Книжники. Между строк

Эпизод 1. Глава 2

Разрыв, который отдала Мила, произошел недалеко от метро Улица Дыбенко. Это место называли «Веселым поселком», но на деле веселого в нем было мало. Самый обычный спальный район с повидавшими виды домами, прямыми улицами и стандартными универсамами с белыми арками. Теми, что видели длинные очереди и пустые полки, а затем наполнились колой и дошираками.

Аврелий и Констанция остановились во дворе грязно-бежевой девятиэтажки. Такие дома всегда вызывали сожаление: почему им позволяли стоять такими убогими, в потеках и пятнах, с квадратными пятнами краски, что пытались стыдливо перекрыть граффити? Внутри там наверняка имелись вполне приличные квартиры. Но снаружи — жалкое зрелище.

— Ловец молчит, — заметил стажер.

— Дом большой. Если персонаж находится на девятом этаже вон той дальней парадной, ловец его не почувствует, — Констанция посмотрела на Аврелия: — что делать?

— Э-э, ну… ходить по парадкам? Махать ловцом?

— А что если пока мы «машем ловцом» тут, персонаж выскочит где-нибудь там?

Аврелий почесал кучерявую голову.

— Давай я буду бегать, а ты стоять на стреме? — предложил он.

— Вариант. Но если бы ты был один?

Стажер поглядел на нее несколько растерянно.

— Мы такое еще не проходили.

— Дом большой. Это тебе не пятиэтажка, которую можно просканировать быстро. Поэтому лучше сначала походить вокруг дома. Во-первых, ловец может все-таки сработать. Во-вторых, сейчас день, могут найтись свидетели. Опросим всех, кого встретим. В-третьих, если персонаж еще в доме, есть вероятность, что он сам выскочит к нам, пока мы прочесываем территорию.

Аврелий щелкнул пальцами, демонстрируя, что считает такую стратегию оптимальной, и отправился бродить вокруг дома.

— Чтобы не терять времени, я все же пойду проверять парадные, — бросила ему в спину Констанция. — Я взяла два ловца, так что мы теперь с тобой как два самостоятельных книжника.

Он обернулся.

— Блин, слушай, у меня такое ощущение, что ты меня к чему-то готовишь, и я щас расплачусь.

— Я готовлю тебя к чему-то всю твою стажировку, вытри сопли, — отрезала она и пошла прочь.

Потому что тоже готова была расплакаться: она привыкла к компании этого кудрявого картавого дурака. Можно было даже сказать, полюбила как друга. А теперь слишком многое менялось: Артур ушел в Основной фонд, она съехала в отдельный кабинет, и вот еще и с Аврелием надо было расстаться…

Привычно представившись курьером с третьей попытки Констанция вошла в первый подъезд и стала исследовать этаж за этажом. Она никогда не пользовалась лифтами, поэтому многоэтажные дома становились для нее своеобразным вызовом и физкультурой.

Уже на девятом этаже ее настиг звонок Аврелия.

— У третьей парадки что-то типа сигнала. По-моему, ловец нагрелся, — прокартавил он.

К тому времени, как Констанция снова оказалась на первом этаже, ей стало ясно, что таких случайных занятий спортом было маловато, чтобы держать себя в форме. К счастью, через несколько недель можно будет ездить на велосипеде. Будучи стажером, она держала свой двухколесный транспорт в Библиотеке, и если разрывы случались неподалеку, добиралась туда с ветерком, крутя педали.

В Москве Констанция обычно пользовалась метро: там и расстояния были больше, и станции — чаще. А вот в Питере ситуация была иная. Учитывая, что отправляться на дела вдвоем с Аврелием они теперь будут все реже, ей придется позаботится о себе…

А может, все же сдать на права и купить машину?

— О чем задумалась? — спросил ее стажер, когда она подошла к третьему подъезду.

— О том, что ты пока не готов к самостоятельной работе, — отозвалась она. — Я думала, будешь стажироваться до осени, но, судя по твоей неинициативности и нерасторопности, предполагаю, что не меньше, чем до следующей весны.

Аврелий расплылся в улыбке, приобнял ее и негромко проговорил в ухо:

— Я тоже буду скучать, Конс. Мы с тобой классные напарники, правда?

Конечно, он не мог не догадываться, что теперь, когда Артур перешел в Основной Фонд, отдел охотников нуждался в новой единице. И Аврелий проходил стажировку именно для того, чтобы однажды стать новым книжником.

Он сам набрал на домофоне номер квартиры на десятом этаже и невозмутимо бросил: «доставка». Им открыли.

Оба ловца, и Аврелия, и Констанции, стали ощутимо теплее, а на шестом этаже завибрировали, едва не выпрыгивая из рук.

— Вот эта квартира, — прошептал стажер, и Констанция кивнула.

Они спрятали антенны своих ловцов, но не убрали книги в сумки, продолжая крепко держать в руках. Позвонили в дверь. Им открыла девушка в длинном светлом платье — то ли конца девятнадцатого, то ли начала двадцатого века. Констанция и Аврелий переглянулись и синхронно прижали к рукам девушки свои ловцы. Констанция успела испугаться — она не знала, что будет, если персонажа поймать сразу в два ловца: его расщепит? Разорвет на части? Или все же затянет в тот, что коснулся хотя бы на долю секунды раньше? Узнать ответ не пришлось, так как не произошло ровным счетом ничего.

Неужели, два ловца создали какой-то эффект, который вообще не позволил поймать персонажа?

Констанция и Аврелий снова посмотрели друг на друга, на этот раз удивленно.

— Как вас зовут? — спросила Констанция у девушки.

— Не ваше дело, — грубо отозвалась та, отталкивая протянутые к ней книги и отступая назад. — Вы кто такие? Что блин происходит?

Кем могла быть столь неделикатная дама? Героиня какого-то романа о суфражистках? Или девушка низших сословий? Платье вроде небогатое…

— Я думаю, вы не из этих мест, и мы могли бы помочь вам вернуться назад, — как умела, мягко произнесла Констанция.

— Вы совсем? До свидания, — резко ответила девушка и попыталась закрыться, а когда Констанция ей помешала, добавила: — Я сейчас полицию вызову!

И все же захлопнула дверь. Замок щелкнул.

— Так, и чо? — пробормотал Аврелий.

Констанция задумчиво сжала подбородок. Для персонажа девушка вела себя слишком… современно. «Полицию вызову» — так могла сказать и английская леди. Но тон показался совсем не аристократичным.

— Твои мысли?

— Ну, когда в прошлый раз мы решили, что ловец не работает, оказалось, что тыкали им в обычных людей, и дело было не в ловце. Если предположить, что сейчас — та же фигня, то эта гражданочка — просто-напросто не персонаж, а персонаж там, в квартире. М-м-м, — вдруг протянул он, — что если она читала какой-нибудь романчик в этом платье и оживила себе мужика. Она ж нам его ни за что не отдаст.

— Усмири фантазию. Гипотезы — это хорошо, но без подтверждения не стоит полагаться ни на одну. Доверяй только фактам.

Он кивнул, но ничего более не сказал.

— Что предлагаешь делать? — настойчиво спросила Констанция.

— Ну, ловец указал, что персонаж здесь… значит, надо как-то попасть в квартиру. Если мы тупо позвоним, она уже, наверное, не откроет.

— Еще одна гипотеза, — фыркнула Констанция и нажала на черную кнопку.

Почти сразу из-за двери раздался вопрос «кто?».

— Мы по поводу книги, которую вы читали. Мы хотим вам помочь.

Констанция использовала свой привычный заход, который в большинстве случаев срабатывал. Но не в этот раз. Девушка по ту сторону двери заявила, что не понимает, о чем идет речь, и потребовала оставить ее в покое.

— Я уже набираю ноль-два… — предупредила она.

— Гипотеза подтверждена, — заключила Констанция, едва они с Аврелием чуть отошли в сторону. — Но рано или поздно она выйдет из квартиры.

— Это если она живет одна, — отозвался стажер. — А если, например, она тут с родителями или мужчиной, то может хоть целый год из дома не высовываться.

— Может, конечно, но с чего бы ей так делать. Пойдем, перепаркуем машину так, чтобы видеть подъезд. Установим наблюдение.

— У-у, это как в фильмах про полицейских. Надо еще сгонять за пончиками.

Он сказал это так быстро и радостно, что Констанция едва разобрала слова. И стоило ли учиться понимать его торопливую картавую речь, если скоро придется расстаться? Привыкаешь, привыкаешь к человеку, подстраиваешься под его особенности, начинаешь любить все эти глупые мелочи, а он исчезает из твоей жизни. И зачем это все?

Констанция и Аврелий сели в машину и стали следить за подъездом. Люди входили и выходили, и довольно быстро пристальное изучение каждого наскучило не только стажеру — его энтузиазм угас еще через четверть часа — но и Констанции.

— А что, если мы ее не узнаем? Ты хорошо запомнила лицо? Я не очень. Если она выйдет в куртке и шапке, фиг мы поймем, что это она.

— Что за упаднические настроения, Аврелий? Давай надеяться, что она выйдет с табличкой: «это я».

Однако либо они упустили читательницу, либо та не покидала пределов парадной до самого вечера.

— А если персонаж ее там убил? — сонно спросил Аврелий, который уже трижды успел сбегать за кофе, пончиками, сэндвичами, а в последний раз пришел с целым пакетом снеков из супермаркета.

— Нам не открыли. Предотвратить, что бы там ни происходило в квартире, было не в наших силах. Мы предложили помощь, дали понять, что знаем о книге. Девушка отказалась открывать.

— А что если она не могла? Что если он угрожал ей?

Констанция задумчиво потерла подбородок. Персонажи действительно могли быть опасны. Но возможности книжников были ограничены.

Вот только теперь тревожные мысли стали роиться в ее голове, и она, вздохнув, сказала:

— Попробуем попасть в квартиру еще раз. На этот раз будем хитрее.

Однако ни соседке, пришедшей за солью, ни сантехнику от залитых жильцов снизу Читательница не открыла.

— Почему? — вопросил Аврелий, пока они стояли на лестничной клетке, где пахло влажностью и вареной капустой. — Ну оживила она персонажа, ну сидит с ним в квартире, но дверь-то открыть можно?

— Либо ей действительно не позволяют сделать этого, либо она… боится нас, считает, что мы хотим причинить вред. Или вообще решила, что сошла с ума, и опасается, что мы тоже в курсе. Люди часто ведут себя иррационально, а подогреваемые страхом, совершают полные безумства.

Вдвоем они вышли на улицу и обошли здание, чтобы найти окна нужной квартиры. Разумеется, Констанция не рассчитывала разглядеть, что происходило на шестом этаже, но идей получше пока не было.

— Свет горит в двух комнатах, — констатировал Аврелий.

— Понаблюдаем.

Мартовский вечер вовсе не баловал теплом. Ветер был холодным и влажным, предвещая то ли дождь, то ли снег. Уже стемнело, рыжие фонари освещали широкий тротуар, по которому люди спешили домой. Стоять под окнами многоэтажки было так неуютно.

Тем более, за розоватыми занавесками ничего не происходило. Когда Аврелий начал поднывать, что в машине ждалось хотя бы тепло и сухо, в окне появился силуэт. Констанция торопливо включила камеру телефона и, приблизив насколько было возможно, стала снимать.

— Выглядело мирно, — заключил Аврелий, когда силуэт исчез.

— А ты ждал театр теней с занесенным топором? — фыркнула Констанция.

Они вернулись в машину, чтобы пересмотреть крайне некачественную запись.

— Кажется, это девушка, — заметил стажер, когда видео проигралось в пятый раз.

Констанция кивнула и добавила:

— Она открыла холодильник, потом закрыла его.

— Не похоже, что ей что-то угрожает, — с сомнением протянул Аврелий.

— Мы даже не знаем, кто это. Это может быть персонаж, а не читательница. Зарезал ее и теперь убирает в холодильник.

— Да, это было бы так по-питерски…

Пару минут Констанция размышляла, что же делать. Затем решительно кивнув собственным мыслям, достала телефон и набрала Крепостина, сотрудника полиции, известного книжникам как Петропалыч.

— Петр Павлович, тут в одной квартире ужасно шумят, а уже одиннадцать вечера… Есть ли возможность вызвать сюда участкового?

Услышав адрес, полицейский подтвердил, что такая возможность была, и бросил трубку.

Ждать пришлось не меньше получаса. Констанция и Аврелий сперва стояли под домофоном, затем вошли в парадную со случайным жильцом. Поднялись на нужный этаж и встали у лифта. Наконец, появился и участковый. Он окинул их подозрительным взглядом, на что Констанция глупо хихикнула, а затем обняла Аврелия за талию и прижала голову к его груди, будто бы смущенная вниманием постороннего мужчины. Стажер с охотой поддержал ее игру, обняв и прижав к себе, но ойкнул, когда Констанция ущипнула его за бок.

— Да блин, я ж по-дружески, — прошипел он ей на ухо. — Колючка.

Участковый позвонил в звонок, ему ответил уже знакомый книжникам голос. Прогнать служителя правопорядка девушка не решилась. У них состоялся диалог на тему шума и его отсутствия. Затем обитательница квартиры отметила, что ведет себя тихо, в отличие от людей за пределами ее жилища.

— Сначала ко мне пришла какая-то парочка, не знаю, что им было нужно, но я еле их выставила. Потом водопроводчики, электрики, соседи, черт знает что. Теперь вот вы! Что происходит в этом доме?

— Мы приличные девушки, да, приличные, и никому не причинили вреда! — Раздался вдруг еще один женский голос.

Увы, Констанция и Аврелий не могли увидеть, как выглядела его обладательница.

— Поступил сигнал, я вынужден отреагировать, — устало отозвался на это участковый.

— Всякий хочет обидеть бедных девушек, а мы заслуживаем доброго отношения как всякие леди! — голос звучал чуть скрипуче, неприятно, с каким-то странным акцентом, но принадлежал, скорее всего, даме достаточно молодой.

— Никто вас не хочет обидеть… — попытался возразить участковый, очевидно уставший от всех этих «леди», только и желающих закатить скандал.

— Так ежели не хотите обидеть, зачем тогда пришли? Говорите, что мы нарушаем закон, стыдно так говорить, да, стыдно!

Когда участковый со вздохом еще раз пояснил, что к нему просто поступил звонок, девушка затянула жутко противное «у-аааа-у!».

— Да прекратите вы орать! — гаркнул он. — Если вот это слышали соседи, понятно, почему они обратились в полицию! Я вас сейчас и правда арестую.

— Вы не можете этого сделать, я честная девушка и не нарушила никаких законов! — стала причитать та, а Констанция тем временем довольно улыбалась, глядя на Аврелия.

Узнал ли он персонажа? Кажется, нет. Стажер продолжал, аккуратно приобнимая Констанцию, с любопытством прислушиваться к разговору, но на лице его не отразилось радости узнавания.

— Послушайте, мы не шумели, я же вам сказала, — строго заявила предполагаемая читательница, — мы тут вдвоем, музыку не включали, пили чай, отдыхали. И ничего у нас никуда не протекало. Элиза принимала душ, но она делала это аккуратно, я бы заметила, если бы на полу было много воды…

— А воды в кране здесь сколько хочешь, — заметила та самая Элиза, голос ее звучал еще более гнусаво, когда она была довольна, — и горячая, и холодная, и полотенца пушистые. Еще лучше, чем у профессора Хиггинса!

Теперь уж у Констанции не оставалось никаких сомнений, что перед ними была Элиза Дуллитл из «Пигмалиона» Бернарда Шоу. Та Элиза, которую профессор Хиггинс еще не научил говорить красиво и вести себя как леди.

Вот только почему читательница так тщательно оберегала девушку?

Участковый, которому, видимо, надоел этот бестолковый разговор, попросил больше не шуметь, дал еще несколько формальных наставлений и оставил этих двоих в покое. Проходя мимо Констанции и Аврелия еще раз окинул их хмурым взглядом, заставив снова войти в роль смущенных влюбленных, и, наконец, ушел.

К тому моменту, как полицейский оказался достаточно далеко, дверь квартиры уже захлопнулась.

— Давай позвоним в дверь, я представлюсь участковым, типа что-то забыл, — предложил Аврелий, но Констанция покачала головой.

— Мы не будем ловить Персонажа на глазах у читательницы.

— Да они там целый день сидят, думаешь, она ее не заметила?

— Брэдбери придется вызывать в любом случае, — кивнула Констанция, — но мы хотя бы не дадим читательнице подтверждений, что имело место какое-то… волшебство.

— И что делать? — задал Аврелий свой любимый вопрос.

Констанция посмотрела на него и с расстановкой спросила:

— И что делать, стажер?

Он скуксился, потом, пропустив пальцы через кудри, предложил пойти обратно в машину и продолжить дежурство.

— По крайней мере, мы теперь знаем, что ее никто не убивает, — заметил он. — А рано или поздно они выйдут из дома.

На том и порешили. Ночью, разумеется, дежурить было сложнее, поэтому они договорились спать по-очереди, то включая, то выключая машину, чтобы не замерзнуть, но и не посадить аккумулятор.

Читать было невозможно, под аудиокниги Констанция не могла бороться со сном, поэтому она смотрела сериал на телефоне. Едва Аврелий принял караул, она откинулась на спинку кресла и почти моментально уснула.

Ночь получилась непростая, к семи утра, когда люди время от времени начали выходить из дома, Констанция чувствовала себя разбитой.

— Сегодня суббота, — напомнил Аврелий, потягиваясь на заднем сиденьи, куда он перебрался на время сна. — Если читательница работает по стандартному графику, они могут просидеть в квартире все выходные.

— А если она вообще не работает? Или работает из дома? Но мы можем рассчитывать, что они выйдут на прогулку или в магазин.

— Они? Думаешь, они пойдут гулять вдвоем?

— Господи, Аврелий, да не знаю я. Ты еще не понял, что я всегда действую по обстоятельствам?

Он вздохнул и уставился на дверь подъезда.

— Какая ж скукота, а я даже ноут не взял. Мог бы сейчас книжку писать.

— А книжку писать — это не скукота? Тебя это развлекает?

— Книжку писать — это как очень медленно читать именно то, что ты хочешь читать.

— А как же ожидание музы, поиск нужных слов, страдания оттого, что получается не так, как надо?

Аврелий усмехнулся:

— Если бы я ждал музу, состарился бы раньше, чем дописал хоть одну книгу. Нужные слова можно подсмотреть в словаре синонимов, а страдать… ну, страдать — это не про меня, ты же знаешь.

Он зашелестел упаковкой мятных пряников, которую открыл еще вчера. Предложил Констанции, но она пока вообще ничего не хотела: эта ночь оставила только неприятный привкус кислого кофе во рту и легкую тошноту.

— А ты ведь недалеко живешь? — вспомнила вдруг Констанция.

— Ну вообще да, тут минут десять на машине. Особенно сейчас, в такую рань. Думаешь, съездить? Вряд ли они сейчас куда-нибудь попрутся.

— Снова гипотезы. Мы ничего не знаем о планах читательницы. Что если она решит поехать со своей новой подружкой на дачу? На какой-нибудь восьмичасовой электричке? Нет, мое предложение такое: сейчас ты съездишь домой за своим ноутбуком, а я останусь на посту. А потом ты останешься, а я на пару часов уеду по своим делам. После продолжим наблюдение вместе.

Аврелий был счастлив. Он отыскал в багажнике плед для пикника и выдал его Констанции, чтобы она не замерзла, пока ждет на лавочке. За время его отсутствия из парадной вышло двое мужчин, затем одна молодая девушка, а следом несколько школьников с рюкзаками.

Констанция успела устать и замерзнуть, но в целом ей показалось, что стажер обернулся довольно быстро. Забравшись в теплый салон автомобиля, она прижала ладони к креслу с подогревом. Быстро пересказала, как прошел ее утренний дозор и, чуть отогревшись, вызвала такси.

— А куда ты едешь? — спросил Аврелий, и Констанция не стала скрывать, что намеревалась навестить Кинга.

Объяснила, что никак не могла поймать его в Библиотеке, поэтому решила приехать к нему домой.

— Уверен, он будет рад тебе, — усмехнулся Аврелий, бросив взгляд на часы.

Было только начало девятого.

— У меня нет цели радовать его.

— И ты знаешь, это чувствуется.

Эпизод 1. Глава 3

В столь раннее субботнее утро дорога до Выборгской заняла всего полчаса. Еще из машины Констанция позвонила Артуру, чтобы узнать, был ли он дома, и был ли один. Он сонно спросил, что случилось, но Констанция просто бросила трубку и уже скоро набирала номер квартиры на домофоне.

Кинг встретил ее в своем шелковом халате и кожаных домашних тапках.

— Когда вы сказали, что заедете в выходные, я и не мечтал, что вы имеете в виду «первым делом».

…И в плохом настроении.

Констанция молча сняла пальто и берет, повесила на плечики в прихожей.

— Поехать в восемь утра в выходной день через весь город и разбудить меня. У вас определенно есть свой стиль.

Он указал на гостевые тапочки. Констанция намеренно проигнорировала их и прошла босиком на кухню — или, как называл это помещение Артур, «в столовую».

Села за стол. Кинг — так же молча — включил чайник, приготовил чашки.

— Я хотела бы обсудить с вами «Джейн Эйр», — сообщила Констанция, хотя предполагала, он и так догадался, зачем она явилась.

— Самое время, — язвительно вздохнул Кинг, занимаясь чаем.

— Хватит ворчать, Артур. Это разговор не для библиотечных стен. У меня появилось время, я приехала к вам, как мы и договорились по телефону.

С минуту он молчал, насыпая в чайник сухие черные листья и заливая их горячей водой.

Наконец все же сказал:

— Для начала хотел бы подчеркнуть, что я ничего не нарушал, но никто не будет меня хвалить. Поэтому, пожалуйста, очень сильно храните это в тайне.

Она кивнула, пускай он и не видел, поскольку одной рукой держал сито, а другой наливал чай в фарфоровую чашку с птичками.

— Также мои любые объяснения станут нарушением. Я не могу рассекречивать информацию.

Он поставил чашки на стол. Черный чай подвинул к Констанции, с молоком взял себе. Сел, положив ногу на ногу, и уставился на гостью.

— Поэтому можете задать вопросы, но я не на все смогу ответить.

— Где вы взяли эту книгу?

— В Абонементе.

— Что? Не может быть.

— Как мне стало понятно, произошла некоторая ошибка и потеря данных. Эта книга не должна была оказаться в Абонементе, так как участвовала в тайных делах. Но когда Ю перестал менеджерить это, новые люди не знали, что к чему и списали в Архив. Архив не понял, почему к ним, отправил в Абонемент. Я проследил путь книги, нашел ее и принес вам.

— Почему?

— Что — почему?

— Почему принесли мне? Зачем вообще искали?

Кинг вздохнул, задумчиво посмотрел в окно, через которое уже пробивались теплые лучи. Свет утреннего солнца коснулся его щеки, заставил ресницы светиться золотом, а оливковые глаза сделаться совсем светлыми, с отчетливо заметным всполохом орехово-коричневого вокруг зрачка. Пряди, что падали на лоб, обычно то ли темно-русые, то ли каштановые, горели янтарем.

— Мне же известно, зачем вы хотели в Основной Фонд, — заговорил он, и казалось, тщательно подбирал слова. — Когда я понял, что вы туда не попадаете, захотел… сделать это для вас. Как только получил доступ к нужным документам, изучил и довольно быстро получил информацию. Узнал, что книга в свободном доступе и принес вам.

— Но объяснять ничего не стали, — прокомментировала она. — Я сама должна была догадаться, что все это значит?

Кинг несколько секунд молча глядел на нее, кажется, перебирая в голове весь мат, что успел выучить за годы жизни в России.

— А сказать «спасибо» у вас язык отвалится? — саркастично уточнил он.

Она все еще злилась, хотя и понимала, что благодарность была бы уместной.

— Спасибо, что так старательно пытались загладить собственную вину.

— Вину?

— Сокрытие факта продвижения и замену откровенного разговора попыткой соблазнения.

Артур неестественно рассмеялся.

— Попыткой?

Он хотел добавить что-то еще. Судя по недоброму взгляду — что-то неприятное, но взял себя в руки, откинулся на спинку стула и, стерев с лица любые эмоции, бесстрастно уставился на Констанцию.

— Егор в этой книге? — спросила она холодно.

— Это была бы логичная гипотеза. Вы же уже читали?

— Только начало. До момента, когда маленькая Джейн попала в школу. А вы?

— Да, я пролистал почти все, Егор появляется время от времени. И когда Джейн в Ловуд скул, — название он озвучил с британским произношением, — и когда уже учитель там. И далее в Торнфилд.

— Как он попал туда? — спросила Констанция.

— Вероятно, взял экипаж и приехал. Либо верхом…

— Вы же поняли, я говорю про книгу. Как Егор оказался в книге?

— Сожалею, но не могу сказать.

— Но это не случайность, верно? Все было организовано Библиотекой?

— Не могу сказать.

— Ю проводил эксперименты? Хотел вернуть Татьяну?

— Не могу…

— Хотел создать контролируемый разрыв?

— Констанция, то, что сейчас между нами происходит может стать причиной моего увольнения. А вы знаете, что книжника, которого уволили, гуманнее убить.

Она чуть подалась вперед:

— Этот разговор не покинет стен вашей квартиры. Я заинтересована только в том, чтобы узнать правду.

Хмыкнув, Кинг не без иронии ответил:

— Но мы же с вами воюем. Что если это ваш способ избавиться от меня? Я не думаю, что могу доверять вам с вашим желанием сражаться со мной.

Констанция повертела чашечку на блюдце, обдумывая ответ. Она понимала, что он мог не искать информацию о Егоре, мог не приносить ей книгу. Стоило принять это во внимание. К тому же, Кинг знал что-то, чем пока не хотел делиться. Огрызаться было бы не лучшей стратегией.

Констанция подняла на Артура многозначительный взгляд и сказала, сделав голос ниже и чувственнее, чем обычно:

— Если я затею драку, вы поймете это. У вас не будет никаких сомнений.

— А совсем без этого вам не нравится?

Его тон тоже сменился, он чуть прищурил глаза, и Констанция облизнула пересохшие губы.

— Нет, Артур, не нравится. Но я хочу только одного, — на эти ее слова Кинг заинтересованно поднял бровь, — узнать правду о Егоре и этой книге. Клянусь, что ни одна живая душа не узнает от меня об этом разговоре.

Артур встал и прошелся по столовой.

— Правду сказать, дело не в доверии. Но я действительно не могу нарушить статус секретности. Вы должны понимать, что даже то, что вам уже стало известно из-за меня может стать для меня проблемой.

Она тоже поднялась, чтобы оказаться перед Кингом и откровенно взглянуть ему в глаза.

— Вы правы, вы уже выдали много секретов. Ничего принципиально не изменится, если скажете немного больше.

Она сцепила руки перед собой, зная, что грудь в вырезе платья так выглядела более вызывающе. Кинг старался туда не смотреть.

— Ну же? — выдохнула она, едва заметно сокращая расстояние. — Артур. Расскажите мне все. Ничего не случится, это будет наш маленький секрет.

— Когда женщина в прошлый раз так убеждала мужчину, их обоих изгнали из Рая.

Констанция томно рассмеялась, затем спросила:

— Почему «Джейн Эйр», почему не «Евгений Онегин»?

Кинг сделал пару шагов назад и уперся бедром в подоконник. Скрестил руки.

— Как это говорится, вы меня отведете в монастырь, Констанция.

Она даже не стала его исправлять, лишь улыбнулась.

— Ну, это вряд ли. Я знаете, чего не понимаю: почему Егор попал в книгу, а не наоборот? То есть, Ю ведь хотел извлечь Татьяну из книги, а не сам отправиться туда.

Кинг задумчиво поглядел на потолок.

— Скажу вот что: если вы хотите кого-то вызвать из соседней комнаты, у вас есть всего два способа сделать это.

И пытливо так уставился на Констанцию.

— Артур, это только иллюзия, что вы не выдаете никаких секретов, — вздохнула она, сложив руки на груди. — Мы же оба понимаем, что вы делаете это. К чему загадки?

— Я все-таки хотел бы иметь эту иллюзию. Я тоже, как и вы, выбираю быть честным. И если Илия спросит меня, я буду перед ним невинен.

— Это тоже вряд ли. Но хорошо. Давайте поиграем.

Уголок его губ дрогнул.

— Давайте.

Констанция коснулась подбородка кончиками пальцев, размышляя:

— Если я хочу, чтобы кто-то пришел из соседней комнаты, я могу позвать его, а могу сходить за ним сама? Вы это имеете в виду?

— Да, особенно если вы кричите, а он не приходит.

Констанция кивнула.

— Но зачем идти не в ту комнату, где сидит нужный мне человек? Зачем идти туда, где сидит кто-то другой?

Кинг вновь посмотрел на потолок, очевидно, пытаясь сообразить, как продолжить метафорически раскрывать секреты Библиотеки.

— Здесь можно только догадываться. Например, это может быть, что вы хотите позвать меня на вечеринку, но не хотите, чтобы кто-то заподозрил, что вы ищете мое общество, — насмешливый взгляд в ее сторону, — и тогда сначала зовете кого-то другого. Это такое укрытие.

— Прикрытие.

— Либо, второе: вы думаете, что над дверьями висят топоры. Вы в этом не уверены, так как впервые их открываете. И тогда пытаетесь быть осторожным.

Констанция задумалась на мгновение, чтобы перевести это с артуровского на человеческий: Ю решил провести опыт на другой книге, чтобы не привлекать внимания к Татьяне и Онегину, а также чтобы ненароком не навредить. Взял историю, которую не жалко.

— Хорошо. Вот кто-то вошел в дверь, — она тоже прислонилась к подоконнику, — и что дальше?

— Вам известно, что этот кто-то не вернулся. И никто, кого звали, не пришел. Здесь, кажется, вывод просит сам.

— Напрашивается.

— Знаете, Констанция, я как будто сказал слишком много… — Артур подался назад, глядя с явной издевкой.

Констанция схватила его за руку, ощутив гладкость ткани халата и твердость его предплечья.

— Артур, я же исправляю ошибки ради вашего блага. Чтобы вы могли совершенствовать свой русский. Он итак диво как хорош, но никогда не стоит останавливаться на достигнутом.

— Как вы мне нравитесь вот такая… погодите-погодите, я помню слово… заискивающая!

Констанция оттолкнула его руку.

— Идите к черту.

— И отвечать на ваши вопросы оттуда? Или вы выяснили все, что хотели?

Пока Констанция выбирала между гордостью и желанием получить всю информацию, Артур чуть склонил голову набок и сказал:

— Я бы вообще более желательно делился с вами всем, что знаю, если бы вы были со мной ласковее.

Она прислонилась к подоконнику поясницей, уперлась в него руками, зная, что поза вышла вызывающей и даже приглашающей. Но Кинг держался невозмутимо.

— Прошу прощения, вы призываете меня подчинять вас нежностью и лаской? — тон был беззлобным, лишь немного саркастичным. — Не вы ли были против того, чтобы я добилась всеобщего поклонения?

— Ну вас же все равно ничто не остановит, — хмыкнул он.

— Но не вы ли сказали, что вас лично это не касается?

— Когда вы беретесь за дело, невозможно оставаться в стороне.

Они обменялись колкими, насмешливыми взглядами, и Констанция вдруг почувствовала как ее захлестнула волна симпатии. Если ее любовь была морем, а Артур — побережьем, то сейчас случился мощный прилив.

— Ладно, — вздохнула она, стараясь не утонуть, — Получается, Егор застрял в книге. Почему его не смогли оттуда вызволить?

Нацепив серьезное лицо, Артур ответил:

— У меня нет доступа к отчетам исследований. Я только знаю, что исследования были остановлены, а затем из-за, так сказать, бюрократической ошибки, главный артефакт покинул Основной Фонд. Все, что теперь имеет Библиотека относительно Егора — у вас. И, возможно, никто пока не будет этим заниматься. Я точно нет, потому что получил много распоряжений.

Констанция внимательно посмотрела на Артура:

— Вы могли пойти с этим к Илье.

Кинг тяжело вздохнул и потом так посмотрел, что Констанция была благодарна за подоконник: ноги подкосились, тело ощущалось как горячая глина.

— Вам может быть трудно в это поверить, но я хотел сделать что-то хорошее именно для вас. Действительно чувствовал вину, потому что поцеловал вас, и вам понравилось. Это было непростительно, — и прежде, чем она успела возмутиться, продолжил: — Кроме того у Илии много дел, он не так заинтересован в том, чтобы сделать то, что не получалось у целого отдела много лет. Возможно, он держит это дело в голове, но знает, что сейчас оно не успешно, и даже не будет заниматься. А вы можете что-то попробовать. Так я планировал дать шанс Егору и сделать хорошо вам. У меня получилось?

— Чтобы сделать мне хорошо, нужно немного больше, — ядовито ответила она и получила в ответ очередную понимающую ухмылку. — Но я благодарна вам за этот поступок, — она сменила тон на более официальный, — это было очень любезно с вашей стороны, вы действительно не просто оказали мне услугу, но и…

— Please, stop it, — попросил он. — Не надо эту вежливость.

— Разве это не то, что вы, британцы, так любите?

— Я обрусел. Моя мать говорит, я стал меньше улыбаться, а мой отец считает, что мое воспитание было разрушено. Я же думаю, что русские женщины научили мое английское сердце быть очень открытым и желающим эмоций.

На это Констанция ехидно ответила:

— Ну разумеется. И вы, как я понимаю, любите учиться. Таких старательных студентов еще поискать.

И снова села за стол. Бессонная ночь сказалась: Констанция вдруг почувствовала себя очень уставшей. Она сделала пару глотков остывшего чая. Повисшая тишина не казалась неуютной, напротив, тиканье часов, далекий шум за окном, шуршание шелкового халата Кинга, все это убаюкивало. Констанция медленно опустила голову на руки и даже ощутила, как проваливается в сон. Это было мгновение, но чувство падения заставило ее вздрогнуть.

— Что, тоже теперь сожалеете, что встали так спозаранку? — уточнил Артур, занимая место напротив нее.

— Я не спала полночи. И к вам приехала не из дома.

— О, что ж… — Кинг пару мгновений странно смотрел на нее, а затем расплылся в ироничной, понимающей улыбке: — Вы работали?

— Да, — вздохнула Констанция, подпирая подбородок кулаком. — Сидели с Аврелием в засаде. К счастью, в машине. И все, что мне сейчас хочется — лечь в кровать.

— Хотел бы показать себя радушным хозяином и предложить, такую возможность, но боюсь, что вы не так меня поймете.

Она принялась массажировать брови и лоб, желая избавиться от неприятного давления.

— Даже если бы за этим предложением скрывалось что-то большее, я бы все равно просто легла и уснула. Но мне нужно ехать, меня ждет Аврелий. Персонаж еще не пойман, и оставлять Золотце одного надолго может быть опасно.

Артур подлил Констанции чая и попросил рассказать детали их охоты.

— Это блестящая пьеса! — воскликнул он, услышав, кто именно скрывался в квартире. — Хотя я не знаю, как это возможно в переводе на русский передать все ее очарование, ведь она об английском языке.

— Не смогу ответить, так как читала в оригинале.

— О, конечно же, — улыбнулся Кинг, — ведь вы хорошо знаете английский. Хотя и решили не баловать меня этим.

— Не стоит переоценивать мой уровень владения языком. Я ближе к той Элизе Дулиттл, которая говорит «I’m a good girl, I am», чем к той, которая разговаривает как герцогиня.

— Вы очень хорошо изобразили! — обрадовался Артур. — Это выглядит очень смешно в кино с Одри Хэпберн.

— О, да, «Моя прекрасная леди». Очень забавный фильм. «The rain in Spain stays mainly in the plain», — процитировала она, и они разделили минуту веселья, вспоминая лучшие моменты из книги и фильма.

— Но до чего противный и вредный этот профессор Хиггинс, — заметила Констанция многозначительно. — Самовлюбленный и эгоистичный. Ни во что не ставил бедную Элизу.

— Да, но… помните ее тогда, вначале? И какой она стала потом.

— Это была все та же Элиза, — покачала головой Констанция убежденно, — она стала говорить и одеваться иначе, но это не сделало ее другим человеком.

Конечно же, оба понимали, что обсуждают не только пьесу. Но разве люди читают книги и смотрят фильмы не для того, чтобы узнать в героях себя? Примерить их шкуру или посмотреть на собственные поступки иначе?

— В самом деле? — фыркнул Артур. — Тогда приходите в понедельник на работу без мейкапа и в вашей прежней одежде. Если все это не имеет значения, сделайте как было, это же не поменяет вашу личность.

Констанция подняла подбородок. Разумеется, она не станет делать ничего подобного. Однако…

— Хотите сказать, что если я смою макияж и сниму это платье, стану для вас непривлекательной?

Немного провокационно, немного дерзко, немного похоже на флирт. Но Констанция решила, что придумала остроумный ответ, и теперь хотела знать, как Кинг выкрутится.

Он издал смешок и, продолжая смотреть в глаза, покачал головой.

— Думаю, нет, но лучше бы проверить.

Повисла пауза. Он имел в виду…

— Что?

— Дело не только в одежде, конечно, — проговорил Артур спокойно, будто предыдущего комментария не было, — но и в том, как человек держит себя. Элиза не только стала выглядеть и говорить, как леди, она стала чувствовать себя так. И это изменило ее, нравится вам это или нет. Помните этот момент, когда профессор Хиггинс сказал, что она понравилась ему больше, когда кинула в него тапками, чем когда приносила их? Что она пыталась угодить ему во всем, и потом удивлялась, почему он не заинтересовался рабом?

Эти слова неприятно резанули по ее самолюбию, хотя он, конечно, был прав. То, какой она была с ним во время стажировки, не нравилось даже ей самой. Чего же она ждала от Артура? Что он восхитится ее умом и тонкой душевной организацией, скрытой за неловкостью, смущением и стремлением во всем угодить ему?

И все же…

— То есть по-вашему, только леди достойна любви, а с простой цветочницей этот ваш профессор Хиггинс мог обращаться как с пылью под ногами?

— Нет, разумеется, — Кинг задумчиво посмотрел на потолок. — Но пойнт в том, что всего лишь речь заставила Элизу измениться внутренне. Не платья. В конце мы знаем, она понравилась профессору Хиггинсу, так, что он не хотел ее отпускать. Понравилась потому, что сама поняла свою ценность. Она не стала другой красоты, не преобразовалась внешне, а только изменилась внутренне. Через речь обрела ощущение себя другой, достойной, чтобы с ней обращались не как с цветочницей, а как с леди.

— Мужчины любят глазами, — упрямо заявила Констанция. — И профессору Хиггинсу Элиза тоже приглянулась, когда стала выглядеть иначе. А пока она была слишком проста для него, он и не приглядывался к ее душе.

— То ли дело женщины. Кстати, а что там Валера? Почему бы вам не дать ему шанс?

— Да при чем здесь Валера, что вы его все время вспоминаете?

— А вы мне скажите, если бы Валера выглядел как этот переплетчик, которого вы подумали за персонажа из женского романа, он бы вас так же раздражал?

— Да, — не медля ни секунды, ответила Констанция, хотя и понимала, что лукавила.

Кинг просто усмехнулся, очевидно, также подозревая ее во лжи. Хотя вообще-то Констанция уже доказала, что внешность для нее — не главное, когда отказала Эдику. Он был красавчиком!

Правда, надо было признать, что если бы Валера выглядел не так жалко, у него было бы гораздо больше шансов на хотя бы какое-то нормальное общение.

— Хорошо, я понял, вы чувствуете родство душ с Элизой Дулиттл. И считаете, что вам одинаково не повезло с наставником. Как хотите. Я не стану извиняться за то, что четыре года назад романтически вы мне не нравились. И что сейчас я нахожу вас совсем другой и более привлекательной.

Констанция ощутила, как вспыхнули щеки. Она сделала еще один глоток чая.

— И вы своего стажера тоже не балуете, — добавил он после паузы, — заставили в выходной день не спать всю ночь, сидеть в машине. Я вас такое не заставлял…

Она открыла рот, чтобы возразить и подробно описать каждый из сотни случаев, когда она возвращалась домой за полночь, вставала в три утра, сидела сутки над отчетами и много чего еще, но он примирительно поднял ладони:

— Ладно, ладно, не надо сейчас вываливать на меня все свои воспоминания о том, как ужасно я с вами обращался. У меня было всего две задачи: обучить вас и не дать совершить ошибку, о которой пожалеете.

Справился только с одной.

— Оставим прошлое в прошлом, — продолжил Артур. — А Элизу Дулиттл — профессору Хиггинсу.

Констанция не хотела уходить. Было так уютно сидеть с Кингом на залитой утренним светом кухне, наблюдать блики на золотой каемке чашки и просто разговаривать. Поэтому она позволила себе вернуться к важной теме, которую можно было счесть веским поводом продолжить беседу.

— Что вы думаете насчет Егора, как его освободить? — спросила она. — Если даже целый отдел исследователей не смог…

Артур закинул ногу на колено, демонстрируя голые лодыжки, и задумчиво глянул вдаль.

— Мое предположение: нужно создать обычный разрыв. Он ваш друг, если кто-то и сможет испытать достаточно сильные эмоции при чтении, чтобы создать такой разрыв, то это вы.

Констанция с сомнением склонила голову набок.

— После того случая в Летнему саду, когда мы с вами впервые встретились, я ни разу больше не оживляла персонажей.

— Я знаю. Но что делать? Так Егор останется в книге, пока специалисты Основного Фонда не научатся делать контролируемый разрыв. Я не вижу другого выхода для вас, кроме пробовать.

— Вы правы. Начну сегодня же… — она прикрыла рот ладонью, чтобы зевнуть, и добавила: — или завтра. А сейчас мне нужно ехать, Аврелий уже, наверное, съел все свои мятные пряники, — сообщила она, вставая. — Спасибо за чай и за информацию по книге.

Артур проводил ее в прихожую, подал пальто.

— Вы все-таки выглядите уставшей, — заметил он. — Вам надо больше заботиться о себе и хорошо спать.

— Я забочусь о себе, когда беру новые дела, потому что люблю свою работу, — отозвалась она, поправляя перед зеркалом красный берет, — как говорилось в «Пигмалионе», «счастлив тот, кому любимое занятие приносит доход».

С этим Кинг согласился. В дверях она посмотрела на Артура через плечо. Каким уютным он выглядел в своем шелковом халате и выглядывающей из-под него пижаме. Время с ним вдруг показалось более желанным, чем охота. И все же она ушла прочь.

Эпизод 1. Глава 4

Аврелий отчитался: за время отсутствия Констанции на прогулку выходил очень смешной мопс, который все лез к овчарке, произошла драка между двумя пьяными мужиками, молодой человек оставил мусорный пакет у скамейки и сел в серебристый форд. Затем из парадной выскочил мужчина в трусах и майке и перепарковал свою машину на место форда.

Совершенно бесполезная информация.

Констанция надеялась, что Элиза и ее новая подруга все же выйдут на прогулку или решат пробежаться до магазина. Не хотелось тратить все выходные на то, чтобы сидеть в машине.

Скоро они с Аврелием разговорились, и беседа увлекла их на добрых два часа. Они так разоткровенничались, что Констанция даже попыталась осторожно выведать, как он относился к Миле. Но, конечно, ничего не вышло: стажер с восторгом и восхищением отзывался о Миле, называя ее лучшей во всем, самой прекрасной, красивой и талантливой книжницей. Ровно то же самое он говорил и о Констанции. Арина описывалась схожими эпитетами. А какие оды он пел Нинели Владленовне!

— Есть хоть что-то, что не приводит тебя в такой неописуемый восторг?

Аврелий задумался.

— Честно скажу, Аленка, моя бывшая, кажется мне довольно так себе. Хотя первое время, когда она от меня ушла, мне казалось, что я никогда не встречу девушку лучше. Она сказала, что я поздновато это понял, но вообще-то я всегда знал, что она потрясная и даже каждый день говорил ей об этом. Но по ее мнению, слова ничего не значат, особенно мои, и я должен был доказывать это делом. Не понимаю, как это должно было выглядеть. Типа, я должен был участвовать в рыцарских турнирах? Спасать голодных щеночков и называть их ее именем? Раз в год летать в космос, чтобы убедиться, что ни одна звезда не сравнится с нею?

— Ну, например, ты мог бы купить нормальный галстук на свадьбу ваших друзей, а не то позорище с гусями, которое ты в итоге надел только чтобы досадить ей.

— Да я терпеть не могу эти удавки! — тут же воскликнул Аврелий, но затем выдохнул и спокойнее ответил: — Я согласен, что иногда делал глупости, но это же было не на постоянной основе…

— Может, она просто хотела замуж?

— Хотела! — фыркнул Аврелий. — Но зачем?

— Создать семью, родить детей…

— Вот именно, — Аврелий подался со своего водительского места к Констанции, ткнув в ее сторону пальцем, — детей. Каких детей, Конс? Какой из меня отец? Посмотри, — он развел руки в стороны, насколько позволял салон автомобиля. — Посмотри на меня, и скажи, разве этот человек готов быть родителем? Я ни за что не заведу детей, пока не буду полностью уверен, что готов взять на себя такую ответственность. Я не стану тем, кто бросает детей, потому что не нагулялся, или что-нибудь в этом роде.

Последнее он сказал необычайно серьезно, и Констанция поверила, что он много думал о детях и имел твердое мнение на этот счет.

— Ну, тогда, может, дело не в Аленке, а в том, что у вас были разные цели и желания?

Аврелий сложил руки на груди и уставился вперед.

— Да, да. Тут к гадалке не ходи. Но от этого я не лишаюсь права считать ее так себе. КОНС!

Она даже вздрогнула от того, как внезапно и громко он произнес ее имя, проследила за его взглядом и увидела девушку, вышедшую из подъезда. Оказалось, лицо Читательницы запомнилось Констанции очень хорошо и узналось сразу.

— Что делаем? — прошептал Аврелий, как будто не он секунду назад проорал «КОНС» на весь район.

— А ты что думаешь? — спросила Констанция, на всякий случай готовясь ухватить его за руку.

Стажер бывал резким, мог выскочить из машины и спугнуть читательницу.

— Пускай пройдет вперед, и тогда выскочим, перережем ей путь и… — он замолчал. — И что? Зачем она нам?

Аврелий покосился на Констанцию. Она изогнула бровь.

— Надо дождаться, пока она уйдет, — рассудительно произнес он. — И пойти к квартире и попытаться уговорить персонажа открыть дверь.

Констанция одобрительно кивнула. Они не знали, куда отправилась читательница — по делам или в ближайший магазин, поэтому не могли предположить, было ли у них несколько часов или несколько минут.

Дверь в парадную им долго не открывали, и Констанция начала нервничать.

— Ну какие люди пошли недоверчивые, — проворчал Аврелий. — Даже счетчики проверить не пускают…

— Мошенников гораздо больше, чем честных людей, — бросила Констанция.

— Чего? — стажер посмотрел на нее как на сумасшедшую. — Я надеюсь, ты это не всерьез. Нельзя жить, думая, что все вокруг — враги.

— Нельзя жить, думая, что все вокруг тебя розовые пони, а сам ты — волшебный единорог.

— Это еще почему? Ну-ка, аргументируй.

Пискнул домофон, дверь открылась, выпуская на улицу двух подростков. Констанция и Аврелий воспользовались этим, чтобы попасть внутрь.

Первые пару минут никто не отзывался на их звонки в дверь. Тогда Констанция громко сказала, прижавшись к замку:

— Элиза, нас прислал профессор Хиггинс. Он сказал, что ваши уроки еще не закончены.

По ту сторону послышались какие-то звуки, затем раздался приглушенный разделяющей их дверью голос:

— Мне не нужен никакой профессор Хиггинс. Я приличная девушка, да! Моя названная сестра поможет мне, а мужчины нам не нужны.

— Ты права, Элиза. Я тоже считаю, что некоторые господа слишком много о себе возомнили и ни во что нас не ставят. У меня тут… у меня тут есть листовка одного женского общества. Посмотри…

Сперва повисла пауза, затем щелкнул замок. Констанция жестом велела Аврелию остаться в коридоре, сама вошла в квартиру и будто оказалась в декорациях к костюмированному фильму. Стены — с деревянными панелями, на них в тяжелых багетах — пейзажи и портреты. Паркетный пол приглашал пройти в кухню, где на привычно маленькой площади стоял непривычно массивный круглый стол со скатертью и изящные стулья в стиле Чиппендейла.

На вешалке — тоже деревянной, с резными украшениями — висели не только привычные пальто и куртки, но и пара винтажных женских накидок. В нижней части вешалки было воткнуто два зонта-трости: один обычный черный, другой летний, кружевной.

Все, что сумела увидеть Констанция, было выполнено со вкусом и тщательностью, не оставляя ощущения дешевой подделки и имитации. Однако планировка квартиры была самой привычной, современной. Узкий коридор, маленькая кухня, в прихожей — две двери в ванную и туалет. Все это оставалось узнаваемым и создавало диссонанс. Впрочем, исследовать жилище все равно было бы интересно. Как хозяйка обустроила санузел? Спрятала ли холодильник и прочую бытовую технику? Как оформила окна?

Увы, такой возможности у Констанции не было. Она окинула взглядом Элизу — на той было старинное платье ее эпохи. Миловидное личико с чертами, похожими на черты Одри Хепберн, казалось напуганным. Конечно, после самой популярной экранизации пьесы, героиня Пигмалиона для большинства читателей выглядела как актриса, сыгравшая ее в кино.

— Здравствуйте, Элиза. Вот, посмотрите, что я хотела вам показать, — мягко, осторожно произнесла Констанция, протягивая ловец.

— Вообще-то, Анна строго настрого велела мне держать дверь закрытой, — с сомнением заметила Элиза, однако ее глаза светились любопытством.

— Но ей это тоже будет интересно, — увещевала Констанция. — Возьмите, не пожалеете. Анна будет счастлива узнать от вас о таком обществе!

Женская ручка в перчатке протянулась к обложке без надписей, но замерла. Вероятно, Элиза ощутила опасность, исходящую от ловца.

— Возьмите, пока не явился ваш отец, — сказала тогда Констанция резко и решительным жестом пихнула ловец Элизе в ладонь.

Едва женские пальцы коснулись книги, по бледной коже побежали буквы, складывающиеся в строчки, абзацы. Черные чернила быстро охватили все тело Элизы Дулиттл, и вот она поблекла и исчезла в ловце. Тот выскользнул из рук Констанции и упал на пол.

Поборов желание осмотреть необычную квартиру, она подняла томик, на котором теперь блестело золотом название «Пигмалион» и имя автора — Бернард Шоу.

Щелкнула замком, чтобы дверь закрылась на ключ, когда они ее захлопнут и вышла в коридор.

— Нужно уходить поскорее, чтобы не столкнуться с читательницей, — сказала Констанция.

— Давай на лифте, — предложил Аврелий.

— Неужели мы до сих пор как-то избежали разговора о том, что я не пользуюсь лифтами?

— А почему?

Обсуждать фобию, сбегая по лестнице с шестого этажа было как-то не с руки. Выходя из парадной, Констанция заметила чуть впереди девушку в приметном пальто с меховым воротом, и вынудила стажера поскорее свернуть с дорожки. Кажется, им удалось добраться до машины незамеченными.

— Представляю, она сейчас приходит домой, а там никого… — вздохнул Аврелий, заводя автомобиль.

— Ты прав, надо срочно связаться с Брэдбери, — отозвалась Констанция и достала телефон. — Кажется, наша Читательница нашла в лице Элизы подругу. Реакция на ее исчезновение может быть непредсказуемой.

Она доложила Игорю, коллеге примерно возраста Ильи, что случилось.

— Непейвода, какого черта? — устало откликнулся он.

Вопрос прозвучал почти беззлобно, но все же в нем слышалась претензия, поэтому Констанция ответила чуть жестче, чем хотела бы:

— В чем проблема?

— Суббота, мать твою, вот в чем проблема! Чего тебе понадобилось сейчас такую кутерьму устраивать?

На это она напомнила, что Игорь находился на дежурстве именно для таких ситуаций. Если он не хотел работать в выходные, мог не выходить, и ее запрос попал бы к другому, менее ленивому сотруднику.

На ее словах «менее ленивому» Аврелий покачал головой и даже картинно ударился головой о руль. Игорю, кажется, тоже не очень понравилось, потому что он ответил:

— Можешь сама разгребать свои косяки, ясно? Раз ты такая деятельная. У меня вот тут заявки от ваших еще с четверга.

— Не мои проблемы. Я приеду в Библиотеку и зайду, — на этом она бросила трубку.

— Ты же умеешь быть милой, — заметил Аврелий, наконец, трогаясь. — Это, знаешь, всегда лучше работает.

— Ничего, что он первый на меня напал? Я позвонила ему по делу, дала задачу согласно его прямым обязанностям, а он мне «какого черта?».

Стажер вздохнул. Вывернул из двора на проезжую часть.

— Ну, ты сразу, как начала говорить, была резкой, вывалила на него кучу информации и потребовала немедленного исполнения. Думаю, его разозлило не то, что работы привалило, а то, что ты, ну, накинулась на него с этим. Ни здрасьте, ни пол здрасьте.

— Я сказала «добрый день», — возразила Констанция.

— Ну ты ж поняла. Ладно. Я планировал отвезти тебя домой, но ты Игорю сказала, что собираешься в Библиотеку?

Она кивнула.

— А может, все-таки домой, а? Отдохни. Мы же официально не дежурим сегодня. Тебе это даже за рабочий день не засчитают. Ну, и мне тоже, но я уж ладно.

— Меня Игорь ждет, не могу его подвести.

Аврелий закатил глаза, но все же послушно повез ее на Парк Победы.

— Ладно, а что там с лифтами у тебя за история? — спросил он, когда они уже ехали по Московскому проспекту.

— Ничего особенного. Застряла однажды в детстве. Мне лет тринадцать было. Просидела взаперти четыре часа.

— А-а. Ну, приятного мало, но чтобы прям никогда теперь лифтами не пользоваться? А представь, если бы ты в Эмираты поехала, в Бурдж Халифа? В этом небоскребе сто шестьдесят три этажа. Тоже бы пешком поднималась?

Констанция ощутила, как тяжело стало дышаться в тесном салоне автомобиля. Она нервно ослабила шарф, потянула за ворот платья.

— Я пока что в своем уме и не сунулась бы в небоскреб даже если бы от этого зависела моя жизнь, — хрипло ответила она.

Тот случай, когда она застряла в лифте, помнился ей смутно. Родители рассказали, что когда ее обнаружили, лифт находился на верхнем, двенадцатом этаже их жилого дома, двери были открыты и зафиксированы. Констанция спала на полу, на разложенной куртке, подложив под голову свой школьный рюкзак. Что произошло, рассказать она не сумела, так как помнила только, как вошла в подъезд в половину третьего. А проснулась, когда над ней нависали встревоженные родители, лифтер и соседи. По словам последних, они не могли вызвать лифт уже несколько часов, тот сперва застрял между десятым и одиннадцатым этажом, однако потом переместился. К тому времени, как приехал сотрудник, обслуживающий их дом, следить за таинственными перемещениями лифта перестали. Ремонтник-то и обнаружил, где находилась кабина.

В отделе, занимающемся урегулированием ситуаций с читателями, в Питере именуемом «Брэдбери», Констанции никогда не нравилось. У них царил хаос. Столы были расставлены бездумно, будто кто-то очень плохо играл в тетрис. Некоторые из них разделяли рыжие деревянные стеллажи. Всюду были кипы каких-то документов и отчетов. Тут и там стояли странные приспособления, которые походили на недоделанные изобретения сумасшедших ученых. Чего стоил ящик темного дерева с торчащей из него надутой розовой хозяйственной перчаткой и скотчем приклеенной антенной. Больше всего Констанцию раздражало то, что никто толком не мог объяснить предназначение некоторых предметов, так как они появились там до того, как в Библиотеку устроился хоть кто-то из ныне работающих сотрудников.

Констанция подошла к столу в самом конце офиса. Там сидел, закопавшись в бумажках, Игорь. Уже лысеющий, но бородатый, в очках и свитере, он напоминал ей стереотипного айтишника. За его спиной на стене висела огромная пробковая доска, утыканная разноцветными пинами, держащими бумажки, записки, стикеры и какие-то большие распечатки.

— Ну-с? — фыркнул он, хлебнув явно остывшего кофе.

На его белой чашке значилась надпись «ДЕРЖУСЬ НА КНИГАХ И КОФЕ». Констанции понравилось.

— Я провела целую ночь в машине. Вдвоем со стажером, — заявила она.

— Поздравляю, — бросил он. — Мы с женой на такие приключения уже давно не решаемся.

Раздраженно вздохнув, Констанция уперла руки в бока:

— Как я сказала по телефону, мы караулили персонажа. Пытались выманить из квартиры со вчерашнего вечера. Читательница нам просто не открывала. Мы даже вызвали полицию, но все напрасно. И мы со вчерашнего обеда сидели в машине, ожидая, когда читательница выйдет, и мы сможем что-то предпринять. Мы спали по-очереди, сидя в креслах. Я выпила пять чашек американо, и, мне кажется, у меня обострилась язва желудка.

Она подошла ближе к его столу и уперлась пальцами, вынуждая все же посмотреть на нее.

— И поверь, Игорь, последнее, что мне сейчас надо, в этот субботний день, когда я формально даже не на дежурстве, чтобы ты предъявлял мне претензии за то, что я добавила тебе работы. Если бы я ждала до понедельника, работы у тебя было бы гораздо больше, потому что неизвестно, что случилось бы с персонажем. Читательница решила сделаться с той лучшими подружками. Но пока еще есть шанс убедить ее, что это все был лишь сон. Или что вы там в таких случаях делаете…

— «Или что вы там делаете», — передразнил ее Игорь. — Много мы чего делаем, даже в таких вот мелочах. Это вам, охотникам, главное — поймать, а там — трава не расти. А мы разгребаем.

— Ну я так же могу сказать, что мы тут изо всех сил ищем, бегаем по городу, ловим, иногда ценой собственного здоровья, а вам — лишь бы тихо, лишь бы никто ничего не узнал.

Пару мгновений они сердито смотрели друг на друга. Потом Игорь вздохнул и так по-отечески мягко произнес:

— Замуж бы тебе, Непейвода, чтобы по выходным дома сидела, а не по подворотням шаталась.

Констанция сжала зубы. Игорю повезло, что ловец в ее руках был ей нужен, и она не готова была кинуть им ему в голову.

— Вот только твоих советов мне и не хватало, — процедила она и пошла прочь.

— Шли свое поручение на мою почту, — бросил Игорь ей в спину.

Она не стала ничего отвечать, чтобы не запустить спор по-новой. Однако мысленно ответила, что не нуждалась в его разрешении, поскольку это все являлось частью его работы! Даже если бы он не дозволил ей отправить поручение, она бы сделала это!

Нинель Владленовна в этот выходной отсутствовала в Архиве, поэтому Констанция поместила ловец с Элизой в специальный деревянный кейс на стойке и вложила формуляр в прозрачный кармашек, прикрепленный к его крышке.

Ей было так любопытно, что же происходило с персонажами дальше!

Разрыв происходил между реальным миром и миром вымышленным, наполненным миллионом маленьких вселенных.

Конкретный персонаж сбегал из конкретной книги: в ней пропадали строки, уничтожившие тонкую грань между мирами. При этом персонаж оставался связан со своей книгой. В остальных же изданиях этой истории все оставалось по-прежнему. Китнисс Эвердин из конкретного экземпляра могла гулять по Петербургу, но во всех остальных томах она продолжала выживать в Голодных Играх. Бэлла Свон могла выдернуть строки из одной конкретной книги и отправиться на прогулку вдоль Мойки, но во всех остальных она продолжала страдать по Эдварду и бороться за свое право на жизнь. Гарри Поттер мог пытаться проникнуть на платформу 9 и ¾ на Московском вокзале, но в миллионе других изданий он уже ехал в Хогвартс на поезде. Кроме разве что второй части, когда ему пришлось воспользоваться фордиком Уизли.

Что при этом происходило в вымышленном мире? После рассказов Кинга Констанция представляла его пеной, наполненной бесконечным множеством пузырьков. Один пузырь — одна книга. Чем книга популярнее, чем больше раз ее издавали, тем больше пузырьков собиралось в мире вымышленном. И тем легче стиралась грань между той вселенной и нашей. Пенные потоки текли в бесконечности, создавая множество млечных путей на небосводе нереальности. Вот огромный вспененный ворох пузырьков «Графа Монте-Кристо», а вот совсем тонкое, почти незаметное молочное полотно недавно выпущенного романа.

Когда происходил разрыв, пузырек лопался, персонаж из него проникал в нашу реальность, оставляя свой микромир пустым, незавершенным, полуправильным. Книга тоже оставалась лишенной нужных знаков и нужного персонажа.

Но перед охотниками никогда не ставили задачи раздобыть книгу. Нет, экземпляр, через который произошел разрыв, оставался таким, бракованным, и никого не волновал. Возможно, кто-то из Читателей хранил его, а кто-то уничтожал. Иногда, конечно, книги попадали в руки книжников, но и тогда они не становились хоть сколько-то важным трофеем. Вся ценность была в ловце с пойманным в него персонажем.

Ловец передавался в Архив, а оттуда попадал в Основной Фонд.

И вот что происходило там, оставалось для охотников тайной.

Констанция вытянула шею, вглядываясь в дверь, что вела в недра Архива, но, разумеется, не увидела ничего интересного. Дверь была закрыта.

Вздохнув, Констанция уже развернулась, чтобы выйти, как услышала какой-то стук. Она обернулась и вновь посмотрела на окрашенную в черный деревянную поверхность. Над проемом висела фирменная табличка «Тишина в Библиотеке», однако кто-то упрямо нарушал это требование, брякая чем-то тяжелым.

Констанция замерла, не зная, что делать. Позвать Нинель Владленовну? Вдруг это была она: тоже решила заехать на работу в свой выходной?

Но что если это был какой-нибудь нарушитель? Тогда громкий оклик мог попросту спугнуть его.

Констанция беззвучно выдохнула, стараясь успокоиться. Следовало мыслить разумно: в Архиве никого не должно было быть. Если только… она ведь не знала о правах доступа сотрудников Основного Фонда. Может быть, прямо сейчас они забирали ловцы с пойманными персонажами, чтобы перейти к следующему этапу — что бы они там с ними ни делали.

Может, они умели находить нужный «пузырь» и возвращали персонажа именно в его книгу? А может, они выпускали этих беглецов на просторы нереальной вселенной, оставляя болтаться там в надежде найти свой мирок? А что если они уничтожали их? Что если все эти аккуратные попытки охотников поймать персонажей, не причинив никому вреда, по сути не имели никакого смысла, потому что в Основном Фонде несчастных Элиз, мистеров Дарси и Красных Шапочек просто уничтожали?

От этих мыслей желание тихо подойти к двери, открыть ее и выяснить, кто там стучал и топал, усилилось. Как и желание выяснить все о деятельности родной Библиотеки имени Книжникова.

И вообще-то был такой способ… Это если не считать официального перевода в Основной фонд и получения доступа, конечно…

Проберись Констанция сейчас в тайный ход, который начинался в шкафу в кабинете Ильи, могла бы незаметно заглянуть туда, куда вход ей был заказан…

Необходимость проверить, кто хозяйничал в Архиве в отсутствие Нинели Владленовны можно было счесть достаточно весомой причиной?

У Констанции даже дыхание сбилось от мысли о том, чтобы сделать это.

Эпизод 2. Глава 1

Эпизод 2. ' Принц погнался за нею, но не догнал '

Новая неделя принесла три быстрых охоты, одна из которых стала полностью самостоятельной для Аврелия. В свободное время Констанция листала записи коллег в СУПе, чтобы узнать больше о чужих охотах, о том, как вели себя незнакомые ей персонажи, изучала статистику, кто сбегал чаще других и при каких обстоятельствах.

В среду после обеда Констанция зашла в Брэдбери. Там царила оживленная атмосфера: как-то так обычно выглядели редакции газет в американских фильмах. Коллеги постоянно перемещались, перекрикивались друг с другом, передавали через столы распечатки и фотографии, говорили по телефону, пили чай и кофе — все это одновременно, в каком-то непрерывном, казалось бы, сумбурном движении. Хаос этот наверняка подчинялся какому-то порядку, неочевидному для посторонних.

Однако когда Констанция вошла, все замерло. Коллеги провожали ее, плывущую между беспорядочно расставленной мебелью, удивленными взглядами. Будто пассажирка первого класса спустилась в трюм с бедняками. Не совсем понятная реакция: да, она редко взаимодействовала с Брэдбери и почти никогда не заходила в этот их муравейник. Но не такой уж высокомерной она была, чтобы делать такие ошарашенные лица. Даже телефон на минуту перестал трезвонить, настолько все замерло в изумлении!

Констанция подошла к Игорю и, с сожалением осознавая, что за ней продолжали наблюдать все десять обитателей офиса, протянула ему шоколадку.

— Чейто? — спросил он, оторвавшись от монитора и с явным изумлением взглянув на дар.

Стол его был завален каким-то хламом вроде отчетов, поэтому молочная плитка с фундуком опустилась на кипу бумаг.

— Я посмотрела отчет по субботней читательнице, — сообщила она. — Хорошо отработано. Спасибо.

Игорь криво усмехнулся и кивнул.

Констанция чувствовала себя ужасно неловко. В следующий раз ни за что не будет делать ничего подобного прилюдно. Подсторожит человека в конце рабочего дня где-нибудь на выходе из Библиотеки. Или отправит с посылкой стажера.

Зачем вообще она решила отблагодарить Игоря? Это была его работа. Но ей так понравилось, как гладко он все обставил, и сколько усилий приложил: там была целая история с труппой студентов театрального училища, которым дали задание перевоплотиться в книжных персонажей.

Захотелось отметить. Захотелось показать, что она оценила.

Нацепив самое свое холодное лицо, Констанция вышла из офиса Брэдбери.

— Не такая уж она и стерва, — сквозь дверь донесся до нее комментарий.

А затем начал разрываться телефон, заглушив все остальные звуки.

Констанция прикрыла глаза. Жаль, под рукой не было «Джейн Эйр»: в душе кипел такой коктейль из смущения, непонятного раздражения, сожаления и желания сгореть на месте, что вполне мог случиться разрыв.

А в пятницу их ждало интересное дело.

— В детской библиотеке? — удивилась Констанция, разглядывая карту на телефоне.

Казалось бы, ничего удивительного, что какое-то книжное событие произошло в царстве книг. Но все же разрывы в таких местах случались не особенно часто. В библиотеке можно взять книгу с собой, так посетители обычно и поступают. Забирают книгу, читают ее дома. В библиотеке они могут познакомиться с произведением, углубиться в пару глав, но достичь того самого состояния, которое необходимо для разрыва, там сложно.

С другой стороны, библиотека была детской, а дети гораздо больше открыты миру и готовы позволять себе чувствовать.

— О, недалеко, — с явным удовольствием прокомментировал адрес Аврелий.

У него не было собственных дел, поэтому они поехали на выезд вместе с Констанцией.

Библиотека, ярко и современно оформленная, предоставляла детям не только книги, но и возможность посещать интересные занятия и даже квесты. Однако сейчас она была почти пуста.

Констанция отправила стажера осмотреться, сама попробовала завязать разговор с сотрудниками. Но те то ли не хотели откровенничать, то ли действительно не видели ничего особенного. После вопроса «что детки берут чаще всего?», заданного самым сахарным тоном, она получила спокойный ответ с несколькими рекомендациями. Ничто не выдавало в библиотекарях свидетелей чуда.

Аврелий тоже пришел с пустыми руками: никаких валяющихся книжек, никаких испуганных детей.

— Могли убрать, — прокомментировала Констанция тихо, пока они прятались за стеллажом с русскими народными сказками. — Ребенок мог читать не то, что взял домой, а то, что просто схватил с полки. Почитал, оживил персонажа, уронил книгу и убежал. А кто-то из сотрудников поднял и поставил на место.

В этот момент мимо них тенью пронеслась принцесса в воздушном розовом платье. Констанция и Аврелий посмотрели друг на друга, а затем вместе поспешили следом.

— Девушка! — окликнула Констанция леди в костюме клубничного зефира.

Та не обернулась, только свернула за угол.

— Ваше величество! — крикнула тогда Констанция.

Принцесса выглянула из-за угла и вопросительно на них уставилась.

— А ты шаришь, — одобрительно заметил Аврелий.

Однако, подойдя ближе к вопросительно глядящей на них принцессе, он достал ловец и оторопело на него уставился:

— Холодный, — сказал стажер.

Констанция поглядела на девушку, на ловец, снова на девушку.

— Вы кто?

Принцесса моргнула пару раз покрашенными розовой тушью ресницами и чуть растерянно ответила:

— Аниматор. Работаю тут с детишками. Провожу мастер-классы.

— А-а, — в один голос протянули Констанция и Аврелий.

Повисла пауза, полная разочарования и недоумения.

Затем Констанция, пришедшая в себя первой, спросила, не видела ли аниматор чего-то необычного, но та лишь покачала головой и прошла к скрытому нишей столу, чтобы разложить карандаши по стаканчикам.

— Мы снова вернулись к тому, с чего начали, — подвела итог Констанция. — Какие будут предложения?

Аврелий размахивал ловцом, очевидно, надеясь уловить сигнал. Он уже знал, что персонаж мог быть не виден глазу. Но не ощутил никаких, даже незначительных изменений температуры.

— Пойдем на улицу, попробуем опросить возможных свидетелей, — сказал он. — Тут явно пусто, видать, персонаж свалил уже. Может, шарахается по дворам…

Констанция кивнула и уже через минуту они стояли на тротуаре, озираясь.

— Марусе, может, позвонить? — предложил Аврелий. — Пускай посмотрит активности в районе?

— Рано еще. Мы слишком быстро добрались до места. Лучше бы подождать еще полчаса.

— А пока? Тут куда ни глянь, как-то и идти особо некуда…

Окружали их самые обычные высотные дома — по большей части с кирпичной отделкой — и припаркованные на каждом свободном сантиметре машины. Людей практически не наблюдалось: рабочий день подходил к концу, но еще не завершился. В библиотеку книжники прибыли к четырем, и пробыли там не более четверти часа.

— Так, ну, книжка была детская, — начал рассуждать Аврелий, который за последние дни уловил тенденцию и все больше старался демонстрировать самостоятельность. — Так что это мог быть кто-то приметный. Даже если он просто убежал, куда глаза глядят, нужно попробовать поопрашивать людей…

Он крутанулся вокруг своей оси, оглядывая пустой двор.

— … или животных. Вон голуби. Ла-ла-ла-ла-ла, — запел он на манер диснеевской принцессы, приблизив ладонь ко рту. — Эй, чувак, не видел ничего странного?

Забыв о намерении изображать взрослого самостоятельного книжника, Аврелий подошел к луже, в которой мыл лапку серый голубь, и принялся кривляться:

— Что, неужели ни одного подозрительного прохожего? Ни одного кота в сапогах или крокодила Гены?

Голубь склонил голову, глянув на Аврелия одним любопытным глазом.

— Просто кивни в нужную сторону. Махни крылом, — настаивал стажер.

В этот момент мимо них проходила пожилая женщина. Она шла еле-еле, таща за собой тележку на колесиках.

— Еще один, — тихо пробубнила она, но Констанция заметила и прислушалась, — та с крысами разговаривает, этот с голубями, совсем с ума посходили. Это все ваши компьютеры…

— С крысами? — удивилась Констанция так, чтобы это не укрылось от внимания дамы. — Это же отвратительно.

Женщина приостановилась и недовольно поддержала возмущение Констанции:

— Заразу разносят! Нажираются помоев, потом вырастают, как свиньи. Одну тут видела у подвала — со здорового кота размером! А эта с ними «сю-сю-сю»! Тьфу!

В голове Констанции версии сменяли одна другую: Мари из «Щелкунчика»? Персонаж из сказки про крысолова с флейтой? Шапокляк, ищущая свою крысу Ларису?

— А что она им говорила-то? — спросила она. — Это же очень странно.

— Да я разбирала что ли? Ахинею какую-то несла. Слугами их звала… В интернете насидятся, а потом «отвезите меня на бал»!

Констанция и Аврелий обменялись многозначительными, понимающими взглядами.

— Слушайте… а где здесь можно купить тыкву? — спросила она у дамы.

— Да я почем знаю, я тыквы что ли покупаю? Ну в продуктах, наверное. Вон за тем домом, приходится туда ходить, ничего ближе нет, а ноги-то уже не ходят, вот и таскаю тележку…

Сердечно поблагодарив женщину, Констанция кивнула Аврелию «крошка, за мной» и поспешила в указанном направлении.

— Золушка едет на бал, — проговорила она на ходу, — вероятнее всего, крысы отказались ее сопровождать и тем более — запрягаться в тыкву, но она все равно могла отправиться на поиски кареты.

— А могла сразу начать поиски дворца, — заметил стажер.

— Тоже верно. Но сперва проверим магазин.

Удача была на их стороне — кассиры охотно поделились произошедшей историей: девушка в пышном нежно-голубом, почти белоснежном сверкающем платье вошла в магазин каких-то полчаса назад. Все решили, что это невеста, но жениха видно не было. Девушка спросила: «Верно ли, что я могу найти здесь тыкву?», и ее проводили в овощной отдел.

Там девушка взяла тыкву и просто понесла ее прочь на глазах у всех, в том числе — у оторопевшего охранника. Вытащила тяжеленную, самую крупную тыкву, на улицу, где все же была поймана. Охранник велел вернуть украденное.

Тогда Констанция и Аврелий подошли к охраннику и попросили пересказать историю. Аврелий добавил, что они искали сбежавшую со свадьбы невесту.

— Жених места себе не находит… — поделился он, за что получил одобрительный взгляд от наставницы.

— Так вышла, значит, и тыкву-то еле тащит. Ну я за ней. Краденное говорю, надо взад вернуть. Она давай в слезы, я, грит, не крала, мне надо на бал.

— А вы что? — жадно спросил Аврелий.

— Ну, я грю, раз на танцы надо, так это в клуб.

— В какой? — наседал стажер. — Вы ей подсказали, как добраться?

Охранник крякнул, с весельем взглянув на него из-под седых бровей.

— Почем я-то знаю? Сказал — в клуб, она «спасибо, спасибо», тыкву мне всучила и ушла куда-подальше. Немного выглядела поехавшей, так что, может, женишку-то лучше ее и не искать?

Констанция смерила его холодным взглядом — даже если он шутил, шутка была несмешная — и пошла прочь, слыша, как Аврелий благодарит такого словоохотливого свидетеля.

На улице она открыла в телефоне карту местности и стала искать ночные клубы. Ближайший оказался едва ли не в соседнем доме. Другие располагались ближе к метро «Московская», что было в трех километрах от них. Дистанция тоже преодолимая, но, разумеется, начать поиски было решено с заведения «Leon», небольшого бара с танцплощадкой, что расположился в длинном кирпичном здании между МРТ и копицентром.

Ожидаемо, в такое время клуб оказался закрыт. Ловец оставался холодным, и Констанция с Аврелием задумались, что предпринять дальше.

— Ну вот допустим, она спросила у кого-то, где ближайший «клуб». Ей показали на этот. Она пришла сюда и поцеловала дверь, — размышлял стажер. — Это одна версия. «Гипотеза», как ты говоришь. Но что если она вообще не нашла его? Не дошла до сюда, пошла в другую сторону? Она может быть где угодно.

— Наша гипотеза дает нам хотя бы какое-то направление. Отработаем ее, и, если ничего не найдем, будем брать другие версии… И пора уже запросить карту у Маруси. Позвони. Пока ее сделают, мы уже, скорее всего, разберемся с клубами.

Стажер кивнул и взялся выполнять указание, а Констанция в это время нашла на карте еще один клуб в пятнадцати минутах ходьбы.

— Диамонд Палас! — воскликнул Аврелий с грубым русским акцентом. — Палас — это ж дворец! Ну сто пудово она там.

— Ты еще и полиглот, — съязвила Констанция.

Они пошли в нужную сторону.

На улице было хорошо, еще прохладно, но уже не морозно. Некогда ледяные лужи таяли, украшая асфальт мокрыми пятнами, земля оголялась, еще пока неприглядная, пустая. Но скоро тут будет зеленый ковер и море желтых одуванчиков.

— Весной пахнет! — протянул Аврелий, втягивая воздух.

— Грязью, асфальтом и талой водой, — фыркнула Констанция.

— Да-а-а, — отозвался стажер, жмурясь на солнышке.

Ладно, в этом действительно что-то было. Констанция была так мрачна только ради баланса во вселенной: если никто не будет немного гасить восторг Аврелия, мир однажды разорвет на миллиард маленьких радуг.

И еще у нее на душе было как-то тяжело. С каждым шагом она все отчетливее ощущала неправильность своих действий.

На светофоре они остановились, но даже когда загорелся зеленый, Констанция продолжила стоять, задумчиво глядя на стеклянную остановку. Аврелий заметил это не сразу и был вынужден развернуться на середине перехода.

— Конс?

— Знаешь, что мне очень не нравится в сказке «Золушка»? — произнесла она, наблюдая за девушкой, скучающе сидящей на скамейке и ждущей автобус.

— Крысы? Сомнительный транспорт? Четкий дедлайн?

— Чему она нас учит? Страдай, и хорошее само с тобой случится. Просто жди, и явится фея, которая подарит тебе платье с каретой и отправит на бал. Просто жди, и принц сам найдет тебя по туфельке. Главное, будь хорошей девочкой, смиренной и послушной.

— Хм, ну допустим. Хотя… Мне кажется там фишка в том, что у каждого человека в этом мире есть шанс на счастье. И еще — когда придет фея, не отказывайся от подарков и славной вечеринки. И еще — ты достойна быть женой принца, даже если дочка дровосека и метешь золу.

Он чуть помолчал, пока Констанция обдумывала свою версию.

— Какие-то у них там были свободные взгляды на монархические браки, это же явный мезальянс, — добавил Аврелий. — Видимо, принц такой себе, пятый сын двоюродного дяди. Двадцать восьмой в очереди на престол.

— Я хочу сказать, что Золушка — крайне безынициативный персонаж, — прервала его болтовню Констанция. — Не деятельный, пассивный. Она не будет рыскать по незнакомому городу в поисках клуба. Думаю, пробежка до ближайшего продуктового — ее максимум.

Стажер понимающе протянул «а-а» и, чуть поразмыслив, предложил в таком случае пойти обратно. Констанция в глубокой задумчивости вышла на широкий тротуар.

— Ты чего такая? — спросил Аврелий, пока они держали путь обратно к клубу.

— Думаю, что мне тоже нужно взять принца в свои руки.

Она скорее почувствовала, чем увидела на себе горящий любопытством взгляд.

— А какого именно? — крайне осторожно поинтересовался стажер.

Констанция косо посмотрела на него и язвительно ответила:

— Валеру, какого еще, — а после паузы добавила: — Но я в любом случае не про романтическую чушь. Мне нужно сделать одно дело, и я знаю, кто мне в этом может помочь.

Аврелий закатил глаза к необычайно голубому небу.

— «Романтическую чушь»! Все-то тебе надо обесценить. «Романтическая чушь» — это самое прекрасное, что есть на этом свете!

— Всему-то тебе надо восхищаться, — отозвалась Констанция. — Что еще, помимо болезней и смерти, приносит людям столько же страданий?

— Ну, у нас с тобой как будто начинают повторяться диалоги. Ясное дело, у всего есть две стороны, но только ты сам выбираешь, с какой смотреть. И я тебе зуб даю, с хорошей смотреть приятнее и веселее. Другое дело, если ты не хочешь приятнее и веселее, а хочешь страдать. Тогда, конечно, продолжай в том же духе.

Ей не понравился такой язвительный стажер.

— Конечно, я же сама захотела безответно влюбиться в своего наставника, — ответила она зло.

— Понятно, что нет, но что было, то прошло. А ты продолжаешь лелеять обиду.

Что бы он знал, этот Аврелий! Вообще, она стала ему слишком много позволять.

— Это раньше он не обращал на тебя внимания, но теперь-то явно запал. Ну, предположим, тебе было больно от того, что он не разделял твоих чувств, что, кстати, не делает его козлом. Да, ситуация отстой, тут не поспоришь. Но сейчас все изменилось, так чего продолжать плакать над занозой, которую достали сто лет назад?

— Ты знаешь… — произнесла Констанция принужденно спокойным тоном, — я иногда говорю, что ты меня раздражаешь…

— Ага…

— Так вот, часто я это не всерьез.

— … Я так и думал…

— Но сейчас ты меня реально бесишь.

Дальше они шли молча. Констанция обдумывала слова Аврелия. Они разозлили ее, но, вероятно, в первую очередь потому, что были правдой. Неприятной, неприглядной.

Впрочем, на самом деле, Констанция действовала не из соображений обиды или мести. Она просто соблюдала осторожность. Чтобы не повторить ошибку и остаться верной себе, она выбрала новый сценарий: пускай Кинг добивается ее, пускай он делает первый шаг, пускай он думает, сомневается, надеется, мечтает… А она доверится тогда, когда почувствует, что это безопасно.

Золушку они заметили издалека. Она сидела на ступенях у небольшого здания лишь в нескольких метрах от магазина продуктов. В прошлый раз они не увидели ее, так как пошли в другую сторону.

Девушка плакала. Ее великолепное нежно-голубое платье со множеством пышных подъюбников разметалось по серому бетону, тончайшая полупрозрачная ткань трепыхалась на ветру. Золушка походила на только распустившийся пион на грязном асфальте. В светлых волосах блестели то ли хрустальные, то ли бриллиантовые украшения. Весь ее облик так не вязался с вывесками «Ремонт ключей», «Скупка телефонов» и «Установка окон».

— О, добрые люди, не знаете ли вы, где проходит бал? — грустно спросила она, едва книжники оказались в поле ее зрения.

— Кажется, она даже до клуба не добралась, — пробормотал Аврелий.

— Конечно, знаем, — улыбнулась тем временем Констанция и выцепила из пальцев Аврелия ловец. — Сейчас я вам все расскажу, смотрите, вот здесь карта королевства…

Золушка чуть подалась назад, но, разумеется, Констанция оказалась проворнее, и вот нежная девичья кожа напиталась чернилами. Через несколько секунд на ступенях остались только фантик от конфеты и окурок, очевидно, появившиеся там гораздо раньше.

— Я, честно говоря, был уверен, что сейчас тут будет лежать туфелька, — хмыкнул Аврелий.

Эпизод 2. Глава 3

Чуть позже Констанция все же набрала Кинга и попросила прийти к ней в кабинет, как только сможет.

— К вам в кабинет? — уточнил он.

— Да, вы легко его найдете. Просто идите на запах самого удобного кресла в Библиотеке.

В глубине души Констанция надеялась, что он уже ушел домой, но, похоже, работая в Основном Фонде, Артур был вынужден задерживаться. Она злорадно улыбнулась этой мысли.

Он явился через четверть часа. Вплыл в ее владения с неизменной ухмылочкой, спрятав руки в карманы.

— Вы должны быть рады, — заявил он, окидывая ее фигуру. — Вам досталось лучшее кресло в этом городе, а возможно — и в стране.

— Я рада, — ответила она без эмоций, устраиваясь поудобнее.

— Чем могу быть полезен? — Артур прошел к полкам, которые все еще оставались пустыми.

Там появилось лишь несколько новых книг и полученная на день рождения Благодарность от Библиотеки в рамке.

Констанция тяжело вздохнула. Текст, разумеется, был подготовлен заранее, но перед лицом Артура слова застряли в горле.

Со хлопком она опустила на стол книгу «Джейн Эйр», что привлекло внимание Кинга. Он поднял брови, ожидая объяснений.

— Я испробовала несколько способов создать разрыв.

Она кратко пересказала все, чему ее подвергла Мила, и что попробовала сама.

— Мне нравится ваша решительность и настойчивость, — прокомментировал это Кинг.

— Но ничего не вышло. Думаю, мне нужны более продолжительные эмоции.

— Понимаю… — кивнул Артур, и по его тону было ясно, что он ничего не понимает.

— Я размышляла, что заставляет меня остро чувствовать, сразу подумала о вас, — и торопливо добавила: — никто не злит меня так, как вы, поэтому хочу попросить вас сесть рядом и говорить или делать что-то раздражающее, пока я читаю.

Он издал недоверчивый смешок, а затем с сомнением сказал:

— Констанция, я не думаю, что это получится. Я не умею специально вас сердить. К тому же, чаще всего не понимаю, из-за чего именно вы злитесь.

Она встала, подвинула стул для посетителей к своему креслу и сказала:

— Не сомневайтесь в себе, Артур. Уверена, вы справитесь, — и похлопала по спинке.

— Вы придумали ерунду.

— Очень хорошо, продолжайте в том же духе, — кивнула она, усаживаясь обратно за стол.

На деревянной поверхности, помимо романа, лежало два ловца. Если верить исследованиям, присутствие ловца увеличивало вероятность разрыва. Констанция думала взять больше, но Христофора Николаевна бросила «не положено», и оставила ее разочарованно вздыхать.

«Джейн Эйр» уже была открыта на нужных страницах, когда Кинг все же прошел к стулу и опустился на него, положив ногу на ногу.

— И что я должен делать? — уточнил он с сомнением.

— Просто будьте собой, — отозвалась Констанция, впиваясь взглядом в текст.

Откровенно говоря, одно лишь его присутствие вызывало в ней напряжение и беспокойство. Это волнение, которое обычно злило и утомляло Констанцию, теперь оказалось очень кстати.

— Я должен что-то говорить? — уточнил Артур после паузы.

— М-м, даже не знаю. Погодите. Пока достаточно того, что вы громко дышите…

Он глубоко вздохнул.

— Еще лучше… — прокомментировала она.

И еще пару минут читала, воображая, что и в книге речь шла не о Егоре, а об Артуре.

Не работало.

Она тряхнула головой, решив иначе подойти к делу. Констанция стала читать, представляя, будто Егор знал о присутствии Артура. Его бы, наверное, задело, что она не испытывала ничего, читая о друге, но ощущала всплеск эмоций от одной только близости Кинга.

На мгновение почудилось, что между ней и книгой появилась странная, необъяснимая связь, но наваждение прошло мгновенно. Точно так же она ощущала себя, когда пыталась разглядывать стерео-картинки. Другие видели там то котов, то калибри, а она, сколько не силилась, сколько не подносила странную картинку к самому носу, сколько не вытягивала перед собой — наблюдала только странный пестрый принт. Однако порой, после долгих попыток «расслабить глаз» или позволить изображению задвоиться, ей казалось, что она почти видит… что вот-вот из этого многоцветного месива появится прекрасный лебедь… вот… кажется… но увы. До сих пор этого ни разу не случилось.

Констанция сердито шлепнула обложкой об стол.

— Вы были моей последней надеждой.

Она подперла голову кулаком. Констанцию можно было назвать целеустремленным человеком, но даже она теряла энтузиазм и веру в успех, если раз за разом терпела неудачу.

Кинг встал, из-за чего оказался совсем близко. До Констанции донесся знакомый аромат — Nocturne №1. Артур положил руку ей на плечо, видимо, желая приободрить. Сердце Констанции встрепенулось.

— Стойте так, — велела она, даже подняв руку, будто это должно было заставить его замереть.

Снова открыла нужную страницу.

Артур хмыкнул, но послушно застыл.

Глаза ее бегали от строчки к строчке, но смысл текста ускользал. Констанция осознавала, что все это было бессмысленно. К этим эмоциям в присутствии Артура она слишком привыкла. Нужно было что-то помощнее.

И тут Кинг провел ладонью от ее плеча к шее и легонько коснулся оголенной кожи. Констанция просто приняла это, вместе с участившимся пульсом и сбившимся дыханием.

«… Остальные обитатели этого дома: Джон и его жена, горничная Ли и няня-француженка Софи были вполне достойные, однако ничем не примечательные люди…»

Через несколько мгновений Артур убрал руку и присел на край стола в каких-то сантиметрах от Констанции. Она могла в деталях разглядеть мелкую темно-зеленую клетку на ткани его брюк, прочитать название бренда, тисненое на коричневом ремне, уверенно заявить, что пуговицы на рукавах его кремовой рубашки были пришиты крестиком.

Она не поднимала голову от книги, поэтому не видела, но чувствовала пристальный взгляд. Такой интерес нервировал… что было кстати.

«…С Софи я болтала по-французски и иногда расспрашивала ее о родине; но у нее не было дара ни к описанию, ни к рассказу, и она обычно давала такие краткие и неопределенные ответы, что они могли скорее отбить охоту к расспросам, чем вызвать ее…»

Констанция скользнула взглядом по руке Артура, которой он сжимал край стола.

«Простое рукопожатие, и твой пульс подскочит до небес», — флегматично заметил внутренний голос.

Но она лишь поправила волосы, смахивая вместе с прядями назойливые мысли.

— Читайте вслух, — предложил Кинг.

— Зачем? — она подняла голову и посмотрела на его расслабленное, но не лишенное заинтересованности лицо.

— Вы же так еще не делали. Я всегда вас учил: тестируйте гипотезы. Помните? Если не сработало что-то одно, — он вдруг почти невесомо дотронулся до ее кисти, подхватил и провел большим пальцем там, где стучал бешеный ритм, — пробуйте другое.

Точно, теперь она вспомнила, он постоянно повторял это во время ее стажировки.

Но после достаточно невинного касания ей хотелось просто поскорее вернуться к тексту: ощущения были правильными, сильными, пронзающими все тело.

— Вслух, — более настойчиво повторил Артур.

Она прочистила горло и облизнула пересохшие губы.

— «Так прошли октябрь, ноябрь и декабрь… Однажды в декабре к нам в Торнфилд явился мой давний знакомый, Егор Филиппов. Откуда он прознал о моем новом месте работы, мне не ведомо, но встреча прошла душевно, пускай и сопровождалась чириканьем Адель, не умевшей унять своего любопытного и живого нрава…»

Констанция совершенно не понимала, о чем читала. Слова, которые она повторяла про себя уже много раз, начали терять смысл, оставаясь ничего не значащими звуками.

При этом все мысли и чувства ее сосредоточились на пальцах, рисующих круги на ее ладони.

— Продолжайте, продолжайте, — сказал Кинг.

— Вы меня отвлекаете, я не могу погрузиться в текст, — обвиняюще сказала она и встала, не в силах справиться с переживаниями. — Кажется, вы были правы, идея — полная чушь. Из этого ничего не выйдет, зря потратила время.

— Подождите, не сдавайтесь. Мы же только начали.

Он оглядел кабинет, но, кажется, не нашел того, что искал.

— Сядьте-ка на стол, — решил, наконец, Артур, — это будет удобнее.

Констанция не согласилась, но Кинг обхватил ее талию и все же усадил на стол. Ей пришлось устроиться поудобнее, положив ногу на ногу. Подол длинного черного платья из тяжелого атласа соскользнул, лизнув ноги, и оголил колени. Кажется, платье очень хотело подыграть Кингу, но его держали в узде золотистые пуговки, выстроившиеся в ряд от колена до треугольного выреза на груди.

— Читайте, — сказал Артур серьезно, — сейчас я буду заставлять вас чувствовать чувства.

Констанция закатила глаза. Интересно, он и вправду думал, что проблема была именно в этом? В том, что она ничего не чувствовала? Как глубоко он ошибался.

Ее поразила, казалось бы, очевидная мысль: для разрыва нужны были эмоции, вызванные книгой, а не теплыми ладонями, настойчиво поглаживающими ее колени и бедра сквозь прохладную ткань. В противном случае Егор бы уже стоял перед ними, возможно, в компании Джейн, ее воспитанницы Адель и вообще всех жителей Торнфилда.

— Это не сработает, — покачала головой Констанция, однако со вздохом снова открыла книгу.

Вероятно, Артур интерпретировал ее слова по-своему. Он посмотрел ей в глаза и чрезвычайно многозначительно произнес:

— Вы бросаете мне вызов.

— И в мыслях не было. Если честно, мне непонятен ваш энтузиазм.

— Вы знаете, что я ощущаю азарт, когда встаю перед сложной задачей.

Одна его рука скользнула к ее ягодице, и Констанция дернулась, с возмущением посмотрев на Кинга:

— Еще немного, и я решу, что вы просто пользуетесь возможностью безнаказанно хватать меня за задницу.

— Конста-анция, — протянул он, — я не назвал бы себя больше джентльменом, если бы не воспользовался ею.

Он чуть притянул ее к себе, чтобы склониться к шее. Почувствовав мягкие губы Артура на своей коже, Констанция задохнулась, затем начала торопливо листать страницы, чтобы найти нужный момент.

— Вслух, — проникновенным шепотом напомнил Кинг ей в ухо.

— «Его высокий лоб уже исчертили несколько морщин, но русые волосы, что лежали аккуратной волной, выдавали молодой возраст. Должно быть, ему было не больше тридцати. В Ловуд он приезжал еще юношей, теперь же лицо его и фигура отражали пережитые события и полученный жизненный опыт…»

Неужели эти годы, что по сюжету прошли в книге, столько же длились и для Егора? Пять лет с визита в школу? А с первой главы — и того больше.

Эти мысли быстро оставили ее голову, когда Артур провел горячими ладонями по ее талии и спине. Едва она замолчала, он жарко прошептал на ухо:

— Читайте, читайте, вы же за этим меня позвали.

— Ваша самоотдача восхищает, — выдохнула она.

— Я всегда полностью, — его губы коснулись ее щеки, — отдаюсь, — поцеловали мочку уха, — делу.

Констанция закусила губу, перехватила книгу поудобнее и затем продолжила:

— «Я очень рада видеть вас, мистер Филиппов, чем же мы обязаны вашему визиту?»

Артур поцеловал ключицу, вызывая тихий вздох.

— «Я был здесь проездом, но счел важным заехать и сказать, чтобы вы были внимательны к тому, что происходит в этом доме. Думаю… вас… может…»

Каждое мягкое, теплое, нежное прикосновение к ее коже вынуждало делать паузу.

«Это все ради спасения Егора», — убеждала себя Констанция, выгибая шею так, чтобы Кингу было удобнее.

Она и книгу подняла повыше, чтобы Артур мог делать все, что вздумается.

— «О каких опасностях он твердил…»

Кинг взял ее свободную ладонь и прижал к своей щеке. Принялся целовать запястье, совершенно лишая воли и способности концентрироваться на прочих делах. Повинуясь порыву, она запустила пальцы в его гладкие волосы, все еще стараясь делать вид, что читает. Однако буквы просто скакали перед глазами.

— Подождите! — воскликнула она, когда он начал расстегивать нижние пуговки на ее платье.

Одной рукой она продолжала держать «Джейн Эйр», второй безуспешно пыталась остановить ловкие пальцы Кинга. Всего три пуговицы, и платье Констанции полностью открыло ее ноги.

— Последнее, что здесь может произойти, это появление Егора, — задыхаясь, сказала она, но Артур, кажется, уже забыл о цели их встречи.

Он поднял на нее опьяненный взгляд и, наконец, впился поцелуем в губы.

Констанция позволила себе утонуть в ощущениях, но ненадолго. Дав себе несколько мгновений, чтобы насладиться близостью, она решительно оттолкнула Кинга.

— Вы увлеклись, Артур, — сказала она, стараясь звучать сдержано и деловито, но пальцы дрожали, пока она пыталась застегнуть хотя бы одну пуговку.

— Who wouldn’t, — пробормотал он, оперевшись о стол и оглядывая ее тело.

Прочистив горло, Констанция встала, позволив платью скользнуть по ногам и скрыть их.

— Я пригласила вас не для этого. Цели мы не достигли.

— Вы просто не дали мне финишировать.

На покрасневших от ее помады губах застыла полуулыбка, но сейчас она казалась неестественной.

— Потому что вы свернули не к тому финишу, — недовольно сказала Констанция, сложив руки на груди, а затем негромко добавила: — Попрошу Илью. Может быть, у него получится…

— Дайте мне книгу, — потребовал он, протянув руку, — я прочитаю. Вы так меня сейчас злите. Jesus! Разрыв будет мгновенно!

Она шагнула к нему и, чуть подумав, провела большим пальцем по его губам, чтобы стереть красноватые следы. Ничего не вышло.

— Вы, Артур, кажется, решили, что стоит вам прикоснуться, и я растаю. Думаете, я все эти годы ждала и молилась, чтобы Артур Кинг поцеловал меня на столе в рабочем кабинете?

Вообще, было. Не «все эти годы» и не «молилась», но мысли такие пробегали.

Однако Констанция покачала головой. Он молчал, стиснув губы. Вероятно, чувствовал, что у этой тирады будет продолжение. Взгляд его при этом был полон сдерживаемых эмоций.

— Где ваши манеры? Где галантность? — строго спросила она. — Кто убедил вас, что этой ироничной ухмылочки и взгляда из-под ресниц достаточно, чтобы вам позволили залезть под юбку?

Она осознавала, что и взгляда, и ухмылочки было достаточно. Констанция говорила и действовала вопреки собственным желаниям, возможно, ожидая глупых условностей вместо искренних чувств. Но она слишком долго — три года, не больше, не меньше — пыталась вернуть себе себя. Теперь он решил, что вообще-то не прочь поразвлечься, и ждал, что она забудет о своей ужасной стажировке, о безответной любви, с которой было так трудно справиться, об ощущении собственной никчемности, ненужности, некрасивости, и кинется ему в объятия?

Ну уж нет, ему придется потрудиться, если он хочет зайти дальше в их непростых отношениях. И она будет мучить его, пока он не готов будет достать сердце из груди и положить перед ней на блюдо. Он во всем был прав, кроме одного: ей не нужно было, чтобы к ее ногам пали все. Одного Артура Кинга было бы достаточно.

Если же все это было лишь мимолетным влечением с его стороны, то ему тем более не стоило ни на что рассчитывать. Констанция не станет так рисковать своим душевным покоем.

— Понимаю, — продолжила она, когда он не ответил.

Явно злился и просто пытался не взорваться.

— Опыт говорит вам, что девушки любят напор, приправленный вашим неправильным произношением. Но здесь другой случай.

— Хочу напомнить, это вы меня пригласили, — процедил он.

— И обозначила цель визита.

— Да, чтобы я раздражал вас, — кивнул он, изобразив, будто что-то припоминает, — и я, как и обещал, сделал все для этого. Не понимаю ваше неудовольствие.

— Недовольство, — поправила она.

— Fuck it. Если я вам так невыносим, вы должны были испытать сейчас много сильных негативных эмоций. Неужели не получилось?

Затем он обошел стол, спрятав руки в карманы.

— Ах, конечно. Теперь я понимаю проблему. Вы пригласили меня, чтобы я помог вам чувствовать хоть что-то, но даже это не сработало, так как чувствовать тоже надо уметь. Не все способны этим. Это.

Констанция закатила глаза и выразительно фыркнула.

— «На это».

Он опустил веки, явно перебирая в голове ругательства.

— Артур, не старайтесь. Подозрениями в бесчувственности, намеками на ледяное сердце и бездушность вы меня не заденете. Я так стремилась именно к этому, что ваши слова — практически комплимент.

— Глупо, Констанция, глупо, — покачал он головой и пошел прочь из кабинета.

Она обессиленно опустилась в кресло.

Действительно, глупо. Что если в нем только начали зарождаться какие-то светлые чувства, а она взяла и уничтожила их парой жестоких фраз? Проигрывая в голове все, что произошло в кабинете, Констанция уронила голову на деревянную столешницу. Где-то на пути в самую пучину страданий и жалости к себе, она услышала трель.

Пришло сообщение от Кинга. Она прочла его, и губы сложились в усмешку.

Эпизод 3. Глава 1

Эпизод 3. ' Незаконно быть такими тупицами '

— А кто это у нас тут такой хорошенький? Кто это у нас так рычит? Кс-кс-кс…

Констанция уже десять минут наблюдала, попытки Аврелия выманить из подвала то ли львицу, то ли пуму. Крупное кошачье животное песочного цвета с небольшой головой, но мощным телом, выглядело очень недовольным происходящим.

— Из какой она книги, а? — спросил стажер, когда особенно громкий рык сотряс стены старенькой панельки. — Маугли? Рикки-Тикки-Тави?

— Какая разница? — спросила Констанция, которая прислонилась к стене, сложив руки на груди.

— Ну, хотя бы понимать, это главный герой детской сказки или машина, обученная убивать.

— Если бы второе, она оттяпала бы тебе лицо сразу после того, как ты швырнул в нее наш ловец.

Книга без обложки сиротливо лежала на грязном бетоне за клыкастой кошкой.

Приехав на адрес, они обнаружили животное у входа в подвальное помещение, располагающееся снаружи дома. Успели выяснить, что оно являлось персонажем. Затем стажер решил проявить инициативу и продемонстрировать свою находчивость: чтобы не приближаться к львице, что действительно могло быть опасно, он кинул в нее ловцом. Увы, зверь увернулся, и теперь избегал прикасаться к книге, в то же время не позволяя к ней подойти книжникам.

— Кто ж знал, что так выйдет… — пробормотал стажер, прохаживаясь вдоль верхних ступеней лестницы, у подножия которой точно так же металось животное.

Констанция многозначительно прочистила горло.

— Ну, кроме тебя. Хотя, если честно, я думаю, что промазал именно из-за того, что ты под руку заорала «не кидай!». Небольшой мышечный спазм от испуга — и все. Я ведь и промахнулся-то вот настолько, — Аврелий показал расстояние между большим и указательным пальцем, в десятки раз преуменьшающее ошибку.

— Вернемся к тому факту, что она до сих пор не напала на тебя, — мрачно сказала Констанция. — Ты бросил в нее твердым предметом, а она даже не попыталась отгрызть тебе руку. Кое-что, что хотела бы сделать даже я, что уж говорить о диком животном.

— Твоя правда… Значит, она все-таки добрая? Думаешь, стоит рискнуть и подойти к ней ближе?

На это Констанция возвела глаза к небу.

— Ну, конечно, нет, как ты себе представляешь отчет для Ильи после такого? У нас всего один стажер в отделе, нужна замена Кингу. Если тебя сожрет львица, мне придется брать новичка, обучать его с нуля… Нет, Аврелий, так не пойдет.

— Блин, приятно, что ты так обо мне заботишься. Так что делать?

— Снимать штаны и бегать, что! Бесишь уже со своим «что делать».

Львица даже перестала крутиться в своем маленьком закутке, в который сама себя загнала, прислушавшись к их увлекательному диалогу.

Это не укрылось от внимания Констанции.

— Ты понимаешь, о чем мы говорим, да?

Львица, чуть помедлив, кивнула.

— О-о-о! — воскликнул Аврелий, ткнув пальцем в зверя. — Ты видела?

Смерив стажера взглядом, Констанция вновь обратилась к более разумному собеседнику:

— Мы хотим тебе помочь. Ты не знаешь, где оказалась, но мы знаем, как вернуть тебя назад.

Львица чуть склонила голову набок, явно размышляя. Затем снова кивнула.

— Тебе нужно просто прикоснуться к той книге, что лежит позади тебя, — сообщила Констанция.

Она уже ощущала привкус победы на кончике языка: персонаж пошел на контакт, был явно заинтересован в возвращении в свою вселенную, и оставалось просто направить его.

Однако, уже даже протянув лапу к обложке, львица вдруг отпрянула. Она поглядела на книжников и начала подниматься по лестнице, угрожающе надвигаясь на них. Констанция и Аврелий попятились.

— Эй, мы хорошие, — проблеял стажер. — И невкусные. Я еще ничего, а вот она пропиталась кофе как тирамису.

— Она нам не верит. Думаю, ее животные инстинкты мощнее человеческих, она ощущает опасность, исходящую от ловца сильнее обычных персонажей.

Они продолжали отступать. Львица оказалась наверху и принялась озираться.

Хорошо еще обошлось без случайных зрителей — двор был небольшим и каким-то уединенным, а еще от тротуара их отделяли пока голые, но все равно очень ветвистые деревья и кусты.

— Если ты сейчас пойдешь разгуливать по городу, люди вызовут специальные службы, — предупредила Констанция, оставаясь на более или менее безопасном расстоянии. — Тебя усыпят и отвезут в зоопарк. Из клетки ты уже не выйдешь. Лучше доверься нам.

Львица подошла к Констанции и оглядела ее внимательным взглядом. Судорожно сглотнув, та позволила животному приблизиться. Аврелий тихонько шептал «уйдем, уйдем, зря я сравнил тебя с пирожным», но напрасно. Львица же подняла лапу — без когтей, а когда это не оказало эффекта, потянулась мордой к Констанции. Та застыла ни жива ни мертва. Острые клыки аккуратно сжали шарф.

— О, тебе нужно это? — выдохнула Констанция, снимая с шеи светло-серый палантин.

Подцепив его зубами, львица отошла от них на несколько метров. Еще до того, как что-либо произошло, Констанция поняла, чего стоило ожидать.

— Аврелий… — произнесла она, что заставило застывшего стажера вздрогнуть. — Как же ты не узнал…

Львица на глазах начала преображаться, и через несколько секунд перед ними стояла обнаженная девушка с короткими черными волосами.

Аврелий витиевато выругался, глядя, как та заматывается в палантин, точно в платье.

— София, — выдохнули Констанция со стажером в один голос.

Но это не остановило девушку, напротив, она быстро побежала прочь.

Охотники бросились следом.

— Подожди! — кричала Констанция. — Мы хотим помочь!

— София, девочка моя, это я, твой папа! — вопил Аврелий.

Не сработало: София не собиралась слушать их, к тому же была в гораздо лучшей форме. Через пару кварталов, задыхаясь, и Констанция, и стажер согнулись пополам, пытаясь прийти в себя после спринта.

— Это. Был. Твой. Персонаж, — с трудом проговорила Констанция. — Как ты мог не узнать ее?

— Ну, во-первых, я «Химеры среди нас» уже сто лет не перечитывал. Примерно с тех пор, как прочитал двадцать раз во время редактуры. А редактуру я…

— Ненавидишь, да, я помню.

— Во-вторых, извини, надеюсь, никого этим не обижу, но все львицы для меня на одно лицо.

Констанция распрямилась, но уперла руки в бока, все еще не готовая сдвинуться с места.

— Ну и в-третьих, разве не ты моя фанатка? Сама-то чего не узнала?

— Не твоя, а Ивана Иванова. Между тобой и этим великолепным писателем нет ничего общего…

— … за исключением того, что мы — один и тот же человек…

— И я полупуму-полульвицу представляла себе иначе.

На лице Аврелия проступило любопытство. Выразить его устно он не спешил, так же слишком вымотанный забегом.

— Черная, блестящая… — пояснила Констанция.

— Э-э, а ничего, что в книге раз пятьсот говорится о том, что она песочного цвета?

На это Констанция фыркнула. Она не вчитывалась в каждое слово.

— Ладно, — с принужденным спокойствием сказал Аврелий, — где будем ловить мою крошку?

— Ну так ты мне скажи. Ты же автор! И именно ты должен, как никто другой, знать, как поведет себя персонаж в той или иной ситуации.

Аврелий потер подбородок, озираясь. Панельки, панельки, панельки. Игровые площадки, школы, детские сады. Продуктовые магазины.

Констанция довольно хорошо помнила эту книгу Ивана Иванова, поэтому тоже пыталась вспомнить, что знала о сюжете и о Софии, главной героине. Действие там разворачивалось в наши дни, но город был описан условно. То есть, этого персонажа не должны были напугать высотки и автомобили, но в Петербурге у нее не было знакомых локаций.

— Может, пойдем пока по ее следам? — предложил Аврелий пару минут спустя. — Ну, она же куда-то туда побежала. Денег у нее нет, выглядит как городская сумасшедшая в этом платке. Может, нагоним еще?

Констанция посмотрела на него с сомнением.

— Ладно, София — умничка, — с отеческой гордостью сообщил Аврелий. — Она не пропадет, выкрутится, спасется. Это хорошо с точки зрения безопасности персонажа и секретности. Не надо париться насчет того, что ее могут раскрыть, потому что в ее характере заложена необходимость скрывать себя и свои способности. Брэдбери тут делать будет нечего. Но…

Было несложно догадаться, что стояло за этим «но».

— … Для нас, как для охотников, это полная задница.

Если бы было что пнуть или ударить, Констанция бы пнула или ударила. Но ей пришлось сдержать порыв стукнуть по крыше припаркованной рядом машины.

— Очень плохо, что мы ее упустили.

— Давай побродим по округе, — предложил Аврелий. — Может, она заметила, что мы хреново бегаем, и не стала устраивать марафон. Сидит где-нибудь неподалеку, думает, что делать.

И они побрели куда глаза глядят. Чуть позже созвонились с Абонементом, попросили Марусю проверить карту. В районе было много книжных активностей, и все, что оставалось Констанции и Аврелию — проверять их, одну за другой. Они потратили на это весь оставшийся день.

— На самом деле, я думаю, это уникальный случай, — заметила Констанция, пока они решительно шагали к очередному жилому дому, в котором, вероятно, кто-то читал. — Ю ведь сразу сказал, что ты «блистательный юноша». И не соврал. Даже без твоей мощной читательской ауры твои персонажи оживают, несмотря на то, что книги не особенно начитаны. Чем это можно объяснить?

Аврелий дернул плечом. Констанция бросила на него изучающий взгляд: самый простой паренек. Худощавый, кудрявый, с располагающими к себе, даже чуть детскими чертами лица. Такими… миленькими. С мальчишеским задором во взгляде. Если улыбается, на щеках появляются ямочки. Чуть сутулый, видимо, из-за роста. И чего в нем было особенного, отчего разрывы с его произведениями происходили без необходимых условий?..

— Постой-ка! — Констанция выставила руку, наткнувшись на которую стажер охнул и застыл. — Ну разумеется!

— Что, ты знаешь, как найти Софи? — спросил он, радость вернулась в его голос, отчаяние уступило место надежде.

— Нет, но я поняла, что ты, именно ты можешь помочь мне в одном деле.

Она торопливо достала из сумки томик «Джейн Эйр».

— В общем… То, что ты сейчас узнаешь — большая тайна. Никто не должен узнать о ней. Ни Арина, ни, тем более, Илья Петрович…

— Понял, принял.

Аврелий протянул руку к книге, но Констанция отстранилась.

— Пообещай, что ни с кем, кроме меня, не станешь обсуждать ее. Никто не должен узнать, что ты ее вообще читаешь. Что она существует. Упоминать ее при ком-то можно только если я так скажу.

— Да, сэр, мэм.

— Обсуждать в Библиотеке тоже нельзя. Говорить о ней можем только вне стен Библиотеки.

— Думаю, я понял концепцию.

Одарив его суровым взглядом, она все же позволила жадным пальцам вцепиться в книгу.

— Джейн Эйр? — разочарованно протянул Аврелий. — А чего столько пафоса? Боишься, что на меня повлияет мрачноватая, готическая атмосфера романа? И не такое читали, не боись.

— Это здесь не при чем, — Констанция попыталась открыть книгу там, где была вложена закладка, пока стажер держал потрепанное издание в руках.

— Если ты организовала тайное общество суфражисток, то опоздала примерно на столетие. Эта книга уже не так прогрессивна, как была когда-то.

— Замолчи уже. Вот, читай.

Констанция ткнула пальцем в абзац, где упоминался Егор. Первые пару мгновений Аврелий с преувеличенным интересом разглядывал буквы, но вот его лицо переменилось.

— Погоди… разве там такое было? — он поднял на нее взгляд. — Я, если честно, читал очень бегло. Нудятина, как по мне.

— Это один из лучших романов в мире, — убежденно заявила Констанция. — Но кое в чем ты прав: такого там не было. И мне нужно, чтобы ты создал разрыв и вернул Егора.

— Вернул? — выдохнул стажер.

Над формулировкой стоило бы подумать… но сказанного не воротишь, тем более как еще можно было привлечь Аврелия к задаче, если не раскрыв некоторые секреты?

— Вернул, — вздохнула Констанция. — Ничего больше сказать я не имею права. Но еще раз: все это должно храниться в строжайшем секрете. Ни одной живой душе!

— Понял я, понял. Только… как? Я же не умею создавать разрывы специально.

— А ты пробовал?

Он чуть нахмурился.

— Справедливо… Но ты ведь сама говорила, что это невозможно.

— Так же, как невозможно оживить персонажа из ещё неначитанной книги. Как невозможно, чтобы автор оживил персонажа собственной книги, когда тот даже не обрёл твердую форму. Ты у нас уникальный, Аврелий. И пришло время мне получить от этого пользу.

— Да мне не жалко, — Аврелий взял книгу, — я просто боюсь не оправдать ожиданий.

— Мои ожидания максимально адекватны: ты просто должен сделать все возможное.

— Ага. Ну хорошо, — он почесал кудрявую голову. — Прочитать. Постараться оживить Егора.

Констанция воспряла духом, хотя охота складывалась удручающе. Они проверили ещё пару книжных активностей, и наконец, Констанция сказала:

— Мне нужно вернуться в Библиотеку.

— Еще нет и семи, — изумился стажер.

— Да, у меня… дело.

— Ладно. Давай я продолжу один, — сказал тогда он, на чем они и разошлись.

Эпизод 3. Глава 2

«Challenge accepted».

Подъезжая к Библиотеке, Констанция вновь взглянула на экран телефона. «Вызов принят» — вот что написал ей Артур после раунда совместных чтений. Он отошел от их разговора гораздо быстрее, чем Констанция, и уже скоро дал понять, что не собирается сдаваться на полпути. Единственное, чего не понимала Констанция — путь куда именно они держали. Не уверена она была и в том, что это понимал Кинг.

Тем не менее, на следующий день он пригласил ее на ужин.

Правда сделал так, чтобы было непонятно, свидание это или дружеская встреча коллег. Констанция была убеждена, что он избегал определенности намеренно. Потому что если человек хочет, чтобы партнер уловил романтический подтекст, он не хватает под локоть в коридоре у столовой и не говорит «сможем завтра поужинать вместе?» таким повседневным тоном, как будто они ели после работы как минимум раз в неделю.

Констанция была так обескуражена вопросом, что неразборчиво ответила что-то среднее между «не знаю» и «наверное». Кинг кивнул и, бросив «часов в семь» удалился.

Был соблазн в последний момент отказаться. Не потому, что ей не хотелось его видеть, скорее наоборот: она боялась, что нафантазирует себе лишнего, а он на встрече выдаст что-нибудь вроде «я пригласил вас, чтобы обсудить одно важное дело, о котором нельзя говорить в стенах библиотеки». Или явится в компании Ильи, Милы и еще десятка коллег. Или сам не придет.

Уже через пять минут после того, как Констанция встала у фонтана рядом с Библиотекой, к ней приблизилась фигура в бежевом плаще. Артур был один, но, конечно же, именно в минуту их встречи всем книжникам понадобилось выйти из здания. Коллеги проходили мимо один за другим, что Констанция всеми силами игнорировала.

— Мне рассказали про китайский ресторан неподалеку, — сообщил Кинг. — Не возражаете против азиатской кухни?

Она покачала головой, и они отправились в указанном Артуром направлении.

Пару минут оба шли молча. Московский проспект шумел: машины неслись в обе стороны, пешеходы спешили по своим делам по широкому тротуару, исчезали в подземных переходах, уютных дворах монументальных сталинок, забегали в магазины и кафе. И все же, несмотря на большое количество прохожих и автомобилей, из-за своих не питерских масштабов улица казалась пустынной.

День был не солнечный, поэтому красивого заката не случилось: город просто очень медленно утопал в вязких сумерках.

— Так что за повод, Артур? — спросила, наконец, Констанция.

Она могла бы молчать и дальше, но Кинг был слишком сосредоточен на себе, что ее не устраивало.

Он обернулся и бросил на нее удивленный взгляд.

— Нужен повод, чтобы поужинать с дружественным коллегой? — спросил он с отрепетированной учтивостью.

— Хватит валять дурака.

Артур отвернулся, устремил взгляд вдаль.

— Я подумал, что нам с вами нужно лучше познакомиться. Я теперь не знаю вас, да и знал ли я раньше? Вы тоже сначала имели дело с наставником Артуром Кингом, потом участвовали в соревновании и видели во мне соперника. Но мы почти что не общались один на один просто так.

Констанция кивнула.

— Ну допустим. А сосредоточены вы на вопросах, которые будете задавать, чтобы узнать меня лучше?

Он виновато усмехнулся.

— Еще немного, и люди решат, что я держу вас под прицелом, — добавила она.

— Простите, Констанция, это не связано с вами. Был напряженный день, оставивший меня в задумчивости. Но вы правы, это некрасиво с моей стороны. Я прошу прощения. Я постараюсь оставить тяжелые мысли позади и быть полностью с вами.

Она аккуратно подхватила его под локоть.

— Напряженный день? — слова сопровождались сочувствующим вздохом. — Понимаю, наверное, приходится сталкиваться со сложными задачами… Что вас так утомило сегодня?

Он рассмеялся, глядя на нее.

— Теперь вы валяете дурака. Я не буду рассказывать тайны Библиотеки.

Отпустив его локоть и чуть отстранившись, Констанция фыркнула.

— Человек не может проявить сострадание к «дружественному коллеге»?

— Лучше вы расскажите, что за дело у вас было сегодня?

Она испытывала зависть к тому, что Артур был в Основном Фонде, а она — нет. Работал с какими-то секретными заданиями, вращался в совсем других кругах. Ее не покидало ощущение, будто он попал в класс с олимпиадниками, а она осталась на второй год. Еще немного, и ему будет неинтересно общаться с какой-то охотницей.

Но, чуть поразмыслив, Констанция решила не омрачать себе вечер. В конце концов, Артур пригласил ее на ужин, пускай это и не было свиданием. Могла же она просто расслабиться и хорошо провести время в компании небезразличного ей мужчины?

«Но ведь…» — начал противный внутренний голосок, но Констанция велела ему заткнуться. Вместо того, чтобы заниматься самокопанием, она просто поделилась с Артуром тем, как началась, но пока не окончилась их охота на Софию из книги Аврелия.

Они прошли квартал, когда она закончила.

— Хммм, — протянул Кинг задумчиво. — Вот кто бы смог создать разрыв с Егором…

Констанция тяжело вздохнула:

— Да, жаль, что это секретная информация, и я не могу привлечь Аврелия. Он наверняка сумел бы помочь.

Кинг чуть нахмурился.

— Возможно, можно сделать это как-то секретно? — задумчиво произнес он. — Не раскрывать всю правду, но объяснить задание…

— Правда? Отлично. Рада, что вы так думаете. Тогда решу, как это лучше сделать, и обращусь к нему.

С полминуты они шли молча. Затем Кинг, явно догадываясь, каким будет ответ, спросил:

— Вы уже дали ему книгу, не так ли?

— Я ничего ему не говорила, — торопливо отозвалась Констанция. — Сказала только, что нужно создать разрыв и вызволить из книги Егора.

Артур хмыкнул.

— Конечно же вас не останавливают маленькие глупые условности, как просьба держать рот за зубами. Все ради достижения цели.

Он был недоволен. Не сердит, не взбешен, не задет ее колким комментарием. Недоволен. Это разбудило в Констанции эмоции, которые она успела позабыть со времен своей стажировки, но она постаралась избавиться от них, дерзко ответив:

— Вы сами предложили дать «Джейн Эйр» Аврелию. Это очевидное решение. И я ни слова не сказала ему ни про вас, ни про Ю, ни про то, как Егор попал в книгу.

— Но вы дали раньше, чем я предложил. Правда считаете, что это не делает разницу?

Стыд накрыл с головой. Хотелось обвинить Кинга в чем-то в ответ, но не получалось. Хотелось оправдаться так, чтобы собственные действия выглядели правильными, единственно возможными.

— Мы пришли, — негромко сказал он, останавливаясь и открывая ей дверь ресторана.

Она вошла внутрь, сняла свой черный плащ, позволила Артуру принять его и оставить в гардеробе. Все это время у нее в груди ширилось неприятное чувство: внутри медленно надувался воздушный шарик, который нажимал на желудок, давил на горло и распирал ребра.

Кинг проводил Констанцию к столику и галантно отодвинул стул. Она села, хотя готова была просто уйти прочь.

Он, похоже, заметил ее состояние, потому что, сев напротив, чуть склонился и мягко сказал:

— Если вы просто признаете, что ошиблись, и извинитесь, проблема будет решена.

А она не могла. Язык присох к небу и не поворачивался, чтобы сказать пару простых слов. Она посмотрела в его открытое лицо и смеющиеся глаза и, пересилив себя, все же выдавила:

— Простите.

Он издевательски скривился, изображая, что остался не в восторге от того, каким тоном она это сказала.

— Процедили, как если это я провинился. Но я принимаю ваши извинения.

«Какое благородство!», — подумала она, но не сказала, решив сделать вид, что внимательно изучает меню.

Они обменялись парой комментариев о еде, сделали заказ. Затем Артур сжал руки в замок и с весельем во взгляде посмотрел на Констанцию.

— Ну что, неужели вас так задело, что вы были неправы?

Она повторила его позу и язвительно уточнила:

— А вы, я так понимаю, большой любитель признавать ошибки?

— Что ж, фактически, наш с вами ужин — мое признание того, что я был неправ. Что вел себя излишне… — во время повисшей паузы официантка принесла палочки и полотенца, а едва она ушла, Артур продолжил: — Боюсь, моего словарного запаса не хватает, чтобы подобрать нужное слово…

— Нахально? Нагло? Самонадеянно? — охотно подсказала Констанция.

— Это звучит громко. Предположим, я вел себя «слишком напористо». И когда вы сказали, что я забыл мои манеры, я был задет. Осознавать, что вы были правы, было непросто и неприятно.

— Сожалею, — она и не пыталась звучать искренне.

— Нисколько. Вы не сожалеете ни секунды, не врите мне, — он закинул ногу на ногу, поправил коричневый пиджак. — Дело в том, что я привык, что мои манеры здесь никого не огорчают, я же англичанин. В России принято считать, что все англичане ведут себя как лорды, даже хотя доля аристократии в Великобритании примерно меньше одного процента, и у нас очень много «гопников». Но что бы я ни делал тут, это как будто эталон манер.

— Но не всегда же?

Кинг самодовольно улыбнулся.

— Чаще всего. Все думают, что раз я из Англии, то чопорный англичанин, и я не возражаю создавать этот образ. В русском есть еще такая фраза «уходить по-английски», то есть, не прощаясь. Вы не поверите, но мне прощают даже это. К тому же, вот что я делаю: если женщина, которая мне понравилась, не показывает интерес, я не пытаюсь ее завоевать. Зачем, если есть те, которые мне нравятся и показывают взаимность?

Констанция удивленно подняла бровь. Чуть подавшись вперед — что она отказывалась считать заигрыванием — она улыбнулась:

— А как же охотничий инстинкт? — вопрос сопровождал легкий наклон головы и пронзительный взгляд. — Желание получить трофей?

Он хмыкнул:

— Констанция, я целые дни на работе охочусь. Мой инстинкт удовлетворен. Я — не всегда.

Это заставило ее задуматься. Она была проблемной, она не демонстрировала симпатию, она привносила в его спокойную размеренную жизнь беспорядок. Все это наводило на размышления.

— Так зачем вы пригласили на ужин меня?

— Решил, что моя жизнь стала слишком пресной, а вы — перец и соль.

Это ровным счетом ничего не объясняло.

Им принесли домашний лимонад. Разлили по бокалам. Это было кстати, хотелось освежиться.

— Купите билеты в цирк, если так хочется разнообразия, — посоветовала Констанция. — А развлекаться за мой счет — плохая идея.

— Это не мое намерение. Я хочу сделать вас довольной мной.

— Зачем?

— Видимо… Вы как выпавшая деталь из пазла. Я чувствую желание срочно найти и вставить.

Он замолчал на мгновение, кажется, оценивая, как прозвучал ответ.

— Давайте попробуем другую аналогию…

— Давайте без аналогий.

Констанция не ждала, что Артур ответит, но он задумчиво потер подбородок и сказал, кажется, серьезно и честно:

— Я привык нравиться людям. Меня не устраивает, что я вам больше не мил. Хотел бы вернуть, когда вы думали обо мне хорошо. А вы только и делаете, что кусаете. Критикуете мои методы. Насмехаетесь и вините в том, что я не джентльмен.

— Что ж, удачи на этом непростом пути, Артур.

Скоро им принесли блюда. Констанция сосредоточилась на еде. Кинг тоже немного помолчал, затем, повертев вилку в пальцах, спросил:

— А можете утолить мое любопытство?

Она подняла брови. Интуиция подсказывала, что он задаст неудобный вопрос, но ей было интересно — какой.

— Что привлекло вас ко мне в прошлом?

Как она и думала… дурацкий вопрос. Констанция дернула плечом.

— Мы с вами обсуждали Пигмалион, — добавил Кинг. — Почему профессору Хиггинсу нравилась или не нравилась Элиза. Но что насчет Элизы?

— Нездоровая привязанность к мужчине более высокого положения.

Она постаралась произнести это небрежно, но он, кажется, раскусил ее — не поверил. Возведя глаза к потолку, Артур сказал:

— Бросайте, вы умный человек, никогда бы не влюбились безо всяких оснований.

Какая ерунда.

В любви роль интеллекта такова, что лучше бы его попросту не было.

Фыркнув, Констанция ответила:

— Часто вы пользуетесь этим приемом? Напрашиваетесь на комплимент, вынуждаете собеседника обратить внимание на ваши достоинства…

Он рассмеялся. Затем завел разговор о еде: сказал, что недавно приготовил пасту болоньезе «от» и «до» по какому-то исконному рецепту, то есть даже пасту делал сам. Посетовал на то, что тетя Маша из столовой заболела, и оливье стал совсем не тот. Спросил, почему Констанция любила черный кофе.

Разговоры стали более безопасными, и ей это, пожалуй, понравилось.

В конечном счёте вечер пролетел как мгновение. Они много смеялись. Его забавляли ее колкие шутки, ее веселили его ироничные замечания.

Уже попросив счет, Артур поинтересовался:

— Скажите, Констанция, мне получилось хотя бы немного изменить ваше мнение обо мне?

Она покачала головой:

— Нет, совсем не получилось. Я всегда знала, что вы можете быть невыносимо очаровательным.

На это он расхохотался.

На улице же предложил проводить ее до дома, и получасовая прогулка стала прекрасным завершением дня. Они снова говорили обо всем подряд, будто бы позабыв, что было между ними в прошлом. Констанции было так хорошо, что хотелось плакать.

У входа в парадную Артур остановился. Он протянул ладонь и она, не совсем понимая, чего он ожидал, вложила свою руку в его. Кинг едва ощутимо коснулся кончиков ее пальцев губами. И со словами «спасибо за прекрасный вечер» ушел быстрее, чем она успела ответить.

Войдя в свою крошечную квартиру, Констанция позволила себе несколько минут просто полежать на кровати, мечтательно глядя в потолок. Затем она позвонила Аврелию.

— Как свидание с Артом? — спросил он довольно.

Констанция села.

— Ты бредишь? Какое свидание?

— Вас видели маглы! — после паузы он добавил: — И Мила сказала, что Арт спрашивал про хороший рестик в округе и после пыток сознался, что собирается туда с тобой.

Констанция закатила глаза.

— Что с Софией? — спросила она, и даже получилось беззлобно.

У нее было слишком хорошее настроение, чтобы ругаться.

— След простыл. Но я обещаю как следует прошерстить интернет завтра утром. Если она снова обернулась кошкой, ее могли видеть. А сейчас, — он громко зевнул, — спокойной ночи, Конс.

Эпизод 3. Глава 3

Полдня Констанция с большим удовольствием перечитывала книгу Аврелия, из которой сбежала химера София. Эта девушка была способна обращаться в полульвицу-полупуму, а еще могла менять лицо. Ее черты преображались до неузнаваемости, что могло затруднить охоту. Хорошие новости состояли в том, что София была положительным персонажем. Однако, как стало очевидно после истории с Ю, даже изначально безвредный герой мог наделать много бед.

Все это Констанция в общем-то отлично помнила, но решила провести время якобы с пользой, делая вид, что старательно ищет в сюжете подсказки для охоты. Аврелий же изучал соцсети и новостные каналы. В окна библиотеки заглядывало солнышко, пылинки кружили в полосках света. В холлах, коридорах и залах пахло как-то по особому, будто весенний аромат наполнял не только улицы и проспекты, но и помещения. То ли это давала о себе знать нагретая солнцем лакированная мебель, то ли сухая книжная пыль, не страдавшая более от приносимой извне влаги. А может просто в некоторых помещениях начали открывать окна, впуская сладкий весенний флер?

Из безмятежного состояния ее вывел громкий шепот «Конс! Конс! Конс!». Стажер сумел за полгода запомнить главный лозунг их организации. Нет, не «Книги их дом, реальность их тень», а тот, что висел всюду в виде объявлений разного вида, стиля и цвета: «ТИШИНА В БИБЛИОТЕКЕ!». Но Аврелий был слишком возбужден, поэтому его шипение разносилось по всему холлу от первого до третьего этажа.

— Смотри, что нашел! В районе реки Смоленки была замечена дикая кошка. Вот тут сняли на телефон ее.

Он маячил своим мобильником перед лицом Констанции, отчего она, разумеется, не могла разглядеть ни пикселя. Но сказанных слов было достаточно: она встала и решительно направилась к выходу из Библиотеки.

Через час они были на Ваське. Река Смоленка протекала через весь Васильевский остров от Малой Невы до Финского залива, берег ее был длинным и извилистым. Но по фото и видео в интернете не составляло труда определить маршрут Софии. Места, где ее заметили, были густо усажены деревьями и кустами. Вероятно, София надеялась, что ей удастся укрыться в их пока еще голых ветках.

Констанция и Аврелий стали внимательно обследовать территорию недалеко от Смоленского кладбища — там экзотическое для питерских широт животное видели в последний раз.

— Выглядит, как будто мы ищем труп, — прокомментировал это Аврелий.

— Скорее уж прячем, — отозвалась Констанция. — Зачем бы нам искать труп?

— А зачем бы нам его прятать?

— Смотри, мне кажется, тут трава примята. И вон, это явно светлая шерсть. Зацепилась за колючие ветки.

— Да, правда! — стажер припал к земле, оглядывая обнаруженные улики.

Констанция наоборот, распрямилась.

— Ну что ж, теперь мы действительно знаем, что София была здесь. Осталась ерунда — выяснить, куда она отправилась дальше. Вероятно, она надеялась спрятаться в этом месте: тут и кусты, и место нелюдное, и вода рядом. Но те, кто снимал видео, могли ее спугнуть.

— Бедняжечка моя…

В Абонементе в тот день дежурила Маруся. Констанция попросила ее проверить, имелись ли книжные активности в районе Смоленки.

— Вообще-то да! — воскликнула Маруся в трубку очень довольно. — Я ведь совсем недавно отправила туда… э-э… этого… забыла, как зовут…

— Валеру? — выдала Констанция первое имя, которое пришло в голову.

— Да, точно!

Кто еще в их отделе был настолько непримечателен, что коллега уже несколько недель не могла запомнить его имя?

— Я увидела активность на кладбище, спросила у Христофоры Николаевны, нормально ли это. Она сказала, что и такое бывает, но выглядит действительно необычно, посоветовала кого-нибудь отправить, проверить. Арина отправила вот его, Валеру. Он… — повисла небольшая пауза, — должен быть уже где-то там.

Констанция выяснила, в какой именно части Смоленского кладбища была активность. Потом услышала не слишком радостную новость о том, что больше свечения в том месте не было.

— Теперь активности есть в округе, но прям по нескольким адресам, — вздохнула Маруся, понимая, что это охотникам было не на руку.

— Скинь сообщением, — попросила Констанция. — В первую очередь посмотри какие-то закоулки, места, где можно спрятаться. Жилые дома нас мало интересуют. А вот скверы — очень даже.

Пока они ожидали информацию от Маруси, Констанция велела Аврелию связаться с Валерой. Им стоило действовать сообща.

— Дворик на шестнадцатой линии, — прочитала Констанция скоро, вслед за чем открыла карту на телефоне. — О, выглядит многообещающе. Отправь Валеру туда же. Если мимо, договоримся, что делать дальше.

Они почти дошли до Малого проспекта, когда, наконец, оказались рядом с тем самым сквером. Здесь дома, выстроившиеся в линию вдоль улицы, вдруг расступились, позволив своему приятелю сделать шаг назад, углубиться, оставив перед собой небольшой пятачок, засаженный деревьями. В сквере с небольшим чугунным заборчиком стояли скамейки. При беглом осмотре львицы обнаружено не было.

— Ловец отдает тепленьким, — заметила Аврелий, — так, типа в полсилы.

Полоска асфальта уводила в арку, по ту сторону которой обнаружилась целая сеть дворов и двориков, запечатанных бежево-желтыми стенами пятиэтажных домов.

— Ищем при помощи ловца, — бросила Констанция, все ее инстинкты обострились, и она не хотела тратить силы на лишние объяснения.

К счастью, это и не требовалось. Аврелий сам вдруг из флаффи-пуделя превратился в весьма целеустремленного охотника-кокер-спаниеля.

Пришлось обследовать все закоулки, постоянно прислушиваясь к ощущениям стажера. В определенный момент их охота превратилась в игру тепло-холодно, потому что комментарии Аврелия содержали только указания температуры:

— Теплее, еще теплее… — радостно шептал он.

Наконец, прозвучало «горячо!», но это и не нужно было — Констанция сама увидела бежевое пятно на бежевом фоне стены. Львица спряталась хорошо, они бы и не нашли, если бы не искали.

София вскочила на все четыре лапы, едва заметила их. Констанция и не рассчитывала приблизиться к дикому животному незамеченной.

Вообще, формально, называть эту химеру «диким животным» было некорректно. По сюжету книги Аврелия, она большую часть времени проводила в человеческом обличье, и только иногда — без особого удовольствия — обращалась в полульвицу-полупуму. И даже в этом состоянии сохраняла — по большей части — человеческое сознание. Хотя когнитивные функции и притуплялись.

Сейчас София оставалась в облике кошки, скорее всего, лишь оттого, что так ей физически легче было выживать в каменных джунглях.

— София, не бойся, мы хотим помочь, — вкрадчиво произнесла Констанция, пока та вжималась в штукатурку. — Ты уже поняла, что оказалась в неизвестном тебе месте, что не знаешь, как вернуться домой. Я знаю. Это, — она выхватила из рук стажера ловец, — может пугать тебя. Но это билет назад.

Львица чуть склонила голову набок. Задумалась. Констанция чувствовала, что еще несколько мгновений и персонаж будет у них в кармане, когда…

— Вот вы где! О, поймали-таки, гадину! Это же персонаж, да? Снотворным бы ее…

— Валера… — выдохнула Констанция, возводя глаза к небу.

Разумеется, София тут же изменила позу с полной покорности на хищную.

— Блин, Валера! — воскликнул Аврелий.

Тот начал мямлить слова оправдания, явно не понимая, что именно сделал не так.

Химера ощетинилась, зарычала.

— Я клянусь, мы хотим только одного — вернуть тебя домой, — попыталась Констанция, но это не сработало.

София их больше не слушала. Валера стоял достаточно близко к Констанции, чтобы она смогла ударить его по предплечью. Вряд ли вышло больно: у него была какая-то многослойная болоньевая куртка, и сам он весь был рыхлый — будто пытаешься избить кучу песка. Морального удовлетворения Констанция не почувствовала. Скрючившись, чтобы укрыться от ее кулака, Валера торопливо — путаясь в безразмерных карманах — извлек на свет ловец.

— Нас трое, два ловца, она одна, — торопливо заметил он. — Куда ей деваться?

Тут он был прав. София тоже, вероятно, поняла, что даже мощь звериной сущности ей не поможет, поэтому решила использовать еще одно свое оружие. Она обратилась в человека. В женщину. В обнаженную женщину.

Всякий раз, когда София обращалась из человека в зверя, ее одежда рвалась, терялась, в общем, вела себя в соответствии с законами физики. Поэтому чаще всего обратно эта героиня обращалась в голую Софию.

По сюжету ей это досаждало, но сейчас, похоже, сыграло на руку: и Аврелий, и Валера, застыли с открытыми ртами. София подняла голову, будто бы совсем не стесняясь своей наготы. Хотя Констанция видела вызов в ее темных глазах.

На первый взгляд, план был слабым: пускай на мужчин этот фокус оказал эффект, но на единственную охотницу в их компании — нет. Однако София была умна и предприимчива.

Окинув взглядом лицо Констанции, она вдруг начала менять черты своего. Это выглядело жутко: нос начал заостряться и вытягиваться, скулы чуть разъехались, будто кто-то пытался разделить череп пополам, подбородок стал менее острым, более волевым, тяжелые веки наползли на глаза, брови чуть растеклись, будто кто-то провел акварелью по пористой бумаге, изменили форму. Пару секунд книжники наблюдали эти метаморфозы, пока не стало понятно: София приняла облик Констанции. Для верности глянула в отражение в глухом грязном окне, кажется, сделала повыше лоб и сильнее изогнула губы. Теперь точно — не отличишь. Только волосы были короткими, но она несколькими ловкими движениями зализала их назад, и вот перед ними стояла обнаженная Констанция.

Теперь челюсть отвисла у всех.

— Ну-ка, поменяйся обратно, — велела Констанция, чувствуя, что голос истерично срывается.

— Отпустите меня, и поменяюсь, — отозвалась София.

Надо отдать должное, ее тон был более уверенным. Хотя вообще-то голой во дворе перед тремя незнакомцами стояла именно она.

— Сейчас же поменяй лицо! — Констанция шагнула ей навстречу, слишком потерянная, чтобы действовать быстро и решительно.

— Отойдите на пять шагов все! — не сдавалась химера, и, видимо, чтобы усилить эффект от шантажа, приняла обольстительную позу.

Где-то рядом заскулил Валера.

Констанция не стала ждать: швырнула ловец в обнаглевшую Софию, но та увернулась. Издав короткий вопль, не отрывая взгляда от персонажа, велела:

— Аврелий, забери у Валеры ловец и кидай в Софию.

— Да ты что, как я могу! Швырнуть книгой в живого человека!

— Я убью тебя! — предупредила она.

— Блин, я, если честно, закрыл глаза. Прости, но я просто не могу… это очень-очень неправильно…

— Продолжите в том же духе, — наконец, нервно, сказала София, выставив предупреждающе палец, — и я не такое сделаю. Начну танцевать или показывать приемы айкидо.

— Только попробуй… — прошипела Констанция.

— Валера будет счастлив, — ехидно ответила ей химера.

В одно мгновение Констанция, не глядя, вырвала из безвольной руки Валеры ловец — будто чувствовала, где именно тот был — и бросилась на Софию.

Метнулась, будто сама была дикой львицей, очень долго подбиравшейся к лани у водопоя.

Пара прыжков — и жертва во власти охотницы. София ничего не смогла сделать, через мгновение ее засосало в ловец.

Несколько секунд Констанция сидела на асфальте, тяжело дыша.

Затем, чуть придя в себя, медленно подняла взгляд на Валеру.

Тот все еще смотрел в пространство большими, круглыми глазами на выкате. Как же он ее раздражал!

Аврелий подошел к Констанции подал ей руку, помог подняться.

— Идем в машину, — бросила она.

Валера было тоже шагнул в их сторону, но поймал на себе такой взгляд, что замер и пробормотал:

— А я прогуляюсь. И потом на метро. Хочу развеяться. Люблю метро. А в машинах укачивает. Я бы…

Его голос еще слышался за их спинами какое-то время, пока Констанция и Аврелий не вынырнули из арки на семнадцатую линию.

Эпизод 3. Глава 4

Казалось, что непростое дело позади. Настроение у Констанции в тот день итак было хорошее, а тут еще и успешная охота. Да и погода выдалась отличная, делая дорогу от Васьки до Парка Победы полной восторга и упоения. Купол Исаакия горел золотым, выглядывая сперва из-за аккуратных разноцветных домиков Английской набережной, затем показавшись во всей красоте на просторной Сенатской площади с Медным всадником, а после служа величественным фоном для Адмиралтейства.

Было что-то магическое в том, чтобы иметь возможность каждый день наблюдать по-барочному пышный Зимний и неповторимый ансамбль Стрелки с двумя красными сестрами-близняшками — Ростральными колоннами.

На душе было так сладко, что Констанция даже ответила Артуру на его сообщение, которое он прислал утром.

«Сегодня очень хороший день», — прочитала она до того, как успела выпить утренний кофе, поэтому просто закатила глаза. Теперь же она набрала «Да, хороший», правда засомневалась, стоило ли отправлять. Стерла и написала просто «да», потом решила, что отправлять такой ответ спустя несколько часов как будто глупо. Третья попытка закончилась решительным «отправить». «Очень тепло», — написала Констанция, решив, что погода — самая безопасная тема, которая при этом выглядела как поощрение продолжить диалог.

Однако стоило ей и стажеру войти в большой холл Библиотеки, как оба вздрогнули, ощутив мощную вибрацию. Ловец лежал в сумке Аврелия, но книга начала так трястись, что это ощутила даже Констанция.

Стажер торопливо достал ловец из сумки, едва удержиая в руках.

— Что за?.. — только и успел выдавить он, как книжка выпрыгнула из его рук, упала на пол и раскрылась.

Констанция остолбенела, беспомощно глядя, как из появившегося меж страницами свечения к ним выходит — снова — ее обнаженная копия. К счастью, в этот раз София не стала долго хранить этот волшебный облик: огляделась, оценила обстановку и обратилась в песочного цвета крупную кошку.

Полульвица-полупума дернулась, заметив Констанцию и Аврелия, вслед зачем бросилась к лестнице.

Неужели у переплетчиков опять произошли кадровые изменения? В прошлый раз персонаж повторно сбежал, высвободившись из ловца, когда в Библиотеке начал работу новый сотрудник.

Впрочем сейчас разгадывать эту тайну было некогда.

Констанция рванула к лестнице, понимая, что хоть София и не была опасна, за сафари в Библиотеке похвалы ждать не стоило.

Львица сделала пару кругов по второму ярусу прежде, чем кто-то открыл дверь в Абонемент, куда та и прошмыгнула. Выходящий оттуда охотник Алексей отпрыгнул в сторону и громко выругался.

— С дороги! — заорала Констанция, которая до сих пор искала способ кинуться Софии наперерез, но так и не преуспевала в этом.

Аврелий совершенно бесполезно мотался за ней следом.

Вдвоем они ворвались в Абонемент, чтобы увидеть мелькнувший бежевый хвост где-то за стеллажами. Раздался визг — Констанция была уверена, что голос принадлежал Марусе, так как Христофора Николаевна обладала, во-первых, куда более низким контральто, во-вторых, весьма устойчивой психикой.

Констанция бросилась к столу, где обычно охотники получали ловцы и формуляры. За ее спиной в это время раздался удар и крик боли: похоже, стажер упал. Она замерла на мгновение, бросив взгляд через плечо.

— Беги! Оставь меня! Спасайся сама! — простонал он, валяясь в проходе между стеллажами.

А Констанция говорила ему, чтобы нормально завязывал шнурки! Вечно болтаются.

Маруся обнаружилась на подоконнике: она взобралась на него с ногами, взгляд при этом был полон ужаса.

— Где? — выдохнула Констанция, и Маруся указала на дверь, что вела в святая святых Абонемента.

К карте.

Вход охотникам туда был заказан, но времени думать не было: надо было действовать.

— Ловец! Нужен ловец! — крикнула Констанция, врываясь на запретную территорию.

Маруся вбежала следом и уже через пару мгновений в руке Констанции оказался пустой томик. А их новый библиотекарь быстро сориентировалась! Хорошую все-таки сотрудницу удалось найти.

Констанция стала обследовать помещение в поисках Софии, стараясь при этом не слишком разглядывать интерьер. Все-таки запрещено…

А посмотреть было на что: все стены в этом темном помещении были изрезаны схематичными изображениями улиц и площадей города. Будто кто-то высек карту Петербурга в камне. Помещение казалось не прямоугольной комнатой, а угловатым коридором, с парой изломов. Оттого окинуть взглядом всю карту не выходило. Но сколько видел глаз, поверхность стен была испещрена огоньками разного размера. От самых крошечных, будто россыпь далеких звезд, до больших, размером с лампочку. Констанция смогла различить Невский проспект. Тот толстой стрелой утыкался в Адмиралтейство, к которому устремлялись еще две ровных линии Гороховой и Вознесенского. С другой стороны от Невского, рисуя подобие треугольника, отходил Лиговский проспект.

А еще на одной из стен ярче всех прочих мест города светилась их Библиотека. Горела точно фонарь. И не последнюю роль в этом сейчас играла полульвица, каким-то образом сбежавшая из ловца…

— София, София, — звала Констанция, оглядывая углы и закоулки. — Кис-кис-кис.

Мебели в помещении было немного: шкаф, несколько длинных узких столов вдоль одной из стен, пара табуретов на колесиках. Ближе к выходу стоял высокий стеллаж с, судя по всему, пустыми ловцами. Рядом расположилась небольшая картотека, где могли храниться формуляры.

Констанция застыла. Поглядела на Марусю.

— Слушай, там у меня стажер упал. Посмотри, пожалуйста, не убился ли, — сказала Констанция, а когда ее просьба была выполнена, метнулась к шкафу.

Именно за этим шкафом располагалась одна из дверей, ведущих в тайный ход. Разумеется новенькой сотруднице знать об этом не следовало.

Констанция открыла дверцы шкафа и сперва увидела лишь верхнюю одежду. Однако, просунув руку внутрь, не нащупала заднюю стенку. Похоже, София попыталась спрятаться в шкафу и обнаружила тайный ход. Илья запер секретную дверь в своем кабинете, а про эту, видимо, забыл.

Аккуратно прикрыв шкаф за собой, Констанция пробралась внутрь. Потайную дверь закрыла — на всякий случай.

Теперь она оказалась в небольшой комнатушке с лестницей, ведущей наверх.

Тяжело вздохнув, Констанция начала взбираться наверх и скоро оказалась в узком длинном пространстве с затхлым тяжелым запахом.

Там она сняла туфли, чтобы, бегая за кошкой, быть тише мыши.

Один коридор сменял другой, порой Констанции казалось, что она слышит тяжелое дыхание и тихую поступь. Порой ее окружали только звуки Библиотеки, что доносились извне.

Когда уже отчаяние и усталость овладели ею, вынудив остановиться, Констанция вдруг заметила мелькнувший за поворотом хвост.

Пришлось бежать следом. Где-то на полпути она скинула мешающий плащ: вентиляция в тайных ходах была ни к черту. Констанция вся взмокла, пока играла в догонялки в душных узких коридорах.

Она пыталась шепотом звать Софию, но та была слишком далеко, чтобы услышать безусловно мудрые доводы, почему следовало вернуться в ловец.

Увлеченная преследованием, Констанция скоро перестала понимать, где находится. И оттого громкое «Что у вас тут происходит, Торин?», раздавшееся будто бы в паре метров от нее, заставило подпрыгнуть от неожиданности.

Могла ли она проигнорировать такое? Смог бы хоть кто-нибудь?

Оглядев стену, Констанция заметила крохотное отверстие: в тайном коридоре было темно, а по ту сторону — светло, и из-за этого маленькая дырочка горела как крохотная звезда на ночном небосклоне. Этот глазок будто специально был сделан, чтобы наблюдать за тем, что происходило в комнате, и требовательный оклик, обращенный к начальнику Библиотеки, вынудил Констанцию припасть к нему.

Пять книжников, включая Артура Кинга и Илью, выстроились в ряд, как солдаты на плацу. Вдоль этой шеренги прохаживался коренастый мужчина. Возможно, он был ростом с Констанцию, то есть не такой уж миниатюрный, но рядом с широкоплечим, высоким Ильей и длинным, худощавым Кингом казался комично низким. Его светло-русые волосы были неаккуратно прилизаны, в явной попытке прикрыть приличную такую лысину. Несмотря на не слишком представительную внешность, голос у него оказался командирский.

Почему этот человек отчитывал их руководителя, Констанция не знала. Видела ли его прежде, вспомнить не могла — уж больно непримечательные лицо и фигура. Сотрудников в Основном Фонде было немало, всех не запомнишь. Но что-то подсказывало, что этот книжник был не местным.

— Это провал, дорогие мои, — развел он руками и остановился напротив Ильи.

Встал едва не нос к носу. Ну или… нос к солнечному сплетению. Илья не шелохнулся, но прошелестел куда-то в район зализанной лысины:

— Мы делаем все возможное, Нелидов.

Так тихо, что Констанции пришлось прислушиваться.

— А надо невозможное, Торин. Надо невозможное.

Нелидов… фамилия прозвучала знакомо. Констанция определенно слышала ее прежде. Не здесь, в Москве. Вот только что это была за птица? Зачем прилетела в Петербург? И о каком провале шла речь?

Нелидов шагнул к неизвестному Констанции книжнику.

— Встретился с ним лицом к лицу и оказался без ловца, Басин…

Басин виновато опустил голову с копной рыжих волос.

— Позорище! — выплюнул Нелидов и после долгой, неприятной паузы, во время которой он, вероятно, прожигал взглядом Басина, шагнул к его соседу.

— Опять с больничного? Третий за три года. Третий! Тебе бы на воды, а не на почетной службе служить, коль такой болезный.

— У меня проблемы с суставами, я ходить не мог… — попытался оправдаться второй книжник.

— Да мне насрать! Не можешь работу выполнять — увольняйся! Хочешь по больничкам валяться, пока другие дело делают? Скатертью дорожка! Никого не держим.

Нелидов не стал ждать ответа, шагнул к Артуру.

— А ты, Кинг? Совсем страх потерял?

— Прошу прощения?

Артур, как и Илья, держался сдержанно, но отстраненно-вежливый тон давался ему куда лучше, чем Илье.

— Без году неделя в Основном Фонде, а уже вместо того, чтобы заниматься делом, охотниц шпилишь?

Голова Кинга едва заметно дернулась — то ли из-за непонятного ему выражения, то ли из-за того, что он не ожидал такой осведомленности. Констанция так вот очень удивилась. Если, конечно, речь шла о ней. Сомнения оставались, поскольку сведения Нелидова были явно искажены.

— Да, Кинг, да, у меня глаза и уши везде. Ну? И как это прикажешь понимать?

Констанция не могла разглядеть лица Артура из-за Нелидова, который совершенно закрыл обзор своей крупной, похожей на картофелину головой. Но почему-то догадывалась, что Кинг смотрел ему прямо в глаза.

— Возможно, мой русский не так хорош, как мне бы…

— Чушь не пори! — гаркнул Нелидов. — Русский твой не так хорош. Мне доложили обо всем!

Кинг шумно вздохнул.

— Я не знаю, что значит «шпилить». Это как «язвительно комментировать»? Бросать шпильки в адрес друг друга? Если так, то не понимаю, в чем, собственно, проблема…

Констанция не могла понять, Артур издевался или правда не знал. Что-то в интонациях показалось ей неискренним и полным скрытой насмешки. Она слишком хорошо знала Кинга, чтобы поверить в этот полный невинности голос.

Нелидов прорычал что-то нечленораздельное, а потом взорвался.

— Этот отдел три года не может поймать персонажа! — рявкнул он Кингу в лицо. — Вы должны дневать и ночевать в Библиотеке, пока охота не будет завершена! А вы, — на этом он обвел пальцем всех собравшихся, — маетесь дурью, мотаетесь в отпуска, трахаетесь с бабами, встречаетесь с одноклассниками! Какого лешего у тебя сын родился? — этот вопрос он адресовал высокому молодому книжнику.

Тот вздрогнул и открыл рот, явно теряясь.

— Ты должен был охотиться, а не жену брюхатить!

— Это уже перебор, Нелидов, — с едва сдерживаемой злостью заявил Илья.

Нелидов сделал три больших шага и ткнул ему пальцем едва ли не в нос, для чего пришлось прилично задрать руку.

— Персонаж занимается мошенническими действиями, — прошипел он. — И только по известным нам данным незаконным путем присвоил более ста восьмидесяти миллионов рублей. А вы тут чем занимаетесь? — проорал он.

Констанция чувствовала, как от волнения вспотела, даже ладони взмокли. Она отстранилась от глазка, чтобы дать себе возможность выдохнуть и убрать пряди, прилипшие к лицу. Руки дрожали. Она понимала, и то, что слышала разговор, который не должна была слышать, и то, что находилась в месте, в котором не должна была находиться, и то, что нарушала правила вблизи от человека, которому ни в коем случае нельзя было узнать о ее поведении. Нелидов явно представлял опасность.

— Вы должны отыскать и привести этого урода в течение двух недель, — заявил, наконец, Нелидов, что вызвало изумление у собравшихся, Констанция услышала их коллективный вдох и вновь припала к глазку.

— Требование иррационально, — заявил Илья. — Мы занимаемся этим уже три года, и ты считаешь, что лишь потому, что дал такое указание…

— Я ничего не считаю, Торин, — выплюнул Нелидов, вновь подходя к Илье. — Ты очень верно подметил, что занимаетесь этим три года. Так вот, на этом все. Либо вы ловите его за две недели, либо я передаю дело другим книжникам. А вы… — он обвел взглядом собравшихся, — отправляетесь в какой-нибудь Мухосранск, ловить золотых рыбок. Ясно вам? — проорал он напоследок, а затем пошел прочь, громко хлопнув дверью.

Книжники проводили его недовольными взглядами, а едва Нелидов оказался в коридоре, в разных выражениях высказали свое мнение о нем. И Илья даже не стал делать им замечаний, хотя обычно не допускал, чтобы подчиненные позволяли себе некорректные слова в адрес руководства.

Чуть погодя Илья хлопнул Кинга по плечу и что-то негромко ему сказал, Констанция не смогла разобрать. Затем уже громче обратился ко всем:

— Сегодня в девять совещание. Всем прийти с идеями, как за две недели сделать то, что у нас не получалось три года.

Все недружно кивнули.

Констанция начала тихо отходить. Ей нужно было срочно найти Софию и покинуть коридор. Илья был не в лучшем расположении духа, и новость о том, что она шарахается по тайным ходам, определенно бы его не порадовала.

Наилучшим решением было вернуться к какой-то точке, где пересекалось сразу несколько путей, и дождаться там львицу. Так Констанция и поступила. По ее подсчетам, место находилось где-то недалеко от Архива. Здесь встречались сразу четыре коридора. Ждать пришлось не меньше получаса.

Наконец, из коридора выплыла львица. Заметив Констанцию, сидящую на полу, она сперва остановилась, а затем продолжила приближаться своей мягкой походкой.

— Да мне все равно, хочешь, бегай дальше, — обратилась к ней Констанция. — А если ищешь уголок, чтобы спрятаться ото всех, советую прачечную. Там будете лишь стиралка, сушилка и ты.

А это была цитата из книги «Химеры среди нас» — верный крючок, чтобы заставить персонажа застыть.

Пока София пыталась отойти от ступора, в который ее ввела фраза из родной книги, Констанция толкнула томик с пустой обложкой, тот проскользил по полу и уткнулся в лапу химеры.

Львица пару мгновений смотрела на предмет, а затем по ее шкуре побежали строчки и абзацы. Софию затянуло в ловец.

Констанция облегченно выдохнула и со своей добычей поспешила к выходу, что вел в Абонемент.

Теперь у нее была новая задача: выйти так, чтобы никто из книжников, в том числе Маруся, этого не заметил. Хорошо, что в тот день не работала Христофора Николаевна, с ней это проделать было бы сложно. На Марусю же у Констанции была управа: она написала стажеру сообщение, чтобы тот отвлек их нового библиотекаря хотя бы на пару минут.

Оказавшись в шкафу, Констанция прислушалась: Аврелий что-то энергично рассказывал где-то за стенкой. Затем голос его стал отдаляться.

И вот долгожданная свобода. Когда Маруся вернулась на свое рабочее место, Констанция уже стояла в зале Абонемента, беспечно крутя ловец.

Она решила отнести ловец в Архив самостоятельно: нужно было доложить о браке.

На Нинели Владленовне был красный костюм, в ее высветленных волосах красовалась бордовая роза.

— Что за праздник? — поинтересовалась Констанция, кивнув на украшение.

— Все еще жива и в своем уме, — хрипло отозвалась архивариус. — С каждым днем это все сложнее.

Тогда Констанция рассказала, что случилось с ловцом.

— Да что ж это такое, — проворчала Нинель Владленовна. — Какие-то чудные дела творятся…

Это вызвало интерес, но архивариус отказалась рассказывать что-либо еще. Она только пообещала передать информацию переплетчикам.

Вздохнув, Констанция отправилась в столовую, чтобы поужинать. Час был уже поздний, дело шло к семи, а дома ждал пустой холодильник.

Быстро расправившись с салатом, она решила пойти к Илье: нужно было сообщить ему о том, что персонаж сбежал из ловца. Он же просил докладывать обо всем нестандартном, и хотя Констанция больше не претендовала на место в Основном Фонде, она все же однажды мечтала туда попасть.

Пока шла, Констанция обдумывала, что именно скажет. Ей нужно было избежать рассказа о погоне по тайным коридорам, поэтому по ее версии София попалась в ловец где-то между стеллажами Абонемента.

Констанция представляла, как Илья устало поблагодарит ее за то, что поделилась информацией, как пообещает разобраться. Как она подчеркнет, какой примерной книжницей стала…

Однако все пошло не так.

Ей стоило насторожиться еще когда Леночка вдруг улыбнулась и радушно предложила войти, как только доложит.

Констанция отчего-то решила, что Лена просто пребывала в хорошем настроении. А то и вовсе вознамерилась наладить отношения. Как можно было быть столь наивной?

— Войди, — едва Констанция оказалась на пороге, выдавил Илья, красный от сдерживаемых эмоций.

Тут же находился Артур. Он торопливо подошел к Констанции и заслонил собой, будто Илья мог в любой момент наброситься с кулаками.

— Давай сначала выслушаем, — увещевающим тоном произнес Кинг.

Илья стоял у чайника, но, похоже, забыл, что собирался сделать. Чашка в его руках оставалась пустой, когда он начал выплевывать слова обвинения:

— Ты перешла все границы.

— Когда? — удивилась Констанция. — Я только недавно вернулась с задания. Или ты о том, что персонаж сбежал из ловца? Так я об этом и хотела поговорить, только моей вины тут абсолютно…

Кинг обернулся к ней и будто бы виновато поджал губы.

— Констанция, не стоит. Не делайте это хуже.

Она уловила сигнал об опасности и решила не игнорировать его. Подняв подбородок, она сообщила, что видит — нормального диалога не получится, поэтому зайдет позже, когда все присутствующие будут в себе.

Илья сделал угрожающий шаг к ней навстречу.

— Тихо, тихо, усмирись, — очень мягко произнес Артур, снова повернувшись к нему.

— Домой собралась? — уточнил тот отчего-то язвительно.

Она кивнула, делая стратегический шаг назад.

— Плащ не забудь. Прохладно, — он указал рукой на свой письменный стол, и сердце Констанции упало в пятки.

Ну, конечно… она оставила плащ в потайном коридоре. И теперь даже не помнила, где именно. Хоть бы не в запретной части!

— Так вот он где, — произнесла она, во рту пересохло. — Я потеряла его еще в прошлый раз…

— Oh no, Констанция, — выдохнул Артур, его плечи устало опустились.

Илья же одним резким движением извлек из кармана плаща какую-то бумажку и шлепнул ее на стол. Констанция пригляделась — билет из кинотеатра, остался с этих выходных. Очевидно, убеждать, что плащ лежал там еще до царя Гороха, не стоило.

— Ладно, я скажу, как все было, — строго отозвалась она, — если ты, Илья, перестанешь орать. Я попыталась соврать просто потому, что ты выглядишь невменяемым. От страха у меня пропал дар речи. Я не могу мыслить здраво.

Он несколько мгновений прожигал ее взглядом, затем отвернулся, продемонстрировав всем спину, и начал готовить себе чай. Каждое движение было резким и сопровождалось бряканьем, звяньканьем или стуком.

Илья прошел к своему столу, сел, поставив рядом чашку так, что кипяток выплеснулся на стол и на его пальцы. Кажется, он этого даже не заметил.

Пока хозяин кабинета все это проделывал, Констанция и Кинг успели переглянуться и провести немой диалог:

Артур одарил ее предупреждающим взглядом и осуждающе поджал губы. «Не бесите его еще больше»

Констанция удивленно вздернула брови и пожала плечом. «Я ни в чем не виновата вообще-то»

На это Кинг покачал головой и посмотрел с укором. «Констанция…»

Тогда она вздернула подбородок и отвернулась. «Сама разберусь».

Артур тяжело вздохнул и прошел к креслу.

— Ну? — с плохо сдерживаемой злостью выплюнул Илья и хлебнул чая.

Это должно было обжечь ему язык и глотку, а возможно и весь пищевод, но он был так сосредоточен на том, чтобы испепелить Констанцию взглядом, что даже не скривился от боли.

Она прошла к свободному креслу, села в него, положив ногу на ногу, посмотрела поочередно на обоих слушателей и начала рассказ. Сообщила, как продвигалась охота на химеру, доложила, что кошка была поймана, но уже в здании Библиотеки сбежала из ловца и оказалась в потайном коридоре. Поделилась, как ловила ее, пока, собственно, не поймала вновь.

— А потом, как хорошая книжница, пришла к тебе, Илья, чтобы все рассказать, — завершила она тоном оскорбленной добродетели. — А ты напал, не разобравшись…

— Я же говорил, Илия, что этому есть хорошее объяснение, — поддержал ее Артур.

Илья же побарабанил пальцами по столу.

— Крайне воодушевляющая история. Выглядит, как будто ты и в самом деле ни в чем не виновата…

— Не виновата.

— Не сделала ничего предосудительного…

— Не сделала.

— Значит, могу доложить Нелидову, что у нас сегодня без происшествий?

— Да, можешь до… Бли-и-ин, — протянула она, в это же время наблюдая, как меняется лицо Ильи.

— Констанция… — разочарованно вздохнул Кинг.

А она прикрыла глаза, ругая себя на чем свет стоит: надо же было так глупо попасться! Развел ее, как наивную девчонку. Откуда она могла знать о присутствии Нелидова в Петербурге, если только не подслушав разговор в Основном Фонде? Оставайся она в неведении относительно визита, отреагировала бы иначе: от «кто это?» до «при чем тут он?». Конечно, можно было попытаться выкрутиться: якобы, видела Нелидова в холле, решила, что он явился из Москвы с поручением… Но Илья явно использовал вопрос об этом человеке как ловушку, а значит был уверен, что у Констанции не было ни одной возможности узнать о Нелидове иным способом, кроме как нагло подслушав разговор.

— А я не удивлен! — выплюнул Илья. — Плащ был обнаружен на закрытой для тебя территории Основного Фонда. Это раз. Я выяснил, когда ты вернулась в Библиотеку и в какое время могла находиться в тайных ходах. Это два. И ты будешь не ты, если не сунешь свой нос куда не надо. Это три.

Он, для наглядности, оттопыривал пальцы в соответствии с озвученными пунктами: один, второй, третий.

Ей следовало понять тенденцию этого вечера, но она отчего-то решила, что хотя бы сейчас ей повезет, и она сможет выкрутиться:

— Что? Я просто услышала, как кто-то за стеной — где-то далеко — говорит «Нелидов». И когда ты сейчас назвал его, я всего лишь…

— Просто замолчи, — проговорил Илья очень тихо, — замолчи или я снова буду орать.

Констанция вздохнула, но решила прислушаться к просьбе. И все же когда пауза затянулась, она спросила:

— Кого вы ловите три года?

Илья швырнул свой ежедневник в стену. Артур прикрыл лицо рукой.

Констанция ждала.

— Ты понимаешь, что я должен сделать с тобой? — Илья встал и тяжело оперся о свой стол. — Ты проникла на закрытую для тебя территорию. Выяснила засекреченную информацию. Это шпионаж! Это нарушения, которые я не могу просто «не заметить»! Ты знаешь, как я сейчас должен поступить?

Она пару мгновений глядела на него, затем поднялась на ноги и подошла к столу, встав напротив, глядя ему прямо в глаза.

— Да. Знаю.

И Илья, и Артур терпеливо ждали.

— Ты должен привлечь меня к этому делу, как лучшую охотницу Отдела.

Илья закатил глаза.

— Вам дали две недели. Вы должны использовать все доступные средства. Я — лучший выбор.

— Ты-то уж да-а-а, — язвительно протянул он. — Все нервы вымотаешь. «Лучший выбор». Медаль тебе такую закажем. Чтоб не забывать.

— Мне кажется, в этом есть логическое зерно, — заметил Артур, а затем пояснил: — В том, чтобы подключить Констанцию.

Он встал и начал прохаживаться по кабинету.

— Я думаю, Констанцию можно использовать как женщину.

Она вопросительно подняла бровь. Илья издал саркастичный смешок. Артур быстро понял, что снова подобрал неудачные слова и пояснил:

— То есть, в нашей команде только мужчины. Но и персонаж, которого мы ловим — мужчина. Возможно, женщина в команде могла бы нам помочь.

Кажется, Илья всерьез задумался. По крайней мере, лицо потеряло зверское выражение, он снова стал напоминать обычного человека.

Чуть побыв с этой идеей, он бросил взгляд на часы.

— Скоро собрание. Оставим этот вопрос до завтра. И не думай, — он указал пальцем на Констанцию, — что тебе это сойдет с рук. Даже если будет принято решение о подключении тебя к делу, за нарушение ты понесешь наказание. Позже решу, какое. И давай обойдемся без твоих остроумных комментариев, — добавил он, когда заметил, что она явно намеревалась что-то сказать. — Иди.

Вздохнув, она послушалась. Выйдя из кабинета, еще до того, как закрыла дверь, обернулась и громко произнесла:

— Доброго вечера, Илюш. Ой, — смущенно улыбнулась, — то есть Илья Петрович. — И после этого повернулась к секретарю. — До свидания, Леночка.

«Леночка» лишь смерила ее недовольным взглядом. Стерва.

Когда Констанция уже дошла до конца коридора, позади послышались шаги. Это был Артур.

Он нагнал ее, безмолвно предложил выйти в холл, там повел вглубь Библиотеки, где затащил в какой-то маленький, судя по всему, неиспользуемый кабинет.

— Констанция, раз вы услышали разговор с Нелидовым, хотел бы обсудить кое-что.

Она подняла брови в немом вопросе.

— Ему почему-то кажется важным быть в курсе личной жизни сотрудников.

— Да, я обратила внимание. Видимо, сказывается недостаток собственной.

Артур подошел к ней ближе — видимо, чтобы иметь возможность говорить тише.

— У нас есть причины думать об утечке внутри Библиотеки, — прошептал он. — Я не должен говорить вам этого…

— Да уж. Может, это вы и есть шпион? — поддразнила она. — Постоянно выдаете мне все тайны.

Кинг оскорбленно поджал губы. Испугавшись, что продолжения разговора не будет, Констанция сжала его предплечье и, склонившись к уху, прошептала:

— И я вам за это очень признательна.

— Я скажу вам больше ни слова, — заявил он.

— Ой, ну ладно, я же пошутила, — она начала играть с верхней пуговкой его пиджака. — Расскажите мне: зачем потенциальному шпиону следить, чем вы занимаетесь…— ее пальцы пробежались вверх вдоль галстука, — после работы?

Он сглотнул. Поймал ее пальцы и отвел в сторону.

— Возможно, он просто собирает сплетни, а Нелидов рад показать, что знает все. Я не могу сейчас сказать вам больше. Вот что важно: мы с Илием опасаемся двойного агента, держим в тайне все, что можем. И вы должны теперь иметь в виду, что можете стать пешкой в чужой игре.

— Понимаю.

— Я боюсь, мы пока не можем показывать, что…

Констанция вздернула брови, ожидая продолжения.

— Что? — напомнила она, когда пауза затянулась.

Они стояли так близко, что она могла ощутить аромат «Ноктюрна №1», разглядеть в тусклом свете рисунок на каре-зеленой радужке и услышать глубокое, ровное дыхание.

— Что вы как-либо важны для меня. И для Илии. И для Библиотеки.

— Понятно, — она отступила, но он шагнул на встречу и сжал ее плечи.

— Констанция, дело имеет серьезный оборот. Я должен защитить вас. Сбежавший персонаж беспринципный и использует все известные ему слабости. Что происходит внутри библиотеки тоже не все понятно. Вы опасно близко и были бы в большей безопасности подальше от меня и Илии. Сейчас будет лучше не давать врагам лишней пищи.

Она несколько мгновений смотрела ему в глаза.

— Правильно ли я понимаю, — произнесла она медленно, подбирая слова, — что мы теперь должны скрывать наши несуществующие отношения?

Его губы дернулись в подобии улыбки.

— Всегда считал вас умной личностью.

— То есть, теперь нам придется по-прежнему не ходить на свидания?

Он хмыкнул.

— И больше не целоваться при каждом удобном случае, как было и все эти четыре года нашего знакомства?

— Я знаю, что вы можете продолжать язвить вечно, но у нас собрание скоро.

— Мм, — понимающе протянула она. — Что ж, идите. А я снова не прижмусь к вам грудью на прощание.

— Добрый вам вечер.

Артур развернулся, чтобы уйти.

— Впереди еще одна ночь, когда мы не займемся любовью, — добавила Констанция с наигранным сожалением напоследок.

Он приостановился и бросил через плечо:

— Funny. Вы буквально озвучили мои мысли перед сном в последнее время.

И ушел, оставив ее переваривать услышанное.

Эпизод 4. Глава 1

Эпизод 4. ' Карету мне, карету! '

— Разрыв в школе.

Арина окинула взглядом коллег. В офисе было всего двое охотников, при этом Рита только-только вернулась с охоты. Трижды взгляд Арины останавливался на лице Констанции, но это выглядело не как попытка определить, подойдет ли именно эта книжница для данного задания. Что-то в поведении зам начальника отдела казалось странным.

— Ну, я давай возьму, — произнесла Констанция с нотками сомнения в голосе.

Сомнение, разумеется, было вызвано нетипичным поведением Арины. Так-то Констанция была свободна, как раз закончила отчет по предыдущему делу.

— Хорошо, — очень коротко согласилась Арина и, отведя взгляд, предложила пройти в Абонемент.

В Абонементе подозрительно себя вела Маруся. Она суетилась, была крайне предупредительна, а в конце многозначительно посмотрела на Констанцию и, передавая ловец с формуляром, как-то очень эмоционально сказала:

— Вообще, ты не парься.

— Хорошо… не буду… — ответила Констанция, почти готовая учинить допрос.

Но где-то там ее ждал персонаж. Поэтому, проводив Марусю недоуменным взглядом, Констанция пошла прочь.

На задание она выезжала одна: Аврелию еще днем ранее было поручено самостоятельное дело, и сейчас он им занимался. Наученная опытом, Констанция созванивалась с ним каждые два-три часа. Прошлым вечером они проговорили по телефону более часа. Это было ново и даже интересно.

Школа, в которой произошел побег персонажа из книги, находилась в доме с самым классическим питерским желтым фасадом, какой только можно представить. Образовательное учреждение располагалось в историческом районе между каналом Грибоедова и рекой Пряжкой. Не самый центр, но до Мариинки и Никольского собора рукой подать.

По пути к школе Констанция изучила списки литературы: что в каком классе проходили. Столько знакомых произведений, с героями которых она встречалась лично! И еще больше романов и повестей, персонажей которых видеть не доводилось.

Разумеется, не было никаких гарантий, что сбежал кто-то из школьной программы: сотрудник школы мог читать в свободное время, ребенок мог зайти в библиотеку и взять книгу на свой вкус. Но ведь всегда хотелось надеяться на самый простой вариант. Скажем, ученик готовился к предстоящему уроку литературы и увлекся.

На входе Констанция сказала, что ей нужно было в канцелярию, подать заявление на питание. Она выдумала это, вспомнив случайно подслушанный разговор коллег, и ее пропустили. Если бы здесь учился ее ребенок, она серьезно озаботилась бы его безопасностью, но будучи книжницей, осталась довольна.

Шли занятия. Констанция добралась до школы от Библиотеки очень быстро: такси донесло ее всего за двадцать минут, поэтому по ее предположениям, если персонажа все же оживили на литературе, урок мог еще не закончиться. Но стоило поторапливаться, поэтому она стремительно шагала по школьным коридорам, полагаясь на интуицию. Ну и читала надписи на дверях. Нашла кабинет с надписью «Литература» и заглянула внутрь.

— Здравствуйте, я из театра, — уверенно заявила она в первом, — ищу коллег. Они должны были присутствовать на уроках литературы. Играть персонажей классических произведений.

Учительница недоуменно покачала головой.

— Меня ни о чем подобном не предупреждали, — заявила она, а затем попыталась задать вопросы, явно заинтересованная такой активностью.

Но у Констанции не было времени плести паутину лжи, поэтому она, довольно грубо оборвав даму, спросила:

— А где здесь еще литература? Мне нужно срочно коллег найти. Им свечи нужны были…

Учительница назвала номер еще трех кабинетов.

В коридоре Констанция достала ловец и вытащила антенну. У первого помещения он никак себя не проявил, и все же она заглянула внутрь.

Судя по всему, перед ней были старшеклассники, возможно — выпускники. Они о чем-то оживленно беседовали с учителем. Однако «актеров» тоже не видели.

У второго кабинета ловец стал ощутимо теплее. Констанция открыла дверь с надеждой, но здесь, похоже, писали сочинение: в классе царила тишина, дети склонились над тетрадями, учительница сонно листала журнал. Все дружно подняли на нее взгляды.

Было странно и приятно не ощутить когда-то привычного стыда. Сколько раз, будучи школьницей, Констанция вот так заглядывала в класс и мечтала сгореть на месте. Прикованное к ней одной внимание вызывало онемение. Ужасное, ужасное чувство нескладности, бестолковости, ненужности, с которым она жила.

Спустя девять лет после окончания школы Констанция, наконец, приняла себя и даже полюбила достаточно сильно, чтобы не испытывать ни смущения, ни стыда, оказываясь под десятком взглядов.

Из третьего кабинета доносились громкие голоса. Ловец стал горячим.

Кто же ждал ее за дверью? Обломов, развалившийся на парте? Булгаковский кот Бегемот? Игорь Святославович в своем княжеском облачении?

Констанция не стала стучать, она тихонько приоткрыла дверь. Хотела дать себе время оценить обстановку.

Дети — на вид класс восьмой или девятый. Тот возраст, когда одни выглядят как студенты вуза, а другие — как будто только убрали на полки кукол и машинки. Явно возбужденные, те, кто на задних рядах — стояли. Учительница возраста тоже неопределенного, ей могло быть как тридцать, так и пятьдесят. Она стояла у доски и спорила с молодым на вид мужчиной, одетым по моде прошлых лет.

— На что вы рассчитывали? — вопрошала она. — Вас не было три года! Ни строчки не написали.

— Хотел объехать целый свет, и не объехал сотой доли. Я думая о ней встречал рассвет, да ей уж до того ли?

Молодой человек картинно прошелся вдоль школьной доски, и Констанция смогла получше разглядеть его костюм. Кажется, что-то Пушкинских времен или около того. Уже не пышная барочная елизаветинская эпоха с париками и золотым шитьем, но еще не сдержанный чеховско-горьковский стиль. В общем, определенно — девятнадцатый век.

— По-вашему, Софья должна была все это время сидеть у окошка и ждать вашего возвращения? — поинтересовалась учительница язвительно.

— Я упрекать неверностью не стану, любви девичьей короток век. Но думал, что приду к фонтану, а оказался у иссохших рек.

— Сами и виноваты, — прокомментировала это учительница.

— Но если бы она любила, дождалась бы! — воскликнула девочка с первой парты.

— Настенька, ей было четырнадцать, когда он уехал. Вещи собрал и привет семье.

Теперь, когда Констанция чуть присмотрелась, стало ясно, что учительнице вряд ли исполнилось больше сорока. Костюм с пиджаком придавал солидности, зато глаза лучились внутренней энергией. Сейчас эта энергия была направлена, судя по всему, на Чацкого. Констанция читала «Горе от ума» пару лет назад, поэтому кое-какие воспоминания имелись. Это была пьеса в стихах, рассказывающая о Чацком, молодом человеке, вернувшемся в Москву после длительного путешествия. Он приехал к Софье, с которой рос в одном доме, и в которую был влюблен. Она же, увидев бывшего друга спустя столько лет, совсем ему не обрадовалась.

Похоже, именно этот конфликт обсуждали учительница, ученики и сам Чацкий.

— Ну и что, — не сдавалась Настенька, — что такое три года для настоящих чувств.

— Нифига себе! — возразила девочка с дальнего ряда. — С четырнадцати до семнадцати ждать какого-то придурка, который решил свалить из дома? Тратить так свои лучшие годы?

Ну, «лучшие годы» — это она загнула, но в целом аргумент убедительный.

— Этот — реально странный чел, — кивнула ее соседка, — я б тоже послала.

Чацкий отреагировал насмешливым фырканьем.

— Я странен, а не странен кто ж? Тот, кто на всех глупцов похож.

— Нужно исследовать мир, пока не женили и детей не навешали, — заметил парень с жидкими усиками.

— Я б тоже лучше вместо универа поехал путешествовать, — мечтательно поддержал его симпатичный парнишка с последней парты.

— Бога ради, — махнула учительница, — но если надеетесь, что кто-то вас тут будет ждать, уезжайте по-человечески, оставайтесь на связи. Ну а лучше летите вольной птицей, без обязательств, без надежд. Вернетесь — не ждите праздника в свою честь. Считайте, приехали к чужим людям, у которых тут без вас была своя жизнь. Заходите! — вдруг сказала она, переведя взгляд на Констанцию.

Это застало ее врасплох. Быстро взяв себя в руки, Констанция открыла дверь шире и смело шагнула внутрь.

— Добрый день, я куратор программы театрализации уроков литературы в школе, — представилась она серьезно. — Привет, — кивнула она Чацкому.

Тот изобразил поклон, хотя и выглядел растерянно.

— Да что вы! — воскликнула учительница. — Так вот оно что. Ну, спасибо вам от души. Мы очень интересно побеседовали с Александром Андреевичем.

Дети дружно загудели.

— Так проходить все гораздо интереснее! — согласилась Настенька.

— А вы что, уже уходите? — спросила девочка из-за ее спины. — А мы еще не обсудили бал!

Она определенно обращалась к Чацкому, и тот, взглянув на нее, сообщил, что от бала у него остались самые неприятные впечатления.

— Дома новы, но предрассудки стары, — пояснил он.

— Вокруг одни идиоты, — согласился один из мальчиков.

— Другие может и такое себе, а вот что касается Софьи, мне кажется, она правильно над вами подшутила, — заметила миловидная девушка с двумя косичками. — Когда сказала, что вы сумасшедший. Вы слишком высокого мнения о себе.

— Быть может я высокомерен, когда глядите вы с низов. Но врать себе я не намерен, ровняясь на таких глупцов.

— А че там было? — спросил юноша с третьего ряда.

И ему кратко пересказали шутку Софьи, убедившей свет в том, что Чацкий сошел с ума.

— Ну это норм, че, — отозвался на это юноша. — Че такова-та? Прикольнулась, все поржали. Чисто лулз.

— Простите, но боюсь, не понял я ни слова, — отозвался Чацкий. — На русском языке прошу сказать все то же снова.

— Аркадий хочет сказать, — пояснила учительница, — что не видит ничего излишне трагичного в шутке, которую сыграла с вами Софья. По его мнению, она сделала это из соображений веселья.

— Ах! Боже мой! Неужли я из тех, которым цель всей жизни — смех? — вцепился в волосы Чацкий.

— Драма квин, — фыркнула соседка Аркадия.

— Смешенье языков: английского с нижегородским, — прокомментировал это персонаж себе под нос.

— Кстати, галломания, любовь ко всему французскому и в целом — иностранному, которая тогда существовала в России, также является одной из черт общества, которую высмеивает Грибоедов в пьесе, — заметила учительница. — Как видите, в нашей стране с давних пор существовало два лагеря: тех, кто считал, что мы должны равняться на запад, и тех, кто считал, что у нас свой путь.

— А чем дело-то кончилось? Софья с ним в итоге или нет? — спросила рыженькая девочка, которая потом торопливо добавила: — Я читала, но забыла.

— Не, не с ним.

— А это, кстати, не факт! — заметила Настенька. — Точнее, в пьесе-то все обрывается ну как будто не с ним. Но есть продолжения. От других авторов правда.

— Это как? — спросил ее кто-то.

— Фанфики? — воскликнула девочка с задней парты.

Настенька обернулась к ней.

— Да, типа того. Есть как минимум два известных. «Возвращение Чацкого в Москву», которое написала одна дама спустя лет тридцать. А второе — Салтыкова-Щедрина еще позже. Там типа продолжение. Так что да, можно сказать — фанфики.

— Офигеть! — воскликнул Аркадий.

— Больше того, — у Настеньки включился несколько поучительный тон, но все внимательно слушали, — роман долго не печатали, не прошел цензуру, поэтому его просто переписывали от руки. По сути это было то, что называется «самиздат», притом супер-популярный «самиздат». Все в высшем свете знали «Горе от ума», цитировали и все такое, но его много лет не издавали. Это был уникальный случай.

— Спасибо Насте за такие интересные факты, — одобрительно сказала учительница.

Тут раздался звонок, оповещающий о конце урока. Чацкий вздрогнул и воскликнул:

— Карету мне, карету!

— Сию минуту, Александр Андреевич, — пробормотала Констанция.

Дети начали собирать свои вещи, но неохотно.

— Но в сочинениях мы пишем, что Чацкий — хороший! — воскликнула вдруг учительница, и затем уже скорее себе добавила: — Мы обсудим это на следующем уроке.

Наконец, все покинули кабинет. Пока дети выходили, Констанция думала сразу о двух вещах: во-первых, о том, что только что у этих школьников был уникальный урок литературы, во-вторых, о том, как бы увести Чацкого без лишнего шума.

— Ловите его, — вздохнула вдруг учительница, садясь за свой стол.

Констанция опешила.

— Прошу прощения?

— Вы же за ним пришли? Я уже не в первый раз это делаю.

Окинув взглядом растерянного и одновременно расстроенного Чацкого, Констанция сжала ловец и все же уточнила:

— О чем именно вы говорите?

Учительница посмотрела на нее чуть устало.

— Иногда, когда я читаю книги, происходит это, — она махнула рукой в сторону персонажа. — В первый раз меня убедили, что мне померещилось. Но на третий уже не стали утруждать себя. Сказали просто, чтобы читала как-то… поспокойнее. Но у меня поспокойнее не получается. А от «Горя от ума» так меня вообще трясет. У меня полгода назад бывший муж вернулся «из командировки». Уехал пять лет назад, и вот, наконец, объехав весь свет решил, что «лучше там, где его нет». То есть у нас дома. Явился, не запылился. Козел.

Она замолчала, уткнувшись в какие-то записи. Констанция решила, что бессмысленно было пытаться сохранить секретность. Она прикоснулась к Чацкому, уже через мгновение того и след простыл.

Учительница не отреагировала.

— Нет, я все понимаю, пьеса не об этом, — заявила она спустя несколько мгновений, за которые Констанция успела растерянно окинуть кабинет взором, задержавшись на портрете Грибоедова. — Мораль там другая, и образ Чацкого исключительно положительный.

— Ну это как сказать… — протянула Констанция. — Мне кажется, он такой максималист… Пушкин вот тоже хоть и хорошо отзывался о пьесе, самого Чацкого умным не считал. Возможно, и Грибоедов назвал произведение «Горе от ума» не без сарказма…

Учительница чуть улыбнулась.

— Возможно. Но девятиклассникам он обычно приходится по душе.

— Потому что они тоже максималисты. Обязательно посоветуйте им перечитать пьесу во взрослом возрасте. Она заиграет другими красками. Породит много мыслей.

— Да, — кивнула учительница, — чтение делает это. Порождает мысли. Я, знаете, всю русскую классику советую перечитывать во взрослом возрасте. Но это уж останется на их совести, так сказать. А в моей власти — научить их думать. Здесь и сейчас, в тринадцать-четырнадцать-пятнадцать. Научить их говорить, выражать свои мысли, облачать в слова чувства. Дискутировать. И еще я могу и стараюсь пробуждать интерес к миру вокруг.

Констанция рассталась с учительницей с каким-то теплым чувством на душе. Как будто прикоснулась к чему-то доброму и светлому. Как будто интерес в глазах детей на этом уроке литературы был и ее заслугой. Как будто только что произошло нечто важное.

Эпизод 4. Глава 2

Когда Констанция была на пути назад — такси уже выехало на Московский проспект — раздался телефонный звонок.

— Констанция, ты скоро будешь в Библиотеке? — спросила Арина бодро, а когда Констанция ответила, сообщила: — Тебя Илья Петрович вызывает.

— Что-то случилось? — решила уточнить Констанция, чтобы не мучиться догадками.

— Ну… — повисла пауза. — Встретишься с ним и узнаешь.

Поведение коллег выглядело все более странно, и это начало нервировать Констанцию.

Финальным штрихом, убедившим в том, что произошло нечто ужасное, стала улыбка Лены. Увидев ее оскал, Констанция ощутила болезненный спазм в горле.

В кабинете ждали два Аякса: Илья и Артур. Сидели в креслах друг напротив друга.

— Мы с Тамарой ходим парой, мы с Тамарой — санитары, — проговорила Констанция и, получив приглашающий кивок от хозяина кабинета, села на диван.

Поправила подол узкого офисного платья, сложила руки на коленях и внимательно посмотрела на Илью. Сейчас, наконец, он объяснит, что, черт возьми, происходит в Библиотеке…

— Я подумал над идеей Артура привлечь тебя к нашему заданию и решил, что мы ею воспользуемся.

Констанция пару раз моргнула, затем села чуть более свободно, положив ногу на колено, и ответила:

— Во-первых, это была моя идея.

Илья дернул плечом, будто это было что-то незначительное. Повисла пауза. Артур решил вмешаться в разговор:

— А «во-вторых»?

— «Во-первых» достаточно. Это была моя идея.

— Это не важно, — отмахнулся Илья. — Я привлекаю тебя к операции, тебе нужно будет подписать кое-какие бумаги.

На журнальном столике уже лежал файлик с распечатками.

— Можешь ознакомиться с документами прямо сейчас.

Тон Ильи был настойчивым, и Констанция с трудом поборола желание начать выяснять, что будет, если она захочет внести правки. Вместо этого послушно пробежалась взглядом по тексту, который под страхом смертной казни запрещал ей распространяться о тайной операции Основного фонда, и поставила несколько подписей. Внутри нее все вибрировало от радости.

— Прежде чем мы продолжим, хочу, чтобы ты поняла, Констанция, — серьезно заговорил Илья, — то, под чем ты подписалась, написано там не для красного словца. Ты действительно не имеешь права разглашать что-либо из обстоятельств дела. Последствия раскрытия секретной информации будут для тебя фатальны. Это раз.

Она кивнула.

— Необходимо твое полное, беспрекословное послушание. Ты обязана выполнять приказы в той форме, в которой они поступили. Инициативность и предприимчивость приветствуются только если я об этом сказал. Это два.

Теперь она кивнула не сразу. Было так много вопросов… Но бессмысленно оспаривать приказы, которые еще не поступили, верно?

— Когда мы разберемся с формальностями, ты сможешь изучить материалы, связанные с делом. Это три.

Констанция поглядела на Илью, на Артура. Оба казались очень сосредоточенными, серьезными, даже слегка встревоженными, будто собирались отправить ее в Изумрудный город в компании одной только собаки, пугала и железного дровосека.

Их состояние было оправдано неординарностью ситуации, однако остальные коллеги не могли об этом знать. Почему тогда все вели себя так странно? Что, черт возьми, значила улыбочка Леночки?

— У меня вопрос, — сообщила Констанция.

Услышав это, Илья страдальчески посмотрел на Артура, тот снисходительно ухмыльнулся в ответ.

— Что сегодня происходит? До первого апреля еще неделя.

Получив в ответ только слегка удивленные взгляды, она пояснила, в чем дело.

Тут Илья снова переглянулся с Артуром, но на этот раз как-то… с долей неловкости. Это ей совсем не понравилось.

— Что? — требовательно произнесла она и встала. — Что? Говорите!

Посмотрела на одного, на другого.

— А вы не знаете? — уточнил Артур.

Она лишь послала ему саркастичный взгляд.

Илья продолжал смотреть на Кинга, и тот, будто бы почувствовав возложенную на него обязанность сообщить Констанции неприятные новости, вздохнул и, наконец, сказал:

— В общем чате нашего Департамента появилось видео. Вы не видели? — вероятно, заметив ее испепеляющий взгляд, Артур продолжил: — Думаю, будет лучше, если вы сами посмотрите.

Он что-то нашел на своем телефоне и передал Констанции со словами «Из чата оно уже удалено, но…»

Она все это время перебирала в уме варианты. Кто-то снял, как они с Кингом ходили в ресторан? Отыскалась какая-нибудь запись со времен ее романа с Ильей? Аврелий снял, как она его отчитывает? Слили ее детские видео? Камера слежения в Библиотеке поймала, как она поправляет белье под платьем?

Или…

Ее челюсть отвисла.

Обнаженная девушка на фоне темно-охристой стены.

Констанция знала, что на экране была София, химера, сбежавшая из книги Аврелия, но на первый — да и на второй — взгляд можно было решить, будто там стояла Констанция. Сперва нагая девушка просто глубоко дышала, прижавшись к стене дома, затем приняла какую-то совсем вызывающую позу.

Артур подскочил, чтобы забрать свой сотовый.

— Не кидайте, пожалуйста, он новый, — торопливо сообщил он, выхватывая аппарат из стиснутых пальцев.

— Я его убью… — просипела Констанция.

— Меры уже приняты, — заявил Илья, голос звучал официально, будто он намеренно пытался эмоционально отстраниться. — Минулов будет наказан.

— Кто?

— Валера, — пояснил Артур.

— Я его убью, — прошептала она.

Не в силах больше стоять на месте, Констанция прошлась по кабинету до окна, пытаясь уложить в голове: весь департамент видел это видео? Обсуждал его? Обсуждал ЕЕ?

Как Валера вообще мог так с нею поступить? И зачем? Неужели уязвленный ее равнодушием решил отомстить?

Констанция повернулась к Илье и Артуру. Те, уже оба на ногах, просто смотрели на нее, изобразив на лицах легкую скорбь.

— Это даже не я, — сказала она, чувствуя, как отчаянно звучит голос.

Откровенно говоря, хотелось расплакаться, но мысль о том, что эти двое увидят подобное проявление слабости, заставляла стойко кусать губы и сглатывать ком в горле.

— Да, разумеется, вне всякого сомнения, — тут же торопливо отозвался Кинг на ее замечание.

— Это очевидно, — в это же время заявил Илья.

Можно было подумать, они боялись ее реакции.

— У нее короткие волосы, — зачем-то уточнила Констанция.

— Да? — ее собеседники произнесли это одновременно.

Артур покосился на телефон, но не решился включить видео снова.

— Видимо, это не бросается в глаза… — неуверенно заключил он. — Но мы с Илией практически моментально стали уверены, что это не вы.

На это Констанция застонала и спрятала лицо в ладонях. То есть, они сидели тут вдвоем, рассматривали видео и обсуждали, она это или не она?

Вот же Валера козел! Значит, пока она была занята охотой, он не просто бездумно пялился на Софию в образе Констанции, но еще и достал сотовый, чтобы исподтишка снять происходящее. Дважды поступил как последняя скотина: когда все снял, и когда выложил. Да еще куда — в общий чат! На потеху коллегам!

Какой стыд… как ей теперь вообще вернуться к коллегам? Как показаться в отделе?

Видимо, ее лицо отразило эмоции, потому что Артур предпринял попытку успокоить ее:

— Уверен, все решат, что это какой-то глупый розыгрыш.

— Да? — воскликнула она, голос прозвучал на пару тонов выше, чем она хотела бы. — Даже вы двое не заметили, что у нее короткие волосы! Остальные и подавно разбираться не будут!

— Тело совершенно другое, — сказал Илья сухо, как будто даже не догадываясь, что обсуждение ее тела как раз и было нежелательным последствием случившегося, — любому видно, что оно у тебя округлее. Грудь больше, бедра шире…

Видимо, почувствовав, что говорит что-то не то, он бросил взгляд на тяжело дышащую Констанцию, на встревоженно качающего головой Артура и просто молча прошел к своему письменному столу. Сев, сжал руки в замок и принялся ждать.

Кинг перехватил эстафету:

— Констанция, я понимаю, ситуация для вас крайне неприятная. И Илия предусмотрит опровержение и извинения от Валеры. Но вы не становитесь менее профессиональны от этого. Все в Библиотеке знают, что вы лучшая охотница, и не важно, считают они, что это вы, или нет, вас это не делает менее лучшей.

— Если бы это были вы на видео, то уже пошли бы бить ему морду, — отозвалась Констанция язвительно.

— Вот именно в таком случае — не пошел бы.

— Минулов итак временно отстранен от работы за драку, — заметил Илья.

Констанция успела лишь удивленно поднять брови и приоткрыть рот, когда к ней подошел Кинг и очень осторожно приобнял за плечо:

— Ладно, Констанция, неудача на одном фронту, но удача на другом. Только подумайте, вы получили новое поручение на работе. Разве это не делает вас счастливой?

— Сейчас меня счастливой сделает только вид плачущего от боли Валеры, — процедила она.

— За это доброе сердце мы вас и любим, — иронично усмехнувшись, ответил Кинг.

Он сжал в своих ладонях ее кулаки.

— Взбодритесь и не думайте об этом. Когда вы выйдете отсюда, вы сделаете вид, что вас это никак не тронуло, и все забудут об этом через неделю.

Она вздохнула.

— Все, кроме Валеры, очевидно, — добавил он куда-то в сторону. — This guy has a thing for you.

— Если с этим разобрались, то к делу, — строго сказал Илья, прерывая их.

Артур отпустил ее руки и сделал шаг назад.

Илья же поднялся и решительно прошел по кабинету. Констанция решила — чтобы открыть дверь в коридор и проводить ее в Основной Фонд. Однако открыл он шкаф. Изобразил приглашающий жест.

— Материалы по делу находятся в Основном Фонде, но сотрудники не должны знать, что ты работаешь с нами над этим делом, — пояснил он на ее немой вопрос. — Ты же читала документы, когда подписывала?

Ну, она уловила общую суть, что никому ничего нельзя рассказывать… Читать договоры — очень скучно и утомительно. Если бы она покупала квартиру, то, конечно же, изучила бы каждую букву, но здесь… она же доверяла Илье. Он бы не стал включать туда ничего особенного?

— Да, конечно, — кивнула она, подходя к шкафу.

— Вот и славно, — Илья отодвинул висевшие в шкафу пальто, открыв проход в тайный коридор, — я, к слову, несколько удивился, когда ты ничего не сказала про четырнадцатый пункт. Подумал, пробежалась по-диагонали, не вникая, иначе обязательно потребовала бы исключить его.

Констанция застыла перед самой дверцей и внимательно посмотрела на Илью. По ее спине поползли мурашки.

— Это который? — уточнила она и прочистила пересохшее горло.

— О полном доступе к личной переписке.

Она часто заморгала. Признаться, что читала невнимательно и учинить скандал? Или проглотить, но сохранить лицо? Илья равнодушно разглядывал ее, пока Констанция переживала внутри с десяток разных эмоций. Но тут ей на талию легла теплая рука.

— Илия шутит, — мягко сказал Артур, — там не было такого пункта. Но вы бы никогда не признались, что не читали, не так ли?

На губах Ильи появилась издевательская усмешка. Сердито на него глянув, Констанция влезла в потайной проход в шкафу.

Эпизод 4. Глава 3

Илья уверенно провел Артура и Констанцию по лабиринту коридоров к небольшой двери, подналег на нее, и та медленно, словно с усилием, начала открываться.

Втроем они оказались в небольшом светлом кабинете без окон, но со стеклянным односкатным потолком, пропускающим вечерний мягкий свет.

Стены здесь сплошь покрывали стеллажи с книгами, дверь в потайной коридор со стороны кабинета тоже была замаскирована под полки. В центре кабинета стоял широкий письменный стол с довольно удобным на вид креслом. Констанция тут же оглядела тот стеллаж, что стоял ближе всего к рабочему месту: любимые книги Кинга.

— Ваш кабинет? — спросила она у Артура.

Он показался удивленным, но кивнул. Предложил сесть на стул для посетителей. Констанция сделала вид, что не заметила и расположилась в его кресле.

— Почти такое же удобное, как у меня, — заметила она, чуть покрутившись в нем.

Артур лишь усмехнулся и выгрузил на стол стопку бумаг и папок.

Прежде, чем Констанция успела взять хотя бы один листок, Илья в два шага подошел и начал деловито просматривать документы. Несколько выудил из общей стопки и забрал себе.

— Изучай, — велел он. — Через два часа жду вас у себя. Напомню, Констанция, ты должна выйти из моего кабинета так же, как вошла.

— О, что же подумает Леночка…

— Леночка должна волновать тебя в последнюю очередь, — бросил он уже у стеллажа, что вел в тайный коридор.

— Она меня и не волнует! Я ее очень волную, — бросила Констанция ему в спину.

Полки с книгами медленно закрыли дыру в стене.

Кинг безропотно расположился на стуле для посетителей и тоже стал изучать документы: наверное, надеялся увидеть что-то, что осталось незамеченным прежде.

Досье персонажа было наполнено предположениями. Так и было написано:

'Личность: предположительно, граф Калиостро

Вероятно, жил и работал под именами Иван Фролов (приложение 4), Кластер (приложение 5), Кристоф Орзо (приложение 6)…'

Список ложных личин оказался внушительным. И по каждой имелись подробности: по одним — лишь пара слов, по другим — целая биография. И это за три года!

— Зачем ему так много личностей? — спросила Констанция, оторвав взгляд от приложения восемь. — Почему бы не выбрать одну, и тщательно не проработать ее?

Артур несколько секунд размышлял над ответом:

— Может быть, что его мошеннические методы не позволяли ему долго работать под одним именем.

Констанция кивнула: это могло бы кое-что объяснить.

— Кажется, с каждым новым витком карьеры, он становился все успешнее. Вот здесь, как «денежный маг Фирсо» он купил квартиру на Крестовском, Бентли…

— Это пыль в глаза, Констанция. Он писал это в постах, выкладывал в интернете, но в этом доме многие квартиры сдаются в аренду. Собственников ни с одним из его имен не обнаружили. Машину удалось проверить по номеру, посмотрите, там ниже есть информация об этом — арендованная. Это то, как работают такие люди: создают иллюзию больших денег, чтобы убедить, что и вы можете заработать на люкс. Фактически, все это взято на час для фото. А вот здесь, посмотрите, и совсем фотошоп.

— Привлекал денежные потоки кожаным ремнем деда? — прочитала она спустя пару минут. — Заработал более пятидесяти миллионов рублей за полгода?

— Это только по известным данным. Сколько еще было просто отданно и не отмечено и не получено жалоб. Очевидно, персонаж крайне правдоподобен, обладает различными техниками убеждения и театральным талантом.

— Так, после разрыва след его потеряли, — заметила она позже, перебирая бумаги, — потом обнаружили по аномальной активности на Неве: Христофору Николаевну смутило свечение прямо на воде, он давал мастер-класс на кораблике во время речной прогулки.

Кинг кивнул.

— Понятно! — воскликнула она спустя полминуты. — Изначально его упустил Валера!

Констанция начала перерывать бумаги в поисках личного дела Валеры, которое значилось в списке документов, но не нашла. Илья забрал! Чертов параноик.

Она вернулась к основному документу. После двух месяцев безуспешной деятельности Валеры — его отчеты выглядели как блог бродячего кота — Ю поручил охоту Артуру Кингу.

Констанция перевела на него взгляд. Он внимательно следил за тем, как она читала, а заметив ее интерес, усмехнулся. У нее же руки чесались проверить, забрал ли Илья и артуровское личное дело.

— Расскажите, как это было, — попросила она.

— Перед вами все материалы, — отозвался он с хитроватым прищуром.

Хотел, чтобы она его поуговаривала? Констанция решила доставить ему такое удовольствие. Опершись подбородком о кулачок, она улыбнулась и сказала:

— Слушать вас интереснее, чем читать сухие отчеты.

Кинг расплылся в улыбке, отчего сердце Констанции забилось чаще. Он начал рассказ.

Артур долго не мог выйти на след персонажа. Информации практически не было, времени прошло много, и найти хоть каких-то свидетелей оказалось сложно. Первое время они работали с Валерой в паре, но затем Кинг попросил Ю освободить его от помощника.

— Почему? — спросила Констанция.

Она сама избавилась бы от Валеры сразу, даже пробовать с ним работать не стала бы. Но то, что он и Артура раздражал, хотела услышать из его собственных уст своими собственными ушами.

— Я не люблю судачить за спиной, — с сомнением ответил Кинг, — но ради нашего общего дела скажу, что этот человек сделал все, чтобы мы никогда не нашли персонажа.

— Я вообще не понимаю, что он здесь до сих пор делает.

Голос ее звучал желчно. Каждый раз, когда мысли возвращались к этому типу, она думала о расправе. Причинить серьезную боль физически Констанция, наверное, не решилась бы. Значит, нужно было спланировать иную месть. Опозорить его перед всеми? Но как можно опозорить человека, который и так общепризнанно — просто жалкое ничтожество?

— Вы же знаете, Библиотека предпочитает не увольнять, — мягко произнес Кинг, наверняка понимая, какие мысли сейчас крутились в ее голове. — Особенно таких, как Валера. Их лучше всегда держать на видном месте.

— Ненавижу его, — процедила Констанция.

— Понимаю. Вам нужно время.

Его сочувствующий взгляд и ласковый тон снова вызвали ком в горле, поэтому Констанция жестко сказала:

— Давайте по делу.

Кинг тут же продолжил рабочим тоном:

— Благодаря видеокамерам в одном заведении я смог выяснить внешность персонажа. Мы знали, что это высокий мужчина, костюм сказал эпоху. Ю уже тогда подключил аналитиков Основного Фонда, они по деталям одежды и поведению смогли собрать образ и составить список возможных персонажей. Я начал отрабатывать их, но первое время без удачи. Затем там, где моя нитка обрывалась я по случайности напал на другую. Мне помогло то, что я знал лицо. Персонаж занимался мошеннической деятельностью на Невском проспекте. Мне почти удалось увести его в подворотню и поймать в ловец, но здесь на меня неожиданно напали. Это был не сам персонаж, а, очевидно, его пособники или даже покровители. Пока я восстанавливался, Ю совсем передал дело в Основной Фонд. Я перестал иметь доступ к нему, но спустя полгода узнал от Ю, что оно все еще не было закрыто и им заинтересовался Центральный Аппарат. Дальше мой путь с ним не пересекался до недавних пор.

Констанция побарабанила пальцами по столу и снова погрузилась в чтение.

После того, как Основной Фонд получил дело, книжники неоднократно нападали на след Скорее-Всего-Калиостро, но персонаж оказывался на шаг впереди. Менял личину, уходил от преследования.

— Он как будто знает, что за ним охотятся, — заметила Констанция.

Артур кивнул.

— Мы с Илией тоже пришли к такому выводу. Его способность ускользать в последний момент слишком волшебна. Я намеренно не стал говорить вам об этом прежде, было интересно, обратите вы внимание или нет.

— И вы решили, что кто-то сливает информацию?

Кинг кивнул. Констанция задумчиво постучала пальцем по подбородку:

— Возможно, поэтому персонаж так часто менял личность… Знал, если Библиотека выходила на след, и в очередной раз терялся в толпе. Но кому это нужно? Зачем?

— Мы рассматриваем разные мотивы, — Артур откинулся на спинку стула.

Он покачивал ногой и неспешно жестикулировал одной рукой, будто бы размышлял о поэтике женских образов в творчестве Достоевского. Расслабленная поза, устремленный вдаль взгляд.

— От того, что Ю был как-то заинтересован в этом, будучи тоже живущим в нашем мире персонажем, — продолжил Кинг, — до того, что имеет дело личный или служебный мотив внутри организации. Например, кто-то хотел прикрыть чью-то ошибку или…

— А этот Нелидов, он кто? — прервала его Констанция.

— Он работает очень давно. До сих пор был в Москве, в Центральном Аппарате, но сейчас он Главный Инспектор Внутренней Службы.

— Он занял место Ильи?

— Да, иронично…

Он осекся, и Констанция почувствовала, что в истории было больше глубины, чем демонстрировал Артур. Он охотно делился подробностями дела, но вот о Нелидове рассказывать, похоже, не хотел.

— Почему «иронично»?

Вот опять: нахмурился, скривил губу.

— Потому что Илия всегда был над ним, — Артур поднял ладонь на уровень глаз, — как и сейчас. Но должность Главного Инспектора при внутреннем расследовании дает Нелидову больше власти.

Он поднял вторую ладонь еще выше.

Констанция жадно подалась вперед, не зная, какой вопрос выбрать следующим. Так много хотелось спросить!

— Что именно расследует Нелидов?

— Я не вполне уверен, что могу разглашать эту информацию…

— Да ладно вам, Артур, это ведь связано с тем, чем мы тут с вами занимаемся.

— Вы не полностью осознаете, что значит секретность. Сотрудник может знать только небольшой кусок информации, но не знать больше ничего. Вы можете знать только то, что есть здесь или сообщает Илья, так как…

Констанция предпочла проигнорировать этот нудный, формальный монолог:

— Но ведь не Илья затянул это дело с Калиостро, оно досталось ему от Ю, почему Нелидов давит на Илью?

— Формально Илия отвечает сейчас.

Она чуть прищурилась, разглядывая лицо Артура.

— Они не ладят? Илья и Нелидов?

Кинг вздохнул.

— Почему бы об этом… — начал он, явно намереваясь и дальше избегать прямых ответов.

В этот момент в дверь постучали.

Констанция обменялась настороженно-испуганными взглядами с Артуром. Времени на размышления не было: это не мог быть Илья, а значит — пришел кто-то, кому нельзя было знать о ее присутствии в Основном Фонде. Констанция торопливо юркнула под стол.

Кинг тут же переместился на свое кресло, осторожно стараясь не пнуть прячущуюся в ногах Констанцию, и громко произнес:

— Войдите.

Послышалось шуршание бумаг — видимо, Артур принялся старательно делать вид, что изучает документы — затем открылась дверь. Констанция не видела, кто вошел, но услышала, как едва слышно выдохнул ругательство на английском Кинг. Гость неторопливо прошел к столу. Теперь она увидела кончики его нечищенных пыльных ботинок.

— Занимаетесь делом Калиостро? — одобрительно прогудел мужчина, и Констанция сразу его узнала.

Нелидов. Проклятье. Она постаралась как можно бесшумнее переместиться ближе к ногам Кинга, чтобы из-под стола не выглянул ненароком кончик туфли.

— То-то же, — крякнул Нелидов. — Скажи спасибо, что я за это взялся. Наконец, поработаете тут, а то сидите, сопли жуете.

— Ваша помощь не ценна, — отозвался Кинг с сильным акцентом, а затем торопливо исправился: — прошу прощения, бесценна. Мой русский…

Констанция с трудом сдержала смешок, а Нелидов рыкнул что-то неразборчивое и сел на стул для посетителей, который под его тяжеловесной фигурой скрипнул что-то вроде «помогите».

— Ну и какой прогресс?

— Возможно, вам было бы лучше знакомиться с отчетами?

— Писюли ваши читать? — выплюнул Нелидов. — Я занятой человек, у меня нет времени на эту ересь. Я требую отчет сейчас, и ты должен его дать. Или вас в Лондонах не учили субординации?

— Я из Йорка, там нас учили профессионализму, уважению и такту.

— Смотри-ка, как у тебя русский сразу прорезался! А хамить начальству тебя где учили?

— А это я четыре года жил в Купчино.

Констанция прижала ладонь к губам, чтобы не выдать себя случайным смешком.

— Послушай сюда, Кинг, — прошипел Нелидов, явно нависая над столом, — ты, может, думаешь, что неуязвим? Или что у Торина под крылышком сухо и тепло? Так он у нас тоже не бессмертный. Когда на его место кто-то другой придет, посмотрим, как запоешь.

Судя по звуку, Нелидов снова сел на стул.

— Недальновидно, Кинг, ссориться с такими, как я.

Артур некоторое время молчал.

— Ссориться недальновидно… — медленно произнес он. — Считаете, есть шанс, что Илию сместят?

Теперь замолчал Нелидов.

— Шанс? Ты хотел сказать, «опасность»? Думаешь, я не знаю, что вы с ним дружки?

В ответ раздался смешок, а затем, после некоторых раздумий:

— Сказал бы так… Есть вещи, в которых я заинтересован, но Илия их не допустит.

Нелидов тут же спросил, о чем шла речь, но Артур долго мялся, заявил, что не готов говорить, а затем и вовсе признался, что это личное.

— Баба, — понимающе протянул Нелидов, и Кинг не стал спорить.

Наоборот даже, подтвердил подозрения, сурово поправив:

— Не «баба», а женщина.

Констанция недовольно поджала губы. Ей было совершенно очевидно, что он намеренно вводил инспектора в заблуждение. Хотя бы потому, что Кинг не стал бы на полном серьезе вести такой разговор в ее присутствии. И… ей хотелось бы думать, он не мог так легко предать Илью.

Но не менее очевидно было то, что он решил использовать ее, Констанцию! Якобы она — яблоко раздора между Ильей и Артуром! А кто беспокоился, что нехорошие люди намерены втянуть ее во все это?

— Что ж, Кинг, тогда тебе еще крепче стоит подумать, с кем водить дружбу.

— Я дружбой не заинтересован, но по работе хочу понимать кое-что. Верно ли, что если Илия провалит дело Калиостро, его вернут в Москву? Я не желаю ему зла, но, думаю, в Москве ему более место.

Нелидов довольно усмехнулся.

— Может, в Москву, а может и куда подальше. Но один только Калиостро дело не решит. Вот если в ходе работы он серьезно облажается, это может повлечь смещение с должности.

— М-м. В таком случае, правильно ли я понимаю, что… если вдруг я стану в курсе каких-то… ошибок, которые опасны для Библиотеки, то в любой момент могу прийти к вам за помощью?

— Артур, — Нелидов произнес имя с ударением на «у» отчего Кинга должно было перекосить, но никаких комментариев не последовало. — Если у тебя будут, кхем-кхем, проблемы с Ториным, ты определенно можешь прийти ко мне за помощью.

— Рад, что нам, наконец, удалось откровенно побеседовать, — произнес Артур.

— Я сразу понял, что ты нормальный мужик, хоть и англичанин.

— Признателен.

Повисла небольшая пауза.

— Кстати, — проговорил Артур задумчиво, — Илия планирует подключить к работе Констанцию Непейвода.

Судя по тону, которым ответил Нелидов, он был очень доволен:

— Я уже знаю. Но хорошо, что ты решил поделиться. Что там с ней?

— Это была моя идея. В команде не хватает женщины. Непейвода лучшая охотница отдела, я сам ее обучал.

— Ага, понял я, чего тебе не хватает! Хорошая бабенка, но больно тощая. Я думал, посочнее будет. Видел видео-то? Так ведь посмотришь, вроде и есть за что ухватиться, а по факту — тьфу. И как они это делают? Лишний раз убеждаюсь, что бабам веры нет.

Как же Констанции хотелось вылезти из-под стола и врезать этому идиоту. Однако она помнила, что нельзя. Нога Кинга, которой он в этот момент аккуратно наступил на подол ее платья, как будто дополнительно об этом напоминала.

— Прошу выбирать выражения, — негромко, но с явной угрозой произнес он.

Нелидов рассмеялся, а затем протянул:

— А-а, ты ж у нас этот… жентельмен!

Как же ее раздражало каждое его слово!

— А еще в прошлом я футбольный фанат, — заметил Артур. — Вы что-нибудь слышали об английских фанатах?

Нелидов снова заржал и, наконец, покинул кабинет.

Констанция покинула свое укрытие не сразу. Они оба выждали с полминуты, чтобы убедиться, что Нелидов не вернется. Затем Артур отъехал в кресле чуть назад и протянул ей руку.

— Вот урод, — процедила Констанция, поправляя волосы и платье.

— Я думаю, вы достаточно прочитали дело, — сказал тем временем глубоко задумавшийся о чем-то Кинг, — нужно идти к Илие.

Эпизод 4. Глава 4

Они молча преодолели секретные коридоры и вскоре оказались в кабинете Руководителя Департамента.

— Констанция все прочитала, а у меня есть разговор, — сообщил Артур первым делом.

Илья в очень раздражающей царской манере взмахнул рукой, мол, она могла быть свободна.

— Пока к тебе поручений нет, — добавил он.

— Я хочу присутствовать при разговоре, меня это тоже касается, — возразила Констанция.

На это Илья вопросительно взглянул на Артура, как бы уточняя, действительно ли она имела к этому отношение.

— Нет, вас не касается, — сказал ей Кинг. — Речь не о Калиостро, а о Нелидове, — пояснил он уже для обоих.

— Но вы же сами втянули меня в эту историю, когда сказали ему, что у вас с Ильей конфликт из-за женщины.

— Я не назвал ваше имя. Я мог говорить о ком угодно.

Она уперла руки в бока и с вызовом спросила:

— И о ком же?

Его взгляд несколько растерянно прошелся по интерьеру, вернулся к ее лицу:

— That’s not the point. Ему неважно, кто. Теоретически, это может быть кто угодно.

— Ну и кто же это теоретически?

Кинг несколько мгновений смотрел на нее, затем на Илью. Сдался.

— Ты был прав, Нелидов хочет закопать тебя, — сообщил Артур. — Я дал понять, что готов сотрудничать.

— Он не такой дурак, — покачал головой Илья, проходя к кофеварке, где начал делать себе напиток.

Артур пересказал состоявшийся в его кабинете разговор, не забыв добавить, что Констанция все это время сидела под столом — в этот момент Илья бросил на нее ироничный взгляд.

Она неторопливо прошлась по кабинету и села на диван.

— Он как голодный пес ждет, когда со стола упадет кусок ветчины, — проговорил Илья, продолжая возиться с кофемашиной. — Но пока не является большой проблемой.

— Он же дал вам две недели, — заметила Констанция.

— Получил немного власти и возомнил себя царем и богом. Быстро пройдет после первого же поручения от Анатолиев.

— Что ж ты ему не сказал это, когда он вас размазывал на собрании?

Илья в несколько шагов преодолел расстояние между ними и с громким стуком поставил на журнальный столик два кофе: один, с молоком, себе, один, черный, очевидно, для Констанции.

— Я, в отличие от тебя, не лезу в пекло при первой возможности. И не провоцирую всех по поводу и без. И особенно стараюсь не наступать в такие субстанции, как Нелидов.

— То есть, вам не нужно поймать Калиостро за две недели?

Вопрос прозвучал с явным вызовом, и Илья указал на нее пальцем:

— Вот об этом я и говорю. Ты считаешь, что свое отношение нужно демонстрировать сразу. Если не напрямую, то какой-нибудь мелкой издевкой…

— Это неправда…

Он одарил ее очень многозначительным взглядом.

— Я спросила серьезно: дело Калиостро срочное или нет?

Вранье, конечно, она подначивала его, но теперь решила сделать вид, что лишь вела профессиональный диалог.

— Естественно, почему ты вообще спрашиваешь? Книги — их дом, реальность — их тень. Что касается срока, который дал Нелидов: у него нет власти ставить мне такие условия. Он может попробовать, но быстро прикусит хвост. Больше того, я настаиваю на том, чтобы мы не выполняли его указание…

Констанция фыркнула: и этот человек осуждает демонстративное проявление неуважения?

— Но он постарается, чтобы на дело обратили внимание наверху, а этого нам не нужно. Поэтому затягивать с решением проблемы нельзя.

— Другими словами…

— Другими словами, работайте. Маловероятно, что вы действительно уложитесь в две недели, поэтому вас не должно волновать ничего, кроме того, чтобы закрыть эту охоту как можно скорее.

Все это звучало как-то слишком сложно: ей были совершенно неинтересны эти подковерные игры. Сделав глоток кофе, Констанция поинтересовалась, был ли уже разработан план.

— Сейчас коллеги выясняют новую личность Калиостро, — ответил ей Артур. — Они ищут всех, кто зарабатывает или возможно зарабатывает деньги мошенническим способом в интернете. Мы ожидаем результат в ближайшие дни. Здесь подключитесь вы.

— Надо было держать мое участие в тайне, — задумчиво заметила Констанция. — Если Калиостро каким-то образом удается узнавать о действиях Библиотеки, он узнает и обо мне.

— К сожалению, это невозможно, — покачал головой Илья. — Я не имею права допускать сотрудника Отдела по работе с читателями к материалам Основного Фонда без разрешения руководства и без соответствующих бумаг и поручений. Если бы всплыла такая операция, никого не волновало бы успешное ее завершение.

— Но мы держим в уме то, что кто-то может передавать информацию, — сказал Артур. — Поэтому предпримем меры.

— Хорошо, тогда сейчас…

— Сейчас продолжай заниматься обычными делами, — велел Илья и, забрав с собой свой кофе, сел за письменный стол. — Как только придет время, я сообщу. Это может случиться в любой момент.

Вот так погрузили ее в увлекательнейшее дело — и вытурили. Сообщит он… она могла бы быть полезна уже сейчас. Но, конечно, не стоило раздражать Илью лишними требованиями и плохим поведением. Передумает еще.

Тем более, у нее у самой было дельце: найти Валеру и выкрутить ему ухо. Констанция не смогла бы нанести серьезных увечий, но все же причинить хотя бы какую-то боль хотела. Вопрос был лишь в том, стоило ли сделать это на глазах у других или тайно, чтобы избежать неприятностей?

— Минулов временно отстранен от работы, он не в Библиотеке, — заметил вдруг Илья, отчего Констанция вздрогнула.

Разве она сказала о Валере хоть слово вслух?

Артур засмеялся, а затем пояснил:

— У вас было такое злодейское лицо. Нетрудно было догадаться, о чем вы думали.

Зазвонил сотовый Констанции. Это была Мила, не дождавшись ответа, она скинула, но тут же прислала сообщение: «ты где???»

— Ладно, — кивнула Констанция, вставая, — мне еще ловец надо сдать.

Она вышла в коридор и, прикрыв за собой дверь, внимательно посмотрела на секретаря. Та подняла голову, и во взгляде выразительных глаз мелькнуло злорадство.

Лена окинула Констанцию взглядом с ног до головы, а затем, так ничего и не сказав, ехидно улыбнулась.

Как ни странно, именно ее реакция на видео волновала мало. Ни желчная радость Леночки, ни ее ехидство не трогали Констанцию. Она больше переживала об остальных книжниках. И даже не о ком-то в частности, а о таком общем коллективном разуме.

— Что такое? — участливо спросила Констанция у Лены. — Что тебя так обрадовало? Соскучилась по мне? Неужели я пробыла у Ильи так долго?

Не успела та ответить, как раздался звук открывающейся двери: кто-то из холла вошел в коридор.

Обе, и Констанция, и Лена, уставились на темно-красный ковер, ожидая появления посетителя. Им оказался Нелидов. В своем бесформенном костюме, лысоватый, обрюзгший, с блестящими от пота щеками, он выглядел совершенно нелепо, и оттого особенно неприятен и смешон был сальный взгляд, которым он окинул две женские фигуры.

— А, Непейвода, — выдохнул он очень довольно, его влажные губы расползлись в гадкой улыбке. — Наша кинозвезда.

Констанция чуть подняла подбородок, готовая ответить, но он уже повернулся к секретарю, и глядя прямо в вырез белоснежной блузки, спросил:

— Леночка, Илья Петрович у себя?

— Да, но не знаю, готов ли он будет сейчас принять. Он та-ак до-олго утешал Констанцию… будут ли у него силы на разговоры?

Вот дура.

Нелидов с удовольствием поддержал ее многозначительный тон, уточнив у Констанции:

— Ну-ка, Пейводка, не слишком вы утомили нашего Илью Петровича?

Она считала себя интеллектуально одаренной и остроумной, но перед лицом глупости и неприкрытой, откровенной вульгарности, часто оказывалась безоружна. В этот момент она посочувствовала Чацкому, окруженному идиотами. Вместо того, чтобы ощущать собственное превосходство, начинаешь чувствовать себя таким же непроходимо тупым.

Уже потом, когда Нелидов, мерзко хихикая, скрылся в кабинете Ильи, она подумала: «как же ты ему завидуешь, мелкая душонка, унижаешь женщину и придумываешь прозвища как десятилетка, а в душе бесишься, понимая, насколько ты хуже Ильи во всем, и даже эта дура Ленка тебе бы не дала».

— Зря ты вкладываешь ему в голову дурные мысли, — бросила Констанция. — Он тебя же первую тут и нагнет над этим самым столом, потому что решит «раз Илье на работе можно, значит и мне тоже».

— О себе лучше позаботься, — фыркнула Лена и уткнулась в экран компьютера.

— А я о себе и забочусь. Я не хочу, чтобы этот тип пялил на меня свои блестящие глаза.

Лена поглядела на нее из-под опущенных ресниц:

— Поздновато спохватилась, звезда ты наша. Надо было думать до того, как позировала в кустах как последняя…

— Констанция! Вот ты где! — это была Мила, она ворвалась в коридор свежим бризом, мятным ветром, белокрылой чайкой.

Спасла Лену. Молодец.

Уже через пару минут вдвоем они спрятались в полупустом помещении на третьем этаже. Сидя на пыльных столах, обменивались мыслями о видео.

— Ты понимаешь, я в чат не заходила весь день, у меня охота сложная была, — делилась Мила.

Ее почти белое каре было непривычно взлохмаченным, будто она неслась к Констанции с другого края города.

— Что это за чат вообще? — уточнила Констанция, которую этот вопрос волновал уже некоторое время.

Оказалось, все коллеги петербургского департамента в нем состояли, и Мила удивилась, что Констанцию туда не добавили.

— А-а… я поняла. Там еще все всё время общаются? Да, я вышла из него. Мне надоели постоянные уведомления. Решила, что если будет что-то важное, я об этом узнаю…

Что ж, так и вышло.

— Когда я зашла, — продолжила рассказ Мила, — там уже ничего не было, но мне Арина написала… Прислала… Но она сказала, что никто не знает, кто его выложил, потому что пришло с неизвестного аккаунта. Ты не знаешь, кто это сделал?

— Валера.

Мила возмущенно взвизгнула. Констанция в красках рассказала, что произошло на той охоте, и добавила, что Илья временно отстранил Валеру от работы.

— Я подумала, что это был монтаж! — выдохнула Мила. — Хотя первое впечатление, конечно — что это на самом деле. А потом смотрю — ну, не похоже на тебя, там какая-то сутулая, худая совсем. А тут — вон что! Персонаж…

Констанция вздохнула. Закусила губу. Глядя на Милу, на ее озабоченное лицо, она почувствовала, что может, наконец, дать волю чувствам.

— Э-эй, ты чего, не надо из-за этого дурака слезы лить, — тут же торопливо заговорила Мила и обняла Констанцию за плечи. — Все это не стоит твоих переживаний. То есть… я понимаю, что это ужасно мерзко, неприятно и больно. Но…

Она не знала, что сказать и как утешить, но в этом как будто и не было необходимости.

— Ладно, у меня есть идея, — заявила Мила, дав Констанции пару минут, чтобы пожалеть себя. — Я знаю идеальный способ распространить по Библиотеке нужную информацию.

— Ну, и кому ты дорогу перешла, Непейводичка? — поинтересовалась Нинель Владленовна хриплым голосом.

— А на что это похоже? — деловито спросила Мила, выкладывая на стойку Архива свой ловец.

— То ли баба обиженная, то ли мужик, — пожала плечами Нинель Владленовна. — Илюшка бы до такого не опустился, Арт и подавно… Золотце ты, конечно, здорово шпыняешь, но этот больно уж светлый мальчик. Брэдбери на тебя жалуются, но не настолько уж, чтобы так гадить… Слушай, а что-то мне рассказывали, мол, ты в Казани молодца какого-то местного опозорила?..

Констанция простонала. Конечно, она знала, что Эдик не при чем, просто поняла: наверняка и до него дойдет это видео. Вот порадуется.

— Ну и еще кое-кто из охотников жаловался, что…

Шмякнув свой ловец с Чацким на стойку, Констанция мрачно сказала:

— Это Валера.

Еще не хватало, чтобы Нинель Владленовна перечисляла всех, кто мог бы порадоваться позору лучшей книжницы Петербурга. Это могло затянуться, а радости слушать было мало.

— Да что ты!

За этим восклицанием последовала целая череда нелестных для Валеры эпитетов.

— Вот лучше не скажешь, — кивнула Мила. — Но самое-то интересное, что на видео — это даже не Констанция!

Нинель Владленовна ахала и охала, пока Мила подробно и красочно пересказывала всю историю. Констанция сама слушала с интересом, как будто и не была участницей событий.

— Вот это ж надо… знал, что это не ты, выложил в общий чат, чтобы все решили, что ты… Теперь понятно, чего это Артур ему влепил.

Мила и Констанция синхронно подались вперед.

— Что-что? — спросила первая, пока вторая изумленно хватала ртом воздух.

— А-а, — довольно протянула архивариус, — думаете, только у вас сплетни есть. Девочки мои, от Нинели Владленовны еще никто не уходил, принеся больше, чем унес.

— Ну же, — нетерпеливо прошипела Констанция. — О чем речь?

— Ко мне тут тетки мои из отдела кадров заходили, чаек попить, и сказали, что Валеру временно отстранили от работы за драку. И подрался он с Артуром Кингом. И со слов Ильи Петровича, который был свидетелем этого, первым, якобы, полез Валера, а Кинг только защищался. Но вот интересный факт: у Кинга ни царапинки, а у Валеры подтек на поллица. Вот так самозащита…

Констанция не могла поверить своим ушам.

— Да и кто, скажите мне, готов поверить, что Валера сам бы полез кулаками махать? — продолжила Нинель Владленовна. — Да еще и к Артуру. Тот, может, и не шибко боевой, да только на голову выше Валеры и явно уж форму получше держит.

Неужели это он из-за нее? Констанция ощутила такой душевный подъем, что была почти рада всей этой истории.

— Но я-то не знала про видео, и не подумала, что к чему. А теперь все и сложилось.

Констанция вдруг поймала на себе многозначительный, любопытный взгляд из-под темных пушистых ресниц, поэтому, смутившись, резко спросила «что?».

— Ты мне скажи, «что»… Чего это Артурчик рожу Валере из-за тебя намыливает…

— Нинель Владленовна, вы отвлеклись, — строго сказала Мила. — Сейчас важна другая информация, которую необходимо донести до всех: что на видео не Конс.

— Да поняла я, — отмахнулась архивариус, — сделаем.

И снова уставилась на Констанцию, кривя губы в многозначительной ухмылке.

Та ответила недовольным покачиванием головы, но на душе было так хорошо! Значит, Артур и Илья заступились за нее! А ей даже не сказали… Какие милые.

На душе все еще было погано: быть объектом сплетен неприятно, а оказаться перед всеми такой беззащитной — подавно. Но понимание, что за нее заступились, грело, как солнце в летний полдень.

Эпизод 5. Глава 1

Эпизод 5. ' Словом, всех чудес не перечесть '

— Беги, Валера. Вале-е-ерочка, беги, — довольный голос Аврелия эхом разлетался по холлу Библиотеки.

Мирное утро, такое, когда слышно, как светит солнце, разорвал топот, крик, а затем злодейский смех.

Некоторые книжники вышли к лестнице, чтобы посмотреть, что случилось. Кто-то даже успел увидеть кончик клетчатого шарфа, скрывшегося в коридоре столовой.

Тем, кто был менее расторопен, осталось наблюдать лишь стажера, их кудрявое картавое золотце. Тот с противным скрежетом волок по мраморному полу тяжелый на вид меч. За ним неторопливо, будто хозяйка, выгуливающая очень игрового пса, шла Констанция. Она и вправду чувствовала себя дамой с собачкой: погода, наконец, позволила надеть более легкий бордовый плащ, к месту пришлось новое кроваво-красное платье, которое она купила на выходных. Поправив солнечные очки, которые так редко получалось достать весной в Петербурге, она улыбнулась и помахала схватившемуся за перила Илье.

— Констанция, что происходит? — крикнул он со второго этажа.

Она прижала ладонь к груди, изображая удивление.

— Почему вы меня спрашиваете, Илья Петрович?

Аврелий в это время открыл дверь, чтобы проследовать к столовой следом за Валерой.

— Потому что это твой стажер.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — раздалось низкое контральто Христофоры Николаевны, отчего стены, кажется, немного задрожали.

— Ох, ну пойду, узнаю, — совершенно никуда не торопясь, отозвалась Констанция, но Илья велел ей дождаться его и энергично спустился по лестнице.

— Это не Валера разместил видео, — тихо сказал он ей и жестом предложил пройти следом за Аврелием.

Оказавшись в коридоре, они услышали стоны и вопли, доносящиеся из столовой, и ускорились.

Валера сидел под столом, на который опустился меч стажера. Несколько книжников собрались кружочком, не спеша спасать коллегу. Мила даже наоборот, подошла ближе, давая рекомендации Аврелию:

— Ткни его в ляжку.

Это вызвало завывания в духе Кентервильского привидения со стороны Валеры.

— Отставить! — гаркнул Илья.

— Щас, секундочку, — прокряхтел покрасневший от напряжения Аврелий, пока стаскивал меч со стола.

Рукоять он стиснул до побелевших пальцев, а вот лезвие с ужасающим звоном опустилось на пол, кажется, оставив трещину в кафеле.

— Стажер! — скомандовал Илья. — Я сказал, отставить расправу!

Аврелий остановил попытки поднять меч и оглянулся.

— А чего это Кингу можно, а мне нет? Я позже всех узнал, что этот слизняк сделал, пришлось целые выходные ждать встречи. Но зато я успел подготовиться…

Он покрепче ухватился за меч.

— Валера первым на меня напал, я защищался, — раздался невозмутимый голос Артура, которого Констанция поначалу даже не заметила.

Она обернулась: он сидел на краю стола, продолжая потягивать чай и закусывать овсяным печеньем.

— Ага, — только и сказал на это Аврелий, и было понятно, что он не поверил ни единому слову.

— Я буду жаловаться, — раздался визгливый голос Валеры из-под стола.

— Уж я надеюсь, — Аврелий хоть и делал вид, что больше не пытался атаковать, но аккуратно толкнул меч, чтобы тот задел острым кончиком колено Валеры. — Страдать, плакать и жаловаться.

— Решение о наказании сотрудника принимает руководитель Департамента, — сообщил Илья, подходя к Аврелию.

Без видимых усилий он выхватил меч и закинул себе на плечо.

Стажер обомлел, но быстро взял себя в руки:

— Конс сказала, его отстранили от работы, чего он тогда приперся?

— Потому что не виноват я! — заверещал Валера, не спеша выбираться из-под укрытия. — Я же тебе говорю, придурок! Не я это!

— А кто? Кто? — склонился к нему Аврелий. — Я, может? Или Конс сама сняла и выложила? Нас там всего трое было!

— Снял я! А выложил — не я!

— Так, забирай своего стажера отсюда, — бросил Илья Констанции. — И ко мне оба.

С этими словами он вышел из столовой, неся меч, будто витязь после боя со Змеем Горынычем.

В этот момент Валера впервые посмотрел на Констанцию. Он высунулся из-под стола и, продолжая стоять на коленях, заговорил:

— Клянусь тебе, это не я выложил. Ну снял я, да, ну виноват, но я не собирался никому показывать! Я вообще удалить хотел…

Сразу несколько язвительных «угу» послышалось с разных сторон. Валера продолжил:

— А потом смотрю в чат, а там оно. Я ни сделать ничего не успел, ни сказать тебе, меня Илья Петрович вызвал для объяснений.

— И с чего бы ему вызывать именно тебя? — язвительно уточнила Мила. — Если ты не при чем?

Валера, будто пес в будке, переместился на четырех «лапах», повернулся к Миле.

— Так там Констанция называет мое имя. Слышно… Илья Петрович меня вызвал, я и начал объяснять, откуда видео, что к чему, и тут…

Он бросил затравленный взгляд на Кинга. Констанция тоже на него обернулась. Сама невозмутимость. Даже не глянул в сторону Валеры, откусил печенье, запил чаем.

— В общем, я не успел толком ничего сказать… — продолжил Валера. — Кинг начал… защищаться. Сначала по лицу, потом…

Артур прочистил горло.

— В общем, мне пришлось уехать домой. Но уже из дома, когда перестал кашлять кровью…

— О, пожалуйста, — все же не выдержал Кинг, когда половина присутствующих коллективно ахнула, — не надо преувеличивать.

— Ощущения были именно такие, — пожаловался Валера. — Этот металлический привкус во рту преследует меня до сих пор. Как минимум была разбита губа. И мне кажется, что шатается зуб.

— Как говорят, когда кажется, креститься надо, — ответил Артур язвительно.

— В общем, когда я почувствовал себя лучше, позвонил Илье Петровичу и все объяснил. Он обещал провести расследование, а сегодня утром позвонил и сказал, что я могу выйти на работу. Я невиновен!

Констанция вздохнула.

— Вылезай из-под стола, — велела она. — Ко мне не подходи.

— Как долго? — пробубнил он, выползая.

— Никогда! Аврелий, идем, нас ждет Илья Петрович. Наверное, хочет взять уроки фехтования.

Представление окончилось, остальные начали рассаживаться, чтобы продолжить завтрак. Прежде, чем уйти со стажером, Констанция подошла к Кингу и тихо, с явно притворной заботой, спросила:

— Надеюсь, Валера не сильно вас покалечил?

— Прошу прощения? — он, кажется, даже немного возмутился.

— Ну, когда вам пришлось защищаться от него. Он ведь сначала напал на вас?

— А… да. Ничего страшного. Я целый.

Она закивала и, силясь подавить ухмылку, не очень искренне сказала:

— Рада это слышать.

Разумеется, ей все еще было приятно, что Кинг решил защитить ее честь. Но их с Ильей плохо обставленное прикрытие вызывало у нее ехидную улыбку.

— Он чертовски кровожаден, — в тон ей ответил Артур, и они оба посмотрели на мучающегося отдышкой, вспотевшего Валеру, который неуклюже пытался подняться с пола. — Но я отделался легким испугом.

Констанция склонилась к Кингу чуть ближе и прошептала:

— Как не стыдно, Артур. Набросились на человека, не разобравшись, а он, оказывается, даже не виноват.

В этот момент она готова была признать, что подкалывала его чтобы услышать, как он говорит, что сделал это исключительно ради нее. Так хотелось, чтобы Артур признал, что полез на Валеру с кулаками из-за Констанции…

— Как легко вы прощаете других, и как долго не прощаете меня.

Такого ответа она не ожидала. Вскинула брови.

— Вы что, просили у меня за что-то прощения?

— А Валера просил?

Констанция сделала шаг назад. И почему надо было все портить? Почему он не мог просто соответствовать ее ожиданиям?

— Хорошего дня, Артур, — сказала она с прохладцей и поспешила прочь.

По пути к кабинету Ильи они с Аврелием обсуждала вовсе не его выходку с мечом, а то, как ему удалось поймать Анжелику, маркизу ангелов, всего за четыре дня. Стажер проделал хорошую работу.

Лишь один момент немного смутил: когда она отметила, что сопротивляться силе таких персонажей может быть сложно — ведь в Анжелику влюблялись все мужчины, что встречались на пути, включая королей — стажер как-то странно посмотрел в сторону и ровным счетом ничего не сказал. Если у Аврелия не было остроумных комментариев, это кое-что значило. Но ловец был сдан, и Констанция решила не вдаваться в подробности.

— Меч у тебя откуда? — спросила она уже у двери в кабинет Руководителя Департамента.

— Читатели подарили. Его в редакцию еле вперли сначала, а потом еще пришлось из Москвы в Питер перевозить, два грузчика тащили. Но прикольно!

Илья некоторое время объяснял Аврелию почему нельзя носить оружие в Библиотеку, даже если это ради благородной мести. Затем сообщил, что айтишники из Москвы провели расследование и выяснили, что видео было загружено не с телефона Валеры.

— То есть, еще и айтишники из Москвы посмотрели это видео, — только и сказала Констанция.

Аврелия интересовали вопросы более насущные, он спросил, с какого же телефона это было сделано.

— Пока что не удалось выяснить источник. Но нужно понимать, что залить видео в чат, не являясь его участником, простыми инструментами невозможно. Другими словами, нужно быть совсем без мозгов, чтобы грузить видео, когда ты — единственный подозреваемый. Но еще глупее при этом прилагать такие усилия, чтобы сделать это инкогнито.

— Кому нужно подставлять Валеру? — удивился тогда стажер.

— Это нам только предстоит выяснить.

На этом Илья отпустил стажера, но попросил Констанцию задержаться, чтобы сообщить: команда Основного Фонда установила предположительную новую личность Калиостро. Увы, оказалось, что тот отправился в тур по стране.

— В ближайшие три дня он будет в Великом Новгороде. Вы с Кингом туда отправляетесь.

— Вдвоем? — изумилась она.

Собственный голос показался ей излишне радостным, выдающим и предвкушение, и надежду на что-то большее, чем просто командировка. Поэтому она прочистила горло и, нахмурившись, изобразила что-то вроде сомнения:

— Вдвоем?

Илья глянул на нее мрачно, без веселья.

— Нет, — сказал, наконец, он. — Возьмете с собой Аврелия. Будет вашим водителем.

— Но это же засекреченная операция…

— Да, поэтому он не должен узнать об истинной цели путешествия. Для всех коллег вы едете, чтобы получить награды «Книжник Северо-Запада». Вы — это ты и Арт. Стажер официально отправляется в качестве сопровождающего. Бензин будет оплачен, разумеется.

— «Книжник Северо-Запада»? Это еще что?

— Формальность. Я давно подготовил этот проект для других целей, но сейчас он пришелся кстати. Удалось быстро реализовать с поддержкой Анатолиев. Все заинтересованы в поимке Калиостро. Поэтому помните: на вас большая ответственность.

Констанция прошлась по кабинету. Встала у окна. Внутри нее все трепетало от предвкушения славной охоты. Даже руки немного дрожали, так ее возбуждала мысль о том, чтобы поймать такого сложного персонажа.

Развернувшись, она встретилась взглядами с Ильей. Он смотрел чуть насмешливо, и Констанция подняла бровь.

— От тебя можно заряжать электроприборы, — прокомментировал он. — Высоковольтная линия электропередач.

Не находя, куда деть руки, она сцепила их в замок.

— Получится, что мы поймаем его быстрее, чем за две недели. Но ты не хотел, чтобы мы выполнили указание Нелидова.

Илья хмыкнул.

— Ты поймай сначала.

— Мы же за этим едем в Новгород…

— Ты думаешь, единственная охотиться умеешь? А остальные так, мимо проходили? Его не от глупости так долго ловят, он хитер и изворотлив.

Констанция подошла к столу Ильи. Ее сердце стучало необычайно громко, и он, будто бы услышав это, рассмеялся.

— Я не бросаю тебе вызов, Констанция, — он сделал к ней шаг, сжал плечо в успокаивающем жесте, — ш-ш, остынь. Готова кинуть в него ловцом прямо отсюда, да? Я просто объясняю ситуацию: персонаж сложный. Нет гарантий, что вы вернетесь с Калиостро в ловце. Ясно?

— Да, конечно, — ответила она напряженно.

Внутри у нее все клокотало. Ей действительно хотелось броситься на охоту прямо сейчас. Что значит, нет гарантий? Они с Кингом — лучшие. Естественно, они справятся, и уже через три дня персонаж будет в их ловце ехать в Питер! Черт побери, было так трудно держать себя в руках. Энергия и правда электрическими разрядами бегала по ее нервам, раскачивая, заставляя кровь бурлить, напрягая мышцы до предела.

Илья снова рассмеялся.

— Я тебя обожаю, — выдал он и будто внутренне одернув себя, нахмурился, отошел. — Приказ подпишу сегодня, Кинг уже в курсе, Аврелию сообщи сама. Организуйтесь тоже сами, выезжать надо с утра.

Он сел за свой стол и изобразил высокую занятость. Констанция какое-то время смотрела на его сосредоточенное лицо.

— Как я узнаю подробности? Какой у нас план? Как все будет проходить? Кто принимает решения и…

— Тс-с. Слишком много вопросов, — он отмахнулся как от мухи. — Кинг введет тебя в курс дела, когда будет надо. На этом все. Можешь идти.

Констанция не собиралась больше упрашивать поделиться важной информацией: в конце концов, не ей надо было отправить персонажа в ловец. Ну, то есть, теперь и ей тоже, но Илья нуждался в этом куда больше. Он мог изображать крутого парня, но Констанции было очевидно, что провал в этом деле сулил ему неприятности. Нелидов не упустит такую возможность досадить своему недругу.

Дернув плечом, Констанция направилась к выходу, но не успела даже коснуться ручки — дверь распахнулась сама.

— Пожар! Горим! — выдохнула Лена.

Эпизод 5. Глава 2

— Пожар! Горим! — выдохнула Лена.

Словно в подтверждение ее слов раздался противный звук пожарной сигнализации, а затем из динамиков под потолком послышался спокойный, но жесткий женский голос: «Внимание! Сработала автоматическая пожарная сигнализация. Всем сотрудникам покинуть здание…».

От этого механического, ровного голоса стало жутко.

Илья выбежал из кабинета, понесся в холл, Констанция и Лена, чуть растерявшиеся, поспешили за ним. Там уже метались книжники: со стороны казалось, что они просто беспорядочно бегали по холлу.

— Где пожар? — проорал Илья.

— У охотников! — бросила ему в спину Лена. — Арина позвонила.

Илья глянул на них через плечо и бросил:

— Эвакуируйтесь! На улицу, живо.

Лена послушно развернулась и поспешила прочь. Констанция же даже не подумала выполнить указание.

Вдвоем они влетели в Абонемент. Там обнаружили растерянную Марусю и еще несколько книжников.

— Всем на улицу! Эвакуация! — гаркнул Илья и пробежал к следующей двери — в Читальный зал.

Оттуда как раз выскочила кашляющая Арина — вся в саже, с дрожащими руками и покосившимися очками.

— Звони медикам! — бросил ей Илья и ворвался в задымленное помещение.

Горел дальний ряд стеллажей. Внизу огня видно не было, а вот на верхних полках угадывались языки пламени. Сквозь густое серое облако можно было разглядеть несколько человек, скрючившихся на полу. Они были в сознании, но, видимо, прижимаясь к полу, пытались избежать дыма. Рядом валялись судя по всему использованные огнетушители.

Илья крутанулся, что-то ища взглядом и увидел Констанцию.

— Я тебе что сказал? — проорал он, вынудив отпрянуть. — Ушла быстро!

— Я хотела…

— ВОН!

Она поняла, что лучше не спорить.

— Откройте окно! — крикнул кто-то из тех, кто занимался тушением пожара.

— НЕТ! — рявкнул Илья. — Не кормите огонь кислородом.

— Нужны еще потушители, — из-за дымовой завесы раздался знакомый голос с английским акцентом.

— Всем на выход. Быстро! Пригнуться к земле, — велел Илья громко, и книжники начали ползком покидать помещение.

Констанция выбежала первой, ища огнетушители, но, кажется, из Абонемента принесли все, что было.

В панике она совершенно не понимала, что делать, мысли метались.

Наконец, она выскочила в холл. Там кто-то куда-то бежал, кто-то растерянно озирался, будто не слыша беспрестанно повторяющий голос «Всем сотрудникам покинуть здание…»

Тем, кто, как и она, не знал, что делать, Констанция крикнула:

— Нужны еще огнетушители, несите все сюда, в Абонемент!

Она повторила это несколько раз и заметила, что это привело кого-то из коллег в движение. Едва заметив человека с красным баллоном, Констанция удовлетворенно кивнула и побежала в сторону медицинского кабинета. Двое медиков, что дежурили в Библиотеке, уже мчались к ней навстречу. Констанция поравнялась с ними и теперь бежала рядом, докладывая:

— Пожар и сильный дым, кто-то, возможно надышался и потерял сознание. Скорее всего есть кто-то в Отделе Охотников и в Брэдбери, они могут быть отрезаны дымом от выхода.

Когда Констанция и врачи оказались в Абонементе, там находились Артур, Мила, Аврелий и охотница Рита. В саже, всклоченные, кашляющие, они стояли, кто опираясь о мебель, кто согнувшись, уперевшись ладонями в колени. Им тут же начали оказывать первую помощь.

— Там Илья, Игорь и Рома, — прохрипел Кинг, указав на дверь.

К кому он обращался, было неясно.

В следующее мгновение к ним подбежал еще один коллега, Констанция знала его только в лицо, но не по имени. У него в руках был огнетушитель.

За ним бежал еще один книжник с кислородными масками — объемными, с двумя кружками респиратора. Констанция попросила одну маску для себя, вторую — чтобы помочь кому-то из тех, кто сейчас тушил огонь.

— Огонь потушен. Открывайте окна, —услышала она хриплый голос Ильи, влетев в Читальный зал.

Люди вокруг кашляли.

Констанция бросилась к окнам. Открыв несколько створок, она начала в дыму искать Илью. Обнаружив, всучила маску, схватила за локоть и потащила к выходу. Он не сопротивлялся: видимо, уже понял, что самое страшное было позади.

— Всем на выход, всем на выход, — пытался давать указания он, еле дыша, а затем все же надел маску сам.

Они с Констанцией оказались в Абонементе. Там никого не было, всех уже вывели, поскольку с появлением сквозняка дым активнее начал пробираться в соседние помещения.

— Ты! — выдохнул Илья, разглядев, наконец, кто его эвакуировал.

Констанция сняла маску.

— Я уходила за медиками и огнетушителями.

Они вышли в холл. Там на полу сидели коллеги, в том числе Аврелий, Мила и Кинг.

Констанция поспешила к ним, торопливо опустившись на колени.

Она переживала за каждого, поэтому спросила, обращаясь сразу ко всем и ни к кому конкретно:

— Вы в порядке?

Трое недружно кивнули.

Рядом с Констанцией встал Илья. Он громко отдал коллегам распоряжения проверить, все ли покинули Читальный зал, не было ли серьезных пострадавших и велел кому-то надеть маску, чтобы пройти в отделы, убедиться, что никто не остался в кабинетах.

— Что произошло? — обратился он, наконец, к тем, кто сидел сейчас на полу.

Было очевидно, что эти люди первыми отреагировали на возгорание, а значит, могли знать, что послужило его причиной.

— Я случайно создал разрыв.

Констанция замерла и перевела на стажера изумленный взгляд. Он поглядел на нее очень многозначительно:

— Читал «Джейн Эйр».

Констанция протянула «о-о», в которое было вложено много разных эмоций. Что ж, план частично сработал: Аврелий сумел создать разрыв. Но оживил он, очевидно, не Егора.

— Я не знал, что там такое! Это криповая книжка! Замок этот и смех в коридорах. Жуть, блин. Я никак не ожидал! Ну и когда там эта подожгла все, я знатно офигел и… она вылезла, подпалила стеллажи… хохотала так, жесть…

Констанция замерла. Сердце ее перестало биться, провалившись куда-то в желудок.

— А книжка?.. Которую ты читал?

— Да тут она… — Аврелий похлопал по карману джинсовки. — И дамочка-поджигательница эта вот в ловце… ее Мила на полу скрутила в бараний рог, моментально поймали.

Констанция скосила взгляд на Илью. Точнее на его ногу, так как он продолжал стоять рядом, возвышаясь над всем как гигантская статуя.

Нога выглядела напряженной.

— То есть… ты читал книгу и оживил персонажа, который поджег стеллажи? — уточнил Илья.

Аврелий виновато кивнул.

— Иными словами, привлечь к ответственности некого.

Стажер пожал плечами, глядя в пол.

Илья выругался и оставил их, отправившись разбираться с последствиями пожара.

По большому счету: что тут скажешь? Их «блистательный» стажер был известен способностью создавать неожиданные разрывы. Этот, как и все прочие, был неконтролируемым. Вменять человеку в вину оживление персонажа — странно, нелогично, бессмысленно.

Констанция надеялась лишь на то, что Илье не покажется подозрительным выбор Аврелия. Он должен был знать, что Егор был заперт именно в «Джейн Эйр», но мог сейчас не обратить внимания на название романа или списать все на простое совпадение. Все-таки книга Шарлотты Бронте известна во всем мире, это вам не нишевый азиатский боди-хоррор или постмодернистский роман-гипертекст.

А вот Артур явно сразу все понял, поэтому посмотрел на Констанцию встревоженно.

— Мы завтра едем в Новгород, — сообщила Констанция сразу всем.

И пояснила, кого имела в виду под этим «мы». Аврелий и Мила отреагировали одинаково бурно: он — воплями радости, она — возмущенными возгласами и стонами зависти.

Увлекшись обсуждением различных поездок, Мила и стажер отправились в столовую.

Констанция и Кинг тоже поднялись на ноги. Она кожей чувствовала, как Артур все это время ждал возможности высказать свое возмущение, и вот, наконец, получил ее. Но он успел произнести только «Констанция…»

— Это могло произойти с любой другой книгой, — перебила она его тихо.

Вокруг все еще было слишком много книжников, они разбирались с последствиями пожара, которые еще долго будут напоминать о себе черным пятном на стеллаже и запахом гари.

— У Аврелия мощная энергетика, он оживляет собственных неначитанных героев, новый разрыв был только вопросом времени.

— Он читал намеренно чтобы создать разрыв, — прошептал Артур. — Это слишком опасно. Он должен читать с осторожностью, а вы дали ему такое дело.

Констанция сложила руки на груди.

— И что? Запретим ему читать? И писать за одно?

— Вы же сами понимаете, этого не должно было случиться.

— Но случилось. Уж лучше так, чем, например, если бы Аврелий был дома, один: без помощи, без ловца.

— Вы не рассматриваете вариант, что это могло вообще не произойти? Едете всегда как бульдозер.

Констанция внимательно оглядела его лицо.

— Во-первых, Артур, не надо стоять ко мне так близко, коллеги могут не то подумать.

Она не возражала против их близости, но предпочитала, чтобы он при этом выглядел менее угрожающе. Кинг выдохнул и чуть отстранился. Но челюсти сжал, как будто не мог просто расслабиться и отпустить раздражение.

— Во-вторых, что это за философские вопросы? «Могло произойти, могло не произойти». Оно случилось, Артур, и ничьей вины тут нет.

Он явно хотел не согласиться, но она завершила свой монолог:

— Вы нравились мне больше, когда были охотником, — она повела плечом, будто отворачиваясь, а затем словно бы передумала и с заботливыми нотками добавила: — Всегда были расслабленный, в хорошем настроении, а как стали работать в Основном Фонде, вечно хмурый, озабоченный. Не щадите вы себя, Артур.

— Я нравился вам больше, когда был дотошный, мелочный, придирчивый наставник. Не стал бы ориентироваться на ваш вкус.

Он ошибался. Во время стажировки она была влюблена в него, но он ей совершенно не нравился. Теперь же… Она окинула взглядом лицо, черты которого стали так дороги.

— Вы не правы, — сказала она, решив никак это не объяснять.

— Удивился бы услышать от вас другое.

Констанция лишь недовольно вздохнула. Он и правда стал каким-то брюзгой. Может, и хорошо, что ее не взяли в Основной Фонд?

Эпизод 5. Глава 3

Утром следующего дня Аврелий, Артур и Констанция встретились у Библиотеки. Стажер закинул в багажник чемоданы и плюхнулся за руль.

Констанция и Кинг обменялись взглядами. Он открыл ей дверь переднего сидения, что она приняла с благодарным кивком. Сам сел сзади.

— Время в пути составит три часа, температура за бортом — плюс восемь градусов, — сообщил Аврелий не своим голосом, — во время поездки вам будут предложены напитки и задушевные разговоры.

— Ой, а можно просто поспать в тишине? — отозвалась Констанция, прикрывая глаза.

— Конечно, могу и поспать! — задорно сказал он, выворачивая на Московский проспект. — Но вы тогда тоже не болтайте, у меня очень чуткий сон.

Первое время они лишь перебрасывались разными фразами по поводу дороги, пробок, ближайшей заправки. На первой же заправились — и бензином, и кофе с шоколадками.

После атмосфера в автомобиле стала оживленнее.

— Эта ваша «Джейн Эйр», конечно, огонь, — заявил стажер, а затем рассмеявшись собственному выбору слов, поправился: — в смысле, зачет. Я еще не дочитал, но вот как все это мистически в Торнфилде, жутковато, непонятно, что к чему… Меня реально торкнуло на этом месте с пожаром. А как Джейн и Рочестер потом ворковали… Нравится она мне. На тебя, Конс, чем-то похожа.

— Это чем же? — тут же откликнулась она с вызовом.

Она тоже симпатизировала этой героине, но было у Джейн Эйр немало черт и качеств, которые ей не хотелось бы обнаружить у себя.

Аврелий замялся.

— Ну, я сказал «чем-то»…

— Соображай быстрее, — с наигранной суровостью велела Констанция.

— Ум! Умная! Она умная, как и ты! — нашелся Аврелий.

Получив одобрительный кивок в ответ, он выдохнул. А после паузы уже спокойнее добавил:

— И еще она такая, знаешь, сдержанная, типа строгая со стороны. Но внутри-то у нее все живет, болит, любит.

Констанция бросила на него недобрый взгляд: как всегда, эти откровенные разговоры вызывали у нее только раздражение. Но прежде, чем она успела закрыть тему, Кинг на заднем сиденье подался вперед, упершись локтями в их кресла, и заметил:

— Ты хорошо чувствуешь людей, Аврелий.

Это заставило Констанцию выразительно фыркнуть.

— Спасибо, Арт, — кивнул Аврелий, глянув в зеркало заднего вида. — Мне нравится думать, что именно благодаря этому я пишу книги, которые люди любят читать. Мои герои — они живые, им сопереживаешь, с ними хочется проживать все эти события.

— Да, это так. Даже таких, как Констанция, задевает. Не просто так она любит твои книги.

Констанция оглянулась и встретилась с глазами Артура, оказавшимися неожиданно близко.

— «Таких как Констанция» — это каких? — уточнила она, подняв бровь.

Кинг задумчиво посмотрел вперед.

— Я не знаю, как это будет на русском, но в английском есть хорошее слово «petulant».

Она не знала перевода, но ей не понравилось, как это звучит.

— У него разные оттенки, — пояснил Кинг, — что-то вроде кого легко разозлить, дерзкий, резкий…

— Придирчивый, — подсказал Аврелий. — Всем недовольный. Суровый. Колючий.

И Констанция была уверена, что стажер не знал перевода: просто подбирал подходящие ей эпитеты.

Она сложила руки на груди и отвернулась к окну.

— Но разве это похоже на нашу Констанцию? — с отчетливой иронией в голосе спросил стажер.

Дорога за окном все время менялась. Казалось бы, чем тут любоваться: поля, леса, трасса. Но вот машина оказывалась в узком уютном туннеле из сосен, голые рыжие стволы которых заканчивались густой шапкой из ветвей, почти сплошь закрывающих небо. А через пару минут путешественники любовались холмами, залитыми молочным туманом или лицезрели петляющую речку, прячущуюся за изрезанной крышами деревенькой.

Артур и Аврелий без конца разговаривали, Констанция слушала, но сама в разговор не вступала, слишком погрузившись в себя. Да и что она могла добавить? У нее не было ни забавных историй, как у Аврелия, ни неожиданных фактов, как у Артура. Она не могла похвастаться уникальными мыслями, любопытными суждениями, не умела задавать уместных вопросов, разжигающих беседу.

— То ли дело Конс, — донеслись до ее сознания слова Аврелия.

Она повернулась к нему.

— Что опять «Конс»?

— Я говорю, что вот ты ни в чем не сомневаешься.

— В каком смысле?

— Ну… ты же знаешь, что крутая книжница, ты в этом уверена, это чувствуется. И знаешь, что много знаешь, что ты умная, поэтому всегда свое мнение высказываешь очень прямо. И знаешь, что секси-шмекси. Короче, уверенная в себе настолько, что даже спорить не хочется.

— Решительность — еще не признак ума. И ты ошибаешься, я тоже все время испытываю сомнения.

— Да ну! В чем?

Констанция лишь боковым зрением видела Кинга, но почему-то была уверена, что он заинтересованно ждал ответа. Зачем она вообще открыла рот?

Она действительно научилась принимать то, что когда-то считала изъянами. Полюбила и нависшее веко, из-за которого взгляд казался либо изможденным, либо уничижительным, и округлости фигуры, и какие-то неаккуратные колени, и даже тот факт, что второй палец на ноге у нее был длиннее большого — особенность, которую она годами прятала в закрытой обуви. Что не устраивало, меняла косметикой: стирала усталость, добавляла яркости. Хорошей работой она старалась избавиться от любых сомнений в своих талантах. Да, возможно, ей действительно требовалось постоянное подтверждение собственного профессионализма. Это подпитывало ее. И да, возможно, восхищение коллег ей тоже было необходимо. Она делала вид, что не обращает внимание на все эти вскользь брошенные фразочки — «лучшая книжница», «блестящая охотница» — но они грели ей душу. Еще как!

Но все это легко могло быть разрушено, когда дело касалось важных людей. Особенно одного важного человека. Зачем бы еще она так усердно демонстрировала свое превосходство надо всеми и над ним, едва вернулась в Питер? Да чтобы быть уверенной, что Артур видел, как она безусловно хороша.

Но не быть ей Констанцией, если она сознается в этом, особенно — ему самому.

Пауза затянулась, в салоне ощущалось напряжение.

— Сомневаюсь, доедем ли мы до Новгорода или я убью тебя раньше. Ты трещишь просто без остановки.

Сказав это, она отвернулась к окну и продолжила наблюдать, как бесконечное серое дорожное полотно затягивает под их автомобиль.

— Трусиха, — сказал вдруг Кинг, но Констанция сделала вид, что не услышала.

Она не позволит спровоцировать себя.

Половина пути была уже позади, когда Аврелий снова попытался втянуть Констанцию в разговор.

— А у тебя стажировка сколько длилась? — спросил он, пока она доставала ему мятные пряники из бардачка.

— Почти год.

— А почему ты переехала в Москву?

— Позвали, поехала, — по ее тону он должен был понять, что она не хотела говорить на эту тему.

— Ну блин, переезд в другой город — большое дело. На это надо решиться, — размышлял стажер вслух. — Открой плиз.

Констанция начала шебуршать упаковкой, надеясь, что это отвлечет Аврелия, и он перестанет задавать дурацкие вопросы.

— Ты уехала сразу, как Егор пропал? — продолжил однако он и откусил пряник.

— Да.

— Зачем уезжать, если он пропал? Ну, в плане, я бы понял, если бы ты хотела уехать от кого-то, но наоборот, когда кто-то исчез…

Констанция хлопнула бардачком, в который убрала перекус стажера.

— Ты молча ехать можешь?

— Не, я усну, если не буду разговаривать.

— Я так и знала, что ты не треплешься только во сне.

— Не совсем так, — отозвался он, выглядывая на соседнюю полосу из-за фуры. — Во сне я тоже разговариваю. Не жалеешь, что уехала?

Она вздохнула, но все же ответила:

— Нет.

— А что вернулась, не жалеешь?

Тут она чуть повременила, прислушалась к себе. Ей одновременно ужасно мешали постоянные мысли об Артуре, и в то же время она не могла уже больше отказаться от них.

— Нет.

— Я тоже рад, что вы вернулись, — заметил вдруг Кинг, и она заинтересованно посмотрела на него.

— Почему?

— Как сказать… я даже не знал, какой скучной была моя жизнь эти три года. С вами она изменилась. И хотя иногда вас хочется немного задушить, мне нравится.

— Мне кажется, Констанции это тоже нравится, если немного, — не преминул пошутить Аврелий.

Она не стала бить его, так как он пошел на обгон. Вжал педаль в пол, промчался мимо длинной фуры, и только когда вернулся в свой ряд, Констанция отпустила воображаемую педаль тормоза, на которую жала все это время.

— Вообще, я, конечно, тоже очень рад, что ты приехала, и я проходил стажировку именно у тебя, — продолжил Аврелий, довольно щурясь от солнца. — Мне о-очень понравилось. Прям лучшее время в моей жизни.

— Удручающая у тебя, похоже, была жизнь, — протянула Констанция.

Он засмеялся.

— Ну да, в какой-то степени… Если детство не брать. Детство у меня было золотое. А в универе я, знаешь, чувствовал себя совершенно бесполезным. Как шут гороховый. Всегда веселил всех на лекциях, но кому это было нужно?

— Точно не преподавателям.

Аврелий хохотнул.

— Ну, короче, я там тупо прожигал жизнь. Потом я стал писать, мне как-то надо было выплеснуть то что было, ну, типа, внутри. Мне по имиджу не положено было выдавать что-то глубокое. А в книгах я душу выворачивал. Хорошо было. Но зачем? Кому? Я постоянно спрашивал себя: нафига я это делаю? А в Библиотеке я вот ощутил это… знаешь, «дело всей жизни». Помнишь, ты ругалась, что я как-то недооцениваю важность службы? Я тогда об этом много думал, и понял, что книжники — супер полезные люди. И мне стало от этого очень хорошо. И к тому же писательство обрело больше смысла. Это ж я могу так повлиять на человека, что он одной ногой шагнет в другое измерение! Офигеть!

— Ну, предположим, служба тебе в радость. Но служба со мной? — с сомнением произнесла Констанция.

— Да ты что! Я тебя обожаю!

Она покосилась на стажера. Люди говорят ей это в последнее время, хотя совершенно непонятно, с какой стати.

— У тебя такое чувство юмора! — продолжил он нести какую-то бессмыслицу. — Вот у Аленки вообще не было чувства юмора. Это, конечно, полный ахтунг. Слова ей не скажи… она и на мои шутки не реагировала, и сама никогда не шутила.

— То есть, ты думаешь, все, что я говорю — это шутка? — уточнила Констанция. — И когда я говорю, что меня бесит, что ты постоянно болтаешь, тебя это только веселит?

— Ну да, — он подарил ей широкую улыбку.

— Прекрасно.

В салоне повисла тишина, но ненадолго.

— Так вот! — воскликнул Аврелий, отчего Констанция вздрогнула. — Арт, я и говорю, ты вот сказал, что у тебя стажировка длилась почти год. У Конс год. А у меня всего полгода получается.

— Ты выходишь на самостоятельную работу? — уточнил Кинг.

— Ну, скоро.

— Это еще неизвестно, — тут же прокомментировала Констанция.

— Да, Конс не хочет со мной расставаться. Говорит, что будет скучать. Да я тоже не хочу. В паре работать очень клево. Мне одному нравится гораздо меньше. Но что поделаешь… ты ушел из отдела, кто-то должен заменить тебя. Свято место пусто не бывает!

— «Святое место…» Это новый для меня оборот, — прокомментировал Кинг. — Надо же. Век живи, век обучайся, как говорится.

— Не так говорится… — заметила Констанция. — «Век живи, век учись».

— Как хорошо знать, что вы всегда рядом, чтобы исправить меня.

— Почему вы на «вы»? — спросил вдруг Аврелий, абсолютно, кажется, не улавливая, что такие разговоры только вызывали напряжение.

— Констанция старается подчеркивать дистанцию между нами, — ответил на это Кинг, чем заставил Констанцию развернуться на кресле и уставиться на него с возмущением.

— Вообще-то, когда я вернулась в Питер, именно вы первым обратились ко мне на «вы».

— Что? Я давно перестал использовать эти формальности с коллегами. Я ко всем обращаюсь на «ты», кроме вышестоящих, если так делают все. Я обучился, что в России надо обращать внимание на традиции, уставившиеся в коллективе.

— В первый мой день в Библиотеке после возвращения, когда я только вышла и Ю собрал всех, чтобы представить, вы сказали: «И вы за этим нас собрали? У меня есть дела поважнее. Надеюсь, вы помните, как у нас тут все устроено, Констанция».

Кинг откинулся на спинку сидения.

— Молодец, Констанция, хорошо запоминаете все, что я говорю.

Она не стала отвечать на эту слабую попытку уколоть. Тогда Артур, чуть помолчав добавил:

— Я был под шоком, поэтому так сказал.

— Под каким шоком?

— Под шоком от вас, — он повернулся к ней. — От того, как вы выглядели. Излучали самоуверенность. Меня это выбило из колеи.

Констанция хмыкнула. Что ж, это было приятно…

— Почему? — спросила она.

— Зачем вы спрашиваете? Хотите услышать комплимент?

Кажется, его смутил вопрос. Он положил ногу на ногу и скрестил руки на груди.

— Комплимент от вас? Конечно. Столь редкое событие можно будет даже отметить в ресторане отеля.

— Я готов делать вам комплименты сколько хотите. Но, мне кажется, мои действия говорят громче слов.

Констанция снова извернулась в кресле, чтобы посмотреть ему в глаза.

Его действия?

Действия?

Артур глядел прямо на нее, пальцы задумчиво поглаживали нижнюю губу. По этому почти незаметному жесту Констанция догадалась, что он намекал на поцелуи. И хотя шея и лицо стали горячими от вспыхнувшего то ли волнения, то ли смущения, голос ее прозвучал твердо, когда она сказала:

— Иногда нужны слова.

— Слова можно понять по-разному.

Констанция отвернулась, уставилась через лобовое стекло на едущую впереди машину.

— Абсолютно все можно понять по-разному.

— Как еще можно понять поцелуй, если не как демонстрацию симпатии?

Она пару секунд продолжала смотреть вперед, затем решительно придвинулась к стажеру и поцеловала его в щеку.

— Как ты понял этот поцелуй, Аврелий?

Тот скосил на нее недовольный взгляд:

— Как то, что ты используешь меня в своих грязных играх.

Констанция обернулась на Артура:

— Видите?

— Я так не делаю. Близость для меня — искреннее проявление чувств.

— А для меня — следствие.

— Я вижу никакой разницы.

— Конечно, не видите, вы каждую симпатичную девушку тащите в постель, потому что искренне восхищены ею, но это быстро проходит, и никто не виноват, что чувства были мимолетны. Зато обоим было хорошо. Так?

— Вы судите поверхностно.

По его лицу она видела, что попала в точку, но все же подняла бровь и уточнила:

— То есть, все не так?

— А ваш принцип в чем? — вместо ответа поинтересовался Кинг. — Отталкивать любого, кто осмеливается подойти на расстояние протянутой руки?

— Вытянутой.

Повисла неловкая тишина. Констанция ничего не говорила, Артур тоже молчал. И даже Аврелий, будто почуяв, что не стоило вмешиваться, ехал тихо.

— Я не так часто завожу романы, чтобы можно было выявить какую-то закономерность, — заявила, наконец, Констанция с прохладцей.

На самом деле за последние три года у нее в копилке был лишь один настоящий роман — с Ильей, но этого говорить она не стала.

— Конечно, у вас романы нечасто, — Кинг подался вперед, его лицо вновь оказалось между креслами Аврелия и Констанции.

Она чуть повернулась к нему, вопросительно подняв бровь. Что он хотел этим сказать?

— Мужчины вас боятся. Если бы я увидел вас где-то и захотел бы познакомиться, то боялся бы получить болезненный отказ.

Окинув его лицо с этим хитроватым прищуром орехово-зеленых глаз, Констанция решилась и спросила:

— И что? Все-таки познакомились бы? Или не осмелились?

Он расплылся в улыбке, показав неровные клыки, и от этого, как и всегда, перехватило дыхание. У нее было какое-то помешательство на этой совсем неголливудской ухмылке?

— Я не упустил бы такую женщину, — промурчал он точно кот.

— Естественно, — отозвалась тогда она.

Сделала паузу, пока его пальцы на кресле опускались ниже, чтобы коснуться ее плеча, и заключила:

— Потому что вы — бабник.

А затем Констанция обратилась к стажеру, совершенно меняя тему:

— Тебе дать еще пряников? Или ты продержишься до конца?

Он кивнул с благодарностью, а затем, уже жуя полученное лакомство, заметил:

— Мне кажется, дела без слов — это как машина без водилы, а слова без дела — это как водила без авто. И в том, и в другом случае, далеко не уедешь.

Кинг одобрительно хлопнул его по плечу и снова вольготно устроился на собственном кресле.

Эпизод 5. Глава 4

Кинг и Аврелий успели обсудить еще с десяток тем к тому моменту, как их автомобиль приблизился к Новгороду. Прямая дорога, точно стрела, вонзалась в густо усаженный деревьями городской массив. Поначалу улицы мало отличались от питерских районов вроде Обухово. Потом здания вдоль дороги стали заметно ниже, чем было привычно для жителя мегаполиса. Небольшие улочки с трех-четырехэтажными постройками напомнили Констанции Кронштадт. А потом она увидела впереди золотой купол.

— Детинец, — кивнул на собор Аврелий. — Типа кремль. Ну, точнее, это купол Софийского собора, который находится в Детинце. Мы же сходим туда погулять?

— Конечно, — ответил Кинг в то же время, как Констанция сообщила, что они приехали в Новгород по работе, а не для прогулок.

— Ну ма-ам, — протянул Аврелий.

— Новгородские книжники сидят в Детинце, — с улыбкой сообщил Артур. — Поэтому мы там побываем, даже если некоторым из нас захочется избежать удовольствия.

Аврелий, следуя указаниям навигатора, повернул направо.

— А это — земляной вал, — махнул он рукой в сторону невысокого, но длинного холма, идущего вдоль дороги. — Остатки древних укреплений.

— Ты так хорошо тут ориентируешься? — удивилась Констанция.

— Мы в универе часто ездили куда-нибудь побух… э-э, погулять. Залезали в две-три машины и ехали — в Новгород, в Псков, в Финку. В Москву гоняли, в Череповец…

— А в Череповце что?

— В Череповце Аленкина бабушка с самыми вкусными в мире пирожками. Эх, — Аврелий аж причмокнул. — Как она меня любит, ее бабушка… Надо что ли навестить как-нибудь…

Констанция и не сомневалась, что Аврелий — любимчик всех бабуль.

Новгород создавал ощущение очень уютного городка. Отель располагался в самом его центре, поэтому было решено заселиться и затем отправиться пешком в Детинец, на встречу с местными книжникам.

Констанция повесила в шкаф вещи, чтобы они чуть разгладились, обновила макияж, убрала волосы в хвост — погода стояла ветренная, и удобнее было с прической.

Когда она спустилась в холл отеля, ее спутники уже ждали: Аврелий такой же помятый, как был утром, Кинг — сменивший костюм с темно-коричневого на кирпичного цвета тройку с бордовой жилеткой. Франт.

Прогулка до Детинца оказалась приятной. Ворота прорезали огромную красно-кирпичную башню кремля, подпираемого крутым зеленым валом. Книжники вошли в крепость.

— Представляете, этому всему около тысячи лет! — восхищался Аврелий. — Что видели эти стены? А вы знаете, что Рюрик приехал именно в Новгород?

Территория Детинца создавала ощущение микро-городка в городке. Здесь хотелось гулять, исследовать каждый уголок, неторопливо прогуливаться, разглядывая и старинные здания, и впечатляющий собор, и более поздние постройки. Последние, судя по архитектуре, относились к веку восемнадцатому-девятнадцатому. В одном из них и располагался скромный по размеру офис охотников.

В Великом Новгороде работало всего четыре книжника. Трое из них охотились, один сотрудник отвечал за все остальное. Когда высокий и упитанный Михаил, седовласый Владимир и молоденькая рыжеволосая Лиза представились, Констанция решила, что попала в русскую народную сказку с медведем, серым волком и хитроватой лисой. Когда же в офис влетела шустрая Зоя, женщина в круглых очечках, маленькая, худенькая и с большими передними зубами, показалось, что следом в кабинет непременно вкатится колобок.

Новгородские книжники показали свои скромные владения, рассказали, что Зоя, архивариус и сотрудница абонемента в одном лице, раз в месяц отправляла ловцы с персонажами в Петербург. А сами охотники занимались не только охотой, но и обеспечением жизнедеятельности офиса: заказывали канцелярию, воду, мебель. Они же выполняли и функцию Брэдберри: подчищали за собой хвосты. Для этого они даже проходили специальное обучение. Но если дело получалось слишком сложное и серьезное, вызывали специалистов из Питера.

Аврелий без устали задавал вопросы: ему все было интересно. Впрочем, нельзя сказать, что Констанция скучала, ей тоже нравилось узнавать новое о работе книжников.

Им провели экскурсию по Детинцу, а затем предложили пройти к Волхову, и теперь уже через другую башню с колокольней книжники вышли к большому пешеходному мосту, что перекинулся с одного берега реки на другой. Река разлилась широко, уходя, чуть виляя, вдаль. А на той стороне привлекала внимание анфилада белоснежных арок — Ярославово дворище, где, по преданию, когда-то находился дворец Ярослава Мудрого. За ним белели башенки и купола церквей.

— Как красиво, — заметила Констанция, вызвав одобрительные взгляды со стороны местных книжников. — Город показался очень уютным, а здесь чувствуется масштаб и простор.

— Это место действительно впечатляет, — поддержал ее Артур. — Ощущение, что прикасаешься к истории.

— Офигенно, — сказал единственный человек в компании, чья деятельность была напрямую связана со словесностью. — Огнище просто.

Ходили они много. Довольно скоро Констанция поблагодарила себя за решение надеть удобные туфли. Примерно в это же время Аврелий начал жаловаться на голод. Всей компанией они нашли место для обеда.

— А кто еще приедет за наградой? — уточнил стажер, набивая рот пюре и котлетой по-киевски.

— Никто, — пожала плечами Лиза, — Артур и Констанция — лучшие книжники Северо-Запада.

Стажер хмыкнул.

— Мы что, мало вас дома почитаем? Зачем было в Новгород ехать? Не то что я против, наоборот, только рад! — торопливо добавил он. — Люблю сюда приезжать, и этот райончик люблю. Эти милые церквушки, вроде Ильинской и той, с зеленым куполом, вообще кайф. Но странно.

Когда никто ему не ответил, Аврелий спросил:

— Ладно, и как пройдет награждение?

— Вернемся в офис, — басом ответил Михаил, — вручим награды, сфотографируем все это, отправим руководству отчет. Вот и все.

— Чет фигня какая-то, — задумчиво отозвался Аврелий.

— Тэк, нам сказали, мы, сделали, — отозвался Владимир, кашлянув, — с нас спрос какой?

— Да я не к вам… Ну, просто, это ж можно было в Питере организовать. Там еще севернее и западнее, чем здесь. Зачем отрывать от работы целых двух книжников, еще и лучших в регионе? Без них сейчас все книжничество временно пришло в упадок…

Констанция не знала, где у Аврелия был выключатель, поэтому просто прожигала его взглядом. Он, как специально, не глядел в ее сторону. Тогда она посмотрела на Кинга. Того, кажется, совсем не волновала болтовня Аврелия, он с интересом поглощал суп из хлебного лукошка.

— Ну, если уж так сделали, стало быть, так надо, — закрыл разговор Владимир.

— Но… — не сдавался стажер.

— Аврелий, когда я ем, я глух и нем, — не выдержала Констанция.

— А я любопытен и разговорчив. Но, похоже, никаких ответов все равно не получу, так что пофиг.

После обеда они продолжили прогулку, и только к шести вечера вновь добрались до Детинца. Там в офисе устроили награждение, Аврелий и Лиза организовали фото- и видеосъемку. Артур широко улыбался, как будто ему и правда вручали ценный приз. Констанция пару раз растянула губы, чтобы не выглядеть слишком мрачно на снимках, но в целом держалась сдержанно.

За этим последовал плотный праздничный ужин, после которого все почувствовали необходимость пройтись еще немного. В отеле Констанция, Артур и Аврелий оказались почти в девять.

После такого насыщенного дня хотелось просто лечь в ванну, наполненную горячей водой и ароматной пеной, включить какой-нибудь инструментальный саундтрек, и потягивать кофе с миндальным сиропом. Затем спрятаться под мягкое гостиничное одеяло и, чуть почитав, уснуть на шелковистой подушке.

Но где-то совсем рядом укладывался спать Кинг. Уже, наверное, надел свою пижамку, как хороший мальчик. Эта командировка казалась Констанции шансом сблизиться с ним. Да, возможно, пока что она не очень хорошо с этим справлялась. И все еще не собиралась делать первый шаг. Все еще хотела, чтобы он признался в чувствах, попытался завоевать ее симпатии, а не просто стянул майку.

Ей достаточно было бы хоть раз услышать заверения в глубоких чувствах. Но, как они выяснили в машине, Артур считал, что язык ему дан не для этого. Она хотела признаний, он считал, что признался. Она хотела откровенных разговоров, он — откровенных сцен. Она хотела разговоров о любви, а он хотел ею заняться.

К сожалению, несмотря на совершенно разные представления о том, как должны развиваться отношения, Констанция любила Артура и не могла не думать о нем.

Совершенно без каких-то конкретных планов, Констанция надела красивое белье, которое — тоже без всяких мыслей — взяла в эту поездку. Натянула платье-футляр: достаточно деловое, чтобы не сойти за откровенное приглашение, но в то же время подчеркивающее достоинства фигуры. У зеркала сперва по привычке достала красную помаду, но потом медленно опустила руку, убрала. Отражение, кажется, посмотрело осуждающе, но кого волнует его мнение?

Официальным поводом для визита было обсуждение плана поимки Калиостро.

Номер Кинга располагался на другом этаже, поэтому Констанция прошла к лифту. Внутри нее все дрожало от напряжения. А что если сегодня между ними действительно что-то произойдет? Вдруг он скажет что-то такое, от чего она растает? Это он умел…

Констанция сглотнула, одновременно желая этого и боясь. Лифт не ехал, будто проверяя ее решимость.

Но предвкушение было куда сильнее страха, это она могла сказать точно. Поэтому, не в силах больше бездействовать, пока кто-то из постояльцев катался на лифте, она уверенно прошла к лестнице.

Поднялась на этаж Кинга. Прошла к его двери. Выдохнула.

Она просто пришла обсудить рабочие моменты. И чего сердце так зашлось?

Из-за лестницы. Лестница была виновата, что у нее участился пульс, а разгоряченная кровь понеслась по венам быстрее обычного. В висках застучало, а горло сжало нервным спазмом.

Констанция выдохнула еще раз, протяжно, хоть и беззвучно, но это никак не помогло успокоиться.

Господи, да что же это такое? Она взяла волю в кулак и решительно постучала.

Ответа не последовало. Постучала еще раз. Подождала. Снова постучала. Он мог быть в ванной комнате, конечно, но отчего-то в сердце Констанции поселилась уверенность: он был не в номере.

Ее воображение тут же нарисовало картину, как он сидит в лобби и клеит какую-нибудь красотку, очаровывая своим дурацким английским акцентом.

Она с досадой брякнула по двери еще раз и направилась к лестнице.

Да сдался он ей! Пускай катится на все четыре стороны.

Она с силой толкнула дверь.

Он сам не знает, чего хочет! То подает ей какие-то сигналы, то не может сказать банальный комплимент! Зачем он ей вообще? Зачем ей кто-то лишний в этой спокойной, устроенной, предсказуемой жизни?

На своем этаже Констанция прошла в коридор, продолжая мысленно ругать Кинга на все лады. Свернула за угол и замерла. У двери ее номера стоял Артур. Не в пижаме — все еще в костюме, в котором был днем.

Она приоткрыла рот, затем сжала губы, чтобы те не расплылись в предательской улыбке.

— А, вот вы где, — сказал он. — Я уже хотел уйти.

— Я… — начала она, но вдруг решила, что не будет говорить, где была. — Вы что-то хотели?

Он просто кивнул, делая шаг в сторону, чтобы Констанция могла открыть дверь в номер. Приложив карточку к замку, она обернулась на Артура. Он разглядывал ее фигуру в узком черном платье. Заметив, что был за этим пойман, Кинг всего лишь нахально ухмыльнулся.

Они вошли в номер.

— Что вы хотели? — повторила она охрипшим голосом.

Не включая свет, прошла вперед и бросила телефон и карточку на туалетный столик.

— Нам нужно обсудить план по Калиостро, — отозвался Артур негромко, прикрывая за собой дверь.

Он прошел вглубь номера и приблизился к Констанции. Она прислонилась бедром к столику, сложила руки на груди, будто это должно было помочь чувствовать себя увереннее.

Почему-то ни один из них не спешил включать свет. Уличный фонарь позволял легко разглядеть и мебель в комнате, и блестящие глаза собеседника. Но было в этом решении оставаться в темноте нечто большее: обоюдное признание в том, чего оба хотели.

— Констанция, — проговорил он проникновенно, — сегодня в автомобиле я не был готов говорить откровенно. Я не очень люблю обсуждать чувства в присутствии других людей рядом.

— Понимаю, стараетесь признаваться в любви наедине с собой, глядя в зеркало.

Он усмехнулся, посмотрел ей в глаза.

— Когда вы появились в Петербурге летом, я не был готов к тому, что увижу. Я удивился, какая красивая, соблазнительная, роскошная вы стали. И, быть честным, видел в этом проблему, учитывая, как мы расстались три года назад. Я бы ожидал, что вы захотите увидеть меня в агонии чувств и насмехаться.

По тому, как много ошибок он делал, каким явным стал английский акцент, Констанция поняла, что Кинг был взволнован.

Она и сама молчала только потому, что во рту пересохло, и она не смогла бы сейчас вымолвить и слова, даже если бы захотела.

— Но теперь, несмотря на ваш вечно язвительный язык, я все-таки верю, что вы испытываете ко мне ту же сильную симпатию, что я к вам.

Он взял ее ладонь, притянул к своим теплым, мягким губам и поцеловал.

— Я влюбляюсь в тебя, Констанция.

Его голос звучал так тихо и одновременно так громко в безмолвной, густой тесноте гостиничного номера. Когда она ничего не ответила, продолжая смотреть в глаза, Артур осторожно положил ладонь на ее талию, и мир сузился до этого прикосновения.

Лицо Констанции горело от волнения и удовольствия. Несколько мгновений они разглядывали друг друга, будто видели впервые, но Артур в то же время почти незаметно сокращал дистанцию между ними. Он нежно провел большим пальцем по ее губам и тихо спросил:

— Где охрана?

Это он о помаде, догадалась Констанция.

— Взяла отгул, — выдохнула она, нетерпеливо ожидая, когда он, наконец, воспользуется полным отсутствием караула.

И Артур сделал это, их поцелуй поначалу нежный и осторожный скоро превратился в жадный и нетерпеливый.

Ей хотелось плакать от того, как сладостно было ощущать его восторг, выраженный в каждом прикосновении, его признания, сделанные каждым поцелуем, его совершенное и полное поражение, принятое с упоением и страстью.

«Hey, Jude, don’t make it bad»

— Что это? — выдохнула Констанция.

— Мой телефон, — объяснил Артур, пока его губы оставляли теплые следы на ее ключице.

Он не хотел обращать внимания на звонок, но Констанция напряглась, и он тоже остановился.

— Хорошо, подождем. Прекрасная песня, — Кинг уткнулся лбом в ее плечо.

«…Remember to let her into your heart…»

— Не посмотрите, кто это?

— Мои приоритеты расставлены иначе, — был ответ, и Констанция почувствовала, как его пальцы заставляют подол ее платья ползти вверх по бедру.

Еще немного, и он увидит кружево, которое она так предусмотрительно надела…

Раздался знакомый перезвон.

— А это мой телефон, — сказала она и, мягко отстранившись, в два шага оказалась рядом с надрывающимся мобильным. — Илья… наверное, он хочет обсудить Калиостро.

— Что ж, твои приоритеты мне известны, — усмехнулся Кинг и включил свет в номере.

Она лишь мельком отметила, что он все же перешел на «ты», и это было непривычно. В следующее мгновение она взяла трубку.

— Где Кинг? — без предисловий спросил Илья.

— Э-э, тут, — отчего-то запнувшись, ответила Констанция и предложила включить на громкую связь. — Мы как раз встретились, чтобы обсудить Калиостро, — добавила Констанция, и вместе с Артуром они услышали скептическое мычание.

— Если вы действительно занимаетесь этим, то вы два идиота, — заявил вдруг Илья, заставив Констанцию приоткрыть рот. — Но склоняюсь к тому, что ты считаешь идиотом меня, — и прежде, чем Констанция или Артур успели отреагировать, резко сказал: — К делу. Калиостро сегодня организовал вечеринку для предпринимателей и своих учеников. Билеты, вероятно, распространялись в закрытом чате, поэтому мы узнали о мероприятии только сейчас. Кроме того, многие бизнесмены получили приглашения лично. Там будут миллионеры, чиновники, банкиры, в общем, экономическая и политическая элита. И не только из Новгорода, разумеется. Москва, Петербург, другие города. Как ему удалось пригласить людей такого уровня, пока неясно. Тем не менее, вы оба должны любым путем попасть туда.

Констанция и Кинг переглянулись. Кажется, планы на вечер поменялись.

— За кого он вообще себя выдает? — спросила она.

— А вот Арт тебе сейчас и расскажет, — отозвался Илья с недоброй насмешкой, — вы же за этим собрались.

На этом он отключился. Так неожиданно, что Констанция еще несколько секунд бездумно глядела на потухший экран.

— Хоть бы сказал, какой дресс-код… — пробормотала она. — И куда вообще ехать?

Раздался короткий «дзынь»: Илья прислал сообщение с требованиями к гостям, а также указал место проведения.

— Ваш костюм, наверное, подойдет? — произнесла она, критически оглядев Артура с ног до головы.

Да, она пыталась сделать вид, что между ними ничего особенного не произошло — и сама толком не зная, почему.

Кинг же видел это иначе.

— Для вечернего мероприятия необходим черный костюм. У меня есть в номере. Тебе тоже нужно другое платье. Позволь, я помогу снять это…

В следующее мгновение он оказался рядом, сжав ее талию. Их глаза оказались так близко, что Констанция видела каждую его ресничку. Видела собственное отражение в его зеленых радужках.

— Я же говорил, не надо брать трубку, — прошептал он, его руки медленно поднялись по ее спине и нашли молнию. — Теперь придется ехать.

— Мы не смогли бы не поехать, — так же тихо ответила она. — Мы ведь для этого здесь.

— Respectfully disagree.

Застежка на молнии поползла вниз, заставив Констанцию сглотнуть. Было очевидно, что им стоило поскорее выезжать на дело — мероприятие началось уже полчаса назад. Но так не хотелось разрушать эту связь, появившуюся между ними.

Платье оголило спину. Это был вызов: посмеет ли она показать, что под ним?

— Артур… — выдохнула она.

Затем вывернулась из его рук.

— Идите, — улыбка все же коснулась ее губ. — Дальше я справлюсь сама.

Он тяжело, разочарованно вздохнул и вышел из номера, сказав напоследок: «встретимся в лобби».

Эпизод 5. Глава 5

Сборы Констанции были недолгими: платье уже ждало а шкафу, неудобные шпильки лежали в чемодане. Вечерняя сумочка, макияж с обязательной красной помадой, капля духов на шее и ключице. Через четверть часа она вышла в коридор.

Пока Констанция шла по лестнице — пыталась хоть как-то потушить огонь, что плавил вены — она улыбалась, не в силах совладать с этим.

Неужели так ощущалось счастье?

Артур собрался быстро, и уже через пять минут тоже спустился к ней. Он был чрезвычайно хорош в черном костюме с белоснежной рубашкой.

Попросив портье вызвать такси, Кинг сел рядом с Констанцией на диванчик. Он огляделся и негромко сказал:

— До усаживания в машину, я должен рассказать, что известно о Калиостро.

Она посмотрела на него, с усилием концентрируясь на том, что он говорил, а не на том, как двигались его губы.

— Сейчас мы на девяносто девять процентов уверены, что это он. Если все верно, то он зовет себя Алессандр Меллер. Денежный коуч и преподаватель по богатству. Использует пирамиду, то есть за новых участников старые получают преференции. Это описывается как «вход в Клуб Богатых только по рекомендации», но если рекомендация была хорошая, то есть новичок оказался им понравившимся, то кто его привел, может получить что-то платное бесплатно. Таким образом мотивирует уже имеющихся людей звать новых и приносить новые деньги.

Констанция кивнула.

— Насколько стало ясно, он использует различные техники убеждения, здесь ничего нового. Различные трюки, которые бы показали пользу, которую он несет, чтобы люди дольше оставались с ним, были готовы платить за разные курсы, программы, мастер-классы. И, как я сказал, активно привлекает новые ресурсы.

Пока все было понятно.

— Работает в основном онлайн и через очень закрытые оффлайн мероприятия. Я пока не уверен, что нам получится попасть сегодня. Насколько я понимаю, он очень осторожнивает.

— Осторожничает.

Кинг улыбнулся, и она не смогла не ответить тем же, но быстро опомнилась, отвела взгляд в сторону. Страх разгорелся в груди удушающим пламенем. Не ясный, отчетливый страх, а полуосознанный клубок мутных эмоций. «Она уже обжигалась, слишком быстро сняла доспехи. Снова будет больно. Что если он врет?»

— Я должен быть честным.

Голос Кинга прозвучал серьезно и несколько устало. Он точно не собирался сказать, что восхищался ею уже многие месяцы или что не встречал женщины прекраснее — такую честность выдают другим тоном. Констанция нервно сглотнула. Она так и знала, что счастье будет недолгим, слишком уж хорошо оно ощущалось, слишком не по-настоящему.

— Мы с Илией…

Услышав это Констанция закатила глаза

— … считаем опасным Нелидова и решили осто… рожничать.

Она хмыкнула, затем одобрительно кивнула.

— Он может использовать любую информацию против нас. Поэтому есть план… — Кинг вздохнул, посмотрел на нее с легкой тоской.

Повисла пауза.

— Ну?

Констанция дерзко подняла бровь.

— Я… не хочу скрывать перед тобой, что ты меня привлекаешь. Очень сильно… Christ, it’s so high school*, — пробормотал он себе под нос.

Она молчала. Не ради психологического давления, просто слова не шли с языка, задушенные эмоциями, с которыми невозможно было справиться.

— И я хочу быть с тобой, — Кинг, кажется, тоже говорил с трудом, мучаясь то ли от удушья, то ли от давления.

Он выдохнул, зачесал волосы назад — нервничал.

— И? — произнесла она, почти не ощущая стыда за злорадство, с которым наблюдала за его страданиями.

Артур посмотрел ей в глаза и усмехнулся.

— Тебе это нравится, не так ли?

— Что именно?

— Смотреть за моей агонией сейчас.

Она картинно подняла брови, а затем спросила:

— Это что, так очевидно, да?

Кинг рассмеялся и сжал ее колено.

— Я бы хотел видеться с тобой. Но… но это должно быть секретом от других коллег, пока Нелидов не уедет в Москву.

Констанция несколько долгих секунд смотрела на его лицо. «Да, да! Что угодно, как угодно, только бы с тобой», кричал голос прежней Констанции. Нынешняя же горько усмехнулась, но твердо ответила:

— Нет.

Она могла сказать, что Кинг был удивлен. Он определенно ожидал, что она решит поддаться чувствам. Моргнув, Артур вгляделся в ее глаза.

— Нет?

— Нет. Мне не нужно, чтобы коллеги знали о моей личной жизни, но прятаться тоже не буду. Я не хочу никаких условий, никаких «но». Или все, или ничего.

«Я ждала четыре года, — подумала она, — подожду еще немного».

Кинг казался растерянным. Похоже, он был совершенно уверен, что она отреагирует иначе. Впрочем, она тоже не ожидала от себя такого: счастье было так близко, руку протяни, а она отказывалась из-за каких-то условностей. Но Констанции казалось, что она лишится части той уверенности и того самоуважения, которые ей удалось воспитать в себе за последние годы, если согласится. Ей хватило тайных отношений с Ильей. Больше она на такое не пойдет.

Констанция встала.

— Вы заказали такси, Артур? Время идет.

Он быстро взял себя в руки, тоже поднялся, внимательно посмотрел на нее и ровным голосом ответил:

— Да, Констанция. И портье дал знать, что машина уже подана. — Он жестом предложил пройти к выходу. — Всего еще несколько важных моментов: первое — Алессандр ведет себя как очень большая шишка, и вокруг него собралось сообщество обожателей. Это для контекста. Второе, что у нас нет приглашения на мероприятие, и мы должны будем туда проникнуть. Думаю, нужно притвориться очень большими влюбленными.

Констанция обернулась через плечо и удивленно вздернула бровь.

— В него, — пояснил Артур. — Мы изобразим, что мечтаем туда попасть и будем всячески искать способ.

* Christ, it’s so high school — «Боже, это просто как в старшей школе»

Уже в машине Констанция включила видео Алессандра Меллера, чтобы познакомиться с его методикой.

Он выглядел интригующе: плотный мужчина лет пятидесяти с короткими руками и резкими движениями. В моменты пылких речей кровь приливала к его лицу, что в сочетании с природной смуглостью делало его лицо почти лиловым. Кустистые брови вразлет прятали безумные светлые глаза с темным ободком. Черные волосы «коуча по богатству» чуть торчали из-под шляпы, которая на разных видео была разного цвета: изумрудного, мятного, пурпурного, фуксии. Алессандр всегда был одет в подобие шелкового кимоно или попросту халата. Цвет подбирался в тон шляпе, а рисунок символизировал богатство: значки доллара, барочные золотые узоры или логотипы премиальных брендов.

У Констанции не было сомнений: весь этот образ был создан с единственной целью — эпатировать публику, запомниться, выделиться на фоне других «учителей», наводнивших интернет. И это работало.

У Алессандра было много разных форматов коммуникации, один из них — оффлайн встречи с последователями. Они собирались в роскошном ресторане, коуч выкидывал какой-нибудь номер, вроде швыряния в гостей комами из черной икры или разбивания кочергой бутылок с дорогими напитками. Затем он «трогал поле денег»: опрашивал собравшихся об их заработках и последних приходах денег. Бывало, выгонял тех, кто не находил, чем похвастаться, заявляя, что это дыра бедности и она пачкает потоки для всех остальных. Вообще, как поняла Констанция, концепция состояла в том, что для создания и взращивания богатства, которое в философии Меллера составляло главную ценность, нужно было создавать благоприятное поле, питать почву и избегать ям и дыр бедности. Для этого следовало окружать себя только богатыми людьми или теми, кто тоже взращивает богатство. И удалять из круга общения всех, кто может негативно влиять на поле.

Другими словами, достаточно было просто бывать в обществе Алессандра Меллера и его последователей, а также приходить на его вечеринки, куда он звал миллионеров, распространяющих ауру денег на всех гостей.

Стоимость билета на вечеринку, куда ехали Констанция и Кинг, согласно данным разведки, превышала сто тысяч, но для каждого была индивидуальной. Очевидно, коуч по богатству старался не жадничать и корректировал цены в зависимости от платежеспособности последователя.

— Я так счастлива быть здесь, — говорила на видео одна женщина, — скажу честно, я продала свою машину, чтобы иметь возможность попасть в это поле богатства, я потратила на билеты в Москву последние деньги, у меня сто двадцать рублей в кармане, и я пока не знаю, как поеду домой, но я ни о чем не жалею, я просто счастлива быть здесь. С вами. Это счастье. Счастье.

По щекам женщины покатились слезы, и Констанция не сомневалась — это было искренне. Каким безжалостным животным нужно было быть, чтобы кивать в ответ на эти слова, улыбаться белоснежными зубами и говорить, какой потрясающий пример стремления к богатству демонстрировала эта гостья.

— Я надеюсь, что он действительно персонаж, — пробормотала Констанция. — Тип просто отвратительный.

— Согласен. Я тоже надеюсь, что он персонаж, иначе мы ничего не сможем сделать, и он продолжит вешать лапши людям на уши.

— Люди сами виноваты, что дают себя развести. «Покуда есть на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки».

Кинг изобразил удивление.

— Цитата из фильма.

— М-м. Но вообще я не очень с вами согласен.

Констанция сложила руки на груди и, склонив голову на бок, саркастичным взглядом оглядела его лицо.

— Вот эта женщина, с ней проделали манипуляции, заставили верить, — пояснил он, указав на телефон. — Профессионально обманули. У нее почти не было шансов. Вам не жаль ее?

— Мне жаль, — сердито ответила Констанция. — Но еще больше меня это раздражает. Как можно продать машину и потратить последние деньги на такое? Это безответственно, глупо, совершенно бессмысленно. Если я пойду и намеренно стукнусь головой об стену, меня тоже надо будет пожалеть?

— Если вас к этому принудят, то, думаю, да…

— Никто не держит пистолет у ее виска, — Констанция взмахнула телефонном перед лицом Артура.

— Это отчаявшийся человек. Очевидно. Ею легко управлять, и мошенники этим воспользовались.

— Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад, — фыркнула Констанция.

— По-вашему, любой обманутый сам виноват в том, что был обманутый?

— Не передергивайте, Артур. Речь только о той ситуации, когда человек верит в явную чушь, глупейшим образом доверяя проходимцам и, господи боже, продает машину, чтобы просто вложить эти деньги в руки совершенно посторонних людей! И вы будете это защищать? Если бы не такие простофили, и мошенников бы не было!

— Если бы не такие простофили, — отозвался Кинг, сделал картинную паузу, чтобы полностью завладеть вниманием Констанции, и продолжил: — мошенники были бы намного более изобретательнее. Мы должны благодарить доверчивых людей, что они дают обманщикам возможность работать на таком низком уровне.

Констанция издала смешок. По большому счету она во многом была согласна с Кингом, но ее так злило то, что эти несчастные люди совершали такие глупые ошибки, делая мир куда менее справедливым и честным местом. Разумеется, мошенники злили ее еще больше, поэтому ко входу в клуб, где проходило мероприятие, она подошла, ощущая себя Немезидой, готовой отрывать головы всем нечестивцам.

Эпизод 5. Глава 6

Охранники отказались впускать их без билета. Кинг попытался разыграть свою любимую карту иностранца, но не вышло. Констанция потребовала позвать администратора, обещая учинить грандиозный скандал. Когда отчаяние начало пробираться ей под кожу, ко входу подошел презентабельного вида мужчина в костюме.

— У вас проблема, господа? — поинтересовался он, предъявляя свой билет контролеру.

Констанция бросила косой взгляд на Артура и, печально вздохнув, ответила:

— Мы с братом хотели попасть на вечеринку, но у нас нет билетов…

И надула губки.

— О, досадно… — ответил мужчина, мимолетом оглядывая Констанцию с ног до головы.

— Говорят, что туда можно пройти только если есть рекомендация от члена клуба?

Мужчина усмехнулся и кивнул.

Констанция молча на него уставилась.

— Я попробую узнать, смогу ли провести вас, — отозвался тот, криво улыбнувшись.

И уже через пять минут вышел к ним с новостями. Правда, не очень хорошими:

— Ну, пустить-то они готовы… — сообщил он, потерев шею. — Но за билеты возьмут двести тысяч.

— Двести? — воскликнула Констанция с совершенно искренним возмущением.

— Да. За каждого.

— За каждого⁈

— Тихо, тихо, сестренка, — Артур приобнял ее за талию и склонился к уху, — мы же с тобой не хотим стать ямой бедности?

— Это бред просто, — фыркнула она.

— Я понимаю, для кого-то это звучит как немалая сумма, — с сочувствием кивнул мужчина. — Но логично, что на входе цена в два раза выше. Откровенно говоря, повезло, что вообще готовы пустить. Думаю, это только благодаря моей протекции.

Констанция сперва подарила ему взгляд, полный скептицизма, но вовремя вспомнила, зачем они здесь.

— Ах, если бы мы встретили кого-то повыше статусом, — вздохнула она, — Возможно, нам помогли бы получить билет за адекватные деньги… Но, в любом случае, спасибо за помощь…

Мужчина снова хмыкнул, ничуть, кажется, не задетый. Со словами «хорошего вечера», он скрылся внутри клуба.

Констанция была неприятно поражена отсутствием любого стремления как-то покрасоваться перед дамой.

— Придурок, — заключила она, вызвав тем самым смешок у Кинга.

Они отошли в сторону.

— Какой у нас вообще бюджет на операцию? — уточнила Констанция.

— Хмм, — Артур задумчиво уставился на горящий фонарь, подсчитывая что-то в уме, потер подбородок, чуть прищурился, — около нуля. Плюс-минус тысяч десять, которые лежат у меня в кармане. Вы смотрите на меня, как будто первый год работаете в Библиотеке и не знаете, как они трясутся из-за каждого рубля.

— Но могло бы быть чуть больше нуля, учитывая важность операции.

— Оно и было, но на это дело было потрачено уже больше допустимого, что есть еще одна причина, почему оно всем как бельмо на глазе.

— «На глазу».

— Где бы ни бельмо, все равно бельмо.

Они огляделись, как будто темнота ночи или свет фонарей должны были подсказать, что делать.

— Пойдемте, — вдруг негромко проговорил Кинг и протянул ей руку.

Она вложила свою ладонь в его, что совершенно не соответствовало ее представлениям об удобной прогулке, и они стали торопливо обходить здание.

— Где-то должен быть служебный вход, — пояснил свою идею Артур.

— Думаете, с одной стороны вход — полмиллиона, а с другой — заходи, не хочу?

Он толкнул неприметную дверь на гладком сером фасаде, и та приглашающе скрипнула, открывая взору мрачноватый коридор.

— Да, примерно так и думаю.

Оба, не сговариваясь, приняли невозмутимый вид и спокойно прошли внутрь, будто имели полное право здесь находиться.

Шумно работала покрытая белым кафелем кухня, за столами и плитами переговаривались люди. В небольшом кабинете женщина сгорбилась над письменным столом. Официант курил у форточки. В гримерке суетилось не меньше пяти человек, и наверняка это были люди, приближенные к Алессандру, но останавливаться и разглядывать их было бы опасно.

Когда книжники оказались воодушевляюще близко к двери, вероятнее всего ведущей в основное пространство клуба, эта самая дверь открылась.

Кинг не стал терять время: прижал Констанцию к стене и стал жарко целовать, энергично обводя руками все изгибы тела. Она быстро поняла его план, обхватила его ногу своей, изображая неудержимую страсть.

— Вы что тут делаете? — поинтересовался кто-то, и они оторвались друг от друга.

Артур прочистил горло, а Констанция смущенно хихикнула и опустила глаза.

— Сюда нельзя, это служебные помещения, — сообщил седовласый мужчина во фраке с галстуком-бабочкой.

— Простите, — Констанция изобразила очаровательную улыбку.

Они с Кингом выскользнули из коридора в зал, где гремела музыка, прерываемая еще более громким рокочущим звуком мужского голоса.

Там Констанция сразу сбросила маску дурочки и, пальцем поправляя помаду, которая наверняка размазалась, покачала головой:

— Какой дешевый прием, Артур.

— Дешевый? — хмыкнул он, аккуратно вытирая покрасневшие губы. — Он стоил четыреста тысяч. Вероятно, это был самый дорогой поцелуй в моей жизни.

— Я привлекаю богатство! — услышали они из колонок.

— Я! Привлекаю! Богатство! — отозвалась толпа.

— Я взращиваю свой капитал! — произнес кто-то в микрофон.

— Я! Взращиваю! Капитал!

— Я окружаю себя деньгами, и деньги сами идут ко мне в руки!

— Я! Окружаю!..

— Это какая-то секта… — в ухо Кингу фыркнула Констанция. — Не знаю, как мы подберемся к Алессандру, его наверняка постоянно окружают фанаты, целующие подол халата.

— Не будьте такой строгой, посмотрите, здесь довольно-таки немало презентабельных людей. Как-то ему удалось собрать их. Наверное, он делает что-то правильно.

— Правильно пускает пыль в глаза…

— Как пример, — кивнул Артур. — Но мы ведь тоже не лыком сшиты. Предлагаю разделиться и хорошо пустить пыль в глаза. Как было в одном фильме, «Вы привлекательны, я привлекателен». Выберем жертв поближе к сцене.

Констанция огляделась. Она, конечно, тоже нередко использовала обаяние и сексуальность для охоты, но сейчас идея Кинга показалась сомнительной.

— Посмотрите, как много здесь шикарных женщин, — с сомнением покачала головой Констанция.

— Я вижу только вас.

Отмахнувшись от игривого комплимента, она продолжила:

— Вызывающая одежда, яркий макияж, дамы больше заинтересованы в гостях, чем в кричалках. Либо они приглашены организаторами для эстетики, либо это охотницы за этими привлекающими богатство. Увлечь кого-то в таком окружении будет сложно, слишком большая конкуренция. Нужна другая тактика.

Кинг глядел на нее с любопытством. Что ж, она готова была его развлечь…

— Какая-то чушь! — громко заявила она и решительно прошла к барной стойке.

Несколько человек обернулись на нее, но быстро вернули внимание к тому, что происходило на сцене. А там упитанный Алессандро в малиновом шелковом кимоно смешно скакал по сцене, хватая руками воздух и повторяя «Деньги! Деньги! Деньги! Я ловлю денежные потоки!»

Констанция картинно закатила глаза и обратилась к сидевшему на барном стуле мужчине:

— Вы правда верите, что это работает?

Он бросил на нее ленивый взгляд. Она же быстро оценила его облик: лет сорок, не больше. Откормленный, но пока еще не слишком. Костюм хороший, хотя на его фигуре смотрелся неаккуратно. Можно было подумать, мужчина набрал вес, а пиджак и рубашка остались в предыдущем размере. Часы на запястье, которыми он почти демонстративно блеснул, поворачиваясь к Констанции, наверняка были дорогими. Она не особенно разбиралась в марках часов, но дешевыми так не маячат. Телефон же наоборот оказался кнопочный, даже не цветной. Она видела такие у бизнесменов, которые боялись прослушки или слива информации со смартфона.

— Я здесь не ради этого шоу, — неторопливо отозвался мужчина. — Я ищу проект, в который смогу инвестировать деньги.

— Здесь? — фыркнула Констанция.

— А что тебе здесь не нравится?

Он не казался задетым, просто слегка удивился.

— Все это — какой-то цирк.

Она говорила нарочито громко, чтобы привлечь внимание. Женщина лет пятидесяти в полосатом брючном костюме обернулась на Констанцию и с явной агрессией сказала:

— Никто не заставляет вас тут находится, дорогуша.

— Я вообще-то за билет заплатила. Хочу получить за свои деньги реальную пользу, а не это мракобесие, — она указала на сцену. Там, правда, уже прекратились прыжки и скандирование деньговызывающих фраз.

Теперь Алессандр вызвал какую-то девушку и начал задавать ей вопросы: сколько денег она заработала за последний год, сколько тратила ежемесячно, какую самую дорогую покупку сделала.

— Я в прошлый раз познакомился с двумя миллионерами, — сообщил Констанции высокий молодой парень, что стоял рядом.

Он не отрывал взгляда от сцены, но голову повернул к ней, явно желая поделиться достижениями.

— И что вам это дало? — скептически спросила Констанция.

— Ну, я тогда еще не был готов к богатству и закрыл потоки. Поэтому деньги не пошли. Но сейчас я уже закрыл все ямы бедности, к тому же в прошлом месяце приобрел у Алессандра денежный магнит. По полной цене, между прочим! Не просил никаких скидок. В общем, в этот раз наверняка нетворкинг будет более эффективным!

— А чем вы занимаетесь? — поинтересовался потенциальный инвестор, складывая руки на груди и снова демонстрируя часы.

Молодой человек, наконец, полностью повернулся к ним, оторвав взгляд от сцены.

— Экологичное производство.

— Что вы говорите! — воскликнул мужчина с часами. — Я как раз искал проект на тему экологии. Что-то социально значимое.

— Да ладно! — молодой человек полностью потерял интерес к происходящему на сцене, едва не ухватив нового знакомого под локоть.

Двое удалились, активно обсуждая дела. Но Констанция, оставшись одна, не падала духом: она начала спорить с женщиной в полосатом костюме. Скоро у них образовался целый кружок, в котором каждый пытался убедить Констанцию в несомненной пользе коучинга Алессандра и невероятной наполненности смыслами таких мероприятий, как это.

— Вот она убеждает всех, что тут просто мошенничество, — раздался голос Кинга.

Констанция повернулась туда, откуда послышались слова и увидела Артура в компании самого Алессандра Меллера.

— Так-так-так, — коуч по богатству расплылся в улыбке, демонстрируя белые как керамический унитаз зубы.

Он по-ковбойски поправил указательным пальцем малиновую шляпу и в два шага приблизился к Констанции. Последователи расступились перед ним подобно морю перед Моисеем.

Кинг за его плечом лукаво подмигнул и растворился в толпе.

— Что я ощущаю здесь? — Алессандр обвел руками пространство вокруг Констанции. — Ямы бедности? Не-ет… Отрицание богатства?

Толпа испуганно охнула, но Алессандр покачал головой, и раздался коллективный вздох облегчения.

— Скептицизм… — понял, наконец, коуч. — Скептицизм — это отсутствие веры, — он резко подался вперед на последнем слове, ввинтившись взглядом в глаза Констанции.

Его собственные вблизи выглядели еще более безумно, чем с расстояния. Выпученные, подведенные темным. На фоне макияжа, уже растекшегося, белки казались настолько же неестественно белыми, насколько и зубы. Радужка почти прозрачная, четко очерченная темным ободком. И маленькая точка зрачка. От мужчины исходили странные волны. Он вызывал отвращение, пугал и… в то же время интриговал. Ему хотелось довериться.

Констанция моргнула, чтобы прогнать наваждение и строго спросила:

— Чему вы учите людей? — она незаметно запустила руку в сумочку. — Как отдавать вам деньги? А что насчет реальной финансовой грамотности? Поиска инвестиций? Подготовки презентаций?

Ее пальцы коснулись ловца — горячий. Перед ней определенно был персонаж.

— Я учу не считать деньги, а притягивать их! — воскликнул Алессандр. — Мои ученики платят не за уроки, не за мой опыт или мои слова. Они инвестируют в себя! Они платят за перезагрузку собственного мышления!

Его ответ поддержал многоголосый одобрительный рокот.

— Пока вы ищете «стратегии», другие покупают яхты. Я не даю инструкции, я создаю среду, где рождаются гении. Богачи! Каждый из вас — богач, — он распахнул руки и обвел столпившуюся аудиторию широким жестом. — Но кто-то еще не открылся, а кто-то уже приобретает связи, уверенность, доступ к закрытым возможностям.

Радостные приветствия в ответ заставили Алессандра широко улыбнуться.

— В этом зале за вечер было заключено уже три сделки на сумму больше ста миллионов рублей, — заявил он и посмотрел на Констанцию. — Но вы продолжаете сомневаться, а значит, остаетесь в мире страхов, а не возможностей.

— Где хоть какие-то доказательства? — фыркнула она громко. — Сказать можно что угодно. А пока все, что я вижу, это то, что несколько десятков человек просто заплатили вам по сто тысяч и более, подарив возможность купить новый автомобиль.

— Так говорят ограниченные люди, которые боятся выйти из зоны комфорта! — не растерялся Алессандр. — Готовы найти любые мнимые препятствия, только бы не вступать в этот мир денег и связей. Что ж, я не удивлен… Но давайте прямо сейчас проведем небольшой сеанс…

Он огляделся.

— Константин Львович! — воскликнул он, заметив кого-то в толпе. — Прошу, выйдите к нам.

В центр кружка вышел тот самый мужчина, которого Констанция и Артур встретили при входе. Тот, что «выторговал» для них билеты по двести тысяч.

— Это мой дорогой друг, Константин Львович Далицкий, владелец заводов по производству арматуры. Сколько у тебя заводов сейчас?

— Восемьдесят четыре по всей России. Это не только арматура. Мы работаем и с известняком. Есть железнорудные предприятия. Недавно приобрели сталелитейный завод. Но начинали с арматуры, да.

Алессандр хлопнул Константина Львовича по спине, тот чуть смущенно улыбнулся.

— Кого ты сегодня ищешь здесь? — спросил коуч.

— Я ищу смелые идеи, которые меняют правила игры. Меня не интересуют стандартные бизнес-планы с прогнозами на пять лет, меня интересуют люди, которые горят своим делом, и которые готовы рискнуть, чтобы создать нечто большее, не просто прибыль. Которые готовы изменить мир. Я ценю амбиции и честность. Вообще редко бываю на таких мероприятиях, я не публичный человек, но Алессандр выманил меня, — Константин Львович усмехнулся и отсалютировал коучу бокалом, что держал в руке, — потому что я знаю: здесь собрались те, кто действительно готов действовать.

Публика зааплодировала. На Констанцию теперь все смотрели взглядами «ну? что ты на это скажешь?». Пока что сказать ей было нечего… Она дернула плечом и отошла в сторонку, чтобы позвонить Аврелию. Тот отозвался сонным, но испуганным голосом.

— Все в порядке, просто для одного дела мне нужна твоя помощь.

На том конце провода повисла пауза.

— Ты не в отеле? — уточнил стажер.

— У меня личное дело. Я… познакомилась с мужчиной, хочу, чтобы ты его пробил.

— А-а… понятно… А как же…

Аврелий осекся, не договорил, затем принужденно бодро сказал:

— Сделаю все, что смогу! Давай координаты.

— Константин Львович Далицкий. Владелец заводов по производству арматуры и еще каких-то металлургических предприятий.

— Понял, принял, отпишусь.

Констанция окинула взором гостей. В программе, похоже, была пауза, поэтому все переговаривались под негромкую музыку, разбившись на группы. Тут стоял целый кружок, там — всего пара человек. Кто-то устроился у барной стойки, кто-то — за столиками. Но все беседовали.

Что ж, ей удалось привлечь внимание Алессандра, но ненадолго. А хотелось бы довести знакомство до беседы тет-а-тет.

Вариантов было несколько. Первое — дать ему понять, что у нее есть что-то полезное — связи, тайный инструмент, деньги. Второе — вызвать на разговор загадочной угрозой вроде «я все про вас знаю, обсудим это наедине?». Третье — флирт, но на этот метод она не хотела делать ставку.

Тут она, наконец, увидела Кинга — тот мило беседовал с какой-то дамой вдвое старше него — и в голове вспыхнул план. Разумеется, глупо было полагаться только на себя, когда оказалась на деле с неплохим напарником.

Констанция отправила Артуру сообщение, а затем проследила за тем, как он его прочитал. Удивленно поднял брови, затем равнодушно убрал телефон в карман, расправил плечи и что-то сказал своей собеседнице. После оставил ее, выглядывая что-то в толпе.

— А, Катя, — громко произнес он едва не с другой половины зала, — нам пора домой.

— Нет, я пока не хочу, — во весь голос отозвалась она, принимая фальшивое имя.

— Ты же сказала, что не веришь во все это, — Артур обвел руками пространство, Констанция заметила, что многие стали оборачиваться на него, прислушиваться, чтобы понять, что случилось.

— Да, но я готова поменять свое мнение, если была неправа. Только пока что не произошло ничего, что заставило бы меня передумать.

— Катя, мы уходим, — строго сказал Кинг.

— Я же сказала, что не хочу! — выкрикнула она истерично. — Почему ты все время командуешь мной?

— Потому что я оплатил эти билеты, например?

Нарастающим скандалом они привлекли внимание большинства людей в зале.

— Только и можешь, что кичиться своими деньгами!

Артур замер на мгновение.

— «Кичиться»? — уточнил он, как будто слово было ему не знакомо. — Я абсолютно справедливо говорю, что если я заплатил за билет неприличную сумму, то я распоряжаюсь… тобой с этими билетами.

Констанция с излишней экспрессией издала возмущенный всхлип, прижала руки к груди и обратилась к толпе:

— Кто здесь считает, что мужчина, заплатив за девушку, имеет право распоряжаться ею?

Отклик был неоднозначный, но ропот был скорее осуждающим.

Артур огляделся, будто ища поддержки.

— Кто здесь считает, что человек, заплатив деньги, владеет тем, за что заплатил? И я не про женщину, — добавил он, когда аудитория недовольно загудела, — а про товар или в этом случае — услугу. То есть посещение этого мероприятия.

Многие закивали. Вдруг толпа притихла, и Констанция обернулась, чтобы увидеть, что со стороны гримерок к ним плыло фиолетовое облако.

— Что здесь происходит? — поинтересовался Алессандр Меллер и неискренне сверкнул белозубой улыбкой, от которой у Констанции побежали мурашки по коже.

— Я хочу, чтобы моя дама ушла со мной домой, — заявил Артур.

— А я не хочу идти, потому что намерена разобраться, в чем же ваш талант как коуча богатства, — ответила Констанция, заставляя голос нервно дрожать.

— Ваша дама? — раздался голос Константина Львовича. — Я думал, вы брат и сестра.

— Мы сводные, — поспешно ответил Кинг.

— Мы троюродные, — в этот же момент сказала Констанция, а потом попыталась исправить их общую ошибку: — Сводные троюродные… в общем, это не противозаконно. Но! Я совершенно не обязана делать то, что ты говоришь, — она снова повернулась к Кингу, — ты деспот, тиран, я не позволю так с собой обращаться! Я хочу добиться финансовой независимости, и это мероприятие — мой шанс обрести свободу.

Возможно, она переигрывала… но, кажется, эти люди любили немного драмы и эпатажа.

Кстати, об эпатаже: Алессандр прошел вперед, встал между Артуром и Констанцией и, возведя волосатые руки к потолку, пафосно заявил:

— В первую очередь вы здесь — мои гости, поэтому, — он повернулся к Кингу, — каждый имеет право решать, когда уходить.

— Нет, черт возьми! — воскликнул Артур гневно. — Я сказал! И значит, мы уходим!

Он прорвался к Констанции и схватил ее за руку. Она взвыла, и ей на выручку тут же подбежали несколько человек, и мужчины, и женщины. Они оттащили сопротивляющегося Кинга.

— Так нельзя обращаться с моими гостями, — покачал головой Алессандр.

— Я заплатил деньги за то, чтобы она была здесь! — проорал Артур.

Алессандр подошел к нему, удерживаемому другими гостями, и спокойно, но громко сказал:

— Вы не поняли главную мысль моего учения: чтобы богатство было с вами, вы не должны быть скупым, потому что это яма бедности. Поэтому мы сейчас сделаем две вещи…

Он достал из кармана пачку купюр и вдруг начал выхватывать из нее бумажные деньги и швырять в Кинга.

— Осыпим вас денежным дождем… — произнес Алессандр, а затем подал знак охранникам, — и выставим отсюда.

— Верните деньги за билеты! — вопил Артур, пока его вытаскивали прочь.

При этом он не забывал хватать купюры, которые летели на него из рук коуча.

Констанция все это время изображала рыдания. Алессандр подошел к ней и обнял. От его атласного кимоно пахло тяжелым парфюмом и потом.

— Ну-ну, — успокаивающе проговорил он ей в ухо, — все хорошо.

— Ничего не хорошо, я же вернусь домой после этого. Что меня там ждет? Он убьет меня, просто убьет… Нет! — воскликнула Констанция, картинно отталкивая Алессандра. — Нет, я пойду за ним! Если я не сделаю этого, он просто прережет меня!

— Вы остались, потому что стремитесь к богатству, — заявил Алессандр, говоря скорее на публику, чем ей. — Сначала вы были настроены скептически, но затем я почувствовал, как обрели веру. А это значит, что вы теперь одна из нас.

Констанция была бы рада заплакать по-настоящему, но не выходило, поэтому она издавала звуки, напоминающие рыдания, и прятала лицо в руках.

Кинг отыграл свою роль прекрасно. Она написала ему всего несколько слов: «громко попытайтесь меня увести, я буду сопротивляться», и он понял ее без лишних объяснений. Сделал все, как надо.

Теперь же ей нужно было довести дело до конца: сработать на желании Алессандра выставить себя наставником и помощником, на том, что он не сможет показать себя бессердечным и безразличным, даже если захочет.

— Дитя мое, вы теперь под моим крылом, — пропел Алессандр, — а значит, никто не посмеет вас обидеть. Я забочусь о каждом своем подопечном. Моя жизненная цель — убедиться, что каждый, кто доверился мне, обрел процветание и богатство.

— Боже, это так трогательно, — протянула Констанция, безжалостно размазывая помаду и тени по лицу. — Спасибо вам.

Она упала Алессандру на грудь, содрагаясь. Он мягко, но настойчиво отстранил ее и сказал:

— Мои друзья проводят вас в мою комнату. Там мы обсудим, как вам помочь. А пока… я чувствую, что не все еще наполнились денежной энергией! — интонации его голоса изменились, он взял манеру профессионального конферансье. — Знаете, что для этого нужно? Рассказать миру о том, что вы притягиваете богатство! Раньше это было сложнее, но теперь у нас с вами есть соцсети! Открывайте! Открывайте их прямо сейчас и кричите о том, как вы стоите в потоке миллионов, как прикасаетесь к струнам достатка, как с моей помощью вы становитесь богаче!

Констанцию увели в гримерку. Она не видела, кто именно, но очень скоро оказалась в помещении одна. Беглый осмотр не дал ничего интересного: никаких личных вещей, ничего, что стало бы полезной пищей для ума. Очень безликая комната, хотя здесь и можно было обнаружить предметы, которые могли принадлежать Алессандру. Расческа, косметика, рубашка — вероятно, смена для кимоно. На столе заботливой рукой был подготовлен перекус: фрукты, сырная тарелка, хлеб, вода.

Дважды обследовав каждый уголок, Констанция, наконец, села на диван и стала ждать. Она расстегнула сумочку, чтобы быть готовой в любой момент достать ловец.

Наконец, дверь открылась. Но Алессандр был не один — его сопровождала явно уставшая девушка и высокий молодой человек. Девушка начала суетиться у стола, предлагая коучу еду, напитки. Молодой человек молча встал в углу комнаты. Охранник?

Алессандр подошел к Констанции и встал над нею, уперев руки в бока. Она изобразила несчастье. Он склонил голову, как бы раздумывая, что же с ней делать.

— Бедное создание… — проговорил он. — Вы меня поразили. В самое сердце… Вас зовут Катя, верно?

Она кивнула.

— Катя, я хочу вам кое-что показать… Это… кое-что личное, поэтому… Пройдемте.

Он протянул ей руку. Констанция ликовала, но старалась не подавать виду. Дрожа, приняла его ладонь.

Однако, едва подняв Констанцию на ноги, Алессандр выхватил ее сумочку и бросил на диван.

— Это нам не понадобится, оставьте здесь. Катя, вы уникальная женщина. Знаете почему?..

Он потянул ее прочь из гримерки, даже не подозревая, что только теперь ужас и горе на ее лице стали искренними.

Вдвоем они оказались в коридоре. Алессандр прижал ее руку к своей груди.

— Люди редко готовы изменить свое мнение о чем-то, вы же, Катя, решились признать, что неправы. За свои две тысячи лет я видел это не так много раз.

Констанция покосилась на его, затем опомнилась и изобразила изумление.

— Да-да, вы не ослышались, я был рожден более двух тысяч лет назад. Об этом знают не все. Не все готовы принять это.

— О-о, — протянула она, не в силах сыграть искренний восторг.

— И поэтому сейчас я вам покажу кое-что, достойное только ваших глаз. Смотрите… — последнее слово он произнес с придыханием, видимо, намереваясь открыть ей по меньшей мере тайну вселенной.

Он толкнул дверь и позволил Констанции войти первой. В комнате оказалось темно и тихо. Она прошла внутрь и застыла, когда дверь за ее спиной захлопнулась. В замке повернулся ключ.

— Не-ет, — протянула она, возводя глаза к потолку.

Дура! Какая же она дура! Решила, что обвела вокруг пальца такого опытного мошенника!

Безо всякой надежды Констанция подошла к двери — двигаться приходилось почти наощупь — но та, разумеется, оказалась закрытой. Замок отсутствовал — необходим был ключ.

Констанция застонала и с досадой пару раз пнула дверь.

— Откройте! — попробовала она на удачу. — Откройте!

В конце концов, в клубе имелись сотрудники, не имеющие отношения к этому говнюку Алессандру. Но на крики никто не отозвался.

Тогда она начала обследовать помещение. Когда ей удалось включить свет, Констанция поняла, что оказалась в еще одной гримерке. И здесь имелось окно, затянутое плотной, не пропускающей свет шторой. И оно легко открылось! Холодный воздух дунул Констанции в лицо, царапнул грудь, но она не жаловалась. Неловко перемахнув через подоконник, она постаралась не вывихнуть лодыжки в своих туфлях. Наконец, почувствовав, что твердо стоит на ногах, Констанция побежала туда, где по ее представлениям должен был находиться главный вход. Оттуда как раз вылетел Алессандр. Его фиолетовый халат развевался подобно крыльям, он держал шляпу, чтобы та не улетела от апрельского ветра.

Констанция не успела ничего предпринять, Алессандр запрыгнул в фургон, и тот сразу тронулся с места.

Рядом с Констанцией затормозила машина.

— Прыгайте! — раздался голос Артура с пассажирского сидения. — За фургоном!

Последнее было адресовано водителю, едва Констанция нырнула в салон.

— Я вызвал такси и ждал, чтобы следовать за вами, — сообщил Артур.

— Он раскусил меня, — почти беззвучно выдохнула она.

Ей требовалось отдышаться после прыжка из окна и пробежки вдоль здания.

Кинг не стал комментировать услышанное, просто кивнул.

Фургон пронесся мимо белоснежной церкви со стройной колокольней и темным куполом, пересек реку, у кремля свернул вправо. Еще немного, и они оказались в жилом квартале с невысокими зданиями.

Минут через пять фургон припарковался во дворе, такси по требованию Артура притаилось за спящим на стоянке микроавтобусом.

— Вон он, — прошептала Констанция, пока они с Артуром выглядывали из-за машины.

Человек в фиолетовом устремился к подъезду. Охотники поспешили за ним. Пока тот возился с ключами, Констанция и Артур настигли его. Кинг прижал к спине, обтянутой фиолетовым атласом, свой ловец. Но это не произвело никакого эффекта.

— What the f… — начал он, но мужчина в кимоно обернулся, и оба, Констанция и Артур, досадливо застонали.

— Почему вы в одежде Алессандра Меллера? — спросила Констанция, ей первой удалось совладать с собой.

— Он заплатил мне двадцать тысяч, чтобы я вышел в этом из клуба и доехал до дома, — сообщил молодой человек.

Констанция видела его лицо прежде — кажется, он был официантом на мероприятии.

Она издала злобное рычание, глядя на черное небо. Персонаж дважды обвел ее вокруг пальца. Дважды!

Артур отпустил их лже-коуча и предложил вернуться к такси. Пока машина несла книжников обратно, к клубу, Констанция бездумно пялилась в окно, в полуха слушая рассуждения Кинга.

— Он знал, кто мы… снова знал. Это уже не шутки. Это точно утечка. Он догадался и водил нас за нос. Возможно, весь этот вечер за нами наблюдали. Возможно даже, нам дали возможность войти через задний вход специально. Все было спланировано, он знал, что мы придем.

Она чувствовала себя последней идиоткой. Думала, что она разводит, а развели ее! Одно немного успокаивало: Артур тоже попался в ту же ловушку. Не одна она оказалась наивной идиоткой.

Клуб, к счастью, еще не был закрыт. Точнее, конечно, посетителей уже не пускали, но сотрудники еще не разъехались, поэтому Констанция сообщила, что забыла вещи в гримерке, и их пустили внутрь.

Жемчужная сумочка оказалась на месте: лежала на диване, куда ее бросил Алессандр. Вот только одного предмета в ней не было. Зато лежала записка.

Констанция развернула сложенный вчетверо листок и в который раз за вечер застонала.

Кинг заглянул ей через плечо, еще, вероятно, не догадываясь, что значило послание. На листе было написано «Спасибо».

Они забрали ловец.

Зазвонил телефон, это был Аврелий, Констанция включила громкую связь.

— Ну куда ты делась, я тебе уже полчаса названиваю. Короче, никакого Льва Далицкого я не нашел. Только одно есть упоминание владельца заводов по производству арматуры с похожим именем. Лев Петрович Булицкий. И, короче, этот тип был в Питере на мероприятии у какого-то инфоцыгана. Я скинул тебе фотку. Но я его сразу на всякий случай по фото поискал в интернете и знаешь, где нашел?

Констанция молчала, поэтому он продолжил:

— Снимался в рекламе собачьего корма. А еще в рекламе банка в Новосибе.

— Он актер, — резюмировала Констанция убито.

— Ага. Так что, Конс, не разменивайся на всяких мошенников, бросай его и езжай в отель, к надежным, проверенным людям. Арт, может, и жмется на хорошие слова в твой адрес, но, по крайней мере, точно не выдает себя за кого-то другого.

Она молча бросила трубку.

Уже из такси Артур позвонил Илье, коротко отчитался о провале, затем, чуть замявшись, добавил:

— И они заполучили наш ловец.

Динамик в его телефоне был хорошим, поэтому Констанция отчетливо расслышала ответ до того молчавшего Ильи. Про себя она отметила, что с ней он, оказывается, выбирал выражения.

Кинг прочистил горло, возможно, догадываясь, что она слышала каждое слово. Когда Илья излил гневную тираду, он чуть помолчал, затем спросил «как Констанция?». Это было, безусловно, трогательно, но когда Артур коротко ответил «нормально», Илья рассмеялся. «Желаю удачи», бросил он напоследок, имея в виду явно не дальнейшую охоту.

Артур смотрел на тяжело дышащую Констанцию и мягко улыбался:

— Вы так реагируете на неудачу, как будто она что-то говорит лично о вас или влияет на вашу жизнь.

Она вскинула мятежный взгляд.

— На самом деле она говорит только о том, что дело действительно сложное. Или оно не оказалось бы в Основном Фонде. Когда мы с ним справимся, вы сможете похвалить себя за блестящую работу.

— Бла-бла-бла, — мрачно отозвалась Констанция.

Он снова усмехнулся и сжал ее колено.

— Констанция, не ваши победы или поражения говорят о вашей личности, а то, как вы с ними справляетесь.

Артур сгреб ее в охапку и прижал к себе.

— Позволь мне тебя утешить, — пробормотал он, и она застыла, всю оставшуюся дорогу до отеля пребывая в напряжении, в то же время постепенно отпуская разочарование и наполняясь горячей решимостью.

Эпизод 6. Глава 1

Эпизод 6. «Она покорила его, налагая на него чары, ночь за ночью, своей чудесной историей»

— Констанция, спасай, — это был не испуганный крик и не жалобный выдох из последних сил.

Просьба прозвучала как усталое отчаяние. Констанция отвлеклась от компьютера, за которым уже двадцать минут писала отчет по утренней охоте. Арина стояла у ее стола с ликом великомученицы. За ее спиной маячил Валера, который выполнял требование Констанции и старался не подходить слишком близко.

— У Валеры сбежала…

— Не у меня! — возмутился он.

— У читателя сбежала Шахерезада. Валера не смог ее поймать, потому что она уболтала его своими историями.

— Я еле спасся. Сказал, что надо в туалет. Мне и правда очень надо было. Но снова входить к ней побоялся!

— Сможешь выехать? — Арина сложила брови домиком. — Я знаю, что ты только недавно приехала с охоты, но в отделе пусто. Только Петр здесь, но я думаю, для этого дела нужна женщина.

Констанция оглядела офис охотников. Кажется, вечер пятницы выманил всех книжников из Библиотеки. В это время читательская активность всегда была особенно высока.

Когда она кивнула, Арина указала на Валеру, но не успела внести никаких предложений, как получила резкий отказ.

— Мне кажется, в этом деле нужна подмога, — деликатно заметила тогда Арина.

Констанция посмотрела так, что по одному взгляду должно было быть понятно: она сама решит, как именно ловить этого персонажа, но даже если потребуется помощь, Валера будет последним человеком, к которому она обратится.

— Я в тебе не сомневаюсь, но ты сама понимаешь, что из себя представляет этот персонаж, — очень сдержанно добавила Арина, пока Валера обиженно надувал щеки позади нее.

Констанция не стала это комментировать, подхватила сумку и плащ и пошла в Абонемент за ловцом.

Получив все данные, она набрала Аврелия. Шахерезада находилась на Васильевском острове, в районе Приморской. Стажер тоже был неподалеку. Выяснилось, что его охота пока проходила безрезультатно, поэтому он с радостью откликнулся на просьбу Констанции заглянуть в номер одного отеля.

— Будь осторожен, Аврелий, — назидательно сказала Констанция, — заткни чем-то уши перед тем, как входить к ней. Это Шахерезада, ее суперспособность — убалтывать историями.

— Посмотрим еще, кто кого! — дерзко заявил стажер, вызвав у Констанции смутную тревогу.

Когда подходишь к делу с такой самоуверенностью, часто ошибаешься.

— Я еду в твою сторону, но, надеюсь, ты справишься сам, — на всякий случай сказала она, но Аврелий снова уверил ее, что это — ерундовое дело.

Констанция закатила глаза и бросила трубку. К тому времени она уже была во внутреннем дворике Библиотеки. Окруженное высокими колоннами пространство прятало сейчас последние лучи уходящего на Запад солнца.

Из-за одного из толстых прямоугольных столбов появился Артур. Полы его пиджака раздувало ветром, но он как будто не замечал еще пока по-весеннему холодных порывов. Остановила его неспешную прогулку лишь встреча с Констанцией.

После неудачной операции в Новгороде они расстались в холле отеля, чтобы рано утром по указу Ильи выехать назад в Петербург. В машине оба спали, так как, в отличие от Аврелия, легли поздно. Уже к обеду они прибыли в Библиотеку, и Артур заверил, что сам отчитается перед Ильей. Констанция же вернулась к обычной работе.

За последующие три дня они ни разу не виделись, но немного переписывались. Ничего существенного, просто Артур каждый день писал ей «доброе утро», а она отвечала «утро». И один раз он прислал ей фото персиково-розового заката, который, очевидно, можно было наблюдать через стеклянную крышу его кабинета. Констанция в ответ отправила смайлик с большим пальцем. «Класс». Что еще она могла сказать на это?

Увидев ее теперь, во дворе библиотеки, Кинг расплылся в улыбке, но даже за нею Констанция разглядела сильную усталость.

— Выглядите паршиво, — заметила она, когда они поравнялись и остановились, глядя друг на друга как одноклассники на линейке первого сентября.

— Зато ты кажешься свежей и бодрой, — его глаза как будто светились, когда он смотрел на нее.

Она же не знала, как вести себя. Перейти на «ты»? Продолжить на «вы», чтобы подчеркнуть, что пока между ними ничего не могло быть? Кокетничать? Держать лицо?

— Послушай, — он бросил взгляд на вход, — мне нужно возвращаться, но ничего страшного, если я прогуляюсь еще немного. Разреши я провожу тебя.

Она кивнула, и они пошли по широкому тротуару вдоль Московского проспекта. Шумели машины, солнце то пряталось, то выглядывало из-за густых серых облаков. По другую сторону улицы наливался молодой зеленью Парк Победы.

— Что с Калиостро? — спросила Констанция первым делом.

Илья не считал нужным держать ее в курсе. Один раз она попыталась поговорить с ним, но в кабинет не попала: Леночка сообщила, что руководитель департамента был не у себя. Вероятно, трудился в Основном Фонде.

— Он затаился, — ответил Артур. — Спрятался. Сейчас много работы по поводу обманутых Алессандром Меллером, очень много свидетелей, возбуждено дело, нам приходится тоже в этом участвовать. Нелидов, конечно…

— … устроил пляски на костях? — подсказала Констанция, когда Артур покрутил в воздухе рукой, явно ища подходящее слово.

— Именно! Какое хорошее выражение.

Она посмотрела на него с улыбкой, он ответил тем же. Несколько мгновений они шли так, как два идиота.

— Неужели не осталось ни единого следа? — спросила, наконец, Констанция.

— Есть слабая зацепка, работаем с полицией. Их заинтересованность в Алессандре Меллере отчасти нам на руку, но приходится балансировать между тем, чтобы они помогали и тем, чтобы не узнали лишнего. Они не должны выйти на него первым, иначе будет очень сложно использовать ловец.

— Понимаю.

— Я всеми днями в Библиотеке, — признался он. — Возможно, когда ты сказала, что я был лучше в отделе охотников, была права.

Артур лукаво улыбнулся и Констанция хмыкнула, а зате уточнила:

— Хотите поменяться?

— Все еще «вы»? Все еще даже не немного ближе?

Она прикрыла глаза.

— Хочешь поменяться?

Это было чрезвычайно странно, непривычно, дико.

— Нет, не думаю, что хочу взвалить на тебя такую ношу, — тут же отозвался он ровным голосом. — Лучше буду страдать я, чем ты.

— Какой джентльмен!

— Всегда.

Констанция вдохнула сладкий весенний воздух полной грудью. Снова выглянуло солнце и нежно коснулось верхушек домов и деревьев, делая тени длинными и вибрирующими. Природа так отчетливо пробуждалась, так явно переходила от смерти к жизни, что хотелось петь вместе с разноголосыми птицами, уже наводнившими аллеи.

— А как ваши успехи с Егором? — спросил Артур после минуты, которую они прошли в блаженной тишине.

— Никак, — вздохнула Констанция. — Нужно искать другой подход. Чтение Аврелия не помогает. Эти три дня, если честно, прошли в пустую, я даже не попыталась что-то предпринять.

— Ты никому ничего не должна. То, что ты делаешь — это уже многое.

Она убежденно покачала головой.

— Он был моим другом, всегда поддерживал, всегда был на моей стороне. Я должна освободить его. Можно только представить, каково это, быть запертым в книге…

— Да, конечно, но не ты его туда отправила. Он пошел на этот риск добровольно. Он понимал, что делает. Я не хочу сказать, что тебе нужно бросить это. Но и обвинять себя в чем-то не надо.

— Я понимаю, что ты прав, — она слабо улыбнулась, — но от внутренней убежденности, что я должна ему помочь, мне не избавиться.

Они остановились у пешеходного перехода, и Кинг вдруг развернул ее к себе, глядя в глаза.

— Констанция, я помню, что ты сказала, но мы можем поужинать как коллеги? Ничего другого.

Она насмешливо подняла бровь.

— Ничего другого?

Кинг сглотнул, разглядывая ее лицо с жадностью, словно хотел запомнить перед расставанием.

— Если только ты не захочешь, — добавил он и подарил невинный поцелуй в щеку.

— Проблема будет, если я захочу, — отозвалась она, понимая, что флиртует, но не в силах с собой совладать.

— Все, что ты скажешь, — Кинг бросил взгляд на ее губы и, вероятно, решив, что отпечатки красной помады ему ни к чему, вновь аккуратно поцеловал ее скулы, висок, ухо.

— Артур, — выдохнула она, но не оттолкнула.

Не сразу. Только когда зазвонил ее телефон.

— Конс-конс-конс-конс! — раздался жалобный, но настойчивый голос Аврелия в трубке. — Ты мне нужна!

А дальше — гудки. Сердце Констанции ухнуло в пятки.

— Мне нужно идти, Аврелий меня ждет…

— Я думал, ты уже шла к себе, — отозвался Артур и махнул в сторону ее дома.

До квартиры действительно было рукой подать, но она не свернула к метро у Библиотеки исключительно ради этой прогулки с Кингом. Сейчас она планировала дойти до следующей станции и спуститься под землю там. И, похоже, стоило поторопиться.

— Я нужна стажеру. Хорошего вечера. И берегите… береги себя, — она несмело коснулась его щетинистой щеки, — выглядишь измажденным.

Одно дело целоваться в уютном полумраке гостиничного номера, другое дело касаться друг друга посреди людной улицы при свете дня. Все это казалось нереальным.

Констанция отступила на несколько шагов.

— А что насчет ужина? — торопливо спросил Кинг.

— Я подумаю, — улыбнулась она и пошла прочь.

Эпизод 6. Глава 2

На месте разрыва Констанция оказалась только через час.

Редкий случай: никаких поисков и погонь: на руках был не только точный адрес, но даже этаж и номер комнаты.

Констанция уверенно прошла мимо администратора, поднялась по лестнице на третий этаж, остановилась у таблички с цифрами «32». Дверь оказалась приоткрытой, в таком выгодном положении ее держал тапок. Чьих рук дело? Предусмотрительного Аврелия?

Уверенность и профессионализм не проявляются в самоуверенности, они проявляются в предусмотрительности. Именно поэтому Констанция достала из сумочки наушники, включила на всю громкость Элиса Купера и влетела в номер.

Нельзя было позволить даже одному слову Шахерезады достигнуть сознания, так как ее суперсилой было умение увлекать историями. Громкие заявления о том, что ее губы были ядовиты, в исполнении эпатажного рокера, должны были предотвратить влияние персонажа на Констанцию.

Однако даже внезапность появления не спасла Констанцию: прежде, чем она сумела добраться до кровати, на которой возлежала красивая темноволосая девушка в восточном одеянии, кудрявое облако мелькнуло перед глазами, а затем молодое сильное тело накрыло ее и полностью обездвижило. Оба наушника выпали из ушей. Аврелий повалил Констанцию на пол с отчаянным воплем «не-е-ет». К счастью, он оказался достаточно предусмотрителен: подхватил ее голову, чтобы она не приложилась затылком об пол, поддержал за талию, одновременно и спасая ее от жесткого приземления, и защищая Шахерезаду от ловца, оказавшегося теперь зажатым между Констанцией и Аврелием.

— Совсем что ли, стажер!

— Конс, умоляю, дай дослушать историю! Я умру, если не узнаю, чем дело закончилось!

— В интернете прочитаешь!

— Эта история не записана ни в одной книге, — раздался мелодичный голосок, — поскольку повествует о…

Из небытия Констанцию вырвал телефонный звонок. Именно в этот момент она осознала, что сидит на полу рядом с Аврелием, поджав ноги, и слушает уже черт знает какую по счету сказку. За окном стемнело, в номере горел прикроватный светильник, свет которого создавал очень объемный и в то же время загадочный образ Шахерезады, укутанной в шелка, прикрытой блестящим халатом с искусной вышивкой.

— Аврелий, блин, — процедила Констанция, но тот только шикнул на нее, чтобы не мешала слушать дальше.

Она же взяла трубку.

— Зай, ты где? Мы собирались с тобой куда-нибудь сходить, забыла?

— Мила, послушай меня, если я через пять минут не перезвоню тебе, позвони мне! — торопливо сказала Констанция. — И потом еще. И если я не выйду на связь, сообщи Арине.

В следующее мгновение, прежде, чем Аврелий успел как-либо отреагировать, Констанция кинулась с ловцом на Шехерезаду. Темные волосы сказительницы взметнулись, когда та вскинула изящные руки, чтобы защититься.

Стажер схватил Констанцию за полы плаща и начал тянуть, что было силы — а силы было немало!

Она начала вырываться. Расстегнула пуговицы, чтобы просто избавиться от плаща и все же дотянуться до персонажа.

Раскусив ее план, Аврелий схватил Констанцию за лодыжку. Она была так близка к Шахерезаде! Сказительница же и не думала бежать. Просто лежала и с любопытством смотрела на завязавшуюся потасовку.

Аврелий начал не только удерживать Констанцию, но и пытаться выхватить у нее ловец. Разозлившись, она изловчилась и укусила его за руку. Не сильно, но так, чтобы он айкнул и отстранился, с обидой глядя на ладонь.

Констанция воспользовалась паузой, чтобы броситься к Шехерезаде, Аврелий набросился сверху, но не смотря на это удалось коснуться персонажа ловцом.

— Вы кто такие, и что тут делаете? — раздался грозный голос, едва их восточная красавица исчезла.

Констанция и Аврелий теперь лежали на кровати вдвоем.

— О, не-е-ет! — простонал последний, но времени на страдания у него не было.

Констанция выбралась из-под тяжелого туловища и внимательно оглядела вошедшего мужчину. Высокий, очень высокий. Ее взгляд метнулся к спинке стула — там висел очень большой пиджак. Сложив два и два, Констанция пришла к выводу, что перед ними был постоялец. Хозяин номера.

— Добрый день, — строго сказала она. — Это инспекция ресторанно-отельной службы города Санкт-Петербурга. Нам поступил сигнал, что в этом отеле есть жалобы на соответствие ГОСТам и нормативам по гостинично-хозяйственной деятельности, поэтому мы делаем замеры размеров кроватей и мощности света.

Она повернулась к Аврелию, который нашел в себе силы соскрестись с жаккардового покрывала.

— Что скажете, коллега?

— Здесь все соответствует норме, — ответил он, но тон был капризный, обиженный.

— Вот и прекрасно. Хорошего отдыха, — последнее было адресовано ошарашенному мужчине.

Констанция изобразила что-то вроде поклона, вытолкала Аврелия сперва в коридор, а вскоре — и прочь из отеля.

На улице она начала отчитывать его на все лады. Он глядел взглядом побитой собаки, молча выслушивая претензии. А когда Констанция, наконец, выдохлась и замолчала, он грустно прокартавил:

— Примерно помнишь, про что была последняя сказка? У меня в голове только обрывки, а там точно было что-то интересное… что-то про хитрого купца и…

Констанция отвесила ему легкую затрещину и пошла вперед по тротуару. Кажется, стажер действительно еще не был готов к самостоятельной службе.

В Библиотеку Констанция вернулась только утром и сразу же пошла к Илье. После разговора с Кингом она приняла решение заняться освобождением Егора более серьезно.

Илья встретил ее прохладно. Судя по помятому лицу и, кажется, несвежей рубашке, он ночевал в кабинете.

— Говори быстро, дел по горло, — проворчал он, заваривая себе кофе.

— Можешь дать доступ к секретным документам Основного Фонда? — прямо спросила она.

Илья недобро рассмеялся.

— Давай мы тебе сразу всю Библиотеку подарим, чего мелочиться-то. А хочешь, ключ от города забирай. Или от страны. От Вселенной! Мы все — твои рабы.

— Тебе надо побольше спать,— покачала головой Констанция, присаживаясь на диван. — Не жалеете вы себя с Кингом…

— Ну, у нас ты есть, чтобы пожалеть. Хотя бы Арта. Я уж как-нибудь.

Сказано было мимоходом. Якобы наполнявший чашку кофе интересовал его больше. Эта небрежность не обманула Констанцию.

Но она решила, что не попадется в эту ловушку. Не будет реагировать на попытки зацепить ее и вызвать ответную злость. Сделав над собой усилие, Констанция спокойно произнесла:

— Ты мог бы дать мне доступ как участнице операции по поимке Калиостро. Тебе ведь одобрили мое участие.

— Это совершенно не означает, что ты можешь теперь перерывать архивы Основного Фонда! — Илья бросил на Констанцию взгляд через плечо. — Но тебе-то палец в рот не клади, всю руку откусишь.

— Илья…

— Петрович!

Констанция встала, ощущая, как все же заражается его раздражением, как оно разливается по венам.

— Я прошу не ради развлечения. Мне действительно важно получить доступ к некоторым документам…

Илья отставил кофе и подошел к ней.

— Думаешь, это как погулять сходить? Если хоть кому-то станет известно, меня казнят прилюдно в главном холле в тот же день. Нелидов только и ждет, когда я допущу ошибку. Ходит за мной по пятам, каждую крошку подбирает. И ты предлагаешь мне сводить тебя на экскурсию в секретный архив?

— Что можно сделать, чтобы я получила доступ, но у тебя не было из-за этого проблем? Какой-то… приказ? Пропуск?

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Зачем тебе? — чуть прищурившись, спросил Илья.

— Это для поимки Калиостро, — солгала она. — Есть одна идея, но не хочу говорить, пока не проверю.

Он чуть склонился к ней, вглядываясь в глаза. Это было неприятно.

— Врешь прямо в лицо, — прошипел он. — Уйди.

— Мне правда надо.

— Уйди, — совсем тихо велел он.

Вздохнув, Констанция развернулась на каблуках.

— Стой, — бросил он ей в спину.

— Уйди, стой — определись, Илья Петрович.

Вывел все-таки. Констанция глубоко вздохнула. Как там Мила говорила? «Дыши квадратом». Надо было попробовать, что бы это ни означало.

Илья обошел ее и встал напротив, снова уставившись холодным, острым взглядом. Белки его голубых глаз были красными, веки чуть припухшими.

— Арта не смей впутывать.

— Да не собиралась я.

— Прекрати уже мне врать! — выплюнул он. — Я тебя насквозь вижу. Ты теперь не остановишься. Тебе ж «надо»! И плевать на всех и вся.

Это было уже нечестно. То есть, он был прав, она действительно подумала о том, что попробует воспользоваться помощью Кинга. Или найдет иной способ. Но ей было не плевать на всех!

— Разберитесь уже со своим Нелидовым, а то у вас совсем крыша поехала. Посмотри на себя, как сбежавший пациент психушки.

— Ты еще мне указывай, как работать.

— Возьми пример с Кинга, прогуляйся по парку, развейся.

— А я возьму пример с Кинга. Попозже, — выплюнул он очень язвительно и вернулся к кофейной станции, чтобы подхватить чашку с остывающим напитком.

Констанция же застыла, нахмурилась: что он имел в виду?

В дверь постучали. Это была Леночка. Она вошла модельной походкой, в самом пошлом образе секретарши, какой можно представить: юбка-карандаш такая тесная, что можно было разглядеть узор кружева на белье, блузка с расстегнутыми чуть не до пупка пуговками, туфли на шпильках. Глянцевые волосы распущены. Констанция закатила глаза, когда Лена с надменным лицом прошла мимо, неся за собой шлейф дорогих, манящих духов.

— Письма отправлены, Илья Петрович, — жеманно заявила она, — сегодня после обеда курьер привезет заказное из Москвы. И Артур Кинг сообщил, что хочет зайти, но вы, наверное, уже знаете.

Она обернулась на Констанцию и снова взглянула на Илью.

— Странно, что они не вместе с Непейводой пришли… Как будто думают, что никто ничего не знает…

— О чем ты? — куда менее манерно произнесла Констанция.

Лена резко, будто только этого и ждала, повернулась к ней.

— Поздравляю, твои видео эксперименты не прошли незамеченными, не зря старалась, — улыбка выглядела на сто процентов лживо, что, впрочем и было целью. — Кинг сразу же повелся.

— Леночка, ты бы работой занялась…

Констанция заметила, что Илью совершенно не волновало поведение секретаря: он присел на край своего стола и стал с интересом наблюдать за диалогом, потягивая кофе. Это здорово взбесило.

— Не той, ради которой тебя наняли, — продолжила тогда Констанция саркастично, — а той, которая действительно нужна Библиотеке.

— Ну что ты так остро реагируешь? Я же радуюсь за вас, от чистого сердца. Совет да любовь, как говорится…

Потерев переносицу, Констанция постаралась сосредоточиться: чего добивалась Лена? Что означал этот спектакль? И почему Илья, черт возьми, никак не реагировал?

— Лена, ты бы все-таки выбила себе другое рабочее место. А то без кислорода в этом коридоре у тебя мозг совсем работать перестал.

— Главное, что ты много гуляешь. А Артур тебя провожает. И осыпает поцелуями! Как трогательно и романтично! Ой, а вы что, хотели сохранить это в тайне? — участливо спросила она. — Тогда в следующий раз, может, стоит встречаться подальше от работы? Хотя вы, наверное, к тебе и шли?

Констанция начала закипать. И не только от слов Лены, но и от того, как совершенно равнодушно за их диалогом наблюдал Илья.

Поняв бессмысленность разговора с этой дурой, Констанция уставилась на хозяина кабинета, и тот, наконец, нахмурившись, строго сказал:

— Лена, свободна, — и уже когда она была в дверях, бросил: — Кинга пригласи.

Едва за секретарем закрылась дверь, Констанция, сердито стуча своими толстыми, устойчивыми каблуками, подошла к Илье.

— Ты ее совсем не дрессируешь? — спросила она зло.

Илья поднял бровь.

— Поучи манерам. А то стоишь, как истукан, и любуешься. Или тебе нравится смотреть, как мы грыземся?

Он пару мгновений глядел на Констанцию, а затем ухмыльнулся:

— Конечно, нет, было бы лучше, если бы вы разделись и поцеловались.

За этот комментарий он получил тычок в плечо, чуть не облился кофе, но лишь немного скривился, продолжая улыбаться.

— Илья, тебя не волнует, что она распространяет слухи про нас с Кингом? Что если Нелидов об этом узнает?

Улыбка исчезла с лица Ильи. Он оценивающе оглядел Констанцию.

— Не понял, — проговорил он.

— Мы не встречаемся, — торопливо добавила она. — Но речь не об этом. Меня не волновало бы, что несет эта курица, если бы не Нелидов.

Констанция ощутила, как румянец появляется на щеках, хотя до конца не сумела понять, что его вызвало.

Илья оглядел ее лицо, будто ища что-то в ее мимике и взгляде, а затем, подавшись вперед, оказавшись некомфортно близко, медленно проговорил:

— Не встречаетесь.

— Нет. Хотя… То, что Лена сказала… В целом я не исключаю, и кто-то мог что-то видеть, но это не то, потому что…

«Боже, заткнись», — велела Констанция самой себе.

— В общем, займись своей секретаршей.

Илья как будто ее не слышал.

— Арт не сказал тебе? — спросил он.

— Не сказал что? — требовательно спросила Констанция, проглатывая странное, неприятное ощущение — предчувствие чего-то нехорошего.

В дверь постучали. Илья отреагировал молниеносно: безмолвно подхватил Констанцию под локоть, подвел к шкафу, открыл дверцы, впихнул ее внутрь, сделал жест «сиди тихо» и запер внутри. Лицо его при этом оставалось бесстрастной маской.

Наконец, он позволил посетителю войти. Это был Кинг.

Констанция не могла никого видеть, так как и Илья, и Артур стояли прямо за шкафом, но слышала все, о чем они говорили.

— Вот, — раздался голос Кинга, а за ним — шорох бумаг, — я не думаю, что это то, что надо, Илия. Все три охоты быстрые, эти Калиостро не успели адаптироваться. В последней, из Якутии, персонаж затерялся в тайге, потом был найден убитым диким животным. Не поможет ничем. Я убежден, что мы не получим больше, чем от тех охот, о которых уже было известно.

— Что Нелидов?

— Устроил пляски на костях.

Констанция улыбнулась, услышав эти слова.

— Очень доволен, — продолжил Кинг. — Продолжает всовывать нос во все. Я собираюсь с ним повстречаться сегодня и перевести внимание.

— Кстати, об этом, — бросил Илья. — Что с Констанцией?

Кинг ответил не сразу, чуть замялся.

— Все идет по плану.

— Ты уверен?

— Да.

Повисла пауза.

— Подробности будут? — недовольно уточнил Илья.

— Вчера я договорился на свидание. Если Нелидов не проследит за нами сам, то узнает об этом через слухи от коллег. Я позабочусь об этом.

— Слухи уже появились.

— Правда? — небольшая пауза. — Откуда?

— Как я понял, вчера ты провожал ее домой? Вас видели.

— Ах, это. Да, я начал действия на всякий случай. Это было как раз недалеко от Библиотеки.

— Я понял.

Илья, судя по звуку шагов, прошелся по кабинету.

— Вы должны активнее изображать тайную любовь и страсть, чтобы убедить Нелидова в твоем к ней интересе.

— Я помню, Илия, я делаю это, — голос Артура был полон непривычного раздражения. — И ему уже тоже говорил о своей заинтересованности в ней. Он купил это. Думаю, он мне доверяет.

— По-настоящему он начнет доверять тебе, когда любовь и страсть с Конс начну изображать я.

Повисла пауза.

— И ты будешь изображать ревность, — добавил Илья негромко. — Думаешь, сможешь?

— Я смогу весь наш план. Мы же уже все подробно обсудили. Я не потерял голову. Могу пойти? Мы сегодня едем в участок для слушанья показаний. Крепостин вцепился в это дело зубами, но не уверен, что ему это оставят. И тогда будут затруднения.

Красноречиво высказав, какими еще словами можно было охарактеризовать подобные «затруднения», Илья, наконец, отпустил Артура.

Констанция продолжала стоять в шкафу, словно оглушенная. Так это был… их план? То, что она приняла за искренний интерес, за искренние чувства, было лишь игрой?

Боль пока только разливалась по телу, Констанция будто не осознала до конца, что означало услышанное, поэтому она нашла в себе силы открыть дверцы, цокнуть дважды каблуками и хладнокровно взглянуть на Илью.

Он безмолвно, но с вызовом смотрел на нее. Казалось, хотел сказать: «Поняла? Вот он какой, твой Артур Кинг». Но что-то его остановило. Возможно, безжизненный взгляд Констанции.

— Ты хотел сказать что-то еще? Мне нужно в отдел.

Он чуть помолчал.

— Нет. Все, что я хотел сказать, я сказал.

Она вышла, не проронив больше ни слова.

Прошла мимо Лены, проследовала по коридору с красной дорожкой, вышла в холл. Здесь было пусто, поэтому, не встретив никого, Констанция поднялась на третий этаж. Там сразу нашла открытое помещение, забитое столами, составленными один на другой, спустилась по стене на пол и дала волю слезам.

Как она их ненавидела. Обоих, но в основном Артура, конечно. Как он мог так поступить с ней? И как она могла быть такой наивной дурой, что доверилась ему? Очевидно же было, что он слишком быстро перешел к решительным действиям. Сперва был безразличен и держался на расстоянии, кое-как пригласил в ресторан, а затем вдруг бросился в пучину страстей. И она тоже. Дура. Сразу ведь почувствовала: что-то не то!

Констанция скинула туфли, так сидеть на полу стало удобнее. Расстегнула верхние пуговки платья. Макияж, должно быть, превратился в жуткое месиво, но она позволила себе просто расслабиться и выплеснуть эмоции. Пнула вытянутыми ногами один из столов. Ударила кулаком другой.

Ей одновременно было невыносимо осознавать, что она проявила слабость, показала себя доступной, уязвимой, влюбленной, и в то же время рвало душу от мысли о том, что Кинг не любил ее на самом деле. Что он все так же, как и четыре года назад, оставался к ней безразличен.

Констанция провела в пустом темном кабинете больше трех часов: сначала ревела от обиды, злости и разочарования. Потом приходила в себя. Чтобы с лица исчезли любые признаки недавней истерики, нужно было дать себе немало времени. Хорошо, что ее никто не искал.

Мутноватое зеркало санузла третьего этажа показало не самую привлекательную картину, но Констанции удалось привести себя в порядок. В сумочке имелась кое-какая косметика, и вот скоро на нее смотрела вполне привлекательная молодая женщина.

Женщина, полная решимости отомстить.

Аврелий продолжал свою охоту на Ваське, периодически созваниваясь с Констанцией для корректировки действий. Сама она засела за компьютер. Работа всегда служила спасением, вот и сейчас монотонное заведение дел из картотеки в СУП помогало отвлечься. Однако разум все равно, даже занятый старыми охотами, то и дело возвращался к подслушанному разговору, к тому, что произошло между ней и Артуром в Новгороде, к тому, что за план был у Ильи и Кинга. Зачем им было все это нужно?

Еще до Новгорода Артур заставил Нелидова думать, будто с Ильей у него был некий конфликт интересов из-за женщины. И вот они решили разыграть спектакль, якобы она, Констанция, крутила роман и с одним, и с другим. Будто бы это рассорило двух приятелей.

Пока их общий враг ворошил грязное белье, Артур и Илья намеревались закрыть дело Калиостро и отправить Нелидова назад в Москву.

И Кинг решил не говорить ей ни о чем. Счел возможным играть с ее сердцем. Что ж, она тоже умела это делать, и если его игры были невинными пятнашками, то ее — хоккеем, где чужое сердце выступало в роли шайбы.

Ближе к вечеру пришло сообщение от Артура.

«Что насчет ужина двух равнодушных коллег?»

«Я готова. А ты точно готов?»

«Нет никого готовее меня»

«Сможешь сохранить хладнокровие, как будто я тебе совершенно безразлична?»

«I’ll do my best»

Констанция скривилась, глядя на эту милую переписку.

«Тогда завтра в семь»

«Отлично. Открылся один новый ресторан на Лесной»

Она фыркнула: какое совпадение, недалеко от его дома! Ну уж нет, она не потащится на другой конец города.

«Нет, пойдем в тот, где мы тогда встретились. Я была с Ильей, а ты со своей девушкой»

«Ок! Не могу дождаться увидеться с тобой. С безучастием и равнодушием, твой коллега»

На следующее утро Констанция встала пораньше: ей нужно было выглядеть идеально и даже чуточку лучше.

Именно поэтому она уложила длинные волосы в голливудскую волну, или, по крайней мере, в то, во что она научилась укладывать их благодаря ролику в интернете. Потратила на макияж чуть больше времени, чем обычно. Достала самое вызывающее платье — темно-красное, как кровь, что бурлила сейчас у нее в венах от обиды и ярости — с глубоким прямоугольным декольте, в котором грудь смотрелась особенно привлекательно, и с разрезом на подоле до середины бедра. Считалось моветоном одновременно показывать и грудь, и ноги, но здесь длина казалась почти монашеской, пока Констанция не садилась. Тогда ткань тут же оголяла колени, ниспадая аккуратными складками. Кстати пришлись чулки с черными стрелками сзади — пикантная деталь, которая придавала образу сексуальности. Констанция достала из шкафа не самые удобные, но очень элегантные туфли. На персонажей в таких охотиться не стоит, а вот на мужчин — в самый раз.

Она посмотрела на себя в зеркало, представляя на мгновение Кинга у своих ног. Буквально. Она так легко могла вообразить его сидящим на полу, разглядывающим ее щиколотки, аккуратно, почти с опаской касающимся ее коленей в капроновых чулках.

Этот образ она пронесет через весь день.

На улице ее действительно провожали взглядами. В Библиотеке первой Констанция встретила Милу, и та сразу ощутила перемены.

— Что случилось? — прошептала она, оглядывая Констанцию.

Ответ в духе «что ты имеешь в виду?» ее, разумеется, не удовлетворил.

— За дуру меня не держи.

— Давай не будем обсуждать то, что еще не произошло? — предложила Констанция.

— В том-то и дело: мне кажется, что что-то произошло. Ты выглядишь как жена дьявола.

Мила искренне переживала, но сейчас это было ни к чему. Чтобы все прошло успешно, важно было сохранить эту агрессивную сексуальность, которую Констанция целенаправленно в себе пробуждала.

— Пойдем, попьем кофе в столовой, — сказала она.

— С утра? — Мила схватилась за сердце. — Разве мы уже заслужили это?

Констанция широко улыбнулась, и ее собеседница с тревогой заглянула ей в глаза.

— Солнце, что случилось, кто тебя обидел? Расскажи Миле, и я откушу ему голову.

На это Констанция жестом предложила оставить холл и пройти в столовую. Громко цокая набойками, разнося эхо своих шагов по главному холлу Библиотеки, она произнесла:

— Сама откушу.

Предприняв еще несколько попыток выяснить, что случилось, Мила, наконец, сдалась и стала рассказывать о себе, о последней охоте и об очень хорошем кондиционере для волос, который попробовала тем утром. Констанция молча слушала, иногда кивая.

Вскоре, как и ожидалось, в столовую вошел Кинг. Он был в компании незнакомого Констанции коллеги. Кажется, она видела его в Основном фонде, когда Нелидов отчитывал всю команду за плохую работу по делу Калиостро… Уверенности не было, но и разницы тоже. Ее интересовал только Артур.

Взяв поднос, он выбрал булочку, налил себе чай, сел за стол. В этот момент Констанция встала со своего места и, покачивая бедрами, прошла к кулеру, чтобы налить воды. Наполнила стакан, направилась к своему месту. Почти пройдя мимо столика Артура, бросила на него взгляд и, будто бы только заметив, улыбнулась и кивнула в знак приветствия. Он не отрывал от нее взгляда, и только когда она почти вернулась к своему месту, будто опомнившись, произнес «доброе утро».

Мила, едва Констанция села, тут же склонилась чуть вперед и зашептала:

— Так вот для кого это. Но почему у тебя вайбы самки богомола, а не матки пчелы?

Констанция скривилась:

— Что за энтомологические метафоры?

— Я чувствую энергию разрушения, а не созидания, — не сдавалась Мила. — Когда женщина хочет, даже чисто теоретически, создать новую жизнь, у нее особая аура. Когда она хочет эту жизнь отобрать — аура совсем другая.

— Ты невероятно тонкий психолог, — мрачно заявила Констанция, бросая вызывающий взгляд на Кинга, и тут же отворачиваясь.

— Что он сделал?

— Он просчитался. И теперь будет страдать.

Мила разочарованно подперла лицо ладонями.

— Эх… А мне только показалось, что у вас дела пошли на лад… Жаль, что он все испортил.

Констанция с теплотой взглянула на Милу: подруга была на ее стороне, даже не зная, что случилось. Это как будто на время наполнило Констанцию светом, но то была лишь короткая вспышка. Следом сердце снова покрылось корочкой льда.

Эпизод 6. Глава 4

— Приве-ет, Маруся! — низкий голос Милы обволакивал, как мед, в который попадаются наивные мухи.

— Привет, — улыбнулась Маруся, чьи розовые волосы были собраны в высокий пучок.

Немного пообвыкшись на новом рабочем месте, она перестала одеваться в строгую одежду, но все еще старалась поддерживать некое подобие офисного стиля. Просто теперь ее рубашки стали ярко-розовыми, брюки кожаными, а юбки сопровождались мощными ботинками с кучей цепочек.

— Маруся, у меня к тебе дело на миллион, — заговорщически проговорила Мила. — Мне нужна книга из Абонемента, но я жутко боюсь этих передвижных стеллажей. Поможешь достать?

Разумеется, Маруся охотно согласилась. Как только они с Милой отошли, Констанция проскользнула мимо стола и, стараясь не скрипеть дверью, проникла в самое сердце Абонемента, туда, где светилась на стене карта города с активностями. Но этот книжный артефакт не был целью. Нет, Констанция открыла шкаф и, толкнув стенку, оказалась в потайном ходе.

То, на что она решилась, было скандально, безрассудно и крайне опасно. Но нужно было что-то делать. Что-то, что поможет вызвалить Егора и вновь почувствовать себя уверенно. Что-то, что заставит все ее существо сосредоточиться на одном единственном деле и не думать, не испытывать боль, не мучиться от обиды. Ей нужен был эмоциональный прыжок с парашютом.

Констанция решила проникнуть в Основной Фонд и найти хоть что-то по делу Егора или контролируемым разрывам.

У подножия лестницы она переобулась в предусмотрительно захваченные с собой кроссовки, оставила туфли на полу и полезла наверх.

Осторожно шагая, поднимаясь и спускаясь, проползая и пробираясь по коридорам и лестницам тайных ходов Библиотеки, Констанция тут и там слышала скрип мебели и стук дверей, разговоры коллег, звук льющейся воды, шагов, шелест книжных страниц.

Все это она пропускала мимо ушей, лишь между делом подмечая и быстро рисуя в голове образы. Но в одном узком коридоре, тихо, почти беззвучно ступая, она замерла. Внимание привлекли слова:

— В Новгород они ездили по моему заданию, я ж тебе сказал. Я им велел за две недели Калиостро поймать, вот они задергались.

Это был голос Нелидова.

— Но в Новгород они поехали его упустить, — хохотнул он после небольшой паузы, а потом развеселился еще больше: — Успешно! Может, из-за этого Кинг и психанул со своей Пейводкой, разбежались на фоне совместной неудачи. Хотя он сказал, что это, мол, из-за Торина. Не знаю, может, она уже и на Торине скачет, вот нашему англо-саксу это и не понравилось. Но чет я пока не заметил, чтобы Торин вообще хоть как-то к ней… Да и нахрен она ему, у него там такая секретарша сидит… ой, я б лучше ей вдул.

Констанция начала судорожно соображать, в какой части Библиотеки они находились. В любом случае, это точно был не Основной фонд. Кажется, Нелидов обсуждал секретную информацию с таинственным человеком в пустом кабинете третьего этажа.

Она принялась искать хотя бы крохотную щель, чтобы увидеть собеседника Нелидова, но тщетно. Тогда она внимательно прислушалась к разговору.

— Ну даже если Не-ешь-мясо теперь с ним, у меня есть, чем расстроить нашего руководителя департамента. Посмотрим, посмотрим, как ему понравится мой сюрприз завтра.

Нелидов противно смеялся, но звук становился все глуше — он уходил прочь. А Констанция так и не сумела выяснить, с кем он говорил! Ну… ничего… попробует узнать позже, когда выберется отсюда. Одно было очевидно: причиной утечек действительно был этот мерзкий тип, как они и думали!

Уже скоро Констанция оказалась у простой серой двери: даже здесь, в секретном месте, общее пространство Библиотеки было отделено от Основного Фонда. Только тут не было никаких контрольно-пропускных пунктов. Шаг, и она в запретной части здания. Шаг, и Илья никогда ее за это не простит. Шаг, и она совершила серьезное нарушение, ведь одно дело находиться здесь по поручению руководителя, другое — вопреки его запрету.

Все чувства обострились, сердце колотилось так громко, что его стук отдавал в висках, по коже пробежала волна дрожи. Констанция сосредоточилась на своем дыхании и громкости шагов.

Итак, теперь следовало понять, что искать. Где книжники хранили записи об экспериментах с Егором? Где Артур взял «Джейн Эйр»?

Время от времени Констанция останавливалась, прислушиваясь, но то ли коллеги здесь говорили очень тихо, то ли ход шел по самым безлюдным местам, но услышать хоть что-то интересное ей так и не удавалось.

Она намеренно не шла к кабинету Артура: ту часть она успела исследовать ранее (и уже знала, что там не было ровным счетом ничего интересного). К тому же опасалась встретиться с Кингом или еще хуже — с Ильей.

Изыскания Констанции долго ни к чему не приводили: Основной фонд в своей самой секретной части оказался похож на муравейник с бесконечным количеством темных коридорчиков, туннелей и лестниц. В них было душно. Констанция устала и взмокла. Она могла только благодарить себя за предусмотрительную смену обуви.

Однако, наконец, архитектура поменялась: коридор стал заметно шире, уходя чуть вниз, а затем вдруг завершился гладкой черной стеной с одной небольшой дверью. Сверху висел тусклый фонарь, который и дал возможность оценить детали.

Констанция подошла ближе, прислушалась — тишина. Осторожно надавила на дверь, та с тяжестью поддалась и медленно отворилась, впуская в затхлый коридор резкий порыв холодного воздуха. По ту сторону притаилось что-то темное, мрачное и загадочное.

Двигаясь с предельной осторожностью, стараясь не издавать ни единого звука — даже почти не дыша — Констанция протиснулась в образовавшийся проход и все же не сумела совладать с тобой, изумленно ахнула: она очутилась на ярусе очень странной библиотеки.

Помещение, похожее на гигантский колодец, спиралью опоясывали бесконечные ряды книжных стеллажей. Они начинались наверху, в мутной сероватой синеве, спускались в чернильную полутьму на уровне, где находилась Констанция, и утопали в непроглядной черноте внизу. Вдоль стеллажей вилась огороженная потускневшими металлическими поручнями дорожка шириной не больше обычного тротуара. По одну ее сторону зияла пустота колодца, по другую громоздились полки, сплошь уставленные одинаковыми томами.

Озираясь, на случай, если кто-то притаился в полумраке, Констанция прошла ближе к поручню. Вверх уходило всего три этажа, три витка спирали. На самом верху купол-пирамида с матовым стеклом пропускал уличный свет. Сколько петель уходило вниз, разглядеть было невозможно. Пять, шесть, семь… дальше Констанция не могла разглядеть ничего, кроме черноты, от которой подкашивались ноги.

Что хранилось в этой секретной подземной библиотеке?

Констанция шагнула назад, вернулась к тайном ходу, который с этой стороны предсказуемо выглядел как обычный стеллаж с книгами. На обложках книг, что выстроились на нем идеально ровными рядами, имелись надписи, например, «Князь Мышкин. „Идиот“. Федор Михайлович Достоевский». Имя героя явно указывало на то, что перед Констанцией были ловцы. Ловцы с пойманными в них персонажами. Она проверила книги на всех ближайших стеллажах, сомнений не оставалось.

Медленно повернувшись к этой громадине-трубе, метров двадцать в диаметре, окинув ряды книжных полок, Констанция ощутила, как медленно и гулко бьется сердце в груди. Она не знала, что происходило с ловцами, которые они сдавали, но думала, что персонажей возвращали в их вселенную. Похоже, все обстояло иначе… Неужели их просто складывали здесь на вечное хранение? Мелькнула мысль: это и Ю притаился где-то среди этих томов?

Констанция стала разглядывать полки и таблички с обозначениями — разумеется, не чтобы найти и освободить бывшего начальника, а чтобы понять принцип размещения. Ничего не вышло. Реестр, очевидно, находился где-то в другом месте, здесь же полки и стеллажи обозначались буквами и цифрами, которые сами по себе не имели никакого смысла.

Изучая книги, Констанция не сразу осознала, что стало слишком уж темно: незаметно для себя она спустилась на пару уровней. Нужно было возвращаться.

В этот момент хлопнула дверь где-то наверху, судя по звуку — почти под куполом. Раздались неторопливые шаги. Сердце Констанции остановилось на несколько томительных мгновений, пока она думала, что делать.

Можно было бы начать тихо отступать вниз, в надежде, что человек, вошедший в хранилище, пришел взять что-то на верхних этажах.

Но вот беда: потайная дверь была все еще открыта, а значит, незнакомец мог обнаружить не только Констанцию, но и секретную систему Библиотеки. Этого допустить она не могла.

Выходит, нужно было вернуться к тайному ходу, и сделать это раньше, чем неизвестный сотрудник Основного Фонда доберется до Констанции.

Она начала движение вверх, стараясь прижиматься к стеллажам в слепой надежде остаться незамеченной.

Но скоро стало ясно, что оставить свое присутствие в хранилище в тайне от коллеги не получится: он шел вниз, их встреча была неминуема.

Тогда Констанция решила использовать метод, который мама называла «Наглость — второе счастье». Бросила прятаться и даже наоборот — начала решительно шагать по дорожке, будто имела на это полное право. Дорожка поднималась под таким плавным уклоном, что идти по ней можно было практически без усилий.

Вот Констанция оказалась у входа в тайный коридор, но неизвестный находился лишь на один ярус выше и наверняка уже заметил ее. Она изобразила, что ищет что-то на полке, сама же аккуратно подтолкнула тяжелый стеллаж. Он поддался и с тихим приятным щелчком захлопнулся. Констанция позволила себе облегченно выдохнуть.

Мягкие звуки шагов становились все ближе. Констанция перекинула волосы вперед через плечо в слабой попытке замаскироваться. Сделала несколько шагов в сторону, чтобы не привлекать внимания к полкам с секретом. Затем присела, будто бы в поисках нужной книги.

План был прост: человек, кто бы это ни был, не обратит внимания на коллегу, невозмутимо ищущую что-то на полках. В конце концов, она была не единственной темноволосой девушкой в Библиотеке, и не единственной женщиной в Основном фонде.

Сердце бешено застучало от волнения, когда человек оказался за спиной. Констанция распрямилась, достала случайный томик, принялась его листать, совершенно не отдавая себе отчет, что делала. Сознание лишь мельком отметило, что она держала книгу вверх ногами.

Звук шагов замедлился.

«Нет-нет-нет, — взмолилась Констанция. — Иди дальше, иди дальше!»

Она бездумно перелистывала страницы туда-сюда, не уверенная даже, что обычно делали книжники в этом месте. Была ли хотя бы какая-то возможная причина для сотрудника Основного Фонда так тщательно изучать старые ловцы?

Человек, похоже, замер, и Констанция кожей почувствовала, как он уставился на нее, прожигая взглядом спину.

Остро ощущалось приближение эпичного провала. Однако она никак не ожидала, что через несколько секунд этот коллега в несколько больших шагов преодолеет расстояние между ними, схватит ее за руку, развернет к себе и припечатает к полкам.

— Кнстнция, — процедил он, явно взбешенный.

Пожалуй, она не видела его в таком состоянии прежде.

— Артур, — выдохнула она, одновременно испытывая громадное облегчение и в то же время какие-то еще, противоречащие ему, трудно идентифицируемые эмоции.

— Что ты тут делаешь? — прошептал Кинг, его пальцы осторожно, но твердо сжимали ее локоть.

— Мне нужно было кое-что здесь посмотреть, — сообщила Констанция совершенно невозмутимо, будто они встречались в этом месте как минимум пару раз в неделю. — Я прошла через тайный ход.

— Кое-что посмотреть? — уточнил Кинг ну очень язвительно.

— Да, это касается дела Калиостро. Но я ничего не нашла. Очень хорошо, что это оказались вы. Если бы это был кто-то другой, могли возникнуть проблемы.

Артур продолжал прижимать ее к полке, ввинчиваясь в глаза полным подозрения и злости взглядом.

— Хочешь сделать вид, что все как так и надо? Только вид у тебя, будто встретилась с медведем, — констатировал он. — Я даже слышу, как колотится сердце.

— Конечно, меня взволновало ваше появление, я не знала, что это вы. Но теперь, в такой близости от вас, сердце быстро успокоится.

— Смотри, чтобы совсем не остановилось, — мрачно отозвался он.

— Может, отпустите уже?

Сохранять холодный, чуть обиженный тон было сложно, но если уж выбрала роль — играй до последнего. Успокой пульс, уйми шумное дыхание, сделай вид, что совершенно спокойна. Даже если от встречи в крови бурлит адреналин, а от близости — мурашки по коже.

Кинг пару мгновений не шевелился, затем, все еще не отпуская, уточнил:

— То есть хочешь меня убедить, что находишься здесь с согласием Ильи?

Констанция избегала полноценного обмана. До сих пор ее слова можно было… трактовать неверно, но они не были ложью. Действия, подача — все это могло ввести в заблуждение, но она не врала per se.

— Артур, вы думаете, я тайком пробралась в секретное хранилище, нарушила все мыслимые и немыслимые запреты, а потом, когда кто-то вошел сюда, продолжила изучать полки, как ни в чем не бывало?

Она ходила по такому тонкому льду… а Кинг даже не отстранялся. В полки уже не вжимал, но стоял близко, разглядывая с интересом.

— Звучит абсурдно, — согласился, наконец, он. — Очень похоже на то, что ты могла бы сделать.

Она раздраженно вздохнула, отпихнула Кинга и прошла к тому месту, где по ее представлениям находился вход в тайный коридор.

— Мне пора уходить.

Констанция начала ощупывать стеллажи, чтобы найти способ открыть их.

— Проклятье, — пробормотала она, поскольку дело затянулось. — Как он открывается?

И вздрогнула, когда рядом, совсем близко, раздался спокойный голос:

— Если твое нахождение здесь санкционировано, что мешает выйти через обычный выход?

— Я не могу просто взять и пройти через весь Основной Фонд, — фыркнула она, продолжая уворачиваться от прямых ответов.

Обшарив все стеллажи, которые могли быть связаны с секретным лазом, она распрямилась и устремила страдальческий взор к стеклянному куполу.

— Позвони Илье, попроси тебя вызволить, — предложил Кинг как бы невзначай, за что получил убийственный взгляд. — Хочешь, я позвоню?

— Лучше помогите разобраться, как открыть проход, — сказала она, и снова начала изучать полки, трогать все книги, предполагая, что одна могла служить своеобразной кнопкой.

Присела, чтобы найти педали или ручки на нижних.

Кинг стоял так близко, что она то и дело задевала его ботинки. Констанция была уверена, что он намеренно вторгся в ее личное пространство, чтобы сделать стрессовую ситуацию еще более некомфортной.

Она встала и потянулась к верхним полкам, вслепую водя руками по гладким корешкам книг.

— Помочь? — Артур без труда накрыл ее ладонь своей.

Он встал у нее за спиной, положив свободную руку ей на талию, и проговорил куда-то в затылок:

— Интересно, что мне Илья сказал ни в коем случае не водить тебя в другие помещения Основного Фонда, кроме моего кабинета, а тут отпустил совершенно одну, без присмотра.

Констанция высвободила руку, которую он прижал к полке, и, встав на цыпочки, стала хвататься за томики, ища, какой мог оказаться ключом.

— Я что, ребенок, чтобы за мной присматривать?

Мягкий смешок коснулся ее волос и защекотал щеку.

— Нет, но до верхних полок не дотягиваешься.

Если его подозрительный взгляд и пристрастный допрос Констанция снести могла, то эту нежность — нет. Она устало опустила руку, хотела отступить назад, но уткнулась в Кинга. Ощутила спиной и бедрами его тело и тихо, отчаяно простонала.

— Артур, помогите найти выход, — попросила она и прикрыла глаза, когда он ласково прижал ее к себе.

Он ответил не сразу.

— Помогу, — прошептал он ей в ухо, — если признаешься, что врала мне.

— Я не врала, вы мне безразличны.

Смешно было говорить об этом, когда они стояли так близко и прижимались друг к другу так интимно.

Он бережно убрал прядь ее длинных волос, чтобы чувственно проговорить:

— Как скажешь, конечно, но я не об этом.

Мысли в голове путались, ни о чем не хотелось думать. Мозг без особой надежды напоминал, что Артура они ненавидели, что тот поступил бесчестно и убил зарождающиеся в душе надежду и доверие. Тело предлагало забыть обо всем. Сердце металось в груди, разрываясь между обидой и прощением, злостью и нежностью, желанием уйти и остаться.

— Я о том, что ты здесь делаешь, — продолжил Артур, — как оказалась, и как Илья знает об этом совершенно ничего.

Констанция выбралась из ловушки, в которую он поймал ее, отошла и, тщательно подбирая слова, медленно проговорила:

— Сегодня я не сказала вам ни слова лжи.

Он рассмеялся. Не очень-то по-доброму.

— Молодец, Констанция, очень предприимчиво. Надеюсь, ты сохранишь эту изобретательность до объяснения с Ильей.

Она сложила руки на груди, посмотрела в сторону и хмуро отозвалась:

— Мне не придется ничего объяснять, если ты мне поможешь.

— Я снова на «ты»? — он изобразил удивление. — Надолго, или только пока не вывел тебя из хранилища?

Констанция стиснула зубы. Разумеется, она понимала, что неправа. Что она плевала на все запреты, и Артур совершенно справедливо считал ее злостной нарушительницей. Что согласись он помочь ей, станет соучастником ужасного преступления.

Но она не собиралась ничего признавать вслух. Не при нем. Не теперь.

— Варианта два, — деловито заявила Констанция. — Либо я жду здесь, пока ты через свой кабинет попадаешь в тайный ход, изнутри находишь эту дверь и отпираешь ее с той стороны. Либо мы вместе идем в твой кабинет, и я оттуда сама проникаю в тайный ход. Первый вариант более сложный, так как я не знаю, как дойти от твоего кабинета до этой двери. Но мы будем вынуждены им воспользоваться, если нет возможности пройти отсюда до твоего кабинета незамеченными.

Кинг выслушал все это с наигранной, преувеличенной заинтересованностью. Покивал, сложив руки на груди, а затем уточнил:

— А делать я это буду потому что…

— Потому что твоей коллеге нужна помощь? Потому что это наше общее дело, и мы оба не хотим, чтобы Нелидов об этом узнал? Потому что ты джентльмен и не бросишь даму в беде? Выбирай наиболее привлекательный вариант, но не затягивай, сюда в любой момент может прийти кто-то еще.

Она отчего-то была уверена, что он не бросит и не сдаст. Немного повыпендривается, набьет себе цену, сделает вид, что осуждает нарушение правил. Без этого никуда. Но закончится все в любом случае ее счастливым спасением.

Кинг долго глядел на Констанцию, эмоции нельзя было прочитать ни по взгляду, ни по сложенным на груди рукам, ни по задумчивой позе.

— Я выбираю джентльмен.

Он жестом предложил ей проследовать вперед.

— Прекрасный выбор, — бросила она, проходя мимо.

Меньше, чем за минуту они преодолели два витка спирали. Констанция разглядывала книги на полках, но все корешки были пустыми, как это обычно и бывает с ловцами. Указатели по прежнему не помогали. «Б-12», «А-23» — это ровным счетом ничего не объясняло. Она не стала пока задавать вопросы Кингу, решив, что правильнее будет сделать это, когда они окажутся в безопасном для нее месте.

Когда до двери оставался один виток, а выход оказался ровно над ними, Артур замедлился, взял с одной из полок пару пухлых томиков и аккуратно положил их на пол.

Уже наверху шепотом обратился к Констанции:

— Там сидит охранник.

Он подвел ее к двери и вынудил прижаться к стене.

— План будет таков: я сейчас попрошу охранника зайти, проверить, что кто-то уронил книги. Дверь тебя скроет, он не заметит. Я поведу его вниз, буду отвлекать. Когда мы будем там и тебя будет не видно, в этот момент ты должна аккуратно выйти. Дальше нужно пройти в мой кабинет. Нам повезло… то есть, тебе повезло, он располагается близко сюда. Иногда в коридорах пусто, но иногда бывают люди, поэтому прежде, чем идти, посмотрись. Я постараюсь задержать охранника на дольше, но не тяни. И не вздумай там околачиваться.

— Околачиваться? — усмехнулась она тихо — какой, однако, словарный запас!

Кинг прижал палец к ее губам, замер на пару мгновений, отнял руку и как-то очень сухо продолжил:

— Если ты не прямо пойдешь в мой кабинет, я доложу Илье. Это не шутка.

— Хорошо, хорошо. Как дойти?

Артур достал из внутреннего кармана пиджака ручку, взял ладонь Констанции и принялся рисовать маршрут. Она старалась сохранять отстраненный, безразличный вид, как будто это прикосновение не вызвало у нее никаких щекочущих ощущений в животе.

С корявой схемой и с колотящимся сердцем, она прижалась к стене. Кинг открыл дверь, спрятав тем самым Констанцию, и громко произнес:

— Алексей Иванович, а кто в последнее время был в хранилище?

Раздался приглушенный, трудно различимый ответ.

— Это просто что книги лежат на полу уронены.

Охранник снова что-то ответил, что, кажется, поставило Кинга в тупик. После небольшой паузы он укоризненно заметил:

— Это ведь может быть что-то важное. Кто бы стал просто так кидать ловцы с полок?

Неясное бормотание.

Кинг изобразил язвительный смех.

— Алексей Иванович, даже если это действительно мыши — особенно если это мыши — мне кажется, это требует вашего внимания. Пойдемте, я покажу.

Наконец, послышался скрежет стула по полу, глухие, шаркающие шаги. Артур и Алексей Иванович стали неторопливо спускаться по дорожке — Кинг держался стеллажей, а охранник совершенно беззаботно топал вдоль поручня, то и дело брякая по нему рукой. Как будто его совершенно не заботило, что за этим ненадежным на вид ограждением открывалась бездна.

Так или иначе, скоро мужчины прошли первый виток, и теперь Констанция была вне поля их зрения. Она обошла дверь и проскользнула в небольшое помещение без окон. Тут стоял стол с компьютером, стул с накинутым на него дутым жилетом, какой-то старенький стеллаж. Очевидно, вотчина охранника. Воздух был тяжелый, но зато после весьма освежающего хранилища — теплый.

Констанция торопливо прошла к двери и выглянула из-за нее. Налево уходил коридор со множеством дверей. Артуровская была за поворотом. То есть нужно было пройти мимо двух помещений, одно из которых являлось туалетом, затем свернуть налево — и вот он, офис Кинга.

Не мешкая, Констанция поспешила вперед, но не успела преодолеть и половину расстояния.

— Разумеется, это нужно сделать быстро, — услышала она голос Нелидова в тот же момент, как отворилась одна из дверей.

Еще пара секунд, и Констанция столкнулась бы и с ним, и с его собеседником нос к носу.

Времени на раздумья не оставалось, пока ее не обнаружили, она юркнула в дверь, что была перед кабинетом, и оказалась в туалете. С писсуарами, но, к счастью, без посетителей.

Облегченно выдохнуть не удалось: ручка дернулась, что вынудило Констанцию стремительно влететь в одну из кабинок и запереться там. Она взобралась на унитаз, снова порадовавшись кроссовкам.

Конечно же, посетителями уборной оказались Нелидов и кто-то еще, кого Констанция пока так и не смогла распознать.

Делая свои дела, они продолжали беседу.

— Ну сам посуди, если бы Торин хотел закрыть дело, уже б закрыл, — это был Нелидов. — Зуб даю, у него там какая-то выгода.

— А че за выгода-то?

Констанции не был знаком второй голос. Она попыталась разглядеть что-то в щель, но быстро вспомнила, где находилась, и что делали эти люди, поэтому стыдливо прикрыла глаза.

— Да элементарно хотя бы — бабло: этот Калиостро рубит миллионы. Башляет Торину, тот его прикрывает. А может, Торин всю эту схему сам и нарисовал.

— Да ну, думаешь, он бы стал…

— А кто б не стал! Ну, я бы, конечно же, не стал, и ты бы не стал. Но этому закон не писан. Он всегда сам себе хозяин, и пора его приструнить. Так что наша завтрашняя проверка будет очень кстати. Небольшая, так скать, бюрократическая проволочка никому еще зла не делала. Кроме тех, кто что-то нарушает, уж конечно.

Нелидов хохотнул.

— А Кинг-то что-нибудь говорит полезного?

Мужчины переместились к рукомойнику, включили воду. Теперь Констанция без зазрений совести стала разглядывать в щель собеседника Нелидова, и ей это, пожалуй, удалось, но человек все равно не показался знакомым. Рыжеватые волосы, пышные сверху и почти сбритые по бокам, светлая рубашка, темные брюки. Лицо с мягкими, невыразительными чертами — столкнись в столовой, прошла бы мимо.

— Илья везде пихает свою эту Непейпиво, Кинг сказал, что если где-то чето она, то это значит, Торин что-то планирует. Так что я за ней приглядываю.

— Приглядываешь? Не переусердствуй приглядывать-то, а то тебе Торин яйца оторвет.

Оба рассмеялись этой шутке.

— Ты видел видео? К чему там приглядываться-то? Плоскодонка.

— В видео, говорят, не она. Монтаж или чет такое. Ну и сам-то ты ее видел? Там сиськи нормас такие, видно, что свои. И жопа что надо.

Констанция прикрыла глаза, борясь с раздражением. Она понимала, что, надевая платье, подчеркивающее фигуру, вызывает у некоторых мужчин — у многих мужчин, возможно — желание оценить ее тело. Ее устраивало, что они могли подумать о том, какая красивая у нее грудь или какие сесуальные бедра.

Но черт возьми, как ужасно вульгарно звучали подобные обсуждения! И что это за неуважение к женщине: «плоскодонка», «сиськи»?

— Еще сказал, что пока потеряли Калиостро. Это мы тоже, кхм-кхм, еще обсудим.

Двое вышли, оставив Констанцию кипеть, как чайник. Сделав несколько глубоких вдохов, она все же немного успокоилась и торопливо прошла к двери. Приоткрыла ее: тихо и пусто. Нелидов со своим приятелем куда-то ушли. Путь к кабинету Кинга был открыт. Констанция преодолела последние метры и, наконец, оказалась в относительной безопасности.

Однако только она оказалась в вотчине Артура, как кто-то схватил ее за плечи и чуть встряхнул. Перед глазами замаячило сердитое лицо хозяина кабинета.

— Jesus, где ты была⁈ Я же сказал идти сразу сюда! — зашипел он.

Кинг так держал ее, что все, что она могла сделать — успокаивающе погладить его по груди.

— Я попыталась, но чуть не столкнулась с Нелидовым.

После этих слов Артур пришел в себя и теперь готов был выслушать всю историю о прятках в туалете. Пока Констанция говорила, он отошел на пару шагов, и она невольно испытала чувство потери: ощущать его присутствие, его прикосновения и его запах все еще было приятно, как бы сильно ни ранила игра в любовь.

Кинг согласился с тем, что ее действия были единственно разумными. Констанция к тому же рассказала обо всем, что подслушала. Особенно подчеркнула новость о сюрпризе для Ильи и каких-то «бюрократических проволочках». Артур пообещал принять все к сведению и открыл для Констанции тайный проход, позволив даже воспользоваться им без сопровождения.

Отправив Миле сообщение, Констанция обеспечила себе возможность покинуть секретные коридоры, и эта сумасшедшая вылазка могла бы закончиться без неприятностей. Но на следующий день Констанцию вызвал Илья, и она почему-то с самого начала была уверена, что причиной столь скорого свидания было ее вопиющее нарушение.

Эпизод 7. Глава 1

Эпизод 7. «Он пошел, куда глаза глядят и, должно быть, выбрал верную дорогу»

Констанция научилась предсказывать будущее по настроению Леночки. Но в этот раз возникли затруднения: та выглядела озабоченной, даже слегка напуганной, но едва заметила Констанцию, сменила выражение лица на крайне довольное. Что могли означать такие преобразования?

Беглый осмотр стола Ильи, заваленного папками, документами, распечатками, едва не падающими с края, дал некоторое представление о ситуации: видимо, Нелидов начал проверку, из-за чего у Ильи прибавилось забот, но при этом лично Констанцию ждали еще большие неприятности.

Так и вышло. Выглядели неприятности следующим образом: Илья с суровым, выточенным из куска скалы ликом, холодно-отстраненный Кинг, пустым, застывшим взглядом разглядывающий плинтуса, и Нелидов со счастливой физиономией, блестящей от пота и удовольствия.

Последний, едва Констанция вошла, тут же впился взглядом в ее фигуру, очевидно, желая убедиться, что то опубликованное видео действительно являлось жалким подлогом, а настоящая Непейвода была вполне себе достойна его липкого интереса.

Жаль, она никак не могла вспомнить его имя и отчество, а то непременно осадила бы нахала.

Впрочем, судя по напряжению в позах остальных собравшихся, слишком наглеть не стоило: похоже, никто не ждал от радостного инспектора внутренней службы чая с медом.

— Ну, теперь, когда все в сборе… — начал Нелидов.

Однако Илья грубо его перебил, будто и не услышал вовсе:

— Проходи, Констанция. Присаживайся. Ян Маркович начал глобальную проверку в Библиотеке, и в связи с этим собрал нас здесь. Настоял на твоем присутствии.

Точно, «Ян Маркович»!

— Польщена таким вниманием к моей персоне, — улыбнувшись, сообщила Констанция и скромно опустилась на стул для посетителей.

Ох, не нравились ей эти блестящие глазки Нелидова…

— Ну, судя по всему, никто в этой Библиотеке не в состоянии обойти такую персону, — он вызывающе заглянул в ее декольте, — вниманием.

Констанция скорее почувствовала, чем увидела, как подобрались Илья с Кингом, но решила, что разборки им ни к чему.

— Это так, — она не без кокетства повела плечами, не теряя надежды, что женского обаяния хватит для решения надвигающейся проблемы. — Чем же я привлекла лично вас?

— О, одним видео…

Он неприятно ухмыльнулся, затем взял в руки ноутбук, открыл его и поставил на стол Ильи.

— Ян Маркович, это видео — всего лишь монтаж, — Констанция утомленно закатила глаза. — Чья-то глупая шутка…

— Про то видео я в курсе, дорогуша, — он снова опустил взгляд, на этот раз на ее бедра, заставив Констанцию сжать кулаки. — А что ты скажешь про это?

Он запустил видеопроигрыватель. На экране появилось изображение комнаты с одиноким столом, стареньким шкафом и стулом, на спинку которого была накинута дутая жилетка.

Сердце Констанции упало в пятки. Илья и Кинг подошли ближе и уставились на экран как раз вовремя, чтобы увидеть, как в открытую дверь из хранилища в комнату охранника прошмыгнула Констанция. Она суетливо посмотрела через плечо, пробежала к выходу, явно боясь быть замеченной, выглянула в коридор и, наконец, исчезла из кадра.

— Это еще не все, — блаженно протянул Нелидов, чуть промотал вперед и сделал шаг назад, чтобы все смогли разглядеть Кинга, выходящего из хранилища вместе с охранником.

После этого видео было остановлено. Все застыло: время, звуки, дыхание.

Это. Была. Катастрофа.

Констанция не только оказалась на грани увольнения (это в лучшем случае), но еще и подставила Илью с Артуром. Нужно было срочно спасать положение.

Кинг открыл рот раньше. Он даже успел произнести «дело в том что…», однако его перебил Илья:

— В чем вопрос? Непейвода и Кинг находились там по моему указанию.

Решил заступиться за них… Даже если у него получится выкрутиться перед Нелидовым, Констанции это с рук не сойдет.

— Кинг — предположим, — кивнул в это время Ян Маркович. — Но Непейвода?

— Тебе известно, что ее подключили к этому делу, — устало-раздраженно заявил Илья, и будто совершенно потеряв интерес к записи, обошел свой стол и принялся открывать папки.

— Если это все, у меня куча дел. Бюрократическая проверка, назначенная Инспектором Внутренней Службы, знаешь ли.

Нелидов сощурился, оглядел Илью, Констанцию, затем выплюнул:

— Ее нахождение там было незаконно…

— Обсуди это с Анатолиями, которые согласовали ее участие. А мне некогда. Я итак занят охотой, а теперь еще нужно бумажной волокитой заниматься. Если у руководства будут вопросы, почему тормозится поимка Калиостро, мы все будем знать о причинах. И руководство в первую очередь.

Он многозначительно обвел рукой заваленный документами стол.

Было заметно, что Нелидов разозлен. Он явно рассчитывал на более интересный эффект. Но чтобы не выставлять себя еще большим дураком, он все же деловито подхватил ноутбук и рявкнул:

— Ищешь причины своих провалов, Торин? Поищи в своей работе! У тебя никакой дисциплины, везде бардак! Поверь, об этом Анатолии тоже узнают!

С этими словами он вышел из кабинета, громко хлопнув напоследок дверью.

Констанция была ошеломлена тем, как мгновенно, только Нелидов исчез из поля зрения, эмоции на лице Ильи сменились с измотанной скуки на едва контролируемую ярость. Замученного проверками руководителя он играл. Теперь же проступили истинные чувства.

— Илия, послушай… — начал Кинг, который, вероятно, тоже заметил эти занятные метаморфозы.

Констанция встала между Артуром и Ильей и тоже заговорила:

— Я все объясню. Просто позволь мне…

Он взорвался. Подобно злой волне, что во время шторма бросается на берег, сметая все на пути, Илья резко, грубо смахнул бумаги и прочие вещи со своего стола. Жалобно звякнула чашка, расколовшаяся на три больших осколка. Белые прямоугольные листы разлетелись, с тихим вздохом опустившись на пол.

— Это моя вина, — не сдавалась Констанция, изрядно напуганная такой реакцией, но не видевшая другого выхода, кроме как говорить с ним.

— Вон! — рявкнул Илья.

— Прости меня, я просто хотела…

— Вон отсюда! — взревел тогда он, его лицо налилось кровью.

Артур мягко подхватил Констанцию под локоть и начал уводить. Вероятно, почувствовав сопротивление, он склонился к ее уху и сказал:

— Сейчас не лучшее время. Уйдем.

Она поддалась. Не сговариваясь, оба сперва убедились, что Нелидов не завис у груди Леночки и уже покинул коридор, затем с осторожностью выглянули в холл. Заметили Яна Марковича, спускающимся по главной лестнице, переждали. Затем, наконец, вышли.

Только тогда Констанция задумчиво произнесла:

— Думаете, Нелидов успокоится? Не уверена, что ответ Ильи убедил его…

Артур остановился прямо перед ней, такой холодный и чужой. Мрачно взглянул в глаза:

— Конечно, не убедил. Можешь не сомневаться, он коллекционирует все такие вещи, чтобы достать в нужный момент и закопать под ними Илию. Мы просто… нет, ты просто добавила еще один гвоздь в его гроб.

— Не надо драматизировать, Артур.

Разумеется, он был во всем прав. Но если что-то Констанция не любила так же сильно, как быть неправой, так это признавать себя таковой.

— Разумеется. Прошу прощения, если был излишне тревожным. Уволят Илию, придет другой руководитель, верно? Нелидов, например.

С этими словами он ушел прочь, оставив Констанцию досадливо кусать губы.

Впрочем, она знала отличное лекарство от хандры, неясных неприятных предчувствий и даже от чувства вины.

— Стажер, нам нужно какое-нибудь дело, — заявила она, уверенной походкой входя в отдел охотников.

Аврелий поднял кудрявую голову от ноутбука, на котором, похоже, уснул и, засияв, как утреннее солнышко, уточнил:

— Ты сказала «нам»? — а затем счастливо пропел: — Чип-чип-чип-чип-и-дейл к вам спешат!

— Да, у меня сложилось впечатление, что тебе требуется больше практики перед самостоятельным плаванием.

— Я с тобой — хоть на край света.

— Почему мне этого никто не говорит? — вздохнула Мила, отходя от кофейной станции с чашкой, в которой напиток спрятался под шапкой молочной пенки.

— Я и с тобой — хоть на край света, — заверил ее Аврелий. — Но Конс позвала раньше.

— Вот потом позовешь, а я сама не пойду, — насмешливо отозвалась та, и только Констанция знала, что за этими игривыми, будто безразличными комментариями скрывались безответные чувства.

Впрочем, сейчас было не время думать об этом. Констанция подошла к Арине, висящей на телефоне.

— Ты зашла очень кстати, — заявила та, положив трубку. — У нас сигнал не из абонемента… — и чуть тише: — и обычно такое берет Брэдбери совместно с Основным Фондом, но у них там сегодня какой-то аврал с документами. Какая-то проверка. Ох, наверное, скоро и к нам придут…

Заинтригованная, Констанция попросила выложить все подробности дела. Получив их, крикнула Аврелия. Уже через пять минут они сидели в машине.

— Это просто огнище! — в десятый раз повторил стажер.

Разрыв произошел в районе площади Восстания, но Абонемент его не зафиксировал, так как это очень людное место с вокзалом и книжным: постоянная мощная читательская энергетика сделали обнаружение разрывов на этом пятачке почти невозможным. Опытный библиотекарь, такой, как Христофора Николаевна, не упустил бы, но в тот день дежурила Маруся.

А вот Брэдбери зафиксировали подозрительную активность: в соцсетях начали появляться публикации о крайне реалистичной ростовой кукле с луковой головой.

— Это же ребенок с луковицей вместо башки! — едва не плача от восторга, произнес Аврелий, выворачивая на Московский проспект.

— Это может быть просто костюм.

— Да ты видос посмотри! Качество, конечно, жесть, но глянь, у него шевелится рот и моргают глаза. Руку даю на отсечение, это Чиполлино.

— Так смело раскидываешься руками, как будто у тебя их пара сотен, а не две, — отозвалась Констанция, вглядываясь в пиксели. — А ведь это может быть его дедушка или один из братьев и сестер. Как их там звали, Чиполлита, Чиполлио и другие.

День был хороший. Ночью чуть подморозило, отчего под еще прохладным весенним солнцем воздух казался хрустальным.

— Часть фотографий сделана у Смольного, — заметила Констанция, пролистывая снимки на телефоне. — Это самая удаленная точка от места разрыва на данный момент. Поедем туда.

— А как думаешь, если начать чистить Чиполлино, он будет прям как луковица? — задумчиво произнес стажер. — Типа под коричневой шелухой еще слой, под ним — еще один и так далее?

Констанция вздохнула и, ничего не ответив, посмотрела в окно, на прохожих. Одеваться по погоде удавалось не всем: кто-то еще не отказался от пуховиков, хотя температура днем уже достаточно уверенно перебиралась через десятку, другие, по этой самой причине, уже разгуливали в толстовках и даже футболках, что казалось излишне поспешным решением.

Констанция сожалела, что в этом городе так быстро проходило межсезонье: вчера еще шел снег, завтра уже припечет и захочется снять верхнюю одежду. А ей так нравилось ходить в плаще.

— Как думаешь, рот и глаза у Чиполлино только на верхнем слое или на остальных тоже будет лицо? — продолжал размышлять Аврелий, пока машина огибала Московские ворота, что триумфально завершали Московский проспект мощной колоннадой на круглой площади.

Ответа не последовало. Другие мысли одолевали Констанцию: как теперь поступит Илья? Из кабинета он выгнал просто чтобы не убить. Но когда ярость чуть поутихнет, наверняка он почувствует себя обязанным принять меры. И ладно она… что бы он ни придумал, это вряд ли будет что-то, с чем она не справится.

Хотя, возможно, она все же перешла черту, за которой никакие личные отношения не имели значения. Но она могла все исправить, могла.

А вот Кинг оказался в этой ситуации исключительно по ее вине. Он не сделал ничего дурного. Конечно, с одной стороны — так ему и надо. С другой — совесть не позволяла оставить это без внимания. Тем более, он же нарушил правила, чтобы помочь ей.

— А если порезать его ножом, можно заплакать? — выдал новый вопрос стажер.

Наказание должно быть соразмерно преступлению. Артур подло обошелся с ее сердцем, она накажет его такой же душевной болью. Но работы это касаться не должно. Констанцию осенило: после рабочего дня она зайдет к Илье домой. Это у себя в кабинете он был строгим начальником, руководителем департамента. Дома же будет вынужден сменить роль, стать более открытым и готовым к диалогу.

— А на вкус он тоже луковый? Типа, его бошку можно настругать в суп?

Констанция мрачно взглянула на Аврелия.

— И растет ли у него зелень из верхушки?

— Ты замолкнешь?

— А ты можешь ответить?

— Нет.

Аврелий вздохнул. А затем, когда машина остановилась на светофоре, медленно повернулся к ней.

— Ко-о-онс.

Она осторожно окинула взглядом возбужденное лицо, обрамленное милыми кудряшками.

— Чего?

— Плиз-плиз-плиз, — он сложил ладони в умоляющем жесте.

— Что?

— Давай когда поймаем, попробуем выяснить, а? Ну интересно же.

— Ты больной что ли?

— Ну он же все равно не человек. Чисто в научных интересах! Аккуратненько так резанем хотя бы…

Констанция покачала головой, устало прикрыв глаза.

Стажер молчал с полминуты, затем добавил:

— Интересно, сколько слоев надо снять, чтобы добраться до мозгов.

— Интересно, у тебя сколько надо снять, — проворчала Констанция. — Так вот тоже выглядит, что много.

— Ты какая-то напряженная, — заметил Аврелий вскоре. — Где прежняя легкая, воздушная хохотушка Констанция?

Она лишь тяжело вздохнула.

— Все не знаешь, что с Егором делать? Знаешь, вот у меня иногда бывает затык в сюжете. Когда я пишу, то знаю, у кого какая роль, какая мотивация, какая цель. Знаю, чем все кончится. Но бывает, что в какой-то момент, в середине или ближе к концу уже, перед самым, так сказать, вот-это-поворотом, чувствую, что все рассыпается. Кто, что, зачем делает? Тут накручено, там наверчено, и кажется, что я сижу не с нитями, каждая из которых ведет туда или сюда, а с какой-то спутанной гирляндой.

Констанция с интересом взглянула на Аврелия. Вообще-то, именно так она и представляла то, что творилось в этой кучерявой голове: накручено, наверчено. Как бешено вились его волосы, так же бешено должны были виться мысли, в каком-то хаосе, беспорядке.

Но, кажется, стажер намеревался рассказать, как именно собирал все это в кучу и выдавал действительно продуманные, стройные, красивые сюжеты. Как из груды камней этот паренек строил храмы?

— Я беру все это и раскладываю по полочкам, притом не с точки зрения читателя или главного героя, а с каждой отдельной точки зрения. Ну типа ставлю себя на место каждого персонажа. Вот сейчас я главный злодей: почему я ничего не делаю, почему не нападаю? Наверное, я планирую что-то и ищу ресурсы. Так, хорошо. Записали. А теперь я второстепенный персонаж, который играет свою вот такую-то роль: что я делаю в это время? Окей, пытаюсь скрыть свое участие в преступлении. Как? Пойду-ка, украду главную улику. Теперь я главный герой: эй, ты куда потащил главную улику⁈ А ну-ка стой! Понеслась! Понимаешь?

Констанция внимательно оглядела пружинки его волос. Нет, все-таки, «накручено, наверчено».

— Понимаю, — приврала она. — Как это должно мне помочь?

— Ну, ты вот подумай: ты Егор, застряла в книге. Что ты будешь делать?

— Мы знаем, что он смог несколько раз вклиниться в сюжет, приехав в важные локации, и даже оставить на страницах несколько своих реплик.

— Да. Но почему ты, Егор, сделал это так бессмысленно? Так… по-дурацки?

— Потому что я сам не знаю, даст ли это хоть что-то. Я же не знаю, повлияют ли мои действия на текст.

— Ну тогда в надежде на это ты могла бы постараться получше и сделать что-нибудь эдакое, что уж точно сделает тебя заметным. Переспать с Джейн, например.

Констанция покачала головой.

— Не, ты давай не это. Отвечай по факту, почему ты так не поступила? — после долгой паузы он сдался: — Ой, ну если ты такая нежная, невинная овечка: ты мог бы рассказать Джейн про жену. Никакой тебе свадьбы, ничего — просто чао-какао.

— Наверное, я побоялся, что мои действия могут повлиять не только на это издание, но вообще на все романы о Джейн? Хотя ерунда, мы же знаем, что персонаж сбегает из конкретной книги. Значит и попал Егор, скорее всего, в конкретный том.

— Ну допустим… Ты машешь нам ручкой со страниц, но аккуратно, потому что одновременно боишься и что будешь слишком заметной, и что будешь вообще незаметной.

Констанция кивнула.

— Блин, самым логичным было бы использовать для обратного разрыва ту же технологию, что использовали, чтобы отправить Егора туда, — вздохнул, наконец, стажер. — Но, видимо, это не сработало, раз он до сих пор там.

Она откинулась на спинку кресла. А на какое-то время у нее появилась надежда, что он поможет ей разобраться хотя бы с этим делом.

Через четверть часа они подъехали к нарядному Смольному собору. Голубые стены его были так богато украшены белым декором, что здание напоминало свадебный торт. Легкий, воздушный, такой прекрасный на фоне лазурного неба. Императрица Елизавета, которая славилась любовью к пышному барокко, планировала однажды уйти в монастырь, и для этих целей велела построить себе соответствующее заведение. Послушницей дочь Петра так и не стала, а собор остался. Еще и находился чуть в отдалении от всех достопримечательностей, среди сдержанных доходных домов и сурового советского и постсоветского монументализма. Расположение делало его яркой доминантой, откуда бы ты ни ехал: хоть с набережной, хоть со Шпалерной улицы, он величественно выплывал из-за деревьев.

Аврелий, едва вышел из машины, стал расспрашивать прохожих. Очень уж его возбуждала мысль о встрече с Чиполлино. Констанция брела следом, не в силах забыть о неприятностях с Нелидовым.

Самое обидное, ей даже не удалось ничего узнать, а ведь Аврелий был прав: понимание, как именно Егора отправили в книгу, облегчило бы операцию по его спасению. Ее жертва могла бы быть оправданной. Но ей удалось узнать лишь о существовании хранилища… Она взглянула на ловец в своей руке. Почему-то новость о том, что персонажей не отправляли в их маленькие вселенные, а держали в подземной библиотеке, ощущалась как обман и предательство. Как будто бы их работа в какой-то степени потеряла смысл, хотя они ведь в первую очередь помогали обычным людям. Да и персонажам все еще должно было быть лучше на страницах ловцов, чем в непонятной реальности.

— Говорят, видели мальчика в костюме, — прервал ее размышления голос стажера. — Он шел в сторону Смольного дворца.

— Это будет потрясающе иронично, если Чиполлино придет к месту, где находится правительство Петербурга.

— Почему? — удивился Аврелий, внимательно осматриваясь.

— Потому что «Чиполлино» — остро-социальная сказка. Бедный мальчик сражается за то, чтобы его несправедливо осужденного отца освободили из тюрьмы, сталкивается с предвзятостью, угнетениями со стороны власть держащих… Ты вообще не в курсе сюжета, да? Все, что тебя волнует, можно ли из него сварить суп?

— Это несправедливое обвинение, — покачал головой Аврелий, — я накидал с двадцатку волнующих меня вопросов, про суп было только одним из них. Тебе что, правда не любопытно? Понимаешь, автор-то это не продумывал наверное? Он сказку сочинил, ему пофигу, что будет, если укусить девочку-вишенку за щечку. Но в нашей реальности этот фруктовый сад вынужденно обретает какую-то более реальную форму. И вот, скажи мне, как это происходит? Типа… типа на основе представлений читателей?

У Констанции разболелась голова.

— Аврелий, у меня сейчас столько реальных проблем, вообще не вымышленных, а ты заставляешь мой мозг обрабатывать еще и эту ненужную информацию. Ну куси его за щечку при встрече, если тебе так интересно.

Некоторое время они шли молча, Констанция просто любовалась свежей зеленью на деревьях, стажер что-то выискивал в телефоне.

— Слушай, ну две новости.

— Начни с хорошей.

— Я разве сказал, что одна из них хорошая? Короче, можно дополнить карту его маршрута: тут уже куча видосов и с Некрасова, и с Лиговки, и с Литейного даже. Он че, летает что ли…

— А вторая?

— Тут КУЧА видосов, Конс, — он повернул к ней экран телефона. — Просто куча. Его засняли десятки человек, он еще и разговаривает с народом, похоже. Спрашивает дорогу, чет еще…

Констанции стало не по себе: Нелидов такое не упустит. Еще один «гвоздь в гроб Ильи», как сказал Кинг.

— Мы должны не только поймать его, но и помочь Брэдбери замести следы, — сказала тогда она решительно.

— Раз плюнуть!

— Зови Милу на подмогу. А я пока позвоню Арине…

Главным требованием к коллегам было следующее: задержать Чиполлино, но не ловить в ловец.

К ним выехало сразу трое коллег. По особой просьбе Констанции, ни одного не звали Валерой. Арина и Маруся образовали логистический центр операции. Они координировали действия книжников и докладывали им о местах книжных активностей. Констанция и Аврелий разделились, чтобы их тропинки снова пересеклись на Суворовском. Констанция добежала до Таврического сада и, полюбовавшись музеем Суворова, похожего на старинную русскую крепостную башню, вышла к Кирочной улице, где столкнулась с Милой.

— Там такая невеста красивая, — протянула та, махнув в сторону Фурштатской улицы, на которой находился Дворец Бракосочетания. — Я бы тоже такое платье хотела…

Констанция подарила подруге редкую улыбку. Если кому-то из знакомых она и желала самой лучшей свадьбы с самым шикарным платьем и самым лучшим на свете женихом, то Миле.

— Где-то тут бегает Аврелий. Если скажешь, что видела лукоголового мальчика, он прибежит, только держи.

Мила шутку не оценила, скуксилась, поэтому Констанция сменила тему.

— Ладно, прежде, чем мы разойдемся, у меня к тебе два вопроса: во-первых, можешь, пожалуйста, разузнать домашний адрес Ильи? А во-вторых, где я могу взять ребенка?

— Ну-у, — протянула Мила низко и протяжно, — ты как будто сама нашла ответ на второй вопрос, хотя я бы там на твоем месте не искала… может, лучше тебе Арта адрес, а не Ильи?

Констанция возвела глаза к небу.

— Это не связанные между собой вещи. Мне нужен ребенок примерно… от четырех до… не знаю, восьми лет? Ну… вот такой примерно, — Констанция подняла руку на уровень талии.

Мила дернула плечами.

— Чтоб такой был, это надо подождать. Их сначала совсем младенцами выдают, и они довольно долго растут.

— Ну серьезно. Ты больше с коллегами общаешься, у кого можно взять на время такого? Лучше мальчика, хотя не очень принципиально.

Мила вздохнула, улыбнулась и заверила, что найдет детеныша, подходящего под запрос.

— Он нужен нам у меня дома, — бросила напоследок Констанция.

У Чиполлино не было шансов. Шестеро книжников прочесывали улицы, а он, одинокий, потерянный и очень приметный, шарахался по Питеру, не зная, куда идти. Он спрашивал у прохожих, не видели ли они принца Лимона, не слышали ли что-то о его отце, но люди воспринимали это как шутку. Многие снимали его на телефоны.

Книжники, обнаружив персонажа, убедили его, что знали о местонахождении всех искомых лиц, усадили в машину Аврелия.

По пути, в автомобиле, Констанция тщательно следила за тем, чтобы стажер не вздумал проводить свои бесчеловечные опыты, но тот не сдавался, выяснял все устно. Мила, которую они взяли с собой, хохотала, ее смех разливался густым сиропом по салону, заражая всех.

Даже Чиполлино без устали хихикал, правда, как будто бы не до конца понимая, в чем заключался юмор. Ближе к концу поездки он признался, что все трое книжников, да и вообще люди казались ему жутко забавными.

— У вас такие лица смешные… кожура необычная и форма головы странная, ни на что непохожая… Кто вы? Может быть, орехи? Похожи на арахис немного, но только мягкие…

Это вызвало очередной приступ смеха.

У дома Констанции их уже ждали двое: охотница Кристина и ее сын, шестилетний Петр. Вместе с Милой, Аврелием и, разумеется, Чиполлино они поднялись наверх.

По лицу Кристины Констанция видела — ту удивили скромные размеры жилища лучшей книжницы Петербурга. Особенно теперь, когда их собралось здесь так много, квартира казалась просто крошечной.

Но сейчас было не до того.

Она попросила Кристину помочь: нужно было, чтобы Петр и Чиполлино поменялись одеждой. Мальчики оказались практически одного размера.

Следом Констанция велела Чиполлино положить голову на стол так, чтобы тела было не видно.

— Нужно сделать вид, что твоя голова лежит как бы отдельно от туловища, понял?

Тот попытался кивнуть, но не смог, поскольку уже занял нужную позу. Это рассмешило и его, и Петра, и больше всех — Аврелия.

— Петя, смотри, ты должен рассказать на камеру о том, что тебе для спектакля сделали вот такую интерактивную голову, которая сама моргает и говорит. И что в ней ты будешь играть Чиполлино в театральной постановке. Сможешь?

Петр кивнул, однако снять нужное видео удалось не с первого дубля. То Петя сбивался, то Чиполлино, забывшись, доставал из-под стола руку, то Аврелий начинал ржать.

Однако, наконец, все получилось. Полчаса — и нужное видео было снято. Все начали расходиться. Чиполлино без лишнего пафоса был пойман ловцом, который забрал с собой Аврелий.

— Скинула тебе адрес Ильи, — бросила напоследок Мила.

Со стажером они ушли вместе.

После этого Констанция позвонила ребятам из Брэдбери и объяснила задумку: теперь у них было видео, которое опровергло слухи о мальчике с луковой головой и рассказывало свою историю — о ребенке с интерактивным костюмом потрясающего качества. Коллеги остались в восторге, пообещав смонтировать видео и распространить его в соцсетях.

Задумка Констанции должна была избавить их от проблем, а Нелидова оставить с носом — хотя бы в этом деле.

Эпизод 7. Глава 2

Квартира Ильи располагалась в относительной близости от Библиотеки, на Техноложке, но Констанция считала этот район уже «центром», в отличие от Парка Победы. Новый дом, зажатый между двумя историческими постройками, обещал просторные квартиры с высокими потолками и стильным ремонтом.

Когда Констанция произнесла свое имя в домофон, повисла небольшая пауза. Кажется, Илья раздумывал, впускать ли ее. Но, наконец, раздался писк, дверь в подъезд открылась. Чистый светлый холл сопроводил ее к серебристым лифтам, которые Констанция обогнула в поисках лестницы. Третий этаж — это вообще не высоко.

Дверь в квартиру оказалась приоткрытой, но Илья не встречал гостью на пороге, не спешил предложить тапочки и вообще находился непонятно где. Констанция повесила плащ на плечики в прихожей, захлопнула входную дверь и прошла внутрь. В современной просторной гостиной с минимумом мебели и личных вещей горел свет. Необходимости в дополнительном освещении не было: закаты, наконец, стали поздними, и порыжевшее солнце смело заглядывало в огромные стеклянные окна, лишенные любых занавесок. Констанция осторожно толкнула дверь из матового стекла, увидела кровать и сразу вышла. Прошла к другой, на противоположной стороне гостиной, и очутилась в кухне-столовой.

Сначала показалось, что Илья что-то готовил, но потом Констанция заметила логотип ресторана на контейнерах, из которых он выкладывал еду на тарелку, увидела фирменный пакет, и поняла, что ужин у него намечался не собственного производства.

— Привет, — сказала она, убежденная, что он не мог не услышать, как она вошла.

— Проходи, что ты мнешься, — произнес он, не отвлекаясь от своего занятия, — у тебя же нет проблем с тем чтобы ходить, где вздумается.

Констанция вздохнула. Вздохнула с облегчением: он не орал, не кидался вещами и не пытался выставить ее за дверь. Язвил — оно и понятно, но не прогонял.

— Илья, я понимаю, что ты злишься, и это совершенно справедливо, — произнесла она заготовленную фразу. — Я полностью осознаю и признаю свою вину, и готова понести любое наказание.

Он даже не посмотрел в ее сторону, достал из ящика приборы, выбросил пустые контейнеры. Подумав, снял с верхней полки бокал.

— Илья? — позвала тогда она, подходя к нему чуть ближе.

— Ты в курсе, что мне не нужно твое разрешение, чтобы написать докладную?

— Да, я курсе, — ответила Констанция его спине, так как он предпочитал даже не смотреть в ее сторону. — И просто хотела извиниться. Лично перед тобой. Я понимаю, что не просто совершила нарушение, но и подставила тебя перед Нелидовым, а это сейчас вообще не кстати.

Про невиновность Кинга она решила пока молчать — Илья мог отреагировать неадекватно.

Он сел за стеклянный стол — слишком большой для человека, который живет один — и начал есть, даже не думая предложить Констанции присоединиться.

Она все равно села через стул. Не интимно близко, но так, чтобы не казалось, будто между ними пропасть.

— Прости, Илья, я правда не хотела доставлять тебе неприятности.

Он язвительно промычал, накручивая пасту на вилку.

— Ну, я пришла к тебе попросить прощения. Что еще я могу? Обещаю, сделаю все, чтобы исправить ситуацию.

— Всемогущая Констанция! Решит все ваши проблемы. Сначала создаст их, а потом решит!

Она начала заводиться: ее шаг был достаточно серьезным и дался ей нелегко, но Илья как будто не понимал этого и не ценил.

— Я говорила тебе, что мне нужно попасть в Основной фонд, но ты меня не услышал, и мне пришлось…

Илья бросил вилку на тарелку, звон разнесся по пустой квартире.

— Пришлось тебе? — процедил он, посмотрев ей в глаза.

Открытый гнев — это немного лучше, чем подавленная ярость, с этим можно работать. Констанция встала и, обогнув стол, подошла к нему ближе.

— Хорошо, возможно, не прямо «пришлось», но я не знала, что делать, меня захлестнуло отчаяние, и я совершила ошибку.

Он тоже встал, глядя ей в глаза.

— Хотя бы в этом мы согласны.

— Я проникла туда через тайный ход и совершенно случайно попала в хранилище с ловцами…

Илья прикрыл лицо рукой.

— … но проход закрылся, я не могла вернуться, потом чуть не попалась, но к счастью это был Артур. Он помог мне выбраться. Мы не подумали о камерах.

Илья заскрежетал зубами.

— Я убедила Артура, что ты в курсе моего визита, и что мне нужно скрыть это только от других сотрудников Основного Фонда, но не от тебя. Поэтому он ничего тебе не рассказал — думал, что ты уже в курсе.

Пауза повисла нехорошая. Затем Илья издал какое-то язвительное мычание и с холодной злостью произнес:

— Теперь я понял… Ты явилась защитить его. Чтобы злой Илья не наказал хорошего Артура слишком сурово?

Ну зачем же он все так переворачивал? Она действительно ощущала вину. Перед обоими.

— Нет, я сказала, зачем пришла, — твердо ответила она, глядя ему в глаза.

Констанция ждала очередной вспышки ярости, недоверчивого молчания, холодного сарказма, но никак не того, что он запустит пальцы ей в волосы, притянет к себе и начнет целовать. Жестко, будто знал, что ей это не понравится, и даже не старался сделать это приятным. Она растерялась на несколько мгновений, затем оттолкнула, отпрянула.

— Не за этим, — выдохнула Констанция. — Я пришла не за этим.

Илья резко сел за стол и продолжил ужин.

— Уйди, — бросил он прежде, чем начал ожесточенно ввинчивать вилку в пасту.

Констанция устало опустилась на свой стул.

— Ты можешь нормально со мной поговорить? Или у тебя заклинило переключатель между страстным любовником и суровым начальником?

— Оставь меня в покое.

— Нет, я не могу. Мы должны все прояснить, иначе дальше будет только хуже.

Он ничего не ответил, отправив здоровую порцию пасты в рот. Констанция начала нервно подергивать ногой.

— Мы не чужие друг другу люди, — попыталась она, с трудом сохраняя голос ровным. — Да, между нами нет и не будет тех отношений, которых, возможно, хотел бы ты. Но это не значит, что мы не можем общаться цивилизованно. Тем более, что у нас нет выбора, так как мы работаем вместе.

— За это можешь не волноваться, Нелидов трудится над тем, чтобы это исправить, и ты ему здорово в этом помогаешь.

— Я совершила одну ошибку! — не выдержала она. — Одну ошибку, и она не связана лично с тобой. Я сделала это не назло тебе.

Он хмуро глянул на нее исподлобья.

— Допустим. Хорошо. Я тебя простил. Уходи.

— Нет, я чувствую, что мы не расставили все точки над «i».

— С Артом ничего не будет, он не виноват, что вынужден терпеть твои выходки так же, как и я.

Голос Ильи звучал и вправду устало, как будто он действительно хотел, чтобы она ушла. Но Констанция была с этим не согласна. Она чувствовала, что могла все исправить, и не собиралась сдаваться так сразу.

— Ничего он не терпит, — сердито отозвалась она. — Помог выбраться из Основного фонда, подумаешь, большое дело! Там от хранилища до его кабинета три шага.

На этих словах Илья все же оставил макароны и с легким удивлением взглянул на Констанцию.

— Вот об этом я и говорю. У тебя все всегда просто. Вижу цель, не вижу препятствий. А мы вынуждены…

Она картинно закатила глаза. Страдальцы!

— Илья, много лет меня очень волновало, что обо мне подумают, как это будет выглядеть в глазах других, никому ли это не доставит хлопот. Я была тихой и удобной для всех. И мне стоило больших усилий стать другой. Да, иногда моя напористость и деятельность превращаются в некоторую неосмотрительность и… порывистость, необдуманность… но именно это и сделало меня лучшей в своем деле. И именно за это меня и… — она хотела сказать «любят» в общем, неромантическом смысле, но решила все же подобрать другое слово, — … ценят. Ты так не считаешь?

Илья глядел на нее долго — размышлял над ответом.

— Да, ты права. Но если никто не будет принуждать тебя к дисциплине, ты слетишь с катушек и наделаешь очень серьезных ошибок. Гораздо серьезнее, чем сейчас. Ты так не считаешь?

Констанция криво усмехнулась.

— Согласна. Я много думала по поводу назначения Кинга в Основной фонд. Ты сказал, что его выбрали потому, что он больше подходит. И я начинаю думать, что это действительно так. Мне кажется, я и правда не очень подхожу для всех этих интриг.

Взгляд Ильи заметно потеплел. Заметив это, Констанция протянула к нему руку, сжала предплечье.

— Илья… мне жаль, что так все получилось.

Она говорила не только об этом видео и Нелидове, но и вообще о них. Он хмыкнул и заметил, уже без прежней язвительности:

— Ты сожалеешь не о том, что нарушила правила, а о том, что тебя поймали… — тут он недовольно прорычал, явно сдаваясь, и выдавил: — Ну, хорошо, но пообещай, что впредь…

Он заметил ее взгляд и то, как она, виновато поджав губы, покачала головой.

— Ну, Илья, давай будем смотреть правде в глаза, — сказала она со вздохом. — Я не могу ничего обещать. Я не хочу ничего обещать, потому что часто это происходит не потому, что я так спланировала. Случается что-то одно, это влечет за собой что-то другое…

Он подпер голову рукой, начал устало массировать переносицу.

— Ты меня поражаешь, конечно, — заявил он. — Хорошо, объясни, какого черта тебе нужно в Основном фонде?

Она снова покачала головой.

— Не могу сказать, потому что это не мой секрет.

— Ты, наверное, шутишь…

Иронично, как она одновременно злилась на Кинга, и в то же время не могла предать его доверие. Хотя он не побоялся предать ее.

— Что там с Калиостро? — спросила Констанция, вставая и включая чайник.

По-хозяйски достав чашки — она безошибочно угадала, в каком ящичке они хранились — стала рыться в поисках френчпресса. Скоро обнаружился и он.

— Пока ничего хорошего. Ищем.

Констанция пересказала ему, что слышала, пока рыскала по тайному коридору и пряталась в туалете. Оказалось, Артур передал все это Илье, сообщив, правда, что услышал сам, своими ушами.

— Какая трогательная забота о тебе, — заметил Илья, — что, главное, дело совершенно неблагодарное.

— Вообще-то я сказала тебе, что он не при чем, — оскорбилась Констанция. — Да, я в первую очередь хотела попросить прощения и как-то растопить лед между нами, но и за него заступиться собиралась. Так что за то, что он меня прикрыл, я благодарна. За то, что обошелся со мной как свинья — нет.

Илья не стал это комментировать. Они поразмышляли на тему того, кто мог быть сообщником Нелидова, но их перебил телефон.

— Зачем? — резко бросил Илья после того, как кто-то очень долго что-то ему объяснял.

На том конце провода ответили.

— Лена, скажи, что я уже ушел с работы, и документы эти у меня с собой. И если ему так срочно нужно их получить, он может приехать ко мне домой. Скажи это язвительно, как будто на самом деле не предлагаешь. Если сразу не клюнет, скажи еще раз: документ получить невозможно, он у меня дома. Если все получится, и он начнет требовать мой домашний адрес, сначала откажи, поломайся, потом сообщи. И дай мне знать, чем все закончится.

Видимо, Лена спросила о цели, потому что почти сразу Илья сказал:

— Неважно, Лена, сделай, как я сказал. Задача — сделать так, чтобы он приехал ко мне домой, потому что ты умоляла не бросать тебя в тот терновый куст.

В динамике прозвучала реплика Лены, ответом на которую стал усталый вздох Ильи.

— Братец Лис и братец Кролик. Нет? Ладно, без разницы. Ты поняла, что нужно сделать?

Судя по длинному ответу, Лена перечислила все пункты.

Илья удовлетворенно промычал и положил трубку. Констанция подняла бровь в немом вопросе.

— Ну что, пора «делать все, что угодно», дорогая, — недобро усмехнулся он.

И прозвучало это так, что Констанция невольно сделала шаг назад.

— Нам нужно, чтобы Нелидов доверял Кингу, — пояснил тогда Илья. — Мы убедили его, что ты — причина разлада между мной и Кингом, именно поэтому он доносит на меня. Но до сих пор сам Нелидов ничем полезным с Артом не делился. Например, не сообщил о проверке, которую затеял. Мы должны дать ему дополнительную причину верить, что мы с Артом враги.

— Пока понятно, — кивнула Констанция, когда Илья замолчал.

— Сейчас, если он приедет сюда, застанет тебя у меня дома. Это не оставит у него сомнений, что Арт точит на меня зуб.

Она сложила руки на груди.

— Не могу сказать, что в восторге от выделенной роли. Можно мне пройти кастинг на положительного персонажа?

— Ты еще ломаться будешь? — недовольно уточнил Илья. — Мы уже у меня дома. Все, что от тебя требуется — сделать вид, что мы немного потрахались.

— Илья!

Констанция была уверена, что он был груб намеренно. Хотел показать, как происходящее совершенно его не волновало, и как он ни капли не хотел, чтобы это не было игрой.

— Может, дашь мне халат? — сдалась она. — Чтобы не выглядело, как будто я просто зашла на чай.

Следующие четверть часа они увлеченно создавали иллюзию романтического вечера: Илья великодушно накормил Констанцию десертом, и они оставили посуду на столе, дополнив натюрморт еще одним бокалом и свечами. Выдал ей гигантских размеров халат. Они включили фильм на большом телевизоре, бросили на диван плед. Затем Илья прошел в спальню и навел там легкий беспорядок.

— Думаешь, он настолько тщательно будет изучать квартиру? Мне кажется, у этого типа даже мысли не возникнет, что мужчина и женщина могут находиться в одной квартире просто так.

— Нелидов — мразь, но очень умная и наблюдательная мразь, — отозвался Илья из соседнего помещения, художественно разбрасывая подушки. — Если бы он был хотя бы в половину так туп, как ты думаешь, я давно бы избавился от него.

Леночка прислала сообщение. Несмотря на высокий интеллект, Нелидов клюнул на приманку: вытребовал адрес и, вероятно, направился к Илье домой.

— Давай сядем на диван и будем смотреть телевизор, — предложила Констанция.

— Конечно, этим бы мы и занимались, — фыркнул Илья.

— Мы могли уже утомиться от любовных утех и сесть за телек. Мы же смотрели с тобой фильмы раньше…

Констанция всеми силами старалась не вдумываться в то, о чем они говорили, рассуждая исключительно практично. Как будто бы даже удавалось избежать неловкости. По крайней мере до того момента, как они уселись на диван и уставились на экран. Там шел «Отпуск по обмену».

— Джуд Лоу красавчик, — заметила Констанция, чтобы как-то разрядить обстановку.

— Да, я в курсе, что ты любишь смазливых англичан.

Она глянула на него очень сердито.

— Но так сложилось, что я тоже люблю одного смазливого англичанина, — заявил он вдруг тихо. — Я заботился об Арте с самого первого дня. У нас всегда были… особые отношения… И сейчас я ненавижу себя за то, что…

Илья не договорил, но этого признания было достаточно, чтобы потрясти Констанцию.

— Я… понимаю, как это должно быть непросто. Правда, я понимаю.

Раздался перезвон.

— Это дверной звонок, — замерев на мгновение, сказал Илья. — Кто-то впустил Нелидова внизу. Тем лучше, будет выглядеть естественно, что мы не знали, кто это и не стали скрывать твоего присутствия.

Оба встали.

— Давай я открою дверь, — предложила Констанция. — Это будет выглядеть, как будто я чувствую себя здесь по-хозяйски. А ты подойдешь, чтобы посмотреть, кто это. Как будто мы совершенно его не ожидаем.

Илья кивнул, прошел к полкам, чтобы его не было видно. Констанция подошла ко входной двери и смело открыла ее. За порогом стоял Артур.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Он медленно окинул взглядом ее халат, посмотрел в глаза. Тут из-за двери выглянул Илья — и тоже замер.

— I see*, — сказал, наконец, Кинг и, развернувшись, пошел прочь.

— Арт, — позвал его Илья, но, разумеется, это ни к чему не привело, и вскоре площадка перед дверью осталась пустой.

Тогда Илья обратился к Констанции:

— Почему ты не объяснила ему?

Она медленно закрыла дверь. Илья схватил со стола сотовый, но Констанция накрыла экран ладонью.

— Не звони. Я не знаю, как он отнесся к тому, что я отшила его — возможно, ему все равно, разве что мужское самолюбие было задето. Но это — это сделает ему больно.

— Какого хрена, Конс?

— Он изображал, что у него есть чувства ко мне. Заставил поверить, что я ему небезразлична. Позволил продемонстрировать мою симпатию. Я не оставлю это просто так.

— Вы — два идиота, — Илья произнес это тихо, но очень эмоционально.

— Может и так, но я больше не позволю себя одурачить.

Повисла пауза, во время которой они продолжали молча пялиться на белую дверь.

— Ты должна сказать ему правду.

— И не подумаю.

— Тогда я скажу. Я не намерен и дальше портить с Артом отношения из-за тебя.

— Как пожелаешь. Прямо сейчас он думает, что я предпочла тебя ему, идет и мучается, — ожесточенно проговорила Констанция. — Мне этого достаточно. Если завтра ты убедишь его, что страдал он напрасно, я все равно буду знать, что он пережил это и хотя бы примерно почувствовал то, что почувствовала я.

Илья повернулся к Констанции, он долго и сосредоточенно смотрел на ее профиль, возможно, думая о том, что в свое время легко отделался.

Спустя пять минут Илье пришло сообщение от Кинга.

— Пишет, что Нелидов едет ко мне в гости. Хорошо. Значит, определенный уровень доверия между ними есть. Сегодняшняя театральная постановка должна окончательно убедить его, что мы с Артом враги.

(*) I see… — Понятно…

Нелидов явился спустя четверть часа. Констанция и Илья теперь предусмотрительно посмотрели на видеодомофон, убедились, что пришел именно он. Снова повторили сцену с открыванием двери, затем изобразили ужас, смущение, смирение. Якобы напуганная, Констанция убежала в спальню, а Илья и Нелидов еще полчаса обсуждали что-то в столовой.

Уходя, этот тип очень многозначительно крикнул:

— Доброй ночи, Непейводица!

Поразмыслив, как лучше отреагировать, она вышла из спальни и сконфуженно отозвалась:

— До свидания, Ян Маркович.

Вслед за чем снова скрылась в другой комнате.

Когда Нелидов, наконец, ушел, Констанция переоделась и оставила Илью одного.

Эпизод 7. Глава 3

А на следующий день Илья снова, как и предыдущим утром, вызвал Констанцию в свой кабинет. И Леночка снова ехидно улыбалась. И Артур уже был там. Констанция задалась вопросом: сказал ли ему Илья о том, что тот «все не так понял»? По лицу сказать было трудно: оно не выражало никаких эмоций, но взгляд скользнул по ней без интереса. Было в этом безразличии что-то демонстративное.

Нелидов отсутствовал, что, наверное, можно было счесть хорошим знаком.

Илья сидел за рабочим столом с еще более непроницаемой маской. Когда Констанция вошла и приветливо с ним поздоровалась, он только молча посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Вот это у них тут атмосфера…

Не успела она спросить, что случилось на этот раз, как раздалось уже знакомое «Hey Jude, don’t make it bad».

Кинг удивленно взглянул на экран телефона, жестом извинился перед присутствующими и взял трубку. Затем, очевидно, поняв, кто звонил, отошел к окну и словно бы украдкой ответил «да, я должен был уйти на работу, не стал вас будить».

Констанция против воли удивленно подняла брови. Артур продолжал разговор гораздо тише обычного, но его все равно было отлично слышно:

— Можете пользоваться кухней и ванной. Да. Дверь просто захлопните. Да, — тут было слышно, что он улыбнулся, — я тоже. Привет Насте. А, прости, Настя, да, конечно, м-м, тогда Оле. Да… — и затем он громко и деловито закончил: — Всего хорошего.

Если у Констанции и были сомнения в том, правильно ли она все поняла, то Илья их развеял. Он так грязно посмотрел на своего приятеля, что стало ясно: способ Кинга забыться он не только не порицал, но и одобрял.

Констанция восторгов не разделяла. В ее душе зародилась злоба, отчего Кинг, обернувшись и встретившись с ней взглядом, сперва дернулся назад. Только спустя несколько секунд, он изогнул бровь в немом вопросе с явным вызовом.

— Ну что ж, теперь, когда мы все в сборе, — произнес Илья, — расскажите-ка мне, дорогие мои, что за книгу нынче читает стажер Аврелий.

Удивление на лице Констанции было вполне искренним — она никак не ожидала, что разговор пойдет об этом.

— Я напомню, если кому-то тут отшибло память, что сейчас он знакомится с великим образцом викторианского романа, шедевром английского готического романтизма…

Да что же это такое… Констанция прикрыла на мгновение глаза, села на стул для посетителей.

Кинг в несколько больших шагов оказался рядом.

— … который, о, совпадение, исчез из хранилища Основного фонда. И если вы двое считаете, что можно и дальше делать из меня идиота, то вы заблуждаетесь.

— Илья… — начала Констанция.

— Ты могла сказать вчера правду, — рявкнул он. — Неужели ты настолько… настолько… Готова сознательно обходиться с мужчиной как с дерьмом, но когда тебе нужно — принимаешь от него помощь и втягиваешь в кражу, за которую грозит не просто увольнение, а нечто гораздо более серьезное.

Она сначала смотрела на него с недоумением, затем, наконец, догадалась, что он пытался сказать. Илья решил, что «Джейн Эйр» с запертым Егором они взяли только на днях?

— Илья, Артур не помогал мне позавчера выкрасть «Джейн Эйр» из хранилища.

— Не держи меня за…

— Эта книга давно у меня. И если ты вспомнишь, из-за чего случился пожар в Читальном зале…

Она видела, как осознание меняет выражение лица Ильи. Трудно было сказать, в лучшую ли сторону. Он точно не стал выглядеть более приветливо, не одарил их всепрощающей улыбкой, но как будто бы желание убивать пропало, превратившись в мольбу «просто застрелите меня, я больше не вывожу».

— Ты хочешь сказать, что стажер читает «Джейн Эйр» и пытается освободить из нее Филиппова уже долгое время? — медленно уточнил он.

Констанция кивнула. Она все еще надеялась, что сможет сохранить в тайне роль Кинга в этой истории.

— Откуда у тебя эта книга? Откуда ты вообще о ней узнала?

Опустив глаза, Констанция начала выкручиваться, но Кинг твердо заявил:

— Я рассказал и передал. Но взял не из хранилища. Книгу сдали в архив. Произошла бюрократическая ошибка, ее списали. Поэтому фактически я нарушил только тайну, но не совершал кражу.

Илья соединил кончики пальцев, задумчиво глядя то на одного своего проблемного сотрудника, то на другого.

— Я, честное слово, не знаю, что с вами делать. Вы как будто два детсадовца. Как будто не на службе находитесь, а на увеселительной прогулке. И государственная тайна — это такой маленький секретик, который можно прошептать на ушко подружке, чтобы произвести на нее впечатление.

Чем дальше он говорил, тем громче и сердитее становился голос.

— Так вот, Артур, может быть, в следующий раз ты просто поделишься с ней запеканкой?

— Что?

— Как тебе вообще это в голову пришло?

— Меня тогда взяли в Основной фонд, а Констанцию нет, и я хотел как-то смягчить это для нее…

— А не припомнишь, почему ее не взяли?

— Из-за пренебрежения к правилам, — со вздохом ответил Кинг.

Илья сделал большие глаза, мол, «да ладно!».

— Понимаю, что ты хочешь сказать. Но могу тебя уверить, больше не сделаю ничего в этом духе. Констанция полностью твоя чтобы впечатлять.

Ох как ее это взбесило! Раздает он разрешения! Она встала, на языке уже вертелся язвительный ответ. Но вдруг какая-то мысль вспыхнула в голове, подобно молнии.

— Погоди, — Констанция замерла, а затем обратилась к Илье: — А откуда ты узнал про «Джейн Эйр»?

— Имеет значение?

— Еще как… об этом знают только трое: я, Кинг и Аврелий. И я очень сомневаюсь, что мой стажер стал бы тебе что-то докладывать.

— Сам догадался.

— Не-ет. Если бы сам, знал бы, что книга давно была переведена в Абонемент. И понял бы, что Аврелий давно ее читает. А ты решил, что я ее выкрала позавчера из Хранилища. Тебе прямо сказали, что у стажера — та самая книга.

Взгляд Ильи был тяжелым, мрачным, казалось, он не станет делиться источником информации. Но вот раздался ответ, который Констанция одновременно ожидала и опасалась услышать:

— Лена сообщила. Подала это как сплетню.

Констанция начала расхаживать по кабинету.

— Откуда она знает?

Илья дернул плечом, и тогда она уперлась кулаками в стол, склонилась над Ильей:

— Вызови ее и спроси.

— Констанция, давай адекватнее…

— Смотри, о том, что Аврелий читает эту книгу, знали только мы трое — я, Аврелий и Артур. Ну, допустим, коллеги видели его за чтением. Да и подробности о пожаре не являются тайной. Но о том, что «Джейн Эйр» как-то связана с тайнами Основного фонда и делом Егора, известно вообще только нам двоим, — она небрежно махнула рукой в сторону Кинга. — Отсюда вопрос: как Лена, не являющаяся сотрудником Основного Фонда, пришла к выводу, что это может быть важно?

Пока Илья продолжал задумчиво глядеть на нее, Констанция подвела итог:

— Лена не могла знать, что «Джейн Эйр» имеет какое-то значение, если только ей не сказали. А кто мог ей сказать?

— Она просто узнала, что стажер уже долгое время читает эту книгу, — начал строить догадки Илья, — и, может быть, в отличие от меня, соотнесла это с пожаром, который произошел из-за разрыва в ней же. И обратила на подозрительный факт мое внимание. О том, что это может быть связано с Филипповым и твоим незаконным проникновением в хранилище, я подумал сам. Она его имени не упоминала. Она вообще просто сказала, что ей кажется подозрительным, что Аврелий так внимательно читает «Джейн Эйр», и мне стоило бы присмотреться к этому факту. Раз двести за утро произнесла название, отчего начали просыпаться некоторые воспоминания. Я запросил у коллег в Основном фонде книгу по этому проекту, мне ответили, что ее у них больше нет. Так пришел к выводу, что ее забрала ты, и это прекрасно объясняло твое присутствие в Хранилище.

Констанция закатила глаза: Илья явно не хотел разбираться с Леной.

— Бред какой! — вспыхнула она. — С чего бы ей обращать внимание на то, что читает какой-то стажер? Нет, Илья, это не просто совпадение… Либо Лена — гениальный мозг в красивой упаковке…

— Почему ты не хочешь в это поверить?

— Потому что, Илья, она не гениальный мозг! Она обиженная женщина, которой ты пренебрегаешь, что делает ее опасным и непредсказуемым элементом…

— … О чем ты, разумеется, знаешь не понаслышке…

— … и не могу представить последовательность событий, в которой она каким-то образом, находясь постоянно в этом чулане, в который ты ее посадил, выясняет, что Аврелий, которого она три раза в глаза видела, уже, боже мой, целый месяц читает какую-то книгу, из которой — да, мы все это знаем — ожил персонаж и устроил пожар. И вдруг она находит это подозрительным! И сообщает тебе!

Констанции даже жарковато стало от такого, как горячо она выпалила свою речь. Выдохнув, присела на край стола Ильи.

— Очевидно же, что кто-то дал ей понять, что это информация, которая тебя заинтересует. Что в ней есть что-то из ряда вон. И, я думаю, мы все знаем, кто это мог быть.

Артур подошел ближе и, будто нехотя принимая участие в разговоре, сказал:

— Но следуя по вашей логике, Нелидов — или кто бы за этим ни стоял — должен знать о Егоре, эксперименте и о том, что книга у вас.

— Нелидов как раз мог бы быть в курсе дела Егора, все-таки, он давно работает в Библиотеке, а сейчас вообще инспектор. И кто знает, что он выяснил за время своей проверки? Что если обнаружил ту же бюрократическую ошибку, что и вы? Заинтересовался, куда делась книга. Ты, Илья, сам сказал, что он умен. Что если смог соотнести информацию о старом деле и разрыве в Читальном зале перед пожаром? Просто пока держит это при себе, чтобы использовать, когда предоставится возможность. Вы сами сказали, он собирает все провалы Ильи, большие и маленькие, чтобы закопать под ними в подходящий момент.

— Но тогда зачем Нелидов сообщил об этом Лене? — с сомнением спросил Артур. — Выглядит, что он должен держать это максимально при себе. Какой ему смысл чтобы сообщать Илие?

Констанция чуть прищурилась, пытаясь разглядеть тайные умыслы всех подозреваемых.

— Возможно, он не ожидал, что она все расскажет… — она снова принялась расхаживать по комнате, так ей было легче думать, — возможно, он поделился с ней, не знаю, в порыве страсти. Или чтобы произвести впечатление и показать, что у него есть власть. Ну или придумайте сами, зачем мужчина может говорить или не говорить женщине какие-то вещи.

Она бросила на Кинга многозначительный взгляд прежде, чем продолжила:

— Он, вероятно, ожидал, что она сохранит это в секрете. Но она… она слишком хочет насолить мне, поэтому при первой же возможности побежала докладывать Илье. Нелидов, как и ты, Илья, не берет в расчет то, что Лена — беспринципная сука, которая будет добиваться своего любой ценой.

— Мне кажется, ты ей симпатизируешь. Чувствуешь какое-то родство душ?

— Ты действительно хочешь обсудить, насколько мы с ней похожи?

Илья недовольно сложил руки на груди. Вздумал тягаться с ней в словесных перепалках? Сложи оружие, мальчик.

— Мне не нравится твое настроение, Илья, — заявила, наконец, Констанция, недовольно хмурясь.

— Будешь меня отчитывать за несоответствующее настроение? Напомнить, почему ты сейчас здесь?

— Из-за несправедливых обвинений. Но благодаря им мы, возможно, оказались на пороге раскрытия заговора, Илья. Ты что, не понимаешь? Возможно, это Лена — наш шпион. Возможно, это она — человек, которому Нелидов докладывает секретную информацию. Она же передает ее Калиостро, а заодно и выборочно — тебе. Или наоборот: она подслушивает под дверью, — тише заговорила Констанция, — а потом передает все Нелидову, а тот — Калиостро. Да, это звучит более вероятно. Нужно установить за ней наблюдение.

Илья явно сомневался.

— Я не понимаю, что тебя останавливает. Если только… — она резко подошла к столу, заставив Артура шарахнуться в сторону, склонилась, подозрительно заглядывая в глаза Ильи. — Ты знаешь что-то еще, да?

Он мрачно опустил веки.

— Нет, я просто сомневаюсь в правильности твоих выводов. Ты сама говорила, что Нелидов разговаривал в туалете с Николаем. Этим рыжим.

— Да, но я в тот день подслушала два разговора, и первый произошел не в Основном фонде, а в общем здании. И с кем он там говорил, я так и не выяснила. Илья, подумай, что если Лена может вывести нас на Калиостро? Мы его поймаем, и тогда Нелидов уедет. Или еще лучше: он действительно окажется причастен к утечкам информации, и тогда его выпихнут из Бибилотеки. Вызови ее на допрос!

— Констанция… я сам поговорю с ней.

— Но…

— Разговор окончен. Иди работай.

— Илья…

— Я выслушал твою теорию, дальше буду работать своими методами.

— Есть идея, — произнес вдруг Кинг, остановив сердитую тираду, которую Констанция готова была излить на несговорчивого Илью.

Заполучив всеобщее внимание, Артур присел на край письменного стола.

— Мы дадим Лене ложную информацию, которая дойдя до Нелидова, даст нам знать, что у них есть связь. Я попробую быть с ним в контакте, чтобы узнать, когда он все узнает.

— О-о-о, — протянула Констанция, идея Артура запустила мыслительные процессы в ее голове. — Мы сделаем лучше. Попытаемся не просто выявить их связь, но и получить доказательства связи с Калиостро.

— Скормим информацию о деле Калиостро? — догадался Кинг.

— Да-да, именно, — возбужденно отозвалась она и опять принялась мерить кабинет шагами.

Правда, прежде, чем продолжить размышлять вслух, подошла обратно к столу. Говорить стоило потише, чтобы Лена не услышала те детали плана, которые ей знать было ни к чему.

— Скажем, что в Новгороде смогли напасть на след. Что получили какую-то информацию, которая сто процентов позволит нам выйти на Калиостро.

— И? — спросил Илья безо всякого энтузиазма.

— И Лена поделится со своим сообщником. Он попытается узнать, что это.

— Мы скажем, что это документ, — поддержал ее мысль Кинг, — который хранится у тебя в кабинете. Сообщник наверняка попытается выкрасть документ, и так мы его схватим с полицией.

— С поличным, — поправила Констанция.

Артур бросил на нее пустой взгляд и снова поглядел на Илью.

— Допустим. Зачем мне хранить этот документ у себя? — спросил тот. — Все материалы по делу — в Основном Фонде. Если у нас есть что-то, чтобы поймать Калиостро, почему команда над этим не работает?

Констанция задумчиво потерла подбородок, а затем воскликнула полное озорения «А!». И подумала еще немного, чтобы идея полностью оформилась в ее голове.

— Заставим их верить, что я совершила ошибку. Что мы упустили Калиостро в Новгороде из-за меня, и в этом документе есть подтверждение. Из-за личных симпатий ты якобы решил оставить это в тайне от руководства. Поэтому документ у тебя в сейфе, чтобы никто ни о чем не узнал.

Оба ее собеседника некоторое время не произносили ни звука, явно обдумывая план.

— Смотри, оставим дверь открытой, Лена подслушает наш с тобой разговор, — обратилась Констанция к Илье, — я попрошу тебя уничтожить документ, но ты скажешь, что не можешь, потому что это то, что поможет поймать Калиостро. Лена пойдет к своему сообщнику, тот попытается выкрасть документ, и мы убедимся, что я права.

— Ты хочешь сказать, «и мы разоблачим коварный заговор»? — язвительно уточнил Илья. — Это ведь главная цель, правда?

Констанция пару секунд смотрела на него, затем продолжила:

— Что это будет за провал? О чем пойдет речь? Нужно придумать что-то, что не будет опасным для тебя. Иначе Лена не пойдет к Нелидову. Может быть… Может быть, во время охоты я раскрыла существование Библиотеки случайному прохожему?

— Слабо, — покачал головой Илья. — Лучше, ты выпила накануне и поэтому не справилась с охотой.

Констанция оскорбилась.

— Я вообще практически не пью! И уж тем более не хожу в пьяном виде на работу. Это должно быть что-то правдоподобное.

— Придумать правдоподобную ошибку непогрешимой Констанции Непейводы? — задумчиво проговорил Артур. — Боюсь, мы здесь задержимся.

Она медленно к нему повернулась. Кинг еще имел наглость подшучивать над ней?

— Можем сказать, что я нанесла серьезные увечья коллеге.

Артур безразлично мазнул взглядом по ее лицу и отвернулся, сложив руки на груди.

— Дети, не ссорьтесь, — устало вздохнул Илья. — Что насчет растраты бюджетных средств? Скажем, для охоты ты потратила сто тысяч.

— Я же не дура, верить, что Библиотека компенсирует такую сумму…

— Констанция, ради всего святого! — воскликнул Илья. — Нам нужно убедить в этой ошибке не тебя, а Лену. Она не слишком высокого о тебе мнения, не думаю, что все это вызовет подозрения.

В разговор снова включился Кинг:

— Зачем нам вообще объяснять? Пускай речь идет о загадочном документе с некими доказательствами, и не важно, что там будет на самом деле. Мы можем просто дать подсказку, где искать.

Илья одобрительно хмыкнул. Констанция задумчиво кивнула.

Когда план был утвержден, Артур покинул кабинет Ильи, «забыв» плотно закрыть дверь.

Констанция прошла к шкафу, чтобы оказаться ближе к выходу, и решительно сказала:

— Илья, ты не можешь так поступить со мной.

Она старалась говорить громко, но не наигранно, чтобы Лена не догадалась, что это была лишь постановка.

— Неблагодарная! — отозвался Илья.

Он оттолкнулся от письменного стола и подошел к ней чуть ближе.

— Ты понимаешь, что я прикрываю твою задницу?

— Ты хочешь сохранить документ, из-за которого меня могут уволить. Хорошее прикрытие!

— Ты должна понимать, что я не могу просто избавиться от него! От этих бумаг зависит поимка Калиостро!

Он начал повышать голос, будто бы на эмоциях, и Констанция тут же подхватила его тон.

— Да мне плевать на Калиостро! Я хочу, чтобы ты сжег эти бумаги! Не могу поверить, что тебе плевать на все, что между нами было! И ты готов пожертвовать мной ради охоты! Проклятый карьерист!

Илья приблизился к ней.

— Да я постоянно жертвую чем-то ради тебя! Но это слишком! Ты понимаешь, что эти бумаги гарантируют, что мы поймаем Калиостро в ближайшую неделю? Это такая мощная зацепка, что у него не будет шансов!

— А мне что прикажешь делать? — она добавила истеричных ноток в голос, но не осталась довольна.

С такими актерскими талантами ее потолок — аниматор на детских утренниках. Вот Илья справлялся лучше, его реплики звучали куда естественнее.

— Не косячить больше! Работать нормально! Мне надоело постоянно закрывать глаза на твои нарушения и выгораживать перед руководством!

— Тогда выбирай: или ты уничтожишь эти документы, или можешь вообще… забыть о нас!

— Я бы с радостью забыл о тебе, — заявил Илья громко. — Но не могу. И уничтожить документы не могу. Только можешь не переживать, я не собираюсь никому их показывать. Никто не увидит эту папку. Мы поймаем Калиостро, и тогда я ее уничтожу. А пока бумаги будут лежать в моем сейфе. Через пару дней, максимум — через неделю охота завершится, и тогда я сожгу их.

Нет… все-таки, их обоих не возьмут в театральный.

Констанция несколько мгновений молча глядела ему в глаза, без особой надежды пытаясь вызвать у себя слезы.

Стал слышен шум машин, проезжающих по Московскому проспекту, тиканье часов на полке.

— Обещаешь?

— Да. Поймаем Калиостро благодаря этим бумагам, и я их уничтожу, и никто не узнает о твоем провале. А пока они будут в моем сейфе.

— Хорошо. Пока, Илья. Я пошла.

Показалось, или из коридора раздались какие-то звуки вроде торопливых шагов и скрежета стула по полу? Можно было надеяться, это Леночка поспешила отлепиться от двери и занять свое рабочее место.

Констанция обменялась с Ильей многозначительными взглядами и пошла прочь.

В коридоре глянула на Лену с демонстративной тревогой, и та спрятала довольное лицо за папкой с документами. Констанция скрестила пальцы, чтобы это была не улыбка в честь их бездарной с Ильей игры, а подлая радость коварной заговорщицы.

Эпизод 8. Глава 1

Эпизод 8. «Дорогой читатель, я вышла за него»

— У меня тут… ситуация.

Констанция оторвала голову от подушки и посмотрела на экран телефона. Звонил Аврелий. Времени было шесть утра. Снова прижала сотовый к уху и хрипло спросила, что случилось.

— Ну короче…

— Да, если можно, то короче, я планировала спать еще целый час.

— А, ну, придется отложить это дело и подкорректировать планы. Я практически дочитал Джейн Эйр.

— В шесть утра?

— Я работал над своей книгой, — затарахтел стажер, — уснул в Библиотеке, проснулся полчаса назад и понял, что домой уже не поеду, писать свое уже тоже больше не могу. Решил почитать.

— Ну? И?

— Короче, разрыв случился, но не так, как мы планировали.

Констанция простонала в подушку. Рассказ Аврелия мог бы быть содержательнее. Но нет, он, как истинный писатель, предпочитал оставлять гигантский клиффхэнгер в конце каждой фразы, чтобы она мучилась догадками и нетерпеливо ждала продолжения.

— Можно без интриги? — поинтересовалась она мрачно.

— Короче, я сижу в офисе охотников и пью чай с Джейн Эйр. С миссис Рочестер, прошу прощения.

Констанция села на кровати.

— Но сама понимаешь, если кто-то узнает, что произошел разрыв, а я сижу тут и лясы точу с персом, вместо того чтобы поймать, влетит всем…

— Бегу, — вздохнула Констанция в трубку и сбросила звонок.

Опять все будут спрашивать, что случилось, потому что, торопясь, она не стала делать привычный макияж, ограничившись тушью и румянами. Решила придать образу немного красок, одевшись с ног до головы во все бордовое, и, собралась таким образом в рекордные сроки. Не прошло и четверти часа со звонка Аврелия, а Констанция уже была на улице.

Там пока было прохладно, но скоро раннее утро растает в апрельской ласке, и станет тепло.

Охранница на проходной посмотрела на Констанцию с долей изумления — или скорее даже недовольства в духе «серьезно? в такую рань?». Других коллег в коридорах не наблюдалось. Хотя наверняка кто-то уже работал — или еще работал. В столовой ставили в духовки запеканки и омлеты, а в Абонементе спала дежурившая в ту ночь Маруся.

Чаепитие Аврелия с Джейн Эйр проходило в офисе охотников прямо за журнальным столиком. Стажер позаботился и об угощениях: судя по расставленным пряникам, вафлям и конфетам, выгреб из общей тумбочки все, что там было.

Сам он выглядел весьма помято: кудряшки торчали во все стороны, под глазами залегли тени, кожа будто потеряла былую упругость. Зато его собеседница с идеальной осанкой чинно восседала в кресле. Джейн сложила изящные кисти на коленях, внимательно глядя на Аврелия.

Простое, но безукоризненное платье викторианской эпохи, застегнутое под самым подбородком, завершало сдержанный образ.

— О-о, как ты быстро! — воскликнул стажер, едва заметил Констанцию.

Джейн повернулась, но чуть смущенно опустила взгляд на свои руки, словно бы чего-то ожидая…

— Аврелий, представь нас, — скомандовала Констанция, и тот, спохватившись, подскочил и выполнил указание.

Только теперь Джейн, поприветствовав Констанцию, пытливо и смело оглядела ее.

— Мы, короче, выяснили, что миссис Рочестер типа снится сон, — сообщил стажер. — Поэтому все такое странное, и поэтому она оказалась тут, хотя совсем недавно была дома.

— Разумно, — кивнула Констанция. — А ловец у тебя под рукой?

— Ты что, хочешь ее сразу поймать? — изумился Аврелий и даже встал перед Джейн, будто бы защищая.

— Нет, конечно, — Констанция отодвинула стажера в сторону. — Но мы должны быть готовы в любой момент попрощаться с нашей гостьей.

— А ну так-то вон, — он кивнул на край своего рабочего стола, где лежала книга с пустой обложкой.

— Милая Джейн, — начала Констанция, посмотрев серьезно глядящей на нее героине в глаза. — Уже скоро вы проснетесь, и все это покажется лишь сном.

Возможно, ложь. Возможно, именно этот персонаж никогда не очнется в своей вселенной, так как навсегда будет заперт в хранилище Библиотеки.

— Но пока этого не случилось, я задам вам несколько вопросов. Не переживайте, ничего личного. Все они касаются моего друга, который знаком и вам.

Для подробного интервью они переместились в кабинет Констанции. Там можно было разговаривать день напролет, никто бы и не заметил. Джейн посадили на стул для посетителей, Констанция присела на край своего стола, а Аврелий стал бродить туда-сюда, разглядывая полупустые полки стеллажей, Так и не нашлось времени и сил красиво их оформить.

Впервые Егор появился в жизни Джейн Эйр, когда та была ребенком, это случилось накануне ее отбытия в школу-пансионат. О том дне она мало что помнила. Затем Егор приезжал и в школу, несколько раз навещал сиротку Джейн, дарил подарки. Но забрать к себе по какой-то причине не мог.

— Он часто повторял, что не должен влиять на сюжет, что бы это ни значило…

Затем Егор наведывался и в поместье мистера Рочестера, но его визит снова как будто бы не имел никакого смысла. Они с Джейн поговорили, он дал несколько наставлений, к которым она, конечно же, не прислушалась, хотя и назвала «очень полезными и дальновидными».

— В последний раз он приезжал совсем недавно, — задумчиво произнесла Джейн.

Ее простое, но милое лицо сделалось каким-то грустным.

— Мне показалось, что он был в отчаяньи, — призналась она. — Что-то в его глазах и голосе выдавало бескрайнюю тоску, почти безнадежность. Такая бывает у человека, который понимает, что скоро потеряет что-то важное. Когда потеря уже случилась, можно увидеть горестное смирение. У Егора же еще как будто теплилась все угасающая надежда.

Констанция и Аврелий переглянулись. Разумеется, Егор понимал, что это был его последний шанс попасть на страницы.

— А не говорил ли он что-нибудь о намерении вернуться домой? — спросила Констанция. — Может быть, упоминал, откуда взялся в… ваших краях?

Джейн задумалась. Любопытно было наблюдать, как держалась эта молодая женщина: ни суеты, ни яркой внешности, ни громкой речи, лишь молчаливое достоинство и завораживающий, умный взгляд.

— Увы, нет, но в его речах мне часто слышалось это желание. Он казался мне птицей, посаженной в клетку, что для мужчины его возраста, статуса и достатка вещь необычная.

— А он показался вам обеспеченным человеком? — уточнила тогда Констанция.

— Он неизменно был одет в добротный костюм, хотя приезжал на почтовых. Признаться честно, я так и не узнала о Егоре больше, чем он сам готов был сказать. А говорил он немного. Что за человек наш общий друг, я так и не смогла понять, хотя и пыталась заглянуть в душу.

Да уж, эти большие проницательные глаза действительно смотрели в самое нутро, будто видели насквозь.

— Вы знаете, вот только в последний свой визит он сказал кое-что, что тронуло меня…

Раздался стук в дверь. Констанция бросила взгляд на наручные часы: рановато было для визитеров. И она, и Аврелий напряглись, что не укрылось от внимания Джейн: та села еще прямее, чуть стиснув бледные пальцы.

Стажер заслонил собой героиню от нежданного гостя. Наготове у него был ловец, но Констанция жестом велела пока спрятать книгу за спину. Открыла дверь.

Это был Артур. Констанция оглядела его с ног до головы, давая себе время решить, что делать, и осталась стоять в проеме.

— Тоже доброе утро, — сказал он после паузы.

— Ты чего так рано? — спросил Аврелий.

— Я только шел домой, — ответил Кинг и перевел взгляд на Констанцию. — Марина на охране сказала, что, пока я только ухожу с работы, кто-то уже пришел. Я из вежливости поинтересовался, кто, и оказалось, это вы. А я как раз имел желание поговорить с вами.

— Н-да, вас там в Основном Фонде совсем не жалеют, — вздохнул Аврелий, делая стратегический шаг назад, так как Кинг, кажется, что-то заметил и теперь пытался разглядеть, кто там прятался на стуле.

— Jesus, — вздохнул, наконец, Артур.

Он не мог увидеть лица Джейн, но, похоже, приметил длинное, характерное для девятнадцатого века платье.

— Я занята, — заявила тогда Констанция резко и попыталась закрыть дверь.

Но Кингу удалось проскользнуть внутрь. Хитрый, юркий лис!

— Мой разговор подождет, пока вы освободитесь, но не дольше, — сообщил он, продолжая попытки выяснить личность дамы на стуле, но Аврелий перемещался ровно так, чтобы Джейн оставалась вне поля зрения Артура.

— What the hell, — пробормотал Кинг и в два шага оказался рядом со стажером.

Отстранив его, уставился на Джейн.

Констанция сдалась и представила миссис Рочестер и мистера Кинга друг другу.

— Мадам, — Артур галантно поклонился, а затем обратился к Констанции: — Вы дошли до такого результата. Это впечатляет. Могу я задать несколько вопросов?

Она пару секунд напряженно глядела на него, но затем все же кивнула, и Артур начал собственный допрос. Выяснил все то же, что уже выяснили они, но уточнил некоторые детали.

— Егор казался вам обычным человеком, или были какие-то особенные ощущения на его счет? Может быть, он казался… чужим?

— Да… — Джейн будто бы обратилась внутрь себя, все в ее позе и взгляде выдавало глубокую задумчивость, — каждый раз, когда он появлялся рядом, я ощущала нечто необъяснимое… будто бы все шло своим чередом, а Егор являлся существом из другого мира.

— Почему вы сделали это? — спросил вдруг Артур, кивнув на ее руки, сложенные на коленях.

На лице Джейн появилось недоумение.

— Что сделала, сэр?

Констанция и Аврелий оба подались вперед, чтобы понять, что именно заметил Кинг.

Он демонстративно постучал пальцами одной руки по пальцам другой.

— Вот так. Всякий раз, говоря о Егоре, вы стучите ритм. Три быстрых удара, три медленных удара, три быстрых удара.

Констанция жадно разглядывала теперь мирно покоящиеся на темной ткани белые ручки Джейн.

— Я… я не знаю, сэр, вероятно, я делаю это неосознанно. Хотя… сейчас в моей памяти всплывают воспоминания, как Егор все время отстукивал этот же ритм: по столу, коленям, окну. Прежде мне это не казалось важным, но, когда вы обратили на это внимание, я поняла, что, пожалуй, ни разу не встречалась с этим человеком, чтобы не услышать этот стук.

— Сигнал SOS, — ошарашенно проговорил Аврелий. — Он подавал нам сигнал с просьбой о помощи.

— Есть что-то еще… — пробормотал Кинг, обходя Джейн кругом и разглядывая, будто ответ мог крыться в складках ее платья. — Он должен был оставить нам что-то еще. Закройте глаза, Джейн, — мягко велел он. — Мысленно перенеситесь в последнюю встречу с Егором. Что вы видите, что чувствуете, что слышите?

Она поплыла по волнам памяти, тонкие веки подрагивали, пока воспоминания кружили перед мысленным взором.

— Он как будто был в спешке. Влетел в дом вместе с ветром, принес запах дыма и костра. Ходил по комнате торопливо, отказался от чая. Меня его визит встревожил, хотя прежде на душе было так хорошо и спокойно от того, что я, наконец, честно и праведно соединила души с моим возлюбленным. Это была тихая свадьба, присутствовали лишь я, он, священник и причетник.

— Почему вы ощутили тревогу? — спросил Кинг.

Он старался говорить спокойно, видимо, боясь напугать Джейн, но Констанция ощущала силу и энергию, что бурлили в нем как в гончей, напавшей на след. Следы бессонной ночи исчезли с его оживившегося лица.

— Он всегда приносил с собой какое-то беспокойное чувство, а сейчас же этого было больше обычного. К тому же… моя жизнь, полная волнений, самых разных событий и неожиданных поворотов, только стала дарить моему сердцу спокойствие, которого оно жаждало. Визит Егора мог нарушить гармонию, но не сделал этого: он ушел, и вместе с ним ушла тревога.

Повисла пауза. Джейн открыла глаза. Артур задумчиво посмотрел на нее, а затем, словно озаренный идеей, спросил:

— Он пел что-нибудь?

Констанции вопрос показался абсурдным, она хмыкнула. Однако Джейн вдруг кивнула и с легким удивлением заметила:

— Да, когда вы сказали, я вспомнила, что он действительно постоянно напевал что-то. И, признаться, это совершенно не вязалось с его обликом.

Артур сделал шаг к ней и очень мягко, тихо, как если бы разговаривал с напуганным ребенком, уточнил:

— Что он пел?

Джейн чуть нахмурилась.

— Песня была мне незнакома. И слова у нее были такие необычные…

— Постарайтесь вспомнить, Джейн. Это важно.

Констанция и сама задумалась: что мог петь Егор?

Их главная свидетельница же как будто бы вспомнила, но произнести вслух не решалась.

— Там определенно были слова «я ухожу красиво». Но, к сожалению, я не могу воспроизвести мотив…

— «Районы-кварталы»? — пропела тогда Констанция. — «Жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво».

Еще до того, как она закончила, на лице Джейн отразилось узнавание.

— Я постоянно слушала Зверей в то время, когда Егор пропал, — пояснила Констанция.

Кинг остался очень доволен. Он попытался выведать что-то еще, но, кажется, больше миссис Рочестер ничего не могла им сообщить.

— В таком случае… — Артур взял со стола безошибочно угаданный им ловец и неторопливо прикоснулся к плечу персонажа.

Констанция не стала ему мешать.

— К чему были эти расспросы? — спросила она, едва Джейн исчезла. — Что значит песня, запах, стук?

Кинг чуть нахмурился, принялся прохаживаться по комнате, что-то обдумывая.

— Нужно еще сложить все в картину, но у меня есть догадки, — сообщил, наконец, он.

— Не заставляйте нас прибегать к пыткам, — предупредила Констанция.

Их взгляды встретились.

— Можете пытать меня, если хотите, — он распахнул руки в приглашающем жесте. — Вам же нравится причинять людям боль.

Она закатила глаза.

Кинг глянул на Аврелия.

— Не оставишь нас?

— Не нужно, — отрезала Констанция.

Стажер протянул растерянное «э-э» и остался стоять посреди кабинета.

— Я хочу поговорить, — настаивал Артур, глядя ей в глаза.

— Я не хочу.

— Понимаю. Не ваш метод. Однако если Аврелий не уйдет, я буду разговаривать при нем.

Констанция раздраженно вздохнула.

— Обсудим, что произошло между тобой и Илией, когда…

— Иди, — бросила Констанция резко, и Аврелия сдуло через секунду. — Я не хочу разговаривать с вами ни о чем, кроме того, что значили ваши вопросы Джейн. Аврелия отпустила только чтобы вы не пытались шантажировать меня его присутствием.

Кинг прошелся по кабинету. Встал у полок, задумчиво провел по корешкам немногочисленных книг.

— Илия сказал, что там в его квартире, это был спектакль для Нелидова…

— Артур!

— … Я поверил ему, потому что Нелидов и сам проявил ко мне новые эмоции. Поделился по секрету, что видел вас вместе. Я изобразил шок, потом злость. Это еще больше сдружило нас, и он рассказал, что узнал кое-что об Илие и о тебе, что полностью все изменит и обязательно порадует меня. Как месть. Сказал, что в сейфе Илии хранится документ, который закопает его.

Констанция издала тихий радостный звук и сжала ладони в предвкушении. Кинг на контрасте говорил почти равнодушно.

— Я предложил ему не просто добраться до сейфа, но пригласить Анатолиев и открыть это при них. Убедил, что так ему точно поверят, и никто не скажет, что это была ложь. И Илия не успеет найти способ отвернуться… отвертеться.

— О, прекрасно! — выдохнула Констанция, не в силах сдержать восхищение. — Он купился?

— О, да. Я не имею сомнений.

Повисла пауза.

— Хорошо. Посмотрим, к чему все это приведет, — произнесла она, отвернувшись от Артура.

Прошла к своему письменному столу, стала листать многострадальный томик «Джейн Эйр».

— Так что насчет…

— Я не закончил, — безжизненно заявил Артур, будто поставил перед собой цель договорить во что бы то ни стало, но не имел на это никаких сил. — Как я сказал, Илия сообщил мне, что ваше нахождение в его квартире было только игрой для Нелидова. Я спросил, почему вы тогда не сказали мне об этом, замечательно понимая, что я подумал. Он сказал, чтобы мы разбирались сами.

Если во время допроса Джейн, он будто наполнился энергией, то сейчас выглядел выжатым. Констанции даже стало жаль его.

— Я пришел разобраться, — упрямо продолжал Кинг. — Я не мог сделать раньше, так как мы весь день и всю ночь занимались делом Калиостро. Я только завершил и хотел немного поспать дома. Но узнав, что вы здесь, подумал… Хочу понять, что произошло между нами. Вы сказали в ресторане, что ничего не испытываете ко мне, но я не верю. Вы злитесь на меня. Я могу отличить безразличность от ненависти.

Его язык еле ворочался. Артур двигался и говорил медленнее, чем обычно, будто опьяневший. Констанция присмотрелась: взгляд был затуманен, веки отяжелели.

— Вы в бреду бессонницы, — констатировала тогда она. — Идите спать.

— Я не смогу уснуть, пока мы все не проясним.

Он прошел по кабинету, встал у старого советского кресла, которое, кажется, стояло там еще до того, как возвели само здание Библиотеки. Насколько Констанция знала, Кинг никогда им не пользовался, сама она его тоже не жаловала, потому что оно было расположено в темном углу без лампы, далеко от входа, от стола и от шкафа.

Но сейчас, похоже, Артуру было все равно. Он устало опустился на скрипнувшее сидение и устроился поудобнее.

— Продвинуться-то по Калиостро удалось? — спросила Констанция, все еще не желая вести задушевные беседы.

Кинг прикрыл глаза и доложил:

— Нельзя сказать, что да. Мы проверяли всех тренеров, коучей, менторов, лекарей, магов, астрологов, нутрициологов, психологов — всех, кто хоть как-то мог являться Калиостро. Думаю, я прошерстил весь интернет, от начала и до конца. Мы отправляли заявки на участие в обучении, делали снимки, чтобы аналитики сравнили с имеющимися видео и фото Калиостро. Двое в это время продолжали идти по следу Калиостро: после Новгорода он вернулся в Петербург, и это все, что нам известно. Мы подключили Крепостина, чтобы фото Калиостро попало в списки разыскиваемых. Но либо он кардинально изменил внешность, либо затаился, его нет нигде… Мы даже отыскали следы его предыдущих дел, которые были до сих пор не раскрыты, но это нам пока никак не помогло. Мы… собрали тонну информации, но пока неясно, что с этим делать… Мы… в тупике.

Последние слова он договорил еле-еле, откинув голову на спинку кресла.

— Это была плохая идея, — пробормотал он. — В таком возрасте не спать — уже не выиграть время, а потерять. Раньше я мог бодрствовать по двум суткам, а после тридцати ночь без сна… выбивает из колеи… на те же пару суток…

Его речь становилась все менее связной. Он устало потер брови, поудобнее уселся в кресле и прямо на глазах у Констанции уснул.

Она сперва даже не поверила глазам. Подошла ближе, позвала по имени. Сказала, что «обычный» чай — это черный, а не с молоком: никакой реакции.

Было непривычно видеть Кинга спящим, он казался таким беззащитным. Сдался на ее волю…

В дверь постучали. Бросив встревоженный взгляд на Артура, Констанция сама открыла нежданному гостю.

— А, это ты.

— Я ей: «За тобой хоть на край света», она мне: «А, это ты»…

Аврелий вошел в кабинет и удивленно поднял брови, заметив Кинга.

— Надеюсь, он сам отключился? — уточнил стажер, оглядывая безмятежное лицо. — У вас, конечно, сложные отношения, но отправлять парня в нокаут…

— Он работал всю ночь, — пояснила Констанция, проходя к своему столу.

— С тобой? — брякнул стажер.

— Нет, конечно.

Она села на свое рабочее место, Аврелий подошел к столу с другой стороны.

— Я просто хотел забрать ловец с Джейн. Надо бы сдать его. И еще, как считаешь, отчет писать?

Он закатал рукава рубашки — у него появилась такая привычка с тех пор, как он совершил переход с худи и футболок на сорочки.

— Давай чуть подождем. И с ловцом, и с отчетом.

Аврелий согласно промычал, бросил взгляд на Кинга.

— Ладно, Арт объяснил, чего он там расспрашивал про попсу и запах дыма?

Констанция нехотя покачала головой.

— Чего⁈ — Аврелий аж дернулся вперед, вглядываясь в ее лицо. — Значит, это ты его все-таки отключила? Ты же не могла позволить ему уснуть, не получив информацию?

Она шикнула, а затем нехотя пояснила:

— Он совсем никакой, у него едва были силы…

— Мдааа, эк тебя развезло, Конс.

— Замолкни.

— Где моя жесткая наставница, не знающая жалости?

— На месте, стажер. Не беспокойся.

— Блин, ну и чего теперь? Будем ждать, когда твой возлюбленный проснется?

— Аврелий, прекрати, я тебя предупреждаю.

— Попробуй разбудить его поцелуем, рабочая тема, — не унимался тот.

— Я тебя сейчас поцелую, — бросила она, — выжгу все человеческие чувства и память, сердце твое замерзнет, и я заставлю собирать из льдинок слово «вечность».

Аврелий засмеялся, но потом снова спросил, что же им делать.

— Работать. Иди, доделай отчет по Чиполлино. А я почитаю, — она подхватила «Джейн Эйр».

Чуть позже Аврелий занес ей горячий американо с парой вафель, за что ему были прощены абсолютно все грехи и ошибки.

Пока Артур продолжал мирно спать в кресле, Констанция начала читать произведение Шарлотты Бронте с самого начала, но сперва пропуская отрывки, где не упоминался Егор. Вскоре же заметила, что зачитывается. Размышления Джейн, то, как она видела мир и себя в нем, события, происходящие с ней, рассказанные так неторопливо и в то же время эмоционально, увлекали Констанцию, унося в затянутые туманом пустоши, увитые плющом поместья из влажного серого камня и холмистые просторы с желтоватой высохшей травой.

За три часа она перешагнула через середину, но не успела добраться до финала — проснулся Кинг. Он сонно поинтересовался, который час.

— Почти одиннадцать, рабочий день в разгаре.

Артур встал, недовольно оглядел себя.

— Похоже, домой ехать уже не кстати.

— Да, — Констанция встала из-за стола, — тем более, вы должны мне рассказать, что значил допрос Джейн. Почему важен запах, который она почувствовала? И песня, которую пел Егор?

— Я ничего не могу рассказать пока.

Кинг попытался разгладить пиджак, хотя тот и так выглядел опрятно. Поправил галстук.

— Артур! — возмутилась Констанция.

— Я прошу прощения, но без разрешения от Илии я не могу выдать эту информацию, потому что она является секретной для сотрудников за пределами Основного Фонда.

— Я бы не позволила вам три часа просто спать в моем кабинете, если бы не рассчитывала на кое-какие объяснения!

— Я бы тоже хотел кое-какие объяснения, — заявил он, поглядев на нее серьезно и сосредоточенно — и пиджак, и галстук были мгновенно забыты.

— Артур, — строго произнесла Констанция.

Он шагнул к ней на встречу, нахально подняв голову и глядя с вызовом:

— Почему вы избегаете откровенного разговора? Боитесь, что не останется повода злиться на меня?

— О-о, нет, этого я точно не боюсь. Поводов у меня с запасом. Не понимаю только, почему вас это так волнует. Не соответствует плану? — ожесточенно спросила она.

Кинг поднял бровь.

— Ну, у вас же есть план на мой счет. И все идет по плану.

Он застыл на мгновение, чуть нахмурился, а затем плечи его опустились, воинственность исчезла из позы и взгляда.

— Я опасался, что дело связано с этим, хотя не мог понять, как. Илия вам сказал? Почему он не объяснил мне это?

— Я случайно услышала ваш разговор.

Артур потер глаза.

— Все встает на места, — пробормотал он и вдруг как-то горько усмехнулся. — Констанция… что бы вы ни подумали…

— Замолчите! — хлестко бросила она. — Я сказала, что не хочу говорить с вами ни о чем, что не касается дел Библиотеки.

Артур долго и внимательно глядел на нее, заставляя волноваться, сомневаться, тревожиться.

— Хорошо… Будь по-вашему. Я отложу мою тему, потому что это долгий разговор, а вам сейчас слишком важен Егор. Но мы поговорим о нас позже. Тем более, что теперь мне еще более важно сказать вам все.

Констанция фыркнула, будто их отношения волновали ее меньше всего. На самом деле он был кое в чем прав: она боялась, что Артур скажет что-то, что заставит ее сомневаться. У ее решительного «нет» было много недостатков, вроде раздирающего душу одиночества и страданий от неразделенной любви. Но у него также было одно большое преимущество: определенность. Что-то в отказе от отношений с Артуром вселяло в нее чувство безопасности. Кинг же, кажется, намеревался все испортить, заставив ее колебаться.

— Я читал документы по эксперименту с Егором, — спокойно заявил Артур. — Тем же методом, каким удалось создать разрыв и отправить Егора в книгу, освободить его не удалось. Но есть другие исследования, которые могли бы нам помочь. И интервью с Джейн навело меня на мысль, что Егор тоже каким-то образом в курсе них: или читал теории, или сам додумался за время в книге. Но здесь момент, что сейчас, если вы освободите Егора, мы не сможем объявить это официально, потому что будут вопросы, почему велись работы по закрытому проекту. С Нелидовым, следящим за каждым шагом, это может быть проблема.

Констанция понимающе кивнула. Это с самого начала выглядело как хождение по тонкому льду, а теперь могло усугубить и без того непростую ситуацию.

— Поэтому имеется только один способ сделать это легально: запросить у Илии разрешение на возобновление работ по этому проекту. И желательно, чтобы это включало вас. Тогда я смогу рассказать, какие инструменты нужно попробовать использовать.

— Скажите сейчас. Я не буду ничего предпринимать, пока…

Артур издал смешок, емко описывающий его отношение к ее обещаниям. Констанция бы оскорбилась, но решила не уводить разговор от основной темы.

— Хорошо, как мы получим разрешение для меня? На каком основании?

— Егор не входил в Основной Фонд, но вызвался добровольцем, поэтому был допущен. Значит, это возможно. Думаю, Илия лучше это знает. Все эти бюрократические проволочки по его чести. А обоснование, почему должна быть вы, у меня есть.

Констанция подхватила сумочку и телефон со стола.

— Тогда идем? — и, когда Артур поднял бровь, добавила: — К Илье.

— Он, наверное, спит… Это была тяжелая ночь…

— Вторая подряд. Сочувствую, — ответила она без капли сострадания.

Прежде, чем он что-либо ответил, Констанция вышла в коридор.

— Jesus… — раздался вздох у нее за спиной.

Эпизод 8. Глава 2

Леночка попыталась развернуть их, заявив, что Илья Петрович был очень занят. Констанция собиралась вступить в спор, несмотря на то, что Артур удерживал ее за локоть, явно намереваясь увести прочь.

Но тут дверь, что вела из общего холла в коридор, хлопнула. Сперва не было видно, кто вошел, но слышались звуки шагов и мужские голоса. Людей было несколько…

Вот визитеры прошли по дуге коридора и появились в поле зрения: Анатолий, Анатолий и Нелидов.

Констанция и Кинг многозначительно переглянулись. Леночка же взглянула на троицу недобро. Еще более жестко, чем прежде, заявила, что Илья Петрович не принимал.

— Нас примет, — дерзко заявил Нелидов, как будто они пришли его арестовывать, имея на руках неопровержимые доказательства вины.

— Леночка, будьте добры, сообщите Илье Петровичу о нашем визите, — вежливо, но твердо попросил Анатолий Вадимович.

Анатолий Кириллович кивнул. В паре с первым Анатолием они выглядели как два агента из Матрицы: похожее телосложение, классическая мужская прическа, гладко выбритое лицо, неброские, но дорогие костюмы и белоснежные рубашки.

Анатолию Лена, конечно, не могла возразить, связалась с начальником по связи. Илья ответил не сразу — неужели и правда спал? Разумеется, он позволил впустить посетителей.

— И Непейвода здесь, — противно усмехнулся Нелидов в сторону Констанции. — Очень кстати.

Анатолии вошли первыми. Нелидов за их спинами подмигнул Кингу. Тот усмехнулся в ответ.

Все вместе они ввалились в просторный кабинет руководителя Библиотеки. Илья сидел за столом, пытаясь нацепить маску глубокой занятости, но было очевидно — по крайней мере, Констанции — что он проснулся минуту назад.

— Вот это делегация, — пробормотал он, вставая и пожимая руки мужчинам.

— Ну что, дорогой мой… — нетерпеливо начал Нелидов.

— Я полагаю, Непейвода и Кинг пришли первыми, — перебил его Анатолий Вадимович, опускаясь по молчаливому приглашению Ильи на диван.

Анатолий Кириллович сел рядом.

Нелидову Илья ничего не предлагал, поэтому тот просто встал у стеллажа, сложив руки на груди, отчего его живот выпятился вперед и рубашка вылезла из-под ремня ровно там, где кончался коротковатый малиновый галстук.

Констанция глянула на Артура. Она рассчитывала провести этот разговор наедине с Ильей.

Но Кинг не растерялся и твердо заявил:

— Я изучал некоторые исследования, пока мы работали над делом Калиостро, и вспомнил о другом, старом, закрытом деле. Мне кажется, эти, более современные исследования, могут помочь с тем прошлым. Для этого мне нужно разрешение возобновить старое дело и подключить к нему Констанцию, так как у меня есть основания, что она необходимый элемент.

Нелидов неразборчиво хрюкнул, вызывая у Констанции раздражение, но Илья не обратил внимания и сдержанно ответил:

— Ты должен направить мне служебную записку на возобновление дела с обоснованием необходимости и с приложением подробных материалов и расчетов. Можешь сослаться на результаты исследований. Я отправлю резолюцию Анатолию Вадимовичу на рассмотрение, и тогда сможем согласовать дальнейшую работу по этому вопросу.

Оба Анатолия синхронно кивнули в подтверждение этих слов.

— Спасибо, — ответил Кинг и собирался было раскланяться, но притормозил и спросил: — Не будет ли излишней наглостью спросить, по какому вопросу будет ваше собрание? Дело в том, что я тесно работал в последние дни и с Яном Марковичем, и с делом Калиостро, и, возможно, если это не будет помехой…

— Конечно, оставайся! — нахально разрешил Нелидов. — И Непейвода пускай остается, ее это тоже касается.

Констанция перевела на него взгляд, и, должно быть, в нем читалось отвращение, которое она испытывала к этому человеку. Нелидов подобрался и даже каким-то образом втянул и живот, и дряблый подбородок. Его лицо заблестело от пота.

— Итак, коллеги, — пропел он. — Мне стал известен факт вопиющей халатности со стороны Констанции Непейводы. Но даже не это является темой, которую я в первую очередь хочу вынести на обсуждение. Сейчас прольется свет на злоупотребление служебными обязанностями, на укрывательство и панибратство и даже… — он понизил голос и произнес тоном добродетельной мадам, услыхавшей о прелюбодеянии, — кхм-кхм, связь с подчиненной.

Анатолии пока не выглядели шокироваными или даже заинтересованными. Илья сидел за своим столом с каменным лицом и наблюдал за происходящим со сжатой челюстью.

Нелидов смело сделал два шага вперед.

— Открой свой сейф, Торин! — велел он Илье.

— А почему бы тебе не…

— Не при дамах, — остановил его Артур, явно прочитав продолжение в полном неприязни взгляде.

Илье и Артуру удавалось сохранять обеспокоенные лица и не расплываться в улыбке, полной триумфа. Констанция вот кусала губы, чтобы не испортить предстоящую сцену.

— Илья Петрович, я — Инспектор Внутренней Службы, и в твоих интересах сейчас сотрудничать. Открой сейф.

— На каком основании?

— На основании того, что по моим данным там находятся доказательства нарушений, ведущих к увольнению.

Илья встал, возвышаясь над своим столом серой скалой.

— Илья Петрович, — обратился к нему Анатолий Вадимович, — откройте, пожалуйста, сейф.

Прямого приказа руководства ослушаться не мог даже руководитель департамента. Илья тяжело вздохнул и побрел к шкафу.

— Давай-давай, Торин, — щурясь от самодовольства, подначивал Нелидов.

Илья открыл дверцу, в самом низу, почти у пола, стоял черный ящик с замком.

— Прошу, —произнес он, но еще до этого Нелидов сам подскочил к сейфу.

— Открывай, — велел он.

Едва замок щелкнул, Нелидов отпихнул Илью, сам чуть посторонился, чтобы Анатолии видели, как он, совершенно ничего не подтасовывая, решительно и триумфально достает бумажную папку.

Потрясая ею, Нелидов распрямился.

— Что это, Торин? — торжественно спросил он.

— На той позиции, которую ты занимаешь, я бы ожидал, что ты в состоянии отличить папку от других предметов.

Нелидов бросил на него взгляд, полный презрения и начал развязывать шнурки. Илья, видимо, желая развлечься, сделал попытку отобрать документы, но Нелидов, злорадно ухмыляясь, отбежал в сторону и, распотрошив картонную папку, начал жадно читать.

— Вслух, Ян Маркович, — предложил тогда ему Илья.

И прежде, чем мгновенно побагровевший Нелидов успел разорвать бумаги в клочья — судя по всему, именно это было его единственным желанием — Илья выхватил листы и передал Анатолиям.

Вадимыч начал читать:

— Сим документом заверяю, что Нелидов Ян Маркович — настоящее дерь…

Анатолий Кириллович неверяще заглянул в документ.

Оба Анатолия удивленно воззрились сначала на Илью, потом — на Нелидова.

Кинг и Констанция не смогли побороть любопытство и тоже подошли ближе, чтобы хотя бы краем глаза почитать «документ». Илья не поленился, расписал на несколько пунктов причины сделанного заявления, факты, указывающие на справедливость и историческую точность утверждения, что Нелидов — человек, не заслуживающий уважения.

— Довожу до вашего сведения, господа, — строгим, серьезным голосом заговорил Илья, — что данная ситуация была подстроена, чтобы выявить разглашение служебной информации. И сейчас самым интересным будет узнать, откуда у Яна Марковича появилась информация о существовании этого, несомненно, важного и открывающего нам всем глаза документа.

Анатолии одновременно повернулись к Нелидову, который растерянно стоял посреди кабинета. Не просто красный, а даже немного пурпурный.

— Мне… Кинг доложил, — сообщил он, с трудом цедя слова. — Я, возможно, действительно излишне предвзят к Торину, конечно, поверил всему сказанному. Кинг доложил, что в документе информация о должностных нарушениях. Не так ли, Кинг?

И многозначительно так посмотрел на Артура.

— Я помню, что вы говорили, что очень щедры с теми, кто вам предан, — неторопливо произнес Кинг. — Дали понять, что я могу быть вознагражден, если вовремя соглашусь. Вероятно, имели в виду подобную ситуацию.

Нелидов сощурил злые глаза.

— Однако не думаю, что готов открыто лгать руководству Библиотеки.

— Так и знал, сучонок ты англосакский, что тебе нельзя доверять! — выплюнул Нелидов.

Кинг ничего не ответил, то ли считая это излишним, то ли не решаясь пока полностью рушить образ врага Ильи и друга Нелидова.

— Так все же откуда вы узнали об… этой папке? — уточнил тем временем Анатолий Вадимович.

Нелидов крякнул, потом ответил:

— Мне подбросили записку.

Констанция немного устала от этого балагана, тем более, она очень хотела разоблачить Леночку.

— Давайте проясним обстоятельства дела, — веско сказала она, — мы с Ильей Петровичем намеренно разыграли сцену. Сделали вид, что в сейфе лежат документы, которые поставят крест на моей карьере и позволят нам поймать Калиостро. Сделано это было так, чтобы услышала секретарь Ильи, Лена. Мы хотели проверить ее лояльность.

Анатолии перевели взгляд на нее.

— Зачем? — спросил Вадимыч.

Констанция замолчала, глянула на Илью. Тот перехватил инициативу:

— Команда проделала огромную работу по поиску Калиостро. Констанция и Артур, лучшие охотники, участвовали в операции в Новгороде, и могу с уверенностью заявить, что у Калиостро не было бы ни единого шанса скрыться, если бы кто-то не предупредил его. Мы давно подозреваем, что в Библиотеке происходит утечка информации. У меня появились основания подозревать, что в дело замешана Лена, мой секретарь, и Нелидов. Мы решили проверить эту версию, и вы только что стали свидетелями финала этой проверки.

Констанция добавила, чтобы придать весомости его словам:

— Как только мы выясним, через кого идет утечка, и кто именно передает информацию Калиостро, сразу же сможем выйти на него.

Анатолии глядели в некотором недоумении.

Констанция продолжила:

— Мы убедили Лену, что здесь, — она указала на папку в руках Вадимыча, — нечто, что позволит нам поймать Калиостро в течение недели. Мы стали ждать, кому она передаст эту информацию, и кто явится за бумагами. И посмотрите, кто же ими заинтересовался…

Все, включая Анатолиев, медленно повернули головы к Нелидову. Тот стал белым и вспотел еще больше обычного.

— Я? Сливаю информацию? — прохрипел он. — У вас совсем мозги заплыли тут? Вы что несете-то? И кому я докладываю — Калиостро? Чего ради?

На это у Констанции был ответ:

— Как вы сами сказали, работа с Калиостро может принести деньги. Калиостро мастерски собирает с людей сотни тысяч рублей, вы за вознаграждение прикрываете его, защищая от книжников.

— Когда я такое сказал? — спросил он холодно.

Она дернула плечом, мол, подзабыла. Не говорить же, что подслушала в мужском туалете.

— Данная ситуация лишь доказывает, — задумчиво проговорил Вадимыч, — что ваш секретарь, Илья Петрович, передает подслушанную информацию Яну Марковичу. И что Ян Маркович с готовностью верит во все, что может доставить вам неудобства.

— Но это практически неоспоримый факт, что есть место шпионажу, — тут же заметила Констанция, — и вот выясняется, что секретарь передает все Яну Марковичу, а он с готовностью бежит, пускай и так демонстративно, доставать важные для поимки документы из сейфа Ильи. Вероятно, посчитал слишком хлопотным пытаться выкрасть их незаметно, решил сделать вот так, у всех на глазах.

— Да никому я ничего не сливал! — воскликнул Нелидов.

Он, наконец, сдивнулся с места, принялся размахивать руками перед Анатолиями.

— Начерта мне это надо? Я карьеру строю!

— А зачем устроили бюрократическую проверку? — поинтересовалась Констанция. — Хотели замедлить раскрытие дела.

— Проверка устраивается, чтобы все проверить! — гаркнул он в ее сторону, потом снова повернулся к Анатолиям: — Да, я считаю, что Торин работает из рук вон плохо. Хотел все проверить. Тут признаюсь, да. Но Калиостро должен быть пойман. Книги их дом, реальность их тень. Я ни с кем не сотрудничаю, никому ничего не доношу! И уж тем более не взаимодействую с Леной! С бабенкой этой тупой? Может, еще с уборщицей?

Анатолии в один голос осадили Нелидова, Вадимыч потребовал вести себя в рамках приличий и уважительно отзываться о коллегах.

— Я клянусь печатным станком Иоганна Гуттенберга и всеми бумажными книгами, — Нелидов приложил ладонь к сердцу, — что не сотрудничаю с Калиостро.

— Давайте пригласим Лену? — предложил Артур, до сих пор молча наблюдавший за происходящим.

Лена вплыла в кабинет, покачивая бедрами, и остановилась, когда заметила, что внимание всех присутствующих оказалось приковано к ней.

— Илья Петрович? — произнесла она томно, будто замечала только его.

— Лена, кому ты сообщила о папке в моем сейфе?

Ее взгляд метнулся к открытой дверце. Посмотреть на Констанцию Лена не осмелилась, хотя было видно, что хотела: чуть повернулась, скосила глаза. Наверняка пыталась разглядеть, рыдала ли Констанция, была ли напугана, выглядела ли злой.

— О чем вы, Илья Петрович? — произнесла она с отрепетированной вежливостью. — Что-то пропало из сейфа?

— Елена, — произнес Анатолий Вадимович, поднимаясь на ноги.

Он подошел к ней, но, к чести Лены, она не дрогнула — только открыто посмотрела на него и вопросительно подняла брови.

— Елена, нет смысла выкручиваться. Сейчас речь идет не о том, будете ли вы наказаны за внутренний шпионаж, а о том, насколько сурово вы будете наказаны.

Наконец, маска спала: Лена изменилась в лице, испуганно посмотрела на Анатолия, затем — с явной мольбой о помощи — на Илью.

— Лена, расскажи нам правду, — потребовал последний.

Пока что довольно мягко, что на вкус Констанции было лишним: позвоночник у этой дамочки был покрепче, чем у некоторых присутствующих.

Но тут Лена вынула из рукава своей развратной полупрозрачной блузки козырь: она начала плакать. Констанция закатила глаза и отошла к окну, не в силах терпеть эту бездарную актерскую игру.

— Простите, — Лена утерла пару слезинок. — Я не хотела никому причинить вреда.

«Кроме меня», — подумала Констанция.

— Я услышала про документы в сейфе и предположила, что в рамках проверки должна доложить о них. И сообщила Яну Марковичу…

Нелидов сперва вскинул голову, а затем вдруг застыл, будто что-то подсчитывая в уме.

— Ну хорошо, — вздохнул он. — О документах мне сообщила Лена. Я не хотел впутывать ее в это, хотел защитить от разбирательств и совершенно несправедливых обвинений.

— А! И в целях защиты назвали «тупой бабенкой»? — уточнил Артур так невинно, будто и правда хотел просто узнать ответ.

Лена косо глянула на Нелидова, но ничего не сказала.

Вадимыч вернулся на диван, как будто без Кирилыча ему было холодно и одиноко.

— Итого мы имеем, — Анатолий Вадимович соединил ладони, — команда Ильи Петровича разыграла спектакль для Лены, чтобы убедиться, что она доносит информацию Яну Марковичу. Этот факт подтвердился, но с достоверностью — только относительно документов в сейфе.

— Да, конечно, — кивнула Лена. — Я не взаимодействовала с Яном Марковичем вне проверки. Доложила только о том, что в кабинете Ильи Петровича в тайне содержатся документы, указывающие на ошибку Непейводы, — наконец, взгляды Констанции и Леночки пересеклись, и ух, сколько злобного огня таилось на дне темных глаз секретаря, — Но разве это внутренний шпионаж?

— Зачем? — поинтересовался Кирилыч тихо. — Зачем донесли? Вас не устраивает работа под началом Ильи Петровича? Обычно секретари преданы своему прямому начальнику, поэтому хотелось бы узнать о вашей мотивации. Вы должны были понимать, к чему это приведет.

Лена гордо подняла голову.

— Я не хотела бы говорить.

— Боюсь, придется.

Она сглотнула, красиво закусила пухлую губу, трепетно провела пальчиками по ключице.

— Я сделала это… из ревности, — выдохнула она. — Я понимаю, глупо, но Непейвода…

Взгляд Лены, полный страдания, метнулся к Илье.

— После того, что между нами было, ты продолжаешь смотреть на нее. Я не знаю, кто смог бы стерпеть это, Илья!

Анатолии синхронно повернули головы к хозяину кабинета. Нелидов хохотнул. Ситуация складывалась не очень хорошая.

— Ой, ну ладно, кто бы устоял? — вступилась Констанция, за что получила недобрый, предостерегающий взгляд от Ильи. — Но кое-что не сходится…

Она обошла Лену, внимательно оглядывая ту с ног до головы. Посмотрела на Нелидова. Если бы он знал о «Джейн Эйр», эксперименте с Егором и изъятии книги Артуром, то уже непременно сказал бы об этом. Во-первых, понял бы, о чем речь, когда Констанция и Артур запросили возможность вернуться к старому делу у Ильи. Во-вторых, уж точно козырнул бы сейчас, поскольку было очевидно, он находился в крайне некрасивом положении.

Пазлы еще не сложились в полную картинку, но на краю сознания уже маячил правильный ответ.

Констанция встала перед Леной и посмотрела ей в глаза.

— Кто тебе сказал о «Джейн Эйр»?

— Хмм, — одобрительно промычал Кинг.

— О какой еще Джейн Эйр? — спросил Нелидов, подтверждая догадки Констанции.

Он ничего о ней не знал.

— Роман Шарлотты Бронте, — бросила она через плечо.

— Я знаю, мать твою, что это такое! При чем тут она?

Лена тем временем начала поправлять блузку, коснулась крупной золотой серьги. Занервничала! Артур и Илья подошли ближе, тоже разглядывая ее, будто надеясь прочитать всю историю прямо на коже, как у персонажа, которого коснулся ловец.

— Есть кто-то еще, — сделал вывод Кинг.

Констанция согласно кивнула.

— И Нелидов может быть с этим вообще никак не связан… — заметил Илья с чем-то вроде сожаления.

Артур тут же возразил:

— Но утечка по делу Калиостро была из Основного фонда. Думаю, Ян Маркович тоже имеет с ним дело. И Лена, и он.

— Что за Джейн Эйр? — требовательно спросил Анатолий Вадимович.

— Я расскажу позже, — мрачно ответил Илья.

— Лена, кто этот человек? — требовательно спросила Констанция.

— Почему вы так его защищаете? — участливо спросил Артур. — Что у вас есть терять? Участие третьего лица напротив, докажет вашу невиновность. Вас обманули, заставили довериться… через вас не прошло ничего по-настоящему секретное, и расследование будет вестись насчет этого загадочного третьего лица, а не вашего…

— Я никого не защищаю, — твердо сказала Лена, — я просто не понимаю, что вы имеете в виду.

— Артур имеет в виду, что человек, который рассказал тебе про Джейн Эйр, вероятно, сделал это, чтобы втереться в доверие, — Констанция говорила жестко, но не агрессивно. — Он дал тебе полезную информацию, чтобы вызвать гнев Ильи в отношении меня. Рассчитывал, что в ответ ты доверишься ему и тоже расскажешь что-то важное. Но если все, что ты выдала ему — какие-нибудь глупые сплетни, это не страшное преступление.

Повисла пауза.

Нелидов что-то попытался сказать, но Лена вдруг выдала:

— Валера.

Констанция поверила, как бы нелепо все это ни звучало.

Нелидов на фоне что-то запричитал, но у нее появился вопрос:

— А видео? Со мной? Значит, это все-таки был Валера?

— Нет, это была я, — Лена гаденько усмехнулась. — Валера мне его показал, а я, пока он не видел, перекинула себе. Приятель программист помог выложить в чат без возможности отслеживания.

— Какое видео? — устало спросил Анатолий Вадимович, видимо, окончательно потерявший нить повествования, но Анатолий Кириллович склонился к нему и прошептал что-то на ухо. — А-а. Святые Кирилл и Мефодий! Илья Петрович! Что у вас тут творится?

Илья, кажется, и сам уже был не рад, что начал ковыряться в этом. Констанция постаралась вернуть разговор в деловое русло. Она подошла к Нелидову и жестко потребовала подтвердить, что он сообщал секретные данные Валере.

— Ничего я никому не сливал! — прорычал он.

— Я лично — случайно — подслушала ваш разговор, в котором вы делились секретной информацией с каким-то человеком. На третьем этаже, в пустом кабинете.

Лицо Нелидова выдало его: он напугался.

— К сожалению, я не видела лица вашего собеседника, не слышала его голоса. Но то, как вы выдавали ему все об охоте в Новгороде, я слышала так же четко, как слышу сейчас ваше бьющееся в страхе сердце.

— Он был моим информатором! — завопил Нелидов. — Ничего я ему не сливал, он мне сливал.

Вадимыч выругался.

— Валера докладывал мне, что происходит в отделе. Кинг, бультерьер английский, убеждал меня, что он готов докладывать на Торина, но все это оказалось полной…

— Что, если он втерся в доверие не только Лене, но и Нелидову? — задумчиво произнесла Констанция, обращаясь, скорее к Кингу и Илье.

Последний бросил взгляд на пока-еще-инспектора. Тот выглядел жалко с растрепанными редкими волосами, блестящим влажным лицом и совершенно выбившейся из брюк рубашкой.

— Такое возможно, — кивнул Илья.

— Это бы объяснило, почему было сложно поймать Калиостро и раньше, — добавил Артур. — У Яна Марковича интерес к этому делу появился только недавно, когда его передали Илье. А дело старое, и все еще Калиостро демонстрировал редкую…

— Изворотливость, — помогла Констанция. — Согласна, а если вспомнить, кто сначала был ответственным за тот разрыв! Помните, вы сказали, что Валера, на ваш взгляд, сделал все, чтобы не поймать персонажа?

Артур шагнул ей навстречу, кажется, тоже возбужденный этой догадкой.

— Совершенно верно. Он первым вошел в контакт с персонажем и имел возможность после этого постоянно помогать ему ускользать.

— Но зачем ему это? — спросила Констанция.

Она сама не заметила, как оказалась рядом с Кингом.

— Он не выглядит, как будто получает от Калиостро много денег… — кивнул тот.

— Может это скрывать. Намеренно не демонстрирует богатство, чтобы никто ничего не заподозрил.

— У книжников неплохая зарплата, можно было бы купить себе новый шарф.

Констанция хмыкнула на замечание Артура, у которого коллекция шарфов, должно быть, была больше, чем у Анны Винтур.

— Прошу прощения, что вклиниваюсь в вашу беседу, — саркастично произнес Илья, — но, думаю, что за мотивы были у Валеры, мы можем спросить у него самого.

Илья подошел к телефонному аппарату, который связывал его с Леной, уже даже нажал на кнопку, а затем вспомнил, что секретарь находилась в помещении. Замер.

— Могу попросить стажера привести Валеру сюда, — предложила Констанция, что было встречено положительно.

Но Аврелий перезвонил минуту спустя, чтобы сообщить: Валера отправился на охоту.

— Кого он ловит? — спросила она с досадой.

— Ну… как бы мы не знаем обычно, кого ловим, пока не поймаем… Погодь.

Стало слышно, как он громко дышит, затем с кем-то переговаривается.

— Арина сказала, что он этим делом занимается уже три дня. Никаких подробностей она не знает. Ща…

Послышался топот, снова тяжелое дыхание, затем:

— Ну, в СУПе, конечно, тоже ничего нет. Он не заполняет его по ходу пьесы, как я. Так что… Но у Арины есть его номер.

Констанция остановила Аврелия и попросила не выходить с Валерой на связь. Положила трубку и глянула на Нелидова.

Тот стоял, держа спину ровно, но вдруг поник, стек на кресло, вцепившись пальцами в волосы.

— Я клянусь, я думал, что он работает на меня!

Констанция подошла к нему и брезгливо положила руку на плечо.

— Ну-ну, все мы люди. Все понимаем, — произнесла она ласково.

Илья скривился, а Кинг, явно забавляясь, удивленно поднял брови.

— Да… да… — едва не плача произнес Нелидов. — Думаю, порой я сообщал ему что-то, что ему знать не положено. У нас сложились хорошие отношения.

— Разумеется, вы же думали, что можете доверять ему. Да и Валера выглядит как неловкий дурачок. Он не казался вам опасным…

— Абсолютно! Тюфяк безголовый! Но умеет слушать и слышать. Иногда приносил полную ерунду, как будто меня волнует, что какая-то там охотница и стажер перепихнулись.

Он не увидел, как Констанция перевела ошарашенный взгляд на его лысеющую макушку.

— А иногда действительно сообщал что-то полезное. Я и проверку затеял не просто так! — зло сообщил Нелидов, глянув на Илью. — Уж не знаю, когда и как ты успел хвосты подчистить, но я точно знаю, что нашел бы доказательства твоей недобросовестности и халатности, если бы ты каким-то образом не прознал о планирующихся работах.

Это подарило Констанции несколько приятных секунд. Оказывается, она действительно вставила этим козлам палки в колеса, сообщив все Артуру, а через него — Илье. Значит, не напрасной была та вылазка в хранилище!

В кабинете повисла долгая пауза: кажется, все находились в глубокой задумчивости, пытаясь разработать наилучший план действий.

— Жду ваших указаний, Анатолий Вадимович, — проговорил, наконец, Илья.

Тот повернулся к Кирилычу.

— Вызовите сотрудников внутренней службы. Ян Маркович, Елена, вы временно отстранены от занимаемых должностей до выяснения обстоятельств, по прибытии сотрудников внутренней службы, будете находиться под наблюдением. Вам запрещено выходить с кем-либо на связь. Анатолий Кириллович, подготовьте соответствующие распоряжения.

Кирилыч кивнул.

— Пока ждем, воспользуемся вашим кабинетом, Илья Петрович, — продолжил Вадимыч, — вы же двое… или трое, — он бросил взгляд на Констанцию, — отправляйтесь на поиски Валеры. Приведите его сюда.

— Прошу прощения, — Артур деликатно прочистил горло, — но если мы хотим не просто раскрыть Валеру, но и выйти на след Калиостро, было бы эффективнее установить за Валерой наблюдение. Это был наш план all along.

Анатолий Вадимович задумчиво нахмурился.

— Это может занять время…

— Калиостро ловят три года, — заметил Илья. — Глупо будет спугнуть его, когда мы подобрались так близко…

Нелидов издал какой-то крякающий звук и, когда все обратили на него внимание, сказал:

— Если Валера действительно доносил те незначительные крохи информации, что получал от меня… и кто его знает, из каких еще источников… — он многозначительно глянул на Лену, — то мы могли бы использовать это. Он поверит в то, что я скажу ему, сможем направить его в нужном нам направлении.

Илья сердито раздул крылья носа, видимо, недовольный тем, как этот хитрый жук пытался набрать себе баллов в глазах Анатолиев, но возражений не нашел. Идея действительно была стоящая.

— С вашего позволения, Анатолий Вадимович, — сказал Илья после небольшой паузы, — я возьму управление операцией на себя. Мы с командой, которая работает над делом Калиостро, составим план, и, если сочтем участие Нелидова полезным и возможным, я обращусь к вам.

Вадимыч кивнул.

— Непейводе нужен временный доступ в Основной фонд до второго уровня включительно, — заявил он следом.

И Вадимыч кивнул еще раз, бросив взгляд в сторону Кирилыча, мол, организуйте.

«Не улыбайся, не улыбайся!», — велела себе Констанция, но внутри все трепетало от радости и предвкушения.

На этом Илья и Артур вознамерились покинуть кабинет, но у Констанции остался еще один нерешенный вопрос:

— Постойте! — воскликнула она. — Анатолий Вадимович, если у меня будет временный доступ, Артур сможет рассказать мне об исследованиях контролируемых разрывов, с которыми он познакомился в Основном Фонде?

Илья и Артур обменялись красноречивыми взглядами, последний покачал головой.

Анатолий Вадимович же устало потер переносицу.

— Зачем?

— Старый проект, о котором говорил Кинг. К которому он хочет подключить меня. К сожалению, у меня нет больше подробностей, так как это не мой уровень доступа, и…

— Констанция, — тихо позвал ее Илья.

Но этот поезд было не остановить.

— Когда мы пришли сюда, Илья сказал, что необходимо подписать у вас резолюцию… но если сейчас будет подписан документ о моем доступе, сможем ли мы начать работу по этому делу до резолюции?

Лицо Анатолия по мере ее рассказа слегка вытягивалось.

Артур попытался подхватить ее под локоть и, видимо, увести, но она лишь отпихнула его.

— Я вас уверяю, все это только на благо библиотеки, — Констанция проникновенно заглянула Вадимычу в глаза.

Он выглядел уставшим.

После небольшой паузы он прошел к письменному столу Ильи и сел за него. Взял бумагу из стопки чистых листов, ручку.

— Анатолий Кириллович, печать, пожалуйста, — велел он спустя пару минут.

— А входящий номер служебной записки от Ильи Петровича? — подходя, попытался деликатно его остановить Кирилыч, но Вадимыч лишь отмахнулся.

— Я напишу вот по такой форме, — показал он, и Кирилыч недовольно вздохнул. — Пускай они уже просто уйдут.

Эпизод 8. Глава 3

В пустом коридоре Констанция, уверенно шагая вперед, спросила, каков был план дальнейших действий. Никто не ответил, Илья и Артур шли за ней следом, почему-то мрачные.

— Что с настроением? — поинтересовалась она, напротив, воодушевленная происходящим. — Мы, наконец, продвинулись в деле Калиостро. Проследим за Валерой, выйдем на след персонажа и поймаем, наконец.

— Я сосредоточен, — ответил Кинг. — А ты рано радуешься. Этот Калиостро так много раз уходил от нас, что пока дело не сделано, я не хочу говорить «гоп».

— И с Егором со своим обязательно было лезть именно сейчас? — сердито поинтересовался Илья.

— Да, конечно, обязательно. Это был идеальное время. Я получила идиотскую резолюцию моментально, а ты бы писал свои служебные записки неделю, и потом еще столько же ждал бы ответа.

— Надо было тебе все валить в одну кучу… — ворчал Илья. — Только дело пошло как надо, ты чуть все не испортила.

— Какой у нас теперь план? — теперь уже тоже хмуро спросила Констанция.

Испортили ей настроение своим бубнежом!

— Отправлю тебя на какой-нибудь разрыв, чтобы не мешалась.

— Обсудим это с Анатолием Вадимовичем? — предложила она. — Он вообще-то дал разрешение на мое участие.

— Я запросил его! — напомнил Илья. — О чем пожалел, не прошло и минуты!

Прежде, чем она успела сказать ему что-то очень грубое, за нее вступился Артур:

— Илия, я думаю, эти ссоры нам ни к чему. Констанция раскрыла Нелидова, Лену и Валеру, let’s give her that.

Илья открыл дверь, что вела в холл и жестом предложил продолжить путь, мрачно сообщив:

— Мы идем в Основной фонд, дальнейшие действия будем обсуждать с командой.

* * *

(* let’s give her that — (англ.) отдадим ей должное)

В холле с ними поздоровались проходящие мимо коллеги, в ответ на это Констанция, Илья и Артур синхронно кивнули, будто готовились выступать на военном параде.

— Может быть, возьмем в подмогу Аврелия и Милу, — предложила Констанция, пока они проходили мимо двери, ведущей в ее отдел. — Кстати, вы слышали, что сказал Нелидов про стажера и охотницу?

— Ничего не хочу знать, — проворчал Илья. — Твои отношения с Аврелием меня не волнуют.

Констанция потеряла дар речи, поэтому ответил Артур:

— Я думаю, он имел в виду другую охотницу.

— Естественно, — фыркнула Констанция, возмущенная тем, что Илья мог даже предположить, будто речь шла о ней. — Очевидно, он имел в виду Милу. Уму непостижимо…

Констанцию с Аврелием связывали исключительно профессиональные… ну, хорошо, исключительно дружеские отношения!

— Кажется, она хотела этого, — заметил Кинг.

— Да, но она не рассказала мне! — отозвалась Констанция все еще слегка удивленно.

Илья бросил на нее взгляд, почти лишенный любопытства, но все же спросил:

— А что, вы рассказываете друг другу обо всех своих мужчинах?

— Ну… — чуть растерялась Констанция. — Я не знаю… Мы знакомы только с августа.

Она почувствовала, что отчего-то краснеет под двумя заинтересованными взглядами. И как они вообще пришли к этой теме?

— Уже май на носу, — заметил Илья, добавляя глубины ее дискомфорту. — Конс, ты слишком много работаешь.

— Так, сейчас все подумали о чем-то другом, — велела она.

А подумать было о чем, ведь Констанции предстояло увидеть Основной Фонд своими глазами! Она старалась сохранять равнодушное лицо, но подавить ликование и предвкушение не получалось — да и не хотелось, не часто в ее душе поселялись столь светлые и радостные эмоции.

Через большие железные двери они проплыли к проходной. В крохотной комнатке жужжала багажная лента со сканером, как в аэропорту. Следовало поставить на нее сумочку и пройти через ворота, которые были снабжены какими-то антеннами, проводами и колбами с темной, похожей на чернила жидкостью. Охранник, запросив имя Констанции, проверил что-то на компьютере и сурово кивнул.

Книжники оказались в длинном белом коридоре с бесконечным синим ковром и множеством лакированных дверей. Паркет здесь так же скрипел, как и во всех остальных помещениях Библиотеки. Лампы так же едва заметно мерцали, вентиляция — тихо жужжала.

С виду и не скажешь, что это был секретный отдел секретной службы.

Но вот одна из дверей открылась, из помещения вышел сотрудник, и Констанция жадно впилась взглядом в интерьер за его спиной. Длинные ряды столов были сплошь заставлены стопками книг: одни — в одинаковом сером оформлении, другие — без обложек, третьи и вовсе в виде стопок бумаги под прессом. На ближайшем к выходу рабочем месте мужчина в белом халате промазывал клеем пока обнаженные корешки прошитых белой нитью книжных блоков.

Констанция, Артур и Илья прошли дальше. Коридор оставался тих и пуст, пока они не дошли до самого его конца, где уткнулись в дверцы лифта. Констанция открыла рот, чтобы попросить сопроводить ее к лестнице, но в этот момент дверь одного из ближайших кабинетов открылась, оттуда вышла женщина в строгом костюме.

— Ах, Илья Петрович! — воскликнула она, поправляя крупные очки. — Ну как же удачно!

Констанция с любопытством заглянула в помещение за спиной дамы: на верхней части стены располагалась гигантских размеров карта, похожая на ту, что можно было увидеть на стенах Абонемента, а нижняя часть была обшита деревянными листами со множеством отверстий. Многие из них были соединены проводами, точно это был старинный телефонный коммутатор. Вдоль коммутатора ходили девушки, которые время от времени доставали провода из одних отверстий и вставляли в другие.

— Анастасия Павловна, я занят, это срочно? — ответил Илья сотруднице.

Женщина решительно шагнула в коридор, дверь за ее спиной захлопнулась, лишая Констанцию интересного зрелища.

— Нет, что вы, совершенно несрочно, — отозвалась Анастасия Павловна, и в голосе явно слышалась претензия. — Было четыре дня назад. Нам поступило поручение, на которое дали четыре дня, а выполнить мы его не можем, о чем я написала уже пять служебок. И если сегодня же нам, наконец, не выдадут нужные дела из архива, выполнено и не будет. Мы не виноваты, а ругаться будут на нас, мол, картографический отдел «как всегда». Только мы как раз всегда…

Беседа затянулась. Констанции быстро наскучила речь Анастасии Павловны: та не выдала ровным счетом никаких секретов, все ее жалобы были до ужаса банальными. Как в любом отделе, и не секретном тоже!

С металлическим лязганьем открылись двери лифта.

Илья недовольно вздохнул и махнул Артуру с Констанцией:

— Идите, я догоню.

Илья, конечно же, не помнил, как она относилась к лифтам. Констанция старалась не распространяться об этой своей слабости и не привлекать к ней внимания.

— Пойдемте, — шепнул Артур и указал на неприметную дверь сбоку.

Он помнил. В чем, разумеется, не было ничего удивительного: ему приходилось сталкиваться с непримиримым отказом Констанции от лифтов множество раз во время ее стажировки.

Когда они вышли на другом этаже, к Констанции не сразу пришло понимание, что она уже бывала в этом коридоре. Но вот Кинг приветливо распахнул третью по счету дверь, и по ту сторону обнаружился его офис.

— Я думала, мы собираемся встретиться с командой.

Артур кивнул, мягко, но настойчиво усаживая ее на стул для посетителей и опускаясь на соседний.

— Да, но сначала, раз у нас появилась минута, мы можем кое-что обсудить.

— О, прекрасная мысль, расскажите мне про «Джейн Эйр», — Констанция подобралась, нетерпеливо сцепила руки на коленях и уставилась на Кинга в ожидании.

Он усмехнулся, внимательно глядя в ее глаза, и тишина быстро стала многозначительной, наполненной непроизнесенными словами, неозвученными мыслями и невысказанными чувствами.

— Нет, — выдохнул он хрипловато, — другое.

Он глядел так, как будто выведал ее сокровенный секрет: маленький рот складывался в знающую улыбку, хитроватый прищур словно на что-то намекал.

— Ты злишься на меня из-за того, что я докладывал Илие о нас с тобой, — объявил Артур, будто вот теперь по-настоящему сделал разоблачение века.

— Опять вы об этом… — Констанция попыталась встать, но Кинг сжал ее руки, лишая возможности уйти.

Тогда она посмотрела на него прямо и совершенно искреннее заявила:

— Я не злюсь из-за этого.

Он опустил взгляд, чуть подумал:

— Ты злишься из-за того, как узнала об этом.

— Нет.

Кинг нетерпеливо подался вперед, сел на самый край стула. Его руки оказались на ее коленях, но в этом не было нежности или страсти: просто как будто он боялся, что она может сбежать в любой момент.

— Одно мне ясно точно: ты злишься на меня. И, Констанция, я действительно совершил ошибку.

— Очень мелодраматично, Артур, но все это уже неважно.

— Для меня важно. Я намерен разобраться. Выслушай меня.

Констанция вздохнула. Говоря откровенно, она с самого начала знала, что позволит ему высказаться. Поупрямится немного — и позволит.

— Ну? — требовательно произнесла Констанция, когда пауза затянулась.

— Как ты знаешь, мы решили… втереть меня в доверие Нелидову…

— Я знаю все про ваш дурацкий план, Артур. Не нужно пересказывать мне всю историю от Сотворения. У вас был план поиграть со мной в любовь, но вы забыли предупредить меня об этом. На что именно вы сейчас пытаетесь открыть мне глаза?

Кинг погладил ее ладони, крепко сжал в своих. Не обращать внимания на его теплые пальцы стало чуточку сложнее.

— На то, что я идиот, — сообщил, наконец, он.

— Это мне тоже известно.

— Констанция, ты сама знаешь, какая у нас с тобой непростая история. И твоя связь с Илией…

— Нет у нас никакой связи. С тех пор, как он приехал в Питер, все, что между нами было — несколько громких ссор, пара откровенных разговоров и… и случай, когда я узнала про него и Леночку, — Констанция скривилась.

— Но… — начал Артур, чуть подумал и заключил: — вероятно, тогда я еще больше идиот, чем был в начале этого разговора.

— Да, скорее всего, — Констанция высвободила свои руки и скрестила их на груди.

Он вздохнул. Придвинул свой стул еще ближе к ней. Теперь они сидели почти вплотную, их колени соприкоснулись.

— Хорошо, в любом случае… в Новгороде я почувствовал, что между нами произошли… изменения… Я ощутил… I think it’s difficult for me to talk about feelings in russian*… — добавил он, его взгляд блуждал по книжным полкам, останавливался на ее коленях, метался то к лицу Констанции, то к чему-то за ее плечом.

— Ничего, — хладнокровно ответила Констанция, — вы справитесь. Продолжайте.

Артур усмехнулся, понимая, что она не сделает ни единого усилия, чтобы упростить этот разговор.

— Хорошо. В Новгороде я почувствовал к тебе непреодолимое увлечение. И… я, конечно, должен был сказать о нашем с Илией плане. Но… я так побоялся все испортить.

* * *

I think it’s difficult for me to talk about feelings in russian* — англ. «Думаю, мне сложно говорить о чувствах на русском»

Констанция не смогла заставить себя язвительно обозвать его трусом или снова бросить что-то незначительное. Разум твердил: «Это твой шанс защитить свои чувства! Сделай вид, что для тебя это ровным счетом ничего не значило!», но что-то остановило ее.

Кинг же продолжил:

— У меня не поворачивался язык сказать что-то про все эти интриги, про то, что мы должны что-то изобразить… Это было так хрупко… — он глубоко вздохнул. — У меня было чувство, что любое слово могло лопнуть этот мыльный пузырь. Говорить о том, что у нас есть план имитировать роман… Я не хотел так рисковать.

Слова Артура звучали искренне и правдоподобно, но Констанция не знала, что с ними делать. Поэтому она продолжила, как могла, равнодушно, смотреть в его глаза.

— Тогда я придумал новый план и подумал, что очень хитер.

— Еще один план? — язвительно уточнила Констанция.

— Я решил пристрелить трех зайцев. Подумал, что если ничего не скажу тебе, и мы просто позволим этому развиваться само собой, то ничего не испортится между нами, и в то же время сработает для Нелидова, и также избавит от Илии, который будет думать, что все это — часть нашей договоренности, и не станет ревновать и мешать.

Констанция откинулась на спинку стула, изобразив наигранный интерес. В ней в это время боролись две сущности: одна требовала: «не верь ему, не ведись, опять в конце останешься дурой». Вторая счастливо крутилась на одной ножке и хлопала в ладоши.

— Мне это неинтересно, — выдавила Констанция.

В горле пересохло, пришлось остановиться на этом коротком комментарии, который Кинг просто проигнорировал.

— Прости меня. Я сделал глупо. Я не знаю, на что рассчитывал, было очевидно, что ты узнаешь. Просто… в тот момент я не думал прямо. Я не хотел даже дышать рядом с тобой, чтобы не спугнуть. А потом эти рабочие дни так закрутились, что я едва ли выходил из Библиотеки. Не уверен, что разговаривал с людьми кроме Илии и ребят из отдела.

— Ты мог сказать в ресторане. Мы провели с тобой целый вечер.

— Я понимаю! Но каждый раз это было так некстати, и подходящий момент становился все дальше. Признаюсь, я начал надеяться, что все сойдет мне с рук. Что вообще не придется разыгрывать эту карту с Нелидовым, и ты ничего не узнаешь.

Констанция покачала головой, не веря, что он действительно мог быть так наивен.

— Признаюсь, когда в конце ужина ты сказала, что я тебе не интересен, это меня очень ранило. Я поверил и не догадался о причинах. Теперь мне очевидно, что ты хотела именно сделать больно, но я не могу винить тебя за это.

Констанция безразлично дернула плечом. Вся ее поза говорила об отстраненности и замкнутости, Кинг не мог этого не заметить. Но вместо того, чтобы действовать напористо, он едва заметно вторгался в ее пространство. Позволял ноге едва ощутимо скользнуть по ее щиколотке. Касался кончиками пальцев ее колена, и она чувствовала тепло его кожи сквозь тонкий капрон. Придвигался все ближе и ближе.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, — проникновенно проговорил он, — что ни секунды не притворялся. Я не врал тебе, не пытался ввести в заблуждение.

— Я вам не верю, — покачала Констанция головой и попыталась решительно встать, но Артур остановил ее, ухватив за локоть.

Констанция осталась сидеть на месте.

— I’ve got a crush on you.

— Я не говорю по-английски, — ответила она из чистого упрямства, в то время как внутри все перевернулось от этих простых слов.

— Я не знаю, как это сказать по-русски. «Ты мне нравишься» — это как-то по-детскосадиевски, да?

— Ну почему же! В детском саду как раз принято сразу узаконивать отношения, многие впервые вступают там в брак. Это потом люди становятся поверхностными и безответственными, когда дело касается чувств, — она ткнула его пальцем в грудь, подчеркивая, что последние слова относились к нему.

Кинг устало опустил голову, вздохнул.

— Прошу, прости…

Констанция долго смотрела на Артура, не зная, что ответить. На ум не приходило ни одного колкого ответа, ни одного варианта, как избежать продолжения разговора, ни одной мысли, кроме «я тебе не доверяю».

— Ну, допустим, я поверю. Прощу, — проговорила она неторопливо. — Что на это скажут Оля и Настя?

— Кто? А…

Он потер переносицу.

— Пытаешься убедить меня, что испытываешь ко мне чувства, а сам развлекаешься с какими-то девицами.

— Нет никакой связи между моими чувствами и… Вообще, это не очень честно, потому что мы не были в отношениях, ты отказала мне дважды — в Новгороде и в ресторане, а потом я обнаружил тебя у Илии дома. Без одежды. Это было очень однозначное «уйди прочь», с которым мне надо было как-то справиться.

— Я была в халате.

— Но под ним — без одежды.

— Я в любой одежде под одеждой без одежды! — выдала Констанция сердито.

Даже подалась немного вперед, в результате чего несколько секунд они глядели друг другу в глаза, а потом одновременно усмехнулись. Констанции на мгновение показалось, что она провалилась в другую реальность: как будто Кинг был ее странным отражением в зеркале. Так похожа была их мимика, так синхронна ухмылка, так одинаково они оба опустили взгляд, чтобы разорвать зрительный контакт.

Когда пауза стала неестественно долгой, Кинг вдруг выдохнул.

— Что я хочу сказать: если дело в том, что ты решила как будто я был с тобой нечестный — это так, но не в чувствах, а в некоторых фактах. Я признаю, что поступил неправильно и прошу прощения. С другой стороны, было бы хорошо в следующий раз просто поговорить, а не сразу казнить меня. Дважды.

Констанция молчала. Она не знала, что сказать, разум и чувства вступили в спор, и ей не нравилось, что чувства побеждали просто потому, что Артур сидел так близко и выглядел так трогательно с этой надеждой в глазах.

Он отстранился.

— Я понимаю, что тебе нужно время. Тем более сейчас у нас много других важных вопросов. Я готов рассказать о том, что знаю о ситуации Егора, а наш разговор продолжить позже.

Она была благодарна ему за то, что он не стал давить.

Артур встал, прошелся по кабинету.

— Чтобы понять, всю эту теорию, нужно понимать, что между нашей реальностью и реальностью книги есть граница, в которой и происходит разрыв.

Констанция кивнула.

— Согласно теории коллег, проводивших исследования, в этой границе есть более тонкие места. Известно о двух: ключевые точки нарратива и резонансные точки.

Кинг подошел к чайнику, включил его.

— Ключевые точки нарратива — это очень эмоциональные сцены, в которых чаще всего эта граница и разрывается. Нам они сейчас не подходят, так как, очевидно, Егор не смог попасть в них. Если вообще пытался. Как выглядит, он боялся нарушать сюжет. Разумное остережение, так как, не нарушая сюжет, он знал, куда вернуться и когда. Если бы ход истории поменялся, то стал бы непредсказуемый и для него.

Артур присел на корточки, чтобы на низкой полке выбрать из нескольких банок с чаем одну.

— Другое дело — резонансные точки. Судя по тому, что рассказала Джейн Эйр, Егор знал о них и пытался создать, чтобы помочь читающему. Именно их тебе и надо использовать.

Артур встал, потянулся к полке стеллажа, где красовался изящный сервиз. Взял две чашки, затем склонился к чайнику, выжидая правильный момент, чтобы выключить его. По убеждению Кинга, вода не должна была кипеть, чтобы вкус чая был наиболее насыщенным. Констанция нетерпеливо постукивала пальцами по бедру, ожидая.

— Резонансные точки — это точки совпадения между книгой и реальностью, — сообщил Артур. — Как, например, если ты весной читаешь о весне. Тут пробуждающаяся зелень — там пробуждающаяся зелень. Или вдруг за окном из-за тучи выглянуло солнце, и в книге описывается именно это. Создается резонансная точка. В этот момент велика вероятность разрыва.

— Как когда на ночь читаешь страшную историю, в которой действие тоже происходит ночью? — привела пример Констанция.

Кинг кивнул. Дождавшись нужного момента, он выключил чайник, ополоснул горячей водой заварник, вслед за чем слил воду в стоящую рядом миску, отмерил нужное количество сухих листьев, залил кипятком, прикрыл крышечкой. И только тогда с удовлетворенным видом повернулся к Констанции.

— Создавать резонансные точки — это, например, попадать в атмосферу. Читать осенью осенние книги. Или зимние книги перед рождеством. Но самые мощные резонансные точки даже не в больших совпадениях, а в маленьких.

— Таких, как запах или звуки? — поняла, наконец, Констанция.

Она задумчиво прикусила ноготь.

— Именно. Вероятно, Егор намеренно попытался создать очень яркие образы запахов и звуков. Он не мог знать, появится ли это в тексте, но сделал попытку. Попало ли это действительно на страницы, я не знаю, я не видел последних глав. Но благодаря интервью с Джейн Эйр, мы это узнали и можем использовать.

— То есть… То есть, нужно воссоздать запах костра, включить «Зверей» и читать последние главы «Джейн Эйр» под их песни?

Звучало абсурдно.

— Совершенно верно, — Артур налил чай, добавил молока в свой, замер на мгновение и оставил напиток Констанции черным.

Подошел к ней и протянул блюдце с дымящейся чашечкой, которое Констанция бездумно приняла.

Артур устроился рядом, закинув ногу на ногу. Небрежно придерживая блюдце, стал время от времени потягивать чай.

— Исследования, которые я читал, касались обычных ситуаций. Понимаешь…

Он задумчиво уставился на чай, кажется, подбирая правильные слова.

— Изучались случайные разрывы, и был сделан вывод: разрыв часто, хотя и не всегда, происходит тогда, когда реальность и текст как-либо совпадают, и на это накладывается внутреннее состояние читателя. Скажем, в тексте страшно, за окном темно, и читатель сам напуган. И коллеги предположили, что для создания контролируемого разрыва может быть использовано создание резонансной точки. Но успешных опытов так и не было — или, по крайней мере, официально не было. Другими словами, нам неизвестно, чтобы это действительно сработало.

Констанция медленно кивнула.

— Но мы имеем дело с несколько другой ситуацией. Даже если в именно тексте твоего романа нет ни запаха костра, ни слов, что Егор напевал такую-то песню, это действительно было в той реальности, и ты это знаешь, а значит, теоретически, — подчеркнул Артур, — можешь создать резонансную точку.

Констанция сделала глоток чая, обдумывая услышанное.

— А что насчет сигнала SOS?

— Это ритм-ключ. Это еще более теория, притом возникшая гораздо после того, как пропал Егор. Ритм-ключ якобы может связать две реальности. Когда я увидел, что Джейн неосознанно делает этот ритм, не очень характерный для гувернантки девятнадцатого века, предположил, что она делает это, говоря о Егоре, потому что у нее подсознательно связался его образ и этот ритм. Он отбивал его или отстукивал, возможно, каждый раз, когда появлялся в поле зрения. Он хотел создать ритм-ключ в, я бы сказал, слепой надежде, что кто-то здесь о нем узнает.

— То есть, то, что это SOS — не имеет значения. Он мог бы выбрать we will rock you или вообще случайный ритм?

— Да, правильно.

— Что нужно делать? Отстукивать его?

— Да. All in all*, воссоздай запах, звук, может быть даже антураж Джейн Эйр. Оденься в платье эпохи. Начни читать. Ощути эмоции. Потом отбей ритм-ключ. Если это не создаст разрыв и не освободит Егора, боюсь, ничто не освободит.

Констанция взглянула на часы. Кинг, заметив это, усмехнулся, отставил чай на стол и сжал ее колено, видимо, в жесте поддержки.

— Боюсь, сейчас не подходящее…

Дверь открылась, вошел Илья.

— Я не стал стучать, — сухо сказал он, что, видимо, в его случае означало «прошу прощения, что вот так нахально ворвался, не думал, что застану какую-то интимную сцену».

— You don’t say**, — пробормотал Артур, в то время как Констанция высвободилась и встала.

— Чаи гонять сейчас самое время, — недовольно бросил Илья. — Я уже полчаса жду вас в оперативном.

С этими словами он вышел, хлопнув дверью. Констанция закатила глаза, но вредничать не стала, тем более, что она уже выяснила все, что хотела.

* * *

* all in all (англ.) — в общем, в общем и целом, итого

** you don’t say — (англ.) да что ты

Эпизод 8. Глава 4

Оставив недопитый чай на столе Кинга, она прошла к выходу. Артур поспешил следом, в отличие от нее, захватив чашку с собой.

Оперативный отдел Основного Фонда располагался в двух шагах от кабинета Кинга. Это было просторное помещение с высокими стеклянными потолками. Несмотря на размеры — захламленное, совершенно неупорядоченное и душноватое. Первое, что бросилось Констанции в глаза, — раскладушки, стоявшие то тут, то там. Некоторые — в сложенном виде, другие прямо с подушками и скомканными одеялами. Рабочие столы были расставлены вдоль стен и по большей части завалены каким-то хламом, из-под которого виновато выглядывали давно забытые чашки.

В стены, обшитые деревянными панелями, безжалостно впились канцелярские кнопки: они держали различные плакаты, графики, фотографии и кто знает, что еще (Констанция совершенно точно заметила вырезку из журнала со снимком полуобнаженной актрисы, но когда посмотрела в ту сторону снова — фото исчезло, и в этом нельзя было не заподозрить неловко улыбающегося молодого книжника, что стоял рядом).

На тумбах, картотеках и стеллажах, помимо книг и неаккуратных стопок с документами, стояли различные механизмы. Лампочки, пружины и кнопки соседствовали с кожаными переплетами, желтоватыми страницами и банками, наполненными, судя по всему, чернилами.

Основная жизнь оперативного отдела, похоже, была сосредоточена вокруг огромного овального стола в центре зала. Здесь не громоздились устройства, не валялись книги, не стояла грязная посуда: всего лишь несколько карт и документов, чьи-то записи, толстая папка. На разномастных стульях вокруг сидели книжники. Оперативники — вот как они назывались. Вот кем теперь был Артур. И вот кем хотела бы стать Констанция…

Среди собравшихся не было ни одной женщины. Констанции стало любопытно, почему, но она не стала спрашивать.

Когда Артур представил ее, дополнив комментарием «вы уже наверняка много слышали о ней», на лицах мужчин появились разные эмоции: кто-то взглянул с любопытством, кто-то устало, кто-то с мольбой в глазах, хотя Констанции не было ясно, о чем просил этот взгляд. Уйти? Спасти? Забрать с собой в мир, где нет нужды гоняться за Калиостро? Так же ей было неизвестно, что именно они — даже чисто гипотетически — слышали о ней. Слухи о романе с Артуром и Ильей? Сенсационную новость о видео в обнаженном виде? Или что-нибудь более лестное, вроде того, что она лучшая охотница или самая молодая книжница первой категории?

Как бы там ни было, Констанция твердым шагом прошла к стулу, что стоял будто бы во главе стола, и, имитируя уверенность, села, положив ногу на ногу.

— Добрый день, — сказала она, делая вид, что для нее не было ничего более обыденного, чем присутствие на совещании в Основном Фонде.

Оперативники переглядывались, оценивающе глядели на гостью, вопрошающе — на Илью. Тот вместе с Артуром стоял у нее за спиной. Илья — с одной стороны, Артур — с другой. Как охранники.

— Ну, и? — надменно произнесла она, потому что слишком долго ничего не происходило, и она начала чувствовать себя неловко.

— Чаю, кофе? — спросил один, бритый наголо, в футболке с изображением плюшевого медведя.

— Черный кофе был бы кстати, — Констанция изобразила что-то вроде благодарной улыбки.

— Я сделаю! — воскликнул один из книжников, самый молодой, и рванул куда-то к стеллажу.

Там, среди бумаг и папок, если постараться, можно было разглядеть кофеварку.

— У нас еще и конфетки есть, — заметил бритый, поднимаясь из-за стола.

Он начал шумно рыться на полках стеллажа, затем чуть замешкался, засунул руку в карман мягких штанов и, удовлетворенно улыбнувшись, высыпал на стол пригоршню карамелек.

Остальные молча наблюдали за этим действом. Один из коллег, самый изможденный на вид, с бледным лицом и глубокими тенями под глазами, покачал головой:

— Миша, ну ты че? Вон хоть… — он вытащил из-под карты города миску с сухарями, — … хоть свежее.

Илья сжал переносицу.

— Довольно, — устало произнес он, усаживаясь на свободный стул. — Можно подумать, впервые увидели женщину.

— Я уже не помню, как выглядит моя жена, — покачал тогда головой один из оперативников.

— Я даже не помню, есть ли у меня жена, — добавил другой.

— Я вообще не уверен, что видел других людей последние недели три… — вздохнул Миша.

Перед Констанцией появилась чашка горячего кофе.

— О, спасибо… — произнесла она, широко улыбнувшись оперативнику.

— Гоша, — отозвался тот с готовностью.

Гоша выглядел поопрятнее Миши — видимо, его все-таки отпускали домой. Он обладал располагающей внешностью и светло-голубыми, как небеса, глазами.

Кинг поставил стул вплотную к стулу Констанции, едва не прищемив Гоше ногу, и решительно опустился на сиденье.

Гоша был вынужден вернуться на свое место в другом конце стола. Констанция покосилась на Артура, но ничего не сказала.

— Итак, если все, кто хотел, уделили внимание Констанции, давайте обсудим изменения в нашем деле…

Илья предложил начать наблюдение за Валерой уже сейчас, постепенно подводя того к встрече с Калиостро.

— Где он охотится? — поинтересовался Миша, поднимая с пола кожаную куртку и натягивая на себя.

— Еще не выяснили, — ответил Илья и обратился к Констанции и Артуру: — Кто общается с Валерой? Чей звонок его не удивит?

Оба пожали плечами.

— Вы же работали с ним, — обратился Илья к Констанции.

— Я старалась пересекаться с ним как можно реже.

Она сформулировала это так мягко только из-за присутствия большого количества малознакомых коллег.

— Same here, — поддержал Артур.

— Мила и Аврелий знают наверняка, — добавила Констанция. — Они у нас очень общительные…

«Это же надо!», — тут же подумала она. Неужели у этих двоих действительно что-то произошло? Но когда? Как? Они вели себя совершенно обыкновенно. Может быть, Валера ошибся? Или Нелидов переврал неинтересную ему новость?

— Констанция, не о том думаешь, — требовательно заметил Илья.

— В целом Валеру бы ничуть не удивил звонок Арины, — заключила она. — Арина, бывает, звонит, спрашивает, вдруг кто-то находится рядом с местом нового разрыва.

Илья указал на нее пальцем.

— Хорошая мысль. С этого начнем.

Он тут же набрал Арину, та вскоре перезвонила и сообщила ориентировочное месторасположение Валеры: Крестовский остров.

С Мишей туда сразу отправились еще двое коллег.

— Итак, как только Валера окажется под наблюдением, нам нужно будет вынудить его связаться с Калиостро, — заключил Илья, усаживаясь обратно за стол.

— Но нет уверенности, что он с ним встретится, а не просто созвонится… — заметила Констанция. — Это должно быть что-то очень важное.

— Давайте сделаем brainstorm, — предложил Кинг, слово «брейншторм» в его исполнении прозвучало с типично британским «сто-ом» вместо «шторм».

Констанция с интересом наблюдала, как это происходило. Оперативники быстро включились в процесс, они накидывали идеи как знатоки в «Что? Где? Когда?». Одна версия, вторая, третья — быстро, без повторов, иногда развивая мысль другого. Артур руководил, ничего не отвергая, только подстегивая к дальнейшим рассуждениям «еще, еще». Илья по большей части молчал, фиксируя некоторые идеи.

Во время брейншторма возникла версия, которую Констанция активно поддержала: нанести Валере физический вред, чтобы вынудить Калиостро помочь своему шпиону. Но когда обсуждения свернули в это русло, Илья многозначительно и неодобрительно прочистил горло, и Артур сказал «хорошо, дальше».

Вскоре они остались с тремя вариантами. Первый: скормить Валере якобы важную информацию, которую стоило бы передать Калиостро. Второй: убедить Валеру, что он раскрыт, и идти ему больше некуда — только «к своим». Третье: дать ему в руки якобы важный артефакт, который он наверняка захочет передать Калиостро лично в руки.

Последняя идея показалась Констанции наиболее удачной, так как все остальное Валера мог решить телефонным звонком.

Илья кривился: ему казалось неправильным брать за аксиому, что во главе заговора стоял Калиостро.

— Ну не Валера же всем этим управляет, — закатила глаза Констанция. — Ты видел его вообще?

— Он несколько лет водил за нос всю Библиотеку, включая Ю, — бросил Илья, разглядывая какие-то бумаги, — давай не будем полагаться на твою уверенность, что все вокруг идиоты.

— Но и не стоит слишком надеяться, что это не так, — проговорила Констанция, чем вызвала смешки у некоторых коллег.

— Нужно выбрать версию и проработать ее, — заключил Артур. — Сейчас Миша уже будет на Крестовском. Как только получим сигнал, что Валера под наблюдением, мы должны начать действовать.

— Еще бы сделать так, чтобы они встретились в правильном месте, — заметил Гоша. — На территории Калиостро мы снова можем его упустить.

Илья кивнул:

— У нас будет только один шанс использовать Валеру.

Констанция встала и начала прохаживаться по кабинету, остро ощущая направленные на нее взгляды.

— Что, если я с ним встречусь? — предложила она.

План еще не до конца оформился в ее голове, но что-то уже мелькало на краю сознания.

— Он знает, что ты в нашей команде, спасибо Нелидову, — напомнил Илья.

— Но не знает, что я знаю о его роли. Я смогу обмануть его.

— Что ты ему скажешь? Какую ложь? — спросил Артур.

— Погоди, я думаю… — она закрутила волосы в узел, как будто это должно быть помочь найти ответ. — Он выуживал… И Нелидов… Потом Лена…

Констанция бормотала себе под нос, пытаясь выцепить из клубка мыслей нужную нить.

— Он знает о «Джейн Эйр»! — воскликнула она с триумфом посмотрев на Илью и Артура.

Разумеется, остальные члены команды не поняли, о чем шла речь.

Илья кивнул, Артур поднял бровь.

— Смотрите, — заговорила она, обращаясь в первую очередь к ним двоим, — Лене о том, что стажер читал «Джейн Эйр», сообщил именно Валера. С чего он взял, что это важно или хоть кому-то интересно? Да просто он, возможно, давно знал об исследованиях и Егоре — и не от Нелидова, который сам был не в курсе. Очевидно, Валера ведет свою шпионскую деятельность уже какое-то время, и Нелидов с Леной — не первые, кто делится с ним секретами Библиотеки. И вот он, зная о Егоре, сопоставил факты. Учитывая, что Аврелий — именно мой стажер, он, возможно, догадался, что это за «Джейн Эйр».

Кивки в ответ побудили ее продолжить.

— Я попробую убедить его в том, что эта книга — мечта любого персонажа. Скажу, что еще Ю ею пользовался для… ну для своих дел. Наплету чего-нибудь. В общем, это — тот самый «артефакт», который нам нужен!

— Ему не покажется странным, что ты вдруг стала милая и открытая? — Артур потер подбородок. — Мне бы показалось.

Послышались смешки. Даже Илья хмыкнул. Констанция мрачно глянула на Кинга, и он уточнил:

— Я имею в виду с ним, а не со мной.

Стало только хуже.

— Не покажется, — твердо заявила она.

Эпизод 8. Глава 5

— Какого черта ты тут делаешь?

Валера был похож на растрепанного воробья в клетчатом шарфе. Он прогуливался по хрустящей гравием широкой дорожке парка на Крестовском и — Констанция постаралась — поздоровался первым. Вместо ответной любезности Констанция сделала удивленное лицо, затем нахмурилась и потребовала объяснений.

— Охочусь, — растерянно ответил Валера.

Констанция подняла глаза к небу и недовольно прорычала.

— В Питере что, нет больше мест, где ты можешь этим заниматься? — Констанции всегда легко давался раздраженный тон, а рядом с этим человеком даже притворяться не приходилось.

— Ну… в других местах это, такскть, бессмысленно, потому что разрыв был недалеко отсюда.

Констанция сложила руки на груди и оглядела Валеру с ног до головы.

— Когда случился разрыв?

— Дня… четыре назад.

Он спрятал руки в карманы своей дурацкой мешковатой ветровки цвета бородавчатой лягушки.

— И ты действительно думаешь, что персонаж все еще здесь?

— Ну… я…

— Послушай, Валера, — Констанция взмахнула томиком «Джейн Эйр» прямо перед его лицом. — Шел бы ты… проверять другой остров: Елагин, Васильевский, Каменный…

— Мне Христофора Николаевна сказала, что тут есть активность, я пытаюсь ее найти. Весь день обшариваю аттракционы, — вздохнув, признался он. — Активность перемещается, что как будто намекает на то, что это персонаж. Так что…

Они стояли в начале аллеи. Высокие деревья теснились, выстроившись в две шеренги и закрывая широкую пешеходную дорожку с двух сторон. Несмотря на то, что листва еще не укутала голые ветви во всю свою зеленую мощь, уже слышался шелест, а подвижные тени уже играли на асфальте.

— Значит так, Валера, — строго сказала Констанция, стараясь вновь ненавязчиво продемонстрировать ему обложку «Джейн Эйр», — здесь теперь есть я, так что, если в округе ходит персонаж, я его поймаю. А ты иди… поищи где-нибудь еще, я хотела бы, чтобы нас с тобой разделяла река или хотя бы какой-нибудь канал.

Виновато потупив взгляд, Валера развернулся и побрел прочь из парка.

— Проклятье, — прошипела она. — Тюфяк.

— Передавила, — раздался голос Ильи у нее в ухе.

— Он не увидел книгу, — предположил Кинг. — Или не понял, что это такое. Возможно, он все же не изображал глупость.

Оба, Артур и Илья, вместе с еще тремя оперативниками, в лучших традициях фильмов про спецагентов сидели в фургоне неподалеку. Констанция чувствовала себя очень значимой фигурой: никто из этих беспечно прогуливающихся людей не подозревал, какую важную миссию она выполняла. Обычно ей удавалось подавить это нехорошее чувство собственного превосходства, но с микрофоном в ухе и командой в фургоне это было почти невозможно.

Правда, сейчас крутая оперативница Констанция пыталась судорожно сообразить, что делать.

— Валера! — окликнула она, еще не зная, что скажет дальше.

Он остановился, обернулся.

— Сюда иди, — раздраженно бросила Констанция, будто это не она только что велела ему уйти.

Он послушно поплелся обратно.

— У меня нет ловца, — заявила она важно и по-королевски протянула руку.

Мол, «отдай ловец, верноподданный». Валера выпучил глаза, разглядывая ее ладонь.

— Но… как я тогда буду охотиться?

— Съездишь в Библиотеку, возьмешь новый.

— Ну… ну ладно…

Он отдал ей ловец. Констанция уставилась на Валеру с нескрываемым раздражением.

— И что? Я теперь должна делать твою работу? — поинтересовалась она.

— Но… но… ты же…

— Веди себя естественно, Констанция, — тихо произнес Илья ей в ухо. — Иначе он что-то заподозрит.

— Она и ведет себя естественно, — съехидничал Кинг.

— «Но», «но»… — передразнила тем временем Констанция Валеру. — У меня сегодня вообще-то выходной, я приехала почитать в парке, где-то подальше от Библиотеки.

Она теперь стояла с двумя книгами, по одной в каждой руке.

— Понятно… — проговорил Валера.

— Господи… — процедила она, а затем протянула ему Джейн Эйр. — Забери ловец и будь порасторопнее!

Он протянул руку, но затем удивленно поднял брови. Констанция сделала вид, что только теперь заметила свою оплошность.

Она спрятала 'Джейн Эйр" за спину и пробормотала:

— Это не то. Вот, — протянула ему ловец, который он неуверенно принял.

— Прости… я не хотел тебе мешать…

Валера чуть помолчал, задумчиво глядя куда-то в пространство.

— А… а зачем ты уехала подальше от библиотеки? Ты ведь живешь рядом.

— Не твое дело.

С этими словами она развернулась и очень — очень — медленно пошла в сторону аллеи.

— Констанция, ты что, уходишь? — прошипел Илья. — Он сорвется с крючка,

— Рано уходишь, — вторил ему Кинг.

Просто они не видели, как в глазах Валеры мелькнул алчный интерес, когда он, наконец, прочитал название на обложке ее книги.

— Подожди, — крикнул Валера.

Торопливо нагнал.

— Констанция, слушай, ну это… у тебя что-то случилось? Извини, если лезу не в свое дело, я знаю, что ты не очень это любишь, но как будто… как будто тебе надо с кем-то поговорить.

— С тобой? — уточнила она очень саркастично, пока они шагали бок о бок.

Он ответил не сразу. Помолчал. Кивнул.

— Ну, если дело касается Библиотеки, и особенно некоторых коллег, то я щас, может, лучший вариант.

— Я так не думаю, — она покосилась на него, — ты бесишь меня не меньше.

— Чем кто? — сочувственно поинтересовался Валера.

— Главная тварь Библиотеки.

— Кинг?

Она невольно усмехнулась и даже расплылась в улыбке, когда услышала в ухе саркастичное «мм».

— Ну, то есть… — замямлил Валера, — я не думаю о нем так, но вы с ним, такскть, на ножах.

— Кинг меня раздражает, но есть у нас гадины и похуже.

— Илья Петрович?

Констанция не могла сказать точно, почему ее так забавляло то, что оба, и Артур, и Илья, слышали это, но ровным счетом ничего не могли сделать.

— Нет, речь не о нем.

— Хм… дай-ка подумаю… не Мила, с ней вы подружки. И вряд ли Аврелий, он выйдет сухим из любой воды… хмммм… Ленка!

Констанция оценивающе взглянула на Валеру. Вот тебе и дурачок, а сам-то все видит и подмечает. Она решила сказать это вслух. Не про дурачка, разумеется, а про наблюдательность. Валера польщенно улыбнулся.

— Меня отстранили от одного дела, которым я занималась, — сухо поделилась тогда Констанция. — Хотя на мое участие дало разрешение вышестоящее руководство. Лене это покоя не давало.

Валера внимательно посмотрел на ее профиль.

— Илья Петрович поверил Лене, а не тебе? — с сомнением протянул он. — Да он у тебя с руки готов есть. Чет не верится…

В динамике раздалось тихое урчание. А следом голос Артура:

— Скажи, что это из-за Нелидова.

— Сама знаю, — процедила она, а затем уже Валере разъяснила этот комментарий: — но Илья ничего не мог сделать, потому что за этим стояла не только Лена, но и один тип из Основного Фонда.

— Нелидов? — уточнил Валера и с некоторым самодовольством усмехнулся, когда она бросила на него удивленный взгляд.

— Откуда ты его знаешь?

— Пересекались, — небрежно бросил он.

Повисла небольшая пауза.

— Ничего, я и без него найду, чем заняться, — Констанция демонстративно подняла книгу, словно любуясь обложкой.

— «Джейн Эйр»? — произнес Валера будто бы совершенно безразлично. — Скукотища жуткая, какая-то баба на пятьсот страниц размусоливает свои страдания.

Констанция фыркнула:

— Другого от тебя и не ожидала. Только это — не просто книга.

Тут она сделала вид, что сболтнула лишнего. Торопливо, неловко спрятала советское издание в сумочку, туда, где уже лежал ловец. Ее суетливость не укрылось от внимательного взгляда собеседника.

— Это не та «Джейн Эйр», которую читал Аврелий, когда устроил пожар в Библиотеке?

Констанция изобразила испуг: сложила губы в изумленное «о», обшарила зеленые газоны растерянным взглядом, прочистила горло.

— Это… с чего ты взял? Это не единственный экземпляр на свете.

Валера, чуть запнувшись, обогнал ее и встал, преградив дорогу.

— А я вот думаю, что этот — как раз единственный…

Констанция посмотрела ему в глаза. Возможно, впервые за все знакомство. Валера работал в Библиотеке уже много лет, но она почти не помнила его со времен своей стажировки: неприметный, нелепый, неловкий. Отличная маскировка, чтобы шпионить за кем угодно…

— Откуда ты… — она будто бы инстинктивно прижала сумку к груди. — Ты не можешь ничего знать…

— И все ж кое-что да знаю. Это — особенная книга.

Он ткнул пальцем в золотистую молнию. Констанция поборола желание схватить палец и выгнуть, чтобы у Валеры больше не возникало мысли тыкать в нее или ее вещи. Вместо этого она шумно сглотнула, затем тяжело вздохнула.

— Значит так, тебя это не касается. Это секретная информация, связанная с контролируемыми разрывами.

— О, понимаю, понимаю, — кивнул он, глядя на Констанцию совершенно пустым взглядом.

Явно о чем-то задумался. А затем как-то по-дурацки хихикнул:

— Да кого я обманываю, ничего я не понимаю. Что значит, контролируемые разрывы? Это ж невозможно. Да и зачем? И как эта книга может быть с этим всем связана?

Эта глуповатая простота Валеры больше не обманывала Констанцию. Но она готова была играть отведенную ей роль.

— Не твоего ума дело, Валерий. Контролируемыми разрывами занимается Основной Фонд, нам, охотникам, для допуска к этой информации необходимо как минимум разрешение Анатолия. У меня оно есть. А у тебя? — когда Валера глупо моргнул, Констанция продолжила: — Вот именно. Так что займись своей работой.

Они прошлись вперед еще немного, но тут он заметил желтый домик чуть в глубине парка и отпросился в туалет.

— Дождись меня, пожалуйста, хочу один вопросик обкашлять.

Констанция закатила глаза: русский язык был так красив, так богат, а этот идиот использовал его для столь уродливых выражений.

— Разговаривает по телефону, — раздалось в ухе Констанции.

Это был Илья, звучал он сухо, деловито.

— Молодец, Констанция, продолжай в том же духе, — добавил Кинг.

— Не нуждаюсь в похвале, Артур, — прошипела она тихо. — И в советах, пока я разговариваю, тоже. Мешаете только. Оба.

— Напомню, Констанция, — раздался очень строгий голос Ильи, — что это волна прослушивается сейчас всей командой Оперативного отдела, а запись попадет в Тайный Архив Основного фонда. Можно оставить личные разговоры для других средств коммуникации?

Она ничего не ответила, просто стала ждать Валеру, греясь в теплых лучах позднеапрельского солнца.

— Идет, — сообщил Илья скоро. — Разговор был длинный и, судя по его мимике и жестам, серьезный. Будь осторожна, мы не знаем, чего ожидать.

— Сейчас лучше быть отстраненной, — заметил Артур. — Ты уже зацепила его. Чтобы он поверил лучше, постарайся от него избавиться. Если он на крючке, то сам не позволит тебе уйти, — а потом после небольшой паузы добавил: — И да, будь осторожна, могут появиться другие участники, о которых мы не знаем.

— Теперь, когда вы дважды сказали быть осторожной, у меня как будто нет другого выбора… — пробормотала она.

— Куда ты идешь? — услышала она в ухе через несколько секунд голос Ильи.

Мысль о том, что кто-то из оперативников находился рядом, наблюдал за ней и докладывал коллегам в фургоне, успокаивала. Валера был непредсказуем.

— К скамейке. Я бы не стала, как дура, стоять ждать, пока Валера облегчится. Если мы не хотим, чтобы он заподозрил что-то раньше времени, давайте не будем диктовать мне, что делать. — И вспомнив, что он сказал ранее, добавила: — Пожалуйста, Илья Петрович. Спасибо.

Она открыла Джейн Эйр на случайной странице и стала читать.

Валера подошел торопливой походкой и, как заметила Констанция, не сразу нацепил свое бестолковое лицо. Издали показался сосредоточенным, серьезным и, только очутившись достаточно близко к Констанции, глуповато улыбнулся, широко открыл круглые глаза и совершенно нелепо подвязал клетчатый шарф.

Он плюхнулся на скамейку рядом. Она тут же закрыла книгу и спрятала под сумку.

— Слушай, иди уже отсюда, — сказала Констанция сурово. — Я же сказала, что хочу почитать. В одиночестве.

— Слушай, а… что, если я скажу, что знаю одного коллекционера, который дорого бы отдал за эту «Джейн Эйр»?

Констанция пристально посмотрела ему в глаза. Открытый, невинный взгляд абсолютного простофили.

— Не ведись, — велел Кинг, но она и сама не собиралась.

— Ты совсем охренел, Валера?

Тот стушевался.

— Нет, я просто… ну, просто подумал… Ладно, забудь. Просто, если Кинг и Илья Петрович тебя реально задолбали, ты могла бы хоть раз сделать что-то по-своему. Например, заработать денег и свалить из страны на полгодика.

— Я не собираюсь… На… на полгодика? Кто готов платить такие деньги и, главное, за что?

Он внимательно посмотрел ей в глаза.

— То, что ты пытаешься сделать — не выйдет, — сообщил он каким-то не своим голосом.

Констанция ощутила, как нервно забилось сердце. Все это перестало походить на невинную игру.

— Зачем тебе эта книга, Валера? — спросила она.

В голове Констанции громко скрипели шестеренки. Она, конечно, рассчитывала, что он клюнет на интересный артефакт, но думала, что придется наврать с три короба. А он захотел книгу, в которую заключили Егора. Зачем?

— Этот мир, мир книг и персонажей, не ограничивается Библиотекой, — заговорил он проникновенно, склонившись к ней, и она ощутила неприятный запах пота и чего-то кислого. — Есть заинтересованные люди. И у них есть деньги. Много денег, Констанция.

— Не соглашайся, — шипел в динамике Кинг.

— Нужно вывести его на встречу с этими людьми, — перебивал его Илья.

Констанция раздраженно дернула головой. Сделала вид, что поправляет волосы.

— Валера, ты вообще в своем уме? — зло процедила Констанция. — Я никогда не пойду на такое. И эту книгу, — она постучала пальцем по обложке, — ты не получишь ни за какие деньги.

Она схватила Валеру за грудки, и тот мгновенно сделал испуганное лицо.

— Я все Илье доложу, ты понял?

Она убрала «Джейн Эйр» в сумку и встала.

— Что ты делаешь, Конс? — ругался в это время Илья.

— Да я так… — заикался Валера. — Я ж говорю, чисто просто… что мог бы найти покупателя… Чисто гипотетически…

Она выставила указательный палец перед его носом, обвиняюще указывав на рыхлое круглое лицо.

— У тебя будут проблемы, друг мой. Это, — она похлопала по сумке, — мощнейший артефакт, который проходит по супер-секретному делу, и когда руководство узнает, что ты хотел продать столь ценную вещь…

Она развернулась и пошла прочь.

— Да Конс… — промямлил Валера ей вслед.

— Констанция! — почти вопил Илья.

— Не-ет… нет-нет-нет, — сокрушался Артур.

— Куда ты уходишь? Куда ты собралась? Дело не сделано, ты должна ко встрече его подвести…

— Она решила сделать себя приманкой, Илия, — убийственно спокойно объяснил Кинг.

Констанция продолжала уверенно шагать по гравию. Дошла до чугунных ворот парка.

— Он кому-то звонит, — сообщил в наушник Артур.

— Я запрещаю, — сказал Илья. — Зайди в метро и езжай в Библиотеку, там поговорим.

Она же прикрыла рот рукой, будто зевала, и сказала:

— Продолжайте следить за Валерой.

— Естественно, мы продолжаем за ним следить! — рявкнул Илья. — Первая группа наблюдает за Валерой, вторая группа, включая нас с Артуром, наблюдает за тем, как ты нарушаешь приказы начальства. Но если ты окажешься от нас слишком далеко, мы потеряем связь. То, что ты делаешь, — опасно!

— А ведь мы просили быть осторожнее, — причитал Артур. — И ты сделала ровно наоборот.

Констанция вышла к дороге — по ту сторону узкой улочки располагалось метро. Чуть вдали за перекрестком был виден черный фургон, на котором приехала «вторая группа».

Долго думать над маршрутом не пришлось: через несколько секунд перед ней остановился грязноватый автомобиль. Двери его открылись, и чьи-то сильные руки втянули Констанцию в салон.

Эпизод 8. Глава 6

Сердце упало в пятки. Таков и был ее гениальный план: заинтересовать Калиостро артефактом и таким образом выйти на него. Но она, кажется, не до конца осознавала, насколько это страшно, когда неизвестные люди силой затаскивают тебя в автомобиль, зажимают рот, лишают возможности двигаться и везут в неизвестном направлении.

«Интересно, какой диапазон у нашего спецагентского оборудования?», — чуть отстраненно подумала она.

Судя по тому, что пока что она слышала маты и раздаваемые Ильей и Артуром команды — достаточно большой. Но в любой момент эта единственная вещь, что дарила ей хоть какое-то спокойствие, могла исчезнуть.

Довольно быстро рука с ее рта исчезла, и Констанция смогла сказать:

— Кто вы такие? И куда везете меня? Зачем мы поворачиваем налево, на Крестовский проспект?

Последние слова были сказаны специально для команды. Впрочем, пока машина еще должна была оставаться в поле их зрения.

Констанция попыталась рассмотреть похитителей: водитель — крепкий мужик в кожаной куртке. Никаких особых примет. Тот, что схватил ее, — худощавый, в возрасте. Бежевый плащ явно скрывал жилистое, сильное тело. На переднем пассажирском был кто-то еще, но Констанция не могла его рассмотреть, видела только широкие плечи в темной куртке и толстую шею.

Связь в наушнике оборвалась, отчего сердце сделало неприятный кульбит и забилось в горле.

Машина остановилась на светофоре. Присутствовавшие в салоне мужчины отвечать на вопросы не спешили. Констанция попыталась еще раз выяснить их личности и пункт назначения, но тщетно.

Тогда Констанция попыталась открыть заднюю дверь: и, к ее ужасу, у нее получилось. Если бы она действительно хотела сбежать, конечно, это было бы как нельзя кстати. Она бы выскочила, пока они стояли на светофоре и начала бы кричать «помогите!», кидаясь на стоящие рядом машины. Но ее целью было другое! Она планировала добраться до главаря этой шайки!

К счастью, Седой оказался достаточно проворен: он накрыл Констанцию своим телом, обхватил за талию и захлопнул дверь, вслед за чем велел водителю закрыть замки.

Произошло и другое приятное событие: в ухе Констанции вновь раздался голос Кинга.

— … приметная машина. О, погоди. Констанция?

— Я предупреждаю, — тут же заговорила она, — меня будут искать. И меня будут искать очень серьезные люди. Куда вы меня везете? В сторону Петроградки?

— Принято, — сообщил Артур ей в ухо.

Нужно было продолжать говорить, чтобы ее географические отметки сливались в речи с другими, менее важными вещами. Поэтому она словно бы продолжала попытки выяснить, кто и зачем ее похитил, при этом то и дело давая подсказки коллегам.

«Только не говорите, что мы поедем через мост! Я панически боюсь мостов!»

Или: «Высадите меня здесь, у метро „Чкаловская“, и мы забудем об этом недоразумении».

Видимо, группа поддержки старалась не попадать в поле зрения похитителей, поэтому время от времени связь пропадала, и в наушнике повисала неприятная тишина. Каждый раз, когда в нем снова раздавалось шипение и голоса Артура и Ильи, Констанция едва заметно выдыхала и с еще большим энтузиазмом начинала требовать отпустить ее или объясниться.

Наконец недалеко от метро «Петроградская» автомобиль припарковался. Все тот же седой мужчина выволок Констанцию из машины. Она огляделась. По ту сторону реки Карповки стоял необычный для Питера собор — кирпичный и полосатый. Он всегда обращал на себя внимание Констанции, если доводилось бывать в этом районе, но она не знала названия. Кажется, когда-то интересовалась, но не запомнила. Не зная, как еще незаметно дать знак коллегам, она взмолилась:

— Неужели и перед храмом не побоитесь совершать преступление⁈ Такой собор большой у вас тут, реку перейди, и пожалуйста, а вы не боитесь грех на душу брать.

— Мы рядом, — сообщил Артур через несколько секунд. — Ты под наблюдением.

Констанцию завели в парадную. Водитель остался в машине, ее сопровождали двое. Если до сих пор было просто страшно, то у дверей лифта она потеряла всякое самообладание, превратившись в комок нервов.

— Мы можем, пожалуйста, пойти по лестнице? — спросила она, чувствуя, как срывается голос.

Ей, разумеется, как и до этого, ничего не ответили. Только сильные пальцы покрепче схватили плечо.

— Нет, послушайте, я не могу… я не могу ехать на лифте, — теперь паника не была наигранной, Констанция попыталась сжать руку похитителя, потянула его к ступеням, но он, похоже, был каменный, даже не дернулся.

— Я серьезно, — строго, даже зло выкрикнула она, — я поднимусь, но по лестнице.

— Ты зайдешь в этот сраный лифт, или я сверну тебе шею, — равнодушно заявил один из мужчин, что стоял за спиной.

— Констанция, не глупи, — велел в ухо Илья.

— Это не просто каприз, — тихо произнес Артур, а затем заговорил спокойным уверенным голосом: — Констанция, слушай мой голос и дыши вместе со мной. Сделай вдох…

— Нет, нет, нет.

На ее шее появилась тяжелая рука, жестко стянувшая волосы. Двери лифта открылись.

— Констанция, вдыхай, один, два, три, четыре, — настойчиво говорил Кинг. — Выдыхай: один, два, три, четыре.

Она не слушала, она не могла взять себя в руки. Ее втолкнули внутрь, прижав грудью к разрисованной маркером стене.

Как только дверцы сомкнулись, Констанция ощутила острую нехватку воздуха. Она открыла рот, чтобы дышать глубже, но дыхание оставалось поверхностным и частым. Что-то брякнуло, и лифт со скрежетом начал движение. Все закружилось в горизонтальной плоскости. Констанция прижала ладони к стене, чтобы удержаться на ногах. Коснулась холодной поверхности лбом.

«Скорее, скорее, скорее», — то ли думала, то ли шептала она. Пыталась убедить разум, что это была всего лишь маленькая комнатка, всего лишь помещение. Скажем, купе поезда. Большинство туалетов были гораздо теснее, и это ведь не пугало ее.

Но стоило признаться: дело было вовсе не в размере. Если подумать — даже не в шахте, не в тросах и не в опасности падения. Страх ее был абсолютно иррациональным. Понимание этого не помогало однако побороть панику, сумасшедшее сердцебиение и сдавленное дыхание.

Когда Констанции начало казаться, что она действительно может потерять сознание, в ухе снова раздался спокойный голос:

— Констанция, какого цвета лак у тебя на ногтях?

Вопрос на мгновение поставил ее в тупик, она посмотрела на свои руки:

— Красного, — прошептала она.

— А платье? Платье тоже красное?

Констанция опустила взгляд. Это был трикотажный костюм, юбка и жакет, а не платье, но, наверное, это не имело значения…

— Бордовое.

— Они заметят, что она разговаривает, — тихо предупредил Илья.

— Думаю, на фоне ее задыхания и полуобморока, это будет выглядеть не подозрительно. Констанция, еще один вопрос, это важно, какой запах там?

В динамике послышалось фырканье.

— Скажите так, как будто говорите это похитителям, — сказал Кинг.

Пришлось сосредоточиться, чтобы придумать формулировку:

— Воняет… воняет пивом и потом, — прохрипела она.

— Это от меня, — заржал тот, который угрожал ей расправой.

— Очень хорошо, Констанция. А стены лифта внутри серые?

— Нет…

— Я тебе говорю, — убежденно произнес похититель, — я выпил утречком пару баклашек.

— Пару? — удивилась Констанция. — С утра — четыре литра?

— Не, там полторашки были.

Двери лифта, наконец, открылись, и, к счастью, Констанцию снова схватили за плечи и вывели на лестничную клетку. Сама она, скорее всего, просто вывалилась бы на пол, потому что ноги сделались ватными и не слушались.

Отвлекающие вопросы Кинга помогли пережить эту поездку и остаться в сознании, но теперь нужно было собраться и сосредоточиться на задаче.

— Еще и седьмой этаж? — вопросила она. — Я боюсь высоты!

Эти слова были сказаны для команды, чтобы они знали, куда ее увезли.

Констанцию завели в квартиру.

«Тридцать вторая», — прошептала она.

Интерьер выдавал в хозяине приверженность старой доброй классике: лакированный глянцевый паркет отражал обои с блестящим шелковым эффектом, масляные пейзажи в толстых багетах перекликались с цветочной обивкой деревянной резной мебели. В такой квартире действительно мог бы жить персонаж из повести начала двадцатого века.

Но комната с большим окном, глядящим на собор, оказалась пуста: ни одного мошенника, ни одного сбежавшего персонажа. Седой усадил Констанцию в кресло. Сумочку он отобрал еще раньше, в машине, поэтому «Джейн Эйр» уже была у него в руках. Ловец, кстати, он взял беспрепятственно, что указывало на факт, в котором и так не было сомнений: соратники Калиостро были обычными людьми, не персонажами.

— Итак, что это? — спросил Седой, сунув томик «Джейн Эйр» Констанции под нос.

Она чуть склонила голову набок.

— Это книга. Она предназначена для того, чтобы читать…

Удар обложкой по лицу оказался неожиданным и не столько болезненным, сколько унизительным. Дыхание Констанции сбилось, но она все же заметила:

— … И так с ними обращаться нельзя.

Илья и Артур в ее наушнике зашипели что-то неразборчивое, но она заглушила их голоса, сказав:

— Где ваш хозяин?

— Хозяин? — рыкнул тот, что выпил утром пива.

Весьма неприятный внешне тип. Классический бандит, какими их рисуют в российских сериалах про девяностые.

— Мы те не шавки.

Констанция проглотила колкий ответ в духе «а что, нет что ли?», потому что не хотела получить еще раз книгой по лицу. Вместо этого она сказала:

— Ну, начальник. Как он вам представляется? То, что Меллер — псевдоним, вы, разумеется, в курсе. Но известно ли вам его настоящее имя?

— Не твоего ума дело, — холодно сказал Седой. — Что это такое?

Если Бандит казался опасным, но предсказуемым, то этот тип выглядел абсолютным психом со своим бесстрастным лицом и стальными мышцами. От него у Констанции кожа покрывалась мурашками.

— Я буду говорить только с Калиостро.

Мужчины переглянулись.

— Детка, ты будешь говорить с тем, с кем мы тебе позволим говорить. Харе тут из себя умную корчить, не таких усмиряли.

Бандит шагнул ближе и потрепал Констанцию по щеке шершавыми пальцами.

— Поломаешься еще — я тебя быстро научу, как слушаться дядю Сашу. Будешь по полу ползать и скулить, чтобы мы тебе слово сказать позволили, уяснила?

Желудок Констанции ответил неприятным спазмом.

— Заходим, — скомандовал Илья в ее ухе.

— Нет! — выкрикнула она, вызвав у «дяди Саши» легкое недоумение.

— Ждите, — смиренно отозвался Илья. — Констанция, не позволяй этому заходить слишком далеко. Эти люди не шутят.

— У меня есть, что сказать! — торопливо добавила она, заметив в глазах Бандита задумчивость неприятного рода: он явно решал, как именно разъяснить непонятливой жертве смысл послания.

Седой отстранил Бандита, дав знак подождать с расправой.

— Говори.

— Но я не могу сказать это вам, — вздохнула Констанция, отводя взгляд в сторону. — Я могу сказать это только ему.

— Кому — ему? — уточнил Бандит.

— Вашему шефу.

Мужчины снова переглянулись. Седой вышел в коридор. Было слышно, что он с кем-то разговаривал. Сначала Констанция решила, что Калиостро прятался в соседней комнате, но заметила, что, завершив беседу и вернувшись в комнату, Седой убрал в карман плаща телефон.

Значит, помимо них, в квартире вообще никого не было?

— Я так понимаю, он не здесь? — уточнила она.

— Тебя это не касается, — сухо ответил Седой. — Шуруп, охраняешь ее. Меня вызывают. Решение по ней будет позже.

Бандит кивнул и недобро улыбнулся Констанции. Седой подхватил «Джейн Эйр» и ловец, и пошел прочь из квартиры.

— Верните книгу! — взмолилась она, чтобы придать ценности и значимости этому артефакту. — Пожалуйста!

Разумеется, никакой реакции не последовало.

— Ждем, — прошептал Илья, стало слышно, как он дает указания кому-то наблюдать за Седым, а потом вновь обратился к ней: — Констанция, мы рядом. Сейчас этот тип уйдет подальше, наши ребята позвонят в дверь. Будь готова спрятаться, чтобы тебе не прилетело. Мы возьмем этого Шурупа.

Констанция утвердительно промычала. Шуруп поглядел на нее, и она на всякий случай начала разговор на отвлеченную тему:

— Не знаю, чего вы хотите добиться. Эта книга важна для меня, но не имеет никакой ценности для вас или для вашего шефа. И чего вы хотите от меня лично, мне тоже непонятно. Я простой библиотекарь. Можете посмотреть в сумочке на мой пропуск. На что вы рассчитываете?

— Сиди, помалкивай, — фыркнул Шуруп и уселся на диван.

Пару минут они провели в тишине. Наконец, раздался дверной звонок. Шуруп бросил взгляд на Констанцию.

— Я никого не жду, — язвительно заметила она.

Бандит встал и достал из-за пазухи оружие.

— Это что, пистолет?

Этот визг должен был предупредить оперативников.

— Он вооружен, — тут же предостерег Илья кого-то.

— Констанция, будь готова спрятаться, — велел Кинг, даже в наушнике, сквозь шипение, его голос казался напряженным.

Она уже приметила хорошее местечко под столом. Все то время, что Шуруп тихо перемещался по коридору к двери, она была в поле его зрения. Момент для того, чтобы нырнуть под стол, нужно было подгадать идеально… Нервы натянулись до предела.

— Он у двери, — прошептала она, тут же прикрыв это покашливанием.

— Он у двери, — вторил голос Ильи в наушнике, — Три… два…

На «один» раздался ужасающий грохот — похоже, ребята вынесли дверь. Констанция в этот же момент в один прыжок оказалась в другом конце комнаты, на полу, надеясь, что массивная деревянная столешница спасет от неприятностей.

Все произошло очень сумбурно, громко и оттого страшно: из коридора раздались крики, короткие команды, шум, кряхтенье, маты. Через несколько мгновений перед Констанцией появился человек в блестящих коричневых ботинках. Она подняла голову выше: оливково-зеленые брюки. Пиджак с пижонской жилеткой и галантно протянутая рука. Обеспокоенное лицо с пронзительными зелеными глазами.

— Артур, — выдохнула она, принимая помощь.

Он успел только оглядеть ее с ног до головы — видимо, хотел убедиться, что она цела. Трое мужчин втащили в комнату Шурупа. Выглядел тот неважно — вот за кого стоило беспокоиться. Следом вошел Илья и первым делом спросил:

— Где она?

— Здесь, — тут же отозвался Артур, даже не сомневаясь, что за «она».

Илья шагнул ближе, бегло оглядел Констанцию, бросил «езжай в Библиотеку, позже обсудим твои действия» и переключил внимание на Шурупа. Его тон — будто она была провинившейся школьницей — задел, но она поддалась, когда Артур повел ее прочь, по коридору, в котором толпились как минимум пятеро человек. Откуда их столько взялось?

— Я посажу тебя в такси, — сказал Кинг, когда они оказались на лестничной площадке.

Спускаясь, Констанция размышляла о том, что должно было произойти дальше. Наверняка оперативники намеревались устроить засаду в квартире, но Калиостро мог так в ней и не появиться. Под наблюдением находились Валера и Седой — хотя бы один из них должен был вывести на шефа, ведь так? Ей тут в любом случае делать было нечего.

— Это было безрассудно, — бросил Кинг через плечо где-то на пятом этаже.

— Ничего не случилось, — раздраженно фыркнула она, спускаясь следом. — Не нужно меня опекать.

Артур остановился, вынудив застыть и Констанцию, развернулся к ней, внимательно посмотрев в глаза.

— У тебя все еще есть вопросы, почему тебя не взяли в Основной фонд?

— Конечно, нет. Илья сразу объяснил, что там рады только таким пай-мальчикам, как ты.

Она покровительственно разгладила лацканы его пиджака и с наигранной заботой произнесла:

— Как же им с тобой повезло, Артур.

— Да что с тобой не так⁈ — рассердился он, сжав кисти ее рук, чтобы отстранить. — Мне никогда не было так страшно, ни за себя, ни за кого-то другого, как сейчас. А ты ведешь себя… ведешь себя, как будто твоя жизнь ничего не значит.

Его сердитые слова заставили Констанцию растеряться — но лишь на мгновение. Она высвободилась и обошла Артура, чтобы продолжить путь вниз.

— Ничего не скажешь? — бросил он ей вслед.

Констанция молчала. Она не знала. Не знала, что с ней было не так! Почему ее злило все, что говорил и делал Кинг, несмотря на то, что она любила его? Могла ли она испытывать нежность, проявлять заботу? Что, если такие, как она, были к этому просто неспособны?

Они спустились на четвертый этаж.

— Трусиха, — раздалось у нее за спиной. — Не боишься лезть в пекло к преступникам, но боишься иметь хотя бы один откровенный разговор.

Впрочем, обвинив ее в трусости, Кинг сам испуганно отпрянул, когда она резко развернулась к нему, хлестнув волосами, и ткнула кулаком в грудь.

— Я сделала то, что посчитала нужным, — отчеканила она. — Но вы с Ильей, вместо того, чтобы признать, что я сделала хорошую работу, отчитываете и опекаете, как будто я не такой же сотрудник Библиотеки, как вы, а какая-то… какая-то…

— Мы волновались за тебя! — воскликнул Кинг.

— Да вы достали меня со своим «Констанция, осторожнее, Констанция, только будь осторожна. Осторожно, осторожно, осторожно». Как будто я без вас не знаю!

Артур выдохнул язвительное «пффффф». Она несколько мгновений разглядывала его сердитое лицо.

— Все, что я делаю, — это и есть ваша идиотская осторожность, — тихо заявила она. — Я никому не верю, ни на кого не полагаюсь. Вся моя жизнь зависит только от меня, ясно? И я двести раз подумаю прежде, чем решу в нее кого-то впустить. Это достаточно осторожно? — она протяжно выдохнула, потому что нервы были на пределе. — И я не растекусь перед тобой лужицей только потому, что ты, о боже, набрался смелости сказать, что я тебе нравлюсь. Нравлюсь! Да катись ты!

Она начала спускаться, громко и зло стуча каблуками. Кинг несколько мгновений стоял на месте, затем поспешил нагнать ее. Уже на следующем пролете, между растением в горшке и табуреткой, он поравнялся с Констанцией и снова сжал ее руку.

— Да хватит меня хватать все время! — взбеленилась она.

— Убегаешь в работу, только бы не разбираться со своей жизнью. Готова на любую авантюру, если это не откровенный разговор. Лучше погибнешь, чем допустишь что-то хорошее для себя.

— О, а хорошее — это ты? — всплеснула она руками. — Что-то сомневаюсь. Не стоит думать, что мой мир вертится вокруг твоей персоны, это давно не так. И хватит притягивать за уши то, что не имеет к делу никакого отношения. То, что произошло на задании и то, что происходит между нами — разные вещи.

— Я так не думаю, нет. Все это связано.

Он странным взглядом впился в ее лицо, будто мечтал вскрыть голову и понять, наконец, что там было внутри. Она и сама была бы не прочь сделать это. Что за чувства бурлили в ее душе, что за мысли терзали сознание? Все так перепуталось.

Когда пауза стала слишком долгой, Констанция медленно и весомо произнесла:

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Хочу просто делать свою работу. И хочу, чтобы мои коллеги поняли, наконец, что меня не надо опекать, не надо хвалить, не надо ругать. Я взрослый, самостоятельный человек, способный даже, представьте себе, привести команду в квартиру персонажа, которого вы разыскиваете три года.

Лицо Артура вдруг озарилось пониманием.

— Так вот в чем дело. Вот этим всем, — он взмахнул рукой, — хотела показать нам, какая ты сильная и независимая?

— Ой, иди к черту со своим психоанализом.

Она стала спускаться дальше. Артур не отставал.

— Хорошо, — сказал он будто бы покорно, но смирение в голосе звучало неискренне. — Оставим работу. Что насчет меня?

— Господи, — Констанция подняла глаза к потолку и, оступившись, чуть не полетела с лестницы.

К счастью, Кинг, точно готовился к этому, вовремя обхватил ее талию и прижал к себе.

— Прошу прощения, что снова тебя спас, — проговорил он ей в ухо.

— Убери руки, — процедила она.

— Это не броня, дорогая моя, и даже не доспехи, — заметил Артур, и не думая отпускать, — это космический скафандр. Зачем ты его носишь?

— Нравится.

Она ощущала спиной его грудь. Руки, заключившие в крепкие объятия, прогнали желание воевать: теперь хотелось лишь устало опуститься на бетонные ступени и прислониться лбом к холодной стене, окрашенной в противный зеленый.

— Так объясни мне, — мягко попросил Кинг, — почему ты злишься на меня? Я же объяснил, почему сделал такой отчет Илье, и сказал, что ты мне не безразлична. Не веришь, что это правда?

Она вздохнула, отчего-то не спеша избавиться от рук Артура. И поворачиваться не торопилась: быть откровенной, стоя к нему спиной, было проще.

— Наверное, ты действительно думаешь, что говоришь честно. Но завтра ветер переменится. Ты же бабник, любимец женщин, эгоист, которого в первую очередь заботит собственный комфорт.

Артур все же развернул ее к себе лицом, его лицо казалось удивленным.

— Это неправда, — произнес он, чуть нахмурившись. — Я не бабник.

— Это тебе Оля с Настей сказали?

— Послушай… это совсем другое. Я… был зол и ревновал. Если бы я верил, что нас можно исправить, этого бы не произошло.

— Ты не должен ничего объяснять. Можешь делать, что хочешь.

— Что, если не могу, что хочу? — он легонько коснулся пальцами ее щеки.

— Ну, ничего страшного, очевидно, у тебя нет недостатка в тех, с кем можешь. Пускай и нехотя…

Будто бы она шутила, Кинг рассмеялся, уткнувшись лбом в ее плечо.

— Констанция, прошу…

О чем он просил, она не узнала, так как раздался звонок. Артур взял трубку. Сперва он кивал и угукал, обещая быть через пару минут, затем застыл. Завершив разговор, он выдохнул «shit» и рассеянно взглянул на Констанцию. Молча заказал ей такси.

— В чем дело? — спросила она, не выдержав слишком долгой паузы.

— Ты не сняла оборудование, — сообщил Кинг почти без эмоций.

Ее прошиб холодный пот. То есть всю эту сцену на лестнице слушали коллеги вместе с Ильей, а запись этого чудесного диалога попадет в Архивы…

Она выдернула маленькие наушники-капельки из ушей, кинула их в сумочку.

— Вот поэтому, — прошипела она. — Вот поэтому лучше быть одной. Когда я одна, у меня все под контролем.

— Это не совсем так — протянул Кинг. — У тебя может быть такая иллюзия…

— Это очень хорошая иллюзия — как настоящая.

Констанция, наконец, высвободилась из его рук и пошла прочь.

— Желтая машина, два-три-девять, — бросил ей вслед Артур.

Эпизод 8. Глава 7

В такси Констанция размышляла о своих чувствах, мысленно повторяя события дня. Да, порой она поступала, скажем, слегка безрассудно, но у нее всегда был план, который часто срабатывал! И в итоге ее смелость и решительность привели к тому, что был раскрыт заговор Нелидова, шпионаж Леночки и Валеры, была обнаружена Квартира Калиостро, установлено наблюдение за двумя его подельниками.

И что делали Илья и Кинг? Вели себя так, будто она отбившийся от рук подросток. Они постоянно ее контролировали! И если с Ильей Констанция к этому привыкла — в конце концов, именно по этой причине она решила прекратить с ним романтические отношения — то от Артура ждала другого. Впрочем, он и контролировал иначе: исподволь, хитро, почти незаметно. Всего лишь не говорил всю правду, сочтя, что она может как-то не так отреагировать. Всего лишь обращался с ней как со стажером, тогда как она была опытной книжницей, поймавшей тонну персонажей и побывавшей в самых разных ситуациях. Да, в последнее время он нередко выручал ее. Но это и раздражало! Он как будто демонстрировал: ты все еще та же Констанция, какой была четыре года назад. За тобой все еще нужно приглядывать. Она хотела другого. Она хотела забыть все, что было в прошлом, и почувствовать себя равноправным партнером. Кинг и Илья, возможно, думали, что проявляют заботу, но ей требовалось их признание. Простого «отличная работа, Констанция» для начала было бы достаточно.

Машина несла ее через центр города, они пересекли Неву, поток автомобилей втянул их на Литейный проспект. Весь день погода сменялась едва ли не ежеминутно: то облачно, то солнечно. То, глядишь, вот-вот пойдет дождь, то солнце пригреет почти по-летнему. Между началом Литейного и его концом сменилось три климатических зоны.

Констанция вернулась мыслями к признанию Кинга. Сердце предательски затрепетало, но разум осадил его: Артуру придется постараться, чтобы Констанция позволила и себе поддаться чувствам. Захочет ли он делать это? Хватит ли силы его влюбленности на то, чтобы доказать: доверять ему — безопасно?

Внутри нее был голос, который твердил, что держать Кинга на расстоянии было глупо, что следовало насладиться взаимным притяжением, что стоило отпустить себя и позволить то, к чему стремилась душа. Но она уже слушала этот голос прежде. Например, когда писала чертово письмо с признанием, после которого ее сердце разбилось на тысячу осколков. Или когда согласилась выпить с Ильей кофе в одной из московских кофеен, что закончилось их романом и, как оказалось, болезненной привязанностью с его стороны. Или когда согласилась вернуться в Питер ради одного только мгновения: встречи с Кингом. Как она хотела, чтобы он испытал восхищение!

«И вот мы здесь»

Констанция печально посмотрела на мелькающие фасады Садовой улицы. Ни разу этот голос не посоветовал ничего, что действительно сделало бы ее счастливой. Она не собиралась вновь совершать ошибку. Нет, она решила, что поступит разумно: скажет Артуру, что он может, если хочет, попробовать завоевать ее сердце.

«Как-то глупо и напыщенно», — подумала Констанция и попыталась подобрать другие слова.

— Ты можешь доказать, что влюблен, — скажет она.

— Делать мне больше нечего, — ответит он и уйдет.

Тихонько простонав, Констанция попыталась продумать иной сценарий, но в нем они с Кингом быстро перешли к поцелуям в ее кабинете. Пока фантазии не зашли слишком далеко, она оборвала сцену и начала заново.

Что если ничего не делать и ничего не говорить? Если он действительно влюблен, пускай проявит инициативу.

«Но разве всего двадцать минут назад мы не говорили о том, что не хотим доминирования со стороны мужчины?» — уточнил противный голосок в голове Констанции.

«Это другое», — был ответ, но мысли не заглушишь одной лаконичной фразой, поэтому на фоне долго звучало язвительное «да-а, совсе-ем друго-ое, совсе-ем».

«Я точно не буду проявлять инициативу», — твердо решила Констанция.

«Вообще, мне понравился вариант с поцелуями на столе», — заметило сознание.

«Что за проблема у нас со столами? Почему нужно все время на них сидеть?» — съехидничал один из голосов.

«Это артуровская привычка. Я взяла это у него».

«Все верно: я взяла у него привычку сидеть на столе — пускай Артур возьмет на столе меня. Справедливо?»

Констанция мотнула головой, прогоняя ненужные мысли. Не сработало, и сознание еще пару минут рисовало соблазнительные картины.

Такси выехало на Московский проспект. До Библиотеки оставалось не более десяти минут. Доходные дома за окном сменились сталинками, дорога стала шире. Робкое солнце играло с зеркалами машин и окнами витрин.

«Уже давно прошло время обеда, а у меня с утра, кроме вафли, во рту ничего не было».

«Если бы ты была попроще, там мог бы побывать язык Артура»

«Заткнись,» — Констанция прижала ладонь ко лбу.

«Вот он мог бы, раз такой заботливый, еды принести!» — заметил голос, прозвучавший удивительно похоже на Милин.

«Ну, он тоже вообще-то не на прогулке был. И тоже наверняка не ел с самого утра».

Судя по всему, ей срочно требовалось дело, чтобы заглушить эти голоса в голове.

Оказавшись в Библиотеке, Констанция сперва отправилась в столовую. Во время позднего обеда она решила, что пока не готова ехать на охоту, поэтому придумала себе другое занятие. Разумеется, томик «Джейн Эйр», который она взяла на встречу с Валерой, не был тем самым, в котором был заперт Егор. Они не стали бы так рисковать. Отправляясь на Крестовский остров, Констанция зашла в Абонемент и взяла там другое издание. Свое же оставила в кабинете.

Поэтому теперь она собиралась пойти к себе и почитать.

— Я соскучился, где ты была? — встретил ее радостный возглас Аврелия, стоило Констанции войти в отдел.

За секунду до ее появления он о чем-то мило беседовал с Марусей и совершенно не выглядел скучающе. Теперь же улыбался во весь рот, будто и правда все это время думал о наставнице.

— Были дела, — отмахнулась Констанция, а затем добавила: — Мне нужна твоя помощь.

— Служу Отечеству! — тут же подобрался он, оставляя Марусю и следуя за Констанцией, как верный пес.

Скоро они оказались в ее кабинете.

— Мне нужно что-то поджечь и включить музыку.

Стажер на мгновение нахмурился, затем засиял:

— Мы должны воссоздать то, о чем рассказывала Джейн? Типа запах костра, звуки?

Констанция кивнула и принялась наблюдать, как Аврелий с энтузиазмом выгребает из глиняного кашпо растение вместе с землей, чтобы устроить там урну для сжигания бумаги.

— Нужно что-то, что будет гореть достаточно долго… — задумчиво проговорил он, запуская пятерню в кудряшки.

Констанция сидела в своем кресле, постукивая ногтем по обложке книги. Мысли ее то и дело возвращались к письменному столу и Кингу. Как неуместно.

А ведь однажды они едва не сделали здесь то, что не оставляло ее фантазии последние пару часов…

Констанция с раздраженным хлопком опустила роман на деревянную поверхность, заставив стажера подпрыгнуть.

— Ты кажешься напряженной, — заметил он, кидая в горшок деревянную линейку.

— Это, — она взмахнула рукой в сторону импровизированного кострища, — последний шанс освободить Егора.

— Не драматизируй, — фыркнул Аврелий. — Это последний известный нам способ, но еще пару недель назад мы о нем даже не догадывались, так ведь? Не получится это, придумаем что-нибудь еще.

Его слова и правда помогли: как будто возлагаемый на Констанцию груз ответственности стал немного легче. Стажер метнулся в отдел, чтобы найти зажигалку. Вернувшись, сквозь шумное дыхание спросил:

— Ну чего, жгу?

— Жги, Золотце, жги, — кивнула Констанция устало.

День получился насыщенный, а еще не было и шести вечера.

Через несколько секунд в кабинете запахло горящим деревом и бумагой. Пламя сперва взметнулось над горшком, поглощая белые листы, но скоро спряталось, продолжая с тихим треском обгладывать линейку.

— Включай «Районы-кварталы», — велела Констанция, поудобнее усаживаясь в кресле и открывая книгу.

Скоро из телефона Аврелия раздалось знакомое вступление.

— Ла-ла-ла-ла ла-ла. Ла, — подпели они вдвоем.

Констанция сразу пролистала роман к финалу.

— Мне уйти или…

— Останься, — вздохнула она. — Может быть, твое присутствие тоже способствует разрывам, кто знает.

Поправив лежащий на краю стола ловец, остававшийся там еще с утра, Констанция погрузилась в чтение.

Вот Джейн узнала, что случилось с поместьем Рочестера и с ним самим, вот произошло их счастливое воссоединение. Началась последняя глава.

«Дорогой читатель, я вышла за него». Сердце Констанции забилось чаще — не только из-за особенно острого сопереживания главной героине, которое можно было связать с личным знакомством, но и из-за того, что книга подходила к концу. Получится ли что-то на этот раз?

Она втянула носом запах импровизированного костра, начала подпевать повторяющейся уже в который раз песне.

Наконец, ее глаза зацепились за строки:

'Конец октября принес в Ферндин первые настоящие холода и запах тления в рыжей листве. Я сидела у камина в гостиной, вслушиваясь в мерное постукивание палки мистера Рочестера по полу коридора — он проверял, все ли в порядке в доме перед ночью, — как вдруг донесся стук колес по ухабистой дороге и резкий, тревожный звук почтового рожка.

Я выглянула в окно. Коляска, запряженная парой взмыленных лошадей, остановилась у ворот. Из нее вышел мужчина в длинном, темном, чуть помятом сюртуке. Сердце мое на мгновение замерло: в осанке, в резком движении головы я с необъяснимой ясностью узнала Егора. Но не того Егора, каким помнила его — порывистого, гордого, с глазами, полными мятежного огня. Плечи этого были опущены, будто под невидимой тяжестью.

Я встретила его в прихожей. Воздух вокруг него был густым и странным — пахло дорожной пылью и особенно остро — дымом костра. Этот запах был словно вестником той тревоги, что вошла вместе с ним в наш тихий дом.

«Джейн, — сказал он, и голос его, некогда такой уверенный, звучал устало и глухо. — Простите за вторжение. Я проездом. Это мой последний визит».

Мы прошли в маленькую гостиную. Он отказался от чая, от ужина, лишь стоял у камина, грея худые руки. Беспокойство, исходившее от него, было осязаемым. Я чувствовала, как Эдвард, остановившись в дверях, на мгновение напрягся всем своим существом, улавливая эту дисгармонию, но затем, услышав мой спокойный голос, удалился, оставив нас наедине.

Егор говорил отрывисто, глядя в огонь. О скитаниях, о пустых днях и бессонных ночах, о поисках места, где душа могла бы обрести покой. В его словах не было горечи, лишь бездонная, смиренная усталость с тихим отголоском надежды.

«Я, кажется, слишком долго шел не той дорогой, чтобы теперь надеяться найти свое счастье, — произнес он, обернувшись ко мне. Его глаза, такие знакомые и такие чужие, метнулись к моему лицу. — Мои надежды рухнули, раз я все еще здесь, но остался последний, дотлевающий огонек. Какая насмешка судьбы: я хочу, чтобы это сработало и страшусь этого… Как бы то ни было, если та, кому навсегда принадлежит мое сердце, не смогла до сих пор спасти меня… то, вероятно, она все еще любит Артура Кинга».

В комнате повисла тишина. Только полено с треском осело в камине'

Глаза Констанции широко распахнулись, а в груди что-то вспыхнуло, что-то одновременно сладкое и горькое. Неверяще она провела пальцем по столь дорогому имени. Сердце забилось в горле. Очнувшись, она начала отстукивать ритм по обложке книги: три коротких удара, три длинных, три коротких. Начала напевать песню Зверей, что в очередной раз началась сначала.

«Все еще любит Артура Кинга». Как Егор должен был отчаяться, чтобы использовать это! Надеясь на успех и боясь его. Мечтая освободиться, и не желая возвращаться туда, где сердце Констанции все еще принадлежало другому.

Сердцевина книги начала мягко светиться. Констанция ощутила нечто странное: как будто кто-то схватил ее душу и потянул подобно одеялу.

В это же время из книги вырвался поток света, подул легкий ветерок. Голова Констанции закружилась, она зажмурилась, а открыв глаза обомлела: тяжело опираясь о ее стол, стоял худой мужчина с отросшими русыми волосами и бакенбардами. На нем был запылившийся сюртук непонятного цвета, из-под ворота которого выглядывал светлый шейный платок.

Несмотря на необычный костюм и прическу, несмотря на осунувшееся лицо, несмотря на растерянный взгляд, Егор оставался Егором. Констанция сразу узнала его.

Он несколько мгновений глядел перед собой, затем медленно, очень медленно поднял глаза.

— Егор… — выдохнула она.

Краем глаза увидела, что Аврелий подскочил с кресла, в котором сидел все это время.

— Конс… — произнес Егор, кажется, не веря своим глазам.

Она вскочила на ноги, обошла стол и растерянно встала перед ним, не зная, что сделать: обнять? Просто пощупать, чтобы убедиться: он настоящий?

Егор шарил взглядом по ее лицу, фигуре, не дыша и не шевелясь, будто боялся спугнуть видение.

— Это ты? — выдохнул он.

Констанция кивнула, чувствуя, что голос ей не принадлежит.

Егор вжал пальцы себе в глаза, явно борясь со слезами.

— Я не могу поверить… я не могу поверить… — прорывались слова сквозь усталые рыдания.

Наконец, он шагнул к ней, сгреб в охапку и так сильно прижал к себе, что Констанция задохнулась.

Егор пах дымом и чем-то еще, совершенно чужим.

— Офигеть, — протянул Аврелий, — получилось!

Егор отстранился, бросил на него взгляд, затем посмотрел на Констанцию. Теперь он впитывал ее черты медленно, с наслаждением. Она пыталась понять, что именно казалось новым в Егоре. Он оставался прежним с собой, и вместе с тем непоправимо изменился.

— Сколько времени прошло? — спросил он.

— Четыре года.

Он рассмеялся, прижав ладони к лицу, а затем сообщил:

— А у меня десять.

— Что? — выдохнула Констанция. — То есть…

— Я прожил весь сюжет книги от и до. Впервые встретился с Джейн, когда она еще была ребенком, а попал сюда из момента, когда она уже вышла замуж. Хотя ты и сама это знаешь…

— Да, но я не была уверена, как время ощущается для тебя. Десять лет!

Он широко улыбнулся, отчего на его лице появились морщинки, которых раньше не было, обхватил ладонями ее лицо.

— Все это неважно, главное, что я снова здесь. Снова вижу тебя. Я снова свободен.

И он вдруг поцеловал Констанцию в губы. Вышло не романтично и не страстно, но с вызовом.

Сразу после он сделал шаг назад, вцепившись в волосы.

— Я не могу поверить, я не могу поверить, что у тебя получилось.

Он принялся озираться.

— Это не похоже на исследовательскую лабораторию.

— Я все еще охотница.

— Это кабинет Кинга, разве нет? — задумчиво проговорил Егор, прохаживаясь по помещению.

— Был, — кивнула Констанция. — Теперь он мой.

Егор крутанулся на пятках и широко улыбнулся.

— Молодчина! Я всегда в тебя верил.

Его взгляд задержался на ней. На этот раз — изучающий, неторопливый, полный любопытства.

— Ты выглядишь… невероятно.

И это сегодня, на фоне похищения, заговоров и раннего подъема. Видел бы он ее в лучшие дни!

Констанция улыбнулась и поблагодарила за комплимент. На это Егор отреагировал аплодисментами.

— Тебя просто не узнать. Констанция, которую я знаю, сказала бы, что это не так, и я просто преувеличиваю.

— Да, многое поменялось… — проговорила она.

— Но кое-что осталось прежним, — заключил Егор, и это прозвучало… недобро.

Констанция не сразу поняла, о чем он говорил, удивленно подняла бровь.

— Момент, в который произошел разрыв, — пояснил тогда Егор и усмехнулся, — я отчасти надеялся, что это не сработает. И вот я здесь. Ну что ж…

Наконец, понимание накрыло Констанцию: он говорил о ее чувствах к Кингу. Она подавила зародившееся в груди чувство вины и, выдержав небольшую паузу, сказала:

— А это Аврелий, мой стажер.

Тот, до сих пор скромно державшийся в стороне, подскочил и протянул ладонь.

— Наслышан. Рад познакомиться.

Они пожали руки.

— У тебя собственный стажер, — с непонятными Констанции эмоциями произнес Егор. — Рад видеть, что ты не теряла времени.

Эти слова вызвали у нее неприятные ощущения. Стажер тоже стал светиться чуть меньше, он растерянно глянул на Констанцию.

— Э-э… что теперь?

— Мы должны пойти к Анатолиям, они здесь, в Библиотеке, — последнее она пояснила уже для Егора. — приехали из Москвы по делам.

— Может быть, сначала пойдем к Ю? — предложил Егор.

Констанция отвела взгляд.

— Ю больше нет. Это… долгая история.

— А почему не к Илье? Или Кингу? — спросил тогда стажер.

— Они на выезде.

Констанция обошла свой стол, проверила телефон, — никаких сообщений — взяла сумочку и направилась к выходу.

— Ну? Идем, — бросила она спутникам, после чего вышла в коридор.

Они проследовали через Читальный зал, оказались в Абонементе. Коллеги встречались им на пути, но никто из них не узнавал Егора. Разумеется, кто-то и вовсе не был с ним знаком. Но даже те, кто был, вряд ли ожидали увидеть давно исчезнувшего человека, еще и в винтажном костюме.

Констанция оглянулась через плечо и встретилась взглядом с Егором. Улыбнулась ему.

— Все здесь, наверное, кажется, странным после стольких лет? — спросила она негромко.

— Странным кажется то, что я помню здесь каждую деталь, даже могу, наверное, сказать, сколько стульев стоит вокруг стола в Абонементе. И, — он вдруг рассмеялся, — икебаны Арины на месте.

Они как раз минули ящички картотеки и круглый стол.

— Я не могу поверить, что снова вижу тебя, — сказала Констанция. — Все это кажется безумием.

— Почему это заняло так долго? — спросил Егор, пытаясь поравняться с Констанцией.

Она чуть замедлила шаг.

— Ты хочешь знать, почему провел в книге четыре года? — уточнила она. — Когда ты пропал, мне никак это не объяснили: не было соответствующего доступа. Я даже не знала, жив ли ты. Я вообще не знала, что с тобой произошло. Только недавно мне открыли правду. Не всю, но… Это позволило мне начать работать над твоим освобождением. Все, что мне известно относительно изысканий научного отдела, это то, что они не смогли вернуть тебя тем же методом, которым отправили в книгу. И все эти годы Ю работал над тем, чтобы найти способ, но безрезультатно.

Егор галантно придержал дверь, чтобы Констанция могла выйти в холл.

— Ты… даже говоришь по-другому, — заметил он чуть растерянно, будто сам ответ на вопрос его мало интересовал.

— Как ты жил в том мире? — спросил Аврелий, который явно из последних сил сдерживал рвущиеся наружу вопросы.

Егор бросил на него равнодушный взгляд, затем все же ответил:

— Поначалу как человек без денег и связей. Пришлось постараться найти способ зарабатывать достаточно, чтобы оставаться свободным. Пригодились наши вечера с настольными играми, Констанция, — он поглядел на нее с прищуром, — я адаптировал их под интересы людей девятнадцатого века. Не то чтобы разбогател, но многое мог себе позволить.

Это был другой Егор. Наверное, от нее у него было такое же странное ощущение: лицо знакомое, голос знакомый, но человек… чужой.

— Это кайф! — воскликнул тем временем Аврелий. — Расскажи, как…

— Аврелий, тихо, — велела ему Констанция, поскольку они вошли в коридор, ведущий к кабинету руководителя департамента. — Егор никуда не денется, устроишь ему допрос позже. Сейчас нас ждет серьезный разговор с Анатолиями.

Леночки по-прежнему не было на месте, поэтому Констанция просто постучала в дверь.

— Но они же разрешили тебе заниматься делом Егора, — прошептал Аврелий, восприняв просьбу буквально.

— Да, но они не знали, чего от этого ожидать. Сейчас их решения могут оказаться непредсказуемыми.

— Так может дождемся Илью с Кингом? — предложил стажер.

Это было здравое предложение, но Констанция все еще злилась из-за того, как они вели себя с ней: будто с ребенком, которого позвали помочь в приготовлении ужина. Вроде бы иногда полезно, но скорее — мешает.

К тому же, в этот самый момент они могли быть в шаге от Калиостро. Не стоило их отвлекать.

— Лучше сразу продемонстрировать, какие мы законопослушные.

Констанция постучала еще раз, но ответа не последовало. Наудачу толкнула дверь.

— В столовке может? — предположил Аврелий.

Но в следующую же секунду стало ясно, что он ошибся, поскольку дверь поддалась, открыв им пугающую картину: в кабинете царил бедлам. Стулья перевернуты, журнальный столик сдвинут в сторону, на полу — разлетевшиеся бумаги, у стеллажа — разбитая чашка. Но самое главное, на полу, ближе к окну, лицом вниз лежал человек в сером костюме.

— Анатолий… — выдохнула Констанция, пока, правда, не догадываясь, какой именно.

Еще до того, как она подбежала к нему, заметила лужу крови, вытекающую из-под мужчины. Егор и Аврелий бросились к Анатолию вместе с ней.

— Живой вроде, — прошептал стажер.

— Что здесь произошло? — не без труда выговорила Констанция, ее начало мутить.

— В него стреляли, — пришел к выводу Егор, оглядев рану. — Он потерял много крови.

Констанция распрямилась. Итак, кто-то ворвался в кабинет Ильи, выстрелил в одного из Анатолиев и куда-то дел второго.

Тому, что лежал на полу, нужно было срочно оказать медицинскую помощь.

— Аврелий, беги в медпункт, зови медиков.

Стажера сдуло. Егор снова склонился к Анатолию, но Констанция — возможно резче, чем следовало — сказала:

— Не трогай! Пускай врачи осмотрят. Они будут тут через пару минут.

— В первой помощи может быть важна каждая минута, — отозвался Егор, продолжая ворочать плечо раненого. — А я кое-что знаю о медицине теперь, когда пришлось десять лет жить без нормальной страховки.

— От потери крови ты не спасешь его тем, что мнешь, как тесто.

— Да, конечно, я это понимаю, Констанция, — как-то холодно отозвался Егор. — Нужно убедиться, что он может дышать.

Как глупо все складывалось! Ее друг, наконец, вернулся, они встретились, спустя столько лет, но вместо дружеских объятий и задушевных разговоров — между ними повисла какая-то неприятная неловкость, отстраненность. Он ведь не винил ее в том, что она не вызволила его раньше?

Решив отодвинуть все неуместные сейчас чувства на второй план, Констанция достала телефон и набрала Илью. Когда тот не ответил, позвонила Кингу, но тоже безрезультатно. Тогда она написала обоим краткие сообщения, после чего склонилась к Анатолию, которого Егор уже оставил в покое.

— Ты стала сексуальной. Нравишься себе?

Констанция, продолжая склонившись стоять над человеком в луже крови, медленно повернулась к Егору.

— Прошу прощения?

— Я не осуждаю, наоборот.

В кабинет влетели люди в белых халатах. Им не пришлось долго объяснять, что к чему, а вот компания Констанции теперь как будто не знала, что делать.

— Э-э, Конс, — раздался голос Аврелия, который бездумно прохаживался по кабинету. — Не знаю, имеет ли это значение…

Она сделала пару шагов в его сторону и застыла. По полу за рабочим столом разметался клетчатый шарф.

— Валера…

— Видимо, он тоже был здесь, — с тревогой в голосе произнес стажер. — Что, если преступник взял в заложники его и второго Анатолия?

Констанция досадливо поморщилась: раскрывать секреты ей не хотелось, и так все считали, что она постоянно нарушала правила. Но ничего не говорить в такой момент? А что, если это Валера подстрелил Анатолия? И что, если Аврелий окажется с этим придурком наедине, но не будет понимать опасности?

Констанция жестом велела следовать за ней. Они — втроем, с Егором — вышли в коридор, где Констанция даже не шепотом, а едва слышным дыханием сообщила:

— Основной фонд уже несколько лет пытается поймать одного персонажа. Оказалось, что Валера — его доносчик.

— Минулов? — уточнил Егор, который, конечно, мог его помнить.

Констанция кивнула.

— Никогда не нравился этот тип.

Она проигнорировала комментарий, пытаясь решить, как действовать.

— Охрана! — сообразила, наконец, она. — Идем.

Констанция быстрым шагом направилась вперед по коридору, красная ковровая дорожка заглушала стук ее мощных каблуков.

Егор и Аврелий поспешили следом.

Вместе они спустились к проходной, где Констанция набросилась с расспросами на женщину-охранницу.

Валера действительно вернулся в Библиотеку около часа назад и до сих пор не покинул ее. Выходили из Библиотеки многие, но никого подозрительного. Вошли за это время, помимо Валеры и Констанции, еще трое, в том числе «Мишенька» из Основного фонда.

— Мишенька — высокий такой, лысый? С медведем на футболке?

— Ага, он.

Констанция наклонилась над стойкой, чтобы разглядеть имя на бейджике сотрудницы и в то же время сделать так, чтобы та услышала ее тихий голос:

— Марина, в кабинете Ильи только что обнаружили Анатолия Кирилловича с предположительно огнестрельным ранением. Нужно принять меры, злоумышленик, вероятно, все еще в здании. Пожалуйста, будьте особенно осторожны с Валерой Минуловым, я не исключаю, что это его рук дело. У нас есть еще охранники в здании?

Марина распрямилась, встревоженно взглянув на Констанцию.

— Д-да, конечно.

— Срочно свяжитесь со всеми, нужно выяснить, где стрелявший. Но нужно действовать аккуратно. Анатолий Вадимович… он не покидал Библиотеку?

Конечно, нет, Констанции и глядеть на качающую головой Марину не было необходимости: если Кирилыч был в кабинете, значит и Вадимыч прежде находился где-то рядом.

— Если это дело рук Валеры… — задумчиво проговорила она, краем уха слыша, как Марина выходит с коллегами на связь по рации. — … то какой у него может быть мотив?

— Не поделил что-то с Кирилычем? — предположил Аврелий.

— Нет-нет, речь не о стрельбе. Тут все понятно по мизансцене: явные следы борьбы, Кирилыч, наверное, попытался напасть, отобрать пистолет. Я даже не исключаю, что Валера и не планировал стрелять — просто угрожал, но когда завязалась драка, случайно нажал на курок.

— Бедняжка. Не фортануло, — язвительно отозвался стажер.

— Это действительно не похоже на везение, — кивнул Егор серьезно, и Констанция припомнила, что у ее друга отсутствовало чувство юмора.

Досадный недостаток.

Констанция вновь попыталась дозвониться до Ильи и Артура, но не вышло.

— Николай Игнатьевич не отвечает, — подала голос Марина.

— Кто? — растерянно спросила Констанция.

— Он на проходной в Основной фонд.

— Ну, конечно! Валера взял с собой Вадимыча, чтобы попасть в Основной фонд!

Она уже практически не сомневалась, что за этим стоял именно Валера.

Констанция стала бездумно обшаривать взглядом огромный холл с гигантской мраморной лестницей.

В голове билась мысль «что делать?».

Чуть поразмыслив, Констанция спросила у Марины, имелся ли у нее телефон кого-то из Основного фонда: руководителя, сотрудников, кого угодно.

— Они все на выезде, — покачала та головой. — Судя по всему, шишку какую-то ловят. Я связалась с Начальником Охраны, он сейчас даст указания.

— Мне кажется, нужно эвакуировать людей, — заметил Аврелий.

— Да-да, — закивала Марина, — сейчас начнем.

Она прижала к уху наушник, который, видимо, служил для связи между охранниками.

У Констанции даже немного закружилась голова от напряжения. Бессилие, полная растерянность, страх совершить ошибку.

— Аврелий, покинь Библиотеку, здесь небезопасно, — сказала она единственное, что пришло на ум.

— Ну, нет, ты чего, — замотал он кудряшками. — Как говорили Мушкетеры, «делаем вместе и отвечаем вместе».

Это была робкая попытка пошутить, и Констанция ее оценила. В отличие от Егора.

— Это «Бригада», а не «Мушкетеры», — прокомментировал он.

Аврелий глянул на него, но затем сосредоточился на более важном деле:

— Надо дозвониться до Ильи Петровича.

Констанция медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Не берут они. Пойдем в отдел, в СУПе могут быть какие-нибудь контакты.

Егор ходил за ними следом точно тень. Он молчал, наблюдал, ничего не предлагал, но и не отставал. Безучастный зритель. Это не мешало Констанции, но на мгновение показалось… странным. В следующую секунду мысль улетучилась, поскольку они вошли в Абонемент, где обнаружили еще более шокирующую, чем в кабинете руководителя, сцену.

Эпизод 8. Глава 8

Несколько коллег стояли у стены, подняв руки и испуганно глядя на Валеру и Анатолия Вадимовича — первый держал второго на мушке. Небольшой черный пистолет блестел в дрожащей руке.

Пришла запоздалая идея: Крепостин! Вот кому надо было позвонить. Все остальные мысли закрутились вихрем, отчего сперва Констанция застыла в полной растерянности. Следовало бы выскочить назад в общий холл или сделать что-то еще, более умное и дальновидное. Однако она просто уставилась на вооруженного человека и его заложника, пока те сами не заметили ее.

— Конста-анция, — протянул Валера неприятным, полубезумным тоном. — А я уж думал ты не появишься! Но разве может в Библиотеке что-то произойти без твоего участия?

Аврелий сделал шаг вперед, словно хотел защитить ее, но Констанция дернула его за руку, вынуждая отступить.

Валера оглядел Анатолия, затем бросил взгляд куда-то в сторону.

— Тогда нам надо немного поменять… антураж. Милочка, иди сюда. А вы, уважаемый Анатолий Вадимович, отойдите к стене.

Все двигались с большой осторожностью, даже не думая спорить. Мила оттолкнулась от стены и, проскользнув мимо Анатолия, подошла к Валере. На лице ее была написана суровая решительность, но губы подрагивали.

— Так это будет… эффективнее, да, Конс-с-с? Ты же это любишь? Эффективность.

Констанция не шевелилась, позволяла себе только дышать и нервно облизывать губы.

Когда в руках Валеры оказалась Мила, он коснулся дулом ее виска. Страх парализовал тело Констанции, она боялась сказать или сделать хоть что-то. Раненный Анатолий в кабинете Ильи явно говорил о том, что этот человек готов стрелять, если потребуется.

— Констанция… — произнес Валера снова, — Конс. Могу я звать тебя «Конс»?

Когда она ничего не ответила, он зло дернул рукой с пистолетом.

— Я задал вопрос, Констанция!

— Да, — поспешно ответила она.

— Слушай, вообще у меня тут важное, ткскать, дело, и я даже немного надеялся, что ты будешь где-нибудь на выезде. Я ж тебе целый Крестовский оставил. Ах да, тебя же оттуда забрали… Но погоди-ка…

Он нахмурился.

— Какого черта ты тут делаешь? Тебя должны допрашивать мои друзья, — к счастью, кажется, он сам нашел ответ на свой вопрос: — ну да, это же Констанция Непейвода! О чем это я? Знала бы ты, как ты меня бесишь…

Чувства были полностью взаимными, но Констанция не собиралась язвить, пока этот придурок держал пистолет у головы Милы.

— Кого еще тут бесит Констанция? Ну, поднимите руки. Смелее!

Коллеги — их было не больше десяти — напряженно глядели на Валеру, боясь пошевелиться. Руки у них итак были подняты.

Валера заржал.

— Видишь, Конс, смотри, сколько их! А знаешь, почему?

«Потому что ты неудачник, ни на что не способный, тупой и жалкий. Люди, достигшие хотя бы немного большего, чем ты, вызывают у тебя зависть и злость»

Она скажет это ему позже, когда вся эта абсурдная ситуация завершится его арестом.

— Потому что ты думаешь, что лучше других. ЛУЧШЕ ВСЕХ! — выкрикнул он в воздух. — Ты же ни во что меня не ставишь, правда? Ты всех тут считаешь пылью под твоими ногами. Несравненная, блистательная Констанция, встречайте!

Последнее он произнес тоном профессионального конферансье.

— Но знаешь что, я считаю, пришло время извиниться. Подойди-ка чуть ближе, чтобы нам всем было хорошо тебя видно.

Она сделала шаг вперед.

Валера помахал рукой с пистолетом: «ближе». Она оказалась рядом с круглым столом. Икебана на этой неделе представляла собой букет из сухих колосьев. Взгляд Констанции метнулся к коллегам: Арина, украсившая картотеку этой связкой пшеницы, тоже была среди тех, кто сейчас жался к стене. Немыслимое давление: одно неправильное слово или действие, и кто-то мог пострадать!

— Опустись на колени.

Констанция прикрыла глаза и выполнила требование. Унизительное положение не волновало, ею двигала лишь одна мысль: от нее зависела жизнь людей.

— Сделай лицо, как будто ты не хочешь выхватить у меня этот пистолет и выпустить мне кишки.

Констанция натянула улыбку.

— Слабо, слабо, Конс-с-с. Постарайся получше.

Лицо не слушалось. Тело как будто принадлежало не ей.

— Валера, — проговорила она хрипло.

— Погоди, погоди, у тебя другая реплика. Значит, ты должна извиниться передо мной за то, как обращалась, за то, что считала идиотом и разговаривала как с говном.

— Я не разговаривала как…

— Констанция! — тут же разъярился Валера. — Я что, как-то непонятно говорю?

— Извини! Извини, если тебе показалось, что…

Валера грубо дернул Милу за рубашку, жестче прижав пистолет к ее голове. Мила поморщилась от боли, а Констанция ощутила волну дрожи от страха.

— Извини за то, как я с тобой обращалась. Я была неправа. Я должна была… обращаться с тобой по-другому. С большим уважением.

— Во-от, другое дело. Приятно смотреть на тебя, такую покорную. Ну, повеселились, и хватит. Доношу до всеобщего сведения, что сейчас Милка и я выйдем из этого помещения и покинем Библиотеку. Если кто-то попытается мне помешать, я буду стрелять. Или…

Он посмотрел на Констанцию.

— Может, тебя лучше взять, а не Милку?

Было трудно не закатывать глаза: даже в такой ситуации этот тюфяк оставался нерешительным мямлей.

— Валера, еще не поздно поменять планы, — заговорил вдруг Аврелий очень серьезно.

Его голос звучал весомо, несмотря на картавость.

— Вадимыч жив, если что. Ты пока не совершил ничего непоправимого. Мы можем договориться, чтобы тебе просто дали уйти…

Валера захохотал.

— Ну, конечно! Ты тоже считаешь меня идиотом, малец? Мой единственный вариант уйти отсюда невредимым — это в компании одной из этих двух баб. А лучше сразу двух!

— Аврелий, все в порядке, — проговорила Констанция тихо, — главное, что мы уйдем, и остальные будут в безопасности…

Стажер тоже нервничал, это было ясно по тому, как он вытирал ладони о рубашку. Но голос его все еще звучал твердо:

— Ты понимаешь, какая группа спасения отправится за вами? Илья, Артур, весь Основной Фонд… На что ты рассчитываешь?

— Вся королевская конница и вся королевская рать! — воскликнул Валера, явно довольный своей шуткой. — Только они сейчас заняты немножко другим. Успешно ловят Калиостро.

Констанция чуть нахмурилась.

— Успешно?

— Конечно. Вот примерно… — Валера глянул на часы, беспечно взмахнув оружием перед Милой, — примерно сейчас они с восторгом и упоением отправляют его в ловец, думая, какие они охрененные молодцы! За мной отправили только Мишаню.

Констанция нервно сглотнула. Колени уже заныли, но она старалась не обращать на это внимания.

— Где он?

— У-у-у, он в обалденном месте, Конс. Тебя пускали в Хранилище? А? Пускали же, точно, Нелидов, этот дебил, говорил мне, что обнаружил видеозаписи, разоблачающие тебя. Незаконное проникновение на засекреченную территорию. Но это другим, простым смертным — страшно, а тебе хоть бы хны!

Констанция пыталась понять, что это значило: если Миша был в Хранилище, почему он…

— Я заставил его прыгнуть. Жалкое зрелище, рыдающий бугай… Ну ладно, что-то мы заболтались.

Тут Валера посмотрел куда-то в сторону, и Констанция заметила два мешка книг.

— Так, Конс-с-с, вставай-ка. Чего расселась? Бери мое добро и иди вперед.

Она выполнила указания, разумеется, сразу заглянув в приоткрытые мешки. В одном, очевидно, лежали пустые ловцы. Вот зачем Валера явился в Абонемент. Во втором, как стало ясно по обложке не только с названием произведения, но и именем героя, были сложены книги из тайного хранилища. Ловцы, с пойманными в них персонажами. Мешки оказались тяжелыми, но Констанция постаралась не подавать виду, крепко стиснув зубы.

Следуя за ней, Валера потащил к выходу Милу. Однако уже у самой двери вдруг замер. Справа от проема стоял Егор.

— Ты? — выдохнул Валера. — Погоди-ка… Эй, ты, стой!

Последнее, вероятно, было адресовано Констанции, которая надеялась как можно скорее уйти из помещения, полного людей.

— Егор… Ты же был заперт в книге. И если я правильно все понял, в книге, которую я сегодня отдал своим.

Значит, Валера все-таки знал, что к чему…

Свободной от оружия рукой он достал телефон и начал кому-то звонить.

— Любопытные новости… У нас тут Егор Филиппов нарисовался. Да, это которого Юджин отправил в «Джейн Эйр»…

Валера убрал телефон в сторону и обратился к Егору:

— Кто и как тебя достал?

— Я не знаю, — ответил тот. — Я просто очутился в Библиотеке этим утром.

Чуть прищурившись, Валера оглядел его с ног до головы, а затем ответил в трубку:

— Врет мне, что не знает. А у меня вот есть кое-какие догадки…

Констанция, стоявшая к нему вполоборота, заметила брошенный на нее взгляд.

— Хорошо, привезу и его, — кивнул Валера, положил трубку и сообщил Егору: — Идешь с нами. И Аврелий, ты тоже. Нам нужна машина. В метро с пистолетом могут не пустить. Еще и платить за всех, сейчас так цены на проезд выросли…

Валера позволил Егору взять у Констанции мешки с книгами, и, наконец дружной компанией они вышли в холл, где их ждала толпа вооруженных людей в черном. Все они стояли в трех-четырех метрах от двери и направляли пистолеты на Констанцию. Разумеется, целились они в Валеру, но выглядело так, будто сначала пришлось бы убрать ее.

— Шевельнетесь, и я прострелю Милке позвоночник, — сообщил Валера громко.

Затем он повторил для всех присутствующих свои планы и выразил надежду на то, что никто не вздумает им мешать.

— Будет жаль, если за один день Библиотека лишится всех своих золотых охотников. Кинга еще не хватает, конечно, но что ж, не все сразу, не все сразу.

Охранники продолжали держать их под прицелом, но, повинуясь чьей-то команде, сделали два шага назад, освобождая проход к лестнице.

Констанция шла впереди, за ней — Егор, следом — Валера, крепко прижимающий к себе Милу, прямо за ними — Аврелий, прикрывавший похитителя со спины. Было страшно, что стажер решит проявить отчаянный героизм и напасть на Валеру. Такая глупость могла закончиться выстрелом. Но они добрались до машины без приключений.

— Куда мы едем? — спросил Аврелий, заводя автомобиль.

Стажер был непривычно мрачен.

— Куда надо, — рявкнул Валера.

Он уселся на заднее кресло между Констанцией и Милой. Егору велел ехать на переднем пассажирском.

— Мне придется поворачивать руль, и если я не буду знать, в какую сторону, куда надо мы не приедем, — язвительно сообщил Аврелий.

— Я буду говорить, куда. Сейчас выезжай на Московский проспект.

Пистолет Валера держал у спины Милы, что, кажется, было не совсем удобно, но ничего лучше он, видимо, не придумал.

Напряженную тишину разорвал телефон Констанции.

— Возьми, — услышала она приказ.

Запустила руку в сумочку и, помимо сотового, нащупала крохотные наушники. Оборудование для прослушивания с операции! Что если оно еще работало? Ощущая сердце в горле, Констанция трясущимися руками извлекла из сумочки и телефон, и наушники. Первый продемонстрировала Валере, вторые же зажала в кулачке.

— Кинг! Ах, ну что ж он так не вовремя. Ну возьми, возьми, на громкую связь включи и скажи ему, что ты уехала по делам. Ляпнешь лишнего, прострелю Милочке ногу.

Чтобы она не сомневалась в серьезности намерений, он достал руку с пистолетом из-за спины Милы и прижал к ее бедру.

Сглотнув, Констанция взяла трубку.

— Что происходит? Где вы? — тут же раздался встревоженный голос Артура.

Его русский стал хуже на несколько уровней, выдавая искреннее волнение.

— Все в порядке, — ответила она голосом, который на ее вкус прозвучал неестественно.

— Где вы?

Констанция вопросительно посмотрела на Валеру.

— Мы в машине, катаемся по городу, — сообщил тот со смешками, будто подросток, разыгрывающий школьную администрацию по телефону.

— Валера, мы поймали Калиостро, тебя больше некому поддерживать, ты остался один. Вернитесь в Библиотеку, и мы все спокойно обсудим.

Валера рассмеялся.

— Конечно, вы поймали Калиостро. Потому что вам дали его поймать. Вас отправили его ловить, пока в Библиотеке происходили более важные дела.

Констанция бросила взгляд на невыразительный профиль.

— Не Калиостро стоит за всем этим? — догадалась она. — Есть кто-то еще?

— Ой, все, клади трубку, — раздраженно отозвался Валера.

Похоже, решил, что сказал лишнего. Констанция не стала перечить.

Убрав телефон в сумку, она, стараясь двигаться максимально естественно, подперла щеку рукой, в это же время вставляя маленький наушник в ухо. Поправила волосы. Проделала то же со вторым наушником.

Сейчас динамики молчали.

— Я думаю, ты блефуешь, — сообщила она, глядя в окно. — Нет больше никого. Профукал Калиостро и теперь пытаешься не потерять лицо.

Валера поджал губы, его лицо скривилось в омерзительной гримасе. Затея была в том, чтобы вывести его на откровенность, воспользовавшись явным желанием покрасоваться. Но почему-то метод не сработал. Вместо того, чтобы выдать все секреты, Валера уселся поудобнее и сказал:

— Положите руки мне на колени.

Констанция брезгливо оглядела широко расставленные ноги в коротковатых джинсах. Бледная кисть Милы легла на его правое колено.

— Смотри, люди становятся более исполнительными, когда в них упирается пистолет. Надо Илье Петровичу рассказать, а то он никак с тобой не научится управляться. Но Конс-с-с, — он противно тянул «с» в ее имени, как будто ему доставляло особое удовольствие называть ее именно так, — ты же всегда во всем хочешь быть лучшей! Первой! Так не отставай. Не надо, такскть, отбиваться от коллектива.

Он дернул свободным коленом. Вздохнув, она коснулась его ноги.

— Прости, чувак, я, боюсь, не дотянусь, — сообщил Аврелий с притворным сожалением.

— Слышь, шутник. На площади налево.

— И что? — не без раздражения произнесла Констанция. — Что ты этим хочешь сказать?

Она ткнула пальцем потертую джинсовую ткань.

— Что ты будешь делать то, что я тебе скажу, а не наоборот.

— И что же именно я буду делать? Сидеть в машине? Лапать тебя? — уточнила она язвительно. — У тебя есть какой-то вразумительный план, или ощущение власти совершенно сорвало голову?

— Руку выше, — холодно велел Валера. — Обе.

— Что блин…

— Руку. Выше.

Констанция скользнула по его бедру на сантиметр.

— Еще что-нибудь хочешь сказать?

— Что ты удивительно бесстрашный человек, Валера.

Через пару минут он дал еще несколько указаний Аврелию, оставляя Констанцию гадать, куда именно они направлялись, а затем достал телефон и набрал кого-то.

Вероятно, Валера не догадывался, что Констанция прекрасно слышала речь в динамике. Правда, сперва не могла понять, какого пола был собеседник, поскольку голос звучал низко и глухо.

— Мы будем через пятнадцать минут, — отчитался Валера, сквозящее в его словах подобострастие так резко отличалось от самолюбования и дерзости несколько минут назад.

— На чем вы едете?

Констанция прислушалась: интонации звучали незнакомо.

— Стажер везет на своей машине.

— Валера, ты идиот?

— Ну а как я должен был ехать? Нас пять человек, два мешка книг.

— Пять человек?

— Ну да, вы сказали взять этого Егора из книги. Я думаю, что освободила его Констанция, так что вы точно захотите ее допросить. Мила наш заложник, а Аврелий — водитель.

Повисла небольшая пауза, и можно было легко представить, как женщина — показалось, что все же женщина — утомленно закатила глаза.

— Зачем тебе отдельный заложник?

— Ну если Констанцию и Егора я должен был привезти, такскть, в сознании, как бы угрожал им пистолетом?

— Не обязательно говорить заложникам, что не собираешься в них стрелять, кретин.

Валера замолчал, обдумывая услышанное.

— Как трогательно, решил организовать коллегам корпоративный выезд, — собеседница Валеры говорила язвительно, с нотками раздражения, но после паузы все же продолжила: — Приедете на место, заводи всех в зал и ждите меня. Придется разбираться с тем, что ты везешь на мою территорию половину отдела охотников.

Два коротких гудка завершили разговор.

Положив трубку, Валера уставился на дорогу через лобовое стекло. Похоже, чувствовал себя некомфортно.

— Знаешь, все еще не поздно высадить хотя бы Милу… — заметила Констанция.

— Я спрашивал?

— Ну, мамочка тобой, похоже, недовольна…

Его лицо покраснело до кончиков ушей.

— Руку выше.

— Валера, серьезно.

— Ты думаешь, я шучу⁈

Вдруг раздался оглушительный хлопок. Валера выстрелил. К счастью — в дверь. В ушах зазвенело. Пульс участился, бешено погнав кровь по венам.

— В следующий раз это будет нога твоей подружки, ясно? — проорал Валера. — А теперь — руку.

Констанция послушно передвинула кисть еще на пару сантиметров.

— А если ты, дорогуша, просто хочешь залезть ко мне в ширинку, так и скажи.

Она постаралась не демонстрировать отвращение к этой идее слишком явно. Уставилась в окно.

— Валера, ты совершаешь ошибку, — произнесла вдруг Мила.

Ее низкий голос звучал обволакивающе и даже не дрожал, несмотря на то, что мгновение назад ее чуть не пристрелили.

— Но еще можно все исправить. Мы готовы помочь. Ты запутался, тебя обманули. Кто бы за этим не стоял, он один ответственен за происходящее…

Валера то ли фыркнул, то ли хрюкнул.

— Милочка, ты никогда меня не замечала, вспоминала о существовании только если я долго стоял у кофеварки или занимал принтер. И погляди, какое сочувствие! Спасибо, конечно, детка, но обойдусь без твоей помощи. Тем более, что я не такой дебил, как ты думаешь: никто меня не обманывал, я служу уже десять лет, это обдуманное решение. И вот это все сейчас, — он обвел пистолетом салон автомобиля — тоже.

Десять лет? Констанция взглянула на его пресное лицо. Библиотеке явно стоило обратить внимание на работу отдела кадров: сначала Ю, теперь это…

— Мы все служим, Валера, — сказала она мрачно, — Книги — их дом, реальность — их тень.

— Не всегда, — захихикал он, а затем вдруг сделал серьезное лицо, — руку выше.

— Но почему? — едва слышно возмутилась Констанция.

— Потому что слишком много болтаешь! Ты вроде умная у нас, должна была уловить смысл игры.

Констанция сдвинула ладонь.

— Скоро до кармана дойдешь, — усмехнулся Валера.

«Ты просто отвратительный, меня от тебя тошнит», — подумала она и постаралась передать это взглядом.

Но у этого типа, кажется, выработался иммунитет к такого рода реакции. О чем тут говорить: ему совершенно спокойно жилось с мыслью, что лучшим способом заткнуть двух женщин было прикосновение к его ноге.

— Метров через двести въезжай в ворота, вон те, что слева, — скомандовал Валера Аврелию.

Тот послушно сбросил скорость.

Они въехали на парковку неказистого пятиэтажного здания из кирпича. Через его большие окна Констанция смогла разглядеть интерьер: шведская стенка недвусмысленно намекала на назначение большого помещения. А она-то, услышав «зал», представила бальную комнату или концертный холл…

Валера велел Егору оставить книги у входа, они вошли внутрь. Уже смеркалось, поэтому в зале было мрачновато. Впрочем, едва глаза начали различать объекты в темноте, кто-то врубил мощные лампы. И это был не Валера.

Все, кроме последнего, принялись озираться.

В эту минуту в ухе Констанции раздалось шипение, а затем голос Ильи где-то на фоне:

— На Салова? Мы на Салова. Какие ворота?

Она даже всхлипнула от счастья.

— Где мы? — спросила она громко.

— Илья! Она на связи! — в самое ухо выкрикнул Артур. — Jesus… Констанция, ты меня слышишь? Если да, покашляй.

Она прочистила горло.

— Оh God! Так, хорошо. Констанция, мы рядом, мы очевидно, очень рядом. Будьте спокойны.

— Ты сам успокойся, — сказал Илья на фоне, а затем его голос прозвучал очень близко: — попробуй описать, что вас окружает.

Тем временем Валера выстроил их в шеренгу, а сам встал, будто учитель физкультуры, метрах в трех. Единственное, что отличало его от физрука — пистолет в руках он держал не для сигнала старта.

— Ну-ка, Конс и Мила, поменяйтесь местами. Конс выше, вы должны стоять по росту, не знаете что ли?

— То, что мы в спортивном зале, не значит, что должны вставать по росту, — ответила Констанция.

Да, это прозвучало не слишком остроумно, зато дало подсказку команде, где их искать. В ухе начали раздаваться различные голоса, гомон, команды. Было слышно, как Илья требует посмотреть карту и найти спортзал. Но все это было будто на фоне. А вот прямо в голове звучало с английским акцентом:

— Очень хорошо, Констанция, ты молодец. Держись, мы рядом. Я рядом.

Она прикрыла глаза, глубоко вздохнула. Подмога это хорошо, но сцену надо было подготовить к освобождению. Пока штурм грозил им медленной и неприятной смертью от огнестрельного.

— Хорошая работа, Валера, — послышалось из колонок, что располагались под потолком зала.

Эти слова произнесла женщина, и Констанция была уверена — та самая, что говорила с ним по телефону. Где она находилась, было неясно, но звук был четким и громким.

Валера усмехнулся.

— Кто это? — спросил Илья в наушнике, но Констанция, конечно, не могла ответить.

Зато она тоже могла спросить:

— Кто это? — говорила громко, так как понимала: дама находилась в другом помещении.

— Вопросы задаю я, дорогая. Первый: как вы создали разрыв, чтобы вытащить этого книжника?

— Егора? — уточнила Констанция.

— Егора? — хором переспросили Илья и Артур.

Она мотнула головой: было сложно реагировать только на те реплики, на которые можно было реагировать без опасности разоблачения.

— Я не знаю, это вышло случайно.

— Не морочь мне голову, девочка, — послышалось из колонок.

— Нашли, — крикнул кто-то на заднем фоне в наушниках.

— Констанция, мы на территории, — сообщил Кинг. — Продолжай разговаривать с этими людьми, отвлекай их.

— Это правда, — сказала она, — я боюсь, вы зря нас сюда привезли, мне нечего рассказать. Я узнала, что Егор заперт в книге, начала читать ее. Сперва ничего не получалось, но потом я почувствовала такое сострадание к нему, заключенному в мире из которого, казалось, нет пути, что испытала очень яркие эмоции — и произошел разрыв.

Констанция ощутила рывок в груди. Это было очень странно: как будто кто-то дернул за крючок, прицепленный к ее душе. Немного похоже на то, что она почувствовала при разрыве во время освобождения Егора, и все же иначе.

— Что это? — раздался чуть встревоженный голос в колонках.

Он разлетелся по спортзалу, отразился от голых крашеных стен, от желтого с разметкой пола.

Констанция посмотрела на остальных: те глядели лишь с легким вопросом на лицах. Почувствовали ли они то же, что она?

Дама в колонках решила не заострять внимание на незначительном.

— А теперь подумай хорошенько, дорогая, и ответь еще раз. Как ты создала разрыв?

— Я уже сказала…

— Штурм не начинать, будем ждать подходящего момента, — приказал Илья. — Заложники — первостепенны.

— Думаю, сейчас я буду раздавать приказы, — послышался чей-то еще голос в ее ухе.

Илья начал спорить. Констанции хотелось вырвать динамик, но, разумеется, делать этого было нельзя. Тогда она отчаянно сжала виски.

— Валера, — голос звучал уверенно, царственно и зрело, — объясни своей коллеге, что я не люблю, когда мне лгут.

И Валера, не раздумывая перевел дуло пистолета на Милу.

— Нет! — воскликнула Констанция. — Я скажу!

Рука с оружием застыла. Наконец, из колонок последовал новый приказ:

— Если девица опять не захочет взаимодействовать, стреляй блондинке в ногу.

Констанция устало потерла лицо.

— Это моя работа, и я буду делать ее. Будете мешать, прикажу арестовать.

Это говорил незнакомый голос в наушниках. Тот, с которым пытался спорить Илья.

— Мы на связи с заложниками, — раздался голос Артура. — Конечно же это большая помощь, и вы не будете рисковать их жизнью, когда есть такая возможность подключить их к операции. Констанция может сделать то, что нам надо, чтобы освободить всех без пролития крови.

— Я вся — внимание, — пропела женщина в колонках.

— А вы не представитесь? С кем я разговариваю?

— Тебе совершенно не нужно знать мое имя, чтобы рассказать то, что известно тебе. Я уже, кажется, сказала, что будет, если ты окажешься несговорчивой.

Нужно было потянуть время. Усыпить бдительность. Констанция кивнула и начала подробно рассказывать о тех методах, которые использовала, чтобы высвободить Егора.

— Здание окружено, все входы и выходы под наблюдением, — послышалось в наушниках.

— Констанция, — от низкого, спокойного голоса Кинга, проникающего ей в мозг, по коже побежали мурашки. — Мы должны сделать так, чтобы Валера лишился оружия. Нельзя начинать штурм, пока оружие направлено на вас.

Она мысленно рассмеялась: если бы они могли лишить его пистолета, давно сделали бы это сами, без подсказок. Однако попытка применить силу казалась опасной.

— Я понимаю, это сложно. Но знайте, нам нужно лишь несколько секунд.

— Ну? И? — послышалось из колонок, и Констанция поняла, что замолчала на полуслове, прислушиваясь к голосам в голове.

— Я пытаюсь вспомнить, что было дальше… — сообщила она, потирая подбородок. — Ах, да, когда вызвать продолжительные яркие эмоции не получилось, я дала книгу стажеру. Он уже создавал разрыв не так давно, и я подумала, что мог сделать это еще раз. Сработало только отчасти: он оживил не того персонажа. Не Егора.

Говоря это, Констанция начала прохаживаться, будто задумчиво. В какой-то момент ей удалось оказаться между Валерой и остальными. Она поглядела на Аврелия, на Милу, затем на Егора, многозначительно поводила бровями и сделала большие глаза. Вряд ли они прочитали в этом мимическом театре весь план, но должны были понять: следовало готовиться к динамичному развитию событий.

— Тогда я начала снова читать сама, но чувствовала, что эмоции были недостаточно яркими.

Она снова ощутила этот странный рывок. Прижала ладонь к груди, недоуменно глядя перед собой. А затем воспользовалась собственной заминкой и, шагнув, неловко грохнулась на пол, издав вопль боли.

— Моя нога! — взвыла Констанция.

Валера дернулся, опустив на мгновение оружие. Остальные тоже подались вперед, сначала как будто чтобы помочь Констанции, но затем Мила громко и пронзительно затянула очень высокую ноту, очевидно, желая дезориентировать Валеру. Егор и Аврелий в два прыжка настигли его, началась потасовка.

Двери с грохотом раскрылись. Или, кажется, вовсе слетели с петель. В зал ворвались вооруженные люди в черном. Первым делом они помогли обезвредить Валеру. Затем стали обшаривать помещение.

— Она говорила с нами через колонки, — воскликнула Констанция, — ее здесь нет.

Кто-то стал раздавать команды, началась суета. Мила кинулась к Констанции, упала на пол рядом, они обнялись, понимая, что самое страшное осталось позади.

— Констанция, — раздался голос Артура за спиной, в тот же момент она вспомнила о том, чтобы достать из ушей маленькие бежевые капли.

Пихнула наушники в карман и позволила Артуру помочь ей встать.

— Помнишь, я сказал днем, что никогда ни за кого так не боялся? Забудь. Днем это была прогулка в парке по сравнению с тем, что сейчас… я, кажется, стал седой.

Они стояли друг напротив друга и открыто смотрели в глаза, без слов говоря многое. Констанция ощутила, что вся злость, вся обида, все доводы остались позади. Она была жива, она любила и была любима в ответ. Чувство благодарности и надежды на счастье накрыло ее, глаза наполнились слезами, но это были слезы радости.

Однако прежде, чем Констанция успела сделать шаг вперед и ощутить теплые объятия, ее остановил голос Ильи и его тяжелая ладонь на плече:

— Хорошая работа.

Затем волшебство момента окончательно уничтожил Егор. Он буквально вклинился между Констанцией и Кингом, и сжал ее ладонь.

— Слава богу, все закончилось.

— Егор? — вздернул брови Артур. — Так это правда… У тебя получилось? — последние слова были обращены к Констанции.

— Конечно, у нее получилось, — отозвался Егор и с улыбкой взглянул на нее. — У Конс всегда все получалось. Рано или поздно. Пойдем?

Он предложил ей свой локоть, и она растерянно приняла его.

На этом моменте они могли бы загадочно раствориться в полумраке, но было слишком много вопросов, которые предстояло решить. Например, неясно было, куда должен был ехать Егор.

Родом он был из Саратовской области, родители жили там. Квартиру в Петербурге снимал, и, конечно, за годы отсутствия потерял.

Вдвоем они застыли у машины Аврелия: Констанция скорее по привычке, а Егор — подчиняясь ей.

Вокруг, в темноте бегали люди: они переговаривались по рации, что-то обсуждали, кто-то раздавал приказы. Подъезжали и отъезжали машины. Фары то выхватывали две фигуры, застывшие посреди этого хаоса, то оставляли в темноте. Но все это происходило вокруг. Себя Констанция ощущала будто в капсуле: нити, которые она до сих пор держала в руках, управляя происходящим, выскользнули из ее рук, их подхватили другие. Она находилась в полной растерянности.

А вот Егор, кажется, был собран и решителен.

— Констанция, — произнес он твердо, беря ее ладони в свои, — должен сказать, не этого я ожидал по возвращении. Но что есть, то есть. Я много думал, пока был там, в мире Джейн Эйр, о том, что скажу, когда вернусь. Пришлось отсрочить мое признание по очевидным причинам, но тем не менее. За эти десять лет я с горечью осознал, каким глупцом был, что не стал бороться за тебя. Десять лет думал, что должен был не отдавать себя этому исследованию, а быть рядом с тобой, доказывать свою любовь, убеждать, что я — тот, с кем ты должна провести остаток своих дней.

У Егора был приятный голос, но сейчас, после всего, что они пережили, ей казалось, он каждым словом вколачивал гвоздь ей в череп. Она не хотела ничего решать! Она не хотела ни о чем думать! Она хотела есть и спать. Ну или хотя бы оказаться в своей крошечной квартирке в полном одиночестве. Или…

Констанция бросила взгляд на вход в спортзал. Оттуда как раз выходил Артур в компании Ильи и Милы.

— Что ты хочешь сказать?

Она понимала, что вопрос вышел глупый: Егор довольно откровенно и прямо говорил именно то, что хотел. Однако мысли в ее голове ворочались медленно и неохотно.

— Я хочу сказать, что теперь, когда я здесь, буду бороться за тебя. Я потратил десять лет своей жизни, и не потрачу больше ни дня без того, чтобы приближаться к мечте.

— К мечте?

— Я мечтаю быть с тобой. Жениться на тебе. Прожить жизнь вместе.

Это было слишком много — гораздо больше, чем Констанция могла осознать и обработать в тот момент.

— Прости, я… — что можно ответить на такое признание?

На признание от человека, который практически восстал из мертвых.

От человека, которого она лично не сумела освободить раньше: если бы ее эмоций хватило еще на первой главе, перед ними был бы молодой Егор, практически тот самый, что пропал четыре года назад. Так ведь?

Вот теперь у нее разболелась голова.

— Я не требую ответа, — мягче сказал Егор, сжимая ее пальцы. — Просто хочу, чтобы ты знала все это. Я не собираюсь больше стоять в стороне и молча смотреть.

К ним подошли коллеги.

— Сообщницу Валеры не обнаружили, — сообщил Илья.

— А книги из хранилища? Ловцы? — тут же спросила Констанция.

Да, чтобы думать об этом, силы у нее были!

— Исчезли, — он поглядел на Егора и представился.

Они пожали руки.

— Арт уже ввел меня в курс дела по вашему вопросу.

— Егору нужно где-то остановиться, — добавила Констанция, словно боясь, что в противном случае придется пригласить друга к себе.

От того, что это казалось ей бременем, в груди заворочалось чувство вины.

— Поедем в Библиотеку, — решительно произнес Илья. — Обсудим дальнейшие действия, и я передам ключ от служебной квартиры. Констанция, ты домой. Мила — тоже.

С этими словами Илья практически уволок Егора прочь. Тот успел только подарить Констанции поцелуй в щеку и обещание скоро увидеться.

— Что это вообще за тип? — спросила Мила, которая, кажется, давно держала в себе этот вопрос.

— Егор, наш бывший коллега, — глядя тому в спину с явным неодобрением, ответил Кинг.

Мила издала невнятный звук, а затем заметила, обращаясь к Артуру:

— Хорошо, что ты предложил Илье забрать его в Библиотеку. Не нравится он мне.

— Он — мой друг, и ему пришлось несладко в последнее время, — тут же вступилась Констанция, отчего-то чувствуя необходимость как-то оправдать Егора.

И не только в глазах Милы.

Откуда это взялось, она не знала.

— О… ну простите… Очень по-дружески, уводить девушку от друзей и коллег после всего, что она пережила.

— Мы не виделись десять лет. То есть, четыре года.

Констанция прикрыла глаза, и Артур мгновенно оказался рядом.

— Давайте отложим разговоры. Вам всем нужно отдохнуть. Где Аврелий?

Мила вздохнула.

— Минуту назад он допрашивал Валеру.

— Допрашивал Валеру? — удивилась Констанция, в то же время думая о том, как крепко ее держал Кинг, и как приятно было физически ощущать его поддержку.

— Да, — Мила закатила глаза, а затем изобразила картавую речь — «Что ты чувствуешь теперь?», «Как ощущается поражение после того, как в твоих руках было столько власти?» «Планируешь выдать начальницу или будешь предан ей до конца?». Ждите интервью больного книжника в ежемесячном библиотечном дайджесте «Прочитай или сдохни».

Это вызвало улыбку и у Констанции, и у Кинга.

Движение вокруг продолжалось, хотя сцена стала менее динамичной: часть машин уехала, людей стало меньше, и те бегали не так суетливо и деловито.

Вот из спортзала вывели Валеру.

Странно, но Констанция не ощущала желания подойти к нему, сказать что-то насмешливое, плюнуть в лицо. Не тянуло почувствовать свое превосходство над ним. Не хотелось испытать триумф. Победа не казалась достойной празднования.

— Не хочешь дать ему по яйцам? — предложила Мила, но тоже без задора.

— Не хочу видеть его, — Констанция отвернулась от жалкого зрелища, которое представлял сейчас Валера.

Все, что он вызывал — омерзение и желание забыть случившееся как можно скорее. Разумеется, не стоило на это и надеяться: уже завтра придется во всех подробностях описать, что произошло. Но хотя бы на этот вечер она могла позволить себе оставить прошлое в прошлом.

От группы, что сопровождала арестованного, отделился один кудрявый и воодушевленный писатель.

— Девчонки, вы мои героини! — заявил он громко, подлетая к ним. — Конс, я физически ощущал, как тяжело тебе было молчать и не говорить ничего язвительного. Только боялась за всех нас, поэтому держалась. Ну а этот трюк с падением в конце!

Кинг отступил, дав Аврелию возможность сжать Констанцию в объятиях, что она приняла, даже похлопав его по спине. От стажера пахло чем-то диким, ягодным, родным.

— Ты тоже держался очень смело и уверенно, — сказала она негромко. — Я чувствовала крепкое, партнерское плечо рядом. И отлично среагировал, когда я «подвернула ногу».

— Команда! — Аврелий поднял ладонь, предлагая всем по-очереди дать ему пять.

Получив три вялых хлопка, он спросил, какие у них теперь были планы. Кинг заявил, что намеревался доставить Констанцию домой на такси и предложил Аврелию подвезти Милу. Тот с радостью согласился, попросив дать ему пару минут, «очистить кресло от задницы Валерия», что бы это ни значило. Пока стажер ковырялся на пассажирских сидениях, Констанция приблизилась к Миле и прошептала:

— Все складывается не так уж плохо?

— В каком смысле?

— После такого эмоционального вечера, думаю…

Констанция бросила многозначительный взгляд в сторону стажера, но Мила лишь вопросительно подняла бровь.

— Я знаю про вас с Аврелием.

— Что знаешь?

— Нелидов рассказал, что Валера доложил ему о, кхм, романе стажера и охотницы.

Мила несколько долгих секунд глядела на нее, потом сказала:

— Во-первых, какой еще Нелидов? Во-вторых, если у стажера что-то было с какой-то охотницей, то это точно была не я.

С этими словами она оставила Констанцию и села на переднее сиденье машины Аврелия. Он со счастливой улыбкой попрощался с Констанцией и Кингом, и скоро его автомобиль выехал на улицу Салова.

Почти сразу подъехало такси.

Оба сели сзади, Артур попросил Констанцию пересказать события дня.

— Если ты чувствуешь силы, — добавил он, и она ощутила, как его пальцы переплетаются с ее.

Всю дорогу они так и ехали: сцепив руки, но делая вид, что не замечают этого.

Констанция коротко рассказала обо всем — с того момента, как оказалась в Библиотеке и до самого финала. Опасаясь любопытных ушей таксиста, была вынуждена говорить загадками, но Кинг понимающе кивал, и она продолжала. Когда ее история подошла к концу, они уже выехали на Московский проспект, до дома было рукой подать, и все же она спросила:

— Как вы узнали, где нас искать?

— За вами сразу выехала машина, Начальник Безопасности отправил. Она преследовала вас от самой Библиотеки. У нас с Илией, как и у всей команды, не работали телефоны, так как мы были в самом разгаре задержания Калиостро в месте, где заглушался сигнал. Все получилось довольно легко, отчего мы были рады. К сожалению, как мы теперь знаем, этот персонаж оказался разменной монетой. Нам его отдали, ради того, чтобы Валера мог проникнуть в полупустую Библиотеку и забрать ловцы с персонажами. Как только мы завершили и выехали с места, поступил звонок Илие, и мы все узнали. Выехали и подумали примерный маршрут. Когда нам доложили, что вы свернули на Типанова, мы предположили, что нужно попробовать выехать на перерез, — рассказывая это, Артур жестикулировал одной рукой, показывая, как они прокладывали маршрут. — Получилось, что мы двигались по Обводному каналу, и смогли приехать к точке почти так же, как вы. Машина, которая вас преследовала, старалась держаться поодаль, поэтому не смогла точно назвать ворота, но ты так удачно была в наушниках.

Констанция кивнула, затем, вспомнив о том, что случилось в Библиотеке, спросила:

— Ты знаешь, что с Анатолием Кирилловичем? И Мишей?

— Анатолий Кириллович в больнице, пока никаких новостей больше. Миша разговаривал с Илией по телефону, пока мы ехали за вами. Значит, в порядке.

Констанция выдохнула. Артур чуть сильнее сжал ее руку.

— Все позади, все кончилось хорошо, — проговорил он тихо и посмотрел ей в глаза.

В вечерней темноте взгляд прочитать было невозможно, но напряжение так явно накалило воздух. Констанция ощущала волнение, притом в разных его проявлениях: от сжимающей внутренности тревоги до приятного возбуждения. Еще она переживала, что может сказать что-то не то, что-то резкое, язвительное, и тем самым испортит момент.

А Кинг, видимо, воодушевленный, тем, что она не убирала руку и не отталкивала его, позволяя такую близость, принялся рисовать теплыми пальцами круги на ее запястьях.

Машина остановилась у подъезда, и теперь Констанция забеспокоилась, что Артур попрощается и уедет. Ей точно не хватит смелости остановить его, попросить остаться. Но он вошел в дом, поднялся вместе с ней пешком на пятый этаж — маловероятно, что сделал это как часть вечерней зарядки — замер у квартиры.

Оба молчали, пока Констанция искала в сумочке ключ. Напряжение росло, тишина из умиротворенной превратилась в почти невыносимую, плотную, от которой дыхание становилось тяжелым и громким.

Ключ выскользнул из ее дрожащих пальцев, и Артур тут же наклонился, чтобы поднять их. Его рука, будто бы случайно проскользила по ее ноге, колену. Коснулась подола юбки. Кинг распрямился и, хрипло спросив «позволишь?», открыл дверь.

В следующее мгновение он нетерпеливо втянул Констанцию внутрь и прижал ее напряженное тело к тут же захлопнувшейся двери.

Поцелуи не стали неожиданностью.

Эмоции захлестнули Констанцию, и она позволила себе отдаться им. Насладиться прикосновением рук к животу, пояснице, бедрам. Прикосновением жадных губ — к губам, шее, ключице. Пропустить пальцы через густые волосы, вдохнуть почти неуловимые нотки Nocturne №1, смешавшиеся с запахом кожи.

В комнате уже было темно, ночь накрывала город, но Артур безошибочно отыскал кровать, Констанция даже не заметила, как оказалась на мягком одеяле. Сердце билось в предвкушении, все внутренние барьеры были сняты, она готова была к тому, куда вела их страсть… Но не оказалась готова к телефонному звонку. Звонили Кингу.

«Heeey, Juuude» — Констанция была близка к тому, чтобы перестать любить эту песню.

— Подождут, — выдохнул Артур, стягивая с нее жакет.

Он коснулся тонких лямок ее топа и заставил их скользнуть по плечам. Повторил путь сперва подушечками пальцев, а затем — губами. Это заставило Констанцию отвлечься от назойливой мелодии. Но звонок, едва прекратившись, начался снова.

Она отстранила Артура и попросила ответить.

— Да! — резко и раздраженно гаркнул Артур в трубку. — А что? — произнес он спустя секунду. — Далеко, на другом конце города.

Следующая реплика собеседника заставила его оставить Констанцию и, сев на кровати, растерянно запустить руку в волосы.

— И что… что я должен сделать? — спросил он, но в голосе уже не было прежней решительности и воинственности. — Это не подождет до… хотя бы до утра?

Констанция тоже села, поэтому расслышала ответ в динамике:

— Слезь с Констанции и оба тащите свои задницы в Библиотеку.

Илья, без сомнений. Выдав последнюю фразу, он бросил трубку.

— Что случилось? — спросила Констанция с тревогой.

— Валера… он попал в аварию и погиб. Грузовик врезался в них, машина упала с моста. Один из сопровождающих попал в реанимацию, двое тоже скончались…

Констанция задохнулась. Липкий страх разлился от виска к плечам. Голая кожа покрылась мурашками, и она натянула шелковую майку.

— Это… ужасно… и очень подозрительно. Это не могло быть случайностью.

Кинг перевел на нее отсутствующий взгляд, и лицо тут же сменилось с задумчивого на жалобное. Лис, перед носом которого захлопнули двери курятника.

Констанция встала, поправила одежду.

— И что от тебя хочет Илья? — спросила она, впервые с резкой антипатией думая о Библиотеке.

— Мы оба должны приехать.

Констанция открыла шкаф и достала чистый кардиган.

Кинг тоже поднялся и, подойдя сзади, прижал ее к себе, шумно вдыхая запах волос.

От этой нежности она забыла, как дышать и говорить. Снова накрыло волной страха: это все ненадолго, это все лишь мгновения блаженства, которые разобьются о реальность…

— Артур, — произнесла она, чувствуя, что губы не слушаются.

— Нет-нет-нет, — он убежденно закачал головой, она чувствовала, как его подбородок трется о ее макушку. — Что бы ты сейчас ни придумала… прошу, не говори…

— Это насчет Егора.

Она отстранилась, подошла к зеркалу, включила настольную лампу.

— Да, Егор… я впечатлен, — заметил он и, не догадываясь, что она наблюдала за ним через отражение в зеркале, оглядел ее фигуру, — Что сработало?

Констанция взяла расческу.

— Все, что ты говорил. Запах дыма, музыка, стук.

Она опустила, что главным импульсом стало его имя. Артур удовлетворенно кивнул.

— Я и не сомневался в тебе, но это огромное достижение. Думаю, это очень заинтересует научный отдел.

Констанция причесала волосы и собрала их в пучок.

— Да, конечно, — без эмоций отозвалась она, думая о другом.

— Может быть, тебя возьмут в Основной фонд после всего этого.

Констанция повернулась к Артуру и посмотрела в глаза. В комнате все еще было темно, но свет из окна позволяли разглядеть любимые черты.

— Это сейчас не имеет значения. Речь не об этом, — проговорила она тихо. — Просто…

Она нервно сжала руки.

— То, что тут происходит… Егор… Егору не нужно об этом знать.

Кинг удивленно поднял бровь. Хорошо, она тоже понимала некоторую странность просьбы, и тем не менее добавила:

— Пожалуйста, давай оставим это между нами.

Он чуть прищурился.

— Когда ты говоришь «оставим между нами», ты имеешь в виду, что… у этого вечера будет продолжение, но мы должны сохранить его в тайне? Или что мы оставим это между нами в прошлом?

Мысль о том, чтобы спрятаться, вернуться в безопасное одиночество, была соблазнительной. Но Констанция глубоко вздохнула и ответила:

— Первое.

Сегодня она решила быть смелой и хотя бы чуточку — счастливой.

Кинг улыбнулся с явным облегчением.

— Хорошо. Как скажешь. Объяснишь, почему? Ты не хотела тайных отношений.

— Егор сказал, что десять лет ждал нашей встречи, что любил меня все это время и, мне кажется, это то, что помогало ему не сдаваться. Я хочу, чтобы он немного, знаешь… освоился здесь. Не хочу делать ему больно… сразу. Я уже сделала один раз, и после этого он пропал.

Кинг потер переносицу. Констанция видела, что он хотел многое сказать. Он посмотрел куда-то в сторону, вздохнул.

— Я боюсь, это не поможет ему, а навредит, — сказал, наконец, Артур. — Но… — он едва заметно улыбнулся, — я не дам тебе повод сбежать от меня.

Он обнял большими ладонями ее лицо. Посмотрел ласково.

— Поэтому, как скажешь. Тайная любовь, так тайная.

Он склонился и с нежностью поцеловал ее, вслед за чем отстранился.

Констанция глубоко вздохнула, а затем подхватила сумочку и подняла с пола ключи.

— Пойдем? — позвала она.

Артур подошел к двери и, пропуская Констанцию вперед, чтобы она первой вышла в коридор, положил руку на ее талию. Она улыбнулась, и продолжала улыбаться даже когда ладонь опустилась ниже.

— Жду не дождусь, когда нам действительно будет, что скрывать, — сообщил он многозначительно.

В Библиотеку они вошли вместе, но у проходной оба подобрались и отстранились друг от друга. Решительно шагнули в просторный холл, залитый светом электрических ламп. Небо за стеклянным потолком было черно.

Конец