ниной.

— Да-да! Я почему-то так и поняла.

— В общем, она мне сказала о том, что Нина кому-то дала этого самого червя и этот мажор оказался племянником очень крутого мужика!

— Не просто крутого мужика, Славка. А некий Бараев Сулим. Влад сказал, он сам Сатана! — от этих слов подруги по коже проносится озноб. — Он не из нашего города, — продолжает Татьяна. — Короче, мы с тобою прям вовремя ушли оттуда! Практически всех, кто находился в клубе, перепроверили. И это несмотря на то, что по камерам проследили. Поняли кто и что. В общем, Нинка со своими подельниками смылась. Всех посетителей отпустили, а после… — Таня от волнения торопливо делает глоток чая, — в клуб уже среди ночи приехали все крутые дядьки нашего города. Владик сказал, что и Тигран очень боится этого самого Сулима. Кажется, его все боятся! — от волнения Таня говорила чуть сбивчиво, но я старалась уловить и правильно понять каждое слово.

— Что ещё Влад сказал?

— Влад сказал, что сестре твоей пиздец! — мы синхронно подпрыгиваем от испуга.

— Капец, напугал, Влад! — брат Тани швыряет на стул свой рабочий пиджак, достает из шкафа бутылку с этикеткой пять звёзд и, откупорив её, делает прямо из горла несколько жадных глотков.

— Ну рассказывай уже, что там?

Смерив сестру тяжелым взглядом, парень усаживается за стол. Таня, спохватившись, начинает суетиться и накрывать на стол.

Несмотря на то, что нас съедает любопытство, терпеливо ждём, пока брат Тани наестся. Когда он голодный, то очень злой. Всё равно ничего не расскажет.

— Я таких людей никогда не видел! — наконец Влад заговорил сам. — Блядь, он когда только вошел, отвечаю, девки! Все наши авторитеты чуть в штаны не наложили.

Кажется, Таня не дышит, так же как и я.

— Я его сначала, получается, со спины увидел. Вроде обычный мужик, с меня ростом, может чуть-чуть выше.

Неосознанно зачем-то провожу параллель между собой и этим Сулимом. Влад среднего роста, выше меня на полголовы, получается, что этот самый Сулим почти на голову меня выше.

— А когда он повернулся… Бля! У него реально мертвые глаза! Смотришь, как в бездну, — Влад снова покосился на бутылку со спиртным, но пить не стал. Он вообще редко пьёт.

— Так что всё-таки там произошло? — сейчас меня больше волнует именно это. — Что учудила моя сестра?

— Нинка уже давно связалась с шайкой Кастета! — хмурю брови. Кажется, я где-то слышала это прозвище, но всё равно, мне мало о чём оно говорит. — В общем, если тупо по делу. Нинка подсела к племяннику Бараева. Крутанула хвостом. Ну, как она это умеет…

Нина очень красивая! Эффектная, ноги от ушей, не то что я. Без высоких каблуков совсем “Штепсель”. Нина всегда тщательно следит за собой. Именно поэтому мне вообще не понятно, что она делает в компании таких людей.

Я вдруг вспомнила кто такой Кастет. Уголовник! Несколько раз сидел за воровство. Сейчас поднялся в криминальных кругах и занимается махинациями разного рода. Давид со своими друзьями как-то при мне обсуждал этого самого Кастета и его шайку.

— В общем, сыпанула она ему в бокал один из новых психотропных препаратов.

— Наркотик?

— Нет, Ярослава! Хотя точно не знаю, но вроде не наркотики, — Влад почесал затылок, — как я понял, эта дрянь действует конкретно на мозг. Делает человека полностью управляемым. Короче за каких-то пятнадцать минут, этот парнишка, как его… Хасан вроде. Написал для Кастета расписку, якобы отдаёт машину в счёт, как я понял, несуществующего долга. Плюс Ролекс за десять лямов.

— Я в шоке! Куда эта дура влезла?..

— Подожди, Ярусь. Самое говно-то не в это, — напрягаюсь. Что может быть хуже? — Этот препарат даёт охеренную побочку. Вплоть до летального исхода, — я едва ли не свалилась со стула. Влад, дотянувшись, поддержал меня за локоть.

— Он…

— Пока живой! Но в себя ещё не пришёл.

— Капец! — всхлипываю, принимая из рук Тани стакан с водой.

— Знаешь, что первым произнёс Бараев, когда ему принесли полное досье на всю вашу семью? — сердце оглушительно бьётся о рёбра. — Шмару, что Хасану дурь подсыпала, из-под земли достать! Мать и сестру в расход!

Голова идёт кругом. Таня, так же как и я, бледнеет на глазах.

— Он когда это всё говорил, все вокруг как прислужники стояли. Никто даже рта не раскрыл. Хотя это не его город! — на последней фразе голос Влада чуть поддаётся эмоциям. — Через какое-то время Сокол осмелился, взял слово. И на удивление, Сулим его худо-бедно выслушал!

— Сокол? Дмитрий Николаевич? — почему-то первым на него подумала. Поэтому несмело переспрашиваю.

— Он самый, Ярослава.

— А он что… Он с ними… это…

— Вот он так и сказал. Что ты, что тётя Ира, — вы как с другой планеты! Тихие, мирные, и что дальше собственного носа ничего не видите. Сказал о том, что Нина с детства бедовой была и вы не виноваты.

— А он что? Ну этот, Сулим, — Влад какое-то время помолчал, потом всё-таки сделал ещё один большой глоток коньяка, перевёл на меня тяжелый взгляд и продолжил.

— Мне его смех ночами сниться будет. В самых кошмарных снах!

— Так до чего они все же договорились? — к чёрту подробности, я сейчас в обморок упаду.

— Бараев сказал, чтобы Соколов не пытался разжалобить его. Но Сокол продавил тем, что Нинке плевать на вас обоих. Ваши жертвы бесполезны. Плюнет и разотрёт.

— Это неправда!

— Да конечно! — с невеселой усмешкой произносит Влад. Зло смотрю на брата подруги. — Ярослава, очнись. Нинка на системе уже почти год. Она уже давно не та, что раньше. Хотя и раньше особо не была покладистой.

Что такое система я прекрасно знаю. И что уж говорить, подозревала, что сестра употребляет запрещенные вещества. Не только по её зачастую неадекватному поведению я это видела. У Нины сначала потерялся золотой браслет, что мама дарила ей на совершеннолетие. Через какое-то время серьги, сразу обе. И самый шок — это православный крест на золотой подвеске.

Я свои украшения стала прятать после пропажи кольца. Мне на восемнадцать лет мама подарила вместо браслета. Нина пару раз просила дать ей поносить мои украшения и вид её в этот момент был странным. Я не дала. Услышала за это о себе много нового.

Мама на самом деле, думаю, тоже это всё понимает. Просто верить не хочет, ещё больше, чем я.

— Значит он может что-нибудь сделать маме, — спохватилась я.

— Нет! — на выдохе произносит Влад. — У Соколова был весомый аргумент, против которого Сулиму не нашлось что ответить. Его племянник тоже подсел на какую-то хрень. Пока что вроде так, баловался. Но Сулим не знал, и мать Хасана не замечала ничего подозрительного. И Ирина Валерьевна не видела, что происходит у неё под носом. Так часто бывает.

— Получается Сулим прислушался к Дмитрию… Капец я всегда думала, что он обычный водитель скорой помощи.

— Ага, и катается на Бэхе свежего года! — снова смотрит на меня, как на неразумного ребёнка. — Не знаю, прислушался или нет! Но за тёть Ирой вроде никого не отправил. Хотя лично мне кажется, он выслушал-то Соколова только потому, что он уже мужик в годах. А в культуре Бараева принято уважать старших, — не успеваю я выдохнуть, как Влад продолжает. — Сулим выслушал, и как он сказал, принял к сведенью! Но как он решит, хер его знает.

Влад отправился отдыхать в свою комнату. Вообще у него есть собственная квартира, но пока их с Таней родители в отъезде, он решил пожить с сестрой. Посторожить, так сказать, чтобы вечеринками квартиру не убила.

Мы с подругой уселись за ноутбук в её комнате. Включили какой-то фильм, но ни я, ни она даже не пытались вникнуть.

— Ты реально не знала, что ваш сосед бандит?

— Даже подумать не могла. Я с детства его знаю. Добрый дядька. Конфетами в детстве частенько угощал. Даже намёка никакого не было.

— Да уж! Вот так живёшь и не знаешь, кто проживает с тобой на лестничной площадке.

— Это да!

Поворачиваюсь на звук входящего голосового сообщения.

— От мамы! — поясняю подруге и нажимаю на плей.

— Ярушка, привет! Я добралась. Всё нормально. Перелёт был, конечно, очень утомительным. Устала жутко! Тут шумно. Ещё до отеля на добрались. В общем, Нина до меня дозвонилась. Свой телефон то ли разбила, то ли утопила… Я так и не поняла, что у неё там случилось. Она попросила, чтобы ты сегодня вечером к девяти часам пришла на Пушкинскую аллею, принесла ей вещи и деньги. Домой, говорит, уже не поедет. Голова болит. Отлежится у подруги до вечера. Она собралась на свадьбу Ермолаевой Галины. Помнишь одноклассница её, Галя, пару раз ночевала у нас дома. Свадьба в Благовещенске! Деньги на поездку я ей перевести не могу. Она сказала, что с картой у неё что-то случилось. В общем деньги знаешь где. Пятьдесят тысяч хватит ей на дорогу туда-обратно. И на подарок подруге. В общем всё, моя золотая. Давай, целую тебя крепко. Сегодня, наверное, уже не позвоню, завтра как время будет... Если вдруг что, голосовое отправляй. Люблю тебя, дочка. Пока-пока.

— Тань, ты это слышала? Пятьдесят тысяч в Благовещенск! Нинка совсем охренела что ли? Мама эти деньги уже третий год копит на машину. А она сейчас хочет немалую сумму оттуда взять!

Недолго думая, нажимаю на микрофон. Записываю для мамы ответное сообщение.

— Мам, ты опять ей потакаешь? Ну что за ерунда?! Ты эти деньги столько времени копила… Пятьдесят тысяч? Ни фига себе сестрёнка кучеряво гуляет! Она что, на самолёте лететь собралась? Тут-то расстояние… — рукой подать! У неё на дорогу уйдёт от силы тысячи три- четыре. А остальные ей на подарок? Серьёзно, мама?!

На моё удивление, мама в сети и прослушала сообщение почти сразу же.

— Ярослава, не трепи мне нервы! Я не знаю, на что ей там деньги. Может платье купить. Ну правда! Она ведь поедет и надеть-то нечего. Что она тебе в спортивном костюме на свадьбу пойдёт? Пусть отдохнёт. Действительно, уже сколько времени она сама не своя. Думаю, ей правда лучше отдохнуть, глядишь всё наладится. Всё, Ярослава, целую тебя. Деньги — это не главное. Заработаем ещё.

— Ну вот, что за... Ну вот… Таня, как она это делает? Она всегда знает, как у мамы выпросить желаемое, на что надавить. Всегда находит подходящие слова. Это ведь не первый раз, когда мама даёт ей крупную сумму непонятно на что! Двадцать пять лет, а она ни дня не работала. А нет! Как я могла забыть! Неделю официанткой. И то, после первого выговора уволилась и окончательно села матери на шею, — выпалила всё это подруге на одном дыхании.

— Ярослава, ты не обижайся. Но Ирина Валерьевна сама это позволила. Насколько я помню, она всегда Нинке потакала. «На день рождения любимой подруге нужен дорогой подарок, мама, дай», и тётя Ира даёт. А это ведь был для вашей семьи очень сложный период, особенно в финансовом плане. С ночёвкой на природу — пожалуйста! Не приехала ночевать… Тёть Ира хотя и высказывает ей, что переживала, и опять же — ничего страшного.

— Да знаю я это всё. Знаю, что мама должна была быть построже с ней.

— С другой стороны, Ирину Валерьевну тоже можно понять, — со вздохом уже спокойно произносит подруга. — Одна без поддержки мужчины! Хоть вы и девочки. Но, наверное, она не всегда знала, как поступить правильно.

— Тут ты полностью права! — даже как-то легче стало, что и подруга находит оправдание для моей мамы, — мама часто говорит, особенно по отношению к Нине: «Я не знаю, правильно ли я, поступаю!» Мама принимает все решения сама.

— Да уж! Лучше бы Ирина Валерьевна замуж вышла.

— Она не хотела, чтобы нас воспитывал чужой мужчина.

— Да, я помню!

Как бы сильно мне не хотелось, но пойти против маминого слова я не могла. Хорошо, что Нина не знает, сколько на самом деле накопила мама денег. Иначе, я уверена, просила бы гораздо больше. Это я уговорила маму не говорить Нине о том, что ей неплохо подняли зарплату. И тем более говорить о том, что она копит на новую машину. На моё удивление, мама быстро согласилась со мной. Наверное, потому что она тоже понимает, что как только у неё вырисовывается хорошая премия или что-то вроде того, у Нины сразу возрастают потребности. Обязательно ей нужно будет на что-то очень необходимое. Сестру не волнуют наши проблемы, только свои.

Заходить в квартиру немного страшновато. Осторожно оглядываюсь по сторонам, пытаюсь понять, был ли кто-то в ней в моё отсутствие или нет.

Бред!

Паранойя!

Первым делом захожу в свою комнату. Беру ещё пару тетрадей, кое-какие учебники и немного вещей. После того, что рассказал Влад, мне стало действительно страшно! Таня настояла, чтобы я взяла всё необходимое на две недели вперёд и домой, от греха подальше, пока не ездила.

Из маминого тайника беру нужную сумму. Хотя мама мне и прислала вдогонку сообщение о том, что я и себе могу тоже взять оттуда деньги, делать я этого не собираюсь! Понимаю, маме хочется, чтобы было всё по справедливости. Только вот если ещё и я буду делать так, как Нина, мама вообще никогда и ни на что себе не накопит. Денег, которые мама ежемесячно даёт нам на карманные расходы, мне вполне хватает.

Смотрю время и понимаю, до назначенной встречи почти два часа. Решаю выпрямить волосы и сделать конский хвост. Подкрашиваю глаза, и наношу блеск на губы. Всё-таки ехать через полгорода, чего как моль ходить?

К Пушкинской аллее подъезжаю ровно в девять! Странно, но сестры нигде нет. Смотрю по сторонам. Несколько раз пытаюсь позвонить Нине, но бесполезно, абонент по-прежнему вне зоны доступа.

Прождав сестру не меньше полутора часов, я всё же решаю вернуться домой к подруге. Поздно уже. Скоро и маршрутки перестанут ходить.

Чтобы пройти к нужной мне остановке, приходится идти через тёмный двор. К сожалению, редкие фонари — это болезнь нашего города! Иногда приходится пробираться буквально на ощупь… Вот и сейчас. Иду по тропинке вдоль гаражей. Страшно, жуть. А тут ещё какой-то шорох. Только хочу взвизгнуть от испуга, как слышу знакомый тихий голос.

— Не ори! — сестра хватает меня за руку и тащит в сторону. Заводит в проём между двумя железными гаражами.

— Нина, я всё знаю! — говорю прямо в лоб. Сестра оглядывается по сторонам. Дёргает рукой, мол, тише.

— Что ты знаешь? — злой раздраженный голос сестры меня уже не пугает.

— Что ты в бокал племянника очень серьёзного мужика подсыпала какую-то дрянь.

— Меня попросили только отвлечь. Я ничего не подсыпала! Откуда я знала, что так получится.

— То есть тебя подставили?

— Да, меня подставили.

— Но тогда нам нужно просто поговорить с этим Сулимом и всё ему объяснить.

— Ты дура? — и смотрит в упор, будто интересуется на полном серьёзе. — Он и слушать нас не будет. В лучшем случае просто пустит пулю в лоб.

— А в худшем? — непонятно для чего спрашиваю я.

— А в худшем, отдаст своим мужикам и те пустят нас с тобою по кругу. Ты даже представить не можешь, кто этот человек! Он перемалывает в пыль всех, кто ему неугоден. Этот мужик был дважды женат, и обеих своих жён он убил. Ему даже ничего за это не было, — страх ледяным потоком обрушивается на меня. Тело начинает трясти и мне требуется время, чтобы прийти в себя и немного абстрагироваться. Сейчас не об этом нужно думать. Следует поговорить с сестрой. Возможно, увидимся мы теперь очень нескоро.

— Тебя попросили отвлечь парня, чей дядя является настоящим чудовищем. И ты не побоялась?

— Откуда мне было знать, чей это племянник? Приехал парнишка на офигенно крутой тачке. Да ещё и в компании каких-то обсосов. Было видно, что выпили они нормально так. Такой шанс упускать было нельзя! — ощущение будто сестра прикусила язык. Сообразила, что явно сболтнула лишнего. — Так, короче, времени у меня нету! Ты вещи мне принесла?

— Да! Только мама не сказала, что брать. Тут нижнее бельё, пижама, спортивный костюм, домашний костюм, платья и твой брючный костюм. Из обуви не знала, что брать. Взяла балетки и твои мокасины.

— Отлично! Живём, Славка. А деньги?

— Странно, что ты про них спросила не в первую очередь, — тоном пытаюсь поддеть сестру. Только она даже ухом не ведёт.

— Мне нужно свалить из города как можно скорее, Славка. Если меня поймают, мне каюк!

— Что мне маме говорить? Я так понимаю, домой ты не вернёшься.

— Конечно не вернусь! Я что, дура?

— Мама будет волноваться.

— Ой, всё! Знаю я. Я постараюсь ей звонить.

— Если не сможешь ей часто звонить, скажи, что нашла работу, а лучше в самом деле её найди, — Нина никогда не перезванивает сама. За редким исключением, если ей что-то нужно от мамы. — Двадцать пять лет, а всё с мамы деньги тащишь, — я не смогла удержаться от колкости.

— Нехер мне морали читать! — снова так зло, что мороз по коже. — Всё, вали давай.

— Куда ты поедешь? Не в Благовещенск же!

— Нет, не в Благовещенск! Меня там быстро найдут.

— А куда тогда?

— Пока сама не знаю. Ну, как минимум, за тысяч пять километров отсюда.

— Ясно.

— Всё, вали, — разворачивается, делает шаг, останавливается, смотрит очень странно, — подожди. Мне ехать долго. И скорее всего автостопом. Кто меня в таком виде подберёт? — показывает на свой спортивный костюм. — Раздевайся.

— Ты вообще уже, что ли? Куда тебе мои джинсы? Ладно пуловер, он свободный...

— Раздевайся! — снова этот злой рык. Ну её в баню. Пусть подавится.

Быстро стягиваю с себя одежду. Нина отдаёт мне свой костюм. Который явно удобнее джинсов. Для поездки самое то, на мой взгляд.

— И это… Домой не иди. А лучше тоже уезжай!

— У меня как бы учёба.

— Как хочешь!

Возможно, со стороны может показаться, что я совершенно не волнуюсь за сестру. Равнодушна к её проблемам. Но это не так! В душе всё переворачивается. Под рёбрами всё горит огнём. Но сделать я ничего не могу. Убеждаю себя в том, что сестра сама выбрала этот путь. И её никто в это всё не втягивал. Сама сделала свой выбор.

Если хорошо подумать, её всегда тянуло на приключения.

С самой юности она была в восторге от шумных компаний, и чтобы алкоголь рекой. Нет, она не пила с малолетства. И не являлась частью сомнительной компании. У сестры были вполне нормальные друзья. Только всё же интерес к “особой культуре” она начала проявлять, наверное, лет с пятнадцати.

Пересекаю дорогу и, уже будучи совсем рядом с остановкой, улавливаю движение за своей спиной. За размышлениями не сразу поняла, что меня окликнули.

Ко мне подошёл высокий симпатичный мужчина, но своим суровым видом он здорово меня пугал. Я вся сжалась от испуга. Тёмные волосы, немного раскосые глаза и густая чёрная борода.

— Лесных… — рядом на большой скорости промчался мотоцикл. Я расслышала только свою фамилию и, на автомате кивнув, ответила: «Да». После этого мужчина грубо схватил меня за локоть и протолкнул чуть вперед. Я даже понять ничего не успела. Успела только заметить, как рядом остановился огромный тонированный внедорожник, в который меня и затолкали.

Мы едем достаточно долго. Точно не меньше часа! Судя по тому, что машина больше периодически не тормозит на светофорах, понимаю, что мы выехали за город. Ровная дорога сменяется щебнем, потом начинает довольно сильно трясти. У меня связаны руки и во рту кляп. Потому что, как только меня запихнули в машину я начала вырываться, махать руками и ногами и дико орать.

Пока меня ведут, — хотя какой там ведут? Тащат за локоть, — я несколько раз спотыкаюсь.

— Ноги поднимай! — строгий приказ.

Делаю как мне велят. Раз, два, три ступеньки и снова спотыкаюсь, на этот раз о высокий порог. Понимаю, что меня заводят в дом, пустой и совершенно не обжитый. понимаю это по звуку и запаху. Поворот, несколько шагов, ещё поворот. Меня вталкивают, очевидно, в какую-то комнату. Кубарем валюсь на пол и пока есть возможность, сгруппировавшись, ложусь удобнее на пол, скручиваюсь и через кольцо рук просовываю ноги. Быстрым движением срываю повязку с глаз.

— О, какая тут соска! — довольно скалится коренастый мужчина, что во время моего похищения сидел за рулём. — Что босс сказал, Харис? — обращается он к тому самому амбалу, который нагнал меня у дороги и затолкнул в машину.

— Сейчас узнаем. Клоп докладывает Сулиму.

Делаю глубокие вдохи, хочу заглушить рвущуюся наружу панику. Сидя на полу, старательно пытаюсь отвлечься. Оглядываю комнату. Мне нужно понимать, где я нахожусь. Большой деревянный стол, стул, старые обшарпанные обои. На окнах решётки, плотная занавеска отодвинута в сторону. Никто из мужчин больше не пытается закрыть мне глаза. Значит лица они не скрывают. Здесь два варианта: либо им нечего бояться, либо живой мне отсюда не выйти. От страха выкручивает мышцы. Почему-то я склоняюсь больше ко второму варианту.

Пока в пустующей комнате полная тишина, от этого мне становится ещё страшнее. Нервы выкручивает так, что я чувствую физическую боль.

Буквально через пару минут входит тот самый Клоп. Прозвище очень даже подходит мужчине. Маленький, толстенький, какой-то совершенно неказистый

— Ну, что сказал босс?

— Сказал, что будет через час! К этому времени девка уже должна выдать всю информацию о своих подельниках, — тот самый симпатичный мужчина с раскосыми глазами, что до чёртиков меня пугает, ленивый походкой приближается ко мне, хватает меня за плечо и, рывком подняв, грубо усаживает на стул, и тут же махом ноги плотно пододвигает этот самый стул вместе со мною к столу.

— Давай, красотка. Рассказывай всё как есть. Не заставляй нас портить твоё прекрасные личико, — говорит он вполне спокойно.

Только сейчас понимаю, насколько я сильно от шока напрягла глаза, они буквально горят от боли.

— Ну смелее, кошечка, — подгоняет тот, что назвал меня соской.

Двоим мужчинам, тому, который Клоп и второму, что сидел за рулём, когда мы сюда ехали, в районе тридцати семи-сорока лет. А вот тому, который втолкнул меня в машину, Харису, ему точно за сорок пять. Хотя выглядит он очень хорошо. Крепкое подтянутое тело, мужчина довольно ухоженный, видно, что следит за собой. Плюс дорогой костюм. Его истинный возраст выдаёт разве что мудрость во взгляде, ну и едва заметная сеть морщинок, я успела их заметить, когда он подошел ближе, чуть сощурив глаза.

Я понимаю, не стоит обманываться. И то, что они говорят со мной спокойным тоном, абсолютно ничего не значит. Я чувствую, это всё притворство. Только я об этом подумала, Клоп ударяет ладонью по столу так неожиданно и громко, что я, вскрикнув от испуга, подпрыгиваю на стуле.

— Говори, давай! — кричит очень громко, — жрать охота, — продолжает уже тише, и голос при этом уже не добрый. — Мы за тобой по всему городу гонялись. — По твоей милости, между прочим, Бага! — говорит Клоп это уже не мне, а мужчине, что привез нас сюда. — Давай, развязывай ей язык теперь.

— Ну блять, мы как бы все четверо её проебали. Никто же не заметил, когда она зашла в подъезд. Соответственно и не поняли, когда она оттуда вышла.

— Если бы Тигран не позвонил, не сказал, что видел её около торгового центра, вы бы до сих пор сидели у её подъезда.

О чём они говорят? Какого торгового центра?

Нет! Там недалеко есть один, но я не была около… О боже! Кажется, я поняла.

Перевожу взгляд от одного мужчины к другому. Харис снова смотрит на меня. Уголок его губ приподнимается в ухмылке, обнажая белоснежные зубы. В этот момент подходит тот, что был за рулём, — Бага. Он хватает меня за подбородок так больно, что из глаз моментально брызжут слёзы.

Я пытаюсь взять себя в руки, не плакать. Хотя я даже не всхлипываю. Но слезы от нервного перенапряжения самопроизвольно нескончаемым потоком льются из глаз.

— С кем ты работаешь? Имена, клички? Кто вам поставляет психотропы? — оттолкнул довольно резко, и моя голова при этом словно на верёвке качнулась в сторону.

Я только отрицательно мотаю головой. Не могу произнести ни единого слова. Теперь близко подходит неказистый пухляш. Замахивается, хочет ударить, но его останавливает Бага.

— Стой, Клоп! Ты умеешь без синяков? Мало ли, как босс захочет распорядиться ею. Не порть товар.

— Нет, я не умею без синяков.

— Давай тогда я! — он отходит чуть в сторону. На стуле, как мне кажется, неслучайно лежит полотенце. Взяв его, он подходит к небольшой раковине в углу, которую я скорее всего от шока не сразу заметила.

Намочив полотенце, хорошенько его отжав, неторопливо движется ко мне. Этот мужчина с виду мне кажется наиболее спокойным, уравновешенным.

Но внешность обманчива...

Первый взмах. Лёгкий удар по спине.

Обжигающая боль и снова не могу сдержать крик боли. Это действительно очень-очень больно. Сначала плечо простреливает, словно стукнули по нему огромной дубиной. Почти сразу боль перерастает в пульсирующую. Спустя пару минут после удара уже вся рука просто горит огнём.

— Отвечай! — крик настолько громкий, что снова каменею от страха. Сердце колотится. Пытаюсь делать глубокие вдохи. Хочу взять себя в руки. Слезами я их не разжалоблю. Они только усмехаются. Думаю, мои слёзы им видеть напротив, очень приятно.

Ещё раз глубокий вдох и ещё один.

— Я не знаю ни о каких поставщиках, — наконец удаётся произнести.

Снова удар! На этот раз по лицу.

Как же унизительно…

Плотно стиснув челюсти, пытаюсь подавить новый приступ паники. Вопросы повторялись одни и те же. Ни на один из них я не знала ответа. Где-то в голове снова мелькает: «Они меня перепутали с Ниной».

Эта мысль крутилась на грани моего сознания. Только вот из-за боли уже во всём теле, я не могла выстроить свои мысли. Бага хлестал меня по рукам и ногам, я несколько раз падала со стула, меня поднимали и усаживали обратно за стол.

— Что же ты такая неразговорчивая, Нина! — уже и не понимаю, кто именно говорит. Даже глаза с трудом получается держать открытыми. Тяжесть во всём теле за несколько минут буквально вымотала меня. Хочется лечь и уснуть, только вряд ли это удастся сделать. Боль не даст!

— Я не Нина! — я даже не могу понять, воспроизводятся ли мои слова вслух или же я просто беззвучно шевелю губами.

— Кого ты загоняешь мне, — кажется Бага снова замахивается.

— А ну подожди! — повелительно подняв руку, говорит Харис и выходит из комнаты. Буквально через несколько секунд возвращается, держа в руках зелёную папку.

— Я же спросил у тебя, — ты Лесных Нина Альбертовна?!

— Я услышала только фамилию! — слова даются с огромным трудом. — На дороге было шумно. Ответила на автомате!

— Так ты Лесных у нас кто? — мужчина продолжает листать папку. — Ярослава! Правильно? — едва заметно киваю головой. Смысла нет отпираться или скрывать. Всё равно узнают.

— Почему сразу не сказала?

— Вы больше не спрашивали…

— Бляя, что будет сейчас! — произносит Клоп, как только слышит, что входная дверь с грохотом открывается, и практически сразу же в комнату входит тот самый Сулим.

Уверена, что это именно он. Тот самый Бараев Сулим.

Влад дал совершенно точное определение его глазам. Пустые, бездушные.

Он смотрит в упор на меня, и от страха внизу моего живота нестерпимый спазм. Ещё мгновение и, кажется, я вот-вот описаюсь.

Наверное, это бы и произошло, но Бараев отводит взгляд и мне становится на сотую долю легче.

Он ничего мне не сделает. Успокаиваю я себя. По крайней мере не убьёт. Меня ведь не за что убивать…

— Ну что, всё сказала? — кровь завибрировала в моём теле от властного голоса мужчины.

— Босс, накладочка вышла небольшая, — Клоп делает шаг назад.

Взгляд Сулима прожигает мужчин насквозь. Они тоже его боятся, до дрожи в голосе, до трясущихся коленок. Что уж говорить обо мне.

— Сулим! — а вот мужчина в дорогом костюме, кажется, не боится. — Это сестра Нины. Буквально только что выяснилось. Они похожи. По фото особо-то не отличишь.

Действительно, когда я накрашена мы с Ниной чем-то друг на друга похожи.

— И на хрен мне сестра? Мне нужна та сука, которая Хасана опоила. С этой, — кивает в мою сторону, — и её мамашей — потом.

— Бага! Ты же докладывал, что Тигран именно старшую Лесных видел, — строго говорит Харис.

— Босс, вы позволите? — наверное этот Бага ответ прочёл в глазах Сулима, потому что только после пристального взгляда, нажав на телефоне буквально две кнопки, прикладывает его к уху.

Длинные гудки слышны даже мне. Тигран отвечает уже после второго.

— Да, Бага, слушаю!

— Ты кого видел, ушлёпок? — даже мне стало ясно, что Бага решил перед присутствующими показать, насколько он крут.

— Полегче со словами, — злобный рык на другом конце провода. — Я тебе и язык через жопу вырвать могу! — как бы Бага ни храбрился, слова Тиграна произвели на него эффект. На его лице это чётко отразилось.

— Ты позвонил, сказал, что видел у торгового центра эту суку, что Хасану “червя” сыпанула.

— Да, всё правильно! Я эту шлюшку хорошо знаю. Она частый гость в моих клубах. Перепутать не мог. В синем мешковатом костюме была. Волос растрёпанный. Стрёмным красным крабом на затылке заколот.

Сейчас мужчины снова обратили на меня внимание. Синий мешковатый костюм на мне, а вот волосы собраны в конский хвост.

— То есть с сестрой ты её не мог перепутать?

— Нет, конечно! Говорю же, Ярослава и ростом ниже, и волосы длиннее гораздо. Правда, Нина бывает парик носит. Но в клубе вчера точно без него была, — повисла секундная пауза, — подожди! Вы что, младшую Лесных поймали?

— Похоже на то! — снова пауза.

— Ярослава редко ходит по клубам, — пауза, — я её заприметил с полгода назад. День рождения одногруппницы в моём клубе отмечали. Приглянулась она мне. Навёл справки. Оказалась, состоит в длительных отношениях с сыночком Маркара Агияна, бизнесмена местного. За последние пару лет неплохо поднялся среди наших. Вчера Ярослава чисто за компанию с подругой на открытие приходила. Они с сестрой как небо и земля! — снова секундная пауза. — Не портите девчонку! — несмотря на моё состояние, я смогла услышать нотки искренности в голосе Тиграна. А ещё, получается, Тигран заочно меня уже знал.

— Не тебе решать, Гуладзе! Как босс скажет, — и отключается.

Сулим снова переводит на меня свой взгляд.

— Значит с сестрой встречалась! — не спрашивает. Утверждает. — У вас пять минут, — и выходит за дверь.

— Итак! Хорошая девочка Ярослава. Давай по-быстрому рассказывай, зачем встречалась, а главное: куда поехала твоя сестра? — если они меня ещё раз ударят, я точно сойду с ума.

— Я… вещи… я относила…

— Давай по порядку! Как она с тобой связалась? — строго обращается ко мне Харис.

— Со мной никак. Маме позвонила. А мама мне сообщение голосо… — прикусываю язык. Зря я упомянула маму. Идиотка. Мой телефон, так же как мой рюкзак с вещами, находился у Баги. Он достал смартфон и подал его мне. Я сразу поняла, что ему нужно разблокировать экран. Колеблясь всего пару секунд, вспоминаю, что ничего особенного там нет, за исключением того, что мы с мамой обсуждаем её накопление. Пальцем перебираю по клавиатуре настолько быстро, что вряд ли кто-то из мужчин сумеет запомнить код. Тем более, он не короткий. Харис забирает гаджет и сразу включает запись на ускорение. Внимательно прослушивает наш с мамой диалог.

— Куда сестра поехала? — совершенно спокойным тоном повторяет свой вопрос Харис. Он тоже понимает, сестра явно не в Благовещенск поехала.

— Я не знаю, — заметив взгляд Клопа на себе, снова дёргаюсь от испуга, и повторяю опять, только уже куда быстрее и более нервным голосом. — Я правда не знаю! Честное слово. Мы с сестрой в последнее время очень сильно отдалились друг от друга. Не знаю я куда она поехала, не знаю! — снова вскрикиваю от боли, следом идёт ещё один удар и ещё.

Боковым зрением вижу, что вернулся Сулим. Посмотрел на происходящее безразлично. Всё тем же пустым взглядом. Его телефон снова ожил, он принял вызов и вышел. А хлесткие удары продолжились.

— Я не знаю… — говорила сквозь тихий, истерический плач. — Я правда не знаю.

Удары наконец прекратились. Не уверена, но кажется остановил их мужчина с раскосыми глазами. Он выдохнул, явно раздумывал над чем-то. Хотел что-то сказать, но вернулся Сулим.

Ледяной страх с новой силой сковал мои нервы.

— Вы тут что, втроём одну бабу не может расколоть? — огромная рука обхватывает мой затылок. Резкий рывок и вот я распластана на столе. Сулим даже не пытается рассчитать силу. Вжимает меня в стол и шипит в ухо.

— Где. Твоя. Сестра, сука? — а я вся окаменела от страха. — Отвечай мне! — немного приподнимает мою голову и ударяет меня об стол. Впервые на физическом уровне я поняла смысл выражения «Искры из глаз!» — Ну? Я повторять не люблю.

Снова молчу. Просто не могу воспроизвести звук.

— Вышли все вон! — строгий приказ всем присутствующим.

Тяжёлая рука по-прежнему фиксирует меня. Хочу отстраниться, но кто ж мне позволит?

Слышу за спиной звук расстегивающейся пряжки ремня. Напрягаюсь и в следующую секунду мои штаны с треском спускаются вниз, больно при этом царапая мои бёдра. Конечно, я понимаю, для чего это всё делается. Не знаю откуда беру силы, но начинаю дёргаться. Пытаюсь вырваться.

— Нет, нет! Не надо, — рвусь из последних сил. — Я прошу вас, не делайте этого, не надо, не надо, — я быстро сорвала голос, потому как визжала и дергалась, не жалея сил. Вот только, что Сулиму мои сопротивления!

Звук расстегивающейся молнии даёт мне ещё один толчок к сопротивлению.

— Пожалуйста, у меня есть парень, — хриплю, захлебываясь слезами,

— Я бесконечно за тебя рад.

— Я не хочу, не надо, пожалуйста… — уже еле слышно. Резкий толчок бёдрами и мой ещё более громкий крик, на это раз от боли.

Я почувствовала, как и тело Бараева напряглось, но всего на мгновение. Второй, свободной рукой этот ублюдок, склонившись, взял меня под колено и приподнял мою ногу. Положил её на стол максимально раскрывая меня для себя. Надавил на шею так, что теперь я не только шевелиться не могла, но и говорить, потому что большим пальцем, Сулим сильно давит мне на подбородок. Снова толчок, и снова уже не крик, а просто хрип вырвался из горла. Ещё толчок, и ещё.

Чудовище медленно отстраняется. В голове шумит. На секунду мелькает надежда на то, что Бараев заметил, что я девственница, и он не станет продолжать.

Да уж! Наивная дура…

Снова резкий выпад бёдрами и снова жгучая боль. В этот раз издаю лишь болезненный стон. Силы закончились. Тело ноет, пульс стучит в висках. Такое ощущение, будто я под водой и глаза открыть не могу. Я чувствую только, как сильные толчки таранят мою промежность. Пытаюсь абстрагироваться, не думать о том, что происходит.

Бараев размеренными, размашистыми движениями снова и снова погружается в меня. В какой-то момент мне начинает казаться, что это никогда не кончится.

Спустя немного времени боль притупилась, оставив только неприятное жжение и довольно сильное распирание. В какой-то момент мне всё же удалось абстрагироваться.

Я не тут, и происходит всё это не со мной! Все мои мысли сейчас о Давиде. Это всё… Это конец! Даже если на секунду представить, что мой молодой человек сможет всё понять, и он простит меня. Всё равно со мной быть Давид не сможет! И не только потому, что его родители перед свадьбой захотят проверить мою чистоту. Он сам не сможет переступить через себя. Уж слишком сильно он берёг меня для нашей первой брачной ночи.

О том, что наконец всё закончилось, я поняла только в момент, когда сползала по столу на грязный холодный пол. Не уверена, но кажется, перед тем как выйти из комнаты, он мне велел одеться.

Шевелиться не хочется, но до моего воспалённого мозга доходит, что ко мне могут присоединиться, как минимум, ещё трое!

Руки дрожат, пальцы не слушаются. Натянуть брюки получилось с большим трудом. Про себя, с досадой усмехнулась: «Хорошо, что отдала джинсы сестре. С ними, я бы точно не справилась».

Чувствую, как сильные руки поднимают меня. Ставят на ноги, но они меня не слушаются. Харис смотрит на меня как-то странно. Всего на мгновение поймала его взгляд. Он снова пытается поставить меня на ноги. Заставляет спиной опереться на него.

Всего пара мгновений и мне удаётся ощутить твёрдый пол. Перебираю ногами, кажется, получается…

Меня выводят на улицу и по заросшей травой тропинке снова ведут к машине.

— Бага, я не понял. Куда вы её? — слышу, как Клоп задаёт вопрос за моей спиной.

— Босс сказал, хороша сука! Повезём на квартиру. Наверное, ещё поиграть хочет.

— Повезло девке! Поживёт ещё малёха.

— Не уверен, что повезло… — дальше я не слышу, потому что захлопывают дверь. Какое-то время в салоне нахожусь одна. Единственное, чего сейчас хочется — это прекратить своё существование… Тут же одёргиваю себя! А как же мама? Что будет с ней?

Прикрываю глаза. Передо мною снова образ Давида. Слёзы горячими струями текут по щекам, в груди настолько невыносимая боль, словно из меня вырвали душу. В этот момент я всем своим естеством ненавижу Нину. Как же сильно я её ненавижу!

Ради своего удовольствия, ради своих собственных интересов, она предала нас — меня и маму.

Господи, а если это чудовище и до мамы доберётся? Нет, нет. Лучше об этом не думать!

В салон пробирается свежий воздух. Клоп остаётся снаружи. Бага садится за руль, а Харис садится рядом со мною.

— Ты чего назад сел? Пристегнул бы девку наручниками…

— Да куда ей наручники? Ты посмотри на неё. Вот-вот свихнётся, — меня действительно всю колотило. От нервной дрожи стучали зубы, было так холодно… очень-очень холодно! Такое бывает редко. И только если сильно понервничаю накануне.

Например, в прошлом году один из наших учителей пообещал, что завалит весь поток за то, что не выполнили его задание и подставили перед ректором. Хотя он сам был виноват. Слишком поздно опомнился. Выполнить столь объёмную работу всего за одну ночь было нереально. Но, разумеется, он и слушать не хотел ничего.

Я тогда зубрила, как сумасшедшая. Да, впрочем, как и все. Очень боялась, что не сдам химию. А ведь она у нас является одним из самых важных предметов! Вот тогда меня трясло примерно так же. Хотя нет. Сейчас в разы сильнее.

— А чего Сулим так взбесился? — подаёт голос Бага.

— У Хасана была остановка сердца. Еле завели.

— Ну тогда понятно… Сулим ещё больше теперь жаждет крови, да, Харис?

— Бага, ты на Бараева всего сутки пашешь. Не суй свой нос, куда не следует. Он не любит этого. А увольняет он только вперёд ногами, так что захлопнись, лишнего не болтай и следи за дорогой. Темень вон какая…

Наступила полная тишина, и я погрузилась в собственные мысли. Думала ни о чём, и в то же время обо всём. Но только сложить и упорядочить поток своих мыслей я не могла. Всё мимо, всё сквозь меня. Единственное понимала — ничего хорошего со мной уже не будет!

В какой-то момент апатия поглотила меня полностью. И уже было всё равно куда меня везут и что теперь со мною будет.

Дорога казалась бесконечной! Я думала о сестре, о маме.

В какой-то момент я забылась, сама не поняла как. Я лишь почувствовала, как меня тормошат за плечи. Судя по тому, что я открыла глаза, я уснула! Хотя кажется, в этой ситуации это нереально. Скорее просто погрузилась в некую прострацию…

Мне было сложно дышать. Внизу живота всё дико ныло. Между ног всё горело огнём. Харис потянул меня за предплечье, на удивление не грубо. Краем глаза успела заметить мокрое алое пятно под собою. Боже… Это что? Первая мысль — я где-то подзастыла и у меня начались обильные месячные. Но острая боль в промежности заставляет отмести наивные мысли. Какие месячные? Они закончились две недели назад. Этот ублюдок, этот монстр, животное, он просто порвал меня! Бараев, не церемонясь, своей дубиной таранил меня, как зверь. Без подготовки, совершенно на сухую. Скорее всего от этого и жжёт всё внизу.

На этот раз меня привезли на городскую квартиру. Старенький спальный район. Я знаю это место! Несмотря на то, что здесь старая архитектура, дома довольно ухоженные.

Здесь свой микроклимат! Люди, живущие тут, немного отличаются от остальных. А всё потому, что именно этот район славится живущими здесь многочисленными авторитетами. Это место даже полиция объезжает стороной. Впрочем, в этом районе достаточно редко что-то случается. Потому что крутые дядьки здесь именно живут, а соответственно “не гадят”, следят за порядком в своём “доме”.

Я даже не запомнила, в какой именно из домов меня завели. Поднявшись на второй этаж, глазами уловила лишь тяжёлую двойную дверь. Железное полотно, сменяющееся деревянным.

Меня провели в пустую комнату, в углу которой лежал старенький, но чистый матрас.

Как я поняла, изначально Харис хотел запереть меня, но почему-то остановился в дверях. В руках у него оказался мой рюкзак. Только сейчас его заметила. Мужчина бросил его на пол, и проговорил:

— В доме кроме тебя никого нет! На окнах решётки, стены толстенные, — трижды постучал кулаком по одной из них. — Так что, кричи не кричи, никто не услышит. Душ по коридору налево. Как оклемаешься, прими обязательно. И не чуди! — добавляет, — разозлишь Сулима ещё больше — пожалеешь!

— Что же он сделает, убьёт меня? — и добавляю еле слышно, — так мне плевать...

— В том-то и дело, Ярослава. Сулим считает: смерть — это привилегия! А ты и твоя семья этого не достойны, — несмотря на то, что в голове сплошная каша, я прекрасно поняла о чём говорит этот мужчина.

— Что с нами теперь будет? — всё же решаю спросить.

— Я не знаю! — отвечает с невесёлой усмешкой. — Правда, не знаю… Сулим уже много лет выжигает перед собою землю. Не щадит никого. С вами с самого начала всё не по плану, всё неправильно… Не знаю, что будет с тобой и твоей матерью! Вчерашней ночью точно знал, а сегодня уже нет! А про сестру свою лучше забудь!

И он ушёл.

Я совершенно без эмоций, глядя лишь в одну точку, какое-то время лежала на голом полу. Постепенно голова стала соображать. Я всё же поняла, что мне необходимо умыться, привести себя в порядок. Плевать, если Бараев придёт прямо сейчас и увидит меня вот такую: мятую, грязную, в крови. Это нужно именно мне, потому что чувствую я себя отвратительно, и меня от самой себя тошнит.

С трудом поднявшись на ноги, выхожу за дверь. Иду по коридору и безошибочно нахожу нужную мне дверь в душевую. Хотя душевая тут — одно название. Пол, выложенный плиткой, и слив в углу. К стене прикручен держатель, в который вставлена, кажется только замененная, новая лейка. Смеситель тоже новый, отмечаю я.

Вообще, несмотря на то, что квартира пустая, она чистая, и в ней, кажется, хороший ремонт. Только душ немного подкачал…

После прохладного душа мне стало ещё немного легче. Мелкая дрожь, конечно, никуда не делась. Но боль притупилась. Стало чуточку легче дышать.

Полотенца не было, поэтому я какое-то время просто стояла с выключенным душем, ждала пока с волос стечёт вода и тело немного подсохнет.

Хорошо, что я взяла ещё пару комплектов белья, даже не представляю, что бы я сейчас делала, не будь у меня вещей. Надеваю бриджи и хлопковую длинную футболку, я очень люблю ходить в ней дома.

Возвращаюсь обратно в комнату. На этот раз сажусь на матрас. Я посмотрела, слава богу, кровь перестала бежать. Надеюсь, средства личной гигиены мне не понадобятся, потому что они были в той первой сумке, которую я оставила у Тани. В рюкзаке нахожу свою старую расчёску с зеркальцем, привожу спутанные волосы в порядок. Они привычно завились, выпрямить возможности нет. Да и ни к чему это, наверное.

Опухшие глаза и залегшие под ними тени. Да уж, моль серая. Хотя в данный момент красоваться мне не перед кем. Плевать, в каком виде я предстану перед своим мучителем!

Какое-то время сижу и озираюсь по сторонам. Ловлю себя на мысли, что всё же жду нашей встречи. Жду и боюсь одновременно. Делаю несколько глубоких вдохов. Ещё не хватало снова впасть в панику. Вдох-выдох, вдох-выдох, даю себе установку больше не плакать. Что бы не произошло, я должна быть сильной. Я должна поговорить с этим Сулимом и понять, что он хочет конкретно от меня? Я ведь действительно не знаю, где Нина! Мне очень страшно. Страшно за себя. Но ещё больше мне страшно за маму.

Конечно же, телефон мне никто не отдал. Вот я дура! Надо было попросить, чтобы Харис дал мне хотя бы голосовое маме отправить! Почему-то мне кажется, он бы позволил…

Время, наверное, около трёх ночи. Только подумав об этом, решаю, что лучше улечься и немного поспать. Я не знаю, что будет завтра! Какое завтра? Я не знаю, что будет в следующую минуту. Силы мне нужны хотя бы для того, чтобы сопротивляться. Свернувшись калачиком, укладываюсь на матрас.

В комнате довольно комфортная температура. Из рюкзака достаю лёгкую олимпийку, её накидываю себе на плечи. На своё же удивление, уснула я быстро.

Я слышу какой-то шорох. Мама снова на кухне, готовит завтрак. Хотя звуки совершенно не те. Открываю глаза и мне хватило всего пару секунд, чтобы осознать, где я и вспомнить весь тот кошмар, который произошёл со мной вчера.

На мгновение прислушиваюсь к себе. Боли уже практически нет. Пытаюсь сесть. Морщусь от дискомфорта, вот он, всё-таки присутствует. Но боли уже точно нет! Притянув к себе колени, я смотрю на дверь. Слышу, как неспешно приближаются тяжёлые шаги.

Сулим не смотрит на меня. Он уставился в свой навороченный телефон. Пройдя в центр комнаты, он остановился, но взгляд от монитора не оторвал. По его лицу и всё тем же пустым глазам, в которых нет души, я не могу понять его настроение. Зол он? Или уже успокоился? Чего мне ждать и нужно ли готовиться к обороне? Потому что я просто так не сдамся! Не буду безвольной куклой лежать под этой махиной...

В нём, наверное, килограмм сто, или что-то около того! И что-то мне подсказывает, под черной водолазкой и серым пиджаком вовсе не жир. Господи, ну что я смогу сделать против него? Глубокий вдох, медленный выдох. Только не плакать…

Я боюсь поворачивать к нему голову, поэтому продолжаю смотреть перед собой.

— Зачем вы привезли меня сюда? — первая нарушаю тишину, устав дожидаться пока мужчина закончит читать что-то, наверное, всё же важное на своём смартфоне. — Что вам нужно?

— Вопросы здесь задаю я, — говорит спокойно, но мои мышцы в очередной раз скручивает от страха. — Где твоя сестра?

— Я уже говорила вам, что не знаю куда она уехала! Она не сказала мне. Почему вы мне не верите?

— Наверное, потому что вы с матерью покрываете её, — от того, что этот бездушный человек упомянул мою маму, у меня невольно вновь затрясся подбородок, а я только что дала себе установку больше не плакать!

— Пожалуйста, — трещит моя гордость, гася весь мой пыл к сопротивлению, — только не трогайте маму! Я вас прошу, — голос сипнет, слова даются с огромным трудом. — Я сделаю всё, что хотите. Я постараюсь выяснить!

— Если уж я уже сутки не могу выяснить где она... Мы переломали большую часть её друзей, и ничего! Как же ты собралась искать её?

— Пожалуйста, не трогайте маму, — мужчина переводит на меня свой омертвевший взгляд. Мне стоит больших усилий выдержать его. Он не человек… Ледяной, бездушной Монстр. Мои слёзы не разжалобят его. Мужчина какое-то время молчал, изучал меня. Знаю, что сейчас перед собой он видит совершенно другого человека. Я смыла косметику с лица, и волосы завились. Но он словно и не удивлён! По крайней мере ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Ты будешь греть мою постель. Пока не найдётся твоя сестра. Ты будешь отбывать за неё наказание. Выполнять любое моё желание. Всё, что я прикажу!

Я перестала дышать.

— Но я совершенно тут ни при чём, — пытаюсь вразумить Сулима.

— Ни при чём? Была бы ты ни при чём, не побежала бы на встречу с сестрой. Ты всё знала, — повышает голос, нагоняя на меня ледяной ужас. — Знала, что она натворила, и всё равно передала ей деньги и шмотки. Ты поменялась с ней одеждой, сбила с толку моих людей, и она успела улизнуть из города.

— Да, мне рассказали, что натворила сестра, — откуда-то во мне появилась смелость. — И я не уверена, что поступила бы так же, разыскивай её обычная полиция. Но мне также рассказали кто вы…

— В твоём лексиконе не должно быть слова «Нет»! — не обращая внимания на мои попытки оправдаться, Бараев сухо продолжил. — Всего один промах и мои люди навестят твою родительницу, — продолжаю шокировано смотреть на Сулима. Если он снова возьмёт меня так, как это было вчера, я просто не выдержу.

Перед глазами мелькает образ мамы. Боже… А если с ней что-то случится? Я не прощу себя…

— Я согласна, — едва шевелю губами.

— Что? Я не слышу, — всё он расслышал, просто издевается надо мною сейчас.

— Я согласна! — достаточно громко.

Сулим

Отвратительный город! Сырой и холодный. Сколько раз он предлагал сестре переехать поближе к нему. Упёрлась, ни в какую не хочет. Её покойный муж любил этот город. И дом, в котором они живут с Хасаном, построил он своими руками. Хабиб был обычным трудягой. Конечно, Сулиму хотелось пристроить сестру к кому-то более влиятельному и состоятельному, но он чем-то взял семью Бараевых.

Выкуп за сестру Сулима собирал по крохам, но в грязь лицом не упал. Да они много и не просили. Сестра влюбилась, было видно, и они учли её желание. Тем более мужчина был их веры.

За двенадцать лет их брака никто из членов семьи ни разу не пожалел о том, что выдали Алише за простого человека. Они жили скромно, но тем не менее, ни в чём не нуждались. И дом построен, и деревья растут. Муж старшей сестры сам зарабатывал, не брезгуя ничем. Не было в нём предпринимательской жилки, не всем, наверное, это дано. После его смерти Сулим стал обеспечивать сестру. Она не хотела принимать помощи, говорила, что её репетиторства достаточно для того, чтобы прокормить сына. Но Сулим настоял, он не мог быть всё время рядом, он должен был быть уверенным, что сестре с племянником всего хватает. Знал, что Алише сама не позвонит и не попросит.

Он не видел сестру больше пяти лет. Приехал на совершеннолетие племянника спонтанно даже для самого себя. Просто решил посмотреть уже на взрослого племянника. И не зря приехал! Практически с порога понял — сестра с воспитанием сына не справляется. Понял, но подарил Хасану эту чёртову тачку, на которую и позарились эти ублюдки...

Бараев уже возвращался домой. Но уехать далеко не успел! Хорошо, что не сел в самолёт. Он перенёс рейс на утренние часы.

В соседнем городе у него были дела. Друг, живущий с ним практически по соседству в элитном столичном посёлке, попросил заехать и лично отдать документы своему партнёру. Из-за минутного дела лично ехать через всю страну Тумурзаригу не хотелось.

Поездка Бараева подвернулась кстати. Ему он точно мог доверять. Только это позволило Сулиму всего за пару часов вернуться назад в город.

Хасан сам позвонил дяде, уже хрипя в уборной, сказал про “Червя”, о котором Бараев уже слышал. Он уже успел встретиться с Саидом и передал ему документы, и Саид сам предложил Сулиму своих парней в помощь. Только уже спустя час Сулим понял, что они и в подмётки не годятся его людям. Даже охрана в доме Бараева намного квалифицированнее. Эти же — просто отморозки, что пытаются выслужиться, лизнув зад. Именно этого Бараев терпеть не может больше всего.

Переступив порог клуба Тиграна Гуладзе, Сулим не чувствовал себя уязвимым. Несмотря на то, что с ним из тех, кому он мог доверять, был только Харис, он вёл себя так, будто был на своей территории.

Он узнал её сразу, как только взглянул на фото! Когда Бараев открыл файл с подробной информацией о семье той дряни, которая посмела опоить его племянника, с не совсем качественной фотографии, сделанной с клубной камеры наблюдения, смотрела на него ОНА.

Тогда девушка выглядела совершенно по-другому. Но это точно она, сомнений быть не может! Сулим увидел её пять лет назад. Когда приезжал к другу на свадьбу. Это было впервые после всего произошедшего. Тогда наконец он решил, что стоит выйти в свет!

До этого лишь пустой кабинет, стол и компьютер, за которым он вёл свои дела.

Нужные люди сами приходили к нему. Он решал все свои вопросы, не выходя из комнаты. Адам очень просил приехать к нему на торжество, он был Сулиму как младший брат. Рос на его глазах. Когда всё произошло, он один из немногих, кто поддерживал Бараева, как мог конечно, в силу своего юного возраста. Хотя Сулиму это и не нужно было, он понимал, что парнишка искренне переживает за него.

Из всего дерьма, что свалилось на Сулима, он выбрался сам. Хотя как выбрался?! Просто наплевал и уничтожил всё, что было ему когда-то дорого. Тогда Сулим уехал не только из своего города, но и из страны. Он слишком редко звонил своим родителям. Знал, что мать переживает. Знал, что простила его. Только он сам смотреть в глаза родителям не мог. На звонки их отвечал сухо, коротко, исключительно по делу. Никогда их диалог не длился дольше одной минуты.

Он полетел в Турцию! Торжество проходило в ресторане на побережье. Поздравив друга, он почти сразу вышел на набережную. Прошёл чуть вперёд — он так давно не видел море…

Там он и увидела её. — Ярослава! — Теперь он знает её имя.

Тогда она была совсем юной. Лет тринадцать. Хотя какие тринадцать? Пять лет прошло. Теперь он знает и её дату рождения. Ей тогда было пятнадцать. Она стояла в цветном парео. Ветер раздувал её длинные кудрявые волосы. Они были влажные от воды. Он ещё тогда подумал, где же она смогла здесь искупаться? Закрытая территория. Как она вообще сюда попала? Он знал точно, гостьей она не была.

Потом он увидел старика, он работал сторожем на пристани у входа с другой стороны. Наверняка, он пропустил её! Сторож подозвал девушку к себе. Наверное, ругал за то, что подошла слишком близко к празднованию. Сулим сразу понял — девочка не из Турции. Приезжая! Просто туристка. Бараев смотрел ей вслед, до того момента, пока она полностью не исчезла из его поля зрения.

Вернувшись к гостям, он тут же выбросил её из головы. Но вот только она стала сниться ему. С того самого дня, она снилась ему каждую ночь. Всего лишь мгновение мелькала в его кошмарах. Вернее, образ её. То, как она стоит у причала и смотрит вдаль, на поднимающиеся от ветра волны.

Он никогда не думал о ней. Проснувшись, тут же забывал о её существовании. Спокойно работал, и уже не только сидя в своём мрачном кабинете. Да, после той поездки он вышел из своей “пещеры”.

Ещё на свадьбе Сулим заметил то, как сильно его боялись. Бараев не понимал истинной причины, пока Адам не сказал: «Ты умер вмести с ними, твои глаза мертвы!» Он, глядя на себя в зеркало, конечно, ничего не замечал. Но видели другие. Со временем он привык видеть ужас на лицах людей, что осмеливались заглянуть в его глаза...

Сулим недолго рассматривал девушку на фото. По-прежнему, она не вызывала у него никаких эмоций. Но для себя он всё же решил. Девчонка останется при нём. Тогда он даже не пытался разобраться, почему принял такое решение.

Бараеву доложили о том, что поймали Лесных Нину, и он тут же поехал туда, куда вывезли её.

Сулим удивился, увидев перепуганную Ярославу вместо Нины, но виду не подал.

Свой вопрос задал он изначально правильно: «Ну что, всё сказала?» Несложно было догадаться — раз в этой комнате сидит она, а не Нина, значит была рядом, встречалась с сестрой. Он приказал разговорить девчонку и ему было плевать, какие методы они используют. Возможно потому, что знал: там Харис, он не позволит выйти за рамки.

Сулим тоже не планировал переходить черту, он хотел напугать Ярославу и только. Почему-то решил, что непременно сработает. Только вот услышав, о том, что у племянника была повторная остановка сердца, просто с катушек слетел.

Ему нужно найти эту тварь! Он лично позаботится о том, чтобы с неё живьём стянули кожу.

Яра сама виновата в том, что Сулим потерял контроль! Он уже привык, что в его постели только элитные проститутки. За несколько крупных купюр готовые терпеть любые его эксперименты. Всегда покорные.

Не стоило девчонке сопротивляться! Не стоило дрожать под его руками. Это и сорвало ему крышу окончательно. Конечно, он убеждал себя, что сделал это, потому что она помогла сестре сбежать. Пусть радуется, что так, а не отдал парням.

Это было впервые, когда он не мог найти того, кто был ему нужен. Обычно на поиски кого бы то ни было уходили считанные часы.

Хорошо, что Харис поехал к его сестре вместе с ним! Без друга было бы куда сложнее. Харис был влюблён в Алише. Даже жениться на ней хотел. Сулим не дал. Знал, чем занимается Харис. Не хотел, чтобы сестра ночами выплакивала глаза в ожидании мужа.

Наконец к вечеру прибыли люди Сулима. Он быстро объяснил им суть дела и уже к ночи была первая информация по Нине…

Ярослава.

Харис забрал меня из пустой квартиры и отвёз в клинику. Молчаливая пожилая женщина быстро провела осмотр. Прямо в кабинете медсестра дала мне таблетки, после которых мне стало значительно легче.

Меня привезли в частный дом. Небольшой коттедж в два этажа. Чистые светлые комнаты, в гостиной белоснежный диван и большой телевизор. Я удивилась узнав, что могу его смотреть. Значит сидеть взаперти, в комнате, я не буду. Харис позволил мне отправить голосовое маме. Я сказала о том, что на учебе завал, и если не отвечаю на её сообщения, значит утонула в ворохе книг.

Я осмелилась попросить привезти мне остальные мои учебники, и вещи забрать от подруги. Мужчина долго прожигал меня взглядом, но поддался. Я отправила голосовое и для подруги. Влад должен всё привезти в клуб. Такая маленькая, но для меня радость. Только длилась она недолго. Харис пояснил, что Сулим может не одобрить, и в этом случае мои книжки пойдут на свалку.

В доме я осталась одна. Немного побродив по комнатам, уселась на манящий меня огромный диван. Вот окно, которое стоит на проветривание, а значит открывается, в него видно дорогу, но о побеге я даже не думаю. Сулим ясно дал понять — один мой промах, и они займутся моей мамой.

До самого вечера я довольствовалась теми книгами, что у меня были. Потом ко мне стал постепенно возвращаться страх. Наверное, таблетки, которые мне дали в клинике, перестали действовать.

Не дожидаясь, пока паника накроет меня снова, я поднялась на второй этаж, приняла душ и легла в постель. Харис показал, какую из четырех спален я могла занять.

Утро встретило меня тёплыми лучами солнца. Сулим так и не пришёл ночевать. С одной стороны, я даже рада. Да чего уж обманывать себя? С другой стороны, — я тоже рада! Может мне удастся тихо отсидеться?

Да уж, было бы, конечно, неплохо, но нужно быть реалистом! Принимаю прохладный душ, чтобы взбодриться. Надеваю домашний костюм: свободные брюки и лёгкая кофта с длинным рукавом. Расчесываю волосы и спускаюсь на первый этаж. Сделав всего шаг от лестницы, замираю. В гостиной на диване лежит моя сумка, которую я оставила у Тани, а также книги и — не могу поверить своим глазам. Ноутбук?! Нет, не мой, конечно. Небольшой гаджет выглядит немного необычно, чуть более массивней. Ай, да какая разница!

Забыв про то, что собиралась выпить кофе, подбегаю к своим вещам. Сумка открыта. Видно, что её тщательно проверяли, но это и неудивительно. Разумеется, больше всего меня интересует ноутбук. У меня аж руки задрожали. Неужели есть доступ в интернет? А иначе для чего он ещё здесь может быть? Включается достаточно быстро. Всего пару секунд и все окошки прогрузились. Да их в принципе здесь не так и много! Нажимаю на цветной шарик, открывается окно. В правом нижнем углу светится wi-fi доступ, и я даже перестаю дышать…

— Вот, блин!

Разумеется, первым делом я пыталась зайти в соцсети, — и тут меня постигло разочарование. А чего, собственно, я ждала…

Переведя взгляд на ворох своих учебников, я ввожу первое, что приходит на ум. “Фасции и клетчаточные промежутки”.

А тут вся информация выплывает беспрепятственно. То есть у wi-fi ограниченный доступ. Но и на том спасибо! Возможно, когда моё заточение закончится, я смогу вернуться к учёбе и не буду слишком сильно отставать от программы. Если буду самостоятельно заниматься, то многое усвою. У меня довольно слабое здоровье и болею я не меньше трёх-пяти раз за зиму. Соответственно, пропускаю я много, но так как поболеть основательно я позволяю себе не более трёх дней, всё остальное время активно занимаюсь дома. Поэтому нагоняю программы достаточно быстро. Первый порыв — конечно же, сесть за учебники. А что ещё здесь мне делать, в телевизор пялиться? Поэтому сначала я всё же решаю, что для начала нужно позавтракать! Если я сейчас погружусь в свои методички, то оттуда не скоро вынырну.

В холодильнике овощи, фрукты, сыр, колбасы разных видов. Сыра, кстати, тоже четыре вида. В морозилке — мясо. Решаюсь полностью изучить кухню. В животе урчит, так как вчера абсолютно ничего не ела. Делаю наспех себе бутерброд, намазываю на хлебец тонкий слой творожного сыра, сверху кладу кусочек сёмги. Дома у нас такое не слишком часто, но всё же мама старается побаловать нас “омега-три”.

Наслаждаюсь лакомством и лезу дальше. В шкафчике внизу преимущественно крупы. Посудомоечная машина; следующий шкаф — посуда: кастрюли и сковороды. В общем, домик, что называется, упакован: заходи, живи. Но чувствуется, что здесь никто и не жил. Скорее всего, Бараев арендовал этот дом.

Я заварила себе большую кружку чая. Поставив на поднос декоративную корзинку с печеньем и конфетами, делаю себе небольшую фруктовую тарелку и со всем этим добром перемещаюсь в гостиную.

Раскладываю всё на маленьком журнальном столике, утопая в мягких диванных подушках, усаживаюсь поудобнее и вдруг впоминаю: у меня с собой конспекты, но нет обычных тетрадей, которые бы я могла использовать как черновики, пока нахожусь здесь.

Решаюсь пройтись по основным комнатам. Долго искать не приходится, уже вторая дверь оказывается кабинетом. Тут довольно консервативно. Стол, удобное кресло и небольшой диван у стены, а ещё зачем-то боксёрская груша в углу.

Ну да ладно. Главное, что на краю стола лежит уже распечатанная пачка листов формата А4, выуживаю оттуда небольшую стопочку, и ещё более счастливая возвращаюсь в свой уютный уголок.

— Что-то ты размахнулась, красавица! — с перепугу подпрыгиваю на месте.

— Добрый день, Харис, — мужчина усмехается.

— И тебе не хворать! Я задал вопрос. Что за бардак ты здесь устроила? — спрашивает совершенно беззлобно и опускается в кресло.

— Где бардак? А, вы про еду на столе?

— И про неё тоже. Для еды есть кухня, для работы — кабинет.

— В кабинете не та атмосфера.

— В кабинете самая нормальная атмосфера. Ничто не отвлекает. Есть возможность сосредоточиться.

— Меня тоже ничего не отвлекает, — отвечаю, пожимая плечами. Чего вообще привязался, непонятно!

Со стороны наш диалог может показаться вполне непринужденным, но у меня в душе скребучие кошки никуда не делись! Мне по-прежнему боязно, я всё также не хочу здесь находиться, и по-прежнему выбора у меня нет.

— Я, конечно, спрашивал у Сулима, чем могу тебя занять. Он сказал — ему всё равно, лишь бы его игрушка не скучала. Но навряд ли ему подобное понравится. Если он это всё выбросит, — указывает на ворох моих книг, — пеняй на себя!

Всего на мгновение просто задумалась. Может действительно лучше всё это прибрать…

— А когда он приедет? — мужчина снова усмехается. — Думаю, не раньше четырёх. У него появились кое-какие важные дела! — мне не понравилось то, каким тоном он это сказал.

— Вы нашли Нину?

— Почти.

— Что значит почти?

— Ярослава… Что за дурацкое имя для девочки?

— У меня хорошее имя.

— Не хара… — и ещё пробубнил себе под нос что-то невнятное. — Ладно! Я в общем-то попрощаться зашёл.

— Вы уезжаете?

— Да! Работу никто не отменял. К тому же, за делами Сулима нужно приглядеть, — мужчина резко замолчал и посмотрел мне прямо в глаза.

— Что? — спрашиваю настороженно.

— Ты удивительная, Ярослава!

— Это почему? — искренне недоумеваю я.

— Обычно я немногословен. Так же как и Сулим. Но с тобой как-то легко получается вести диалог совершенно на пустые темы.

— Это всё, — показываю на свой “бардак,” — быт и важные мелочи. Такие дела часто решаются непринужденным диалогом.

— Нет. Не то. Ладно! Скоро здесь появится Бек. Он и его ребята будут стоять по периметру территории.

— Охрана? — зачем-то переспрашиваю, и так понятно, что да.

— Охрана! — подтверждает. — Тебе что-то нужно? Я передам ему, он привезёт. И вообще, по-любому вопросу обращайся к Беку. За ноутбук, кстати, он знает. Как ты уже успела заметить, доступа к соцсетям у тебя нет. Будешь пытаться хитрить и обходить коды — гаджета лишишься сразу же. За любыми твоими манипуляциями строго следят. Так что порно смотреть не советую, а то краснеть придётся!

— Очень смешно.

— Что, никогда не смотрела?

— А я сильно похожа на пещерного человека? — прикусываю язык, так как, по сути, выдала себя. Конечно же, иногда мы с Таней действительно позволяем себе посмотреть бессовестные видео. На самом деле мы с ней именно “порно” смотрели всего пару раз. Нам не очень понравилось. Слишком грязно. А вот эротические фильмы не такая уж и редкость для нас.

Таня хоть и не обладает слишком шикарным опытом в отношениях с мужчиной, но как-то обмолвилась, что Станислав — её первый мужчина — довольно страстный в постели. Она, посмеиваясь, говорила мне, в каких позах более интересные ощущения.

Да, с подругой мне повезло. Мы с ней можем поговорить абсолютно обо всём, и быть уверенными, что это останется исключительно между нами. Никуда наши разговоры не выйдут за пределы комнаты. И было бы странно, будь это по-другому. Мы с Таней дружим больше десяти лет.

В нашем дворе большая детская площадка. Там-то мы с ней и познакомились. Практически каждый день ходили играть вместе, даже зимой. Несмотря на то, что Таня была немного постарше, ей со мной было интересно, а мне с ней тем более.

— Эй, красота? — откровенно насмехается Харис, — ты где подвисла? Порно-ролик интересный вспомнила?

— Вот ещё! — дую губы, невольно заливаясь краской.

Действительно отвлеклась. Неужели вправду подумал, что я вспоминала какой-то там порно-ролик?

— Мне бы какие-нибудь часы. Не знать время мне совершенно неуютно. Да и к приходу Сулима нужно всё убрать.

— На ноутбуке есть часы. Правда, кажется, время московское. Хочешь перенастрой, или же высчитывай. Это несложно.

— Ой, и правда, спасибо! — вот я, конечно, ворона. Вот же, прямо перед носом.

— Хотя! — останавливается, кажется, уже намеревался уйти. — Держи! — Харис достает из кармана элегантные женские часы. — Правда, они прицепляются намертво, — поясняет и, не дожидаясь моего ответа, защёлкивает потайной замок на моём запястье.

— Харис, что вы делаете? Они… это очень дорогие часы! Вы же наверняка кому-то хотели их подарить? — возмущаюсь, пытаясь разобраться как их снять.

— Ничего страшного, куплю ей что-нибудь другое. А это тебе мой подарок.

— Это с чего такая щедрость?

— Я позже тебе объясню, если случай представится, — подмигнув мне, на этот раз мужчина точно уходит.

Мне даже совсем немного становится тоскливо, потому что, как бы то ни было, за прошедшие сутки Харис был относительно добр ко мне.

Я наконец погрузилась в работу. Кажется, даже получалось кое-что понимать и усваивать. До момента, пока не раскрыла красную тетрадь по химии, там, среди формул и задач, я увидела имя “Давид”.

Я про него вовсе не забыла. Просто запретила себе даже думать о нём. Не стоит питать иллюзий. Нам не быть вместе! Он не простит, не сможет переступить через себя. Я знаю. Слишком горячая кровь.

Всё же мысли о парне сразу не отпускают.

Знаю, Давид очень сильно любит меня, так же как и я его: всем сердцем, всей душой. Каждой частичкой своего тела. Давид нечасто признавался мне в любви, но мне это и не нужно было. Его любовь всегда была написана в его глазах. Он так тепло смотрел, он так бережно меня обнимал.

Заботливый, всегда интересовался не замерзла ли я? На мне постоянно была его куртка. Крепко зажмуриваю глаза. На них всё же выступили слёзы. Смаргиваю влагу, убираю остатки жидкости кончиками пальцев. Машу перед лицом руками, чтобы высушить слёзы. Пытаюсь себя отвлечь. Рассматриваю часы, те самые, которые подарил мне Харис. Ещё несколько раз пытаюсь их снять, ничего не получается. Как же я буду мыться. Хотя, раз уж тут такой замок, вряд ли они могут промокнуть.

Дизайн довольно интересный. Тоненький браслет, не слишком броский. И по-моему, можно носить с любой одеждой.

— Ого! Вот это я посидеть, — говорю вслух, — почти три уже!

Быстренько убираю со стола. Бегу на кухню и привожу её в порядок. И нет бы сразу всё унести в кабинет. Я решаю ещё совсем немного проштудировать материал, который на мой взгляд освоила не очень хорошо. Изучив параграф, решаю прочесть ещё один, и ещё один, так не замечаю, что за окном уже стемнело.

— Это что ещё за хрень? — резко поворачиваюсь на звук грубого голоса.

Вот же я дура! А если он правда сейчас выбросит все мои учебники? Только хочу открыть рот, чтобы оправдаться, Сулим меня опережает. — Ты ужинала?

— Нет, ещё не успела! — чуть склонив голову набок, мужчина улыбается, хотя больше похоже на оскал.

— Ну и прекрасно! — я не успеваю ничего понять. Просто как завороженная слежу за действиями мужчины. Я замерла, выпучив глаза. Наблюдаю за тем, как Сулим уверенными движениями расстегивает ремень, цепляя пуговицу на своих идеально выглаженных брюках, тянет вниз молнию и из-под тугой резинки белоснежных боксеров выпрыгивает обвитая крупными, тугими венами, огромная, налитая кровью дубина. Я не успеваю даже испугаться. Резкий рывок за волосы, которые я снова собрала в высокий хвост. Вскрикиваю, и в то же мгновение Бараев проталкивает крупную головку прямо мне в рот!

— Убирай зубы! Терпеть не могу, когда член царапают, — конечно же, это было просто издевательство. По-другому не назовёшь. Он в рот мне протиснулся с большим трудом. Челюсть онемела в первые же секунды.

Как и в первый раз, со мной никто не церемонился. Резкие глубокие толчки, размашистые движения.

— Расслабь горло! — снова строгий приказ.

Только как это сделать, мне непонятно. Он яростно вбивается в меня, рычит и громко рвано дышит. Кислород в лёгких заканчивается, и я начинаю биться в конвульсиях. Перед глазами всё плывёт и ещё бы мгновение… Но Сулим, всё так же держа за волосы, резко отстраняется от меня. Позволяет сделать глубокий вдох.

— Убери! Свои! Зубы! — наклонившись, в очередной раз зло рычит прямо в лицо. После этого снова толкается в меня. Продолжает насаживать мой рот на свой член. Я вся в сопливых слезах. Рвотный рефлекс настолько сильный, что живот сжимается от болючих спазмов. Я пытаюсь расслабить горло, чтобы мне было легче вынести это. Сулиму даже один раз удалось протолкнуть свой член глубже. В этот момент его тело так сильно напряглось, что он проскрипел зубами, грязно выругался, и толчки стали ещё более резкими и частыми. Из просмотренных раньше фильмов я поняла, что мужчина близок к разрядке. Боже, я не хочу… Не успеваю закончить мысль. Сулим снова до упора входит в меня, немного протискивается в самое горло, от этого я вся хриплю и колочу кулаками его бёдра. Нет воздуха, я сейчас умру!

Член Сулима пульсирует прямо в моём рту… Спустя бесконечно долгие несколько секунд, он наконец отстраняется.

— У тебя десять минут. Приводишь себя в порядок и приходишь в спальню абсолютно голая. И волосы распусти.

Делаю глубокие вдохи, пытаюсь выровнять дыхание, но тщетно. В голове шум, а в носу по-прежнему стойкий запах чуть терпкого парфюма.

Встаю на ноги, наверное, резче чем следовало, потому что меня ощутимо ведёт в сторону. Я едва не валюсь на пол, но успеваю немного вильнуть в сторону. Падаю обратно на диван. Снова попытка встать. На этот раз вроде получилось. Передвигая ватными ногами, иду в ванную, которая находится на первом этаже.

Долго полоскаю рот. Открываю один из ящиков, нахожу там одноразовую зубную щётку. Интенсивно чищу зубы. Не могу поверить, что это произошло. Для меня это казалось совершенно неприемлемым. У меня ведь мама врач! Да я и сама будущий медик. Я прекрасно знаю, какие болезнетворные бактерии могут скапливаться на половых органах в течение дня. А если хламидии, микоплазмоза, трихомонада или какая-нибудь ещё грибковая инфекция? И это ещё самые безобидные заболевания. Их хотя бы несложно лечить. А если что-то вроде… — нет, нет! Даже думать не хочу. Да и не похож этот мужчина на человека, что безрассудно будет пользоваться случайными связями. Я не в счёт! У Сулима была вся информация обо мне. Я знаю, для Бараева была собрана максимально полная информация о моей семье. В толстой папке, которую держал в руках Харис, были довольно подробные сведения обо всех нас.

Голова немного прояснилась и в неё полезли мысли совсем иного характера. Например: странно, но когда Сулим втолкнул мне в рот свой член, я не почувствовала отвращения. Рвотный рефлекс, конечно же был, но только от того, что инородный предмет толкался в глотку, ощутимо тем самым раздражая. Я не уловила абсолютно никакого неприятного запаха. Мне становится не по себе. Я ведь должна чувствовать отвращение, но вместо этого лишь ненависть и дикая злость к этому чудовищу. Даже не злость — а ярость! Она переполняет меня, и я едва не скриплю зубами.

А в следующее мгновение уже давлю в себе секундный порыв расплакаться. Жалость к себе накатывает, но я подавляю её. Думаю о маме и о сестре, которую в это самое мгновение ненавижу едва ли не сильнее, чем Бараева.

Снова умываюсь холодной водой. «У тебя десять минут. Приводишь себя в порядок и приходишь в спальню, абсолютно голая. И волосы распусти», — проносится в моей голове.

Твёрдо решаю, что никуда не пойду. Да пошёл он!

Продолжаю приводить себя в порядок и снова чищу зубы. Ещё немного успокаиваюсь, и вновь, уже на более трезвую голову приходит понимание.

Может быть ещё хуже!

Сулим вполне может отдать меня своим парням, или изнасилует снова и ещё более жестко. Невольно вздрагиваю, вспомнив жуткую боль, которая разрывала на части. Я больше подобного не вынесу…

Разум всё-таки берёт надо мною верх. Ну вот что я могу против него сделать? Нужно перетерпеть. Когда-нибудь это всё-таки кончится. Не знаю, как я справлюсь. Как смогу жить после этого, но мне нужно взять себя в руки.

Поднимаюсь на второй этаж, замираю посреди коридора, пытаюсь понять в какой именно он спальне? Слышу приглушенный звук, Сулим прошёл в мою комнату. Вернее, в ту, в которой я провела сегодняшнюю ночь. Понимаю, что войти должна туда я, уже будучи полностью обнаженной. Открываю ближайшую ко мне дверь, попадаю в ещё одну спальню. Именно там снимаю с себя одежду. Стараюсь не медлить, чтобы не растеряться, не впасть в отчаяние и не передумать. Распускаю волосы, но приводить их в порядок, расправлять по плечам, даже не пытаюсь. Наоборот, ещё сильнее отбрасываю их за спину.

Мои десять минут уже давным-давно истекли. Я понимаю, что испытываю судьбу, но поделать ничего не могу. Вдох-выдох! Другого выбора всё равно нет. Снова повторяю себе: «Мы здесь одни. Неизвестно, что может взбрести в голову этому сумасшедшему...» На мгновение снова прикрыла глаза.

Пересилив себя, делаю первый шаг, второй, третий. Голова от волнения снова начинает кружиться. Заношу руку, чтобы постучаться в двери спальни, но не успеваю. Слышу строгое: «Войди». Ледяной страх проносится ознобом по коже. Переступаю порог комнаты и крепко сжимаю кулаки. Нестерпимое желание прикрыть обнаженное тело руками, но лишь сглатываю, остаюсь стоять смирно. Мне приказано было явиться голой не для того, чтобы я закрывалась! Наконец осмеливаюсь поднять взгляд и даже дышать прекращаю.

Сулим предстал предо мной во всей своей красе! Коричневое махровое полотенце, обмотанное вокруг бедер. Без одежды он ещё более мощный. Всё его тело покрыто густой тёмной порослью волос. Знаю, что у некоторых девушек подобное вызывает отвращение. Я же внимательно слежу за действиями мужчины. По мне так всё равно: есть у него волосы на теле или нет. Мне просто плевать, плевать на широкие плечи и тугие бугры мышц, что увиты толстыми венами, плевать на то, что он, сдёрнув с бёдер полотенце, не стесняясь моего присутствия надевает чистые боксеры, пряча вздыбленный крупный орган.

В голову наконец приходит осознание — он одевается! Берёт брюки и натягивает их следом за трусами. «Он не собирается тебя трахать, Ярослава!» В подтверждение этих слов Сулим начинает свой монолог, совершенно ледяным, ровным голосом.

— Я в курсе того, что сказал доктор, — Сулим словно прочёл мои мысли. Я ведь действительно собиралась принять слабую попытку избежать секса, сказав ему о том, что доктор запретил несколько дней жить половой жизнью. Понимала, вряд ли его это остановит. Если Сулиму захочется, мне его не остановить. Только я всё равно намеревалась использовать этот шанс. — Но это не значит, что я должен эти несколько дней ходить евнухом, — продолжает мужчина.

Не совсем понимаю зачем ему “ходить евнухом”? Он может заполучить себе абсолютно любую девушку в постель. Не помню, чтобы в нашем городе были исключительно благородные девицы. Найти себе развлечение на ночь — совсем не проблема. — Я не сплю с кем попало, Ярослава, — я даже вздрагиваю. Он словно сидит в моей голове и точно знает о чём я думаю. — Ты оказалась чистой! Для меня это очень важно. Мне понравилось трахать тебя, но всё время применять к тебе силу у меня нет ни желания, ни времени. Ты должна добровольно ложиться со мной. Принимать меня в любое время, в любых позах. Оральный секс у нас будет присутствовать однозначно. Как делать его правильно, чтобы нравилось мне, — я обучу тебя этому! Твоя задача сделать так, чтобы ты больше зубами мне хер не царапала. Иначе я просто выбью тебе зубы, — говорит Сулим это вполне серьёзно. В голосе нет ни намёка на шутку. — Мне не нужно, чтобы ты меня стеснялась. Не желаю видеть испуга или же пренебрежения с твоей стороны, — мужчина замолкает и внимательно смотрит на меня. Потом снова продолжает: — Мне нужно сейчас уехать на важную встречу. Твоя задача: ходить по дому именно в таком виде, — шокировано смотрю мужчине прямо в глаза. Даже не представляю, как я смогу… — Так будет не всегда, не волнуйся. Мне нужно чтобы ты в первую очередь приняла себя. Не стеснялась перед самой собой. Так тебе будет гораздо проще научиться без стеснения раскрываться передо мною. Я люблю раскованных женщин, знающих себе цену. Твои сопли, слёзы и истерики мне совсем неинтересны. Поэтому держи их при себе. В этом городе я пробуду не меньше двух недель, это уже точно. Потому вернёшься ли ты после этого домой или же пойдёшь в премиальную программу людям, которых мне уступил Саид, зависит не только от твоей сестры, но и от тебя самой, — на лице мужчины, появляется что-то вроде полуулыбки. — Ты так приглянулась парням, что те растрепали о тебе остальным. Так что, если не хочешь, чтобы тебя пустили по кругу сразу двенадцать изголодавшихся мужиков, советую всё хорошенько обдумать, и принять правильное решение. Либо ты играешь по моим правилам, либо сопротивляешься, но уже не только мне. Я всё равно возьму своё. Оттрахаю тебя так, как мне того хочется. Ну а про остальных я тебе рассказал.

Сулим, закончив приводить себя в порядок, поправляет идеально выглаженный костюм и выходит из комнаты, не забыв, конечно, одарить меня весьма многозначительным взглядом.

Выбор просто шикарен, ничего не скажешь! Проходит не меньше двух часов, прежде чем мне удаётся хотя бы немного успокоиться. Сижу в спальне и, что называется, “принимаю себя”. Мне нестерпимо хочется одеться. Отвратительное чувство — скованность и стыд, хотя я и понимаю, что одна тут, но мне вовсе не легче от этого. Мне довольно прохладно, но ослушаться и накинуть на себя хотя бы халат я не решаюсь.

Вспоминаю уроки психологии. У нас была на втором курсе короткая лекция на тему “Избавление от комплексов”. «Нужно перестать испытывать страх перед мнением окружающих», — скудно вспоминается всё, о чём говорилось в лекции, но это совсем не то. — «Относиться ко всему проще: не бояться показаться смешным, глупым или совершить ошибку», — ну вроде уже ближе, да вот только как сделать это по щелчку? — «Полюбите себя, примите ваши недостатки, они должны стать вашими достоинствами».

Сулим прав! Как бы мне ни не хотелось это признавать, но он прав. В первую очередь мне необходимо перестать стесняться себя нагишом…

Я несколько раз подходила к зеркалу, что висело в гардеробной, которую, кстати говоря, я поначалу даже и не заметила. Небольшая дверь настолько гармонично сочеталась с обоями, что и внимания я не обратила. В просторной гардеробной висели вещи Сулима. Их тут не очень много, и первый мой порыв был перервать все его дорогущие рубашки и изуродовать костюмы. Я уже даже взяла одну из его рубах и смяла в своих руках. Только вот в последний момент передумала.

Что мне даст это? Только разозлю его. Он купит себе новую одежду. Ему в течение часа её доставят прямо сюда. А мне же, наверняка, с рук это всё не сойдёт...

Громко хлопнув дверью гардеробной, снова сажусь на постель. В животе урчит, снова хочется кушать. От мысли, что на кухне придётся ходить обнаженной, мне становится не по себе. Проходит ещё минут сорок и голод становится совсем нестерпимым, мне безумно хочется есть! Хватаю тонкий халат и, быстро накинув его на плечи, выхожу за дверь.

Пошёл к чёрту этот мудак! Одно дело в спальне, но голышом через весь дом — нет уж, это перебор!

На самом деле я осознаю — угроза Сулима точно не пустой звук. Но ведь он не узнает… Осторожно оглядываюсь по сторонам, прислушиваюсь, нет ли кого в доме. Даже не знаю, кого могу здесь увидеть? Бараев ушёл и вряд ли этой ночью вернётся — поздно уже.

Переступив порог кухни, заглядываю в холодильник, пытаюсь сообразить, что можно приготовить? У меня проблемы с кишечником, поэтому на перекусах жить мне долго нельзя. Но и готовить, понимая, что на мне нет нижнего белья... — крайне некомфортно. Кухня это точно не то место, где следует ходить голым.

Решаю отварить себе макароны. Достаю из холодильника сыр и тру его на тёрке. Ещё выуживаю оттуда кое-какие овощи, делаю лёгкий летний салат. Глядя на простое блюдо, приготовленное мною буквально за двадцать минут, рот мгновенно наполняется слюной. Сметаю всё до последней крошки.

На часах уже первый час ночи, и я возвращаюсь в спальню. Халат снимаю сразу при входе в комнату. Вновь будучи обнажённой, стараюсь ровно дышать. Я вообще пытаюсь не думать о своём внешнем виде. Беру полотенце и прохожу в душ. Тёплые струи успокаивают. Я в закрытом помещении и тут априори нужно быть обнаженной. Наконец чувствую себя спокойно.

В голову снова полезли мысли о Давиде, но я тут же отмахиваюсь от них. Не хочу рвать себе душу. Переключаюсь на маму. Как она там? Нужно будет попросить Сулима хотя бы написать ей сообщение. Вот только осмелюсь ли я? Можно конечно предположить, что в интересах Сулима, если мама не будет дёргаться из-за меня. Хотя… Это лишь мои наивные предположения. У Бараева ледяной, при этом совершенно пустой взгляд. Ему всё равно на то, будет беспокоиться моя родительница или нет. А мама… Это сейчас, пока первые дни она включается в работу, ей особо не до звонков. Но уверена, через пару дней ей захочется мне позвонить, и что тогда?

Оказывается, спать под одеялом обнажённой тоже не совсем комфортно. Я так не привыкла, долго вошкалась и уснула с огромным трудом.

Следующий день проходил так же как предыдущий, с одним лишь исключением. Нет, с двумя! Первое: не приходил Харис. Я всё так же сижу посреди гостиной, вокруг своих учебников, и пытаюсь, насколько это возможно, сосредоточиться на учёбе. Второе: да, я полностью обнажена. Халат лежит рядом и если я только услышу шорох, то тут же накину его на себя. Мне безумно неловко, некомфортно. Я не могу сосредоточиться на учёбе, но и ослушаться тоже не могу. Я всю ночь ворочалась, думая над тем, что сказал мне Бараев...

Уж лучше он один, чем куча здоровенных мужиков. Не думаю, что Сулим шутил, не тот это человек.

Принимая это решение, я повторяла себе: «Две недели, две недели!» Сулим сказал, что пробудет в нашем городе две недели. Мне просто нужно их пережить.

Обдумываю это раз за разом и даже как-то становится легче. Я перестала обращать внимание на свою наготу, углубилась в чтение, правда совсем не по теме занятий, нашла небольшую статью по психологии и зубрила её.

Казалось бы, статья совершенно ни о чём, ничего особенного, но на удивление, кое-что всё-таки в голове отложилось. Примерно через пару часов меня отвлёк стук в дверь. Я посмотрела на часы, время девять часов вечера. Снова засиделась и не заметила, как пролетело время...

Накидываю на себя халат и подхожу к двери, на мгновение замираю.

— Кто там?

— Ярослава, это Бек. Сулим велел передать вам пакет с вещами. Через час вы должны быть полностью готовы. Я отвезу вас в клуб.

Только после того, как услышала удаляющиеся шаги, я толкнула дверь, которая оказалась открытой. На пороге стоял пакет. Подтянув его к себе, заглянула внутрь и увидела там две коробки.

Забежав в спальню, начала быстро всё распаковывать: в одной из коробок, как я изначально и подумала, была обувь. Невероятно красивые туфли на высоком каблуке, я бы даже сказала, на очень высоком каблуке. Я такие не люблю, хотя ходить в них у меня получается неплохо. Во второй коробке было платье, короткое и по мне так чересчур. Но выбирать не приходится.

Я принимаю душ. Хорошо, что голову помыла с утра, потому что на сушку времени нет. Как в общем-то и утюжка вместе с феном. Ничего из этого я с собой не брала, намеревалась пользоваться феном подруги!

Аккуратно прядь за прядью я вычесывала свои чрезмерно вьющиеся длинные волосы. Старалась придать им более-менее божеский вид. На блестящее платье с пайетками серебристого цвета смотрела с опаской, но, примерив его, была приятно удивлена. Несмотря на то, что оно действительно оказалась коротким, смотрелось оно на мне совсем не пошло. Это меня несомненно радовало. Косметики у меня с собой совсем немного, но всё же есть всё необходимое для вечернего образа. Только вот времени уже осталось не так много. Впрочем, я всё же уложилась ровно в час времени.

Небольшой клатч, идеально сочетается с образом. Бросаю в него расчёску, зеркальце и блеск для губ. О том, чтобы заартачиться и никуда не идти, у меня даже на мгновение мысли не возникло. Потому что вырваться из заточения, хотя бы ненадолго — это просто счастье! Не думаю, что мне удастся пообщаться с кем-либо. Но по крайней мере, я окажусь среди людей.

Стараясь не думать о том, что меня ждёт в самом клубе, я спускаюсь вниз. Там меня уже ожидает высокий мужчина атлетической внешности.

— Здравствуйте, — непонятно для чего вообще здороваюсь. Мужчина ограничивается сдержанным кивком.

— Ярослава, — вдруг обращается ко мне. — Меня зовут Бек. Вам Харис говорил обо мне. Пока вы здесь, я буду приглядывать за вами. Если будете благоразумны, и не будете совершать неразумных поступков, мы с вами вполне можем подружиться, — мужчина говорит вполне спокойным, ровным тоном. Только я всё же уловила в его голосе некую угрозу.

— Я очень постараюсь! — язвительно произношу в ответ. — А если мы подружимся, вы меня от своего босса оградите? — высоко задрав голову, глядя при этом мужчине прямо в глаза, спрашиваю с не совсем весёлой, но всё же полуулыбкой.

Мужчина никак не реагирует на мою, возможно не совсем уместную, шутку. Но мне на самом деле плевать! Просто захотелось съязвить. Это с Сулимом страшно, а Бек лишь пешка, ничего без приказа мне не сделает.

Мне настолько сильно хочется побыстрее выйти из этого дома, что я едва не бегом направляюсь к выходу.

Вот только если бы я знала, что меня ждёт в этом проклятом клубе, ни за что бы так не торопилась. Лучше бы притворилась мёртвой и не поехала вовсе.

Меня привезли в тот же самый клуб Тиграна, где всё и началось. Только сегодня будний день и народу не так много. Да и музыка не глушит. Бек проводит меня на второй этаж, к закрытым ВИП-комнатам. Коротко стучит в ту, что по центру.

Я не услышала ответа из-за закрытой двери, но думаю нам позволили войти, потому что мужчина уверенно открыл дверь и кивком головы пригласил меня пройти.

Сулим в вальяжной позе сидел во главе стола, поза казалась расслабленной, но вот взгляд… Нет, не напряженный. Безразличный, совершенно пустой и бездушный. Невозможно смотреть ему в глаза, но я уже встретилась с ним взглядом. Это получилось как-то само по себе, и теперь я не могу отвернуться, потому что страх снова парализовал меня. Я застыла на пороге и даже не сразу уловила то, что мы в комнате не одни.

— Отомри, красавица! — с усмешкой произносит Сулим.

Он первым отводит взгляд, и только после этого мне удалось прийти в себя. То, что Сулим в комнате не один, я заметила сразу, зацепилась за силуэт мужчины периферическим зрением. Вот только посмотреть, кто именно, помимо Бараева, находился тут, я смогла только сейчас.

Давид!

Конечно, я не ожидала. Он ведь должен быть в командировке со своим отцом. Снова ступор, но в этот раз всего на мгновение. Потому что я не могу смотреть ему в глаза.

Я хранила себя для него. Нет, немного не так. Он хранил меня для себя. Говорил, что сорвёт мой цветок лишь в нашу первую брачную ночь. Его родители должны убедиться в моей порядочности. Но я, даже несмотря на это, совершенно не против была отдаться Давиду до нашей свадьбы. Бывали моменты, когда мы в обнимку сидели наедине в его машине и строили планы на будущее. Иногда целовались, но Агиян никогда не переходил черту. А вот я не раз пыталась провоцировать своего молодого человека. Иногда, особенно накануне “женских дней”, у меня, что называется, шалили гормоны. Несмотря на то, что опыта в сексуальном плане у меня не было, мне всё равно невыносимо сильно хотелось почувствовать это. Мне хотелось полноценно ощутить тяжесть обнаженного тела, почувствовать более откровенную ласку, такую, про которую говорили подвыпившие подружки на наших пижамных вечеринках. Такую, от которой в голос кричали актрисы эротических фильмов, которые мы с Татьяной иногда смотрели, запершись в комнате.

— Ярослава… Что же ты наделала? — спрашивает Давид. Сквозь тихий голос сожаления слышны нотки гнева. Я не понимаю почему. Но он продолжает. — Зачем ты помогла Нине?

— Что? О чём ты, Давид? — ещё мгновение назад мне хотелось, наплевав на всё, кинуться в объятия любимого и разрыдаться на его широкой груди, но после его упрёка это желание испарилось. — Ты сейчас серьёзно? Нина моя сестра. Пусть мы никогда не были с ней слишком близки, особенно в последнее время. Но она — моя кровь. Как, по-твоему, я должна была поступить с ней?

— Нужно было рассказать обо всём Сулиму Арзу.

— Ты сейчас серьёзно? — снова переспрашиваю, не веря своим ушам.

— Нина очень сильно навредила его племяннику. И я считаю, он вправе решить, что делать с твоей сестрой, — от шока я поперхнулась воздухом.

Я только собиралась открыть рот, чтобы сказать о том, что никто, разве что полиция, не вправе решать, что делать с моей сестрой. И что самосуд у нас запрещён по закону. Но лишь вздрогнула от грубого, металлического голоса.

— Достаточно!

— Да, простите, Сулим, — меня корёжит от того, каким уважительным тоном говорит Давид с этим чудовищем. Он не может не понимать, что я пережила. Почему-то не сомневаюсь в том, что Сулим просветил моего парня о том, что я больше не чиста. Я вижу это по глазам Давида. Он смотрит не так, как раньше. Мне трудно это признавать. Да, в глубине души я всё же надеялась на то, что Агиян сможет принять меня уже такой. Но сейчас, глядя на то, каким взглядом, он смотрит на меня, убеждаюсь окончательно, — нет! Давид не примет, не сможет, у него не получится забыть…

— Скажите, я могу забрать Ярославу? Я обещаю, сам накажу её. Жестоко накажу.

Я резко повернула голову в сторону Бараева, при этом невольно вытянулась в струну. Не понимаю, что происходит, и о чём говорит Давид. От напряжения ломит спину и икры сводит болезненной судорогой.

— Ты отпускаешь меня? — сама не ожидала что перейду на “ты”.

— Да, я отпущу тебя. Конечно, если ты этого сама этого хочешь! — вот же мудила.

От злости плотно стискиваю зубы. Он интонацией выделил два слова, “тебя” и “сама”. Думаю, этого не заметил Давид, но я расслышала совершенно точно. Он ясно даёт понять, что у него в резерве есть ещё моя мама, и она может вместо меня “отбывать” наказание за Нину.

От досады хочется разреветься. Конечно, я хочу уйти с Давидом. Никакого жестокого наказания не будет, я уверена в этом. Но Сулим снова даёт мне выбор. Без выбора! Не хочу казаться жалкой. Давид не глупый. Он остынет и поймёт, почему я приняла это решение.

Пересилив себя, я делаю шаг по направлению Бараева. Улавливаю неясный звук слева от себя. Кажется, теперь Давид поперхнулся воздухом.

Я сажусь рядом с Сулимом, не слишком близко, но и не сторонюсь его. Хотя всё внутри меня противится этому. Понимаю, что мне необходимо посмотреть в глаза своему, теперь уже совершенно точно бывшему, парню. Он должен видеть то, что я сознательно пришла к этому. Моё решение. Моя воля.

И пусть он возненавидит меня за это. Так, наверное, будет даже лучше. Давид не будет страдать, и сумеет вычеркнуть меня из своей жизни без сожаления. Не знаю, откуда беру силы, но поднимаю голову и прямым взглядом смотрю на Агияна. Злобное “сука” чётко читаю по губам любимого. Я сама растоптала всё, что было между нами. Я выдержала этот взгляд, смогла преодолеть. Давид первым отвернулся. А мне помогла выдержать всё это моя ненависть к Сулиму, которая в этот момент в стократном размере возросла. Хотя казалось, куда ещё больше?

Спина звенит от напряжения. Прошло уже не меньше пяти минут полного молчания.

— Ярослава, возвращайся назад, в коттедж. Бек! — повышает голос и в то же мгновение на пороге появляется мой конвоир.

Не дожидаясь особого приглашения встаю, возможно, немного резче, чем нужно было. И бодрым шагом направляюсь к выходу.

В груди невероятная буря, щемящая, невыносимо давящая. Хочу выплеснуть наружу все свои эмоции, всю свою боль. В голове целый вихрь из негодующих мыслей. Как он мог?

Давид — он ведь видит, в каком я состоянии… Он не может не понимать, что со мной происходит. И вместо поддержки, вместо каких-то банальных слов утешения, он обвинил меня в том, что я помогла родной сестре. Эгоист! Ну а чего я ждала? Давид единственный и очень долгожданный ребёнок в семье. С самого детства всё для него. Он сам мне это говорил. Любой каприз, всё что он хотел, исполнялось.

Где только были мои глаза? Злость сейчас к Давиду не намного меньше, чем к Сулиму. По крайней мере, Бараев со мной честен! Он мне никто. Сулим лишь пользуется мной в своих целях, только и всего. А что касается Давида! Он ведь для меня самый родной, самый близкий. В голове не укладывается, как он мог критиковать меня в присутствии человека, который удерживает меня незаконно!

Я настолько погрузилась в собственные мысли, что не заметила, как выйдя из здания клуба, перешла дорогу. Я слышала за спиной визг тормозов и протяжный сигнальный гудок автомобиля, но не обращала на это внимания. Пройдя через небольшой лесок, поднялась по лестнице и вышла на старую набережную. Сейчас здесь никого нет. Уже давно разрушены парапеты, остался лишь старый мост, заросший кустарниками. Поднявшийся сильный ветер едва ли не сбивал с ног. На мелкий, практически ледяной дождик, я также не обращала никакого внимания.

Пройдя к середине моста, я уселась у самого его края. Значительная часть бетонной перегородки уже давно отсутствует. Когда-то, лет шесть назад, с этого моста слетела фура, после этого восстанавливать ограждение моста администрация города не стала, так как уже было завершено строительство нового моста.

Какое-то время я просто смотрела перед собой на серые волны бушующей реки. Адреналин не угасал во мне. Набрав в грудь побольше воздуха, я с силой, громким криком выталкиваю его из себя, как учила меня мама. Она говорила, что после смерти отца именно так спасала себя от глубокой депрессии, так она выплёскивала свою боль!

Я помню, как после похорон отца мама была невероятно сильно подавлена. На какое-то время мы уехали в деревню к моей прабабушке. Она жила в степной зоне. Старая деревушка всего на пять домов, где не было уже давно магазинов, школ и детских садов. Мамина бабушка никак не хотела уезжать с той деревни, говорила: “Я тут родилась, тут и глаза прикрою”. Так вот, мама выходила на улицу, шла в сторону пшеничных полей, там тоже дули ветра, причём там эти самые ветра были нескончаемыми. Именно среди этих полей она давала волю эмоции. Иногда кричала, вот так сильно, как я сейчас. Иногда просто навзрыд плакала. Только мне плакать сейчас совсем не хочется.

Не знаю сколько времени я просидела вот так, но точно не меньше получаса, потому что дождь, промочив меня до нитки, полностью прекратился, и даже небо частично просветлело.

В момент, когда мне на плечи опустился приятно пахнущий пиджак Бека, я даже не вздрогнула. Его присутствие я почувствовала уже давно. Думаю, он выпустил меня из виду, и понял, где я только после моего пронзительного крика. Потому что почувствовала я его через пару минут после того, как прокричалась. Я очень благодарна ему за то, что не стал дёргать меня. Бек дал мне возможность обдумать всё то дерьмо, которое со мной сейчас происходит.

Я ничего не буду предпринимать эти две недели. Я буду плыть по течению. Терпеть боль и унижение, если придётся. О том, как я буду жить дальше, я подумаю после того, как Сулим выполнит своё обещание и отпустит меня.

Бесполезно врать себе и геройствовать. Что я могу одна против них? Да, именно против них! У Бараева в услужении полно отморозков. Не хочу оказаться в их руках. Я твёрдо приняла решение, что пока буду стиснув зубы терпеть, а дальше будь как будет.

Примерно через сорок минут мы были в коттедже. Бек сказал мне принять горячую ванну. Я невероятно сильно продрогла. Почувствовала это только в машине. Несмотря на то, что Бек включил обогрев салона, согреться мне так и не удалось.

Не стала сопротивляться. Зайдя в спальню, сразу направилась в ванную и включила горячую воду. После чего стала стягивать с себя мокрую одежду. Я полностью пришла в себя, и кажется, мне удалось достичь какого-то душевного равновесия. Выйдя из ванной, я обмоталась в белоснежное махровое полотенце. Несмотря на то, что в ванной комнате тёплый пол, без домашних тапочек мне не совсем комфортно. Может попросить своего конвоира привезти мне тапочки? Ну а что? Харис ведь сказал, что если мне что-то понадобится, я могу обратиться к Беку. В момент, когда я выхожу из ванной, в комнату входит Сулим. Смерив меня все тем же пустым взглядом, попутно стягивая с себя пиджак, он проходит вглубь спальни. Я немного напрягаюсь. Бек наверняка рассказал ему о моём спонтанном… — даже не знаю, что это было! Побег? Да, наверное это был он. Только вот непонятно — от кого, или от чего я хотела убежать. Цели уйти именно от Сулима в тот момент у меня точно не было. Не тем была занята моя голова.

Помня о том, что говорил мне Бараев, переборов себя, я тяну за край полотенца. Сначала хотела бросить его на пол, но потом подумала — для чего? Чтобы как в том фильме, "невинно и романтично"?!

Я зашла обратно в ванную и повесила его на электрический полотенцесушитель. Сделав глубокий вдох, снова вернулась в комнату и сразу же с ногами забралась на кровать. Только юркнуть под одеяло без разрешения не решилась. Сулим лишь усмехнулся. Но, кажется, одобрительно.

— Как прогулялась? — голос спокойный, никаких злых ноток я не слышу. Или это мой мозг меня защищает? В смысле, не даёт мне прочесть его истинных эмоций. Мысленно усмехаюсь сама себе. Можно подумать, до этого я их видела?! Всегда холодный, пустой и бездушный.

— Нормально! — хотела ответить таким же беспристрастным голосом. Но он предательски просел. А я думала, что полностью смогла взять себя в руки…

Сулим больше ничего не сказал, молча пошел принимать душ. Около пяти минут я ещё просидела неподвижно. Но потом подумала, что не будет ничего страшного в том, если я лягу под одеяло. Время позднее. Возможно, Сулим устал и не будет меня трогать.

Наивная дура! Как же я ошибалась.

Я слышала за своей спиной приглушенные шаги. Лежала неподвижно, упорно делая вид, что сплю. Совершенно бесцеремонно сначала с меня было скинуто одеяло, а следом меня за лодыжку уже подтягивали к краю кровати.

Конечно же, вся моя решимость о послушании вмиг улетучилась.

— Нет, — пищу и в панике пытаюсь вырвать ногу из захвата и отползти назад. Ещё более резкий рывок, на этот раз Сулим приподнял меня за ногу вверх, и мою ягодицу обжигает дикой болью.

— А-а-а.

— Я что тебе говорил по поводу слова "нет"?

В голове лихорадочно проносится мысль: «Мне нельзя говорить — нет». Нужно взять себя в руки, но Сулим пугает меня. И сейчас особенно сильно из-за своей настойчивости. Повернув голову, смотрю на мужчину более ясными глазами. Бараев полностью обнажён. Его огромный член налит кровью и угрожающе покачивается в мою сторону.

— Будет больно, — сама не понимаю, спрашиваю или утверждаю.

— От тебя зависит. Если будешь продолжать так дёргаться, однозначно будет больно.

Я напрягаюсь до такой степени, что мышцы начинает ломить как во время простуды.

— У тебя есть выбор. Я в любом случае своё возьму, — Сулим замирает первый. Даёт мне время на размышления.

Делаю вдох и тело тут же пробивает мелкая дрожь от страха. Снова дышу, пытаюсь взять себя в руки.

— Мое терпение не безгранично!

— Да я… — что я? Сама себе задаю вопрос. — Дай мне минуту. Я успокоюсь.

Сулим прожигает меня своим пустым взглядом и от этого мне становится ещё сложнее.

Не дожидаясь моего полного смирения, Бараев проводит своей теплой сухой ладонью вверх от самой лодыжки до середины бедра. Я не дергаюсь. По-прежнему пытаюсь уйти в себя. Кажется, мне это удается, ведь когда его ладонь перемещается на внутреннюю сторону, я лишь немного вздрагиваю, но не убегаю. Расслабиться пока не удается, но все же я стараюсь прислушаться к себе.

Сулим мне не противен и это большой плюс. Ещё, сейчас он не груб со мной. Поборов в себе очередной порыв грубо оттолкнуть его ногой, снова пытаюсь расслабиться.

Ладонь Сулима подбирается к самому моему сокровенному местечку и как-то не совсем уверенным движением касается его. Я отворачиваюсь, не хочу следить за его движениями, но чувствую, он изучает меня. Зачем? Пусть быстрее уже возьмёт своё и оставит меня в покое.

Пальцы Бараева чуть разводят мои складочки и один из них проскальзывает внутрь меня. Пугаюсь, невольно дергаюсь.

— Тише! Ещё ничего не делаю.

Ещё не делает. Но мне уже безумно страшно.

Хочу абстрагироваться, пытаюсь отвлечься. Представляю, что я не здесь, а где-то дома. Нет! Даже не дома. Я на лазурном берегу… Блин! Ни черта не работает. Прикосновения Сулима то и дело вызывают во мне дрожь. Тело постепенно наливается жаром, ведь касания Бараева уже более настойчивы и менее небрежны.

Не заметила, как сбилось мое дыхание. Лежать смирно уже не получается, я ёрзаю на постели и временами сминаю простынь. Не хочу чувствовать этого. Только не с ним…

Злость снова захлёстывает. Не хочу, не хочу с ним! Сулим вовремя почувствовал моё напряжение и за мгновение до того, как я бы попыталась вывернуться, он крепко сжал моё бедро и резко перевернул меня на живот. Звонкий шлепок снова обжег правую ягодицу. Громко вскрикнула, но больше от неожиданности.

— Не! Играй с огнём! Девочка! Сегодня ты и так дала повод наказать тебя. Не делаю этого только потому, что ты ещё не совсем оправилась после прошлого раза. Но ведь я могу и передумать, перестать быть настолько добрым, — в голосе Сулима не было и намёка на доброту. Холодный бездушный тон. Впрочем, как и всегда…

Получается, Бек всё же рассказал Бараеву о моём спонтанном побеге?!

Ну конечно, он ему рассказал! Бараев теперь накажет меня?

Да нет, не должен. Он ведь сказал не играть с огнём. Вот и не буду.

Просто представлю, что сейчас за бедра меня притягивает к себе не Сулим, а Давид…

Нет! Опять не так. Не могу. Не после того, что произошло сегодня в клубе. Прикосновение горячей головки к моему лону вновь заставляет напрячься, Сулим одной рукой ещё чуть выше приподнял мои бедра, ладонью второй руки при этом давя на поясницу. Поза получилась довольно откровенной. От стыда прячу голову в ворох подушек. «Нужно расслабиться», — раз за разом повторяю себе, но пока получается ровно противоположное. Особенно после того, как давление на моё лоно усиливается. Я жду боли, но её нет! Вернее, нет той сумасшедшей, жгучей боли, что была в прошлый раз. До безумия сильное распирание внутри меня заставляет скривиться. Боль присутствует, но она кажется вполне терпимой, особенно в сравнении с той, что была в момент потери девственности.

— Расслабься. Ты себе хуже делаешь.

И я понимаю это. Сулим, он не станет церемониться. Он и сейчас, придерживая меня за бёдра, в буквальном смысле натягивает на свой член.

— Ммм, — всё же мычу от боли.

— Расслабься, — хриплым голосом и на удивление — не приказ. Скорее рекомендация. — Хорошо, — кажется это он уже говорит сам себе.

Дыхание мужчины сильно утяжеляется. Я всё время ждала, что Бараев начнёт ускоряться, тем самым будет причинять боль, но нет! Движения мужчины были неторопливыми, размеренными, и он с каждым движением погружался в меня всё глубже.

Спустя несколько минут боль полностью отошла на второй план. На смену ей пришли невероятные ощущения. Я уже не думала о том, кто делает это со мной. Я просто отдалась ощущениям. Жар разносится по всему телу и время от времени низ живота простреливает разрядами тока. В эти моменты влаги между ног становится больше и скольжение толстого члена внутри меня становится ещё более комфортным.

Я уже не сдерживаю стоны, но по-прежнему стараюсь не издавать громкие звуки в голос.

Сулим меняет позу. Поднимает мою правую ногу вверх и ощущения под таким углом становятся ещё более острыми. Я закрываю лицо ладонями. Не хочу, чтобы он видел, как я краснею от смущения. Ещё больше не хочу, чтобы он понял, как мне хорошо. Да, черт возьми. Я знаю, кто это делает со мной! Я отдаю себе отчёт, но ничего уже сделать не могу. Я не хочу останавливать это. Теперь я понимаю, о чем взахлеб говорила Таня, рассказывая о страстных встречах со Станиславом.

Волны удовольствия стали более частыми и ощутимыми. Бараев вновь меняет позу. На этот раз снова укладывает меня на спину и нависает надо мной. Я не отворачиваюсь, но и не смотрю на него. Всё так же в смущении частично прикрываю лицо, глаза и вовсе держу закрытыми, но к своему же стыду, от удовольствия. Через череду размеренный толчков, что сопровождались практически через один моим блаженным содроганием, я на мгновение приоткрыла глаза и поймала взгляд ненавистного мне мужчины. Он совершенно иной, не такой, как обычно. Сейчас его глаза чуть прищуренные и невероятно тёмные.

В голове что-то щелкает и приходит понимание, что Сулим делает это намеренно. Ему нравится?!!

Боже… Конечно, ему нравится. Иначе он бы не делал этого. Не занимался со мною сексом.

Движения стали чуть более настойчивыми и ещё более глубокими. Мышцы напрягаются, ощущения настолько острые, что невозможно терпеть. Интуитивно чувствую — нужно максимально расслабиться и как только мне это удаётся, всё тело, а в особенности позвоночник, простреливает, и этот мощнейший разряд заставляет не просто задрожать всё моё тело, его сводит судорогой. Этот процесс невозможно остановить, а потрясающие ощущения невозможно описать никакими словами.

Длится это на протяжении нескольких минут. Потом, когда я затуманенным и растёкшимся мозгом всё же смогла понять, что Сулим отстранился от меня, то ещё какое-то время находилась совершенно в другой Вселенной.

Приходить в себя я также начала выныривающими в реальность волнами. Бараев пришёл в себя значительно раньше и даже сходил в душ. Вернулся через какое-то время с влажным полотенцем. Я даже удивиться была не в состоянии. Сулим стёр с внутренней стороны моих бёдер собственное семя. Всё также небрежно набросил на меня до этого лежавшее на полу одеяло, а дальше…

Дальше я понятие не имею что происходило! Я мгновенно провалилась в глубокий сон без сновидений.

Стоило людям Сулима приехать и дело сдвинулось с мёртвой точки. Нину нашли в ста пятидесяти километрах от родного города, в небольшом посёлке, где она пряталась у своего друга. Возможно, не самого близкого, потому как когда человек Сулима пустил парню, что прятал девушку, пулю в лоб, сестра Ярославы не особо расстроилась.

Впрочем, как и не особо расстроилась, узнав о том, что сама Ярослава находится под присмотром Бараева.

Видно, что девка не глупая и поняла прекрасно намёк Бека, когда он сказал о матери, что и к ней могут обратиться за помощью, если Нина не согласится выдать своих покровителей. Только после этих слов, Нина немного насторожилась. Выдала кое-какую информацию, клялась, что больше ничего не знает, но Сулим ей не верил. Нину вывезли в один из заброшенных районов родного города в полуразрушенный дом, на окнах которых были решётки. Там её оставили одну на какое-то время. На самом деле Сулим ожидал чего-то большего, но она и двух часов не продержалась, начала вопить, что ей нужно выйти.

Бараев не сразу понял в чём дело, лишь позднее до него дошло — это ломка взбодрила её. Нине нужна была доза! В момент, когда её схватили, у неё изъяли небольшую коробочку с красными таблетками. Само собой, Нина попыталась их сохранить, говоря, что это обычные витамины. Но как оказалось, витамины не совсем обычные, так как всего за одну такую таблетку Нина всё-таки рассказала всё, о чём знала. Сулим пока не принял решение, что будет делать с девчонкой. Просто убить — значит сделать ей подарок. Она должна страдать. Должна мучиться... Бараев оставил в качестве охраны с ней Клопа. Бек просил оставить его с девчонкой, ведь ни одному человеку, что Саид дал его боссу, молодой мужчина не доверял.

Бараев несмотря на свою жесткость, своими людьми дорожил. Он не знал, станут ли искать Нину наркодилеры, что были связаны с ней, в попытке устранить как ненужного свидетеля. Но Бек после ранения и ещё до конца не окреп. Пусть лучше присматривает за его игрушкой, Бараеву так спокойнее будет.

Сулим наконец отправился домой. Вернее, в тот коттедж, который он накануне снял. Жить в доме сестры — это неправильно…

«Харис вообще охренел!» — первое, о чём подумал Сулим, переступив порог гостиной.

Девчонка как на курорте! Разложила вокруг себя книжки и настолько увлеченно что-то читала в ноутбуке, что даже и не замечала того, как Бараев наблюдал за ней на протяжении нескольких минут.

Сулим разглядывал девчонку более детально. Густые вьющиеся волосы сейчас были собраны в высокий хвост. Тонкие изящные пальчики скользили по сенсорной мышке, прокручивая текст. Ярослава сидела к Сулиму спиной, он подметил то, как прямо, почти аристократично, держит она спину.

— Это что ещё за хрень? — наконец решил обозначить своё присутствие. Девчонка испуганно повернулась к нему.

Её губы! Первое, что бросилось в глаза. Яркие, слегка полноватые, однозначно натуральные. Член болезненно впился в ширинку его брюк. Решение того, что он будет с ними делать, пришло в одно мгновение…

Несмотря на то, что Ярослава довольно сильно царапала его член зубами, Сулим не мог остановиться. То, что происходило, не шло ни в какое сравнение с тем минетом, который ему профессионально делали огромное количество раз. О том, что ему не хочется каждый раз применять силу, он подумал ещё тогда, когда уехал из дома, где впервые взял её. Он понял, что его совершенно не возбуждают слёзы. Конечно, ни о какой жалости речи не идёт. На истерику Ярославы ему было плевать. Но и видеть раскрасневшееся от слёз лицо он не хотел. Сулим не привык к подобному, девчонка должна добровольно отдаваться ему.

Бараев восхитился своим же самоконтролем, когда ровным тоном объяснял обнажённой девушке то, что будет происходить между ними. Невероятно красивая, стройная, с бархатистой белой кожей. Пленительная, манящая. Как же сильно ему хотелось снова нагнуть её. Вбиваться в её тело со всей мощи, так, как он привык. Так, как ему нравится! Но лучше перетерпеть хотя бы ещё один день, чем потом слушать её рёв из-за боли.

Ещё больше Сулима поразило то, что он не ограничился двумя предложениями. Он мог просто сказать: «Либо ты перестаёшь стесняться и добровольно ложишься под меня, либо я отдаю тебя своим парням». Но нет! Он развернул перед ней целый монолог. Объясняя, расставляя всё по местам. Непонятно почему ему было важно, чтобы она всё правильно поняла, не артачилась и приняла правильное решение.

Сулим не любит духоту, поэтому кондиционеры, работающие в доме, стоят всего на двадцать градусов. Он понимал, Ярославе будет довольно прохладно при такой температуре ходить обнаженной. Но Сулима уже довольно много лет не волнует комфорт других. Даже слёзы сестры, что не отходит от реанимационной палаты своего сына, не задевают Бараева. Сулим просто знает — так быть не должно. Алише — его кровь, её сын Хасан — его кровь, и для них он сделает всё. Он обязан их защищать.

На самом деле Сулим не планировал этим вечером уезжать куда-либо, но один из поставщиков зелёного червя был пойман. При допросе он заявил, что будет разговаривать только с самим Бараевым.

Приняв душ и переодевшись, Сулим старался как можно меньше внимания обращать на обнажённое тело дрожащей девушки. Одному богу известно, как сильно ему хотелось прямо сейчас овладеть ею. «Нужно ехать», — раз за разом повторял себе, параллельно объясняя девушке её будущее, если она решит упрямиться.

Разговор с посредником наркосбыта затянулся до самого утра. Впрочем, не спал Сулим в эту ночь совершенно не напрасно. Как и предполагалось с самого начала, нити ведут в один из мелких провинциальных городов, много западнее отсюда.

С утра вернуться в коттедж у Сулима не получилось. Нина закатила истерику, пыталась наложить на себя руки. Впрочем, в этот цирк никто не поверил, но профилактическую беседу всё же пришлось провести. Бараев позволил парням усмирить девку так, как им хотелось. Ярославу он им не отдал бы. Причем понимал это он с самого начала. И не потому, что жалко, а потому, что кроме родственной связи никакого отношения Ярослава к делу не имеет. А то, что Сулим всё же пользуется ею в своих целях, так это уже потому, что ему так хочется, и пока ему не надоест, Ярослава будет при нём. Ещё вчера, при разговоре с Ниной, Сулим понял, что в качестве рычага давления на старшую Лесных, Яра бесполезна.

К вечеру Сулиму сообщили о том, что Давид Агиян хочет поговорить с ним. Конечно, у Сулима на руках уже имелось досье и на этого парня. Бараев никогда не упускал даже самые, казалось бы, незначительные детали. Может быть поэтому к его бизнесу, даже с нелегальной стороны, не так уж и просто подкопаться. Сулим решил организовать встречу в клубе Тиграна. В этом городе он мало кого знал, но Тигран ему показался в рамках сложившейся ситуации неплохим бизнесменом, вполне здравым и рассудительным. Ну и помимо него — ещё тот наивный влюблённый, что живёт по соседству с Лесных. Сокол, вроде неплохой мужик, так яро пытался всячески выгородить Ирину вместе с Ярославой.

Сулим заранее понимал, Давид будет просить отпустить Ярославу с ним. Но делать этого само собой мужчина не собирался, только решил, что нужно создать ситуацию, в которой легко проверить, насколько Ярослава может быть покладистой. Посмотреть то, как она понимает всю серьёзность своего положения.

Изначально Бараеву было даже забавно наблюдать за перепалкой Давида и Славы. Но по мере того, как голос девчонки стал набирать обороты, Сулима это начало изрядно выводить из себя. Девушка не замечает присутствие Бараева, это неправильно, она всегда должна видеть его. Должна знать — кому теперь принадлежит. Конечно, Сулим намеренно подчеркнул то, что если Ярослава сделает неправильный выбор, то Бараев отыграется на её матери. Хотя это и не нужно уже ему, но ведь она об этом не знает. У Сулима должен был быть повод держать её на коротком поводке.

В какой-то момент Сулиму всё же показалось, что Ярослава сделает неправильный выбор, он усмехнулся сам себе после того, как понял, — его это очень напрягает. Неужели ему не всё равно?

Забавно!

Это всё что подумал в тот момент Сулим.

Но Ярослава всё же села рядом с Бараевым. Он видел, как от напряжения звенела её спина. В какой-то момент ему даже захотелось приобнять её, успокоить.

Глядя на Ярославу, единственное, что сильно смущало Сулима — это то, что Ярослава очень молода. Он видел это, понимал, но уже обратного пути не было. Сулиму нужно было изначально не трогать её, но какое теперь это имеет значение?!

Бараеву казалось, что в гнетущей тишине он слышит мысли девочки. Он словно чувствует и понимает то, насколько ей в этот момент больно. То, насколько сильно она сейчас разочарована. Нет, у Сулима не возникло жалости, напротив, некое презрение. Молодая, наивная, глупая. Не видела ничего дальше собственного носа.

Бараев отправил Яру с Беком обратно в коттедж. А сам решил поговорить с парнем начистоту, Бараев крайне не любил недомолвок.

— Присядь, Давид! — Сулим вытащил сигарету и закурил. — Давай начистоту. Зачем тебе Ярослава?

— Я люблю её!

— Как-то не очень заметно. Не любишь ты её! — делая глубокую затяжку смотрит на парня в упор. Заметно, что Давид боится Сулима, смердящий запах его страха витает в ВИП-комнате.

— Почему вы так решили?

Сулим сделала ещё одну тягу и пристально посмотрел на парня. Усмехнулся. На Давида ему не хотелось растрачивать слова, но он всё же продолжил.

— Ты больше года как просватан! Твои родители категорически отвергли кандидатуру Ярославы. Я так понимаю, ты уготовил ей судьбу любовницы. Обычной подстилки, не имеющей никаких прав. Это ты называешь любовью?

— А вы что уготовили для неё?

Вы… Даже Ярослава уже не боится обращаться к нему на “ты”.

— Ещё до конца не решил. Но я с ней честен. От меня она уж точно не будет ждать кольца и белого платья.

— Я что-нибудь придумаю. Этой свадьбы не будет.

— Давид, тебе ведь уже не пятнадцать. Не нужно врать самому себе. Ты же даже не пытался что-то предпринять. Ты не готов ради Ярославы терять наследство. Ведь этим тебе пригрозил отец?! Зара — девушка красивая, жаль не такая чистая, как та, которую, как ты утверждаешь, любишь.

Сулим видел, как от злости побагровела лицо Давида, но это лишь позабавило мужчину. Давид обычный маменькин сынок, Сулиму даже мараться об него не хочется. Да судя по всему и не придётся. У парня едва ли штаны не намокают, когда он смотрит на Сулима. Он боится совершать взрослые поступки, прячется за спиной отца. Даже на эту встречу изначально хотел идти именно с ним. Но отец категорически отказался, ему тоже запрещал. Но Давид, вопреки запрету отца, всё же пришёл на эту встречу.

Бараев хотел привести ещё пару аргументов, касаемо отношения Давида к Ярославе, но его отвлёк телефонный звонок.

— Босс, она, кажется, сбежала!

Глядя на Сулима в этот момент, можно было подумать, что ему всё равно. Его лицо никак не изменилось, вот только внутри от злости всё сжалось. Он найдёт её любой ценой и церемониться на этот раз точно не будет.

— Подожди, босс! — Сулим на протяжении минуты слышал, как его доверенный человек бегал по местности. — Нашёл, босс. Кажется, не сбежала

— Поясни!

— По-моему, девчонка решила выпустить пар. Уселась на бетонную отмостку.

— На что уселась?

— Здесь что-то вроде старого моста. Весь заросший кустарниками. Сидит, смотрит на волны, о чём-то думает.

— Хорошо! Дай ей немного времени выпустить пар, потом вези обратно в дом.

Примерно через сорок минут Бек прислал сообщение Сулиму о том, что они едут в коттедж.

Только когда Сулим увидел Ярославу будучи уже в спальне, он понял, что не станет наказывать её за тот проступок. Сейчас её взгляд казался не таким затравленным. Более решительным. К тому же она, не дожидаясь его приказа, сняла полотенце. Видно, что ей всё ещё не совсем просто ходить перед мужчиной обнажённой, но она не закрывалась, и это уже более чем неплохо.

Когда Бараев притянул к себе девчонку, в её глазах вновь отразилась паника. Мужчина успел предотвратить её начало. Ярослава, перепуганными глазами глядя на Сулима, просила дать ей минуту, чтобы успокоиться. Хотя у Бараева уже звенели яйца от напряжения, он всё же дал ей время прийти в себя. Когда он провёл ладонью по её ноге, почувствовал мягкость кожи. Оказывается, это приятно. Пятнадцать лет он не касался вот так женщин. А кого трогать? Кого касаться? Продажных, пусть и очень дорогих, но всё же шлюх. Он пользовался женщинами, не заботясь об их удовольствии. Сулиму они нужны были только для утоления собственных потребностей. Он никогда не заботился о состоянии тех, кем просто пользовался, не думал о том удобно ли им, что они вообще чувствуют.

Но глядя на обнажённое тело Ярославы, Сулим не мог не признать того, насколько её тело совершенно. Несмотря на её невысокий рост, она обладала просто восхитительной фигурой. Тонкая талия, округлые бедра и вполне симпатичная, не маленькая и довольно упругую грудь. Но до неё он доберётся немного позже. Сейчас же ему хотелось рассмотреть детально самое интимное местечко. Коснувшись пальцами лона Яры, он даже не обратил внимание на то, как она передёрнулась. Он практически сразу погрузил в её бархатную глубину палец. Стеночки так приятно, легко стискивали его и дыхание девчонки сбилось практически моментально. Взгляд помутнел. Ярослава довольно страстная, Сулим сразу подметил, что заводится девушка буквально с пол-оборота. Несомненно, это ему понравилось.

На этот раз мужчина решил, что никуда спешить не будет. Тем более он знал, Ярославе хочется побыстрее от него отделаться. Но нет! Такого удовольствия доставить мужчина ей не мог. К тому же ему хотелось распробовать игрушку…

Кажется, столь размеренно и неспешно Сулим занимался сексом впервые. И что самое поразительное, ему понравилось не меньше, чем когда он резкими глубокими рывками вколачивается в женщин. Тело девчонки время от времени содрогалось от удовольствия, Сулима заводило это настолько сильно, что он неосознанно стал подбирать к ней более подходящий размеренный темп.

Женщины нередко кончали на его члене. Но кажется, ни одна не делала это так ярко. Первые несколько секунд он даже не мог понять, что произошло. Девчонку пробила непрерывная судорога. Первая мысль была, что Сулим задел какой-то нерв внутри девчонки и именно этим вызвал такое состояние. И только глядя ей в лицо, он понял, что так её тело реагирует на оргазм.

Сулима просто заворожило это зрелище. Он, сделав несколько особенно глубоких толчков, излился в неё, получив при этом сокрушительное удовольствие. Несколько минут мужчина лёжа на боку наблюдал за содроганиями девчонки. Она никак не могла прийти в себя, Сулиму это безумно сильно понравилось. Вот только этот миг стал для Ярославы роковым. В этот момент Сулим подумал, что Ярослава не только подойдёт идеально ему в качестве постельной игрушки…

Не так давно Бараев решил, что пора задуматься о наследнике. Чем Ярослава не идеальная кандидатура? Красивая, и неглупая. По крайней мере, судя по тому, как учится в вузе, да и по тому, что не лезет опрометчиво на рожон, не строит из себя героиню. Здраво мыслит и понимает, что в её ситуации лучше не дёргаться.

Сулим принял душ и выйдя из ванной комнаты широко улыбнулся. Бедняжка…

Бараев настолько вымотал девчонку, что та никак прийти в себя не могла. Сулим стёр влажным полотенцем собственное семя с бёдер Яры и прикрыл её одеялом.

Сулим не стал уходить в другую комнату, просто не захотел, он лёг на соседнюю подушку и довольно быстро уснул.

Утро настаёт как-то уж совсем неожиданно. Громкий стук в дверь заставил меня буквально соскочить с постели. Усевшись на кровати, я не сразу сообразила, где я и что происходит. Поджав коленки к груди, натягиваю одеяло к самому горлу. Справа от себя чувствую шевеление, поворачиваю голову, натыкаюсь взглядом на сонного Сулима.

— Какого хрена? — Бараев тянется к тумбочке, берёт в руки свои навороченные ролексы, пытаясь сфокусировать зрение. — Ни хрена себе! — судя по удивлённому взгляду, Бараев не привык столько спать.

— Босс, извини, не смог дозвониться до тебя. У нас ЧП, — Сулим посмотрел на меня и лишь потом громко произнес:

— Сейчас выйду!

Я смотрела на мужчину как завороженная. Со спины Сулим выглядит ещё крупнее. Чётко прорисованные стальные мышцы, к которым мне нестерпимо сильно захотелось прикоснуться. Пришлось даже до крови прикусить нижнюю губу, чтобы прийти в себя и вспомнить с кем я провела сегодняшнюю ночь.

Поднявшись с постели, Сулим быстрым шагом прошёл в гардеробную. Вышел оттуда почти сразу же, в простых домашних брюках и пошел на выход.

В этот момент я была благодарна Сулиму. Да, именно благодарна. Просто за то, что не позволил охраннику войти! Несмотря на то, что я по горло закуталась в одеяло, мне бы не хотелось, чтобы меня видели посторонние мужчины в подобном виде. Понимаю, что они и так догадываются о том, что, между нами произошло, но одно дело догадываться, другое видеть всё это.

Не прошло и минуты как Сулим буквально ворвался в комнату. Мужчина посмотрел на меня настолько… Нет, не злым, агрессивным взглядом, что мои внутренности вмиг похолодели. Я рефлекторно ещё сильнее вжалась в спинку кровати и больше не могла шевелиться. Даже дышать не могла, до того момента, пока Бараев не оделся, на моё удивление, в спортивный костюм и не вышел обратно за дверь.

Просидев в напряжении ещё пару минут, я всё-таки осмелилась откинуть одеяло и на цыпочках подойти к выходу. Прислонив ухо к деревянному полотну, не услышала ни единого звука. Прошла ещё буквально пара минут и напряжение стало меня отпускать.

Прихватив в гардеробной свежее полотенце и чистый халат, я направилась в душ. Уже стоя под горячими струями, я размышляла над тем, что произошло этой ночью. То, что лезло в мою голову, мне не нравилось совершенно. Я плотно стиснула челюсть и остервенело тёрла себя мочалкой. Вот только это вовсе не потому, что я хотела смыть с себя следы прикосновение Сулима. Я просто хотела прийти в себя! Да и если так разобраться, особо-то он меня и не трогал! Разве что там, в самом низу… В основном Сулим придерживал меня за бёдра и иногда поглаживал ягодицы.

Резкими движениями жёсткой губкой царапаю кожу. Теперь я хотела унять дикую злобу на саму себя. Как я могла до такой степени, — за считанные минуты, — настолько потерять голову, что получила, — что уж себе врать?! Просто охренительное удовольствие! Это ни с чем не сравнить. Ничего подобного я даже близко никогда не испытывала.

То возбуждение, что я чувствовала от поцелуев Давида, не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытала этой ночью. Хочу ли я повторить? Да, чёрт возьми. Если закрыть глаза и не помнить того, кто со мной это делает…

Резко трясу головой, при этом больно прикусывая язык. О чём я только думаю? У меня совсем поехала крыша? Нет, ни за что! Ни за что не позволю больше ему прикасаться к себе. Когда мочалкой начинаю тереть внутреннюю сторону бёдер, невольно замедляюсь. Сладкое покалывание внизу живота вновь напоминает мне о прошедшей ночи.

Да какого хрена спрашивается?! Две недели. Нужно продержаться всего две недели!

— Ярослава, возьми себя в руки, — уже вслух уговариваю себя. — Нужно просто быть послушной. Не создавать новых проблем. В первую очередь — себе!

Душ мне особо сильно ничем не помог. Голова забита воспоминаниями о вчерашней ночи, а ещё — уничижительный взгляд Сулима. Что могло такого произойти, что он на меня так посмотрел? Вспомнив об этом, снова внутри всё холодеет.

Подсушив волосы, спускаюсь на первый этаж.

Пребывание в этом доме становится невыносимым. Снова учебники и ноутбук. Потом варю себе куриный суп и насильно буквально впихиваю его в себя.

Я начинаю задыхаться, это уже невыносимо. Мне срочно нужно на воздух. Поднимаюсь наверх и переодеваюсь. Надеваю джинсы и пуловер быстрее, чем это необходимо. Обратно спускаюсь вниз по лестнице и бегу к выходу, дёргаю за дверь, ну конечно, закрыто! От досады с размаха ударяю ладонью о дверь, потом ещё раз, и ещё! Начинаю стучать кулаком.

— Чёрт, чёрт, чёрт.

Обида и отчаяние сдавливают горло. Хочется разреветься. Топаю ногой и уже хочу развернуться, но неожиданно дверь открывается. На пороге стоит громоздкий мужчина, вижу я его впервые.

— Что случилось? — первые пару секунд немного теряюсь, не знаю, что сказать, но быстро беру себя в руки.

— Я хочу выйти. Мне нужен воздух.

— Вернитесь в дом!

— Я хочу выйти, выпустите меня! — мой крик перемешивается с истерическим голосом.

Дверь закрывается прямо перед моим носом. Снова ударяю кулаком в дверь.

— Вот же козёл! — сбрасываю с ног кеды, и они разлетаются в разные стороны. Возвращаюсь в гостиную, сажусь на диван. Ветровку так и не снимаю, шумно дышу, стискиваю зубы, в очередной раз проклиная Бараева.

Примерно через минут пятнадцать в гостиную бесшумно входит тот самый парень, что не выпустил меня на улицу.

— Собирайтесь, поехали!

— Куда поехали?

— Мне не докладывали! За тобой уже машина приехала.

— Машина? Куда меня повезут? Мне нужно надеть что-то конкретное? — не понимаю зачем задаю все эти вопросы.

— Никаких распоряжений не было, поэтому и так сойдёт! Пойдём.

И снова я не сопротивляюсь! Просто, хочу поскорее покинуть эти стены. Хочу выйти на улицу.

Свежий воздух моментально заполняет мои лёгкие. Пока иду через небольшой двор к машине, делаю несколько глубоких вдохов. Внутри меня мандраж. Мне совершенно неуютно и очень страшно.

Неизвестность меня пугает. Но всё же послушно сажусь в машину, удобно располагаясь на заднем сиденье. За рулем также неизвестный мне водитель. Раньше я его не видела.

— Леший, ты не едешь?

— Богдаша едет! — и показывай пальцем куда-то в сторону. Машинально перевожу взгляд туда, куда показывает мужчина. Богдаша, как ласково назвал его Леший — огромный, нет, огроменный шкаф. Когда он садится на заднее сиденье рядом со мной, мне приходится теснее сдвинуться в сторону. Голова мужчины практически достаёт до самого потолка, и это несмотря на то, что места во внедорожнике вполне хватает.

Уже буквально через пятнадцать минут мы въехали в город. Не знаю почему, но я решила, что меня снова повезут в клуб Тиграна. Но нет. Постояв буквально пять минут в небольшой пробке, мы проехали гораздо дальше, пересекли мост и переехали на другую сторону города. Странно…

— Куда мы едем? — ответом мне была тишина. — Куда? Мы! Едем? — настаивала я. Тревога внутри меня усиливалась.

— Закрой рот! Башка трещит, — короткий ответ от лысого водителя.

В момент, когда мы вновь выехали из города на федеральную трассу, внутри меня ещё быстрее стала нарастать настоящая паника.

— В чём дело? Куда вы меня везёте? Куда вы меня везёте, ответьте? — я начала ёрзать на сиденье и оглядываться по сторонам.

— Богдаш, выруби её!

Богдаша ничего не ответил, лишь немного повернулся в пол-оборота. Я ничего не заметила, но ощутила острый укол в плечо. Я даже испугаться не успела, провалилась в темноту.

Когда я снова пришла с себя, то за окном уже был рассвет. Причём осознала я это не сразу. Отвлеклась на наручники, которыми сейчас была прикована к ручке двери. Я подумала спросонья, что закат. Ведь выехали мы в середине дня, а сейчас я осознавала, что солнце встаёт из-за горизонта. Получается я проспала более двенадцати часов. Что происходит? Куда меня везут? Остались все те же самые вопросы.

Машину ведёт совершенно другой водитель, более взрослый мужчина, а тот, что был до этого, сейчас разложил пассажирское сиденье и мирно спал. Амбала, тот, что Богдаша, в машине не было. Получается по дороге мы его где-то высадили. В животе громко урчит и мочевой буквально режет от того, как сильно хочется в туалет.

— Доброе утро, красавица! — обратился ко мне новый водитель.

— Я очень сильно хочу в туалет.

— Минут через пятнадцать будет заправка. Дотерпишь?

— Постараюсь! — за окном сопки и непроглядный лес. Машина то поднимается в горку, то скатывается вниз. Очень красиво! Рассматриваю пейзаж за окном, это помогает отвлечься. Всё равно из-за того, что безумно сильно хочу в туалет, даже испугаться не могу.

Водитель немного прибавил скорости несмотря на то, что машина и так ехала не слишком медленно. Я даже выдавила из себя "спасибо". На месте мы были даже меньше, чем через десять минут.

На заправке ни души. Водитель толкнул в плечо спящего напарника и молчаливым кивком ему показал, что мы подъехали к заправке.

— Ты зачем ей наручники отстёгиваешь?

— А ты хочешь, чтобы она мне сиденье обмочила?

Мужчина ничего не отвечает, тоже выходит из автомобиля.

Мы с водителем направляемся в сторону заправки, а тот лысый, что остался, открыл бензобак и вставил в него пистолет.

Показав рукой мне направление в сторону дамской комнаты, мужчина двинулся к кассам. Я даже удивилась этому жесту, думала, что он непременно пойдёт со мной. Как минимум будет стоять под дверью, но нет.

Зайдя в тесное помещение, делала всё очень быстро, потому что терпеть уже не было сил. Наконец-то облегчившись, я смогла выдохнуть. И как во сне не описалась?

Голова немного проясняется, дыхание становится ровнее. Включаю воду. Умываю руки и лицо. К сожалению, зубы почистить не могу, но набираю в ладонь воду и полощу рот. Да уж, вода просто отвратительная. Выплёвываю и не решаюсь набрать снова. Снимаю резинку с волос, пальцами немного расчесываю волосы. Чтобы они сильно не путались, заплетаю тугую косу.

Подняв голову вверх, замечаю небольшое открытое окно. План созревает в одно мгновение. Не давая себе возможности ещё раз всё хорошенько обдумать, ставлю ногу на унитаз, поднимаюсь, второй ногой упираюсь в металлический держатель для туалетной бумаги.

— Говорила мне мама, занимайся, Ярослава, спортом! — негромко бормочу сама себе. — Почему я её не слушала?

С большим трудом, но мне всё-таки удаётся подтянуться на руках и пролезть в узкую форточку. Кажется, ещё никогда я не радовалась так сильно тому, что я достаточно миниатюрная. Правда от неловкого движения я лечу головой вниз, успеваю выставить руки перед собой, поэтому головой не ударяюсь, просто заваливаюсь на бок, но при этом больно царапаю себе локоть и рву любимый пуловер.

— Вот засада! — произношу, разглядывая огромную дырень.

— Это ты в точку попала! — поднимаю голову и тут же натыкаюсь на насмешливый взгляд мужчины. От отчаяния даже испугаться не получается. — Я тебя даже наказывать не буду, — говорит лысый амбал, улыбаясь, протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Одарив мужчину взглядом полным презрения, поднимаюсь на ноги сама. Любопытство берёт надо мной вверх, поэтому всё-таки спрашиваю.

— Почему не будете?

— Потому что Толик мне только что пятёрку проспорил, — закатываю глаза и иду чуть впереди мужчины. Да уж! Кого я хотела обмануть? Спонтанные побеги срабатывают только в кино.

Машина уже стоит чуть в стороне, около неё нас ждёт хмурый водитель. Тот, что Толик, как я поняла.

— Ты у меня до самого пункта назначения в штаны ходить будешь!

Что-то мне подсказывает, что мужчина. Хотя нет, дяденька. В общем, он не шутит. Мы сели, каждый по своим местам. Меня снова пристегнули наручниками и где-то около получаса мы ехали в полной тишине.

— Нужно было на заправке взять что-нибудь пожрать.

— Нечего там было брать, кроме воды. Сейчас кафешка будет. Зарулим ненадолго, поедим нормально. А то ехать ещё долго.

— Куда мы едем?

— Тебе какая разница? Ты у нас птица подневольная. Куда повезут, туда и поедешь, куда положат, туда и ляжешь. И лучше тебе сидеть смирно, чтобы не получилось — под кого положат, под того и ляжешь! — лысый урод заржал настолько противным смехом, что меня затошнило.

На самом деле я тоже очень проголодалась. Когда мы подъехали к придорожному кафе с банальным названием “У дороги”, очень обрадовалась. Но мужчины, которые сопровождали меня. Или с которыми я ехала? Даже не знаю, как правильно. В общем, они синхронно покинули автомобиль, заблокировали двери и направились в здание.

Серьёзно?

Это мужчины решили наказать меня таким образом за побег? Да и хрен с ними! Будем считать, что у меня сегодня разгрузочный день!

Я подумала, что один день, это будет несложно, но уже буквально через тридцать минут, когда в приоткрытое окно дуновением ветра доносился запах свежеиспеченных пирогов, я уже во всю пускала слюни на свой же испачканный, изорванный пуловер.

Я жутко злая и нервозная, когда хочу есть! В очередной раз посмотрев в сторону кафе, замечаю выходящих оттуда мужчин. В руках у одного из них пакет, надеюсь в нём еда, и она для меня!

К счастью, так и есть. Как только Анатолий садится на пассажирское сиденье, протягивает мне тот самый пакет.

— Мы долго ещё будем ехать? — спрашиваю, открывая одной рукой пакет. Вопросов о том, куда мы едем, уже не задаю. Пусть ответят хотя бы, сколько времени ехать.

— Ещё прилично! — да уж, мало что прояснилось, в принципе.

Я даже примерно не могу понять, куда мы направляемся. Проезжаем очень много населенных пунктов, но у меня такое чувство, что большие города мы намеренно объезжаем. Или я уже загоняюсь? Конечно, загоняюсь. Не думаю, что их заботит, знаю я заранее, куда меня везут, или нет.

В пакете, в небольшом контейнере, ещё тёплое картофельное пюре и котлета, салат из квашеной капусты и маленький стаканчик кофе.

С едой справилась минут за десять. Котлета оказалась вполне съедобной, а вот картошка вместе с салатом здорово подкачали.

Дальше ехали в полной тишине и достаточно долго. Ещё раз остановились у кафе, но на этот раз Анатолий сходил и купил еду на вынос. Несколько раз лысый разговаривал по телефону. Ему кто-то отдавал какие-то распоряжения, но это был точно не Сулим. Из-за музыки я не могла расслышать слов, но по тембру голоса понимала, что звонит кто-то другой. В какой-то момент в голову закралась мысль, что Бараев мог отдать меня кому-то. От этой догадки закружилась голова и я постаралась как можно быстрее выбросить весь этот бред из головы. Я смотрю в окно и думаю о маме. А если мама мне звонила? Она наверное жутко волнуется за меня. Снова злюсь на сестру. Это она виновата во всём, что со мною творится сейчас.

Проходит ещё несколько часов и глаза начинают слипаться. Свернувшись калачиком, я разместилась на заднем сиденье. Рука, пристегнутая наручниками, немного затекла, но жаловаться я не стала. Дотянувшись до чьей-то куртки, сложила её валиком и подсунула себе под голову. Меня укачало и я снова провалилась в сон.

Разбудили меня громкие голоса, доносящиеся с улицы. Открыв глаза, я поднялась и стала озираться по сторонам. Кажется мы в каком-то посёлке и, судя по всему, в самом его центре. По правую сторону вижу одноэтажное здание с вывеской "вокзал".

Три машины и большая группа мужчин. Разглядываю их и снова внутри меня всё холодеет. Я в машине одна и ни Лысого, ни Анатолия я среди двенадцати мужчин не вижу. Так проходит не меньше сорока минут. Я уже вся извелась и даже успела немного поплакать. Потом всё-таки взяла себя в руки и стала ждать. Поначалу боялась, что меня заметят и кто-нибудь из этих гопников заберёт меня. Я всё время убеждала себя, что если бы меня везли отдать этим парням, вряд ли бы мне позволили выспаться. Если бы меня везли для кого-то из них, уже бы отдали меня.

Наконец салон заполняет прохладный ночной воздух и показывается лысая голова охранника.

— Проснулась всё-таки? — говорит как-то обыденно, даже непривычно как-то. — В этой дыре нет гостиницы! Квартиру посуточно тоже не нашли. Ложись, постарайся уснуть. Сейчас Толя придёт, отъедем куда-нибудь в сторону, тоже ляжем.

— Сколько сейчас времени? — я не забыла про часы на своём запястье, просто было довольно темно и я не могла разглядеть циферблат.

— Половина первого. Есть хочешь? Вон кафешка, зайду чего-нибудь возьму тебе.

— Сок и какой-нибудь пирожок или булочку. Только пирожок не жареный

— Хорошо, сейчас!

Мужчина вернулся примерно через пятнадцать минут.

— Пирожки были сомнительного качества. Я не рискнул брать! Вот сок и круассаны. Вода ещё.

— Сойдёт, спасибо!

«Кормят, и то хорошо», — подумала про себя.

— Где Сулим? Куда вы меня везёте? — почему-то решила, что один на один он ответит на мои вопросы и не ошиблась.

— У Сулима встреча важная в одном из провинциальных городов. Он прилетит туда на самолёте. Тебя было велено доставить на машине.

— Зачем было меня тащить с собою, я могла бы и дома его подождать.

— Мы сами удивились тому, что босс решил взять тебя с собой. Но, походу, у него всё-таки была на это причина.

— Что-то случилось?

— Сестрёнка твоя сбежала

— Что? Нина сбежала? Куда?

— Я откуда могу знать? Знали бы мы, куда она сбежала, нашли бы сразу.

— Я думала вы её хорошо охраняете.

— Её охранял не наш человек! И бля, это просто заебись… — мужчина осекается. Понимаю, пояснения, почему хорошо, что не люди Бараева её охраняли, я не получу. Он просто продолжил. — Предположительно она Клопа охмурила, он ей помог

— Хи-хи, — невольно вырывается смешок. Лысый парень смотрит на меня в упор недовольным взглядом. На самом деле мне плевать, но всё же решаю пояснить. Лучше попробовать найти общий язык с ним, вдруг пригодится. — Просто она это умеет! С самой юности умеет пользоваться своей харизмой. У нас историк молодой был, так вот она вроде бы ничего особенного не делала, максимум улыбалась. Он ей пятёрки просто так ставил. У неё в аттестате стоит пять, но историю она совершенно не знает. Даже точную дату начала Великой Отечественной часто путает. А вы ещё и Клопа додумались ей поставить, — мужчина слушал и как-то странно улыбался. Смотрел при этом на меня, как на неразумного ребёнка.

— Ну да! Никто же не подумал, что этот придурок может открыть замок и помочь ей сбежать.

Почему-то кажется — не то он собирался мне сказать.

— Что с ней теперь будет? — спрашиваю уже серьёзно, с грустью в голосе.

— Точно ничего хорошего! Там ещё, походу, когда мы уехали что-то серьёзное произошло. Анатолий мне не говорит. Разбирается ещё.

Судя по интонации, мужчина не врал, действительно произошло что-то довольно серьёзное. Не хочу знать! Пока точно не хочу…

Немного перекусив, я снова легла на свою импровизированную подушку.

— Давай на время сниму тебе наручники.

— Не надо ничего ей снимать! — послышался голос Анатолия. — Отъедем вон туда, — кивает в сторону, — к речке спустимся, поспим.

Мы действительно проехали совсем немного и спустились к реке, только вот сон я себе перебила и уснуть не могла, в отличие от мужчин, которые засопели уже буквально через пару минут.

Почти до самого рассвета я всматривалась в гладь воды. Лёгкие волны укачивали меня. Это когда смотришь только на качающуюся воду, даже если ты на берегу, всё равно ощущение, что плывёшь по этим самым волнам.

Уже через два с половиной часа мы продолжили свой путь.

Голова налита свинцом. В глаза словно песка насыпали. Уже нестерпимо хочется принять душ. Мне некомфортно.

— Душ принять хочешь? — проснувшись, Анатолий словно прочёл мои мысли. Или от меня уже дурно пахнет? Да вроде нет. Я бы, наверное, тоже почувствовала. — А то вам, девочкам, вроде же важно мыться каждый день, — вообще-то всем важно мыться каждый день! Но естественно, эту реплику я оставляю при себе. — Сейчас будет гостиница небольшая. Я надеюсь на твоё благоразумие, Ярослава. Ещё одна ошибка и мы с тобой перестанем быть друзьями.

Сказал Анатолий это вроде бы и спокойным голосом, да вот только желания экспериментировать у меня больше не было. Да и куда я побегу? Я ведь даже не знаю, где я. Ни документов, ни денег с собой. Тонкая куртка, а на улице мокросявка и холодный ветер.

Через час мы действительно подъехали к небольшому двухэтажному зданию. За ресепшеном женщина в возрасте. Она одарила меня многозначительным взглядом, потом перевела взгляд на мужчин. Лысый стал разговаривать с этой женщиной в то время как Анатолий, мягко взяв меня за локоть, провёл вглубь гостиницы. Они что, документы не проверяют? Да, а чего я собственно хотела? Тут вокруг ни души. Не уверена, что где-то рядом есть какие-то посёлки. Обычная гостиница у дороги, около которой было припарковано четыре фуры. Думаю, здесь в основном останавливаются дальнобойщики. И судя по звукам, доносящимся из номера, мимо которого мы проходили, они тут не просто отсыпаются, а отдыхают с дамами низкой социальной ответственности.

— Вот сюда проходи, — мы попадаем в небольшой коридор, в котором четыре двери, две из которых идут в одноместные номера. Просто двери открыты нараспашку и видны одноместные кровати.

— Направо душ, налево ванная, — мужчина подаёт мне картонный пакет, который всё это время держал в руках, — размера твоего не знал, брал на глаз.

— Спасибо! — искренне благодарна сейчас Анатолию, потому как понимаю, что после того, как приму душ, надену на себя чистые вещи. В данной ситуации это не может не радовать, ведь по сути в дороге мы почти двое суток.

Я не теряла времени. Зайдя в номер на кровать, вытряхнула содержимое пакета. Анатолий купил для меня что-то вроде спортивного костюма. А также простое хлопковое бельё. Я улыбнулась, даже смущение пропало. С бюстгальтером мужчина явно промахнулся. На мне широкий пуловер и грудь, естественно, в нём не особо выделяется. Очевидно, из-за моей комплекции мужчина предположил, что и грудь у меня совсем небольшая. Этот бюстгальтер в объёме сойдётся конечно, но чашечки явно малы. Трусики вполне сойдут, единственное плохо, что они непостиранные. Что-что, а нижнее бельё, даже покупая в фирменных магазинах, мама приучила нас с Ниной стирать. Помимо одежды здесь было два бутылька: шампунь и бальзам-ополаскиватель. Без этого пока я могла бы и обойтись, но не знаю сколько мы будем в дороге, поэтому решила всё-таки голову помыть. Ещё в пакете оказалась небольшая массажка для волос. Ей я обрадовалась не меньше, чем чистым трусикам.

Душ принимаю не слишком долго, Анатолий сказала, что мы можем здесь отдохнуть часа два-три. Мне безумно сильно надоело трястись в машине, поэтому с удовольствием, даже если не смогу уснуть, то хотя бы просто поваляюсь на кровати.

Я не заметила, как провалилась в сон, кажется, едва моя голова коснулась подушки, я моментально уснула. Проснулась из-за короткого стука в дверь.

— Просыпайся, кудряшка! — Анатолий вошёл в комнату, не дожидаясь моего ответа. — Приводи себя в порядок, у тебя десять минут.

— Да я уже проснулась! — зачем-то говорю и так очевидные вещи.

На часах половина пятого вечера, получается мы проспали чуть больше трёх часов. Только вот я совсем не отдохнула. Тело ломит, чувствую себя разбитой.

И снова в дороге несколько часов, когда же это всё закончится?

Телефон у Анатолия стал звонить всё чаще. Судя по всему, ему докладывали какие-то не очень приятные новости. Потому что с каждым звонком мужчина становился всё более и более хмурым. Видно было, что Анатолий хотел что-то рассказать своему напарнику, но из-за того, что в салоне автомобиля находилась ещё и я, он молчал. Лишь время от времени косился то в его, то в мою сторону. После очередного звонка мужчина не выдержал и остановил машину у обочины. После непродолжительного разговора между собой оба вернулись в салон автомобиля хмурые и довольно взволнованные. Что происходит не понимаю, но их волнение передаётся и мне.

Снова телефонный звонок, после которого Анатолий бросает пристальный взгляд на меня через зеркало заднего вида. Каким-то шестым чувством чувствую, на этот раз речь шла обо мне.

— Тоха, босс всё-таки девчонку требует. Давай скажем, что колесо пробили. Пусть остынет. Нельзя ему её в таком состоянии.

— А тебе до неё какое дело, запал что ли?

— Хуйню не говори. Она мне в дочери годится!

— Мне тоже её жалко! — теперь Тоха оборачивается и смотрит на меня. Мужчины говорят обо мне, словно меня нет. — Но я врать не буду. Я боюсь идти против Сулима! Ты работаешь на него последние полтора года. У него за этот период как раз не было особо сильных проблем. Бизнес шёл ровно и проблем особых не возникало. Ты не видел, на что он способен! Я четыре года с ним. Я видел много больше, чем ты, а пацаны, которые с ним с самого начала, и вовсе… Короче, я не подпишусь.

— Да понял я! — на выдохе произносит Анатолий и в этот момент нас на огромной скорости обгоняет чёрный внедорожник, преграждая нам путь.

— Да нахуй… — сдавленно и, кажется, испуганно произносит Тоха…

— Что делаем Анатолий?

— Импровизируем, Тоха. Импровизируем!

— Они в лицо её знают?

— Будем надеяться, что нет.

Всё происходит в считанные секунды. Тоха в одно мгновение оказывается рядом со мной на заднем сидении внедорожника.

— Раздевайся. Бегом! — не знаю, что происходит, но приказал мне Антон таким тоном, что моментально исполняю приказ. Одним движением снимаю с себя кофту, Антон быстро сдёргивает с меня штаны, с себя — футболку. Самое удивительное, в этот момент он отводит взгляд. Мужчина не пытается меня разглядеть, нависает надо мной, при этом быстро сдёргивает и с себя брюки, благо не с трусами. Я даже испугаться нормально не могу, но всё равно пульс стучит в висках и меня начинает бить крупная дрожь.

— Какая ты горячая! — говорит с наигранной хрипотцой в голосе достаточно громко, в момент, когда двери со стороны водителя открываются.

— Мужики, вы чего творите? Что-то случилось? — в голосе Анатолия слышно волнение, он словно боится!

— Куда путь держите?

— Да понимаешь, такое дело...

— Чё, обосрались и съебались, как только запахло жаренным? — презрительно усмехается незнакомец.

— Да не то чтобы… — Анатолий явно пресмыкается перед мужчинами неприятной наружности. Успела мельком рассмотреть их. — А что такое, мужики? — несмотря на возню между мной и Тохой, я почему-то внимательно слушаю диалог, происходящий около машины.

— Эта девка Сулима?

— Да ты чё? Мы же не смертники. За девкой Бек присматривает. Мы это… Глядите, мужики, какую мы цыпу на дороге подобрали! Можем поделиться, мы не жадные… — и ведь открывает дверь, чтобы они на меня посмотрели. Но в этот момент Тоха сильнее наваливается на меня. Мои ноги разведены по обе стороны от него, он делает пошлое движение бёдрами, но при этом всё также не касается меня. Не знаю, как это выглядит со стороны, но надеюсь, что естественно. Потому что уже поняла, ищут меня, только вот зачем?

— Ты охренел, что ли? — голос мужчины становится настолько злым и грубым, что я невольно дергаюсь. Только в этот момент Антон берёт меня за предплечье. Молчаливым жестом давая понять, чтобы я продолжала нашу с ним игру и не обращала внимания на происходящее. Я не могу делать так, как он, поэтому запускаю руки ему в волосы, глажу его плечи, спину. В отличие от Тохи я делаю это натурально, иначе будет заметно. Выжимаю из себя протяжной приглушенный стон, благо опыт уже имеется. Громко кричать не решаюсь, всё-таки я будущий медик, а не актриса.

— Да вы что, вы что, мужики. Я же просто… Глянь вон, у неё… Девка-то огонь. Там такие сиськи, такая ж… Всё, всё молчу.

— Думай, кому что говоришь, придурок. Мы подобными обмылками не пользуемся. У нас босс нормальный. Цивильных тёлок нам подгоняет.

— Да-да, я понял, — меня начинает мутить. Анатолий мне казался таким смелым, а тут словно додик какой-то! Едва ли не писается от страха перед тремя мужиками, пусть и довольно крупного телосложения.

Как только мы услышали резкий шум шлифующих колёс, Антон моментально отстранился от меня, бросив: «Быстрее одевайся!», он протиснулся снова на пассажирское сиденье.

Онемевшими от страха руками берусь за края спортивной кофты, снова пытаюсь натянуть её на себя. При этом я смотрю в окно и не верю своим глазам. Анатолий всего мгновение назад дрожащими руками чиркал спичкой, пытался прикурить. Было видно, что он очень сильно нервничает. Только вот по мере того, как быстро отдалялась машина мужчин, которые всего минуту назад преграждали нам путь, его взгляд становился твёрже и дрожь в руках полностью исчезла. Мужчина отбросил в сторону сигарету и сел обратно на водительское место. Анатолий делает вдох и шумный выдох, после этого оба мужчины начинают громко смеяться.

— Ну, ты актёр, Толян. Я в жизни так не смог бы.

— А я что, по-твоему, зря в драмкружок ходил? Мать с детства мечтала из меня актёра сделать. Папанова просто обожала!

Я не понимала, что происходит, но атмосфера в машине снова стала жёсткой и в то же время спокойной, словно Толя только что не тряся перед огромными бугаями от страха, а Тоха не делал упорно вид, будто трахает меня на заднем сиденье автомобиля.

Когда солнце стало клониться к горизонту, мы подъехали к придорожной кафешке. С противоположного въезда практически одновременно с нами подъехали несколько дорогих машин. Страх снова наотмашь ударил по моим нервам. Я посмотрела на мужчин, что сопровождали меня всё это время. Оба они были спокойны, и я поняла, что это все люди Сулима. Тех мужчин, что преградили нам дорогу днём, я видела лишь мельком, и они мне показались довольно серьёзными. Они внушали страх, но всё же по сравнению с теми, кто сейчас выходил из машин, они были мальчишками! Суровые дядьки по большей части с густыми отросшими бородами.

В момент, когда я увидела Сулима, меня заметно передёрнуло.

Интересно я когда-нибудь смогу привыкнуть к его дьявольским глазам? Он снова мертв, его взгляд такой же, каким был в первую нашу встречу. Вообще его взгляд постоянно пустой, но именно в первую нашу встречу, он был особенно ледяным, бездушным, устрашающим. Вот и сейчас Бараев снова пугает меня, как в самую первую нашу встречу.

Сейчас снова начинало происходить что-то совершенно невообразимое. Я ведь даже не поняла, когда Сулим подошёл к машине, открыл дверь с моей стороны и резким движением рванул меня вперёд. Хорошо, что Антон после неожиданной встречи на дороге снова не пристегнул меня наручниками. Вряд ли бы Бараев обратил на это внимание. Скорее всего при таком резком рывке оторвал бы мне руку.

— Мне больно! — практически кричу. — Куда ты меня тащишь?

Практически волоком Сулим тянул меня к небольшому кафе. В это время трое других парней подошли к Антону. Краям глазом успела заметить, что один из них резко схватил Тоху за горло, швырнул его на землю.

— Что происходит?

Сулим ничего не ответил. Вместо этого, протащив меня через небольшой зал, буквально зашвырнул в уборную. Вернее, в "предбанник" уборной, где находилась раковина. По обе стороны двери. Мужской и женский туалет. Почему-то решила, он заведёт меня в одну из них, но Бараев по-прежнему молчал. Довольно грубо развернув меня спиной к себе, начал стягивать с меня штаны.

— Что ты творишь? — едва не задыхаясь шиплю. — Тут же полно твоих людей. Пожалуйста, Сулим…

— С Лапиным понравилось?

— Что?

— Ты так постанывала под ним, — понимаю, что Лапин это фамилия Тохи. Бараев наклоняет меня вперёд, коленом раздвигает мне ноги. Всё происходит достаточно быстро. Чуть приподняв меня за бёдра, резким движением входит в меня. Громко ахаю и шиплю, но больше не от боли, она как раз таки уже вполне терпимая, а от сильного распирания.

— Говори, сучка. Понравилось под Тохой?

— Да что ты такое говоришь? Он просто… — даже не знаю, что сказать, как оправдаться. А должна ли я вообще оправдываться? — Сулим, больно! — край керамической раковины был отколот и в момент, когда Сулим делал резкое движение бёдрами вперёд, моя тазобедренная кость ударялась об этот самый острый край.

— И мне больно! — громко рычит он. — Эта сука так бесит… — не уверена, что вообще расслышала правильно слова Сулима. Он причинял мне дикую боль: практически с каждым его толчком моя кость ударялась в отбитый край раковины. Очень скоро я почувствовала, как кровь тонкой струйкой начала стекать по моим бёдрам. Я только ойкала и кусала губы. В какой-то момент поняла, что по моим щекам текут слёзы.

Сулим что-то бормотал, злился на что-то и срывал злость на мне. От боли ничего не соображала, только завывала.

К счастью, длилось всё это не слишком долго. Последние особо резкие толчки дались мне особо тяжело, но каким-то чудом всё это я вынести смогла.

Отстранившись, Сулим смотрел на меня через зеркало, висящее перед нами, всё ещё затуманенным похотью взглядом. При этом он застёгивал свои брюки. Бараев вышел за дверь, я же, включив воду, стёрла с бёдер семя Сулима и кровь со своего бедра, по которому она текла уже уверенным ручейком.

— Животное. Ненавижу! — бормочу, стирая кровь. Натягиваю на себя нижнее бельё и трико. Трусики пришлось чуть приспустить ниже раны, иначе будет давить, причиняя дополнительную боль. С трудом перебирая ногами, выхожу за дверь, где меня ждёт мой палач. Не хочу смотреть на Бараева, отворачиваюсь и позади себя слышу его ухмылку. Когда уже оказываюсь у выхода, Сулим всё же хватает меня под локоть и ведёт уже совсем к другой машине.

Долго мы не задерживались, уже буквально через пять минут двинулись дальше, только уже не одни, а вереницей из семи машин. Сулим сел со мною на заднее сиденье автомобиля. Он просматривал какие-то бумаги, несколько раз отправлял сообщение со своего телефона. Остальное же время читал какую-то информацию на своём планшете. В ухо Сулима вставлен беспроводной наушник. Он смотрит какие-то короткие видео, которые ему периодически присылают по почте.

Боль немного притупилась, но всё так же беспокоила меня. Периодически кочки на бездорожье причиняли дополнительную боль. На очередной неровности меня тряхнуло настолько сильно, что я не смогла сдержать протяжного болезненного стона.

— Ты чего стонешь? — не отрывая взгляда от планшета спрашивает Сулим. — Рахим, немного поаккуратней!

Я машинально положила руку на бедро и, подняв ладонь, посмотрела на неё.

— Это ещё что такое? — Бараев перехватывает мою руку, заметив на ней кровь. — Откуда? — и переводит взгляд на моё бедро. Точнее на насквозь перепачканное кровью трико.

Он вообще сейчас серьёзно?! Не верю! Не верю, что Сулим не замечал того, что вколачивал меня в разбитую раковину. Даже если и не заметил… Кровь текла по моим бёдрам, мне казалось, он точно не раз и не два должен был запачкаться ею.

— Покажи, — Сулим, схватив меня за предплечье правой руки, немного грубовато приподнял вверх. Вместе с этим второй своей рукой резко стянул — нет — оттянул мои брюки вниз.

— Бурый, давай до ближайшей клиники, — отдаёт приказ, — Какого хрена ты не сказала? — снова орет на меня. А я ушам своим не верю!

— Я говорила! — Бараев продолжает жечь взглядом. — Говорила, что мне больно…

Сулим грязно выругался себе под нос.

Казалось, что крови вытекло слишком много. Не только штаны спортивного костюма насквозь были перепачканы кровью, но и светлое сиденье автомобиля, в котором мы ехали, заметно пострадало. Довольно приличная лужа растекалась подо мной.

Сулим сам помог мне выйти. Разгибаясь, я испытала дополнительную боль. Посмотрев перед собою, я запереживала, подниматься по ступенькам крыльца частной клиники мне придётся самой и, приготовившись к новой волне боли, снова стиснула зубы. Но подняв свой взор на вход, увидела, как навстречу нам вышел санитар с коляской. В общем-то, я не удивилась. Слышала, как парень, что сидел на переднем пассажирском сиденье, звонил в клинику и предупреждал о том, что девушка травмировала бедро. Я дико устала! Это путешествие длится уже больше двух суток. Эта дорога настолько вымотала меня, что не было ни на что сил. К счастью, двигаться мне особо и не нужно было. С кресла меня переложили на каталку и отвезли на рентген. Из кабинета рентгена — в другой кабинет, где меня осматривал пожилой профессор.

— Как же тебя так угораздило? — а мне и ответить нечего. Не скажешь ведь правду.

— Обо что порезалась ваша девушка? — задаёт это вопрос уже Сулиму.

— На дороге упала неудачно. На осколок керамический, — зло зыркаю на Бараева. Упала? Вот здорово! И ведь даже не пытается пояснить, что я не его девушка.

— Действительно неудачно! Укол от столбняка необходимо сделать.

— Делайте, — отвечает за меня.

— Швы косметические наложим? А то шрам останется.

— Шрамов нам не нужно, — говорит всё так же спокойно. Но грубым голосом.

— Хорошо, — отвечает врач.

— Больно будет, — жалобно пищу я.

— О, так ты не немая! — не могу сдержать улыбки в ответ на улыбку доктора. — Не переживай, я обезболю.

— На лидокаин аллергия.

— О, как!

— Мгы. Ультракаин нормально, ну или что-то иное из этого спектра.

— Уколов боишься?

— Уколов нет. Боли боюсь.

— Низкий болевой порог?

— Да. Ниже среднего.

— Как же ты рожать собралась? Боль плохо переносишь. Аллергия на обезболивающие.

— Так не на все же. Рожу как-нибудь, — про Сулима, что по-прежнему находился в кабинете, я совсем забыла. Он молча, с привычно, как я уже поняла, своим суровым видом стоял у окна и наблюдал за происходящим.

Профессор был предельно аккуратен, и я практически не испытывала боли. Всего каких-то пятнадцать минут и всё было закончено.

— Старайтесь рану не беспокоить. Два-три дня лучше провести в постели. Так быстрее затянется, — пояснял профессор, складывая инструменты в бактерицидный рециркулятор.

— Сейчас попрошу подвезти коляску. Из машины тоже старайтесь выходить максимально аккуратно и...

— Не нужно коляску… — бесцеремонно перебивает доктора Сулим. — Где она может переодеться?

— Да в общем, тут. Я выйду.

Водитель, что вёз нас сюда, буквально минуту назад передал пакет Сулиму. Я сразу поняла, что там вещи для меня.

Сижу и смотрю на Бараева немигающим взглядом. Он что думает, я при нем буду переодеваться?

— Выйди, пожалуйста!

— Помогу штаны снять.

— Не нужно, я справлюсь! — но бесполезно его просить. Бараев подходит ко мне и, по-прежнему глядя мне в глаза, взяв обеими руками меня за талию, чуть приподнимает меня над кушеткой.

Я, как завороженная, проваливаюсь в глубину его темно-карих глаз. Сейчас они меня не пугают, лишь завораживают, притягивают, уносят мой разум куда-то очень далеко, за пределы этой комнаты. Голова начинает кружиться, а внизу живота разливается приятная тяжесть.

Не спеша приспускаю трико и при этом действии возбуждение поднимается и клокочет уже в районе горла. В какой-то момент мне кажется, что Сулим сейчас наклонится ко мне и накроет мои губы своими. Наверное, я совсем слетела с катушек, потому что я не против. Только вот Сулим наклоняется ниже, чем нужно и довольно небрежно сдёргивает с меня брюки.

— Дальше сама справишься, — произносит холодно и выходит за дверь.

Мне понадобилось не меньше пяти минут, чтобы прийти в себя. Сердце оглушительно колотилось о рёбра, и в ушах не прекращало шуметь. Наконец смогла взять себя в руки и заглянуть в пакет.

Мои брови ползут вверх, когда я вижу длинное платье из тонкой шерстяной ткани. Этикетка не самого дешевого бренда, да и само платье я недавно видела в одном из модных журналов. Светло-коричневое, с поясом на талии, село как влитое, а вот колготки…

Думаю, пятёрка, на мои пятьдесят три кг будет мне слегка великовата. Но тут же вспоминаю о своей травме и понимаю, что колготки намеренно взяты посвободнее. На улице довольно прохладно и совсем без них никак.

Я пока ещё под анестезией, поэтому наклоняться и задирать ноги, чтобы натянуть колготки, было практически не больно.

Как только я встала на ноги, в кабинет вернулся Сулим, и, подняв меня на руки, понёс к выходу.

Не сопротивляюсь и в этот раз, потому что всё, батарейки сели окончательно, и я даже не поняла, как мы оказались в гостинице. А потом и в самолёте...

Проснулась я оттого, что кажется, уже во второй раз мне закладывает уши.

— Что за ерунда? — я даже щипать начала себя, чтобы убедиться… — Это не сон! — резко выпрямляюсь. Слишком резко, потому что начинает кружиться голова. — Сулим, что… — не смогла проговорить фразу, начала задыхаться. — Как это понимать? Куда мы летим?

Паника мгновенно начала разрастаться по моей нервной системе. Я стала ёрзать в кресле. Сулим, что сидел рядом со мной, жёстко схватил меня за руку и усадил обратно.

— Сиди. Скоро зайдём на посадку, — выдерживаю пристальный взгляд Сулима. — Хотя нет. Можешь сходить в туалет. Пять минут у тебя есть.

— Ты издеваешься? Как я сюда попала?

— Ногами! — выражение лица Бараева остается беспристрастным, но в голосе всё же слышен сарказм.

— Я… — замолкаю, потому что в голове всплывают картинки того, как мы выходим из гостиницы. Сулим поддерживает меня под локоть, но ногами перебираю я самостоятельно. Урывками помню, как самостоятельно выхожу из машины и прохожу регистрацию. Сулим во время регистрации всё время держит меня за руку. Помню момент, когда вошла в самолёт, немного пошатнулась и чуть не ударилась своей раной на бедре о косяк двери. Сулим успел меня поддержать. Но это последнее, что я помню. Сейчас понимаю — это вовсе не было сном. Неужели я так сильно устала, что даже не смогла как следует проснуться.

— Всё вспомнила? Никакого волшебства. Всё сама, своими ножками, — продолжает говорить, не глядя на меня, и всё так же набирает текст в планшете. — Иди в туалет. У меня нет времени где-то тормозить по твоим нуждам.

Молча встаю с места и иду в сторону туалетной комнаты. Но это не потому, что Сулим мне приказал, это потому, что ещё чуть-чуть и действительно случится конфуз! Мочевой буквально разрывается.

До самой посадки с Сулимом мы не обмолвились ни словом. Едва спустившись с трапа самолёта, Бараев включил телефон, посмотрел входящие сообщения и быстро кому-то набрал. Очевидно, говорили о чём-то очень важном. Сулим настолько сосредоточенно слушал своего собеседника, что не заметил, как я, зазевавшись, случайно в толпе отдалилась от мужчины. Двое парней, что летели с нами, ушли чуть вперёд по его же приказу. Наверное, нужно подогнать машину к трапу. Я уже хотела обойти тучную женщину, чтобы быстро вернуться к Сулиму, но сама себя одернула — это мой шанс.

Аккуратно, бочком-бочком, неспешными шажочками я всё дальше отдалялась от ненавистного мне мужчины. Пронизывающий северный ветер обжигал холодом мои голые ноги, но на мне пиджак Бараева, и я всё в том же платье, которое Сулим ещё днём передал мне в больнице. Кстати, сейчас тоже день, ну, вернее, вечер. Часы на башне показывают половину шестого, на моих часах двадцать два тридцать.

Сейчас я ни о чём не думаю, просто иду в противоположную сторону.

Хотя нет, одна мысль в голове всё же вертится: «Что я буду делать, если меня поймают?» Поймают, значит поймают, нужно решать проблемы по мере их поступления. Скажу, что слишком устала и сама не заметила, как отдалилась. Ну, или скажу, что заблудилась.

Сегодня все звёзды сошлись для меня! Машинально сую руку в карман и нахожу там бумажник Сулима. Быстрым движением раскрываю его, рассматриваю содержимое. Наличных не слишком много, тысяч может двадцать, а вот пластиковых карт — семь штук. Зачем так много? Не понимаю. Ну для меня они бесполезны, так как пин-код я всё равно не знаю.

— Красавица, куда едем?

— В центр! — отвечаю не задумываясь.

— До центра дорого, красавица, — с ярким акцентом говорит седовласый мужчина азиатской внешности. — Но такую красивую за пять тысяч отвезу.

Демонстративно закатываю глаза. Очередной наглый таксист решил подзаработать на иногородней.

— Полторы и ни копейкой больше.

— Ай, какая! Ладно, поехали.

Так-то тут ехать-то, по сути, не так уж и далеко. Хотя, возможно, встанем в пробку.

На удивление, уже через час водитель высадил меня у одного из торговых центров. Пройдя пару кварталов, сворачиваю к одной из кофеен. Скрещиваю пальчики, молясь, чтобы сегодня была смена Алинки, потому что домашний адреса её я в упор не помню. Звон колокольчиков и буквально с порога ловлю изумлённый взгляд администратора.

— Да ладно! — едва ли не взвизгивает подруга.

Семёнова буквально набрасывается на меня и, кажется, ей плевать на то, что в кофейне пусть и немного, но всё же есть посетители.

— Ты что тут делаешь? — подруга отстраняется и осматривает меня более придирчиво. — Да ещё и в таком виде!

А видок у меня так себе. Измятое платье и всклоченные волосы, которые я как могла, пригладила когтями.

— Алина, мне нужна помощь!

Подруга лишь на мгновение задерживает на мне чуть прищуренный взгляд, но, как обычно, с порога не лезет с расспросами.

— Так! Иди в комнату отдыха, там сейчас никого нет. Я подойду минут через десять.

Киваю в знак согласия и тут же направляюсь по узкому коридору к винтовой лестнице, что скрыта за огромным дизайнерским полотном.

С Алинкой мы учились в параллельных классах. Сразу после выпускного она укатила в Москву. Семёнова с детства мечтала стать дантистом. Поступила не с первого раза, но она упёртая. Кстати, моя голливудская улыбка по большей части её заслуга. Это Алинка уговорила меня чуть заострить клыки. Брекеты я сняла ещё в шестнадцать и были у меня просто ровненькие зубки. Семёнова наседала на меня не меньше месяца, и я сдалась. Кстати, результат меня настолько поразил, что я едва не расплакалась. И предположить не могла, что небольшая коррекция может настолько изменить внешний облик. Сейчас подруга, так же как и я на третьем курсе, но уже профи в своём деле.

Шикарная длинноногая блондинка появляется в дверном проёме уже через пять минут.

— Рассказывай, что случилось? — едва ли не прыгает на меня, чмокая в щёку. — Если, конечно, уложишься в три минуты, а если нет… — лезет в карман и достает меховой футлярчик, — на ключи. — суёт мне в руки. — Но ты же знаешь, я умру от любопытства до конца смены.

— Прости, родная, но придётся терпеть. История долгая, если прямо вкратце-вкратце, Нина вляпалась в историю.

— Я знаю. Мне только ленивый об этом сумасшествии не доложил. А при чём тут ты?

— Вообще я ни при чём. Но дядя этого парня, ну которого опоила Нина, решил, что именно я должна искупить вину сестры.

— Не поняла. Это как?

— Алина, вкратце не получится! Да и не в состоянии я сейчас снова всё это проговаривать.

— Правда, что это Сулим Бараев? — как-то очень настороженно интересуется подруга.

— Да, правда! Ты знаешь его?

— Знаю! Заочно, конечно. Мы как-то отмечали день рождения одной из моих подруг в крутом ресторане. Сняли целый банкетный зал. В общем, неплохо посидели, но потом нас очень настойчиво попросили удалиться.

Глаза администратора были настолько испуганными, что никто из нас даже не думал задавать лишних вопросов. Быстро собрали свои вещи и вышли за дверь. Бараев Сулим… — подруга явно подбирает слова. — В общем, увидела я его там мельком, он прошёл буквально в метрах трёх от меня. Одного взгляда на него хватило, чтобы у меня пропал сон на несколько недель.

— Очень тебя понимаю, — почему-то получилось сказать это каким-то очень обыденным тоном.

— Стасик мне пояснил кто это и ещё подробнее рассказал о нём. В общем, личность он у нас довольно известная. Мужик ворочает огромными деньгами.

— Брось, Алинка. Деньгами он ворочает. Этим уже не особо кого-то удивишь.

— Нет, ты не понимаешь! Бараев связан с криминалом. Его очень многие боятся, а те, кто не боится, просто очень сильно уважают. Ты от него бежишь?

— Да! И я даже не поняла, как мне удалось сбежать, — увидев в глазах подруги страх я поспешила её успокоить. — Алин, всего на одну ночь. Завтра я что-нибудь придумаю.

— Вместе что-нибудь придумаем! — согласно киваю. Голова чугунная и довольно плохо соображает.

— У тебя случайно куртки тут потеплее нет? — не ехать же в мужском пиджаке почти через весь город.

— Случайно есть!

Почему-то даже не удивилась. Алина — она как Плюшкин. Очень запасливая и предусмотрительная.

— Сейчас вызову тебе такси. Я после десяти освобожусь. Возьми деньги, — подруга кладёт на стол мне две зелёные купюры.

— У меня есть деньги, не нужно, — подруга смотрит на меня своим фирменным взглядом. Достаю из пиджака бумажник Бараева с пояснениями.

— На мне пиджак Сулима.

— Карточки там есть? — кивает подруга на бумажник в моей руке.

— Да. Наличности не слишком много, — непонятно для чего поясняю. — В основном карты.

— Не вздумай пользоваться ими.

— Да знаю я всё.

Вот я Солоха, конечно. Нет бы спросить телефон у Алинки, и сразу позвонить маме. Она, наверное, извелась вся. Благо подруга возвращается не слишком поздно.

Слушая гудки в динамике, едва ли могла стерпеть боль в груди. Сердце то сжималось, то со всего маху билось о грудную клетку.

— Ну наконец-то объявилась! — голос мамы на редкость недобрый. — Вы с сестрой на пару решили меня в могилу свести? Что натворила твоя сестра? Зачем ей столько денег?

— Мам, ты снова деньги дала ей?

— Нет! Предпочла для начала выяснить — для чего они ей понадобились.

— Мам, я не знаю. Правда, не знаю! — не могу рассказать ей правду. Просто язык не поворачивается.

— Ладно, с сестрой разберёмся позже. Почему ты пропала? — мама злится.

— Я в депрессии, — выдаю на автомате. Снова приходится лгать. Нельзя по-другому. Точно не сейчас. — Мы с Давидом расстались! — из самого горла вырывается всхлип. Но это не из-за того, что мы больше не пара. Скорее, это перенапряжение. Прошедшие дни были настолько стрессовыми для меня, что сейчас мои нервы не выдерживают. Это я, наверное, от постоянного страха и перенапряжения не чувствовала всего этого. Сейчас же, когда я далеко от Бараева и с мамой всё в порядке, меня просто срывает. Я начинаю громко выть в голос.

— Мой ты ребёнок. Не плачь, доченька, — конечно, мамин голос в корне меняется, на сочувственный. — Как так произошло? Вы ведь, кажется, ни разу не ругались всерьез. Почему расстались?

— Мы и не поругались! Просто Давид — это не моё.

— Не понимаю…

— Мам, если он сейчас меня не поддерживает, эгоистично гнет свою линию. Сомневаюсь, что ситуация улучшится, если мы поженимся.

— Всё равно ничего не понимаю. Но уверена, ты всё хорошенько обдумала. Ты у меня умница.

— Я знаю. Ты говорила мне.

— Ещё скажу.

Мы переключились на отстраненные темы. Вообще, мама всегда так делает, когда хочет успокоить меня или Нину. Она выбирает какую-нибудь бытовую тему, и мы довольно быстро переключаемся. Иногда в детстве меня это обижало, я думала, что маме просто не интересны мои проблемы. Это сейчас я понимаю, насколько было мелочью то, что какой-то мальчик обозвал меня дурой. Или что учительница совершенно несправедливо, по моему мнению, занизила мне оценку.

А уже когда повзрослели, поняли, что маме тяжело видеть наши слёзы и в какой-то момент просто стали подыгрывать ей.

Мама попросила меня больше не пропадать, звонить ей хотя бы раз в три дня, а голосовое или просто сообщение с банальным добрым утром писать ежедневно. По поводу своего телефона пришлось соврать, что я его разбила. Уронила в шахту лифта через узкий зазор и достать его оттуда мне не удалось. Я пообещала маме набрать завтра и направилась в ванную, где провалялась в ароматной пене не меньше часа.

— Славка, тебе сороки унесут! Ты так долго мылась, — Алина успела приготовить лёгкий ужин и накрыть на стол.

— Я почти трое суток провела в дороге. Уж прости, но хотелось смыть с себя не только грязь, но и усталость!

— Расскажешь, что произошло?

— Да, расскажу. Но прости, без подробностей.

— Печально, что без подробностей, — хмурится подруга, но Алина по натуре своей хоть и любопытная, но в душу нахрапом не лезет. — Хорошо, давай хотя бы суть.

Впрочем, подруге я не стала говорить о том, как Бараев меня насиловал, просто сказала, что именно он стал моим первым мужчиной. В красках не стала рассказывать и то, как его люди перед этим пытали меня, хлестая мокрым полотенцем. Упустила и последнюю ночь, проведённую с Бараевым, ту, когда он не издевался надо мною, не брал меня жёстко, а был каким-то… Нет, само собой не нежным. Он просто не способен на это.

Он был каким-то… Просто не был груб. И да, чёрт возьми, он подарил мне мой самый первый сокрушительный оргазм.

Невольно вспомнив эти ощущения, внизу живота моментально скручивается тугая спираль. Но это именно из-за воспоминаний о тех невероятных ощущениях, о том токе, пробивающим меня насквозь. И вспоминая только о тех ощущениях, что я испытала, мне хочется снова это повторить. Но только при этом не думать о том, благодаря кому я всё это чувствую. Трясу головой прогоняя воспоминания, заставляю себя вернуться в реальность.

Бараев стал моим первым мужчиной, и я теперь не представляю, как ко мне может прикоснуться другой мужчина. Но это лишь из-за того, что я себя так настроила. Я ведь на протяжении почти пяти лет наших отношений с Давидом, думала, что он будет моим первым и единственным мужчиной. Только его руки, его поцелуи и его прикосновения. Никогда не представляла рядом с собой кого-то другого.

Думаю, мне будет сложно перестроиться сейчас. Должно пройти какое-то время. Мне необходимо забыть весь этот кошмар. Нужно привести мысли в порядок и успокоится. Вряд ли в ближайший год или даже два-три года я смогу решиться на связь с мужчиной. В общем-то, оно мне сейчас и не нужно. Сейчас в первую очередь мне нужно подумать над тем, как вернуться домой, что делать — не представляю. Документов у меня с собой нет.

Алина, очевидно видя моё состояние, не стала лишний раз донимать меня расспросами. Мы выпили с ней травяного чая и легли спать.

— Алина, ты выходная сегодня?

— О, — увидев меня на пороге кухни своей съёмной квартиры, подруга широко мне улыбнулась, — доброе утро!

— Да уже скорее обед.

— Ничего подобного! Утро моего выходного дня у меня начинается не раньше двенадцати. Это сегодня исключение. Я проснулась аж в одиннадцать сорок пять, для того чтобы приготовить любимой подруге мои фирменные гренки.

— О да, — теперь уже улыбаюсь я. — Я по твоим гренкам очень скучала.

Я не знаю, как у Алинки это получается, вроде бы не делает она ничего особенного, но её гренки действительно тают во рту. Да и в целом подруга готовит очень вкусно, наверное, это всё же прирождённый талант.

— Слушай, ну в клуб звать тебя в такой ситуации глупо. Может тогда ближе к вечеру в кино сходим? Что дома сидеть целый день?

— Чёт я очкую. К тому же, думала переночевать у тебя всего одну ночь.

— Не придумывай. Бараев не всемогущ, он не найдёт тебя. За сутки так точно. А по поводу кино не очкуй. Наискосок от дома торговый центр. Там отличный кинотеатр!

— Ну хорошо. До кинотеатра давай дойдём

На самом деле всё равно страшновато. Но подруга права. Москва же она огромная. Вряд ли он меня сможет найти. Да и Нина была в их руках, а может быть и снова попалась... В любом случае она наверняка выдала всю нужную им информацию. Я Сулиму больше не нужна. Не думаю, что он станет заморачиваться, искать меня.

Пустая болтовня ни о чём заняла у нас не меньше двух с половиной часов. За это время перемыли кости общим знакомым и, конечно же, обсудили Влада, брата моей Танюшки. Алина в школьные годы была безответно влюблена в него. Потом мы вместе посидели немного в интернете, полистали афишу кинотеатра и, подобрав какую-то новую американскую комедию, стали выбирать наряд. Вещи Алины мне — нет, не велики. Алина такая же худенькая, как и я, но она очень высокая, особенно по сравнению со мной. С горем пополам мы подобрали мне мини-юбку, которая доходит у неё до середины бедра, мне же она практически до колен. Кожаная бордовая юбка с высокой посадкой, и под неё я надела белую рубашку. Волосы я идеально вытянула утюжком и собрала в высокий хвост.

Оказывается, я соскучилась по косметике, поэтому щедро нанесла себе вечерний макияж. Вновь превратилась в современную взрослую девушку.

Пиджак Сулима вряд ли подошёл бы мне к этому образу. Благо у подруги оказалась укороченная куртка, которая мне подошла.

Благодаря неплохой комедии мне всё-таки удалось отвлечься. Даже на какое-то время позабыла о том, что со мной происходило в последние дни. После двухчасового просмотра фильма Алинка затащила меня в кафетерий выпить с ней кофе. Мы съели пирожные “Картошка”: обе ещё со школы очень их любим. Подруга дала мне свой старенький телефон. Новую сим-карту для него я купила в салоне оператора в этом же центре.

Даже не знаю, что мною двигало, но рука сама потянулась к телефону и я быстрым движением пальцев набрала номер мамы.

— Привет, мам. Это я.

— Доченька, привет! Снова новый номер?

— Это постоянный будет.

— Ясно! Как у тебя дела? — мамин голос мне показался несколько взвинченным, но при этом он был бодрым.

— Всё отлично! По тебе соскучилась. Как ты?

— С утра были сложные роды. Я ассистировала ведущему профессору клиники. Благо с малышом всё хорошо, мамочка пока что в реанимации, но думаю обойдётся.

«Раз уж мама говорит о работе, значит в самом деле у неё всё в порядке», — думала я.

— Ясно, ты ещё на работе?

— Да, моя дорогая! У нас тут старородящую ещё привезли. Анализы плохие, КТГ ни к чёрту, на всякий случай задержусь подстраховать профессора. День сложный!

— Хорошо, мам, тогда не буду тебя отвлекать!

— Созвонимся, Ярушка.

Я уже хотела по привычке сбросить звонок, так как мама зачастую забывает это сделать, и просто бросает мобильный в карман. Но опять же, меня что-то удержало. Сердце пропустило удар, когда я услышала отдалённое в динамике: «Харис, что вам нужно? Мне кажется, мы вчера всё обсудили».

Перед глазами потемнело и я едва не свалилась со стула. Дальнейшего разговора я не услышала, мама всё же сбросила вызов.

— Э-э! Ты чего, Славка?

— Мама! — голос заметно просел. — Они добрались до неё.

— В каком смысле? Я не поняла?

Так как я в своём рассказе очень многое упустила, мне пришлось коротко, но понятно объяснить подруге, что произошло.

— Бараев мне поставил условия. Если я послушно отбываю наказание за Нину, он не трогает маму. Я от него сбежала, а сейчас рядом с мамой находится Харис.

— Кто такой Харис?

— Приближенный Сулима. И он сейчас рядом с мамой, — повторяю с нажимом, — а значит они до неё добрались.

— Что будешь делать? — взгляд подруги стал взволнованным.

— Вернусь к Сулиму!

— Чего? — Алинка моментально вспыхивает, переходит на эмоции. — Ты с ума сошла? Что ты несёшь? После всего, что он тебе сделал?

— А что ты предлагаешь? Оставить маму им на растерзание. Я тебе и половины не рассказала всех подробностей.

— Да я и так догадалась! Я прекрасно наслышана о том, кто такой Сулим Бараев.

— То есть ты сейчас осознанно предлагаешь мне оставить им маму? — начинаю раздражаться.

— Нет. Ну давай что-нибудь придумаем!

— Предлагай! — снова выдаю с раздражением. Благо подруга не реагирует на мой гонор. Алина слишком хорошо знает меня. Понимает, что это эмоции.

— Пока не знаю. Ну давай подождём хотя бы до завтра.

— Алина, — стараюсь взять себя в руки, говорить спокойно. — Я понимаю твоё беспокойство. Но то, что со мной сделал Сулим… В общем, я всё это уже пережила. Чтобы случилось что-то подобное с мамой я не хочу.

— Давай, я позвоню Кириллу. Ему недавно капитана дали… — правильно расценив мой взгляд, Алина замолкает. Ещё не хватало её двоюродного брата сюда втягивать. Хотя он работает в полиции, и знаю, что он там на хорошем счету. Но вряд ли Кирилл сможет противостоять такому человеку, как Сулим Бараев.

— И что, домой к нему поедешь?

— А ты знаешь, где он живёт?

— Нет, конечно. Откуда мне это знать!

— Вот и я не знаю.

— И что делать будешь?

— Понятия не имею. Чем он вообще занимается? Может попробовать в интернете найти?

— Чем он занимается — найти совершенно не проблема. Но тебе, ведь я так понимаю, нужно его точное местонахождение?

— Ну да!

Сердце колотилось как бешеное. Алинка заказала зелёный чай и сказала, что нужно успокоиться. Я так разнервничалась, едва могла попадать правильно пальцами по клавиатуре мобильного телефона, не то что читать и усваивать информацию.

Буквально за тридцать минут я узнала, пусть и не всю, но, наверное, большую часть того, чем занимается Бараев. Небольшая строительная фирма. Строительство, в основном, элитных загородных домов и дач для богатых дядек и тёток. Четыре автосалона, машины премиум-класса. Два больших торговых центра. Один в центре города, второй — ближе к окраине. Сулим Бараев также является соучредителем дизайнерского ателье. Кстати, это меня довольно сильно удивило. И ещё кое-что по мелочам.

Странно... Он должен быть по уши погружен в работу. Как это он почти неделю провёл в нашем городе? Должно быть, у него дел накопилось и ему не до меня. От этих мыслей снова закружилась голова. А что, если действительно ему теперь я не нужна? Что если он не захочет больше возиться со мной, а плотно возьмётся за маму? Хотя я до сих пор не понимаю, чем она может быть ему полезна? Разве только сорвать свою злость на ней за Нину.

— Ярослава, это пиздец!

Я резко подняла взгляд на подругу, её лицо побледнело.

— Что?

— Шестнадцатого числа скончался родной племянник столичного олигарха Сулима Бараева, — начала вслух зачитывать подруга. — Нашим СМИ удалось установить причину гибели молодого человека. Передозировка наркотиками привела к гибели молодого человека по имени Хасан Каруев. Ему едва исполнилось восемнадцать.

Несколько секунд между нами висела гнетущая тишина. Так вот почему была вся эта суета! Навряд ли Сулим всё это так оставил. Думаю, перед тем, как мы покинули мой город, Сулим собственноручно снял с плеч не одну голову тех, кто причастен к этому всему. Надеюсь, сестрёнке удалось хорошо спрятаться, он не оставит её в живых, но и просто так убивать не станет. Я это уже поняла.

— О! Так, Ярослава, смотри.

— Что там?

— Сегодня у одного влиятельного человека в ресторане "Плаза" юбилей. С Тадаевым Бараев дружит. Он точно будет там.

— Ты с ума сошла? У него племянник четыре дня назад умер. Ты действительно думаешь, что он пойдёт праздновать день рождения друга?

— Конечно, так я не думаю, — проговаривает и закатывает при этом глаза. — Я в этом совершенно уверена!

Смотрю на подругу с мыслями — не сумасшедшая ли она у меня?

— Чего ты смотришь на меня так, Ярослава? Ты как будто бы вчера родилась. У Сулима нет сердца. Бараев — бездушный дьявол! Он убил обеих своих жён. Своими собственными руками, — от слов подруги кожа на голове болезненно стянулась, а по спине заструился холодный пот. — Первую сбросил со скалы. Ещё там, в своём родном городке на Кавказе. Вторую по его приказу закидали камнями. Или же наоборот. Первую закидали камнями, вторую он сбросил со скалы. В общем, неважно. Суть одна. Если уж он так жестоко смог поступить со своими жёнами, то племянник и вовсе ничего для него не значил. Он уже, наверное, через час забыл о его смерти.

— Нет! Я уверена, Сулим мстил за смерть Хасана. Когда мы уезжали из города, из разговоров людей Бараева я поняла, что творится что-то не очень хорошее.

— Я не пойму, ты что сейчас защищаешь его?

— Ты с ума сошла?! Конечно, я его не защищаю…

Не хочу больше обсуждать Бараева, поэтому перевожу тему.

— Думаешь он всё-таки будет там?

— Уверена! Лет пять назад Тадаев с Бараевым делили один из небольших участков под застройку загородного дома. Как рассказывал Стас, все ждали войны между Тумурзоригом и Сулимом. Но им как-то удалось договориться. Более того, Бараев строил загородный дом для семьи Тадаева. В общем, они как-то умудрились подружиться. Многие до сих пор не понимают, как им это удалось. Они оба совершенно противоположные личности. Тадаев в своё время славился невероятной жестокостью. Он родному брату отрубил руки и выслал его на родину в Монголию.

— Он монгол?

— Да! Так вот. Потом он женился на совсем молоденькой девушке. По слухам, она была няней его дочери, потом удочерила её и родила этому перцу ещё двух сыновей. Кстати, благодаря своей жене, Тумурзориг покончил с криминалом и окончательно ушёл в политику. Хотя знаешь, подруга... — Алина подняла взгляд вверх. — Я вот буквально сейчас подумала, может поэтому они и спелись. Тумурзориг был жестоким. Сулим, бездушен и жесток сейчас… — подруга несколько погрузилась в свои мысли, говорила немного сумбурно, но я не стала расспрашивать подробностей, и тем более, Алина знает всё это на уровне слухов.

— Ты так много знаешь о Бараеве!

— Ты удивлена? — неоднозначно пожимаю в ответ плечами. — Такие как Бараев, или как Тадаев, притягивают к себе много женщин. Но в случае с Тадаевым — уже поздно. Только дурак не знает о том, как он безумно любит свою жену. В бизнес-журналах частенько мелькают небольшие статейки об их семье. А вот Сулим Бараев — он холост.

— Он жесток!

— Он богат, Ярослава. Очень и очень богат!

— Ты только что мне рассказала о том, что он собственноручно убил своих жен! — подруга лишь равнодушно пожимает плечами.

— Подожди, не хочешь ли ты сказать, что интересовалась Бараевым так подробно, потому что он привлёк тебя, как мужчина? — внутри меня что-то неприятно кольнуло, но я решила не обращать на это внимания.

— Просто банальное женское любопытство, — чуть виновато поясняет Алинка. — После дня рождения подруги, ну я тебе рассказывала, когда я впервые увидела Сулима. В общем, мы с девчонками на следующий день решили узнать о нём поподробнее. Как бы ты ни ненавидела его, ты не можешь не признать, он просто охренительно красив. Конечно, изначально он понравился мне. Поэтому я так много и знаю. Добывала информацию о его личной жизни буквально по крупицам.

— Понятно! То есть, по сути, тебя не смущает то, что он убил двоих своих жён?

— Именно это меня и смутило! После того как узнала об этом, я запретила себе думать о нём. Признаюсь, было сложно…

Подруга опустила взгляд, сделала вид, что ей интересен чай, что остался на дне её чашки. Неужели подруга влюблена в Бараева?

— Как мне добраться до этого ресторана "Плаза"?

— На такси, — снова поднимает взгляд на меня. — Ты так поедешь? — я чуть призадумалась.

— Ну да! Я ведь не собираюсь праздновать день рождения этого Тадаева. Мне лишь нужно поговорить с Сулимом.

— Но тебе же нужно будет попасть на закрытое мероприятие. А это не самый подходящий наряд для дня рождения.

— Предлагаешь надеть вечернее платье?

— Не знаю. Может вечернее — это действительно перебор. Но я бы переоделась! — повернув голову вправо, упираюсь взглядом в небольшой бутик. Долго не думаю.

— Ну что, Сулим Бараев, придётся разорить твою карточку!

Алина права, на закрытую вечеринку, где наверняка будет огромное количество гостей, в юбке и белой рубахе вряд ли меня пустят.

Бутик оказался не из дешёвых, но на часах и так уже девять вечера, у меня нет времени искать что-то подешевле.

А что, если Сулим решит просто зайти из вежливости, поздравить друга и уехать? Сейчас я уже волнуюсь оттого, что боюсь не застать его. Параллельно во мне поднимается тревога за маму.

Наряд долго не выбираю, беру практически первое попавшееся платье.

— Ярослава, платье слишком простое!

— Алин, я не вижу повода наряжаться. Мне главное, чтобы меня пропустили.

— Если там не строго по спискам, то пропустят. Но если мы подберем к этому платью чёрные туфли на высоком каблуке, немного украшений и стильный клатч — у тебя больше шансов.

— Хорошо, давай!

— Девушки, у нас буквально за углом открылся магазин бижутерии. Советую заглянуть туда.

Мы последовали совету консультанта из магазина. Покупаем широкое колье, браслет и изящное кольцо на указательный палец. Туфли также находим по соседству. Хороший торговый центр, удобный. Нужно будет запомнить. Только зачем?

У Алинки глаз-алмаз. Всего пара безделушек и мой образ заиграл совершенно в новом свете. Простое платье чёрного цвета до колен, с расклешенной юбкой и бежевым подъюбником. Сочетание этих двух цветов смотрится довольно гармонично. Широкое колье, сплошь усеянное мелкими кристалликами, и тонкий браслет с кольцом, идеально дополнили образ.

Алина помогла поправить макияж. Волосы изначально хотела распустить, но когда они идеально выпрямлены, то слишком длинные. Поэтому решаю оставить свой высокий хвост. Единственное, подруга немного повытаскивала мне прядки вокруг головы и сделала, что-то вроде модного гнёздышка из крупной пряди моих волос вокруг хвоста. Получилось не топорно и довольно необычно. Перед самым выходом я купила пальто по очень хорошей скидке.

— Славка, может ещё подумаешь?

— Алина, прекрати. Я и так вся на взводе…

Я не могу всё бросить так, и явиться сейчас к маме на работу. Свалиться, как снег на голову, и тем самым укрепить её подозрение по поводу Нины. Выбить её из колеи окончательно. Остаётся только надеяться на то, что Харис ничего плохого ей не сделал. Мне нужно поговорить с Сулимом. Уж лучше я отдамся ему в полноценное рабство, чем буду знать, что из-за меня страдает мой самый родной человек.

Такси подъезжает к нужному мне месту в начале одиннадцати вечера.

Я немного растерялась, выйдя из машины с шашечками. У входа в шикарный, весь светящийся ресторан стояло пять машин бизнес-класса и туда рассаживались люди. Неужели празднование закончилось и я безнадежно опоздала? Я медлила, не так уж и просто пройти на праздник, где тебя не только не ждут, но и не знают. Вся решимость куда-то подевалась и, переминаясь с ноги на ногу, я оглядывалась по сторонам.

Четыре машины отъехали, осталось только одна. Огромный чёрный джип, молодая красивая девушка пыталась уговорить сесть в него черноволосую девочку лет семи.

— Ева, я уже тебе объясняла, прекрати ерепениться.

— Ну мам! Егор с Мариной же остаются ещё.

— Тётя Василиса с дядей Русланом сейчас тоже их отправят домой. Вы и так слишком сильно задержались. Твоя обязанность присматривать за братьями. Тут остаются только взрослые.

Девочка насупилась, никак не хотела покидать празднование, а я поняла, что скорее всего закончилась официальная часть и сейчас останутся только свои. А это значит, я не смогу затесаться среди толпы.

На минуту погрузившись в раздумье я не сразу поняла, что обращается ко мне

— Девушка? — кажется, уже во второй раз меня окликают.

— Да, здравствуйте! — я настолько растерялась, даже не знаю, что должна сказать. Ко мне обратилась та самая девушка, что усаживала ребёнка в машину.

— Ресторан сегодня не работает! В нём проводится закрытое мероприятие.

— Да, я знаю! Простите меня за невоспитанность, но мне очень нужен Бараев Сулим. Насколько я знаю, он дружит с именинником и должен быть тут.

— Да, Сулим дружит с моим мужем. Но он задерживается.

— Да? Хорошо, спасибо большое. Я тогда подожду его тут.

Девушка в изумлении приподняла бровь, а в глазах читается "вы серьёзно"?

— На улице довольно прохладно, а на вас совсем лёгкое пальто.

— Ничего страшного! Не думаю, что Сулим надолго задержится.

— Как знать! Идёмте, — девушка разговаривала со мной довольно сухо, но тем не менее, в голосе я не слышала никакого пренебрежения. Всего секунду поколебавшись, я пошла вслед за ней.

Да уж, пафос этого места абсолютно в каждой мелочи. У этого ресторана огромный холл с высокими потолками, со всех сторон зеркала в пол. Услужливый хостес лично помогает мне избавиться от верхней одежды. Девушка ждёт меня у входа в зал.

— Вы можете проходить к столу. Сейчас остались все свои, но я распоряжусь чтобы поставили дополнительные приборы.

Я сейчас готова провалиться сквозь землю. Девушка, не дожидаясь моего ответа, разворачивается в сторону, очевидно, кухни. Я же, едва не пошатываясь от волнения, переступаю порог светлого помещения. Несколько мужчин, сидящих за столом, увлечены разговором и меня не замечают. Девушки сидят отдельной компанией, тоже что-то живо обсуждают. Желая всё так же остаться незамеченной, я прохожу вперёд, отдаляясь чуть левее, прохожу на застеклённую террасу. Невероятная, совершенно не присущая мне зажатость настолько сковала мои мышцы, что двигаться удаётся с трудом.

Сулим

Сулим довольно сильно вымотался за последние дни. Сестру едва ли не силой пришлось тащить в Москву. Бараев заказал для неё частный самолёт. Похороны для племянника устроил, если можно так выразиться, на скорую руку. Буквально за полтора-два часа всё закончилось. Для людей, у которых есть деньги, нет ничего невозможного.

Нину Сулим решил пока оставить в покое. Несомненно, он уже был в курсе её местонахождения, оставил за ней слежку и занялся другими виновниками всего случившегося. По поводу Ярославы было уже всё предельно решено. И даже когда ему сообщили о том, что один из местных авторитетов хочет забрать её себе, Бараев даже не удивился. Хотя нет. Мимолетная мысль, почему её не прибрали к рукам раньше, всё же посетила его.

Анатолий являлся одним из его самых лучших сотрудников. Среди его людей Лужанин — практически единственный славянин, которому Сулим мог доверять, и это несмотря на то, что мужчина не так давно работает на него. Именно поэтому было решено отправить Ярославу с ним. А ещё потому, что большинство не то, что знакомых, а даже самих подручных Бараева, считали, что Анатолий рядовой охранник и не более. Сулим не прогадал. В погоню за Ярославой кинулись сразу несколько машин и первым проверяли Бека, завязалась драка, и ещё на незажившей ране парня разошлись швы. Пока смекнули, недоумки, куда же на самом деле делась Ярослава, было уже поздно.

Хотя Сулим заметно напрягся, когда услышал через прослушку, что машину, в которой ехала его игрушка, всё же тормознули.

Анатолий, как всегда, не подвёл. Сделал всё довольно красиво. Парни, что находились в машине вместе с Сулимом, едва ли животы себе от смеха не надорвали.

А вот Антону не повезло. Хотя Бараев и понимал, что поступает неправильно, всё равно отдал приказ…

Никто не смеет трогать то, что принадлежит Бараеву. Он всегда чётко давал определение не трогать то, что принадлежит ему. Сулим поверил, что парень не касался Яры, но кипящую в себе злость всё равно не мог обуздать. Тоху довольно крепко избили, но калечить не стали. Бек подсуетился. Как только Сулим вместе с Ярославой скрылся за дверями кафе, Бек отдал приказ не калечить парня.

Всего в крови, парня усадили в багажник внедорожника и увезли от глаз Сулима. Антона определили в лучшую клинику. Парень знал, на кого работает, поэтому обиды на босса не имел.

Абсолютно все, кто работал на Бараева, отдавали себе отчёт в том, что не только могут здорово огрести от своего хозяина, но и получить пулю в лоб. И каждый из них был к этому готов. Сулим не только словом, он одним лишь взглядом умел поставить любого на место. Сулима Бараева не только боятся, но и безмерно уважают.

То, что произошло с Ярославой, здорово выбило Бараева из колеи. Хотя он и виду не подал, но видеть, как по его вине пострадало столь совершенное тело, было не по себе. Он даже несколько раз повторил себе, что ему плевать! Она только игрушка, вещь, которую он может пользовать. Но всё равно был на себя зол. И не только потому, что не уследил за тем, что ранил её, а ещё за то, что вообще позволил себе, как последнюю шлюху, отыметь её едва ли не в самом туалете какого-то гадюшника. Сулим просто не удержался, не смог совладать с собой. Слушал её пусть и наигранные стоны, но всё равно вскипал. Сорвался, чего в его жизни нет уже много лет. Бараев всегда холоден, спокоен и рассудителен. Любое его действие, даже если оно кажется для других несколько поспешным, Сулимом уже миллион раз обдумано.

Видя, насколько сильно Ярослава вымоталась, он даже хотел отменить рейс. Только бы она отдохнула. Ему нужна крепкая, выносливая, всегда и на всё готовая игрушка. Только вот слишком много дел. Слетело два контракта, рабочие напортачили с постройкой особняка для одного очень влиятельного политика. Что-что, а к репутации своей строительной фирмы Бараев относился с особым трепетом.

Ярослава вроде и проснулась, но была как зомби. Сулим сразу понял, вряд ли она, придя в себя, поймёт каким образом оказалась в столице.

Спустившись по трапу самолёта, Сулим тут же принял входящий звонок. Он отвлёкся всего на мгновение, а Ярославы поблизости уже не было.

Впрочем, уже через десять минут вслед за такси ехали его люди. Бараев сам позволил ей сделать глоток свободы. Последний. Уже тогда понимал — вряд ли в ближайшее время отпустит её. На данный момент Ярослава — самая подходящая кандидатура.

Подругу Ярославы пробили буквально за полчаса.

Училась в параллельном классе. Практически всё детство дружили, ничего криминального за девушкой нет. В серьёзных отношениях Алина не состояла. В плохих компаниях не гуляла. Из довольно обеспеченной семьи и дружит с местными мажорками.

Сулим с самого начала знал, как сделать так, чтобы Ярослава сама прибежала к нему, правда не думал, что это получится настолько скоро. Хотел дать ей пару дней.

Сулим даже не злился, когда понял, что Ярослава сбежала, но может быть, совсем чуть-чуть. А потом подумал, что так даже лучше.

К ресторану, где праздновался день рождения друга, Сулим прибыл одним из последних гостей, уже в половине одиннадцатого вечера.

— Ну наконец-то!

Тумур широко улыбался, протягивая для приветствия руку. В этот момент как раз подошла жена Тумура, очевидно давала какие-то распоряжения на кухне. Алиса просто красавица! Очень молодая, невероятно добрая и вместе с этим наивная. Сулим не любил таких людей, как Алиса. Слишком просто ломаются. Но девчонке повезло, потому что Тадаев без памяти влюбился в неё. Закрыл Алису от целого мира! Она даже не представляет, сколько всего он для неё сделал. Сколько тварей передавил, сколько гнили паршивой тянули лапы к его семье. Со временем Сулим стал понимать друга. Потому что Алиса не была просто куклой, живущей с ним ради денег. И это первый человек, в котором Бараев разглядел искренность. Она любит мужа не меньше, чем он её. Смотрит на него, как кошка на валерьянку. В какой-то момент Сулим стал реже бывать у них дома, как раз потому, что ему было некомфортно видеть идиллию в их семье.

В жизни Сулима всё топорно, по методичкам. Работа, спортзал три раза в неделю, сауна с цивильными девушками и снова работа. Когда уставал, приходил в свой огромный холодный дом и просто отсыпался. Свои дни рождения отмечал для галочки, не любил весь этот пафос, но, к сожалению, это необходимо было для бизнеса. Пузатые партнёры с губастыми, сосущими бабло жёнами или любовницами, вызывали в нём лишь отвращение.

Одно утешение, на его дне рождения всегда было несколько близких и верных друзей, те, кто не отвернулся, или те, кого он приобрёл. Кто не побоялся сблизиться с ним. Такие, к счастью, были.

— Я что-то не понял. Ты же прислал сообщение: «Бараев Сулим, плюс один». Я так понимаю, плюс один по дороге отпал?

— Плюс один уже на месте, — пожимает руку другу и улыбается. — Стоит, трясётся на террасе.

Тумур с Алисой переглянулись, они были оба поражены поведением своего друга.

— Любимый, я сплю?

— Я тоже, наверное, сплю. Потому что тоже это вижу! — перешептывались Тадаевы, смотря в удаляющуюся спину друга.

Пока только близкие могли видеть, что происходит с самым жёстким бизнесменом, по крайне мере из их окружения.

Сулим подошёл к Ярославе со спины. Остановился буквально в полушаге, медленно вдохнул её аромат, невольно сморщился, потому что не то. Девушка набрызгалась чужими духами.

Сулиму в этот момент нестерпимо сильно захотелось прямо вот так, в этом платьице, пусть и не максимально коротким, но не прикрывающим даже колени, и на этих отвратительных высоких каблуках, засунуть девушку под горячую воду и смыть всю эту вонь.

— Сулим! — девушка почувствовала его присутствие, обернулась, сократила между ними расстояние и заглянула Бараеву в глаза. На этих высоченных шпильках Ярослава была практически одного роста с Сулимом, а ему это категорически не нравилось. Захотелось выбить эти ходули у неё из-под ног. Увидев гнев в глазах Бараева, девушка опустила свой взгляд. Тело напряглось ещё сильнее, хотя казалось, и так окаменелые мышцы не позволяют двигаться.

Сулим знал, что хочет сказать Ярослава, но сверлить её взглядом, но мучить, ожидая, когда она отомрёт и заговорит, не стал. Пусть немного расслабится, а то, не ровен час, в обморок упадёт.

Бараев взял Яру под руку и повёл к гостям.

За столом велась оживлённая беседа, только Ярослава по-прежнему боялась пошевелиться. Сулим также отвлёкся от своей игрушки, но на этот раз сделал это намеренно, думал — так она быстрее придёт в себя. Только оказалось это бесполезным. На Ярославу гости бросали любопытные взгляды: Сулим впервые привёл в компанию девушку. Алиса несколько раз пыталась предложить Яре поесть, даже немного забеспокоилась, видя её состояние и дёрнула мужа, чтобы тот обратил внимание Сулима на девушку.

Бараев сам наполнил тарелку Ярославы едой. Положил всего понемногу, не хотел привлекать к ней особое внимание и очень аккуратно пододвинул тарелку чуть ближе, взглядом приказал ей есть.

Когда он понял, по какой причине Ярослава не ест, в нём снова вскипела злоба. Он уже пожалел о том, что дал ей этот маленький глоток свободы. Щелчком пальцев подозвал к себе официантку. Сулим велел принести травяной успокаивающий чай. Мужчине пришлось откинуться на высокую спинку дивана и притянуть девчонку к себе. Так её тряска не будет заметна остальным.

Чай действительно успокоил Ярославу, да так, что уже через полчаса она начала клевать носом. Какое-то время сопротивлялась сну, даже немного поела. Потом снова откинулась на спинку дивана и в конце концов её голова свалилась на плечо Сулима.

— Зачем она тебе? — всё же не удержался от вопроса друг Бараева. — Это ведь сестра той шаболды, что племянника твоего опоила.

— Она самая.

— Ну так зачем?

— Несколько причин! — попытался уклониться от ответа Сулим, но Тумур всегда был с ним максимально честен, поэтому он решил всё же пояснить. — Парни не могли её разговорить, пришлось немного помочь. Я тогда как раз на взводе был, просто под горячую руку мне попала. Короче, девка оказалась чистой, а ты ведь знаешь, как я ценю это.

— Так это на месте покуражиться. Сюда чего притащил?

— Сестра её не всё рассказала. Я решил, пока при себе оставлю. Так надёжнее. Ну и, чтобы время впустую не тратила, наследника родит мне.

— Ого! — искренне удивился Тумур, но через пару мгновений всё же добавил. — Я, в общем-то, так и предполагал, что найдешь бабенку для родов. Только думал, воспользуешься суррогатным материнством.

— Тумур! — Сулим вмиг стал предельно серьёзным. — Заканчивал бы ты с женою попсовую хрень по телику смотреть.

Тадаев негромко рассмеялся.

— Ладно. Твоё дело! Но что-то же тебя подтолкнуло принять именно такое решение.

— Что-то подтолкнуло... — ответил, загадочно улыбаясь своей хищной улыбкой, Сулим.

Сулим сделал глоток виски из своего стакана и вернул его на место.

— Агияну-старшему приглянулась она очень. Он не трогал её, потому что с его сыном встречалась. Этот старый хрен контролировал, чтобы сынулька раньше времени не попортил, а сам быстрее партию сыну подбирал.

— Вот, где мыльная опера! — снова усмехнулся Тумур. — И молоденькую девочку под себя и с сыном не расхерачиться.

— Ну вроде того. Пока она совсем девчонкой была, Маркар ещё как-то терпел, не дёргался, а как ей восемнадцать стукнуло, быстро невесту сыну нашёл. Только Давид всё сопротивлялся.

— Так тебе-то что? — перебил Тумур, не желая вдаваться в подробности, суть и так ясна. — Пусть бы забрал. Или пользованная не нужна?

— Как оказалось, очень нужна. Он со своей немногочисленной свитой почти до самого Иркутска за ней мчался.

— Ясно.

— Я забрал её потому, что эта гнида знал, чем промышляют в его городе. Вернее, знали многие, но доказательства были только у него. У одного из немногих, как оказалось. С Хасаном у этой шайки был первый серьёзный прокол и всё выплыло.

— Хочешь сказать, что не все смотрящие знали об этом?

— Говорят, поймать не могли. Одного лоха с их шайки месяц назад за жопу взяли, но опять никаких прямых доказательств. Трава и лёгкие колёса.

— Да отстёгивали старшим регулярно деньги немалые. Вот и не ловили.

— Это само собой понятно. Но по факту Маркар знал. Собственно поэтому я и решил игрушку, которую он не один год ждал, забрать себе. Не лезть же с волыной направо и налево. Я же не на своей территории. Устранил только прямых участников, а этому вот так...

— Теперь понятно.

Тумурзориг видел, что тут ещё что-то сыграло немалую роль, но спрашивать ничего больше не стал. К тому же под бок Тумура прильнула натанцевавшаяся жена.

Гости стали расходиться уже во втором часу ночи. Ярослава успела к этому времени перебить себе сон и теперь пыталась прийти в себя, собрать растекшийся мозг в устойчивый сгусток.

По дороге домой Сулим и Ярослава не обмолвились друг с другом ни словом. Да, в общем-то, и ехали они по практически пустой ночной Москве минут пятнадцать, не более.

Сулим привез девушку на свою городскую квартиру. Не самую большую по столичным меркам, но довольно современную и комфортную для проживания. Тут у него будет возможность наказать её. Разумеется, оставить всё так он не мог. Но сначала ей нужно заслужить своё наказание…

Сулим усмехнулся, заметив с каким облегчением выдохнула Яра, сняв с себя туфли. Он их обязательно выбросит.

— Я думала, у тебя загородный дом.

Ярослава с любопытством осматривала просторную гостиную с панорамными окнами. Большой и довольно воздушный белоснежный диван, девушка решила, что не будет садиться на него, не хочет, что называется, замусолить эту красоту. Перед диваном пушистый, тёмно-коричневый с бежевыми вставками, ковёр и большая плазма на тумбе. Кстати говоря, на неё Ярослава и положила портмоне Сулима. Оправдываться за потраченные деньги не имело смысла. Наверняка Бараеву приходили смски.

Идеальная чистота и запах больше офисный, нежели домашний, из чего Ярослава сделала вывод: нечасто Сулим тут бывает. И она права. В этой квартире Сулим бывал редко, в основном, когда допоздна задерживался на работе или с женщинами.

— Поговорим о моей недвижимости?

Ярослава отрицательно качнула головой и вновь замолчала. Не знала как начать разговор. Теперь было сложно подобрать правильные слова.

— Я буду послушной, Сулим, — наконец выдавила из себя.

— Я это уже слышал, — Бараев, бросив эту фразу, зашагал вглубь квартиры. Ярослава тут же засеменила за ним, не уверена была, что поступает правильно, но ей необходимо было расставить все точки здесь и сейчас. Иначе она не сможет успокоиться.

— Сулим?

Девушка нагнала мужчину, когда тот уже был в своей спальне и, расстегнув ремень на брюках, уже тянул их вниз.

— Я тебя в душ с собою не приглашал.

— А я и не напрашиваюсь! — Ярослава едва не задохнулась от возмущения. — Не трогай маму.

— Ты мне будешь указывать, что мне делать?

— Сулим, у нас был договор. Я с тобой, а ты не трогаешь маму.

— Тут ключевое слово — был, — Сулим уже разделся до трусов и, взяв из встроенного шкафа чистое полотенце, направился в ванную комнату, при этом бросив на ходу:

— Ярослава, не я нарушил уговор, — и скрылся за дверью.

Сулиму было нужно, чтобы девчонка всё осознала, контролировать её постоянно — тоже не дело. У Сулима слишком много забот, он не хочет ежеминутно греть голову тем, не решила ли его игрушка что-нибудь выкинуть.

Как Сулим и предполагал, не прошло и пяти минут, он почувствовал, как спину закололо. Она пришла. И он готов поклясться, как только он обернётся, увидит её полностью обнажённой. Так и есть! Развернувшись, мужчина увидел перед собой совершенно голое тело той, которую он всё ещё страстно желает. Бараеву нравится тело Ярославы, ему нравится ощущать под пальцами бархатистость её кожи, хотя он ещё не исследовал его как следует. Это Ярослава тоже должна заслужить!

— Ты сейчас серьёзно? Ты где-то шлялась целые сутки. Где гарантия, что в тебе никого не было за это время. Я уже не смогу проверить, ты больше не девственница.

— Твоими стараниями, Сулим!

Ярослава впервые ответила Бараеву столь твёрдым, немного дерзким голосом. Ему это даже понравилось. Как бы то ни было, Сулиму нужна послушная девушка, но при этом не бесхребетная. Он протянул руку, притянул девчонку к себе. Просторная душевая кабина позволяла свободно размещаться двоим.

Тропический душ приятно ударял по коже. Ярослава немного поёжилась, но, быстро привыкнув к воде, сделала вдох и вновь подняла взгляд, посмотрела в глаза Бараева. Секундное замешательство, но её руки всё же оказались на груди Сулима.

— Ярослава, я не даю вторых шансов.

— Сделаешь исключение! — а вот это уже наглость. Сулим посмотрел на дерзкую девчонку своим уничижительным взглядом. — Я обещаю, буду самой послушной, — это Ярослава уже сказала более мягким голосом. «Молодец, — подумал Сулим, — быстро всё схватывает». Бараев, конечно, хотел ещё немного поупрямиться, чтобы Яра как можно лучше прочувствовала угрозу. Но его колом стоящий член уже ломит от нетерпения.

Одно резкое движение и Ярослава прижата к прохладной стене.

Бараев не церемонился. Снова коленом развёл ноги девушки и ворвался одним резким толчком. Сдавленный стон Ярославы приятно защекотал его слух. Ещё толчок, и он заполнил её до основания. Ярослава ловит ртом воздух, жуткое распирание внутри неё, но Бараев не даёт возможности привыкнуть. Начинает двигаться, быстро наращивая темп.

Как и в прошлый раз, Ярослава довольно быстро потеряла связь с реальностью. На этот раз руки Бараева чуть поподробнее изучали её тело. Сулим добрался до груди Яры и несколько раз сжал оба полушария в своих ладонях. Сминал не сильно, словно проверял их упругость, а когда начал покручивать соски между большим и указательным пальцем, у Ярославы широко распахнулись глаза и она сделала очень шумный и глубокий вдох. Потрясающее ощущение от невидимого кольца, что сдавливало её горло, невероятно приятно разгоняло кровь, и сладкая тяжесть внизу живота усилилась. Ярослава больше не могла сдерживать стоны, а Сулим намеренно задавал всё новый темп, усиливая её ощущения.

На этот раз оргазм Яра испытала немного иначе, ощущение были другими. Более тягучими, её накрывало волнами и тело вздрагивало ежесекундно. Чувства снова острые, и не менее блаженные.

Сулим достиг своего сокрушительного пика и отпустил девчонку, которая тут же сползла по стеночке на пол…

Ярослава.

Сердце бешено колотилось в моей груди, а тело категорически отказывалось подчиняться. Под тёплыми струями душа я просидела не меньше пятнадцати минут. Потом всё же, с большим трудом, но смогла подняться на ноги. Вылила в ладонь немного геля для душа. Мне не очень хочется пахнуть Сулимом, но ничего кроме мужского геля тут нет. Не мылю всё тело, я им лишь смываю семя Бараева со своих бёдер и, взяв с полки свежее, небрежно брошенное Сулимом полотенце, кутаюсь в него, выхожу за дверь.

Бараев, развалившись на постели в одних трусах, тяжело посапывал во сне.

— Так, а мне что делать?

Ложиться рядом с Бараевым даже и не думаю. Но и спать мне уже смертельно хочется. Мои вещи, сложенные аккуратной стопкой, так и лежат на краю кровати. Совершенно не хочется снова надевать на себя несвежее бельё. Беру с собой вещи и выхожу из спальни.

Вдоль по коридору располагались ещё две двери. Вторая из них оказалась слегка приоткрыта. Я заглянула внутрь и обнаружила ещё одну спальню. Немного меньше, чем комната Сулима, но в ней такая же большая двуспальная кровать, прикроватная тумбочка с торшером, и небольшое креслице в углу спальни. Я забираюсь на постель. В комнате довольно тепло, да и нет сил расправлять постель, лезть под одеяло. Да, в общем-то, и не уверена я, что кровать вообще застелена.

В сон проваливаюсь моментально.

Утром меня разбудил щелчок входной двери. Усевшись на кровать, разглядываю комнату, вспоминаю, где я нахожусь и что вообще произошло! Снова покосившись на свой вчерашний наряд, сморщив нос, беру в руки платье. Только хочу его надеть, как обращаю внимание на сумку, что стоит у порога комнаты. Поняв, что это моя сумка с вещами, взвизгнув от радости вскакиваю с постели, напрочь забывая о том, что полотенце размоталось и я полностью обнажена. Подлетаю к своим вещичкам. Достаю из сумки свои туалетные принадлежности. С сожалением отмечаю, что шампуня для моих непослушных волос осталось всего на пару раз.

Как следует приняв душ, надеваю на себя чистые вещи.

Выхожу в прихожую. В квартире стоит полная тишина. Понимаю, что Сулим ушёл. Ну и хорошо! Хоть немного выдохну. Повернув за угол, попадаю в довольно просторную кухню. Электронные часы, стоящие на кухонном столе около холодильника, показывают пятнадцать минут девятого. Открыв холодильник, понимаю, что завтрак отменяется! Он совершенно пустой. Холодильник даже не включен.

— Замечательно. Опять с животом маяться буду.

— А что с животом? — от испуга подпрыгиваю на месте. Я была уверена, что в квартире осталась одна.

— Я думала, ты ушёл.

— Уже убегаю. Так что с животом?

— Гастрит, — отвечаю быстро, — если вовремя не поем, или на перекусах сидеть буду...

— Понятно! Рядом ресторан только японской кухни. Я не знаю, есть ли там здоровая еда.

— Еду я сама могу приготовить. Были бы продукты.

— Продукты тебе привезут. Но пока закажи себе завтрак из ресторана. Так будет быстрее. Телефон на столе! Скажешь, чтобы записали на моё имя. Адрес они знают.

— Хорошо, спасибо.

— Не за что! — отвечает с некой усмешкой. — И ещё. Авансом, — на этом слове делает акцент. — За твоё будущее хорошее поведение Бек принесёт тебе ноутбук и твои книжки. Нечего без дела слоняться. Через интернет закажешь себе всё необходимое, ну что там у вас, у девушек? Вещи себе закажи для дома и пару скромных нарядов на выход. Возможно, в конце недели будешь сопровождать меня на деловом вечере.

— Хорошо, как скажешь. Только тогда мне косметика понадобится. У меня с собой немного её. И фен и…

— Всё, что тебе может понадобиться!

— Хорошо.

Услышав о том, что Бараев позволит мне заниматься учёбой, у меня настолько поднялось настроение, что на автомате соглашалась на всё. Да в общем-то, ничего криминального Сулим мне не предлагал.

— Когда я прихожу домой, неизменно вижу тебя красивой, отдохнувшей и в хорошем настроении.

— А кроме тебя в квартиру точно никто не войдёт? Ну просто я тут совсем одна и если кто-то из мужчин…

Сулим, сощурившись, внимательно посмотрел на меня. Я и сама не ожидала, что задам подобный вопрос, но мне просто неуютно от мысли, что кто-то может прийти сюда. Я не чувствую себя защищённой.

— Это хорошо, что ты об этом думаешь. Сюда никто не войдёт! Разве что Бек. Поэтому голышом не бегай по всей квартире. В спальню к тебе он не войдёт. Но если что, мобильный же у тебя теперь есть.

Сердце пропустило удар. Я не вытаскивала телефон из сумки, и точно помню — он стоит на беззвучном. Я надеялась, что Сулим не найдёт его. Хотя бы некоторое время. — Мой номер уже забит туда, — я незаметно щипаю себя. Вдруг я всё-таки ещё сплю.

— То есть телефон я могу оставить?

— Да! Мне не нужно чтобы твоя мать дёргалась. Сейчас это не к чему. Но имей в виду! Телефон на прослушке. Так что без глупостей.

— Хорошо!

— Какая ты покладистая, — снова произносит с усмешкой. — Мне нравится!

А мне не очень нравится. И хочется сказать ему поперёк. Да только в этом разговоре нет ничего для меня криминального, поэтому и соглашаюсь со всем.

Я была настолько окрылённая тем, что не придётся слоняться из угла в угол. И в ожидании своих книг забыла заказать себе завтрак. Вспомнила о еде только когда мой желудок издал жалобное урчание.

Экспериментировать не стала. Заказала сырный супчик и свои любимые роллы. Ещё не удержалась от тарелочки с сырными шариками — две порции!

Хорошо, что я послушалась Сулима и всё-таки заказала еду. Потому что Бек принёс продукты ближе к трём часам дня.

— А книжки? — плетусь из кухни хвостом за парнем.

— Какие ещё книжки?

— Сулим разрешил мне… Он сказал, ты принесёшь мне книги по медицине и ноутбук!

— Да что вы говорите. И ноутбук?

Я жутко разозлилась на парня, и в то же время, мне было неудобно, некомфортно. Я не могла понять, Бек шутит или просто издевается? Но он определённо понимал, о чём речь, а значит он в курсе.

— Да расслабься! А то лопнешь. В машине твои книжки. Сейчас принесу!

Я настолько была растеряна, что не знала за что хвататься.

Нет, ну правда! Усевшись на самый краешек белоснежного дивана, я вдруг задумалась: с чего это Сулим добрый такой?

Нет, определенно тут что-то не так. Неспроста мне вот такие привилегии. Я сбежала от Сулима. Он должен был меня наказать! А тут и телефон, и компьютер, и книги мои.

Вот так, сидя на диване, сгрызая уже довольно потрёпанный маникюр, я в размышлениях ломала себе голову.

В конце концов плюнув на всё, решила, что лучше всего отвлечься на дальнейшую распаковку пакетов с продуктами, потому что убрала я сразу только заморозку.

Сейчас же я разложила по полкам остальные продукты. По удобным баночкам рассыпала крупы, и даже приготовила запеканку на вечер. Только после этого всего я успокоилась, прекратила терзать себя вопросами и пошла заниматься. Маме звонить не стала, ещё днём она написала мне, что сегодня она ассистирует на двух сложных операциях.

Я решила быть действительно послушной девочкой для Бараева. Не буду злить Сулима. Попробую вообще не думать о том, по какой причине я здесь оказалась! Несмотря на то, что у меня теперь мобильный, Тане я тоже не позвонила. Написала короткое сообщение, что у меня всё хорошо и позвоню ей, как только смогу. Ну не хочу я сейчас отвечать на её вопросы и вспоминать весь произошедший со мной кошмар.

На удивление, позаниматься мне так и не удалось, хотя, казалось, уже и лишних мыслей в голове не было. Без толку пропялилась в телевизор, поедая свои сырные шарики.

Время близилось к девяти, когда я услышала щелчок входной двери. Не то чтобы я горела желание поскорее увидеть Сулима, но всё-таки к вечеру мне стало особенно тоскливо, поэтому выхожу в прихожую и смотрю на немного уставшего мужчину. Стянув с себя пиджак, он небрежно бросил его на спинку дивана в гостиной. Взялся за манжеты, стал их расстёгивать и только сейчас перевёл на меня свой взгляд.

— Почему не сделала то, о чём я тебя просил?

— Э-э, — на мгновение теряюсь, после чего спрашиваю чуть виновато. — А о чем ты просил?

Сулим ловит меня в капкан своего пристального взгляда. Держит так, что не могу пошевелиться.

— Я велел тебе заказать вещи.

— Оу! Прости. Я не думала, что сегодня это нужно сделать.

Бараев никак не прокомментировал это, лишь строго произнёс:

— Мне не нравится твоя одежда. Одеваешься как подросток, — Сулим переходит к пуговицам на своей рубашке, — не нужно было привозить сюда твои вещи. Может была бы порасторопнее.

— Нормально я одеваюсь, — говорю без упрёка, скорее просто хочу отстоять свою точку зрения. — Удобные штаны, свободная футболка. Нормальная домашняя одежда!

— Это когда ты жила со своей матерью, была нормальная одежда, а сейчас ты живёшь с мужчиной! Я хочу, чтобы глядя на тебя, у меня вставал член на всю тебя, а пока встал только на твой рот!

Я едва ли не давлюсь воздухом. Нет, нет! Только не это. Пожалуйста, не хочу… В прошлый раз это было просто отвратительно! Не хочу, чтобы это повторялось.

Решение приходит как-то само по себе. Я даже обдумать его как следует не смогла. Я просто взялась за края футболки и резко потянула её вверх. Штаны слетели с меня с той же скоростью. Причём вместе с трусиками. Спортивный топ уже сняла более спокойно.

Сулим лишь криво усмехнулся на это. А я постаралась скрыть своё стеснение.

— Ладно! Исключительно поощряя твою изобретательность. К тому же мой член до сих пор болезненно дёргается, вспоминая о твоих зубках. Но даже не надейся, что так постоянно сможешь избегать минета. Я подумаю над тем, чтобы записать тебя на какие-нибудь курсы.

— Не нужны мне никакие курсы, — произношу возмущённо.

— Что я тебе говорил по поводу слова "нет"? — от строгости в голосе мужчины немного тушуюсь.

— Мм, — видя ещё и строгий взгляд Сулима, начинаю искать отговорки. — Я хотела сказать, что… Сулим, ты — мой мужчина, — хочу добавить «на данный момент», но язык не поворачивается, — учи меня всему сам! Мне не хочется обгладывать резиновые фаллоимитаторы. Только сначала, — торопливо добавляю, — научи меня правильно заниматься сексом. Так, чтобы тебе нравилось. Не всё разом, постепенно.

— Не пытайся из меня дурака сделать, Ярослава. Это не в твоих интересах, — снова опускаю голову, хотя и не хочу. Но Бараев умеет давить. — Ты слишком дерзкая. Не чувствуешь границ. Не умеешь затыкаться вовремя.

— Сулим, я…

— Следи за своими словами! — Бараев злится, и мне становится ещё больше не по себе от этого. — Учись сдерживаться. Мы часто будем выходить с тобой в люди. У тебя должна быть подходящая одежда. В ближайшую субботу мы идём с тобой на деловой вечер. Я тебе уже об этом говорил. Ты должна выглядеть как с картинки. Быть раскованной, вести себя свободно, не зажиматься так, как это было на дне рождения Тумура!

— Там я была незваным гостем, поэтому чувствовала себя настолько неуютно. Не думаю, что на деловом вечере я буду зажатой.

— Ты должна быть раскованной, но при этом покорной. Никаких высказываний и громкого смеха.

— Я поняла тебя, Сулим. Быть истинной леди.

Эти слова я произнесла негромко и дались они мне с трудом. Это всё потому, что мужчина подошёл ко мне практически вплотную и, заведя обе свои руки мне за спину, довольно сильно сжал мою попу.

Резкий рывок, и я рефлекторно хвастаюсь за шею Бараева и практически в тот же момент ногами обхватываю бёдра мужчины.

Он пристально смотрит мне в глаза. Его взгляд по-прежнему пустой, безжизненный, но в то же время в самой его глубине плещется что-то мне неизведанное, тёмное. То, что не позволяет мне отстраниться.

Сулим заносит меня в свою спальню и укладывает на кровать. Нависая сверху, делает глубокий вдох, где-то в районе уха. Я немного напряжена, пытаюсь расслабиться, боюсь, если Сулим увидит мою скованность, то разозлится. Но Бараев совсем не злится сейчас. Вместо этого он резко отстраняется.

— Мне нужно в душ! — говорит спокойно. — Сегодня много бегал по объектам.

Я больше на автомате киваю. И параллельно радуюсь предстоящей передышке.

Самое паршивое в моей ситуации, наверное, даже не то, что я нахожусь в неволе. А то, что я не знаю, чего мне ждать! Вот, например, сейчас…

Сулим уже примерно минут десять как в душе, а я не знаю, имею ли я право на то, чтобы одеть на себя хоть что-то? Не знаю, имею ли я право встать с постели? Не разозлит ли это Бараева? Не накажет ли он меня?

— Наказание, — проговариваю негромко вслух. — Зачем я вспомнила?

Терзать себя вопросами, на которые я не знаю ответов, больше нет сил.

Я решаюсь на разговор. Хуже точно не будет!

Как только Сулим выходит из ванной, снова невольно залипаю на совершенном, прокачанном теле мужчины. Крепкие бёдра обмотаны махровым полотенцем. Широкий разворот плеч, чётко очерченные мускулы и довольно смуглая кожа.

— Сулим? — обращаюсь к мужчине, пока ещё запал не пропал. — Сколько времени ты намерен держать меня при себе? Какие у тебя вообще на меня планы?

— Тебе что, плохо живётся? — то ли насмехается надо мной, то ли действительно спрашивает серьёзно? Непонятно.

— Ты накажешь меня за побег? — Бараев утвердительно кивает.

Мысленно выругавшись, делаю вдох и спрашиваю:

— Как?

— Возможно, тебе даже понравится! Но, говорят, не сразу.

— В смысле? Не совсем поняла.

— Я ещё ни разу не занимался анальным сексом! — сердце пропускает удар, потому как я сразу понимаю, к чему он клонит. — Но говорят, это интересно. С тобой у меня появилось желание попробовать!

— Сулим… — хочу воспротивиться, но Бараев перебивает.

— Хочешь возразить мне? — в голосе сплошной металл.

Опускаю голову, молчу. Хотя само собой мне хочется воспротивиться, проорать ему: «Нет! Я не буду этого делать». Но что-то мне подсказывает, если я сейчас осмелюсь на открытое сопротивление, он прямо сейчас сделает это. Не хочу рисковать! Сцепляю руки в замок, чтобы скрыть мелкую дрожь.

— На днях привезут необходимые игрушки. Не переживай, я заказал их из-за границы. Об этом никто не узнает! Это будет наш с тобой маленький грязный секрет, — улыбаясь, подмигивает мне, — то, насколько будет комфортный твой первый раз, зависит только от тебя.

— Почему? — спрашиваю больше на автомате.

— Не считаю нужным ковыряться в твоём заднем проходе! — отвечает совершенно спокойно, но я вижу, что данная тема, так же как и мне, Бараеву не очень приятна.

— Не понимаю, зачем вообще затевать это, если тебе противно?!

— Ярослава, твоя задача как следует изучить вопрос анального секса. Теория и практика, по ощущениям, большая разница, — хочется спросить, откуда ему известно, если он не пробовал ещё. Но прикусываю язык. — Я тоже почитаю нужные статьи. Возможно, проконсультируюсь с проктологом. Ты нужна мне максимально здоровой. У меня нет задачи покалечить тебя. Поэтому отнесись к этому серьёзно.

— Для чего я нужна тебе здоровой? Какие у тебя на меня планы?

— А я тебе разве не говорил?

— Нет, не говорил!

— Странно! — Бараев, кажется, и вправду призадумался. — А, я Тумурзоригу говорил!

— Что ты говорил Тумурзоригу? — спрашиваю настойчиво, потому как вижу — Сулим уже готов сменить тему.

Кажется, у Бараева неплохое настроение. По крайне мере он выглядит не как обычно. Его взгляд чуть мягче, хотя, как и прежде, совершенно пустой. И движения чуть мягче.

— Ты родишь мне ребёнка!

— Что? — я, наверное, сплю. Что он такое говорит? Это уже ни в какие рамки не лезет! Только вот по лицу Бараева вижу, говорит он серьёзно. — Мне недавно исполнилось двадцать, Сулим! Мне учиться нужно. Какой ребёнок?

Волнение настолько стремительно поднялось во мне, что сбилось дыхание и приходится делать глубокие вдохи.

— Обычный ребёнок, — Сулим настолько спокойно об этом говорит, что аж бесит. — Мне нужен наследник.

— Мне нужно учиться! — говорю настойчиво, — Да и не факт, что будет мальчик.

— Тебе придётся постараться.

— Вообще-то, это только от тебя зависит, мальчик или девочка!

— Хорошо. Я буду стараться! — он издевается…

— Учёба, Сулим.

— Родишь и потопаешь учиться дальше.

Я теряю дар речи. Голос невольно начинает дрожать.

— Ты… ты, хочешь. Хочешь забрать у меня ребёнка?

Бараев, что в этот момент вытирал свои влажные волосы полотенцем, замер.

— А для тебя что, это такая проблема?

От удивления широко раскрываю глаза.

— Ты сейчас серьёзно? Ты правда считаешь, что женщина может родить и бросить своего ребёнка?

— Вы делаете аборты направо и налево, — говорит с некой то ли злобой, то ли брезгливостью.

— Кто мы?

— Русские женщины!

— А-а-а, — этой темой Бараев задевает меня за живое. — Ну да, конечно. Вы только улыбаетесь в глаза.

— Кто мы?

— Ну, кто... — запинаюсь. — Кто ты по национальности? Кавказцы... Мусульмане, в общем! — перехожу на эмоции окончательно. — Вы в глаза улыбаетесь, говорите, что уважаете нашу веру и так далее, а на деле считаете нас пустышками. Все русские женщины для вас шлюхи, даже если девушка девственница. Я была девственницей! Мне двадцать, — мой голос дребезжал. — Ты взял меня силой, Сулим. Принудил к сексу! Я была нетронутой, а ты…

— Нетронутой? — Сулим снова откровенно усмехается. Убирает в сторону полотенце, подходит к шкафу, нажимает на один из ящиков и вынимает оттуда боксеры. — Нетронутая, милая моя, это когда ты дома сидишь. Скромно голову платком покрываешь, — закатив глаза, скрещиваю на груди руки. — Не то, что целоваться, за руку не позволяешь мужчине себя взять, вот это нетронутая! А то, что ты девственница! Ну, зачёт! Молодец. Только вот руки твоего Давида наверняка не только титьки твои трогали. Но и не разок тебе в трусы ныряли. Сколько раз он тебе мастурбировал? А ты? Сколько раз ты дрочила ему? Наверняка, и в рот брала. Как-то ты же его удовлетворяла!

От возмущения я не могла сказать и слова. Просто ловила ртом воздух. Соскочив с кровати, схватила свой халат, что лежал на кресле, надела его на себя.

— Я смотрю, у тебя богатая фантазия. Поэтому наши народы и помириться не могут. Наши считают вас фанатиками божьими, вы считаете нас грязными, — от злости затягиваю пояс чуть сильнее, чем необходимо. — Да уж, извини. Пару раз к моей груди прикасались руки Давида. Но это были единственные откровенные ласки в моей жизни. Давид сам себе большего не позволял. Потому что боялся, что не сможет остановиться. Он уважал меня, и моё желание не спешить с сексом. Как бы то ни было, Агиян — порядочный мужчина. Он хотел сохранить меня до свадьбы. До нашей первой брачной ночи.

Сулим негромко рассмеялся, чем взбесил меня окончательно. Но я вовремя останавливаю себя. Гашу свой гнев, потому что понимаю, — это необходимо. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Всё-таки я разговариваю не с сопливым пацаном, и его терпение может быть небезграничным.

— Что я смешного сказала? — спрашиваю уже спокойно.

— Ничего!

На мгновение мне показалось, Сулим что-то знает. Что-то очень важное.

— Я не брошу своего ребёнка! — возвращаюсь к вопросу, который меня волнует на данный момент больше всего. — И тебе не позволю его отобрать.

Голос снова задрожал на последнем слове. Как бы то ни было, я понимаю кто передо мной. Перед Бараевым я бессильна. Если он решит вышвырнуть меня и забрать ребёнка, ему ничто не помешает. Ничто и никто!

— Успокойся! — Сулим также сменил тон. Говорит уже гораздо мягче. — Если ты захочешь, останешься при ребёнке. Я всё равно жениться не планирую, а мать ему нужна.

— Ты не шутишь? Правда, не заберёшь у меня малыша?

— Я думал, будет сложнее.

— Что будет сложнее?

— Уговорить тебя рожать!

— А ты и не уговорил! Но разве мой отказ что-то изменит?

— Нет, конечно! Я всегда получаю что хочу.

— Но просто родить без последствий… Я имею в виду, родить и оставить тебе ребёнка! Так же может какая-нибудь девушка за деньги, — прикрываю на секунду глаза, чтобы привести мысли в порядок. — Почему ты не воспользуешься услугами суррогатного материнства.

— Ярослава, ты же не глупая девушка?! Именно поэтому я выбрал тебя.

— Не понимаю.

— Ну, значит не очень умная.

— Вот видишь, я тебе не подхожу!

— Прекращай трястись! Ты ещё даже не забеременела.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю и тут же в голове что-то щёлкает. — Ты не предохраняешься со мной поэтому, да? Давно решил?

— Решил не так давно. Но кончаю в тебя именно поэтому, ты угадала, — хочу возмутиться на его ухмылку, но он продолжает. — Ладно! Смотрю, на секс ты уже не настроена. Чем в квартире пахнет? Ты что-то готовила?

— Запеканку с мясом! Будешь? — вопрос будет ли он кушать то, что я приготовила, вылетает автоматически.

— Буду! Идём, поешь вместе со мной. Успокоишься немного.

Ужин прошёл в полном молчании. Бараев съел внушительную порцию запеканки, — наверное, ему понравилось, в тарелке и крошки не осталось.

А вот мне кусок в горло не лез. Меня всё не отпускали мысли, — что, если я и вправду забеременею? Или уже забеременела? Что, если Сулим не сдержит обещание и отберёт у меня ребёнка?

Вот и решила выяснить какие планы у Бараева на меня! Лучше бы промолчала. Перетерпела бы секс с Бараевым и легла спать!

Хотя, что врать самой себе то?! Перетерпела. — Насладилась бы очередным, возможно, сумасшедшим сексом. И легла бы спать!

— Ярослава, я буквально слышу, как твой мозг гудит от напряжения. Давай, ты будешь о чём-либо думать и решать какие-либо вопросы, когда возникнет такая необходимость, — Бараев, вытерев руки о салфетку, кладёт её обратно на стол. — Ты забеременеешь и родишь. Это ты должна просто принять. Выбора у тебя нет!

— Я поняла это.

— Вот и замечательно. Твоя задача — выбросить все сомнения из головы и хорошо питаться.

— Этого недостаточно.

— Почему? — смотрю на Сулима удивлённым взглядом. Он что серьёзно? Ах да, — мужчины…

— Как бы нужно пройти обследование. Причём нам обоим!

— Что за глупости. Я совершенно здоров!

— У тебя было много женщин, и ни одна от тебя не забеременела!

— Я всегда предохраняюсь, Ярослава. В этом вопросе я очень бдительный. Мои партнёрши не принимают противозачаточные, которые можно намеренно пропустить и преподнести мне неприятный сюрприз. Девушки обязательно получают инъекцию, которая даёт стопроцентную гарантию.

— Ни один препарат и ни одна инъекция не даёт стопроцентной гарантии. В любом случае, если ты к этому хочешь подойти серьёзно, лучше сдать анализы. От тебя не убудет! Ещё нам двоим нужно сдать кровь на генные патологии, на совместимость, в конце концов!

— Ладно, ответственная моя. Сделаем, если надо.

На самом деле я надеялась — Бараев заупрямится и ещё раз подумает, нужно ли ему это? Просто лучше ничего пока не придумала. И я… я пока не знаю, что буду делать. Я действительно потеряна сейчас. Однозначно, в двадцать лет рожать ребёнка… Да ещё и от Бараева… Ну уж нет! Я обязательно что-нибудь придумаю!

— Сулим, — окликаю мужчину, когда тот уже намеревается выйти из кухни. — Ещё нужен свежий воздух и отсутствие стрессов.

— Нам обоим?

— Нет! — отвечаю с тем же сарказмом, с которым Сулим задал этот вопрос. — Это только мне. Я же вынашивать ребёнка буду.

— Тут можешь не переживать. До конца этой недели у меня много работы в офисе. Но в воскресенье мы с тобою едем в загородный дом. Там огромный двор. Есть сад! В общем, без свежего воздуха не останешься.

— Сулим, но это всё не то! В четырёх стенах… Ну хорошо, не в четырёх стенах, но всё равно ограниченная свобода! Это вредит моему психическому состоянию. Позволь мне учиться, позволь выезжать за город! Вернее, в город.

— Ярослава, не держи меня за идиота! Думаешь, я не понимаю, для чего ты просишь свободу? Тебе больше не удастся сбежать, а если удастся, разработкой задницы ты не отделаешься!

Его фраза бьёт по нервам. Неужели он всё-таки серьёзно?

— Я немного поработаю в кабинете. Отправляйся спать в свою комнату. Сегодня трогать тебя не буду! Тебе нужно как следует всё обдумать.

Сама себе удивляюсь, какая же я послушная! Вот уже середина ночи, а я глаз сомкнуть не могу. Всё думаю о том, что же мне делать? Рожать, тем более в двадцать, тем более для Бараева — ну уж нет! Даже не собираюсь! Но понимаю, что противостоять Бараеву просто так — мне не под силу.

Сбежать тоже не получится! По крайней мере, пока я нахожусь в четырёх стенах. Значит мне нужно сделать всё для того, чтобы покидать стены квартиры. Так, стоп! Сулим сказал, что мы поедем за город. Если я правильно поняла, жить мы будем именно там. Значит, уезжать будет ещё сложнее. Что же делать?..

Я себе буквально голову сломала. Однозначно, нужно что-то предпринять. Но что?!

Единственное, что пока на данный момент пришло мне в голову, как раз таки к середине ночи, это то, что мне нужно втереться в доверие Сулиму. Стать послушной милой кошечкой. Притвориться, что я на всё согласна. Другого варианта я не вижу! По крайней мере, пока. Только вот как перебороть себя? Радует, что Бараев не какой-то жирный слюнявый старикашка, который был бы мне противен. В его объятиях, если не думать о том, кто передо мной и не вспоминать о том, что Бараев со мной сделал. В общем-то, может и получится справиться!

А может притвориться влюблённой дурочкой? Нет, так не пойдёт. Бараев не глупец, он может обо всём догадаться. Ну или просто будет держать руку на пульсе. Лучше уж я и в самом деле притворюсь, что смирилась, что не вижу другого выхода. Посмотрим, что из этого выйдет!

Ожидаемо утро встретило меня головной болью. Я вошла на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Разбила в тарелку два яйца, на мгновение замерла, подумав о том, что было бы неплохо приготовить завтрак и для Сулима, но тут же одёрнула себя:

— Вот ещё! Перетопчется.

Взбиваю яйца, добавляю молока, нарезанные кусочками томаты, делаю омлет на одну персону.

Сулим появляется в дверном проёме кухни, когда я уже доедаю свой вкуснейший омлет.

— Могла бы и мне приготовить! — Бараев открывает холодильник, достаёт оттуда сливочное масло и сыр, чем очень меня удивляет.

— Ну ты же жениться на мне не собираешься! Я всего лишь будущая мать твоего ребёнка. Поэтому прости, готовить я буду только себе и своему ребёнку.

Сулим усмехается.

— А тебе очень хочется?

— Что хочется? — хмурюсь я. — Готовить своему ребёнку? — Бараев снова усмехается.

— Замуж за меня! — моментально краснею до корней волос.

— Вот ещё! — становится совершенно некомфортно.

Бараева это только позабавило.

— В доме за городом есть повара и домработницы, ещё обязательно наймём няню.

— Няню точно необязательно! — бурчу под нос. — Да и полезную еду для своего ребёнка я в состоянии приготовить. И вообще! Слишком рано это всё обсуждать!

— Согласен! — налив себе в чашку кофе, Бараев садится напротив меня. — Сегодня можешь пройтись по магазинам. Бек отвезёт тебе. Но Ярослава, учти…

— Даже не подумаю сбегать! — от услышанного заёрзала на стуле. — Спасибо, Сулим, — искренне улыбаюсь во все свои тридцать два. Это реальный шанс показать свою покорность. Покажу Бараеву, что ему не стоит бояться того, что я могу сбежать! Да и вообще, отвлечься смогу. Глядишь, ещё что-то придумаю.

Наверное, я ещё никогда так быстро не собиралась. Надев свободные джинсы и свитшот, накинув поверх куртку, запрыгнув в кеды, выскакиваю за дверь. Бедолага Бек едва поспевает за мной.

— Можно немного помедленнее? — парень говорил чуть с пренебрежением. Мне кажется, я ему не нравлюсь! В общем-то, мне плевать, просто на его недовольную рожу смотреть не очень приятно. Ну да ладно!

Сулим не пожалел для меня своей платиновой карты. Сказал, что могу брать всё, что посчитаю нужным. Не в той мы сейчас ситуации с Бараевым, чтобы я стеснялась и ограничивала себя хоть в чём-то…

Первый налёт у меня был на магазин косметики. Просто он оказался первым на моём пути. Наверное, от жадности, взяла себе сразу три больших палетки теней. Хотя вряд ли до конца срока годности я израсходую их хотя бы на треть. Но мне всегда хотелось иметь много дорогой косметики, а позволить, само собой, я себе её не могла.

Там же прикупила себе средства личной гигиены: профессиональный шампунь для волос, мусс, лаки для укладки. Зашла в магазин бытовой техники. Купила фен, утюжок, и только после этого, сияя от счастья, стала заходить во все бутики подряд. К вечеру на Бека было страшно смотреть. Я всерьёз боялась уже сказать ему лишнее слово. Но, к сожалению, мне пришлось его притормозить.

— Я самое главное забыла!

— Нет! — громко. Со злобой!

— Мне нужен вечерний наряд для субботнего вечера.

— Мы вообще-то за ним сюда и ехали! Какого хрена ты набрала кучу этой дряни, которую я теперь должен таскать?

— Не рычи на меня! — Бек от шока, что я посмела в тон ему перечить едва не оступился. — Не моя прихоть, чтобы ты ходил тут со мной. Можешь подождать меня в машине.

— Ага, сейчас! Иди давай за своим платьем. Я тебя здесь подожду, — Бек уселся в массажное кресло, прямо напротив входа в бутик, где на витрине были манекены в красивых вечерних платьях. Сулим просил что-то нарядное, но закрытое. Или скромное? Точно не помню.

Из пяти платьев больше всего мне понравились два, даже три! Между ними не могла выбрать. В голове мелькает мысль: «Я же решила быть хорошей девочкой?!» Стоя в примерочной у зеркала, достаю телефон и делаю селфи в полный рост, отправляю Сулиму.

Уже думала, что он ничего не ответит, но буквально через пару минут, мой телефон издал короткий писк. В ответном сообщении три вопросительных знака.

Быстро переодеваюсь во второе платье, делаю фотографию, переодеваюсь в третье и снова делаю селфи. Оба отправляю Сулиму. В конце ставлю также вопросительный знак.

«На деловой вечер отлично подойдёт чёрное. Но коралловое тоже возьми! Мне нравится».

В ответ ему отсылаю лишь смайлик — знак ОК. Но, не удержавшись, всё же дописываю: «А серебристое?» На самом деле, серебристое мне понравилось больше всего. Если бы я не спрашивала мнение Бараева, то непременно выбрала бы его.

«Хочешь, можешь взять и его, но исключительно ходить в нём дома. Из этой коллекции платья этой модели разошлись за полторы недели. Так что в ближайшее время во всех ресторанах и на вечерах дамы будут именно в этом наряде!»

Ого! Вот это познания. Откуда он знает? Тут же в голове всплывает: «Бараев владеет несколькими дорогими бутиками». Неужели и за подобными моментами следит? Вот это да...

Ещё раз бросаю взгляд на ценник, кажется, сумма была не слишком большой, вот только…

— Охренеть! — громко выпалила вслух.

— Извините, у вас всё хорошо? — слышу обеспокоенный голос консультанта.

— Да, девушка. Не волнуйтесь, всё в порядке!

Оказывается, здесь цена не в рублях, и это платье стоит целое состояние. Кстати, чёрное и коралловое — на пару тысяч дешевле, но всё равно сумма баснословная.

— Туфли брать к этим нарядам будете? — чёрт, ещё и туфли!

— Да, конечно. Туфли буду брать, — произношу уже совсем бесцветным голосом, потому как невероятно сильно устала.

На противоположном от бутика углу располагалась аптека. Бек блаженно прикрыл глаза и не заметил то, как я вышла. Аккуратно ставлю пакеты около его ног и делаю шаг.

— Куда?

— Я в аптеку! Голова очень болит. Ещё мне средства личной гигиены нужны.

— Такие подробности мне не интересны.

— Хорошо! Я быстро и идём.

Мы были буквально в десяти минутах езды от квартиры Сулима, но попали в вечернюю пробку, поэтому добирались почти 40 минут. Столичные пробки — это настоящий ад, потому что именно в пробках укачивает сильнее всего.

Я едва ли не уснула. Хорошо, что Бек сам занёс все пакеты. У меня даже сил не было их разбирать. Я просто в чём была, завалилась на свою кровать и моментально уснула.

Проснулась я, когда за окном уже полностью стемнело. В квартире было тихо. Я бы даже сказала, слишком тихо.

В горле невероятно сильно сушило, я пошла на кухню, чтобы выпить воды, но сделав всего шаг от порога, замерла на месте.

Кожу моментально сковало льдом.

— Сулим, я… — Бараев, сидя за столом, смотрел на меня настолько дьявольским взглядом, что от страха до боли скрутило мышцы. Перед Бараевым на столе лежали препараты, которые я купила в аптеке, и сама же даже не подумала переложить их из сумки, куда-нибудь спрятать. Помимо противозачаточных, там было несколько упаковок таблеток для экстренного прерывания беременности. Без рецепта их бы мне не продали, но в аптеке работала молодая девушка, я смогла с ней договориться. Ещё и судя по листкам с инструкциями, также разбросанными по столу, Бараев внимательно изучил каждую из них.

— Пошла в спальню!

— Сулим…

— Пошла! — подпрыгиваю от резкого, громкого удара ладонью по столу и грозного крика. Я даже подумать не успела, ноги сами в галоп понесли меня.

Крупная дрожь пробивала всё моё тело. Безумные глаза Сулима стояли перед моим взором. Что мне делать?

Бараева не было около пятнадцати минут. Я надеялась, что за это время он хоть немного успокоится, но все мои ожидания оказались тщетными.

Я не могла поверить в то, что вижу! Сулим стал не просто злее, он буквально обезумел. Не понимаю! Неужели противозачаточные таблетки могли вызвать в нём такую реакцию?

Всего одного его взгляда на меня хватило, чтобы я поняла его без слов. Я стянула с себя свитер, дрожащими руками расстегнула джинсы и сняла их вместе с трусиками. Если Бараев сейчас начнёт сам раздевать меня, боюсь, он может меня покалечить! А того, что сейчас произойдёт, мне всё равно не избежать!

Я потянулась к застёжке бюстгальтера, но Сулим жёсткой хваткой просто сорвал его с меня, при этом ощутимо поцарапав мне кожу. Сам Бараев лишь приспустил штаны, развернул меня к себе спиной и поставил на четвереньки. Я приготовилась к резкой боли, была уверена, Бараев ворвётся в меня со всего маху, но кажется, в последний момент он немного притормозил.

За эту ночь это была его единственная поблажка! Его грубые резкие толчки на неподготовленное, совершенно сухое лоно... Невероятно дикое трение причиняло ужасную боль! Сулим грубо хватал меня за волосы, резкими грубыми движениями сильнее и сильнее натягивал меня на свой член. Входил в меня максимально глубоко. Позы менялись несколько раз, но ни разу я не была к Бараеву лицом. Он поставил меня на ноги и заставил упереться руками о кровать. Было очень некомфортно, потому что приходилось стоять на носочках. Временами ноги всё же отрывались от пола, я едва ли не соскакивала с члена Бараева, но он быстро возвращал меня на место. Сулим выплёскивал всю свою злость, я же пыталась максимально расслабиться. Даже как-то сосредоточиться хотелось. Хоть немножко почувствовать прилив возбуждения, но только для того, чтобы не было настолько сухо, чтобы не так сильно жгло внутри лона.

Когда Бараев отшвырнул меня на кровать и быстрым шагом покинул мою комнату, я громко разрыдалась, зарывшись в подушку! Не смогла справиться с эмоциями.

Прошло пару минут, я только немного начала успокаиваться, решила, что нужно взять себя в руки, пойти принять душ. Но тут снова вернулся Сулим, уже немного более спокойный, но только вот он снова поставил меня на четвереньки и всё началось сначала. Единственное, на этот раз было не так больно. Разумеется, потому, что Бараев до этого кончил в меня, и теперь внутри было достаточно много смазки — спермы Сулима!

Четыре раза это животное брало меня за эту ночь. Четыре раза, и каждый раз длилось это далеко не десять-пятнадцать минут. И если бы я не потеряла сознание, наверное, он ещё не раз бы сделал это со мной. Каждый последующий раз был жестче, агрессивнее предыдущего. С каждым разом он наказывал меня все больше и больше! В какой-то момент мне и вовсе показалось, что наш с ним первый раз, когда Бараев взял меня силой, лишил меня девственности, он показался мне абсолютно ничем, просто прелюдией, по сравнению с тем, что произошло сегодняшней ночью.

Только когда рассвело, с огромным трудом заставила себя пойти и принять душ. Весь оставшийся день провела в постели. Из комнаты не выходила, я даже в туалет не ходила, дрожала, боялась, что Сулим снова вернётся, снова всё повторится.

Не зря боялась! Вечером Бараев вернулся, и всё повторилось…

Как говорится, все познается в сравнении! Уже третью неделю я живу в настоящем аду. Бараев не говорит со мной, он приходит ко мне каждую ночь и берёт так, как ему хочется. Хорошо, что жёстко хочется ему не всегда! Иногда он бывает более чем снисходителен ко мне. Только вот это совсем не то.

Всего через пару дней после той безумной ночи меня привезли в загородный дом Сулима. Я даже рассмотреть его не смогла. Снаружи большой, красивый, в три этажа. Не совсем уверена, но кажется, третий этаж — это летняя терраса! Меня заперли в комнате, о прогулках на улице и речи быть не может! Я даже из комнаты не выхожу, прямо сюда приносят и еду.

На окно поставили решётку. Широкий подоконник позволяет мне сидеть на нём, — дышать свежим воздухом! Только сейчас я понимаю, насколько Бараев был добр ко мне. Четыре дня у меня не было даже телефона. Да в общем-то и сейчас его нет! Раз в день мне его приносит горничная. Я звоню маме, или отправляю ей сообщение, что у меня всё хорошо. Вру что я на учёбе! На учёбе, с которой меня, скорее всего, уже исключили.

— Привет принцессам в заточении!

— Рада, что у вас хорошее настроение, Харрис! — пытаюсь скрыть радость от того, что сегодня хоть кто-то скрасит моё одиночество. Хотя бы ненадолго. Хотя вряд ли мне удастся скрыть радость. Как же я, оказывается, одичала. Не могу спрятать даже улыбки, и глаза наверняка выдают меня с потрохами.

— Вот что ты наделала, бестолочь? — на выдохе всё же произносит Харис, усаживаясь на стоящий у стены стул.

— По сути ничего страшного! — всё также сидя на подоконнике, смотрю как солнце клонится к горизонту. — Ни одну из таблеток я так и не выпила!

— Он бы вообще тебя убил!

— За что? За противозачаточную таблетку?

— Ярослава, ты даже не представляешь, как Бараев реагирует на детоубийство!

— Господи, о чём вы говорите, Харис? Какое ещё детоубийство? Вы хоть знаете, как действуют эти таблетки. Они просто…

— Там были таблетки для аборта! Окажись ты беременна, могла запросто принять их.

— Что? Вы с ума сошли? Какие к чёрту таблетки для аборта? Я бы никогда в жизни не смогла прервать беременность! Даже если бы Бараев бросил меня после первой нашей с ним ночи, и в результате я бы забеременела. Никогда бы не смогла сделать аборт, — мужчина смотрел на меня явно недоверчивым взглядом. — Там были таблетки экстренной контрацепции. Они действуют практически также, как и противозачаточные! Там практически нет отличий. Таблетка лишь… — объяснять Харису медицинскими терминами бесполезно, он ничего не поймёт! Поэтому пытаюсь подобрать более понятные слова. — В общем, таблетка создаёт защитную оболочку. Не позволяет сперматозоиду проникнуть в яйцеклетку. Это таблетка вообще не способна убить эмбрион. Если бы я забеременела… Господи, Харис! Я бы никогда не убила ребёнка.

— Допустим, я тебе верю! Но Сулиму ты ничего не докажешь. Он просто тебя не услышит.

— У него есть на это причина?

— И очень веская! Но ты никогда о ней не узнаешь.

— Не очень то и хотелось!

Харрис наконец-то смягчил свой взгляд.

— Ты был у моей мамы! — мужчина в подтверждение кивает. — Зачем?

— Твоя мама красивая женщина! — говорит, вставая со стула. — Помни об этом, когда в следующий раз будешь думать о побеге.

Даже разозлиться не смогла, онемела от шока, и просто буравила удаляющуюся спину Хариса.

Следующие два дня были совсем невыносимыми. Бараев уехал в командировку и из живых лиц я видела только горничную, что приносила мне еду.

Кстати говоря, у неё я не спрашивала куда же подевался хозяин дома. Потому что суровая женщина совершенно со мной не разговаривала! Не отвечала на мои даже элементарные вопросы. Всего однажды я спросила у неё “сколько сейчас времени”? Она не просто проигнорировала вопрос, но и посмотрела на меня с презрением. Несомненно, женщина понимала, какую роль я играю в жизни Сулима Бараева.

Впрочем, вечером я попросила Сулима принести мне в комнату хоть какие-то часы: «Очень неудобно следить за временем по солнцу. К тому же в пасмурную погоду его не видно». Я хотела немного снизить градус напряжения между нами. Но Бараев и на этот раз мне ничего не сказал. Правда, уже утром настенные часы висели с правой стороны дверей в моей комнате.

О том, что Сулим уехал в командировку и насколько неизвестно, мне тихонечко сказала новенькая горничная. Очевидно, её не предупредили о том, что разговаривать со мной нельзя. Но конечно же, я её не выдам!

Сегодня с самого утра мне было не по себе. Странное чувство, неприятные ощущения! Лёгкая тошнота и слабость, а самое главное — месячных-то нет! Их вообще не было. Сбоев у меня с месячными не было никогда, поэтому я уверена — Бараеву удалось сделать мне ребёнка.

Что я теперь чувствую? Сложно сказать! Наверное, я ещё сама не поняла, что произошло. Сейчас меня мучают бытовые вопросы. Например, как я смогу учиться дальше? Медицина — сложная штука. Боюсь, мне придётся заново поступать в институт. Потеря целого года с небольшим хвостиком.

Несмотря на то, что я была полностью уверена в своём положении, мне хотелось подтверждения. Я не без труда, но всё же уговорила новенькую горничную купить для меня тест на беременность.

Девочка очень боялась. Боялась потерять работу, потому как её уже предупредили о том, что для хозяина я — просто игрушка.

Разумеется, так она мне не сказала, но я и без этого поняла.

Когда наконец Сулим вернулся домой, он почти сразу вошёл в мою спальню.

— Как командировка?

— Нормально! — едва ли не вздрагиваю. Признаюсь честно, не ожидала услышать ответ, да ещё и таким спокойным тоном. — В общем-то, как всегда!

— Выведи меня погулять!

— Не заработала! — говорит строго, смотрит в глаза.

— Вообще-то заработала, — поднимаю лежащую рядом вытянутую коробочку, демонстрирую её Сулиму.

— Что это? Шесть-семь — это что такое?

— Это тест на беременность! — Сулим бросает на меня короткий взгляд:

— А где полосочки смотреть?

— Тут нет полосок! — немного посмеиваясь, отвечаю я. Всё напряжение вмиг спадает. От Сулима больше не исходит тяжёлая аура, он снова более мягкий, почти как до моего похода по магазинам. — Это более точный тест. Он показывает сразу срок беременности. Приблизительный, разумеется!

— Шесть-семь дней?

— Нет, Сулим. Уже шесть-семь недель, я беременна полтора месяца.

Не могу передать словами то, что отображалось сейчас во взгляде Бараева.

— Ты врёшь! — с моего лица не сходила улыбка. Сулим, как мальчишка, не мог устоять на месте. — Но к врачу надо, да? Сейчас к врачу надо?

— Сейчас точно никуда не надо! Выпусти меня погулять. Вернее, пойдем, погуляем, я столько времени просидела взаперти…

— Точно не врёшь мне? — приподнимает коробочку, смотрит всё же с недоверием.

— Кто же такими вещами шутит?

Сулим велел мне надеть удобную одежду. Сказал, что быстро примет душ и тоже переоденется.

Уже через полчаса мы гуляли по красивому парку, что был расположен за коттеджным посёлком. Небольшая набережная у большого пруда… и холодный ветер. Он всё портил!

Несмотря на то, что на мне была тёплая куртка, которую, между прочим, я не покупала, но которая оказалась в гардеробе с моими вещами, мне было немного прохладно! Но я настолько засиделась дома, что нагло врала Сулиму:

— Мне тепло!

— Поехали, посидим немного в кафе. Тут недалеко, на въезде в город.

Кафе оказалось не таким уж кафе. По крайней мере, оно точно не для простых смертных!

— Мне кажется, я немного не в тему одета!

— Тут нет дресс-кода! — Бараев показывает мне место у панорамного окна. Сам сел рядом. Диванчик достаточно широкий, мы вполне помещаемся. Кстати говоря, в зале практически нет свободных мест. Нам повезло!

— Но, тем не менее, все дамы в вечерних платьях!

— Успокойся, Ярослава. В любом случае, о тебе плохо никто не подумает! На тебе недешевый свитер и полусапожки, что на тебе, стоят как три зарплаты моей секретарши.

Эти сапожки я купила в бутике Бараева, но на ценник, честно говоря, я не смотрела. С виду ничего в них особенного нет. Обычные полусапожки с небольшой меховушкой сверху и металлическими вставками по бокам.

Кажется, Бараев немного успокоился. Вопросы задавал уже привычным ему твёрдым голосом.

— Будешь фуа-гра? Беременным ведь нужно кушать печень?

— Беременным нужно кушать полезные продукты! Я буду овощной салат. Мясо в горшочках, и на десерт мороженое.

Бараев сделал заказ и снова перевёл на меня свой пристальный взгляд.

— Завтра едем в больницу с утра! — почему-то кажется, что Сулим не верит, пока не проверит. — Правда, у меня переговоры, но я отменю.

— Я чувствую себя вполне хорошо! Тошнота по утрам и лёгкое головокружение. Но это вполне нормально при беременности. Ничего страшного, если мы поедем послезавтра.

— Завтра! — сказано настолько категорично, что против ничего ответить не могу.

Уже когда принесли салат я, так же как и Сулим, немного пришла в себя. Стала озираться по сторонам и поняла, что очень многие на нас бросают взгляды.

— Почему на нас так смотрят? Всё-таки из-за моего наряда?

— Нет! Просто обычно я здесь если и обедаю, то только с деловыми партнёрами.

— Ни разу не приводил сюда девушек?

— Все девушки в городе. И только там с ними встречаюсь.

— На квартире, в которой мы были? — голос предательски подрагивает. Внутренне мне неприятно задавать этот вопрос. Зачем вообще спрашиваю, непонятно.

— Бывало...

Дома меня ждал ещё один сюрприз от Сулима. Честно, мне не очень он понравился.

Бараев сообщил, что теперь у меня будет режим. Спать ложиться не позже одиннадцати вечера. Днём обязательно отдохнуть. Прогулки по саду в любое время, когда мне захочется. С охраной разрешено ходить в парк. Выезд в город только с Сулимом или Беком. Телефон по-прежнему категорически — нет!

Как и было оговорено, на следующий день я поехала в клинику. Только всё же Бек повёз меня туда. Я сдала все необходимые анализы. Сулим всё-таки успел на свою важную встречу и после неё приехал на моё УЗИ.

Как бы мы с Бараевым ни вглядывались в монитор, как бы ни объясняла нам милая девушка, что и где находится, разглядеть мы смогли только маленькую запятую.

Через несколько дней Сулим снова улетел в очередную командировку, но на этот раз мне уже было не так скучно. И не только потому, что я много гуляла в саду, несколько раз ходила в парк и выпросила у Бека свои же книжки по медицине. Но ещё я подобрала маленького котёнка, который пролез под воротами прямо во двор. Охранник, разумеется, хотел вышвырнуть несчастное животное, но я не позволила!

Салиха очень сильно возмущалась, говорила, что хозяин не разрешит животных в доме. Но мне абсолютно всё равно на то, что она мне говорит. Вообще стараюсь меньше с ней контактировать, потому как женщина, особенно в отсутствие Бараева, чувствует себя полноценной хозяйкой этого дома. Она даже пыталась запретить мне читать в гостиной при свете. Но услышав о том, что я пожалуюсь Сулиму, как она мотает мне нервы, женщина заметно успокоилась.

Разумеется, никто домработнице персонально не говорила о моём положении! Просто мы с Сулимом слишком громко спорили на тему моего режима. Естественно, она всё и без того поняла.

— Бек, а разве Сулим не должен был вернуться вчера вечером? Позвонить ему мне Салиха не даёт.

— А у тебя что-то срочное? Он задержится ещё на несколько дней. К выходным приедет.

— Завтра плановый приём.

— Да, я знаю! Не волнуйся, я тебя отвезу. И после больницы заедем в магазин!

— А в магазин зачем? У меня всё есть.

— День рождения у одного из партнёров Сулима. Ты идёшь с ним. Купишь новый наряд.

Только хотела сказать о том, что предыдущее платье до сих пор не ношено, но вспоминаю, что брала его для делового вечера. На день рождения, думаю, нужно что-то немного иное. Правда, я не знаю — что. Если это, как сказал Бек, действительно партнёр Сулима, то вряд ли подойдёт водолазка с джинсовой юбкой! Погуглить, что ли?

Остаток недели проходит монотонно, достаточно спокойно. Дни, правда, тянутся. Попросилась у Бека сходить в кино. С ним или пусть даже с любым другим охранником, но в ответ получила лишь многозначительный взгляд, в котором читалось "Ты серьёзно?"

Дело не только в том, что мне было скучно, а в том, что я всячески пыталась себя отвлечь. Это всё мой гормональный фон! Мой организм перестраивается и совсем не так, как хотелось бы.

На ранних сроках беременности, либо же во время всей беременности, зачастую у женщин падает либидо. Но вот в моём случае оно просто зашкаливает! Я честно держалась из последних сил. Но это оказывается выше меня. Стыдно признаться, но один раз я едва ли не стала мастурбировать прямо в душе, настолько сильно было желание заняться сексом. Прохладный душ всё же помог, только совсем ненадолго. Поэтому приезда Сулима я ждала как никогда!

Ну а что мне ещё остаётся? В этом вопросе, на данный момент, мне может помочь только он.

Каждый день — изо дня в день — я настраиваю себя на то, чтобы не думать о том, как именно складываются у нас отношения с хозяином этого холодного дома. Действительно холодного. Мне в нём не совсем уютно. Мне не нравятся занавески, слишком грубые и тяжёлые. Стены можно было бы сделать в чуть более тёплых тонах. Да и в интерьер хотелось бы немного мелочей добавить.

Но, возможно, это всё осенняя хандра! За окном уже конец ноября! На улице достаточно холодно, а я, считай, что одна, вот и лезет в голову всякое, и гормоны практически бесконечно шалят…

Снова во сне по телу гуляли электрические импульсы. Я спала как на раскалённых углях. Проснулась из-за этого очень рано, часа за два до рассвета. Села в постели и стала дышать ровно, пытаясь усмирить свой пульс. Мне снова нужен прохладный душ, иначе сойду с ума.

Простояв под чуть тёплыми струями воды минут двадцать, я почистила зубы и снова умылась холодной водой! Мне начинает казаться, что от возбуждения, без возможности получить долгожданную разрядку, у меня потягивает живот. Чуть болезненные спазмы беспокоят меня. Прислушиваюсь к себе. Нет! Это я накручиваю себя. Живот у меня немного потягивает, потому что, чёрт возьми, мне нужен мужчина...

Я не хочу напрашиваться, это неправильно, но на следующее утро, услышав в предрассветной тишине чуть грубоватый голос Сулима, я, не раздумывая, едва ли не со всех ног сбежала вниз.

Бараев с небольшой дорожной сумкой выслушивает рассказ домработницы. Салиха что-то оживлённо ему докладывала, и Бараев недовольно хмурился.

— Сулим! — окликаю я мужчину. Он резко поворачивает голову в мою сторону. Бараев смотрит несколько озадаченно, возможно, он и вовсе неправильно расценивает мой взволнованный голос. Или же ошарашен моим внешним видом: растрёпанная, сонная, в мятой пижаме.

— Сулим, ты мне очень нужен, — не даю Бараеву опомниться и совершенно не обращаю внимания на ошалелый взгляд Салихи. — Немедленно!

Хватаю мужчину за руку, и тяну его наверх.

— Что случилось? Плохо себя чувствуешь? — хорошо, что Бараев послушно следует за мной.

— Это с какой стороны посмотреть.

— Не говори загадками. Врач нужен?

Завожу Сулима в спальню и ногой захлопываю за нами дверь.

— Врач нет! Ты нужен! — с этими словами расслабляю галстук Бараева и стягиваю его через коротко стриженную голову. — Раздевайся!

Я прекрасно вижу, не побоюсь этого слова, охреневшее выражение лица Бараева. Но сама в этот момент уже топочу ножками, потому что ещё и запахло мужчиной.

Я чувствую себя какой-то нимфоманкой. С той лишь разницей, что хочу одного мужчину, а не несколько сразу. В голове набатом звучит: «Сейчас! Сейчас! Быстрее!»

Бараев несколько настороженно, но всё-таки начинает помогать мне расправляться с мелкими пуговицами на его рубашке. Дальше манжеты и брюки, которые, слава богу, он расстёгивает сам.

Дальше Сулим полностью берёт инициативу в свои руки. Пока я снимаю с себя верх от пижамы, он уже снял с себя штаны и стягивает с меня шелковые шортики.

Мы даже до кровати не доходим. Сулим подхватывает под ягодицы, усаживает меня на колом стоящий член. Распирание внутри, наконец, дарит долгожданное блаженство. Обхватив руками шею Сулима, я добровольно льну к нему, позволяю его губам исследовать мою шею, ключицы. Бараев, сделав несколько шагов вперёд, аккуратно укладывает меня на постель, пристраивается так, чтобы ему было удобно. При этом он ни на секунду не прекращает ласкать моё тело. Будоражащие импульсы довольно быстро заставляют меня потерять голову. Единственное, что я чувствую, — это как Бараев касается каждого сантиметра моего тела.

Где-то отдалёнными участками своего воспалённого мозга соображаю, что Сулим впервые так настойчиво расцеловывает меня. Я совершенно не возражаю, потому что мне это необходимо! Движения Бараева плавные, но достаточно глубокие. Он явно воздерживается от более ритмичного темпа. Скорее всего, боится навредить.

— Сулим, немного резче! — сама прошу я, потому что до разрядки не хватает совсем немного его напора.

— Врач говорила — без фанатизма, — хриплым голосом напоминает мне.

— Да, я помню. Но если ты чуть-чуть ускоришься, вреда не будет.

Бараев быстро наращивает темп. Не проходит и минуты, как я улетаю. Паря где-то высоко-высоко, всё же ощущаю, как мужчина, всё так же бережно держа меня в своих руках, достигает и своего пика.

Мы лежим в постели абсолютно обнажённые, мокрые и обессиленные. Так приятно! И сейчас совсем-совсем не холодно.

— И что это только что было? — звучит умиротворённый голос.

— Гормончики шалят, Сулим! Гормончики.

— Ни разу не слышал, чтобы у беременных так шалили гормоны!

— У всех по-разному. На самом деле, чаще, конечно, наоборот. Женщина на подсознательном уровне опасается половых актов, соответственно, секс в паре сокращается в разы.

— Нет уж! Пусть лучше шалят твои гормоны. Мне нравится…

А мне вот не очень нравится то, что со мной происходит. Но, разумеется, я об этом вслух не говорю. Мой болтливый бессовестный язык говорит совершенно иное…

— Сейчас ещё пару минут отдышусь и ещё разочек! — слышу приглушённый смех Бараева и никак на него не реагирую. Прикрываю глаза, стискиваю зубы, и напоминаю себе, что это гормоны, которые мне нужно усмирить.

Так получилось, что был не разочек, а три полноценных половых контакта. За окном уже давно разгулялся день, когда мы наконец закончили. Я слышала, как Сулим просил меня спуститься вниз и покушать хоть что-то. Но я, обессиленная, унеслась в царство Морфея.

Ожидаемо, проснулась я зверски голодной. Спустившись вниз, я едва переступила порог кухни, как меня окликнула Салиха:

— Ну наконец-то. Садись ужинать давай. Хозяин вернётся, голову мне оторвёт. «Было бы, конечно, здорово!» — подумалось мне.

Мне совершенно не нравится то, как со мной разговаривает эта женщина. Я понимаю, что я ей совершенно не нравлюсь, и думаю, что из религиозных соображений! Но ведь это совершенно не повод…

— И за что же он вам голову оторвёт? — несмотря на грубость женщины, стараюсь в ответ не быть такой же невежей, как она. Спрашиваю спокойно, усаживаясь за стол.

— Пришли твои анализы. Сулим сказал, что тебе нужно усиленно питаться. У тебя низкий гемоглобин.

— Сто девять, это не такой уж и низкий гемоглобин! Но печёночные оладьи я люблю. Так что спасибо, — берусь за вилку, но не спешу есть. — И рыбу красную с творожным сыром от меня не прячьте. Она также повышает гемоглобин, — решаю всё же поддеть женщину.

— Ты тут не для того, чтобы рыбу красную поедать! Твоя задача дитя выносить здоровое.

— Это задача каждой женщины. И прекратите уже разговаривать со мной в подобном ключе.

— Ой, вы только поглядите на неё! А как я должна с тобой разговаривать? Ты всего лишь… — очевидно женщина хотела сказать какое-то грубое слово, но сдержалась, — доступная женщина! — всё же выплёвывает. — Как только ты родишь ребёнка, Сулим избавится от тебя.

— Это он тебе сказал? — слышать подобное неприятно. Аж зубы сводит.

— Это я тебе говорю! Если он уж своих законных жён не пожалел, а они были нашей веры.

— Так дело всё-таки в вере?

Я совершенно не хочу развивать тему бывших жён Сулима. Но Салиха будто специально возвращается к этому разговору.

— Он свою первую жену знаешь, как любил?! Боготворил её. На руках носил.

— Так что же не пожалел-то? — вопрос срывается с моих губ автоматически.

— Её оболгали. Сулим не сдержался! Он много лет жалел о том, что сделал с ней, — я смотрела на женщину и понимала: она имеет какое-то отношение к первой жене Сулима. — И тебя также, нет хуже, — злится женщина. — Отдаст своим цепным псам. Хотя тебе только за радость…

Больше выдерживать её пренебрежения я не смогла. Громко звякнув вилкой по тарелке, я соскочила с места и ушла в свою комнату. Так и не съев даже кусочка.

Через полчаса Салиха, постучав в дверь моей комнаты, уже совсем другим тоном попросилась войти. Сказала, что принесла мне ужин, и я должна поесть. Я отправила её обратно, так и не открыв дверь. Ещё минут через двадцать снова раздался стук в дверь.

— Салиха, я же тебе сказала, уходи. Я не буду есть!

— Ярослава, открой! — слышу за дверью голос Сулима. — Почему отвечаешь таким тоном? Салиха ничего плохого тебе не сделала. Имей уважение к старшим! — мне становится стыдно, и в то же время снова вырастает злость на Сулима. Хотя чего я злюсь? При Сулиме Салиха более чем обходительна со мною. Бараев понятия не имеет, как она разговаривает со мной в его отсутствие. — Ты почему не ела? — спрашивает, переступая порог моей комнаты.

— Аппетит пропал!

— Что послужило причиной? — даже не знаю, что ответить. Не хочу говорить Сулиму о нашем разговоре с домработницей. Нервозность и заметное беспокойство наверняка выдаёт меня с потрохами, но меня спасает жалобное мяуканье моего питомца.

— Не понял? — Бараев обходит меня с правой стороны и, подойдя к постели, за шкирку приподнимает моего пирожочка, вопросительно смотрит на меня.

— Ну что ты делаешь? — подбегаю и забираю своего котёнка из рук Бараева. — Разве можно так с животинкой?

— Ярослава…

— Сулим, ну пожалуйста! Мне тут и так ничего нельзя, — затараторила я. — Смотри, какой он хорошенький! И лапки такие мягкие, и сам он такой… Ну хороший котёнок.

— Сама как котёнок! — мужчина, подняв руку, тыльной стороной ладони погладил меня по щеке. А я от этого действия, да и от комплимента в целом, впала в ступор. — Пускай остаётся! К лотку его приучи. Я отдам распоряжение, чтобы купили ему всё, что нужно. У кота должно быть своё место. И чтобы на постели я его не видел!

— Спасибо! — от радости не могу устоять на месте и на эмоциях целую Бараева в щёку.

Бараев, очевидно, не ожидал подобного. Да я и сама, конечно, не ожидала. Смущённо опускаю голову, попутно ругая себя.

— Кота вниз! Мой руки, и идём ужинать.

— Хорошо! Пять минут.

— Жду внизу.

На следующее утро ко мне пришла молодая женщина, которая сделала мне маникюр. Ещё до командировки Сулима, я намекнула ему, что хочу выехать в город, чтобы привести руки в порядок. На самом деле сказала это больше для того, чтобы он меня выпустил вдохнуть воздух свободы.

Тогда он промолчал, сделал вид, что не услышал, и ушел. Больше этой темы я не касалась, поэтому появление женщины меня очень удивило. Сюрпризы в этот день не закончились! Ближе к трём часам дня пришла уже более зрелая женщина, которая сделала мне причёску и нанесла лёгкий, но выразительный макияж. Так как я привыкла краситься сама, довольно долго придирчиво рассматривала себя в зеркале, но в целом решила, что выгляжу я неплохо.

Когда мы с Беком после приёма заезжали в торговый центр, долго с нарядом я не колебалась, решила, что платье до колен будет слишком нескромно. По крайней мере, исходя из соображений, что я там абсолютно никого не знаю, кроме Сулима, разумеется. Поэтому, во избежание неловкости, остановила свой выбор на свободных брюках чёрного цвета, в тон им я прикупила блузу без рукавов и разбавила всё это великолепие тремя широкими браслетами из белого с розовым золота. Уже к ним я подобрала клатч и бежевые, с розоватым оттенком, туфли на каблуке.

— Готова?

— Да, готова!

Бараев на несколько мгновений замер в пороге.

— Другого ничего не было?

— Например? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Ну, не знаю! Хотя бы руки прикрыла бы…

— Сулим! У меня есть платье, которое я покупала на деловой вечер. Но для дня рождения, мне кажется, оно будет слишком серьёзным. Да и… — оглядываю себя в зеркальном отражении ещё раз, — что именно тебя не устраивает? — искренне не понимаю я. — Могу, в общем, ещё платье надеть, вот это! — чуть шире открываю дверь гардеробной и тяну за край платье, которое едва ли будет доходить мне до колен. — Ничего более подходящего на данный момент в гардеробе у меня нет.

— Нет! — произносит твёрдо, смотря при этом на меня строгим взглядом. — Это, конечно, не подойдёт. Может, пиджак мой накинешь?

— Сулим, — я не смогла сдержать улыбку, — перестань, пожалуйста. Наряд более чем скромный! Причёска, если ты не заметил, тоже не легкомысленная.

— Ладно! Пусть так.

Бараев подходит ко мне, и только сейчас замечаю, что он держит в руках маленькую коробочку.

— Вот, надень!

— Что это? — на самом деле я вижу аккуратненькое маленькое кольцо с дорогим бриллиантом, но не понимаю, для чего это.

— Ты же не думаешь, что мой ребёнок будет незаконнорождённым?

— Что? Сулим, ты себя слышишь? Что за средневековье? — опускаю взгляд на кольцо и буквально выталкиваю Бараева из тесного помещения гардеробной, в котором мне вдруг стало трудно дышать. — Ты хочешь сказать, что нам нужно будет пожениться?! — смотрю со злостью прямо в глаза Бараева. — Но я не согласна! Я не хочу быть твоей женой…

— Тогда, как только родишь, мы попрощаемся, — бросив коробочку с кольцом на постель, Бараев бодрым шагом покинул мою спальню.

Сложно объяснить те чувства, которые бушевали во мне. Сказать, что это была злость, ничего не сказать! Я была просто в ярости. Нервно расхаживала по комнате, рычала и распиновывала по комнате новые туфли.

Разумеется, взвесив всё ещё раз, выругавшись вслух на Бараева, за то, что снова мной манипулирует, спускаюсь я с дорогущим кольцом на безымянном пальце.

— Смотри от злости не лопни!

— Постараюсь, — бормочу сквозь зубы, но принимаю ухаживание Бараева: просовываю руки в утеплённое пальто, заботливо подставленное Сулимом.

— Очень красивое, — говорю с раздражением. — Спасибо!

— Моя невеста должна быть в самых лучших нарядах!

Бараев откровенно издевается надо мной. Это слышно в тоне его издевательского голоса. Да и не свойственны ему подобные речи.

Командировка заняла больше времени, чем ожидал Сулим. Странно, но работа никак не клеилась, и виной тому Ярослава. Сулим больше не мог доверять, в особенности, женщинам. Он буквально ломал себя. По несколько раз на день звонил Беку и узнавал обстановку в доме. Слушая о том, что Ярослава тщательно следит за своим питанием, гуляет на свежем воздухе и время от времени поглаживает свой, пока ещё плоский живот, Сулим успокаивался. Но проходило время и опять зёрна сомнения заселяли его голову. Естественно, всему виной таблетки, которые он нашёл в сумочке Ярославы. Вернее, не так!

Виной всему карта, которой пользовалась Ярослава на шопинге. Сулим даже не обращал внимания на цифры, периодически всплывающие в окне сообщений. За исключением одного...

В аптеке Ярослава потратила довольно внушительную сумму, по аптечным меркам, разумеется. Первое, что подумал Сулим, — приболела! Но опять же, препараты от простуды столько не стоят. По дороге домой Бараева всё же не отпускала мысль: «Что же всё-таки могло ей понадобиться в аптеке?»

Руки сами потянулись к её сумке! Разумеется, он не сразу понял, что именно это за таблетки. Забив в интернет-поисковике название препаратов, Сулим нашел информацию и буквально взбесился.

Он пытался успокоиться, сдерживал себя, чтобы не пойти в комнату Ярославы и не придушить её во сне. Только вот Сулим по-прежнему считает смерть привилегией…

Несмотря на свою злость, несмотря на желание как можно жёстче наказать Ярославу, Сулим сдерживался. Он понимал, что всё равно причиняет девушке боль. Он видел это, чувствовал её страх, вибрацию её тела. Понимал, — на этот раз данная реакция не от возбуждения...

Ярослава не знает, на что способен человек, с которым она теперь проводит ночи. И никогда не узнает, что очень скоро Сулим отказался от затеи наказывать её физически…

Бараев не хотел разговаривать с ней, Ярослава не раз пыталась завести разговор первой.

Сулим немного смягчился после разговора с Харисом:

— Долго над девчонкой издеваться будешь?

Сулим обедал в ресторане, что был неподалеку от его офиса.

— А тебе какая забота?

— Не знаю… — Харис действительно сам не понимал, какая ему разница. По сути, ему всегда и на всех было плевать. Он эгоист по своей натуре. Редко когда считается с чьим-то мнением. Бараев разве только мог его в чём-то переубедить, ну и он его в свою очередь. — Бледная она совсем! Подавленная.

— Сама виновата!

— Брось, Сулим. Ну совершила девчонка глупость. С кем не бывает?!

Харис с Сулимом ещё долго спорили на эту тему. Бараев был непреклонен. Спорил со своим другом и одновременно злился на него.

— Я понять не могу, Харис. Ты что, глаз на неё положил?

— Херни не городи, Сулим. Знаешь прекрасно, меня не привлекают соплячки. Женщины моложе тридцати в мою койку не попадают.

— До неё так-то у меня тоже особо молодых не было.

— Остынь, я тебе говорю…

Харис сам не мог объяснить себе, почему ему так хочется её защищать, оберегать. Прежде никогда у него не возникало подобного желания. Разве что когда-то к сестре Сулима! И то если Харис не ошибается, всё же сейчас это нечто иное. Словно инстинкты… — всё это очень странно… Харрис сам никак не мог разобраться в себе.

Несомненно, Сулим всё же поверил другу, он знает, если бы Харис положил глаз на его игрушку, вёл бы он себя совершенно иначе.

Вернувшись домой, Сулим всё-таки решил поговорить с Ярославой. Но он даже предположить не мог, какой сюрприз его там ждёт! Сулим какое-то время ещё не верил в то, что станет отцом. Не спал несколько ночей подряд. Пристально наблюдал за Ярославой и приказал не спускать с неё глаз. По всему дому были подключены камеры. Абсолютно везде, кроме ванных комнат и спален: его и Ярославы!

Бараеву совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь из его подчинённых вдруг увидел Ярославу обнажённый. Ну мало ли, вдруг из ванной выйдет в одном лишь полотенце! В общем, как он чуть позже убедился, так оно и есть. Ярослава выходит из ванной всегда в одном лишь только полотенце и одевается в гардеробной.

Сулиму очень нравилось то, что их отношения с Ярославой перешли на какой-то новый уровень. Её взгляд стал другим, она стала думать об ином. Это было заметно. Это читалось в её глазах, в её задумчивом взгляде.

Тон их разговоров также стал совершенно другим. Более спокойным. Сулим уже привык к тому, что они с Ярой разговаривают. Для Бараева это не свойственно уже много лет. Она каким-то образом легко и непринуждённо выводит его на абсолютно пустые, ничего не значащие беседы. Не сказать, что Сулиму это нравится, скорее, просто не вызывает раздражения. Просто диалог! Просто он видит, что ей так легче.

Харис был прав! Зря Бараев так долго продержал Ярославу взаперти, без солнца и свежего воздуха. Анализы Яры были не идеальные. Хотя врач пояснила, что это совершенно не страшно и никакой угрозы ни для будущей мамочки, ни для ребёнка нет. Чуть низковатый гемоглобин — это абсолютно нормально. Вот только Сулима это не устраивает. Ярославе было назначено довольно много витаминов, когда она отказалась пить большинство из них, Сулим разозлился, но она как-то простыми словами смогла объяснить ему, что большинство из них можно пополнить просто овощами и фруктами. «Не обязательно употреблять столько химии, — говорила она, — ведь в таблетках не сплошные витаминки».

Бараев доверился ей. Да, кажется, впервые именно доверился. Он знал — её мама хороший специалист в своей области. И те, кто хорошо знает Ирину, записываются в огромные очереди, чтобы попасть именно к ней на консультацию. Да и сама Ярослава неплохо разбирается в медицине. Чего только её учебники стоят, которые она штудирует ежедневно.

Вернувшись из командировки, на пороге он встретил Салиху, она начала что-то сбивчиво рассказывать. Бараев не мог уловить саму суть. Какие-то отдельные слова, кажется, женщина жаловалась на Ярославу. Но Бараев забыл обо всём, что говорила ему Салиха, как только сама Яра, заведя его в спальню, в буквальном смысле затащила в постель. Сулим остался жутко довольным…

Ярослава сама не замечала, с какой страстью отдавалась ему. Она даже не осознавала, что, забывшись в эйфории, сама целует обнажённое тело мужчины, его плечи, его грудь. Яра глубоко и шумно вдыхала аромат Сулима. Прижималась к нему всем телом, с каждым разом всё тесней и тесней.

Она без колебаний поддалась, когда Бараев усадил её на себя сверху. Не возражала, когда Сулим переплёл их пальцы, и лишь задавал темп. Она сама всё делала: двигалась, дышала — ВСЁ делала сама...

На день рождения одного из своих партнёров Сулиму не особо хотелось идти. Они с Марком не были друзьями, просто уже не первый год работали вместе. Марк являлся одним из поставщиков стройматериалов для строительства домов Сулима. Товар всегда предлагался качественный и по выгодной цене. Если Марк был сам не уверен в каких-то новых поставках, он всегда честно предупреждал Бараева, за это Сулим его ценил и уважал. Поэтому на его день рождения он не мог не пойти.

Сам себе удивлялся, с какой лёгкостью он смог сказать Коху о предстоящей свадьбе, что придёт на его день рождения с невестой. На самом деле он ещё сам не думал, сказал больше на автомате. И сам в тот же момент подумал, — а почему бы и нет? Зачем тянуть?

Бараеву действительно было важно, чтобы ребёнок родился в полной семье. Раз уж он пообещал оставить Ярославу при ребёнке, значит она должна стать его женой. Просто чтобы не было лишних вопросов! Да и в оформлении документов не будет никакой путаницы.

Сулим понимал, что основная забота о малыше ляжет на плечи именно Яры. И был приятно удивлён, услышав, что Ярослава против того, чтобы спихивать своего ребёнка на нянек. Разумеется, время покажет. Женщины! Они такие непостоянные…

На празднике Ярослава довольно быстро освоилась, Сулим был рад видеть Тумурзорига с Алисой на дне рождения Марка. В первую очередь потому, что знал — Алиса не даст Ярославе скучать.

Бараев и сам смог отвлечься. Его спутница была увлечена разговорами с другими девушками, а он спокойно переключился на разговор с Тумурзоригом.

— Я поверить не могу, что ты решился!

— А что ты предлагаешь? Забрать у неё ребёнка?

— Боже упаси! Она у тебя под воротами ночевать будет.

Бараев усмехнулся, но в голове промелькнула мысль о том, что наверняка так оно и будет. Если вдруг что-то пойдёт не так.

За отвлечёнными разговорами ни о чём Бараев не заметил, как пролетело время. Неплохой вечер, вполне спокойная обстановка, до момента, пока он не услышал всхлип за своей спиной.

Обернувшись, Сулим увидел Ярославу. Первое, на что он обратил внимание — её взгляд: испуганный, словно затравленный. Такого не было даже в первый день их знакомства. До такой степени она не боялась Сулима, а сейчас он видит — боится она именно его…

— Что случилось, Ярослава? На тебе лица нет! Болит что-то?

Он спрашивал, надеясь, что ошибается, и у страха, что так ясно читается в глазах Яры, другая причина…

— Сулим, можно мне к маме?

У Бараева едва ли из рук стакан не выпал. Но он даже разозлиться не успел. Голос девушки так сильно дрожал…

Посмотрев за спину Ярославы, Сулим заметил свою бывшую девушку, что так же как и Ярослава прошла со стороны уборной.

Все тут же встало на свои места.

— Езжай! — проговорил неожиданно даже для самого себя. — Бек отвезёт тебя.

— Нет, только не Бек! — Ярослава вздрогнула всем телом и это не укрылось даже от Тумурзорига, что стал первым, и пока что единственным свидетелем этой сцены. Он непонимающе переводил взгляд с девушки на Сулима и обратно.

Сулим хотел прикоснуться к Яре, но она сделала шаг назад. Бараев видел, что девушка пытается сдержаться, не хочет закатывать истерики. Но он также видел, — Ярослава на грани…

Ситуацию спасла Алиса, очевидно заметив, что с Ярой что-то не так, она подошла и, приобняв её за плечи, повела в сторону мягких диванчиков.

Сулим вызвонил Хариса, попросил его присмотреть за его невестой. Разумеется, не хотел отпускать её, но видя её состояние, понимал, что поступает правильно.

— Ну-ка иди сюда!

Как только Харис увёз Яру, Сулим грубо схватив за предплечье Елизавету, которая уже было хотела улизнуть через чёрный ход, но Бек перехватил её по приказу Бараева. Сулим повёл девушку в сторону тех самых уборных, где, по всей видимости, она что-то наговорила Ярославе.

— Я не понял, у тебя что, на курорте мозги высохли? Где твой инстинкт самосохранения?

— Сулим, прошу тебя, мне больно!

— Что ты наговорила ей? — Бараев был в тихой ярости, той, что однозначно не сулит девушке ничего хорошего! Голос мужчины совершенно спокоен и лишь твёрдые нотки выдают его истинные эмоции. Но Лиза глупа, она не просто не слышит их, она уверена — мужчины в восторге от чуть наивных глупеньких девушек.

— Ничего. Абсолютно ничего! Да я и…

Девушка не успела договорить. Кислород перестал поступать в её лёгкие. Сулим жёстким захватом сдавил ей шею, полностью перекрыв доступ воздуха. Девушка, выпучив от страха глаза, затрепыхалась в руках Бараева, острыми когтями вцепилась ему в руку, но этим сделала лишь хуже себе. Бараев встряхнул девушку так, что она захрипела.

Сулим разжал руку и девушка, словно мешок с картошкой, рухнула на пол.

— У тебя минута!

На этот раз Лиза поняла всё правильно. Охрипшим голосом не сумела рассказать подробно, то, что наговорила, но сказала главное.

— Рассказала ей о том, что ты сделал со своими жёнами…

— А что я сделал? — наклонившись, задал этот вопрос шепотом, смотря своим дьявольским взглядом прямиком ей в душу.

Этой ночью Бараев не мог уснуть! Да в общем, он и не пытался…

Покинул празднование дня рождения, даже не попрощавшись с именинником.

Сулим переступил порог своего, снова холодного, дома. Сейчас Бараев в полной мере осознавал то, что всё это время отрицал. Появление в его жизни девчонки, которая много лет снилась ему по ночам, перевернуло его жизнь. В ней снова появился свет! Сейчас, сидя на диване со стаканом янтарной жидкости, смотря в потолок, думал над тем, как так вышло, что он смог впустить в своё сердце женщину? Сейчас, когда её нет в его доме, сердце Сулима... оно сжимается, буквально скрипит.

Бараев тихо рассмеялся. Вспомнил, как крушил мебель в своём первом доме, на своей родине. Как разбивал окна, как кричал, что никогда, — никогда в его сердце не поселится женщина, — и вот опять…

Вырывать Ярославу с мясом уже слишком поздно! Под сердцем она носит его ребёнка. Если бы не это, он бы не раздумывая вышвырнул её, только осознав, как сильно впилась она ему под кожу.

Часы показывали пять утра! Бараев едва сдерживался, чтобы прямо сейчас не поехать на съёмную квартиру Ирины и не забрать оттуда Ярославу.

Харис отчитался сразу же, как привёз девчонку к матери. Побыл с ними там совсем немного и ушёл. Разумеется, он оставил наружку, но и без этого Сулим уверен, Ирина не станет делать глупости. Да и Ярослава тоже.

Ярослава.

Я сижу укутанная в тёплый плед, в уютной съемной однокомнатной квартире своей мамы.

Вчера, пока Харис вёз меня к ней, я успела настолько сильно себя накрутить, едва могла стоять на ногах. Сказать, что мама была шокирована, увидев меня на пороге своей квартиры — не сказать ровным счётом ничего. Она потеряла дар речи, открывала и закрывала рот, не имея возможности воспроизвести звук.

Как всегда, моя мамочка поступила более чем мудро. Она уложила меня на свою уже застеленную постель и заварила мне ромашковый чай, добавив туда немного мёда.

Несмотря на то, что я долго не могла уснуть, мама не задавала мне совершенно никаких вопросов. Всё оставила на сейчас, на утро!

— Мама, у тебя не будет проблем? Ты отпросилась с работы.

— Яруша, рассказывай, что случилось! — мама прямолинейно игнорирует мой вопрос. — Вы с Ниной меня в могилу сведёте.

— Прости! — опускаю голову, проглатывая колючий ком. Мне сейчас придётся всё рассказать маме, но как?

— Ты беременна? — вздрагиваю от маминого вопроса, заданного прямо в лоб.

— Как ты поняла?

Разумеется, у мамы огромный опыт акушерства за плечами, но у меня всё же пока ещё совершенно плоский живот, и токсикоза практически нет. Так, лёгкая тошнота по утрам. Но мама не могла заметить!

— Ты ещё вчера вечером, пока не заснула, поглаживала низ живота. Да и сейчас, за это время прикоснулась к нему не меньше двадцати раз. Давид знает?

— Давид здесь ни при чём! — не могу смотреть маме в глаза. — Это ребёнок от другого мужчины.

Мама ничего не говорит, встаёт со своего места, идёт в сторону кухонной зоны. Открывает один из верхних шкафчиков и достаёт оттуда, кажется, настой валерианы.

— Харис?

— Мам, что с тобой? — мама побледнела, практически слилась с белоснежным матовым гарнитуром. Накапав в стакан несколько капель дрожащей рукой, подносит его к губам. — Причём тут Харис, мам? Он просто привёз меня к тебе.

— Как вы познакомились?

— С кем? С Харисом или с отцом ребёнка? — я чуть сильнее кутаюсь в плед. — Хотя неважно, — произношу чуть тише. — Это всё благодаря Нине. Ты знаешь, где она? Она выходила на связь?

— Дважды присылала сообщение. Последний раз голосовое присылала, откуда-то из-за границы. Это правда, что она убила кого-то?

— Мам, кто тебе сказал такое?

— Люба звонила. Говорит, весь город судачит.

— Мама, это просто городские сплетни.

— Хватит, Ярослава! — мама повышает голос. Это происходит очень-очень редко. Поэтому мне становится не по себе. — Хватит выгораживать её. Рассказывай всё, как есть!

— Нина попала в дурную компанию, — делаю паузу, как же это всё сложно. — Мам! Нина употребляла наркотики.

Мама как-то странно замерла, так и не обернувшись, прокручивала рукой стоящий на столе опустошенный стакан с лекарством.

— Я знала!

— И всё равно давала ей деньги, мам...

— Мм. Правильнее будет сказать, я догадывалась. В последнее время она очень изменилась. У нас был разговор с Ниной, она заверила меня в том, что я ошибаюсь. Она не была агрессивной в тот момент. Говорила со мной вполне трезво, рассуждала на эту тему. Вот я и подумала, что это я накручиваю себя.

— Она просто слишком хорошо знает тебя, мама. Тобой очень легко можно манипулировать, — чуть улыбаюсь, потому что в этом плане я полностью в неё. — Это разрыв с Мишей так повлиял на неё, — подытожила я.

— Нет, Ярослава. Не думаю! Нина изменяла Мише.

— Чего?

— Миша мне сам рассказал. Он искренне любил Нину. Простил ей первую измену, как и вторую, и третью…

— Мам, ты сейчас серьёзно? Ты не говорила мне этого.

— Ярослава, ты у меня со своим Давидом как в другой вселенной жила. С учёбы вся такая окрыленная приходила. Вечером гуляла со своим парнем. Возвращалась и за учебники. Утром снова на учёбу. Ну вот когда тебя отвлекать такими проблемами? Кроме переживаний ты всё равно ничем не смогла бы здесь помочь.

Иногда подобные рассуждения мамы меня обижают. Это не впервые, когда столь серьёзный вопрос в семье обошёл меня стороной. Они с Ниной очень много серьёзных вопросов обсуждали без меня. Бывало такое, что ставили меня уже перед фактом. Не считаясь с моим мнением. Нет, разумеется, я не была бы против и всегда принимала их решение. Но было бы правильно, я считаю, если уж мы семья, то все вопросы решать вместе!

Но тут же думаю о том, что мама в какой-то степени права. Я ведь действительно была погружена полностью в свои отношения. Мне нравилось — да, чёрт возьми! мне нравилось — то, что Давид принимал за меня решение, за нас принимал: куда идти, с кем идти! Я полностью ему подчинялась.

Тут же усмехаюсь сама себе, осознавая, что как раз таким образом Давид мной манипулировал. Он ведь нерегулярно позволял мне ходить в клуб с девчонками. Примерно раз через раз, не чаще. А я этому была рада. Глупая дура! Глупая и наивная. Хотя сейчас чем лучше? Я по-прежнему делаю то, что хотят другие.

— Поэтому было вполне ожидаемо, что он в конце концов охладел к Нине, — выдёргивает меня из раздумий мамин голос. — Поступил он, конечно, с ней, как последняя скотина. Но это мне, как матери разумеется, за дочь больно. А если отбросить все сантименты, то по сути, и ругать-то его не за что.

— Если Нина, правда, ему изменяла, тогда то, что Мишка на её глазах начал крутить с другой девушкой, — это сущая мелочь. Тем более, раз ты говоришь, это было не единожды.

— Мы немного отвлеклись от сути…

Делаем паузу. Каждая из нас собирается с мыслями.

— Мам, если честно, я не знаю всех подробностей. Нина подсыпала племяннику Сулима наркотики. Мм… хотя нет, даже не наркотики, а психотропный препарат, который полностью его дезориентировал. Препарат делает человека совершенно невменяемым. Подельники Нины заставили Хасана подписать документы… Ну или как там?! Мам, не знаю, в общем, я. Они забрали у него дорогую машину, которую Бараев подарил ему на совершеннолетие. А сам парень попал в реанимацию.

— Ну, примерно так же и рассказала мне Люба.

— Но тётушка немного приукрасила от себя, правильно?

— Да все приукрасили! Не представляю, как теперь возвращаться в город? Как людям в глаза смотреть? Век не отмоемся!

Мама, как обычно, думает, что я не вижу, как она вытерла слёзы. Сделала глубокий вдох и обернулась наконец ко мне лицом.

— А теперь давай про тебя, во всех, Ярослава, подробностях.

— Во всех я не буду, — бурчу себе под нос и начинаю рассказывать маме всё с самого начала. Опуская интимные подробности и то, как меня пытали, пытаясь выяснять информацию.

— Получается Харис — родственник этого Сулима?

— Не знаю! — пожимаю плечами. — Но у них хорошие взаимоотношения. Мам, ты что, давно его знаешь?

— Нет, с чего ты взяла?

— Говоришь о нём так, будто давно с ним знакома!

— Я вообще о нём не говорю, — говорит немного с раздражением. — Он нашёл меня в клинике и начал расспрашивать о Нине.

— Понятно! Но ведь ничего плохого он тебе не делал?

Опустив голову, мама отрицательно мотает головой.

— Какой у тебя срок Ярослава?

— Одиннадцать акушерских недель.

— Почти конец первого триместра! Получается ты забеременела почти сразу. Он принуждает тебя?

Теперь отрицательно качаю головой я.

— Уже нет, мама. Не принуждает. Я добровольно ложусь с ним в постель! — краснею. Маме говорить подобное, оказывается, сложно.

Самой себе признаваться не хочется, но это действительно правда. Теперь я добровольно провожу с Бараевым ночи. Даже до того, как узнала о своей беременности, я уже не противилась ему. Шла на его зов, ложилась рядом с ним. Принимала его ласки.

От воспоминаний колкие мурашки пошли по всему телу. Приятная вибрация прямо под кожей начинает щекотать. Но воспоминания о том, что произошло вчера на вечере, лавиной обрушиваются на меня и всё портят...

— Вы вчера поругались? Сулим обидел тебя? — маме, так же как и мне, очень сложно сейчас. Она не знает, как разговаривать со мной. Она ведь чувствует, что я многое не договариваю…

— Нет, мама, с Бараевым мы не поругались. И тем более он не обижал меня. Он даже без лишних вопросов отпустил меня к тебе.

— Тогда почему ты вчера такая перепуганная была?

— Мам, я тебе обязательно расскажу, но не сейчас! Это не секрет. Да и в любом случае ты когда-нибудь узнаешь всё. Но сначала я должна поговорить с Сулимом. Потому что это как в ситуации с Ниной. Сначала нужно разобраться, а потом уже разговаривать.

Вообще сейчас не понимаю, почему я так разнервничалась вчера?! Да! Тон девицы, конечно, был достаточно жёстким. И честное слово, не опасайся я за своего малыша, которого ношу под сердцем, я бы вцепилась этой силиконовой крокодилице в волосы. Такое желание было дикое. Но она говорила и говорила, а мне оставалось только слушать, потому что она меня буквально зажала в углу.

Я встала с постели и помогла маме немного прибраться. Мы вместе приготовили обед и не успела мама допить кофе, как ей позвонили с работы и попросили срочно приехать на сложную операцию. Моя мама не операционный хирург, она обычная акушерка. Но она довольно часто присутствует на операциях. На самом деле она очень много знает и умеет. Но для неё очень сложно перейти на новый уровень. Ей не единожды предлагали пройти обучение и оперировать. Но мама говорит, что не готова. Но я-то знаю, что она просто боится ответственности. Именно от неё будет зависеть жизнь людей. Что тут поделать, такой уж она человек. Ей сложно переступать черту. Пробовать что-то новое. Мама боится не справиться, обжечься, сломаться.

Примерно через полчаса после ухода мамы в дверь позвонили. Я по характерному нажатию безошибочно догадалась, кто пришёл…

— Привет!

— Привет! — произношу негромко в ответ и делаю шаг в сторону, впускаю Бараева в квартиру.

— Как ты себя чувствуешь?

Сулим без какого-либо смятения проходит вглубь квартиры. Снимает с себя пальто и кладёт его на стул, что стоит у кухонного стола. Пройдя чуть дальше, опускается на диван.

Я задерживаю на мужчине свой взгляд. На нём сейчас нет привычного мне делового костюма, сейчас на нём надета чёрная водолазка, она облегает его тело, выделяя каждую прокачанную мышцу. Джинсы также подчёркивают красоту его крепких ног...

— Всё хорошо! Я поговорила с мамой, мне стало намного легче.

Бараев замирает, я вижу напряжение в его взгляде.

— Ты говорила с мамой о вчерашнем?

— Ты о моём разговоре с той девицей? — смотрю Бараеву в глаза. Кажется впервые не страшась его совершенно. — Нет! Об этом я хочу поговорить с тобой! — кажется, Сулим хотел что-то сказать, но я его перебиваю. — Она твоя бывшая девушка? — этот вопрос больше был риторическим, ведь она сама мне пояснила, кто она такая. Правда, не бывшей назвалась, а просто девушкой Бараева.

— Никаких отношений у меня не было уже тринадцать лет.

— С тех пор, как ты убил своих жён? — взгляд мужчины снова становятся жёстким. Он какое-то время молчит, но очевидно поняв, что я настроена решительно на разговор, отвечает:

— С тех пор, как я убил своих жён! — несмотря на то что, казалось, я была морально готова к такому ответу, всё же вздрогнула. Эти слова Бараев произнес членораздельно, выделяя каждое слово.

— Расскажи мне, Сулим! Расскажи, как это было?

— Нет, Ярослава. Не в твоём положении, — ответ Бараева был достаточно категоричным.

— Сулим! — набираюсь, смелости и подхожу ближе. Сажусь с ним рядом и ладонью коснувшись его щеки, поворачиваю лицо Сулима к себе, теперь уже смело смотрю ему прямо в глаза. — Сулим, а оттого, что мне так или иначе пытаются при первой возможности рассказать каждая свою версию?! Думаешь мне от этого легче? — мужчина, коснувшись моей руки, не отводя от меня пристального взгляда, убирает мою ладонь от своего лица. — Я вчера очень испугалась. Правда. Настолько сильно, что боялась идти к тебе. Хотела сбежать, но вовремя себя остановила. Пошла, умылась ледяной водой и всё-таки решила, что кроме тебя никто не знает всей правды.

— Так Лиза не первая, кто рассказал тебе об этом?

— И даже не вторая! — Бараев в удивлении приподнял бровь.

— Сулим, я хочу знать правду! Раз уж я стану твоей женой, — поигрывая пальчиками демонстрирую Бараеву колечко, что почему-то не сняла до сих пор, — я не хочу тебя бояться! Не хочу по ночам переживать оттого, что когда-нибудь настанет день, когда Бек накинет мне удавку на шею.

— Почему сразу удавку? — в этот момент Сулим не смотрит на меня. Он, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза. Мне кажется ему сложно. Почему-то такое ощущение, что в этот момент Сулим борется с собой. — И причём тут Бек?

— Она сказала… Лиза, правильно? — Сулим ничего не отвечает, но мне не нужен его ответ. На самом деле мне плевать, как её зовут. — Она сказала, что это Бек накинул удавку на тоненькую шейку твоей второй жены.

— Ярослава, если я попрошу тебя просто не слушать никого? Спокойно выносить нашего малыша... — мужчина с шумом выдыхает, — ты всё равно будешь дёргаться, да? — утвердительно киваю.

Какое-то время мы молчим. Теперь я точно вижу, Сулим сражается со своей гордостью. Не сказать, что мне прямо уж сильно хочется знать, что произошло. Возможно, потому что я боюсь. Действительно, боюсь. Боюсь услышать эту самую правду. Но мне это действительно нужно!

Я ношу под сердцем ребёнка Бараева. Он меня не отпустит! Его ребёнок будет рядом с ним, и я ничего с этим не смогу поделать. Я хочу быть со своим ребёнком, и не важно, что мне придётся ради этого делать!

— Когда это произошло, Беку было четырнадцать. Он был свидетелем, но не участником, точно.

«Это успокаивает», — подумала про себя, но вслух не произнесла. Даже замерла. Потому что Сулим стал рассказывать мне свою историю. Во всех подробностях.

Сулим.

— Отец, я хочу жениться! — как всегда, без стука, вошёл в кабинет отца.

Только мне можно было столь бесцеремонно врываться в личное пространство родителя.

— Сулим, тебе только исполнилось восемнадцать. Урсула ещё слишком мала. Нет, она, конечно, уже созрела, и давно. Мансур говорил мне, но всё же мне кажется, стоит дождаться совершеннолетия девочки.

— Я не на Урсуле хочу жениться!

— Так! — усаживаясь за рабочий стол, отец смотрит суровым взглядом. — Малика всё-таки запудрила тебе мозги.

— Никто ничего мне не пудрил, отец. Я люблю её и хочу на ней жениться.

— Ты просватан с дочерью Албаевых с двенадцати лет.

— Если ты не позволишь мне жениться на Малике, мы сбежим, — негромкий смех отца заставил меня задуматься. Конечно же он понимал — я не блефую. Он слишком хорошо знал меня.

— Я сделаю это ради неё! — говорил твёрдо, чтобы у отца не возникло сомнений.

Вопрос в том, насколько далеко мы смогли бы сбежать? В нашем небольшом городе, как, впрочем, и за его пределами, уже несколько лет правил Бараев Арзу — мой отец. Мой старший брат должен был стать преемником, именно ему в наследство должны были достаться два больших завода и власть отца. Мне же была завещана фабрика и золотой прииск деда. Именно мой дед так решил. Отец был не согласен, он не слишком был горд Умаром. Меня считал более достойным, но, как и во всех остальных религиозных семьях, оспаривать решения старших мой отец не посмел.

— Сулим, я хочу, чтобы ты взвесил все за и против! Семья Урсулы служит нам верно уже много лет. А семья Малики переехала в наш город не так давно!

— Их семья тоже не бедствует. Они даже, насколько я знаю, состоятельнее семьи Урсулы.

— Не в состоятельности дело, сын. И ты это прекрасно понимаешь. Я дал слово. Ты дал слово, Сулим!

— Мне было двенадцать, — строгий предупреждающий взгляд отца заставил замолчать.

— Не разочаровывай меня, Сулим.

— Да, я понимаю! Я мужчина и должен нести ответственность, — скрепя сердце я все же произнёс эти слова. — Урсула может стать моей второй женой.

— На самом деле мне этого совершенно не хотелось, Ярослава, — услышав своё имя я вздрогнула, подняла взгляд на Сулима, закусила нижнюю губу и снова обратилась в слух.

— Тогда я бредил одной только Маликой! Только она занимала все мои мысли, — услышав эти слова, мне захотелось закрыть уши, пришлось приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки и не сделать этого. — Сердце трепетало, как оглашенное, когда я видел её чёрные как ночь глаза, темные прямые волосы. Когда мы были наедине, она снимала платок, позволяла мне видеть свою красоту. Густые, очень длинные ресницы смущённо опускались в этот момент, — Сулим усмехнулся — первая эмоция на его лице. — Не мог налюбоваться ею, настолько девушка в моих глазах была прекрасна…

Не понимаю, зачем Сулим рассказывает мне всё столь подробно? Но, возможно, это всё же имеет значение.

— Нежная, манящая. Малика смущалась, когда я говорил ей комплименты. Дрожала, как осиновый листок, когда я целовала её нежные пальчики.

— Сын, — вздохнув, отец стал почесывать подбородок, — сейчас нам в семье конфликт ни к чему. А зная тебя, ты мне это устроишь!

Отец прекрасно знал мой характер. Такой же как и у него самого. Никогда не сдаюсь, не отступаю от своей цели. Если нужно — иду по головам. Расчётливый и рассудительный. Именно поэтому отец хотел видеть меня своим прямым наследником.

— Ну, в общем, — ударяя шариковой ручкой по столу, произнес отец, — предприятие, на котором работает брат твоей Малики…

У отца, разумеется, всё же был свой интерес, и, разумеется, я знал об этом. Иначе вряд ли решился бы прийти к нему так в открытую. Как всегда, интерес был не самый честный, но меня уже тогда это не волновало! Я знал: бизнес отец построил не самым честным образом. Но, несмотря на это, наша семья была очень религиозной, как бы то ни было, мой отец никогда не пропускал молитвы, да и мать тоже.

Сулим встал со своего места, и, подойдя к столу, налил из графина, стоявшего на нём, воду. Вернувшись, он протянул стакан мне. Не знаю, как он понял, но я действительно сильно захотела пить, но не решалась встать, чтобы не прерывать Сулима.

— Мы смогли договориться! Я до сих пор не знаю, как он всё уладил. Не вмешивая меня, отец со всем достаточно быстро разобрался. Семья Урсулы согласилась на то, что она будет второй женой. Брат Малики выполнил условия моего отца. Ради любимой сестры он был готов на всё, и меньше чем через месяц во владение нашей семьи перешла ещё одна фабрика. Мы с Маликой были очень счастливы! По крайне мере, я был полностью уверен в этом. Я был управляющим на заводе отца, зарабатывал неплохие деньги и почти всё тратил на любимую жену. Любой каприз, любое её желание. В то время она была для меня всем миром.

Сулим приоткрыл окно, около которого сейчас стоял, я чувствовала — он переходит к самой важной части, и ему не просто… Да уж! Оказывается, и у стального Бараева есть чувства…

— Когда мне исполнился двадцать один год, к нам в дом пришёл отец Урсулы. Он буквально потребовал выполнить обещание, данное когда-то мной и моим отцом.

— Мансур, Урсуле только-только исполнилось восемнадцать! Может стоить немного, подождать?

Старик был непреклонен, он пронюхал, что мы с Маликой планируем переезд в большой город. К тому времени я уже постепенно стал развивать свой собственный бизнес, ко мне рекой потекли уже совсем другие деньги.

Малика была счастлива, а я думал, что предал её! Эти мысли и чувства терзали меня, выгрызали душу. На тот момент по-другому, другими словами, нельзя было это назвать!

Я обещал ей, что решу этот вопрос! Клялся Аллахом, что Малика будет моей единственной женой. Но тогда я всё-таки не имел столько власти и не смог поступить иначе. Слово было дано не только мною, но и моим отцом…

Время шло, а моё сердце рвалось на части, я не мог выносить её слёз.

Я пытался оправдаться, убеждал Малику в том, что она первая и главная жена и по-другому никогда не будет, но она словно не слышала меня. Рыдала изо дня в день, не хотела идти на нашу с Урсулой свадьбу. Но пришла — вся в чёрном!

Я слушала Сулима, затаив дыхание. Когда он рассказывал в подробностях о своих чувствах к Малике, моё собственное сердце сжималось. Он любил её так неистово, так сильно. Это чувствовалось, и это обжигало где-то в районе груди. О такой любви разве что в книгах пишут…

Мне казалось, я испытываю к Давиду самые искренние и глубокие чувства. Была окрылённой, и мыслила только о нём. Но вот только со дня нашей с ним последней встречи не могу вспомнить, когда в последний раз хотя бы вскользь вспоминала о нём?! А вот Сулим… он рассказывает обо всём так, словно это всё только вчера было. Он точно помнит каждое слово своего отца, он заново переживает каждый миг своего прошлого…

На Урсулу в день свадьбы я даже не смотрел. Впрочем, как и после свадьбы…

Лишь спустя много времени, только рассматривая её фотографии, понял, как много я упустил. Урсула была ангелом! Прекрасным ангелом, посланным мне Аллахом. Я провёл с ней положенных семь ночей, после чего забыл дорогу в её комнату. Вернулся к Малике. Она не сразу простила, я завалил её подарками, и спустя время она всё же оттаяла. Я хотел поселить вторую жену в отдельный дом. Но отец не позволил. Тогда впервые сказал, что жалеет о том, что пошёл против собственного слова. Кричал, что я ослеп, но я тогда правда не понимал, о чём он говорит.

Со временем Малика смирилась! Так мне тогда казалось. Урсула стала помогать ей по дому, готовить, убирать, стирать вещи, ухаживать за скотом, которого до неё у нас не было! Обзавестись хозяйством была идея Малики. Она тогда сказала: «Раз уж из-за неё мы остались в деревне…»

Я действительно был слеп. Мне бы тогда услышать хотя бы то, каким тоном она говорила это…

Мы завели пять коз, небольшое стадо баранов и птицу. За всем этим ухаживала исключительно Урсула. Меня не заботило ни то, как спит моя вторая жена, ни то, как она питается. Я вообще ей не интересовался. За каких-то полтора месяца Урсула превратилась в рабыню Малики. Только я тогда этого не видел! Не видел то, как сильно похудела Урсула. Не замечал её синих кругов под глазами. Только первая жена! Только она для меня являлась всем, — целым миром!

Когда Малика сообщила мне о своей беременности, я радовался как ребенок. Только Аллах знает то, насколько я был счастлив.

Сулим замолчал. Он посмотрел на меня, мельком на мой живот, который сейчас я закрывала подушкой, обнимая её. Он не был уверен, что стоит рассказывать дальше, но я почти твердым, но тихим голосом попросила:

— Продолжай!

Я накупил своей первой жене кучу драгоценностей. Заполонил её шкаф модной одеждой, которую она разглядывала в глянцевых журналах. Даже ту, которую в нашей культуре запрещено носить. Я выполнял все её капризы. Сам не заметил, как превратился в её послушного пса. Принеси, подай, разотри мне ноги.

Я смотрела на Сулима, и по-прежнему боялась сделать лишний вдох. Сейчас он впервые обнажил душу передо мной. Он словно не со мной. Я сейчас очень чётко осознаю то, что именно ревность царапает мою грудь. О боже… Сулим сделал мне столько плохого! Причинил боль не только мне, но и моей сестре. Пусть она у нас с мамой и непутёвая, но я всё равно люблю её. А я сейчас смотрю на Бараева и едва ли не морщусь от жгучей ревности.

Урсула, и без того мрачная, превратилась в тень. Дважды пыталась со мной заговорить, но я её лишь грубо отталкивал. Однажды Урсула куда-то ушла из дома. Её не было почти весь день! Малике самой пришлось готовить для меня обед и прибираться в доме. Я тогда впервые наказал Урсулу. Меня не интересовало, где именно она была? Меня взбесил тот факт, что моя любимая жена, будучи беременной, должна была выполнять работу по дому. Единственное наказание, какое пришло мне тогда на ум, — это посадить Урсулу на чёрствый хлеб и воду. Я запретил ей есть нормальную пищу, знал, что и контролировать не нужно, Урсула не осмелится ослушаться меня.

Через пару недель, пребывая всё в тоже эйфории, я застал свою вторую жену за нарезкой овощей. Не знаю, что она увидела тогда в моём взгляде? Но она начала сбивчиво бормотать: «Я не ела! Не прикасалась! Я только готовила обед. Я помню, помню, любимый. Чёрствый хлеб и воду! Я ем только чёрствый хлеб, и пью воду».

Я тогда взбесился. Сбросил всё, что она приготовила, на пол. Накричал на неё. Заставил убирать! Взбесило меня не то, что она начала сбивчиво оправдываться, а вообще тот факт, что она подала голос. Да ещё и назвала меня “любимый”.

Малика редко радовала меня этими словами. С уст Урсулы же они слетали сами по себе.

Я старался как можно больше времени проводить с Маликой. Большую часть работы переложил на управляющего. Но своим присутствием только раздражал её. Я не понимал, что происходит?! Её мама наведывалась к нам каждый день, просила меня быть терпеливым, говорила о каких-то там женских гормонах, и я терпел! Перестал надоедать Малике, снова включился в работу.

В один из вечеров, возвращаясь домой, я купил огромный букет цветов и очередной подарок для любимой женщины. Разумеется, с момента нашей свадьбы Урсула от меня даже доброго слова не слышала, не то что подарки.

Приехав домой, я застал Малику рыдающую на полу в ванной комнате. Не сразу понял, в чём дело, её руки были в крови, я тогда первый раз в жизни испытал ни с чем не сравнимый страх. Не знаю, как я это понял. Просто осознал, что Малика потеряла ребёнка.

— Это она! Это она, я уверена в этом! Она мне угрожала. Говорила сначала, что я рожу урода, потом говорила, что не позволит этому малышу появиться на свет. Я думала это просто угрозы, боялась твоего гнева, не хотела говорить, чтобы ты не наказал её. А она… нашего ребенка…

Я не видел ничего перед собой. Отдал сухой приказ своему управляющему запереть Урсулу в сарае. Вернувшись в дом, нашел в мусорном ведре остатки пищи. Я подумал — Урсула не выбросила отходы, потому что посчитала, что я не догадаюсь. Анализ показал — в еду был всыпан препарат, который спровоцировал гибель плода.

Я сам взял в руки плеть.

Сулим сжал кулаки до побелевших костяшек, а по моим щекам катились слёзы. Как Урсула могла так поступить?

— Я бил Урсулу с дикой яростью, на которую только был тогда способен! Бил до тех пор, пока окровавленное хрупкое тело не перестало подавать признаки жизни. Я имел право тогда убить свою вторую жену. По нашим законам — доказательства были на лицо. Только мне этого было мало! Я хотел её публичного позора, и я его получил. Я вызвал врача для Урсулы лишь для того, чтобы она не вздумала умереть. Ей помогли помыться, переодели и без платка, с позором, вели через весь город.

Мне самому позволили выбрать место для её казни. Не знаю почему, но в самый последний момент я решил, что её смерть не станет достоянием общественности. Это только наши с ней счеты.

Сулим, прикрыл глаза, и какое-то время молчал.

На обрыв пришли только мои близкие. Брат, отец, близкий друг — Харис. И двое подданных.

— Урсула, ты этого не достойна, но таковы традиции. Мы даём тебе последнее слово, — пробасил тогда отец. Я не хотел её слышать. Она не имела и на это право. Убийство невинного дитя считается самым страшным грехом.

— Я до самой смерти буду помнить её взгляд, Яра. И никогда не смогу забыть того, что она мне сказала…

Я боялась пошевелиться! Сулим подошёл к самому главному. Я почувствовала то, как сильно напряглось его тело. Ему больно! Но ни эмоциями, ни словами он не выдаёт этого. Сейчас его голос стал ещё более жёстким. Я просто чувствую его боль! В этот момент я ни о чём не думаю. Только вижу и чувствую его состояние. Мне хочется прижаться к нему. Но он по-прежнему стоит у окна, и всё также не смотрит на меня, словно говорит сам с собою. Я не дышу! Уже совсем не дышу. Слышу только размеренный и очень громкий стук своего собственного сердца.

— Я тебя прощаю! — впервые её голос звучал твердо, и она смотрела мне прямо в глаза. Протянув вперёд руку, она разжала худенький кулачок. На её ладошке лежала синяя флешка, она бросила её на землю.

— Помни, пожалуйста, что я тебя простила! — в тот момент я настолько был шокирован её смелостью, которой не видел ни разу за пять месяцев нашей с ней супружеской жизни, что лишь только смотрел на неё, не в силах произнести ни единого слова…

— А в момент, когда она натянула просторную льняную рубашку, — голос Сулима осип. — Показала свой округлившийся живот… Я пошатнулся! Тело всё как льдом сковало. У меня в голове словно произошёл взрыв.

— И за нашего малыша, который уже третий день не подаёт признаков жизни! — на мгновение она прикрыла глаза. Моё сердце словно стрелой пробило. — Мы вместе прощаем тебя! Я желаю счастья тебе и твоей лживой Малике, — эти слова я уже слышал, как сквозь вату. Я видел, как она делает шаг назад. Видел, как она сорвалась в пропасть.

Я не смогла сдержать ни всхлипа, ни последующего сразу за ним рёва. Сулим снова подал мне воду, и только после того, как я немного смогла успокоиться, он продолжил.

Она сама сбросилась со скалы. Но несмотря на это, я осознаю, — убил её именно я!

Уже тогда во мне что-то перевернулось. Тогда впервые я чётко осознал, что совершил ошибку. Перед глазами всё время был округлившийся живот Урсулы.

Малика на тот момент была в больнице, но мои бессонные ночи не из-за неё были с того момента. Я не спал несколько дней. Словно зомби ходил.

Никому, ничего. Ни единого слова. И всем, кто был свидетелем той сцены… — всем приказал молчать!

Малика вернулась домой уже спокойной. И вообще она стала какой-то… даже не знаю… более мягкой, послушной. Ворковала, говорила: «На всё воля Аллаха, ты всё сделал правильно».

О том, что Урсула была беременна, никто не знал, так думал я… Стал искать себе совершенно глупые оправдания и постепенно уже начал снова впадать в привычную мне эйфорию, имя которой — Малика…

О флешке мне напомнил Харис. Не знаю почему, но этот момент, — эпизод с флешкой, почему-то вылетел у меня из головы. Совсем забыл об этом. Думал только о том, что я стал убийцей невинного ребенка. Своего ребенка.

Я не хотел знать, что там. Боялся узнать правду. Понимал уже тогда, что то, что я увижу или услышу, навсегда уничтожит меня. Неспроста же эту флешку Урсула не выпускала из своих рук несколько дней. Именно в тот момент я это понял. У меня тряслись руки, никак не получалось вставить её в компьютер. На помощь пришёл Харис. Именно он практически непрерывно был рядом со мной в те дни.

Там было несколько аудиозаписей…

— Умар, я не представляю, что нам делать, А если Сулим узнает?

— Успокойся! Если ты не проболтаешься, он не узнает…

— Умар, мне страшно! Сулим не глупец. Он смуглый, как ваша мать. У него чёрные волосы. Ты же внешностью пошёл в отца! А если наш малыш родится с рыжими кудряшками?

— Малика, я говорил тебе предохраняться, это ты во всём виновата. Сама теперь выкручивайся.

С каждым словом моё сердце, будучи уже полностью разбитым, разорванным на куски, — оно каменело в этот самый момент. Моя уже и без того безжизненная душа покрывалась ледяной коркой.

— Умар, любимый мой, я всё придумала. Только не бросай меня, я молю тебя. — жалобно завывала Малика в следующей записи. — Мне нужны таблетки. Я скажу какие! Сможешь достать?

— Что ты собралась сделать?

— Избавиться от двух проблем одновременно!

На последней фразе я не верил, что слышу голос Малики. Но это был он. Только не нежный и певучий, а циничный, равнодушный, безжалостный.

— В следующем аудио она снова позвонила моему старшему брату. Сообщила название препарата, который и был обнаружен в еде. Она сама выпила эти таблетки, спровоцировала выкидыш.

— Когда я спрашивал у Малики чего ей не хватало? В груди была лишь пустота. Я не знал кто эта женщина, что поставлена передо мной на колени. Малика, совершенно равнодушно глядя мне в глаза, сказала о том, что никогда меня не любила. Для неё я лишь состоятельный и наиболее перспективный. Но ей с самого начала понравился мой брат. Только к моменту, когда семья Малики переехала в наш город, он был уже женат!

— Они тайно встречались, и довольно долго. Даже замуж за меня она выходила уже не девственницей.

Снова это усмешка. Сулима понемногу начало отпускать.

— А я ведь чувствовал разницу! Вернее, потом понял, что она была не девственницей. У меня до Малики уже были женщины, но отсутствие крови и слишком лёгкое вторжение в первую брачную ночь с Маликой — я не предал этому никакого значения! С Урсулой всё было иначе! Но и тогда, тому, что измучил бедную хрупкую девочку, лишая её невинности, я также не предал значения…

На какое-то время Сулим замолчал, о чем-то задумался.

— Малика понимала, что её ждёт! Но наивно надеялась на то, что её спасёт мой брат. Именно это придавало ей смелости.

— Не спас? — еле слышно спросила я.

Сулим, вынырнув из собственных воспоминаний, посмотрел на моё заплаканное лицо. Подойдя ко мне, он вытер мои слезы подушечками больших пальцев.

— Конечно, нет! Она была для него всего лишь развлечением. Ну и мне насолить. Несмотря на то, что он был старшим, отец больше доверял мне, чем Умару. Брат слишком часто поддавался эмоциям и допускал ошибки. И на этот раз, если бы он не сбежал, возможно, остался бы жив… Мать рыдала, ползала у меня в ногах. Умоляла пощадить её сына. Вот только уже на тот момент во мне умерли все чувства. Я перестал чувствовать боль, страдания. Всё было безразличным. Слёзы матери вообще никак не тревожили меня. Голый расчёт и понимание того, что эта женщина меня родила. Сухая установка: нужно уважать! Уважать родителей, уважать традиции. Благодарить Аллаха за то, что дал мне жизнь. Благодарить родителей за то, что воспитали.

— Брата убил отец! — вдруг после короткой паузы пояснил Сулим. — Умар опозорил семью. Нам пришлось уехать не то что из нашего города, — из нашей республики. Больших трудов стоило вернуть себе уважение после всего этого.

— Вас больше боятся! — прикусываю язык, поняв, что не стоило этого говорить. Но Сулим лишь усмехнулся, кажется, нисколечко не разозлившись.

— У нас с тобой несколько разные понятия об уважении. Уважение это не только заглядывание в рот. Нас боятся, Ярослава! Меня боятся! Никто не пойдёт против меня, никто не осмелится. Разве что безумец какой! Любое моё слово, любой мой приказ выполнятся беспрекословно. Даже если я буду не прав.

— Но разве это уважение? — снова усмешка.

— У нас с тобой разные миры, и разные понятия об уважении.

За спором с Бараевым меня понемногу начало отпускать. Сулим, снова усевшись со мной рядом, притянул меня к себе. Сказал о том, что намеренно старался не упустить детали, чтобы я поняла — когда-то и он умел чувствовать! И не только чувствовать, а быть безрассудным. Он каждый день винит себя за то, что произошло с Урсулой, но не считает, что с Маликой поступил неправильно. Наоборот, считает, что слишком лёгкая смерть, когда забрасывают тебя камнями…

— А какую роль сыграл в этой истории Бек?

— Бек — двоюродный брат Урсулы. Она знала о связи Малики и моего брата. Несмотря на свой юный возраст, Бек уже тогда был компьютерным гением. Мог взломать всё что угодно. Урсула попросила его залезть в телефон Малики и записать их разговор. Получилось, что он записал те самые три аудио, которые и были на синей флешке.

— Доброе утро!

— Привет! Я разбудил тебя?

— Нет. Сама проснулась. Мы же вчера рано легли спать. Я выспалась!

Вчера мы действительно с Сулимом спать легли рано. Я бы даже сказала очень рано! И девяти ещё не было.

После вчерашнего тяжёлого разговора мы дождались мою маму с работы и только после её прихода засобирались домой. Мама долго недоверчиво смотрела на Бараева, разумеется, не хотела меня отпускать. Это было видно, но уже перед самым нашим уходом, глядя на то, насколько я спокойна и расслаблена, она всё же немного успокоилась. Особенно после того, как услышала наш диалог с Бараевым:

— Подожди не надевай платье. Сейчас Бек вещи нормальные привезёт!

— Зачем? Тут до машины добежать-то…

— Там ветер холодный! Заболеешь ещё.

Вроде бы ничего такого. И сказано это всё было абсолютно ровным тоном. Но, возможно, для мамы это было неким знаком, что ли. Нет, ну правда, было видно, что с Бараевым я иду совершенно добровольно. И что нисколько не боюсь его. Более того, пока я застёгивала полусапожки, Сулим снова галантно помог мне надеть моё тёплое пальто. Мне было немного грустно оставлять маму одну. Но уже на тот момент я понимала, теперь наши взаимоотношения с Сулимом в корне изменятся.

И правда, по приезде в загородный коттедж Бараева, в гостиной на столе я обнаружила мой телефон. Когда позвонила мама, мы с ней проболтали не меньше часа. Бараев в это время принял душ, переоделся в домашние трикотажные брюки и, сидя в моей комнате в уютном мягком кресле, что-то просматривал на планшете.

Закончив разговор, я также приняла душ, а потом ещё долго колебалась между пижамами: что же лучше надеть? Изначально думала — остановлю свой выбор на комплекте из коротких шорт и майки, но потом решила, что Сулим может это расценить как-то неправильно. Я ясно видела, что сейчас он не настроен на что-то интимное. Поэтому вышла к Бараеву из гардеробной в обычном хлопковом комплекте из штанов и полосатой тельняшки.

На самом деле я купила эту пижаму просто потому, что она показалась мне очень весёлой. Сейчас для завершения образа мне разве что бескозырки не хватает. Судя по приподнятой вверх брови Бараева и его ухмылке, весёлой её посчитала не только я.

В этот вечер мы больше не разговаривали. Я легла в постель чтобы немного почитать, а Сулим, отложив в сторону свой гаджет, лёг ко мне под одеяло. Он был где-то далеко, в своих размышлениях. Я не противилась, когда он чуть притянул меня к себе, и мы как-то незаметно вместе уснули.

— Ты сегодня допоздна?

Сулим, уже будучи полностью одет в свой классический, идеально выглаженный костюм, поправлял галстук:

— Не могу сказать! Сегодня совещание. Не знаю сколько займёт времени, много вопросов нужно решить. Но думаю, не позже семи вечера.

— Хорошо! — тяжко вздохнув, в упор смотрю на Сулима, тот, в свою очередь, — на меня.

— К маме нельзя! — говорит, строго глядя прямо мне в глаза. — Тебе и так слишком многое сходит с рук, Ярослава. Рано тебе ещё наглеть! — только хочу расстроиться и по пути обидеться, но Сулим продолжает: — к тому же, у тебя сегодня слишком много дел.

Резко вскидываю взгляд на Бараева, принимаю сидячее положение и спрашиваю:

— Каких ещё дел?

— Я договорился о твоём переводе в московский вуз. Правда, там ректор несгибаемый. Сказал, что плевать он хотел на то, кто я и какую сумму готов за это выложить. В общем, только если сдашь сессию по пропущенным темам, тебя зачислят.

Первые несколько секунд я была в ступоре. Потом с визгами соскочила с постели и бросилась на Бараева. Вцепилась в него мёртвой хваткой, прыгала, повторяя раз за разом: «Спасибо, спасибо, спасибо».

— Ярослава, ты мне сейчас костюм помнёшь.

Совершенно спокойно отстраняет меня от себя и начинает поправлять костюм. Я же, в свою очередь, стараюсь взять собственные эмоции под контроль, начинаю помогать ему. Снова поправила Сулиму галстук и белоснежный воротник.

— Я не знаю, когда ты всё успеешь, но наша свадьба должна быть безупречна. Для свадебной церемонии я найму организаторов; всё, что касается нарядов: как твоего, так и моего, — этим занимаешься ты. Платье дорогое, нарядное. Никаких открытых рук и ног.

— Прям полностью закрытое должно быть? Или ваше, национальное?

— Нет, Ярослава, не нужно национальное, это ни к чему. Тем более ты не мусульманка. Допускается плотное кружево, но не должно быть именно оголённых участков тела.

— Всё, я поняла!

Разумеется, после того как Бараев сообщил мне о том, что я буду учиться, я просто не имею права быть непослушной!

— А для тебя фрак или просто праздничный костюм? В каком цвете? Обязательно в чёрном? — Сулим снова задержал на мне пристальный взгляд.

— Ладно, примерные наряды мы с тобой посмотрим в один из ближайших вечеров. Контакты стилистов, визажистов и прочие попрошу секретаря выслать тебе на почту.

— Хорошо! Я сейчас напишу тебе адрес своей электронки, — развернулась, чтобы найти листок и ручку, но услышав за спиной усмешку Бараева, снова обернулась к нему лицом.

— Ты знаешь адрес моей почты, да? — спрашиваю, немного прищурив взгляд.

— Разумеется, Ярослава!

— Кольца тоже можем посмотреть вместе, или же на моё усмотрение?

— Как хочешь.

— Да, хорошо, хорошо. А когда мне нужно быть в вузе? — подхожу к самому важному.

— Ну да! Разумеется, это волнует тебя куда больше, нежели наша свадьба.

Становится немного стыдно. Хотя понимаю, не должно быть! Но Сулим произносит это совершенно спокойно, он точно не злится.

— Сегодня к двенадцати Улан отвезёт тебя. Твои документы уже там.

— А почему Улан? А где Бек?

— Бек был рядом с тобой, потому что у него было серьёзное ранение. А так это не его обязанности нянчиться с тобой.

— Понятно!

Не знаю, почему Бараев решил, что Константин Эдуардович строгий и принципиальный? Очень даже душевный дяденька, или даже дедушка. Нет, безусловно, он выглядит очень даже хорошо, но морщинки под его глазами выдают его истинный возраст. Думаю, ему очень глубоко за шестьдесят. Мы поговорили с ним около сорока минут. Он сам мне выдал расписание предметов, которые я должна сдать. И даже подсказал, как лучше начинать свой ответ преподавателю химии. Сказал, что это женщина требует развёрнутого ответа с решением задач исключительно по шаблонам из учебника. Никаких новшеств и более лёгких способов решения задач из интернета. И с латынью тоже могут быть загвоздки. Препод латинского языка любит задавать много дополнительных вопросов. Поэтому придётся изрядно попотеть. Хотя я знаю его неплохо, всё же не идеально хорошо. Но постараюсь сдать!

По пути домой я всё-таки заехала в один из свадебных салонов. На самом деле у меня не было настроя искать свадебное платье, скорее я сделала это для отвода глаз. Уверена, Улан доложит обо всех моих передвижениях своему боссу.

Дома меня ждал горячий ужин, ароматная выпечка и до ужаса недовольная Салиха.

До зуда в попе хотелось спросить, что у неё произошло? Почему она такая дёрганая? Но я сдержалась!

Не складываются у нас отношения с этой женщиной.

Вернувшись в свою спальню, я достала учебники по латыни и поставила себе будильник на шесть вечера. Решила, что не стану посвящать весь свой вечер только занятиям.

На самом деле у меня нет никакого мандража по поводу, что могу не сдать экзамены. Пока я сидела в заточении, мне кажется, что изучила нужный материал с запасом. Сейчас если чего-то боюсь, то только того, что Бараев может передумать и не пустит меня на учёбу.

Сулим не передумал, но в первую очередь он требовал, чтобы я хорошо питалась, не пренебрегала предписаниями врача и занималась подготовкой к нашей свадьбе.

Да что, собственно, там подготавливать? Бараев нанял целое стадо баранов. И это не метафора! От меня требуется не слишком много, я лишь должна утверждать то, что они мне предлагают. Но дело в том, что когда я начинаю говорить о том, что мне не нравится то или иное, они в голос говорят, что то, что предлагают они, это правильно. В общем, промаявшись с ними полторы недели, я уже не выдержала и поехала в офис к Сулиму. Потому что в последние дни он загружен работой и возвращается домой поздно.

— Ярослава, что-то случилось? Ты чего срываешься на моей секретарше?

— Я не срывалась на ней. Я лишь сказала, что мне срочно к тебе. Ну может, правда, получилось чуть резковато…

— Резковато — это мягко сказано, — Бараев явно недоволен.

— Сулим, по сути, я просто ответила в тон её же голосу. Она довольно грубо сообщила мне о том, что ты занят, и я пришла не в приёмные часы.

— Во-первых, она не знала кто ты. А во-вторых, у меня много работы. Зачем пришла?

— Сулим, давай искать компромисс, — Сулим закрыл крышку ноутбука и наконец принял расслабленную позу.

— Неужели так сложно подготовить банкет для собственной свадьбы? Я, конечно, понимаю, для тебя это не столь важно, но мой статус требует определённого уровня. В конце концов я, нанял для тебя самых лучших организаторов, дизайнеров и стилистов. Что не так?

— Всё не так, Сулим! — прохожу вперёд и останавливаюсь напротив своего будущего мужа.

Бараев совершенно не прав, говоря о том, что для меня это не важно. Важно! И очень! Это моя свадьба, она у меня один раз и на всю жизнь. И говорю я так не потому, что вдруг влюбилась в Бараева! Или потому, что забыла о том, каким образом оказалась в лапах этого человека. Ничего не забыла, и не забуду никогда. Потому что не забывается подобное. Боль и обида со временем лишь притупляются, и постепенно ты понимаешь — нужно переворачивать страницу и жить дальше.

В конце концов, после изнасилования Сулим не делал мне больно. Бараев даже… как-то заботится обо мне, что ли?!

Он не только интересуется моим здоровьем, но и учитывает моё мнение. И я сейчас, не только о том, что теперь температура воздуха дома такая, как комфортно мне. Я и про фильмы, которые иногда мы смотрим вместе с Бараевым. Сулим почти всегда уступает выбор мне. И про то, что по моей просьбе постелили небольшие ковры в коридорах: ну не могу я всё время в домашних тапочках ходить, в них жарко и неудобно.

И ещё!

Сулим велел мне перебраться в его спальню. Я не стала перечить. Его комната действительно больше подходит для супружеской жизни. Но, переступив порог, я сходу заявила о том, что занавески мне не нравятся. Сулим ничего не ответил, но уже на следующий день, после завтрака, Салиха сквозь зубы спросила у меня о том, какие бы я хотела повесить шторы…

— Сулим, я не понимаю, зачем я нужна, если твои хваленые спецы высочайшего уровня сами знают, как будет лучше на нашей свадьбе.

— В каком смысле?

— Да блин! До смешного доходит. Почти неделю назад попросила Веронику заменить громоздкие стулья в банкетном зале на более лёгкие. Даже варианты ей показала из тех, которые, по моему мнению, подошли бы, и при этом не пришлось бы переделывать под них мелкие детали. Она промолчала, а вчера выяснилось, что она не только стулья не заменила, но ещё и цветовую гамму оставила прежней, — нервно опускаю сумку на стол. — Сулим, там ядовитый лимонный декор! На белоснежном фоне! А она упёрлась: мода, стиль. Да у гостей мигрень разыграется уже через полчаса. Потому что глаза эта мода разъест.

— Ещё? — спрашивает вполне заинтересованно. Зря я думала, что ему всё равно будет.

— Ещё ведущий...

— А с ним что?

— Сулим, — тут говорить мне становится сложно. — Я очень уважаю твою веру, правда.

— Но?

— Но! Но у нас свадьба или… Сулим, ну ты где его нашел вообще? Он… он зануда, Сулим! А про возраст я вообще молчу. Он сказал, что будет в течение часа зачитывать нам Коран. На свадьбе зачем его столько?

— Незачем! — соглашается со мной, качнув при этом головой.

— А мои гости? Я ведь могу пригласить своих друзей?

— Например, кого? Давидика?

— Например, Татьяну. Она моя близкая подруга. Анжелику, Варку, Маргариту.

— Маргариту? Ярослава, ты с ума сошла? — говорит серьёзно, а у меня едва ли челюсть на пол не падает. Он точно знает кто такая Маргарита! Да и вообще, судя по его кивкам головой на каждое имя, он всех моих друзей знает!

Да чего удивляться, собственно? Я прекрасно знаю, за кого замуж выхожу.

— Сначала все салаты посожрёт, — продолжает невозмутимо Бараев, — а потом за гостей возьмётся.

— Бараев, ты офигел? — произношу сквозь смех. — Она не ест так много, — в один миг замолкаю, потому что впервые так нахально перешла границы.

Взгляд Сулима моментально стал острым, он вытянул вперёд руку и притянул меня к себе, усадил на свои колени.

— Ну ладно! Просто закажем побольше еды, — продолжает говорить всё так же серьёзно, попутно забираясь мне под свитер. — И поставим для неё два стула.

— Сулим, прекрати, — не могу сдержать смешка, — она не такая полная.

— Такая! — Сулим добирается до груди и сжимает её именно так, как я люблю.

Острые импульсы мгновенно прошивают всё моё тело, дрожь, которую я не могу контролировать. Да и в целом, уже давно не пытаюсь.

— Сулим, ты что делаешь? — моё дыхание сбито, с трудом произношу слова.

— Что я делаю? — Бараев бесцеремонно стягивает с меня мой белоснежный свитер и тут же берётся за бюстгалтер.

— У тебя тут холодно!

— Я согрею.

— За дверью твоя секретарша. Она пожилая женщина, — завожу правую руку за шею Сулима. Сама тяну его на себя. Он губами ловит мочку моего уха, а его руки уже тянут мои брюки вниз.

— Она глуховата. Не услышит нас! — хриплым тихим шепотом на ушко.

— Точно?

— Нет, не точно, — усмехается, — но она никому не расскажет, если вдруг что.

Я помогаю Бараеву. Послушно встаю на ноги, чтобы у него была возможность снять с меня остатки одежды.

Мне совсем не стыдно стоять обнажённой посреди огромного кабинета Бараева. Не стыдно стоять перед ним в откровенной позе. Напротив! Я даже сильнее оттопырила попку, чтобы Сулим мог беспрепятственно входить в меня на всю длину.

Мне нравится резкость Сулима. Нравится его напор, но!

— Сулим, ты опять?

— Я просто пробую тебя.

— Сулим, я не готова, я говорила тебе.

— И я тебя услышал! Я же не проникаю в тебя, я просто стимулирую твоё колечко.

— Не нужно, я тебя прошу! Я напрягаюсь и это сбивает меня.

Сулим поворачивает меня к себе лицом и усаживает на огромный вытянутый стол, за которым, судя по всему, проходят переговоры. Он снова входит в меня до упора. Ритмичные уверенные толчки и наше шумное дыхание. Кажется, в этот момент оно у нас одно на двоих! Сулим странно смотрит на меня затуманенным взглядом. Он, обхватив мой затылок своей ладонью, тянет меня на себя и ловит мои губы…

Это происходит впервые. Наш с ним поцелуй, он… он немного необычный! Может, потому что я не ожидала и немного растерялась? Не сразу начала отвечать на него, но ответила! Осторожно так. Хотелось почему-то понять его, прочувствовать. Запомнить и впитать этот момент в себя.

Зачем?

Да не знаю я!

Просто в этот момент мне так хочется…

Сулим первый разорвал наш поцелуй. Ровно за секунду до того, как это сделала бы я. Нет мне не стало противно. Скорее я засмущалась! Наши отношения хотя и перешли на некий, иной уровень, но всё-таки они далеки от романтических.

Как всегда, Сулим думает в первую очередь обо мне. Подстраивается под меня, под тот ритм, который люблю я.

Да, в сексе мы уже давно нашли взаимопонимание. Если мне нужно задобрить Бараева, то я уже знаю, как будет хорошо ему. Знаю, он бы не отказался и от минета, но пока я не готова и безмерно благодарно ему за то, что он не принуждает меня. А ведь мог бы! Сулим просил пару раз: «Сделай». Я отказывалась. Мягко, конечно, просила дать время и начинала вести себя активнее. Бараев отступал. Пока что я ограничиваюсь позой наездницы, и с большей страстью отдаюсь этому суровому мужчине. Уже знаю, ему это нравится: моя несдержанность, моя страсть! Он любит, когда я теряю голову, забываюсь и полностью растворяюсь в нём. К счастью, это совсем несложно. Уже давно не отрицаю, мне слишком хорошо с ним!

— Как зовут? — пальцем показываю на дверь, потому что ещё до конца в себя не пришла, и говорить пока мне сложно.

Практически в полулежачем положении, я скорее рефлекторно, уже в общем-то и привычно, пальчиками перебирала густую поросль волос на груди Сулима.

— Мария Семёновна, — Бараев, в свою очередь, оглаживает мои округлые бёдра.

— Мария Семёновна точно нас не слышала? Мы же вроде негромко.

— Не переживай! Мы действительно как мышки. Она точно нас не слышала.

— Сулим, — всё же решаюсь первой начать тему, которая с каждым разом всё больше волнует Бараева, — ты когда-нибудь занимался анальным сексом с женщиной?

— Нет! Я вообще против подобного всегда был. Просто ты… — Сулиму тоже не совсем комфортно говорить об этом, — с тобою мне хорошо, Ярослава. Мне нравится тебя касаться. Ты приятно пахнешь, у меня нет отвращения к тебе, и мне всё с тобою интересно. Просто хочу попробовать с тобою всё. Ты нужна мне, Ярослава! — последнее он произнёс, настолько пронзительно глядя мне в глаза, что в груди у меня всё перевернулось.

Я сама подалась вперёд. Сулим поймал мои губы и долго, сладко, нежно ласкал их. Опрокинув меня на спину, разведя мои ноги в стороны, Сулим вновь вошёл в меня. Так медленно, томительно. Но при этом он так напористо и размеренно двигался во мне. Я снова потерялась в пространстве. Даже не помню, стонала или просто дышала…

Сулим положил свою огромную ладонь на мой уже чуть округлившийся животик.

— Когда появятся первые шевеления?

— Скоро уже, — улыбаюсь, всё так же лёжа на кожаном диване в кабинете Бараева. Сулим надел штаны и присел на край диванчика рядом со мной.

— А когда мы узнаем, кто у нас будет?

— Я же уже говорила тебе. На следующем УЗИ точно скажут.

— А ну да! Скорее бы уже.

— Ты так сильно хочешь сына! А что если девочка будет?

— Ничего! Будешь рожать, пока сына не родишь.

— У моей бабушки в поселке многодетная семья живёт. У них одиннадцать детей, представляешь?

— Только не говори, что все…

— Все! Наталья, Марина, Вероника, Александра с Викой — они близняшки, Полина…

— Не нужно перечислять их всех! — посмеивается Бараев. — У нас среди наших одиннадцати, обязательно парень будет, — снова улыбаюсь и снова сама тянусь к Сулиму за поцелуем.

Просто нестерпимо захотелось проверить, не было ли у Бараева полчаса назад помутнения рассудка?

Нет, не было!

Сулим и на этот раз не раздумывая потянулся мне навстречу. Его чуть полноватые губы такие мягкие, нежные. Они снова поднимают трепет в моей груди, но на этот раз первой отстраняюсь я.

— Так. Тебе ещё работать нужно, а мне готовиться. Завтра первый экзамен, я всё же немного волнуюсь.

— Сдашь ты свои экзамены. Целыми днями зубришь.

— Ну да, наверное! Так что по моим вопросам?

— Ярослава, твои претензии к организаторам вполне обоснованные.

Я сам созвонюсь с этой… как там? Вероникой. Если она не будет слушать тебя, можешь сама её уволить, подыщем новую или…

— Сама. Я поняла! — встаю с дивана и грациозной походкой иду обратно к столу; аккуратно присаживаясь на корточки, начинаю собирать свои вещи. — А ведущий?

— Совсем не устраивает?

— Сулим, ну ты разговаривал с ним?

— Нет! Это моего родственника знакомый, он очень рекомендовал.

— Родственнику за шестьдесят?

— За семьдесят.

— Тогда понятно. Но нам же не за семьдесят! И это наша свадьба! Ты пообещай Михею Алибабаевичу, что мы его в другой раз позовем. Когда на пенсию выходить будем, — последнее бурчу себе под нос.

— Неудобно, Ярослава, — но говорит с улыбкой.

— Сулим, раз уж ты согласился на смешанную свадьбу, то…

— Я не соглашался на смешанную свадьбу, Ярослава, — замираю, так и не застегнув до конца бюстгальтер. — Я лишь позволил тебе пригласить подруг. Но они не пройдут на торжество, если припрутся в откровенных нарядах.

— Но они не носят габали. Как они…

— Не нужно габали. У нас тоже не все носят эти платья, — говорит уже серьёзно. — Никаких глубоких декольте и открытых коленок. К мужикам не клеится, развратно не танцевать. Соблюдать порядок, по крайней мере пока старшие не закончат официальную церемонию и не уедут.

— У меня среди подруг нет дебилок! Они умеют прилично себя вести.

— Ага. Особенно ваша Катя. Напомнить, что она устроила на твоё восемнадцатилетие?

— Сулим, откуда ты всё знаешь в таких мельчайших подробностях? — Сулим лишь усмехается. А меня это пугает!

— У твоего Давида на телефоне видео было.

— Что? Вот скотина! Он же обещал Катюхе удалить, — продолжаю одеваться, попутно поясняя. — И он не мой.

— Нашла кому верить, — эту реплику Сулима я игнорирую. Не хочу говорить о своем бывшем парне.

— Катерина, несмотря на своё "развратное поведение”, ещё девственница. Так что, Сулим Арзу, не судите по одёжке.

— О как! — кажется искренне удивляется. — Ладно. Девственность твоих подруг меня не интересует. Вечером список своих гостей передашь Беку. Он всё ещё раз проверит.

— Хорошо! — соглашаюсь, потому что спорить бесполезно! Лучше поберечь свои нервы для экзамена.

— Тань, то, что ты мне сейчас говоришь, это…

— Ярусь, если бы я знала, что ты так отреагируешь. Не рассказывала бы. Я думала, ты уже остыла к Давиду.

— Я остыла к Давиду, Тань. Но это не значит, что я должна с равнодушием относиться к таким новостям. Да и вообще. Ты уверена, что это дело рук Сулима? Вообще не понимаю, какое отношение к этому всему имеет Маркар Арамович?!

— Ярослава, Влад был там! Он слышал, что говорил твой Бараев. А уже на следующий день отца Давида нашли с пробитой головой. Влада потом ещё два дня трясло. Как ты только живёшь с ним, не боишься?

— Вот теперь боюсь! — или всё-таки нет?! — Как-то всё странно. Не клеится как-то.

— Что у тебя не клеится?

— Бараев не тратит время на пустые угрозы! И уж тем более, после не действует втихаря.

— Ты сейчас защищаешь его? После всего, ты его защищаешь?

— Таня, дело не в этом!

— А в чём?

— Сулиму незачем делать вид, что он не причастен. Если он уже вынес кому-то приговор... Он не глупец так себя подставлять! Хотел бы убить, просто сделал бы. Без всякого рода угроз.

— Ладно, подруга, — сдаётся Татьяна. — Думаю, тебе действительно виднее. Но он точно не принуждает тебя?

— Точно, Таня. Точно!

Я хорошо понимаю беспокойство подруги. Но в то же время, выслушивать то, какой Бараев монстр, мне неприятно! Знаю, что во многом Танюшка права. Но опять же, пожив с Сулимом, я убедилась в том, что не всё стоит принимать за чистую монету.

Сулим, он просто очень сильно жёсткий. Где-то даже чересчур! Я ведь много раз слышала, как он решает свои вопросы по телефону. И первое время мне было страшно за людей, с которыми беседовал Бараев. Только со временем, когда слышала отчёты о чётко сделанной работе, понимала: своей жесткостью Бараев добивается нужного ему результата. К тому же, я вижу как моментально он переключается. Вот он злой начальник, а через секунду — мягким тоном: «Ярослава, давай только не мелодраму...»

— Ладно, Славка. Приеду двенадцатого, как и договаривались.

— Хорошо. Разбирайся со своей подработкой, и я тебя жду.

Мы договорились, что подруга приедет за неделю до свадьбы и поможет мне с последними, и как правило, самыми главными приготовлениями.

Разумеется, мама хотела помочь мне. Но мама есть мама. С Татьянкой мне будет проще. К тому же мама и так с этим приданным издёргалась вся. Когда Сулим услышал от Хариса, что мама и его припахала, рассмеялся. Бараев сказал, что он уже украл то, что хотел. И по сути, это он ей должен!

Я и сама не поняла, в какой момент мы с мамой переключились и полностью погрузились в предсвадебные хлопоты. Платье мне сшили на заказ. С Бараевым пришлось немного поругаться. Он переживал, что я могла выбрать легкомысленное платье. Легкомысленное по его меркам, разумеется!

В общем, сошлись на том, что его должен одобрить Харис.

Кстати говоря, с ним мы тоже немного поспорили. Харис хотел нацепить на меня платье не просто целиком закрытое, но ещё и вместо фаты — платок на голову. За это предложение мама его чуть не сгрызла. Было смешно наблюдать, как сердится суровый мужчина, но сделать ничего не может. Потому что только моя мама умеет выедать мозг мужчинам, ходя по краю. Не перегибая, но и так, чтобы нечего было предъявить. И до нервного тика моя мама умеет довести мастерски. Этому она научилась за долгие годы. И, наверное, таким образом она отвадила от себя всех своих поклонников.

Сулим.

— Ну что, друг, как настрой?

— Не поверишь, Харис. Мандражирую!

— Эта девчонка тебя в корне изменила, брат. Сначала я думал, она просто вернула тебя. Вытащила из плена, в который ты сам загнал себя после того, что произошло с Урсулой, — при упоминании второй жены Сулим болезненно скривился.

Да. Спустя тринадцать лет ему всё ещё больно. Хотя все и считают, что у Сулима Бараева нет чувств!

Впрочем, они были правы. У Бараева долгие годы не было никаких чувств. Даже эмоции на его лице были огромной редкостью. Урсула — это единственное, о чем он жалел. Не мог простить себе, что поступал так с беззащитной девушкой.

После того, как по суровым законам его народа казнили Малику, он не думал о ней. Урсула же всецело занимала его мысли...

После разговора с Ярославой Сулим впервые почувствовал — открытая рана начала потихоньку затягиваться.

Бараев не хотел ей рассказывать. Не хотел, чтобы она знала. Думал, что Ярослава начнёт его бояться.

Но сейчас он не жалел. Даже наоборот. Сейчас Сулим понимает — он всё сделал правильно!

Ярослава долго плакала, но плакала в его объятьях. Сулим молча гладил Яру по её густым, кудрявым волосам и сам в этот момент отпускал Урсулу. Отпускал уже навсегда!

Ярослава, успокоившись, стала говорить какую-то ерунду. Тогда Сулим решил, что она хотела как-то поддержать, но просто не знала — как. Даже несколько поговорок применила. Вернее, первое, что она произнесла: «Знал бы, где упадешь, соломку подстелил бы!» — глупо.

Сулим тогда едва сдержал смешок.

Яра говорила о том, что Урсула его любила. Причём так же сильно, как он любил Малику.

Только вот Сулим много раз думал над тем, любил ли он Малику? И было больно осознавать, — скорее, нет!

Воспитанного в строгой культуре Сулима скорее привлекала таинственность, скромность и красота, которые ему застенчиво предоставляли... Он, будучи слишком молодым, не видел ничего дальше собственного носа. Не слышал лицемерия, не понимал, как он слеп и как искусно его используют!

Когда наступило прозрение, он громко хохотал. Как безумный смеялся, разбрасывая и круша мебель в доме, где жил со своими жёнами.

Только спустя время, перебирая в голове всё, что тогда наговорила ему Ярослава, он понял. Нужно было давно отпустить. Не простить себя, а именно отпустить!

После тяжёлого разговора Яра постепенно поменяла своё отношение к Сулиму. Только пока сама не поняла этого.

— Ладно обо мне. Ты-то чего? Вчера в ресторане обедал с Макаром. Обсуждали новые поставки. Там Каролина была. Не постеснялась даже подойти, поинтересоваться, где пропадает её идеальный любовник.

— Мгы. Пусть забудет. Впрочем, я ей говорил уже.

— Чего тогда дергается?

— Подергается и перестанет! — проговорил, забрасывая обе ноги на соседнее кресло, Харис. В закрытой зоне собственного элитного кафе, где они с Сулимом часто пили кофе и курили кальян, он мог позволить себе такую вольность, не задумываясь о приличиях. — Не люблю доступных женщин.

Сулим, поперхнувшись чаем, негромко рассмеялся. В отличие от него самого, Харису всегда была важнее красота, нежели чистота и непорочность. Впрочем, Харис, будучи старше Сулима на десять лет, уже и не мог найти невинный цветок. Его женщины были строго за тридцать: «Красивая женщина должна показать в постели всё своё мастерство». Он считал, что женщины моложе тридцати на это просто неспособны! А если способны, значит слишком много опыта, — и это был ещё больший минус.

Харис являлся человеком крайне противоречивым! Зачастую сам не знал, чего именно он хотел. Возможно поэтому у него, за все его немалые годы, так и не было серьезных отношений.

— Дело в Ирине? Ты практически всё свободное время проводишь с ней.

— Всё это время меня не покидало чувство, что Ирина от меня что-то скрывает, Сулим! Когда впервые я пришел к ней в клинику, она узнала меня. Разумеется, сказала, мол, простите, обозналась, но я же видел… Да и её отношение ко мне! Не боялась меня ни секунды. Даже когда за Нину спрашивал жёстко. Ни одного испуганного взгляда. Так не бывает, Сулим! В голове перебирал кучу вариантов и не смог вспомнить. В конце концов, убедил себя, что мне показалось! Устал на работе. Поездка эта с тобой в их с Ярославой город. Ирина, она красивая, очень. Я бы точно запомнил!

— Судя по тому, что ты завёл этот разговор, что-то изменилось!

— Да! Вчера я взял её, — Сулим впивается в Хариса гневным взглядом. — Да успокойся, — Харис принимает обычное сидячее положение и становится ещё более серьезным. — Нет, она, конечно, посопротивлялась для порядка! Я даже уже готов был отпустить. Правда! Но она поменяла решение. Сама! Как кошка набросилась. Не зря мы с тобой ничего про мужиков её не нашли. Действительно не было их. Дикая, как львица, и…

— И без подробностей, Харис. Всё-таки эта “дикая львица” уже на этих выходных станет моей тёщей.

— Да не будет, разумется, подробностей. Просто я после этой ночи точно теперь уверен. Мы были знакомы. У нас секс был, понимаешь? Не помню, когда! Тем более не помню, где. Но было. Её бархатная кожа, её запах. Всё это точно уже было.

— Да ладно!

Теперь и Сулиму стало интересно. Как такое вообще возможно? У Хариса память всем на зависть. Он помнит имена всех своих любовниц, даже тех, что были мимолётом.

— Короче, я всю голову сломал. Сегодня вечером прижму её, пусть… О! Легка на помине.

Харис продемонстрировал другу экран смартфона, на котором высвечивалось имя Иришка!

— Да, малышка. Соскучилась уже? — ответом ему был дикий рёв на другом конце провода, который без труда расслышал и Сулим.

— Харис, они забрали её. Забрали! — Харис с трудом узнавал голос Ирины, — Улану с ходу выстрелили в голову. Мы даже понять ничего не успели, — голос просел. Харис понял, что и Ирина пострадала. — Таня, перед тем как сознание потерять, сказала, что за рулём Артак был. Двоюродный брат Давида.

— Где вы? — резко крикнул в трубку. Они с Сулимом уже покидали кафе.

— У ателье на Майской! Харис, спаси её! — раздавался рёв, переходящий в истерику. — Она ведь и твоя дочь тоже…

— Харис, я ослышался? — разумеется, не это сейчас волновало Сулима, но ему нужно отвлечь себя, чтобы голова оставалась ясной.

— Нет! Я тоже это слышал!

— Как такое возможно?

— Есть только один вариант, — повисла пауза, Харис внимательно всматривался в экран своего смартфона. — Они остановились недалеко от западного шоссе. Карта показывает… Там нежилые помещения.

— На выезде заброшенные амбары, — Сулим гнал с максимальной скоростью, нарушая все возможные правила дорожного движения.

— Тогда, думаю, это их окончательная остановка.

— Алло, Бек они… — Сулим замолчал, выслушивая доклад.

— Что там? — спросил Харис после того, как Сулим сбросил вызов.

— Бек с парнями рядом. Минут через пять уже будут там.

— Отлично. Сулим, тут через дворы. Пробка, не проедем.

Выругавшись, Сулим свернул в один из переулков.

Ярослава.

Я ничего не поняла. Выйдя из ателье после заключительной примерки свадебного платья, я услышала несколько громких хлопков и звонкий вскрик подруги.

Обернувшись в её сторону, я замерла от ужаса. Татьяна держалась за окровавленный живот, а в метре от неё лежал Улан с простреленной головой. Я была настолько сильно погружена в собственные мысли, что не сразу смогла переключиться и понять, что происходит. Жёсткий захват за предплечья и в один миг я оказалась на заднем сиденье серебристого седана. Машина сорвалась с места и помчалась по оживлённым дорогам.

— Артак? — прихожу в себя и обретаю способность говорить только через минуту.

— Что, шлюха, думала богатого нашла себе и ты в шоколаде?

— Что происходит? — я проигнорировала оскорбление и старалась не паниковать. Только у меня не получалось. Голос почти сразу сорвался на визг.

В голове картина того, как мама, держась за своё простреленное плечо, пыталась броситься мне на помощь, но была груба отброшена жирной свиньёй, что сейчас намеренно всей своей тушей давит на меня. Мне не хватает кислорода и страшно за малыша.

— Артак, вы что натворили? Вы в своём уме? — продолжала кричать я.

— Рот закрой, мразь! Ты за всё ответишь, тварь.

— Да что я тебе сделала?

— Родилась!

Артак внешне был достаточно спокойным, но бегающий взгляд выдавал его внутреннее состояние.

— Говорил я Давиду не связываться с тобой. Сколько раз знакомил с классными девчонками из нашего круга. А он в тебя вцепился, перевоспитаю, говорит, покорной будет! — говорил Артак это будто бы сам себе. — Запрём, говорит, с отцом её дома; не выйдет за ворота, её дело рожать и молчать!

В голове, как взрыв, всплывает воспоминание: Давид встречает меня после занятий и мы идём за руку по парку. Я без умолку рассказываю ему о прошедшем учебном дне, в мельчайших подробностях. Как преподаватель увлекательно рассказывал о строении кишечника и как Полянского Артура заставил рассказывать нам в подробностях функции толстой кишки. А все потому, что он спал на его занятиях.

«Ярослава, что-то ты разговорилась. Может, стоит ускорить нашу свадьбу?» — «Думаешь, после нашей свадьбы я стану говорить меньше?» — «Уверен!»

Он что, мне серьёзно это говорил тогда?

— Артак, останови машину и выпусти меня. Вы, вы... — не могу проговорить слова. Начинаю выть в голос. Они убили Улана. Таня? Её живот был окровавлен. И в маму, в маму они тоже стреляли…

— Жора, заткни её.

— Вырубить?

— Нет! Уколи.

— Что?

Жирная мразь настолько резко и сильно сдавил мне шею, что от боли я вытянулась как струна. Мои сопротивления никто даже не почувствовал. Парень, мне смутно знакомый, схватил мою руку, и именно он достал уже заранее приготовленный шприц.

Укол поставили в вену с первой попытки. Жирдяй просто своей ладонью пережал мне предплечье, жгут даже не понадобился.

Паника улеглась мгновенно. Разумеется, я подумала, что это наркотики, но спустя какое-то время поняла — нет, это совсем не то!

Мы изучали ещё на первом курсе то, как действуют наркотики на организм человека. Ощущений и близко нет похожих.

Я просто успокоилась. Притихла. Мне не стало безразлично то, что сейчас происходит, но кричать желание пропало.

— Почему мне так жарко? — минут через двадцать, когда мы остановились недалеко от складских помещений, я почувствовала, как нагревается моя кровь. Становилось очень жарко.

— Скоро узнаешь!

Меня зашвырнули в одну из кирпичных перестроек, что была посреди огромных складов. Закрыли дверь и ушли. Нет, не совсем. Я слышала их голоса, но не разбирала о чём они говорят.

Со временем я перестала вслушиваться в голоса за дверью холодного помещения. И то, что я начала замерзать, лёжа на ледяном полу, меня не волновало. Тело сковывало, мышцы напрягались, и контролировать я это не могла! С каждой минутой ощущения усиливались. В какой-то момент я и вовсе забыла себя.

— … Да я не понимаю…

— … минут двадцать, Сулим…

Я слышала всё какими-то урывками. Мне не больно, но всё тело в дичайшем напряжении, в особенности...

— Живот... — произношу с трудом.

— Ярослава! Потерпи.

— Живот, Сулим.

Я не чувствую, но, кажется, я на руках у Бараева и его ладонь на моём животе.

— Болит?

— Он каменный будто бы! Сулим… — у меня и лицо онемело. Говорить безумно сложно.

Я всё слышала, хотя и не отвечала на голоса. Слышала, как завывала мама и как Харис просил её успокоиться. Почему-то она его обвиняла! Хотя… — в чём то, она была права. Если бы не они, не было бы всего этого. Или нет! Если бы не моя эгоистичная сестра…

Ну вот! Кажется, я снова ищу оправдание Бараеву!

— Его больше нет? — прежде чем задать этот вопрос, я несколько минут молча разглядывала больничную палату. Точно знаю, Бараев почувствовал моё пробуждение, но он не смотрел в мою сторону. Он стоял у окна и смотрел в никуда.

— Нет!

Тишина в моей палате не давит. По моим вискам текут слёзы, но душа не рвется на части.

— Мама где? Она в порядке?

— Да! Пуля прошла по касательной. Харис недавно увёз её домой. Она почти трое суток не спала. От тебя не отходила.

— А Таня?

— С ней дела посерьезней. Но тоже обошлось! Крови много потеряла. Я не узнавал подробности, но жить будет!

— Сулим, за что они так?

— Мстили за смерть родственника.

— За Маркара[C1] Арамовича?

— За него!

— А мы тут причем?

Теперь я была точно уверена, Сулим не имеет к этому отношения.

Как поняла?

Не знаю!

По его ровному тону, наверное. И по той боли, что против воли сурового мужчины отражалась на его лице.

— Они просто так решили. Накануне…

— Я знаю! — Сулим наконец перевёл на меня взгляд. — Танин брат работает охранником в клубе Тиграна. Он был на дежурстве, когда ты снова приезжал в наш город. Таня рассказала мне содержание вашего разговора.

— Ясно.

— Ты сказал, мама не спала трое суток. Получается, завтра уже суббота?

— Да! Торжество я уже отменил. Регистрацию…

— Тоже! — странное чувства больно царапает душу, — да, я понимаю. Малыша же нет, — голос даже на моё собственное удивление прозвучал жалко.

Подняв взгляд, я встретилась с острым взглядом Бараева. Он подошел ко мне и, коснувшись моего подбородка, спросил:

— Ты не рада?

— А что, если нет? — не отвожу взгляда. В глазах Сулима целая буря. Вот только что она означает?

— Сможешь жить со мной после всего, что с тобою произошло по моей вине?

Я молчу! Но не потому, что у меня нет ответа на его вопрос.

Ответ есть!

Просто я этого самого ответа сама боюсь...

— Я отменил только торжественную часть, — говорит Сулим, продолжая держать меня взглядом, — нашу регистрацию я перенес на следующие выходные. Твой лечащий врач сказал, что препарат, который тебе вкололи, практически не изучен. Мы не знали, сколько ты проспишь ещё.

Закусив нижнюю губу, смотрю на Сулима. Тяжесть наваливается как-то неожиданно.

— Зачем они поставили мне этот укол? Что он...

— Они знали о твоей беременности. Этот препарат разрабатывается для экстренного прерывания беременности по медицинским показаниям на больших сроках. Он даже не изучен ещё совсем.

— Какие последствия?

— Пока не знаем! Ещё не все твои анализы готовы.

— Откуда они узнали о моей беременности?

— Почему ты мне не говорила о том, что с Салихой у тебя не складывались отношения?

— Зачем? Я просто ей не нравлюсь. Мы часто спорили, но ничего серьёзного, — догадка всплывает в моей голове. Перевожу глаза, полные слёз, обратно на Сулима.

— Но как?

— Неважно! — Бараев большим пальцем вытирает мои слёзы. — Не забивай ещё этим себе голову.

— Я, наверное, спать! — всё что отвечаю ему. Глаза сами стали закрываться. — Сулим, — уже сквозь сон мой язык сам произносит, рассудка моего не спрашивая, — а ты не передумаешь жениться на мне до следующих выходных?

— Даже не надейся! — отвечает строго. — Спи!

Утро… Зачем оно только наступило? Действие всех препаратов закончилось и теперь я чувствую боль. Нет, не физическую. Обезболивающие мне подкалывают регулярно.

Душу рвет на части от понимания того, что внутри меня больше никого нет. Я же только начала чувствовать его шевеление. Сулиму не говорила, потому что знала, он пока что не сможет руками почувствовать его слабые толчки.

На мою истерику сбежался весь дежурный персонал. Не пойми откуда взявшийся Харис помог медсестре удержать меня, и хрупкая пожилая женщина смогла поставить мне укол.

— Мама, почему это со мной происходит?

— Мне сейчас рассказывать тебе о том, как жизнь несправедлива? — мама приехала ко мне ближе к обеду. С перебинтованной рукою и синяками под глазами.

— Мам…

— Ярослава, не рви мне душу, — мамин голос пропитан болью. — Я абсолютно не понимаю что происходит!

— О чём ты?

— Харис сказал, что ты согласилась расписаться с Сулимом Бараевым на следующих выходных. И это после всего? А ты в курсе, что он уже был женат?

— Да, мама! И о том, что с его жёнами произошло, я знаю. И нет, я не забыла о том, как попала к нему. И нет, мне не страшно, что я повторю судьбу его жён.

— Дура!

— Не спорю, — говорю я сама себе. — Ты сейчас не только поэтому злишься, что-то ещё произошло?

— Нина звонила.

— И что?

— Денег просила! — мама не смогла сдержать всхлип. — Я не узнала её голос.

Мы одновременно посмотрели в сторону входной двери, которая открылась без стука.

— Сулим?

— Как себя чувствуешь? — Бараев подошел к моей постели и, склонившись, поцеловал прямо в губы, совершенно не обращая внимания на маму, что по-прежнему находится в моей палате.

Корзинка с цветами опускается на прикроватную тумбу, а сам Сулим отходит чуть в сторону.

— Сулим, где Нина? — Бараев, как всегда, невозмутим.

— Понятия не имею! — отвечает спокойно.

— Сулим, ты ведь её нашел после второго побега.

— Да, сразу же, — повисает пауза.

— И?

— И?

— Сулим, перестань, пожалуйста. Как ты наказал Нину?

— Никак! Она сама себя наказала, Ярослава. Очень жестоко. Даже я бы так не смог.

— Что значит сама? Сулим, по её косвенной вине умер твой племянник, я не верю, что ты просто взял и отпустил её.

— С чего ты взяла, что Хасан умер?

Снова пауза. На этот раз от шока.

— Но…

— Всё с ним нормально, Он сейчас с матерью за границей. Проходит курс реабилитации. Его смерть была инсценирована, для того чтобы внимание отвлечь.

— Зачем? — спрашиваю я.

— Так нужно было. Тебе не стоит думать об этом.

— Это наркотики? — мама возвращается к волнующей её теме. Спрашивает практически бесцветным голосом.

— Да, Ирина, это наркотики. Я тебе больше скажу. Я предложил ей лечь в клинику. Ради Яры готов был наступить себе на горло. Она наотрез отказалась. Заявила, что не наркоманка.

— Я хочу поговорить с ней. Ты знаешь, где она? — спрашиваю я.

— Нет! Но могу узнать.

— Хорошо!

— Только ты с глазу на глаз разговаривать с ней не будешь.

— Что?

Сулим смотрит на меня ледяным взглядом:

— Ярослава, даже не думай заводиться. Нина сама выбрала этот путь.

— Она оступилась. Это не повод отворачиваться от неё. Если мы с мамой поговорим с ней. Она будет лечиться. Я хочу видеть сестру…

— Ярослава, Сулим прав. Тебе не следует видеться с ней.

— Мама… — я не могу поверить, что мама на стороне Бараева.

— Нина больна.

— Что? В каком смысле больна?

— Молодой человек, с которым Нина имела связь последние полгода, долгое время сидел в тюрьме и имел целый букет заболеваний. Если у Нины был с ним не защищённый половой контакт…

— Ирина, прекращай! Ты видела её анализы, — мама вздрагивает, а Сулим переводит на меня взгляд. — У Нины весь букет, Яра. Кровь на анализ брали у неё ещё пять месяцев назад. И тогда ещё что-то можно было сделать. Она вполне сознательно загубила себя. Прежде чем общаться с ней с глазу на глаз, её в карантине не менее полугода держать надо, — по моим щекам катятся слёзы, не могу в это поверить…

— Ни гепатит, ни ВИЧ не передаётся…

— Там есть инфекционные заболевания. А тот препарат, что вкололи тебе, здорово ослабляет иммунную систему. Я бы даже хотела, чтобы ты академ взяла.

— Пришли анализы? — я сознательно переключаюсь с темы Нины. Меня, правда, волновало то, какой препарат был мне вколот.

— Да! — у мамы задрожал подбородок, и слёз сдержать она снова не смогла. — Где они только достали его?

— У моей домработницы дочь работает в Европе в одной из лабораторий, что тестируют новые препараты. Этот самый "Аласиливин" не прошёл испытания, был забракован из-за побочных действий.

— Салиха? Но почему? За что, и как она…

— Салиха являлась подругой матери Малики. Я не знал этого, когда принимал её на работу. А когда пришел доклад по ней, решил не обращать на это внимания. А что касается недоделанных родственников Агияна… Они подкупили Салиху для того, чтобы она в нужный момент подсказала им твоё местоположение вне дома. Препарат дала им как бонус. Правда, сказала, что это снотворное.

Через четыре дня меня выписали домой. Разумеется, не потому, что я уже успела оправиться, а потому, что больничные стены давили на меня, несмотря на то, что со мной поочерёдно сидели мама, Сулим и Харис. Последний, кстати, очень меня беспокоил. Смотрел как-то странно и почти не разговаривал со мной. В общем, я своими капризами вымотала Бараева и он забрал меня домой! Только привёз меня не в загородный дом, а в городскую квартиру. Мама ежедневно приезжает сюда и делает мне уколы.

— Может и хорошо, что ты всё-таки завтра расписываешься с Бараевым?

— Мам, ты чего? — даже удается улыбнуться. — Ты же только утром спрашивала меня, хорошо ли я подумала?

— Препараты безумно дорогие и достать их сложно. А без них, кто знает…

— Мама, я не могу на тебя такую смотреть!

Отложив в сторону книгу, подхожу к родительнице и, приобняв её за плечи, чмокаю в щёку.

— Нормально все! — устало произносит. — К вам регистратор прямо сюда приедет?

— Да! Ты приедешь?

— Конечно! Как я могу пропустить твою регистрацию. Хоть и такую…

— Какую, мам? Ну вот какую?

— Он принуждает тебя! Ты просто меня расстраивать не хочешь, да?

— Нет, мама! Нет. Я сама согласилась!

— Но почему? — мамины нервы сдают окончательно, она снова утирает слёзы. — Ты ещё скажи, что любишь!

Повисает пауза, но не потому, что я крепко задумалась над ответом! Скорее, я подбираю слова.

— Мама, мне с ним спокойно!

— Что тебе с ним?

— И не только спокойно, но и несложно. Когда я встречалась с Давидом, часто приходилось подбирать слова, даже разговор начать не всегда было просто. Молчание всегда давило, и часто, когда заканчивались темы для разговоров, повисала неловкая пауза, и мы шли по домам или каждый по своим делам. А с Сулимом как-то само собой всё получается. Мне легко с ним: молчать, говорить. Нам нравится вместе смотреть нелепый фильм по телевизору. Ему со мной, кажется, тоже легко. По крайне мере, я ни разу не чувствовала от него даже напряжения в мою сторону. Я могу много вот так приводить, казалось бы, пустые доводы, но…

— Да нет, — тихо произносит мама. — Не пустые это доводы. Наоборот, очень правильные. Нине нужно позвонить, может, ответит? — быстро меняет тему.

— Так и не говорит с тобой!

— Мм! — отрицательно машет головой. — «Деньги дашь? Нет? Ну всё, давай, мне некогда».

Мама полностью погрузилась в тревогу за Нину. На меня из-за этого время от времени накатывает обида. Да, мне обидно. Я злюсь на сестру, потому что она сознательно влезла туда, куда совершенно не следовало. Загубила свою жизнь и мы с мамой теперь, как на пороховой бочке. Я вот вроде и понимаю, с одной стороны, беспокойство мамы, но... А как же я?

Мне тоже плохо, очень! Я потеряла своего ребёнка не на маленьком сроке. Я уже успела всё осознать. Почувствовать его. Понять, что стану матерью!

Понимаю, время пройдёт, раны затянутся, но сейчас мне плохо. Только я должна закрыть своё собственное горе в себе. Потому что то, что касается меня, уже всё позади. Да есть сложности, но они решаемы. Правда, мне так и неясно, смогу ли я иметь детей? Когда задала этот вопрос маме, Сулим за неё ответил, причем, как всегда, довольно жёстко: «Мы сейчас лечимся, и приходим в себя. Остальное потом!»

Я сначала разобиделась, но вскоре поняла, что Бараев прав. Не стоит раньше времени себя накручивать. Впрочем, меня поддерживает Харис. Откуда-то прознал про мои любимые конфеты и таскает мне их почти ежедневно. Часто отвлекает меня расспросами о моём детстве.

Сулим тоже часто спрашивает, как я? Отвечаю, что всё хорошо. Потому что и ему непросто…

Я решила полностью занять себя учебой, а Бараев, судя по всему, решил уйти с головою в работу. Приходит не раньше восьми, мы ужинаем, по очереди принимаем душ и, немного почитав, каждый своё, ложимся спать.

— Ярослава, Тумурзориг с Алисой приглашают вечером нас в ресторан на ужин. Мы, конечно, не планировали отмечать, но прошло уже две недели. Я подумал, просто ужин с друзьями и немного вина…

— Я не против, Сулим! Нам пойдет на пользу хотя бы ненадолго сменить обстановку, — поднявшись с уютного кресла, подхожу к Сулиму и, обхватив его накачанный пресс, чуть приподнимаюсь на носочки и чмокаю его в губы. — Только просто дружеский ужин, без криков "горько".

— Разумеется!

Регистрация у нас прошла за каких-то пятнадцать минут. Приехала женщина, раскрыла перед нами папки. Мы молча поставили свои подписи и уже через пять минут в четыре глаза разглядывали свидетельство о браке.

Ужин в ресторане прошел более чем отлично. Нам с Сулимом настолько удалось отвлечься, что мы даже смогли вдоволь посмеяться. Я подружилась с Алисой! Она немного неземной мне показалась, но при этом совсем неглупой. Впрочем, Сулим позднее пояснил, почему Алиса могла показаться мне немного странной. Оказывается, она дипломированный детский психолог, и у неё даже свой центр есть, где она трижды в неделю работает со сложными детьми. Алиса просто не всегда вовремя переключается после своих занятий. «А если ещё винишка пригубит…» — усмехался Бараев.

Дни не потекли, а помчались своим чередом. Я закончила третий курс с одной четверкой, по латыни. Жутко расстроилась по этому поводу, но Бараев мигом вывел меня из депрессии. Прямо на летней террасе, что до конца ещё даже не доделана. Не успев отдышаться от жаркого секса, я услышала шуршание шин по мелкому гравию.

— Эй, ты чего соскочила? — Бараев в одних брюках грелся под лучами весеннего солнца.

— Машина подъехала. Не слышишь, что ли?

— Блин, точно! Харис предупреждал, что они с Ириной заедут.

— Ну ты капец, Сулим. Я же голая! — спрыгиваю с дачной качели и хватаюсь за вещи.

Разумеется, мы не находились посреди открытого двора. Терраса со всех сторон огорожена высоким профлистом. Это сделано для того, чтобы случайно отлетевшая щепка или, ещё хуже, гвоздь, не долетели до меня в то время, когда я прогуливаюсь по саду. Нет, за несколько месяцев нашей с Сулимом супружеской жизни, Бараев не превратился в фанатичного каблука. Напротив, в каких-то вопросах стал чуть более строгим. Просто с наступлением тепла я действительно стала часто выходить во двор. И с учебниками, и просто выпить кофе. В общем, как только началось строительство летней террасы, Сулим приказал возвести забор.

— Ярослава, не спеши. Убьёшься! Не пойдут же они прямиком сюда, на строительство смотреть. Они не за этим.

— А зачем? В смысле они не просто так приехали? За чем-то конкретным?

— Одевайся спокойно! Пойду встречу и провожу в дом.

— Давай!

У мамы с Харисом начался роман. Кажется…

По крайне мере, интимная близость между ними точно присутствует. Причем порой между ними летят искры, даже когда они не смотрят друг на друга. Я как-то не сразу поняла что это, пока после дня рождения Хариса, вынося мамину забытую сумочку из ресторана, случайно не застала их целующимися в фойе. О том, что я видела их, маме ничего не сказала. Решила дождаться, пока она сама мне обо всем расскажет. Только мама всё молчит. Может, впрочем, сейчас приехали, потому что решились рассказать?

Я вошла в дом через гараж, чтобы быстренько ополоснуться и переодеться. Через пятнадцать минут уже спускалась к гостям.

— Всем привет!

— Привет! Ну что?

— Четыре, — сообщаю маме оценку за последний экзамен.

— Ладно, не страшно! Расстроилась?

— Конечно, расстроилась, мам.

— Брось, Ярослава. Будто ты одна четвёрку получила.

— Да нет. На пять только двое из всей группы сдали.

— Тем более расстраиваться не нужно.

Лидия Степановна принесла чай, и судя по тому, что Сулим сразу отослал мою помощницу обратно на кухню, разговор будет серьёзным.

— Ну, может кто-нибудь начнёт уже? — первым затяжное молчание прервал мой муж.

— Ярослава! — неуверенно начинает мама. — Я должна тебе рассказать…

— Мам, — усмехаюсь. — Ты что как маленькая? Я давно говорила о том, что тебе не стоит быть одной. Ваши переглядки с Харисом только слепой не увидит!

— Мм, ну да! — как-то по настрою мамы понимаю — не о том пойдёт речь. — Ярослава, Харис твой отец! — произносит… нет! Выпаливает на одном дыхании.

— Что? Мам, ты чего? — нервно усмехаюсь. — Может, ну эти твои ночные смены?

— Яра, Альберт не твой отец. И Нина не моя дочь.

— В смысле?

Я потеряла дар речи.

— Я тогда практику проходила в Забайкалье, — быстро затараторила мама, — Помнишь, рассказывала тебе? — я неуверенно кивнула. — В общем, меня пригласили на день рождения одногруппника. Была шумная вечеринка и…

— Ты же говорила, что не ходила по клубам и вечеринкам, — зачем-то перебиваю.

— Не ходила! — мама не смотрела мне в глаза. — После этого ни разу не ходила, — мама заметно растерялась, и я решила, что выслушаю её. Потом буду делать выводы. — В общем, там был Харис. Мы выпили, и у нас...

— Расскажи, как было!

— Что? — мама подняла растерянный взгляд. — Я же рассказываю…

— Мама, алкоголь тебя не берёт. Если решилась рассказать…

— Тогда мне рассказывать нужно, — встревает Харис. — На вечеринку я пришёл тогда к старшему брату именинника. В общем, если убрать лишние подробности. Я выпил лишнего. Настолько лишнего, что помню только как затащил Ирину в одну из комнат. Наутро трещала голова и знал я только то, что у меня была с кем-то связь.

— Ты взял её силой? — не меняя расслабленной позы спрашивает Сулим. А я в этот момент вздрогнула. Вообще, если посмотреть на моего мужа, можно подумать, ему абсолютно всё равно. Вот только Сулим, держа руку на моём бедре, ощутимо поглаживает его большим пальцем.

— Я не помню! — произносит Харис на выдохе.

— Нет! Он силой меня точно не брал! — заявила мама достаточно уверенным тоном. — Было всё… — мама сделала глоток чая и продолжила. — Хариса я впервые увидела на семинаре. Не знаю, что он там делал, но он часто бывал и в санатории, в котором была моя практика, и на местной дискотеке тоже. Он мне сразу понравился. И на вечеринку я пошла, потому что знала, он будет там. Я по наивности и глупости развесила тогда уши. Харис мне тогда много чего наговорил и наобещал… Но всё было обоюдно.

— Папа? — то, как я появилась на свет, мне уже понятно. Пока к остальным подробностям я не готова.

— С Альбертом мы познакомились, когда тебе было полтора месяца. Он приехал к нам в город.

— Уже в Саратов?

— Да, мы там ещё жили. Его жена умерла, и он остался с трехгодовалой Ниной. Меня сильно затравили в колледже. Мол, строила из себя, а сама нагуляла… Поэтому, когда Альберт предложил выйти за него и уехать за тридевять земель, я согласилась не раздумывая. Я удочерила Нину, а он в свою очередь — тебя. С того момента мы начали жизнь с чистого листа. Никто, кроме самых близких, не знал всей правды. Приехали мы на край страны уже как полноценная семья.

— Папа любил нас одинаково!

Мама отрицательно качнула головой:

— Не знаю. Но раз ты не видела разницы, значит, его старания не были напрасны. Онкология забрала его быстро. Перед смертью он взял с меня обещание воспитать Нину достойным человеком! — у мамы задрожал подбородок. — У меня не получилось.

— Нина знала?

— Да, Нина знала, что она мне не родная. Елизавета Константиновна, мама Альберта, — поясняет остальным, — зачем-то рассказала ей. Нине тогда только исполнилось пятнадцать. Самый сложный возраст.

— Ты не виновата, что с ней всё так сложилось! — пытается поддержать маму Харис.

— Да, я понимаю. Подростковый возраст и полное отрицание всего. Но я обещала ему…

Нины не стало чуть больше двух месяцев назад. Я почти две недели не отходила от мамы. Сулим едва не силой заставил меня тогда вернуться домой. Я видела, как боль съедала маму, но не знала, как поддержать. Сейчас понимаю, маму ломало ещё и несдержанное обещание. Хотя я сейчас полностью согласна с Харисом. Маминой вины нет совсем. Нина зачастую была неуправляемой: «Хочу. Моё. Мне всё равно, мне нужно!»

Мама часто шла ей на уступки. Не скрою, это меня, мягко говоря, расстраивало. Но, возможно, пойму я её, когда сама стану мамой.

— Я думаю, нам всем нужно время, — произносит Харис, глядя на меня. — Я предлагаю всем нам сменить обстановку. Съездить на острова. У меня отличная вилла на побережье Средиземного моря. И сейчас самый сезон.

— Я поддерживаю! — поднимая руку вверх, произносит мой муж.

— А как же работа? — поворачиваюсь вполоборота к Бараеву. — Ты же не вылазишь со своих объектов. В последние две недели особенно.

— Я нанял зама, чтобы у меня было свободное время. Я вводил его в курс дела. Теперь пора его протестировать.

— Что, и домой пораньше теперь будешь приходить?

— Мгы! — утвердительно кивает.

— И выходные?

— И выходные, и отпуск два раза в год.

— Да ты меня балуешь!

— Ну так!

— Так ты не против, Ярослава? — спрашивает Харис.

— Нет, конечно. Мы в последний раз на море лет пять назад ездили. Да, мама?!

Мама, наконец, улыбнулась и утвердительно кивнула.

Прошло ещё несколько месяцев.

Удивительно, но ещё ни разу я не пожалела о том, что согласилась выйти за Бараева. Мы с ним вместе перевернули страницу первых месяцев наших взаимоотношений и начали всё с чистого листа.

Нет, разумеется, не всё у нас с Сулимом идеально. Споры в бытовом плане я во внимание не беру. Тут, наверное, всё как у всех! Первые сложности возникли во время моей практики. Сначала Бараев сказал своё категорическое нет по поводу ночных смен. И плевать, что я выбрала педиатрическое направление. Ночи я должна проводить только с мужем. Из-за этого у нас произошла довольно серьёзная ссора. Я уступила, разумеется! Ну а куда мне деваться?

А потом Сулим увидел мою переписку с одногруппником, и скандал был просто вселенских масштабов. Нет, не любовная переписка и даже не флирт. Артём, мой однокурсник, спросил, какие темы он пропустил за период, пока болел, и попросил скинуть ему новое расписание. Но Сулиму было всё равно. Чужой мужчина замужней женщине написал… В общем, я какое-то время ещё и за Артёма переживала.

В январе вместо скромного празднования нашей годовщины, мы праздновали нашу свадьбу. Видите ли, Бараеву, всё же захотелось видеть меня в свадебном платье. Хотя на самом деле Сулим видел, с какой завистью я смотрела на Татьяну, когда та женила на себе Бека.

И оговорки тут нет!

После того как Таню ранили в живот, ей понадобилось довольно серьёзная и длительная реабилитация. Бек сам вызвался помогать Тане. В общем, он, несмотря на свою суровость, очень моей подруге приглянулся. Мне кажется, он до сих пор не понял, как оказался окольцованным.

Наша свадьба, как и планировалась изначально, прошла с большим размахом. Пока мы готовились к ней, как-то было некомфортно. Мы ведь уже муж и жена, а тут церемония и всё такое.

Под венец меня провожал Харис. Он очень хотел свою единственную дочь проводить к жениху. Впрочем, я не возражала! Мама полностью успокоилась и налаживала свой быт с Харисом под одной крышей. Не знаю, правду ли говорит Сулим. Но с его слов, мама в корне поменяла его друга. У него полностью изменились взгляды на жизнь. И маму он точно любит.

— Ну что, жена, а где твой подарок на мой день рождения? — спрашивает Сулим, приобняв меня за талию.

— На месте! — я опустошила вазочку с сырными шариками и принимаюсь за ту, что стоит рядом с Сулимом.

Сегодня мы празднуем его день рождения и исключительно с друзьями и близкими. Обстановка очень необычная: тёплая и в то же время веселая. Для друзей Бараева, одним из его же друзей, был предоставлен целый клуб. Музыка не бьёт по ушам и смех практически не смолкает.

— Где на месте? Я же должен вроде видеть, в идеале ещё и чувствовать.

— Вот тут! — взяв Сулима за руку, кладу его широкую ладонь на низ своего живота.

Бараев замирает. Его глаза в этот момент на мгновение теряются.

— Яра…

— Брат, только без слёз, — весело подбадривает моего мужа Тумурзориг. Все, кто сидел рядом с нами, услышали то, какой подарок я преподнесла Бараеву на юбилей.

— Господи, как я счастлив! — душит меня в объятьях Сулим. — Какой срок?

— Девять с половиной недель.

— Ты что, только недавно узнала? — спрашивает жена двоюродного брата Сулима.

— Нет, почему? На пятой неделе узнала. Когда подташнивать немного начало.

— Странно! А почему тогда сразу мужу не сказала?

— Всё моя Славка сделала правильно, — улыбается Танюшка, у неё самой живот уже на нос лезет. Зато ей не пришлось бегать по магазинам в поисках того самого подарка и ломать себе голову.

— Эти русские женщины, они такие своевольные, — ворчит мужчина в годах, дальний родственник Сулима.

— И это говорит человек, что ради польской жены покинул родину и задыхается в огромном городе? — совершенно спокойно парирует мой муж. Он знает, подобные высказывания от его родственников меня совершенно не задевают. Сулим давно понял, что наша семья — это только он и я. Несомненно, мы уважаем своих старших родственников. Но никому не позволяем даже давать нам с ним советы, как и что будет лучше. Мне не пришлось ругаться с Бараевым, когда его мама впервые приехала к нам в гости и попыталась научить меня, как правильно вести наш с Сулимом дом, как лучше угождать мужу.

Сулим объяснил своей матери всё невероятно доступным языком. Нет, не кричал и совершенно не злился. Скорее, как на работе, отдал чёткие указания меня не тревожить. Я, чтобы не расстраивать пожилую женщину, попросила её научить меня готовить блюда, которые любит Сулим. Женщина этому очень обрадовалась, ведь поруководить мной у неё всё-таки получилось!

Сулим

Он мчал по дворам, не задумываясь над тем, что из угла может кто-то выскочить. К моменту, когда они наконец подъехали к месту, где была невеста Сулима, четверо молодых парней, уже с разбитыми лицами, на коленях стояли на промёрзлой земле.

Ими занялся Харис. Впервые Сулим безоговорочно послушал друга. Тот жёстко сказал: «Я сам займусь ими. Найди Ярославу!» и Сулим пошёл.

В часах, которые Харис подарил Ярославе, был спрятан маячок. Харис тогда толком не смог объяснить Бараеву, зачем он надел на неё стальной браслет. Яра под охраной, и так далеко не уйдёт. Но Харису так захотелось… Почему-то ему на тот момент так было спокойнее.

Сулим не стал возражать. Интуиция друга не раз выручала их. Вот и сейчас. Если бы не маячок, всё могло закончиться ещё хуже.

Бараев нашёл Ярославу в одной из пристроек. Как сорвал тяжеленный навесной замок, он даже не понял. Увидев картину, что предстала перед ним, Сулим замер. Ужас отразился на его лице.

Тело Ярославы пробивало судорогой. Мышцы стягивались, заставляя её тело вытягиваться в струну.

Подняв свою невесту на руки, он, словно хрусталь, понёс Яру к выходу. Кровь в один момент промочила рукав, он точно понимал, что их малыша уже не спасти. Впервые он не думал о мести. Сейчас она, та, что в этот момент снова забилась в лихорадке, важнее всего на свете!

Бек гнал по дорогам, как только мог. Подрезал машины, не тормозил на красный свет. Громко сигналил, мчал напролом.

В этот момент Сулим вновь умирал, вместе с тем осознавая, что Ярослава нужна ему не только как инкубатор для его детей, а как женщина, что должна быть с ним рядом.

Его сердце замирало, когда ресницы Яры начинали дрожать, и она чуть приоткрывала глаза, и обрывалось, когда Ярослава снова теряла сознание, а её тело стягивало судорогой.

— Гони, Бек. Гони!

Сулиму хотелось кричать во всю глотку, но он боялся испугать Яру.

— Как она?

— Плохо! Очень плохо, — от бессилия Сулим скрипел зубами. — Я даже приблизительно не понимаю, что с ней происходит.

— Сулим, выжимаю всё что могу! Осмотри её. Однозначно ей что-то вкололи.

— Через сколько доберемся до ближайшей больницы?

— Минут двадцать, не раньше.

— Тут вроде на Крупской есть какая-то. Разве нет?

— В частной слишком мало опыта у врачей. Угробят девчонку!

— Живот…

Услышал слабый голос Яры.

— Ярослава! Потерпи.

— Живот, Сулим.

— Болит? — голос заметно просел. Сулим дрожащими руками сильнее прижимал к себе Яру. Широкой ладонью гладил её живот, пытался таким образом облегчить её боль.

— Он будто бы каменный.

Ярослава явно не понимала, что происходило с ней.

— Потерпи милая! Потерпи немного. Ты только не уходи от меня, ты нужна мне. Ты нужна, нужна мне, слышишь?

В культуре Сулима нет слов о любви. Когда мужчина говорит женщине: «Ты нужна мне» — это означает, что он готов разделить с ней жизнь.

В клинике Ярославу тут же забрали на операцию. Все мысли Сулима были лишь о ней. Вышедший врач вынес документы, которые должен подписать кто-то из близких родственников. Сулим был растерян, и какое счастье, что именно в этой клинике работала Ирина.

— Тимофей Игнатьевич! Ярослава — моя дочь, — громко проговорила она, переступая порог длинного коридора.

Её плечо перебинтовано, но видно, что чувствует себя она вполне нормально, значит, задело не сильно.

— Дело плохо, Ира! Матку не спасти.

— Нет! Делаем всё возможное, — уверенным шагом Ирина переступает порог оперблока. — Она не сможет жить, зная, что бесплодна.

Фраза "не сможет жить" полоснула по ушам. Она нужна ему! Нужна, с детьми или без. Но сейчас он молчал. В этой сфере он ничего не смыслит и может только молить господа, чтобы та, которая вернула ему жизнь, сама её не утратила. Остальное они преодолеют вместе.

Сулим Бараев даже не рассматривал вариант, чтобы отпустить Ярославу. Даже если ему придется запереть её, приковать к постели, он сделает это.

Харис подъехал через два часа, операция к этому времени уже закончилась, и Сулим с Ириной сидели на небольшом диванчике у реанимационной палаты. За всё время они не произнесли ни слова.

Сулим вышел с другом за дверь, чтобы Ирина не слышала их разговора.

Давида доставили в столицу в считанные часы. Сулим не говорил, он слушал! Давид, только взглянув в глаза Бараева, соловьём запел.

С каждым словом этого сопливого ублюдка у Сулима в голове рождались новые идеи для пыток.

Он не любил её так, как она его! Она лишь красивая игрушка, которую не стыдно показать другим. Этот подонок знал, что отец претендует на неё, и он был не против, чтобы он её тоже трахал. Ярослава покорно должна была сидеть у его ног и рот открывать, только чтобы принять его член.

Не выдержав, — при помощи лезвия, что ловко зажал между пальцами, — Сулим вырвал парню язык. А после равнодушно смотрел, как тот, корчась и хрипя от боли, истекал кровью, извиваясь на бетонном полу. Сулим впервые всё делал сам. Отрезал пальцы, которыми он смел прикасаться к его женщине. Выкалывал глаза, которыми он смотрел на неё. Сулима сжирала дикая ревность и горечь оттого, что он недооценил соперника. А ведь в тот день, когда Бараев устроил им очную ставку… — Он же видел! Давид смотрит на Ярославу больным, безумным взглядом.

Они не оставили идею вместе владеть Ярославой. Должны были вдвоем с отцом ехать за ней. Планы порушил давний конкурент отца Давида Рашид Савельев.

Агиян-младший знал, что это именно его рук дело, но всё сознательно переложил на Сулима. Ему нужно было, чтобы родственники помогли "отомстить". У самого кишка тонка. Он даже струсил приехать с ними в город, чтобы похитить Яру. Всё, на что хватило смелости, это подкупить Салиху.

Давид знал, что за лекарство они вкололи Ярославе. Они все знали, что препарат не прошел исследование, но ему необходимо было избавиться от ребёнка. Плевать, какой срок!

Салиха перед собственной смертью узнала, что её дочь осталась без мужа, детей и крыши над головой, а главное, она никогда не сможет выехать из своего небольшого городка и найти себе работу. Потому что все в городе знают, что она в сговоре с матерью натворила. Кстати, муж отказался от неё сразу, как узнал обо всем. Вышвырнул из дома и запретил видеться с детьми.

Сулим не желал отходить от Ярославы, хотя врач и предупредил о том, что они погрузили её в сон, для того, чтобы снизить нагрузку на организм. Ирина также крутилась около дочери, но, в отличие от Сулима, она бесконечно брала анализы и следила за показателями.

Большая потеря крови, но главное удалось сохранить детородный орган. Единственное, пока оставался огромный риск получить отторжение. Ирина настояла на том, чтобы Сулим не говорил Ярославе, что Давид знал, какой именно препарат ей вколол.

Потеря ребенка для Яры и так огромный удар. Она могла впасть в депрессию и возненавидеть всех вокруг себя. Такое, оказывается, нередко случается у людей со слабой психикой. И пускай Яра всегда мыслила трезво, Сулим согласился с Ириной. Незачем Ярославу нагружать лишней информацией. Всё равно она больше никого из тех ублюдков никого не увидит.

Ирина как наседка над Ярославой, а Харис — как коршун над Ириной; растерянный, он не понимал, как теперь должен вести себя ни с Ирой, не тем более с Ярославой.

Разговор между Харисом и Сулимом состоялся уже после того, как Бараев забрал Ярославу домой. Наконец, они оба, успокоившись, смогли друг другу посмотреть в глаза.

— Это что же получается, я позволил изнасиловать собственную дочь?

— Перестань! Не грузи себя этим. Не заметишь, как свихнешься.

— Тебе легко говорить.

— О чём ты, Харис? Ярослава завтра станет моей женой. Женой, а не подходящим инкубатором. Мне уже не всё равно на неё. На то, как она себя чувствует. Не забыла ли она поесть из-за своих переживаний. Она та, кто мир мой перевернула. Мы с ней перелистнули эту страницу. Тебе советую сделать также.

— Она смогла простить тебя?

Сулим только пожал плечами. Он действительно не знал, простила его Ярослава или нет. Но он видел и чувствовал с её стороны теплоту и нежность. Каждый вечер она встречала его у порога квартиры и первая тянулась за поцелуем. Да, пока ещё была отстраненной. Не спрашивала, голоден ли он, а молча вела его на кухню. Даже если самой не хотелось есть, сидела с ним, лениво ковыряясь в тарелке.

Постепенно всё как-то само наладилось. Ярослава погрузилась в учебу, Сулим не возражал. К тому же она стала больше улыбаться. Да и самого Бараева стало отпускать.

Был момент, когда Сулиму стало казаться, что Аллах наказывает его, и он никогда не станет отцом. Но и эти страхи постепенно улеглись.

И, конечно, узнав о беременности Ярославы, счастью не было предела!

— Ярослава, поторапливайся. Опять опоздаем, неудобно.

— Ой, никто и не заметит. Ты же сам говорил, сначала гости бизнеса.

— А я кто?

— Ты? Муж мой! — наконец Ярослава вышла из гардеробной. Вечернее платье длиной ниже колен из последней коллекции, пурпурно-голубого цвета и бежевые туфли к нему. Строгая прическа и невероятно шикарная фигура. Для матери троих детей так точно! — Причём самый любимый! — поцеловав Бараева в щеку, она проходит мимо него.

— Так, я не понял?

— Чего!

— Самый любимый!

— Ну!

— А что ещё кто-то есть? Ну тот, что не самый.

— Так…

— Ты так сказала!

— Сулим, мы сейчас поругаемся.

— Не поругаемся! — Сулим догнал жену и жарко поцеловал в губы!

— Мама, вы надолго?

— Упс! — смущённо улыбнулась Ярослава мужу и, освободившись из его объятий, обернулась к сыну.

— Не знаю, малыш. Думаю, да, — присев на корточки, Яра обняла мальчишку.

Хусейн, самый младший сын Сулима и Ярославы, заметно расстроился, хотя и очень старался всё же не подавать виду …

— Я сейчас не понял, замерз, что ли?

— Нет!

— А чего губа трясётся?

Сулим оказался очень строгим отцом. Иногда Яра злилась на него за это. Если мальчишки проказничали, то вне всякого сомнения, были наказаны. Сулим ни разу ни к одному из своих сыновей не применил физической силы. Мальчишки боялись его взгляда и властного тона. Ярославе в такие моменты хотелось обнять своих детей и спрятать. Сулим видел это, видел, что Яра, абсолютно не привыкшая к строгости, пугается, поэтому старался при ней на сыновей не ругаться.

— Я не слышу?

— Мм..

— Сулим…

— Ярослава… — твердо и предупреждающе.

— Отец, — Хусейн моментально берёт себя в руки. — Не нужно повышать голос на женщину, которая тебе родила нас.

— Я не повышаю голос на маму.

— Ты говоришь строго, она пугается. Вон, у неё ручки похолодели.

— А у тебя сейчас попа гореть будет! — произносит Сулим, при этом беря ладонь Яры в свою и поднося её к губам. — Ничего не холодные. Иди к братьям в игровую. Сегодня Серафима остаётся с вами. Спать ложиться вовремя, и не дай Аллах, хоть одна жалоба на кого-то из вас… — кивнув и широко улыбнувшись, Хусейн быстро убегает в сторону длинного коридора, где располагается игровая.

— Хитрюга мелкий, — Яра с умилением смотрит вслед сыну

— Ага! На ходу соображает, как выйти из сложной ситуации.

На празднование в честь расширения бизнеса Бека было приглашено огромное количества народа. Сулима задержали практически у самого порога.

Двое солидных мужчин, поздоровавшись, сразу завели разговор. Ярослава не сдвинулась с места. Разумеется, ей безумно хотелось поскорее найти Татьяну и посплетничать, они нормально не говорили около двух недель, потому что подруга была занята организацией сегодняшнего вечера. Но вот только за шесть лет супружеской жизни с Сулимом Ярослава усвоила, что она от мужа не отходит даже на шаг. Пока он сам не отведет её к женской компании. Разумеется, так происходит не всегда. В том смысле, что только на общественных мероприятиях, где много народу. Если они что-то празднуют в своей компании, Ярослава куда более вольна.

— Что это, Сулим, твоя жена в пол пялится среди мужчин? — Харис подошёл к Бараеву и протянул ему руку для рукопожатия.

— Сейчас отведу её.

— Давай я?

— Хорошо, спасибо!

Харис с Ярой довольно хорошо сдружились. У Ярославы даже иногда выходит называть Хариса папой. Он многому её научил за эти годы. Подсказывал, как правильно нужно вести себя с родственниками Сулима, которые, как только поняли, что Бараев-младший снова стал живым и безопасным, толпами, а точнее, семьями, начали приезжать в гости. На Ярославу только по началу смотрели косо, но после рождения Амира, их с Сулимом первенца, успокоились.

Амир родился поздней осенью и оттого, что Ярослава немного не доносила малыша, был слаб здоровьем. Первый год его жизни стал довольно сложным. Он часто болел, и Яра практически не отходила от кроватки, мало спала, но категорически отказывалась от няни. Только Ирина и Харис могли немного разгрузить Ярославу. Только им, и разумеется, Сулиму, она могла доверить своего малыша. К счастью, вскоре всё наладилось. Амир окреп, и Яре была только в радость новость о том, что она ждёт второго ребенка.

Ирина и Харис тоже пять лет назад стали счастливыми родителями. Малыша назвали Матвеем. Разумеется, Харису не хотелось так называть сына, но у Ирины роды были также довольно сложные, и было учтено, что Матвейку ей хотелось еще, когда она Яру носила под сердцем и не знала пол будущего ребёнка.

Беку свой собственный бизнес помог открыть Сулим. Впрочем, помог он только тем, что дал стартовый капитал на открытие первого ресторана. Остальное он сам. Ну, и его верная Татьяна, что всегда рядом с ним.

— А ещё кто будет?

— Новая группа "ТурТман" пару песен споёт.

— Мм, я слышала о них. Эта группа сейчас набирает популярность!

— Ага! Ну что, ты Бараеву-то сказала?

— Что сказала? — девушки синхронно вздрогнули и обернулись.

— Сулим?

— Я слушаю.

— Дома!

— Тут. Ну, раз уж Татьяна всё равно в курсе! — Таня жестом показывает, что отойдет и оставляет Бараевых один на один.

— Я беременна, Сулим!

— А, это!

— В смысле это?

— В смысле это я уже знаю! — Сулим никогда не показывает своих чувств на публике, но не смог удержаться от короткого поцелуя.

— Откуда?

— Яра, ты мне уже троих родила.

— А!

— Ну, и твою выписку видел.

— Блин, Бараев! Я уже подумала, ты и вправду по мне понял.

— Ну, потом то да. В спальне проверил, тити налились, живота пока нет. Спрашивать не стал, думал, может опять подарок на день рождения.

— Твой день рождения ещё не скоро. Я успею родить. Сулим…

— Что, милая?

Яра млела в те редкие моменты, когда Сулим ласково называл её "милая".

— А если на этот раз родится девочка? Ты будешь так же строг к ней?

— Ярослава, у нас с тобой не единожды был разговор на эту тему. Мальчики должны вырасти мужчинами. Если родится девочка, я не буду вмешиваться. Тем более не буду с ней строг. Ну не так как с нашими сыновьями, по крайне мере.

— Да? — лицо Яры засветилось от улыбки.

— Да!

— Тогда, мы с ней вместе сядем тебе на шею.

— Договорились!

Дочь Ярославы и Сулима родилась в середине лета. Как и обещал Сулим, он не был слишком строг с дочерью. Да он вообще не был с ней строг. Сулим чувствовал себя совершенно счастливым. Любимый муж и папочка. И сыновья относились с глубоким уважением к своим родителям.