Гроза собиралась над городом медленно, как будто тоже изнемогала от жары.

Сергей Нефедов сидел в своем кабинете на втором этаже мясокомбината и смотрел в окно. Там, за пыльным стеклом, небо тяжелело с каждым часом: сначала появилась лиловая дымка на горизонте, потом она начала темнеть, набухать свинцом, а к девяти вечера тучи сгустились в такую черную массу, что стало казаться – наступила ночь посреди июля. Изредка вдалеке ухал гром. Температура упала на пару градусов, и в открытое окно потянуло долгожданной прохладой – той самой, которой город ждал целую неделю изнуряющего зноя.

Но Нефедова все равно бросало в жар.

Он сидел в расстегнутой рубашке, с ослабленным галстуком, и чувствовал, как по спине стекает липкая струйка пота. Взъерошенный, с красными глазами, он выглядел так, будто не спал несколько суток – хотя на деле всего одни.

Он перерыл кабинет в сотый раз. Везде царил кавардак и хаос. Сотни документов валялись повсюду, но нужной папки не было.

Сейф – пуст. Стол – пуст. Полки, ящики, даже ковер, который он подозрительно прощупал на предмет тайников – ничего. Папка исчезла. Та самая папка, черная, с потрепанными уголками, в которой лежали настоящие отчеты по финансовой деятельности завода, копии контрактов, компромат на партнеров, негласные договоренности и еще кое-что, о чем никто не должен был знать. Нефедов не доверял компьютерам – слишком легко взломать, слишком легко скопировать, слишком много следов. Бумага надежнее. Бумагу можно спрятать. Бумага – это страховка. Пока папка у него, его никто не тронет. Ни полиция, ни конкуренты, ни свои же, из «общества», как они себя называли.

Вчера вечером он получил сообщение. С неизвестного номера, который после отправки, разумеется, стал недоступен. Одно фото – его папка на фоне заводского цеха, и текст:

Теплый летний вечер обнимал город за плечи, как старый друг, которого давно не видел. От вчерашнего ливня не осталось и следа. Ни лужицы. Только деревья стояли умытыми, шелестя листвой. Солнце только начинало садиться, окрашивая небо в акварельные оттенки персика и лаванды, но до настоящей темноты было еще далеко – в этом городе она наступала не раньше десяти. Поэтому в семь вечера улицы все еще сияли летними красками: сочная зелень скверов, белые кружева арок, золотые блики на витринах.

Марина Скворцова шла по тротуару, чувствуя под туфлями нагретый за день асфальт, и улыбалась. Павел вел ее под руку, и этот простой жест наполнял ее таким покоем, какого она не помнила никогда в своей жизни.

– Ты хоть намекни, – попросила она, заглядывая ему в лицо.

– Ни за что, – усмехнулся Павел. Его карие глаза в лучах заката казались почти медовыми. – Сегодня только сюрпризы. Я столько готовился…

– Целый год? – поддела она.

– Целую жизнь. Просто не знал, что для тебя.

Они оставили Васю с Софьей Марковной – их чудесной соседкой, которая уже три года была для семилетнего мальчика почти родной бабушкой. Марина знала: сын в надежных руках. Тот смотрел мультики, уплетал домашние пирожки и даже не вспоминал о маме. И это было правильно. Сегодня вечер принадлежал только им двоим.

Ресторан оказался маленьким, спрятанным во дворах исторического центра – никакой вывески, только кованая дверь и свечи на ступенях. Павел открыл перед Мариной дверь, и внутри она ахнула: их столик стоял в глубине зала, под старыми кирпичными сводами, усыпанный лепестками роз. На стуле – огромный букет пионов, ее любимых. Она прижала букет к лицу, вдыхая нежный, чуть сладковатый аромат, и на глаза навернулись слезы.

– Паша…

– Тсс, – он поцеловал ее в висок. – Это только начало.

Они сели, и тут же официанты выкатили небольшой столик с шампанским и закусками. Павел сделал заказ заранее, избавив ее от мук выбора. Каждое блюдо было маленьким произведением искусства, и Марина чувствовала, как тает, растворяется в этом вечере, как в теплой ванне.

Она смотрела на мужа и думала о том, как все изменилось. Ее первый брак был настоящей катастрофой. Они с бывшим мужем словно разговаривали на разных языках. Даже рождение ребенка не помогло сплотиться. Скорее наоборот. Раньше Алексей ревновал ее только к работе, а потом и вовсе стал чувствовать себя одиноким и несчастным и пустился во все тяжкие. Развод она переживала тяжело, думала, что больше никогда не сможет довериться ни одному мужчине.

А потом, спустя два года, на свадьбе подруги, Марина увидела Павла. Он был свадебным фотографом – высокий, чуть небрежный, буквально сросшийся со своей камерой. Он снимал гостей, и когда объектив навелся на нее, то вдруг почувствовала себя не жестким следователем уголовного розыска, а просто красивой хрупкой женщиной. Он подошел к ней через час, сказал: «У вас удивительные глаза. Я могу показать вам, как я их вижу?»

И показал. На экране камеры ее глаза светились изнутри – она никогда не видела себя такой живой.

Их роман был бурным, страстным, как летняя гроза. Он носил ее на руках, и подруги, глядя на это, вздыхали с завистью. Через год они сыграли свадьбу – пышную, яркую, с живой музыкой и фейерверком. Павел был одним из лучшим фотографов в городе и области. Клиенты записывались к нему на съемку за несколько месяцев и очередь не иссякала, но он никогда не ставил работу выше нее. Наоборот: после тяжелого дня, когда Марина возвращалась домой с очередным преступлением в голове, ее ждал горячий ужин, ароматная ванна и его руки, которые умели не только держать камеру.

Особенно его руки…

Она покраснела от собственных мыслей и сделала глоток шампанского. Павел смотрел на нее с легкой усмешкой, словно читал ее мысли.

– О чем задумалась?

– О том, как мне с тобой повезло, – честно ответила она.

Он накрыл ее ладонь своей и улыбнулся.

– Это мне повезло с тобой, – прошептал Павел. – Я снял номер в «Астории». Вид на набережную, джакузи и… – он наклонился к ее уху, – огромная кровать с шелковым бельем.

У Марины перехватило дыхание. Она уже мысленно была там – на этих простынях, в его объятиях, чувствуя, как его губы скользят по ее шее, а потом ниже…

Телефон зазвонил.

Резко, громко, вонзившись в атмосферу вечера, как горячий нож в масло. Она сбросила вызов, не глядя на экран. Через три секунды звонок повторился.

– Извини, – прошептала она, взяла трубку, встала из-за стола, отошла в сторонку.

– Марин, – голос напарника, Ильи Селиванова, был напряженным. – Извини, что беспокою. Дело срочное. Ты должна приехать. Прямо сейчас.

– Илья, у меня годовщина, – она старалась говорить спокойно, но в голосе уже прорезались стальные нотки. – Я сейчас в ресторане с мужем. Я за месяц предупреждала…

– Понимаю. Очень. Но тут такое… Короче, ты должна увидеть это своими глазами. Я скину адрес.

Она хотела возразить, но он уже сбросил. На экране всплыло сообщение с координатами. Мясокомбинат в промышленном районе. Ее сердце ухнуло вниз.

Она вернулась к столику, чувствуя себя последней сволочью. Павел смотрел на нее с той мягкой, всепонимающей грустью, от которой ей захотелось расплакаться.

– Прости, – выдохнула она. – Мне нужно ехать.

– Убийство? – спросил он буднично, как спрашивают о погоде.

– Не знаю. Илья сказал я должна сама увидеть. Это что-то серьезное.

Павел кивнул, поднялся и протянул ей руку. На лице ни тени раздражения, только легкая тень сожаления.

– Номер забронирован до полудня. Если что-то изменится – мы наверстаем. А я пока поеду домой, отпущу Софью Марковну. Посмотрим с Васей какой-нибудь фильм.

– Ты злишься?

– Нет. Я знаю, кого полюбил, – он поцеловал ее в лоб. – Идем, я провожу до машины.

Они вышли из ресторана. Улица уже начала погружаться в сумерки, но воздух все еще был теплым и пах жасмином. У внедорожника Марина развернулась, прижалась к Павлу всем телом – так сильно, как будто хотела вплавиться в него, остаться здесь, а не ехать туда, где ее ждала очередная бездна. Он поцеловал ее – сначала нежно, потом глубже, и она почувствовала, как низ живота наливается тяжелым, сладким теплом. Ее пальцы вцепились в его рубашку.

– Паша…

– Езжай, – прошептал он, отстраняясь с видимым усилием. – Ты нужна там. А я буду ждать.

Он накинул ей на плечи свой пиджак – в кармане лежали ключи и документы. Сам собирался вызвать такси. Она кивнула, села за руль и уехала, не оглядываясь. Потому что, если бы оглянулась – не уехала бы никогда.

Дорога заняла полчаса. За это время город успел окончательно погрузится в сумерки, но небо на западе еще тлело багрянцем. Когда синий внедорожник свернул на территорию мясокомбината, Марина на секунду замерла: все пространство было забито полицейскими машинами, фургонами криминалистов, мигалками, которые окрашивали стены ржавым, больным светом. Само небо – низкое, тяжелое, затянутое тучами – казалось продолжением заводских кирпичных корпусов. Солнце садилось за горизонт, и в этом свете все вокруг приобрело оттенки старой крови.

Она вышла из машины в вечернем платье – шелковом, цвета шампань, на тонких бретельках, с накинутым сверху пиджаком Павла. Туфли на каблуках цокали по асфальту. Полицейские, оцеплявшие периметр, сначала не узнали ее – строгого следователя Скворцову, которую привыкли видеть в джинсах и рубашке. А когда узнали, вытянулись и молча пропустили за ленту.

Марина шла по территории, и каблуки отбивали гулкую дробь: цок-цок-цок. Мимо нее проплывали здания цехов, мрачные, с закопченными окнами. Между полицейскими машинами стояло несколько гражданских – и один дорогой джип, запыленный, с потеками от дождя на лобовом стекле. Дождь был прошлой ночью. Марина машинально отметила это.

У входа в разделочный цех ее встретил Илья. Он окинул ее быстрым взглядом – от каблуков до уложенных волос – и едва заметно сглотнул. Марина знала, что он к ней неравнодушен, но для нее он всегда был скорее старшим братом, чем любовным интересом. Она ценила его как напарника и никогда не давала повода думать, что между ними могло быть что-то большее.

– Приготовься, – сказал Илья вместо приветствия. – Ты такого еще не видела.

Они прошли мимо разделочного цеха, где уже работали криминалисты – в белых халатах, с кисточками и пинцетами, похожие на патологоанатомов из кошмарного сна. Пахло железом и чем-то сладковатым. Илья провел ее дальше, к морозильным камерам.

Внутри было холодно – так, что у Марины перехватило дыхание. Изо рта пошел пар. Белый дым клубился под потолком, подсвеченный аварийными лампами. Они шли вдоль рядов с разделанными полутушами свиней – огромные крюки, с которых свисали тяжелые, заиндевевшие куски мяса. Ноги скользили на влажном бетоне.

– Туда, – кивнул Илья.

Они дошли до дальнего ряда. Там уже толпились люди: начальник полиции, мэр города – маленький, тучный, с бледным лицом, и несколько высокопоставленных чинов, которых Марина видела только по телевизору. Быков, начальник ее отдела, стоял чуть в стороне – строгий, подтянутый, с сединой в бороде. Она кивнула ему, но подходить не стала.

Сначала она увидела крюки. Потом – то, что на них висело.

Тело мужчины лет пятидесяти пяти, полного, с ухоженной бородой и чистыми ногтями. Распилено пополам – идеально ровный разрез проходил по позвоночнику. Выпотрошено. Внутренности отсутствовали. Части тела висели на расстоянии метра друг от друга, и в холодном свете ламп было видно каждую мышцу, каждую кость, каждый сосуд. Тело хорошо промерзло – на коже блестели кристаллики льда.

Марина замерла. В ее платье – тонком, шелковом – холод пробирал до костей, но она старалась не думать об этом.

– Имя жертвы выяснили? – спросила она тихо.

– Сергей Нефедов, – ответил Илья. – Хозяин и директор этого завода. Нашли сотрудники вечером, когда стали развешивать тушки после забоя.

– Время смерти?

– Криминалисты не могут сказать точно. Тело успело замерзнуть.

Марина кивнула и шагнула вперед. Подошла ближе, заставляя себя смотреть, запоминать, анализировать. Она не отворачивалась. Она никогда не отворачивалась. Даже когда к горлу подкатывала тошнота.

Вокруг тела сновал старший криминалист Леонид Шувалов. Он делал снимки с разных ракурсов и попутно наговаривал что-то в диктофон.

– Что видишь? – спросил Леонид, даже не обернувшись на подошедшего следователя. Всегда узнавал ее по шагам.

Они работали вместе много лет, и у них была своя игра: Марина смотрит, потом говорит, что заметила. Леонид проверяет.

Марина некоторое время изучала труп. Осмотрела места распила – края костей были ровными, без сколов. Пила работала на высоких оборотах. Она перевела взгляд на руки жертвы – пальцы сведены судорогой, ногти сломаны, под ногтями – вмятинки. Словно он вцепился во что-то изо всех сил. Потом – шея. За ухом.

– Он был жив, когда его распилили, – сказала Марина. Голос прозвучал ровно, будто она говорила о чем-то совершенно обыденном. – Пила работала быстро, но не настолько, чтобы он умер от болевого шока сразу. Судя по позе и следам на пальцах, он цеплялся за стол. Его распилили прямо здесь, в цеху, на одном из столов с механической пилой. Я видела их, когда шла сюда.

Леонид поднял голову, заинтересованно сощурился.

– Дальше.

Марина обошла тело вокруг, осмотрела запястья и шею, кивнула сама себе.

– Его обездвижили, – она указала на маленькую красную точку за ухом жертвы. – Чем-то вроде транквилизатора или сильного миорелаксанта. Чтобы был в сознании, но не мог двигаться и кричать. Убийца хотел, чтобы Нефедов все видел. Понимал, что происходит. Чувствовал каждое движение пилы. До того, как транквилизатор подействовал полностью, жертва из последний сил цеплялась за стол.

Тишина в морозилке стала абсолютной. Даже криминалисты замерли.

– Транквилизатор? – Леонид подошел ближе, склонился над указанным местом. Вытащил лупу, посмотрел. Секунд через десять выпрямился. – Я не заметил. Черт возьми, Марина, я не заметил.

Она поежилась – холод пробирал насквозь. Платье было совсем не предназначено для морозильной камеры. Она мысленно поблагодарила Павла за пиджак, хотя и он не сильно спасал.

– Дальше, – сказала она, поворачиваясь к Илье. – На парковке стоит джип. Дорогой, запыленный, с потеками от дождя на стекле. Дождь был прошлой ночью. Если машина там стояла, значит, жертва приехала на ней, но не исключено, что убийца мог привезти на нем Нефедова. Проверьте владельца. Опросите сотрудников – особенно охранников, особенно тех, кто был на смене прошлой ночью. Камеры. Все записи. И найдите стол, на котором его пилили. На нем должны быть следы крови.

– Есть, – кивнул Илья и скрылся за дверью.

Марина направилась к выходу, но на пороге ее окликнул Быков.

– Скворцова.

Она обернулась. Начальник стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее с тем выражением, которое она знала очень хорошо: смесь уважения и требования беспрекословного подчинения.

– Если мы хотим поговорить, – сказала она, – давайте выйдем отсюда. Иначе у вас будет еще один труп.

На улице, несмотря на сгустившиеся сумерки, было тепло – почти ласково после ледяного ада морозилки. Марина глубоко вдохнула воздух, пахнущий пылью и ржавчиной, и повернулась к Быкову. К ним подошли мэр и начальник полиции.

– Марина Сергеевна, – начал мэр, и его голос дрожал. – Нефедов был… он много сделал для города. Это ужасная трагедия. Мы рассчитываем на вас.

– Я изложу свои соображения, – сказала она четко, без лишних эмоций. – Убийство не спонтанное. Оно планировалось. Орудие – пила для разделки туш, доступная любому сотруднику, но использована она была с определенным навыком. Убийца либо работает на мясокомбинате, либо имеет опыт обращения с таким оборудованием. Жертву обездвижили – значит, убийца боялся сопротивления или криков, либо хотел, чтобы Нефедов страдал осознанно. Я склоняюсь ко второму. Это личное. Очень личное. Казнь, если хотите.

Мужчины переглянулись. Марина замолчала, собираясь с мыслями.

– На сегодня я здесь закончила. Мне нужны записи с камер видеонаблюдения. И найдите стол, на котором его разделывали. Экспертиза должна дать данные по препарату, которым его обездвижили. И по времени смерти – хотя в морозилке это будет сложно.

Быков кивнул.

– На вас большие надежды, Скворцова. Нефедов – важная фигура. Город ждет результатов.

– Город их получит, – ответила Марина.

Она посмотрела на свои туфли, запачканные в какой-то бурой жиже, и вдруг остро, до физической боли ей захотелось оказаться в том гостиничном номере. В джакузи. На шелковых простынях. В объятиях Павла.

Но вместо этого она попрощалась с начальством и поехала домой.

Дома было тихо и тепло. Вася спал в своей кровати, раскинувшись звездочкой. Паша лежал в их спальне, поверх одеяла, в футболке и домашних штанах, и, судя по ровному дыханию, спал уже глубоко.

Марина скинула туфли, прошла в ванную, долго стояла под горячим душем, смывая с себя холод морозилки, запах крови и чужой смерти. Потом надела пижаму, бесшумно скользнула в постель.

Павел, не просыпаясь, потянулся к ней, поцеловал в плечо, обнял – привычно, во сне, и сразу задышал ровнее. А Марина осталась лежать с открытыми глазами, глядя в потолок, где плясали тени от уличных фонарей.

«Кем бы ты ни был, – подумала она о том, кто оставил тело Сергея Нефедова висеть среди свиных туш, – ты монстр. Настоящий монстр. И я тебя найду».

Она закрыла глаза. Охота началась.

Утро еще толком не началось, а летняя жара уже сводила с ума.

Марина шла по коридору морга, и каждый шаг давался ей с трудом – не от усталости, а от липкого, тяжелого воздуха, который, казалось, просачивался даже сюда, в это царство смерти и формалина. Кондиционеры работали на полную, но они лишь гнали по коридору затхлую прохладу, которая не спасала, а только подчеркивала духоту снаружи. За толстыми стенами уже вовсю пылало солнце, и Марина знала: к полудню столбики термометров доползут до сорока, и работать в таком пекле будет невыносимо.

Но сейчас ее голова кипела от совсем другого жара.

Она вспомнила сегодняшнее утро – то самое, которое началось не с кофе и не с будильника. Началось оно с того, что она проснулась от поцелуя в затылок. Павел уже не спал – лежал рядом, поглаживал ее плечо и смотрел на нее так, что у нее внутри все переворачивалось. Она повернулась к нему, еще сонная, и он прошептал:

– Ты вчера так быстро убежала…

– Я извинилась, – ответила она хрипло.

– Этого мало.

И она стала извиняться снова. Долго, старательно, с полной отдачей. В разных позах – пока Вася спал в своей комнате, и мир был только для них двоих. К концу этого долгого разговора Марина была потная, липкая, совершенно без сил – и невероятно, до головокружения довольная. Павел лежал рядом, такой же обессиленный, и улыбался в потолок.

– Я тебя прощаю, – сказал он.

– Очень великодушно.

Она тогда рассмеялась, прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с ее. Все было идеально. Просто идеально.

А потом он спросил.

– Марин… а давай заведем еще одного?

Она замерла. В голове, только что пустой и счастливой, вдруг стало тесно. Слишком тесно.

– Что? – переспросила она, хотя отлично расслышала.

– Ребенка. Вася – он уже большой. Семь лет. Он вчера мне сказал, что хочет братика или сестричку… И я тоже. Я хочу от тебя ребенка. Потому что очень люблю.

Она тоже любила. Очень. Но декрет означал выпасть из работы на год, а то и на два. Оставить дела, которые вела, – кому? Илья хороший напарник, но он не потянет ее уровень. А вернуться потом, когда все изменится, когда новые люди займут ее место, когда она станет «девочкой из декрета» …

И вторые роды… Первые были тяжелыми. Очень. Она до сих пор помнила тот страх – когда что-то пошло не так, когда врачи забегали, закапали капельницы, а она лежала и смотрела в яркий свет операционной и думала, что не увидит Васю.

Она не сказала этого Павлу. Не смогла.

– Я подумаю, – ответила она, отводя взгляд.

Он не настаивал. Просто поцеловал ее в висок и встал готовить завтрак. Но она видела – он огорчился. Это был первый прямой вопрос, но далеко не первый намек. Последние пару месяцев он постоянно говорил о детях, о том, как хорошо, когда в доме шумно, о том, что он всегда мечтал иметь большую семью. Она делала вид, что не замечает. Теперь притворяться больше не получалось.

Нужно было закрывать эту тему. Хотя бы на время.

Даже в прохладном коридоре морга ее мозг начинал закипать от одних только воспоминаний. Марина тряхнула головой, отгоняя мысли, и толкнула двустворчатые двери.

Процедурная морга была выложена белым кафелем, отчего напоминала гигантскую ванную комнату, если не считать столов с желобами по краям и запаха, который невозможно описать словами. Леонид Шувалов стоял у центрального стола, склонившись над телом, и работал иглой с хирургической точностью. Он был в полном облачении патологоанатома: халат, перчатки, маска на подбородке. Несмотря на жару снаружи, здесь было холодно, и изо рта Леонида шел пар, когда он говорил.

– А, Марина, – кивнул он, не отрываясь от работы. – Вовремя. Я тут как раз собираю его обратно.

«Его» – это Сергей Нефедов. Точнее, то, что от него осталось. Леонид сшивал тело, делая его снова единым целым – половинки аккуратно соединялись толстыми стежками, словно дешевый костюм после неудачной примерки. Марина подошла ближе, стараясь не смотреть на лицо. Борода, залитая запекшейся кровью, сейчас выглядела еще страшнее, чем вчера – в холодном свете морга смерть не казалась загадочной, она была просто смертью. Грязной, некрасивой, окончательной.

– Что я упустила? – спросила Марина, беря со стола распечатку первичного отчета.

Леонид пожал плечами, продолжая шить.

– Ничего нового, если честно. В крови нашли транквилизатор. Тот самый, что используют для обездвиживания свиней перед забоем. Ксилазин, в чистом виде, без примесей. Кто-то хорошо знаком с заводским хозяйством.

– Или просто заглянул в ветеринарную аптечку.

– Или так, – согласился Леонид. – Но есть на самом деле кое-что интересное. Это то, как его резали.

Он отложил иглу, снял перчатки и подошел к Марине с другой стороны стола. Указал пальцем на край разреза, где плоть была не просто рассечена, а буквально изорвана.

– Видите эти замятия? Пила здесь останавливалась. Не один раз, не два. Убийца делал паузы. Резал – останавливался – снова резал.

Марина нахмурилась.

– Зачем?

– Не знаю. Может, хотел продлить процесс. Может, самому было тяжело. А может… – Леонид задумался, – может, он смотрел на лицо жертвы в эти паузы. Наслаждался.

В процедурной повисла тишина. Где-то в соседнем помещении загудел холодильник, и этот звук показался Марине почти неприличным – слишком будничным для такого разговора.

– Кому же так насолил Нефедов? – спросила она скорее себя, чем Леонида. – Чтобы с ним поступили вот так… жестоко.

– Это уже по твоей части, – ответил Леонид, надевая новые перчатки и возвращаясь к шитью. – Я, знаете ли, не знаю, кто, почему и зачем убивает людей. Но я всегда могу сказать, в следствии чего наступила смерть. А здесь – следствие долгое и мучительное. Он был в сознании до самого конца, Марин. До последнего вдоха.

Марина медленно обошла стол, вглядываясь в каждую рану, каждый шов, каждую царапину на мертвой коже. В голове укладывались детали: ксилазин, остановки пилы, обездвиженность, но осознание происходящего. Кто-то хотел, чтобы Нефедов страдал. Не просто умер, а именно страдал. Долго. Мучительно. С пониманием того, что его убивают.

– Леонид, – сказала она, отрывая взгляд от тела, – скинь отчет как можно скорее. Все, что найдешь. Даже то, что покажется неважным.

– Как всегда, в лучшем виде, – кивнул патологоанатом. – К вечеру будет.

Марина кивнула и направилась к выходу. Она вышла в коридор, прошла по нему и толкнула дверь на улицу.

И сразу же на нее обрушилась жара – тяжелая, влажная, как мокрая простыня. Солнце стояло уже высоко, и асфальт плавился под ногами. Марина прищурилась, вытащила из кармана солнечные очки и надела их. Работать на улице в такую погоду – сущий ад. Даже просто выходить из машины не хотелось.

К счастью, ее новенький внедорожник – подарок Павла на прошлый день рождения – стоял на парковке, прогретый до состояния духовки, но климат-контроль справился с этим за пару минут. Марина села за руль, включила радио на приятной волне – какая-то девушка пела о любви, и салон превратился в настоящий оазис. Кондиционер гнал прохладный воздух, сиденье приятно обнимало спину, и на секунду она позволила себе закрыть глаза и представить, что едет не в участок, а на пляж. Или обратно в постель к Павлу.

Но телефон пиликнул сообщением от Ильи:

До мясокомбината они добрались ближе к полудню. Жара к этому времени стала не просто невыносимой – она стала враждебной. Воздух дрожал над асфальтом, и когда Марина вышла из машины, ей показалось, что она шагнула в раскаленную печь.

Сам завод выглядел как муравейник: внутри, за воротами и стенами, кипела жизнь, слышался гул механизмов, лязг металла, крики рабочих. Но снаружи – ни души. Словно все живое попряталось от солнца.

Охранник на проходной – грузный мужик лет пятидесяти с лицом, похожим на кусок теста – долго изучал их удостоверения, потом нехотя пропустил.

– Бригадир в цехе, – буркнул он, кивая в сторону длинного серого здания. – Только он сейчас занят.

– Он найдет время, – ответила Марина таким тоном, что охранник больше не рискнул возражать.

Цех оказался огромным, пропахшим кровью и дезинфекцией. Вдоль стен тянулись конвейеры, рабочие в грязных фартуках разделывали туши, не обращая на пришедших никакого внимания. Бригадир – невысокий, жилистый мужик по фамилии Ковальчук – стоял у стола с планшетом в руках и кого-то отчитывал по рации.

– Вы Ковальчук? – Марина подошла ближе. – Следователь Скворцова. Мне нужно поговорить с вами и с вашими людьми.

Бригадир оторвался от рации, окинул ее быстрым взглядом – Марина заметила, как он оценил ее внешний вид (она надела легкую футболку и льняные укороченные брюки), потом перевел взгляд на Илью.

– По Нефедову, значит, – сказал он без удивления. – Спрашивайте.

– Кто был на заводе в ночь убийства? – спросила Марина, доставая блокнот из сумки. – И есть ли эти люди сейчас на смене?

– Та вечерняя бригада, которая обнаружила труп, на месте. Я их вызову, поговорите. – Ковальчук ткнул пальцем в сторону дальнего конца цеха. – Человек пять. Остальные ночные – уже ушли. Но я дам вам адреса.

– Когда Нефедов в последний раз был на работе?

Бригадир задумался.

– Приехал позавчера утром. Я сам видел – его джип на парковке стоял. Когда я уходил домой, он еще оставался в своем кабинете. А вчера мне сообщили, что нашли его в морозилке.

– Кто сообщил?

– Охранник. Тот, что на проходной, Семеныч. Сказал, что рабочие подняли шум. Я сразу позвонил в полицию.

Марина кивнула, записывая.

– Бабы на работе уже все перетерли, – добавил Ковальчук неожиданно. – Вы уж простите, но они лучше любых камер и сигнализаций. Так вот, из того, что я услышал… никто ничего не видел. Никто не слышал. Ничего подозрительного не происходило.

– Посмотрим, – сказала Марина.

Они проговорили с бригадиром еще минут десять, потом Ковальчук вызвал пятерых рабочих из вечерней смены – тех, кто обнаружили тело. Марина опросила каждого. Результат был одинаковым: никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Ночью завод работал в обычном режиме. Ничего странного, никого чужого. Нефедов иногда задерживался допоздна, к этому привыкли. Иногда не появлялся совсем. Это тоже было в порядке вещей.

После разговора с рабочими они поднялись в маленькую комнату охраны, где стояли мониторы. Старший охранник – лысый, с золотым зубом – развел руками.

– Я уже сказал вашим, камеры работали, но… – сказал он. – Записей нет. Специалисты сказали, система взломана. Кто-то стер все записи за последние двое суток.

– Хакнули? – переспросил Илья.

– Похоже на то. Как корова языком слизала.

Марина почувствовала, как внутри поднимается глухое раздражение. Она вышла из комнаты охраны, прошла по коридору и остановилась у окна, глядя на территорию комбината.

– Кто-то знал, что делает, – сказала она, когда Илья подошел сзади. – Профессионал. Хакнул систему, стер записи, не оставил следов. Знает завод, знает, где и что лежит, знает расписание смен.

– Или работает здесь.

– Или работал. – Марина повернулась к нему. – Пошли. Осмотрим кабинет Нефедова и цех. Еще раз. Более детально.

Кабинет Нефедова находился на втором этаже административного корпуса. Марина толкнула дверь и замерла.

Внутри царил бардак. Документы разбросаны по столу, ящики выдвинуты, папки валялись на полу. Словно кто-то обыскивал кабинет, или сам Нефедов искал что-то в спешке перед смертью.

– Криминалисты уже работали здесь? – спросила Марина.

– Да, вчера, – ответил Илья. – Сняли отпечатки, но их много. Сам Нефедов, сотрудники, уборщицы. Ничего подозрительного.

Марина прошла к столу. На нем лежали накладные, счета, какие-то контракты. Она пролистала их – ничего криминального, обычная отчетность. Зато в нижнем ящике нашла папку с личными документами: свидетельство о собственности, старые фотографии, несколько долговых расписок.

Она взяла одну из расписок. Крупная сумма, подпись неразборчива.

– Это возьмем с собой, – сказала она, кинув папку Илье. – И все контракты за последний год. Особенно с детскими садами.

Они спустились в цех – тот самый, где убили Нефедова. Он единственный, который сегодня не работал и все еще был оцеплен ленточкой. Днем он выглядел иначе, чем вчера ночью: свет заливал помещение через высокие запыленные окна, и в этом свете стол для разделки, огромный, из нержавейки, с пилой посередине, казался почти обыденным. Почти.

Марина подошла к нему. Провела пальцем по лезвию пилы – чистое, блестит. Криминалисты уже обработали.

Марина закрыла глаза.

Она представила этот цех ночью. Пустой. Едва освещенный – только дежурные лампы под потолком, да красные огоньки на панелях. Тишина, нарушаемая лишь гулом холодильников где-то в соседних помещениях.

Нефедов спускается сюда. Почему? Зачем директору мясокомбината идти в цех посреди ночи?

Может, его вызвали. Может, он сам пришел проверить что-то. А может, его привели.

Марина видит его – полного, уверенного в себе мужчину. Он спускается по лестнице, и за ним кто-то идет. Кто-то, кого он знает. Кому доверяет. Иначе зачем бы он пошел один, без охраны? Может его вынудили? Картинка меняется и вот уже Нефедов, как загнанный зверь крадется один по цеху, пока к нему сзади незаметно подбирается охотник, хищник.

В цеху их двое. Нефедов идет впереди, убийца подкрадывается сзади, делает укол. Быстрый, точный, в шею. Нефедов чувствует, как мышцы перестают слушаться. Он падает – не сразу, медленно, как подкошенный. Убийца подхватывает его, тащит к столу.

Теперь Марина смотрит на стол. На пилу. Она знает, как это произошло.

Нефедова кладут на холодную нержавейку. Он еще в сознании – глаза бегают, рот открывается, но из горла вырывается только мычание. Он не может кричать. Не может двигаться. Только смотреть.

Убийца включает пилу. Звук режет тишину – высокий, визгливый. Первое движение – самое страшное. Нефедов чувствует, как лезвие входит в его тело. Он не чувствует боли – транквилизатор притупляет ее, но чувствует вибрацию. Слышит, как рвутся мышцы, как трескаются кости.

Пила останавливается. Пауза.

Убийца смотрит на него. На его лицо. И продолжает.

Останавливается снова. Смотрит. Продолжает.

И так – раз за разом, пока тело не распадается на две половины.

Марина открыла глаза. В помещении было жарко – солнце палило в окна, и на лбу выступила испарина, но внутри у нее застыл холод.

– Он делал это не в первый раз, – сказала она тихо. – Убийца. Он уже убивал.

Илья, который все это время стоял молча, повернул голову и посмотрел на нее.

– Откуда ты знаешь?

– Слишком чисто. Слишком спланированно. Он знал, куда колоть, чтобы обездвижить, но не убить. Знал, что пила справится с костями. Знал, что в морозилке тело замерзнет и время смерти определить будет сложно. Знал про камеры и стер записи. – Она повернулась к столу, провела рукой по гладкой поверхности. – Это не любитель. Это точно профессионал. И он действовал не в первый раз.

– Тогда, может, у нас есть шанс найти его по старым делам? – предположил Илья.

– Может. – Марина отошла от стола, снимая перчатки, которых на ней не было. Жест выдавал напряжение. – А может, он просто очень хорош. И тогда у нас вообще ничего нет.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение из участка: специалисты закончили анализ данных с камер мясокомбината.

В участок Марина вернулась ближе к четырем часам, когда жара достигла своего пика и, казалось, даже стены казенного здания начали плавиться. Кондиционер в коридоре давно сдох, и воздух стоял такой густой и липкий, что каждое движение давалось с трудом. Но Марина не обращала на это внимания – мысли кипели, перегоняя в голове факты, версии, лица.

Она прошла в кабинет, бросила сумку на стул и подошла к доске. Фотографии с места преступления смотрели на нее с привычной уже мертвой тоской: распиленное тело, морозилка, крюки, стол с пилой. Она долго стояла, вглядываясь в каждую деталь, словно надеялась, что доска сама заговорит и выдаст ответ.

Илья вошел следом, тихо притворил дверь.

– Ну что? – спросил он, садясь за свой стол. – Какие планы?

Марина не ответила сразу. Она подошла к своему месту, села, откинулась на спинку и уставилась в потолок. Илья знал это ее состояние – она не отключалась, она думала. Просто думала иначе, чем все.

– Марин? – позвал он осторожно.

– Слушай, – сказала она наконец, не меняя позы, – с этим делом что-то не так. Не все так просто.

Илья нахмурился.

– В каком смысле?

Марина резко выпрямилась, повернулась к доске и указала на фотографии.

–Ты посмотри на это. Это не просто убийство. Это казнь. Настоящая, средневековая казнь. Он не просто хотел избавиться от Нефедова. Он хотел, чтобы тот страдал. Чтобы смотрел, как его убивают. Понимал каждую секунду, что происходит. И при этом – ни одной зацепки. Ни следа. Ни капли ДНК, которую мы могли бы считать. Ни одного отпечатка. Камеры стерты. Свидетелей нет.

– Профессионал, – сказал Илья.

– Не просто профессионал, – Марина встала и прошлась по кабинету. – Хладнокровный, расчетливый, терпеливый. Он знал завод, знал расписание смен, знал, где взять ксилазин, знал, как обойти охрану. Он планировал это не день и не два. Возможно, неделями. Месяцами.

Она остановилась у доски, уперлась руками в бока и долго смотрела на лицо Нефедова – крупный план, закрытые глаза, залитая кровью борода.

– Звучит так, будто тебя это восхищает, – поддел ее Илья.

– Это так бесит! – прикусила Марина нижнюю губу.

– Идеальный убийца? Умный. Сильный. Осторожный. Как собираешься его ловить?

– Не бывает идеальных преступлений, Илья, – ответила Марина. – Уверена, он не все учел, где-то оставил следы. Мы просто их еще не нашли.

– Азарт проснулся? – усмехнулся Илья.

– Охота, – поправила его Марина. – И я не намерена проиграть.

Она подошла к столу, взяла блокнот и принялась листать записи.

– Нам нужно проверить всех. Деловых партнеров, конкурентов, старых знакомых по бандитским делам. И – родителей тех детей, что пострадали в той истории с отравлением.

– Это десятки семей, – сказал Илья.

– А у нас есть другие версии?

Илья промолчал. Марина закрыла блокнот и вдруг резко сменила тему:

– Что там с женой Нефедова? Удалось связаться?

– Да, – кивнул Илья, доставая телефон. – Елена Нефедова. Сорок два года. Детей отправила к своим родителям, сейчас одна в доме. Сказала, что может принять нас сегодня.

Марина поднялась, взяла сумку.

– Тогда поехали. Жена – это первый человек, кто знает, что происходило с мужем. Даже если делает вид, что не знает.

– Ты думаешь, она станет что-то скрывать?

– Нефедов был непростым мужиком… – бросила через плечо Марина. – И его жена, думаю, это прекрасно знала. Ладно, поехали, посмотрим на вдову мясного короля.

Они уже взялись за ручку двери, когда в проеме выросла массивная фигура начальника отдела.

– Скворцова, Селиванов, – голос Бориса Евгеньевича Быкова был тяжелым, как бетонная плита. – Стоять.

Марина мысленно вздохнула.

Быков был из той породы начальников, которые сами начинали с оперативной работы, прошли 90-е, видели такое, от чего у молодых волосы дыбом встают, и дослужились до кресла не за красивые глаза. Форма сидела на нем безупречно. Шеф мог дать фору любому двадцатипятилетнему оперу.

– Есть что-то? – спросил он без предисловий. – Мэр мне с утра мозг вынес. Каждые полчаса звонит. А ему сказать нечего.

– Пока ничего существенного, – ответила Марина честно. – Сейчас едем к вдове. Может, через нее что-то прояснится.

Быков посмотрел на нее долгим взглядом. Она знала этот взгляд – он проверял, не упустила ли она чего-то важного. И, видимо, остался доволен, потому что кивнул.

– Держите меня в курсе. И, Скворцова...

– Да?

– Это дело – не просто рядовое убийство. Нефедов был связан с людьми, которые могут нажать на кнопку и сделать нашу жизнь невыносимой. Мэр уже на взводе. Если подключатся еще и те, кто повыше... – он не договорил, только махнул рукой.

В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Быков вытащил его, глянул на экран и тяжело вздохнул.

– Вот, собственно, и они. Идите уже. Работайте.

Он отвернулся, принимая вызов, и Марина с Ильей скользнули в коридор.

Дом Нефедовых стоял в элитном поселке в пятнадцати минутах езды от города – если ехать быстро, без пробок. Марина вела свой внедорожник, наслаждаясь климат-контролем и тишиной в салоне. Илья сидел рядом, листал какие-то бумаги, но она видела, что он тоже думает о деле.

– Красиво живут, – сказал он, когда они свернули на подъездную дорожку.

Марина не ответила. Она разглядывала особняк – трехэтажный, в классическом стиле, с колоннами и лепниной, утопающий в идеально подстриженных газонах и хвойных насаждениях. Высокий забор из кованого железа, автоматические ворота, камеры на каждом углу. Все, как у людей, которые боятся не столько воров, сколько тех, кто может прийти по старым делам.

У входа их встретил охранник – здоровенный детина в черной форме, с наушником в ухе и явно непустой кобурой под мышкой. Он внимательно осмотрел их удостоверения, потом перевел взгляд на Марину и сделал шаг вперед.

– Я должен вас досмотреть, – сказал он бесцветным голосом.

Марина посмотрела на него – спокойно, холодно, как смотрела на тех, кто пытался на нее надавить.

– Если вы ко мне прикоснетесь – следующие пятнадцать суток проведете в камере с бомжами. Я понятно объясняю?

Охранник замер. На его лице мелькнуло что-то вроде неуверенности. Он перевел взгляд на Илью, потом обратно на Марину, и, видимо, что-то в ее глазах подсказало ему, что шутить она не настроена. Он шагнул назад и кивнул в сторону двери.

– Проходите. Хозяйка ждет.

Внутри дом оказался еще роскошнее, чем снаружи. Мраморные полы, лепнина на потолках, хрустальные люстры, антикварная мебель. Гостиная, куда их проводили, была размером с небольшую танцевальную студию – с камином, мягким уголком из белой кожи и огромным телевизором во всю стену.

Елена Нефедова ждала их на диване.

Марина ожидала увидеть заплаканную, растерянную женщину в домашней одежде, которая не знает, куда себя деть от горя. Реальность оказалась иной. Елена была одета в строгий темно-синий костюм, волосы уложены в аккуратный пучок, на лице легкий макияж. Она выглядела ухоженной, собранной – и при этом абсолютно разбитой. Красные, опухшие веки не мог скрыть никакой тональный крем, и когда она подняла на вошедших глаза, Марина увидела в них такую глубину боли, что на секунду ей стало не по себе.

– Елена Викторовна? – Марина сделала шаг вперед. – Следователь Скворцова, это мой напарник, капитан Илья Селиванов. Примите наши соболезнования.

– Спасибо, – голос у Елены был тихим, но ровным. Она жестом пригласила их сесть на диван напротив.

Марина и Илья сели. В ту же секунду из боковой двери бесшумно выплыла служанка – молодая девушка в скромном платье и белом фартуке.

– Что-нибудь желаете выпить? – спросила Елена. – Чай, кофе, вода?

– Воду, если можно, – сказал Илья.

– И мне, – добавила Марина.

Служанка кивнула и так же бесшумно исчезла. Через минуту она вернулась с большим стеклянным кувшином, в котором плавали дольки лимона и кубики льда, и тремя высокими бокалами. Налила, поставила перед каждым и удалилась.

Марина взяла бокал, но пить не стала. Ее внимание привлек охранник, который стоял в проеме арки, сложив руки на груди. Он не сводил с них глаз.

– Елена Викторовна, – начала Марина, – мы бы хотели задать вам несколько вопросов о Сергее.

– Конечно, – Елена кивнула. Она тоже взяла бокал, но только пригубила. – Я готова отвечать. – Елена неожиданно встрепенулась на мгновение. – Удалось уже удалось хоть что-нибудь выяснить? Кто мог с ним… такое сотворить? – спросила она, и в ее голосе впервые проскользнули живые нотки.

– Пока нет, – честно ответила Марина. – Но мы работаем над этим. Вы можете помочь нам, если расскажете, как вел себя ваш муж в последние дни. Не заметили ли вы чего-то необычного? Может быть, он говорил что-то странное, проявлял признаки тревоги?

Илья подключился, мягко добавив:

– Любая деталь может оказаться важной. Даже то, что кажется вам незначительным.

Елена задумалась. Она смотрела в окно, за которым виднелся идеальный сад с фонтаном, и ее пальцы медленно гладили край бокала.

– Сережа... Что касается дел… Он всегда был закрытым. Никогда не рассказывал мне о работе, о партнерах, о проблемах. Я привыкла к этому. – Она сделала паузу. – Но в последние дни... да, было что-то. За день до того, как... как это случилось, он вечером сорвался на работу. Сказал, что срочные дела, и уехал. Я не придала этому значения – такое бывало. Но потом... на следующий день я звонила ему, ждала к ужину. Он ответил, но был странным. Нервным. Я спросила, когда он будет, а он... он накричал на меня. – Елена опустила глаза. – Честно говоря, я сначала подумала... подумала, что у него опять кто-то появился. Вы понимаете, о чем я…

Марина кивнула. Она понимала. Она видела таких жен – красивых, ухоженных, живущих в золотой клетке, где мужья меняют любовниц как перчатки, а жены делают вид, что ничего не замечают. Но Елена не казалась глупой. Скорее – расчетливой. Такие женщины не прощают, они ждут. Ждут своего часа, когда можно будет забрать все и оставить мужа ни с чем.

– Но потом, – продолжила Елена, – когда он накричал, я поняла – это не то. Он был не злым. Он был напуган. Я не знаю, чем он там занимался, но в тот вечер он боялся. Я спросила, что случилось, а он сказал: «Ужинайте без меня». И повесил трубку.

– Почему вы не спросили подробнее? – вмешался Илья. – Если он был напуган...

– Потому что он никогда ничего мне не рассказывал, – перебила Елена, и в ее голосе впервые прозвучала горечь. – Никогда. А когда приходили его друзья – Клюев, Бармин, Шапиро, – они закрывались в кабинете и говорили часами. Я не знала, чем он занимался. И не хотела знать. Это было его дело. Моим делом был дом, дети, приемы, благотворительные вечера. Так было всегда.

Марина кивнула, делая пометки в блокноте.

– Вы сказали – Клюев, Бармин, Шапиро. Это партнеры вашего мужа?

– Да. Самые близкие. Они начинали вместе еще в девяностых. Владимир Клюев, Михаил Бармин и Игнат Шапиро. – Елена помолчала. – Сергей с ними советовался по всем важным делам.

Марина и Илья переглянулись. Клюев, Бармин, Шапиро – имена, которые гремели в городе. Клюев – депутат городской думы, куратор финансового комитета. Бармин – крупнейший застройщик, который получал все выгодные подряды. Шапиро – заместитель прокурора области, человек, который, по слухам, уже примерял кресло самого прокурора. И все трое – связаны с убитым директором мясокомбината, который двадцать лет назад выкупил завод за копейки.

– Елена Викторовна, – сказала Марина, – мы бы хотели осмотреть кабинет Сергея. И его личный компьютер. Может быть, там есть какие-то письма, сообщения, угрозы.

– Осмотреть можете, – Елена кивнула. – Но компьютер... его уже забрали.

Марина насторожилась.

– Кто?

– Утром приехали люди Шапиро. Сказали, что это нужно для экспертизы, что Сергей был их партнером и они хотят помочь следствию. Я не стала препятствовать.

Марина снова посмотрела на Илью. Тот чуть заметно покачал головой – он тоже не знал об этом.

– Ясно, – сказала Марина ровно. – Тогда хотя бы кабинет.

Елена поднялась и жестом пригласила их за собой. Охранник в арке не пошевелился, только проводил их взглядом.

Кабинет Сергея Нефедова располагался на втором этаже, в торце длинного коридора, увешанного картинами в тяжелых рамах. Дверь была массивной, дубовой, с латунной ручкой в виде львиной головы. Елена открыла ее и отошла в сторону.

– Я буду в гостиной. Если понадоблюсь – позовите.

Она ушла, а Марина и Илья вошли внутрь.

Кабинет был шикарен – темное дерево, кожаные кресла, огромный письменный стол на львиных лапах, книжные шкафы во всю стену. На полках – собрания сочинений классиков, кожаные переплеты, которые явно никто никогда не открывал, и несколько дорогих статуэток: бронзовый орел, каменная сова, античная богиня с весами.

– А он себе ни в чем не отказывал, – хмыкнул Илья, оглядываясь.

– Не отвлекайся, – сказала Марина, подходя к столу.

Они обыскали кабинет методично, как учили. Каждый ящик, каждая полка, каждая папка. Документов было много – контракты, счета, накладные, – но ничего криминального. Ничего, что указывало бы на угрозы или конфликты.

Марина уже почти отчаялась, когда ее взгляд упал на бронзового орла. Что-то было не так. Она подошла ближе, пригляделась. И заметила – в правом глазу орла едва заметная точка. Слишком правильная, слишком круглая, чтобы быть дефектом отливки.

– Илья, – позвала она тихо. – Подойди.

Он подошел. Марина указала на глаз орла. Илья присвистнул.

– Камера?

– Похоже на то.

Она аккуратно взяла статуэтку, повертела в руках. Камера была вмонтирована мастерски – почти незаметно. Проследив взглядом за тончайшим проводом, который шел от статуэтки вниз, в ножку письменного стола, а оттуда – в стену, они обнаружили миниатюрную станцию, замаскированную под тома Достоевского. Тонкая коробка с антенной, разъемами и слотом для карты памяти.

– Умный мужик, – сказал Илья. – Встречался с такими волками, а сам их записывал.

– Или собирал на них компромат, – поправила Марина, аккуратно извлекая карту памяти. – Шантаж – любимый инструмент людей, которые боятся, что их могут кинуть.

Она спрятала карту в карман.

– Нужно проверить, что на ней. Если Нефедов записывал свои разговоры с «партнерами» ... – она не договорила, но Илья понял.

В этот момент у обоих одновременно завибрировали телефоны. Марина достала свой – сообщение от техников из участка.

В участок они вернулись поздним вечером, когда город за окнами уже погрузился в сумерки, но жара и не думала спадать. Воздух в кабинете стоял тяжелый, спертый – кондиционер так и не починили, а открытое окно только впускало внутрь новые порции раскаленного кислорода.

Марина рухнула в свое кресло, откинулась на спинку и уставилась в потолок. Илья сел напротив, положил на стол папку с документами и некоторое время молча смотрел на нее.

– Ну и что дальше? – спросил он наконец.

– Завтра начнем опрашивать семьи пострадавших в детском саду, – ответила Марина, не меняя позы. – Но я не уверена, что кто-то из них мог быть причастен к расправе над Нефедовым.

– Почему?

– Потому что прошло много времени. Если это месть… То почему именно сейчас? – Она повернула голову к Илье. – Сколько прошло? Год?

– Год и три месяца, – уточнил Илья.

– Вот видишь. Пятнадцать месяцев люди жили с этим горем. И вдруг кто-то из них решает, что сейчас – самое время? – Марина покачала головой. – Нелогично.

– Если только что-то не изменилось в одной из тех семей, – предположил Илья. – Может, кто-то из них нашел доказательства того, что Нефедов все же был причастен к той трагедии и вывернулся, благодаря своим связям. А вообще горе заставляет совершать самые дикие поступки.

– Все это маловероятно, – вздохнула Марина. – Не тот уровень. Но, в любом случае, проверить стоит. Люди в таком состоянии способны на многое. Особенно если потеряли ребенка.

Она замолчала, глядя на доску. Фотографии убитого Нефедова, снимки цеха, морозилки, стола с пилой – все это висело перед ней, словно немая загадка, которая не желала давать ответы.

– Но больше меня интересуют те трое, – сказала она наконец. – Клюев, Бармин, Шапиро. Высокопоставленные друзья мясного короля.

– Ты думаешь, они могли быть причастны?

– Не знаю. Но Нефедов явно следил за ними. Установил камеру в собственном кабинете. Это не просто так.

– Может, он так делал себя неприкосновенным? – предположил Илья. – Собирал компромат на партнеров, чтобы в случае чего иметь козырь.

Марина медленно кивнула. Она подошла к доске, вглядываясь в фотографию кабинета Нефедова с завода, где царил хаос из бумаг.

– Ради чего? – спросила она вслух. – Чем на самом деле занимался Нефедов и его друзья? Что за дела они вели, что потребовалось записывать разговоры?

Она похлопала себя по карману, где лежала извлеченная из скрытой камеры карта памяти.

– Я так понимаю, ты не собираешься приобщить ее к делу? – удивился Илья. – Как положено по процедуре.

Марина покачала головой.

– Тебе мало было ноутбука Нефедова? Люди Шапиро забрали его сегодня утром. Если я оставлю карту здесь – кто знает, увижу ли я ее завтра.

– Ты думаешь, они способны на такое? – Илья понизил голос. – Влезть в кабинет следователя?

– Они уже влезли в мое дело, – жестко ответила Марина. – Забрали улику с места, которое еще даже не было официально опечатано как место преступления.

– Значит, завтра нужно будет вернуть ноутбук, – сказал Илья.

– Маловероятно, что на нем останутся нужные данные, – ответила Марина. – Шапиро – заместитель прокурора. У него есть доступ, связи и возможности. Он явно позаботится о том, чтобы на буке Нефедова не осталось ничего, что могло бы привести к нему или его друзьям. Но это не значит, что я не могу навести шороху в прокуратуре.

Илья нахмурился.

– Что ты задумала?

– Они засунули нос в мое дело. Незаконно. Ноутбук Нефедова – это улика, которая должна храниться у нас. Если я завтра приду к Шапиро и вежливо поинтересуюсь, на каком основании его люди изъяли компьютер без моего ведома и без санкции суда...

– Ты хочешь устроить скандал? – Илья даже присвистнул.

– Я хочу, чтобы они знали: я не собираюсь закрывать глаза на их выходки. – Марина скрестила руки на груди. – И возможно, пока они будут отмазываться и заметать следы, я успею выяснить что-то полезное.

– Может, стоит предупредить Быкова? – осторожно спросил Илья. – Он должен знать, что мы идем против прокуратуры.

– Нет, – отрезала Марина. – Если будет знать Быков – будет знать и вся прокуратура. Он мужик старый, проверенный, но у него свои начальники, а у тех – свои связи. Я не хочу, чтобы мой план утек раньше времени. Эффект неожиданности – единственное, что у нас есть.

– И вот именно потому ты оставишь карту у себя, тем самым тоже нарушая протокол. – Илья кивнул на ее карман.

Марина покачала головой.

– Как ты не понимаешь. Их руки и сюда могут добраться. Я не удивлюсь, если завтра утром наш кабинет окажется перевернут вверх дном. Слишком много людей заинтересовано в том, чтобы из-за этого дела не всплыло все то говно, в которое влез Нефедов.

Она подошла к доске, провела пальцами по фотографиям. Остановилась на снимке кабинета Нефедова – стол, кресло, открытый сейф на заднем плане.

– Слушай, – сказала она вдруг, – а что там с сейфом? Криминалисты проверяли его?

– Должны были, – ответил Илья, потянулся к стопке отчетов и начал листать. – Да, вот. Сейф осмотрели. Следов взлома нет. Кроме отпечатков самого Нефедова – ничего.

– Ничего? – Марина нахмурилась. – Совсем?

– Только Нефедов.

– Хм. – Она задумалась. – Значит, преступник обчистил сейф, вытер все следы, а после к нему прикасался только Нефедов, чтобы проверить, на месте ли папка. За столько лет там остались бы и другие отпечатки.

– То есть, если мы предполагаем, что убийца стер все отпечатки после того, как выкрал папку, значит, никто больше к сейфу, кроме хозяина, не прикасался, – предположил Илья.

– Скорее всего, – она пожала плечами. – Или использовал перчатки.

Марина взяла в руки список улик, изъятых на месте преступления. Пробежала глазами, потом положила обратно и тяжело вздохнула.

– Папки нет в списке, – констатировала она. – Значит, убийца забрал ее с собой. Или... – она помедлила, – кто-то другой.

– Ты о чем?

– На месте убийства было много высокопоставленных лиц. Мэр, начальник полиции, Быков, другие чины. Кто-то из них мог забрать папку тайком, если был заодно с Нефедовым или, наоборот, хотел ее уничтожить.

Илья присвистнул.

– Ты сейчас серьезно? Ты подозреваешь кого-то из наших?

– Я никого не подозреваю, – устало ответила Марина. – Я просто перебираю варианты. Дело становится с каждым часом все сложнее. И меньше всего мне хочется упустить что-то важное.

– От этого мало толку, – сказал Илья после паузы. – Теперь мы все равно не узнаем, кто мог забрать папку, если это был не убийца. Остается только одно – работать по старинке. Искать, опрашивать, вычислять.

Марина достала, наконец, карту памяти из кармана, повертела ее в пальцах, потом решительно вставила в картридер, подключенный к служебному ноутбуку. На экране замигало окно входа в систему – запрос пароля.

– Черт, – выдохнула Марина. – На ней пароль.

Илья подошел, заглянул через плечо.

– Зашифрована?

– Похоже на то. Без пароля не открыть.

Она с досадой стукнула пальцем по столу, вытащила карту из картридера и спрятала обратно в карман.

– И что теперь? – спросил Илья. – К нашим же ты ее не понесешь?

– Не понесу. Нужен сторонний специалист, который сможет это взломать. Но... – она замолчала.

Илья помялся, потом сказал негромко:

– Есть у меня один человек на стороне... Он работает с такими вещами. Неофициально, но быстро и чисто. И никому ничего не расскажет.

– Почему я о нем не знаю? – Марина приподняла бровь.

– Потому что он не афиширует свои таланты, – усмехнулся Илья. – И я пользуюсь его услугами только в крайних случаях. Этот как раз такой.

– Где он? Можем встретиться сегодня?

Илья кивнул, но без особого энтузиазма.

– Можем. Но, Марин... место, куда нам придется за ним отправиться, тебе точно не понравится.

Марина скрестила руки на груди.

– Илья, я трупы в морозилках рассматривала в вечернем платье. Думаешь, меня можно напугать чем-то еще?

– Ладно, – вздохнул он. – Ты сама напросилась. Поехали. Только сейчас предупрежу…

Илья встал, достал телефон и вышел из кабинета, на ходу набирая номер. Марина схватила сумку и выскочила следом.

Клуб «Бункер» располагался в подвале старого торгового центра на окраине города. Еще на подходе Марина почувствовала, как асфальт вибрирует от тяжелых басов, идущих прямо из-под земли. Очередь у входа растянулась на полквартала. Разгоряченные алкоголем парни, силиконовые девушки, знающие себе цену. По крайней мере, готовые ее назвать. В воздухе уже на подходе к развлекательному заведению витал тяжелый дурманящий запах. Пары дешевого парфюма смешались с потом и парами этанола. Марине хватило пары вдохов, чтобы начала кружиться голова.

Илья уверенной походкой прошел мимо очереди, кивнул здоровенному вышибале в кожаной жилетке на голое тело, словно старому знакомому, и тот молча открыл перед ними дверь.

Внутри грохотало так, что закладывало уши. Неоновые лучи резали темноту, взрывались вспышками, выхватывая из мрака десятки движущихся в такт тел. Музыка была слишком агрессивной. Современной. Бит пульсировал где-то в груди, отдавал в зубы. Воздух спертый, пропитанный вейповыми влажными испарениями и чужими феромонами.

Марина огляделась. В таких местах она никогда не бывала. В студенчестве они ходили с приятелями в клубы, но это было так давно, будто из какой-то другой жизни. К тому же раньше все было по-другому. Музыка другая, танцы другие. Она тряхнула головой, прогоняя воспоминания.

– Жди у бара, – прокричал ей Илья, наклонившись к самому уху. – Я быстро.

Она кивнула, давая напарнику понять, что сквозь этот грохот информация достигла ее слуха, и он тут же растворился в толпе. Марина постояла еще немного, осматриваясь, а затем пробралась к стойке, пробивая себе путь локтями сквозь плотный людской поток. Бармен, парень с татуировками на лице, мельком окинул ее безразличным взглядом. Он Других клиентов пока не было, поэтому он монотонно натирал до блеска стеклянный хайболл.

– Колу со льдом, пожалуйста, – попросила она, устроившись на высоком стуле с краю.

Парень лениво кивнул и через минуту поставил перед ней высокий стакан с темной жидкостью, небрежным жестом бросил соломинку. Марина взяла его, с наслаждением сделала большой глоток, развернулась и прислонилась спиной к стойке. От постоянного мельтешения людей и мерцания стробоскопов подкатила тошнота. Ей вдруг невыносимо сильно захотелось прямо сейчас оказаться дома, в Пашиных объятиях. Завалиться с ним перед телевизором, положить голову на грудь и до полуночи смотреть добрые романтические комедии, а не вот это вот все.

Илья вернулся минут через пятнадцать. Буквально вынырнул из толпы, пританцовывая на ходу, что явно было хорошим знаком. Маринин стакан уже успел опустеть, только кубики позвякивали о стенки. Илья махнул ей рукой, чтобы следовала за ним, и тут же развернулся и исчез в том же направлении, откуда только что появился. Она спрыгнула со стула, оставила стакан на стойке и рванула следом за напарником.

Он провел ее через весь клуб – мимо сцены, где у шестов извивались полуголые танцовщицы, мимо вип-лож, где вальяжно развалившись на мягких диванах курили кальян бритоголовые плотные парни. Они остановились у неприметной двери, которую преграждал крупный охранник.

– Девушка со мной, – кивнул на Марину Илья.

Тяжелый взгляд громилы просканировал ее с головы до ног, но затем он отступил в сторону, приложил пластиковый прямоугольник к электронному замку и впустил из внутрь.

За дверью музыка стихла. Осталась лишь приглушенная пульсация, словно сердцебиение гигантского зверя. Они оказались в узком коридоре с бетонными стенами, освещенном неоновыми лампами. Холодный синий свет делал все вокруг похожим на кадры из футуристического триллера.

Коридор разветвлялся. Илья уверенно поворачивал то влево, то вправо, увлекая Марину за собой. Поначалу она старалась запомнить путь, но потом отбросила эту затею, приняв мысль, что обратно ей одной не выбраться. Она поняла замысел этих лабиринтов: попасть сюда случайно невозможно.

Наконец они уперлись в железную дверь. Грязно-серая, массивная, с простеньким кодовым замком, который выглядел обманчиво дешево. Илья тихонько постучал. Три коротких, два длинных, пауза, один короткий.

Замок внутри щелкнул. Дверь неслышно открылась, и Марина шагнула в помещение, которое могло бы служить декорацией к какому-нибудь фильму о гениях-затворниках.

Комната была небольшой, но набитой техникой под завязку. Три огромных монитора на стене, два системных блока с прозрачными стенками, внутри которых переливалась разноцветная подсветка. В углу гудел сервер – высокий черный шкаф, опутанный кабелями, как паутиной. На стенах висели плакаты с аниме и какими-то хакерскими мемами, которые Марина не понимала. Пахло потом и скисшим пивом. А еще почему-то ананасом.

За столом, развалившись в кресле-мешке, сидел парень. На вид ему было лет двадцать пять – двадцать семь. Худой, бледный, с темными кругами под покрасневшими глазами. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, в ухе поблескивает массивная штанга, на пальце – вызывающий серебряный перстень с черепом, в глаза которого вставлены два красных камушка. Парень был одет в черную футболку с неоновым принтом, светящимся в полумраке, поверх нее расстегнутая рубашка в клетку. Он через очки в толстой оправе неотрывно смотрел на экран монитора, по которому бежали строчки с кодом и жевал чипсы. На появившихся в комнате гостей он не обратил никакого внимания.

Марина хотела окликнуть парня, но Илья жестом остановил ее. Надо ждать.

Время тянулось бесконечно. Она успела несколько раз обшарить всю комнату глазами, когда парень, наконец набрал комбинацию цифр на клавиатуре, издал какой-то боевой клич и обернулся к ним.

– Денис, – представился он и протянул Марине ладонь, предварительно вытерев жирные от чипсов руки о рубашку.

– Марина Скворцова. Следователь уголовного розыска. Убойный отдел.

Парень одернул руку и выставил ладони перед собой.

– Эй-ей-ей! Полегче, дамочка! Я тут легально. Илюха, что за дела?

– Денис – компьютерный гений, – пояснил Илья Марине, а затем снова повернулся к хакеру. – Расслабься. Считай, что мы уже не на работе.

Он легонько толкнул напарницу в бок.

– Нам нужна ваша помощь, Денис, – обратилась к парню Марина и достала из кармана карту памяти.

– Деньги вперед, – парень скользнул по карте взглядом и протянул руку.

– Конечно, конечно, – Илья торопливо достал из заднего кармана джинсов бумажник, отлистал несколько тысячных купюр и вложил Денису в ладонь.

– Другой разговор! – заулыбался хакер, пряча деньги в карман рубашки. – Что там у вас?

– Нужно вскрыть. Тихо. Чтобы никто не узнал. И перекинуть данные на флешку, – Илья достал из кармашка для мелочи тонкий, как пластинка, накопитель.

– Само собой. Если что, вы меня не знаете, я вас не видел! По другому не работаю, –парень взял из рук Марины карту, покрутил в пальцах, близоруко прищурился. – Защита? – спросил он.

– Пароль, – кивнула она. – Зашифрована.

– Пф-ф, – он усмехнулся. – Раз плюнуть!

Он уже повернулся к мониторам, но вдруг замер и снова посмотрел на Илью.

– Слушай… Раз уж здесь все так секретно… Можно малюсенькую просьбу?

– Валяй, – кивнул Илья, а Марина слегка напряглась, обратившись во слух.

– Моего брата повязали вчера на Пушкинской. Мелкое хулиганство, но могут посадить на пару лет, если не замять дело…

– Ничего себе малюсенькая, – хмыкнул Илья и покосился на Марину.

– Бабки могу вернуть, – хлопнул себя по карману Денис.

– Не надо, – отмахнулся Илья. – Скинь смской, как зовут брата. Посмотрю, что можно придумать.

– Лады! – обрадовался Денис и развернулся к монитору.

Он воткнул карту в картридер, подключенный к серверу, и застучал по клавиатуре. Пальцы порхали над ней, словно не касаясь. По темному экрану побежали белые строчки.

– С виду защита надежная, – пробормотал паренек, не отрываясь от экрана. – Но это только с виду. Дилетанты ставили. Надо пару минут подождать.

Он нажал «Ente». Экран моргнул, и перед ними открылся список файлов.

– Есть, – сказал Денис, довольно разваливаясь в кресле. – Пароль слетел. Копирую.

Он скопировал данные. Прогресс-бар пополз по экрану. Марина смотрела через плечо хакера на список – десятки видеофайлов с датами и временем. Многие – за последние несколько месяцев, но были и более старые. Сердце ее учащенно забилось в предвкушении.

Флешка запиликала, оповещая об окончании копирования. Денис вытащил ее и отдал Илье. Карту памяти вернул Марине.

– Держите! Готово. И не забудьте, вас здесь не было, – деловито добавил он.

– Само собой, – кивнула Марина, пряча карту обратно в карман.

– Спасибо, – бросил парню Илья уже на выходе. Тот салютовал двумя пальцами и снова погрузился в свой мир.

Они быстро преодолели неоновый коридор, пересекли танцпол клуба и, наконец, оказались на улице. Ночной прохладный воздух показался почти стерильно чистым после духоты помещения. Было уже поздно – часы показывали начало двеннадцатого, и Марина только теперь поняла, как сильно устала. Она достала ключи, внедорожник мигнул фарами, приглашая к долгожданной поездке домой.

– Если хочешь, я посмотрю ночью записи, – предложила она и протянула руку.

– Даже не думай! – Илья машинально сжал флешку в кармане штанов. – Езжай к семье и постарайся хоть немного отдохнуть.

Марина поморщилась. Она понимала, что он прав, но любопытство пересиливало усталость.

– Ну хоть одним глазком, – сделала она последнюю попытку.

– Нет, – отрезал Илья. – Мы займемся этим завтра.

Марина тяжело вздохнула и открыла водительскую дверь.

– Тебя подбросить? – спросила она, но Илья покачал головой.

– Не надо. Возьму такси.

Они попрощались. Внедорожник выехал с парковки. Отражение Ильи махнуло ей рукой в зеркале заднего вида. Марина нажала на газ и направилась домой – туда, где ее ждали. Туда, где было тихо, тепло и безопасно. Но она знала, что эта ночь для нее будет долгой. Мысли о видеозаписях вряд ли дадут заснуть.

Домой Марина попала только к полуночи. На улице стало немного прохладнее, но все еще парило – вечерняя духота окутывала город тяжелым, влажным одеялом. В низинах даже лег плотный туман.

Она припарковала машину во дворе напротив подъезда, вышла, посмотрела на окна своей квартиры. В спальни Васи горел ночник – забавный котик из какого-то его любимого мультика. Без него он теперь вообще отказывался засыпать. Марина вздохнула. Снова она приехала поздно и не успела пожелать сыну добрых снов. Зато на кухне горел свет. Паша не спал, ждал ее. Он всегда ждал, не ложился, даже если она, как сегодня, задерживалась допоздна. Мысль о муже сладко отозвалась где-то в области грудной клетки, а затем спустилась в низ живота и завязалась там в тугой узел.

Марина открыла дверь своим ключом, прошла в прихожую, с наслаждением избавилась от обуви и пошевелила пальцами ног. Стопы горели огнем.

– Опять оттоптала лапки? – Паша появился из кухни, прислонился к дверному косяку и посмотрел на нее с уставшей улыбкой.

Он был в домашних штанах и старой футболке, волосы взлохмачены, а на переносице сидели очки, в которых он обычно работал за компьютером. Наверное, обрабатывал очередной заказ, пока ждал ее возвращения.

– Не то слово! – выдохнула Марина. – Не чувствую ног!

Она подошла, чмокнула Пашу в щеку, обняла за талию, положила голову на грудь. Он нежно обнял ее, прижал, чмокнул в макушку.

– Есть будешь? – шепнул он ей в волосы. – Или массаж?

– Все буду! – кивнула Марина. – И горячую ванную тоже буду. С солью. И с пеной.

– Понял, – усмехнулся Паша. – Ну иди мой руки, я пока ужин подогрею.

– Остыл, да? – с виноватым видом спросила Марина.

– Восемь раз уже! – пошутил Паша. – Ну беги!

Марина вытянулась по струнке, отсалютовала мужу и скрылась в ванной. Когда она вошла на кухню на столе ее ждал салат из бывших несколько часов назад хрустящих баклажанов и слипшаяся паста Карбонара.

– М-м-м… Лазат? – закатила она, подцепляя прямо пальцами кусочек баклажана и отправляя в рот.

– Остыл уже, – вздохнул Паша. – Его едят горячим.

– Ничего! Очень вкусно! – она взяла вилку и принялась за еду. – Прости… Там такое сейчас творится! Передать не могу.

– Верю, – кивнул муж. Он сел напротив, подпер ладонью подбородок и смотрел на нее тем самым взглядом, от которого у нее обычно начинали бегать мурашки по коже.

Они поговорили еще немного. Марина поделилась опасениями, что расследование этого убийства будет долгим и муторным. Высокопоставленные друзья Нефедова очень не хотят, чтобы вскрылись их общие с погибшим делишки, и уже начали создавать проблемы, препятствуя следствию.

– Мариш, – Паша взял ее за руку, погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. – Ты сейчас дома. Мы же с тобой договаривались, что, переступая порог квартиры, ты забываешь о работе. Ты так себя загонишь! Совсем не отдыхаешь.

– Договаривались, – подтвердила Марина и поджала губы. – Прости. Это дело меня так будоражит, не могу успокоится.

Паша встал, налил ей чашку чая, поставил на стол.

– Пей, я пока тебе ванную сделаю.

Он ушел. Марина проводила его взглядом и в очередной раз подумала, о том, как ей с ним повезло. Паша работал много – часто разъезжал по съемкам, засиживался за обработкой фотографий до ночи, уставал не меньше, чем она сама. Но при этом в его плотном графике всегда находилось время для семьи. Он никогда не жаловался, не упрекал ее за работу, не требовал, чтобы она бросала дело. Он просто был рядом. Единственное, о чем он просил, чтобы она возвращалась домой по-настоящему, оставив работу за порогом. И возвращаться домой, в его объятия было для нее лучшим лекарством от любых кошмаров, которые ей приходилось наблюдать на службе.

Ванна помогла расслабиться. Она погрузилась в горячую водку по самый подбородок. Пенный пузырьки обволакивали кожу, с шипением лопались, аромат лаванды пьянил. Веки стали тяжелыми, будто налились свинцом. Она закрыла глаза и попыталась унять мысли. Сначала они все время возвращались к видеофайлам с камеры наблюдения в кабинете Нефедова. Не терпелось посмотреть, что на них, но потом она переключилась на руки Паши, обещавшие ей расслабляющий массаж, и улыбнулась. Больше о работе думать не хотелось.

Когда она вернулась в спальню, Паша уже лежал в кровати, подперев голову рукой. Он смотрел на нее, и в его глазах было столько нежности, что у Марины защемило сердце.

Она быстро скинула шелковый халат и скользнула под одеяло. Паша тут же обнял ее, притянул к себе, провел рукой по спине – медленно, успокаивающе.

– Готова? – лениво спросил он и достал из кармана пижамных брюк тюбик массажного крема.

Марина даже сказать ничего не смогла, только замычала от предвкушения. Он начал со спины. Медленно, круговыми движениями снял напряжение с затекших мышц, постепенно спустился вниз, и под конец сделал потрясающий массаж стоп.

– Спасибо, – прошептала Марина, когда он закончил. – Тела совсем не чувствую, будто в невесомости.

– Замечательно, – протянул Паша с довольной улыбкой и накрыл ее одеялом. – А теперь спать! Кое у кого завтра снова тяжелый день, подозреваю.

– Угу, – промычала Марина, прижавшись к мужу плотнее.

– Сладких снов…

Марина закрыла глаза, попыталась быстро заснуть, пока тело было таким расслабленным, но мысли снова поползли в воспаленный мозг. Она отогнала Нефедова и его приятелей, но потом в сознание вторгся утренний разговор с Пашей, который застал врасплох.

– Паш, – позвала она мужа тихонько, в тайне надеясь, что он уже заснул.

– М-м-м? – отозвался он.

– Я тут подумала... ну о том, о чем ты меня спросил утром.

Она почувствовала, как его рука на ее спине замерла на секунду, напряглась.

– О ребенке, – продолжила Марина. – Я не ответила тогда. Я... растерялась.

– Я понял, – сказал Паша. – Если не готова говорить об этом, лучше не отвечай. Я пойму.

– Но я хочу ответить! – она приподнялась на локтях, заглянула ему в лицо. – Я боюсь, Паш. Честно. Первые роды были тяжелыми. Очень. И работа... я не хочу бросать работу. Не сейчас. Еще дело это… Если я его раскрою, то смогу претендовать на повышение. Да и не хочу сидеть дома год, а то и два, пока другие будут делать то, что я умею делать лучше всего.

Паша молчал, слушая.

– Но я люблю детей, – сказала Марина чуть тише. – И я люблю тебя. И я вижу, как ты смотришь на Васю, как хочешь своего... нашего ребенка. И я подумала... что, наверное, я не против. Просто... дай мне время. Хорошо?

Павел улыбнулся.

– Я не хочу на тебя давить. Спасибо, что объяснила. Мне важно было понимать, что у нас есть в планах рождение ребенка. Я готов ждать столько, сколько потребуется.

– Ты самый лучший! – она обняла мужа, прижалась всем телом.

Он поцеловал ее в шею – легкое, щекочущее прикосновение, но кожу тут же начало покалывать от возбуждения.

– А знаешь, – прошептала игриво Марина, – хоть мы и договорились подождать, я совсем не прочь порепетировать процесс его зачатия. Чтобы, когда я решусь, все получилось наверняка.

Павел рассмеялся. Так естественно и громко, что Марине пришлось закрыть ему ладонь рот.

– Васю разбудишь! – цыкнула она.

– Прости, – на глазах у Паши аж слезы выступили. – Порепетировать я совсем не против!

Она хотела еще что-то сказать, но не успела, потому что муж уже накрыл ее губы страстным поцелуем. И все тревожные мысли, все проблемы тут же выветрились из ее головы. Сейчас ее не волновали ни видеофайлы с карты памяти, ни загадочная папка с документами, ни подозреваемы в убийстве Нефедова. Сейчас были только они двое.

К рассвету на город опускались тяжелые серые тучи. Небо заволокло так, что казалось будто утро и не наступило вовсе. Шум дождя монотонно стучал в окна, и чтобы заставить себя подняться с постели, Марине пришлось приложить гораздо больше усилий, чем это обычно требовалось. Рядом, обняв подушку руками, мерно посапывал Паша. Едва она спустила ноги на пол и нашарила в полумраке тапочки, ей тут же захотелось забраться обратно под одеяло, прижаться к мужу всем телом и проспать беззаботно еще несколько часов. Но такой возможности у нее, к сожалению, не было.

Она прошла на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить своих любимых мужчин, заправила кофеварку и отправилась в ванную. Контрастный душ и чашка кофе обычно помогали настроится на продуктивный рабочий день. А ей сейчас это было ой-как нужно!

Когда она вышла из ванной, накинув легкий халат, то обнаружила, что Паша уже колдует на кухне над завтраком. Большая кружка кофе уже ждала ее на столе. Все как она любила – две ложки сахара и немного теплого молока. В тостере поджаривались два кусочка хлеба, муж нарезал сыр и ветчину.

– Я все-таки тебя разбудила? – Марина обняла Пашу сзади, прижалась щекой к широкой теплой спине, вдохнула его пьянящий запах. – Прости…

– Думаешь, я бы отпустил тебя голодную? – невозмутимо откликнулся он. Тостер выстрелил кусочки хлеба, которые тут же оказались на тарелке. – Я специально будильник поставил через пять минут после твоего. Ты же сама бы не позавтракала?

– Не позавтракала, – виновато улыбнулась Марина и села за стол.

Паша соорудил сэндвичи, поставил перед ней, налил себе кофе и сел напротив.

– Ты сегодня дома? – спросила Марина, жадно вгрызаясь в бутерброд.

– Да… – протянул Павел и закатил глаза. – Была съемка уличная запланирована, но придется перенести.

Он кивнул на окно, по которому стекали струи дождя.

– Ну может твоей заказчице бы понравилась фотосессия в мокрой майке? – пошутила она.

– Там вообще-то семейная пара с тремя детьми намечалась, – приподнял бровь Паша. – Но твоя идея мне нравится… – он театрально потеребил нижнюю губу. – Может позвонить Светлане, предложить?

– Это той пышногрудой блогерше без стыда и совести? – шутливо нахмурилась Марина. – Даже не думай! Плохая была идея! Плохая!

Паша откровенно рассмеялся.

– Знаешь, а мне даже нравится, когда ты ревнуешь, – он наклонился и чмокнул Марину в щеку. – Не стану я никому звонить. Останусь дома, доделаю заказ, с Васей позанимаюсь.

– Отлично! – кивнула Марина, делая последний глоток кофе и отставляя кружку. – Предупреди тогда Софью Марковну, чтобы сегодня не приходила.

– Конечно, – Паша встал, убрал в раковину посуду.

Марина быстро собралась. Натянула джинсы и рубашку, волосы сушить не стала. В такую сырость не видела в этом никакого смысла. Пока она дойдет до машины, они снова промокнут. Зонты Марина терпеть не могла. Каждый раз, когда приходилось ими пользовать, она их либо ломала, либо теряла. Поэтому предпочитала пропитанную тонкую ветровку. Павел вымыл посуду и стоял, прислонившись к дверному косяку, и молча наблюдал за сборами.

Перед выходом Марина заглянула в детскую. Вася спал, разметавшись на кровати, одеяло сползло на пол, подушка валялась в ногах. Она вошла на цыпочках, поправила одеяло, вернула подушку на место, поцеловала сына в лоб и также бесшумно вышла. Возможно, хотя бы сегодня ей удастся вернуться домой пораньше и застать ребенка бодрствующим?

Ливень встретил ее, как только она вышла из подъезда. Вода текла по асфальту сплошным потоком, струи хлестали по лицу, кроссовки промокли, пока добежала несколько метров до машины.

– Ну и погодка… – проворчала марина, укрываясь в сухом салоне внедорожника. На резиновом коврике под ее ногами тут же образовалась грязная лужица.

Она завела мотор и тут же выехала со двора. Дворники едва справлялись с дождем, ехать пришлось медленно, так как видимость оставляла желать лучшего. Но когда она выехала на кольцевую, поняла, что добираться до участка будет долго. Автомобили встали в плотную, почти статичную пробку.

Дворники ее внедорожника едва справлялись с проделками небесной канцелярии. Марина выехала со двора, влилась в утренний трафик и включила ближний свет.

Марина выдохнула и включила радио. Диктор вещал что-то об обрушившейся на город катаклизм, о затрудненном движении на дорогах, но она его почти не слышала. Мысли крутились вокруг одного: удержался ли Илья или все же заглянул в сохраненные на флешке видеофайлы Нефедова? Она ставила на то, что напарник просматривал записи всю ночь. За годы совместной работы Марина уже неплохо изучила Илью и знала, что в этом он сильно походил на нее саму. Она бы точно не удержалась! Интересно, смог ли он что-то найти на этих записях?

Ей нравилось работать с Ильей. Он был умным, надежным, иногда смешным. Лучшего напарника, да даже друга, она себе и представить не могла. Единственное, что напрягало Марину в их тандеме, так это то, что Илья относился к ней по-другому. Не так как она к нему. Заметила она его интерес к ней, как к женщине еще несколько лет назад, когда они только начали работать в паре. Сначала она списывала все на обычное коллегиальное уважение. Потом на дружескую симпатию. Но однажды вечером, когда они допоздна разбирали очередное дело, она случайно поймала на себе его взгляд, и все поняла.

У нее тогда был трудный период – развод с Алексеем превратился в затяжную битву за квартиру, за сына, за алименты. Марина чувствовала себя выжатой, разбитой, никому не нужной. Она выходила из дома в панцире, работала как заведенная, а по ночам не спала, бесконечно анализируя свой неудавшийся брак, пытаясь найти виноватых.

Илья был рядом. Всегда. Он приносил ей кофе, задерживался допоздна, просто чтобы составить ей компанию, не задавал лишних вопросов, не лез в душу. Всегда готов был подставить свое крепкое плечо, если Марина вдруг раскисала и требовалась опора.

Однажды, это было через несколько недель после развода, он вытащил ее в клуб. «Расслабиться, – сказал он. – Выпить, потанцевать, забыть обо всем на один вечер». Она согласилась, сама не зная почему. Выпила два коктейля, потом третий, смеялась, танцевала, чувствуя себя почти счастливой. Они долго разговаривали ни о чем и обо всем. А когда он проводил ее до дома, у подъезда между ними повисла та самая неловкая тишина, которая бывает только перед поцелуем.

Она не помнила, кто сделал первый шаг. Помнила только его губы, его руки на своей талии, запах его парфюма и тепло его тела. Они целовались долго, жадно. А потом его руки скользнули ниже, и она вдруг резко отстранилась.

– Нет, – сказала она. – Прости. Я не могу.

Он ничего не сказал, ничего не спросил. Просто кивнул, провел молча развернулся и ушел.

Она потом долго не могла понять, что именно ее остановило. Илья был красивым мужчиной, высоким, широкоплечим, с абсолютно обезоруживающей улыбкой. Но она нутром чувствовала, что они не должны… Что это неправильно. Что перейди они черту, это плохо закончилось бы для них обоих.

Илья некоторое время держался отстраненно, обращался к ней только когда нельзя было не обратиться по какому-нибудь рабочему вопросу. И Марина поняла, что все сделала правильно. Даже один поцелуй породил собой целую волну неловкостей, а что было бы, зайди они дальше?

А потом в ее жизни появился Паша. И все встало на свои места… Илья воспринял новость о том, что она снова выходит замуж довольно мужественно. Сердечно поздравил, пожелал семейного счастья, но Марина видела, что ему больно.

Сейчас, сидя за рулем в машине, под шум дождя и монотонное шорканье дворников, Марина жалела лишь о том, что стала причиной одиночества Ильи. Он, хоть и редко проводил ночи в одиночестве, так и не нашел ту самую, с которой захотелось бы построить семью. Но она не могла себя заставить чувствовать то, что чувствовал он.

Спустя сорок минут, пробка, наконец сдвинулась с места. Еще пара кварталов и внедорожник остановился на парковке рядом с полицейским участком. Марина, натянув капюшон ветровки, выскочила на улицу и пробежала под ливнем до входа. Только укрывшись под козырьком, она обернулась и поставила машину на сигнализацию.

В кабинете горел свет. Илья уже сидел за своим столом, откинувшись на спинку кресла, и вертел в руках флешку. Он выглядел удивительно бодро для человека, который, если и спал, то не более пары часов. Под глазами ни намека на круги, взгляд ясный, почти торжествующий. И улыбка, широкая, как у «чеширского» кота.

– Доброе утро, – сказала Марина, стягивая ветровку. Она стряхнула с нее воду и повесила на вешалку. – Ты чего такой довольный?

– Доброе, – он отсалютовал ей флешкой. – А то, что я ночью насмотрелся на столько интересной информации, что у тебя глаза на лоб полезут.

Марина опустилась в кресло, не отрывая от него взгляда.

– Вот я так и знала, что ты не выдержишь до утра! Так вообще-то не честно! Собирались посмотреть вместе…

– Можно подумать, ты бы не залезла в нее! – усмехнулся Илья.

– Я бы точно залезла, – подтвердила Марина. – Но ты стрелки не переводи! В этот раз – твой косяк!

Илья хмыкнул и протянул ей свой личный планшет, на который скопировал видео.

– Не дуйся! Садись, смотри. Я сгруппировал самые вкусные моменты. Честно говоря, я думал, что Нефедов просто собирал компромат для страховки. Но там... – Илья сделал паузу, подбирая слова. – Он их просто топил, Марин. На каждого собрал столько, что всех троих можно закрывать надолго..

Марина взяла планшет, устроилась поудобнее и принялась смотреть.

На первом видео, которое включил Марине Илья в кабинете Нефедова, вальяжно развалившись в креслах сидели Владимир Клюев – депутат, куратор финансового комитета, и Михаил Бармин, крупнейший в городе застройщик. Мужчины пили чистый дорогой виски из толстостенных бокалов, много курили, обсуждали дела. Сам Нефедов оставался все время за кадром, изредка кидая реплики.

– Все будет шито-крыто, Володь, – увещевал Клюева Бармин. – Ты пролоббируй проект. Дальше мы сами.

– Шум поднимется. Там же парк этот, с утками. Жители на его реконструкцию два года назад деньги из своих карманов собирали, – депутат нервно покрутил бокал в руках, провел большим пальцем по ободку. – Вони, не оберешься!

– А ты побольше о своих карманах думай, а не о чужих, – подал голос Нефедов. – А парк им Сережа новый соорудит, когда торговый центр поставит.

– Экологи меня с дерьмом сожрут, – покачал головой Клюев.

В кадре появился Игнат Шапиро, заместитель прокурора. Он на ходу поправил рубашку, выбившуюся из-под ремня, и плюхнулся в свободное кресло, частично поместившись в экране.

– Ты Вова, не очкуй! – хлопнул он Клюева по плечу. – Просто подпиши бумаги, и вопрос закрыт. А кто будет бочку катить, пальцем ткни. Разговор будет короткий. Сам знаешь…

Экран закрыла рука Нефедова. Он потянулся за бутылкой, разлил приятелям виски. Чокнулись. Запись прервалась.

– Это какая-то незаконная земельная сделка? – спросила Марина у Ильи, отрываясь от планшета.

– Ага, – кивнул он. – Помнишь еще шумиха была, когда только строительную площадку расчистили.

– Да как-то пропустила, видимо, – пожала плечами Марина.

– Правильно, потому что ее быстренько замяли. Кого надо припугнули, кому надо заплатили.

– Ну коррупцией сейчас никого не удивишь. Это повсеместно. У кого больше денег, тот и прав. Вряд ли Нефедова казнили за снос парка, – Марина потеребила нижнюю губу пальцами. – Что там еще?

– Все в том же духе. Нелегальные сделки, откаты, подкупы, подставные фирмы, фиктивные контракты, отмывание денег… Через мясокомбинат, кстати. Будешь дальше смотреть? – Илья забрал из рук напарницы планшет, полистал файлы.

Марина отрицательно покачала головой.

– Зачем Нефедов все эти разговоры снимал, не могу понять?

– Компромат на партнеров собирал? – предположил Илья.

– Так они все в одной лодке. Все четверо. Он ведь этими записями и себя подставлял тоже. Что-то здесь не сходится.

– Думаешь, на кого-то работал? Полиция? Конкуренты?

– Не знаю. Но версия рабочая. Крепкий мотив для убийства, как думаешь?

Марина открыла свой рабочий блокнот, потрепанную книжечку в кожаном переплете, внесла все троих – Бармина, Клюева и Шапиро – в список подозреваемых.

– У нас теперь столько компромата на эту троицу, что им не отмыться. Компенсация, так сказать, за потерянный ноутбук, – ухмыльнулся Илья.

Марина кивнула, но лицо ее было задумчивым, непроницаемым. Она подошла к доске, посмотрела на фотографии убитого Нефедова, потом на снимки его кабинета.

– В чем дело? – спросил Илья. – Ты о чем задумалась?

– О том, что улик на эту троицу у нас много, – ответила Марина, не оборачиваясь. –Все эти махинации, уход от налогов, подставные сделки... Это наверняка заинтересует Отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Но меня волнует другой вопрос – кто из них убил Нефедова?

– Может, все вместе? – предположил Илья. – Сообща. Узнали, что он их записывает…

– Они не знали! – перебила его Марина. – Если бы знали, то изъяли бы карту памяти. А она, как видишь, попала к нам.

– Ну хорошо, – не сдавался Илья. – Значит могли узнать про папку с компроматом. Она-то пропала. Кто-то из них нашел ее, заглянул. Понял, что Нефедов плетет какие-то интриги за их спиной. Отправили ему сообщение, пригласили поговорить и разделались. А подчистить улики с их связями и возможностями… Раз плюнуть!

– Я сомневаюсь, что они сделали бы это своими руками, – Марина повернулась к нему. – Воровство, коррупция, финансовые махинации – это одно. А вот так хладнокровно убить человека – совсем другое. Может кого-то наняли? Профессионала.

– Не знаю. Я бы на их месте сильно разозлился, – пожал плечами Илья. – Но версию проработаем. Что там у нас еще?

Марина отлистала в блокноте несколько страниц назад.

– Еще… Еще… – она пробежала пальцами по исписанным мелким почерком строчкам. – Надо проверить работников завода. Чужого присутствия на месте преступления нет, поэтому «своих» мы исключить не можем. Надо всех опросить. Выяснить, каким руководителем был Нефедов, как подчиненные к нему относились. Может какие-то конфликты недавно были.

Илья присвистнул и закатил глаза.

– Их там сотни полторы, этих работников. Что, всех будем опрашивать?

– Если потребуется, то всех, – отрезала Марина.

– Понял, – буркнул Илья. Перспектива потратить несколько дней на мясокомбинате не слишком прельщала. – Попрошу у Быкова парочку стажеров, чтоб быстрее дело пошло.

Марина кивнула и снова уставилась в свои записи.

– А еще, надо все-таки проверить версию с тем громким отравлением в детском саду.

– Мне кажется, это ложный след, – почесал затылок Илья, но, поймав на себе взгляд Марины, тут же поднял руки, капитулируя. – Понял, проверим. С чего начнем?

Она не успела ответить. В кабинете зазвонил телефон. Марина взяла трубку.

– Скворцова, – рявкнул в динамике голос начальника. – Зайдите ко мне. Оба.

Она повесила трубку, переглянулась с Ильей.

– Идем. Похоже, кто-то пожаловал по нашу душу.

Кабинет начальника находился в конце коридора. Когда Марина и Илья вошли, Быков, заложив руки за спину, расхаживал по комнате. В кресле для посетителей, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел Игнат Шапиро. На столе, между ними, лежал ноутбук Сергея Нефедова.

– Садитесь, – Быков указал на стулья. Сам прошел на свое место во главе Т-образного стола.

Марина и Илья сели. Шапиро смотрел на них с легкой усмешкой, но в глазах его Марина прочитала напряжение. Он был не из тех, кто любит, когда его ставят в неловкое положение.

– Скворцова, Селиванов, – начал Быков. – Заместитель прокурора оказал нам услугу. Его люди изъяли ноутбук Нефедова для экспертизы, а теперь доставили его сюда. Чтобы помочь следствию.

Марина посмотрела на ноутбук, потом на Шапиро.

– Подчистили всю информацию, которая касалась лично вас и ваших друзей? – абсолютно будничным тоном спросила она.

В кабинете повисла тишина, воздух стал тяжелым, липким, температура подскочила сразу на несколько градусов. Быков зыркнул на Марину, нервно сглотнул подкативший к горлу ком и вытер испарину со лба.

– Я оказал вам услугу, Скворцова, – Шапиро опередил начальника, открывшего было рот, чтобы ответить.

– Вы оказали услугу себе, – парировала Марина, не повышая голоса. – А также незаконно влезли в полицейское расследование. Вы ведь были близким другом Нефедова? Убийцу которого мы до сих пор не нашли, – она сделала паузу. – И это выглядит крайне подозрительно, учитывая, что мы вчера сами могли изъять его компьютер без вашей помощи, когда ездили к его вдове.

Шапиро подался вперед, его лицо пошло красными пятнами.

– Вам лучше сбавить тон, Скворцова. Я здесь не подозреваемый. Я представитель прокуратуры. И я имею право...

– Вы имеете право соблюдать закон, – перебила Марина. – Изъятие улик без санкции суда и без участия следователя – это превышение полномочий. Я могу подать рапорт.

– Скворцова, – голос Быкова прозвучал как предупреждение. Он прекрасно понимал, к чему может привести ее дерзость с власть имущими. И он не хотел связываться с ними. – Игнат Сергеевич оказал нам услугу. И он, как и мы, заинтересован в поимке убийцы.

Марина открыла рот, чтобы возразить, но Илья опередил ее.

– А черную папку вы случайно не находили среди личных вещей убитого? – спросил он, глядя прямо на Шапиро.

На одно мгновение в глазах заместителя прокурора мелькнуло что-то, похожее на удивление или испуг, но он быстро взял себя в руки. Это длилось доли секунды, но не ускользнуло от цепкого Марининого взгляда. Они с Ильей переглянулись. Он тоже заметил.

– Не знаю, о какой папке вы говорите, – сказал Шапиро. Голос его стал снова ровным и спокойным, но руки выдавали внутреннюю нервозность. Пальцы сами потянулись к пуговице на пиджаке и принялись крутить ее.

Марина мысленно поблагодарила Илью за находчивость. Теперь было ясно, что Шапиро точно знал о существовании папки с компроматом. Реакция выдала его. И он не просто знал о ней, ему было известно, в отличие от них, что находилось внутри.

– Ни о какой, – перевела разговор Марина. – Извините. И спасибо за услугу!

Она встала, взяла ноутбук со стола, кивнула Быкову и Шапиро.

– Мы можем идти? – обратилась она к начальнику.

– Свободны, – громыхнул в ответ Быков, испепеляя взглядом обоих.

Они поспешили удалиться.

– Думаешь папка у них? – прошептал Илья Марине на ухо, поравнявшись с ней в коридоре.

– Если они убили Нефедова, то да, – кивнула Марина. – А если нет, то они тоже будут ее искать.

Они свернула в свой кабинет, плотно закрыли за собой дверь.

– Кажется, мы только что нажили себе очень сильных и влиятельных врагов, – Марина села на стул, вытянула ноги.

– И что теперь делать?

– Когда Шапиро уйдет, мы идем к Быкову. Показываем ему видео. Все, что нашли. Он должен дать разрешение на прослушку и слежку за этой троицей.

– Ты думаешь, он согласится?

– У него не будет выбора, – развела руками Марина. – Если он не хочет, чтобы я начала шагать по головам.

Илья помолчал, обдумывая.

– Не перегибаешь ли ты палку?

– Возможно, но по-другому с такими людьми не получается.

– Шеф будет в гневе, когда узнает, что мы не приобщили улику к делу.

Илья сел за стол, обхватил голову руками. День только начался, а уже не предвещал ничего хорошего.

Игнат Шапиро покинул кабинет через полчаса. Илья и Марина слышали его шаги по коридору, когда он прошел мимо их двери, и лебезящий, заискивающий голос Быкова, который проводил заместителя прокурора до самого выхода.

– Приготовились… – Илья выпрямился в кресле, поправил рубашку и со звуком выдохнул из легких весь воздух. – Сейчас получим по самое не хочу!

– Расслабься, – отмахнулась Марина. – Ну поорет немного. В конце концов, мы с ним на одной стороне играем.

Не успела она договорить, как дверь с грохотом распахнулась, и начальник появился на пороге. По лицу было видно, что он очень спешил к ним. Лицо раскраснелось, рубашка пестрила мокрыми пятнами и липла к телу, а в глазах читалось явное негодование, если не сказать больше.

– Вы обалдели что ли оба?! – Быков прошел внутрь и закрыл за собой дверь. – Совсем страх потеряли? Что вы там устроили за допрос с пристрастием? Нашли с кем шутки шутить!

– Чаю хотите, Борис Евгеньевич? – спросила Марина, тут же встала, подошла к подоконнику, где примостился старенький электрический чайник, и щелкнула кнопку нагрева воды.

– Не хочу, – рявкнул Быков и заметался по кабинету. – Вы хоть понимаете, сколько мне пришлось извиняться перед этим Шапиро, чтобы замять инцидент? Специально это делаете? Нравится меня доводить?

Чайник зашумел и отключился. Марина бросила в кружку, густо покрытую изнутри темным налетом, чайный пакетик, залила кипятком и поставила дымящийся напиток на стол.

– С бергамотом, как вы любите, – сообщила она и села рядом с Ильей.

Борис Евгеньевич вытер пот со лба, махнул рукой, сел напротив них и пододвинул к себе кружку.

– Ну вот скажите, что на вас нашло? – он отхлебнул горячий чай, поморщился и вспотел еще сильнее.

– Вы ведь знаете, что Шапиро тесно дружил с убитым Нефедовым? – спросил Илья, немного расслабившись, когда пелена гнева спала с начальника.

– Естественно, – развел руками Быков. – А что, разве дружба – мотив для убийства? Вы его буквально обвинили!

– Дружба не является мотивом, – покачала головой Марина. – А вот шантаж, вполне себе.

– Шантаж? – напрягся Борис Евгеньевич. – Вы о той самой папке, что прислал Нефедову убийца?

– И о ней тоже, – подтвердила Марина. – Нефедов со своими приятелями промышляли грязными финансовыми махинациями.

– Ага… Отмывали деньги через мясокомбинат, мошенничали с налогами и госзакупками. Коррупция, подкупы, откаты и прочее, прочее, прочее… – вклинился в разговор Илья.

– Это ваши предположения или имеются доказательства таким серьезным обвинениям? – нахмурил брови Быков.

– Имеются. И весьма весомые! – Марина включила видео на планшете и протянула начальнику. Из динамика послышались голоса Бармина, Нефедова и Клюева, а затем к ним присоединился и Шапиро.

– Где вы это взяли? – Борис Евгеньевич потер переносицу, было видно, что его мозг работает в лихорадочном режиме.

– В кабинете убитого. Нашли во время обыска, – объяснил Илья. – Но, когда поняли, что люди Шапиро изъяли ноутбук и наверняка подчистили, решили не приобщать записи к делу.

– Это правильно… Правильно… – Быков вскочил и заметался по комнате. – Думаете, они узнали, что он их пишет и убили?

– Мы думаем, про эти записи они не знали, иначе уже изъяли бы их, – покачала головой Марина. – А вот про папку, вполне могли… Кто-то из них выкрал ее и пригласил Нефедова выяснить отношения. Он пришел и поплатился жизнью.

– За предательство, – добавил Илья.

– И как считаете, что именно было в той папке? – начальник снова устало опустился на стул. Цвет его лица менялся с завидной быстротой. Оно то бледнело, то снова заливалось краской.

– Мы не знаем, – развела руками Марина. – Документы, фотографии. Что-то, что представляло угрозу для убийцы, что могло его потопить.

– Вы это кому-то еще показывали? – спросил Быков.

– Никому, – синхронно закачали головами Марина и Илья.

– Вот и правильно, – Борис Евгеньевич выглядел то ли испуганным, то ли озабоченным. – В конце концов финансовыми махинациями ОБЭП должен заниматься, а наше дело убийцу найти. Тут такие люди, сами понимаете… Мотив, конечно, крепкий, но доказательств никаких.

– Мы понимаем. Поэтому пока ничего и не предпринимаем, – согласилась Марина. – Нам нужно, чтобы вы санкционировали нам слежку за всеми троими.

– Санкционировал, – заворчал Быков. Его руки нервно теребили кончик галстука. – Я подумаю…

– Спасибо, Борис Евгеньевич, – расплылся в улыбке Илья, будто шеф уже дал согласие провести обыски у каждого из них.

– А что с другими подозреваемыми? – Быков встал, подошел к доске и уставился на фото распиленного пополам трупа Нефедова. – Еще рабочие версии у вас имеются?

– Имеются, – Марина подошла, встала рядом. – Проверим сотрудников завода. Как нынешних, так и уволенных за последнее время.

– Ага, – вклинился в разговор Илья. – Вдруг у кого-то из них была кровная обида на него.

– И поднимем старое дело с отравлением в детском саду, – отрапортовала Марина. – Там все-таки было три смерти. Нефедов хоть и вышел сухим из воды, но кто-то из пострадавших мог с этим не согласится.

– Признаюсь честно, эти версии мне нравятся больше, – выдохнул Быков. Пот струйками стекал по его вискам и капал на погоны. – Вот не хочется мне связываться ни с одним из этой троицы. Если мы вдруг ошибемся… Понимаете, чьи головы полетят?

– У нас есть, чем их прижать, – Марина многозначительно постучала пальцем по планшету. – Даже если это не они убили своего подельника, за те дела, что они натворили, им всем светит реальный срок.

– Марина, Марина, Марина… – покачал головой Борис Евгеньевич. – Это такая прослойка людей… Они обладают особым даром, который я называю – неприкосновенность. Им каким-то образом всегда удается выходить сухими из воды, даже когда кажется, что ты их к ногтю прижал.

Он обреченно махнул рукой и пошел к выходу, но у самой двери обернулся.

– С ними лучше не ссорится, – добавил он и вышел.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Марина и Илья боялись смотреть друг на друга, потому что понимали, что шеф был прав. Не в том, что эти люди могут, прикрываясь властью, творить беззаконие, а в том, что у них самих в этом деле не было права на ошибку. В случае чего, она им слишком дорого обойдется.

Пока Илья разбирал в архиве папки по тому скандальному делу с массовым отравлением в детском саду продукцией, поставленной с мясокомбината, принадлежащего погибшему Нефедову, Марина работала со списками сотрудников этого самого мясокомбината. Надо отдать должное отделу кадров – информацию предоставили оперативно и во вполне потребном виде. Списки были разделены по отделам, с указанием даты принятия на работу, краткой характеристикой личности, семейным положением, обладанием профессиональными навыками и выжимками из должностных инструкций. Под каждой фамилией кадровик Галина Сергеевна Скорая, женщина предпенсионного возраста, проработавшая на заводе с самого его основания, шариковой ручкой сделала от себя приписки – кто из сотрудников с кем дружил, с кем конфликтовал, у кого были проблемы с руководством.

– Нам бы эту Галину Сергеевну в секретари – цены бы ей не было! – похвалила кропотливую работу кадровика Марина, закончив отбирать кандидатов в подозреваемые.

– Что там? – спросил Илья, втаскивая пару тяжелых коробок с материалами дела в кабинет.

– Да вот, – Марина кивнула на стопки документов. – Говорю, такой талант пропадает! Просто поразительно! Вот что значит, по-настоящему любить свою работу.

– Мне кажется, это какое-то психическое отклонение, – Илья подошел со спины, заглянул через плечо, пробежал глазами по спискам. – Вот так маниакально следить за жизнью ста пятидесяти человек, чтобы знать подноготную каждого.

– Я видела эту женщину. Выглядит вполне безобидно, – парировала Марина. – И держу пари, она очень одинока и помимо работы других интересов у нее в жизни нет.

– Ты отобрала только мужчин? – Илья взял в руки верхний лист из крайней стопки.

– Нефедов был довольно крупным. Даже в обездвиженном виде женщине проделать такое было бы довольно сложно. Да и я отбирала даже не по половому признаку, а по профессиональным качествам. Забойщики, которые имели доступ к препаратам. Те, кто умеет обращаться с пилой, – она кивнула на вторую стопку. – Ну и охрана. Записи-то кто-то подчистил. Здесь нужны определенные навыки.

– Ну подчистить, чисто теоретически, и женщина могла, – развел руками Илья и ухмыльнулся.

– Нет у них в штате женщин, обладающих нужными нам навыками, – отмахнулась Марина. – По крайней мере Галине Сергеевне об этом ничего не известно. А ты что нашел?

Она кивнула головой на коробки, которые Илья притулил у дальней стены.

– Кое-что выяснил, но немного, честно говоря, – он почесал затылок, подтащил одну из коробок к столу, открыл и достал верхнюю папку. – Я все принес, на всякий случай. Вдруг что-то пропустил, или ты сама захочешь покопаться в этом деле. Но я бы сосредоточился на тех трех семьях, в которых погибли дети. Ну и еще прощупал бы родственников тех, на кого повесили всю вину.

– Неплохая версия, – похвалила напарника Марина. – Там же посадили директора детского сада и заведующую столовой, если я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – кивнул Илья, подсаживаясь поближе. – И знаешь, что оказалось? Обе они погибли в тюрьме.

– Ничего себе! – Марина уставилась на него, словно не поверила собственным ушам. – Рассказывай!

– Вот… – Илья раскрыл папку, переложил несколько листов и достал заключения о смерти обеих женщин. – Тамара Львовна Яицкая, директриса… Умерла спустя всего два месяца после вынесения приговора от обширного инфаркта. Возраст, плюс не выдержала свалившегося на нее позора. Заслуженный педагог, она двадцать лет управляла этим детским садом, награды профессиональные имела. А тут такое… Убийство троих детей.

– Непредумышленное…

– Не суть. Обвинили-то все равно ее, – пожал плечами Илья.

– А заведующая столовой?

– Ирина Алексеевна Зудина, тридцать пять лет. С той вообще странная история вышла. Она отсидела полгода. Работала в тюрьме в местной столовой. Собирала документы на УДО. И вдруг – несчастный случай. Поскользнулась на мокром полу в душе, упала, ударилась головой. И все. Мгновенная смерть.

– Родственники? – Марина задумчиво постучала карандашом по корочке своей записной книжки.

– У Яицкой взрослый сын был. Жена, дети, все, как полагается. Только он сразу после суда собрал семью и из города переехал. Мать ни разу не навещал.

– Может это ее и подкосило, что родной сын отвернулся? – спросила Марина.

– Может, – согласился Илья. – Ей и так не просто, а тут еще осталась совсем без поддержки. Думаю, вряд ли он стал бы мстить… Даже семью на похороны не привез.

– Не знаю… А может спустя год его совесть замучила, что с матерью так обошелся? Проверь его. Где он был в ночь убийства Нефедова?

– Уже отправил запрос, – кивнул Илья. – У Зудиной остался муж и двое детей подростков. Живут до сих пор в городе. Он автослесарь, работает на СТО. Пока больше ничего не знаю.

– Ладно. Его тоже проверим, – Марина сделала пометку в блокноте. – А что там по родителям погибших малышей?

– Так… – Илья нагнулся, достал три тоненьких папки-скоросшивателя, открыл первую. – Все трое умерли в больнице от сильного пищевого отравления. Вика Краузе. Девочка всегда была слабенькой, болезненной. Страдала сахарным диабетом. Первая жертва. Отец у нее наполовину немец. После смерти дочери семья переехала на ПМЖ в Германию. В Россию с тех пор не возвращались.

– Ага… – Марина снова черканула что-то в блокноте. – Дальше…

– Дальше, Ярослав Маменко. Рос в неполной семье, единственный ребенок, мать-одиночка. Работала уборщицей в школе. Переехала в город несколько лет назад за лучшей жизнью, но…

– Не срослось… Дай угадаю, переехала обратно в провинцию?

– Ага, мальчика там похоронили, – Илья убрал обратно в коробку две папки и раскрыл третью. – Денис Измайлов. Семья юристов. Собственная практика. Они до последнего бились, чтобы Нефедова привлекли к ответственности. Но так ничего и не добились. И что интересно, сразу после суда у них начались проблемы, контору их лишили лицензии. Кто-то подсуетился. Но после этого пыл у них резко поуменьшился.

– А вот это интересно, – у Марины в глазах появился такой знакомый Илье азартный блеск. – Где они сейчас?

– Живут загородом в собственном доме, – он полистал страницы. – Закрылись от мира, чем занимались весь этот год – неизвестно. Может готовили изощренную месть?

– Дай-ка посмотреть, – Марина протянула руку, забрала у Ильи папку, бегло прошлась по строчкам. – Кляр?

Она подняла глаза на Илью и быстро заморгала.

– Какой кляр? – не понял напарник и заглянул через ее руку в текст.

– Вот здесь, – Марина ткнула пальцем. – Кляр Ольга Борисовна, мать Дениса Измайлова. Ее фамилия Кляр?

– Ну Кляр, – развел руками Илья. – Сейчас многие оставляют девичью фамилию, выходя замуж. Тем более, они вели адвокатскую практику. А фамилия яркая, запоминающаяся. Почему ты за нее зацепилась?

Марина уже судорожно перебирала списки, присланные ей Галиной Сергеевной Скорой.

– Вот, смотри! – она ткнула пальцем в центр листа.

– Кляр Дмитрий Борисович, – прочитал Илья и потер подбородок. – Оператор механической пилы. Бывший военный медик. Думаешь, брат?

– Похоже на то… Отчество совпадает. Пришел на мясокомбинат восемь месяцев назад, – у Марины от возбуждения даже задрожали руки.

– Спустя полгода после гибели племянника! – подытожил Илья. – А вот это уже зацепка, Марин!

– Еще какая! – она потерла руки, вскочила и заметалась по комнате, складывая в сумочку все необходимое. – И с пилой обращаться умеет, и с препаратами. Еще и мотив есть!

– На завод или к родителям Дениса Измайлова? – спросил Илья, мельком бросив взгляд на окно, за которым все еще лил дождь.

– Давай сначала в загородный дом.

Илья кивнул и выскочил вслед за Мариной, на ходу застегивая кобуру.

Когда они въехали в загородный поселок, где в собственном доме проживали родители Дениса Измайлова, дождь почти закончился. На отмытое от городской пыли стекло лишь изредка падали последние крупные капли. Из-за низких туч пробивались лучики солнца, подвесив над домами разноцветное радужное коромысло.

– Нам сюда, – указал на перекрестке налево Илья, сверившись с навигатором. – Крайним дом по этой улице.

Марина кивнула, направила внедорожник в указанном направлении и через несколько минут остановила машину у глухих металлических ворот с кованными узорами по периметру. На калитке висел домофон с видеонаблюдением.

– Ну что? Идем? – Илья взялся за ручку двери.

– Да, сейчас, – Марина сидела, крепко вцепившись в руль и смотрела перед собой. – Одну минутку.

Илья кивнул, но комментировать не стал. Он понимал, что разговор будет тяжелым. Встреча с родителями, потерявшими ребенка – это всегда испытание не для слабонервных. У Ильи детей не было, ему было проще, а Марина, он знал, уже проецировала ситуацию на себя и своего сына.

– Все, – она выключила зажигание и выдохнула. – Я готова.

Они вышли из машины, брелок пискнул, закрывая замки. Илья прошел к калитке первым, нажал на кнопку вызова. Гудки тянулись бесконечно долго – второй, третий… пятый… седьмой… Сбросили. Никто не снял трубку. Видимо, здесь не слишком рады были незваным гостям.

– Нам не откроют, – покачала головой Марина.

– Значит нам придется вернуться с ордером! – разозлился Илья и забарабанил кулаком по металлу.

– Тихо, – подняла указательный палец вверх Марина. – Кажется там кто-то есть.

Илья перестал стучать, прислушался, а затем припал к щели между забором и калиткой, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь внутри. Послышались тяжелые шаркающие шаги, а затем скрежет отодвигаемого засова.

– Что вам нужно? – калитка распахнулась, в проеме появился хозяин дома Федор Измайлов.

Молодой еще мужчина выглядел гораздо старше своих лет. Заросшее щетиной лицо, обрюзгшее тело, старые растянутые трико с мелкими дырочками на вытянутых коленях, мятая потная футболка. Под глазами пролегли темные тени, в уголках рта прорезались глубокие, не по возрасту, морщины. Марина даже отпрянула, увидев бывшего адвоката. По сравнению с фотографией из личного дела, сделанной чуть больше года назад, стоящий перед ними человек походил на дряхлого старика.

– Уголовный розыск, – Илья сунул хозяину в лицо удостоверение. – Нам необходимо поговорить с вами и вашей женой.

– Что? Неужели наше дело снова открыли? – губы Федора тронула едва заметная улыбка. – Они все там замешаны! Все! Особенно Нефедов! Мразь конченная! Надеюсь, он сдохнет в тюрьме!

– Сергея Нефедова убили несколько дней назад, – сообщила Марина, не отрывая взгляда от через чур возбудившегося мужчины. Было видно, что эта тема все еще причиняла ему сильную боль.

– Что? – Измайлова будто окатило ледяной водой. – Вы это серьезно?

– Это во всех новостях было, – развел руками Илья. Было видно, что он испытывает жалость к этому человеку, который имел все, и в одночасье все потерял.

– Мы давно перестали смотреть телевизор, – махнул рукой он. – Там одна сплошная ложь! Нас заставляют верить в то, во что им выгодно, чтобы мы верили. Не могу смотреть на эти лживые гнусные рожи!

– Это вы о ком? – поинтересовалась Марина.

– Да обо всех, – снова отмахнулся Федор Измайлов. – Так, о чем вы хотели поговорить?

– Об убийстве Нефедова, – честно призналась Марина.

– Подождите… – до хозяина дома начало доходить. – Вы же не думаете, что я к этому как-то причастен?

– Где вы находились в ночь с пятницы на субботу? – вклинился в разговор Илья.

– Здесь. Дома, – Измайлов попятился назад. – Я был дома. Со своей женой. Она может подтвердить. Мы вообще почти не выходим из дома в последнее время!

– Федор, успокойтесь. Мы вас ни в чем не обвиняем! – Марина старалась, чтобы ее голос звучал ровно, но от вида этого сломленного человека противно защипала в носу.

– Пока, – добавил Илья. Он хотел сказать еще что-то, но поймал упреждающий взгляд Марины и замолчал.

– Мы даже не знали, что он умер! Клянусь! – у Измайлова затряслись руки. – Клянусь…

– Мы вас ни в чем не обвиняем, – повторила Марина. – Можем мы пройти в дом и поговорить? Мы ищем убийцу, и возможно, ваши показания могли бы нам помочь. У Нефедова ведь были враги?

– Уверен, что целая армия, – усмехнулся Измайлов. – Я же говорю, гнусный человек! Был… Ладно. Проходите.

Он потянул на себя калитку и отступил назад, впуская Илью и Марину во двор.

– Оля отдыхает. Я ее разбужу.

Федор проводил следователей в дом, а сам поднялся по лестнице на второй этаж. Марина осмотрелась. Дом был чистым и, видимо, когда-то довольно уютным. На стенах среди выцветших обоев выделялось несколько более ярких прямоугольников. Видимо, там висели когда-то картины. Кое-где будто не хватало мебели. В пустой угол явно просилось кресло. И Марина решила, что когда-то оно там и стояло, но ушло к какому-нибудь антиквару вслед за картинами.

Скорее всего хозяин не врал. После гибели ребенка и разрушения бизнеса, пара, видимо, действительно вела отшельнический образ жизни, проедая нажитое имущество.

– Вот… Это следователи. Хотят с нами побеседовать, – услышала Марина голос хозяина с лестницы, и обернулась.

Федор, обнимая за плечи, помогал спустится по ступенькам хрупкой женщине. Ольга выглядела разбитой, истонченной, постаревшей. Как и мужа, события годовалой давности сильно ее подкосили. Супруги прошли в гостиную, сели на диван напротив следователей.

– Меня зовут Марина Скворцова. Это мой напарник, Илья Селиванов. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

– Он правда умер? – подняла на нее большие безжизненные глаза Ольга.

– Правда, – кивнула Марина. – Его убили в ночь с пятницы на субботу. На мясокомбинате.

– Я надеюсь, что он страдал, – женщина смотрела перед собой ненавидящим взглядом. – Надеюсь, что страдал… Он заслужил.

В комнате повисла неловкая тишина.

– Ольга, – Марина сглотнула подкативший к горлу ком. – Я понимаю ваше горе. Потерять ребенка…

– Ни черта вы не понимаете!!! – закричала женщина и подскочила со своего места. – Ваш ребенок тоже умер?

Лицо Ольги исказила гримаса боли, она ткнула Марине пальцем в грудь, так, что та была вынуждена отшатнуться.

– Успокойся, дорогая! – Федор осторожно обхватил жену за плечи и усадил обратно. Женщину била крупная дрожь, по щекам потекли крупные слезы.

– Они лишили нас всего! – всхлипнула Ольга. – Когда мы попытались добиться справедливости, они подставили нас. Заставили замолчать! Они заслужили смерти! Все они!

Марина и Илья переглянулись.

– Кто они? – осторожно спросил Илья.

– Они! – выкрикнула Ольга. – Нефедов со своими дружками! Это они! Это все они! Они заслужили смерть!

– Милая… – Федор метнулся на кухню, вынес пузырек с жидкой валерьянкой и рюмку, накапал, заставил жену выпить, но та уже буквально билась истерике. – Простите…

Илья и Марина понимающе кивнули, поняв, что вряд ли смогут добиться от Ольги еще хоть что-то. Федор помог жене подняться, увел по лестнице наверх. До них доносилось его приглушенно бормотание. Измайлов пытался успокоить жену, но та в ответ только еще громче всхлипывала.

– Они ненавидят Нефедова, – заключил Илья. – Но они его не убивали.

– Не убивали, – согласилась Марина.

Минут через десять в гостиную снова спустился Федор. Он выглядел совершенно вымотанным и разбитым.

– Простите, что вам пришлось это увидеть, – извинился он перед следователями. – Смерть Дениса ее сильно подкосила. И все остальное, что за этим последовало.

– Понимаем, – кивнул Илья. – У нас к вам остался только один вопрос…

– Слушаю, – Измайлов устало опустился обратно на свое место.

– Кляр Дмитрий Борисович приходится родственником вашей супруге? – спросила Марина.

– Родной брат, – коротко ответил Федор.

– Вы знали, что он восемь месяцев назад устроился работать на мясокомбинат Нефедова? – Марина решила не юлить, а задать прямой вопрос.

Федор перевел растерянный взгляд с Марины на Илью и обратно, а потом помотал головой.

– Не знал, – ответил он. – Правда не знал. Мы не общаемся много лет.

– Почему? – вклинился в разговор Илья.

– Не сошлись характерами, – ушел от ответа Измайлов. – Как-то сразу не заладилось.

– Что он за человек, ваш шурин?

– Вы хотите узнать, мог ли он убить человека? – уточнил Измайлов.

– Если хотите, можно и так поставить вопрос, – кивнула Марина. – Мог он отомстить за смерть племянника.

– Не знаю… – покачал головой Федор. – Он и на похороны Дениса не соизволил прийти. Мы почти не знались с ним. Старая история. Зачем ему убивать? Он и не видел его ни разу.

Сверху послышался шум. В спальне будто что-то упало с грохотом, раздался звон разбитого стекла.

– Простите, – пробормотал Федор. – Вам лучше сейчас уйти. Мне нужно к ней, понимаете?

– Да-да, конечно, – Марина поспешно встала, нашла в кармане визитную карточку, протянула Федору. – Если вдруг вспомните что-то, что могло бы нам помочь найти убийцу, позвоните.

– Хорошо, – карточка исчезла в кармане трико. – Мне правда надо.

Марина и Илья вышли из дома. Говорить не хотелось. В душе обоих разливалась гнетущая тяжесть. Они молча добрались до машины, Марина завела мотор, но еще несколько минут просидела в работающей машине не в силах сдвинуться с места. Что же за человек был Сергей Нефедов, что такое количество людей его так сильно ненавидело, а один даже решился на такое жестокое убийство? Интуиция подсказывала ей, что им предстоит достать еще не один скелет из шкафа, прежде чем они распутают это дело.

Прежде, чем тронуться с места, Марина позвонила на мясокомбинат и справилась у Галины Сергеевны о рабочем графике Дмитрия Кляра. Оказалось, что у сотрудника выходной, и кадровик любезно переслала следователям его домашний адрес.

Внедорожник выехал из поселка и покатил по мокрому асфальту в сторону города. Дождь почти кончился, только редкие капли разбивались о лобовое стекло, заставляя дворники время от времени оживать. Небо на западе начинало светлеть, тучи расходились, открывая бледное, уставшее солнце.

Илья сидел рядом на пассажирском сиденье и колдовал над навигатором.

– Через два перекрестка уходим налево на улицу Панфилова, – сказал он, не поднимая головы. – А там прямо через дворы и упремся в дом, где живет Кляр.

Марина машинально кивнула. Мысли крутились в голове, анализирую полученную информацию. У них появился серьезный подозреваемый, у которого было все для совершения этого страшного преступления – и мотив, и возможности, и необходимые навыки. Дмитрий был военным медиком, а значит наверняка знал, как действуют транквилизаторы. К тому же, работая на заводе мог получить к ним доступ. Он умел обращаться с механической пилой, так как работал с ней уже восемь месяцев. И самое главное, его племянник погиб. И хоть Нефедову удалось выйти сухим из воды в том громком деле, многие считали, что он должен был ответить, но, имея влиятельных друзей и связи, от ответственности ушел.

Все сходилось.

– О чем думаешь? – спросил Илья, будто прочитал ее мысли.

– Думаю, что слишком хорошо все складывается, – ответила Марина. – Слишком хорошо. Как-то все подозрительно ладненько…

– А может, мы просто умные и нашли верный след с первого захода?

Марина усмехнулась.

– Я уже так давно в уголовном розыске, что перестала верить в чудеса.

Федор Измайлов, отец погибшего мальчика, сообщил, что много лет не общался с шурином. Не сошлись характерами. С самого начала не заладилось. Чем-то зять-адвокат не приглянулся Дмитрию. Да так, что отказался от сестры и от племянника. Но правда ли это? Из Ольги выудить практически ничего не удалось. Гибель сына сломала молодую женщину. У нее были явные проблемы с психическим здоровьем. Но могли ли брат и сестра все же поддерживать родственные связи втайне от Федора? Возможно, они созванивались или даже встречались. Дмитрий мог знать, в каком состоянии находится Ольга и мог захотеть отомстить.

– Нам сейчас налево! – голос Ильи вырвал ее из раздумий.

Он махнул рукой, указывая на приближающийся поворот, и Марина обнаружила, что отвлеклась и не перестроилась в нужный ряд.

– Черт! – выругалась она.

Если пропустить, придется делать большой круг, чтобы снова попасть на нужную улицу. Она включила поворотник, нажала на газ, внедорожник рыкнул и проскочил в соседнюю полосу, подрезав синий седан. Сзади раздался сигнал, в зеркале заднего вида она увидела недовольное лицо водителя, который кричал ей что-то вслед.

– Лихо, – покачал головой Илья.

– В следующий раз предупреждай заранее, – проворчала Марина.

– Так я предупредил, – развел руками Илья. – Ты где была в тот момент? Опять в облаках витала? Поделишься мыслями?

– Да вот думаю… Если Дмитрий не общался с семьей, стал бы он мстить за племянника, которого никогда не видел?

– Думаешь, Измайлов соврал? Прикрывает родственника?

– Либо не знал, что его жена общается с братом за его спиной, – пожала плечами Марина.

– Ну, сейчас спросим! Туда! – Илья указал рукой на серую девятиэтажку с облупившейся цифрой «14» на углу впереди. – Вот этот дом нам нужен.

Марина припарковалась у обочины, выключила двигатель. Они вышли из машины, нашли нужный подъезд. Дверь была распахнута и подперта обломком кирпича, поэтому домофоном пользоваться не пришлось. Оно и к лучшему. Удастся застать подозреваемого врасплох.

Они вошли в узкий тамбур и им тут же в нос ударил запах сырости и кошачьей мочи. Марина поморщилась. Подъезд выглядел так, будто его не ремонтировали со дня постройки дома. Стены были исписаны граффити – от безобидных сердечек до вполне откровенных рисунков. На внутренней двери тамбура красовалась надпись

и кто-то заботливо подчеркнул слово «зло» красным маркером.

– Ну и подъезд, – прокомментировал Илья, поднимаясь по ступенькам к лифту.

Здесь воняло еще сильнее. Лестничная клетка была завалена окурками и пустыми бутылками. Лифт, когда они вошли в него, вздрогнул и загудел так, будто вот-вот развалится. Стены кабины были исцарапаны, исписаны, на полу валялся какой-то мусор.

– Надеюсь, мы доедем, – сказал Илья, когда дверь с грохотом закрылась и кабина нервно завибрировала под ногами.

– Что за пессимистический настрой? – ухмыльнулась Марина.

– Реалистический, – поправил Илья, отпихнул ногой в угол использованный шприц и поморщился. – Не хотелось бы здесь скоротать вечерок. Хоть и в твоей компании…

Лифт резко дернулся и остановился, издав утробный металлический звук. Двери с неохотой разъехались, выпустив Марину и Илью на свободу. Седьмой этаж. Они вышли в узкий коридор, освещенный тусклой лампой дневного света. Удивительно, что она до сих пор оставалась целой и вообще горела. Стены здесь были чуть чище – только по углам чернела плесень.

Квартир на этаже было четыре. Три двери – старые, железные, покрашенные в несколько слоев краски, местами облупившейся. И одна – новая, массивная, с крепким замком. На ней висела табличка с номером «78».

– Как-то не вписывается сюда эта дверь, – заметил Илья, кивнув на нее. – Не интересовалась, какие зарплаты Нефедов платил своим работягам?

– Не интересовалась, – ответила Марина. – может у него помимо мясокомбината другие доходы были… И вообще, дверь еще не показатель достатка.

Она нажала на звонок. Внутри раздалась простая мелодия, но помимо нее больше никаких звуков. Марина нажала еще раз, подождала, а потом забарабанила кулаком.

– Откройте, полиция!

За дверью послышался шум – шаги, потом грохот, будто что-то упало. Илья инстинктивно положил руку на кобуру. Марина сделала то же самое.

Дверь открылась, и на пороге появился Дмитрий Кляр. Высокий, под два метра, плечистый, с мощными раскаченными руками. Он был в спортивном костюме – черные штаны, серая толстовка с капюшоном, и старые кроссовки на ногах. Волосы коротко стрижены, лицо грубое, с крупными чертами и тяжелой челюстью.

– Вам чего? – спросил он, опираясь руками о дверной косяк и перегораживая проход.

Марина достала удостоверение, показала.

– Следователь Скворцова, это мой напарник, капитан Селиванов. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

– Я ничего не знаю! – буркнул Дмитрий, даже не взглянув на удостоверение, и хотел закрыть дверь, но Илья успел вставить ногу, помешав ему.

– Вы ведь работаете на мясокомбинате? – вопрос прозвучал скорее, как утверждение. – Ваш директор, Сергей Нефедов… Его убили.

– Будто я не знаю, – пожал плечами Дмитрий. – Ну убили. И что? Я-то здесь причем? Я в ту смену даже не работал.

– Мы можем пройти в квартиру? – спросила Марина вежливо, но твердо.

– Нет, – ответил Дмитрий. – У меня не прибрано. Спрашивайте, что хотели. Только быстро!

Он вышел на площадку, прикрыв за собой дверь. Илья и Марина переглянулись, но спорить не стали. Дмитрий скрестил руки на груди и ждал.

– Где вы были в ночь с пятницы на субботу? – напрямую спросил Илья.

– Дома, – ответил Дмитрий. – Спал.

– Кто-то может это подтвердить? – Марина достала свой блокнот, собираясь делать заметки.

– Никто, – пожал плечами Кляр. – Я один живу. У вас есть ко мне какие-то претензии? Меня в чем-то подозревают?

Марина задумалась на секунду, потом решила идти ва-банк.

– Дмитрий Борисович, вы ведь родственник Ольги Борисовны Кляр? Ее сын, Денис, погиб в прошлом году от отравления продукцией, поставляемой мясокомбинатом, на котором вы работаете.

Дмитрий замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах что-то мелькнуло. Марина не успела понять, что. Он усмехнулся, поправил капюшон толстовки и сказал:

– С сестрой и ее муженьком мы не общаемся. Сто лет. И про сына не знал. То есть знал, конечно, что помер он, но отчего конкретно… Он у них странный какой-то был.

– Почему странный? – спросила Марина.

Дмитрий пожал плечами, будто речь шла о погоде.

– Что-то с кровью у него было не так. Носились они с ним, как с писаной торбой. Постоянные исследования, врачи, клиники… Не знаю, короче, подробностей.

– Денис Измайлов болел чем-то? – Марина не припоминала, что такая информация была в личном деле.

– Да сказал же, не знаю. Болел, не болел. Но какие-то особенности у него были.

– Откуда вы знаете, если с сестрой, как утверждаете, не общались? – вклинился в разговор Илья.

– Матушка покойная что-то говорила, – буркнул Дмитрий. – Я особо не вслушивался, но отложилось, что с пацаном что-то не так было. Я Ольке сразу говорил, что бракованный этот ее Измайлов. От такого ничего хорошего родиться и не могло! Лучше бы она аборт тогда сделала!

Марину передернуло от его слов. Она вспомнила Васю и то, как боялась за него в первые годы, когда он часто болел. Но она сдержала эмоции.

– Вы действительно никогда не видели племянника? – уточнил Илья.

– Видел пару раз, когда он совсем мелкий был. Олька к матери привозила на праздники семейные, – Дмитрий поморщился, будто вспомнил что-то неприятное. – Но это было давно. А почему вы вообще про них спрашиваете? Какое это имеет отношение к тому, что Нефедова убили?

– То есть, после смерти Дениса, вы с сестрой больше не общались? – проигнорировала его вопросы Марина.

– Не общались! – коротко ответил Дмитрий. – Еще вопросы есть? Мне нужно на тренировку. Я опаздываю.

Он сделал полшага назад, собираясь открыть дверью, и в этот момент из глубины квартиры донесся приглушенный звук.

Марина и Илья переглянулись. Кляр тоже услышал. Он мгновенно напрягся, его лицо стало жестким, хищным.

– В квартире еще кто-то есть? – спросил Илья, делая шаг к двери.

– Никого там нет, – ответил Дмитрий, но прозвучало это неубедительно. – И вообще, какое вам дело? Мне пора!

Он попятился к двери, схватился за ручку. Звук повторился. Теперь Марина была уверена – в квартире кто-то стонал.

– Отойдите от двери, – сказал Илья, кладя руку на кобуру.

– Это моя квартира, – процедил Дмитрий. – И у вас нет ордера.

– Отойдите от двери, – повторил Илья, уже не скрывая угрозы. – Сейчас же.

Дмитрий скрипнул зубами, но не двинулся с места. Секунды тянулись, как часы. Марина чувствовала, как сердце начинает биться чаще. Палец сам собой лег на предохранитель пистолета.

– Вы слышали, что сказал мой напарник? – она старалась, чтобы голос звучал ровно, но в нем уже прорезались стальные нотки.

Дмитрий посмотрел на нее, потом на Илью, потом снова на нее. В его глазах боролись злоба и расчет. Наконец он закатил глаза – театрально, будто делал им одолжение – и толкнул дверь, открывая проход.

– Заходите, – бросил он, отступая в сторону.

Илья вошел первым, держа руку на кобуре. Марина за ним, стараясь не выпускать Кляра из поля зрения. Квартира оказалась обычной – прихожая, коридор, несколько дверей.

Илья открыл дверь в зал и замер. Марина заглянула через его плечо и увидела то же самое.

В комнате царил бардак. Стул перевернут, журнальный столик сдвинут с места, на полу – осколки разбитой вазы. А в центре, на грязном ковре, лежал мужчина. В дорогом костюме, испачканном кровью. Его лицо было разбито, левый глаз заплыл. Он только начал приходить в сознание и протяжно стонал.

Илья бросился к мужчине, а Марина рванула из кобуры пистолет и развернулась к Дмитрию, но не успела. Дверь комнаты захлопнулась прямо перед ней и со всего маху ударила ей по носу. Кровь хлынула струей, заливая губы, подбородок, рубашку. Она отшатнулась, зажимая лицо руками.

– Черт! – выругался Илья, метнулся к Марине. – Ты как, в порядке?

– Жить буду, – простонала Марина, морщась от боли. – Давай за ним!

Илья выскочил в подъезд, оставив дверь открытой, послышались тяжелые шаги по лестнице. У Марины закружилась голова, так что ей пришлось присесть на корточки и облокотиться спиной о стену.

На полу снова застонал незнакомец. Он попытался сесть, но ему это не удалось.

– Подождите, – Марина заставила себя подняться и подошла к нему.

Мужчина открыл глаза, сфокусировал на ней зрение и поморщился. Она подала ему руку, помогла подняться, усадила на диван.

– Спасибо, – с трудом произнес он.

– Это он вас избил? Хозяин квартиры?

Незнакомец кивнул, поднял руку, потрогал распухшую губу и снова поморщился.

– Как вы здесь оказались? – спросила Марина.

– Пришел к Кляру задать пару вопросов… – ответил мужчина. – По поручению.

– По чьему поручению? – спросила она, хотя ответ уже знала.

Шапиро и сотоварищи тоже вели расследование. И если Нефедова убили не они, значит искали папку с компроматом. И Кляра они нашли раньше, чем они с Ильей.

Незнакомец не ответил, зажмурился. Из разбитой губы сочилась кровь.

– Можно вас попросить, принести мне стакан воды? – прохрипел он.

Марина кивнула, вышла в прихожую, приложив к носу бумажный платок, который нашарила в кармане брюк. Голова гудела, перед глазами плыли круги. Но она заставила себя идти. По дороге на кухню ей попалась дверь в спальню. Она машинально толкнула ее, просто чтобы проверить, что в квартире больше никого нет и замерла на пороге.

Это был кабинет. Вернее, не кабинет – скорее, комната одержимого. Все стены были увешаны бумагами. Вырезки из газет, распечатки статей, фотографии. На одних – лица детей. На других – план завода, схемы, списки сотрудников. Отдельный стенд был посвящен трагедии в детском саду – фотографии погибших детей, их имена, даты. Крупный заголовок:

Марина шагнула внутрь, оставив дверь за собой открытой. Она осматривала комнату и не верила своим глазам.

В центре стены, на самом видном месте, висела фотография Сергея Нефедова. Крупная, в полный рост. Глаза были выколоты – кто-то проткнул их гвоздем или шилом. Дмитрий Кляр ненавидел Нефедова всеми фибрами своей души.

Марина вышла в коридор и прислонилась к стене. Голова кружилась, перед глазами плясали звездочки. Она глубоко вдохнула и со звуком выпустила воздух из легких. Такого она не ожидала.

В подъезде послышались шаги. Она достала пистолет, направила на звук. Дверь распахнулась. На пороге появился Илья. Злой, потный.

– Ушел, – выдохнул он, падая на банкетку в прихожей. – На первом этаже столкнулся с какой-то старушкой. Она меня чуть с лестницы не спихнула. Пока я от нее отбился, он уже выскочил и сел в машину. Черная «Лада», номера не успел разглядеть.

– Он не мог далеко уйти, – сказала Марина. – Объявим план перехват.

– Уже, – Илья кивнул. – Пока поднимался обратно, успел вызвать подмогу и попросил перекрыть район. – Он наконец поднял голову, посмотрел на Марину. – Марин... У тебя лицо в крови. Ничего не сломала?

– Спасибо, что заметил, – ответила она с легкой иронией. – Кости вроде целы.

– С пострадавшим поговорила? – спросил он.

– Мельком, приходит в себя, – ответила она. – Ты лучше посмотри, что я нашла.

Она кивнула на дверь в комнату, Илья тут же подошел, заглянул в открытую дверь и присвистнул.

– Ничего себе... Фанатик.

– Маньяк, – поправила Марина. – У нас есть все основания задержать Кляра. А пока – вызывай криминалистов. И скорую для пострадавшего.

Илья достал телефон, начал набирать номер. А Марина прошла на кухню, налила стакан воды из-под крана и вернулась в зал. Стакан выпал у нее из рук, вода выплеснулась на ковер, а из ее горла донесся разочарованный стон. Комната была пуста.

Криминалисты прибыли в квартиру Дмитрия Кляра спустя сорок минут, и теперь здесь вовсю кипела работа. Щелкали вспышки фотокамер, с поверхностей снимались отпечатки пальцев, делались заборы биологических материалов.

Марина, все еще не могла прийти в себя после случившегося. Она выпустила незнакомца из виду всего на несколько минут, пока осматривала созданный Кляром «алтарь ненависти», и ему удалось сбежать. Илья в это время гнался за хозяином квартиры. Он был на улице, потом в подъезде, но так и не столкнулся с беглецом. Возможно, мужчина поднялся на этаж выше и покинул здание, когда Илья уже вернулся. Он все продумал, действовал осторожно и профессионально, поэтому они не встретились. Это был провал!

Помимо того, что они упустили подозреваемого в убийстве Нефедова, у них из-под носа еще и сбежал важный свидетель. Было от чего раскиснуть…

Марина сидела на продавленном диване в зале, запрокинув голову назад. У переносицы она держала кусок замороженного мяса, который Илья нашел в морозильнике на кухне, и бесконечно прокручивала в голове события дня. Холод немного притуплял боль, но нос уже начал распухать, а под глазами появились синеватые разводы. В коридоре послышался знакомый голос. Как всегда спокойный, невозмутимый. А затем на пороге появился и его обладатель – Леонид Шувалов.

– Ну и видок! – присвистнул криминалист и покачал головой.

В руках Леонид держал свой видавший виды чемоданчик с инструментами, с которым никогда не расставался. В участке шутили, что Шувалов даже спит с ним в обнимку.

– Встретилась с дверью, как говорится, лицом к лицу, – пошутила Марина и попыталась улыбнуться, но тут же поморщилась от боли.

– Давай-ка я посмотрю, – Леонид пересек комнату и присел перед ней на корточки.

Марина убрала замороженное мясо и повернулась к Шувалову в профиль.

– А ты что здесь делаешь? – сообразила вдруг она, что Леонид выезжал обычно только на трупы. – Я не настолько сильно пострадала.

– Тебе нужна помощь или нет? – закатил он глаза, осторожно взял Марину за подбородок и развернул к свету.

– Нужна, нужна…

– Я когда услышал, что тебе лицо разбили, подумал, что ты же в травмпункт сама не поедешь, пока вот это все не разгребешь. Вот и решил проявить дружеский жест.

– Как хорошо ты меня знаешь! – Марина поморщилась, когда Леонид ощупал переносицу.

– Все вы следователи такие, – Шувалов покрутил ладонью в воздухе у виска. – Не от мира сего.

Марина усмехнулась и тяжело вздохнула. Это было правдой. Когда ею овладевал азарт, когда она нападала на след, то все остальное отступало на задний план. Даже собственное здоровье.

– Ну в целом, ничего серьезного, – вынес заключение Леонид, садясь рядом на диван. – Кость цела, хрящ тоже. Но рентген все же лучше сделать, чтобы быть точно уверенной. А так… Походишь несколько дней с синяками. Я тебе название мази скину, купишь в аптеке. И вот…

Он поставил чемоданчик на колени, раскрыл, достал блистер, выдавил Марине на ладонь две таблетки и подал маленькую бутылочку с водой.

– Выпей. Обезболивающее. И мясо убери, а то отморозишь нос к чертям собачьим!

Марина поблагодарила, закинула лекарство в рот. В этот момент на пороге появился молодой криминалист.

– Марина Сергеевна, мы почти закончили, – доложил он. – Отпечатки сняли, завтра утром отчеты будут у вас на столе. Одежду и обувь подозреваемого изъяли. Проверим на наличие биоматериалов жертвы. Сейчас упаковывают фотографии и вырезки из той комнаты. Их сразу к вам в кабинет?

– Да, – кивнула Марина. – Отправьте в участок. Я разберусь.

– Понял, – парень скрылся из виду.

– Там, в той комнате… – она закрыла глаза и в памяти сразу сформировалась четкая картинка. – Там все. Фотографии, план завода, списки сотрудников, распечатанные статьи. Он ненавидел Нефедова и тщательно планировал это убийство. А я ведь сразу отмела версию с тем отравлением… Проверила только, чтобы закрыть линейку.

– Так, а почему столько трагизма в голосе? – потрепал ее за плечо Леонид. – Считай, раскрыли убийство. В очень короткие сроки. И мотив, и возможности, и улик вон целый вагон.

– Не знаю, – покачала головой Марина. – Что-то меня гложет изнутри… К тому же подозреваемого упустили. Прямо из-под носа ушел.

– Как ты? Перелома нет? – в комнату вошел Илья.

– Обошлось, – ответил вместо Марины Шувалов. – Отделалась легким испугом.

– Объявили план перехват. Все въезды и выезды перекрыты, но машина Кляра город не покидала, – сообщил Илья и закусил нижнюю губу.

– Я думаю, машину он давно где-то бросил и затаился. Он далеко не глуп, судя по всему.

– Мы его поймаем, – заверил Марину напарник. – Обещаю. Мы его поймаем, где бы он ни прятался.

– Поймаете, – Леонид закрыл свой чемоданчик и встал с дивана. – Обязательно поймаете. Но сейчас, Марина, ты поедешь домой и отдохнешь!

– Но я…

– Никаких но! Иначе я подам рапорт твоему начальству, и тебя отправят на лечение принудительно. Все. Я останусь и прослежу, чтобы здесь закончили, а вы езжайте.

Марина вдруг поняла, что даже не может сопротивляться. Голова кружилась, тело казалось ватным. Ей и правда нужно было прямо сейчас отправиться домой и отоспаться. Илья протянул ей руку, она оперлась на нее и встала.

На улице уже стемнело. Солнце почти село. Небо на западе пылало багрянцем. Воздух после дождя был тяжелым и влажным, пахло мокрым асфальтом и землей. Илья обнял Марину за плечи, помог дойти до машины.

– Ключи давай, – скомандовал он. – За руль тебе пока нельзя.

– Да я в порядке, – попыталась возразить она, но напарник настоял.

– Я отвезу тебя домой, а там пересяду на такси. И Павлу позвони, пусть встретит тебя у подъезда.

– Слушаюсь, – огрызнулась Марина, но послушно села на пассажирское сиденье.

Илья выехал со двора, и внедорожник покатил по вечерним улицам. Марина откинулась на спинку, закрыла глаза. Обезболивающее начинало действовать, боль отступала, но мысли метались, как пойманные в клетку птицы.

Они ехали молча минут двадцать. Город за окнами уже зажег фонари, и мокрый асфальт блестел, отражая желтый свет. Машин было на удивление мало, будто город вымер. Они остановились на пустом перекрестке на красный сигнал светофора. Илья включил поворотник и ждал, когда загорится зеленый.

Но двинуться он не успел. Из боковой улицы им на перерез выехал черный джип с тонированными стеклами и перекрыл дорогу. Сзади показался еще один. Подпер, отрезая путь к отступлению.

– Что за черт?! – выругался Илья и нажал на сигнал. Машина недовольно загудела.

– Что происходит? – Марина с ужасом смотрела, как из джипов выскакивают люди в черных костюмах, лица скрыты балаклавами, в руках короткоствольные автоматы.

– Вышли из машины! Быстро! – нападавшие встали с обеих сторон, направив оружие Илье и Марине в грудь. – Руки за голову! И без глупостей.

– Делай, что говорят, – шепнул Илья, сцепляя пальцы на затылке.

– Выходите! – двери распахнулись одновременно с двух сторон. – Живо!

Грубые пальцы схватили Марину за руку, выволокли на улицу, поставили на колени. На запястьях щелкнули наручники. Она не успела даже толком ничего понять, как на голове у нее оказался мешок – плотная ткань, пропахшая пылью. Стало темно и душно. И еще страшно. А потом ее потащили, подхватив с двух сторон под мышки, запихнули в одну из машин. Двигатель заревел, внедорожник дернулся и сорвался с места, увозя похищенных в неизвестном направлении.

Марина сидела, прижимаясь спиной к прохладной кожаной обивке сиденья. В машине на всю катушку работал кондиционер. С двух сторон ее зажали похитители, так что нельзя было даже двинуться. Воздуха не хватало, она почти задыхалась от удушья в пыльном мешке, запястья резал металл слишком туго затянутых наручников.

Пистолет у нее забрали сразу. Вместе с ним документы и телефон. Но Марину беспокоило не это. В кармане пиджака лежала карта памяти, извлеченная из скрытой видеокамеры в кабинете Нефедова, и, как она подозревала, именно она и была нужна похитителям. К гадалке не ходи, понятно, откуда дует ветер.

Джип еще некоторое время ехал по городским асфальтированным улицам, а затем свернул и началась тряска. Марина догадалась, что они заехали в промзону, где дороги оставляли желать лучшего. Минут через тридцать машина дернулась и остановилась. Она слышала, что второй внедорожник тоже встал неподалеку. Илью везли скорее всего в нем.

Сильные руки подхватили Марину, как тряпичную куклу, выволокли на улицу и куда-то потащили. Земля под ногами сменилась гулким плиточным полом, ноги постоянно натыкались на какие-то посторонние предметы, но похитители крепко держали ее под руки, не давая упасть. Ее привели в душное влажное помещение. Забросили в какую-то комнату. В самый угол. Она приложилась спиной и затылком о стену и застонала. Ушибленный нос запульсировал острой болью. Затем послышались звуки удаляющихся тяжелых шагов, дверь захлопнулась. Марина услышала звук проворачиваемого в замке ключа. Ее оставили одну и заперли.

Время тянулось бесконечно долго. Минуты складывались в часы, но никто к ней не приходил. Тело затекло на жестком полу, в мешке было ужасно жарко. Казалось, еще немного, и она просто потеряет сознание. Но больше мучало вот это ожидание неизвестности. Что с ними сделают? Где сейчас Илья?

На какое-то время Марина все-таки отключилась, а проснулась от того, что ее резко подняли под мышки и посадили на стул. Когда с нее наконец сняли мешок, она жадно втянула воздух. Он хоть и был сырым и спертым, но все же лучше, чем пыль, которую ей пришлось глотать несколько часов к ряду.

Марина осмотрелась. Комнатка была маленькой, совсем без окон. Под самым потолком болталась тусклая лампочка на длинном проводе. Напротив нее сидел один из похитителей. Крупный мужик в черных штанах и водолазке, которая обтягивала подкаченное тело. Лицо скрывала балаклава. Сзади стоял второй. Он положил руки ей на плечи и слегка надавливал, контролируя движения.

Марина краем глаза заметила татуировку на запястье второго. Когда он одернул рукав, успела разглядеть. Военная. Символ какого-то подразделения. Она не узнала его, но запомнила до мельчайших деталей.

– Карту! – коротко бросил тот, что сидел напротив, а стоящий позади усилил нажим на плечи.

– Какую карту? – спросила Марина, не отводя взгляда.

– Ты мне комедию не ломай тут! – рявкнул первый. – Быстро! Где она?

– Вас Шапиро прислал? Это его рук дело? – в ее голосе звучал вызов, но допрашивающий ее похититель на фамилию заместителя прокурора никак не отреагировал.

– Кто нас прислал, тебя не касается, – ответил он. – Отдай карту, и никто не пострадает. Мы знаем, что она у тебя.

Он достал из кармана флэшку, покрутил у Марины перед лицом, убрал обратно в карман и снова протянул руку. Она прикусила губу и отвернулась.

– Хочешь, чтобы мы сами тебя обыскали? – рявкнул ей в ухо второй. – Поверь, тебе не понравится.

В этом Марина не сомневалась.

– Во внутреннем кармане пиджака, – выдохнула она, понимая, что ситуация не на ее стороне, и сопротивление попусту бесполезно.

– Верное решение, – хмыкнул под маской первый.

Он наклонился, распахнул полы, засунул руку в карман и извлек оттуда маленькую карту памяти, упакованную в зип-пакетик.

– Всего доброго, Марина, – похититель встал, убрал находку к флэшке, развернулся и направился к двери.

Второй чуть помедлил, хотел что-то сказать, но, видимо, передумал и двинулся следом. В замке снова заскрежетал ключ, и Марина осталась одна. Через пару минут послышался удаленный звук мотора. Джипы покинули территорию, оставив их здесь. Запертых, скованных, без возможности получить спасение.

– Замечательно! – на глаза у нее от обиды даже навернулись слезы.

Она встала со стула, размялась, попыталась вытащить ладони из наручников, но они сидели слишком плотно. Толкнула дверь, чтобы убедиться, что она точно заперта, а затем начала стучать по ней кулаками.

– Илья! – звала она напарника. – Ты здесь?

Снаружи послышалась возня, ключ в замке повернулся и на пороге показался Илья.

– Цела? – спросил он обеспокоенно.

– Господи… – Марина кинулась к напарнику на грудь. – Ты жив…

– Жив…

Затем она отстранилась, посмотрела на него.

– Как тебе удалось освободиться?

– Мне оставили ключи от наручников, – развел руками он. – А ключ от твоей двери торчал в скважине. Давай, я тебя освобожу.

Он расстегнул наручники, на запястьях у Марины остались глубокие следы. Она тут же растерла их, чтобы восстановить кровообращение.

– И мы это просто так проглотим? – посмотрела она с вызовом на напарника. – Они забрали доказательства финансовых махинаций компашки Нефедова.

Илья отвел взгляд, нервно приладил ладонью волосы.

– Проглотим, Марин, – сглотнул он подкативший к горлу ком. – Мы не занимаемся финансовыми махинациями. Наша задача сейчас поймать Кляра и упрятать его за решетку до конца его дней.

– Ты шутишь сейчас? – внутри у нее поднималась настоящая буря гнева. – Они напали на нас, ограбили…

– Не шучу, – покачал головой Илья. – Они нам не по зубам. Чем бы они ни промышляли, Нефедова убили не они, а Кляр. Я умываю руки. Мне не нужны проблемы. И тебе советую последовать моему примеру.

– Я не верю своим ушам! – всплеснула руками Марина. – Как они вообще узнали про эти записи? Ты говорил кому-то, что они у нас?

– Никому, – покачал головой Илья. – Клянусь! Знали только я, ты и… Быков. Думаешь, это он мог слить информацию Шапиро?

– Я уже не знаю, что думать, – закусила губу Марина.

Она понимала головой, что Илья прав. Что надо отступиться. Что им здесь не выиграть. Но метущееся внутри чувство справедливости, которое уже не раз создавало ей проблемы, снова рвалось в бой.

– Марин… – выдернул ее из размышлений Илья. – Давай выбираться отсюда. Ночь. Твои теперь дома с ума сходят от беспокойства. Утром решим, что делать дальше. Я домой хочу.

Марина поморщилась, представив, что сейчас чувствует Павел. Он скорее всего уже поднял на уши всех, обзвонил все морги и больницы, разыскивая ее.

– Да, – кивнула она. – Давай выбираться.

Они прошли по лабиринтам коридоров заброшенного промышленного здания. Это был какой-то полуразрушенный завод. Под ногами то и дело попадался мусор, обломки кирпичей, старые железяки. Когда они выбрались из здания, то к своему облегчению обнаружили, что внедорожник Марины припаркован неподалеку от входа. Ключи торчали в замке зажигания, на заднем сиденье похитители сгрудили их документы, пистолеты и телефоны.

Марина сразу схватила свой смартфон, включила. Тут же посыпались сообщения о звонках, ожили мессенджеры. Она без раздумий набрала Павлу. Он поднял трубку после первого же гудка.

– Слава богу! – раздался его взволнованный голос. – Ты цела?

– Цела… – выдохнула Марина. – Возникли кое-какие непредвиденные обстоятельства.

– Я уже все больницы и морги обзвонил!

– Знаю, милый… – кивнула она головой. – Я скоро буду дома. Все тебе объясню.

– Хорошо… Жду тебя.

Марина отключила звонок, села на водительское сиденье.

– Может все-таки я поведу? – предложил Илья.

– Я в порядке, – заверила его Марина и завела мотор. – Садись, отвезу тебя.

Илью не нужно было долго уговаривать. Он запрыгнул на пассажирское сиденье, и едва машина тронулась, его голова упала на грудь, и он тут же провалился в сон. Марина усмехнулась. Всегда завидовала этой черте напарника использовать для отдыха любую подвернувшуюся возможность. Она так не могла. Знала, что даже когда доберется домой и ляжет в постель, не смотря на усталость и травму, вряд ли ей удастся заснуть.

До дома Марина добралась, когда уже начало светать. Павел встретил ее на пороге квартиры. Ночь для него выдалась долгой. Под глазами залегли густые глубокие тени, белки покрылись красной сосудистой сеточкой.

– Слава богу! – он сгреб жену в охапку, прижал к себе и облегченно выдохнул. – Выглядишь ужасно!

– Знаю, – отмахнулась Марина. Она выбралась из объятий мужа и сняла обувь. – Встретилась с дверью при попытке задержать преступника, а потом нас с Ильей похитили.

– Денек выдался насыщенный, – покачал головой Павел. – Как ты?

– Хреново, – поморщилась она. – День не задался от слова совсем. Кроме того, что мы напали на след убийцы, остальное все просто кошмар. Мы упустили главного подозреваемого, и у нас отобрали очень важные улики против подельников Нефедова.

– Это они вас похитили? – почесал затылок Павел.

– Они не представлялись, конечно, – горько усмехнулась Марина, – но я уверена, что за этим стоит Шапиро. Это были его люди.

– Что думаешь с этим делать? – спросил Павел, не отставая и передвигаясь вслед за Мариной по квартире.

Она прошла в ванную, с омерзением сняла с себя пропахнувшую подвальной сыростью одежду и встала под горячий душ.

– Не знаю, – ей пришлось почти кричать, чтобы заглушить шум воды. – Илья советует не раздувать конфликта и отпустить эту ситуацию. Не нарываться.

– А ты? – Павел взял в руки губку, выдавил на нее гель для душа, вспенил и принялся намыливать Марине спину.

– А меня прямо подмывает завтра с самого утра заявиться в кабинет к заместителю прокурора и устроить ему выволочку! – она сжала кулаки от злости.

– А у тебя есть такие полномочия? – усомнился Павел.

– Да нет, конечно, – покачала головой Марина. – После такой выходки меня в лучшем случае отстранят от дела, а в худшем уволят. Или вообще арестуют за нападение на представителя власти.

– Может тогда лучше прислушаться к совету напарника? – предложил Павел. – Тебе вроде нравилась твоя работа.

– Лучше, конечно, – Марина закрыла глаза и подставила лицо под струйки воды. – Только знаешь, что самое интересное?

– Слушаю… – Павел продолжал водить губкой по ее телу, смывая грязь и усталость прошедшего дня.

– Кроме нас с Ильей и Быкова, никто не знал о том, что у нас есть эта запись.

– Подозреваешь напарника или шефа? – спросил Павел.

– Не знаю, что и думать, – прикусила губу Марина. – Похитители точно знали наше местонахождение. Знали, что и флешка, и карта памяти у нас с собой…

– Ну… Допустим, люди Шапиро могли обнаружить скрытую камеру в кабинете Нефедова сами, – предположил Павел. – Они же дружили, значит вхожи в дом…

– А вдова Нефедова сказала им, что мы осматривали кабинет. А потом Шапиро надавил на Быкова, и тот был вынужден ему все рассказать! – у Марины загорелись глаза. – Какой ты у меня умный!

– Я такой, да, – улыбнулся Павел.

– Может бросишь свои фотографии, пойдешь к нам в отдел? – подмигнула Марина. – Хоть видеться будем чаще!

– Ты хочешь, чтобы твой сын совсем осиротел? – покачал головой Павел. – Ты его когда в последний раз видела бодрствующим?

– Ты не представляешь, как я сама из-за этого переживаю! – прикусила губу Марина. – Хорошо, что у него есть ты. Спасибо тебе!

Павел коротко кивнул, снял с вешалки полотенце, раскрыл его. Марина вылезла из ванной прямо в его объятия.

– Ты же знаешь, что всегда и во всем можешь на меня рассчитывать? – спросил он, промокая полотенцем капельки воды с ее тела.

– Знаю, – кивнула Марина.

– И все, что я сейчас прошу от тебя взамен, чтобы ты была осторожной и берегла себя.

– Обещаю! – Марина обняла мужа, прижалась щекой к его груди.

– Снимок носа делала? – спросил он, целуя ее в макушку.

– Леня осмотрел, сказал, что перелома нет. Просто сильный ушиб.

– Заскочи все равно в травмпункт. На всякий случай, – попросил Павел. – Не то, что я не доверяю вашему патологоанатому… Просто так мне будет спокойнее.

– Постараюсь, – с неохотой пообещала Марина.

– Надевай пижаму и дуй в кровать, – скомандовал Павел. – Я поищу в аптечке, кажется у нас где-то была мазь от синяков.

– Да, точно, – поморщилась Марина. – Леонид что-то про это говорил.

– Ложись! Я принесу…

Павел ушел на кухню. Марина слышала из спальни, как хлопают дверцы шкафчиков, как муж перебирает тюбики с мазями и кремами в поисках нужного, его тихие шаги в тапочках по полу…. А потом она провалилась в сон, так его и не дождавшись. Ее настолько вымотал этот день, что ей даже ничего не снилось. Все мысли и тревоги на какой-то короткий период будто выветрились из головы, дав своей хозяйке долгожданный отдых.

Когда Марина проснулась, она обнаружила тюбик с мазью, лежащий на прикроватной тумбочке. Павла рядом не было, а из кухни раздавался аппетитный запах свежезаваренного кофе и омлета. Она потянулась в постели, потрогала рукой лицо – кажется, опухоль немного сошла, села и спустила ноги на пол.

Когда она вошла на кухню, то увидела уже накрытый к завтраку стол и своих любимых мужчин. Вася помогал Павлу раскладывать омлет по тарелкам.

– Мама, – радостно вскрикнул мальчик, передал лопатку Павлу и бросился к матери.

– Сынок, – Марина присела, обняла Васю, крепко прижала к себе. – Ты встал так рано, чтобы приготовить мне завтрак?

– Папа сказал, что так поступают настоящие мужчины! – ответил Вася. Он взял Марину за руку, потянул к столу, неловко отодвинул стул.

Марина с любовью посмотрела на мужа и благодарно улыбнулась. Каким бы тяжелым ни выдался предстоящий рабочий день, вот только ради этих маленьких моментов домашнего уюта и счастья, стоило радоваться жизни.

В участок Марина пришла ближе к обеду. Солнце уже поднялось высоко, и через мутные окна коридора пробивались яркие лучи, высвечивая танцующие пылинки в воздухе. Той прохлады, что принес с собой вчерашний ливень, будто и не бывало. Жара вернулась снова, хоть и не такая изнуряющая, но все же заставлявшая форточки в помещениях держать открытыми настежь, чтобы создавалось хоть какое-то подобие сквозняка.

Марина вошла в кабинет. Илья уже был на месте. Он поднял голову от монитора, и она отметила, что у напарника под глазами залегли глубокие тени, но взгляд оставался ясным, цепким.

– Ну и вид, – сказал он вместо приветствия.

– Спасибо, – огрызнулась Марина, скидывая сумку на стул. – Комплименты от тебя такая редкость!

– Муж оценил? – спросил Илья, возвращаясь к клавиатуре.

– А то! – хмыкнула Марина. – Даже присвистнул! Благо сын оказался тактичным, сделал вид, что ничего не замечает.

– Настоящий мужик растет, – усмехнулся Илья.

– Настолько ужасно выглядит?

Марина сегодня провела в ванной больше времени, чем положено, пытаясь замаскировать сине-желтые синяки. Но тональный крем почти никак не помог. Только подчеркнул рельефность и придал лицу болезненный землистый оттенок.

– Ну в целом… Не ужасно, – усмехнулся Илья. – Я бы сказал – устрашающе. Такой бывалый следователь.

Марина подошла к своему столу, села, взяла в руки стопка распечатанных фотографий, изъятых из квартиры Кляра. На некоторых были изображены лица детей, погибших после отравления в детском саду, на других – план завода, схемы и вырезки из газет с заголовками о коррупции и безнаказанности.

– С постов пока ничего, – сообщил Илья, прокручивая сводку. – План перехват запущен со вчерашнего вечера , но машину Кляра так и не нашли. Патрульные сейчас прочесывают город, ориентировки дали на радио и телевидение. На вокзалах, автостанциях, в аэропорту – везде наши люди. Вряд ли он там проскочит.

Марина кивнула, не оборачиваясь. Она рассматривала одну из фотографий – крупный портрет Нефедова с выколотыми глазами из квартиры Кляра.

– Он не дурак, – сказала она наконец. – Кляр продумал все, чтобы убить Нефедова. И наверняка продумал, где будет прятаться, если его раскроют. Он не поедет на вокзал и не сядет в самолет. Он затаится.

– Где? – Илья откинулся на спинку кресла, потер уставшие глаза.

– Вот это нам и предстоит выяснить.

Марина встала, подошла к свободной стене, где они с Ильей повесили несколько лет назад вторую доску для особо сложных дел. Она начала прикалывать фотографии из стопки – сначала те, что с планами и схемами, затем снимки детей, портрет Нефедова. Каждую новую картинку она разглядывала подолгу, словно надеялась, что бумага заговорит.

Илья молча наблюдал за ней, не мешая. Он знал, что у нее есть свой метод – разложить все по полочкам, а потом смотреть на общую картину. Но сегодня Марина выглядела не просто сосредоточенной – она выглядела встревоженной.

– Что-то не так? – спросил он наконец.

Марина отступила на шаг, оглядывая получившуюся композицию.

– Что-то меня гложет, – призналась она. – Да, с этим делом что-то не так. Я пока не могу понять, что именно. Но чувствую.

– Какое-то конкретное «что-то»?

– Нет, – она покачала головой. – Пока нет. Но оставим это на потом. Сначала нужно поймать Кляра.

Она обернулась к Илье, задумчиво потерла пальцы на правой руке.

– Что ты успел узнать про него? Какая-нибудь еще недвижимость на нем зарегистрирована? Или на его сестру, на мужа сестры, на ближайших родственников?

Илья застучал по клавиатуре, открывая нужные базы.

– Так... На самом Кляре зарегистрирована только та квартира, которую мы вчера осматривали. Дом и гараж – на Ольге и Федоре, совместная собственность. Все. Больше ничего. Других родственников я не нашел.

– Да, он же говорил, что мать у них умерла несколько лет назад, – кивнула Марина.

– Дом унаследовала Ольга по завещанию. И когда вступила в наследство, сразу продала, – закончил Илья. – Это все.

Марина задумалась на секунду, потом обернулась к Илье и взяла свою сумку.

– Значит, возвращаемся к Измайловым.

– К ним? – удивился Илья. – Ты думаешь, они что-то знают? Если он с ними не общался...

– Может, с Федором и не общался, – перебила Марина, указывая на доску, где в центре висела фотография Нефедова с выколотыми глазами. – Но с Ольгой, думаю, очень даже тесно.

Илья посмотрел на фотографии – на лица детей, на схемы завода, на вырезки из газет, собранные с такой одержимостью.

– Да, ты говорила уже об этом. Ты думаешь, он сделал это ради сестры? – спросил он.

– А ты посмотри, – Марина подошла к доске, провела пальцами по снимку погибшего Дениса Измайлова. – Если бы ему было все равно на сестру и погибшего племянника, разве стал бы он затевать такое?

Она обвела рукой всю композицию.

– Это не спонтанная месть, Илья. Это продуманная, холодная, выверенная операция. Так не мстят за чужих людей. Так мстят за своих. Очень близких.

Илья молчал, обдумывая ее слова. Потом кивнул.

– Ладно. Поехали к Измайловым.

Он встал, потянулся за ветровкой, висевшей на спинке стула.

– Ты думаешь, они нам что-то расскажут? Федор в прошлый раз был не очень разговорчивым, а Ольга...

– Ольга была в истерике, – закончила за него Марина. – Но сейчас она могла прийти в себя. Или, по крайней мере, мы сможем поговорить с ней наедине, без Федора.

– Ты хочешь развести их по разным углам?

– Хочу попробовать, – Марина взяла сумку.

Илья хотел что-то ответить, но не успел. Дверь в кабинет приоткрылась, и на пороге появился Быков. Борис Евгеньевич выглядел как обычно – подтянутый, строгий, с аккуратно зачесанными седыми волосами. Но сегодня в его глазах Марина заметила что-то новое. Что-то похожее на неуверенность. Он переступил порог, замер, оглядел их обоих – и особенно долго задержался взглядом на разбитом лице Марины.

– Скворцова, – начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ты в порядке? Мне доложили, что ты получила травму при задержании…

– В порядке, Борис Евгеньевич, – ответила Марина, не отводя от шефа взгляда.

– Работать можешь? – уточнил Быков. – Может тебе пару дней передохнуть? Выглядишь неважно…

– Да что ж такое? Сегодня у меня сплошные комплименты от коллег! – съязвила Марина. – Все со мной в порядке. Благодарю за беспокойство.

– Ну… В порядке, так, в порядке, – Быков держал руки за спиной и переминался с ноги на ногу. – Как продвигаются поиски Кляра?

– Пока безрезультатно, – ответила Марина, все еще изучая начальника. – Но мы над этим работаем.

Быков кивнул, прошел в кабинет, остановился у новой доски с изъятыми из квартиры Кляра фотографиями. Марина обратила внимание, что пальцы Борис Евгеньевич то сжимал, то разжимал – нервный тик, которого она раньше за ним не замечала.

– Может, нужна помощь? – спросил вдруг он. – Прокуратура предлагала содействие в деле. Люди, ресурсы. Шапиро лично звонил утром, спрашивал, чем может быть полезен?

Марина почувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Шапиро звонил. Шапиро предлагал помощь. Тот самый Шапиро, чьи люди вчера их похитили и отобрали флешку и карту памяти.

Она заставила себя вежливо улыбнуться.

– Спасибо, Борис Евгеньевич, но мы сами справляемся. Пока помощь не требуется.

Быков кивнул, помялся еще немного, а затем прошел к выходу, но задержался на пороге еще на несколько секунд, обернулся, будто ждал, что Марина скажет ему что-то еще. Может, про вчерашнее похищение. Может, про флешку. Может, про Шапиро. Но она молчала, глядя на него с выжидательным спокойствием.

Илья тоже молчал. Он переводил взгляд с начальника на Марину и обратно, и на его лице читалось недоумение.

– Ну, ладно, – Быков взялся за ручку двери. – Держите меня в курсе.

Дверь закрылась. Его шаги затихли в коридоре. Илья повернулся к Марине.

– Почему ты не сказала ему про похищение? – спросил он шепотом, будто боялся, что Быков может вернуться и услышать. – Про флешку? Про то, что люди Шапиро...

– Потому что он знает, – перебила Марина.

– Что знает?

– Он знает, что записей у нас больше нет. И пришел сейчас не поинтересоваться, как идут поиски Кляра. Он пришел узнать, что собираемся делать.

Илья нахмурился, потом посмотрел на дверь, будто видел ее насквозь.

– Ты думаешь, это он нас сдал? – спросил он тихо.

– Не знаю, – честно ответила Марина. – Но я знаю, что он нервничал. Ты видел его руки? Он никогда не держит их за спиной. И никогда не перебирает пальцами, когда спокоен.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

– Вчера, когда нас похитили, я сомневалась. Но сейчас... Быков вел себя странно. Слишком странно.

– Ты думаешь, он продался? – Илья произнес это так, будто сам не верил в свои слова.

– Нет, – покачала головой Марина. – Не продался. Но Шапиро, как никто другой умеет давить, и Быков вынужден подчиняться.

– Шантаж? – приподнял бровь Илья, но Марина ничего не ответила, только пожала плечами.

Она бросила последний взгляд на доску. На выколотые глаза Нефедова. На лица детей. На схемы и вырезки. Что-то здесь было не так. Что-то ускользало от нее, но она не могла понять, что именно. Пока не могла.

Марина вела внедорожник по знакомой дороге за город, к дому, где жили Измайловы. Хоть уже перевалило за полдень, но солнце, к счастью, не пекло так нещадно, как предыдущие дни. Небо затянуло кучерявыми облаками, рассеянный свет лениво золотил верхушки деревьев. Илья сидел на пассажирском кресле, прокручивал в телефоне сводки с постов – безрезультатно. Машину Кляра так и не нашли.

– Как думаешь? Где он ее спрятал? – вдруг спросила Марина, не отрывая глаз от дороги.

– Кого? – Илья поднял голову от экрана.

– Черную папку. Ту, из-за которой Нефедов и приехал на завод в ту ночь.

Илья нахмурился, обдумывая.

– Ты думаешь, она у Кляра?

– Если он убил Нефедова, то должна была быть у него, – Марина бросила на него быстрый взгляд. – Но ведь папку при обыске в квартире так и не нашли. Фотографии, планы держал там, а папку, получается, нет. Где она?

– Может он знал, что за ней будут охотиться заинтересованные, так сказать, лица, – медленно проговорил Илья. – Логично, что он ее где-то спрятал. Думаешь, тот мужик, за ней приходил.

– Почти уверена, – кивнула Марина, сворачивая на проселочную дорогу. – Ну или за самим Кляром. Только тот проворнее наемника оказался. Вырубил.

– Ты думаешь, Шапиро или его люди убьют Кляра?

Марина горько усмехнулась.

– А ты сомневаешься? У него папка, в которой компромат, способный уничтожить их всех. Как только они ее найдут, ему конец. Они не оставят его в живых.

Илья помолчал, переваривая услышанное.

– Ты хочешь спасти его? – Илья повернул голову и всмотрелся в лицо напарницы.

– Он убил человека, – ответила Марина. – С особой жестокостью. И однозначно заслуживает наказания. Но я хочу понять его мотивацию.

– Племянник? – пожал плечами Илья. – По мне все очевидно.

– А по мне, совсем нет, – покачала головой Марина. – Что в той папке? Вряд ли те же финансовые махинации, что мы с тобой видели. За такое людей не казнят. Сажают – да, но не убивают. Вот я и хочу понять…

– Значит, нам нужно добраться до Кляра быстрее, чем Шапиро и его люди, – подытожил Илья.

– Ага, – подтвердила Марина. – Будем надеяться, что Ольга знает, что задумал ее брат.

– А если нет? – спросил Илья.

– Будем надеяться, что знает.

Внедорожник свернул на нужную улицу. Марина притормозила у знакомых ворот. На этот раз калитка была открыта, и они прошли во двор без стука. Федор Измайлов сидел на крыльце с кружкой чая. Рядом стояла приготовленная для покоса травы газонокосилка. Увидев следователей, он не удивился, только устало вздохнул. Выглядел он заметно лучше, чем в прошлый раз – не таким опухшим и разбитым.

– Опять вы? – спросил он без злобы. – Снова по делу Нефедова?

– Да, – ответила Марина, останавливаясь перед ним. – Нам нужно поговорить с вашей женой.

Федор поставил кружку на перила, встал.

– Она в саду. Отдыхает. Я провожу.

Он повел их через двор, мимо заросшего газона, мимо давно не крашенной беседки. Сад, когда-то ухоженный и красивый, теперь выглядел запущенным. Кое-где еще виднелись остатки клумб – пожухлые стебли пионов, разросшиеся кусты роз без обрезки. Несколько плодовых деревьев стояли с обломанными ветками. Большую часть участка покрывали заросли сорной травы, местами достигавшие пояса. Но кое-где еще угадывались следы былого великолепия – ровные рядки, очертания грядок, остатки декоративных дорожек.

Ольга сидела в плетеном кресле-коконе, укрыв ноги пледом, и смотрела куда-то вдаль – на лес, видневшийся за забором. Она не обернулась на шаги, не подала признаков, что заметила гостей. Марина и Илья подошли осторожно, чтобы не напугать. Федор замер в нескольких шагах, не решаясь приближаться.

– Здравствуйте, Ольга Борисовна, – тихо сказала Марина.

Ольга молчала. Взгляд ее был отрешенным, но ясным, не таким мутным и потерянным, как в прошлый раз. Она выглядела спокойной, даже, пожалуй, собранной.

– Мы снова здесь из-за дела Нефедова, – продолжила Марина, стараясь говорить ровно и мягко. – Теперь нас интересует ваш брат. Дмитрий.

Имя повисло в воздухе. Ольга никак не отреагировала. Марина выдержала паузу, потом продолжила, уже более четко:

– Ваш брат подозревается в убийстве Сергея Нефедова. У нас есть серьезные улики, указывающие на его причастность.

Ольга молчала. По-прежнему смотрела вдаль. Федор переминался с ноги на ногу, на его лице читалось сомнение.

Илья не выдержал.

– Может, она действительно ничего не знает? – шепнул он Марине. — Если они не общались...

– Это Федор с ним не общался, – громко сказала Марина, глядя на Федора. – Но не Ольга.

Федор вздрогнул, открыл было рот, но не сказал ничего. А Ольга наконец повернула голову и мельком посмотрела на Марину. В ее взгляде скользнуло усталое любопытство.

Марина подошла ближе, присела перед сломленной женщиной на корточки. Она глубоко вздохнула и заговорила спокойно, но твердо:

– Ольга Борисовна, я понимаю, что вам тяжело. И я не хочу причинять вам еще больше боли. Но сейчас ваш брат нуждается в защите. И если вы знаете, где он находится, вы можете его спасти.

Ольга подняла на Марину глаза, долго всматривалась в ее лицо.

– Вы хотите его защитить? – на ее лице промелькнуло удивление.

– Мы думаем, к нему в руки попала папка с компроматом… – начала Марина, но осеклась, взвешивая в уме, что стоит рассказывать родной сестре подозреваемого, а что нет. – За ней охотятся.

– Эти ублюдки не перед чем не остановятся, – поморщилась Ольга и отвернулась.

– Именно, – кивнула Марина, радуясь, что смогла подцепить собеседницу. – Я хочу разобраться в этом деле, понимаете. Но для этого ваш брат нужен нам живым.

– Дима никого не убивал! – Ольга занервничала, ее пальцы вцепились в край пледа. – Я знаю. Он не убивал!

– Улики пока работают против него, – мягко сказала Марина. – Но, если это сделал не он, я докажу. Обещаю вам! Но для этого нам нужно его найти.

– Он не убивал, – снова повторила Ольга и потрясла головой.

– Ольга Борисовна, вы – последний родной человек для вашего брата. Если вы хотите, чтобы он остался жив, вы должны помочь нам. Расскажите, где он может прятаться. Иначе до него доберутся друзья Нефедова. И тогда мы не сможем раскрыть убийство. Не сможем доказать причастность Нефедова к гибели Дениса. И тело Дмитрия мы никогда не найдем.

Она замолчала. Наступила тишина, нарушаемая только птичьим щебетом и далеким шумом трассы.

– Это бред какой-то! – Федор не выдержал и подошел ближе. – Оля ничего не знает! Мы не общаемся с ним, я же говорил! И вообще, какое отношение мы имеем к этому убийству? Оставьте нас в покое!

– Замолчи, – тихо сказала Ольга.

Федор замер. Ольга медленно поднялась с кресла, откинула плед. Она была бледной, но в глазах ее словно зажегся огонь. Марина мысленно праздновала победу. Сестра Кляра расскажет им все, что знает.

– Идемте в дом, – сказала Ольга. И, повернувшись к мужу, добавила: – А ты... не вмешивайся.

Она пошла к дому, не оглядываясь. Марина и Илья переглянулись и двинулись следом. Федор потоптался на месте, потом пошел за ними, но остался на крыльце, не посмев нарушить приказ жены.

Ольга провела следователей в гостиную – ту, где они сидели в прошлый раз. Но сейчас она выглядела иначе. Шторы были раздвинуты, в комнату проникал рассеянный свет, и пылинки плясали в воздухе. Ольга села на диван, жестом пригласила Марину и Илью сесть напротив.

– Когда полиция не смогла разобраться в смерти Дениса, – начала Ольга ровным, почти безжизненным голосом, – Дима был единственным, у кого хватило смелости влезть в это дело.

– А вы? – осторожно спросил Илья.

Ольга горько усмехнулась.

– А я? Я верила, что мой муж – юрист, адвокат – сможет добиться справедливости. Но Федор... – она сжала губы, помолчала. – Федор оказался трусом. Он опустил руки почти сразу. Я просила его не сдаваться, добраться до правды. Но стоило заявиться к нам в дом людям в костюмах... с оружием... с деньгами... Он сдался. Выбрал деньги.

Марина нахмурилась.

– Люди в костюмах? Шапиро?

– Не знаю, кто они были, – покачала головой Ольга. – Не интересовалась. Но после их визита Федор сказал, что мы прекращаем борьбу. Что Дениса не вернуть, а у нас еще есть жизнь. И мы продали им сына... продали! – голос ее дрогнул. – Тем, кто его убил.

– Ольга Борисовна... – начал Илья.

– Дима пообещал, что найдет доказательства, – перебила она. – Докажет, что Нефедов виноват. Заставит его признаться. Он не собирался его убивать! Я клянусь вам!

– Он что-то говорил вам про папку? – осторожно спросила Марина. – Вы знаете, что в ней может быть?

Ольга отрицательно покачала головой.

– Мы редко общались. Муж не пускал его на порог. И нам приходилось встречаться тайно. Может быть в той папке были как раз доказательства, что Нефедов виновен в смерти нашего сына? – она осеклась, закрыла лицо руками. – Но зачем ему было убивать его? Он много раз говорил, что смерть – это слишком легкое наказание для такого человека…

Марина молчала. Она смотрела на Ольгу и чувствовала, что что-то не сходится. Какая-то деталь выпадала из мозаики.

– У вас есть предположение, где сейчас может быть ваш брат? – взял на себя инициативу Илья. – Может есть какое-то место, где он мог бы спрятаться?

Ольга встала, подошла к этажерке с книгами и вытащила из одного из томов фотографию. Протянула Илье.

На снимке были Ольга, Денис и Федор на фоне небольшого деревянного домика. Денису на фото было года три, он сидел на плечах у отца и смеялся. Ольга стояла рядом, прижимаясь к мужу. Все они улыбались.

– Это дача нашей с Димой матери, – сказала Ольга. – Недалеко от города. Мы раньше часто ездили туда на выходные. После смерти мамы мы хотели ее продать, но потом появился Степан Михайлович. Ее гражданский муж.

– Степан Михайлович? – переспросил Илья.

– Он много лет ухаживал за мамой, после ее смерти остался в доме. Мы хотели подарить ему ее – он сам почти отстроил домик заново, и садом занимался, и приглядывал там за всем. Но он отказался. Сказал, что выкупит. А деньги пойдут на будущее Дениса, – Ольга сглотнула. – Теперь нет никакого будущего.

– Адрес есть? – спросила Марина.

Ольга нашла в ящике комода лист бумаги, написала адрес и протянула Марине.

– Дима иногда туда ездил. Помогал Степану Михайловичу по хозяйству. Если он где-то прячется, то только там.

У Ильи в этот момент зазвонил телефон. Он отошел к окну, принял вызов. Говорил недолго, почти беззвучно, только кивал. Потом вернулся.

– Патрульные нашли машину Дмитрия, – сообщил он. – В одном из гаражных кооперативов на северной окраине. Брошена.

– Спасибо вам за помощь, Ольга Борисовна, – сказала Марина, пряча листок с адресом в карман. – Мы сделаем все возможное, чтобы защитить вашего брата.

Ольга посмотрела на нее долгим взглядом.

– Помогите ему? – попросила она.

– Постараемся.

Ольга встала и направилась к выходу. Разговор был окончен. Марина и Илья двинулись следом. Они коротко попрощались с хозяевами и покинули дом. Внедорожник катил по трассе в сторону дачного поселка. Марина вела машину молча, глядя на дорогу, но пальцы ее постукивали по рулю – верный признак того, что она о чем-то напряженно думает.

– Что тебя гложет? – спросил Илья.

– Это странно, – ответила Марина. – А что, если Ольга права? Действительно, если Дмитрий искал компромат на Нефедова и нашел ту папку, зачем было его убивать?

– Может, он увидел в этой папке что-то такое, что его разозлило? – предположил Илья. – Вот и сорвался.

Марина покачала головой.

– Нет. То убийство было хладнокровным, продуманным до мелочей. В нем не было ярости, не было гнева. Это была не расправа в порыве эмоций. Это была казнь.

– Месть может быть холодной, – возразил Илья.

– Может, – согласилась Марина. – Надо найти Кляра и выяснить.

Она свернула на проселочную дорогу, потом еще раз и через несколько минут поселок показался впереди. Дома стояли редко, утопая в зелени. Марина остановилась за несколько домов до нужного адреса, заглушила двигатель.

– Дальше пешком, – сказала она. – Если Кляр там, главное – его не спугнуть.

Они вышли из машины и, пригнувшись, двинулись вдоль заборов, стараясь держаться в тени деревьев. Дом Степана Михайловича оказался добротным, но явно видавшим виды – свежая краска на ставнях соседствовала с облупившейся обшивкой, крыльцо перекошено, но вокруг – аккуратные грядки и подстриженные кусты. Видно было, что хозяин старается, но силы уже не те.

В огороде, согнувшись над грядкой, возился пожилой мужчина. Он полол тяпкой сорняки и тихо напевал себе что-то под нос. Дмитрия видно не было. Марина оглядела участок. В дальнем конце, у самой границы с лесом, темнел сарайчик – старый, покосившийся, с проржавевшей крышей.

– Ты в дом, я к сараю, – прошептал Илья, кивнув в сторону строения.

– Нет, – покачала головой Марина. – Я поговорю со Степаном Михайловичем, ты проверь дом. Если Кляр там, не рискуй, жди меня. А за сараем я сама присмотрю.

Илья кивнул и бесшумно скользнул вдоль забора, огибая участок. Марина подождала, пока он скроется из виду, потом открыла старую калитку и вошла во двор.

– Степан Михайлович? – позвала она, приближаясь к хозяину.

– Он самый, – старик выпрямился, оперся на тяпку, и повернулся к ней. Лицо его было морщинистым, загорелым, с добрыми, но настороженными глазами.

– Здравствуйте, – сказала Марина, показывая удостоверение. – Следователь Скворцова. Я ищу Дмитрия Кляра. Сына вашей покойной гражданской супруги. Вы не подскажете, он здесь?

– Димка-то? – Степан Михайлович удивленно поднял брови. – А зачем он вам?

– Мне очень нужно с ним поговорить, – ответила Марина. – Я расследую убийство Сергея Нефедова. А у Дмитрия может быть необходимая мне информация.

Старик покачал головой, собираясь что-то ответить, но в этот момент из-за угла дома вышел Илья. С поднятыми руками. А за его спиной, держа на мушке охотничье ружье, шел Дмитрий Кляр. Лицо его было спокойным, почти равнодушным, но глаза смотрели холодно и жестко.

– Димка, ты что задумал, окаянный?! – вскрикнул Степан Михайлович, выпустив тяпку из рук.

Дмитрий не ответил. Он перевел взгляд на Марину, замершую на месте, и медленно опустил ружье, но не настолько, чтобы Илья мог рискнуть освободиться.

– Зря вы сюда приехали, – сказал он негромко. – Зря.

Кляр и Илья стояли метрах в пяти от Марины и Степана Михайловича. Дмитрий уверенно держал в руках старое, но ухоженное ружье с ложем из темного дерева, и никто не сомневался, что пользоваться он им умеет профессионально. В случае чего, рука у бывшего военного не дрогнет. Хоть он и опустил оружие стволом в землю, Илья замер с поднятыми вверх руками, стараясь не делать резких движений и не провоцировать преступника. Марина тоже стояла неподвижно, быстро просчитывая в голове варианты развития событий в сложившейся ситуации. Их было на самом деле немного. Всего два. И оба никуда не годились.

И только Степан Михайлович, суетился от волнения. Он топтался на месте, перекладывал тяпку из одной руки в другую, охал и причитал.

– Дима, Димочка… Да что же ты натворил-то, окаянный? – сделал старик шаг к пасынку навстречу и протянул дрожащую сморщенную ладонь. – Брось ружье-то! Это же следователи. Они поговорить приехали. Не дури!

– Не лезь, Степан, – осадил его Кляр. – Поговорить! Как же! Они там все заодно. Все повязаны, мрази!

Он яростно сплюнул на землю и растер плевок массивным армейским ботинком.

– Дмитрий, – спокойным тоном начала Марина. – Нам действительно нужно поговорить. Вы сейчас только усугубляете свое положение нападением на сотрудников полиции. Уберите оружие.

– Я не убивал его, ясно?! – почти выкрикнул Кляр, но вместо того, чтобы послушаться, упер ствол Илье в спину. Илья нервно сглотнул, но не пошевелился.

– Дмитрий… – Марина выставила руки вперед, пытаясь его успокоить. – Давайте поговорим. Мы хотим вам помочь. Хотим разобраться…

– Помочь?! – желваки заходили ходуном на скулах Кляра. – Упрятать меня за решетку за то, чего я не совершал? Хороша помощь! Только я в тюрьме и недели не протяну! За мной уже приходили… Ваши…

– Вы говорите о том человеке, что был в вашей квартире? – нахмурилась Марина. – Он искал папку? Она у вас? Что в ней?

– Не знаю я ни про какую папку! – огрызнулся Кляр. – Нет у меня ничего. Не убивал я эту суку! Хотел посадить его до конца его гребаной жизни! Но не успел.

– Дмитрий, – Марина осторожно сделала шаг навстречу, продолжая держать руки перед собой. – Если вы действительно этого не делали… Опустите оружие… Помогите следствию – дайте показания. Мы сможем вас защитить! Мы поможем вам!

– Конечно, поможете, – хмыкнул Кляр и перевел ствол на Марину. – Пистолеты на землю! Быстро! Еще телефоны и бумажники.

Марина кивнула осторожно вытащила из кобуры пистолет, медленно опустила на землю, подтолкнула ногой к нему. Илью Дмитрий разоружил сам.

– И ключи от машины своей давай! – скомандовал он.

Марина подчинилась. Бросила брелок рядом с телефоном и чехлом с кредитками.

– А теперь в сарай! Живо! – ткнул Кляп стволом в угол двора, где стояло крепкое строение с амбарным замком на двери.

Марина сглотнула, но подчинилась. Она поняла, что задумал Кляр. Он запрет их в сарае без связи, и пока их не найдут, у него будет фора выбраться из города на ее машине.

– Степан, ты тоже давай туда!

Старик покачал головой, но поплелся по дорожке за следователями.

– Дима, Дима… – бормотал он, спотыкаясь.

– Дмитрий, послушайте…

Марина не договорила. Двор разорвали звуки выстрелов. Короткая сухая автоматная очередь.

Марина успела увидеть, как дернулся Дмитрий Кляр, как его тело прошили пули, как он упал на землю, выпустив из рук ружье. Кровь хлынула из нескольких ран, заливая траву и сухую землю.

Со стороны леса, с дороги, на территорию участка ворвались люди в черной форме, с автоматами, в бронежилетах и шлемах – спецназ. Их было человек шесть, они рассыпались веером, беря под контроль периметр.

– Стоять! Всем стоять! – заорал командир, подбегая к телу Кляра. – Проверьте пульс.

Марина стояла как громом пораженная. Кровь отхлынула от лица. Потом она рванулась к командиру, схватив его за бронежилет.

– Кто дал команду на поражение?! – закричала она. – Откуда вы здесь вообще взялись?!

Командир – коренастый мужчина с нашивками капитана – сбросил ее руку.

– Приказ начальства, – ответил он сухо. – Получена информация о вооруженном преступнике, угрожающем жизни гражданских и сотрудников полиции. Нам приказано прибыть на место и нейтрализовать угрозу.

– Кто приказал?! – не унималась Марина.

– Я приказал, – раздался голос со стороны калитки.

Марина обернулась. Во двор, ступая аккуратно, чтобы не запачкать дорогие туфли в грязи, вошел Игнат Шапиро. За его спиной маячила плотная фигура Быкова – тот выглядел бледным, осунувшимся, будто постарел на десять лет за одну минуту.

– Вовремя мы успели, – сказал Шапиро, окидывая взглядом двор. – Спасли вас.

– Спасли? – Марина сделала шаг к нему, сжимая кулаки. – Нас не нужно было спасать! Мы вели переговоры!

– Переговоры с вооруженным преступником, который только что угрожал вам оружием, – Шапиро развел руками. – Скворцова, вы же опытный следователь. Неужели не понимаете, что это стандартная процедура? Поступил сигнал о захвате заложников – спецназ выезжает на место.

– Какой сигнал? – вмешался Илья, подходя ближе. – Кто дал сигнал?

Шапиро посмотрел на него с легкой усмешкой.

– Кто-то из соседей. Вызвал полицию, сообщил, что во дворе мужчина с ружьем. Мы отработали по протоколу.

– Это ложь, – сказала Марина, глядя ему прямо в глаза.

Шапиро ничего не ответил, только улыбнулся.

– Скорая! – крикнул Илья, замечая, как Степан Михайлович осел на землю. Старик лежал на боку, судорожно хватая ртом воздух, одну руку прижимая к груди.

Илья бросился к нему, опустился на колени.

– Врача сюда! Быстро! У него, кажется, сердечный приступ!

Двое медиков из машины скорой, которая подъехала следом за спецназом, выскочили с носилками. Они быстро засуетились вокруг старика, поставили капельницу, загрузили в машину.

Марина тем временем подошла к телу Дмитрия Кляра. Оно лежало в луже крови, глаза открыты, смотрят в небо, но уже невидяще. Она присела, проверила пульс.

– Мертв, – сказала она, поднимаясь. Голос ее прозвучал глухо.

Она повернулась к Быкову, который стоял чуть поодаль, не поднимая глаз.

– Как вы узнали, что мы здесь? – спросила она тихо, но твердо. – Следили за нами?

Быков молчал. Вместо него ответил Шапиро.

– Мы ведь предлагали вам помощь, Скворцова, – сказал он, поправляя манжет рубашки. – Но вы ведь упрямая! Все сами. И что в итоге? Едва снова не упустили преступника. Чуть сами не погибли. Я беспокоюсь о вас. Что было бы, не подоспей мы вовремя?

– Вы не имеете права вмешиваться в наше расследование! – прошипела сквозь зубы Марина. Кулаки ее непроизвольно сжались.

– Поймите меня правильно, – лилейным голосом протянул Шапиро. – Сережа был моим хорошим другом. Я, как никто другой был заинтересован в поимке его убийцы. Это личное.

– Личное, – хмыкнула Марина. – И поэтому вы, не разобравшись, застрелили подозреваемого?

Она посмотрела на Быкова. Тот не выдержал взгляда, отвел глаза.

– Я не понимаю, чему вы так удивляетесь, Скворцова, – пожал плечами Шапиро. – Преступник обезврежен. Дело можно закрывать. Все улики указывали на Кляра – и мотив, и возможности, и навыки. Он угрожал вам оружием. Его ликвидация – законный акт самозащиты со стороны сотрудников спецподразделения.

– Он не убивал Нефедова, – сказала Марина. – Кляр перед смертью сказал, что это не он.

Шапиро усмехнулся.

– И вы ему поверили? Скворцова, вы же не наивная девочка. Преступник мог сказать вам что угодно, пытаясь спасти свою шкуру. Все улики указывают на него. Дело закрыто. И точка. Смиритесь, капитан. – Он обернулся к командиру подразделения спецназа и махнул рукой. – Обыщите здесь все!

Марина открыла рот, чтобы возразить, но Быков поднял руку.

– Хватит, Скворцова. – Голос его был глухим, будто он сам не верил в то, что говорит. – Заместитель прокурора прав. Все улики указывают на Кляра. У него был мотив, была возможность. Он владел всеми необходимыми навыками, чтобы совершить это убийство. Дело закрыто. Я жду от тебя и Селиванова отчет завтра утром. А сейчас –свободны.

– Но...

– Свободны, Скворцова, – повторил Быков, и в голосе его прозвучала такая усталость и безысходность, что Марина замолчала.

Она поняла. Быков знал. Знал, что все это – фальшь. Что Кляра убили незаконно. Что Шапиро подставил их всех. Но он ничего не мог сделать. У него были связаны руки.

Марина сжала кулаки, развернулась и пошла к выходу. Илья догнал ее, протянул карточки, пистолет и ключи от машины – он успел подобрать их с земли, пока все были заняты телом Кляра.

– Держи, – сказал он.

– Спасибо, – ответила она коротко.

Марина оглянулась в последний раз на тело Дмитрия Кляра. Оно лежало на земле, и кто-то из спецназовцев уже накрыл его черным пакетом.

Дмитрий Кляр был мертв. И вместе с ним умерла надежда узнать правду.

Марина пошла к выходу. У калитки ее окликнул Шапиро.

– Скворцова, – сказал он, и в голосе его слышалась почти отеческая забота. – Вы не беспокойтесь о папке. Мы найдем ее. Обязательно. И передадим вам – для отчета, разумеется.

– Не сомневаюсь!

Марина не оглянулась. Вышла со двора, прошла к машине, села на водительское сиденье. Илья занял место рядом. Некоторое время они молчали. Потом Илья спросил:

– Ты в порядке?

– Нет, – ответила Марина. И завела двигатель.

Она чувствовала злость. Обиду. И вину. Такую тяжелую, что, казалось, она могла раздавить. Они пришли к Кляру поговорить – и своими руками подставили его. Шапиро следил за ними, использовал их как наживку и ликвидировал свидетеля. Теперь руки у них связаны. Никто не станет слушать жалобы на прокурора – они просто утопят их в бумажной волоките. Убийца Нефедова все еще на свободе. Но теперь это не их проблема.

Она проиграла Шапиро. И проиграла с разгромным счетом.

Осень вступила в свои права неожиданно резко. Еще неделю назад было тепло и солнечно, а теперь по утрам моросил холодный дождь, ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья и гонял их по мокрому асфальту, заставляя прохожих кутаться в куртки и поднимать воротники.

Марина стояла у окна кухни, держа в руках чашку с кофе, и смотрела, как Вася в школьной форме с ярким новым рюкзаком за спиной, бодро шагал от подъезда к машине. Павел ждал его у открытой двери, поторапливал. Вася, перед тем как сесть на заднее сиденье, обернулся, нашел глазами окно их квартиры и помахал маме. Марина улыбнулась и помахала ему в ответ.

Она все еще не могла привыкнуть к тому, что Вася теперь ходит в школу. Ей казалось, что только вчера она впервые взяла его на руки, крошечного, теплого, пахнущего молоком. А теперь он уже сидел за партой, учил буквы и цифры, спорил с учительницей о том, почему два плюс два – это четыре, а не пять, потому что «пять больше и интереснее».

Марина переживала, что у Васи, как у многих детей после беззаботного детства, начнутся проблемы с адаптацией. Новый режим, обязанности, необходимость сидеть на месте, слушать и выполнять задания – все это было для него непривычным. Но Вася, к ее удивлению, воспринял учебу с энтузиазмом. Он сам стремился узнавать что-то новое, сам просил Пашу заниматься с ним по вечерам, сам тянул руку на уроках, иногда выкрикивая ответы с места, чем приводил в восторг одноклассников и в легкое замешательство учительницу.

Во многом это была заслуга Паши. Он подходил к занятиям творчески: вместо скучных прописей придумывал игры, вместо зубрежки – ассоциации. Они вместе рисовали буквы, лепили их из пластилина, выкладывали из макарон и пуговиц.

У Марины так не получалось. Не хватало терпения. Она, когда пыталась заниматься с Васей, быстро уставала и раздражалась, если что-то не получалось. Паша же мог объяснять одно и то же десятью разными способами, пока сын не поймет. И делал это с улыбкой, без намека на усталость.

Марина допила кофе, ополоснула чашку под краном и пошла собираться на работу. Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как дело об убийстве Нефедова окончательно закрыли, но она все никак не могла успокоиться. Она была почти на сто процентов уверена, что Кляр невиновен, а убийца до сих пор на свободе.

Марина старалась гнать от себя мысли об этом деле, пыталась отвлечься на работу, на семью, но они все равно крутились в голове, постоянно возвращая ее к произошедшим событиям. За это время они с Ильей раскрыли несколько уголовных дел – грабежи, разбои, даже одно убийство на почве ревности. Начальство было довольно, Быков хвалил, мэр упоминал их отдел в положительном ключе на планерках. Но внутри Марины жила глухая, ноющая боль, которая не проходила ни днем, ни ночью.

Убийца Нефедова остался на свободе. Она знала это. Илья знал это. И, возможно, Быков тоже знал. Но доказательств не было. Все улики указывали на мертвого Дмитрия Кляра, которого уже не спросишь. Дело закрыли, сдали в архив, и, если бы не Маринина память, оно кануло бы в лету, как и многие другие нераскрытые преступления.

Больше всего ее бесило то, что Шапиро, Клюев и Бармин – те, кто был в сговоре с Нефедовым, кто отмывал деньги, кто крышевал его бизнес, кто дал ему уйти от ответственности за смерть детей, – остались на свободе и здравствовали. Они даже не понесли наказания за финансовые махинации. Все улики, которые Марина и Илья нашли против них, исчезли вместе с флешкой. Шапиро позаботился об этом.

И теперь эти трое продолжали жить своей роскошной жизнью. Шапиро произносил прочувственные речи на общественных мероприятиях, Клюев продолжал заседать в думе, Бармин открывал новые торговые центры. Газеты писали о них как о столпах общества, благотворителях и меценатах.

Марина пыталась забыть. Пыталась отпустить. Пыталась убедить себя, что это не первый и не последний подобный случай, что в их работе такие исходы – не редкость. Но каждую ночь, ложась спать, она возвращалась мыслями к тому дню на даче. К телу Кляра, истекающему кровью на садовой дорожке. К улыбке Шапиро, внутренне празднующего победу. И к тому, что она ничего не могла сделать.

Илья смирился. Переключился на текущую работу, быстро вовлекался в новые дела, а Марина не могла. Мысль о том, что погиб невиновный человек не давала покоя. Она знала, что чувствовала. Разочарование. Работа, которую она всегда любила, теперь давалась с таким трудом, что она в последние дни все чаще и чаще возвращалась мыслями к предложению Павла родить второго ребенка.

Когда Марина вернулась домой, Вася сидел за кухонным столом, разложив тетради и учебники. Паша хлопотал у плиты, готовил ужин. В квартире пахло чесноком и розмарином – любимым блюдом Васи, запеченной курицей с овощами.

Марина разулась, повесила куртку, прошла на кухню, потрепала сына по голове.

– Уроки делаешь?

– Ага, – гордо ответил Вася. – Папа сказал, если я быстро сделаю, то мы после ужина посмотрим мультик.

– Правильно сказал, – улыбнулась Марина. – А можно мне с вами?

– Ура! – обрадовался Вася. – Будет здорово!

Она чмокнула Павла в щеку и пошла в спальню переодеваться, а когда вернулась, ее уже ждал накрытый стол. Паша поставил в центр тарелку с курицей, рядом – салат, хлеб. Вася убрал тетради в рюкзак.

Они поужинали втроем, болтая о пустяках. Вася рассказывал, что нового узнал в школе. Паша делился планами на выходные.

– Мне придется уехать до понедельника. Будет выездная регистрация на базе отдыха за городом. Молодожены хотят, чтобы я запечатлел каждый момент, – он закатил глаза. – Справитесь без меня?

– Не переживай, – Марина сжала его руку. – Как-нибудь три дня продержимся. На работе пока все спокойно. Если что, Илья подстрахует. Езжай спокойно.

После ужина они вместе посмотрели мультфильм. Марина уложила Васю спать и вошла в спальню, закрыв за собой дверь. Она села на край кровати, Павел обхватил ее, притянул к себе.

– Я буду скучать по тебе, – призналась она.

– Я буду звонить каждый день, – пообещал он, целуя ее в макушку.

– Паш, – позвала Марина тихонько. – Мне кажется, я готова…

– К чему? – не понял он.

– К ребенку… – прошептала она. – Давай попробуем.

Лицо Павла растянулось в счастливой улыбке.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – кивнула она, забираясь к нему под одеяло. – Никогда не была ни в чем так уверена!

В пятницу рано утром Паша уехал снимать свадьбу. Марина проводила его до двери, и хоть можно было еще поспать часок, ложиться не стала. Она приняла душ, приготовила завтрак, почитала новости на телефоне, пока пила кофе. Васю пришлось отвозить в школу самой. Обычно это делал Павел.

Вечером муж, как и обещал, позвонил. Они два часа проболтали по телефону, обмениваясь событиями прошедшего дня. В основном, конечно, рассказывал Паша. Его день был более насыщенным – на репетиции предстоящей свадьбы молодожены успели сильно поссориться, и все мероприятие оказалось под угрозой. У Марины ничего интересного не произошло. Быт, школа, работа. Благо завтра выходной, который они планировали провести с сыном дома.

Но ее планам не суждено было сбыться. Около четырех часов утра Марину разбудил телефонный звонок. На экране высветился номер Ильи.

– Спишь? – прогудел в трубку голос напарника.

– Что случилось? – Марина села на постели.

– Собирайся, – коротко бросил он. – Бармина убили.

– Что? – выдохнула Марина, окончательно проснувшись.

– Повесили на недостроенном мосту. Новый, на объездной. Знаешь? Короче, встречаемся там через полчаса.

Илья сбросил звонок. А Марина почувствовала, как по коже побежали мурашки. Ничего не закончилось. Убийца совершил новую казнь. Хочет Шапиро или нет, но им придется достать старое дело из архива.

Марине пришлось срочно вызвать Софью Марковну, чтобы посидела с Васей. Благо, что пожилая соседка была ранней пташкой, старушка мучилась бессонницей, и уже не спала. Она живо откликнулась на просьбу и уже через пятнадцать минут тихонько поскреблась в дверь квартиры, чтобы не разбудить спящего ребенка.

– Спасибо вам, Софья Марковна, – Марина уже на пороге сунула няне в руку купюру – оплату за день, – всегда нас выручаете!

– Да мне не в тягость, – отмахнулась соседка. – Понимаю, служба. Работай спокойно. Управимся!

– Спокойно вряд ли получится, – покачала головой Марина. – День, чувствую, предстоит долгий. Скорее всего вернусь поздно…

Она с виноватым видом подняла глаза на Софью Марковну.

– Езжай, – тронула ее за руку старушка. – Все будет хорошо.

Марина кивнула, быстро обулась и выскочила в подъезд, на ходу доставая из сумочки ключи от машины.

Город только начинал просыпаться. Дороги были пустыми, поэтому до места преступления она добралась быстро, без пробок. Даже светофоры еще не включились и мигали желтым светом, позволяя проскочить перекрестки без остановок.

Недостроенный мост возвышался над пустырем, огороженный забором и сигнальными лентами. Строительная площадка была оцеплена, мигали синие огни полицейских машин, суетились люди в форме. В самом центре моста на длинном проводе висело тело застройщика. Ветер медленно раскачивал его, словно маятник. Вокруг стайкой кружили вороны, периодически издавая гортанные крики. Птицы явно были недовольны, что полицейские помешали их предстоящему пиршеству.

Марина нашла место для парковки, вышла из внедорожника. Илья ждал ее у оцепления.

– Спасатели и криминалисты уже работают, – сказал он, пропуская ее под ленту. –Сейчас будут поднимать тело.

– Кто нашел? – спросила Марина. Она, не останавливаясь, прошла мимо напарника, и устремилась на мост.

– Охранник. Сегодня утром делал обход и увидел, – Илья поспешил за ней следом. – Он же и опознал босса.

Следователи поднялись по временной лестнице на мост. Ветер здесь был сильнее, чем внизу. Он трепал волосы, бросал в лицо холодные капли начавшего моросить дождя. По бетонным плитам перекрытий клочками лежал туман. Марина поежилась и плотнее закуталась в легкую куртку.

В участок они вернулись, когда город уже окончательно проснулся. Дождь так и не разошелся, моросил мелкой противной взвесью, заставляя прохожих прятать лица под капюшоны и зонты. Марина заглушила двигатель на парковке, несколько минут посидела молча, глядя на серое небо через заляпанное каплями лобовое стекло.

– Идем, – сказал Илья, открывая дверь. – Дело само себя не раскроет.

Они поднялись в кабинет, и Марина сразу прошла к доске. На ней все еще висели старые фотографии – с места убийства Нефедова, из квартиры Кляра, схемы завода, лица детей. Она сняла несколько лишних листов, освобождая место для новых.

– Что у нас есть? – спросила она, поворачиваясь к Илье.

– Пока ничего, – развел руками напарник, опускаясь в кресло. – Результаты вскрытия, экспертиза и лабораторные анализы будут в лучшем случае завтра. Леонид обещал поторопиться, но чудес не бывает. Может, что-то попадет к нам к вечеру, но я бы не рассчитывал.

Марина поджала губы. Завтра – это слишком поздно. За это время Шапиро успеет навести свои порядки, подчистить то, что нужно подчистить, и надавить на тех, на кого нужно надавить. Она не сомневалась, что он уже обзванивал нужных людей, договаривался о «нужных» результатах экспертиз, о «правильных» выводах.

– Значит, первым делом нам нужно узнать, что делал Бармин до убийства и как оказался на том мосту, – сказала она, возвращаясь к столу. – Что с его вещами? Нашли?

Илья покачал головой.

– Нет. Ни одежды, ни телефона, ни ключей, ни бумажника. Ничего. Видимо, убийца избавился от них.

– Или забрал с собой, – поправила Марина. – Как папку Нефедова.

Она села за компьютер, открыла базу данных, вбила фамилию Бармина. Система выдала досье – полное, с фотографиями, адресами, номерами телефонов, списком родственников.

– Нужно получить распечатки от его оператора связи, – сказала она, листая страницы. – Выяснить, кому и когда он звонил последние дни. Какими мессенджерами пользовался. Может, убийца тоже ему что-то прислал перед смертью, чем и заманил на мост.

Илья почесал затылок.

– С распечатками звонков проблем не будет. А вот мессенджеры – сложнее. Без телефона, который, скорее всего, уже уничтожен, мы не узнаем, кто ему писал и что.

– Как-нибудь разберемся, – ответила Марина, не отрываясь от экрана. – Пока займемся тем, что в наших силах.

Она открыла страницу с личными данными Бармина, пробежалась глазами.

– Бармин был женат. Елена Бармина, пятьдесят два года. Есть сын, двадцать один год. Антон. Учится в университете на юриста. – Она подняла голову, посмотрела на Илью. – Нужно поговорить с женой и сыном. Узнать, что Бармин делал последние дни, с кем общался, не говорил ли о проблемах, не боялся ли кого.

– А на работе? – спросил Илья.

– На его работу в офис ты съездишь, – Марина встала, взяла сумку. – Я – к жене. Узнай, может, кто из его коллег или партнеров заметил что-то необычное в его поведение в последние дни.

– Думаешь, кто-то из них захочет говорить?

–Если прижмешь как следует, – усмехнулась Марина. – Им сейчас тоже страшно. Их босса убили. Кто следующий? Напугай их как следует, и они выложат все, что знают.

Она накинула куртку, проверила, на месте ли пистолет.

– Сейчас главное – выиграть время. Пока Шапиро и его люди не успели нас опередить. Как только они включатся, а они включатся обязательно, нам станет гораздо сложнее работать.

Илья кивнул, тоже поднялся.

– Поехали. Только сначала позвоню, предупрежу, что мы едем.

Он достал телефон, начал набирать номер. Марина уже взялась за ручку двери, когда в коридоре послышались шаги. Кто-то шел быстро, решительно, не как обычно ходили сотрудники – вразвалочку, с остановками у кулера и разговорами по пути.

Дверь открылась, и на пороге появился он.

Владимир Клюев.

Марина узнала его сразу, хоть лично они не встречались. Депутат городской думы, куратор финансового комитета, один из самых влиятельных людей в городе. Он был в дорогом костюме, но костюм выглядел так, будто в нем спали – мятый, пуговица на рубашке расстегнута, галстук сбит на сторону.

И он был бледен. Бледен настолько, что Марина подумала, что он сейчас потеряет сознание.

– Господин Клюев? – спросила она, хотя и так знала ответ.

– Можно поговорить? – его голос дрожал. Он переводи взгляд с Марины на Илью и обратно. – Пожалуйста.

Илья убрал телефон, вопросительно посмотрел на Марину. Она кивнула.

– Проходите, садитесь.

Клюев переступил порог, сел на стул, который Илья предусмотрительно пододвинул к столу. Руки его тряслись, он сложил их на коленях, но это не помогло – тряслись все равно.

Марина села напротив, Илья – рядом. Она оценивающе посмотрела на депутата. Страх перед смертью действовал на людей по-разному. На Шапиро, судя по всему, – как холодный душ, он стал жестче, собраннее. А на Клюева – как удар под дых. Он сидел перед ними и трясся, как осиновый лист.

– Вы знаете, кто это сделал? – спросил Клюев, и голос его сорвался на шепот. – Кто убил Мишу? И Сергея?

– Насколько мне известно, – медленно проговорила Марина, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально, – Нефедова убил Дмитрий Кляр. Дело закрыто. Именно на этом настояли все заинтересованные стороны.

Клюев усмехнулся – криво, нервно.

– Плевать я хотел на это закрытое дело. – Он подался вперед, его глаза стали безумными. – Я не верю в это.

– Почему? – спросил Илья, прищурившись. – Разве это не была ваша общая задумка с Шапиро и Барминым – так быстро закрыть дело?

– Нет, – Клюев мотнул головой. – Так нам сказал Шапиро. Мы не лезли в это дело. Игнат сказал, что разберется, и разобрался. Мы думали, что это был Кляр. Поверили ему. – Он сжал кулаки, побелевшие костяшки хрустнули. – Но судя по тому, что Миша мертв... это явно был не Кляр.

Марина выдержала паузу, собираясь с мыслями. Этот момент был важен. От того, что скажет Клюев сейчас, зависело, куда двигаться дальше.

– Скажете, Владимир Александрович, а вы где были прошлой ночью? – в лоб спросила она.

– Что? – опешил Клюев. – Вы что, меня подозреваете?

– Это стандартный вопрос, – пожала плечами Марина. – Рано или поздно нам все равно пришлось его вам задать. И вам. И вашему приятелю Шапиро.

Клюев нахмурился, его лицо исказилось – в нем боролись непонимание и страх.

– Я был дома вчера ночью! А Шапиро... Не понимаю… Зачем ему это? Мы же дружили. У нас все было хорошо. Игнат... – он запнулся, – Игнат мухи не обидит.

Марина выдохнула. Медленно, очень медленно, чтобы Клюев понял, насколько она серьезна.

– Мухи не обидит, – повторила его слова Марина. – Я буду с вами откровенна, Владимир Александрович. Мы видели записи со скрытой камеры Нефедова. Видели, как вы вчетвером обсуждали сделки, за которые могли бы сесть надолго. Но не сели. Шапиро подсуетился.

Клюев опустил глаза, закусил губу.

– Нефедов вас шантажировал той папкой? – спросил Илья.

– Не шантажировал, – тихо ответил Клюев. – Он просто... хранил. На всякий случай. Говорил, что мы в одной лодке, и если кто-то захочет выйти, то...

– То папка пригодится? – закончила Марина.

Клюев кивнул, не поднимая головы.

– И кто-то об этом узнал, о ваших делах и о папке, – продолжала Марина. – И очень сильно разозлился. Настолько, что решил убивать вас всех. Одного за другим.

– Может, вы знаете, кого именно вы могли разозлить? – спросил Илья. – Кто-то из деловых партнеров? Конкуренты? Или, может быть, те, кому вы перешли дорогу из-за своих дел?

Клюев молчал.

– Я задам вопрос прямо, – сказала Марина, глядя ему в глаза. – Что было в той черной папке, которую украли из сейфа Нефедова?

Клюев поднял голову. Его глаза были полны страха.

– Я не могу вам ничего рассказать, – сказал он. – Даже если бы очень хотел. Вы не понимаете... у меня семья…

– Я не понимаю, – перебила Марина, и голос ее стал жестче. – Не понимаю, потому что вы не объясняете. Но я прекрасно понимаю, что с вами может сделать убийца. Завтра. Или послезавтра. Или через пару месяцев. Как с Бармином. И я точно знаю, что перед смертью вы будете очень страдать. Так же, как Бармин. Так же, как Нефедов.

Клюев замер. Его лицо побелело еще больше, если это вообще было возможно.

– И ваш приятель Шапиро вам уже ничем не поможет, – добавила Марина. – Потому что у него сейчас и своих забот хватает.

Клюев открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояли Быков и Шапиро. Заместитель прокурора выглядел так же, как и на мосту – бледный, зажатый, но держался ровно. Лучше, чем его приятель. Его глаза скользнули по Клюеву, потом по Марине и Илье.

– Володя, – сказал он холодно. – Выходи. Жди меня в машине. И больше – ни слова.

Клюев вскочил, едва не опрокинув стул. Он посмотрел на Шапиро, потом на Марину, и в его взгляде читалась такая смесь стыда и облегчения, что Марина почувствовала – еще минута, и он бы заговорил. Но Шапиро успел его остановить.

– Игнат, я просто...

– Я сказал – в машину.

Клюев опустил голову и вышел, не оглядываясь.

Шапиро перевел взгляд на Марину. В его глазах не было злобы – только холодная, расчетливая осторожность.

– Я со всем разберусь, – сказал он.

– Как вы разобрались с убийством Нефедова? – спросила Марина, не вставая с места. – Кляра убили, дело закрыли. А настоящий убийца на свободе. И теперь у нас новое тело. Тело вашего близкого друга, между прочим. А у вас их не так много осталось.

Шапиро бросил на нее злобный взгляд – первый раз, когда он позволил себе проявить эмоции.

– У меня предостаточно друзей, – процедил он сквозь зубы. И я не собираюсь обсуждать с вами свои действия, Скворцова. – Он повернулся к Быкову. – Проследите, чтобы ваши сотрудники не выходили за рамки своих полномочий.

Быков кивнул, не поднимая глаз. Шапиро вышел, плотно притворив за собой дверь. Быков постоял немного, переводя взгляд с Марины на Илью и обратно. Наконец, он заговорил.

– Не нарывайтесь, – сказал он тихо, но твердо. – Шапиро сейчас на взводе. Он потерял друга. Не надо его провоцировать.

– Мы не провоцируем, – ответила Марина. – Мы работаем.

– Работайте, – Быков направился к выходу, но у двери задержался. – Только побыстрее. Убийца на свободе, и, судя по всему, он не остановится. Если погибнет еще кто-то из этих... из высокопоставленных лиц, нам не поздоровится.

Он вышел. Илья перевел дух.

– Думаешь, Клюев заговорил бы? – спросил он.

– Уверена, – ответила Марина. – Но не успел. – Она встала, накинула куртку. – Идем. Времени у нас осталось катастрофически мало. Нужно успеть до того, как Шапиро начнет заметать следы.

– Ты уверена, что он будет заметать?

– Я уверена, что он будет делать все, чтобы это дело не вышло за рамки, которые он для него установил. – Марина взяла сумку. – А значит, нам нужно успеть получить информацию до того, как он ее спрячет.

Она вышла в коридор, Илья за ней.

– Ты в офис Бармина, я к жене, – сказала она на ходу. – И будь на связи. Держи меня в курсе, если что-то узнаешь.

– И ты.

Они разошлись в разные стороны – Марина к выходу, Илья к лестнице. Дождь за окном все еще моросил, небо было серым и низким. Но внутри Марины горел огонь. Шапиро мог давить, мог угрожать, мог подчищать улики и нажимать на рычаги. Но в этот раз она не отступит. В этот раз она дойдет до конца.

Марина выехала от дома Барминых и некоторое время ехала молча, переваривая услышанное. Внедорожник катил по пустынной загородной дороге, осенний ветер бросал в лобовое стекло мокрые листья, и дворники методично сгоняли их в стороны.

Она прокручивала в голове разговор со Светланой. Жена убитого застройщика оказалась совсем не похожей на Елену Нефедову. Если вдова мясного короля играла роль скорбящей вдовы, но за ее стеклянными глазами читался холодный расчет, то Светлана Бармина была искренней в своем горе. Она пила виски, чтобы заглушить боль, и говорила о муже с горечью, но без злобы.

Марина задумалась о том, что слишком зациклилась на своей мести. Это могло помешать ей видеть картину целиком. Она так хотела найти убийцу, так хотела доказать, что Кляр был невиновен, что могла начать упускать важные детали.

Она выдохнула, сбавила скорость и приняла решение – начать все с чистого листа. Отбросить предубеждения, забыть о Шапиро, о Кляре, о старом деле. Взглянуть на новое убийство под новым углом.

Кто-то убивал группу людей, связанных одним делом. Нефедов, Бармин... и, вероятно, следующими будут Клюев и Шапиро. У них было много общих дел – судя по тем видео, которые они нашли в кабинете Нефедова. Финансовые махинации, откаты, подставные фирмы, коррупция. Но Марина была уверена: мстили им не за деньги.

Убийца превращался в настоящего палача. Казнил своих жертв с особой жестокостью. Он хотел, чтобы они страдали. Понимали, что умирают. Видели каждое движение пилы, чувствовали, как их тела разрывают на части. Это была не месть за финансовые махинации. Это было что-то личное. Глубоко личное.

Как у Кляров. Детский сад и смерть детей стали лишь предлогом для убийства Нефедова. Но Бармин не был связан с той историей. Значит, должно было быть что-то еще. Что-то такое же личное. Что-то, что объединяло всех четверых.

Что же они такого натворили?

Она снова и снова прокручивала в голове встречу с вдовой Бармина, боясь, что что-то упустить. Когда ее машина подъехала к воротам особняка, к ее удивлению, тяжелые кованые ворота начали открываться еще до того, как она нажала на кнопку домофона. Видимо, ее ждали.

Охрана у входа – двое крепких мужчин в черных костюмах – встретила ее вежливо, почтительно. Никаких досмотров, никаких вопросов. Только короткое приветствие и приглашение пройти в дом.

– Хозяйка ждет вас, – сказал старший охранник, открывая перед ней тяжелую дубовую дверь.

Внутри особняк Барминых был не менее роскошным, чем дом Нефедовых, но в нем чувствовалась жизнь. На стенах висели семейные фотографии, дом светился светом, уютом, теплом. В воздухе пахло кофе и чем-то сладким. Марина прошла в гостиную, но Светланы там не было. Она услышала голос, доносившийся из кухни.

– Проходите, я здесь.

Марина двинулась на голос и замерла на пороге кухни. Светлана Бармина сидела за мраморной барной стойкой в дорогом шелковом халате, небрежно запахнутом на груди. Волосы были растрепаны, макияж отсутствовал, под глазами залегли глубокие тени. Перед ней стояла почти пустая бутылка дорогого виски и стакан, который она держала в руке.

Она не была пьяна. Пока еще нет. Но виски явно помогал заглушить боль, которая рвала ее изнутри.

– Светлана Владимировна? – Марина шагнула вперед. – Меня зовут Марина Скворцова, я следователь. Мы с вами говорили по телефону.

– Да, я помню, – Светлана кивнула, не поднимая глаз. – Садитесь.

Марина села на высокий стул напротив. Светлана молча полезла на нижнюю полку мраморного островка, достала второй стакан и поставила перед гостьей.

– Выпьете со мной?

– Я на службе, – ответила Марина.

Светлана пожала плечами, налила себе еще и залпом осушила стакан. В глазах ее блеснули слезы, но она сдержалась.

– Кто убил моего мужа? – спросила она, и голос ее дрогнул. – Те козлы по субподряду, которые получили деньги и не сделали работу? Или те, кто обиделся, что он изъял их земли для строительства моста?

Марина достала блокнот, но не торопилась открывать его. Она смотрела на Светлану и понимала, что эта женщина знает многое о делах мужа. В отличие от Елены Нефедовой, Светлана была в курсе. И она была готова говорить.

– Расскажите подробнее, – попросила Марина, открывая блокнот. – О субподрядчиках и об обиженных бывших землевладельцах. Мы только начали расследование и пытаемся понять, что делал Михаил в последние сутки перед смертью.

Светлана горько усмехнулась, сжала стакан в руках.

– В день, когда его убили, он с утра уехал к своей молодой любовнице. Чтобы потрахаться. – Она усмехнулась еще горче. – Я его уже давно не привлекаю.

– Вы так спокойно говорите о любовнице мужа?

Светлана равнодушно пожала плечами.

– Я всегда знала, что Миша мне изменяет. Но мне было все равно. Главное, что он возвращался домой. Я привыкла.

Марина промолчала, давая женщине выговориться. Светлана налила еще виски, но пить не стала. Просто держала стакан в руках, смотрела на янтарную жидкость.

– Потом у него была встреча с директорами в компании. Часов в двенадцать. После этого они должны были отправиться на осмотр объекта, потому что сильно опаздывали по срокам. Как раз из-за тех самых субподрядчиков. Они получили деньги, а работу не сделали. Миша с ними быстро разобрался, деньги они вернули, нанял других. Но ходили слухи, что те ребята были не простые. Их кто-то крышевал.

– Что за крыша? – спросила Марина.

– Не знаю, – Светлана покачала головой. – Миша не рассказывал. Но после того, как ему вернули деньги, я слышала, как он говорил по телефону с кем-то и был очень зол. Что-то про «нельзя так просто кидать» и «я найду способ наказать».

– Вы не спросили, с кем он говорил?

– Я не лезла в его дела, – отрезала Светлана. – Он не любил, когда я интересовалась его работой. Я занималась своим делом. Я директор по маркетингу в его компании. Вся реклама, связи с общественностью, публичные дела – это я. А остальное – его зона.

– Откуда вы знаете про субподрядчиков, если не лезли в его дела?

Светлана усмехнулась, наконец подняв глаза на Марину. Взгляд у нее был тяжелый, усталый.

– Потому что я директор по маркетингу. Я в курсе всех контрактов, всех поставщиков, всех подрядчиков. Я вижу, кто работает, а кто только получает деньги. – Она помолчала. – Миша часто оставлял документы у себя в кабинете. Я иногда заглядывала. Не из любопытства – просто проверяла, все ли в порядке.

– И что вы думаете о субподрядчиках?

– Я думаю, что это они, – прямо сказала Светлана. – Они были злы, когда Миша заставил их вернуть деньги. Он сказал им, что подаст в суд. Они угрожали. Я слышала.

– Кто конкретно угрожал?

– Глава их бригады. Я не помню фамилию. Но Миша говорил, что он бывший из структур. И у него связи. – Светлана взяла телефон, пролистала контакты. – Я дам вам его номер. Если хотите.

– Хочу, – Марина кивнула и записала номер.

– А что с землевладельцами? – спросила она, возвращаясь к блокноту. – Те, чьи земли изъяли для строительства.

Светлана выдохнула, отставила стакан.

– Здесь было немного проще. Эти люди знали, что их земли находятся под угрозой из-за ограничений. Что когда-то государство могло решить, что тут должна будет проходить трасса федерального значения. Они почти тридцать лет жили и трудились на этих землях, а потом так и произошло.

– Они не пытались отстаивать свои права?

– Возмущались, конечно. Дома, хозяйства... Но они все знали об ограничениях на землю, когда покупали ее. Через суды землю изъяли, выплатили компенсацию. Но они продолжали ходить митинговать к месту застройки. А когда начали сносить их дома... – Светлана зажмурилась, вспоминая. – Такой ужас начался. Миша тогда решил выделить этим семьям, чьи дома пошли под снос, участки земли. Неподалеку. Он еще в начале двухтысячных скупил большой участок, но так и не осуществил проект застройки. Решил отдать им.

– И они успокоились?

– Кто-то успокоился, – Светлана покачала головой. – Но не все. Некоторые продолжали ходить и кошмарить стройку. Им было все мало. Они устраивали погромы, пару раз поджигали технику.

Марина записала и это.

– Вы знаете, кто именно из них был организатором этих протестов?

– Дам вам список, – Светлана взяла телефон, что-то набрала. – Но не думаю, что это они. Они больше похожи на хулиганов, чем на убийц. Но проверить стоит.

Марина поблагодарила, но уходить не спешила, продолжала сидеть, изучая женщину напротив. Что-то в ее рассказе не сходилось. Что-то было не так.

– Светлана Владимировна, – сказала она осторожно, – а кроме строительства, у Михаила были другие дела? Другие бизнесы? Может, какие-то совместные проекты с друзьями?

Светлана задумалась, нахмурилась.

– Другие бизнесы? Нет. Миша занимался строительством всю жизнь. Это его страсть, его детище. Он потратил много сил, чтобы выйти на федеральный уровень и получать заказы на строительство федеральных объектов. Это была его мечта.

– А что вы можете сказать про его друзей? – Марина сделала паузу. – Клюев, Шапиро, Нефедов?

Светлана поморщилась, услышав эти фамилии.

– Нефедов... мерзавец. Вечно втягивал мужа в какие-то сомнительные схемы. Я говорила Мише, что с ним лучше не связываться, но он не слушал. Говорил, что они друзья еще со студенческих лет. – Она усмехнулась. – Клюев и Шапиро тоже не подарки. Но Миша их любил. Их эти постоянные встречи вчетвером… Что-то их связывало.

Марина замерла.

– Что конкретно?

– Не знаю, – Светлана пожала плечами. – Я не лезла. Но вот что я скажу, иногда после их встреч, Миша возвращался нервным, но на вопросы, что случилось, никогда толком не отвечал. Говорил, что рабочие моменты, которые его просто бесят. А так все в порядке.

Марина посмотрела на фотографии, стоящие на столе. Одна из них привлекла ее внимание – молодой парень, очень похожий на Светлану и Михаила.

– Это ваш сын? – спросила она, показывая на фото.

Светлана проследила за ее взглядом, и ее лицо смягчилось.

– Антон, да. Сейчас учится за границей. Миша отправил его туда, когда сын узнал про его измены и начал устраивать скандалы.

– Скандалы?

– Он очень любит меня, – Светлана улыбнулась, но улыбка была грустной. – Антон ненавидел отца за то, как он со мной обращался. Миша не выдержал и поставил ему ультиматум: либо он едет учиться за границу, либо он лишит его всего и выбросит на улицу. Антон выбрал первое. Но не ради денег. Он пообещал мне, что получит лучшее образование, устроится там и заберет меня к себе.

– Вы бы поехали? – спросила Марина из любопытства.

Светлана вздохнула, взяла стакан, но тут же поставила обратно.

– Кто знает. Сейчас – нет. Слишком много дел, слишком много проблем. А через год-два... – она пожала плечами. – Может быть, и уехала бы. Если бы Миша был жив и продолжал бы так же себя вести. На сколько бы хватило моего терпения?

Марина помолчала, обдумывая услышанное.

Субподрядчики. Бывшие землевладельцы. У них были мотивы мстить Бармину. Но интуиция подсказывала Марине, что они тут ни при чем. Никто из них не был связан с Нефедовым. А у обоих убийств был один и тот же почерк. Марина была уверена, что за ними стоял один и тот же человек.

– Светлана Владимировна, – спросила она, – могу ли я получить доступ к финансовым документам компании? К контрактам, к переписке Михаила с партнерами?

Светлана подозрительно посмотрела на нее, но потом, видимо, приняла решение.

– Я дам вам все доступы, – сказала она. – Если вы думаете, что убийство Миши связано с чем-то другим, кроме субподрядчиков или землевладельцев, я не буду мешать. Миша был козлом, но я его любила. И я хочу, чтобы его убийца был найден.

– Спасибо, – Марина встала. – Я буду ждать документы. Если вы вспомните что-то еще, что может быть связано...

– Я позвоню, – пообещала Светлана.

Марина кивнула, развернулась и пошла к выходу. Светлана проводила ее до двери. На пороге она вдруг остановилась.

– Марина, – сказала она, – если кто-то будет мешать вам в расследовании, скажите мне. Я помогу, чем смогу. У меня есть связи. И я не боюсь ни Шапиро, ни его людей.

Марина обернулась, посмотрела на женщину, и в ее глазах увидела решимость.

– Спасибо, – ответила она и покинула дом.

Она уезжала не с пустыми руками. У нее были контакты субподрядчиков, список недовольных землевладельцев, доступ к финансовым документам компании и обещание помощи от жены убитого. Но главное – у нее было новое направление.

Кто-то знал, как подобраться к каждой жертве. Знал их слабости, их привычки, их маршруты. Это был не случайный убийца. Это был кто-то из их окружения. Или тот, кто тщательно изучал их жизнь.

Марина завела двигатель и выехала с территории особняка. Светлана стояла на крыльце, кутаясь в халат, и смотрела ей вслед.

Теперь нужно было дождаться Илью. Узнать, что ему удалось выяснить в офисе Бармина. Может быть, они найдут общие точки соприкосновения. Марина нажала на газ. Внедорожник рванул по загородной дороге, рассекая мокрый воздух. Она чувствовала, что приближается к чему-то важному. К чему-то, что может перевернуть все дело.

Илья припарковал машину у нового бизнес-центра в центре города. Здание из стекла и бетона взметнулось в серое осеннее небо, отражая в своих зеркальных стенах проплывающие облака. Он задрал голову, разглядывая вывеску компании Бармина на верхних этажах – «Бармин-Строй». Имя, которое было у всех на слуху.

Внутри бизнес-центра было просторно и дорого. Мраморные полы, высокие потолки, консьерж в униформе, деловито прохаживающиеся люди в костюмах с бумажными стаканчиками с кофе и телефонными трубками, зажатыми между плечом и ухом. Илья прошел через турникеты, показал удостоверение, и его проводили к лифту, который доставил его на этаж, занимаемый строительной компанией.

Когда двери лифта открылись, Илья на мгновение замер. Коридоры были разделены макетами различных проектов. Слева – жилые комплексы: миниатюрные дома с зелеными двориками, бассейнами, детскими площадками. Справа – федеральные объекты: точные копии мостов, развязок, тоннелей. Илья прошел мимо макета того самого недостроенного моста, где нашли Бармина, и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он подошел к стойке администратора – молодой девушке с заплаканными глазами. Она сидела, уставившись в монитор, и явно не видела ничего перед собой.

– Здравствуйте, – сказал Илья, показывая удостоверение. – Капитан Селиванов, уголовный розыск. Я по делу об убийстве Михаила Бармина. Мне нужно поговорить с кем-то из руководства.

Девушка вздрогнула, подняла на него красные глаза, кивнула, взяла телефонную трубку и набрала номер.

– Тут следователь пришел, – сказала она тихо в трубку и выслушала ответ. – Да, хорошо.

Она закончила разговор и поднялась из-за стола.

– Идите за мной.

Илья пошел следом. По пути он заметил нескольких девушек, сидящих в открытых офисных помещениях за компьютерами. Они тоже плакали – тихо, не стесняясь, утирая слезы бумажными платками. Остальные сотрудники выглядели хмурыми, напряженными. Никто не шутил, не смеялся. Все работали молча. Атмосфера была будто в траурном зале.

Бармина здесь действительно любили.

Администратор привела Илью к двери с табличкой «Заместитель генерального директора». Постучала, приоткрыла дверь.

– Олег Петрович, к вам следователь.

– Пусть заходит, – ответил голос изнутри.

Илья вошел. Кабинет был просторным, с панорамными окнами, откуда открывался вид на весь город. Стол – массивный, из темного дерева, на стенах – фотографии с объектами строительства, грамоты и благодарственные письма. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с уставшим лицом и залысинами на голове. Олег Петрович Титов – заместитель Бармина – выглядел так, будто не спал несколько суток. Илья заметил, что его пальцы слегка дрожали, когда он отвечал на рукопожатие.

– Присаживайтесь, – сказал Титов, указывая на кресло напротив. – Предложить вам что-нибудь попить? Кофе, чай, покрепче?

– Нет, спасибо, – ответил Илья, располагаясь в кресле.

– Ну а я позволю себе, – Титов открыл ящик стола, достал бутылку дорогого бренди и плеснул себе в стакан. – Если не возражаете.

– Ваше право, – пожал плечами Илья.

Титов выпил половину, поморщился, поставил стакан на стол.

– Вы даже не представляете, что здесь сейчас творится... Это убийство нанесло нам удар, от которого мы, наверное, не оправимся. И еще в такой важный момент... Не то, чтобы в другой момент было бы легче, – поправился он. – Но вы меня поняли.

– Что значит «в такой важный момент»? – уточнил Илья, открывая блокнот.

– У нас федеральные проекты, контракты. Мост, на котором нашли Мишу... – Титов покачал головой. – Мы должны были сдать его через пару месяцев. Сроки и так горели. А теперь... – он развел руками. – Мы уже и так несем убытки. Приходится ускорять темпы строительства за свой счет, чтобы хоть как-то успеть. А тут еще Мишу убили. А без него…

– Он был хорошим руководителем? – спросил Илья.

– Да Миша был гением в своем деле! Он умел решать проблемы, которые другим казались неразрешимыми. А теперь... – Титов замолчал, глядя в окно. – Что делать без него – не представляю. Но мы попробуем поработать в том направлении, в котором работал Миша. Я пытаюсь вот разобраться с документацией, которую он вел…

Титов кивнул на кипу папок на углу его стола.

– Расскажите, – перебил Илья, – были ли у Бармина враги? Кто-то, кто мог ему угрожать?

Титов задумался, крутя стакан в руках.

– В последнее время Миша был каким-то напряженным. Но я думал, что это из-за контракта на мост, из-за сроков. Но теперь... я не уверен. Хотя, он почти никогда не делился проблемами, всегда держал все в себе. Предпочитал разбираться сам. Вы понимаете?

– Понимаю, – кивнул Илья. – Мне нужен доступ к его переписке. Может, что-то было в почте.

– Без проблем, – Титов кивнул. – Я уже распорядился, чтобы наши безопасники проверили все. Вы можете пройти к ним. Они вам все покажут. Но...

– Но?

– Миша был старой формации. Не любил он эту электронную переписку. Всегда отдавал предпочтения личным встречам. С глазу на глаз, как говорится. Всю деловую переписку за него вела секретарша. Поэтому… Вряд ли вы что-то найдете.

– Я все же проверю, – Илья сделал пометку. – А что насчет сотрудников? Никто не был на Михаила зол, обижен? Уволенные, недовольные?

Титов усмехнулся невесело, с горечью.

– Мишу здесь все любили. Он был золотым человеком. Сотрудники его обожали. Зарплаты – выше рынка, премии – регулярно. За последние несколько лет мы только расширяли штат. Никто не увольнялся. Можете поговорить с каждым, все скажут одно и то же.

Илья вздохнул. Любимчик среди всех – это, конечно, хорошо, но вряд ли кто-то из коллег знал, чем на самом деле занимался Бармин. Слишком уж идеальная картина складывалась.

– Миша был волшебником. Не знаю, как ему удавалось... Но когда возникали проблемы, он исчезал на несколько дней, а когда возвращался – все было решено. Как с теми подрядчиками, например. Слышали, наверное… – Илья успел прочитать Маринин краткий отчет о ее разговоре с вдовой Бармина, поэтому кивнул. – Мы уже не надеялись вернуть деньги, но Миша с ними встретился, и через пару дней деньги были на счету.

– Помимо строительства… Чем еще занимался Бармин? Может, у него есть еще какой-то бизнес? – спросил Илья.

– Может и было еще что-то. Я не в курсе. Да и не привык совать нос в чужие дела, – честно ответил Титов. – Это вам лучше у его жены спросить. Она всегда была в курсе всего. Светлана Владимировна возглавляет у нас маркетинговый отдел. Правда, сейчас она не на работе. Ну вы понимаете… Такое горе…

Илья кивнул, записывая.

– Спасибо, Олег Петрович. Я тогда пойду в отдел безопасности. Вдруг найду какую-нибудь зацепку.

– Разумеется, – Титов поднялся, пожал Илье руку. – Если что-то понадобится, обращайтесь.

Он засуетился, выдвинул ящик стола, достал оттуда визитку и передал следователю. Илья вышел из кабинета и направился в отдел безопасности.

Час, проведенный за компьютером Бармина, ничего не дал. Илья просмотрел почту – обычные рабочие письма, договоры, накладные. Ничего угрожающего, ничего подозрительного.

Убийца был профессионалом. Он не связывался с Барминым по открытым каналам. Возможно, по личному телефону. Но аппарат бесследно исчез.

Когда Илья уже собрался уходить, в коридоре его догнала рыжеволосая женщина в ярком платье, которая выглядела так, будто плакала все утро, а потом попыталась нанесла макияж поверх слез, но получилось неважно.

– Капитан Селиванов? – спросила она, останавливая его. – Меня зовут Анна, я из бухгалтерии. Мне звонила Светлана Владимировна и просила передать вам это. Тут все финансовые отчеты компании. Она сказала, что вы будете их ждать. – Женщина протянула ему флэшку, но обеспокоено добавила: – Информация конфиденциальная. Не для разглашения.

– Само собой! – Илья взял флешку, спрятал в карман куртки. – Обещаю, информация будет использована исключительно внутри расследования.

– Спасибо за понимание, – поблагодарила Анна и проводила Илью до лифта.

Вернувшись в участок, он застал Марину за завариванием лапши быстрого приготовления, резкий запах которой смешался с запахом кофе.

– Будешь? – предложила она.

– Только кофе, – ответил Илья, садясь за свой стол. – Если есть.

– Есть, – Марина кивнула на кофеварку, взяла кружку, налила напарнику только что приготовленный напиток. – Удалось узнать что-нибудь интересное?

Илья рассказал все по порядку. О макетах в коридорах, о заплаканных сотрудниках, о Титове, который был растерян и пил бренди в рабочее время. О том, что Бармин решал проблемы, исчезая на несколько дней. И о флешке с финансовыми отчетами.

– Похоже, Бармина в компании все любили и уважали, – подвел итог Илья, вытащил флешку из кармана и положил перед Мариной. – Поможешь отсмотреть?

– Сейчас только перекушу, – кивнула Марина. – А то уже живот к спине прилип.

Поиски заняли несколько часов. Они просматривали файлы, сверяли цифры, выискивали подозрительные операции. Марина даже не заметила, как за окном стемнело. Только когда подняла глаза на часы и увидела, что стрелки показывают без пятнадцати десять, она поняла, что засиделась.

– Черт, я же должна была уехать домой еще пару часов назад! – воскликнула она. – Софья Марковна, наверное, уже уложила Васю.

– Засиделись мы, – согласился Илья, потягиваясь. – Давай сворачиваться. Завтра продолжим.

Марина уже собиралась выключить компьютер, когда ее взгляд упал на одну из строк в открытом финансовом отчете. Она нахмурилась, пододвинула монитор поближе.

– Илья, посмотри-ка.

Он подошел, встал за ее спиной, вгляделся в экран.

– Что там?

– Смотри, – она указала пальцем на строку. – «Прочие медицинские услуги». И сумма... это же просто заоблачная цифра! Для компании, занимающейся строительством, это не просто много – это абсурдно много.

Илья присвистнул, разглядывая цифры. Сумма действительно была огромной. Для строительной компании такие траты выглядели, по меньшей мере, странно.

– На что может тратить такие деньги строительная компания? – спросил он. – На эти деньги можно весь город вылечить в самых дорогих клиниках. Вплоть до установки виниров.

– Не знаю, – ответила Марина, откидываясь на спинку стула.

– Думаешь, это зацепка?

– Думаю, стоит потянуть за эту ниточку, – сказала Марина, все-таки закрывая файл. Как ни хотелось приступить к этому прямо сейчас, она понимала, что не может пользоваться благосклонностью Софьи Марковны бесконечно. – Завтра с утра этим займемся. А сейчас – домой. Тебя подвезти?

– Прогуляюсь, – покачал головой Илья. – Сейчас выключу здесь все и тоже пойду.

Она быстро собралась, накинула куртку, попрощалась с напарником и выбежала из кабинета. На улице было прохладно, пахло осенью и мокрым асфальтом. Она села в машину, завела двигатель. В голове крутилась строка из отчета: «Прочие медицинские услуги». И что-то подсказывало ей, что именно здесь, в этой строке, кроется ключ к разгадке.

Когда Марина уже подъезжала к дому, позвонил Павел. Она нажала на экран на панели и вывела разговор на громкую связь в салон.

– Привет, родной, – выдохнула она, сворачивая в свой двор.

– Дай угадаю, ты все еще на работе? – вместо приветствия спросил муж.

– Подъезжаю к дому. Вася меня сдал? – улыбнулась Марина. Она была очень рада слышать его голос.

– Сдал, – подтвердил Павел. – Я позвонил ему днем, узнать, как дела. Он мне и сообщил, что, когда проснулся утром, вместо тебя на кухне хлопотала Софья Марковна. Что стряслось?

– Новости не смотрел? Бармина сегодня ночью нашли повешенным на недостроенном мосту.

Павел присвистнул.

– Не видел. Сегодня же свадьба. Я с самого утра с камерой пляшу. Думаешь, это тот же самый убийца?

– Уверена! – Марина припарковала машину у подъезда. – Я с самого начала говорила, что Кляр не убивал Нефедова. И вот, пожалуйста. Новый труп. Четверка превратилась в пару.

– Да уж… – выдохнул Павел. – Ты как вообще?

– Устала зверски! Илья разбудил меня около четырех утра. С тех пор на ногах, – она посмотрела на часы и поморщилась. – Так неудобно перед Софье Марковной. Так поздно уже.

– Добралась до дома? – спросил Павел.

– Да, у подъезда уже.

– Ну все тогда, беги домой. Освобождай Софью Марковну из плена, а я постараюсь освободиться пораньше. Скорее всего завтра к вечеру буду дома.

– Это было бы замечательно! Ну все. Побежала. Целую тебя и очень скучаю.

– И я… И еще Мариш, береги себя.

– Слушаюсь! – Отрапортовала Марина и отключилась.

Она заглушила мотор, вышла из машины, включила сигнализацию и подняла голову вверх. На кухне ее квартиры горел свет. Марина почти бегом побежала в подъезд. Лифт поджидал ее на первом этаже.

Когда она открыла дверь квартиры, Софья Марковна была уже в коридоре.

– Мариночка, – старушка сунула ноги в обувь. – А я твою машину в окно заприметила.

– Простите, что так поздно, Софья Марковна, – Марина схватила соседку за руки. – На работе просто сущий кошмар!

– Видела, видела, – закивала старушка. – Целый день по телевизору только об этом страшном убийстве и говорят. Ей Богу – палач. Это ж надо так над человеком поиздеваться. Вы уж его поймайте, деточка, этого маньяка.

– Поймаем обязательно, Софья Марковна, – заверила ее Марина. – Еще раз спасибо огромное.

– Да мне не сложно, – отмахнулась соседка. – Там мы с Васей тебе ужин на плите оставили. Подогрей только, а то остыл уже.

– Подогрею, – улыбнулась Марина.

– Ну все, завтра утром приду.

– Что бы я без вас делала?

Софья Марковна не стала отвечать на риторический вопрос, закуталась поплотнее в шаль и вышла. Марина слышала, как хлопнула ее дверь на верхнем этаже, как в квартире старушки включился телевизор и ее едва слышные шаги по комнате, приглушенные толстым шерстяным ковром.

Утро наступила так внезапно, будто ночи и не было вовсе. Все ночь ей снился Бармин, качающийся на проводе под мостом. Он был еще жив. Одной рукой придерживал вываливающиеся из распоротого живота внутренности, а вторую тянул к Марине. В его глазах читалась мольба, смешанная с надеждой, будто Марина единственная, кто может ему помочь.

Проснулась она в холодном поту. Резко села на кровати, пытаясь стряхнуть с себя ночной кошмар. Стрелки часов приближались к пяти утра, поэтому она выбралась из постели и долго стояла под струями теплого душа, чтобы смыть с себя омерзение сна.

Едва она налила себе чашку кофе и устроила у окна за столом, чтобы почитать новости, как зазвонил телефон.

– Леонид, ты вообще что ли не спишь? – спросила она вместо приветствия.

– Некогда мне спать. Я тебя разбудил? – ответил патологоанатом.

– Нет. Собираюсь в участок.

– Загляни ко мне по дороге. Есть информация.

Дорога заняла около сорока минут. Она припарковала машину у входа, отзвонилась Илье, сообщила, что задержится и вошла в серое здание судебно-медицинской экспертизы. Внутри пахло дезинфекцией, формалином и казенной тоской. Марина прошла по коридору, кивнула дежурному у стойки и поднялась на второй этаж, где располагался кабинет Леонида Шувалова.

Судмедэксперт сидел за своим столом, откинувшись на спинку старого вращающегося кресла, и пил чай из большой кружки с надписью «Патологоанатом – лучший диагност». На столе перед ним лежала толстая папка с документами, рядом – чайник и коробка печенья.

– Заходи, заходи, – сказал он, махнув рукой. – Я ждал тебя. Чай будешь?

– Нет, спасибо, – Марина присела на стул напротив. – Лучше рассказывай, что у тебя.

– Сначала – хорошие новости, – Леонид отодвинул кружку и пододвинул к ней папку. – Официальный отчет уже готов. Копию я отправил Быкову, как и положено. Здесь все – и результаты вскрытия, и токсикология, и первичный анализ ран.

– А плохие? – Марина взяла папку в руки, но открывать не спешила.

– Плохие – это сам труп, – Леонид хмыкнул невесело. – Идем, я тебе покажу. Ты должна это видеть своими глазами.

Он поднялся и жестом пригласил ее следовать за собой. Они прошли по коридору и вошли в процедурную, где, как и обещал Леонид, на металлическом столе лежало тело Михаила Бармина. Оно было уже обработано, зашито по всем правилам и выглядело почти прилично – если не считать общей изуродованности, которую даже мастерство патологоанатома не могло скрыть.

Леонид подошел к столу, натянул перчатки и откинул простыню, оголяя туловище.

– Препарат, которым обездвижили жертву, – тот же, что и в случае с Нефедовым. Ксилазин. Чистый, без примесей. Скорее всего, убийца тот же.

– Палач, – Марина кивнула, переводя взгляд на тело.

– Что? – посмотрел на нее Леонид.

– Моя пожилая соседка вчера назвала его палачом, – пояснила Марина. – Кажется, очень подходящее прозвище.

– Вполне, – согласился Леонид. – Посмотри на разрезы.

Марина подошла ближе, склонилась над телом, чтобы ничего не упустить.

– Тело Нефедова он разрезал пилой, – напомнил Леонид. – А здесь работал охотничьим ножом. обрати внимание…

Он указал на первую рану, которая зияла чуть ниже грудины. Края ее были гладкими, ровными – аккуратный разрез.

– Это первое ранение. Сделано ножом. Профессионально, четко. Только вот от этой раны он бы не умер. Боль была бы жуткая, но не смертельная. Убийца явно не хотел, чтобы жертва умерла быстро. Он использовал нож, только чтобы вскрыть его.

Леонид перевел руку на другую часть тела, где раны выглядели уже иначе – неровные, с разорванными краями.

– А вот здесь, – он поднял глаза на Марину, – он уже перестал работать ножом. Видимо, встал над ним, как вот так, – Леонид сделал шаг к столу, чуть наклонился и изобразил жестом, как убийца вонзился в тело жертвы, – и начал разрывать мышцы и внутренние органы. Он рвал плоть. Прямо руками.

Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она представила эту картину: ночь, недостроенный мост, свет луны, а над Барминым склонился человек и методично, хладнокровно раздирает его живот.

– Он чувствовал боль? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Бармин был обездвижен препаратом, – ответил Леонид. – Но ксилазин не обезболивает полностью. Он парализует мышцы и притупляет чувствительность, но не отключает сознание. Жертва все видела, все слышала, все понимала. И все чувствовала. Но не могла пошевелиться, не могла закричать.

– Как такое возможно? – спросила Марина, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Чтобы разорвать человека руками… это же ...

Леонид пожал плечами.

– Я не знаю, кто это сделал. Но судя по тому, что я вижу, убийца – физически очень сильный человек. Либо… – он сделал паузу, – либо его переполняла такая ярость, такая ненависть, что она давала ему силы, о которых обычный человек и не подозревает.

Марина перевела взгляд на тело. Леонид тем временем продолжал:

– И самое важное: он был еще жив, когда его вешали. Посмотри на шею.

Он указал на странгуляционную борозду на шее Бармина – глубокую, с неровными краями.

– Есть следы удавки. И посмертные раны, которые образовались уже после того, как сердце остановилось. Но вот эта борозда – она прижизненная. Он уже бился в конвульсиях, скорее всего, но точно был жив, когда его подвесили. И он видел, как его кишки вываливаются наружу, – жестко сказал Леонид. – Убийца хотел, чтобы он страдал. До самого конца.

Марина нервно сглотнула. К горлу подкатила тошнота.

– Некоторые органы тоже были вырваны руками, – продолжал Леонид. – Почки, часть печени, кишки. Зачем – непонятно. Я не знаю. Но я могу сказать точно: ужасная смерть. Худшая из всех, что я видел за свою карьеру.

Марина перевела дыхание, заставила себя отвести взгляд от тела.

– Все это есть в отчете?

– Каждая деталь, – кивнул Леонид. – Все экспертизы крови, анализы тканей, все, что удалось найти. И, к счастью, у нас есть еще кое-что.

Он подошел к столу и взял пакет с маленьким образцом.

– Под ногтями Бармина мы нашли кусочек кожи. Возможно, принадлежащий убийце. ДНК-тесты скоро будут готовы. Если у нас появятся подозреваемые, с которыми их можно будет сравнить, – он пожал плечами. – это будет хорошая зацепка.

Марина посмотрела на пакет с образцом, и внутри нее всколыхнулась надежда.

– Спасибо, Леонид, поблагодарила она.

– Это моя работа, – усмехнулся он. – Но, если честно, Марин… я хочу, чтобы вы его нашли. Этого монстра. Этого палача. Потому что, если он продолжит, я не знаю, сколько еще таких тел я смогу увидеть на этом столе. Ладно, идем. Забирай отчеты. А у меня еще полно работы.

Леонид снял перчатки, небрежно бросил в мусорку, и они вышли из процедурной. Пока она шла по коридору к выходу, неся в руке папки с отчетом, ей позвонил один из сотрудников поисковой группы, которая обследовала место убийства Бармина.

– Марина Сергеевна, – голос был бодрым, почти радостным. – Есть находка. Мы нашли следы шин на грунтовой дороге неподалеку от моста. Похоже, там была припаркована машина убийцы. И еще – мы обыскали дно реки под мостом и нашли утопленный мешок.

Марина замерла на месте, прижав телефон к уху.

– Что в нутри?

– Вещи Бармина. Одежда, бумажник, документы. И телефон.

– Телефон цел? – спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Нет, – голос сотрудника стал серьезнее. – Он разбит вдребезги. Убийца явно постарался, чтобы мы ничего не смогли восстановить. Но мы уже отдали его нашим специалистам. Они попробуют что-то сделать.

– Хорошо, – сказала Марина. – Спасибо. Держите меня в курсе.

Она положила трубку и вышла из здания морга. На улице моросил мелкий холодный дождь, небо было серым, низким. Марина села в машину и нажала на газ – надо было срочно ехать в участок.

Холодный противный дождь моросил всю дорогу до участка. Марина заехала на парковку, выключила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, глядя на серое здание, утопающее в осенней мгле. В голове все еще стояла картина, которую показал Леонид: разорванная грудная клетка Бармина, рваные раны, странгуляционная борозда на шее, которая говорила о том, что жертва умирала долго и мучительно. Она сжала руль, чувствуя, как внутри закипает злость, и заставила себя выйти из машины.

В участке было тихо – воскресенье давало о себе знать. Половина кабинетов пустовала, в коридорах слышались только редкие шаги дежурных. Когда Марина толкнула дверь своего кабинета, она не ожидала увидеть емкого, кроме напарника, и потому замерла на пороге.

Светлана Бармина сидела на стуле у стола Ильи. Несмотря на случившееся в ее семье горе, держалась она хорошо. На ней был строгий черный костюм, волосы собраны в аккуратный пучок, на бледное лицо она нанесла немного косметики, чтобы скрыть следы слез и бессонных ночей. Рядом с ней стояла чашка с уже остывшим чаем. Илья сидел напротив, перед ним лежал раскрытый блокнот.

– Светлана Владимировна? – удивилась Марина, проходя в кабинет и закрывая за собой дверь. – Я не ожидала вас сегодня здесь увидеть…

– Я тоже, – ответила вдова Бармина, поднимая на нее взгляд. – Но Илья Михайлович позвонил и сказал, что к финансовым отчетам компании есть вопросы, на которые без меня не ответить. И я приехала. Да и надо было хоть ненадолго отвлечься…

Марина перевела вопросительный взгляд на напарника. Илья пожал плечами:

– Я подумал, что раз мы нашли эти странные счета на медицинские услуги, то ждать до завтра – терять время. Светлана Владимировна согласилась приехать. Она единственная, кто может пролить свет на эти расходы.

Марина кивнула, убрала на полку папку с отчетом о вскрытии, сняла куртку и села за свой стол.

– Спасибо, что приехали. Это действительно может помочь.

– Я понимаю, – Светлана перевела взгляд на лежащие перед ней распечатки. – Я просмотрела те суммы, которые вы нашли. Вы правы – для строительной компании это абсолютно ненормальные расходы. Я работала с Мишей много лет, я знала все его проекты, все контракты, всех подрядчиков. – Она помедлила, потом сказала тише, будто признаваясь в чем-то: – По крайней мере, я так думала.

Светлана взяла в руки один из листов.

– Я не знаю, что это за клиники, не знаю, на что уходили такие огромные деньги. Я знала, что компания оплачивала сотрудникам ежегодную медицинскую комиссию. Но это… – Она развела руками. – Это пугает меня, честно говоря.

Марина нахмурилась:

– Скажите, а как вообще проводились эти счета? Кто их подписывал? Может кто-то из бухгалтеров мог бы пролить свет на эту загадку? В отчетах они идут как обычные расходы, но цифры – просто космические.

Светлана задумалась, теребя край листа.

– В штате компании несколько бухгалтеров. Главный бухгалтер – Григорий Степанович Рогов, он ведет всю основную отчетность. Но он человек старой закалки, с железной честностью. Миша ему доверял, да и я тоже. Если бы он что-то знал, думаю, он бы мне сказал. Чертовщина какая-то! – Она помолчала. – Я завтра утром поеду в офис и опрошу всех, кто имел доступ к этим счетам. У нас есть финансовый отдел, есть внутренний аудит. Кто-то должен знать, откуда брались эти деньги и куда они уходили.

– Чем раньше вы сможете добыть для нас какую-то информацию, тем лучше, – кивнула Марина.

Я могла бы, конечно, сегодня позвонить Григорию Степановичу, – покачала головой Светлана. – Но сегодня же воскресенье. Он человек пожилой, наверняка отдыхает с семьей. Не хотелось бы его тревожить…

– Я думаю, это вполне может подождать до завтра, – остановила ее Марина. – Светлана, скажите, а вы можете по этим счетам увидеть источник, откуда шли эти суммы? Они брались с основных счетов компании или...

– Хороший вопрос, – Светлана взяла другую распечатку, пробежала глазами по строкам. – И судя по этим транзакциям... средства шли с дополнительных счетов компании. Не с основных операционных. У нас есть несколько резервных счетов, которые использовались для крупных проектов, для гарантийных обязательств. Но эти счета... – она нахмурилась, – я их не узнаю. Похоже, Миша открыл их и не поставил меня в известность.

– То есть существовала параллельная финансовая система, о которой вы не знали, – резюмировала Марина.

– Именно так, – тихо ответила Светлана. – И я понятия не имею, что это за система и зачем она была нужна.

Марина переглянулась с Ильей. В воздухе повисла тяжелая тишина. Потом Марина повернулась к напарнику:

– Слушай, а что насчет завода Нефедова? Что, если там тоже есть такие счета?

Илья потер подбородок, припоминая:

– Мы тогда смотрели только отчетность по основным операциям. Контракты, накладные... Медицинские счета не попадались. Но я могу завтра с утра наведаться туда. Поговорить с главным бухгалтером, поднять отчеты за последние несколько лет. Если и там найдется что-то похожее...

– Это станет точкой соприкосновения, – закончила за него Марина. – Связью между Нефедовым и Барминым. Возможно, они оба использовали одну и ту же схему.

– Я тоже могу помочь вам с этим, – предложила Светлана. – Если у Нефедова была такая же система дополнительных счетов, это может быть общая структура. Четверо друзей, которые делили все на всех. Возможно, я смогу найти какие-то документы у Миши дома, какие-то записи.

– Это было бы очень полезно, Светлана Владимировна, – искренне сказала Марина. – Спасибо вам за помощь.

– Я сделаю все, чтобы найти убийцу моего мужа, – с твердостью в голосе ответила Светлана. – Чем бы Сергей с Мишей ни занимались при жизни, какие бы тайны ни скрывали, они не заслужили такой смерти. Никто не заслужил...

Она поднялась, протянула руку сначала Илье, потом Марине.

– Как только что-то узнаю, сразу позвоню вам.

– Спасибо, – Марина пожала ее ладонь. – Мы будем ждать.

Светлана накинула пальто, которое висело на спинке стула, кивнула на прощание и вышла из кабинета. Шаги ее затихли в коридоре, и только тогда Марина выдохнула, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.

– Голова уже идет кругом, – сказал Илья, подходя к окну. – А ведь только начало расследования.

– Знаю, – ответила Марина, открывая глаза. – Но у нас есть зацепка. Эти счета… Думаю, они нас куда-то, да выведут.

– Она неплохо держится, да? – Заметил Илья. – Я думал, будет истерика, слезы, а она – собранная. Как стальной стержень.

– У таких людей, как она, есть только два пути, – задумчиво сказала Марина. – Или сломаться, или стать жестче. Она выбрала второе.

Она помолчала, потом вспомнила:

– Я по дороге заезжала к Леониду. Он мне кое-что показал.

Илья тут же обернулся:

– И что там?

Марина пересказала ему все, что узнала от патологоанатома. Про ксилазин, про разорванные раны, про то, что Бармин был жив, когда его вешали. И про кусочек кожи под ногтями жертвы – образец ДНК, который может принадлежать убийце.

– Сейчас его исследуют, – закончила она. – Если у нас появятся подозреваемые, мы сможем сравнить.

Илья присвистнул:

– И много у нас кандидатов?

– Пока ни одного. Думаю, Шапиро и Клюев ни при чем. Они сами напуганы до чертиков. Кстати, забыла сказать. В реке под мостом нашли вещи Бармина. В том числе и телефон.

– Телефон, – присвистнул Илья. – Это хорошая новость.

– Хорошей она будет, если удастся восстановить на нем хоть какие-то данные, – пожала плечами Марина. – Убийца явно старался, чтобы Бармин замолчал навсегда. Он, как и в прошлый раз, не оставил нам следов.

Она проверила свой телефон, потерла переносицу.

– Я хочу попробовать еще раз поговорить с Клюевым.

– С Клюевым? – удивился Илья. – Мы в прошлый раз уже пробовали. Шапиро его увел прямо у нас из-под носа. Клюев готов был заговорить, но...

– Именно, – перебила Марина. – Он готов был заговорить. Он знает, что может стать следующим. И он напуган до смерти. Если мы сможем допросить его без присутствия Шапиро и Быкова, он может выложить все, что знает.

– Ты сама понимаешь, что это почти невозможно, – покачал головой Илья. – Шапиро держит его под колпаком. Они связаны. Думаю, он его уже так обработал…

– И все же… – Марина вздохнула и на секунду отвела взгляд, затем снова посмотрела на Илью. – Но я бы рискнула. Вдруг…

– Ты готова пойти против Шапиро? – Спросил Илья. – Он не простит тебе, если ты влезешь в его дела. Снова.

– Плевать мне на его прощение, – ответила Марина. – Мы с ним по разные стороны баррикад с того самого дня, как он приказал убить Кляра.

– А знаешь, – Илья встал со стула, размял затекшую спину. – Давай попробуем. Что мы теряем в самом деле? Чем черт не шутит! Поехали к Клюеву домой.

– Прямо сейчас? – расплылась в улыбке Марина, тоже поднимаясь со стула.

– Других дел пока все равно нет, – пожал плечами Илья и взял свою куртку.

Уговаривать Марину было не нужно. Она быстро оделась, достала из кармана ключи от машины и поспешила следом за напарником.

Загородный дом Клюева оказался в элитном поселке в тридцати километрах от города. Дорога заняла чуть больше сорока минут – дневной трафик на трассе был довольно плотным, но двигался быстро.

Когда они подъехали к высоким кованым воротам, за которыми виднелся двухэтажный особняк, Марина выключила двигатель. На территории было тихо, в окнах дома – ни огонька, хотя день был пасмурным и вполне мог бы потребовать искусственного освещения.

– Странно, – сказала она, вглядываясь в окна. – Не видно никакого движения. И машин нет.

Они вышли из машины и подошли к воротам. Илья нажал кнопку звонка на домофоне. Тишина. Он нажал еще раз, подождал, потом третий. Никто не отвечал.

– Есть кто-нибудь? – крикнул он в камеру. – Полиция!

Илья показал удостоверение. Динамик зашипел, оттуда раздался глухой механический голос:

– Хозяина нет. Он в городе.

– В городе? – переспросил Илья.

– Да, – ответил голос. – Владимир Викторович сейчас в своих апартаментах в центре. Если вам нужно с ним поговорить, ищите его там.

– Дайте, пожалуйста, адрес, – попросил Илья.

Голос продиктовал улицу и номер дома.

– Квартира… – он запнулся, но потом, видимо, вспомнив, продолжил. – Шестьдесят, кажется.

– Спасибо, – сказала Марина, и они вернулись в машину.

– Апартаменты в центре, – протянула она, заводя двигатель. – Значит, он все-таки решил спрятаться среди соседей. Тут он совсем один, а в городе – люди, охрана, камеры. Похоже, он чувствует себя там безопаснее.

– Скорее всего, – согласился Илья. – Я бы на его месте тоже так поступил. Едем?

Марина кивнула. Она развернулась и направила машину обратно в город. Ехали молча – оба думали о том, найдут ли они Клюева в городской квартире и расскажет ли он им то, что собирался рассказать, когда приходил в участок. Они понимали, что он боится убийцу, но понимали так же и то, что сказать правду боится еще сильнее.

В город они въехали ближе к трем часам дня. Апартаменты Клюева располагались в новом элитном жилом комплексе почти в самом центре. Высотное здание из стекла и бетона с подсветкой фасада, ухоженная территория и видеонаблюдение на каждом углу. Марина припарковалась на гостевой стоянке, и они с Ильей направились к главному входу.

В холле их встретила консьержка – женщина лет пятидесяти в строгой униформе, с идеальной укладкой и взглядом сторожевого пса. Она подозрительно по смотрела на них, но когда Марина показала удостоверение, поджала губы и кивнула.

– Квартира Владимира Викторовича на пятнадцатом этаже, – сказала она, не глядя на них. – Правый коридор.

– Спасибо, – ответила Марина и направилась к лифту.

Внутри кабины играла тихая, приятная музыка, стены были отделаны светлым деревом, а на полу лежал ковер, заглушающий звуки. Марина и Илья поднялись в тишине, и когда двери открылись, их встретил длинный коридор с мягким освещением и дорогими картинами на стенах.

Квартира Клюева оказалась в самом конце. Марина позвонила в звонок. Тишина. Она нажала еще раз, подождала и уже хотела нажать в третий, когда замок щелкнул и дверь приоткрылась на цепочку.

– Кто? – голос Клюева звучал глухо, настороженно.

– Владимир Викторович, это следователь Скворцова, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. – И мой напарник, Илья Селиванов. Нам нужно поговорить.

Клюев помедлил. Марина слышала, как он дышит за дверью – тяжело, прерывисто. Потом цепочка звякнула, и дверь открылась.

Он стоял перед ними в дорогом, но мятом костюме, без галстука, ворот рубашки расстегнут. Лицо было бледным, глаза красными, с темными кругами. Но первое, на что Марина обратила внимание – это прихожая позади него.

Вдоль стены стояли собранные вещи. Три больших дорожных сумки, чемодан и пара пакетов, аккуратно упакованных.

Марина переглянулась с Ильей. Тот едва заметно кивнул – он тоже заметил.

– Владимир Викторович, – сказала Марина, – вы куда-то собираетесь?

Клюев поморщился, пропуская их в прихожую, и закрыл дверь. Он прошел в гостиную, жестом приглашая их следовать за собой, и остановился у огромного панорамного окна, из которого открывался вид на город.

– Я уезжаю, – сказал он. Голос его звучал ровно, но в нем чувствовалась дрожь. – Семью я уже отправил за границу. Они улетели вчера. А завтра утром я присоединюсь к ним. На работе взял отпуск за свой счет. Нервы ни к черту, понимаете?

– Вы не можете просто взять и уехать, – сказала Марина. Она старалась говорить спокойно, но в голосе уже прорезались металлические нотки.

– Это еще почему? – Клюев резко повернулся к ней, в глазах вспыхнул гнев. – Я разве под подозрением? Мне предъявили какие-то обвинения? Я под подпиской о невыезде?

– Нет, – вмешался Илья, делая шаг вперед. – Но погибли ваши друзья. Вы могли бы помочь следствию.

– Вот именно! – еще сильнее занервничал Клюев. – Они погибли! А я еще жив. Но это вопрос времени. Если я останусь, конечно…. Искать убийцу – ваша работа. А я предпочитаю перебраться от него на безопасное расстояние. Прошу понять меня.

– Мы понимаем, – кивнула Марина. – Защитить себя и свою семью, естественное желание. Но, Владимир Викторович, пока вы не уехали… Может быть вы ответите на наши вопросы?

Клюев усмехнулся, дернул плечом.

– Какие еще вопросы?

Марина шагнула ближе. Она чувствовала, что Клюев на взводе, что он вот-вот сорвется, и это был их единственный шанс. Она заговорила быстро, четко, не давая ему уйти от разговора:

– Мы нашли в финансовых отчетах компании Бармина странные счета. «Прочие медицинские услуги». Огромные суммы. Такие, что просто не могут быть случайными. Вам об этом что-нибудь известно?

Клюев замер на мгновение. Он стоял неподвижно, и на его лице мелькнуло выражение, которое Марина видела уже не раз – тот самый момент, когда человек понимает, что его раскусили. Он сжал челюсти, на мгновение его взгляд заметался по комнате, но потом он взял себя в руки.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказал он, отводя глаза. – Какие медицинские счета?

– Не надо, Владимир Викторович, – Марина чувствовала, как внутри закипает злость. – Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. И вы знаете, за что убивают ваших друзей. Вы ведь хотели нам все рассказать! Когда приходили в участок.

Клюев молчал. Он смотрел в окно, и его руки, сжатые в кулаки, слегка дрожали.

– Ну же, – в голосе Марины появилась мольба. – Расскажите все, что знаете. Вы же не хотите, чтобы вас постигла та же учесть, что и ваших друзей?

Клюев вздрогнул, зажмурился, и Марина увидела, как его лицо искажается от внутренней борьбы. Он стоял так несколько секунд, потом открыл глаза, и в них полыхнула злоба.

– Я не знаю ни о каких счетах, – сказал он, и голос его стал холодным, резким. – И я не знаю, за что их убивают. Вы – следователи. Это ваша работа – искать убийцу. Вот и ищите. А я улетаю и не хочу становиться следующей жертвой. Разговор окончен! Уходите!

– Но вы же...

– Я сказал, что не знаю! – рявкнул Клюев. Он шагнул к Марине, и она невольно отступила на шаг. – Вы слышали? Не знаю! Вон из моего дома!

Он развернулся и пошел в спальню.

Илья шагнул вперед, сделал последнюю попытку:

– Владимир Викторович, поймите. Если бы вы сказали нам правду, мы бы смогли быстрее вычислить убийцу. И тогда вам не пришлось бы бежать. Нам нужна хоть какая-то зацепка!

Клюев замер на пороге спальни. Он стоял спиной к ним несколько секунд, потом медленно обернулся. На его лице застыла горькая, злая усмешка.

– Это уже не моя проблема, – сказал он. – Шапиро все заварил. Пусть он и расхлебывает. Я умываю руки.

Он скрылся в спальне, и через секунду оттуда донесся звук выдвигаемых ящиков.

Марина посмотрела на Илью. Тот стоял, сжав челюсти, и в его глазах читалась смесь разочарования и злости. Она покачала головой, взяла напарника под руку и развернула к выходу.

– Бесполезно, – сказала она тихо. – Больше мы здесь ничего не добьемся.

Они вышли из квартиры, закрыв за собой дверь. В коридоре было тихо, только лифт тихо гудел, ожидая их. Марина нажала кнопку вызова, и они молча спустились вниз, вышли на улицу и сели в машину.

Марина завела двигатель, но не тронулась с места. Она сидела, глядя на подсвеченный фасад здания, и чувствовала, как в груди закипает глухое, тяжелое раздражение. Она ударила ладонью по рулю так, что машина качнулась.

– Козел! – вырвалось у нее. – Он мог бы нам помочь! Он явно понял, за что им мстят! Видел его лицо? Он знает! Но он предпочитает уехать и делать вид, что ничего не происходит!

Илья выдохнул, откинулся на спинку сиденья.

– Видимо, его секрет важнее его жизни, – сказал он устало. – Или он боится сказать правду больше, чем умереть. Возможно, он считает, что, если улетит, убийца его не найдет.

– Глупо, – отрезала Марина. – Судя по тому, сколько времени прошло между двумя убийствами, он умеет ждать. Сколько Клюев собирается прятаться?

– Пока мы не поймаем нашего палача, видимо, – предположил Илья.

Марина помолчала, глядя на серое небо за лобовым стеклом. Дождь совсем прекратился, и в городе стало светлее, хотя солнце так и не показалось.

– Нам остается только надеяться, что убийца не доберется до Клюева или Шапиро, пока мы будем искать ответы, – сказала она наконец. – Потому что, если они умрут, мы никогда не узнаем правду.

– Может, Светлана завтра что-то выяснит, – сказал Илья. – Или телефон Бармина удастся реанимировать. Есть еще зацепки.

– Есть, – кивнула Марина. – Но их мало. А времени у нас – еще меньше.

Она нажала на газ, и внедорожник выехал с парковки. Город проплывал за окнами, Марина вела молча, Илья тоже не говорил ни слова. Каждый думал о своем.

Марина приехала домой в районе к семи вечера и обнаружила, что Павел уже вернулся домой. Его машина стояла на парковке, а на кухне мелькал его силуэт, суетящийся у плиты. Она невольно улыбнулась, наблюдая за идиллической картиной. О таком муже можно только мечтать. Любящий, заботливый, понимающий. Марина заглушила мотор, вышла из машины и поспешила в подъезд.

Павел и Вася встретили ее во всеоружии. Оба в фартуках, перепачканных мукой. Оказалось, ее любимые мужчины решили сделать ей сюрприз и испекли пирог. Вкусно пахло еще в подъезде.

– Мама! – Вася бросился к Марине, обвил руками ее талию и прижался головой к животу. Она взъерошила его волосы и поцеловала в макушку.

– Привет, – Павел подошел, чмокнул в щеку. – Как ты?

– Устала, – выдохнула Марина.

– Давай помогу, – Павел развернул жену, снял с нее куртку, убрал в шкаф. – Вась, пока мама переодевается, мы давай быстренько накрываем на стол.

– Есть! – отсалютовал мальчик и убежал на кухню.

Едва Вася скрылся за поворотом, Павел тут же притянул Марину к себе и поцеловал.

– Я так соскучился, – прошептал он.

– И я, – ответила Марина и вдохнула запах любимого мужа.

– Переодевайся, мой руки и за стол! – скомандовал он. – Мы с Васей очень старались.

– Я это чувствую по аромату, – улыбнулась Марина. – Шарлотка?

– Угу, – кивнул Павел. – Мне со свадьбы перепал целый мешок яблок.

– Как тебе удалось так быстро вернуться? Сбежал с работы?

– Скажем так, чуть ускорил процесс. У меня совершенно неожиданно забарахлила камера, – подмигнул ей Павел.

– Ты всем наврал! – театрально всплеснула Марина руками.

– Исключительно во имя любви, – Павел развернул жену и чуть подтолкнул в сторону ванной комнаты. – Мыть руки и за стол!

Помимо пирога Марину ждала жареная рыба с картофелем, овощной салат и бокал любимого вина. Белого, полусухого. Ужин прошел оживленно, за разговорами. Каждый делился с остальными новостями. Вася пожаловался, как тоскливо ему было проводить выходные с Софьей Марковной. Хорошо, что папа вернулся пораньше. Павел рассказывал про свадьбу. Столько денег вбухано, а жених с невестой за три дня успели дважды так поссорится, что едва не развелись. Марина не стала при ребенке делиться подробностями нового убийства. Только когда Вася поел и убежал играть в свою комнату, она рассказала мужу, какую жуткую находку они обнаружили на недостроенном мосту.

– Зацепки хоть какие-то есть? – участливо спросил Павел. – Или как в прошлый раз?

– Немного совсем, – уклончиво ответила Марина. – Мы с Ильей накопали одну странность в финансовых отчетах строительной компании. Завтра проверим мясокомбинат, и если наша гипотеза окажется верна, то мы поймем, что, кроме дружбы, связывало обе жертвы.

Павел кивнул, собрал тарелки со стола, встал к мойке.

– То есть тот след с погибшими детьми был, получается, ложным? – спросил он, включая воду.

– Не знаю, – пожала плечами Марина. – Получается, что так. Бармин-то к этому никак не был причастен. А еще у нас нет ни одного подозреваемого! И это меня просто выбивает из колеи.

– А как же оставшиеся двое приятелей? – Павел обернулся через плечо. – Вы с них сняли подозрения?

– Они оба напуганы до ужаса, – махнула рукой Марина. – Даже заместитель прокурора. Хоть и делает вид, что спокоен, но он боится. Я увидела это достаточно явно. А Клюев… Мы заезжали к нему сегодня в городскую квартиру. Он просто в панике. Уже отослал семью за границу. И сам на чемоданах.

– Уезжает? – Павел выключил воду и убрал посуду на сушилку.

– Сбегает, – подтвердила Марина. – Так и сказал, что не хочет стать следующей жертвой. Утром у него самолет.

Павел вытер руки полотенцем и притянул к себе Марину.

– Я уверен, вы поймаете того, кто это сделал. По-другому просто не может быть. А сейчас я налью тебе еще один бокал вина, включу твой любимый фильм, мы завалимся на диван, я тебя обниму, и мы вместе проведем тихий спокойный воскресный вечер. Как тебе мой план?

– Звучит заманчиво, – улыбнулась Марина и уткнулась мужу в грудь. – Только можно я сначала быстренько приму душ?

– Конечно, – чмокнул Павел ее в макушку. – Беги.

Марина долго стояла под струями горячей воды, пытаясь смыть с себя всю мерзость прошедшего дня. Запах формалина имел какое-то чудодейственное свойство. Он буквально в считаные минуты въедался под кожу и, чтобы избавится от него, нужно было еще постараться. Не хотела она нести его в супружескую постель.

Когда Марина вышла из комнаты, Павел уже все подготовил. Он раздвинул диван в зале, на столике стояли два бокала вина и тарелка с сыром, орехами и кусочками фруктов, а рядом мисочка с жидким душистым медом. На паузе уже стояла заставка первой части «Индианы Джонса». Марина с детства обожала эти фильмы. Как оказалось, Павлу они тоже нравились.

– Прошу, – муж появился из спальни с пушистым пледом в руках.

Марина с наслаждением вытянулась на диване, Павел устроился рядом. Из детской приглушенно доносились звуки компьютерной игры и периодические вопли Васи.

– Я разрешил ему полчасика поиграть, – сообщил Павел. – А потом он обещал почитать.

– Спасибо тебе, – Марина положила голову мужу на плечо и натянула плед по самый подбородок.

– Да не за что, – отмахнулся Павел и с пульта запустил кино.

– Есть за что, – Марина нежно поцеловала его в ключицу. – Я не представляю, как жила раньше без тебя.

– Смотри кино, – засмущался Павел. – Все самое интересное пропустишь.

Марина улыбнулась, взяла кусочек сыра, обмакнула его в мед и отправила в рот. Глаза сами зажмурились от удовольствия. А глоток вина принес такое расслабление, что мурашки побежали по коже. Павел всегда чувствовал, что конкретно ей нужно в каждый момент времени.

– Ты знала, что Форду для съемок в этом фильме пришлось овладеть искусством владения кнутом практически в совершенстве? – спросил Павел. – Он сам выполняет все эти трюки.

– Не знала, – зевнула Марина. Она согрелась в объятиях мужа, веки стали тяжелыми.

– Я в детстве тоже пытался научиться, – улыбнулся Павел. – Мы с мальчишками во дворе играли в Индиану Джонса. Все ходили с кнутами. Мне один раз от соседа так прилетело по щеке. Думал на всю жизнь шрам останется.

Марина поморщилась, но ничего не сказала. Разговаривать совершенно не хотелось. Ее клонило в сон.

– Но ничего! В детстве все заживало, как на собаке…

Голос мужа стал отдаленным. Он рассказывал что-то еще, но она уже не слышала. Глаза закрылись, и она заснула прямо у него на плече под звуки любимого фильма.

Когда Марина проснулась, за окном уже рассвело. Она обнаружила, что лежит в спальне в своей кровати. Видимо, Павел перенес ее и даже переодел в пижаму. Марина поморщилась. Муж так старался устроить ей приятный вечер, а ее буквально вырубило. Кажется, она не осилила посмотреть даже трети фильма. Еще и Васе опять не пожелала спокойной ночи.

Паши в постели не было, но с кухни уже доносились булькающие звуки кофеварки и аромат свежего кофе. Муж, как обычно, встал пораньше и готовил завтрак. Марина потянулась, села на кровати, опустила ноги в тапочки.

– Доброе утро, спящая красавица! – Павел появился на пороге спальни в фартуке, с лопаткой в руках. – А я там блинчики пожарил. Тебе со сгущенкой или с джемом?

– С джемом, – улыбнулась Марина, встала, поцеловала мужа. – Вася уже проснулся?

– Проснулся, – кивнул Павел. – И, если ты не поторопишься, блинчиков тебе не достанется.

– Прости, что заснула, – Марина подняла на него виноватые глаза и поджала губы.

– Ничего, – он обнял жену за плечи и повел на кухню. – Зато ты выспалась.

После завтрака все разъехались. Павел повез Васю в школу. Марина, в абсолютно приподнятом настроении отправилась на работу. Но не успела она выехать со двора своего дома, как ее телефон зазвонил.

– Скворцова. Слушаю.

– Едешь в участок? – раздался в трубке голос Быкова.

– Еду, – подтвердила Марина.

– Разворачивайся, – распорядился он. – Я тебе координаты сейчас скину. Машину Клюева нашли на трассе по дороге в аэропорт.

Марина ахнула и резко затормозила.

– А сам Клюев?

– Сгорел заживо. Давай пошустрее. Встречаемся там.

Звонок отключился. Марина смотрела через лобовое стекло невидящим взглядом, пальцы крепко сжимали руль. Не успели. Они снова не успели…

Марина стояла на обочине трассы и смотрела на то, что осталось от машины Владимира Клюева. Пожарные уже давно уехали – их красные машины исчезли еще до того, как она добралась сюда. Теперь вокруг было тихо, только ветер свистел в сухой траве и редкие машины проносились мимо, сбавляя скорость, чтобы поглазеть на оцепление.

Остов автомобиля чернел на фоне серого осеннего неба. От дорогого джипа остался только обугленный каркас – выгоревший салон, оплавившиеся колеса, лопнувшие стекла. И внутри – тело.

Марина смотрела на черный уголь в форме человека. Пустые глазницы, казалось, уставились прямо на нее в немом укоре. Искривленная челюсть застыла в беззвучном крике, обгоревшие руки скрючились, словно Клюев пытался вырваться из огня. Марина сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Но она не чувствовала боли.

Вместо нее внутри разрасталась холодная, тяжелая ярость. Третья жертва. Третий труп. И снова Палач оказался на шаг впереди.

Марина осмотрелась, стараясь не упустить ни одной детали. Леонид со своими людьми уже работал на месте – они снимали отпечатки, делали снимки, собирали образцы. Чуть ниже, у холма, подпиравшего трассу, стояли Быков и Илья. Начальник выглядел бледным и напряженным, напарник – мрачным.

Марина прошла мимо них, даже не остановившись. Только коротко кивнула, давая понять, что заметила их, и направилась ближе к месту преступления. Леонид, заметив ее, приветственно улыбнулся, но она не ответила на улыбку. Все ее внимание было сосредоточено на обгоревшем остове.

Она подошла к машине, наклонилась, вглядываясь в следы горения. По тому, как выгорел салон, было понятно – машину облили бензином. Но не снаружи. Марина осмотрела землю вокруг – никакой черной борозды, никаких следов горючей смеси, которые остались бы, если бы убийца поджигал машину с безопасного расстояния. Здесь не было дорожки от огня.

Она обошла машину и заглянула внутрь через выбитое боковое стекло. Пахло гарью и сладковатым тошнотворным запахом горелой плоти. Она поморщилась, потом посмотрела на тело. Руки Клюева были скрючены неестественно – не так, как если бы он просто пытался выбраться. Марина приблизилась, вглядываясь в остатки запястий. На них была намотана металлическая проволока. Тонкая, стальная, она оплела руки и ноги жертвы. Веревка или пластиковые стяжки быстро расплавились бы при такой температуре, но металл выдержал. Клюев был связан. Он не мог пошевелиться, когда его поджигали.

Марина достала телефон, включила фонарик и заглянула в рот жертвы. То, что она увидела, подтвердило ее догадку. Источником пожара был сам Клюев. Внутренняя полость рта и гортань были обгоревшими гораздо сильнее, чем внешние ткани. Палач накачал его горючей смесью, сделав из него живой факел. Облил его бензином снаружи, залил горючее внутрь – и поджег.

Марина закрыла глаза.

На мгновение ей показалось, что она слышит крики. Клюев сидит в машине, связанный, беспомощный, и чувствует, как огонь пожирает его изнутри. Как пламя поднимается по горлу, вырывается изо рта, охватывает лицо, волосы, одежду. Как он пытается закричать, но из горла вырывается только хрип – потому что язык уже горит. И Палач смотрит на это. Спокойно. Внимательно. Отражение огня пляшет в его глазах, отражаясь в боковом стекле машины.

Марина открыла глаза и помотала головой, прогоняя видение. Она вернулась в реальность. Ветер все так же свистел в траве, где-то вдалеке гудела трасса. Леонид подошел сзади, остановился рядом, заглядывая ей через плечо.

– Ну что, – спросил он привычно, – что видишь?

Марина выпрямилась, убрала телефон в карман.

– Клюев сидел на пассажирском сиденье. Скорее всего под действием того же препарата, что и его приятели. Убийца привез его сюда на его же машине, съехал с трассы, но так, чтобы ему были видны огни аэропорта. Надежда на спасение, которое было так близко. Думаю, к этому моменту действие транквилизатора уже закончилось, поэтому он его связал и накачал горючим, – сказала она, кивая на тело. – Залил бензин внутрь, потом поджег. Клюев горел изнутри. Снаружи тоже облили – видишь, как выгорел салон? Но основным источником огня был он сам.

Леонид кивнул, на его лице не было удивления. Он уже все понял сам, просто хотел услышать ее версию.

– Я тоже так думаю, – подтвердил он. – Металлическая проволока – умно.

– Он все продумал, – процедила Марина сквозь зубы. – Как всегда.

Она обошла машину, вглядываясь в следы на земле. Дождей не было уже несколько дней, грунт был сухим, плотным. Но она все равно искала – следы шин другой машины, следы ног, что угодно.

– Интересно, если они приехали сюда на машине Клюева, как палач выбрался отсюда? Есть следы от другой машины? – спросила она Леонида. – Он не мог уйти пешком отсюда.

– Нет, – покачал головой патологоанатом. – Мы проверили вокруг. Никаких следов шин. Только его джип, и все.

Марина подняла голову, оглядываясь по сторонам. Вокруг было пустое поле, скошенная трава, редкие кусты. Дорога уходила в обе стороны, и на горизонте, километрах в десяти, виднелись огни аэропорта. Марина прикинула расстояние.

– Отсюда до аэропорта километров десять, – сказала она задумчиво. – Если он был в хорошей физической форме, мог дойти пешком. Там уже сесть на автобус или такси и вернуться в город.

– Ты думаешь, он пешком ушел? – удивился Леонид.

– А почему нет? – Марина пожала плечами. – Ночь, пустая трасса, никаких машин. Десять километров – это час-полтора быстрым шагом.

– Или мог быть кто-то на подхвате, – предположил Леонид. – Вторая машина, которая ждала его на соседней дороге.

– Нет, – не согласилась Марина. – Не думаю. Палач работает один. Думаю, надо проверить аэропорт.

Она развернулась и пошла к Быкову и Илье. Те стояли у холма, наблюдая за работой криминалистов. Быков выглядел встревоженным, но не так, как в прошлый раз, когда они нашли Бармина. Теперь в его глазах читался откровенный страх.

– Ну что? – спросил он, едва Марина приблизилась. – Что думаешь?

Марина коротко пересказала свои выводы. Про горючую смесь внутри жертвы, про проволоку, про отсутствие следов другой машины. И про аэропорт.

– Нужно проверить камеры, – закончила она. – Палач мог уйти пешком до него и уже оттуда вернуться в город. Если нам повезет, камеры его засняли.

Быков кивнул, вытирая вспотевший лоб.

– Я пошлю туда людей. Изымем записи за эту ночь.

– Я отправил людей, чтобы они опросили соседей и постарались выяснить, как Палач смог похитить Клюева из его дома. Может быть, кто-то из них что-то видел, – вмешался Илья.

– Спасибо. А когда сообщили о машине? – спросила Марина, переводя взгляд на Илью.

Тот заглянул в блокнот.

– Звонок в пожарную часть поступил в три пятнадцать ночи, – ответил он. – Звонили с трассы, сказали, что в поле горит машина. Пожарные прибыли через двадцать минут. К тому моменту от машины почти ничего не осталось.

Марина прикинула в уме время. Если в 3:15 машина уже полыхала, значит, Палач поджег ее где-то за десять-пятнадцать минут до этого. Если он сразу ушел в сторону аэропорта, то до него он мог добраться к 4:00–4:30 утра.

– Проверьте записи с 4 до 6 утра, – сказала она Быкову. – Если он шел пешком, он должен был появиться в аэропорту где-то в этом промежутке.

Быков снова кивнул, коротко, почти механически. Марина покрутила головой, словно кого-то высматривала.

– А где же Шапиро? – спросила она с деланым удивлением. – Неужели не приехал.

Быков нервно сглотнул. По выражению его лица Марина поняла, что он занервничал.

– Вы боитесь его, Борис Евгеньевич? Чем вы ему обязаны? – спросила она прямо, не сводя с него глаз. – Вы и шагу не можете ступить без его ведома. И я знаю, что это вы сдали нас тогда, с записью. И его люди напали на нас в ту ночь.

Илья дернулся, попытался остановить ее:

– Марин, не надо...

Она отмахнулась от него, не оборачиваясь.

– Нет, Илья. Хватит. Мы не можем работать, когда наш начальник играет на чужой стороне.

Быков посмотрел на нее. В его глазах мелькнул страх, тут же сменившийся гневом и усталостью. Он выдержал паузу, потом заговорил. Голос его был тихим, но в нем звучала угроза.

– Поживи с мое, Скворцова, – сказал он, каждое слово давалось ему тяжело. – Поживи с мое, и ты поймешь, почему иногда приходится прятать скелеты в шкафу. Мои скелеты лучше оттуда никогда не доставать. Поверь мне. Просто знай, что в гробовщике я ошибся. А теперь оставь эту тему и занимайся расследованием.

Он развернулся и пошел к своей машине, не оглядываясь. Марина смотрела ему вслед, и в груди разрасталось неприятное чувство. Она не знала, что он имел в виду, но была уверена в одном: Быков не просто продался Шапиро. Что-то было глубже. Что-то личное.

Илья подошел к ней, встал рядом.

– Ты с ума сошла? – сказал он тихо, чтобы никто не слышал. – Наезжать на начальника так, при всех?

– Зато теперь мы точно знаем, что он все сливает Шапиро, – ответила Марина, не поворачивая головы.

– И что с того? – спросил Илья. – Мы и так об этом догадывались.

– Пока ничего, – ответила она. – Но я знаю, что хочу сделать.

Она повернулась к напарнику.

– Илья, ты должен дожать ситуацию с медицинскими счетами. Подключи Светлану. Пусть копает, пусть ищет любые связи с клиниками, с врачами, с кем угодно. Мне нужно понять, откуда приходили и куда уходили эти деньги.

– А ты? – спросил Илья. – Что задумала ты?

Марина сжала кулаки, чувствуя, как ногти снова впиваются в ладони.

– Я возвращаюсь в участок. Подниму архивы. Все дела об убийствах за последние десять-пятнадцать лет. В городе, в области, по всей России, если понадобится. Наш Палач – профессионал. Он убивает явно не первый год. Он точно знает, как это делать. Но так было не всегда. С чего-то он начинал. С кого-то.

Она посмотрела на обгоревший остов машины, на черное тело внутри, на пустые глазницы, смотрящие в небо.

– Он не мог сразу стать таким. Он учился. И где-то есть его первые жертвы. Может, не такие жестокие, может, не такие продуманные. Но они есть. И я хочу узнать, с кого и когда начались эти казни.

Илья помолчал, обдумывая ее слова.

– Это долго, – сказал он наконец. – Это может занять недели. А Палач не будет ждать. Шапиро – следующий.

– Я знаю, – ответила Марина. – Поэтому у нас нет времени. Работаем параллельно. Ты – по счетам, я – по архивам. И надеемся, что найдем что-то раньше, чем Палач доберется до следующей жертвы.

Она развернулась и пошла к своей машине. Илья остался стоять у холма, глядя ей вслед. Ветер трепал его волосы, лицо было мрачным. Марина села за руль, завела двигатель. В зеркале заднего вида она видела остов сгоревшей машины, криминалистов в белых костюмах, черное небо над головой. Она нажала на газ и выехала на трассу.

В голове крутилась одна мысль: Палач всегда на шаг впереди. Но в этот раз она сделает все, чтобы это изменить. Даже если для этого придется перерыть все архивы страны.

Илья стоял у входа в бизнес-центр, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на серое осеннее небо. День выдался хмурым, ветер гнал по асфальту сухие листья, и редкие прохожие спешили укрыться в теплых помещениях. Он ждал недолго – через пару минут из припаркованного неподалеку черного внедорожника вышла Светлана Бармина. Она была одета в строгий темно-синий костюм, волосы собраны в аккуратный пучок, лицо бледное, но собранное.

– Светлана Владимировна, – Илья шагнул ей навстречу. – Спасибо, что позвонили.

– Здравствуйте, Илья Михайлович.

– Можно просто Илья, – протягивая ей руку, сказал он.

– Илья, – она кивнула, отвечая на рукопожатие. – Я подумала, что так будет лучше. Вместе мы сможем сразу все увидеть, и, если вам что-то понадобится от фирмы, вы сможете получить это на месте сразу и без посредников.

– Разумно, – согласился Илья, но на его лице не было улыбки. Он был мрачен, и Светлана это заметила.

Она сделала шаг к входу в бизнес-центр, но Илья остановил ее, коснувшись локтя.

– Я должен вам сказать кое-что, – произнес он тихо.

Светлана замерла, глядя на его лицо. Она уже знала этот взгляд – тяжелый, виноватый, как у человека, который приносит плохие вести.

– Кто на этот раз? – спросила она, и голос ее дрогнул, хотя она старалась держаться ровно.

– Клюев, – ответил Илья. – Его нашли сегодня утром. Машина сгорела на трассе по дороге в аэропорт.

Светлана поджала губы, и на мгновение ее лицо исказила гримаса боли. Она ничего не сказала, только коротко кивнула, будто подтверждая собственные мысли.

– Не будем терять времени. Идемте.

Светлана вошла в бизнес-центр, Илья двинулся следом. Они прошли через турникеты, поднялись на лифте на нужный этаж и оказались в коридорах компании «Бармин-Строй». Здесь уже вовсю кипела работа. За столами, заваленными папками и бумагами, сидели несколько женщин в офисной одежде. В воздухе пахло кофе и офисной бумагой.

Светлана натянула на лицо маску, чтобы скрыть боль и страх, и бодро поприветствовала сотрудниц.

– Доброе утро, девочки! – поздоровалась она.

Женщины подняли головы, и их лица осветились радостью.

– Светлана Владимировна! – воскликнула одна из них, молодая девушка с рыжими волосами. – Как вы? Мы так переживали за вас!

– Как вы держитесь? – подхватила другая, постарше, с сочувственным взглядом. – Мы все соболезнуем вам. Михаил был замечательным человеком...

Светлана улыбнулась коротко, но искренне.

– Спасибо, девочки. Я держусь. Это тяжело, но я справлюсь, – ответила она. – Работа помогает отвлечься.

Она говорила кратко, но так, чтобы никого не обидеть. Женщины закивали, кто-то даже вытер глаза. Потом они перевели взгляд на стоявшего в проходе Илью. Он был в гражданской одежде, но держался по-военному, и его присутствие явно настораживало.

– Это капитан Селиванов, следователь уголовного розыска, – представила его Светлана. – Он помогает нам в расследовании обстоятельств смерти Михаила. Нам нужна ваша помощь.

Женщины переглянулись, но никто не стал задавать лишних вопросов. Светлана перевела взгляд на заместителя главного бухгалтера – солидную женщину лет пятидесяти пяти, сидевшую за большим столом у окна. Наталья Ивановна была одета в строгий костюм, на носу – очки в тонкой оправе, на столе – аккуратно разложенные документы и несколько мониторов.

– Наталья Ивановна, – обратилась к ней Светлана, подходя ближе. – А где Григорий Степанович? Он мне нужен.

– Так не было его с утра, – развела руками заместитель главного бухгалтера. Заболел может быть?

– Я разговаривала с ним вчера вечером, – растеряно сообщила Светлана Илье. – Он пообещал прийти на работу пораньше и помочь со всем разобраться. Странно…

– Может я могу помочь? – предложила Наталья Ивановна.

– Думаю, можете, – кивнула Светлана. – Мы нашли в отчетах некоторые странные проводки. Счет «Прочие медицинские расходы». Нам нужно понять, откуда поступали деньги и куда они уходили.

Заместитель главного бухгалтера кивнула, придвигая клавиатуру.

– Покажите, что вы нашли, Светлана Владимировна, – попросила она.

Светлана достала из сумки распечатку и положила ее перед Натальей Ивановной. Та взяла лист, поправила очки, внимательно изучила цифры.

– Странно, – сказала она после паузы. – Я видела эти проводки, но никогда не вдавалась в детали. Суммы действительно большие. Огромные для «медицинских расходов».

– Откуда поступали деньги? – спросил Илья, подходя ближе.

Наталья Ивановна застучала по клавиатуре, открывая нужные документы. На мониторе замелькали строки.

– Средства поступали на резервные счета компании, – сказала она, водя пальцем по экрану. – Вот здесь – видите? – от компании Нефедова. «Мясной комбинат» перечислял деньги на счета «Бармин-Строй». Регулярно, крупными суммами, на протяжении нескольких лет.

Светлана нахмурилась, вглядываясь в цифры на экране.

– Это странно, – сказала она. – Я не помню, чтобы мы строили что-то для Нефедова. Мы с ним не работали. Вообще. У нас были разные сферы. Он – мясопереработка, мы – строительство. Зачем ему платить нам такие деньги?

– Может, он заказывал какие-то объекты? – предположил Илья. – Строительство складов, производственных цехов?

Светлана покачала головой.

– Нет. Я бы знала. Я была в курсе всех крупных контрактов компании. Мы никогда не строили для Нефедова. Ничего. – Она помолчала, обдумывая. – И потом, откуда у него такие деньги? Даже если представить, что мясокомбинат приносит хорошую прибыль – столько на продаже мяса не заработаешь. За эти суммы можно было построить несколько современных заводов за все это время. А мы ничего для него не строили.

Илья перевел взгляд на Наталью Ивановну.

– А куда уходили деньги дальше? – спросила Светлана.

Бухгалтер снова застучала по клавиатуре.

– Дальше они уходили на счета медицинской компании «МедТехИнвест», – ответила она, разворачивая монитор. – Вот, смотрите. Все средства списывались как оплата медицинских услуг, закупка оборудования и расходных материалов. Деньги от Нефедова шли к нам, а от нас – в «МедТехИнвест».

– То есть Нефедов платил Бармину, а Бармин платил медицинской компании, – подытожил Илья. – Вопрос – за что? И зачем такая сложная схема?

Светлана сжала губы.

– И что это за услуги? – спросила она. – За что конкретно платили эти деньги? В счет чего?

Наталья Ивановна покачала головой.

– В документах указано только «по договорам оказания услуг», – ответила она. – По тем данным, что у нас есть, все оформлено официально. Никаких вопросов у налоговой не возникало. Юристы проверяли – все законно. Но я, если честно, в тонкости этих договоров не вникала. Это не моя зона ответственности.

Светлана повернулась к Илье.

– Значит, Нефедов платил моему мужу огромные деньги, а муж переводил их в медицинскую компанию. И откуда у Нефедова такие деньги?

– Разберемся постепенно, – ответил Илья. – Сначала найдем эту медицинскую компанию и поймем, что она из себя представляет. Возможно, там есть ответы на все вопросы.

Светлана кивнула, но на ее лице застыло выражение тревоги.

– Это только начало, – тихо сказала она. – И я боюсь, что мы еще не готовы к тому, что найдем.

– А что известно о «МедТехИнвест»? – спросил Илья. – Есть какие-то контакты? Юридический адрес?

Наталья Ивановна снова застучала по клавиатуре.

– Есть только юридические данные, – ответила она. – Адрес регистрации, ИНН, директор. – Она вывела на экран карточку компании и развернула монитор к ним. – Вот. Но я не знаю, актуальна ли эта информация. Мы с ними не работали напрямую. Все контакты вел лично Михаил Викторович. Он никому не поручал эту часть работы.

Светлана взяла ручку и записала адрес в свой блокнот.

– Спасибо, Наталья Ивановна, – сказала она. – С этим мы разберемся.

– Я понимаю, что у вас сейчас много вопросов, – осторожно спросила заместитель главного бухгалтера, – но что происходит? Михаил Викторович погиб, теперь эти счета... Вы что, думаете, они связаны?

Светлана выдержала паузу, обдумывая ответ. Она посмотрела на Илью, потом снова на Наталью Ивановну.

– Пока рано делать выводы, – сказала она. – Но мы проверяем все версии. И чем больше мы узнаем, тем лучше. Спасибо за помощь.

Она мягко, но решительно дала понять, что разговор окончен. Наталья Ивановна кивнула, но в ее глазах читалось беспокойство.

– Конечно, Светлана Владимировна. Если еще что-то понадобится, я здесь.

Илья и Светлана вышли из кабинета, прошли по коридору и спустились на лифте к выходу. На улице снова моросил мелкий дождь. Светлана накинула капюшон пальто и повернулась к Илье.

– Ну что? Едем по адресу?

– Едем, – ответил он.

Они сели в машину Светланы – черный внедорожник, удобный и просторный. Илья назвал адрес, Светлана вбила его в навигатор, и они выехали на трассу.

Маршрут привел их к неприметному зданию на окраине города. Офис оказался на первом этаже старого жилого дома, переоборудованного под коммерческие помещения. Илья и Светлана подошли к двери, на которой висела вывеска с названием компании. Илья дернул за ручку – заперто.

– Не работает, – сказал он, заглядывая в темное окно. За стеклом было пусто: никакой мебели, никаких признаков жизни.

– Может, они переехали? – предположила Светлана.

Илья достал телефон, набрал номер, указанный на вывеске. Трубку никто не взял. Он попробовал еще раз – тот же результат. Номер не обслуживался.

– Интересно, как все выходит, – сказал он, убирая телефон. – Компания существует, счета есть, договора есть, а офис пустой и номер не отвечает. Как будто ее никогда и не было.

Светлана поджала губы.

– И что теперь?

Илья задумался на несколько секунд. Он перебирал в голове варианты – официальные запросы могли занять недели, а времени у них не было. Но у него был один вариант, который он уже использовал.

– Есть у меня один человек, – сказал он негромко. – Он может помочь. Но место, куда нам придется поехать... не совсем официальное.

– Я согласна, – сразу ответила Светлана. – Поехали.

Илья удивленно поднял бровь.

– Вы даже не спросили, куда?

– Я хочу знать правду, – твердо сказала она. – Если для этого нужно нарушить пару правил – я готова. Я устала быть в неведении. Если у моего мужа были секреты, я хочу узнать их сама. А не через третьих лиц, когда будет слишком поздно.

Илья кивнул.

– Хорошо. Тогда поехали.

Он назвал адрес клуба «Бункер», и Светлана, не задавая лишних вопросов, вбила его в навигатор. Дорога заняла около сорока минут. Когда они подъехали к старому торговому центру, из-под которого доносились тяжелые басы, Светлана удивленно посмотрела на Илью.

– Серьезно?

– Я же предупреждал, – сказал Илья. – Здесь живет один человек. Компьютерный гений. Он нам и нужен.

Они вышли из машины, Илья уверенной походкой прошел мимо очереди, кивнул вышибале, который уже узнал его, и они прошли внутрь. В клубе грохотало, неоновые огни резали глаза. Илья провел Светлану через танцпол, мимо сцены, мимо вип-лож, по лабиринтам коридоров и остановился у знакомой неприметной двери.

Он постучал – три коротких, два длинных, пауза, один короткий. Дверь открылась.

Денис сидел за своим столом, развалившись в кресле, и жевал чипсы. Когда он увидел Илью, на его лице появилась усмешка. Увидев Светлану, он присвистнул.

– Илюха, ты берешь в привычку водить ко мне красивых дам? – спросил он, переводя взгляд с Ильи на Светлану и обратно.

Светлана вопросительно подняла бровь, но ничего не сказала.

– Денис, – сказал Илья, – мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас.

– Да без базара? – Денис отложил чипсы и вытер руки о рубашку. – Только деньги вперед.

– Слушай, – начал Илья. – Я отдам тебе на неделе. Зарплата придет, рассчитаемся.

– Не, так не пойдет, – Денис тут же потерял интерес к гостям, надел наушники и отвернулся к монитору.

– У нас маньяк на свободе. Людей убивают, Денис, – Илья одним движением сдернул с парнишки наушники. – Третья жертва сегодня. Нам нужно найти компанию, которая может быть связана с убийствами. И нам нужно быстро.

Денис недоверчиво скрестил руки на груди.

– А мне-то что? Мое дело – программы писать, а не маньяков ловить. Будут бабки, приходи. Всегда рад.

Денис попытался снова отвернуться, но Светлана шагнула вперед. Она открыла сумку, достала кошелек, отсчитала несколько крупных купюр и положила перед Денисом на стол.

– Этого хватит? – спросила она спокойно.

Денис посмотрел на деньги, потом на Светлану, потом снова на Илью.

– Эта дамочка мне нравится, – сказал он с уважением. – Сразу знает, как разговаривать с людьми.

Он сгреб деньги со стола, сунул в карман и сел за компьютер.

– Что нужно?

Илья подошел к монитору, заглянул через плечо хакера.

– Медицинская компания «МедТехИнвест», – сказал он. – Нам нужно узнать, кто за ней стоит. Кто владелец, какие связи, куда уходят деньги.

Денис усмехнулся.

– Это будет просто, – сказал он. – Сейчас все найду.

Но просто не получилось. Он стучал по клавиатуре, открывал базы данных, проверял регистрационные документы, и с каждой минутой его лицо становилось все серьезнее. Он чертыхнулся, переключился на второй экран, потом на третий.

– Интересно... – протянул он. – Компания-пустышка. Зарегистрирована на подставное лицо. Но у нее есть связи с другой компанией, той, что постарше.

Он продолжал копать. Прошло около двадцати минут, прежде чем он откинулся на спинку кресла и громко, довольный, выдохнул.

– Есть! – сказал он. – Я вышел на реальную компанию. Настоящую. Официальное название – «Инновационные медицинские технологии». Зарегистрирована здесь в городе. Директор – Степанов Аркадий Дмитриевич.

Он развернул монитор, показывая им фотографию и данные мужчины лет пятидесяти с сединой в волосах и строгим лицом.

– Степанов? – переспросил Илья. – Он кто?

– Главврач, как я понимаю, – ответил Денис. – Или, точнее, владелец сети частных клиник. Но у него, судя по всему, есть и другие интересы. Он перегоняет деньги в офшоры через несколько подставных компаний. «МедТехИнвест» – одна из них. Но есть и другие.

– Адрес настоящей компании есть? – спросил Илья.

– Есть, – Денис продиктовал адрес. – Это в центре, в старом здании. Вроде как частная клиника, но по документам – исследовательский центр.

– Он может быть причастен к убийствам? – спросила Светлана, глядя на экран.

Денис пожал плечами.

– Я не гадалка. Но он явно прячет деньги и связи. Зачем – не знаю. Может, налоги, может, что-то похуже. Но адрес я дал – дальше сами.

Илья кивнул, хлопнул Дениса по плечу.

– Спасибо. Ты нам очень помог.

– Я знаю, – Денис усмехнулся и тут же переключился на свое работу.

Илья и Светлана вышли из клуба, сели в машину.

– Что дальше?

– Дальше – едем по адресу, который он дал, – ответил Илья. – И смотрим, что там.

Он достал телефон, набрал номер Марины. Гудки, потом ее голос:

– Слушаю.

– Марин, – сказал Илья. – Мы нашли связь. Кажется, наш клубок начинает потихоньку распутываться. Медицинские счета ведут к сети частных клиник. Сейчас едем проверять адрес.

Марина на том конце провода помолчала, потом ответила:

– Держи меня в курсе. Я пока в архиве, но, если что-то найдете – сразу звони.

– Договорились, – сказал Илья и положил трубку.

Светлана завела двигатель, и внедорожник выехал с парковки, направляясь в центр города.

Марина сидела в пустом кабинете, уставившись в монитор. Глаза уже начали слезиться от напряжения, а в голове гудело от бесконечного потока информации, которую она пролистывала уже несколько часов подряд. Она отбраковала уже полсотни дел. Слева от нее лежала тонкая, пока пустая папка с пометкой «Перспективные».

Архив участка был огромным. Дела за последние десять-пятнадцать лет занимали целые стеллажи в подвале, но Марина работала в основном с электронной базой – отчеты, фото, экспертизы. Она разослала запросы по всем районам области, указав основные критерии: убийства с особой жестокостью, нераскрытые дела, жертвы – мужчины среднего и пожилого возраста, без явной криминальной подоплеки. И ждала ответов, которых пока было мало.

Она просматривала дела из общей базы, но ничего похожего на почерк Палача не находила. Обычные бытовые убийства, пьяные драки, ревность, грабежи – все это не имело отношения к тому, что она искала.

Палач был профессионалом. Он не убивал в пьяном угаре и не грабил своих жертв. Он казнил. Хладнокровно, методично, с жестокостью, которая не могла быть пробой пера. Марина была уверена: Нефедов, Бармин и Клюев не были его первыми жертвами. Где-то были другие. Те, с кого он начинал.

Она потерла глаза, пытаясь снять напряжение. Время на часах приближалось к четырем, а она даже не заметила, как пролетел день. Желудок напомнил о себе глухим урчанием, но есть не хотелось. Она взяла остывшую чашку кофе, сделала глоток, поморщилась – горький, противный – и поставила обратно.

Марина уже хотела открыть очередное дело, когда на почту пришло уведомление. Новое письмо. От следователя из южного района области. Она быстро открыла письмо и начала читать, и с каждой строчкой ее сердце билось все чаще.

Дело двухлетней давности. Жертва – председатель небольшого поселка. Мужчина пятидесяти семи лет, местный авторитет, которого многие ненавидели. По описанию свидетелей, желающих его смерти было предостаточно – он присваивал земли, ущемлял фермеров, подставлял соседей. Но убийцу так и не нашли. Дело висело мертвым грузом уже больше двух лет.

Но не это привлекло внимание Марины. Она посмотрела на фотографии жертвы, и внутри у нее все холодело.

Тело нашли в свинарнике. Председатель был привязан к столбу, его живот был вспорот, а внутренности, выпавшие из утробы, частично съели свиньи. То, что осталось от человека, сложно было назвать телом. Лицо было изуродовано, но не только животными, тут явно орудовали ножом. Кто-то поработал над ним до того, как оставить в свинарнике. Особенно выделялись глаза – они были выколоты.

Марина отвернулась от монитора, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она сделала глубокий вдох, заставила себя успокоиться и снова посмотрела на экран. Почерк явно был тот же. Та же жестокость. Та же казнь, а не убийство. Кто-то не просто расправился с председателем, кто-то казнил его. Медленно, мучительно. И оставил на съедение свиньям, чтобы унизить даже после смерти.

Она подошла к висящей на стене карте области и воткнула красную кнопку в место, где находился тот поселок. Рядом уже была кнопка на месте ее города. Расстояние между двумя точками было приличным, но это ничего не значило. Палач мог перемещаться.

Марина вернулась к столу, чувствуя, как внутри закипает азарт. Она была права. Он убивал и раньше. В этот момент зазвонил телефон. Она взглянула на экран – Паша. Марина приняла вызов, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – голос мужа был теплым, но в нем слышалась легкая тревога. – Я звоню узнать, будешь ли ты сегодня к ужину? Или нам с Васей тебя не ждать?

Марина посмотрела на часы.

– Я задержусь, – ответила она виноватым голосом. – Прости, Паш. Я нашла кое-что. Старую зацепку. Похоже, Палач убивал и раньше. В других районах.

Павел помолчал, потом сказал тихо:

– Марин, я понимаю, что это важно. Но ты уже который день работаешь на износ. Ты не спала нормально, почти не ела. Если ты себя совсем загонишь, ты ничем не поможешь делу.

Марина хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Она чувствовала, как усталость давит на плечи, как болят глаза от напряжения, как пустота в желудке перерастает в тупую боль.

– Я постараюсь закончить тут побыстрее, – ответила она. – Обещаю. Но мне нужно еще кое-что проверить.

– Хорошо, – сказал Павел. – Только не сиди до ночи. Я приготовлю ужин и оставлю тебе на плите. Только поешь, ладно?

– Ладно, – улыбнулась Марина, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Спасибо, что ты у меня есть.

– Всегда, – ответил он. – Я люблю тебя.

– И я тебя.

Она положила трубку и снова повернулась к монитору. На почту пришло новое уведомление. Еще одно письмо. Марина открыла его и начала читать.

Дело трехлетней давности. Еще один поселок на юге области. Жертва – местный участковый, мужчина сорока двух лет. Убийство было оформлено как «особо жестокое», но раскрыть его так и не смогли. Марина пролистала файл и замерла.

Участкового, точнее то, что от него осталось, нашли на окраине поселка. Тело было четвертовано – руки и ноги оторваны. По словам свидетелей, лошадей с привязанными к ним конечностями заметили лишь под утро. Участковый был еще жив, когда его четвертовали.

Марина потрясла головой, пытаясь прогнать из мыслей нарисовавшуюся там тут же страшную картинку. Потом перелистнула страницу, бегло пробежалась по материалам дела. Все сходилось. Тот же почерк – издевательская, мучительная смерть. Никаких следов, никаких свидетелей. Идеальное убийство. Она снова подошла к карте и воткнула еще одну красную кнопку. Два поселка на юге и их город. Палач постоянно перемещался.

Она вернулась к столу, чувствуя, как внутри закипает смесь ярости и разочарования. Эти два дела были почти идеальными – без улик, без следов, без подозреваемых. Прямой связи между убийствами не было, но она была уверена, что их совершил один и тот же человек. А это означало, что она была права – он убивал и раньше. И теперь она была уверена, что всплывут и другие дела. Это лишь вопрос времени, которого у нее, к сожалению, не было.

Нужно было заставить регионы копать глубже, искать связи, проверять все висяки за последние десять-пятнадцать лет. И для этого нужны были ресурсы, которые тоже отсутствовали. Но она знала, к кому нужно обратиться. Быков. Только у него были связи, чтобы подключить к поиску регионы и заставить их работать быстрее. Даже если для этого придется привлечь Шапиро. У того точно было достаточно рычагов, чтобы продавить запросы на всех уровнях.

Марина поморщилась при мысли о разговоре с начальником. После того, что произошло на трассе, разговор будет непростым. Быков был разозлился, она это видела. Но сейчас не было времени на обиды и политические игры. Нужно было действовать быстро.

Она встала, распечатала оба дела, сложила их в папку и направилась к выходу из кабинета. Илья все еще работал со Светланой над финансовыми документами строительной компании, и она не знала, когда он вернется. Ждать было некогда.

Марина быстро прошла по коридору, остановилась перед дверью кабинета Быкова и решительно постучала.

– Войдите, – раздалось изнутри.

Она толкнула дверь и вошла. Быков сидел за столом, глядя в монитор, но, когда он поднял взгляд и увидел ее, его лицо стало жестким. Он не забыл их разговор на трассе.

– Скворцова, – сказал он сухо. – Чего тебе?

Марина положила папку перед ним на стол.

– Я нашла кое-что, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Два убийства. Двух- и трехлетней давности. В южных районах области. Тот же почерк, что и у убийцы Нефедова, Бармина и Клюева.

Быков взял папку, открыл, бегло просмотрел фотографии. Марина видела, как менялось выражение его лица – от недовольства к настороженности, потом к удивлению.

– Ты уверена, что это наш? – спросил он.

– Уверена на девяносто девять процентов, – ответила Марина. – Тот же метод. Та же жестокость. И убийства идеальные – никаких следов, никаких свидетелей. Я уверена, что есть и другие. Мне нужна помощь, чтобы их найти.

Быков закрыл папку, откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее долгим взглядом.

– И что ты хочешь от меня?

– Мне нужны ресурсы, – прямо сказала Марина. – Мне нужно, чтобы вы подключили все свои связи и заставили регионы работать быстрее. Запросы, которые я разослала, могут висеть неделями. У нас нет столько времени. Шапиро может стать следующим.

Быков встал из-за стола и прошелся по кабинету до окна. Руки он сложил за спиной.

– Если мы не найдем Палача, он умрет, – сказала Марина. – И тогда у нас останется четыре трупа и никаких ответов. Вы не хотите этого. Я не хочу. Так что нам нужно работать сообща. И… если Шапиро может помочь… Я не против.

Быков помолчал, а затем кивнул.

– Я понял, – сказал он наконец. – Я сделаю все, что смогу. Но, Скворцова...

Он сделал паузу, и его голос стал низким, почти угрожающим.

– Ты уже переступала черту с ним однажды. Не делай этого снова.

Марина стиснула зубы и кивнула.

– Я постараюсь, – сказала она.

Быков больше ничего не сказал. Он отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Марина развернулась и вышла из кабинета. В коридоре она достала телефон и набрала номер Ильи.

– Есть новости, – сказала она, когда он ответил. – Я подняла старые дела и нашла два убийства, очень похожие на наши. И я уверена, что их гораздо больше.

Голос Ильи на том конце провода был усталым, но в нем слышалась надежда.

– Мы тоже со Светланой нашли кое-что, – сказал он. – Но расскажу, как вернусь в офис. Не телефонный разговор.

– Поняла, – ответила Марина. – Я в участке. Жду тебя.

Марина положила трубку и пошла обратно в кабинет. На экране монитора мигало оповещение о новом письме в почтовом ящике. Она села, взяла чашку с остывшим кофе и снова уставилась в компьютер.

Илья убрал телефон в карман и обернулся. Светлана стояла в коридоре, прижав руку ко рту, и смотрела на него широко раскрытыми глазами. В них застыл ужас, смешанный с непониманием. Он перевел взгляд в комнату, где за столом сидел мертвый Аркадий Степанов – мужчина лет пятидесяти с сединой в волосах, в дорогом костюме. Его голова была запрокинута назад, в правом виске зияло аккуратное пулевое отверстие. Кровь залила его рубашку, расплылась по столу, капала на дорогой паркет. В правой рукой он держал небольшой изящный пистолет, по виду дорогой, коллекционный.

На столе, прямо перед телом, лежал лист бумаги, исписанный аккуратным, немного дрожащим почерком. Илья подошел ближе, стараясь ничего не касаться. Он наклонился, прочитал записку:

Когда Илья вернулся в участок, часы показывали почти восемь вечера. Он вошел в кабинет и с удивлением увидел Марину, сидящую за столом.

– Марин? – спросил он, ставя коробки на свободный стул. – Почему ты еще здесь?

Марина подняла голову. Под ее глазами залегли темные круги, но взгляд оставался острым и сосредоточенным.

– А ты думал, я смогу уехать домой, не дождавшись от тебя новостей? – ответила она вопросом на вопрос. – Что в коробках?

Илья сел за свой стол, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

– Все, что удалось найти в квартире главврача, – пожал плечами Илья. – Пришлось вскрыть сейф. Вдова не знала пароля. Тут не так много, как хотелось бы, и, на вскидку, ничего интересного. Но я подумал, что посмотреть стоит.

Марина кивнула, встала, подошла к старому чайнику и налила воды. Когда он закипел, она заварила две кружки чая и поставила одну перед Ильей.

– Начнем? – спросила она, ставя одну из коробок на стол.

Илья отхлебнул из кружки кипяток и поморщился. Чай был слишком горячим, но он вдруг осознал, что пропустил сегодня и обед и ужин.

– Здесь договоры, счета, выписки, – он вытащил стопку документов. – Надо в финансовый отдел передать. Они в этом быстрее разберутся. Может смогут выяснить, куда и как переводил деньги Аркадий Дмитриевич. И самое главное за какие услуги он их получал.

– Хорошо, – кивнула Марина, просмотрев несколько документов. – Кстати, пришли результаты экспертизы по Бармину. Следы ДНК из-под ногтей жертвы пробили по базе…

– И-и-и?

– И ничего, – Марина развела руками. – Ни одного совпадения. Наш Палач чист. Не сидел, никогда не привлекался.

– Пуф… – выдохнул Илья. – Это как искать иголку в стоге сена.

Он снова взялся за кружку, поднял глаза и только сейчас заметил, что на карте, висящей на стене, появилось почти с полдюжины красных точек. Они были разбросаны по всей области, но большая часть сгруппировалась на юге.

– Это что? – спросил Илья.

– Быков подергал за веревочки, – сказала Марина. – И мне прислали из разных регионов области дела, подходящие под наш профиль. Большинство я отмела сразу, но нашлось несколько, к которым может быть причастен наш парень. Самое раннее – пятилетней давности. Небольшой городок на юге. Жертва – местный бизнесмен, которого нашли в лесу с перерезанным горлом и вырезанным сердцем. Похоже, Палач тогда только начинал, еще набивал руку.

Она подошла к карте и указала на самую южную точку.

– Судя по почерку, он уже тогда знал, что делал. Как и у нас – никаких следов не оставил.

– Но ведь так не бывает! – покачал головой Илья. – Все рано или поздно ошибаются. Что-то должно быть! Следы, которые могли бы его выдать, но которые никто не проверил должным образом.

– Я подожду до завтра, – Марина вернулась на свое место, – может, еще что-то пришлют.

Илья кивнул, глядя на карту.

– Похоже, у нас есть настоящий серийник, – сказал он, разглядывая карту. – Которого никто никогда не ловил. А он хорошо попутешествовал.

– Да, – ответила Марина. – И, если мы не найдем его до того, как он доберется до Шапиро, он снова исчезнет, и мы никогда его не поймаем.

Она села за стол, взяла свою кружку с чаем и положила перед собой одну из папок из коробки.

– Думаешь, этот главврач был с ними заодно? – спросила она. – Принимал участие в их делах?

– Уверен на все сто процентов, – кивнул Илья. – Он так и написал в предсмертной записке, что совершил очень плохие дела, за которые ему нет прощения. Я тут сфотографировал для тебя.

Он достал из кармана телефон, открыл снимок записки и протянул Марине.

– Жена опознала почерк? – спросила она.

– Опознала, но все равно отправили на графологическую экспертизу.

– Думаешь, его совесть замучила? – Марина дважды перечитала предсмертную записку врача.

– Я думаю, в свете последних событий, он испугался, что Палач придет и за ним. И просто выбрал легкую и быструю смерть.

– Наверное, ты прав, – согласилась Марина. – Он со своими жертвами не церемонится.

Они разобрали коробки. Документы были аккуратно разложены по папкам – договоры, платежки, переписка. Илья просматривал каждый лист, пытаясь найти что-то подозрительное. Марина делала то же самое.

Час шел за часом. За окном уже совсем стемнело, когда они, наконец, закончили. Марина устало откинулась на спинку стула и потерла глаза.

– Ничего, – разочаровано сказала она. – Сплошные официальные бумаги. Ничего, что указывало бы на незаконную деятельность.

Илья кивнул.

– У меня то же самое. Деньги уходили на счета компании «Инновационные медицинские технологии», потом дальше. Но конкретно на что – непонятно.

– Все, – сказала Марина, выключая компьютер. – Я ничего больше не вижу. Надо хотя бы немного отдохнуть.

Она начала складывать бумаги со стола обратно в коробку, ее взгляд упал на выписку из ЕГРН, лежащую в отдельной папке. Марина взяла ее, пробежала глазами.

Участок земли и постройка. За городом. В районе, который не славился элитной застройкой, наоборот – считался неблагополучным. Там были старые промзоны, заброшенные гаражи, склады. Не то место, где хирург с дорогими привычками стал бы покупать недвижимость.

– Илья, – позвала она, – посмотри на это.

Он подошел, взял выписку, пробежал глазами.

– Участок и постройка в районе бывших промзон, – сказал он. – Аркадий купил это больше восьми лет назад. Зачем ему там земля?

– Это странно, – сказала Марина. – Там даже нормальной дороги нет, одни заброшенные склады.

Илья забил адрес в навигатор на телефоне и увеличил карту.

– Я был там как-то… – сказал он. – Выслеживали банду угонщиков машин пару лет назад. Гиблое местечко.

Марина снова взяла в руки выписку и повертела ее в руках.

– Давай съездим туда завтра утром? – предложил Илья.

Марина покачала головой.

– Нет, – ответила она, вставая и надевая куртку. – Мы поедем туда сейчас.

Илья поднял на нее усталые глаза.

– Марин, уже первый час ночи. Мы оба еле держимся на ногах. Ничего страшного, если мы поедем завтра утром.

– Если мы не поедем сейчас, я буду лежать в кровати и прокручивать в голове все возможные варианты, – сказала она. – Я не смогу уснуть. Так что поехали. Посмотрим, что там, и, если ничего нет – вернемся. Я обещаю.

Илья посмотрел на нее, потом на выписку. Вздохнул.

– Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать, – сказал он, надевая кобуру. – Только давай без самодеятельности. Если заметим что-то подозрительное, сразу вызываем подкрепление.

– Договорились, – кивнула Марина.

Они вышли из участка, сели в машину, и через полчаса уже въехали в промзону. Дорога была ухабистой, фонари горели редко. Навигатор привел их к нужной точке, и они остановились в нескольких сотнях метров, чтобы не привлекать внимания.

Марина заглушила двигатель. Они сидели в темноте, глядя на здание, которое стояло впереди. Это было двухэтажное строение из бетона и металла, без окон, окруженное забором с колючей проволокой. Въезд на территорию загораживали тяжелые ворота. Внутри горел свет. По всему периметру были установлены камеры видеонаблюдения.

У ворот дежурили охранники – двое крепких мужчин в черной форме, с собаками.

– Ничего себе! – с удивлением рассматривала здание Марина. – Это не просто склад. Это охраняемый объект. С собаками.

– И освещением, – добавил Илья. — Для заброшенной промзоны слишком дорогое хозяйство.

Марина смотрела на здание, и внутри у нее закипало предчувствие – внутри, находятся ответы. Все ответы.

– Что бы там ни было, – сказала она, – это то, что мы искали.

Она достала телефон и набрала номер Быкова. Илья покосился на нее.

 Поздно уже, – сказал он. – Он не возьмет трубку.

– Возьмет, – ответила Марина. – Потому что, если он не возьмет, завтра утром здесь уже ничего не будет. Те, кто за этим стоит, уже знают о смерти Аркадия, и они попытаются избавиться от улик.

В трубке зазвучали длинные гудки. Марина ждала. После третьего Быков ответил сонным голосом.

– Скворцова? Ты с ума сошла? Время видела? Что еще стряслось?

– Борис Евгеньевич, – сказала Марина, не отводя взгляда от здания, – мы нашла то, что искали. Я не знаю, что внутри, но это то, что связывает наши жертвы с клиникой Аркадия Степанова. Мы стоим возле здания, и оно охраняется. Если вы все еще на нашей стороне, поднимайте людей. Сейчас. Иначе завтра утром будет поздно.

На том конце провода повисла тишина. Быков тяжело дышал в трубку.

– Ты уверена, что то, что мы искали? – спросил он наконец.

– Я чувствую, что мы на верном пути, – ответила уклончиво Марина.

В трубке повисла тишина, а потом Быков сказал:

– Я выезжаю. Ждите. И, Скворцова...

– Да?

– Если ты ошибаешься, нам всем придется несладко. Ты это понимаешь?

– Я уверена, что не ошибаюсь, – ответила Марина. – Не в этот раз.

Она положила трубку и повернулась к Илье. Его лицо было напряженным, но в глазах читалась та же решимость.

– Он приедет, – сказала она.

– Тогда ждем, – ответил Илья. – И надеемся, что у нас есть время.

Они сидели в машине, глядя на охраняемое здание, и ждали. Ночь была холодной, ветер свистел в сухой траве. Где-то вдалеке залаяла собака.

Марина сжимала руль и смотрела вперед. Она чувствовала, что они на грани. Что скоро все изменится. Что тайна, которую жертвы так тщательно скрывали, даже ценой своих жизней, вот-вот раскроется.

И она была готова к этому.

Через час после звонка Марины территория вокруг охраняемого здания сияла в проблесковых огнях полицейских машин. Синие и красные вспышки отражались от бетонных стен, выхватывая из темноты фигуры людей в форме, суетящихся у ворот. Приехали две машины с оперативниками, фургон криминалистов и машина Быкова. Начальник вышел первым, хмурый и сосредоточенный, и сразу направился к Марине.

– Вот ордер, – сказал он, протягивая ей документ. – Давай посмотрим, что там внутри. Но, Скворцова… если мы там ничего не найдем…

– Найдем, – с уверенностью ответила Марина, забирая из рук начальника бумаги.

Охранники у ворот, увидев полицейских и предъявленный ордер на обыск, не стали корчить из себя крутых парней. Они молча отошли в сторону, подняв руки. Собаки, почуявшие напряжение, заскулили и прижались к ногам хозяев. Охрану быстро скрутили и увели в машину для допроса.

Когда тяжелые ворота со скрежетом поддались, и отряд оперативников хлынул внутрь, Марина почувствовала, как по спине от неприятного предчувствия пробежал холодок. Здание за высоким забором было похоже на лабораторию, оснащенную по последнему слову техники.

Двери оказались не заперты. Первыми внутрь ворвались вооруженные оперативники. Но помещение встретило их полной тишиной. Ни одного сотрудника в здании не было. Когда проверка на безопасность закончилась, следователям подали сигнал, что можно войти.

Марина шагнула следом за Ильей в здание и сразу оказалась в буферной зоне. Помещение напоминало шлюзовую камеру. Вдоль стен на специальных крючках висели десятки защитных костюмов – оранжевые комбинезоны с капюшонами, поверх которых крепились прозрачные шлемы. На полу рядами стояли металлические баллоны с кислородом, соединенные системой шлангов с распределительным щитом на стене. Все это походило на лабораторию особо опасных инфекций, где разрабатывают смертельные вирусы. Но Марина чувствовала, что здесь что-то другое.

– Стерильная зона, – пробормотал Быков, вошедший следом за Мариной и Ильей. – Здесь явно не мясо перерабатывали.

Они прошли дальше, в следующее помещение. Здесь их встретила зона очистки. С потолка свисали душевые лейки, стены были облицованы нержавейкой, а на полу уходили в стоки дренажные решетки. Система распыления, судя по всему, подавала стерилизующий раствор – скорее всего, смесь перекиси водорода и озона, которую используют в фармацевтических чистых помещениях для полной дезинфекции воздуха и поверхностей. Сейчас она не работала, но ее присутствие говорило о многом. Те, кто здесь бывал, проходили полную санитарную обработку перед тем, как попасть в основную зону.

Марина толкнула герметичную дверь и шагнула в главный зал. Это была не лаборатория, а подпольная больница. Операционные, оснащенные по последнему слову техники, стояли в ряд. Каждая из них была отгорожена плотными защитными пленками-перегородками, за которыми угадывались хирургические столы, аппараты ИВЛ, мониторы, стойки с капельницами. Все было чистым, хирургически стерильным. Ни грязи, ни отходов, ни медицинского мусора. Никаких следов. Чтобы найти здесь отпечатки или ДНК, криминалистам придется очень хорошо постараться.

В конце зала за прозрачными перегородками располагались кабинеты со столами, компьютерами и шкафами для документов, и складские помещения с камерами хранения, морозилками и медицинским оборудованием.

Марина подошла к одному из складских отсеков и заглянула внутрь. На полках стояли переносные медицинские боксы – такие обычно используют для транспортировки органов. Она открыла один из них. Пусто. Но сам факт их присутствия говорил о многом.

– Что думаешь? – Илья тихо подошел сзади, заставив Марину вздрогнуть. – Чем они тут занимались?

Он заглянул в пустой бокс, куда только что заглядывала Марина, и покачал головой.

– У меня только одна версия, – сухо ответила Марина.

– Промышляли человеческими органами? – спросил Илья.

Марина кивнула и сглотнула подкативший к горлу ком.

– Я осмотрю операционные, – бросила она сквозь стиснутые зубы и, не дожидаясь ответа вошла за перегородку.

Илья не пошел за ней. Видел, что она испытывает шок и решил дать ей время взять себя в руки.

Марина шла между операционными столами, разглядывая их. Каждый был оснащен ремнями для фиксации конечностей – кожаными, широкими, с металлическими пряжками. Она подошла ближе, провела пальцами по холодной поверхности стола.

В груди закипала глухая, тягучая злоба. Марина представила, как на этом столе лежал человек – связанный, беспомощный. Как над ним склонялись люди в масках и халатах, извлекая органы из еще живого тела.

От этой мысли у нее перехватило дыхание, на лбу выступила испарина от осознания ужасности их находки. Так вот что скрывали жертвы Палача. Вот за что они получали свою кару.

Марина сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ей хотелось кричать. Хотелось уничтожить все это место, стереть с лица земли, чтобы никто больше никогда не мог здесь оказаться, на этом столе, под ножом этих монстров.

Желудок сжался в комок и подкатил к горлу. Марина буквально выбежала из операционной, испугавшись, что ее стошнит, если она задержится еще хоть на минуту. Илью и Быкова она заметила в одном из кабинетов и поспешила к ним.

– Я позову криминалистов, – сказал Борис Евгеньевич, когда Марина присоединилась к ним. – Изымаем все.

Начальник вышел, а Марина обвела взглядом помещение. На полках стояли безликие черные папки-скоросшиватели. Она взяла одну из них, открыла, пробежалась глазами по содержимому. Внутри лежали документы – медицинские записи, но все они были зашифрованы. Вместо имен стояли буквенно-цифровые коды. Вместо диагнозов – аббревиатуры, которые она не понимала. Она пролистала несколько страниц, потом взяла следующую папку. Та же картина. Коды, индексы, символы. Ни одного имени. Ни одной фамилии.

Марина открыла третью папку, четвертую. Везде было одно и то же. Безликие коды. Медицинские параметры, записанные так, что их мог расшифровать только специалист. Вместо имен стояли буквенно-цифровые индексы: «P-17/05», «D-32/09», «H-04/11». Рядом с ними – сокращения на латыни, которые она с трудом узнавала: «Rh (D) neg», «HLA-A*02:01», «AB0: 0 (I)», «CMV-neg», «EBV-neg».

– Здесь нужен кто-то с медицинским образованием, – сказала она, разочаровано захлопывая очередную папку.

– Боюсь, что потребуются еще и шифровальщики, – покачал головой Илья. – Я вообще ничего не понял, что там написано.

Марина прошла к столу, где стояли компьютеры, и в этот момент все экраны загорелись белым светом.

– Илья, – крикнула она. – Смотри.

Оба замерли, глядя, как на мониторах замелькали строки кода. Папки на экране исчезали одна за другой, документы стирались, базы данных уничтожались.

– Кто-то удаленно уничтожает информацию! – заорал Илья, бросаясь к системному блоку. – Надо их как-то отключить!

Он попытался найти розетки, но кабели питания уходили прямо в пол, а к системному блоку были припаяны намертво. Информация исчезала с катастрофической скоростью. А затем системные блоки заискрили, из них повалил тонкий серый дым. Запах горелой электроники заполнил кабинет.

– Твою мать! – выругался Илья, отступая от стола. – Все! Ничего не осталось!

Марина с ужасом смотрела на черные экраны. Они были так близко – и снова кто-то оказался быстрее. Но бумаги, по крайней мере, не исчезли. Она с силой прижала папку к груди, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Они вышли из офисного бокса, оставив дымившиеся компьютеры. В главном зале было тихо, только где-то гудели холодильники. Марина оглянулась на операционные столы, на ремни для фиксации, на стерильные инструменты, и внутри нее поднялась новая волна ненависти. Ненависти к тем, кто создал это место. К тем, кто позволял себе играть в бога, распоряжаясь чужими жизнями.

В этот момент где-то в глубине здания раздался громкий хлопок.

Марина подняла голову, насторожилась. Хлопок повторился, потом еще один – ближе, словно лопались воздушные шары, только громче. Затем послышалось шипение.

– Что это? – спросил кто-то из оперативников.

Марина подняла глаза к потолку и увидела, как из системы распыления, установленной над главным залом, начала вырываться жидкость. Она разбрызгивалась мелкими каплями, оседая на стенах, на полу, на оборудовании, на папках с документами. Жидкость была маслянистой, с легким металлическим отливом, и от нее шел странный, приторно-сладковатый запах, который Марина не могла узнать. Это был не бензин, не ацетон – что-то другое. Что-то, что пахло химией и горелым металлом.

– Что это за херня? – крикнул кто-то из оперативников, вытирая лицо. Жидкость попала на кожу и начала оставлять белесый налет, словно разъедала верхний слой эпидермиса.

Марина почувствовала, как капли попали на руку, и тут же ощутила жжение. Она попыталась стереть их, но жидкость только растеклась, оставляя маслянистый след.

– На выход! – заорала Марина, но было поздно.

С верхнего яруса, откуда шло распыление, пробежала огненная волна. Пламя не просто вспыхнуло – оно взорвалось. Жидкость воспламенилась с оглушительным ревом, словно тысячи спичек зажглись одновременно. Но самое страшное было в том, как она горела. Огонь был ослепительно-белым, почти голубым у основания, и температура от него шла такая, что воздух начинал плавиться. Пламя не гасло, не сбивалось – оно пожирало все на своем пути с какой-то звериной жадностью.

Металлические стеллажи начали плавиться и течь, как воск. Стеклянные колбы на полках лопались от перепада температур. А дым, поднимающийся от огня, был не черным – он был белесым, ядовитым, с привкусом окиси магния, и опускался вниз, заполняя все пространство, вытесняя кислород.

– Это термитная смесь! – заорал кто-то из оперативников, кто разбирался в химии. – Ее не потушить! На выход! Быстро!

Марина рванула к выходу, чувствуя, как жар обжигает спину. Пламя распространялось с катастрофической скоростью, оно не было похоже на обычный пожар – оно жило своей собственной жизнью, перекидываясь с одного предмета на другой, не оставляя шансов на спасение. Она слышала крики, топот ног, кашель – все смешалось в один оглушительный гул.

Где-то вдалеке раздался взрыв. Один из кислородных баллонов в буферной зоне не выдержал нагрева и детонировал. Ударная волна подхватила Марину, швырнула в сторону. Она ударилась спиной о стену и упала на пол, потеряв ориентацию в пространстве. Голова гудела, перед глазами плыли огненные круги, в ушах стоял пронзительный звон. Она попыталась встать, но ноги не слушались.

– Марина!

Голос Ильи прорвался сквозь шум и звон. Она почувствовала, как сильные руки подхватили ее под мышки и потащили в сторону. Она попыталась сказать, что может идти сама, но из горла вырвался только хрип – ядовитый дым уже начал оседать в легких.

Илья скинул с себя тлевшую куртку, перекинул ее через плечо и, пригибаясь, потащил Марину к выходу. Его лицо было перепачкано сажей, глаза слезились от дыма, но он не останавливался. Он тащил ее через огонь и дым, обходя горящие обломки, пока они не вывалились наружу, в прохладный ночной воздух.

Марина упала на колени, судорожно вдыхая свежий воздух. Легкие горели, голова кружилась, а перед глазами все еще плыли искры. Она попыталась встать, но тело не слушалось. Сознание начало меркнуть, и последнее, что она помнила – как над ней склонился Илья, зовя на помощь.

Марина очнулась в больничной палате. Белое стерильное помещение, резкий запах лекарств. Над ее головой тихо гудел монитор, а в носовой канал был вставлен кислородный катетер. В груди все еще саднило, но дышать стало легче.

Марина попыталась подняться, но ей это не удалось, и она снова обессиленно повалилась на подушку. Она не помнила, как потеряла сознание, как ее доставили в больницу. Но больше всего ее беспокоило то, что она не знала, чем закончилась операция в подпольной клинике. Когда начался пожар в здании находилось полтора десятка ее коллег. Вдруг кто-то пострадал? Или погиб?

Входная дверь распахнулась и в палату вошел врач – пожилой мужчина с посеребренной сединой густой шевелюрой.

– Доброе утро! – поприветствовал он Марину.

– Утро? – она бросила взгляд в окно и застонала.

На улице было серо и промозгло, но ночь определенно успела закончиться, а она даже не обратила на это внимание. Сколько же времени уже прошло?

– Утро, утро, – усмехнулся врач. – Ну и напугали же вы нас!

– Это я умею, – отшутилась Марина.

– Как вы себя чувствуете, Марина Сергеевна? – с улыбкой спросил доктор, проверяя показатели на мониторе.

– Голова кружится, – честно ответила она. – И в груди жжет, но терпимо.

– Это ожидаемо. Вы получили серьезные ожоги дыхательных путей, – пояснил врач, делая пометку в карте. – Мы назначили вам кислородотерапию и противовоспалительные препараты. Через пару дней станет легче. Обещаю.

Он положил карту на тумбочку и посмотрел на нее с легкой улыбкой.

– Вам сейчас нужен покой и постельный режим. Особенно учитывая ваше положение…

Марина вздрогнула.

– Какое положение? – спросила она, подняв глаза на врача.

– Вы беременны, Марина Сергеевна, – ответил доктор. – Судя по анализам, срок около восьми недель. Вы не знали?

Марина покачала головой и уставилась в пустоту невидящим взглядом.

– Не знала, – прошептала она и машинально положила руку на живот. – Столько всего навалилось в последнее время…

– Ну вот, получается я принес вам хорошие новости, – улыбнулся врач. – Поздравляю! А теперь отдыхайте, чуть позже придет медсестра, поставит систему.

– Доктор, – позвала Марина, когда он уже собрался выйти из палаты. – Меня одну привезли сегодня ночью? Есть еще пострадавшие?

– Двое мужчин в соседней с вами палате с подобными симптомами, – сообщил врач. – Остальным оказали первую помощь и распустили по домам. В этот раз всем повезло.

– Спасибо, – облегченно кивнула Марина.

Доктор вышел, а она опустила взгляд на свой живот. Ее удивляло, как можно было не заметить признаков беременности? Тем более, что незадолго до убийства Бармина они с Павлом решили перестать предохраняться. Да и симптомы действительно были, только она, занятая мыслями о расследовании, успешно от них отмахнулась.

Марина вспомнила, как не смогла влезть в свои любимые брюки, которые в прошлом сезоне были ей даже немного великоваты. Она тогда списала это на то, что Софья Марковна зачастила с пирожками, которыми угощала всех соседей в подъезде, и на через чур плотные и поздние ужины, которые готовил муж, и клятвенно пообещала себе купить абонемент в спортзал, когда появится свободное время.

Восемь недель! Марина попыталась вспомнить, когда у нее в последний раз были месячные, и сердце пропустило удар. Она не могла вспомнить. Она была так занята, что не обратила внимания на задержку. Списала все на стресс и усталость.

– Два месяца, – прошептала она. – Господи...

Марина представила лицо Павла, когда она сообщит ему о ребенке. Муж, наверное, жутко обрадуется. Он ведь так об этом мечтал. А она сама? Рада ли она этому известию? Внутри нее прямо сейчас рос плод их с Пашей любви. Конечно, она была рада. Просто сейчас все это было как-то… невовремя.

В дверь раздался короткий стук, и тут же в проеме показалась голова Павла.

– Милая… – он буквально в два прыжка добрался до ее кровати, наклонился и осторожно обнял. – Как ты? Мне только что разрешили пройти к тебе.

– Ты давно здесь? – Марина прижалась щекой к родному плечу, вдохнула его аромат – такой теплый, домашний.

– Я приехал сразу, как только твой напарник мне позвонил, – кивнул Павел.

– Илья? Как он? Не сильно пострадал? – спросила Марина.

– Получил несколько ожогов, но в целом держится неплохо, – сообщил Павел. – Он тоже хотел остаться, проведать тебя, но я отправил его домой. Он еле на ногах держался.

– Илья вынес меня из горящего здания, – сказала Марина. – Если бы не он…

Она осеклась, а Павел прижал ее к себе покрепче и поцеловал в макушку.

– Все обошлось, родная. Все обошлось. Не думай так, пожалуйста. Я бы не пережил, если бы с тобой что-то случилось.

– Я в порядке, правда, – поспешила успокоить мужа Марина. – Врач сказал, что через пару дней буду, как новенькая.

– Я разговаривал с врачом, – Павел наконец выпустил жену из своих объятий и сел на стул, стоящий у кровати. – Через два дня тебя только домой отпустят, а потом потребуется еще время – неделя или две, на полное восстановление.

– Ну нет, – застонала Марина. – Ты же знаешь, что я не могу столько времени провалятся в постели, когда мы уже так близки…

– Даже слышать ничего не желаю, – отрезал Павел. – Ты не пойдешь на работу, пока полностью не поправишься.

– А больше врач тебе ничего не говорил? – осторожно спросила Марина.

– Много еще чего. Я взял с него кучу рекомендаций!

– Обо всем позаботился, да? – улыбнулась Марина, мысленно благодаря доктора за то, что сохранил информацию о ребенке в тайне.

Она скажет Паше сама. Только не сейчас. Не здесь. Не в больнице, когда она прикована к кровати и выглядит такой несчастной и беспомощной. Муж очень хотел ребенка. И Марина придумает, как романтично преподнести ему эту новость. Позже. Когда вернется домой. А пока ей самой предстояло осознать мысль, что скоро в их семье появится еще один малыш, и их жизнь кардинально изменится.

Марина сидела на больничной койке, поджав под себя ноги, и смотрела в окно. Третий день в палате казался ей вечностью. Белые стены, запах лекарств, монотонный писк аппаратуры – все это уже начало сводить ее с ума. Она чувствовала себя гораздо лучше – легкие уже не саднили, голова перестала кружиться, и ей не терпелось вернуться к нормальной жизни. Ее должны были выписать еще вчера, но врач оставил понаблюдаться еще на денек.

Но мысли ее были заняты не только выпиской из больницы. Она все еще думала о том, как и когда расскажет Паше о ребенке. Она знала, что он будет счастлив, ведь о так об этом мечтал. Но знала она и то, что рождение ребенка полностью изменит их жизнь. Придется пересмотреть все, к чему они привыкли. И ее работа… Скоро она уже физически не сможет посвящать ей столько времени. Марина не знала, готова ли к этим переменам.

Стук в дверь выдернул ее из размышлений. Она подняла голову и увидела на пороге Илью. В одной руке он держал небольшой букетик цветов, в другой – пакет с фруктами. Марина удивленно подняла брови.

– Илья, ты с ума сошел? – усмехнулась она. – Меня сегодня должны выписать, а ты с гостинцами.

– Если что, заберешь домой, – пожал плечами он, ставя цветы в вазу на тумбочке и пакет с фруктами рядом. – Не привык навещать больных друзей с пустыми руками. И потом, мало ли, может, тебя еще задержат.

– Не задержат, – твердо сказала Марина. – Я уйду сегодня, даже если придется сбежать.

Она похлопала рукой по кровати, приглашая его сесть. Илья опустился на край, внимательно посмотрел на нее.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он. – Врачи что говорят?

– Уже хорошо, – ответила Марина. – Легкие почти чистые, давление нормализовалось. Сказали, что если я буду нормально питаться и отдыхать, то все будет в порядке. – Она помолчала, потом добавила тише: – Я им, конечно, не сказала, что собираюсь вернуться к расследованию.

– Марин... – начал Илья.

– Илья, это не обсуждается, – перебила она. – Я не могу сидеть сложа руки, когда Палач на свободе, когда мы уже так близко. Тем более теперь мы знаем его мотив.

Илья вздохнул, понимая, что спорить с ней бесполезно.

– Я не собираюсь тебя отговаривать, – сказал он. – Но ты должна сейчас в первую очередь думать о своем здоровье.

– Да думаю я, думаю, – Марина тяжело вздохнула и отвела взгляд. – Хватит уже обо мне. Расскажи лучше, как продвигаются дела с расследованием? Удалось прижать Шапиро?

Илья почесал затылок, встал и прошелся по палате. Он знал, что Марине не понравится его ответ, но понимал также, что скрыть не получится.

– Нет, – ответил он наконец. – Быков не разрешил его трогать. И он прав. У нас нет прямых доказательств, что он во всем этом участвовал. Клиника сгорела почти дотла. От нее мало что осталось. Те охранники, которых мы взяли у ворот, были наняты в тот же день – работали через третьих лиц, ничего не знали, никого не видели. Все, кто мог бы нам что-то рассказать, мертвы. Кроме Шапиро.

– А он молчит, – протянула Марина.

– Молчит, – кивнул Илья. – И будет молчать. Даже если он дружил с Клюевым, Барминым и Нефедовым, это еще ничего не доказывает. Он будет утверждать, что ничего не знал. Что они были просто друзьями, и он понятия не имел об их делах. Без прямых улик мы не можем его прижать.

Марина сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость.

– А папка? Та, которую мы вынесли из огня? – спросила она с надеждой в голосе. – Удалось из нее выудить что-то полезное?

Илья вздохнул и сел на стул рядом с кроватью.

– Кое-что удалось, – ответил он. – Мы расшифровали документы со спецами в участке.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Там были десятки данных на людей. Их физическое состояние, группа крови, резус-фактор, совместимость тканей, генетические профили... Эта подпольная клиника действительно занималась трансплантацией органов. И что-то подсказывает мне, что доноры там были совсем не добровольные.

Марина побледнела. Она сжала одеяло пальцами, представляя масштаб того, что они обнаружили.

– Сколько там жертв? – спросила она тихо.

– Десятки, – ответил Илья. – За несколько лет. Возможно, даже несколько сотен. Мы не знаем точно, потому что много данных было уничтожено. Но то, что удалось спасти, уже говорит о масштабе трагедии.

Марина закрыла глаза. Все это происходило у них под носом. Людей разбирали на органы и отправляли по всему миру. И Нефедов, Бармин, Клюев – все они были в этом замешаны. Финансировали, организовывали, прикрывали.

– Теперь я понимаю, – сказала она, открывая глаза. – Теперь я понимаю за что Палача так их ненавидел. Вот за что он их казнил.

– Думаешь, среди жертв был кто-то из его семьи? – спросил Илья.

– Я в этом уверена, – кивнула Марина. – Кто-то, кого он очень сильно любил. Жена или ребенок. А может сестра или брат.

Илья посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло понимание.

– И поэтому он убивает их с такой жестокостью. Хочет, чтобы они страдали.

Марина кивнула.

– Да. Это месть. Даже не так. Возмездие. И если Шапиро в этом участвовал…

Она замолчала, испугавшись собственных мыслей.

– А меня мучает другой вопрос, – Илья заметил ее замешательство и решил сменить вектор разговора. – Последний ли Шапиро в этой цепочке? Может за ними стоит еще кто-то?

Марина пожала плечами и ничего не ответила. Она смотрела в окно, на серое осеннее небо, и в голове у нее крутились обрывки мыслей.

– Получается, Палач мстит за кого-то из близких. Знать бы имена жертв, – потер подбородок Илья.

– Кажется, я знаю имена троих, – подняла на него глаза Марина.

Илья удивленно поднял брови.

– Откуда?

– Помнишь детей, погибших при отравлении в детском саду?

– Денис Измайлов, – хлопнул себя по лбу Илья. – Племянник Дмитрия Кляра. Да ты гений, Скворцова!

– Долгая экспертиза, задержка в выдаче тела, – начала загибать пальцы Марина. – Отравление было ширмой. Помнишь, как Ольга говорила, что ее сын был особенным? Не больным, а особенным.

Илья кивнул, вскочил и принялся мерить шагами комнату.

– В папке все выглядело так, что органы подбирались под заказ, – сказал он. – Там были данные о совместимости донора и реципиента.

Марина встала с кровати, отбросив одеяло. Она начала собираться – взяла одежду, которую Паша привез для выписки.

– Куда ты собралась? – спросил Илья, останавливаясь.

– Нам нужно навестить Ольгу, – ответила Марина. – Спросить, что было особенного в Денисе. И может быть, она знает что-то, что не попало в документы.

Она зашла за ширму, быстро переоделась, чувствуя, как внутри закипает решимость.

– И еще, – добавила она, натягивая куртку. – Помнишь коробки с вещами ее брата? Те, что мы отдали ей после закрытия дела? Мы их толком не просматривали тогда, будучи уверенными, что убийца Нефедова – Кляр. А после закрытия дела все вещи Дмитрия вернули Ольге. Может быть, там есть что-то, что мы упустили?

– Марин, – попытался остановить ее Илья, – тебя еще не выписали. Ты не можешь просто уйти.

– Не будь занудой, – отмахнулась Марина, завязывая шнурки на кроссовках. – Мы только туда и обратно. Паша пригнал к больнице мою машину. Никто даже не заметит, что я отлучалась.

Илья открыл рот, чтобы возразить, но потом вздохнул и покачал головой.

– Ладно, – сказал он. – Только поведу я. Поговорим, а потом сразу обратно. Договорились?

Марина расплылась в улыбке.

– Договорились.

Они вышли из палаты. Благодаря вспыхнувшему азарту, Марина чувствовала себя почти хорошо. По крайней мере, бодро. Хотя, возможно, это и была всего лишь кратковременная иллюзия.

Дорога до дома Ольги Измайловой казалась невыносимо долгой. Марина сидела на пассажирском сиденье, глядя в окно, и в голове у нее крутились одни и те же мысли: Денис, Палач, папка, Шапиро. Она чувствовала, что они близки к разгадке, но чего-то не хватало. Ключевого кусочка пазла.

Когда они наконец добрались до знакомого дома, Марина буквально выпрыгнула из машины, не дожидаясь, пока Илья заглушит двигатель. И тут же пожалела об этом – голова пошла кругом, и ей пришлось ухватиться за дверцу, чтобы не упасть. Илья тут же оказался рядом, поддержал ее за локоть.

– Ты в порядке? – спросил он с тревогой.

– Все хорошо, – ответила Марина, отмахиваясь от него. – Головокружение уже прошло. Не переживай.

Она выпрямилась, сделала глубокий вдох и направилась к калитке. Илья поспешил следом, готовый подхватить, если ей снова станет плохо. Марина нажала кнопку звонка и через пару минут им открыла Ольга Измайлова.

Марина с удивлением заметила, что женщина выглядит совсем иначе, чем в прошлые их визиты. На ее лице появился здоровый румянец, взгляд был ясным и собранным. Она больше не выглядела разбитой и потерянной – казалось, она пришла в себя.

Увидев Марину и Илью на пороге, Ольга нахмурилась и тут же собралась закрыть калитку.

– Нет, – сказала она резко. – Нам не о чем больше с вами говорить.

Марина шагнула вперед, успев вставить ногу в щель.

– Ольга, подождите! – сказала она быстро. – Мы знаем все. Мы знаем, почему убили Дениса. И знаем, почему убили вашего брата.

Ольга замерла. Ее рука, сжимавшая калитку, дрогнула.

– Что вы сказали? – спросила она тихо.

– Мы знаем правду, – повторила Марина. – Знаем, что Денис не умер от отравления. Знаем, что его убили. И знаем, что ваш брат пытался это выяснить. И за это его тоже убили.

Ольга стояла неподвижно, глядя на Марину широко раскрытыми глазами. Слезы покатились по ее щекам.

– Вы знаете, – прошептала она. – Вы действительно знаете.

Ольга открыла калитку и отошла в сторону, впуская их.

– Заходите, – сказала она. – Заходите.

Марина перешагнула порог и вошла во двор. Илья последовал за ней.

– Похоже, мы на правильном пути, – сказала она тихо.

– Похоже на то, – ответил Илья.

Марина переступила порог дома и на мгновение замерла. Она ожидала увидеть внутри привычные запустение, хаос, следы той боли, которая жила здесь последние месяцы, но реальность оказалась иной.

Гостиная была прибрана. Никаких разбросанных вещей, полы блестели, на подоконниках стояли цветы, занавески были свежими и чистыми. Дом дышал порядком, будто хозяйка наконец взяла себя в руки и решила жить дальше.

Илья огляделся, потом перевел взгляд на Ольгу.

– А Федора Викторовича нет дома? – спросил он. – Мы думали поговорить с вами обоими…

Ольга отвела взгляд, и на ее лице мелькнула тень боли.

– Мы пока решили взять паузу, – ответила она сухо. – Он съехал пару недель назад. Сказал, что больше не может жить в такой атмосфере. Я держать не стала… Если нужно, я дам его адрес.

– Простите, – Марина переглянулась с Ильей. – Возможно это и не потребуется. Не будем терять времени.

– Да. Идемте, – сказала Ольга, жестом приглашая их за собой. – Я хочу вам кое-что показать.

Она провела их по коридору и открыла дверь в небольшую комнату, которая раньше, видимо, служила рабочим кабинетом. Марина шагнула внутрь и замерла на пороге. Она ожидала увидеть коробки, стопки бумаг, беспорядок. Но то, что предстало перед ней, было совсем иным.

На одной из стен висела огромная доска – вся покрытая фотографиями, схемами, заметками. Красные и черные нити связывали разные точки, создавая сложную паутину взаимосвязей. В центре доски были приколоты фотографии Нефедова, Бармина, Клюева и Шапиро. Вокруг них – вырезки из газет, распечатки, какие-то документы.

Марина подошла ближе, вглядываясь в детали. Это была не просто доска расследования – это была хронология преступления, собранная с фанатичной тщательностью.

– Вы восстановили работу вашего брата? – спросила она, не оборачиваясь.

– Дима всегда был очень дотошным, – ответила Ольга. – Когда я начала разбирать его вещи, я нашла это. Он тщательно рассортировал все файлы, которые использовал во время слежки за Нефедовым. Я просто собрала все воедино.

Марина перевела взгляд на угол доски. Ее внимание привлекли новые фотографии – те, которых она не видела раньше в файлах Кляра. Она подошла ближе и присмотрелась.

На снимках были Нефедов и Клюев. Они стояли возле здания подпольной клиники. Фотографии были сделаны ночью, но качество было достаточно хорошим, чтобы разглядеть детали. На заднем плане виднелись фургоны, из одного из них люди в белых комбинезонах доставали человека на каталке.

Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Дмитрий знал, – сказала она тихо. – Он знал, что они сделали с Денисом.

– Он узнал, да, – подтвердила Ольга, подходя ближе. – Дима следил за ними несколько месяцев. Нашел клинику, видел, как туда привозили людей.

Она выдвинула ящик стола и достала небольшую стопку старых потрепанных тетрадей и блокнотов.

– Это дневники брата, – сказала она, протягивая их Марине. – Он вел их все это время. Записывал все, что видел. Все, что узнавал.

– Откуда это у вас? – спросил Илья, беря один из блокнотов. – Мы изъяли все вещи из его квартиры после его смерти, и этого там не было.

– У Димы был тайник, – ответила Ольга. – О нем знала только я. Мы договорились, что, если с ним что-то случится, я должна буду его найти и сохранить все, что там найду. – Она помолчала. – Там я обнаружила флешку с фотографиями и его записи.

– Почему не передали полиции? – Спросила Марина.

– Я хотела отдать их вам, но после того, как дело закрыли, а Диму объявили убийцей... Я не знала, можно ли вам доверять…

Марина открыла верхний блокнот из стопки и пролистала несколько страниц. Почерк был мелким, аккуратным, с множеством пометок на полях. Она увидела знакомые четыре фамилии, даты, описания их передвижений.

– Дмитрий пытался добыть больше улик, чтобы железобетонно доказать вину тех, кто за всем этим стоял, – сказала Ольга. – Он знал, что у них связи. И если их прижимать, то прижимать основательно. Клинику он обнаружил незадолго до смерти Нефедова.

Марина закрыла блокнот и посмотрела на Илью. Тот стоял у доски, вглядываясь в одну из фотографий.

– Вот ублюдки, – вырвалось у него.

Марина подошла ближе.

– Что-то нашел?

Илья указал на одну из фотографий – ту, где Нефедов и Клюев стояли возле клиники. Марина присмотрелась и заметила то, что упустила сначала. На заднем плане, почти у края кадра, стоял мужчина. Он был в черной одежде, с короткой стрижкой, и смотрел прямо в объектив.

– Это один из охранников, – сказал Илья, показывая на него. – Посмотри на его лицо. Он смотрит прямо на Дмитрия. Он знал, что их снимают.

Марина почувствовала, как внутри все холодеет.

– Я тоже так решила, – Ольга подошла к ним. – Они обнаружили слежку. Знали, что он подобрался слишком близко.

– Думаю, они верили в то, что это Дмитрий убил Нефедова, – кивнула Марина.

– И убили его… – вздохнула Ольга. – Только Палачом оказался не он. Мой брат не стал бы убивать. Он хотел посадить их в тюрьму. Пожизненно. Но не успел.

Илья кивнул, его лицо было мрачным.

– Они не могли позволить ему добраться до правды. А он был слишком близко.

Ольга, подошла к одной из коробок, стоящих у стены. Она открыла ее, порылась внутри и достала небольшую папку, аккуратно подписанную.

– Вот, – сказала Ольга, протягивая папку Марине. – Я думаю, это вам пригодится.

Марина взяла ее, открыла. Внутри были десятки листов – распечатки, фотографии, заметки. Она пробежала глазами по первой странице.

– Что это? – спросила она, поднимая взгляд на Ольгу.

– Дима собирал данные о пропавших за последнее время людях, – ответила Ольга. – Или трагично погибших, как наш Денис. В общем, обо всех подозрительных смертях, произошедших в области. Он был уверен, что большинство из них стали донорами для этой клиники.

Марина пролистала страницы. Каждый случай был систематизирован, даты, места, имена. Сотни людей. Она закрыла папку, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. Марина заставила себя сделать глубокий вдох.

– Они искали подходящих по показателям доноров, подстраивали несчастные случаи. А из больницы эти люди уже не выходили, – закрыла лицо руками Ольга.

– Вы говорили, что Денис был особенным, – вспомнила Марина. – Что вы имели в виду?

Ольга кивнула, и ее лицо исказила боль.

– У Дениса была редкая группа крови, – сказала она, опускаясь в кресло. – Нулевой резус-фактор. Таких людей на планете не больше пятидесяти. Их кровь считается золотой – она способна подойти каждому, особенно с редкими проблемами резуса. Но им самим подходит исключительно только такая кровь. Если им понадобится переливание, доноров почти нет.

Она сглотнула, пытаясь справиться с эмоциями.

– И видимо, кому-то понадобилось то, что было у Дениса. Не только кровь, но и его органы. Костный мозг, может, печень, сердце... И они забрали их…

Слезы потекли по ее щекам. Она стояла, смотря в пустоту невидящим взглядом.

– Они забрали моего сына, – прошептала Ольга. – Разобрали на запчасти. А нам сказали, что он умер от отравления.

Марина подошла к Ольге и положила руку ей на плечо.

– Мы накажем их всех, – сказала она. – Всех, кто был к этому причастен. Я обещаю вам.

Ольга посмотрела на нее, и в ее глазах мелькнула искра надежды.

– Спасибо… – прошептала она.

– Обещаю, – повторила Марина. Ее руки непроизвольно сжались в кулаки.

Илья тем временем осматривал доску, пытаясь понять сложную сеть красных и черных нитей.

– Можно нам это сфотографировать? – спросил он, оборачиваясь к Ольге.

Она кивнула.

– Конечно. Если будут вопросы, звоните в любое время. Я в последние время постоянно сижу в этом кабинете и пытаюсь свести воедино всю эту схему.

– Ваш муж, Федор… – спросила Марина, – он из-за этого ушел?

– Он больше во всем этом копаться, – Ольга с горечью в глазах кивнула. – Просил меня бросить все, забыть. И начать жизнь с чистого листа. Говорил, что это опасно, что люди, которые за всем этим стоят, не позволят правде выбраться наружу. И, с одной стороны, я его понимаю. Только я так и не смогла смириться. А Федор… Он всегда был трусоватым...

Марина и Илья переглянулись. В воздухе повисла тяжелая тишина.

– Спасибо вам, Ольга, – сказала Марина наконец. – Вы нам очень помогли.

Она посмотрела на флешку, которую держала в руках.

– Можно нам взять это с собой? – спросила она, показывая на накопитель.

Ольга помедлила. Она смотрела на флешку, на папку в руках Марины, потом на доску на стене. В ней одновременно боролись страх и надежда.

– Вы точно не работаете на тех людей? – спросила она тихо. – Вы не заодно с ними?

– Точно, – твердо ответила Марина. – Мы хотим докопаться до истины и наказать виновных.

Ольга кивнула, и в ее глазах мелькнула решимость.

– Забирайте, – сказала она. – Я верю вам.

Марина спрятала флешку в карман, передала папку Илье.

– Мы тогда пойдем, – сказала она. – Нам нужно время, чтобы все это изучить. А вы, если что-то узнаете или вспомните – звоните. В любое время.

Ольга кивнула, проводила их до двери.

– Будьте осторожны, – сказала она на прощанье. – Они убивают тех, кто им мешает.

– Мы знаем, – ответила Марина.

Они вышли из дома, молча дошли до машины. На улице снова моросил мелкий дождь, ветер гнал по дороге сухие листья.

– Я отвезу тебя в больницу, – сказал Илья, заводя мотор. – А сам займусь новыми уликами. Надо проверить флешку и документы из папки.

Марина покачала головой.

– Я возьму папку с потенциальными жертвами, – сказала она. – Просмотрю ее сама. А ты займись флешкой. Так будет быстрее.

Илья нехотя, но кивнул.

– Ладно, – нехотя кивнул Илья. – Ты ведь все равно не отступишься. Только пообещай, что не переусердствуешь. Тебе нужно восстановиться.

– Обещаю, – улыбнулась Марина, хотя оба знали, что это обещание она вряд ли сдержит.

Когда Марина вернулась в палату, то обнаружила сидящего на стуле у пустой кровати Павла.

– И как это понимать? – спросил он, вставая. – Я тут уже час, звоню тебе, ты не берешь трубку! Где ты была?

Марина виновато потупилась.

– Извини, я забыла снять с беззвучного режима, – сказала она, подходя к нему и обнимая. – Мы с Ильей съездили по одному делу. Это было важно.

– Я волновался, – сказал он тихо, прижимая ее к себе и целуя в макушку.

– Я в порядке, – ответила она. – Правда.

Марина скинула кроссовки и села на кровать, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

– Приходил врач, – сказал Павел, присаживаясь рядом. – Я тебя прикрыл.

– Спасибо, – улыбнулась она.

– Он сказал, что завтра, как придут анализы, отпустит тебя домой, если все в порядке. Но я тебя прошу, в следующий раз, когда пойдешь «погулять», предупреждай меня.

– Прости, что заставила беспокоится, – подняла на него глаза Марина. – Я просто... это было важно. Мы нашли новые улики.

Павел перевел взгляд на папку, которую она положила на тумбочку.

– Что это? – спросил он, беря ее в руки.

– Списки предполагаемых жертв той клиники, – Марина аккуратно забрала у мужа папку. – Сестра Кляра собрала его заметки и систематизировала.

Она быстро спрятала папку в прикроватную тумбочку.

– Потенциальных жертв? – переспросил Павел, нахмурившись.

– Тех, кого могли использовать в качестве доноров, – тихо сказала Марина. – Люди, которые исчезли или умерли при подозрительных обстоятельствах за последние несколько лет. Там их сотни, Паш. Сотни.

Она почувствовала, как усталость накатывает на нее. Голова закружилась, в глазах заплясали звездочки. Павел тоже заметил это и помог ей лечь.

– Полежи со мной немного, – попросила она.

Павел посмотрел на нее долгим взглядом, потом вздохнул, лег рядом, обнял. Марина прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, и закрыла глаза. За окном, убаюкивающе, шумел дождь. Дыхание Марины, сначала рваное, быстро выровнялось. Павел лежал, прижимая жену к себе, слушал тиканье часов и разглядывал темное пятнышко на белом потолке. Рука начала затекать, но он не шевелился, боясь потревожить ее сон.

Когда Марина открыла глаза, за окном уже сгустились сумерки. Тишину в палате нарушал только звук дождя, монотонно стучащий по карнизу. Павла рядом не было. Она так крепко заснула, что даже не услышала, когда он ушел, но подушка все еще хранила его запах и его тепло.

Марина несколько минут после пробуждения лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Голова больше не кружилась, дыхание было ровным, легкие почти не саднило. Только внутри оставалась пустота. Но не от болезни, а от недосказанности. От того, что она так и не рассказала мужу о беременности.

Марина встала, размялась, подошла к умывальнику и ополоснула лицо прохладной водой. В зеркале, висящем на стене над раковиной, отражалось бледное лицо с темными кругами под глазами, но взгляд был ясным. Она вернулась к кровати, села, достала из тумбочки папку и начала читать.

Дмитрий и Ольга Кляры хорошо поработали. Информация была систематизирована с фанатичной тщательностью – каждая страница, каждая строчка выверена до мелочей. Сотни имен. Сотни судеб. Все расположены в хронологическом порядке, начиная с последних – тех, кто умер недавно, и заканчивая теми, с кого все начиналось.

Марина перелистывала страницы, вглядываясь в каждое имя. Большинство из них ей ни о чем не говорили. Но она видела даты, места, обстоятельства. На первый взгляд все эти смерти казались несчастными случаями, нелепыми случайностями. Но объединяло их одно: люди попадали в больницу и оттуда уже живыми не выходили. Даже если заболевания или травмы были не такими серьезными, всегда находилось неожиданное осложнение, и пациент умирал. И тела, как правило, не отдавали родственникам долгое время. Якобы проводились экспертизы, исследования.

Марина узучала информацию уже больше часа, когда ее взгляд споткнулся на знакомой фамилии.

Измайлов Денис Федорович. 2024 год.

Сердце ее пропустило удар, и она машинально положила ладонь на живот. Перед глазами встало измученное горем лицо Ольги, матери, у которой отняли единственного сына. А ведь за каждой записью в этой папке скрывалась чья-то семейная трагедия.

Марина стиснула зубы до скрипа, пролистала несколько страниц, и тут ее взгляд уперся в знакомую фамилию. Она даже охнула от неожиданности.

Скворцова Анна Борисовна. 2020 год. Восемнадцатилетняя девушка из маленького южного городка, скончавшаяся в местной больнице после острого алкогольного отравления.

Младшая сестра ее мужа.

Как это ни удивительно, но Марина почти ничего не знала о прошлом Павла. Она помнила, как удивилась, когда на их свадьбу он не пригласил никого из своих родственников. Павел рассказал, что у него никого не осталось. Родители погибли в автомобильной аварии, когда ему было шестнадцать. Два года мытарился по детским домам, а когда стал совершеннолетним, оформил опеку над младшей сестрой. Учился, работал, крутился, как мог. А несколько лет назад Аня трагически погибла. После похорон он продал родительский дом и переехал. Снял студию на верхнем этаже небоскреба, там и жил, и работал. А потом встретил ее…

Марина перечитала строчку несколько раз, пытаясь убедить себя, что ошибается. Но нет. Это была сестра Паши. Та самая Аня, о которой Павел рассказал ей нехотя, когда она спросила, но с такой болью в глазах, что к этому разговору они больше никогда не возвращались.

Марина не знала обстоятельств гибели девушки. Алкогольное отравление. Связалась с плохой компанией? Или…

У Марины в голове острой болью вдруг родилась ужасная мысль. Она вспомнила, что получала ответ на запрос из полицейского управления из родного городка Павла. 2020 год. Убиты два парня. Никаких свидетелей, никаких улик. Им перерезали глотки и бросили в темной подворотне. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Она тогда отмела этот случай, как неподходящий, а сейчас смотрела на дату смерти Анны Скворцовой и…

– Нет… – прошептала она. – Нет, нет, нет!

Мысль, которая посетила ее, была настолько чудовищной, что Марина зажмурилась, пытаясь прогнать ее. Но она не уходила. Она впивалась в сознание, как раскаленный крюк.

Павел.

Она не хотела в это верить. Просто не могла. Не мог же Паша – ее Паша, любящий, нежный, заботливый, тот, кто приносил ей кофе по утрам и укрывал одеялом, когда она засыпала на диване, – быть тем самым Палачом, за которым она гонялась столько месяцев.

Она сжала папку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Слезы навернулись на глаза, но она сдержала их. Она не могла позволить себе плакать сейчас. Сначала нужно было убедиться. Нужно было найти доказательства. Или опровержения.

Это может быть простое совпадение. Но мозг уже судорожно работал, рисуя в голове страшные картинки.

Двое парней накачивают молодую девушку спиртным, отвозят в больницу, где передают в руки убийц. Павел каким-то образом узнает об этом, выясняет обстоятельства, находит этих парней и… убивает. Но прежде получает от них информацию. О заказчике? О системе? О незаконной торговле органами? И начинает распутывать клубок, добираясь постепенно до главных организаторов. Вот что привело его в город. Он бежал не от своего горя. Он шел по следам.

Нефедов, Бармин, Клюев и Шапиро. Четверо друзей, которые используя свои деньги и связи сплели эту смертоносную паутину.

– Боже… – застонала Марина от ужаса, который сковал все ее тело. – Нет, пожалуйста, пусть я ошибаюсь…

Она быстро встала, надела кроссовки, схватила папку и выбежала из палаты. В коридоре она чуть не столкнулась с медсестрой, но даже не извинилась – просто пронеслась мимо, спустилась по лестнице и выбежала на улицу, уже на ходу запуская двигатель своего внедорожника с пульта.

Дорога до дома заняла около двадцати минут, но они показались ей вечностью. Она несколько раз звонила Паше, но он не брал трубку. Сначала сбрасывал, потом просто отключил телефон. Сердце колотилось где-то в горле, когда она вбежала в подъезд и открыла дверь квартиры.

Из кухни доносились голоса – Вася и Софья Марковна что-то вместе готовили. Марина вошла, не разуваясь.

– Мама! – закричал Вася и бросился к ней. – Тебя уже выписали?

– Нет еще, сынок, – обняла она мальчика и поцеловала в макушку. – Мне срочно понадобилось кое-что взять из дома, а до папы не смогла дозвониться.

– Значит, ты снова уедешь? – расстроился Вася.

– Я уже завтра буду дома, обещаю. Софья Марковна, – подняла она глаза на соседку, – а где Паша?

– Он позвонил, попросил посидеть с Васей. Ему, кажется, срочно понадобилось уехать в студию.

– Он был такой грустный, – пожаловался Вася. – Я думал, что мы вместе сделаем уроки.

– Попробуй сделать сегодня уроки сам, хорошо? – Марина взъерошила сыну волосы. – И не скучай. А мне… мне надо бежать.

Она поймала на себе встревоженный взгляд Софьи Марковны, но соседка тактично промолчала.

– Вася, у нас тут сейчас пригорит все, – поспешила отвлечь она мальчика. – Давай скорее лопатку, надо помешать.

Марина благодарно кивнула и выскользнула из кухни. Она прошла в спальню, открыла маленький сейф в шкафу, достала пистолет и сунула в карман. Она сомневалась, что Павел способен причинить ей вред, но так было спокойнее.

Дорога до студии заняла около пятнадцати минут. Она ехала на автомате, почти не глядя на дорогу. Небо над головой было чистым, звездным, дождь прекратился, но холод пронизывал до костей. Здание студии располагалось в самом центре, на верхнем этаже высотного офисного здания. Паше нравилась эта студия, у него был персональный выход на крышу, с которой открывался великолепный вид на набережную. Фотосессии в этой локации пользовались бешенной популярностью.

Пока Марина поднималась на лифте, сердце у нее колотилось с такой силой, что готово было выпрыгнуть из груди. В кармане куртки она крепко сжимала пистолет. Дверь студии оказалась приоткрытой. Она толкнула ее и вошла внутрь.

Свет был приглушен. Везде стояла фототехника, прожекторы, экраны, хромокеи. Все для фотосъемки. Но внутри никого не было.

– Паша? – позвала она тихонько. – Ты здесь?

Ей никто не ответил.

Марина прошла вглубь студии, оглядываясь. И увидела стол. На нем горела настольная лампа, подсвечивая лежащую на нем черную папку. Ту, которую украли из сейфа Нефедова. Ту, которую все искали.

Марина замерла. Ей даже не нужно было открывать ее, чтобы понять, что внутри. Паша знал, что она придет за ним. Он ждал ее.

Слезы хлынули из глаз, и она даже не попыталась их сдержать. Из горла вырвались сдавленные рыдания. Она стояла, смотрела сквозь пелену слез на папку и чувствовала, как мир рушится вокруг нее. Все, во что она верила, оказалось ложью. Любимый человек, которому она доверяла, как себе оказался жестоким убийцей. Марина не знала, как сможет все это пережить.

Сверху раздался шум, который вывел ее из оцепенения. Марина вытерла слезы, вытащила из кармана пистолет и быстро поднялась по лестнице наверх. Там, у самого края крыши, спиной к ней стоял Паша. Он наполнял кормом кормушку для птиц и тихонько насвистывал.

Марина подняла пистолет, навела его на мужа.

– Не двигайся, – сказала она, но голос дрогнул.

Паша медленно обернулся. Его губы тронула едва заметная улыбка, но в глазах застыла боль.

– Я знал, что ты догадаешься, – сказал он тихо. – Поговорим?

Он сделал шаг в ее сторону, но Марина положила палец на курок.

– Не двигайся, – повторила она.

Паша замер и выставил вперед руки.

Марина стояла на крыше, сжимая пистолет в дрожащих руках. Ветер трепал ее волосы, осенний холод пронизывал до костей, но она не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри. Напротив нее, в нескольких метрах, стоял Паша, глядя на нее с той же болью, что и она.

– Не двигайся, – повторила Марина срывающимся голосом.

Как ни пыталась она держать себя в руках, внутри все клокотало, бурлило, сопротивлялось. Паша и не думал шевелиться. Он стоял, выставив вперед руки, боясь сделать лишнее движение, чтобы не напугать ее.

– Марин… – позвал он тихо. – Прости, что все так вышло.

Марина смотрела на него, и слезы текли по ее щекам.

– Да кто ты, мать твою, такой?! – закричала она, срываясь на истерику. – Кем ты себя возомнил? Господом богом? Не могу поверить, что все это время жила под одной крышей с убийцей! Что мой сын жил рядом с убийцей!

– Ты ведь знаешь, что я не причинил бы вам вреда, – спокойно сказал Павел. – Ни тебе, ни Васе…

– Ты использовал меня! – Марина с вызовом ткнула в него пистолетом. – Это ведь я тебе рассказала, что Клюев собрался бежать! Я! А что сделал ты? Подсыпал мне снотворное в вино? Так ведь? Как ты мог? Как? Я ведь так тебе доверяла… Так тебя любила!

Паша опустил голову, потом снова поднял глаза на нее.

– Марин… Мои чувства к тебе… В них никогда не было лжи…

– Да ты что?! – закипела она. – Я несколько месяцев металась по городу разыскивая убийцу, а он спокойненько спал в моей постели и посмеивался надо мной. На что ты вообще рассчитывал? Что я никогда не догадаюсь?

– Каждый из них заслужил свою смерть, – произнес Паша.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он произносил эти слова.

– Если ты столько всего про них раскопал, почему не сдал их в полицию? Их бы судили!

– Нет, – покачал головой Павел. – Посредников, может быть. Но не организаторов. Ты ведь и сама это прекрасно понимаешь…

– И поэтому ты устроил самосуд? – Марина сжала рукоятку пистолета, так что побелели костяшки пальцев. – Ты зверь!

– Зверь… – опустил голову Паша, но затем снова поднял и посмотрел Марине в глаза. – Ты ведь была в этой клинике. Только на секунду… Всего на секунду представь своего сына в одной из операционных.

У Марины внутри все похолодело от одной только мысли. Она поморщилась и тряхнула головой, отгоняя ее.

– Они нелюди. Они заслужили все, что я с ними сделал, – повторил Павел. – И если ты хочешь сейчас призвать к моей совести… Я бы сделал это снова.

Он помолчал, а потом добавил:

– Они убили сотни людей. И если бы я их не остановил, убили бы тысячи. Ты спрашивала, на что я рассчитывал? Мне оставалось совсем немного. Одна последняя казнь. Последний аккорд…

– Шапиро? – спросила Марина, продолжая держать мужа на прицеле.

– Он, – кивнул Павел. – Главный кукловод. Тот, кто все это придумал, организовал, кто всем управлял. Тот, кто считал себя неуязвимым перед законом. Ты ведь тоже знала, что он причастен? И что? Удалось тебе его прижать?

Марина покачала головой, вспоминая разговор с Ильей. Быков по этому вопросу дал четкие распоряжения – Шапиро оставить в покое.

– Я собирался разобраться с ним, а потом начать новую жизнь. С тобой. С Васей. Я купил нам дом на берегу моря…

– Ты понимаешь, что я не смогу тебя отпустить?! – перебила его Марина. – Что нет больше нас! Не будет никакого домика у моря! Ничего больше не будет!

– Я понимаю, – кивнул Павел. – Понял это еще днем в больнице, когда заглянул в документы Кляра и увидел там имя своей сестры.

Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями.

– Они убили мою сестру, – голос его дрогнул. – Аню. Ей было всего восемнадцать. Она была чистой, светлой, мечтала стать врачом. А они... они разобрали ее на органы. Выпотрошили, как свинью на бойне! Мне сказали, что она умерла от алкогольного отравления. Я не хотел в это верить – она никогда не пила. Совсем. Но тело долго не отдавали, и я начал копать. Я узнал, с кем она была в тот вечер. Вышел на двух парней. Мелкие сошки. Просто выполняли очередной заказ – напоить девушку до беспамятства и привезти в нужное место.

– Ты перерезал им глотки, – Марина видела фотоотчет по этому делу.

Паша посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула холодная жестокость, которую она никогда раньше не видела.

– Тогда во мне еще полыхала ярость, – кивнул он. – Но перед этим я заставил их говорить. Они рассказали все, что знали. Кто их нанял, через кого они получили заказ. Так я вышел на врача, который оформлял документы на Аню. На следующий день его нашли мертвым. А дальше… Люди перед угрозой смерти очень разговорчивые.

Марина смотрела на него, не в силах произнести ни слова.

– Я продолжал копать, – рассказывал Паша. – Узнавал имена, связи, схемы. Я выходил на каждого, кто был причастен. А потом вышел на организаторов.

Он сделал паузу, и в его голосе послышалась усталость.

– Как ты добыл папку? – спросила Марина.

– Я долго ждал подходящего момента, чтобы к ним подобраться. А потом подвернулся случай. Мясокомбинат искал фотографа для корпоративной съемки. Я предложил лучшую цену. А дальше – смотрел, слушал, следил. Знаешь, кто на мероприятиях обычно самый незаметный?

– Фотограф, – кивнула Марина.

– Ага, а еще уборщик и другой обслуживающий персонал.

– Что в папке? – спросила она.

– Все, – развел руками Павел. – Вся схема, все имена. Это мой тебе прощальный подарок.

– Прощальный подарок? – Марина сделала шаг в его сторону, но он остановил ее жестом.

– Благодаря этим бумагам, ты сможешь завершить это дело. Не так, конечно, как я бы его завершил. Но все же.

– Ты должен был передать эту папку мне! Сразу! Я бы добилась, чтобы их наказали! – выкрикнула Марина, и в голосе ее послышалась злость. – Они должны были отвечать по закону!

Паша горько усмехнулся.

– По закону? – переспросил он. – Марина, ты же сама видела, как работает этот закон. Разве не тебя похитили люди Шапиро? Разве не он заставил Быкова закрыть дело убийства Нефедова? Разве не он убил Кляра прямо на твоих глазах? Ты сама не знаешь, что эти люди умеют заметать следы, давить на других и платить тем, кто должен их судить?

Марина сжала губы, не в силах возразить.

– Если бы я пошел по закону, они бы уничтожили все улики, – продолжал Паша. – Они бы подкупили свидетелей, запугали судей. И они бы продолжали убивать. Их бы даже пальцем не тронули. А я... я не мог этого допустить. Не мог смотреть, как такие твари убивают беззащитных людей. Потому что я перестал верить, что закон может их остановить.

– Господи, – прошептала Марина, – я же так любила тебя, Паш. Что же ты наделал?!

Павел посмотрел на нее с такой болью, что у нее едва не разорвалось сердце.

– Я тебя люблю, – сказал он. – Очень люблю. Ты лучшее, что было в моей жизни. Ты и Вася.

– Я не могу тебя отпустить, – сказала Марина, и слезы хлынули из ее глаз. – Ты убивал людей, Паша. И теперь я должна тебя арестовать.

Паша кивнул, словно знал, что она скажет это.

– Но ты не сможешь, – сказал он тихо. – Если ты меня арестуешь и вскроется, что Палач – твой муж, твоя жизнь будет испорчена навсегда. Ты потеряешь работу. Тебя будут травить коллеги, журналисты не дадут проходу. А Вася... он вырастет с клеймом сына убийцы. Я не хочу этого. Я не позволю этому случиться.

Марина замерла, осознавая, что он говорит правду.

– Я не могу тебя отпустить… – застонала она. Сердце ее разрывалось на части.

– Тебе и не придется, – ответил Паша.

Он медленно сделал шаг назад.

– Что ты задумал? – крикнула Марина, понимая, что он собирается сделать. – Паша, нет! Не делай этого!

Она опустила пистолет и сделала шаг вперед, протягивая к нему руку.

– Пожалуйста, – умоляла она. – Не делай этого.

Паша продолжал отступать к краю крыши.

– Я люблю тебя, Марина, – сказал он. – И Васю. Помни об этом. Всегда.

– Паша, стой! – закричала она.

– Прощай…

Он улыбнулся ей в последний раз и шагнул в пропасть. Тишину ночи разорвал ее крик.

Марина бросилась к краю крыши, но было поздно. Она упала на колени, глядя вниз, в темноту, где исчезло тело человека, которого она любила.

– Нет, нет, нет... – шептала она, и слезы заливали ее лицо. – Нет...

Она прижала руки к животу, чувствуя, как мир рушится вокруг нее. Как все, во что она верила, исчезает в одно мгновение. Где-то внизу раздался глухой удар.

Прошло почти два месяца с того дня, как Марина стояла на крыше и смотрела, как Паша шагает в пропасть. Город за это время успел покрыться первым снегом, но он быстро таял, оставляя после себя грязь и слякоть. Марина стояла у машины, закидывая в багажник вещи. Помогал ей Илья – молчаливый, сосредоточенный, с каким-то новым, взрослым выражением на лице.

– Все, – сказал он, укладывая коробку с посудой. – Это была последняя.

– Спасибо, – ответила Марина, не глядя на него.

Она обернулась. У подъезда стояла Софья Марковна, обнимая Васю. Старушка гладила мальчика по голове, и по ее щекам текли слезы. Вася тоже был серьезным – он уже понимал, что это прощание надолго, если не навсегда.

– Кому же я теперь пирожки-то буду печь? – причитала старушка. – Я так буду по вам скучать.

– Не плачьте Софья Марковна, – попытался успокоить няню Вася. Вы же сможете приезжать к нам в гости. Мама сказала, что мы теперь будем жить у моря.

– Обязательно навещу вас летом, – ответила она, целуя его в макушку.

Марина подошла к ним. Софья Марковна подняла на нее заплаканные глаза.

– Мариночка, уже все? – спросила она.

– Да, пора ехать, – Марина крепка обняла соседку, та всхлипнула ей в плечо.

– Мне так жаль, так жаль…

– И мне жаль, – тихо ответила Марина. – Но здесь оставаться слишком тяжело. Слишком много воспоминаний.

Старушка понимающе кивнула.

– Я буду молиться за вас, – сказала она. – Ну, б богом.

– Спасибо, – ответила Марина, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Садись в машину, сынок.

Вася еще раз обнял Софью Марковну и убежал к внедорожнику.

У багажника стоял Илья. Он смотрел на урну с прахом Паши, которую Марина аккуратно закрепила между сумками.

– Может еще передумаешь? – спросил он тихо. – Палача так и не поймали. А с делом по незаконной торговле органами еще куча работы.

Марина покачала головой и машинально погладила свой заметно округлившийся живот.

– Это уже не для меня, Илья. После смерти Паши я будто потеряла смысл жизни. И я хочу найти его снова, но не здесь.

Она посмотрела на урну, и в ее глазах мелькнула боль.

– Он ведь купил нам дом у моря, а я даже и не знала. Мы хотели завести ребенка. И я даже не успела ему рассказать. Может быть, если бы сказала тогда… в больнице… все сложилось бы по-другому?

Илья посмотрел на урну, потом снова на Марину.

– Не могу до сих пор понять, что заставило его шагнуть с той крыши? – покачал он головой.

Марина пожала плечами, и в ее голосе послышалась философская грусть.

– На некоторые вещи нет ответа, Илья. Такие поступки не спонтанны. Я многого о нем не знала. И то, почему он это сделал, было на его взгляд единственным правильным решением для всех.

Илья помолчал, потом кивнул.

– С тобой все будет в порядке? – спросил он.

– Когда-нибудь, – ответила Марина. – Надеюсь.

– Если ты только попросишь, – сказал Илья, – я все брошу и приеду к тебе. Когда будешь готова. Когда захочешь.

Марина посмотрела на него, потом сделала и поцеловала его в щеку.

– Я знаю, – сказала она. – Но все, что было в этом городе, должно здесь и остаться.

Она улыбнулась и села в машину. Илья проводил ее долгим тоскливым взглядом. Он потерял лучшего напарника, о каком только можно мечтать. Дальше ему придется в одиночку разгребать эти незаконченные дела, которые уже сводили с ума. Когда машина Марины скрылась из виду, он достал телефон, чтобы вызвать такси, но аппарат сам ожил в его руке. Звонил быков.

– Да, Борис Евгеньевич. Я тут Скворцову провожал. Что-то случилось? – Он послушал ответ шефа, лицо его помрачнело. – Понял. Скоро буду.

Когда Илья приехал на место убийства Шапиро, он сразу понял – Палач превзошел сам себя. Это была не просто казнь. Это был спектакль. Театр одного актера, где жертва играла главную роль.

Тело заместителя прокурора нашли в старом городском театре, закрытом на реставрацию, который Шапиро когда-то финансировал, чтобы отмывать деньги. Театр, который стал символом его власти, его империи, его безнаказанности. Теперь он стал местом его падения.

Шапиро сидел в кресле на сцене. Огромное, массивное, с высокой спинкой и подлокотниками, оно напоминало трон. Палач сделал его королем, который правил своим королевством смерти. На Шапиро был надет бархатный плащ – темно-красный, почти черный, с белым меховым воротником. Илья позже узнал, что этот плащ был частью театрального реквизита, костюмом короля из какой-то старой постановки.

На голове Шапиро была корона – не настоящая, конечно, театральный реквизит. Массивная, с позолоченными зубцами, усыпанная стеклянными камнями. Она сидела на его голове криво, будто готовая сорваться с правителя, который потерял свою власть.

Руки Шапиро были сложены на подлокотниках, будто он застыл в вечной позе монарха. Но это было не все. Палач проделал с ним то, что делал всегда – сделал его смерть зрелищем, казнью, символом. Глаза Шапиро были открыты. Он смотрел прямо перед собой, в пустой зрительный зал, будто ждал аплодисментов. Холодный свет прожекторов выхватывал из полумрака его фигуру.

Рот Шапиро был зашит грубыми стежками – черная нить проходила через его губы, превращая последний крик в молчание. Палач хотел, чтобы он не мог говорить. Чтобы его слова, его ложь, его оправдания умерли вместе с ним. Он больше не мог произносить речи, не мог приказывать, не мог лгать.

В ногах Шапиро, поверх плаща, лежала черная папка, которую Палач украл у Нефедова. Она была раскрыта, как книга, и страницы словно сияли в свете прожекторов. Внутри лежали документы – все доказательства, все улики, все, что когда-то собирал мясной король. Все, что могло уничтожить империю, так долго создаваемую Шапиро.

Рядом с креслом стоял небольшой столик. На нем – бокал и бутылка дорогого вина. Палач словно хотел, чтобы зрители, если бы они были, могли представить, как Шапиро пил за свою победу, праздновал свою безнаказанность. Но вино осталось нетронутым. Вместо него в бокале была кровь – темная, застывшая, смешавшаяся с остатками его жизни.

Живот Шапиро был вспорот, внутренности лежали на коленях. Палач не пощадил его. Он показал, что внутри короля, под всей этой позолотой и властью, было то же мясо, что и у тех, кого он убивал. То же сердце, та же печень, те же кишки. И Палач сделал его смерть символом того, что власть не защищает от правосудия.

Над телом уже работали криминалисты. Илья подошел ближе, к горлу подкатила тошнота. Он поднял с пола черную папку, заглянул внутрь и присвистнул.

– Похоже, Палач оставил нам подарок, – сказал он склонившемуся над своим чемоданчиком Леониду.

– Кажется, спектакль окончен, – кивнул криминалист. – Занавес.

Илья сунул папку под мышку и вышел из зала, оставляя за спиной тело человека, который когда-то считал себя непобедимым. Империя Шапиро рухнула. Вместе с его короной и жизнью.

Марина гуляла по пляжу с Васей. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в золотые и розовые оттенки. Вася бегал по песку, пугая чаек, и смеялся так звонко, что у Марины сжималось сердце.

– Мама, смотри! – крикнул он. – Я научился делать колесо!

Он неуклюже крутанулся на руках, почти не отрывая ног от песка, но продемонстрировал это с таким восторгом, что Марина невольно улыбнулась.

– Молодец, сынок! – сказала она, поглаживая огромный живот.

Она недавно узнала, что у нее будут близнецы. Мальчик и девочка. Имена она уже выбрала. Анечка и Павлик. В честь мужа и его сестры.

Она смотрела на закат и думала о том, как все изменилось. Расследование о нелегальной сети торговли человеческими органами наконец подошло к концу. Были выявлены все клиники, все врачи, участвовавшие в этом бизнесе. Установлены все жертвы и лица, организовавшие эту сеть. Дело вскрылось благодаря серийным убийствам, которые происходили на протяжении шести лет. Палач, которого так и не нашли, вывел их на след.

Новых убийств больше не было. Личность Палача осталась нераскрытой. Его поиски за неимением улик завершились.

Марина вспомнила о своей встрече с Шапиро накануне отъезда. Она заявилась к нему в кабинет без предупреждения и шваркнула на стол черную папку, не ту, что забрала из студии Павла, просто похожую, набитую копиями документов. Марина вывалила перед ним все факты. Все, что знала о клиниках, о торговле органами, о том, что это именно он со своими друзьями организовал эту сеть. И у нее есть доказательства.

– Судя по тому, что эта папка все еще не лежит на столе у вашего шефа, вы хотите найти ей другое применение? – нагло ухмыльнулся он. – Сколько, Скворцова? Сколько вы хотите за оригинал? Вы ведь за этим пришли?

Он встал, открыл шкафчик, достал бутылку бренди и плеснул себе в стакан на пару пальцев.

– Хотите? – предложил он Марине.

– Вы считаете, что все в этой жизни продается и покупается? – спросила она.

– А вы так не считаете? – Шапиро уселся в кресло, закинул ногу на ногу и сделал большой глоток алкоголя. – Так сколько, Марина Сергеевна?

В тот момент, глядя на его самодовольное лицо, она прекрасно поняла, почему Паша стал тем, кем стал. Почему он взял правосудие в свои руки. Почему он убивал этих людей с такой жестокостью. Марина, наконец, увидела Шапиро Пашиными глазами. Его наглость, его спокойствие, его уверенность в том, что он неуязвим. И она поняла, что никакой закон, никакой суд никогда не смогли бы его остановить. Он слишком высоко забрался. Он купил бы судей, подкупил свидетелей, запугал бы всех, кто встал у него на пути.

– Я скажу вам, чего хочу, – ответила Марина с абсолютным спокойствием в голосе. – Только не здесь и не сейчас.

– Назовите место и время, – расплылся в улыбке Шапиро. – Я знал, что с вами можно иметь дело.

Марина знала, что он придет. И она поняла, что Паша был прав. Единственный способ остановить таких, как Шапиро, – это сделать то, что сделал он. Стать судьей и палачом в одном лице. Завершить дело и поставить в нем точку.

– Мама, – подбежал к ней Вася, – я хочу мороженое!

– Скоро ужин, – ответила она. – Перебьешь аппетит. Сначала поешь нормально, потом будут сладости.

– А папа бы разрешил, – вдохнул Вася, и в его голосе послышалась тоска.

Марина притянула его к себе, обняла.

– Папа смотрит на нас сверху, – сказала она. – Он всегда с нами. Слышишь?

Вася посмотрел на небо, потом на нее.

– Ты скучаешь по нему? – спросил он.

– Очень, – ответила Марина. – Но мы справимся. Правда?

Он кивнул, серьезный и взрослый не по годам.

– Правда, – сказал он. – Мы справимся.

Марина поцеловала его в макушку и снова посмотрела на закат, который она уже успела полюбить. И их новый дом, который купил для них Павел, но в котором так и не успел пожить. Он много чего не успел…

Она погладила свой живот, чувствуя, как внутри шевелятся ее дети. Их с Павлом дети.

– Мы справимся, – повторила она шепотом, обращаясь уже не к Васе, а к Паше, который, она знала, всегда будет их оберегать.

Закат догорал, море шумело, разбивая волны о скалы, где-то вдали кричали чайки. Марина стояла на берегу и смотрела вперед. В новую жизнь. В новое начало.

Она раскрыла дело Палача, хоть официально оно и было признано «висяком», и больше не хотела быть следователем. Теперь она была просто Мариной Скворцовой – матерью и женщиной, которая научилась жить с болью и продолжала идти вперед. Ради себя. Ради детей. Ради Паши.

И это было единственное, что имело значение.