Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

У капитана Джона Бэнкса разболелась голова, а Вигго снова начал жаловаться. Эти два события были связаны между собой.

- О, песка тут полно, капитан. Думаю, в этом мы все согласны. И солнце греет. Но это же, блядь, не пляж, верно?

Небольшая взлетно-посадочная полоса внизу находилась на египетской стороне ливийской границы и всего в десяти милях к северу от границы с Суданом. Ее выбрали как ближайшую к месту назначения точку по воздуху - или, по крайней мере, ближайшую, куда им разрешили прилететь. Проблемы Бэнкса уже накапливались; после приземления остаток пути им предстояло преодолеть пешком, путь будет тяжелым, они окажутся в чужой стране без официального разрешения, а Вигго ничуть не помогал.

Жалобы начались еще в Лоссимуте на брифинге.

Полковник выразился достаточно ясно.

- В этом деле ты сам по себе, Джон. Мы не можем предоставить авиационную поддержку; ливийцы и в лучшие времена люди подозрительные, а если они узнают, что мы проводим операцию за их спиной, то взбесятся - возможно, в буквальном смысле.

Как только Бэнкс собрал Oтряд в столовой и объяснил ситуацию, его сержант начал воспринимать это как личное оскорбление.

- Чертова Сахара? - выпалил Вигго. - Я думал, мы уходим в отпуск? Блядь, даже Ларгс[1] бы сошел... Пара пинт, пару ужинов с рыбой и тепленькая девчонка на дискотеке - мне бы этого вполне хватило. Куда угодно... только не в эту чертову Сахару. Разве мы еще не натерпелись этих гребаных дерьмовых пустынь? Это что, все?

Даже после того, как Бэнкс бросил на Вигго "тот самый взгляд", было видно, что сержант далеко не в восторге. Во время перелета Бэнкс прочитал ему лекцию о долге, отряде и службе.

- Черт возьми, капитан, мне не нужны лекции для новичков. Я все понимаю. Ты же знаешь. Иначе я бы здесь не оказался, - сказал Вигго. - Потребности многих превышают потребности немногих и вся эта херня. Но почему, черт возьми, мы всегда оказываемся этими чертовыми немногими?

- В ответ я могу привести только еще одну цитату. Нам не дано вопрошать о причинах.

- Действуй или умри? Ага, вот это да, отличный выбор. Лучше бы на этот раз не было никаких чертовых монстров, вот и все, что я хочу сказать.

Бэнкс рассмеялся.

- Насколько я знаю, нет. Пропала группа исследователей, и начальство считает, что они забрели на ливийскую территорию. Нам нужно их вытащить и не распространяться об этом.

- Не распространяться? Ну, это будет небольшое нововведение. А эти исследователи? Что они искали?

- Древний город; легенду. Никто даже не знает, существовал ли он когда-либо.

- Я так и знал. Черт возьми, я это знал. Еще одна фигня в стиле "Индианы Джонса". Замечательно. Просто чертовски замечательно.

На время, пока они играли в "три карты" с Дэвисом и Уилкинсом, жалобы утихли, но теперь, когда они приближались к посадке на пустынной взлетно-посадочной полосе, Вигго снова повысил тон.

- Так этот затерянный город, капитан? У него есть название или он действительно затерян?

- Полковник называл его Зерзура, - ответил Бэнкс. - Легендарный белый город с архитектурой, несвойственной Африке, который, как говорят, был заселен ранними белыми европейцами - возможно, греками или римлянами, - но, возможно, построенный исчезнувшей расой, гораздо более древней, чем те или другие.

- Ага, это много слов об очень малом, это точно. Что-нибудь еще? Что-нибудь конкретное?

- А поверишь ли ты в сокровища? - ответил Бэнкс, смеясь. - Рубины размером с твой кулак, изумруды, как яблоки? По крайней мере, так утверждал один человек, который в 1850-х годах вышел из пустыни, заявляя, что провел там некоторое время. Он говорил, что люди там были дружелюбны, если и немного странные и замкнутые, с причудливыми религиозными обычаями. В чем именно заключалась эта странность, он не уточнял. Полковник действительно сказал, что за прошедшие годы было несколько экспедиций, отправлявшихся на его поиски, но никто так и ничего не нашел.

- Так зачем же эта новая экспедиция? Появилась какая-то новая информация?

- Насколько я знаю, нет, но это та же старая история, которую мы все слишком хорошо знаем: начальство сообщает нам ровно столько, сколько, по их мнению, нам нужно знать, чтобы выполнить задание. А мы знаем только то, что неделю назад без вести пропала группа из десяти человек из Эдинбургского университета, вероятно, на территории Ливии. Мы проникнем туда, найдем их и привезем домой. Конец истории.

- А мы знаем, с чего начать?

- У меня есть их последнее известное местонахождение. Чтобы добраться туда, придется немало пройти пешком.

- А что значит "немало"?

- Больше суток, меньше недели.

- И верблюда, полагаю, не найдется?

- У тебя больше шансов завести роман с той девушкой из Ларгса, о которой ты упоминал.

Через пять минут они приземлились. Взлетно-посадочная полоса представляла собой не более чем ровный участок утрамбованного песка, и им пришлось самим выгружать свое снаряжение; это было не то место, где нанимали грузчиков. Пока самолет рулил к дальнему концу импровизированной взлетно-посадочной полосы, их высадили рядом с небольшой лачугой, в которой дежурил единственный пожилой египтянин, выглядевший настолько старым, будто был здесь с самого момента постройки этого места.

- Два самолета за месяц, - сказал он на безупречном английском. - Боги благословили меня.

За чашками крепкого темного чая и пьянящими местными сигаретами за тенистым столиком возле лачуги Бэнкс узнал, что исследовательская группа отправилась три недели назад на верблюдах, взяв с собой провизии на месяц, и направилась на Запад.

- Там нет ничего, кроме песка и смерти, - сказал старик. - Я говорил им об этом, и вам скажу то же самое. Никакого затерянного города нет; это сказка, которую легковерные люди рассказывают еще более легковерным, чтобы выманить у них деньги.

- Зато там есть заблудившиеся люди, - мрачно ответил Бэнкс. - И только они меня беспокоят.

- Тогда да направит Аллах ваши шаги, - сказал старик.

Это были его последние слова, после чего он вернулся в свою хижину, а Бэнкс приготовил команду к выходу.

Большую часть подготовки они проделали еще в Шотландии: пустынная камуфляжная экипировка, фляги, пайки и рюкзаки, максимально облегченные, отказ от бронежилетов в пользу более легких бронежилетов и взятие с собой только легкого спального мешка, но каждый из них все равно нес на себе примерно шестьдесят фунтов сверх собственного веса, если учитывать боеприпасы и оружие.

- Это будет тяжелый поход, - сказал Бэнкс, когда все были полностью экипированы.

- По моим подсчетам, это четыре-пять дней пути. Может, и меньше, а может, и больше - точно сказать не получится, пока не увидим местность. Будем двигаться в основном ночью, а когда станет слишком жарко, будем отдыхать там, где получится. И помните: могло быть и хуже - например, в Гленко[2] под проливным дождем, так что подумайте об этом, прежде чем слишком много жаловаться.

- Ага, но в Гленко на обоих концах есть пабы, да и овцы там ласковые, - сказал Вигго.

- Все еще тоскуешь по тому верблюду, Вигго? Тогда, может, сначала стоит убедиться, что ты его увидишь. Веди нас, прямо на Запад.

Следующая жалоба прозвучала через несколько часов, но не от Вигго, а от Дэвиса. Последний час они пробирались по песку, доходящему до щиколоток, и продвигались очень медленно.

- Черт возьми, капитан, - сказал рядовой. - Вы не шутили насчет этого пути. Не могли бы вы кого-нибудь послать, чтобы заасфальтировал эту дрянь? Так было бы легче идти.

- Посмотрю, что можно сделать, - ответил Бэнкс.

Он посмотрел вперед, туда, где местность поднималась к более каменистому плато. Оно находилось в том направлении, в котором им нужно было идти, и выглядело как более подходящая местность.

- В ту сторону, - сказал он, указывая рукой.

Через десять минут его слова подтвердились: они вскарабкались на скалистый выступ и увидели, что на предстоящем отрезке пути почва будет более твердой.

- Асфальт, по твоему заказу, - сказал он. - Не говори, что я тебе никогда ничего не даю.

Он посмотрел на часы. До заката оставалось два часа. Прямо перед ними выступала скальная полка, образующая естественное укрытие как от непогоды, так и от посторонних глаз.

- Ладно, ребята, - сказал он. - Отдохните. Мы разбиваем лагерь там, пока не стемнеет, а потом пойдем под звездами. Покурите, если у вас есть.

Уилкинс заварил кофе, и они достали пайки; это оказался жидкий чили-кон-карне, на вкус напоминавший разведенный порошок томатного супа, но он был теплым и сытным - а это все, о чем мог просить старый солдат в полевых условиях. За сигаретой Вигго попытался вытянуть из него больше информации.

- Так это действительно просто чушь уровня "Индианы Джонса", или ты думаешь, что в этой ерунде про затерянный город есть что-то серьезное?

- Ты знаешь не больше моего, Вигго, - ответил тот. - По этому поводу полковник был еще менее разговорчивым, чем обычно. Наверху разворачивается политическая игра с ливийским правительством, но я стараюсь не проявлять никакого энтузиазма по поводу этой стороны дела в присутствии старика; он может неправильно это истолковать и перевести меня из Oтряда.

- Этого нельзя допустить, сэр. Я только что вас натренировал.

Бэнкс рассмеялся и в тот же миг осознал, что наконец-то начал думать о Вигго как о своем сержанте, а не как о капрале, которым тот был до недавнего времени. Он всегда будет скучать по старику Хайнду; они провели вместе слишком много лет и были слишком похожи на братьев, чтобы его можно было легко заменить. Но Вигго оказывался более чем достойным напарником, несмотря на его нецензурную лексику и в основном добродушное ворчание.

- Не волнуйся, Вигго, - ответил он. - Я намерен еще некоторое время командовать вами, убогими неудачниками; я единственный, кого они смогли найти, кто поверил бы в всю ту херню, которую этот отряд вытворял в последние годы.

- Аминь, капитан, - ответил Вигго. - Давайте просто надеяться, что на этот раз это будет всего лишь небольшая тихая прогулка по, надо признать, песчаному парку. Это было бы приятным разнообразием.

- Это точно, сержант, - ответил Бэнкс и заметил, как Вигго гордо улыбнулся в ответ на упоминание его звания.

По крайней мере, они начинали в достаточно хорошем настроении.

- Так гораздо лучше, - сказал Дэвис.

Они отдохнули под нависающей скалой три часа, пока пустыня перед ними погружалась в темноту, и теперь шли под ярким ковром звезд, а Млечный Путь простирался дугой почти прямо над головой. Земля под ногами стала тверже; больше не казалось, будто они бродят по теплой патоке, и Дэвис вскоре перешел на старую знакомую быструю походку, выработанную в ходе изнурительных тренировок с тяжелыми рюкзаками в Шотландском и Уэльском нагорьях.

- Готов поспорить, капитан рад, что ты его одобрил, - саркастически заметил Уилкинс.

Вигго и капитан шли где-то в десяти ярдах впереди, поэтому Дэвис говорил тихо, чтобы слышать могли только он и Уилкинс.

- А что насчет той чуши, которую капитан наговорил раньше? Думаешь, он лишит кого-то из отряда возможности получить повышение? Не знаю, хотел бы я заниматься этим, если бы он не был здесь, во главе.

- Кто знает, - ответил Уилкинс. - Хотя Вигго считает, что один из нас - настоящий магнит для монстров. Может, это капитан? Он ведь дольше всех в этом деле.

- Да ладно тебе, не неси чушь, чувак. Просто нам не везет, что мы постоянно попадаем в эти странные ситуации.

- Не везет или судьба? А разница-то есть?

- О, так теперь это судьба, да? Ну, тебе суждено получить пинок под зад, если не перестанешь нести эту старую чушь.

- Обещания, обещания, - сказал Уилкинс.

Они могли и шутить по этому поводу, но Дэвис знал, что Уилкинс был так же озадачен, как и все остальные, тем, почему им в каждой миссии приходилось сталкиваться с тем, что Вигго называл "всем этим дерьмом из "Секретных материалов". Каждый раз, покидая базу, они надеялись, что на этот раз их удача изменится и им достанется что-нибудь простое. Черт, Дэвис был бы счастлив, если бы это был отряд ливийских коммандос; по крайней мере, он знал бы, как с ними справиться. Постоянная необходимость оценивать угрозы, исходящие от монстров неизвестного происхождения, имела неприятную привычку растягивать нервы до предела и даже дальше.

- Я не на это подписывался, - пробормотал Дэвис.

Уилкинс услышал его и рассмеялся.

- Поступил в армию, встретил интересных монстров и разнес их в клочья. Хотя для поколения видеоигр это было бы отличным плакатом для вербовки, не так ли?

- Не думаю, что в наши дни это заставит слишком много парней из Истерхауса вылезти из своих спален.

Дэвис вырос в многоквартирном доме в Ист-Энде Глазго; его мать была дочерью иммигрантов из Ямайки во втором поколении, а отец свалил из семьи еще до того, как Дэвис успел его узнать. Для маленького чернокожего парня с острым языком это было суровое крещение, но мать всегда была рядом, всегда подталкивала его вперед. Она хотела, чтобы он стал врачом, а он хотел стать солдатом...

...и теперь ему удалось совместить и то, и другое - вместе с группой парней, сплоченных как братья, которым он доверял свою жизнь. Несмотря на все свои жалобы на "монстров", он ни за что не выбрал бы другого места.

Они шли несколько часов под звездами. Время от времени Дэвис замечал, как капитан проверяет свой GPS, а затем слегка меняет направление. Похоже, они направлялись к каньону, расположенному в нескольких милях от них. Через час капитан Бэнкс остановил их на гребне, с которого открывался вид на вход в каньон.

- Добро пожаловать в Ливию, ребята, - сказал он. - Если увидите паспортный контроль, смело игнорируйте его. Дальше будем действовать осторожно; нас здесь не должно быть, помните?

Они покурили, пока капитан осматривал местность впереди.

- Если кто-то нас поджидает, это идеальное место для засады, - заметил Дэвис.

- К сожалению для нас, это лучший маршрут, чтобы добраться туда, куда нам нужно. Альтернатива - обходить эти утесы, а это добавит еще один день тяжелого похода, - ответил Бэнкс. - Я не вижу ничего, что могло бы нам помешать, так что идем, быстро и тихо.

- Тогда сержанту конец, - сказал Уилкинс, и Дэвис был рад, что в ответ на это злобный взгляд капитана не обрушился на него.

После этого в течение еще часа все были сосредоточены на деле, спускаясь в каньон. В ночи ничего не шевелилось, кроме них; единственный звук - это мягкое постукивание их ног по камням, единственный свет исходил от звезд и луны, поднимавшейся у них за спиной. Они бежали ровным бегом, и Дэвис подумал, что капитан прав: это было лучше, чем зимний день в Шотландском нагорье, даже с учетом того, что где-то вверху мог находиться снайпер, следящий за каждым их движением.

Но они добрались до каньона без каких-либо помех. С обеих сторон высоко возвышались стены, и здесь было гораздо темнее, но они отказались от использования каких-либо источников света и продолжали продвигаться вглубь, замедлив шаг до ходьбы и следуя за капитаном, идущим впереди. Единственным источником света было редкое слабое голубое сияние, когда он проверял GPS на своих часах. Наконец, спустя еще два часа, он остановил их в тени очередного навеса.

- Пять минут передышки, ребята. Покурите, если хотите, но прикрывайте огонь ладонью; думаю, мы здесь одни, но лучше не рисковать.

Именно когда они стояли группой и курили, они услышали это - характерный рев верблюда, доносившийся где-то в ночи впереди них, на некотором расстоянии.

- Это ничего не доказывает, - сказал капитан. - В этих краях верблюды бродят на воле; это ничего не значит.

Тем не менее, когда они снова двинулись в путь, они шли более осторожно.

Дэвис шел последним, когда они снова услышали рев верблюда - теперь ближе и все еще впереди них, глубже в каньоне. Капитан остановил их, чтобы осмотреть местность впереди через прицел винтовки.

- Двести ярдов, прямо по курсу и движется в нашу сторону, - сказал он. - Я едва его вижу. Похоже, он несет груз, но идет один. Думаю, это сбежавший верблюд.

- Сбежавший откуда? - спросил Вигго, но ответа не получил.

Вместо этого капитан снова дал команду выдвигаться, и через две минуты они наткнулись на источник рева.

Увидев приближающихся людей, животное направилось прямо к ним, словно радуясь компании. Дэвис схватил его за поводок и провел рукой по шее. Его ладонь стала липкой, покрывшейся черным налетом в свете звезд, и он почувствовал характерный запах.

- Оно ранено, - сказал он. - У него кровотечение.

Вигго осмотрел животное с головы до боков.

- С животным все в порядке, - сказал он. - Это не его кровь. На него брызнуло что-то... или кто-то... другой.

- Возьмем его с собой, - сказал капитан. - Нам нужно его осмотреть, но не здесь, на открытом месте. Скоро рассвет, так что нам нужно найти укрытие.

Задачу взять поводок выпала Дэвису. Животное покорно пошло за ним, хотя он слишком хорошо ощущал исходящую от него вонь. По обе стороны за горбом оно несло вьюки, которые, судя по всему, были полностью загружены, но Дэвис знал, что не стоит тайком проверять их содержимое; капитан оставил это за собой - это было очевидно по его тону.

Небо над стенами каньона начало светлеть, когда капитан снова остановил отряд. Он завел их в один из многочисленных каньонов на южной стороне, в самый дальний конец, где они большую часть дня будут находиться в густой тени.

- Ложитесь спать, ребята. Я буду дежурить первым, - сказал капитан и взял поводья у Дэвиса.

Рядовой очень хотел остаться с животным, чтобы посмотреть, что оно несет, но капитан вывел его на несколько ярдов вглубь каньона, чтобы остальные члены отряда могли устроиться на ночлег, и Дэвис снова понял, что лучше промолчать. Он надеялся, что однажды получит некоторые привилегии, сопутствующие званию, но до тех пор молчание было, безусловно, лучшей политикой. Вигго пошел против этой тенденции; его нахальное поведение сопровождалось достаточным количеством искреннего обаяния, чтобы перевесить всю его дерзость. Дэвис знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ему никогда не удастся так себя вести, не выглядя при этом полным идиотом.

Лучше держать рот на замке и прослыть чудаком, чем открыть его и доказать это.

Он осознал, насколько устал, только после того, как развернул свою постель. Он лег, закрыл глаза и почти сразу же заснул.

Первым делом Бэнкс осмотрел кровь на шее верблюда - длинное пятно в форме полумесяца, уже подсыхающее, но, судя по всему, появившееся всего несколько часов назад. Если это была человеческая кровь, то, возможно, оставалась надежда, что исследовательская группа находилась не слишком далеко, но, возможно, ее члены были ранены. Ему не терпелось выдвигаться в путь; каждая минута могла оказаться важной. Но если они уйдут слишком далеко, слишком быстро и в такую жару, это только истощит их силы, да и волю тоже. Отряд не принесет никакой пользы исследователям, если им самим понадобится спасение. Всем, включая Бэнкса, лучше отдохнуть сейчас на случай, если позже понадобится действовать в сложных условиях.

Напоив верблюда водой из своей фляги, Бэнкс изучил содержимое рюкзаков, которые тот нес, высыпав их содержимое на землю, словно кусочки головоломки, которую ему, возможно, удастся собрать.

Там был большой козлиный мех с водой, три спальных рулона, сменное нижнее белье для мужчин и женщин, а также небольшой брезентовый рюкзак, в котором лежали дорогая цифровая камера и объективы, ноутбук, несколько тетрадей и ручек, а также несколько страниц, явно вырванных из старого дневника, который выглядел неуместно среди всего этого современного оборудования.

Фотоаппарат был заполнен снимками, сделанными на протяжении всего путешествия до этого момента. Пролистывая их назад, он словно видел пройденный путь в обратном порядке: живописные виды того самого каньона, в котором они сейчас находились, погрузка снаряжения на верблюдов у хижины старого египтянина и, наконец, свежие улыбающиеся лица на вокзалах и в аэропортах. Он снова пролистал фотографии вперед, ища какую-нибудь зацепку, которая помогла бы понять, что могло случиться с исследовательской группой. На последней фотографии был вид из каньона через пустынные дюны на мерцающий оазис вдали. Он тщетно просматривал внутреннюю память фотоаппарата, но других подсказок не было.

По крайней мере, я знаю, что они дошли досюда и чуть-чуть дальше.

Ноутбук тоже не помог; устройство было защищено паролем, и Бэнкс понятия не имел, с чего начать его разблокировку. Дэвис или Уилкинс смогли бы взломать его, но им нужно было выспаться. Придется подождать.

К этому времени верблюд улегся на землю и, судя по всему, довольный, заснул. Бэнкс вышел на край каньона и посмотрел вперед. Дневной свет заливал главное ущелье, а жара пронизывала его волнами, от которых вся сцена перед ним казалась мерцающей. Он отступил обратно в тень, сел рядом с верблюдом и закурил, прежде чем вернуться к тетрадям.

И снова они не рассказали ему ничего нового; они были написаны аккуратным почерком одной из участниц исследовательской группы и представляли собой дневник путешествия. В очередной раз он проследил за событиями вместе с ней: от подготовки в Эдинбургском университете, затем через поездки на поездах и самолетах до встречи со старым египтянином на взлетно-посадочной полосе; автор дневника была очарована им и особенно ценила его чай. В последней записи упоминалась остановка в одном из таких каньонов-коробок и говорилось о ее волнении в преддверии грядущих дней и надеждах увидеть чудеса, когда они достигнут затерянного города, в существовании которого она, похоже, не сомневалась. Запись была датирована более чем неделей назад, и более поздних записей не было.

В отчаянии, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку о судьбе команды, Бэнкс наконец обратился к старым страницам дневника, хотя и не надеялся на особые прояснения. Это были страницы дневника сержанта британской армии, написанного более ста тридцати лет назад, и, вопреки себе, Бэнкс сразу же был прикован к ним.

Полковник был крайне настойчив на нашем брифинге. Он покраснел, щеки его запылали, и на этот раз это не имело никакого отношения к красному вину, которое он выпил за ужином накануне вечером. Прошлой ночью мы потеряли троих человек из-за повстанцев, которые проникли в наш лагерь, перерезали горло спящим солдатам в их койках, а затем исчезли, не оставив следа. Он был более чем разгневан. Он был в ярости, восприняв эти смерти как личное оскорбление своему командованию.

- Отправьте отряд на те холмы и разведайте обстановку. Нам нужно знать, где прячутся эти ублюдки. Повторения вчерашней кровавой бойни не будет. Я хочу, чтобы их нашли и убили. Не возвращайтесь, пока задача не будет выполнена.

Эти ублюдки, скорее всего, были бедуинами и привыкли прятаться в пустыне гораздо лучше, чем мы - ходить по ней, но полковнику было на это наплевать. И в этот раз я действительно с ним согласился - нельзя убить шотландца в его постели и остаться безнаказанным. По крайней мере, если остались другие шотландцы, готовые отомстить за него.

Так что поздно в ту субботу наш отряд выступил - пешком, никто из нас не доверял этим проклятым верблюдам - к горному хребту в пустыне к югу и западу от нас. Солнце еще не зашло, когда мы вышли, и дневная жара почти не спала. Идти было тяжело. Благодаря килту у меня хотя бы проветривались ноги, но красная сержевая куртка сверху давила на ребра, словно тугой корсет, и медленно варила меня изнутри. Учитывая это, а также рюкзаки - и винтовки "Ли-Энфилд" у солдат - для всех двенадцати из нас это был долгий и тяжелый путь по песку. Даже наш командир, лейтенант Тимкинс - молодой английский джентльмен с свежим лицом, недавно окончивший Сандхерст и пробывший здесь еще не так долго, чтобы загар закрепился на коже, как у остальных из нас, - казался потным и несколько не в своей тарелке, хотя он был слишком настоящим офицером, чтобы показать это.

Моему старому приятелю, Маку - рядовому МакЛеоду - пришлось хуже всех: он не только нес то же, что и все мы, плюс около 6 кило лишнего жира на животе, но и был дополнительно обременен необходимостью нести в рюкзаке волынку. Он горько жаловался больше мили, пока я не велел ему заткнуться.

- Могло быть и хуже, Мак, - сказал я.

- Как это, сержант?

Я указал на нашего другого попутчика - старого измученного осла, которого заставляли тащить наши боеприпасы, воду и палатки.

- Могу отдать тебе его работу, если хочешь?

- Если мне дадут его член, я готов начать прямо сейчас, - ответил Мак, и последовавший за этим хохот значительно поднял нам настроение, хотя вскоре мы снова погрузились в тяжелый путь по бесконечному песку.

Наконец мы добрались до холмов и разбили лагерь в ту первую ночь, когда последние лучи солнца исчезли с неба. Дудки завыли, когда Мак бросил свой рюкзак у костра. Мы с ребятами съели немного сухих печений и заварили чай. Лейтенант к нам не присоединился, оставаясь в своей палатке, где мы видели, как он, склонившись, писал отчет. План состоял в том, чтобы поспать пару часов, а затем подняться в горы, пока утреннее солнце не поднялось слишком высоко в небе, но неприятности начались почти сразу же, как только мы улеглись спать после курилки.

Я поставил Дженнингса на вахту - крепкий парень, никогда не перечил мне. Я служил с ним в Судане в двух предыдущих кампаниях - видел, как он выстоял под градом стрел, копий, ружейного огня и кавалерийских атак. Поэтому я сразу понял, что произошло что-то очень плохое, когда он закричал - высоким голосом, скорее как мальчик, чем как мужчина, - полным страха и боли, и его крик разнесся далеко за пределы небольшого лагеря в тихом пустынном воздухе.

Он все еще кричал, когда я добрался до места, где он должен был быть, - только его там не было. Крики теперь доносились с более высоких участков холмов, с каждой секундой отдаляясь, пока не исчезли совсем где-то высоко над нами. Я попытался разглядеть какой-нибудь ориентир, который мы могли бы использовать для начала поисков, но вокруг была только темная, грозно возвышающаяся скала без каких-либо отличительных черт.

Даже тогда некоторые из ребят были готовы немедленно организовать поисковую группу, но лейтенант положил конец этой затее.

- Блуждать в темноте ни к чему нас не приведет. Через час взойдет луна - тогда и пойдем - и пойдем все вместе.

Мне пришлось согласиться с его решением, хотя тот час, проведенный на сборе лагеря, а затем за курением вокруг остатков костра, был одним из самых длинных в моей жизни. При каждой паузе в разговоре я прислушивался, ожидая крика возвращающегося Дженнингса. Но все, что я слышал - и это эхом отзывалось в моей голове, - были воспоминания о криках и той боли, которую я слышал в них.

Одно я должен признать Тимкинсу - он был прав насчет восхода луны. Это было, пожалуй, последнее, в чем он оказался прав той ночью.

Как только появился свет, пусть и слабый, мы осмотрели место, где Дженнингс стоял на страже. Мы нашли его винтовку "Ли-Энфилд" - с прикрепленным штыком, без крови на лезвии и с патроном в камере. Когда они его схватили, то сделали это быстро. На песке и окружающих скалах были лишь следы борьбы - ничего, что могло бы указать на личность нападавшего. Все, что у нас было, - это тот факт, что его крики исчезали по мере того, как он поднимался вверх по холму.

- Ладно, ребята, - сказал Тимкинс, выйдя вперед. - Давайте найдем нашего капрала Дженнингса.

На том этапе мы были только рады подчиниться. Мы пошли за ним - вынужденно двигаясь по одному из-за крайне опасного характера тропы на утесе - вверх, все вверх.

Путь оказался тяжелым: местами крутым и обрывистым, и я не мог не задаться вопросом, как кто-то - кто угодно - смог бы поднять Дженнингса - крупного мужчину - по этой тропе, одновременно удерживая его. Я по-прежнему не видел ни следов, ни каких-либо признаков того, что кто-то, кроме нас, проходил здесь. Несмотря на холодную пустынную ночь, я начал потеть, а икроножные мышцы с каждым шагом кричали от боли. Издалека холмы не выглядели слишком устрашающими, но теперь, когда мы оказались среди них, я жалел, что мы не остались на песке - пусть он и был мягким, но зато в основном ровным.

Мы продолжали подниматься, пока даже молодой лейтенант не был вынужден признать, что усталость берет верх, и разрешил нам остановиться на уступе, чтобы передохнуть и покурить.

Я снова оказался рядом с Маком, и он по-прежнему жаловался.

- Во что этот тупой придурок Дженнингс вляпался на этот раз? Помнишь, как он думал, что влюбился в ту танцовщицу в Каире? Или в ту девчонку, которая оказалась парнем в Валлетте? Готов поспорить, что это опять что-то в этом роде, просто подожди и увидишь.

Я хорошо помнил обе истории - и обе заканчивались громким хохотом, а не мучительными, дикими криками. Я промолчал - я давно понял, что сержант, делящийся своими переживаниями с солдатами, - не настоящий сержант. Я курил "Капстан" и смотрел вниз на пустыню - на горизонте мерцали огни нашего лагеря в оазисе Фарафра - это было то, что во время нашей службы считалось домом и очагом, и с каждой минутой казалось все более манящим. Мне было тяжело обернуться и посмотреть на холм - но Дженнингс все еще был где-то там, наверху, а мы не оставляем своих людей.

Мы снова начали подъем, и, как оказалось, мы были ближе к цели, чем могли бы подумать. Тропа расширилась - я шел прямо за лейтенантом, поэтому был одним из первых, кто это заметил, - путь вел через ровную местность между высокими утесами в длинную, темную и узкую долину. В отличие от вида нашего лагеря над песками пустыни, это место не выглядело ни капельки привлекательным. Волосы на затылке у меня встали дыбом от давно знакомого покалывания Ужаса - я был солдатом достаточно долго, чтобы распознать возможную засаду, когда вижу ее.

- Нам следует двигаться осторожно, сэр, - сказал я лейтенанту, стараясь говорить тихо, чтобы ребята не услышали. - Мне это совсем не нравится.

- Чепуха, - сказал лейтенант достаточно громко, чтобы его услышали солдаты - и любой другой в этой проклятой долине. - Мы выполняем приказ Королевы и будем поступать так, как нам, черт возьми, заблагорассудится.

И, не церемонясь, он начал широкими шагами удаляться от меня по тропе вглубь долины. Я подождал десять секунд, чтобы посмотреть, не застрелит ли его кто-нибудь за меня, прежде чем последовать за ним.

Через минуту мы обнаружили город.

Лунный свет, каким бы он ни был, почти не освещал этот конец долины, но его хватило, чтобы мы увидели: здания, заполнявшие всю западную часть, были очень старыми - и великолепными. Внешняя стена в форме полумесяца простиралась на сорок ярдов по дну долины и была в полтора раза выше, с единственным высоким арочным проходом в качестве входа. За ней мы увидели, что город с высокими башенками и великолепными балконами тянулся вверх по каньону, набирая высоту, пока самые высокие из них не оказались на одном уровне с самыми высокими стенами на вершине каньона.

Внешняя стена была построена из того же песчаника, к которому мы привыкли на небольших местных зданиях в городках, но здесь это были блоки размером десять, двенадцать футов или более в квадрате, сложенные так безупречно, что было трудно разглядеть места их соединения. Внешняя поверхность стены была покрыта - насколько мы могли разглядеть в полумраке - мелкой миниатюрной резьбой, которая на первый взгляд казалась изображением сцен древних сражений, но для ее расшифровки потребовался бы человек с большим интеллектом - и терпением - чем у меня. В тот момент меня интересовало только вывести отряд со дна долины и укрыть его в месте, где устроить засаду было бы не так просто.

Лейтенант Тимкинс, казалось, ни о чем не беспокоясь, уже пробирался внутрь через арку. Я оставил двоих человек у входных ворот - Джока Бенсона и Энди Хайнса, обоих крепких парней, способных поддерживать друг друга в боевой готовности, - и загнал остальных из отряда внутрь.

Арка была высотой более пятнадцати футов, а стена, через которую она проходила, была примерно такой же толщины, что свидетельствовало о прочности этого грандиозного сооружения. Мы прошли по короткому коридору и оказались в самом входе в город. Под ногами лежала пыль - наши следы отчетливо выделялись - как и нечто другое: странные потертости, похожие на те, что я видел в том месте, откуда забрали Дженнингса, - их было очень много, они покрывали всю землю, которую я мог разглядеть в тусклом свете.

Мы застали лейтенанта, пытавшегося зажечь настенный светильник с помощью своей огнива. МакЛеоду это удалось гораздо быстрее: он израсходовал при этом полдюжины своих спичек, но в конце концов мы зажгли этот светильник - и еще несколько на противоположных стенах, - и этого света хватило с лихвой, чтобы осветить внутреннее пространство этого вестибюля. Широкий коридор слева выходил в нечто вроде храма.

Это сооружение представляло собой не что иное, как один большой зал с высокой сводчатой каменной крышей, изгибающейся далеко над головой. Вся конструкция опиралась на два ряда гигантских колонн, уходящих вглубь утеса и сужающихся там, где каньон-коробка, в котором он был построен, сходился к вершине, пока в дальнем конце, на расстоянии около тридцати ярдов и более, не возвышалась высокая, чудовищная статуя. Она была высечена из цельного куска черного камня, который, казалось, поглощал весь свет. Когда мы подошли ближе, я увидел, что она, вопреки моему первоначальному предположению, изображала не человека в каком-то плаще, а гигантского жука с приоткрытым панцирем и высоко поднятой головой, так что его единственная блестящая черная клешня, казалось, царапала потолок. Позади статуи, вверх, высоко по отвесной скале, пролегала каменная лестница, высеченная в скале, - более крутая, чем любая тропа, по которой мы до сих пор шли, и если у нее и был конец, я не мог его разглядеть в темноте.

Мы нашли Дженнингса - то, что от него осталось, - лежащим у подножия статуи. Его тело выглядело странно съежившимся, и когда я подошел ближе, я увидел, слишком ясно, причину: бедняга был выпотрошен - его килт был в лохмотьях, а суконная туника разорвана, - но не так сильно, как его живот. Его плоть была жестоко разорвана. Его внутренности - кишки, печень, желудок, сердце и все остальное - исчезли, словно их вычерпали. Тогда меня осенила еще одна мысль - та, что заставила меня порадоваться, что я успел перекусить лишь чаем и печеньем, хотя я и так чуть не выблевал и то, и другое. Он выглядел так, будто его съели - и что он был жив, по крайней мере, часть времени, пока это происходило.

Я услышал, как лейтенант рыдает у меня за спиной, а Мак начал ругаться, причем не слишком тихо; его акцент эхом разносился вокруг нас, возвращаясь сверху, словно хор молящихся монахов. Я призвал их обоих к тишине - я услышал что-то еще, что-то, что не мог точно распознать: высокий, пронзительный гул, словно Мак начал играть на волынке. Звук доносился издалека - но явно приближался.

Я вгляделся в сторону ступенек за статуей - мне показалось, что при этом я почувствовал на лице более свежий воздух, - но звук доносился не оттуда - он доносился снаружи, отовсюду, из долины. И он, безусловно, становился громче... 

На этом заканчивались страницы дневника; они достаточно заинтриговали его, и он с нетерпением ждал продолжения истории, но мог лишь надеяться узнать о судьбе викторианского отряда позже. К тому же, ему вообще не следовало это читать. За невнимательность во время вахты он бы хорошенько отчитал любого из остальных; сейчас не было времени на халатность в службе.

Он сложил страницы дневника вместе с блокнотами и фотоаппаратом и снова упаковал рюкзаки, за исключением ноутбука, который оставил рядовым, чтобы те его разблокировали. Затем он взял сигареты и пошел встать у входа в каньон, где ему и следовало быть с самого начала.

Но даже тогда его разум не давал ему покоя: мысли снова возвращались к тому другому шотландскому отряду, который искал неприятностей и нашел их. Его заинтриговало одно из имен - Энди Хайнд. Конечно, это была нередкая фамилия на Западе Шотландии, но совпадение между тем, кто тогда служил, и его недавно ушедшим в отставку другом было слишком очевидным, чтобы его игнорировать, и это было тем, чем он обязательно выяснит, как только они вернутся домой. Если ничего другого нет, это будет история, которую он сможет рассказать своему старому приятелю за пивом или даже тремя.

Он заставил себя сосредоточиться на более насущных делах, но даже они вновь возвращали его к дневнику; он намеревался направиться к тому самому оазису, который когда-то был полковым штабом викторианского отряда. Найдут ли они следы того давнего лагеря? Или, как он надеялся, найдут ли они следы - а может, даже саму команду - недавней исследовательской экспедиции?

Верблюд, однако, оставался загадкой. Он явно сбежал из той экспедиции. Но откуда взялась кровь? И почему никто не выследил его и не вернул, учитывая, насколько он был ручным в присутствии людей?

Эти вопросы все еще кружились у него в голове, когда несколько часов спустя Вигго пришел сменить его.

- В кофейнике есть кофе, капитан, - сказал он. - После меня на дежурство выходит Дэвис.

Перед уходом Бэнкс выкурил сигарету вместе с сержантом и рассказал ему о дневнике и именах, которые он там прочитал.

- Хайнд? Как думаешь, это совпадение?

- Может быть, да, а может быть, и нет, - ответил Бэнкс. - Мы оба знаем, что военная служба в семье Фрэнка уходит корнями далеко в прошлое. Может, у него был прапрадед, который служил в этих краях. Если нам повезет, мы, возможно, сами узнаем об этом побольше позже. А пока присмотри за этим верблюдом; возможно, у него есть еще истории, которые он может нам рассказать.

- Постараюсь не спугнуть ее, - сказал Bиггинс с улыбкой.

- Тогда это будет еще один новый опыт, - ответил Бэнкс и направился к своему спальному мешку.

Когда он проснулся, небо с востока уже темнело. В каньоне по-прежнему стояла невыносимая жара, но все отдохнули, на них не напали... и верблюдица не сбежала. Бэнкс счел это небольшой победой. Он присоединился к остальным за быстрым завтраком.

Уилкинс и Дэвис вдвоем взломали ноутбук, но не нашли ничего значимого, кроме того, что им и так было известно. На жесткий диск были загружены те же фотографии, что он видел на камере, и было несколько писем домой, но все они заканчивались в оазисе, который был их следующим пунктом назначения.

- Похоже, придется действовать жесткими методами, - сказал Бэнкс, после чего приказал отряду приготовиться к выходу.

Когда они направились на запад, выйдя из тупикового каньона в главное ущелье, верблюдица проявила первые признаки непокорности; она явно не одобряла возвращение тем же путем, по которому пришла, и сильно дергалась, сопротивляясь руке Дэвиса, державшей поводок.

- Что-то ее напугало, капитан, - сказал рядовой, но Бэнкс и сам это ясно видел.

Во что мы вляпались на этот раз?

В течение следующих пары часов Бэнкс слышал, как Дэвис бормотал проклятия в адрес верблюда, призывая его двигаться. По крайней мере, она пока что оставалась с ними, но начала реветь от раздражения, угрожая выдать их положение любому, кто мог бы их выследить. Наконец Бэнкс услышал достаточно. Он вернулся к животному, забрал камеру и блокнот, которые сунул в свой рюкзак, а затем дал верблюду по заднице.

- Ну, иди же, - сказал он. - Мы не будем держать малышку там, где ей некомфортно.

- Говори за себя, - сказал Вигго.

В ответ верблюдица зарычала - почти как рассмеялась - и тут же умчалась прочь, направляясь на восток длинными скачущими шагами. Вскоре она исчезла в сумерках. В каньоне ненадолго раздалось эхо ее шагов, а затем воцарилась тишина.

В полночь они устроили перерыв, чтобы покурить и попить воды.

- По моим подсчетам, мы на полпути к тому месту, где каньон снова выходит в пустыню, - сказал Бэнкс. - Значит, нас ждет пару часов тяжелого перехода по песку до оазиса.

- А после этого? - спросил Вигго.

- Два дня на запад, в горы. Может, три.

- И такой же тяжелый переход на обратном пути, возможно, с больными или ранеными? - добавил Дэвис.

- Ага, - сказал Бэнкс. - Если ты думал, что это прогулка по парку, то подумай еще раз. Если будем спешить, то к рассвету сможем добраться до того оазиса. Обещаю вам там более длительный отдых.

Оценка Бэнкса оказалась верной. Еще четыре часа в ущелье привели их к месту, где оно снова выходило на море дюн. На западном горизонте виднелась более темная тень, которая, как он догадывался, должна была быть оазисом, но точно узнать это можно было только при дневном свете, и он надеялся к тому времени уже быть там.

- Вперед, ребята, - сказал он. - Кто последним доберется до бара, тот платит за всех.

К тому времени, как они достигли оазиса, икры Дэвиса стали твердыми, как камень, и жгли, словно их пронзили раскаленным кочергой. Его рюкзак тянул при каждом шаге, угрожая повалить его назад и на задницу. Несмотря на то что еще не наступил рассвет, жара обрушивалась на дюны интенсивными волнами. Каждый вдох казался ему горячей золой во рту и ноздрях, а голова раскалывалась от боли, словно после похмелья.

Обо всем этом он забыл, когда они взошли на вершину последней дюны и взглянули вниз на оазис.

Знания Дэвиса о пустынях черпались в основном из старых голливудских фильмов. Поэтому он ожидал увидеть небольшую вогнутую впадину, окруженную пальмами, с крошечным голубым водоемом - конечно же, идеально круглым - в центре. Вместо этого он увидел зеленую долину размером с крупный город. Да, там были водоемы, да, они были голубыми, но их были десятки, разбросанные среди колышущихся пальм и папоротников на холмистом ландшафте, испещренном скалистыми выходами. От того места, где они стояли, вниз вела верблюжья тропа, и когда Дэвис проследил за ней взглядом, она привела его прямо к небольшой группе палаток вокруг одного из упомянутых водоемов, расположенных в нескольких сотнях ярдов к западу от того места, где стоял отряд. Подняв голову и оглядевшись, он увидел, что к западу, за оазисом, на расстоянии двадцати миль и более, в предрассветном свете мерцала горная цепь.

Бэнкс остановил отряд на вершине дюны и велел всем лечь ниц, пока он через прицел винтовки осматривал лагерь.

- Никаких признаков движения, - сказал он. - Но, может, они спят. Вы же знаете, как эти "уни" любят поспать. Никаких резких звуков, ребята. Не хотим, чтобы они испугались, как тот верблюд. Если мы кого-то неожиданно разбудим, они могут сначала стрелять, а потом уже задавать вопросы.

Отряд спустился с дюны гуськом, стараясь не поднять песок, чтобы не вызвать лавину. Но беспокоиться об этом было зря: еще задолго до того, как они достигли лагеря, стало очевидно, что здесь произошло нечто неладное.

Несколько палаток превратились в не более чем рваные лоскуты. Одежда и снаряжение были разбросаны по обширной территории, словно их подняли, а потом отбросили в сторону. В одной из палаток, самой большой в лагере, стояли два опрокинутых стола. Кострище в центре давно остыло, брызги крови на внутренних стенах и потолке высохли, образовав коричневую корку.

Они не нашли ни одного тела.

- Проведите инвентаризацию, - сказал Бэнкс Вигго. - Я хочу, чтобы все здесь было зафиксировано. Кричите, если найдете что-нибудь, что прольет свет на то, что произошло.

Дэвис отправился с Вигго к западному краю лагеря, а капитан и Уилкинс обыскивали территорию вокруг главной палатки. Тел они по-прежнему не нашли, но обнаружили много разрыхленного песка на тропе, ведущей на запад и указывающей прямо на горный хребет, который они видели с дюн.

Дэвис наклонился, чтобы осмотреть местность.

- Что ты об этом думаешь, сержант?

Поцарапанные следы, изрезанные бороздами и ямками, уходили от палаток на запад, их было много, но ни Дэвис, ни Вигго не могли понять, как они появились. Ни следов ног, ни следов верблюдов - только запутанная паутина бороздок и царапин.

Дэвис поднял глаза на холмы.

- Что бы это ни было, оно ушло в ту сторону, - сказал он.

- Ага. И что-то унесло с собой. Здесь у меня еще и кровь есть.

- Что, блядь, тут произошло, сержант?

- Черт его знает, парень. Будем надеяться, что у других дела обстоят лучше.

Дэвис последовал за Вигго обратно в центр лагеря и застал капитана и Уилкинса, пристально изучающих небольшую пробковую доску, к которой была прикреплена карта. Рядом с картой лежал список из десяти имен, разбитый на две группы: шесть и четыре. Стрелка, исходящая из группы из шести имен, указывала на точку высоко в горном хребте на западе.

- Похоже, эта группа ушла вперед, чтобы разведать местность, а четверо остались здесь, чтобы разбить базовый лагерь, - сказал капитан.

- Но где же они? - спросил Уилкинс.

Капитан выглядел мрачно.

- Оглянись вокруг, парень. Здесь пролито достаточно крови, чтобы объяснить их исчезновение. Что касается того, кто или что это сделало, я открыт для предположений. Это не была перестрелка, нет никаких следов борьбы. Что бы ни случилось, все произошло очень быстро.

- И их унесли на запад, если мы правильно интерпретируем следы, - добавил Вигго.

Они вернулись к месту, где следы уходили из лагеря. Солнце уже взошло, и жара быстро нарастала. Капитан посмотрел на следы и причмокнул. Он взглянул на горы, затем на солнце.

- Ты прав, сержант, - сказал он. - Они ушли в эту сторону. Мы не знаем, увезли ли их живыми или нет, но по крайней мере один из них истекал кровью, так что будем надеяться на лучшее. Я планировал отдохнуть здесь в дневное время, но попрошу, чтобы мы продолжили путь; если кто-то выжил, ему может быть крайне нужна наша помощь.

Дэвис присоединился к остальным, притворно стеная, но, как и капитан, все они понимали, что это единственный выбор. Они пришли сюда на спасательную операцию; сидеть сложа руки не входило в их планы.

Это был тяжелый подъем; тропа вела вверх от лагеря, и уже через несколько минут они оказались на каменистой дорожке, которая петляла через другие части оазиса и резко поднималась в каменистые предгорья, где не было ни одного места, где можно было бы укрыться от солнца. Единственным утешением было то, что земля под ногами была твердой, и Дэвис смог хотя бы вернуться к своему привычному бегу, благодаря которому рюкзак не тянул ему за плечи.

Они поднимались в тишине в течение двадцати минут, прежде чем капитан объявил перерыв на отдых. Он остановился на более ровном уступе. Здесь было еще больше царапин и вмятин, а также больше брызг засохшей крови.

- По крайней мере, мы на правильном следе, - сказал он.

- Есть какие-нибудь соображения, куда они могут направляться, капитан? - спросил Дэвис.

Капитан рассказал о записи в старом дневнике.

- Описание там совпадает с тем, что мы проделали до сих пор, и с тем, куда мы, возможно, направляемся, - oн указал на запад.

Горы теперь были ближе и мерцали в жаре.

Дэвис показалось, что он едва разглядел более темное пятно, которое могло быть ущельем или долиной, но до него было еще слишком далеко, чтобы быть уверенным. Что бы это ни было, казалось, что им еще предстоит долгий путь.

Они отдохнули двадцать минут, пытаясь найти тень за крупными камнями. Дэвис отпил глоток воды; она нагрелась и казалась гуще на языке.

- Я бы с удовольствием выпил пинту холодного пива, - сказал он, и Вигго рассмеялся.

- Ну, ты последним добрался до оазиса, так что первая кружка за твой счет, - сказал он. - Я возьму две.

- И пачку чипсов с сыром и луком, - добавил Уилкинс.

Как обычно, даже небольшая перепалка значительно подняла им настроение, но оно вскоре снова померкло.

Капитан приказал им встать. Когда Дэвис поднялся, ему показалось, что он услышал высокий свист на ветру. Он уже собирался что-то сказать, но заметил, что остальные тоже это услышали, и звук быстро усилился и по глубине, и по громкости, превратившись в громкий визгливый гул, который эхом разнесся по предгорьям, но затих так же быстро, как и появился.

- Что это, блядь, было?

Вигго выглядел недовольным.

- Если это та же самая чертова штука, которая утащила людей, за которыми мы гонимся, то я готов поспорить два к одному. И еще готов поспорить пятьдесят на пятьдесят, что это гребаное чудовище.

Бэнкс был вынужден остановить их еще до полудня. Подъем был изнурительным, палящая жара не давала передышки, и если в конце пути им предстояла перестрелка, они должны были быть в достаточно хорошей форме, чтобы выдержать ее. Он нашел одно из немногих затененных мест в тени скального выхода и позволил отряду устроиться там.

- Мы останемся здесь до сумерек, - сказал он. - Отдохните, поспите, если сможете. Вы это заслужили; это был долгий путь.

- Ставим вахту? - спросил Вигго.

- Как и раньше, - ответил он. - Я возьму первую смену, так как сегодня утром я последним встал с ночлега. Выпейте воды, ложитесь спать. Если ночью будем идти в полную силу, по моим подсчетам, к утру мы будем там... где бы это ни было...

Перед тем как уложиться спать, все съели по порции из своих пайков и запили их свежесваренным кофе; он ограничил каждого одной чашкой, не зная, как долго им придется экономно расходовать воду. Дэвис и Уилкинс заснули почти сразу, но Вигго присоединился к Бэнксу, чтобы покурить в тенистом местечке, откуда открывался вид вниз по склону на мерцающий оазис на горизонте.

- Как думаешь, мы кого-нибудь найдем? - спросил сержант.

- Мы их найдем. А вот найдем ли мы их живыми... это уже другой вопрос. В том лагере было чертовски много крови.

- Ага. Вот что заставляет меня задуматься. Слишком много крови; кто-то, а может, и все они, погибли там внизу. Так зачем же уносить тела?

- Не зацикливайся на этом, сержант. Узнаем, когда узнаем.

- Теперь ты начинаешь говорить как старина Хайнд, - сказал Вигго.

- И правильно. Я научил его всему, что он знает.

Их тихий смех разнесся эхом вокруг.

На него ответил очередной свистящий гул, доносившийся с вершин холмов.

Вахта Бэнкса прошла без происшествий. Гул больше не повторялся, и в поле зрения над оазисом ничего не шевелилось, кроме мерцающей жаровой дымки над листвой. Его мысли снова и снова возвращались к судьбе исследователей, но, как он уже сказал Вигго, они узнают, когда узнают, и никакие догадки ни к чему его не приведут. Вместо этого он позволил себе погрузиться в то состояние, на полпути между сном и бодрствованием, которое так хорошо служило ему на протяжении многих лет при несении караульной службы по всему миру, доверяя своим инстинктам и рефлексам, которые предупредят его, если потребуется действовать.

Он почувствовал себя почти отдохнувшим, когда ближе к полудню пришел Вигго, чтобы сменить его, но, как только улегся на спальный мешок, тут же погрузился в сон.

Он очнулся уже в более густой тени, разбуженный повторившимся гудящим шумом. Теперь он был громче, каким-то настойчивее и, казалось, доносился не из одного конкретного места, а и сверху, и снизу по склону холма.

Дэвис стоял на страже с поднятым вверх оружием, когда Бэнкс подошел к нему, чтобы заглянуть в долину.

- Проблемы, парень?

- Черт его знает, сэр, - ответил Дэвис. - Сначала был только один звук, потом к нему присоединился еще один. Тот, что внизу с холма, определенно становится громче.

В этом шуме было что-то неземное, эфирное, слегка хриплое и почти металлическое; он больше походил на синтезированный звуковой эффект, чем на что-либо естественное.

К ним присоединились Вигго и Уилкинс. Звук продолжал нарастать в громкости; к шуму внизу теперь присоединился нарастающий хор пересекающихся звуков сверху.

- Черт возьми, это духовой оркестр разминается, - сказал Вигго.

Это заставило Бэнкса снова вспомнить о отряде викторианской эпохи, волынках и похищенных людях.

- В строй, - приказал он. - И глаза на чеку. Не думаю, что это дружеское.

Все держали оружие наготове и вышли на открытое место, вставая спина к спине, каждый занимая свой сектор. Бэнкс смотрел вниз по склону, и ему показалось, что гудящий звук снизу сместился вправо, среди запутанного поля обрушенных камней. Шум сверху становился громче, все более неистовым.

Если атака грядет, то она начнется скоро.

Он заметил, как Вигго вздрогнул, чуть не выстрелил, но передумал, когда справа сдвинулись несколько мелких камней и между ними просыпалась струйка песка. Затем, так же быстро, как и появился, звук затих и исчез, оставив их одних на тихом склоне холма.

- Что бы это ни было, оно прошло мимо нас, - сказал Дэвис.

- Ага, - ответил Бэнкс. - И они обошли нас с флангов и превосходили по численности. Почему они не атаковали?

- Может, нас просто обследовали? - сказал Вигго.

- Ага, может быть. И если это так, то у них было преимущество: они нас видели, а мы их - нет. Мы до сих пор не знаем, с чем здесь имеем дело. Что скажете, ребята? Пойдем дальше и попробуем разведать, где этот "заяц"?

- Вперед, - сказал Вигго. - Но если появится Тим-Чародей[3], я сваливаю.

Дэвис и Уилкинс оба рассмеялись, но эта аллюзия, как и многие другие отсылки Вигго к поп-культуре, прошла мимо Бэнкса. Он не стал на это обращать внимания; он понял, что в случае с попытками своего сержанта проявить остроумие так обычно бывает лучше всего.

- Тогда пять минут, - сказал он. - Собирайте снаряжение. Нам предстоит еще подъем.

Когда они снова двинулись в путь, на склоне уже сгущались сумерки. Теперь они шли более плотным строем, настороженно следя за любыми движущимися тенями, пока не достигли края предгорий и не вошли в саму горную местность. Через час подъема он снова остановил отряд. Они находились на уступе, с которого открывался вид на оазис вдали на горизонте, который теперь представлял собой лишь более темное пятно в тени. У края уступа лежали остатки старого костра - круг из камней, давно остывший.

Действительно давно, - подумал он. - Наверное, именно здесь они потеряли капрала Дженнингса.

- Курите, если у вас есть сигареты, ребята, - сказал он. - Но будьте начеку. Никто не должен отходить дальше, чем на шесть футов от других, и если вам нужно поссать, делайте это здесь. Никому не отходить в сторону.

Он посмотрел вверх по склону на тропу впереди. Там она казалась более крутой, более обрывистой, и он вспомнил, что в старом дневнике упоминались участки, где приходилось подниматься гуськом. Он тщетно искал альтернативный маршрут, какой-нибудь обход, но, похоже, единственный путь лежал прямо вверх.

- Ладно, ребята, - сказал он, докурив сигарету, - еще один последний рывок, и к утру мы будем на месте спасательной операции. Если повезет, мы сможем выпросить у исследователей завтрак и сразу же отправиться домой.

- Повезет? - перебил его Вигго. - Я уже и забыл, что это слово значит.

- Честно говоря, сержант, - заметил Уилкинс, - есть масса слов, значения которых ты и изначально не знал.

- У меня для тебя два, парень, - ответил Вигго. - К черту и вперед.

Когда через минуту они двинулись в путь, Бэнкс вновь вышел впереди.

Тропа почти сразу стала круче, и вскоре они перешли к подъему гуськом, о котором упоминалось на страницах старого дневника. Дело не дошло до того, чтобы ему пришлось прибегать к помощи рук для удержания равновесия, но в некоторых местах дело было на волоске, и он слишком хорошо понимал, что мгновенная потеря концентрации выбьет его из равновесия и позволит весу рюкзака увлечь его назад - в долгое, возможно, смертельное падение с обрыва. Все его внимание было сосредоточено на тропе впереди, и он ни разу не поднимал взгляд дальше, чем на шесть футов вперед, полагаясь на то, что ноги сами найдут путь.

Они поднимались в таком молчании, казалось, целые часы, пока вокруг опускалась тьма, углубляя тени до еще большей черноты. Над головой проносились редкие облака, закрывая звезды и еще больше сгущая ночь, так что Бэнкс был вынужден включить фонарик на ружье. Он старался держать его направленным туда, куда был устремлен его взгляд - не дальше шести футов впереди в любой момент. Но теперь, когда путь был освещен, он чувствовал себя гораздо более уязвимым и должен был напоминать себе, чтобы не ускорять шаг, пытаясь компенсировать это.

Он был настолько поглощен концентрацией, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы заметить в ночи что-то новое - на этот раз не звук, а запах, едкий, кисловатый, напоминающий резкий аромат солодового уксуса. Он держался несколько минут, прежде чем рассеялся в ночном воздухе, но был настолько необычным, что Бэнкс мысленно отметил себе, чтобы не забыть его.

Никогда не знаешь, что может оказаться важным позже.

Подъем гуськом казался бесконечным, но в конце концов, ближе к полуночи, они вышли на высокий широкий уступ, где смогли остановиться и отдохнуть. Вигго присоединился к нему, чтобы покурить на краю утеса. Они посмотрели вниз. Бэнкс знал, что тропа, по которой они шли, где-то там внизу, а за ней - оазис, но облачный покров скрывал вид, и внизу виднелась лишь темная тень.

- Дать ребятам двадцать минут, капитан? - спросил Вигго.

- Пусть будет тридцать, - ответил тот. - Мне отдых нужен больше, чем им. Было бы чертовски проще, если бы я был на десять лет моложе.

- Понимаю тебя, - сказал Вигго. - Десять лет, куча пива и куча сигарет - это, конечно, имеет значение.

Бэнкс рассмеялся.

- Ну что ж, по крайней мере, на нашей стороне опыт и здравый смысл.

Вигго в ответ тоже рассмеялся.

- Говори за себя. У меня есть только хорошая внешность и шарм.

- Я бы не бросал свою основную работу, сержант.

- Думаешь, я этим занимаюсь ради удовольствия?

- Да. Думаю, мы оба этим занимаемся, - сказал Бэнкс, и на этот раз у Вигго не нашлось остроумного ответа; это было слишком близко к правде.

Дэвис шел последним, когда они покинули высокий уступ, чтобы продолжить подъем. По его приблизительным подсчетам, если он был прав, они теперь приближались к подножию того более темного участка, который он видел издалека внизу и принял за вход в долину. Теперь они, должно быть, находились на пару тысяч футов выше оазиса, и это ощущалось: ночной воздух действительно прохладно обдувал его щеки, и хотя они усердно поднимались в гору, он почти не потел.

Более не слышалось тех гудящих воплей, за что Дэвис был благодарен, ведь днем они уже достаточно сильно заставили его понервничать.

Если я услышу это снова здесь, наверху, в темноте, я, наверное, обделаюсь.

У Дэвиса были сложные отношения с темными ночами. В юности они были редкостью, когда неоновые вывески освещали высотные здания, а уличное освещение властвовало над городом. Ему приходилось активно искать укромные уголки, чтобы спрятаться от своих мучителей, а их было немало. Став старше, он научился ценить одиночество и покой, которые можно было обрести под покровом звезд, но здесь, в пустынной ночи, он чувствовал себя скорее испуганным мальчишкой из Истерхауса, чем искателем душевного спокойствия, и ненавидел эту ночь за то, что она напоминала ему об этом.

В те времена он бы забился в темный уголок, прислушиваясь, не преследуют ли его. Его слух по-прежнему служил ему так же хорошо, как и тогда, и хотя большинство не обратило бы на это внимания, Дэвис знал, что шуршание песка и гравия позади него означало неприятности. Он обернулся и нацелил оружие вниз по склону, сдерживая отчаянное желание сделать несколько выстрелов. Еще больше песка и гравия зашевелилось, сопровождаемое тихим скрежетом, почти как металл о камень, не дальше чем в десяти ярдах от него.

Он вглядывался в тени, пытаясь разглядеть какие-нибудь движущиеся участки более густой тьмы, ища цель человеческой формы, но все, что он видел, - это приземистые, округлые очертания разбросанных камней. Когда скребущий звук раздался в следующий раз, ему пришлось резко повернуть влево, чтобы оказаться лицом к источнику шума, но различимой цели по-прежнему не было, хотя в воздухе теперь явно витал резкий запах уксуса.

Он тихо свистнул два раза, чтобы дать сигнал Вигго, следующему за ним по цепочке, о том, что возникли проблемы. Сержант оказался у него за спиной буквально через несколько секунд.

- Здесь что-то есть, сержант, - прошептал он. - По-моему, за нами следят.

- Давай его подсветим, пусть подумает, - сказал Вигго. - Включаем свет через три... два... раз!

Оба включили фонари на оружии, нацелив их почти в одну точку. Все, что они осветили, было похоже на гладкий черный валун в форме купола длиной более шести футов и высотой три. Не успели они выстрелить, как у валуна выросли короткие коренастые ножки, и он умчался прочь, стремительно углубляясь в тень, оставляя за собой брызги сыпучего песка и скребущий, почти металлический звук.

- Камни, которые могут убегать? Черт возьми, чудесам нет конца? - сказал Вигго. - Иди вперед, парень, я прикрою тебя.

Когда Дэвис обернулся к холму, снова раздался высокий гул, доносившийся со стороны, куда умчался "камень". На него ответил хор звуков сверху, а затем ночь вновь погрузилась в тишину.

Даже с Вигго позади и ниже него Дэвис чувствовал тьму за спиной, давящую на плечи почти физическим грузом. Неон и уличное освещение сейчас пришлись бы ему как нельзя кстати.

Они поднимались без дальнейших происшествий еще несколько часов. Тонкая облачность рассеялась, и небо наполнилось мерцающим светом, достаточным, чтобы осветить тропу и отбросить более глубокие тени в расщелинах и трещинах вокруг них. Дэвис поднял глаза; они были почти у входа в огромное ущелье, возвышавшееся высоко над ними - судя по всему, оставалось подниматься еще минут двадцать. Он с нетерпением ждал передышки. Все они тяжело дышали, и их темп значительно замедлился по сравнению с тем, что был раньше. Дэвис знал, что у него еще осталось на пару часов сил, но после этого он будет неспособен ни на что, пока у них не появится время, чтобы передохнуть и восстановить силы. Ему оставалось только надеяться, что то, что преследовало их, позволит им эту роскошь.

Двадцать минут спустя его догадка подтвердилась, когда капитан остановил их там, где тропа расширялась и перед ними открывался огромный ущелье. Выше по склону все еще лежала густая тень, но Дэвис разглядел там правильные очертания, прямые линии и высокие башни.

- Мы почти на месте, - сказал капитан. - По-моему, впереди - наш "белый город"... чуть дальше, чем кажется, может, еще полчаса. Я не вижу никаких огней, никаких признаков лагеря, но если это действительно город, то они могут находиться где-то внутри какого-нибудь здания. Мы все знаем, что на этом холме мы не одни, но кто бы ни преследовал нас, они насторожены по отношению к нам не меньше, чем мы к ним.

- Я бы не стал на это ставить даже свою рубашку, капитан, - сказал Вигго.

- И я тоже, - признал капитан. - Но мы дошли до этого места без перестрелки. Будем надеяться, что так и останется.

Он разрешил им перекурить. Дэвис присоединился к Уилкинсу, и они вдвоем встали на выступ, оглядываясь на пустыню. Далеко на востоке небо начало светлеть, сигнализируя о приближении рассвета. До него оставалось еще час или больше, но, судя по всему, капитан правильно рассчитал: они войдут в затерянный город, когда рассвет будет уже за их спинами.

Через полчаса первые настоящие лучи рассвета коснулись полумесяцеобразной внешней стены огромного города. Стена простиралась на сорок ярдов по дну долины и была вдвое выше этой ширины, а вход в нее представлял собой лишь единственный высокий арочный проход - полукруг высотой почти двадцать футов. За ним раскинулся город с высокими башнями и зубчатыми балконами, тянувшийся вверх по каньону, башни становились все выше, пока самые высокие из них не оказались на одном уровне с самыми высокими стенами на вершине каньона, которые, по оценке Дэвиса, находились еще примерно на тысячу футов выше. Это напомнило Дэвису некоторые фантастические города из современных фильмов, и хотя он знал, что с исторической точки зрения этого здесь не должно быть, тем не менее город выглядел совершенно естественно в этом окружении, словно всегда принадлежал этому месту.

Он был построен из блоков размером десять, двенадцать футов или более в квадрате, выровненных настолько идеально, что было трудно разглядеть места их соединения. Внешняя поверхность полумесяцеобразной стены была покрыта, насколько хватало глаз, мелкой миниатюрной резьбой, которая на первый взгляд казалась изображением сцен древних сражений, хотя определить, были ли они римскими, греческими или даже более древними, Дэвис не мог - его образование не позволяло этого. Все это производило впечатление прочности, пережитых веков, которые она выдержала и пережила. Кроме того, по крайней мере для Дэвиса, от нее исходило ощущение пустоты, словно от огромного, идеально сохранившегося мавзолея. Его интуиция подсказывала ему, что здесь не осталось никого живого, кого они могли бы найти.

Капитан повел их через открытую долину перед великой стеной, по ровной, однообразной равнине, которая, судя по всему, была намеренно выровнена и разровнена в каком-то далеком прошлом. Дэвис заметил здесь еще больше царапин и бороздок - их было огромное количество. Он искал кровавый след или какие-либо признаки того, что людей из лагеря у оазиса привели сюда, но вокруг были только голые скалы и песок.

Они остановились сразу за широким входом. Дневной свет еще не достиг города, который по-прежнему лежал в темноте и тени. Вход представлял собой арку, встроенную в стену, толщиной более двенадцати футов.

- Мы все вымотаны, - сказал капитан. - Так что давайте отдохнем здесь часок, прежде чем отправляться в город. Если бы кто-то ждал спасения, он бы наблюдал за нами и заметил бы, как мы приближаемся; думаю, здесь мы одни. Но нам нужно отдохнуть, прежде чем приступить к разведке. Вигго, ты наблюдай за стороной долины, я - за стороной города; Уилкинс и Дэвис, заварите кофе, я засыхаю от жажды.

Приготовление кофе помогло Дэвису вернуться в реальность - он понял, что остро нуждался в этом после ночного восхождения к этому затерянному городу древней расы.

Все именно так, как сказал Вигго. Вся эта фигня в стиле "Индианы Джонса". Не хватает только кучки нацистов.

Он как раз устанавливал горелку, когда заметил несколько медных предметов в песке у своих ног. Он наклонился, откинул грязь и тогда понял, на что смотрит. А как только он разглядел один из них, огляделся и увидел, что вся местность ими усыпана.

- Сержант? - позвал он Вигго. - Это то, о чем я думаю? - oн взял горсть патронов в ладонь, чтобы показать их. - Это же использованные британские винтовочные патроны калибра .303, верно? Из старых "Ли-Энфилдов"? Времена англо-бурской войны или около того?

- Ага, - сказал Вигго, пристально посмотрев на них. - Похоже, история капитана о викторианском отряде вполне правдива. Они были здесь и, судя по всему, даже вступили в перестрелку. Но во что, черт возьми, они стреляли?

- Думаю, мы скоро это выясним, - сказал капитан, стоя с другой стороны от Дэвиса. - Давайте не будем искать лишних неприятностей. Как там с кофе?

Выпив кофе и покурив, Дэвис почувствовал себя почти отдохнувшим и готовым к действию. Капитан, похоже, был того же мнения.

- Ладно, ребята. Давайте попробуем найти наших заблудших овечек, если получится. Держитесь ближе друг к другу и будьте начеку - мы пока не знаем, с чем нам здесь придется столкнуться.

Бэнкс повел отряд по короткому коридору и через вход в сам город. В тусклом свете всю видимую им землю покрывали новые царапины и вмятины.

На стенах висели старинные бра, но они не понадобились: солнце теперь было у них за спиной и давало более чем достаточно света, чтобы разглядеть вход в широкий левый коридор; Бэнкс вспомнил викторианскую сказку и повел их дальше. Как он и ожидал, коридор выходил в нечто вроде храма - большой зал с высокой сводчатой каменной крышей, изгибающейся далеко над головой и поддерживаемой двумя рядами гигантских колонн, уходящих вглубь утеса и сужающихся там, где каньон, в котором он был построен, заканчивался острием.

В дальнем конце, на расстоянии около тридцати ярдов и более, возвышалась высокая, чудовищная статуя гигантского жука. Она была высечена из единого блока черного камня, который, казалось, поглощал весь свет, но внимание Бэнкса привлекло то, что было разложено под ней.

Они нашли своих заблудших овец, и, судя по всему, не только их.

У подножия статуи лежало около двадцати тел - или то, что от них осталось, - выложенных, по-видимому, в ритуальном порядке: их грудные клетки были разорваны и раскрыты, внутренности выпотрошены, а органы извлечены. Насколько можно было определить по одежде, те, кто находился ближе всего к входу, были одеты в современную одежду, те, кто находился ближе к статуе, были одеты в выцветшие красные суконные туники и обрывки килтов. Бэнкс пересчитал те, что были найдены позже; их было десять, ни больше, ни меньше.

Здесь не осталось никого живого, кого можно было бы спасти.

Бэнкс заставил себя приступить к ужасающей задаче осмотра тел. Те, кто был одет в суконные туники, явно были останками членов викторианского отряда. Те, что были найдены позже, могли быть только теми людьми, которых его послали искать. Судя по состоянию трупов, все они были мертвы уже некоторое время; вся пролитая кровь давно застыла и высохла, а тела начинали приобретать иссушенный вид трупов, оставленных на сухом воздухе.

- Что, блядь, здесь произошло, капитан? - спросил Bигго, стоя рядом с ним.

Бэнкс сначала не ответил. Он отошел от мертвецов и оглядел помещение. Слева от него, у подножия длинной каменной лестницы, валялась беспорядочная куча брошенной одежды, рюкзаков, сумок, фотоаппаратов и ноутбуков, все это перемешано с ржавыми винтовками "Ли-Энфилд", саблями британской армии, пустыми ящиками с патронами и разбитыми волынками, брошенными в углу.

- Поставь одного из ребят на стражу у двери. Остальные будут прочесывать эту кучу. Может, среди всего этого найдется что-то, что нам что-нибудь подскажет.

Обыск кучи не принес ничего нового, чего бы они уже не знали; исследовательская группа, очевидно, разделилась на две части: шестеро пришли сюда, четверо остались в оазисе, но каким-то пока неизвестным образом все десять оказались выпотрошенными и выложенными перед черным каменным идолом. Бэнкс поручил Bиггинсу заняться ноутбуками и фотоаппаратами в надежде найти дополнительную информацию, а затем они с Bигго переключили внимание на остатки экспедиции викторианского отряда. От них почти ничего не осталось: старые кости, использованные патроны и заржавевшее оружие. Хуже всего выглядели волынки - разбитые и выброшенные, их мешки сдулись и сгнили в пустынном воздухе, став символом всего, что пошло у них не так.

- И все же, - тихо сказал Бэнкс, - кто-то уцелел.

- Откуда вы это взяли, капитан? - спросил Вигго.

- Те старые записи в дневнике, которые мы нашли. Кто-то их написал, и их же не нашли здесь, верно? Верблюд был из группы, оставшейся в оазисе, а не из той, что поднялась в горы; по той тропе, по которой мы карабкались ночью, это животное бы никогда не пробралось.

- Так почему же эта история для нас новость? Конечно, зная старых солдат, кто-нибудь бы рассказал об этом за рюмкой? Это стало бы легендой.

- Только если человек, который это написал, и не собирался, чтобы это прочитали, - сказал Бэнкс.

Их поиски среди обломков прошлых жизней прервал крик Уилкинса.

- Кажется, я что-то нашел, сержант.

Они подошли к тому месту, где рядовой приседал над одним из ноутбуков. Корпус был побит и потрескался, но экран остался целым, и Уилкинсу удалось его запустить. Он показал им серию фотографий; на самой свежей из них улыбающаяся команда из шести человек стояла перед главными въездными воротами города.

- Есть еще пара писем, отправленных туда и обратно в лагерь "Оазис", - сказал Уилкинс. - Последнее датировано почти неделей назад. После этого - ни черта ни оттуда, ни отсюда.

- Никаких сигналов SOS ни оттуда, ни отсюда?

- Нет. Ничего.

- Еще что-нибудь?

- Только вот это, - ответил Уилкинс. - Похоже, это отсканированная версия того дневника, о котором вы нам рассказывали. И вам стоит прочитать остальную часть. Я бегло пробежал глазами. Это имеет отношение к делу.

Уилкинс показал Бэнксу, как работает функция прокрутки страниц в программе для чтения документов, и оставил его с Вигго читать, а сам присоединился к Дэвису в дверном проеме.

Бэнкс нашел место, где заканчивались предыдущие страницы, и продолжил чтение. Вскоре и он, и Вигго погрузились в рассказ старого солдата.

Я вгляделся в ступени за статуей; мне показалось, что при этом в лицо мне ударил более свежий воздух, но звук доносился не оттуда, а снаружи, в долине. И он, безусловно, становился все громче.

Бенсон и Хайнд начали стрелять еще до того, как я дошел до арки. Дойдя до их позиции, я увидел, по чему они стреляли.

Их цель была черной, как та статуя внутри, но не такая большая - от хвоста до клешней всего восемь футов[4], - однако это был самый огромный жук, которого я когда-либо надеялся увидеть. И он, похоже, был вполне живой. Лунный свет отразился от одного из клешней, которая выглядела острой, как бритва, когда жук продвигался по дну долины, направляясь прямо к входу в храм.

- Ну, не стойте же так, ребята, - сказал я Бенсону и Хайнду. - Стреляйте в эту чертову тварь еще раз.

Хайнд выстрелил, пуля отскочила от панциря и не оставила никаких следов ранения, а приближающийся жук не сбавил скорости.

- Как ты думаешь, что мы пытались сделать, сержант? - ответил Бенсон, выстрелив еще раз, но это нисколько не остановило приближающееся чудовище.

К этому моменту остальные члены отряда уже подошли к арке входа. Мне даже не пришлось отдавать приказ - они выстроились в линию и обрушили на жука одну очередь за другой, и тот наконец пошатнулся под натиском, когда у него под ногами были выбиты две передние лапы. Он рухнул в грязь, но так и не умер, пока я не приказал выпустить в него последнюю очередь для верности. Наконец он перестал дергаться. В темноте он выглядел не более чем очередным большим камнем на земле.

В долине раздались отголоски выстрелов, а затем наступила полная тишина, но не надолго. Жужжание, которое я слышал ранее - то самое, что и предупредило меня о беде, - возобновилось: гул, доносившийся одновременно отовсюду и ниоткуда, наполнял ночной воздух гудением, от которого, казалось, вибрировали все мои кости.

- Что это за хрень, сержант? - спросил Мак, стоявший рядом со мной.

- Не знаю, парень, - ответил я. - Но возвращайтесь в проход, нет смысла делать из себя более заметные мишени, чем нужно.

Отряд последовал моему приказу, и как раз вовремя, поскольку камни на краях долины начали подниматься и ползти вперед - это были вовсе не камни, а огромные черные жуки, гораздо больше, целые десятки, и все они направлялись к нам.

Мы использовали столы изнутри храма в качестве импровизированных баррикад, успев их воздвигнуть как раз вовремя, пока дно долины не заполнилось ползающими жуками, размеры которых варьировались от чуть больше, чем фут в поперечнике, до чудовищ длиной более десяти футов[5] и высотой с человека по верху их куполообразных панцирей. Сначала они, казалось, почти не проявляли к нам никакого интереса. Они питались тем, кого мы только что убили, разрывая его на куски за считанные секунды. Когда я увидел, с каким мастерством крупный жук раскроил мертвеца своими клешнями, я точно понял, что случилось с бедным Дженнингсом, и вспомнил.

Мы нашли его тело внутри храма.

Возможно, сзади нас еще больше этих тварей.

Я послал Хайнда и Бенсона присмотреть за внутренней частью храма и дать остальным возможность передохнуть и покурить, пока остальные из нас выстроились у импровизированной баррикады. Нескольким парням понадобились свежие патроны; я послал Мака за ящиком к ослику.

Этого оказалось достаточно. Мак подошел к животному, осел в ответ заржал - звук четко разнесся по дну долины, - и все жуки снаружи внезапно обратили внимание на наше присутствие. Гудящий рокот перешел в более высокий визг, и теперь, когда мы были достаточно близко, я увидел, что он вызывается тем, что твари так быстро трут задние лапы друг о друг, что кажутся лишь размытым пятном. Звук был жутко призрачным; единственное, что я слышал, отдаленно напоминающее его, - это стая волков в афганских горах, но это было хуже: он казался неестественным, противоречащим любым законам природы, с которыми я был знаком, заставляя мои зубы скрежетать, а кости черепа - вибрировать.

Однако у меня было мало времени, чтобы задумываться об этом. Я все еще проверял свой револьвер, чтобы убедиться, что он полностью заряжен, когда чудовища атаковали наши укрепления. К счастью, отряд помнил свои тренировки и дождался моего приказа. Я дал чудовищам подойти на расстояние примерно тридцати ярдов, а затем отдал команду.

- Цельтесь в ноги. Открыть огонь.

Первая очередь не остановила их всех, но пало достаточное количество, чтобы вызвать среди остальных настоящий пир, и они быстро забыли о нас, увидев, что внезапно появилось что-то еще, чем можно полакомиться. Вторая очередь добавила еще больше кровавой бойни к их пиру. Но я не видел смысла постоянно подкармливать тех, кто, в конце концов, был нашим врагом. Я приказал отделению прекратить огонь; две очереди уже наполнили воздух едким запахом пороха и дыма, и в ушах у меня еще долго звенело, но когда все прояснилось, я по-прежнему слышал гудение - высокий визг жуков. И хотя мы действительно сразили дюжину или больше их сородичей, дно долины по-прежнему кишело ими.

Но, по крайней мере, на данный момент, они, похоже, снова потеряли к нам всякий интерес, полностью сосредоточившись на том, чтобы расчленять и пожирать своих сородичей.

- Что это, черт возьми, за твари, сержант? - спросил Мак.

Он уже опустил винтовку и зажигал сигарету. Я не отдавал приказа о прекращении огня, впрочем, лейтенант тоже, а это была скорее его обязанность, чем моя. Я огляделся в поисках офицера; он не выстрелил ни разу, но стоял в нескольких ярдах позади, в коридоре возле осла, и явно был в полном ужасе.

- Они нас отрезали, - сказал он, опять достаточно громко, чтобы все слышали. - А ты видел, как они питаются? И что они сделали с Дженнингсом? Мы не можем сражаться с такими. Мы здесь погибнем. Мы все погибнем.

Его голос все время становился громче и теперь эхом разносился по коридору. Ослик уловил его панику и снова заржал. Шум жужжания жуков снаружи становился громче, настойчивее.

- Заткни эту чертову тварь, - крикнул Мак.

Я не был уверен, имел ли он в виду осла или офицера, но с одним из них я точно мог разобраться немедленно. Я сильно ударил молодого лейтенанта по щеке. Он замолчал, а новый красный след на его щеке еще больше подчеркнул его внезапную бледность.

- За это я увижу тебя в цепях и под розгами, - сказал он, когда пришел в себя.

- Лучше так, чем в чреве одной из тех тварей, - ответил я. - А теперь будь хорошим мужчиной и помолчи; ты пугаешь моих парней.

По крайней мере, у него хватило здравого смысла держать рот на замке. Он, должно быть, понял, что я более чем готов ударить его снова, если до этого дойдет. Я переключил внимание на осла и сумел успокоить его, не прибегая к силе; у него явно было больше здравого смысла, чем у нашего молодого командира.

Но я опоздал. Мак крикнул с баррикад.

- Они снова идут.

Я вернулся к ребятам как раз вовремя, чтобы снова выстроить их в линию.

- Затуши эту сигарету, МакЛеод. Смотрите вперед, выбирайте цели. Помните, цельтесь в ноги.

За последние десять минут луна поднялась выше и теперь освещала дно долины на всю длину. У меня был хороший - слишком хороший - обзор полчища зверей, собравшихся против нас. Они, казалось, покрывали всю местность бурлящим черным ковром, а более крупные из них перелезали через меньших в своей спешке добраться до нас. За годы службы я бывал в самых затруднительных ситуациях, но ничто так не леденило меня до глубины души, как те несколько секунд перед началом стрельбы.

Нам едва хватило места, чтобы выстроиться вдоль баррикады. Лейтенант Тимкинс все еще держался в туннеле, поэтому я позвал Хайнда и Бенсона вперед.

- Лейтенант прикроет нас с тыла, верно, сэр? - сказал я, и на этот раз постарался, чтобы все услышали.

Молодой офицер по-прежнему был бледен, даже испуган, но кивнул в ответ, и тогда мне пришлось отвернуться, ведь я не мог позволить себе тратить на него ни секунды больше.

Жуки были уже почти у нас на хвосте.

- Огонь по собственному усмотрению! - крикнул я, и долина загремела эхом от выстрелов винтовок "Ли-Энфилд".

Первый ряд жуков сразу же пал, но на этот раз стая позади не остановилась - то ли они уже наелись во время предыдущего кормления, то ли были слишком увлечены тем, чтобы добраться до нас, я так и не узнал, что из этого было правдой. Я отстрелил ноги у огромного жука, длина которого от клешней до задней части, должно быть, составляла почти двенадцать футов, а Мак поразил еще одного, который выглядел даже больше, но сколько бы мы их ни сбивали, все новые и новые карабкались поверх и между павшими.

Воздух пропитался запахом пороха и кисловатым привкусом, который, как я понял, исходил от самих мертвых тварей. Их тела скапливались перед баррикадой, а сзади их толкали все новые и новые, но, к нашему счастью, давка жуков на своих же трупах создавала почти такую же эффективную преграду, как и старые столы. И я знал, что мой отряд сможет продолжать обстреливать их еще довольно долго, пока хватит патронов.

Едва я успел об этом подумать, как по цепочке прозвучал первый крик о патронах, а за ним - второй.

- Лейтенант, - крикнул я. - Нам сюда немедленно нужeн ящик патронов.

Я обернулся, ожидая увидеть, как Тимкинс снимает длинный ящик со спины осла. Вместо этого коридор был пуст: ни лейтенанта, ни осла не было видно, а главное - у нас больше не осталось патронов.

- У меня кончились, - крикнул Мак с баррикады.

- У меня тоже, - крикнул Бенсон, как раз в тот момент, когда большой черный жук прорвался вперед.

Джок вонзил ему штыком в глаз, а затем отсек ногу. Это была небольшая победа, ибо на его место тут же втиснулся другой, а сзади, сверху, надвигались новые. Джим Вудс попытался применить тот же трюк со своим штыком, но его крепко схватили в огромные клешни и утащили из поля зрения, прежде чем кто-либо из нас успел шевельнуться. Его крики были громкими, но, к счастью, недолгими.

- Я выбыл, - крикнул другой человек из рядов.

Жуки теперь с силой давили на опрокинутые столы, и нас оттесняли назад, чтобы не оказаться в окружении, обратно в коридор. Если нас оттеснят до самого входа в храм, нас захлестнут за считанные секунды. У меня оставалось мало вариантов. Я опустошил револьвер в огромное чудовище, которое само по себе угрожало прорвать нашу оборону, и отдал приказ.

- Отступаем, быстро. Назад в храм, к той лестнице. Это наш единственный шанс.

Все как один мы развернулись и бросились бежать. Я слышал, но не видел, как старые столы нашей баррикады разрывались на щепу, когда жуки прорвались вслед за нами. Потом остался только звук наших бегущих шагов по камню и все усиливающийся вой и гул жуков, которые пробивались вперед, переступая друг через друга в стремлении хлынуть в храм.

Лейтенант уже был на лестнице за статуей, пытаясь уговорить осла подняться по узким ступеням. Он увидел, как мы бежим по полу храма, и, взвизгнув, как испуганный ребенок, развернулся и бросился бежать, прыгая по ступеням, казалось, не задумываясь об опасности падения. Вскоре он исчез в мраке наверху. У меня не было времени размышлять о его предательстве в тот момент - мне нужно было организовать ребят, пока нас не захлестнула волна жуков. К счастью для нас, осел не бросился вслед за лейтенантом и простоял достаточно долго, чтобы Мак успел снять с него ящик с патронами.

- Наполняйте свои походные сумки, ребята, - крикнул я, пытаясь найти коробку с патронами для своего револьвера. - А потом - наверх по лестнице, быстрее.

Таков был мой план, единственный, который у меня был, но я скоро понял, что он не сработает. Жуки хлынули в храм, устремившись через арку и быстро покрыв весь пол; если бы мы повернулись к ним спиной, нас бы тут же схватили. Наш единственный выход - отступление по лестнице, но не полный бег, а медленное продвижение, оглядываясь на спину на протяжении всего пути.

И с надеждой, вопреки всякой логике, что эти гады дадут нам время как-то спастись.

Об одном я не должен был беспокоиться - об ослике; как только мы сняли с его спины патроны, он развернулся и умчался вверх по лестнице, следуя за Тимкинсом в темноту наверху.

- За ослом! - крикнул Мак, и остальные отреагировали сухим смехом.

Затем жуки набросились на нас, и наша борьба за выживание началась по-настоящему.

Все вместе мы отступили к лестнице и начали подниматься. Я был одним из первых на лестнице, рядом с Маком, Бенсоном и Хайндом, и мы вчетвером делали все возможное, чтобы обеспечить прикрывающий огонь для бедных парней, идущих в арьергарде. Необходимость стрелять над головами наших ребят сильно снижала нашу эффективность; мы не могли помочь им с самыми близкими жуками, вместо этого могли лишь надеяться удержать достаточное количество из них на расстоянии, чтобы можно было расправиться с ближайшими.

Это сработало, по крайней мере какое-то время: мы четверо наверху тащили с собой ящик с патронами, мучительно поднимаясь ступень за ступенью, раздавая патроны и ведя прикрывающий огонь, где только могли. Но один за другим ребята, сражавшиеся ниже нас, начали падать под натиском наступающей орды черных насекомых. Элли Данлоп пал, когда был слишком занят клешней, направлявшейся к его лицу, чтобы заметить меньшего жука, который проскользнул под его защитой. Тот ударил его по голени, нанеся рану до самой кости, от которой мужчина опустился на колено, а затем быстро оказался под извивающейся, голодной кучей этих тварей. Колин Кэмпбелл занял его место и продержался, пока мы отступали на полдюжины шагов, но огромный жук, длиной в десять футов или больше, прорвался сквозь своих сородичей, взобрался по лестнице и бросился прямо на него. Кэмпбелл всадил пулю в его левый глаз и отсек ему ноги штыком, но инерция все равно понесла его вперед. Огромный коготь схватил Кэмпбелла за талию, и его сопротивление, а также вес самого чудовища, свалили их обоих с лестницы вниз, на пол храма, который теперь находился примерно на десять ярдов ниже нас. По крайней мере, человек был мертв еще до того, как ударился о землю, ибо последовавшая за этим кровавая оргия была ужасным зрелищем.

После этого в течение нескольких минут мы выработали своеобразный ритм: заряжали оружие, перетаскивали патроны, затем вели залповый прикрывающий огонь, а потом начинали все сначала. Ним Эсбери теперь был нашей последней линией обороны, и он взялся за дело с энтузиазмом. Он отказался от винтовки "Ли-Энфилд" в пользу своей служебной сабли, которой он с большим успехом отрезал ноги и выкалывал глаза, при этом извиваясь и пригибаясь, словно танцор, держась вне досягаемости наступающих клешней. Он был одним из самых сильных и выносливых людей в отряде, но даже он в конце концов ослабел. Он не рассчитал время удара; его сабля застряла между соседними щитками панциря ближайшего нападающего и была вырвана из его рук. Один жук схватил его за лодыжку, другой - за бедро, и он тоже скатился вниз, исчезнув из виду на земле, которая, к счастью, теперь скрывалась в мраке внизу.

Мы продолжали подниматься, все выше и выше в темноту. Свет, исходящий из храма внизу, едва освещал нам путь. Когда я рискнул взглянуть вверх, то увидел лишь черную пелену - была ли это скала или просто затянутое облаками небо, я не мог сказать. По правде говоря, это едва ли имело значение, ведь, судя по всему, нас схватят задолго до того, как мы доберемся до конца лестницы. Последние двое - Смит и Хендерсон - пали с разницей в считанные минуты, и в итоге остались только Бенсон, Хайнд, Мак и я.

- Мне очень жаль, что вы, ребята, погибнете из-за меня, - сказал я, отстреливая передние лапы ближайшему атакующему жуку.

Мак наклонился через мое плечо и пронзил зверя штыком прямо в правый глаз, а затем толчком отбросил его в сторону.

- Не неси чушь, приятель, - сказал он, пробираясь мимо меня, чтобы занять то место, которое должно было быть моим, в тылу. - Мы еще не закончили.

Он всадил пулю в голову огромному жуку за мгновение до того, как тот собирался отрубить ему голову. Затем, бросив винтовку к своим ногам, он шагнул вперед и замахнулся волынкой на эту тварь. Я услышал, как заскрипели трубки внутри ранца, а жуки под нами, словно в ответ, загудели еще громче. Огромный жук, в который выстрелил Мак, пошатнулся, и я подумал, что он может опрокинуться. Но он устоялся и пошел вперед. Мак крепко упер ноги в стык ступени и скалы и оттолкнулся, схватив жука за передние лапы и подняв чудовище высоко над собой, подальше от тела. Его массивная фигура перекрыла лестницу, блокируя любой доступ снизу. Мак фактически создал новую баррикаду, которая продержится ровно столько, сколько хватит у него сил.

- Ну, а теперь убирайся отсюда, парень, - сказал Мак. Его мышцы были напряжены до предела, и напряжение отражалось на каждой черте лица, но он сумел улыбнуться, и его зубы показались слишком белыми в темноте. - Поднимайся по лестнице. Если того мелкого Тимкинса здесь нет, значит, он, наверное, сбежал. Найди его и дай ему пинок под зад от меня и ребят.

Даже тогда я, возможно, остался бы, но Бенсон и Хайнд оттащили меня и встали ниже меня на лестнице. Они стояли над оставшимися патронами в ящике, заряжая оружие. Я воспользовался моментом, чтобы перезарядить свой револьвер последними шестью патронами, которые у меня были в кобуре, и двинулся, чтобы прикрыть их, но они тоже оттолкнули меня.

- Делайте, как сказал Мак, сержант, - сказал Бенсон. - Мы прикроем спину этого большого парня за вас.

Хайнд выплюнул комок жевательного табака.

- Ага, убирайтесь отсюда, сержант, - сказал он. - Мы прямо за тобой. Кто-то же должен выбраться из этой заварушки, как они узнают, кому вручать медали, если нас всех здесь убьют? - крикнул Мак.

- Хватит, блядь, спорить об этом, просто валите все на хрен.

Его ноги поскользнулись, потом он снова удержал равновесие, но я видел, что он слабеет.

- Увидимся наверху, - сказал я. - И это, блядь, приказ.

- Ага, верно, сержант, - сказал Бенсон, проходя за Маком по лестнице.

Хайнд встал следующим в очереди.

- Передайте своей жене, что я ее люблю, - сказал Хайнд, подмигнул, а потом отвернулся от меня.

Я повернулся, чтобы они не увидели моих слез, и побежал во весь опор вверх по пустой лестнице.

Я не обернулся, не оглянулся, поэтому не видел, как они пали, но слышал все достаточно отчетливо: я слышал, как трещали и стреляли винтовки "Ли Энфилд", слышал, как Мак ревел и кричал, слышал его вызывающий крик:

- Отвалите, ублюдки, - а затем последний вопль боли.

Через несколько секунд винтовки Хайнда и Бенсона замолчали, и как бы я ни напрягал слух, больше я ничего не слышал.

Капитан и Вигго по-прежнему пристально изучали что-то на ноутбуке. Дэвис и Уилкинс стояли в дверном проеме и курили.

- Останься здесь и прикрой меня, - сказал Дэвис. - Я пойду осмотрю ту равнину; мне не нравится, что что-то может прокрасться там, а мы этого даже не заметим.

Дэвис вышел к главному входу и остановился, с изумлением вглядываясь в то, что еще несколько минут назад было ровной равниной. Теперь она была густо усеяна темными овальными фигурами, которые он сначала принял за валуны, но затем передумал, заметив, что некоторые из них явно двигались.

- Кэп, сержант, - крикнул он. - Вам нужно это увидеть.

Звук его голоса вызвал цепную реакцию движения на равнине. Сначала сдвинулись ближайшие валуны, затем волна распространилась на остальные, пока все они не начали сдвигаться и поворачиваться, словно сосредоточиваясь на местоположении Дэвиса. Затем ближайший, находившийся менее чем в двадцати ярдах, приподнялся, обнажив шесть ног под поднятым панцирем. Появилась приземистая голова с двумя острыми клешнями, она поднялась и устремила взгляд прямо на Дэвиса. Уже хорошо знакомый гул заполнил воздух, подхватив его сначала ближайшие чудовища, затем он разнесся по всей равнине, пока каньон не наполнился высоким, почти металлическим воем. Первое чудовище вышло вперед - гигантский черный жук длиной около восьми футов от клешней до конца хвоста и высотой почти четыре фута в самой высокой точке панциря.

Панцирь блестел радугой мерцающих оттенков, пока приземистые ноги несли его с удивительной скоростью. Позади него с земли поднимались другие чудовища, поворачивая головы, чтобы устремить взгляд на дверной проем.

Дэвис поднял оружие, прицелился и одним быстрым движением выпустил три выстрела в самую высокую часть спины первого чудовища.

Из трех пробитых отверстий хлынула черная, смолистая жидкость, но тварь не замедлила ход. Ему пришлось быстро отступать, продолжая стрелять: еще три пробоины - а онa все приближалaсь. Дэвис отступал, пока не уперся в стену напротив входа в храмовую зону. Остальные члены отряда стояли там, в дверном проеме. Но он не мог рискнуть подбежать к ним; чудовище все еще приближалось; оно было уже почти у него на хвосте.

- Целься в ноги, - крикнул капитан. - Ноги или голова - это единственный способ остановить их.

Капитан последовал собственному совету и залпом вывел из строя передние лапы атакующего чудовища. Дэвис нанес ему последний удар, разнеся его голову на куски.

- Ко мне! - крикнул ему капитан, но у Дэвиса не было времени ответить; еще три чудовища перелезли через мертвое тело первого, заполнив проход и отрезав Дэвису путь к остальной части отряда.

На равнине орда жуков устремилась вперед в безумном порыве. Теперь стрелял весь отряд, а под сводами раздавались звонкие залпы и вопли нападающих чудовищ.

- Я не могу пробиться к вам, - крикнул Дэвис, сбив передние лапы существа, находившегося всего в футе от его ствола.

- Отступай в город, - крикнул в ответ капитан. - Встретимся выше. Беги, сейчас же; мы не сможем удержать эту позицию.

Дэвис развернулся и побежал, поднимаясь вверх по наклонной дамбе, ведущей в темные тени города. Позади него продолжалась громкая стрельба, которая постепенно исчезала и становилась все более отдаленной, пока остальная часть отряда отступала в пределы храма. Он услышал приглушенный взрыв, похожий на взрыв гранаты, но вскоре огромное количество камня вокруг него заглушило все звуки, кроме шагов его собственных ног...

...и шуршание и скрежет насекомоподобных ног по камню, когда чудовища бросились за ним.

Он старался не думать об огромном количестве жуков, которых видел на открытой равнине.

Их были десятки, размером от тех, что не больше человека, до тех, которые по размеру и примерной форме напоминали автомобили с таким же названием. Но его воображение подвело его, показывая ему картины, как они заполняют проходы позади него, переползают друг через другa, и друг вокруг друга, гудя и воя, преследуя его вверх по городу.

До сих пор он следовал по главной дороге вверх - широкой улице, извивающейся через город, вдоль которой стояли здания, которые, возможно, в каком-то далеком прошлом были коммерческими объектами, а с обеих сторон от нее отходили длинные узкие переулки, уходящие к стенам каньона. Дэвису это сильно напоминало переулки и узкие улочки старого города в Эдинбурге, но он сомневался, что в каком-то из них можно было бы найти уютный паб или закусочную, где он мог бы найти укрытие.

Но может, узкий переулок лучше широкого?

По крайней мере, в узком пространстве он сможет сражаться с ними один на один, и у него будет меньше шансов оказаться в меньшинстве. Приняв решение, он свернул в первый переулок слева, посчитав, что в этом направлении у него будет больше шансов перехватить отряд, который, возможно, пытается сбежать из храма внизу. Переулок привел его к лестнице.

Он поднимался по ступенькам по две за раз, но обернулся, услышав громкий шум и скрежет камней позади себя.

Крупный жук пытался пробраться за ним в переулок, но оказался слишком широким для этого. Его массивное тело теперь перекрывало вход. Дэвис отстрелил ему передние лапы, а затем разнес голову на куски. Жук застрял так плотно, что даже после смерти практически не сдвинулся с места.

Второе чудовище перелезло через придавленный панцирь. Дэвис поступил с ним так же, как и с первым: сначала ноги, потом голова, из которой брызнула черная жидкость. Оно упало на первого жука, полностью перекрыв проход. С другой стороны слышалось отчаянное шуршание: толпа чудовищ оказалась отрезана от своей добычи. Дэвис не собирался задерживаться, чтобы посмотреть, сколько времени у них уйдет на то, чтобы пробраться.

Он повернулся к лестнице и бросился вверх по затененному переулку.

Вновь ему напомнило об Эдинбурге, когда он вышел на вершину длинной извилистой лестницы, ведущей на более широкий проход, высеченный в стене каньона примерно в тридцати ярдах над дном долины. Справа от него высокий парапет возвышался над нижними районами города, а слева, на другой стороне площадки, простиралась линия жилищ, встроенных в главную стену каньона - ряд правильных прямоугольных дверных проемов и квадратных окон, расположенных с жесткой геометрической регулярностью. Ничто не указывало на то, что хоть один из жуков добрался до этого уровня.

По крайней мере, пока.

Он шагнул вправо и рискнул заглянуть за парапет.

Главная улица находилась на расстоянии пятидесяти футов или более ниже него, и прямо под ним, на всем протяжении крутого улочки с отвесными стенами вплоть до главных ворот, кишела масса черных жуков. Их гул наполнял воздух резким, почти электронным воем.

В ответ раздался еще более громкий гул, доносившийся откуда-то над Дэвисом, выше по долине. Как один, жуки повернулись в сторону этого нового звука.

Дэвис смотрел прямо в бесчисленное множество глаз, которые поворачивались и нашли его.

Безумная суматоха внизу усилилась, как будто его появление привело их в ярость.

Дэвис отвернулся и бросился бежать.

Он направлялся вверх и понял, что, возможно, это приближает его к источнику того нового гудения. Но капитан будет ожидать, что он находится в верхней части города. Позади него гудение снова усилилось, и ему не нужно было видеть, чтобы представить, как жуки раздвигают "завалы" и потоком устремляются по переулку в его поисках.

Он резко ускорил бег.

Бэнкс наблюдал, как Дэвис убегает в город, а затем отдал приказ остальным.

- Назад к входу в храм, - сказал он. - Посмотрим, сможем ли мы отвлечь их внимание от Дэвиса, чтобы дать ему достаточно времени выбраться.

Они выстроились в линию, шаг за шагом отступая и стреляя, пока не достигли входа в храм.

- Держитесь здесь, ребята, - крикнул он. - Устройте им ад.

Входный проем оглашался стрельбой. Осколки ног, фрагменты черных клешней и куски панцирей летели во все стороны, пока пули разрывали карабкающихся чудовищ. Осколок, острый как стекло, прорезал щеку Бэнкса, и брызнула кровь. Это еще больше разъярило атакующих жуков, и они устремились вперед, превратившись в сплошную стену от пола до потолка, полную суматошного, вопящего безумия. Вигго пришлось отступить, чтобы перезарядить оружие, и последующий натиск атакующих чудовищ оказался достаточным, чтобы заставить троих мужчин отступить на шаг, а затем еще на один. Не прошло бы много времени, как их заставили бы отступить в сам храм.

И как только мы окажемся там, нас захлестнут за считанные секунды.

Когда настала его очередь отступить, чтобы перезарядить оружие, он вместо этого достал одну из четырех гранат L109A1, которые носил в куртке.

- Граната! - крикнул он, вытащил чеку и швырнул гранату в толпу чудовищ.

- Бегите, к лестнице! - крикнул он.

Он намеренно замедлил собственное бегство, чтобы дать возможность Вигго и Уилкинсу уйти первыми, и едва успел отбежать на достаточное расстояние от взрыва, почувствовав его силу в спине и громкий раскат в ушах. Впереди него Вигго достиг подножия лестницы и обернулся. В руке у него была одна из его гранат.

- Ко мне, капитан, - крикнул сержант, и как только Бэнкс достиг нижней ступеньки, граната полетела над его головой обратно к входу.

Трое мужчин уже поднимались по лестнице, когда граната взорвалась с грохотом, разнесшимся по всему храму.

Они поднялись на две дюжины ступеней, прежде чем Бэнкс рискнул оглянуться. Вход кишел чудовищами. Многие остановились, чтобы полакомиться останками своих погибших, которых гранаты разнесли на куски, превратив в беспорядочную смесь разбитых панцирей и черной жидкости, но другие уже вошли в храм и продвигались вперед, к лестнице.

- Стоим на месте, капитан? - спросил Вигго.

- Нет. Ты же знаешь, чем это закончилось для другого отряда в тот раз. Бегите, наверх, не останавливайтесь. Кто-то уже однажды выбрался из этой заварушки. Если он смог, то и мы сможем.

Бэнкс снова остановился на первой главной лестничной площадке, примерно на сорока футах над полом храма - полом, который теперь почти полностью покрывали жуки самых разных размеров: от размером не больше маленькой собаки до чудовищ размером с пикап. Он видел, как они роились вокруг трупов - как новых, так и старых. Они не трогали мертвецов, пробираясь сквозь них и вокруг них, словно с почтением к огромной статуе, возвышавшейся над ними. Бэнкс про себя помолился, прося прощения за осквернение, которое ему предстояло совершить, достал еще две гранаты, вытащил чеки и бросил их вниз, на дно долины. Они приземлились прямо у подножия статуи, под головой одного из самых крупных жуков.

Взрыв, последовавший за этим, сотряс храм и оставил после себя ошеломляющую тишину. Большого жука, который стоял там, больше не было - его клочки были разбросаны по всему полу, по телам и другим жукам, которые перестали гудеть и обратили свое внимание на огромную черную статую.

Раздался громкий треск, не уступавший по громкости ни одному из их выстрелов, затем еще один - статуя покачнулась вправо, как будто пытаясь выправиться, но затем с грохотом рухнула вниз лицом вниз прямо на несколько трупов, при этом раздавив еще нескольких жуков, а сама разлетелась на полдюжины осколков. Последовала еще одна секунда тишины, затем жуки в один голос возобновили свой высокий, протяжный гул, и внимание всех чудовищ на полу храма, в проходе и на лестнице под ними обратилось к Бэнксу.

- Дайте этому человеку кокос, - сказал Вигго. - Молодец, капитан. Ты определенно привлек их внимание. Что теперь?

Бэнкс не ответил, а лишь жестом показал, что им следует продолжать подниматься. Рой устремился к лестнице за их спинами, пока он поднимался по ступенькам по две за раз. На этот раз он не оглянулся, боясь увидеть, что жуки могут делать с мертвецами теперь, когда идол упал.

Они остановились на очередной высокой площадке, в ста футов над полом храма и уже пройдя более половины пути к вершине. Внизу жуки достигли первой площадки и быстро приближались, в безумном порыве перебираясь и переползая друг через друга.

На этот раз Вигго и Уилкинс взяли на себя эту работу, каждый из них швырнул гранату вниз, в извивающуюся массу. Взрыв, а затем наступившая пауза, пока жуки разрывали своих собственных мертвецов, дали троим мужчинам достаточно времени, чтобы оторваться от преследующей стаи еще на несколько шагов.

Бэнкс старался не думать о судьбе последнего отряда, который поднялся на этот этаж, и не гадать на каждой лестничной площадке, кто из викторианских солдат, возможно, выбрал ее в качестве последнего рубежа, чтобы защитить своих товарищей. Он сосредоточился на лестнице впереди, поднимаясь по две ступеньки за раз, не задумываясь дальше следующей ступеньки. Прошло несколько секунд, прежде чем он осознал, что они замедляют шаг; молодой Уилкинс шел впереди и начал прихрамывать, поднимаясь по лестнице, как осторожный старик.

- Это старая рана, сержант, - услышал он, как рядовой сказал Вигго. - На лестнице она до сих пор доставляет мне неприятности; на ровной поверхности я в порядке, но это - настоящая заноза.

- Не переживай, парень, - сказал Вигго. - Мы тебя прикроем. Лезь наверх. Мы прямо за тобой.

Невольно или нет, но Вигго повторил слова из той самой истории, и у Бэнкса по спине пробежал холодок, когда он вместе с сержантом повернул на следующей лестничной площадке и посмотрел вниз на наступающую толпу.

- Не волнуйся, капитан, - сказал Вигго. - Сегодня здесь никто не погибнет.

- Хотел бы я иметь такую же уверенность, как у тебя.

- Неа, ты бы хотел иметь мой член; давай, признайся.

У Вигго уже была наготове следующая граната.

- У меня еще четыре в запасе, - сказал он.

- У меня осталась одна, которую я предпочел бы приберечь на крайний случай, - ответил Бэнкс.

- Черт возьми, капитан? Если это не чрезвычайная ситуация, то я даже представить не могу, что тогда является такой.

Жуки были всего в двадцати шагах ниже, шли по три в ряд и плотно сбились на лестнице. Гранатой Вигго уничтожил передний ряд, а Банкс выстрелами из винтовки отстрелил передние лапы тем, кто пытался прорваться вперед, создав временный барьер, за которым они вдвоем смогли закрепиться и уничтожать любого жука, которому удавалось перебраться через него.

Защита тыла оказалась бесполезной, когда огромный экземпляр рванулся вперед, своим телом сметая обломки мертвых тварей с лестницы на пол храма. Бэнкс подстрелил ему ноги, надеясь свалить его на месте в качестве новой преграды, но у твари осталось достаточно сил, чтобы пошатываясь отскочить в сторону, прежде чем опрокинуться и упасть, освободив путь для орды позади, которая тут же начала новую атаку.

Бэнкс обернулся и увидел, что Уилкинс уже почти достиг вершины лестницы над ними.

- Кто поднимется последним, тот покупает пиво, - сказал он и бросился бежать, не дав Bигго даже среагировать.

Гудение жуков усилилось; увидев свою добычу, они поднялись по лестнице - бурлящая черная волна ярости.

Дэвис свернул в другой переулок слева, который вел в узкий проулок, еще более крутой, чем первый. Он остановился на двадцатой ступеньке, уверенный, что услышал вдали еще несколько приглушенных хлопков, но звук не повторился. Он обернулся и посмотрел назад по переулку; пока не было никаких признаков того, что за ним следят, но он чувствовал преследование у себя за спиной и вновь вспомнил свою юность, когда бежал среди многоэтажных жилых домов в Ист-Энде Глазго, а за ним гналась разъяренная толпа лишь по той причине, что он находился на территории, которую они считали своей.

Ну, на этот раз у меня есть пистолет. Приходите и заберите его, суки.

Он поднимался, не думая ни о чем, кроме как добраться до верха, не имея другой цели, кроме как воссоединиться с остальной частью отряда. В этом конкретном переулке вдоль всей его длины располагались жилища с небольшими, но не менее правильными дверями и окнами, однако это, должно быть, были мрачные места для жизни, где никогда не видно солнца, постоянно лежащие в глубокой тени и пронизанные холодком, несмотря на дневную жару за пределами этого каньона.

Усталость постепенно овладевала им; прошло уже немало времени - казалось, целая вечность - с тех пор, как он последний раз спал или ел. Его тренировки подсказывали, что в запасе еще остались силы; но не слишком много. Он вышел на вершину переулка и оглядел очередную открытую площадь, на этот раз более узкую. Он повернулся направо и с тревогой посмотрел вверх по каньону; город возвышался над ним и уходил вдаль в головокружительном переплетении переулков и улиц, башенок и балконов.

Ему еще предстояло много восхождений, и он не был уверен, что у него хватит сил на это.

Пройдя еще один подъем по переулку, еще один длинный пролет лестницы, ноги Дэвиса наконец решили, что с них хватит, и зашатались так, что он едва не упал назад - что, скорее всего, привело бы к переломам костей или трещине в черепе. Ему нужно было отдохнуть.

Найти подходящее укрытие оказалось сложнее, чем он надеялся, но в конце концов он выбрал комнату высоко в башенке с балконом, с которого открывался вид на нижнюю часть города. Туда вел лишь один узкий вход по винтовой лестнице; крупные экземпляры жуков не смогли бы по ней пробраться, и он был уверен, что его винтовка окажется достаточной для борьбы с чем-либо меньшим, что могло бы его настичь. Высокое расположение также позволило бы ему не спускать глаз с остальных членов отряда. В общем, это было лучшее, на что он мог надеяться. Прежде чем остановиться на этом месте, он огляделся с балкона. С его позиции открывался прямой и отвесный обзор вниз - пятьдесят футов до того, что когда-то, судя по всему, было рынком. Теперь там не было ни души, только камни и пыль; в этой части города не было и признаков жуков, и тот факт, что он не видел ни одного из них уже добрых полчаса, вселял в него надежду, что они отказались от преследования.

Он с облегчением сел, вздохнув от удовлетворения, что наконец-то смог отдохнуть, прислонившись спиной к балюстраде балкона, не спуская глаз с двери, ведущей на лестничную клетку, и при этом выпил немного воды, съел холодную еду из своих припасов и с удовольствием выкурил сигарету. К тому времени, как он закончил, ему стало немного легче, но холодная паника от его положения все еще бурлила где-то под поверхностью, теперь, когда прилив адреналина от схватки и последующей погони постепенно угасал.

Он задавался вопросом, как обстоят дела у остальных. Он не слышал ни выстрелов, ни взрывов гранат, но это могло означать лишь то, что они тоже прячутся и отдыхают. Ему оставалось только надеяться, что так и есть, ведь мысль о том, что их победили и что он теперь остался один в этом огромном пустом городе, была бы для него невыносимой.

Между воспоминаниями об Эдинбурге и мыслями о юношеских побегах от банд в Глазго его разум не переставал бурлить: прошлые страдания накладывались на нынешние обстоятельства, все смешивалось в один хаос, пока жуки не превратились в обкуренных подростков, а город в долине не слился с шотландскими городами в смесь почти средневековых башенок и балконов с современным светом и окнами высотных домов, и изнеможение Дэвиса наконец не позволило ему оставаться бодрствующим ни на мгновение дольше.

Он заснул.

Его сны были тревожными. Он снова оказался в Глазго, в теле двенадцатилетнего мальчика, прячась на лестничной клетке многоэтажного дома, пока его мучители рыскали на улице. Этот сон не был для него новым; он достаточно хорошо знал его ход и ритм благодаря тому, что он повторялся на протяжении многих лет, но он никогда не терял способности сбивать его с толку. Он дрожал там в темноте, ведь хотя он спал под солнцем, здесь, в Глазго, был январь, и зима держала его в крепких тисках.

Ранее в тот же день он заманил главаря банды одного на лестничную клетку. Это была первая ошибка парня, но ее хватило, чтобы он получил сломанный нос и синяк под глазом; Дэвис покончил с тем, чтобы терпеть этих придурков. Они издевались над ним месяцами - то "чернушка", то "ниггер" - их бандитский менталитет давал волю низменным инстинктам, поскольку в подъездах им нечем было заняться. Два удара, которые нанес Дэвис, стали его первым в жизни ответом; он знал, что мать устроит ему ад за то, что он опустился до их уровня, но, черт возьми, это было приятно.

Однако сейчас он расплачивался за это; парень вернулся из больницы, вокруг него собрались приспешники, и погоня началась. Пока что она завела их вверх и вниз в трех разных жилых домах; Дэвису повезло в том, что он знал проходы и лестничные клетки не хуже своих преследователей. Но на последнем пролете лестницы они чуть не поймали его, и ему пришлось перепрыгнуть через перила, чтобы ускользнуть. Высота падения оказалась больше, чем ему хотелось бы, и при приземлении он подвернул лодыжку.

Теперь ему оставалось только спрятаться и надеяться, что они его не найдут, ведь если найдут, у него не было никаких шансов избежать больницы, а то и гроба.

Холод сжимал его все сильнее; он чувствовал, как он проникает сквозь одежду у него за спиной, где он прижался к стене. Он изо всех сил пытался остановить стук зубов.

- Эй, черножопый, - крикнул его главный мучитель откуда-то неподалеку. - Улыбнись, чтобы мы могли тебя разглядеть в темноте.

Единственным утешением для Дэвиса было то, что парень говорил с явным придыханием из-за недавно разбитого носа. Дэвис действительно улыбнулся там, в темноте, но это была мрачная улыбка со сжатыми губами.

Он сменил положение, услышав, как они приближаются к нему, прижавшись к самому темному углу между двумя мусорными контейнерами; запах выброшенной и сгнившей еды из фаст-фуда был едким, почти душащим, но он надеялся, что одного этого будет достаточно, чтобы они не стали искать его здесь. По правде говоря, это была не слишком большая надежда, ведь он знал по горькому опыту, что эта шайка пошла бы на многое, лишь бы найти повод помучить его.

Все, что он мог сделать, - это притаиться там в темноте и ждать, все время надеясь, что он мог бы оказаться где-то в другом месте, где-то, где он мог бы видеть солнечный свет, не боясь, что он его выдаст.

Через некоторое время его разбудил инстинкт; на мгновение он замер, ослепленный яркостью и жаром в своем укрытии, а реальность постепенно проникала сквозь остатки сна. Он не имел ни малейшего представления, как долго спал, знал лишь, что не чувствовал себя отдохнувшим и что солнце все еще стояло высоко в небе. Но все это не имело значения перед звуками, доносившимися из темного проема перед ним. Когтистые лапы скребли и царапали камень, щелкая и стуча. Высокий гудящий вопль поднялся и наполнил балкон. Дэвис поднял винтовку и направил ее на проем.

- Сержант, если это ты тут дурачишься, я тебя застрелю просто так, ради забавы.

Это был не Вигго. Жук, выскочивший из тени, был не больше маленькой собаки, и Дэвис чуть не рассмеялся от облегчения. Но этот мелкий гад был быстр, это надо признать, и у него едва хватило времени нажать на курок и разнести его на куски двумя выстрелами, прежде чем тот добежал до его ног. Он наклонился, поднял мертвое существо и швырнул его за балкон, стараясь не прикоснуться к отвратительному черному ихору, сочащемуся из места, где раньше была голова. Когда эхо выстрелов затихло и исчезло в каньоне, он понял, что только что совершил ошибку, возможно, фатальную.

Единственное, что играло ему на руку, - это то, что лестница, ведущая к его позиции, была узкой, так что ему пришлось бы иметь дело только с относительно более мелкими тварями. Он встал, скрипя зубами от боли в ногах и спине, и вошел в дверной проем, чтобы встать у верха лестничной клетки. Теперь у него было два преимущества: он также контролировал возвышенность. Но возобновившийся шум и скрежет внизу говорили о том, что жуки, должно быть, обнаружили его позицию, и появление гостей было лишь вопросом времени.

Он оказался в ловушке: единственный выход - через балкон, при этом у него был ограниченный запас патронов и никакой поддержки.

Скрежет когтей по камню становился громче, приближался, и из темного лестничного пролета поднялся высокий, завывающий гул.

Мне уже все равно, когда это произойдет, ребята. В любой момент.

Они мчались по лестнице вверх, туда, где наверху ждал Уилкинс, в темноту, представляя себе черные тела адских чудовищ у себя за спиной и думая, что в любую секунду их утащат в ад, где их ждет смерть от тысячи порезов. Дневной свет, пробивавшийся на пол храма далеко внизу, здесь, наверху, был слабым и рассеянным, и они поднимались во все более густую тьму и тень.

Когда они добрались до места, где находился Уилкинс, Бэнкс почувствовал на лице холодный свежий воздух и впервые за долгие секунды увидел впереди намек, едва уловимый отблеск света.

- Сюда, ребята! - крикнул он и помчался во весь опор к свету.

Через пять ярдов он достиг каменной стены и увидел свет за узкой расщелиной впереди. Он протиснулся в нее, при этом пришлось повернуться боком, чтобы пройти. На ужасную секунду ему показалось, что он может застрять; если у него было пивное брюхо, он, возможно, и застрял бы там до сих пор, но, приложив некоторое усилие, он наконец смог протиснуться на широкий открытый уступ на вершине утеса под палящим солнцем, откуда открывался вид на пустынные дюны далеко внизу.

Через несколько секунд рядом с ним появились Вигго и Уилкинс. Они отступили назад, подняв оружие, но, несмотря на отчаянное царапанье с другой стороны, ни один из жуков не смог пробраться наружу.

- Похоже, именно так и выбрался тот старый солдат, - сказал Бэнкс.

- Ага, можно и так сказать, - сухо ответил Вигго. - Вам нужно это увидеть, капитан. Уилко, прикрой нас.

Бэнкс повернулся к Вигго и увидел, что тот смотрит вниз на иссохшее тело, прислоненное к стене каньона с одной стороны щели, через которую они только что пробрались. На нем была красная суконная форма викторианского солдата, но, очевидно, это был не тот, кто вел дневник. Бэнкс сразу понял, кто это должен быть. У него была пулевая дыра между глаз, а в тунику была засунута наспех нацарапанная записка. Бэнкс вынул ее и прочитал вслух.

- За дезертирство и оставление своего подразделения перед лицом врага. Приговор - смертная казнь.

- Теперь мы знаем, почему старик не стал рассказывать эту историю в старости, вернувшись домой, - сказал Бэнкс.

- Он застрелил своего командира?

- Ага, и я, наверное, поступил бы так же на его месте, но не вздумай что-то затевать, сержант.

- Значит, старик дошел до этого места. А что дальше?

Они осмотрели уступ и быстро нашли ответ. Ниже, под ними, вниз к месту, где утес встречался с пустыней, извивалась опасная тропа по скалам. Далеко на восточном горизонте Бэнкс разглядел более темный участок земли, который мог быть только оазисом. По другую сторону уступа столь же крутая тропа вела дальше вглубь каньона. Бэнкс понял, что вот-вот упадет; о таком подъеме не могло быть и речи без отдыха, и, глядя на Вигго и Уилкинса, он увидел на их лицах ту же усталость, которую чувствовал сам.

- Вот наш путь к спасению, - сказал он, указывая вниз по утесу, - но сначала найдем Дэвиса. Мы велели ему подняться выше, так что нам придется идти вверх. Но только после того, как отдохнем.

Вигго, похоже, хотел возразить, но Бэнкс остановил его поднятой рукой и указал на утес.

- Как хотите, сержант. Но это наш путь наверх, а вон там - опасная тропа. Если ваши ноги хоть немного похожи на мои, они не унесут вас далеко, прежде чем вы сорветесь. Вниз очень далеко.

Вигго наконец опомнился. Бэнкс следил за узкой щелью, через которую они пробрались, пока сержант и Уилкинс варили кофе.

- Дэвис - умный парень, - сказал Бэнкс, когда Вигго протянул ему кружку. - Он найдет место, где можно укрыться, пока мы не доберемся до него.

- Это большой город, капитан, - сказал Вигго.

- Да, но ты же знаешь, какие они, шотландцы. Мы можем найти соотечественника или бар в любом городе мира.

- Если у меня будет право голоса, я выберу и то, и другое.

Больше не было никаких шумов из-за щели в скале, ведущей к храму, но Бэнкс чувствовал себя уязвимым, находясь на открытом уступе. Он отправил остальных в тень, которая появилась возле поднимающейся вверх тропы вдоль утеса, когда солнце прошло над вершиной холма, и сам встал на первую вахту, пока они пытались вздремнуть. Он стоял, прислонившись спиной к скале, настороженно прислушиваясь к любому звуку позади себя, куря одну сигарету за другой и вглядываясь в пустыню.

Он чувствовал себя как никогда усталым, и хотя каждый из них съел по порции полевого пайка с кофе, он знал, что этого явно недостаточно, чтобы восполнить энергию, которую они тратили с того самого момента, как впервые столкнулись с неприятностями в оазисе. Казалось, что это было уже тысячу миль и целую вечность назад.

А нам еще предстоит пройти весь путь обратно, чтобы оказаться в безопасности.

Он отогнал эту мысль. Спасательная операция провалилась, но теперь у него была другая задача: один из его людей отстал от отряда и находился в опасности. Дэвис - вот что имело значение.

Чтобы отвлечься, он снова посмотрел на иссохшее тело, прислоненное к скале. Он не испытывал жалости к мертвецу; остаться сидеть в одиночестве на отдаленном уступе скалы, и никому было неизвестно о его судьбе, - это было не больше, чем он заслуживал. По мнению Бэнкса, он совершил смертный грех. Он покинул свой отряд в час величайшей нужды. Бэнкс был искренен в том, что сказал Вигго: он уготовил бы этому офицеру ту же участь, будь тот тогда рядом, и ушел бы, не задумываясь. Отряд был для него всем; подвести его - это был величайший грех, какой он только мог себе представить.

Он снова погрузился в полусонное, полное грез состояние, глядя на оазис, но в воображении видя старые походы - от залива Баффина до Антарктиды, от Сибири до Амазонки и через другие пустыни в Сирии и Монголии. А теперь и здесь. Не окажется ли и он в конце концов на какой-нибудь забытой скале, когда, как это, вероятно, неизбежно, их наконец настигнет беда?

Он поклялся себе, что, если это когда-нибудь случится, он позаботится о том, чтобы Oтряд был в безопасности и на свободе, прежде чем позволит чему-либо унести себя, и, стоя там, на том высоком уступе, он бросил свое обещание кому бы то ни было - богам или чему-то еще, кто бы ни слушал.

Через два часа Уилкинс сменил его, и чуть больше чем через три часа он проснулся - не совсем бодрым, но, по крайней мере, достаточно отдохнувшим, чтобы почувствовать, что восхождение, возможно, осуществимо. Он выпил кофе и покурил вместе с остальными, а затем обратил внимание на тропу по утесу. Теперь, когда эта сторона горы была в тени, она выглядела еще более опасной и устрашающей, чем раньше, но, по крайней мере, они будут подниматься в сторону, удаляясь от палящего солнца. Это был один из немногих плюсов.

Но Дэвис уже давно находится там наверху в одиночестве. Пора нам выдвигаться.

Через пять минут они уже были в пути.

Бэнкс возглавил группу, когда они начали подъем.

Дэвис снова заснул, стоя в полный рост в дверном проеме, прислонившись к стене. Он понятия не имел, как долго проспал, знал только, что солнце прошло над головой и теперь начинало опускаться над высокими зданиями города.

Ты, тупой придурок. Тебя же могли съесть.

Снизу, из лестничной клетки, не доносилось ни звука, ничто не указывало на то, что какой-нибудь жук поднялся бы наверх, чтобы воспользоваться его невнимательностью. И сон, в конце концов, пошел ему на пользу; теперь он чувствовал себя отдохнувшим, а после сигареты и кусочка шоколада из жилета - бодрым.

Но где же ребята?

С момента его первоначального бегства он не слышал ни одного выстрела, и вновь на поверхность всплыл старый страх оказаться в ловушке в одиночестве. Он сердито отбросил эту мысль. Страх здесь ему ни к чему. Чтобы справиться с ним, он пересчитал свое снаряжение: у него была винтовка с двумя запасными магазинами в жилете, пистолет с полной обоймой и четыре гранаты, перекинутые через пояс. Недостаточно, чтобы сразиться с армией, но этого должно хватить, чтобы остаться в живых до прибытия подкрепления.

Если оно вообще прибудет.

Он снова отогнал эту мысль и, чтобы отвлечься, подошел к балкону, чтобы посмотреть на город внизу. Улицы погрузились в тень, теперь, когда солнце зашло; меняющаяся тьма скрывала дверные проемы и переулки в непроницаемой темноте. Там внизу могло быть сколько угодно жуков, и он никогда не узнает, пока не окажется среди них.

Он решил остаться на месте и ждать, но чем гуще становилась тьма, тем больше он сомневался в своей стратегии. Достаточно ли высоко он поднялся? Как остальные найдут его, если он будет молчать и прятаться? Когда солнце зашло за самую высокую точку города и его позиция погрузилась в тень, он решил перестать сомневаться и наконец-то что-то предпринять.

Мне нужно убраться отсюда. Мне нужно подняться выше.

Он вышел из дверного проема, включил фонарик на ружье и сделал первый шаг вниз по лестничной клетке.

Он тут же пожалел о своем решении и чуть не отступил обратно на балкон, но часть его сознания все еще оставалась в том сне, все еще прижималась к мусорным бакам у подножия многоэтажного дома в Истерхаусе. Отступить сейчас означало бы признать, что он по-прежнему тот испуганный парень, прячущийся в темноте. Его мучители в Истерхаусе дважды подумали бы, прежде чем набраться смелости подойти к человеку, который мрачно улыбнулся, крепко сжал винтовку и сделал второй шаг.

Он спускался по ступенькам медленно, стараясь не издавать ни звука, даже не скрипеть подошвой по камню. Лестничная клетка вилась вниз и вокруг внутренней части башни, так что он ни в какой точке не мог видеть дальше, чем на несколько футов впереди себя, но не было ни малейшего признака того, что чудовища находились где-то поблизости: ни гула, ни скрежета когтей по камню, ни следа едкого запаха, который он уже ассоциировал с ними. Его уверенность росла с каждым безопасным шагом вниз, но быстро разбилась вдребезги, когда он достиг подножия лестничной клетки.

Он оглядел рыночную площадь, которую видел сверху. Воздух был неподвижен и тихо, а рынок теперь погрузился в густую тень, но не настолько густую, чтобы скрыть почти полусферические купола, которые усеивали всю территорию - от размера человека до нескольких, величиной с автомобиль. Ни одно из них не обращало на него внимания; все прижали ноги и головы к телу, а панцири лежали на каменной земле. Но переулок, в который ему нужно было свернуть, находился справа, и чтобы подняться выше в городе, Дэвису пришлось бы пройти среди по крайней мере некоторых из этих чудовищ, не давая им себя заметить.

Его первой мыслью было отступить обратно по лестнице на балкон, но решение, которое он принял, спустившись оттуда, оставалось в силе. Ему нужно было подняться выше - это было самым главным. Ладно, на его пути стояли чудовища. Но они его еще не заметили. Он вновь вспомнил о своем пребывании в Глазго; тогда он ускользал от преследователей благодаря скрытности и хитрости, и те парни, хотя и не отличались особым умом, по крайней мере превосходили этих жуков в решимости.

Ты сможешь.

Он сделал шаг на рыночную площадь.

Ничто не шевелилось. Овальные купола лежали там, словно стратегически расставленные скульптуры в музее современного искусства. Воодушевленный, Дэвис сделал еще один шаг, потом еще один. Он обошел один из более крупных экземпляров, любуясь радужным блеском его панциря и тем впечатлением грубой силы, которое создавала его массивность. Он осторожно пробирался среди существ, двигаясь медленно, почти в замедленном движении, даже когда каждый его инстинкт подсказывал просто удирать и надеяться на лучшее.

Он был уже на полпути к своей цели - входу в переулок, - когда ближайшее к нему чудовище, особь длиной почти семь футов, зашевелилось и приподняло панцирь. Из-под панциря высунулась нога - всего в шести дюймах от его стопы, - и длинный коготь, выглядевший почти металлическим, поцарапал камень с таким же пронзительным звуком, как ногти по грифельной доске.

Дэвис замер, ненадолго застыв, подобно статуе в детской игре: одна нога осталась поднятой на полпути, а другая теперь находилась всего в четырех дюймах от царапающего когтя.

Теперь - три дюйма, и коготь снова царапнул, на этот раз сильнее, и звук стал громче, настойчивее. Еще несколько панцирей зашевелились, словно в ответ, и это стало для Дэвиса сигналом к действию. Он бросил осторожность к черту и помчался во весь опор к переулку.

Это было всего десять ярдов, но он едва успел; одно из более крупных существ преградило ему путь. Ему пришлось быстро принять решение: обойти или перепрыгнуть. Перепрыгнуть было быстрее. Он прыгнул на спину существа. Как только он оказался на ней, оно сдвинулось, приподнявшись и угрожая вывести его из равновесия, но его импульса хватило, чтобы продолжить движение вперед. Когда он спрыгнул и оказался у входа в переулок, позади него раздался характерный высокий, завывающий гул. Едва он поднялся на три ступеньки, как услышал сзади шуршание и скрежет по камню. Он обернулся, подняв винтовку, и увидел, что существо, через которое он только что перепрыгнул, застряло у входа в переулок.

Он подумал о том, чтобы выстрелить, но решил, что шум может принести больше вреда, чем пользы, и оставил чудовище там, пока сам повернул к лестнице. Оглянувшись, пройдя тридцать ступенек, он увидел, что более мелкие чудовища теперь карабкаются по спине крупного и начинают преследование.

Но у меня есть преимущество. Это лучше, чем я мог надеяться.

Он мчался по лестнице во весь опор, по две ступеньки за раз - еще один трюк, которому он научился в юности в многоэтажках.

Он знал, что они идут за ним. Он мог представить, как они, тесно прижавшись плечом к плечу и наступая друг на друга, роем устремляются по переулку, словно лава под давлением. Он не обернулся, сосредоточившись вместо этого на скорости и уверенности шага на ступенях. Добежав до верха переулка, он оказался на другой площадке, простирающейся высоко вдоль каньона, близко к верхнему краю. Здесь не было жилищ; место напоминало смотровую площадку, с которой открывался вид на город внизу, словно зона для посетителей на огромной дамбе. На востоке тьма уже поглощала город, а над ним самые высокие крепостные валы все еще светились красным в последних лучах заходящего солнца.

Дэвис оглядел насыпь, надеясь найти еще один переулок, который привел бы его на вершины. На этот раз ему не повезло. Проход тянулся вправо и влево по обе стороны от него. На противоположной стороне, по крайней мере в этом месте, была только скалистая стена каньона. Пойти налево означало возвращаться в сторону главного города. Пойти направо, по крайней мере, позволило бы ему пока оставаться в сумерках, да и в том направлении виднелись высокие башни - самая верхняя часть города, все еще купающаяся в последних лучах заходящего солнца, - которые возвышались над стеной каньона, словно зубы надгробных плит.

Он едва замедлил шаг, свернул направо и бросился бежать.

Он обернулся лишь через минуту, когда высокий гудящий вой чудовищ стал еще выше по тону и зазвучал почти возбужденно. Он оглянулся через плечо и чуть не споткнулся о собственные ноги - его обнаружили. Чудовища были всего в пятидесяти ярдах позади, их масса простиралась по всей площади и наполняла ее черной волной, катившейся вперед, словно прибой в открытом море.

Дэвис устремил взгляд на ближайшую из высоких башен впереди; теперь это была его единственная надежда в гонке за спасением.

Будет непросто. На полпути к башне он снова оглянулся. Черная волна все еще приближалась, теперь всего в двадцати пяти ярдах позади, настолько близко, что он слышал скрежет и скреб когтей по камню, даже несмотря на их настойчивый, воющий гул. Он почувствовал их едкий запах в горле. Дыхание стало тяжелым и прерывистым, ноги, казалось, горели, и он знал, что одно-единственное поскальзывание будет для него концом; они настигнут его, не дав даже времени подняться. Единственной точкой сосредоточения для него стал черный проем у подножия ближайшей башни. Именно мысль о Глазго придала ему последний прилив энергии; и тогда он не дал им поймать себя.

Черт меня поберет, если меня поймают сейчас.

Он достиг дверного проема всего на несколько ярдов впереди мчащейся орды и чуть не заплакал от облегчения, когда открывшийся перед ним коридор привел к винтовой лестнице, похожей на ту, по которой он поднимался раньше. Он поднялся на два витка, прежде чем на мгновение остановился, чтобы отцепить гранату от пояса. Эта секундная пауза едва не стоила ему жизни: одно из меньших чудовищ, длиной в два фута, но полное ярости, хлестнуло клешней, и Дэвис почувствовал, как она скользнула по кости его лодыжки. Он почувствовал влажное тепло, когда кровь хлынула в его ботинок.

Уверенный, что конструкция устояла до сих пор и выдержит взрыв, Дэвис оттолкнул атакующее чудовище ногой, вытащил чеку зубами и бросил гранату вниз по лестничной клетке. Он увидел, как она отскочила, развернулся и рванулся вверх по ступенькам - два шага - а затем бросился лицом вниз, когда вокруг него пронеслась волна жара и света.

В ушах звенело, волосы на затылке были подпалены, и он все еще чувствовал, как кровь скапливается в левом ботинке из-за раны, нанесенной ему чудовищем, но когда он обернулся и посмотрел назад, лестничная клетка была заполнена дымом... и пуста - жуков не было.

Он с трудом доковылял до верха лестницы, все время прислушиваясь к скрежету когтей по камню. Звон в ушах постепенно стих, но в то же время боль в лодыжке разгорелась до белого каления. Он был уже почти на пределе, когда впереди увидел тусклый свет, и, пройдя еще один виток лестничной клетки, вышел на высокий балкон. На востоке начинали мерцать звезды, а на западе он смотрел вниз на то, что казалось кратером шириной в несколько миль; долина в этом месте выходила к потухшему вулкану, возраст которого можно было только угадывать. У Дэвиса на уме были более важные дела; его лодыжка все еще кровоточила, а в его и без того ослабленном состоянии нужна была каждая унция крови.

Он сел спиной к парапету, закатал штанину и осторожно снял левый ботинок и носок. В зияющей ране длиной три дюйма, из которой сочилась кровь, он увидел блеск кости. Он принялся перевязывать рану.

Это был непростой процесс: приходилось одновременно следить за лестничной клеткой и выполнять элементарную накладку швов. Края пореза были ровные, как бритва, что облегчало работу с иглой, а укол морфия - настолько маленький, насколько он считал возможным - притупил боль. Он перевязал рану так туго, как только мог выдержать, и снова надел носок и ботинок; позже он, возможно, не смог бы этого сделать, если бы раненое место опухло. Морфий подействовал, и боль превратилась в тупую ноющую боль, а после сигареты он почувствовал, что почти взял себя в руки.

Пока что.

Но в ближайшее время он больше не сможет бегать - это было точно. Даже небольшое давление на рану могло разорвать швы, и это еще не считая боли, которая, как он знал, только и ждала, чтобы снова дать о себе знать.

Он сидел там в сгущающихся сумерках, с зудящими нервами, винтовкой, нацеленной на дверной проем, и ждал, найдут ли его эти твари. Если это произойдет, он намеревался унести с собой столько ублюдков, сколько позволит его боезапас.

Бэнкс услышал характерный хлопок взрывающейся гранаты как раз в тот момент, когда тьма опустилась на склон утеса.

- Он еще жив, - крикнул Уилкинс.

- Конечно, он, блядь, жив, - сказал Вигго. - Ты думаешь, я бы карабкался на этот гребаный холм ради мертвеца?

Подъем оказался столь же опасным и изнурительным, как и опасался Бэнкс. Они уже два часа шли по узкой тропе, медленно пробираясь вверх, местами на четвереньках там, где склон становился особенно крутым. Звук взрыва поднял ослабевающий дух и придал ему новый прилив сил; один из его людей был там, наверху, и все еще сражался.

До этого момента Бэнкс шел впереди на протяжении всего подъема, а остальные подстраивались под его темп. Когда он резко ускорился, Вигго первым начал жаловаться.

- Полегче, капитан. Я же не чертова коза.

- Жены из Лоссимута так не говорят, - ответил Бэнкс, но в ответ услышал лишь усталый смех.

Звук взрыва заставил Бэнкса продолжить путь, но его тело и его люди могли выдержать только определенную нагрузку за раз. Он заставил себя отдохнуть; для видимости он назвал это перерывом на сигарету, но никого из троих это не обмануло. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, на узком уступе высоко над пустыней. На востоке над оазисом появлялись звезды, а вершины утеса, все еще возвышавшиеся над ними, были окаймлены красным от угасающих лучей солнца.

- Остаток пути придется идти в темноте, - сказал он.

- У вас нет хороших новостей, капитан? - спросил Вигго.

- Дождя нет. И никаких зверюг поблизости.

- Ага, слава Богу за эту маленькую милость. Может, у них хватило ума не лезть на эту чертову скалу в такое время ночи.

Пока они курили, Бэнкс прислушивался, не раздастся ли снова взрыв гранаты или выстрелы - еще одно свидетельство того, что Дэвис все еще сражается, - но прежнего шума не повторилось, и через десять минут он не выдержал дальнейшего ожидания.

Он повернулся к утесу и начал карабкаться.

Подъем тянулся, казалось, вечно. Бэнкс понимал, что становится все медленнее, но парни позади него не жаловались, так что он догадался, что им приходится не легче, чем ему. Почти с облегчением они вышли к месту, похожему на древнюю зону обвала - огромной впадине в утесе, которую им предстояло осторожно обойти, двигаясь по ровному участку тропы. Только после того как они преодолели треть края впадины, Бэнкс увидел, чем она была заполнена, и это стало возможным лишь благодаря восходящей луне на востоке.

Он слышал рассказы об огромных "кладбищах слонов" в Кении; Это, наверное, что-то похожее, - была его первая мысль. Впадина, шириной почти сто ярдов и глубоко врезанная в утес, была заполнена пустыми панцирями мертвых жуков, некоторые целые, некоторые разбитые, в некоторых еще оставались части конечностей и клешней, а из других сочилась отвратительная жидкость, которая в лунном свете казалась угольно-черной. Все это место воняло, как могильник. Взглянув вверх по склону, ему показалось, что он видит еще больше обломков панцирей, усыпающих поверхность утеса, вплоть до самой впадины.

- Они свалились с того высокого уступа? - спросил Уилкинс.

- Похоже на то, парень, - ответил Бэнкс. - Свалились сами или их сбросили.

Вигго указал на панцирь размером с небольшой автобус.

- Что могло сбросить такую штуку с вершины горы?

- Что-то еще большее, вроде той штуки, - мрачно ответил Бэнкс. - Но давайте надеяться, что это одно из тех безумных предположений, с которыми я не угадаю. Пошли, парни. Эти мертвы. А Дэвис - нет.

Они быстро обошли кладбище, и Бэнкс почти обрадовался, когда тропа ушла вверх, а ветерок с востока означал, что не только вид, но и запах мертвецов остались позади. На гору опустилась тишина, и он слышал только шаги ребят по скалам и собственное дыхание. Даже Вигго замолчал, и они поднимались в том же направлении еще полчаса, пока Бэнкс, подняв глаза, не заметил, что вершина утеса явно стала гораздо ближе; они, наконец, приближались к месту назначения. Он остановил отряд, чтобы снова сделать перерыв на курение.

- Ладно, ребята. Мы почти на месте. Не знаем, что нас ждет, когда мы поднимемся на вершину, но Дэвис где-то там, наверное, ждет нас, возможно, в беде. Найдем его - и убираемся отсюда со всех ног.

- Вот это план, который я могу поддержать, - сказал Вигго. - А как насчет тех мертвых исследователей?

- Как ты и сказал, они мертвы. Мы же не можем их с собой забрать. Их последний покой - в руках дипломатов, но, если меня спросишь, о них просто тихо забудут. Нас здесь никогда не было, никто нас не видел, этого места не существует.

- Как всегда, - сказал Вигго и отбросил тлеющий окурок сигареты с обрыва в ночную тьму, а Бэнкс повернулся, чтобы начать последний этап подъема.

Они вышли на вершину, когда за их спинами поднималась луна. Он не знал, чего ожидать, но зрелище все же удивило его. Они стояли на высоком уступе, глядя на запад, на то, что выглядело как огромный кратер давно угасшего вулкана. Лунного света хватало, чтобы разглядеть, что кальдера образовала оазис из зелени и сверкающих водоемов, которые танцевали в лунном свете. Были и другие тени, слишком темные, чтобы в них можно было разглядеть что-либо, но они выглядели скорее естественными, чем рукотворными. Это место было самой высокой точкой города.

Бэнкс повернулся, чтобы посмотреть на восток. Они стояли на высоте тридцати футов над высокой стеной, простиравшейся до другого края долины. Стена была толщиной в двадцать футов, а по ее верху пролегала широкая насыпь, погруженная в густую тень. Башенки возвышались еще выше через равные промежутки вдоль верха - это были самые высокие точки каждого уровня, на уровне глаз Бэнкса, когда он стоял на уступе; оттуда в дневное время тоже открывался вид на огромный кратер за стеной. Он тщетно искал хоть малейший проблеск света в темных окнах. Если Дэвис и находился в одной из башен, то он старался не высовываться.

- Ладно, ребята. Я не собираюсь блуждать по городу в темноте; это просто приглашение к неприятностям, которые нам не нужны. Но я велел Дэвису подняться как можно выше, а те башенки - самые высокие точки здесь. Я бы хотел их осмотреть. Если его там нет, будем ждать; если он там, займем позицию и переждем ночь. В любом случае, мы отдохнем.

- По-моему, это еще один отличный план, капитан, - сказал Вигго. - С чего начнем?

Бэнкс рискнул включить свет на своем оружии, чтобы осветить ближайшую окрестность, и нашел то, что искал: еще один проход, а точнее, лестницу, ведущую вниз от их позиции к высокому вестибюлю.

- Ну, по крайней мере, не вверх, - сказал Вигго и пошел впереди по лестнице.

Они спустились в темноту, и путь им освещали лишь лунный свет и звезды, но Бэнкс не хотел включать фонари на ружьях.

- Нет смысла без нужды раскрывать наше местонахождение, - тихо сказал он. - Осторожно, ребята.

Когда они подошли к насыпи, он понял, что был прав, проявляя такую осторожность: ровная площадка между тем местом, где они стояли, и входом в первую башню была полна куполообразных темных теней, ни одна из которых не шевелилась. Десятки жуков, все с поджатыми ногами и головами, словно ракушки на прибрежных скалах. Вигго остановился у подножия лестницы. Ближайшее чудовище находилось всего в десяти шагах от них - крупное, длиной около десяти футов, с куполом высотой шесть футов.

- Что теперь, капитан? - прошептал Вигго.

- План остается прежним, - ответил Бэнкс. - Нам нужно осмотреть эти башни. Мы знаем, что они реагируют на звук. Давайте постараемся не шуметь.

Он протиснулся мимо Вигго и снова вышел вперед. У них были веские причины быть благодарными лунному свету; в пасмурную ночь им пришлось бы зажечь фонари, но в данном случае каждый из черных куполов четко вырисовывался на фоне более светлого камня набережной. Он обошел первое крупное чудовище справа и посмотрел вперед, пытаясь определить самый удобный путь, по которому они могли бы пройти между этими существами. Вигго и Уилкинс шли за ним гуськом, следуя по его следам.

Они продвигались вперед по сантиметру, мучительно медленно, осторожно ставя ноги на твердую почву, прежде чем делать следующий шаг. В воздухе висел едкий запах, щекотавший горло Бэнкса и вызывавший кашель, который ему приходилось сдерживать, но даже тогда звук, раздавшийся в его горле, казался слишком громким в мертвой тишине на набережной. Он остановился на полшага, но ни одно из существ не шевельнулось. Они обошли еще одно огромное чудовище, столь высокое, что Бэнкс не мог обогнуть его взглядом. Обойдя его, он наконец ясно увидел вход в башню. Чудовища стояли так плотно вокруг него, что, казалось, пробиться сквозь них было невозможно.

Через несколько секунд это уже не имело значения. Сверху, из башни, раздались два выстрела. Мгновение облегчения от того, что Дэвис оказался жив, быстро улетучилось, когда вокруг них зашевелились чудовища. Когти скребли по камню, купола поднялись с земли, и головы высунулись, чтобы выяснить, что это за шум. Высокий гудящий вой поднялся со всех сторон вокруг троих мужчин, которые теперь оказались в ловушке посреди пробуждающейся орды.

- Вперед! - крикнул Бэнкс. - Давайте проложим себе дорогу.

Нападение застало Дэвиса почти врасплох. Он как раз проверял карманы в поисках сигарет, когда услышал скрежет на ступеньках прямо за дверью перед собой и едва успел прицелиться из винтовки, как на него с огромной скоростью устремился жук размером с собаку. Он мчался прямо на него; он всадил ему две пули в голову, но из-за инерции жук продолжал лететь и упал ему на ноги, вызвав острую боль в ране и заставив его вскрикнуть.

Это вызвало новый скрежет и шуршание на лестнице. У него вновь возникли воспоминания о юности в Глазго - о том маленьком испуганном мальчишке, прятавшемся в темноте. В тот раз он сжимался от страха, замер в ужасе.

Но я уже не тот мальчишка.

- Иди и поймай меня, если считаешь, что у тебя хватит на это мужества, - крикнул он.

В ответ он услышал раскаты выстрелов с набережной под балконом.

- Наконец-то, блядь, кавалерия прибыла, - крикнул он, а затем ему пришлось сосредоточиться на собственном выживании, поскольку скрежет когтей по камню на лестнице становился все громче, а высокий, завывающий гул жуков эхом разносился по освещенному луной городу.

Второе чудовище, решившее испытать удачу, было больше первого - почти вдвое, но у него было больше времени, чтобы подготовиться к встрече и сразить его: сначала передние лапы, потом голова - прямо посреди дверного проема, создав готовый барьер, через который любому следующему нападающему пришлось бы перелезать. Он подумывал о том, чтобы перекинуть гранату через него, но не был уверен, что она скатится по лестничной клетке достаточно далеко, чтобы защитить его от взрыва, да и перекинуть гранату через парапет он не мог, опасаясь убить одного или нескольких бойцов отряда. К тому же, похоже, он будет слишком занят стрельбой из винтовки, чтобы отвлекаться на что-то еще; третий жук перелез через труп, лежавший в дверном проеме. По одной пуле в каждую ногу, одна в голову - это становилось уже ритуалом, и жук упал на своего сородича, хотя был гораздо меньше и не сильно увеличил барьер.

Среди грохота стрельбы разорвалась граната; казалось, что она взорвалась прямо под ним.

- Здесь, наверху! Я здесь, наверху! - крикнул он, а затем ему пришлось снова защищаться, когда четвертое чудовище перелезло через остальных.

Этот был еще больше и, должно быть, долго боролся в узкой лестничной клетке. По пуле в каждую ногу и одна в голову покончили с ним, и он тоже упал в дверной проем. Его заграждение теперь достигало четырех футов в высоту. С другой стороны раздавались отчаянные шуршания и неистовый высокий гул. Звуки стрельбы доносились откуда-то внизу, из лестничной клетки.

Спасатели приближались. Ему оставалось лишь продержаться в живых достаточно долго, чтобы они смогли до него добраться. Но его шансы не выглядели обнадеживающими. Заграждение из мертвых жуков в дверном проеме сдвинулось, словно его толкнули сзади, затем снова сдвинулось, и все это приблизилось на шесть дюймов.

Самый верхний из мертвых жуков опрокинулся вбок, оставив просвет, который быстро заполнился. Сразу прорвались два поменьше. Дэвис переключился на автоматический огонь, выпустил три пули в ближайшего, разнеся всю эту мерзость в вонючую кашу, но не успел прицелиться во второго. Он пробежал по полу балкона, перепрыгнул через его ноги и лодыжки, вызвав новую белую волну боли в ране, и оказался у него на коленях, прежде чем он успел отреагировать. Огромный клешнеобразный коготь попытался разорвать его бронежилет; он не хотел ждать, чтобы увидеть, кто из них одержит верх. Он бросил винтовку и схватил тварь обеими руками. Панцирь разорвал ему ладонь слева, но наконец он удержал его. Дэвис поднял его над головой. Ноги извивались, а клешня щелкнула в сантиметре от его носа, но к тому моменту он уже крепко держал его. Он отбросил его назад через голову, и тот улетел за парапет.

Если он попадет Вигго по голове, будет ад.

Дэвис поднял винтовку как раз вовремя; еще одно чудовище, почти такое же широкое, как дверной проем, карабкалось по трупам. Дэвис прицелился, выстрелил... и промахнулся. Он выбросил магазин и потянулся за новым, но понимал, что это лишь последний жест сопротивления; чудовище набросится на него, не успеет он даже вставить новый магазин.

Бой на дамбе, у входа в башню и на лестнице уже приобретал мерцающий, туманный облик кошмара. В первые секунды троих мужчин едва не захлестнула волна чудовищ, и спасло их только то, что Вигго сообразил воспользоваться высоким корпусом самого крупного в этом районе жука, чтобы занять выгодную позицию.

- Ко мне! - крикнул сержант, сбивая ноги и голову огромного жука и забираясь на верхушку панциря.

Оттуда он начал прокладывать себе путь между ними и входом в башню. Когда Бэнкс и Уилкинс вскочили, чтобы присоединиться к нему, все трое открыли стрельбу очередями, от которых куски панциря, конечностей и клешней разлетались в тумане смолисто-черного ихора. Жестокость их атаки, казалось, заставила чудовищ задержаться, и они перестали наступать в таком же большом количестве.

Бэнкс увидел шанс.

- Вигго, брось гранату в сторону входа, а потом, когда я начну бежать, беги за мной. Не медли.

Когда граната взорвалась, жуки, не попавшие под непосредственный взрыв, разбежались в разные стороны. Бэнкс спрыгнул вниз и бросился к освободившемуся месту, надеясь, что Вигго и Уилкинс идут прямо за ним. Добежав до дверного проема башни, он обнаружил в коридоре перед собой огромного жука. Он быстро сразил его - сбил ноги и голову - и был вынужден перепрыгнуть через него, чтобы попасть в саму лестничную клетку.

После этого началась бесконечная борьба за территорию на темной лестничной клетке: лучи оружейных фонарей прорезали тени, жуки совершали стремительные атаки из-за поворотов, сапоги хлюпали в липкой, сочащейся слизи, пока они поднимались в тумане зловония, выстрелов и непрекращающегося высокого воя все более обезумевших жуков. В какой-то момент он услышал, как Уилкинс крикнул:

- Граната!

Через три секунды внизу раздался приглушенный грохот, а затем в спину ударила быстрая волна жара. Сверху обрушился шквал выстрелов. Дэвис был еще жив, еще сражался.

Битва за лестничную клетку продолжалась. У Бэнкса закончился магазин, и он пропустил Вигго мимо себя, пока перезаряжался. Он следил за всем, что могло проскочить сквозь стрельбу Вигго, и старался не наступать на мертвых жуков, через которых им приходилось переступать, чтобы подняться.

У Вигго тоже закончился магазин. Когда Бэнкс двинулся, чтобы проскочить мимо него, жук, почти такой же широкий, как лестничная клетка, с полной скоростью бросился вниз, прямо на них. Бэнкс выпустил в него шесть пуль, прежде чем тот упал в дюйме от его ног; пули пробили дыры в его панцире и разбрызгали вонючую черную слизь по всей его груди и бедрам. Им пришлось перелезть через это существо, прежде чем они снова смогли твердо встать на ступени.

Стрельба Дэвиса теперь звучала гораздо ближе, и когда Бэнкс повернул за следующий поворот лестницы, застрелив еще двух чудовищ размером с собаку в процессе подъема, он увидел впереди тусклый лунный свет. Он ворвался в дверной проем как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромное чудовище мчится прямо на Дэвиса, который с трудом вставлял новый магазин в свое оружие. Бэнкс выпустил шесть выстрелов в зад эту тварь, разнеся всю ее заднюю часть в клочья, но она не замедлила ход и с силой врезалась в Дэвиса, который теперь оказался скрыт под ее массивным телом.

- Вигго, иди сюда, мне нужна помощь.

Они вдвоем схватили чудовище за заднюю часть, их руки были покрыты черной кровавой кашей, и одновременно подняли и толкнули его. Чудовище отлетело за парапет, и они услышали громкий грохот, когда оно ударилось о насыпь внизу.

На балконе воцарилась внезапная тишина. Бэнкс посмотрел вниз и увидел, как Дэвис улыбается ему.

- Ты чертовски долго тянул, - сказал Уилкинс из дверного проема.

- Внизу все тихо, капитан, - сказал он. - Думаю, мы дали им пищу для размышлений.

Бэнкс понюхал липкую массу, покрывавшую его пальцы.

- Ага, и они сделали то же самое с нами.

Он огляделся на липкие останки мертвых жуков, покрывавшие балкон.

- Давайте отправим эту шпану к их товарищу, - сказал он. - И посмотрим, сможем ли мы сделать это место пригодным для проживания, по крайней мере до рассвета.

Они потратили десять минут на то, чтобы сбрасывать жуков и их остатки с балкона, а также попытались избавиться от самой липкой грязи, используя в качестве швабры одну из запасных рубашек Вигго из его рюкзака.

- Не думаю, что это пройдет проверку на запах, - сказал Вигго, поднимая промокшую, почерневшую тряпку.

Он выбросил ее за балкон.

К тому времени, как они развели печку и закипел кофе, прилив адреналина от сражения постепенно исчезал, а звон в ушах Бэнкса уже не напоминал колокольный звон, раздающийся прямо у него за головой.

Дэвис рассказал им о своих приключениях в городе, а Вигго изложил в ярких красках историю их собственного путешествия от храма до башни, пока они курили и пили кофе.

- Что теперь, капитан? - спросил Вигго.

Бэнкс обратился сначала к Дэвису.

- Насколько серьезна рана? Сможешь идти?

- Я плотно перевязал ее, и болит как черт знает что, но я должен быть в порядке, по крайней мере какое-то время.

- Посмотрим, как будет утром. Убраться отсюда и днем будет достаточно сложно; я не собираюсь рисковать ночью. Это место подходит для обороны не хуже любого другого, так что будем отдыхать здесь. По два часа дежурства на каждого, и уйдем с первыми лучами света. Первый дежурный - я. Вигго, проверь запасы, прежде чем ложиться спать; у меня предчувствие, что нам понадобится каждый патрон, который у нас остался, если мы хотим отсюда выбраться.

Проверка запасов, проведенная Вигго, подтвердила его правоту: у каждого осталось по полтора магазина патронов для винтовок. У всех были пистолеты с полными обоймами, а на всех вместе оставалось одиннадцать гранат. Если они хотели выбраться отсюда, им придется полагаться скорее на скрытность, чем на силу, учитывая, что орда чудовищ, судя по всему, была почти безгранична по численности. Что еще хуже, у них заканчивалась вода; по его оценкам, если экономно расходовать, ее хватит, чтобы добраться до оазиса и пополнить запасы, но времени будет в обрез, и им придется выдвигаться, как только все отдохнут. Тогда между ними и спасением будет только орда бешеных гигантских жуков.

- Откуда, блядь, они все берутся? - спросил Вигго, когда он и Бэнкс курили вместе в дверном проеме после того, как Дэвис и Уилкинс улеглись спать. - И чем они питаются здесь, посреди этой гребаной пустоши?

- Мы уже видели, что в крайнем случае они поедают друг друга, - ответил Бэнкс. - Но я уверен, что при малейшей возможности они с удовольствием полакомились бы и нами.

- Думаешь, это они утащили всех людей, которые раньше здесь жили?

- Думаю, это вполне вероятно, а ты как думаешь?

- Одно можно сказать наверняка: эти твари не строили ту статую, которую ты разрушил. Так что же у нас здесь было? Думаешь, они их почитали? "Жукомания"?

Бэнкс слабо улыбнулся при этих словах.

- Догадки ни к чему нас не приведут. Посмотрим, что принесет утро. Ложись спать; мы все вымотаны и держимся на последних силах.

После того как Вигго наконец улегся, Бэнкс стоял, глядя на город, освещенный луной. Он был необычайно красив, вечен и непоколебим под звездами. Бэнкс знал, что в некоторых из самых темных теней скрывалось еще больше жуков, но пока что чудовища снова перестали обращать внимание на людей. Если утром они по-прежнему будут вести себя тихо, у отряда появится шанс прокрасться мимо них и сбежать.

Он надеялся, что так и будет, ведь эта спасательная операция и без того уже была полным провалом.

Хуже уже не будет, правда?

Он заснул через минуту после того, как Уилкинс сменил его на вахте.

Он проснулся на рассвете и увидел, что Дэвис и Вигго стоят на балконе, глядя на город с противоположной стороны.

- Черт возьми, - сказал Вигго.

Бэнкс поднялся, чтобы присоединиться к ним. Он был вынужден согласиться с замечанием Вигго.

Прошлой ночью они видели огромный кратер с вершины нагорья, но ночь скрывала его тайны. Теперь, с наступлением дня, они обнажились. Древний потухший вулкан простирался внизу на несколько миль. На ближнем конце, под стеной дамбы, находилась уступчатая платформа, на которой стояло нечто, похожее на алтарь. Вокруг него, на площади размером с футбольное поле, раскинулось море выбеленных костей - слишком человеческих, - а давно мертвые черепа ухмылялись в утреннем свете. За этим кратер представлял собой природный оазис - обширную лесистую местность, испещренную водоемами, которые при дневном свете казались дымящимися. Между этими водоемами, по давно протоптанным тропам, передвигались жуки, идя колоннами, словно армия муравьев, но муравьев размером с лошадей, а многие - и того крупнее.

Их были тысячи. Казалось, они сгущались в центре кальдеры, на расстоянии более мили от них, где Бэнкс разглядел черный куполообразный холм - безошибочно узнаваемый силуэт огромного жука. Он надеялся, что тот мертв, ведь он был высотой с дом, и наблюдать, как он движется, не входило в его планы на сегодня.

- А можно нам просто вызвать небольшой авиаудар, капитан? - спросил Вигго. - Взорвать всех этих ублюдков за один раз?

- Нам вообще не положено здесь находиться. Ты же знаешь. Они не позволят нам спровоцировать международный инцидент или даже войну из-за пары жуков, какими бы, блядь, огромными они ни были. Нет. Мы убираемся отсюда пешком, прямо сейчас, блядь, и оставляем важные решения тем, кому за это платят.

Он обошел башенку с другой стороны, чтобы осмотреть обстановку внизу. Он надеялся увидеть спокойную картину дремлющих чудовищ, но вся дамба представляла собой кипящую массу жуков. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, на что он смотрит: они пожирали своих мертвецов, съедая мягкие части и унося панцири и обломки. Непрерывная колонна жуков спускалась с насыпи в кальдеру, где присоединялась к шеренге, устремлявшейся в центр, к большому холму.

Единственными, кто не двигался, были четыре чудовища, каждое размером с небольшой автомобиль, которые сидели прямо перед проходом - единственным путем отступления для отряда.

Дэвис присоединился к капитану, глядя вниз с дамбы. Стоять оказалось не так тяжело, как он опасался, и его больная лодыжка вполне выдерживала его вес - по крайней мере, пока, - поэтому он воздержался от введения морфия, чтобы сохранить ясность ума.

- Придя за мной, вы сами оказались в ловушке, - сказал он.

- Ага. Но мы добрались до тебя, так что я считаю это победой, - ответил Бэнкс. - Как лодыжка?

- Терпимо. Хотя вряд ли я смогу бегать.

- Не искушай судьбу, парень. Сегодня нам, возможно, придется побегать.

Черт, надеюсь, что нет.

Капитан по-прежнему смотрел вниз на четырех огромных неподвижных жуков, охранявших вход.

- У меня есть план, - сказал он. - Но он тебе не понравится.

Бэнкс подозвал остальных.

- Я хочу, чтобы вы трое спустились вниз, но оставались за первым поворотом над главным входом.

- А как же ты, капитан? - спросил Вигго.

- Я останусь здесь, сверху, и швырну две гранаты на этих четырех зверюг, - ответил он. - Когда они взорвутся, бегите к подножию лестницы, ведущей на край. Оттуда прикройте меня, пока я сбегу вниз и перебегу к вам. Только, блядь, не стреляйте в меня.

Главное преимущество этого плана заключалось в его простоте; в нем не было слишком много моментов, где что-то могло пойти не так, но Дэвис знал, что все будет зависеть от скорости. Он мог только надеяться, что его лодыжка выдержит.

Пять минут спустя он шел в хвосте группы из троих, спускающейся по лестнице. Капитан синхронизировал свои часы с часами Вигго, но у Дэвиса не было возможности проверить время; его собственные часы остановились, сломавшись в какой-то момент во время приключений прошлой ночью. Все, что он мог сделать, - это следовать за Вигго и Уилкинсом вниз по ступенькам и надеяться, что капитан и сержант правильно рассчитали время. У подножия лестницы они дошли до поворота; Вигго спустился еще на четыре ступеньки, затем обернулся и жестом приказал им вернуться на четыре ступеньки назад. Он взглянул на часы.

- Одна минута, - тихо сказал он.

Никогда еще минута не казалась Дэвису такой длинной, а затем Вигго поднял три пальца, два, один - и точно по сигналу впереди и внизу, у входа, раздался оглушительный грохот.

- Бегите! - крикнул Вигго и пошел впереди, не оборачиваясь, чтобы проверить, следуют ли за ним.

Непосредственно перед входом царил хаос: черный ихор и обломки панцирей. Дэвис пробрался сквозь эту кашу, забыв о поврежденной лодыжке под приливом адреналина. Вокруг них жуки разбежались после взрывов гранат, но уже поворачивали головы, а их клешни скребли по камню, и по всей дамбе раздался уже хорошо знакомый высокий гул.

Первая часть плана капитана увенчалась успехом: трое мужчин достигли подножия лестницы, развернулись с оружием в руках и уже прицеливались. Капитан Бэнкс появился в проеме башни, но кратковременная передышка, которую дали гранаты, не продлилась долго - чудовища приблизились к его позиции. Дэвис хотел шагнуть вперед, чтобы прийти ему на помощь, но Вигго удержал его.

- Капитан сам разберется, - сказал он. - Прикрой его левый фланг. Уилкинс - правый фланг. Я прикрою его сзади.

Капитан бросился бежать, одновременно ведя стремительный огонь из винтовки, направленной прямо перед собой. Вигго уничтожил крупное существо, которое пыталось подобраться к бегущему человеку сзади; в этом не было никакой тонкости, никакого изящества в стрельбе по голове или ногам. Вигго пробил дыры в его панцире чуть выше головы и вдоль спины и продолжал стрелять, пока оно не упало. Дэвис выбрал цель, приближавшуюся к левому флангу капитана, и, следуя примеру Вигго, продолжал стрелять, пока она не замерла.

Все происходило очень быстро. Вигго сбил двух мелких чудовищ почти у самых ног капитана, Дэвис сосредоточился на крупном, которое только начинало двигаться, и отстрелил ему передние лапы, когда панцирь поднялся с земли. Капитан был теперь всего в нескольких ярдах, но за десять шагов от него собиралась орда из двадцати или более этих чудовищ.

- Гранаты! - крикнул Вигго.

Через две секунды он, Уилкинс и Дэвис уже держали по гранате в руке.

- Огонь в яме! - крикнул Вигго.

Все трое вытащили чеки и бросили гранаты одновременно. "Ананасы" упали в толпу жуков и взорвались тремя отчетливыми хлопками, разбросав по залу туман из осколков и ихора.

Капитан подбежал к ступеням, тяжело дыша, но не остановился, а сразу же направился по лестнице к краю кратера.

Дэвис следовал за ним, и, поднимаясь по ступеням, почувствовал боль в лодыжке.

Они поднялись по лестнице к краю кратера бегом, и к моменту, когда они достигли вершины, Дэвис запыхался. Капитан не остановился, а свернул на тропу, идущую по внешнему уступу, которая петляла вниз по внешней стене горы к пустыне далеко внизу. Дэвис замер на несколько секунд, чтобы перевести дух, прежде чем последовать за ним. Он случайно оказался лицом к длинной кальдере. В центре его взгляд привлекло какое-то движение. Огромная масса жуков была в движении, направляясь к городу. Высокий черный купол огромного жука приподнялся, появилась голова размером с корову, и даже с такого расстояния Дэвису показалось, что на отряд устремлен злобный взгляд.

- Он приближается, - сказал он.

- Ага, как и Рождество, - пробормотал Вигго у него за спиной. - Поторопись, сынок. У нас не целый день в запасе.

Дэвис повернулся, чтобы последовать за капитаном.

Лодыжка теперь явно болела сильнее, и по мере спуска он стал заметно прихрамывать из-за приступов боли, сопровождавших каждый шаг.

Бэнкс шел впереди на всем пути до ямы с останками жуков, которую они видели ранее. Там он остановился, чтобы оглянуться на тропу.

Признаков преследования не было, что было к лучшему. Дэвис замедлял спуск остальных, явно затрудняясь из-за раны на лодыжке. Рядовой заметил, что Бэнкс смотрит вверх по утесу.

- Они нас преследуют, капитан?

- Нет. По крайней мере, пока нет, - ответил Бэнкс. - На этом ровном участке иди осторожнее. Если преследователей по-прежнему не будет, мы отдохнем на высоком уступе; по моим подсчетам, это примерно на полпути вниз. Ты готов к этому?

Дэвис поднял большой палец в знак согласия. Бэнкс заметил боль, отразившуюся на лице молодого человека, но промолчал; среди них существовало негласное правило. Если кто-то из отряда говорил, что с ним все в порядке, ему верили, пока не доказано обратное; он был обязан дать ребятам возможность проверить свои пределы. Дэвис уже не раз выходил из бедствий, и ему нужно было довериться, что он справится и в этот раз.

Бэнкс подождал, пока Вигго и Уилкинс их догнали, а затем продолжил путь вдоль могильника. Он настороженно следил за вершинами утесов высоко над головой, но преследователей по-прежнему не было.

Он начал надеяться.

Состояние Дэвиса ухудшилось на крутых участках тропы, ведущей вниз к высокому уступу. В некоторых местах им приходилось останавливаться и помогать рядовому спускаться по участкам, которые он не мог преодолеть самостоятельно, и Бэнкс заметил, что из раненой лодыжки сочится свежая кровь. К тому времени, как они достигли уступа, Дэвис едва мог опираться на эту ногу.

- Мне нужно перевязать рану заново, капитан, - сказал он. - Это, плюс небольшая доза морфия, должно помочь мне подготовиться к следующему отрезку пути.

Пока Уилкинс помогал Дэвису перевязать рану, Бэнкс и Вигго подошли к другому концу уступа и осмотрели тропу, спускавшуюся по склону.

- Это скорее восхождение, чем прогулка, - сказал сержант.

- Ага. Парень никогда не справится с этим подъемом. Да и слишком узко, чтобы мы могли нести его по ней вниз.

- А у нас есть альтернатива?

- Есть. Но она тебе не понравится. Нам придется вернуться в храм, спуститься по лестнице и выйти через главный вход, тем же путем, которым мы вошли.

- Мимо всех тех тварей? Мы никогда не прорвемся. У нас не хватит огневой мощи.

- Согласен, не прорвемся, если они все еще там. Но если нам повезет, они все ушли наверх, чтобы полакомиться тем, что мы оставили раньше.

- Будьте честны, капитан. Когда нам вообще когда-нибудь везло?

- Мы должны рискнуть, хотя бы ради парня.

- Тогда позвольте мне пройти первым, чтобы осмотреться.

- Нет, разделяться не будем; именно это и завело нас в беду в первую очередь. Идем все вместе. Ты будешь замыкать колонну. И приглядывай за Дэвисом. Он крепкий парень. Но у него проблемы.

Бэнкс первым пробрался в узкую расщелину. Пролезть было так же туго, как он помнил по вчерашнему дню, но осознание того, что он уже прошел здесь в прошлый раз, как-то облегчало задачу, и менее чем через минуту он вышел на верху лестницы, высоко над полом храма. Пространство внизу лежало в тени, но не было слышно высокого гудения жуков, не было запаха, указывающего на их присутствие. Как только остальные пробрались к нему, он направился к лестнице, спускаясь медленно и тихо.

Чем дальше они спускались, тем очевиднее становилось, что в храме не было этих чудовищ; более того, в нем не осталось никаких следов тех, кого отряд оставил мертвыми на своем пути, когда в последний раз проходил здесь. Тела исследователей и членов викторианского отряда по-прежнему лежали рядами, и если бы не опрокинутый и разбитый идол, лежавший среди них, Бэнкс, возможно, задался бы вопросом, не был ли их прошлый визит сюда каким-то лихорадочным сном.

Они без приключений спустились на пол храма. Травма Дэвиса по-прежнему замедляла его, но он спускался по лестнице, лишь слегка прихрамывая; Бэнкс догадался, что, возможно, морфин как-то влиял на это.

Уилкинс посмотрел на тела исследователей. Двое из них были погребены под большими обломками упавшего идола, и виднелись только их ноги.

- Мы не можем оставить их так, - сказал он.

- Мы не можем забрать их с собой, а времени на то, чтобы похоронить их, у нас нет. К тому же, если мы их сдвинем, то можем привлечь внимание тварей к тому, что мы здесь.

- Это значит приписать им слишком много ума, капитан.

- Учитывая то, что мы видели до сих пор, я не уверен, что приписываю им достаточно, - oн посмотрел на погибших. - Мы позаботимся о том, чтобы сообщили их семьям. Это все, что мы можем для них сделать сейчас.

Не оглядываясь, он направился к главному входу. В сопровождении отряда он вышел наружу и окинул взглядом равнину. Он оказался прав: он недооценил ум этих чудовищ.

Равнина была покрыта полчищем чудовищ размером от маленькой собаки до почти слонообразных. Каждое из них стояло на ногах, и все головы были повернуты к входу, сосредоточенные на отряде.

На открытой местности раздался высокий гул, на который с более высоких точек города ответил хор, звучавший как марширующая армия. Оглянувшись через дверной проем, он увидел, что за ним зал уже заполняется новыми чудовищами, а за ним - более темную область, которая трансформировалась в вид того существа размером с дом, которое они видели в кратере, спускающегося через город, в то время как другие чудовища толпились вокруг него, подобно молящимся.

Они оказались в ловушке, не имея пути к отступлению.

Жуки начали наступать.

- Спина к спине, - сказал капитан, - хотя это нам не поможет. Давайте утащим с собой как можно больше этих ублюдков.

Дэвис оказался тем, кто стоял лицом к главным воротам, когда они выстроились, и поэтому первым заметил, как чудовища там расступились, а то огромное пробилось вперед. Он двигался медленно, величественно, словно зная, что он - король всего, что простирается здесь, в этом месте. Он поднял черный клешневидный коготь размером с лошадь, словно помахивая своим подданным в знак приветствия. Вся остальная деятельность на равнине замерла, когда жук достиг входа. Он заполнил всю арку, словно ворота были созданы специально для него.

- Черт возьми, - сказал Вигго, - он сложен как гребаный танк.

- Ну, это кстати, - сказал капитан. - Так получилось, что у нас есть способ справиться с танками. Быстрее, ребята. Гранаты, пока он не вышел из ворот.

Все четверо взяли по гранате.

- На счет три вытаскивайте чеки. Не бросайте их высоко. Закиньте их под него, уничтожьте снизу. Раз, два... три!

Следуя примеру Бэнкса, они забросили гранаты снизу, чуть выше уровня земли. Чудовище поймало одну из них огромной клешней, остальные три покатились под него и скрылись из виду, и у отряда хватило времени лишь на то, чтобы броситься на землю, прежде чем гранаты взорвались с треском, разнесшимся эхом по каньону.

Как только рев затих, Бэнкс поднял их на ноги, и они подняли оружие. Огромный жук лежал в проходе, на его панцире вдоль всей спины была большая пробоина, из которой сочилась жидкость, а голова была полностью испепелена и дымилась. Его массивное тело перекрывало главный вход в город; ни одно из чудовищ, стоящих позади него, не сможет перебраться через него, по крайней мере, в течение нескольких секунд. От всех чудовищ по эту сторону ворот раздался высокий гул, но теперь он не казался скоординированным, словно была утрачена какая-то слаженность. Подозрения Дэвиса подтвердились, когда он оглядел равнину: чудовища больше не обращали внимания на отряд. Некоторые уже направлялись к павшему существу у ворот, чтобы поживиться его частями, другие - более половины из них - начали сражаться между собой. Равнина превратилась в поле битвы, где щелкали клешни и разлеталась черная жидкость.

- Убираемся отсюда, ребята, - крикнул Бэнкс. - К обрыву, пока они не успели избрать нового вожака.

Дэвис медленно оттолкнулся своей поврежденной ногой, и остальные уже были на три шага впереди, прежде чем он даже успел тронуться, но это оказалось счастливой случайностью для всех троих, поскольку они образовали клиновидную формацию: капитан впереди, а Вигго и Уилкинс по бокам. Дэвис смог втиснуться в пространство позади них и получить некоторую защиту, пока они уворачивались от сражающихся жуков, хватающих клешней и луж смолистой слизи. Пока никому из них не пришлось прибегать к оружию; жуки были больше озабочены борьбой друг с другом. Словно в подтверждение этого, двое из этих чудовищ сбили крупного жука всего в пяти ярдах слева от отряда, когда тот пробегал мимо. Это послужило сигналом для роя, который набросился на падаль. К моменту, когда Дэвис пробежал мимо, он уже был разорван на куски.

Дэвис пытался сосредоточиться на спине капитана, делая один шаг за другим и стараясь игнорировать боль. Он снова почувствовал сырость и жар у лодыжки - в его сапог стекала еще больше крови. Бегство с долины превратилось в длительное испытание выносливости: белая, разрывающая душу боль пронзала его ногу, а хромота становилась все более заметной.

Они прошли уже половину пути к тропе у обрыва, когда им пришлось сделать первые выстрелы; один из крупных жуков проявил к ним интерес и двинулся на них с правого фланга. Дэвис отстрелил ему передние лапы. Вигго услышал выстрелы, обернулся и выстрелил, разнеся жуку голову, и через несколько секунд место, где он упал, превратилось в кучу роящихся, щелкающих и пожирающих его жуков.

Мы справимся.

Капитан первым достиг тропы у обрыва и направился вниз, остальные шли за ним. Дэвис рискнул в последний раз оглянуться на кровавую бойню, которая все еще разворачивалась у подножия великой стены. Сражения жуков теперь сосредоточились вокруг ряда кишащих куч, где шло неистовое пожирание. У главных ворот была еще одна, еще более огромная куча, где разрывали на части короля жуков. Какофония гудения и свиста эхом разносилась по стенам каньона, но почти сразу же, как только Дэвис начал спуск по тропе, шум стал тише, менее настойчивым и вскоре заглушился стуком крови в его ушах. Его чувства обострились, взгляд сосредоточился на том, куда он ставит ноги, а все остальное поглотила мучительная боль, пронзавшая его тело с каждым шагом. Сознание играло с ним в игры: в одну минуту он находился на высокой тропе на склоне горы, глядя на пески пустыни, а в следующую - мчался вниз по лестничной клетке, исписанной граффити, в многоэтажном жилом доме в Глазго, с кричащими преследователями за спиной:

- Улыбнись нам, ниггер, чтобы мы видели, где ты.

Он осознал, что в руках у него винтовка, в тот же миг, когда услышал тяжелые шаги всего в шаге-другом позади себя. Он закричал - годы сдерживаемой ярости вырвались наружу, когда он резко развернулся на своей больной ноге, позволяя боли вести себя, а не сбивать с ног.

- Иди и поймай меня, если думаешь, что у тебя хватит на это мужества!

Ему не нужно было целиться; темная фигура вырисовывалась прямо на конце ствола. Он стрелял по ней, пока та не исчезла. Отдача нарушила его равновесие, рюкзак решил, что его вес лучше перенести назад, и Дэвис скатился по каменистой тропе, кувырком. Его поврежденная лодыжка ударилась о выступающий камень, белая боль сменилась холодной тьмой, и он с облегчением погрузился в нее.

Он пришел в себя, лежа на спине и глядя на ковер из звезд. Слева от него вырисовывалась темная фигура, и он потянулся за оружием - за любым оружием, - но остановился, услышав смех Вигго.

- Посмотрите-ка, кто вернулся из мира мертвых. С возвращением, парень.

Дэвис попытался приподняться. Боль пронзила его с обеих сторон: раскаленная в лодыжке и красная, липкая - в затылке, когда он потрогал его.

- Ты немного ушибся. Ну, на самом деле - сильно ушибся. Но не волнуйся: мы вернулись в тот оазис, и теперь мы в безопасности и в отдалении от опасности. Мы тащили тебя сюда, как мешок с углем. Твари бросили погоню после того, как ты прикончил того последнего на тропе, и мы даже устроили тебе поездку оставшуюся часть пути обратно.

- Я прикончил одного на тропе? Я думал, это был просто сон.

- Ну, если это один из твоих снов, то я в нем фигурирую, ты, гребаный извращенец.

Слева от него верблюд - тот самый, которого они встретили по дороге - зарычал в ответ, словно смеясь.

Конец истории наступил неделю спустя. Бэнкс присоединился к остальным членам отряда в столовой в Лоссимуте. Вигго и Уилкинс стояли, а Дэвис - нет; у рядового левая нога была в гипсе до колена, и он вытянул ее на свободный стул.

Постояв, пока всем наливали пиво, Бэнкс достал из кармана несколько записок.

- Хочу рассказать вам о двух вещах, которые я узнал от полковника во время отчета. Во-первых, в отдаленной части Ливии произошло небольшое извержение вулкана. Исследовательская группа из Эдинбурга, к сожалению, оказалась в эпицентре событий, и выживших не осталось. Их семьи уже уведомлены. Между нами говоря, ливийские ВВС провели небольшую стрельбу по мишеням по нашему совету. Тот кратер, город и все вокруг теперь превратились в груду обломков.

- Во-вторых, и это более радостная новость, они разыскали того парня, который тогда вел дневник. Его так и не наказали за то, что он застрелил своего командира, и я, возможно, упустил этот момент в своем отчете полковнику. Он прослужил еще много лет после того, как выбрался из пустыни, завоевал кучу медалей, ушел на пенсию в маленький домик в Хайлендсе и умер в своей постели в окружении семьи в возрасте девяноста лет. Нам всем стоило бы позавидовать такой удаче.

Бэнкс поднял стакан.

- За Oтряды, новый и старый!

Они выпили по пиву.

Потом выпили еще.

Ларгс (англ. Largs) - город на западном побережье Шотландии в округе Норт-Эршир, примерно в 53 км от Глазго. Популярный морской курорт.

Гленко (англ. Glen Coe или иногда Glencoe, гэльск. Gleann Comhann) - живописная долина на юго-западе Хайленда в Шотландии, а также остаток древнего вулкана. Часть заповедника "Бен-Невис и Гленко" (National Scenic Area of Ben Nevis and Glen Coe).

"Тим-Чародей" - персонаж Tim the Enchanter из культовой комедии @Монти Пайтон и Священный Грааль" (Monty Python and the Holy Grail, 1975). Могущественный и очень пафосный чародей, которого играет Джон Клиз. Он носит рогатый головной убор, говорит с сильным шотландским акцентом и постоянно устраивает эффектные взрывы и огненные шары. Встречается королю Артуру и рыцарям на пути к Граалю и указывает им на Пещеру Карбанног (где живет знаменитый "кролик-убийца").

около 2.44 м.

около 30 см. и 3.05 м. соответственно